# Спящий 13

Роб Синклер

Содержание

Посвящение

Титульный лист

Содержание

## Глава 1


## Глава 2


## Глава 3


## Глава 4


## Глава 5


## Глава 6


## Глава 7


## Глава 8


## Глава 9


## Глава 10


## Глава 11


## Глава 12


## Глава 13


## Глава 14


## Глава 15


## Глава 16


## Глава 17


## Глава 18


## Глава 19


## Глава 20


## Глава 21


## Глава 22


## Глава 23


## Глава 24


## Глава 25


## Глава 26


## Глава 27


## Глава 28


## Глава 29


## Глава 30


## Глава 31


## Глава 32


## Глава 33


## Глава 34


## Глава 35


## Глава 36


## Глава 37


## Глава 38


## Глава 39


## Глава 40


## Глава 41


## Глава 42


## Глава 43


## Глава 44


## Глава 45


## Глава 46


## Глава 47


## Глава 48


## Глава 49


## Глава 50


## Глава 51


## Глава 52


## Глава 53


## Глава 54


## Глава 55


## Глава 56


## Глава 57


## Глава 58


## Глава 59


## Глава 60


## Глава 61


## Глава 62


## Глава 63


## Глава 64


## Глава 65


## Глава 66


## Глава 67


## Глава 68


## Глава 69


## Глава 70


## Глава 71


## Глава 72


## Глава 73


## Глава 74


## Глава 75


## Глава 76


## Глава 77


## Глава 78


## Глава 79


## Глава 80


Благодарность

Об авторе

Также автор : Роб Синклер

Авторские права

Для всех, кто верил в меня.


Содержание

Посвящение

Титульный лист

## Глава 1


## Глава 2


## Глава 3


## Глава 4


## Глава 5


## Глава 6


## Глава 7


## Глава 8


## Глава 9


## Глава 10


## Глава 11


## Глава 12


## Глава 13


## Глава 14


## Глава 15


## Глава 16


## Глава 17


## Глава 18


## Глава 19


## Глава 20


## Глава 21


## Глава 22


## Глава 23


## Глава 24


## Глава 25


## Глава 26


## Глава 27


## Глава 28


## Глава 29


## Глава 30


## Глава 31


## Глава 32


## Глава 33


## Глава 34


## Глава 35


## Глава 36


## Глава 37


## Глава 38


## Глава 39


## Глава 40


## Глава 41


## Глава 42


## Глава 43


## Глава 44


## Глава 45


## Глава 46


## Глава 47


## Глава 48


## Глава 49


## Глава 50


## Глава 51


## Глава 52


## Глава 53


## Глава 54


## Глава 55


## Глава 56


## Глава 57


## Глава 58


## Глава 59


## Глава 60


## Глава 61


## Глава 62


## Глава 63


## Глава 64


## Глава 65


## Глава 66


## Глава 67


## Глава 68


## Глава 69


## Глава 70


## Глава 71


## Глава 72


## Глава 73


## Глава 74


## Глава 75


## Глава 76


## Глава 77


## Глава 78


## Глава 79


## Глава 80


Благодарность

Об авторе

Также автор : Роб Синклер

Авторские права

ОДИН

2018 – Париж, Франция

Лица всегда оставались с ним. Он мог пройти мимо тысячи человек на оживленной рыночной площади и в одно мгновение заметить знакомое лицо, даже тех, кого не видел годами.

Сидя на потертом диване в этой развалюхе парижской квартиры, Айдын наблюдал, как неподвижные изображения мужских лиц одно за другим вспыхивают на мерцающем экране телевизора. Предполагалось, что документальный фильм будет о молодежи джихада; молодых парнях из Западной Европы, которые отправились на Ближний Восток сражаться за свою религию. Но пока все, что он видел, были головорезы, которые взяли на себя смелость взять в руки оружие и бомбы, чтобы воплотить в жизнь какую-нибудь жестокую фантазию. Была ли это скука, которая заставила их сделать это?

Все, что он знал, это то, что эти люди не были настоящей проблемой для Запада. И дело было не в слабоумных индивидуумах, которых так легко было склонить к прикреплению пластиковой взрывчатки к груди. До сих пор настоящие лица Террора вообще не фигурировали в программе. Миллионы людей, наблюдавших за происходящим, понятия не имели, кто эти люди. Но Айдын знал. Потому что они были теми, кто создал его, и такими же, как он, – теми, кто говорил ему, что делать.

На экране мелькнуло гораздо более знакомое лицо. Его имя и ‘должность’ значились под зернистой фотографией его лица, но эти слова никак не описывали всю сферу деятельности этого человека. ‘Азиз аль-Аддад, руководитель отдела обучения молодежи’. Для Айдына и его братьев этот человек был просто Учителем.

Айдын больше не мог слышать телевизор из-за внезапного нахлынувших воспоминаний, вызванных ухмыляющимся лицом мужчины – его отрывистыми приказами, плевками яда. Выпучив глаза, Айдын слышал, как Учитель говорит ему, что он должен делать. Это был единственный способ, который знал Айдын.

Дрожа, Айдын выключил телевизор.

Через несколько минут он был уже на улице и бродил по ней. В районе Клиши-Су-Буа он находился всего в нескольких милях от самых ценных достопримечательностей Парижа, но в этом захолустном районе он чувствовал себя на расстоянии нескольких миров. Для Айдына весь район представлял собой мешанину конфликтующих культур. Париж был мировой столицей романтики, но он не мог видеть ничего из этого – упадок и нищета были слишком распространены, а насилие было и причиной, и решением большинства проблем.

Он не поднимал головы, проходя мимо банды чернокожих юнцов. Поняли ли они, что больше не являются центром гнева белого человека в городе? Такие люди, как Айдын, приняли эту мантию.

За следующим углом он наткнулся на ту же машину, мимо которой проходил десятки раз в подобные ночи: потрепанный "Ситроен" старше его самого. На улице было тихо. Он просунул кусок проволоки сбоку от ржавой оконной рамы "Ситроена" и открыл замок. Через несколько секунд он уже сидел на водительском сиденье, и у него кружилась голова.

За последние несколько месяцев он несколько раз заводил машину, повторяя одну и ту же ритуальную серию действий; сидел с громко работающим двигателем, думая о том, чтобы уехать в ночь. Но он никогда этого не делал. Каждый раз он просто заглушал двигатель, вставлял провода на место и защелкивал замок на двери, прежде чем оставить машину там, где она стояла.

Ему стало интересно, кому принадлежала машина. Имели ли они хоть малейшее представление о том, что ее взломали? Машина всегда стояла на одном и том же месте, толстый слой пыли покрывал ее проржавевший корпус. Было ясно, что ее некоторое время не трогали с места. Может быть, его владелец умер или переехал и оставил эту дрянную консервную банку.

Айдына оторвало от его мыслей, когда он увидел двух мужчин дальше по улице, направлявшихся в его сторону. В темноте он не мог разглядеть их черт, хотя головы обоих были покрыты капюшонами. Когда они приблизились, Айдын почувствовал, как у него участилось сердцебиение. Это был не страх или дурные предчувствия, просто его тело было готово к возможной угрозе. Он перевел рычаг переключения передач в первое положение и отпустил ручной тормоз, крепко обхватив руками руль. Когда мужчины проходили под уличным фонарем, их лица осветила вспышка оранжевого света, и Айдын избегал их взглядов. Знали ли они, на кого смотрят? Его разум был занят попытками решить, стоит ли нажать ногой на акселератор и рвануть с места, когда мужчины пронеслись мимо, прежде чем раствориться в темноте.

Через несколько секунд Айдын тяжело вздохнул, крутанул ручной тормоз, заглушил двигатель и вышел в ночь.

Двадцать четыре часа спустя Айдын шел по той же темной улице. Долгий и утомительный день планирования утомил его как телом, так и разумом, а прогулка по свежему ночному Парижу еще не омолодила его. Не в последнюю очередь потому, что он знал, что эта ночь закончится – как и все остальные – разочарованием.

Нет. Эта ночь была еще хуже. Приблизившись к месту, он понял, что "Ситроена" там нет. Он резко обернулся, оглядывая улицу. Нигде никаких признаков этого. Просто пустое место, темный контур асфальта вокруг того места, где так долго стояла нетронутая машина.

Вор? В конце концов, машина какое-то время была не заперта. Или владелец наконец воссоединился с кучей хлама?

Сердце Айдына упало, как будто у него отняли единственное утешение – мечту о другой жизни.

Сбитый с толку, он не мог так скоро вернуться на конспиративную квартиру. Вместо этого он сел на стену в темноте, достал телефон и набрал номер по памяти.

‘ Алло? Мягкий голос женщины наполнил его слух, ее английский акцент был незаметен в темноте. Он закрыл глаза и удерживал в памяти обрывочный образ ее улыбающегося лица так долго, как только мог, прежде чем он треснул и исчез.

‘ Алло? ’ повторила она. - Кто это?

Он повесил трубку. Он не хотел пугать ее, просто хотел услышать ее голос.

Когда почти час спустя Айдын открыл входную дверь квартиры, он услышал шум телевизора и увидел, что в нем горит свет. Он надеялся, что Халед будет в постели, но тот сидел прямо на диване с болезненной ухмылкой на лице.

- Эй, Талаташар, подойди и посмотри на это.

Талаташар: число тринадцать по-арабски. По рождению он был Айдын, но среди своего народа к нему обращались только по номеру.

Он тяжело опустился рядом с Халедом, его внимание переключилось на репортаж BBC World news по телевизору: кадры с вертолета, запечатлевшие разрушения, вызванные взрывом бомбы смертником на рынке в Алеппо. В отчете говорилось, что уже известно о гибели более двадцати человек.

‘ Хорошая работа, а? - Сказал Халед, все еще улыбаясь.

Айдын ничего не сказал. Халеду было за тридцать – администратор, и Айдын был связан с теми, кто отдавал приказы. Они не были друзьями; их отношения были продиктованы необходимостью. Неприязнь Айдына к этому человеку не имела ничего общего с их относительным положением в иерархии, он просто ненавидел в нем все.

Вонь пота и табака ударила в нос Айдыну, когда Халед взволнованно заговорил о ‘неверных’ и ‘нашей священной войне’. Лицо Халеда Айдыну лучше было бы забыть: этот большой шрам, протянувшийся от правого глаза к левому уху; эти пожелтевшие, деформированные зубы.

‘Итак, это начинается", - провозгласил Халед. Он часто говорил так, как будто знал, что происходит на самом деле, настоящую историю. Его улыбка стала шире. - Это только начало.

Халеда, казалось, не устроило молчание Айдына, и его ухмылка исчезла – его, как это часто бывало, раздражало явное отсутствие энтузиазма у Айдына.

‘Аллах смотрит на всех мучеников с одинаковым уважением, Талаташар’, - сказал он. "В тебе нет ничего особенного".

Это была правда, Айдын знал. Он не считал себя особенным – никто из них таким не был.

Айдын уставился в телевизор, пока репортер продолжал. Одной из известных жертв взрыва была гражданка Великобритании: двадцатилетняя женщина, работавшая в Алеппо в международной гуманитарной организации. Он не узнал ее имени, но затем появилась ее фотография - маленький квадратик, примостившийся в верхнем углу экрана. Она была того же возраста, что и он, ее глаза щурились от солнца, на шее болтался ярко-красный шнурок.

Он замер.

Ему показалось, что он вообще не может пошевелиться. На мгновение ему показалось, что его сердце перестало биться.

Через несколько мучительных секунд он медленно выдохнул, по-прежнему не отрывая глаз от лица молодой женщины. Ее глаза. Остальная часть ее лица могла быть закрыта, но он все равно узнал бы эти глаза. Лица всегда оставались с ним. Он не видел ее с тех пор, как был ребенком – с той ночи, когда его подняли с постели, – но у него не было абсолютно никаких сомнений, что погибшей благотворительницей была Нилай. Его сестра-близнец.

ДВОЕ

Айдына снова трясло, на этот раз совершенно по другой причине. Он терял контроль.

- Ни этой сучке, ни кому-либо другому не будет места в раю, - сказал Халед.

Айдын крепко зажмурился, пытаясь заглушить голос Халеда.

Вскоре все заглушил приступ ярости, стук крови в ушах. Пытаясь совладать с собой, он мельком увидел свою мать и сестру-близнеца Нилай.

К тому времени, когда Халед ударил Айдына по голове, чтобы вывести его из транса, было уже слишком поздно. Айдын издал глубокий, гортанный вопль и выбросил локоть по дуге, попав Халеду в левый глаз и заставив его голову дернуться назад. Он вскочил с дивана и уставился вниз, рыча, тяжело дыша. Он пытался сдержаться, контролировать зверя, не позволить ему победить себя – но у него ничего не получалось.

‘Иногда мне хочется, чтобы ты просто заткнул свой уродливый гребаный рот хотя бы на пять секунд", - сказал Айдын, сжимая кулаки по бокам. Он глубоко вздохнул и отступил назад, раздумывая, можно ли разрядить ситуацию с этого момента, или она уже зашла слишком далеко.

‘ В чем, черт возьми, твоя проблема? Халед сплюнул, прижимая руку к разбитому лицу. - Тебя так волнует какая-то маленькая западная шлюха?

Взгляд Айдына по-прежнему был прикован к нему. Он видел, что Халед кипит от злости, даже когда бросил взгляд на кофейный столик, где тупой нож, которым он ранее чистил яблоко, лежал рядом со скрученной кожурой и выброшенной сердцевиной.

Какое-то мгновение они оба смотрели на нож. Какая-то часть его души желала, чтобы Халед сделал этот шаг.

Айдын сделал выпад первым, но Халед был ближе. Он схватил клинок и в мгновение ока вскочил на ноги. Он был на добрых четыре-пять дюймов выше Айдына и на несколько дюймов толще. Большую часть дополнительной массы составляли мышцы, и Айдын предположил, что большинство людей будут держаться от него подальше, если бросят вызов.

Но Айдын не был большинством людей.

Он оказался рядом с Халедом прежде, чем администратор успел провести клинок по дуге в сторону Айдына, и тот легко блокировал удар и парировал его, рассек Халеду губу. Халед сделал выпад во второй раз, но Айдын снова с силой блокировал его, почувствовав резкую боль в предплечье от удара, как будто он ударился им о кусок стали. Но это его не остановило. Халед был большим и сильным, но он не был похож на Айдына.

Они были чертовски уверены в этом.

Халед снова атаковал, используя все, что у него осталось, – кулак, нож и ноги, снова и снова. Айдын двигался в устойчивом ритме, препятствующем каждому его движению, - автопилот, который он развивал с детства, но до сих пор ему никогда не приходилось использовать по-настоящему. Вскоре на лице его противника появилось выражение поражения.

Затем прямой кулак полетел в его сторону – последняя, тщетная попытка. Айдын метнулся влево, поймал руку и развернулся. Обхватив Халеда другой рукой за шею, Айдын заставил его перекувырнуться через колено и рухнуть на землю. Он схватил руку Халеда с ножом, вывернул ее и оттянул запястье назад, пока оно не хрустнуло. Халед вскрикнул от боли и выронил клинок. Айдын вывернул руку еще сильнее и ударил чуть ниже плеча, услышав хлопок, когда рука вывихнулась. Он поднял нож и встал над Халедом, который тяжело дышал и хрипел.

‘ Я был прав, что не спускал с тебя глаз, ’ пролепетал Халед сквозь прерывистое дыхание. - Я знал, что ты слишком слаб, чтобы довести это до конца.

Айдын ничего не ответил.

Халед перевернулся и пополз прочь. Айдын наблюдал, как он борется, но еще один снимок лица его сестры внезапно вспыхнул у него в глазах, и ему пришлось прижать ладони к вискам.

Хотела бы она, чтобы он закончил это?

Он резко очнулся и обнаружил, что Халед тянется к ноутбуку, который стоял на видавшем виды пластиковом обеденном столе в другом конце комнаты. Пострадавший администратор раздавил клавиатуру сломанной рукой, и секунду спустя длинный звуковой сигнал возвестил о попытке программного обеспечения подключиться к вызову.

Айдын не мог этого допустить.

Он бросился вперед, пошатываясь, к Халеду. Он занес ногу и ударил Халеда в подбородок. Его голова откинулась назад под таким углом, что Айдын подумал, не сломал ли он себе шею. Его голова снова дернулась вперед, лицо болезненно ударилось о линолеумный пол. Айдын вонзил нож Халеду сбоку в шею и выдернул его спереди, проделав в плоти зияющую дыру, из которой брызнула кровь мужчины.

Развернувшись, Айдын протянул руку, чтобы отключить звонок на ноутбуке . . . но гудок уже прекратился.

Он надеялся – молился, – что звонок не прошел, что просто истекло время ожидания. Затем он увидел, что открылось слишком знакомое окно браузера. Обычный черный экран, такой же, как всегда. Он знал, что на другом конце провода будет хорошо видно его лицо.

Его лицо, с которого капала кровь Халеда.

В динамиках ноутбука послышалось шипение дыхания; медленные, обдуманные и спокойные вдохи. Айдын уставился на пустой экран, не в силах пошевелиться, как будто это была черная дыра, высасывающая из него каждую унцию энергии.

‘ Почему? ’ это было все, что он смог сказать. Ответа не последовало. ‘ Почему она! Его голос был хриплым от переполнявших его эмоций. Гнев, печаль, сожаление – он не был уверен, что контролирует ситуацию.

По-прежнему никакого ответа.

Раздался короткий звуковой сигнал, и вызов отключился, черный экран сменился обычными обоями Microsoft. Айдын точно знал, что это значит.

Он поспешно схватил единственное, что ему было нужно, – заначку с деньгами в дыре в стене за шкафчиком в ванной, пистолет и карманный многофункциональный инструмент. Он оставил несколько фальшивых паспортов. Несмотря на их несомненное качество, сейчас он не мог ими воспользоваться.

Выйдя на улицу, он быстро прошел по улице и достал телефон. Он остановился, чтобы включить его, и подумал о том, чтобы позвонить ей снова. Через несколько мгновений он сунул телефон обратно в карман и продолжил путь.

Он проехал мимо того места, где раньше стоял "Ситроен", игнорируя назойливую мысль – почему он просто не уехал, когда у него был шанс?

На этот раз он, по крайней мере, был рад, что живет в таком отчаянном районе, и вскоре нашел старый "Фиат", состояние которого было похоже на недавно ушедший "Ситроен".

Убедившись, что на темной улице никого нет, он достал многофункциональный инструмент и с помощью плоской отвертки и небольшого усилия открыл замок и дверь. Меньше чем через минуту он завел двигатель. Несколько мгновений он просто сидел, слушая, как двигатель ворчит у него над ухом.

На этот раз у него действительно не было выбора.

Оглянувшись через плечо, он выехал в ночь, не имея четкого представления о цели. Было ясно только одно: он предоставлен самому себе.

ТРИ

Алеппо, Сирия

Рейчел Кокс выглянула из окна квартиры на седьмом этаже, любуясь мерцающим ночным пейзажем города. С близкого расстояния она могла разглядеть то, что осталось от базара Аль-Мадина, ценных зданий, которые когда-то были частью первоначального древнего города, в котором на протяжении более восьми тысячелетий непрерывно проживало население. И все же посмотрите, что с ним стало. Даже ночью слабого оранжевого света было достаточно, чтобы подчеркнуть разрушения все еще бушующей гражданской войны. Вдобавок к колоссальным человеческим потерям, многие бесценные здания теперь представляли собой не более чем груды песчаного щебня. Кокс никогда не перестанет грустить, видя, что город, который она так хорошо узнала, выглядит таким уязвимым, ветхим и, казалось бы, не подлежит ремонту – и не только его здания, но и его жители.

Звук вибрирующего телефона отвлек внимание Кокса от окна и страданий за ним. Она подошла к поцарапанному и покрытому пятнами деревянному столику и взяла трубку. Текстовое сообщение:

Белая линия, пять минут.

Кокс положила телефон обратно и подошла к смятому дивану, покрытому выцветшей простыней, где стоял ее высокопроизводительный ноутбук. Город, может быть, и лежит в руинах, но у Кокса был бюджет, и если бы у вас были ресурсы, вы все равно могли бы так или иначе получить все современные удобства в Алеппо – электронику, сигнал мобильного телефона и даже Wi-Fi. Наверху, на конспиративной квартире, управляемой Секретной разведывательной службой Великобритании, у Кокса было все это и даже больше.

Она открыла крышку ноутбука и выполнила знакомую процедуру, чтобы запустить white line – IP-линию voiceover, зашифрованную с помощью защищенного транспортного протокола реального времени, или сокращенно SRTP. Это означало, что оба устройства на обоих концах разговора были зашифрованы, как и сама линия. Система не была надежной, как и все, что связано с Интернетом, но это был такой же безопасный канал связи, каким располагала SIS для транснациональных разговоров с активными агентами.

Конечно, многоуровневая система безопасности на линии должна была помешать изощренным компьютерным хакерам подслушивать, но ничего не делала для предотвращения более классических методов подслушивания, вот почему в остальном невзрачная конспиративная квартира была профессионально звукоизолирована, и вот почему Кокс каждый день проверял помещение на наличие подслушивающих устройств, просто на всякий случай.

- Рейчел Кокс на линии, - сказала она, когда через несколько секунд ответили.

– Кокс, это Фланниган и Роджер Майлз, - раздался хриплый голос ее непосредственного начальника после небольшой задержки - далеко не идеальное качество звука объяснялось как географической удаленностью, так и усиленными мерами безопасности.

Кокс изо всех сил старалась не издать стона. Генри Фланниган, человек, перед которым она отчитывалась, был супервайзером четвертого уровня на Воксхолл–Кросс в Лондоне - штаб-квартира SIS. Она проработала на Фланнигана несколько лет, и у них двоих был большой профессиональный багаж. Их общий упрямый характер означал, что они регулярно конфликтовали, но в целом она считала его нормальным парнем, пока она делала так, как он просил (и если можно было простить его высокомерие и общее отношение превосходства). Роджер Майлз был директором шестого уровня, высшим званием до того, как прекратилась массовость и на смену пришли обычные экстравагантные титулы, всего несколько небольших надбавок от самого шефа SIS, прямо на вершине пищевой цепочки. Кокс не слишком много знал о нем на личном уровне, просто когда он вмешивался в дела, это обычно означало, что возникла проблема. Часто казалось, что проблема была в ней.

‘ Добрый вечер, ’ сказал Кокс. - Вы оба все еще в офисе?

Она посмотрела на часы. В Алеппо было одиннадцать вечера, значит, в Лондоне уже начало десятого.

- Ваш запрос был срочным, поэтому мы решили его в срочном порядке, - ответил Фланниган.

Кокс почувствовала, что напряглась. По тому, как он это произнес, она почти могла сказать, каким будет ответ.

-Мисс Кокс...

‘ Вообще-то, это все еще миссис, ’ сказала Кокс, не подумав оборвав Майлза, и это ‘незамужнее’ название вызвало у нее шквал неприятных мыслей. ‘ Зовите меня просто Рейчел. Или Кокс. Как хотите.

-Рейчел, я просмотрел всю предоставленную вами информацию, а также подробно обсудил это с Генри, и, боюсь, пришел к выводу, что на данный момент вынужден отклонить вашу просьбу о помощи в упражнениях на трапеции.

Теперь Кокс действительно застонала. - Но, сэр, доказательства, которые я...

‘ В этом-то и проблема, Кокс, ’ перебил Фланниган. ‘ Доказательств действительно немного. Распределение ресурсов команды Trapeze - серьезный и дорогостоящий шаг..."

- Вот почему для этого требуется одобрение шестого уровня, - вмешался Майлз.

‘... И просто не ясно, принесет ли это какую-либо пользу вашей работе на данном этапе. На самом деле, это может поставить под угрозу дальнейшие события, если мы расширим сферу своего влияния без веских на то оснований ".

Кокс стиснула зубы, сдерживая свой ответ. С ее точки зрения, термин "хорошее оправдание" означал, по сути, передвижное угощение, которое можно было разместить там, где этого хотели те, кто находился на вершине иерархии. В течение нескольких месяцев ее работа позволяла ей подбираться все ближе и ближе к личности и правде группы экстремистов, которую она в просторечии назвала the Тринадцатью.

После 11 сентября Кокс был привлечен к специальному расследованию для отслеживания деятельности семейных групп известных террористов. Каждый год тысячи детей воспитывались в семьях экстремистов–джихадистов по всему Ближнему Востоку - ее работой было следить за тем, чтобы эти дети достигли совершеннолетия, и делать все возможное, чтобы они не превратились в следующую волну террористов, угрожающих региону и, в конечном счете, Западу. То, что начиналось как отупляющее упражнение по элементарному местному наблюдению, превратилось в нечто, что, по мнению Кокса, имело далеко идущее значение. Именно в Ираке она впервые столкнулась с рассказами о группе мальчиков, проходящих обучение в секретном и уединенном учебном заведении, и с тех пор ее работа заставила ее поверить, что эти истории – какими бы невероятными они часто ни были – содержат настоящую правду.

Ее босс в SIS согласился и санкционировал официальное расследование в компетенции Кокса, чтобы идентифицировать и выследить Тринадцать человек и объект, в котором они проходили обучение. Хотя она твердо верила, что печально известный Азиз аль-Аддад, вероятно, был одним из ключевых игроков, стоящих за группой, она еще не приблизилась к завершению своей миссии. Уже несколько недель ей казалось, что она натыкается на кирпичную стену за кирпичной. Фактически, несколько месяцев назад даже несколько небольших зацепок, которые у нее были, иссякли за ночь. Несмотря на все ее усилия, у нее больше не было никакой информации о том, где находится кто-либо из Тринадцати, как будто их вообще больше не существовало. Для Кокса это означало одно: плохие новости. Выпускники destruction, вероятно, сейчас находились в мире, ожидающем активации. Однако отсутствие у нее весомых доказательств того, кем были эти Тринадцать человек и где они находились, означало, что шишки в SIS быстро теряли интерес – и терпение – к расследованию.

Кокс, с другой стороны, оставалась непоколебимой в своей вере в то, что "Тринадцать" представляют собой не только мощное потенциальное оружие, но и непосредственную угрозу Великобритании и вообще всей Западной Европе. Пока что ей было нелегко убедить в этом Фланнигана.

‘ Я думаю, вы ошибаетесь, ’ сказал Кокс. - И я думаю, что чем дольше вы будете откладывать оказание мне надлежащей помощи в этом расследовании, тем больше риск для всех нас.

Получение доступа к команде Trapeze – высокоразвитому подразделению наблюдения, работающему в GCHQ правительства Великобритании, – наконец-то дало бы ей ресурсы, необходимые для того, чтобы помочь выследить "Тринадцать" и позволить властям остановить их. Роджер Майлз уже отклонил предыдущую просьбу Кокса около трех месяцев назад, и, учитывая отношение Фланнигана к ней в последнее время, она тоже начала сомневаться в уровне влияния, которое он оказал на это решение. Он намеренно пытался помешать ее работе за ее спиной? Но зачем ему это делать?

‘Можете ли вы представить реакцию общественности, если "Тринадцать" начнут атаку, которую можно было предотвратить?’ Добавил Кокс.

- Реакцияобщественности? - Спросил Фланниган. - Простите, но это угроза?

- А ты как думаешь? Я занимаюсь этим не ради общественного признания, ты, должно быть, уже знаешь это обо мне. Но я должен остановить эту группу, пока не стало слишком поздно".

‘ Ты даже не знаешь о существовании Тринадцати! Взорвался Фланниган. - Судя по тому, что мы видели, это всего лишь твоя дикая личная теория.

‘ Это смешно. Конечно, они существуют, они...

-Существовал, возможно. Мы очень хорошо знаем методы вербовки этих джихадистских формирований, в том числе тех, которыми руководит так называемый Учитель. И да, я уверен, что есть много молодых парней, которых похитили или иным образом заставили тренироваться под руководством этого мерзкого человека. Но предполагать, что есть какая-то группа из тринадцати детей, которые стоят выше всего этого и собираются поставить мир на колени, просто . . . безосновательно.

- По вашим словам.

"На самом деле, по словам трахающихся всех, кроме тебя!"

‘ Ладно, Генри, давай оставим все как есть, ’ сказал Майлз. - Рейчел, я знаю, ты потратила на это много времени и жертв, но проблема в том, что я не вижу ощутимого прогресса...

- Это потому, что вы заставляете меня оперировать со связанными за спиной руками!

‘Хватит! Позвольте мне быть с вами предельно откровенным. Вот уже некоторое время я пытаюсь взглянуть на эту операцию с вашей точки зрения, и я много раз давал вам презумпцию невиновности. Но сейчас действительно наступает момент, когда я должен решить, отвечает ли продолжение этой работы общественным интересам".

- Ты должен мне доверять.

‘ Да. Именно поэтому я даю тебе еще две недели. Но если до этого у вас не будет никаких новых улик – я имею в виду реальные, весомые, осязаемые доказательства, на основании которых мы можем действовать, – тогда я сворачиваю эту операцию ".

На несколько секунд воцарилась тишина, и Кокс подумала, не ждут ли они от нее ответа. Она не ответила. Что она могла сказать?

‘ Ты понимаешь? - Спросил Фланниган.

- Конечно, - сказал Кокс.

‘ Ладно, отлично, ’ сказал Майлз. - Тогда, я думаю, на сегодня мы закончили.

‘ Похоже на то, не так ли? - Спросил Кокс, прежде чем протянуть руку и закончить разговор.

Она кипела от злости. Черт бы побрал их обоих. Если они ей не помогут, ей просто придется делать все по-своему. Это был не первый раз, когда она нарушала протокол, чтобы доказать свою правоту. В последний раз ей удалось обезвредить небольшую ячейку, планировавшую взрыв заминированного автомобиля в британском посольстве в Каире. За свои усилия она получила официальный выговор, и ей было отказано в повышении до четвертого уровня. И все же она твердо верила, что ее действия тогда были оправданы, как и сейчас.

Кокс закрыл крышку ноутбука и снова взялся за телефон. Она увидела два пропущенных звонка от Субхи, ее местного агента, который официально работал в Управлении военной разведки Сирии, хотя последние восемнадцать месяцев передавал ей информацию – расплата за то, что она помогла его матери и бабушке сбежать из раздираемой войной страны в Египет.

Он не оставил никакого сообщения – ни текстового, ни голосового. Она все еще думала, что делать, как ответить ему, когда раздался еще один звонок.

- Привет, - сказала она, ожидая в ответ зашифрованного ответа, возможно, просьбы встретиться где-нибудь, чтобы обсудить то, по поводу чего он так срочно звонил.

- Рейчел, ты смотрела новости? - спросил я.

Кокс нахмурилась. ‘ Взрыв бомбы? - переспросила она. Она слышала об этом в новостях, но не обратила особого внимания. Такое нападение, хотя и ужасное, становилось обычным делом в осажденном городе. На самом деле редко проходило дня без какого-либо зверства, совершенного какой-либо из многочисленных сторон войны. Несколько часов назад, ближе к концу рабочего дня, одинокий мужчина прошел через переполненный продовольственный рынок под открытым небом в центре города и разорвал себя и более двадцати других человек на куски.

‘ Посмотри новости, ’ сказала Субхи. - Потом перезвони мне.

‘ Подождите, ’ сказал Кокс, надеясь остановить его до того, как он закончит разговор. Его голос звучал измученно, и она почувствовала его тревогу. - Ты все еще там? - спросил я

-Да.

- Просто скажи мне.

Субхи глубоко вздохнула. ‘ Она была там, Рейчел. На рынке, когда взорвалась бомба. Мне очень жаль, но она мертва.

Субхи не нужно было ничего больше говорить. Кокс резко обмяк. Она точно знала, кого он имел в виду и что это значило для ее расследования.

ЧЕТЫРЕ

Париж, Франция

Первой целью Айдына, когда он уезжал на "Фиате", было просто как можно быстрее покинуть Париж и получить немного передышки. Сначала он направился на юг, подальше от того места, где он действительно хотел быть. У него в кармане был телефон, который его люди наверняка попытались бы отследить. Он не мог держать это при себе долго, но должен был, по крайней мере, надеяться, что простая уловка ненадолго задержит преследующую его стаю.

Он ехал два часа в громыхающем "Фиате", прежде чем остановился на обочине четырехполосного шоссе. Он вышел из машины. В поле зрения не было никаких других транспортных средств, все было тихо и безмятежно по сравнению с внутренним городом, и это неприятно контрастировало с сумятицей в его голове и с хаосом, который наверняка последует за ним оттуда.

Он уронил телефон на землю и топтал его до тех пор, пока не стало ясно, что устройство разбито и не подлежит разумному ремонту. Не разобранный полностью, но он и не хотел, чтобы это было. Он хотел, чтобы его части были найдены. Он собрал остатки телефона обратно и выбросил их на заросшую обочину. Нет смысла облегчать им жизнь.

Он не знал почему, но следующие несколько секунд просто смотрел в темную даль, не в силах оторваться. Он думал о Париже. О квартире. Окровавленное и безжизненное тело Халеда. Он задавался вопросом, сколько времени потребуется полиции, чтобы выяснить об убийстве. Было ли это убийство? За два часа его поездки не было слышно ни одной сирены или мигалки. Означало ли это, что полиция еще не начала за ним охоту?

Или, прежде чем они выследят его, его собственные люди первыми доберутся до квартиры и заберут тело, замаскировав все это так, как будто ни его, ни Халеда никогда не существовало?

Айдын не был уверен, какой исход лучше или хуже.

Он оторвался от своих мыслей и вернулся в машину. Приготовив приманку, он снова объехал Париж, направляясь на север, но обходя город стороной. Было уже два часа ночи, когда он бросил машину на стоянке в четырех милях от порта Кале. Густые облака над головой заслоняли лунный свет, и как только он оказался вдали от оранжевого сияния уличных фонарей, окружающая местность погрузилась в кромешную тьму.

Вот куда он направлялся, в темноту. Она засасывала его, и он задавался вопросом, удастся ли ему когда-нибудь выбраться из нее. Он брел по мокрым полям с заросшей травой, ориентируясь по далеким огням на обочине дороги в сотне ярдов справа.

Даже в темноте это место казалось пугающе знакомым, и вскоре он увидел первые признаки жизни. Свет факелов. Экраны телефонов. Мерцающее пламя и тонкий дымок походных костров. Сгорбленные фигуры несчастных людей, сбившихся в кучу, которым некуда больше пойти и нечем заняться.

Над сладким запахом травянистых полей и соли с близлежащего моря витала вонь дыма, обуглившейся пищи и гниющих человеческих испражнений. Повсюду вокруг людей, стоявших перед ним, насколько хватало глаз, были разбросаны палатки и пластиковые брезенты, натянутые на деревянные опоры, порванные металлические листы, укрепленные на шестах. Как будто в кемпинге для отдыха что-то пошло не так.

Он находился в местности, широко известной как Джунгли, хотя реальность совершенно не подходила под это слово. Не было ни густой растительности, ни процветающих экосообществ с чудесными животными. Говнохранилище было ближе к истине.

Несколько лет назад джунгли окружали территорию сразу за паромным терминалом и станцией Евротоннель в Кале. Беженцы из Сирии, Ливии и других стран стекались туда в надежде на бесплатную поездку в Великобританию. Многие добрались до земли обетованной в тех первых волнах, но те времена давно прошли. Гораздо меньший лагерь теперь находился на несколько миль дальше, но с другой стороны, Джунгли оставались постоянно развивающимся зверем. Французские власти делали все возможное, чтобы разрушить наспех возведенные трущобы при любой возможности, но как только бульдозеры сровняли их с землей, люди просто открыли лавочку где-нибудь дальше по дороге. Они были за гранью отчаяния, и им просто некуда было больше идти.

Но в то время как расположение масс людей и их построенных вручную убежищ постоянно менялось, это место и его жители оставались знакомыми Айдыну. Он бесчисленное количество раз видел такие места, как Джунгли, по всей Европе и за ее пределами.

Он точно знал, что ищет.

Он натянул капюшон и опустил голову, хлюпая по густой грязи под ногами. В ту ночь дождя не было, но травянистые поля, занятые лагерем, оставались взрыхленными. Как и ожидалось, первые несколько групп людей, мимо которых он проходил, не удостоили его ни единым взглядом. Они чувствовали себя в большей безопасности, не взаимодействуя с внешним миром, просто оставаясь в своих группах и своих воображаемых безопасных пузырях. Это не было проблемой. Это сказало Айдыну, что они не те, кого он искал, что они не могут ему помочь.

Затем он заметил кое-кого, кто мог это сделать. Мужчина, стоявший под лучом фонарика, свисавшего с чего-то похожего на деревянный сторожевой столб, был высоким и мускулистым, с бритой головой и толстым носом, который был приплюснут к лицу. Из-за угла падения света его глубоко посаженные глаза казались двумя черными омутами. Его руки были сложены на груди, когда он лаял на своего друга рядом с ним. Друг был почти точной копией, за исключением того, что он был ниже ростом и немного худее, а то, как он держал свое тело, показывало, что он не был главным. Двое мужчин ничем не отличались от остальных в лагере. И не только во внешности : более светлая кожа, круглые лица, высокие скулы – типичные славянские черты. Самым большим отличием было отсутствие отчаяния и страха. Вместо этого Айдын увидел жадность и злобу.

Здоровяк посмотрел в его сторону, и Айдын быстро метнулся вправо, прячась за разваливающейся деревянной хижиной. Мужчина не заметил его и повернулся к своему другу. Айдын был в тени, в то время как лицо мужчины оставалось хорошо освещенным лампой над ним. Айдын некоторое время наблюдал за двумя мужчинами, напрягшись, чтобы расслышать их грубый разговор. В ночной тишине он отчетливо слышал их слова, но не мог их понять, их язык был не из тех, на которых он говорил или с которыми даже не был знаком.

Родившийся в Англии, Айдын до сих пор говорил на этом языке с родным южным акцентом. Его отец был родом из Турции и учил его турецкому дома. Благодаря обучению на Ферме он овладел полудюжиной других языков: арабским, персидским, курдским, русским, французским, немецким. Но эти люди говорили на чем-то другом, на языке с целым рядом незнакомых гортанных звуков. Судя по их внешности, он мог только догадываться, что они из Восточной Европы или, возможно, с Балкан, но это все равно могла быть одна из десятков стран, с которыми он был не особенно знаком.

Что он точно знал, так это то, что кто были эти люди: гангстеры или мафиози низкого уровня, которые отправились на запад и нашли дом во Франции по простой причине эксплуатации уязвимых беженцев для получения финансовой выгоды.

Айдын быстро отбросил свою неприязнь к подонкам в сторону. Как бы сильно он ни ненавидел таких людей, как они, он должен был увидеть их такими, какие они есть: его билет из Франции.

Двое усталых и неряшливо одетых молодых людей подошли к животным. Произошел быстрый обмен словами, и крупный мужчина указал вдаль. Двое беженцев крадучись двинулись в том направлении. Здоровяк один раз взглянул на часы. Затем еще раз через минуту. Айдын почувствовал, что назревает.

Сосредоточившись на двух мужчинах, он был удивлен, увидев молодую женщину, вышедшую из тени деревянной хижины, возле которой он стоял. Она подпрыгнула от шока и прикрыла рот рукой, когда увидела Айдына, стоящего прямо там, возле ее импровизированного дома. Он поднес палец к губам и вместе со своим умоляющим взглядом сумел удержать ее от крика, но выражение паники в ее глазах осталось.

‘Что ты делаешь? ’ прошептала она по-арабски, возможно, чувствуя необходимость не поднимать тревогу. Судя по акценту, она была из Сирии, как, несомненно, и многие беженцы.

Айдын кивком указал на двух мужчин. Женщина поняла. Он быстро понял, что она не новичок в Джунглях; ее дом был слишком крепким – сравнительно говоря, – и взгляд, которым она одарила его, сказал ему, что она не только знала этих двоих мужчин, но и не любила их так же сильно, как и он сам.

- Если они поймают тебя на шпионаже...

Он прервал ее, подняв руку.

‘ Не беспокойся обо мне, ’ сказал он. ‘ Просто продолжай. К тому времени, как ты вернешься, я уже уйду, и ты меня больше никогда не увидишь.

Она выглядела неуверенной в этом, хотя он не был уверен, в какой именно части. Через пару секунд она нервно отодвинулась. Он повернул голову и увидел, как она подходит к одной из групп людей у догорающего костра, в котором было больше дыма, чем пламени. Она вообще не смотрела на него – либо она вносила свою лепту, чтобы не насторожить зверей, либо просто уже выбросила его из головы теперь, когда вернулась в безопасность своей группы.

Когда Айдын обернулся, он увидел, что двое бандитов уходят. Подождав несколько секунд, он последовал за ними, держась в тени, как будто был просто частью темноты. Вскоре они выбрались из основных джунглей, миновали жилые помещения, где были только трава и грязь, и направились через холмистые поля, снова приближаясь к главной дороге.

Когда Айдын перевалил через вершину небольшого холма, он вгляделся в темноту внизу. Вдалеке местность была отчетливо освещена дорожными фонарями, но сейчас мужчины исчезли в расщелине между асфальтом и тем местом, где стоял Айдын, и он вообще не мог их видеть. Он продолжал двигаться вперед, направляясь в темноту позади них, двигаясь осторожно, как будто мог наткнуться на них в любую секунду. Затем облака над головой расступились, выплевывая слабый лунный свет. Этого было достаточно, чтобы он понял, на что смотрит.

Он остановился. Он насчитал двадцать одну голову, в основном мужскую, сидевшую или сгорбившуюся группой на мокрой земле перед ним. Он увидел, как двое гангстеров вскочили на ноги, обходя группу, один за другим, забирая пачки наличных, просматривая банкноты и засовывая их в свои куртки. Ему стало интересно, какая цена была сегодня вечером. Возможно, несколько сотен евро. Может быть, даже пара тысяч. У него в рюкзаке было почти десять тысяч. Не то чтобы он планировал платить этим двоим.

Вместо этого он присел на корточки и продолжил наблюдать за группой в поисках подходящего кандидата. Он заметил двоих. Молодые люди, сидевшие по обе стороны от группы, достаточно далеко от остальных, чтобы показать, что у них никого нет. Они не разговаривали, вообще ни на кого не смотрели. Они были одиночки. Всем было на них наплевать.

Теперь все, что ему было нужно, - это возможность.

Он подождал несколько минут. Тот, что пониже ростом, направился к дороге, вероятно, чтобы дождаться грузовика, который отвезет этих людей в заветные земли Англии. Прошло еще десять минут, и один из беженцев поднялся на ноги, сказал несколько слов высокому гангстеру и направился в сторону Айдына.

Айдын оставался абсолютно неподвижным, когда мужчина подошел на расстояние пяти ярдов от того места, где он сидел на корточках. Мужчина вглядывался в темноту вокруг, но не было никаких признаков того, что он знал, что Айдын был там. Он расстегнул молнию на брюках и помочился на землю. Он сидел в такой идеальной позе, но Айдын не мог занять его место. Он был уверен, что женщина, рядом с которой сидел мужчина, была его другом, возможно, женой.

Тем не менее Айдын чувствовал, как растет его напряжение. Он хотел покинуть Францию к утру. Нет, он должен был быть таким. Ему нужно было быть частью этой группы, и когда мужчина ушел, Айдын понял, что, возможно, он только что упустил свою единственную возможность.

Однако как раз в этот момент, когда мужчина подошел к группе, один из кандидатов, на которых положил глаз Айдын, поднялся на ноги. Высокий гангстер сердито закричал, но не попытался остановить его, когда тот отошел облегчиться. Мужчина направился влево, и Айдын обогнул его, следуя за его движением, пока они не оказались всего в нескольких ярдах друг от друга. Айдын огляделся, пока мужчина занимался своими делами. Они были вне поля зрения группы. Он произнес короткую молитву благодарности за свою удачу и еще одну, прося Аллаха позаботиться об этом человеке. Он не был врагом Айдына. Мужчина закончил и пошел застегивать ширинку. Он вообще не почувствовал Айдына, когда тот прыгнул вперед.

Айдын тыльной стороной ладони ударил мужчину по основанию шеи – точке давления на нервы, которая, как он знал, вызовет хаос в его центральной нервной системе. Его ноги подкосились, и Айдын подхватил его падающее тело и помог спуститься на землю, осторожно уложив на бок. Но его помощь имела мало общего с заботой о благополучии этого человека; он просто не мог позволить себе издать ни звука.

Он посмотрел на мужчину сверху вниз. Он был того же роста и телосложения, что и Айдын, и примерно его возраста. Немного больше растительности на лице и, возможно, более прямой и заостренный нос, но была середина ночи, и Айдын был уверен, что эти двое гангстеров считали каждого молодого человека, который хотя бы отдаленно напоминал выходца с Аравийского полуострова, неотличимым.

Брюки мужчины были темными, как у Айдына, и он был одет в куртку с капюшоном. Его рубашка, однако, была намного светлее, чем черная у Айдына. Он быстро снял свой капюшон и надел мужской. Он сидел просто отлично.

Мужчина был без сознания, но Айдын не знал, как долго. Он мог легко убить его, чтобы снизить риск обнаружения, но он не хотел быть этим человеком. И все же он должен был быть уверен, что мужчина останется на земле. Поэтому он поднял ногу и ударил пяткой парня сбоку в голову. Достаточно, чтобы наказать его мозг по крайней мере на несколько минут, но, надеюсь, недостаточно, чтобы нанести ему какой-либо серьезный ущерб.

Вдалеке Айдын услышал шипение мощных воздушных тормозов. Он быстро отошел и увидел на обочине яркие лучи света от грузовика с сочлененной рамой. Мгновение спустя второй бандит вернулся и начал собирать группу беглецов в кольцо. Айдын добрался до группы как раз вовремя, растворившись в массе, став просто еще одной безымянной фигурой в глазах двух ответственных мужчин.

Они быстро пересчитали головы, не моргнув глазом, заметив, что Айдын теперь стоит там среди остальных, а не человек, которого он только что оставил в грязи. Но Айдын действительно чувствовал на себе чей-то взгляд. Он посмотрел направо и поймал подозрительный взгляд пожилого мужчины с густой жесткой бородой, которая, должно быть, была почти белой, судя по тому, как от нее отражался слабый свет. Айдын выдержал пристальный взгляд старика, и его глаза прищурились еще больше. Айдын приготовился к вызову. Будет ли этот человек противостоять ему? Или просто пойти прямо вперед и вызвать его к гангстерам?

Ни то, ни другое. Несколько секунд спустя он просто отвернулся, вообще ничего не сказав.

В следующий момент головорезы повели группу к ожидавшему грузовику. Без дальнейших заминок через несколько часов Айдын вернется в страну своего рождения. Англия.

ПЯТЬ

Дувр, Англия

Большую часть пути Айдын провел с закрытыми глазами, хотя и не спал. Отчасти он просто не хотел общаться с группой иммигрантов, которые были с ним. На самом деле он не был одним из них. Однако главной причиной его беспокойства было то, что он думал о Нилае и своей матери. На самом деле, он тоже думал об отце. Думал обо всем, что произошло в его жизни, представляя других и то, что они сделают, чтобы наказать его теперь, когда он убил одного из своих и сбежал.

Какими бы тревожными и ужасными ни были эти мысли, он не сожалел о том, что перерезал Халеду горло, а только о том, что сделал это, не продумав должным образом свои следующие шаги.

Как бы то ни было, он был уверен, что Лондон должен быть его первым пунктом назначения. Смерть Нилай катапультировала его на этот путь разрушения, и ему нужно было выяснить, что с ней случилось и почему.

Пока они сидели в кузове грузовика среди коробок и поддонов, группа почти не разговаривала. Большинство мужчин и женщин во время путешествия либо спали, либо бесцельно смотрели в пространство. В трейлере было темно, воздух пропитался потом и страхом. Единственный свет, который у них был, исходил от двух факелов размером с палец, которые были с собой у пары мужчин. Тем немногим людям, которых Айдын видел с мобильными телефонами в Кале, было приказано отключить их перед отъездом грузовика, и до сих пор они придерживались этой инструкции.

Айдын прислушался к звукам снаружи, пытаясь понять, где они находились в пути. После покачивания на пароме, когда одну из женщин сильно вырвало в одно из двух ведер, которыми их снабдили для экстренных нужд в туалете, наступила самая нервирующая часть. Пограничные силы Великобритании.

Когда паром подошел к концу, заработали двигатели легковых и грузовых автомобилей, и Айдын услышал, как мимо проезжают другие машины, пока они сидели в ожидании, выражение тревоги на лицах людей вокруг него росло. Прошло почти полчаса, прежде чем двигатель грузовика заработал, и Айдын уже задавался вопросом, не возникло ли какой-нибудь проблемы. Наконец они тронулись, но по вибрации и звукам он понял, что грузовик всего лишь ползет, и вскоре двигатель снова заглох.

Айдын услышал, как открылась водительская дверь, и мгновение спустя приглушенные голоса снаружи, всего в ярде или двух от того места, где он сидел, хотя звуки казались далекими.

Он мысленно спланировал, как ему удастся сбежать, если коробки впереди уберут, а он останется смотреть в лица пограничников Великобритании. У него был пистолет в брюках, его подготовка и сообразительность, но этого все равно могло оказаться недостаточно.

Выражение беспокойства на лицах других пассажиров росло по мере того, как они ждали. Затем водительская дверь открылась и снова закрылась, двигатель с рычанием ожил, и колеса начали вращаться. Мгновение спустя грузовик набрал скорость, и чувство облегчения, испытанное людьми вокруг Айдына, было почти ошеломляющим.

Прошло совсем немного времени, прежде чем в группе поднялся шум. На лицах появились улыбки. Мужчины и женщины, вероятно, чувствовали, что у них наконец-то получилось, как будто их путешествие через ад наконец закончилось. Вот она, новая жизнь. Айдын не стал сообщать им, что, скорее всего, их испытания только начались. Кто или что ожидало их, когда грузовик доберется до места назначения и эти коробки будут увезены, он действительно не знал, но был уверен, что это не рай.

Они ехали почти час, прежде чем грузовик снова остановился. Дверь водителя открылась. Айдын услышал новые голоса. Затем послышался шум, когда тканевые борта грузовика отодвинулись. Лучи света хлынули в салон, и Айдыну пришлось на несколько секунд закрыть глаза. Когда он открыл их, то увидел, что другие мужчины и женщины щурятся, прижимая руки к лицам. Рядом с ними была стена белого света, такого яркого, что Айдын не мог разглядеть ничего из того, что находилось за ней. Это напомнило ему фильмы об инопланетном вторжении, которые он смотрел со своей семьей в Лондоне, когда был мальчиком. Момент, когда космический корабль приземлился, двери открылись, и на минуту все, что можно было увидеть, были свет и дым, прежде чем, наконец, появились инопланетные формы жизни.

Однако здесь не было никаких инопланетных форм жизни. То, что Айдын увидел сквозь стену света, было гораздо более зловещим. Белые лица с тяжелыми, изрезанными морщинами чертами. Если не настоящие братья двух гангстеров в Кале, то уж точно близкие родственники. Их было четверо. Они кричали на группу по-английски, хотя в их акценте было много раскатистых согласных. Никто из них, казалось, не был вооружен, но они сразу же вселили страх в группу, поднимая людей наверх, толкая, дергая и пихаясь.

Путешественники съежились и сделали, как им было сказано, выходя из грузовика один за другим. Айдын подыгрывал им, бормоча мольбы мужчинам по-арабски. Один из них толкнул его в спину, и он упал вперед, перевалившись через борт грузовика и упав на асфальт внизу. Он попытался перекатиться при падении, но не смог удержаться от болезненного удара бедром и локтем о поверхность. Прежде чем он смог прийти в себя, другой мускулистый мужчина поднял его на ноги. На секунду он забеспокоился, что мужчина почувствует пистолет. Или, может быть, оружие уже выскользнуло при падении. Какой была бы реакция мужчин, если бы они поняли, что Айдын вооружен?

Он окинул взглядом окружающую его сцену. Первое, что он заметил, была зелень. Много лет прошло с тех пор, как Айдын в последний раз был в Англии, и он забыл, насколько она зеленая. Трава, живые изгороди, деревья. Их окружал густой изумрудный цвет. И запах. Ароматный, но землистый аромат, который щекотал его нос – запах до боли знакомый, но о котором он никогда не задумывался до этого момента.

Айдын увидел, что грузовик припаркован на покрытой выбоинами дороге среди фермерских полей. Поперек дороги стояли два потрепанных и ржавеющих белых фургона. "Форды", - подумал он. Его оттеснили обратно в очередь, к фургонам, где другие рабочие в джинсах и кожаных куртках торопливо складывали вновь прибывших. Как и ожидал Айдын, эти бедняги вовсе не просто заплатили за свою свободу. Их обманули, и их кошмары только начались.

Айдын не хотел участвовать в тех страданиях и рабстве, которые ожидали остальных, и как бы ему ни было их жаль, он не мог и не стал бы пытаться спасти всех двадцать человек, с которыми путешествовал. Но он должен был спастись сам.

Он позволил ворчунам подвести себя к первому из фургонов, пока осматривал окружающие его угрозы. Он увидел, что на водительском сиденье фургона, к которому он направлялся, уже сидел мужчина. Боковая дверь была открыта. Из темного салона выглядывали три печальных лица. Несколько других иммигрантов стояли в очереди перед ним, вскоре он должен был присоединиться к ним. Его снова толкнули в спину.

Затем перешел к активным действиям.

Айдын присел и развернулся, используя свои инстинкты, которые подсказали ему, где стоял человек, который только что толкнул его. Его размашистая нога снесла ногу мужчины, заставив того потерять равновесие. Айдын ударил его предплечьем в грудь, помогая тому упасть на асфальт внизу. Он с глухим стуком приземлился на землю, и в этот момент Айдын понял, что, несмотря на всю его браваду крутого парня и мускулы, у него нет даже базовой подготовки по рукопашному бою. Лежа ничком на земле, он должен был немедленно поднять руки, чтобы защитить голову, шею. Он этого не сделал. Айдын ударил ногой по трахее мужчины. В отличие от Кале, он не заботился о степени ущерба, который нанесет удар. Раздался хруст, и глаза мужчины выпучились, но Айдын не стал задерживать на нем взгляд ни на секунду дольше, чтобы осмотреть весь ущерб – ему нужно было продолжать двигаться.

Он бросился к мужчине у открытой боковой двери фургона, который загонял путешественников в кузов. Айдын на ходу оглядывался по сторонам. Парень впереди быстро отреагировал и сорвался со своей позиции, сердито рыча на лице, когда он направился к Айдыну. Вокруг раздавались крики. Айдын почти ожидал, что в любую секунду раздастся выстрел. На самом деле, он обнаружил, что тянется за своим оружием, наблюдая, как рука человека впереди исчезает за его спиной. Однако он вытащил не пистолет, а охотничий нож. Шестидюймовое зазубренное лезвие, которое, как знал Айдын, могло нанести всевозможные повреждения мягким тканям человеческого тела. Как он и собирался продемонстрировать.

Айдын оставил свой пистолет там, где он был. В нем пока не было необходимости. У него не было бесконечных запасов боеприпасов, так что оружие было только последним средством.

Мужчина ткнул лезвием в сторону Айдына, который отскочил в сторону. Продолжая двигаться вперед, он схватил мужчину за предплечье и вывернул. Он подошел к мужчине сзади, продолжая тянуть его за руку, его ладонь была близко к запястью мужчины. Когда давление от скручивания стало слишком сильным, мужчина выпустил нож. Айдын отпустил запястье, схватился за рукоятку ножа и вонзил лезвие в живот мужчины. Он издал булькающий стон, когда Айдын вытащил нож. Теперь его рука была в крови. Он оттолкнул мужчину ногой, и тот бесформенной кучей рухнул на землю.

Со всех сторон Айдын видел, что другие мужчины идут ему навстречу. Они были злы и намеревались причинить ему вред, но, несмотря на его меньшие размеры, в их глазах уже была настороженность, даже после нескольких секунд боя.

Айдын, тяжело дыша от быстрого снятия двух больших глыб, повернулся и захлопнул боковую дверцу фургона, затем шагнул вперед и распахнул водительскую дверцу. Водитель понял, что происходит. Он потянулся за своим ножом, лежавшим на пассажирском сиденье. Глаза Айдына встретились с его глазами. Водитель поднял нож, но в замкнутом пространстве он просто находился в неудобном положении. Прежде чем парень смог найти угол для успешной атаки, Айдын просто схватил его и с ревом вытащил из кабины на землю.

Айдын, с горящей головой, испытывал искушение развернуться и сразиться со всеми, кто попадался ему на пути. Вытащи пистолет и пристрели их всех. Выброс адреналина, который он испытывал, заставлял его чувствовать себя сильным, почти непобедимым. Именно так они учили его находиться под давлением и в бою.

Но он остановил себя. Драться, избивать и наказывать этих головорезов было не тем, ради чего он приехал в Англию, как бы сильно они этого ни заслуживали и как бы хорошо это ни заставляло его чувствовать себя.

Однако он понял, что пришло время вытащить пистолет. Когда он это сделал, внезапный вид блестящего черного металла заставил всех, кто наблюдал за ним, пересмотреть свои намерения. Он произвел предупредительный выстрел, который врезался в асфальт всего в нескольких дюймах от пальцев ног одного из мужчин. Он повернулся и сделал еще один выстрел, от которого взорвалась передняя шина второго фургона. Он был не в настроении устраивать автомобильную погоню.

Не желая тратить больше патронов, чем было необходимо, он закинул свой рюкзак внутрь, затем запрыгнул на водительское сиденье и захлопнул дверцу как раз в тот момент, когда один из мужчин бросился вперед. Айдын нажал на замок, и мужчина ворвался в дверь плечом вперед. Он попробовал ручку, затем начал сердито колотить по стеклу, пока Айдын искал ключи. Они все еще были в замке зажигания. Он повернул ключ, и двигатель, заурчав, ожил. Еще один мужчина был в передней части фургона. Он вытянул руки и положил ладони на капот, вызывающе глядя на Айдына.

Их продолжающийся мачо удивил его. Они видели оружие, они видели, как сражался Айдын, но они не сдавались. Это его не беспокоило, но заставляло задуматься, кто они такие, на кого работают.

Он перевел рычаг переключения передач на задний ход, отпустил ручной тормоз и нажал на акселератор. Фургон дернулся назад и врезался в переднюю часть второй машины. Он быстро перевел рычаг переключения передач в первое положение. Мужчина впереди остался, как будто стоял там, чтобы остановить бегство. Айдын нажал на акселератор, сначала совсем мягко, давая мужчине последний шанс образумиться.

Он этого не сделал. И когда секундой позже раздался гулкий выстрел, у Айдына не осталось выбора. Окно со стороны водителя разлетелось на тысячи крошечных осколков, которые заполнили салон вокруг него. Он инстинктивно пригнулся, хотя и знал, что двигаться было слишком поздно. Не было никаких указаний на то, куда угодила пуля, но Айдын не был ранен.

Он не мог задержаться, чтобы выяснить, откуда раздался выстрел. Он нажал ногой на акселератор, и фургон рванулся вперед. Человек, шедший впереди, наконец осознав свою ошибку, в последний момент попытался нырнуть в сторону. Ему это не совсем удалось, раздался громкий стук, и фургон подпрыгнул, проехав по его телу. Было ли это просто из-за того, что Айдын раздавил ему ноги, или что похуже, он не знал, и ему было все равно.

Единственное, что имело значение, это то, что он рванул с места, и когда он посмотрел в боковое зеркало и увидел, как мужчины и их машины исчезают вдали, он понял, что все в порядке.

ШЕСТЬ

Берлин, Германия

Исмаил Оббади сидел в одиночестве на скамейке в парке, окруженный бесконечной чередой обесцвеченных многоквартирных домов коммунистической эпохи. Когда ранним утром вокруг него в многолюдном районе Лихтенберг сновали пригородные машины, прохожие почти полностью игнорировали Оббади - просто еще одно анонимное лицо в очередной дряхлой выгребной яме.

Каким бы странным это ни показалось многим, для Оббади это была приятная смена обстановки и обстоятельств, учитывая его более публичный имидж в последнее время. Оббади тоже принарядился по этому случаю, щеголяя потрепанными старыми ботинками, парой джинсов и черным хлопчатобумажным джемпером вместо своей более обычной дизайнерской одежды. Его волосы были растрепаны и прикрыты синей бейсболкой, и он не брился почти сорок восемь часов. Его внешность была далека от его безупречной нормы, но он вовсе не чувствовал себя неряшливым – он чувствовал себя сильным, зная, что может так легко принимать разные обличья и так органично вписываться в различное окружение.

Он почувствовал, как телефон завибрировал у него в кармане. Он достал его и уставился на экран. Это был звонок по Skype. Он узнал идентификатор вызывающего абонента. Говорить подобным образом было далеко от идеала, но в сложившихся обстоятельствах он хотел услышать, что скажет его брат.

‘ Да? - Сказал Оббади, отвечая на звонок.

‘ Он вышел, как мы думаем, посреди ночи. Но мы его догоним.

‘ Как ты позволил ему уйти? Ты сказал мне, что следишь?

‘ Я сказал, что мне показалось неправильным, что он был так беспечен. Я предупреждал тебя, что это уловка.

‘ Ты это сделал. И я настоял, чтобы ты удостоверился. Но тебе все равно не следовало так сильно отставать.

- Прости. Что ты хочешь, чтобы я сделал?

‘ Возвращайся на свою позицию. Я попрошу твоих братьев взять след.

Оббади закончил разговор прежде, чем кто-либо из них сказал слишком много. Секундой позже, все еще скрипя зубами, размышляя о событиях предыдущей ночи, он заметил молодого человека – невысокого и коренастого, – направлявшегося в его сторону. Его лицо было покрыто густой черной бородой, а на голове красовалась тюбетейка-такия. Оббади было приятно видеть традиционную и более консервативную одежду этого человека, хотя из-за расстегнутой коричневой куртки Оббади мог видеть, что его живот стал намного более дряблым, чем когда они виделись в последний раз. Возможно, он слишком привык к относительной свободе в Западной Европе. Или все дело было просто в том, что он был недостаточно ответственен, чтобы поддерживать себя в форме теперь, когда старших не было рядом, чтобы присматривать за ним изо дня в день?

- Рад видеть тебя, брат, - сказал мужчина, садясь рядом с Оббади с расслабленной улыбкой на лице.

-Ты тоже, Саб'а. Номер семь.

- Я уверена, что мой дом здесь не такой роскошный, как ваш, - сказала Саб'а, указывая на мрачные жилые кварталы перед ними.

- Брат, может, мы и живем сейчас в разных местах, но есть только одно место, которое каждый из нас когда-либо будет считать своим домом.

‘ Верно. Я все еще думаю о Ферме каждый день. А ты?

"Это место изменило нашу жизнь, но я бы солгал, если бы сказал, что когда-нибудь захочу вернуться туда".

Саб'а рассмеялась. ‘ Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду. Ты знал, что я на самом деле родилась в этом городе? Германия - моя родина. Я прожил в Берлине шесть лет. Пока... ... Сабах склонил голову. - Пока не умерла моя мама.

Оббади никак не отреагировал на это, хотя ему далеко не понравилась явная печаль, которую он почувствовал в лице своего брата, когда тот вспоминал свою прежнюю жизнь. Это было поведение, которое, безусловно, никогда бы не потерпели на Ферме. Запад так быстро уничтожал слабых, хотя Оббади был удивлен, включив Саб'а, обычно такого упрямого, в эту категорию. Ему придется хорошенько подумать, сообщать ли об этом их Отцу. Возможно, на этот раз ему следует просто дать Сабе презумпцию невиновности. Если он выполнит задания, ради которых Оббади приехал сюда, это, несомненно, докажет, что его брат по-прежнему способен и готов.

Лицо Сабах стало кислым. - Я слышала о Талаташаре.

Оббади в гневе сжал кулаки. Он все еще не оправился от того, что произошло в Париже. - Что именно слышал?

‘ Что он ушел. Он бросил нас.

‘Никто не уйдет, ’ сказал Оббади, чувствуя, как гнев застрял у него в горле. - Мы найдем его, и он поплатится за то, что натворил.

‘ Он не заслуживает ничего большего, чем то, что грядет. Я помогу всем, чем смогу. Я убью его сам, если потребуется. Тебе просто нужно сказать. Глаза Саб'а сузились. - Ты поэтому пришел так рано?

‘ Нет, это не так. Я не хочу, чтобы кто-то еще сейчас уходил с должности. Талаташар не в Германии. Если он все-таки придет сюда, я обращусь к тебе за помощью. Но сейчас мы придерживаемся нашего плана.

‘ Понятно, ’ сказал Саб'а с решительным выражением лица. ‘ Как долго ты пробудешь здесь? - спросил он. ‘ Я уверен, что ты не захочешь остановиться у меня, может быть, в отеле? Здесь найдется много мест на твой вкус.

‘ Я не останусь. Я вылетаю из Германии до завтра. Все готово?

‘ Конечно. Фургон за углом. Мы сейчас едем?

Оббади посмотрел на часы. ‘ Очень скоро. Но сначала мне нужно обсудить с вами еще кое-что.

Оббади заметил вопросительный взгляд брата. Он полез в карман куртки. Вытащил оттуда свернутый лист бумаги, обернутый вокруг небольшого цилиндрического предмета. Он передал его Сабах. Выглядя смущенной, Сабах развернула бумагу – черно-белую фотографию - и обнаружила маленький флакон.

‘ Ты знаешь, кто это? - Спросил Оббади.

- Да, но...

‘ Никаких "но". Никаких вопросов. Ты знаешь, кто он?

- Я верю.

- Ты можешь до него добраться?

- Я найду способ.

- И ты знаешь, что это такое?

- Думаю, да.

‘ Всегда надевайте перчатки. Мой совет - налейте жидкость в распылитель. Нанесите ему на лицо - рот, нос. Как только он попадет в его кровообращение, он умрет в течение нескольких минут.

‘ Но я не понимаю. Почему это? Почему сейчас?

Оббади посмотрел на Сабаха, но абсолютно ничего не сказал. В конце концов, Саба понял сообщение – никаких вопросов – и просто опустил взгляд на свои колени. Он завернул фотографию обратно в пузырек и сунул то и другое в карман пиджака.

‘ Тебе следует приехать и посмотреть, где я живу, ’ сказала Саб'а. ‘ У нас есть свежие продукты, ты, должно быть, проголодался. Мы можем показать вам нашу работу и убедиться, что все будет к вашему удовлетворению".

В этом нет необходимости. И времени нет. Просто убедитесь, что это произойдет до конца недели. Ты можешь это сделать?"

‘ Я сделаю для тебя все, что угодно. Для остальных.

‘ Я знаю, что так и будет. Ладно, тогда пошли.

Оббади поднялся на ноги, и Сабах последовал его примеру. Оббади протянул руку и обнял брата, хлопнув его по спине и крепко прижав к себе.

‘ Ты готов к этому? - Спросил Оббади.

- Тебе не следовало спрашивать.

‘ Конечно, ’ сказал Оббади. Он полуобернулся, собираясь уйти, но затем остановился.

-О, а брат?- спросил я.

-Да?

- Если я еще раз услышу, как ты говоришь о своем детстве в таком тоне, я сам тебя убью.

Краска отхлынула от лица Сабы. - Я понимаю, - сказал он.

‘ Хорошо. Тогда давай покончим с этим.

СЕМЬ

Оббади сидел на пассажирском сиденье, глядя в окно, как Сабах ведет фургон по центру Берлина, направляясь на запад от Лихтенберга. Вскоре они миновали Бранденбургские ворота, затем в окно Оббади мельком увидел возвышающийся рейхстаг с его высокой куполообразной крышей, за несколько мгновений до того, как они выехали на широкое шоссе, которое делило пополам густую зелень раскинувшегося Тиргартена. Оббади понял, что улыбается про себя, когда они проезжали мимо знаменитых достопримечательностей. Он уже много раз бывал в Берлине. История этого города опьяняла его, и он мог часами мысленно представлять, каково это – жить здесь – на самом деле в любой точке Европы - во времена нацистского режима, Второй мировой войны и Холокоста.

Было, конечно, иронично, почти уместно, что из всех мест именно в Берлине Оббади оказался на этой миссии.

‘ Ты уверен, что это сработает? - Спросила Саб'а. - Ты не хочешь взять оружие с нами?

- Конечно, это сработает.

В кузове фургона у них были два пистолета Glock, штурмовая винтовка G36 и все остальное необходимое снаряжение. Но они шли на встречу с пустыми руками. Это был лучший способ.

‘ А что, если они решат просто убить нас, как только мы войдем? - Спросила Саб'а, все еще не убежденная планом.

- Ты действительно думаешь, что они могли бы?

Оббади пристально вглядывался в черты лица брата, ожидая ответа, ища хоть какой-нибудь признак слабости. Он ничего не увидел. Это было хорошо.

Вскоре они выехали из Тиргартена и, проехав несколько минут мимо величественных фешенебельных зданий Западного Берлина, многоквартирных домов с коваными железными балконами и каменными арочными подъездами, выехали на промышленную окраину города. Они проезжали мимо различных офисов и складов, новых и старых, кирпичных, каменных и из гофрированного металла.

‘Это тот самый", - в конце концов сказал Оббади, низко наклоняясь, чтобы посмотреть на огромное строение из красного кирпича, которое возвышалось на заросшей сорняками земле за ржавым сетчатым забором. - Иди туда.

Сабах кивнул и свернул с пустынной дороги через то, что, вероятно, когда-то было автостоянкой, а теперь превратилось в усеянное выбоинами пространство с растительностью высотой в четыре фута. Зелень хрустела под колесами фургона. Оббади заметил две припаркованные машины на небольшой полянке у бокового входа в здание. Одним из транспортных средств был роскошный черный BMW X5, другим - черный фургон Mercedes, похожий на тот, в котором они находились, но в гораздо лучшем состоянии. У транспортных средств стояли двое мужчин. Оба белокожие и крепкие, с бритыми головами, в джинсах и кожаных куртках. Оба были вооружены автоматами.

- Припаркуйся рядом с фургоном, - сказал Оббади.

Сабах так и сделала, и через несколько мгновений они оба вышли из своей машины. Оббади поймал взгляды мужчин; тот, что пониже и постарше, судя по тому, как он шагнул вперед, был главным.

- Никакого оружия, - сказал он с явным отвращением к новоприбывшим, говоря на своем родном немецком, языке, которым свободно владел Оббади.

Оббади воздел руки в воздух. ‘ Мы не настолько глупы, ’ сказал Оббади спокойно, любезно. - Но вы можете проверить нас, если хотите.

Мужчина выглядел слегка обескураженным хладнокровием Оббади, хотя враждебность в выражении его лица оставалась явной. Эти люди не были естественными союзниками Оббади. Они, конечно, не верили в правое дело. На самом деле они, скорее всего, были категорически против этого. Но это была деловая сделка.

Коротышка кивнул своему другу, который вышел вперед и быстро обыскал Оббади и Сабаха. Он не очень хорошо справился с работой. Он кивнул в ответ своему боссу.

-Они внутри.

Оббади улыбнулся и направился к большим двойным дверям, Сабах шагал рядом с ним.

‘ А как насчет оборудования? - Спросила Саб'а.

‘ Пока нет, друг мой. Просто следуй моему примеру.

Они вошли в здание старой текстильной фабрики, построенной в 1930-х годах, и оказались на гигантском открытом пространстве с обшарпанными деревянными полами, облупившейся металлической стойкой и заколоченными окнами, пропускавшими лишь полоски света. Несмотря на то, что было темно и уныло, а воздух пропитался тяжелым запахом древесного масла, было ясно, что там никого нет.

- Тогда на следующий этаж, - сказал Оббади, заметив металлическую винтовую лестницу в ближайшем углу комнаты.

- Ты уверен насчет этого?

-Саба, если тебе нечего сказать полезного, то могу я предложить тебе вообще ничего не говорить.

Оббади направился к лестнице и начал подниматься по ней, не сказав больше ни слова брату. Лестница раскачивалась и гремела с каждым его шагом. Вскоре Оббади обнаружил, что выходит в пространство, почти идентичное тому, из которого они только что вышли. Почти идентичное, за исключением двух больших отличий. Во-первых, несколько досок, закрывавших окна, были сняты, что означало, что помещение было светлым и воздушным. Во-вторых, помещение не было пустым. В центре зала вокруг импровизированного стола столпились четверо мужчин.

Оббади просиял искренней улыбкой – по крайней мере, она выглядела достаточно искренней.

- Герр Штрайхер, - сказал Оббади, протягивая руку и направляясь к отвратительному жирному комку в виде человека, который стоял, скрестив руки, во главе остальных.

Штрайхер, большие круглые голубые глаза которого соответствовали его общей округлой внешности, подозрительно сверкнул, затем разжал руки и сокрушительно пожал руку Оббади. Несмотря на его очевидную уверенность и самодовольство, лазурные глаза Штрайхера были странно тусклыми, а розовато-красные щеки и отвисший подбородок еще больше подчеркивали его растрепанный вид. На нем была повседневная одежда, обтягивающая белая рубашка, застегнутая до самого горла, но Оббади все еще мог видеть черную татуировку, торчащую из-под нее. Вероятно, эмблема СС или свастика - таково было отсутствие оригинальности у подобных людей. На самом деле, Оббади мог видеть, что у трех других мужчин такие же чернильные разводы расползались по шеям, а у одного очень отчетливо был вытатуирован маленький символ СС на левом виске. У другого под глазом были нарисованы слезинки. Оббади подавил желание закатить глаза при виде этих печальных образцов.

‘Вы путешествуете налегке для человека, у которого должно быть пятьдесят бочек "Ураган Д2" для меня", - сказал Оббади, глядя мимо Штрайхера на стол, где он мог видеть только две большие металлические канистры. "Ураган Д2" было написано большими красными буквами на белой этикетке поперек каждого контейнера, прямо рядом с различными предупреждающими знаками о вреде содержимого.

Штрайхер пожал плечами. ‘ И вы путешествуете налегке для человека, который приносит мне два миллиона долларов, ’ сказал он хриплым гортанным голосом. Он снова скрестил руки, и Оббади увидел, как напряглись его приспешники. У каждого из них в руках было оружие, хотя держали они его небрежно.

‘ Чудеса современной технологии, ’ сказал Оббади. ‘ Ваши деньги на расстоянии одного клика. Как и договаривались.

‘ А ваш "Ураган Д2" в нескольких метрах отсюда, - сказал Штрайхер, что Оббади понял как означающее, что он находится в фургоне внизу. Штрайхер взглянул на стол, затем снова на Оббади. ‘ Это всего лишь образец. Если вам нужно остальное, то сначала мне нужны деньги.

‘ Думаю, это справедливо. Но нам нужно протестировать материал, прежде чем мы сможем вам заплатить. Я не собираюсь отдавать два миллиона долларов только для того, чтобы обнаружить, что вы дали нам пули.

‘Это что, какая-то шутка?’ Спросил Штрайхер. "Как, черт возьми, вы собираетесь проверять здесь материал?"

‘ Почему это должно быть шуткой? Оборудование у нас в фургоне. Оно будет в полной безопасности.

Оббади повернулся к Сабаху, собираясь дать ему указание возвращаться к фургону, но Штрайхер вскоре остановил его.

‘ Нет, ’ сказал он, его голос был достаточно громким, чтобы привлечь внимание всех присутствующих в комнате. ‘ Ты платишь, иначе ты и твой друг-тряпичник покинете это здание вдребезги. И ты можешь быть уверен, что мы возьмем столько этих кусочков, пока ты еще дышишь, сколько сможем.

Оббади несколько мгновений пристально смотрел на мужчину. Враждебность, просачивающаяся сквозь каждую пору лица здоровяка, была очевидна. Проще говоря, Оббади чувствовал абсолютно то же самое по поводу каждого из отвратительных оправданий для стоящих перед ним людей. Это была одна из причин, по которой Штрайхер и его команда были идеальным источником. Кто бы когда-нибудь поверил, что эти неонацистские головорезы могут быть поставщиками для таких, как Оббади? Тем не менее, это была строго разовая сделка. Оббади надеялся, что, возможно, найдется способ не платить. Возможно, было проще быстро уладить сделку.

Он сунул руку в карман джинсов. Двое людей Штрайхера вытащили оружие. Оббади, не скрывая своего раздражения, поднял пустые руки в воздух.

‘Я тянусь за своим телефоном, идиоты’, - сказал он. "Вам нужны ваши деньги, мне нужен мой телефон, чтобы перевести их".

Штрайхер на мгновение задумался, затем кивнул. Его люди оставили оружие направленным на Оббади, но сменили позы. Оббади достал телефон и, переводя взгляд с оружейных стволов на Штрайхера и экран своего телефона, приступил к процессу перевода денег.

‘ Два миллиона долларов на банковском счете на Большом Каймане, специально для вас, - сказал Оббади, коротко показывая экран Штрайхеру, прежде чем сунуть телефон обратно в карман. - Я ожидаю, что ваш бухгалтер позвонит в любую секунду, чтобы подтвердить.

И действительно, через несколько мгновений раздался пронзительный звонок, и Штрайхер взял со стола свой телефон. Он не сказал ни слова. Просто слушал, прижав телефон к уху, прежде чем снова положить устройство на место.

‘ Ты счастлив? - Спросил Оббади.

-Бывало и хуже.

Оббади повернулся к Сабе. - Иди и принеси оборудование.

Сабах кивнул и поспешил прочь, а Оббади услышал, как его брат спустился по лестнице и прошел по деревянному полу на улицу. Он не сводил глаз со Штрайхера, который выдержал его взгляд.

"Работать с таким человеком, как вы, - это нечто", - сказал Штрайхер.

‘Капитализм не знает границ", - сказал Оббади. ‘Я только удивлен, что нам пришлось приехать за этим именно в Германию. Я бы подумал, учитывая историю, что это будет самое трудное место на земле для поиска печально известного Циклона Б.’

Штрайхер вздрогнул, услышав это имя. Оббади задавался вопросом, был ли нацистский Холокост источником гордости для таких людей, как они, или смущения и стыда.

Люди во всем мире знали о дурной славе "Циклона Б" - торговой марки таблеток с цианидом, использовавшихся для уничтожения миллионов евреев в концентрационных лагерях в Польше во время Второй мировой войны. О чем мало кто догадывался, так это о том, что изначально это вещество разрабатывалось как пестицид, и цианистый водород до сих пор производится для промышленного использования по всему миру в различных формах под различными торговыми марками. Было сложно найти его в виде гранул, а найти поставку, которая не вызывала бы звуковых сигналов радаров, было еще сложнее. Отсюда и высокая цена. Но, по мнению Оббади, два миллиона долларов того стоили.

Оббади услышал, как снаружи открылись двери фургона, затем, мгновение спустя, они снова захлопнулись.

Это было оно.

Он увидел, как у Штрайхера дернулись глаза. Знал ли он? Сейчас это действительно не имело значения.

Снаружи раздался двойной хлопок приглушенной стрельбы, когда Саб'а снял двух часовых. Штрайхер на удивление быстро понял, что что-то не так. Но недостаточно быстро.

Оббади поднял руку и бросился к ближайшему стражнику. Скрытое лезвие выскочило у него из-под рукава, и Оббади шагнул за спину мужчины, чтобы укрыться, и вонзил нож ему в шею. Двое других мужчин начали стрелять из своего оружия, но у них не было четкого выстрела в Оббади, и он потянулся вперед, схватил винтовку, которую мужчина все еще сжимал, и четырьмя быстрыми рывками произвел достаточно выстрелов, чтобы уложить двух других мужчин на землю. Внизу, но не снаружи. Они были нужны ему живыми.

Он вытащил нож из шеи мужчины, снял винтовку с его плеча и позволил ему упасть на землю. Оббади направил винтовку на Штрайхера, у которого было как раз достаточно времени, чтобы схватить свое спрятанное оружие и прицелиться в голову Оббади. Но ситуация была патовой, и ни один из мужчин не выстрелил.

- Однако вы забыли о человеке позади вас, - сказал Оббади, глядя мимо Штрайхера на верхнюю площадку лестницы, где Сабах стоял с G36.

Штрайхер резко повернул голову, а Оббади бросился вперед и ударил прикладом штурмовой винтовки по затылку здоровяка. Он упал навзничь.

Десять минут спустя Штрайхер и двое его еще живых сообщников были связаны веревками на заднем сиденье фургона Сабах.

‘ Ты понятия не имеешь, что ты натворил, ’ сказал Штрайхер, все еще вызывающе. Он сплюнул кровь. ‘ Ты, вся твоя семья. Я найду их и спущу с вас всех шкуру заживо.

Оббади, который стоял у открытых задних дверей фургона, натягивая большие промышленные резиновые перчатки, остановился и на секунду задумался.

‘ Мне интересно, ’ сказал Оббади. - Это просто бравада, когда ты говоришь подобные вещи, или ты действительно думаешь, что способен на такой поступок?

Штрайхер разозлился, но ничего не сказал.

‘Я спрашиваю, потому что это легко сказать. Оббади потянулся за охотничьим ножом, который он стащил у одного из людей Штрайхера, и протянул лезвие Штрайхеру. ‘Но на самом деле разрезать кого-то, затем содрать кожу с тела, пока он корчится и кричит . . . это не так-то просто сделать. Что ты думаешь, Саб'а?"

- Нет, не для меня, брат, - сказал Саб'а, опустив голову.

Оббади покачал головой и поджал губы. ‘ Видишь? И он знает, каково это. Он видел, как я это делаю.

Теперь Штрайхер выглядел менее уверенно, чем несколько мгновений назад. Оббади улыбнулся.

‘ Брат, пора. Нам действительно нужно провести тест, прежде чем мы сможем заключить эту сделку.

-Сию минуту.

И Сабах, и Оббади схватили сверхпрочные противогазы и натянули их на головы. На лице Штрайхера все еще сохранялась определенная решимость, но периодические вспышки страха становились все более частыми и продолжались дольше.

- О'кей, мы готовы, - сказала Саб'а, ставя одну из канистр со склада на пол фургона, прямо к ногам Штрайхера.

Оббади и Сабах забрались в заднюю часть фургона и захлопнули дверцы. Оббади взял нож и поднял его в воздух лезвием вниз, к полу.

‘Я давно хотел посмотреть, как именно это работает", - сказал он, улыбаясь в предвкушении, когда встретился взглядом со Штрайхером. - Надеюсь, я не буду разочарован.

Он вонзил нож в крышку металлического барабана, а затем отпилил по краю, чтобы вырезать грубый металлический круг. За пластиком, закрывавшим его лицо, его глаза широко раскрылись, когда он уставился на грязно-белые шарики внутри, которые выглядели совершенно безобидно. Он задавался вопросом, что будет дальше. Будут ли они шипеть, пениться или выделять дым, вступая в реакцию с воздухом и выплевывая свой яд? Или они просто будут сидеть там с инертным видом, несмотря на свою смертоносную природу?

Через тридцать секунд Оббади, переведя взгляд с шариков на троих закованных мужчин, понял, что это последнее. Не было никаких признаков того, что эти маленькие белые шарики наполняли фургон цианистым водородом, но по лицам троих мужчин он мог сказать, что яд уже начал действовать.

Оббади наблюдал за происходящим с бешеным интересом. Когда газ достиг легких мужчин, они задохнулись, паника в их глазах росла с каждой секундой. Мужчины застонали, затем закричали, когда цианид быстро распространился по их телам, перекрывая доступ кислорода к мышцам и органам. Вскоре они забились в конвульсиях. Изо рта Штрайхера потекла пенистая бело-красная слюна. Из уха одного из его людей вытекла струйка крови. Другой, более бдительный из троих, кричал все громче и громче. Сотрясаясь всем телом в спазмах, он ударился головой о борт фургона, как обезумевший зверь, и машина затряслась на подвеске. Оббади морщился при каждом ударе, и после нескольких ударов, нанесенных самому себе, красное пятно на боку фургона увеличилось. Оббади издал веселый смешок и перевел взгляд с маньяка на Сабаха. Его лицо было жестким и бесстрастным. Он слегка кивнул Оббади.

"Я думаю, это работает", - сказал Оббади.

Сабах ничего не сказал. Оббади оглянулся на мужчин. Голова Штрайхера была опущена, но его тело все еще сильно подергивалось. Из-за нехватки кислорода в мозгу он потерял сознание, но мышцы сводило сильными судорогами, отчего все тело тряслось. Мог ли он все еще чувствовать боль? Оббади надеялся на это.

Прошло еще несколько минут, прежде чем трое мужчин успокоились. К этому моменту их кожа приобрела неестественный розовый цвет и была покрыта ярко-красными, а кое-где и зеленоватыми пятнами.

Оббади подошел и приподнял голову Штрайхера. Из обоих его глаз текла кровь. Не было никаких сомнений, что он мертв. Оббади отпустил его, и голова упала вниз.

- Дело сделано, - сказал он с невозмутимым лицом, поворачиваясь к Сабе.

Оббади протянул руку, открыл дверцы фургона и вышел наружу. Он снял маску и набрал полные легкие свежего воздуха. Сабах присоединился к нему.

‘ Ты удовлетворен? - Спросила Саб'а.

‘ Более чем доволен, ’ сказал Оббади. Он посмотрел на черный фургон "Мерседес". - Сейчас я заберу остальные бочки.

Саб'а выглядела неуверенной по этому поводу. - Как ты собираешься выбраться из страны?

Оббади сердито посмотрел на брата. ‘ Об этом уж предоставь беспокоиться мне. Положи все тела в свой фургон. И все оборудование тоже. Потом сожги это. Убедись, что там ничего не осталось.

- Я сделаю это прямо сейчас.

Оббади протянул руку и положил ее на плечо Сабаха, затем притянул к себе брата и крепко обнял его.

- Мы почти на месте, - сказал Оббади.

- Жаль только, что ты не смог остаться подольше.

- В следующий раз, я обещаю.

Оббади отпустил руку и отступил на полшага.

-Ма'а салама, - сказала Саб'а.

Оббади обернулся и улыбнулся. - И да пребудет мир и с тобой, брат мой.

ВОСЕМЬ

Айдын поглядывал на здания, пока они шли по улицам Кандагара. Было холоднее, чем он ожидал. Он думал, что страна - это просто огромная песчаная пустыня и там будет невыносимо жарко, но, несмотря на голубое небо над головой, он дрожал в своих джинсах и шерстяном джемпере.

Они прибыли в город всего два часа назад. Айдын уже ненавидел его. Все было таким... ... незнакомым. Так непохожим на родной. Не только по внешнему виду, но и по тому, как это ощущалось, по пятнистой текстуре каменных зданий, потрескавшемуся тротуару. Тяжелый мускусный запах пропитывал все вокруг – что это было? Айдын понятия не имел, но это так сильно отличалось от Лондона.

Они зарегистрировались в отеле, который не был похож ни на один другой отель, который Айдын когда-либо видел. Он был просто мрачным. Хотя он не думал, что они пробудут там долго.

‘ Ты помнишь, что я тебе говорил? ’ спросил его отец на своем родном турецком. В девять лет Айдын в совершенстве понимал этот язык, по крайней мере, акцент своего отца, но все же ему было неудобно говорить на нем самому. Ему это не нравилось. Возможно, какая-то часть его хотела восстать против своего наследия, хотя не было никакой ясной причины, которую он мог бы точно определить. Единственным ответом было то, что язык был еще одной чертой, отличавшей его дома от других. Друзья дразнили его за смуглую кожу, глаза, лицо, манеру говорить. Они дразнили его за то, что он турок, называли курицей и издавали глупые кудахтающие звуки.

Все, чего он когда-либо хотел, - это быть нормальным, как все остальные.

‘ Ты меня слышал? Я спросил, помнишь ли ты, что я тебе сказал?

‘ Какую часть? Айдын спросил его по-английски.

Отец сердито посмотрел на него, но никак не прокомментировал его выбор языка.

‘ Ты особенный, Айдын. Такой, такой особенный. В этом месте тебя научат всему, что тебе когда-либо понадобится знать. Заставь меня гордиться тобой, сынок.

‘ Но ты ведь останешься здесь со мной, не так ли? - Спросил Айдын с явной нервозностью в голосе.

- Ты останешься не здесь, в Кандагаре. Но именно здесь я должен тебя оставить. Там, куда ты направляешься, будут другие, такие же, как ты. Другие мальчики. Думай об этом как о школе.

‘Но мне нравится моя школа в Лондоне", - сказал Айдын, что было не совсем правдой, но, по крайней мере, она была гораздо более знакомой, чем это место. ‘ И у меня есть друзья. Муми, Нилай. Я не понимаю...

Отец наклонился и приложил палец к его губам.

‘ Со временем ты поймешь. Я обещаю. Ты доверяешь мне, не так ли?

‘Да", - сказал Айдын, хотя и не был уверен, что полностью понимает концепцию доверия. Это был его отец, и Айдын верил всему, что этот человек говорил ему. Было ли это доверием?

Они дошли до конца улицы и повернули налево, на другую мрачную желтую, пыльную улицу. Впереди на обочине был припаркован джип, его белая краска была забрызгана желтой и оранжевой пылью и навозом.

Отец Айдына попытался отпустить его руку, но мальчик крепко сжал ее - он был напуган. Отец вырвал у него руку и направился к джипу.

- Подожди здесь, - сказал он, и Айдын остановился.

С другой стороны улицы подул холодный ветер, и волосы на затылке Айдына встали дыбом, защищаясь, когда его дрожь усилилась. Все его тело тряслось. Из джипа вышли двое мужчин. Один, водитель, остался у машины. Другой начал разговор с отцом Айдына. Мужчина был высоким, на голове у него была тюбетейка, а его рябое лицо было в значительной степени покрыто густой черной бородой. Айдын не думал, что этот человек хмурился как таковой, но выражение его лица было жестким и злобным, кожа между глазами напряглась и покрылась морщинами. Он посмотрел на Айдына, и его глаза дрогнули. Ни намека на улыбку.

Через несколько мгновений отец Айдына обернулся и посмотрел на сына. В его глазах был странный блеск. Он казался. . . слабым. Таким Айдын никогда раньше не видел своего отца. Этот мужчина был опорой Айдына, его супергероем. Он махнул Айдыну рукой, и мальчик осторожно двинулся к ним. Отец положил руку на плечо сына, и на мгновение Айдын почувствовал силу и защищенность, которые всегда давало ему присутствие отца.

Пока он не посмотрел в глаза собеседнику.

‘ Айдын, этот человек заберет тебя отсюда. Его зовут Азиз. Но тебе следует называть его Учителем.

‘Пойдем, Айдын", - сказал Учитель. "Тебе пора подойти и познакомиться с другими мальчиками".

Он протянул руку. Айдын не хотел ее брать. Он был сильным мальчиком, его отец всегда говорил ему это. Но его глаза наполнились слезами. Он попытался сдержать их, надеясь, что они вернутся обратно, но этого не произошло.

- Пожалуйста, папа, пожалуйста, пойдем со мной.

‘ Я не могу. Не сейчас. Учитель присмотрит за тобой. Я обещаю.

- Пойдем, Айдын, - сказал здоровяк, хватая его за руку.

‘ Нет, пожалуйста! Я не хочу уходить!

Отец Айдына открыл рот, но не произнес ни слова. Учитель открыл заднюю дверцу джипа, просунул руки под мышки Айдына и посадил его на сиденье. Он подтолкнул его вперед, затем запрыгнул на заднее сиденье вместе с ним. Внутри воздух был густым от запаха пота и табака.

‘ Баба! Айдын крикнул снова.

Он был уверен, что видел, как его отец плачет, и хотя он справлялся с этим лучше, чем его сын, Айдын подумал, что беспокойство отца пугает его еще больше.

Почему он просто стоял там? Почему он не помог ему?

"Сделай так, чтобы я гордился тобой, сынок", - снова сказал его отец, прежде чем Учитель опустил стекло и водитель вывел джип на дорогу.

Айдын повернул голову, чтобы посмотреть, как фигура его отца исчезает вдали позади.

‘Пора перестать плакать", - сказал Учитель ровным тоном, хотя Айдын все еще чувствовал угрозу в каждом его слове. ‘ Твой отец хочет, чтобы ты была сильной. Ты же не хочешь разочаровывать его, правда?

- Нет, - сказал Айдын.

‘ Хорошо. Теперь надень это. - Он протянул Айдыну коричневый матерчатый мешочек.

-От чего?

- На твоей голове.

-Но...

- Просто сделай это.

Айдын колебался. Он не был уверен почему, кроме того, что застыл в замешательстве и ужасе.

‘Позволь мне прояснить это для тебя, Айдын", - сказал Учитель, его глаза сузились, а зубы заскрежетали, как у разъяренной собаки. ‘ С этого момента для тебя действует только одно правило. ’ Он схватил мешок и натянул его на голову Айдына с такой силой, что его шея болезненно изогнулась. ‘ Делай, как я тебе говорю. Понимаешь?"

Айдын ничего не сказал, и через несколько секунд Учитель дал ему пощечину, отчего он ударился головой об окно.

- Я спросил, понимаешь ли ты!

- Да, - сказал Айдын жалким голосом.

‘ Хорошо. А теперь помолчи. У нас впереди долгий путь.

ДЕВЯТЬ

Севеноукс, Англия

С мыслями об отце и той первой встрече с Азизом аль-Аддадом, которые снова и снова прокручивались в его голове, Айдын проехал несколько миль, прежде чем понял, где находится. Он не был экспертом по географии Великобритании, но, учитывая, как долго они пробыли в грузовике, прежде чем тот остановился, знал, что он все еще находится где-то к югу от Лондона. Когда он увидел указатель на шоссе М25, то понял, что движется в правильном направлении. Ему еще предстоял долгий путь до следующего пункта назначения, но чем дольше он оставался в фургоне, тем большему риску подвергался. Не доезжая до автострады на окраине зеленого городка Севеноукс, он остановил фургон на обочине, вышел из него и пошел прочь.

Он не знал, сколько нелегальных иммигрантов находилось в кузове фургона и что они будут делать дальше. Возможно, они были бы благодарны Айдыну за то, что он увел их от мафиози-эксплуататоров. Или, может быть, он непреднамеренно разлучил этих бедных людей с их друзьями и семьей. В любом случае, они больше не были его проблемой, и он не чувствовал особой вины за то, что оставил их там. С его точки зрения, Севеноукс был намного лучше, чем зона боевых действий в Сирии.

После короткой прогулки Айдын оказался в главном торговом районе города с узкими улочками, застроенными красивыми зданиями из красного кирпича и в стиле тюдор, отделанными белой штукатуркой и черным деревом. В западной цивилизации было многое, что смущало и злило его, но прогулка по мирному городу, наблюдение за расслабленными людьми, спокойно занимающимися своими повседневными делами, были для него почти сюрреалистичными. Это привело его в замешательство и странное смущение.

Отбросив противоречивые мысли в сторону, он обменял пятьсот евро на фунты стерлингов в почтовом отделении, затем, не останавливаясь на отдых, приступил к составлению маршрута своего путешествия.

Оказалось, что в городе хорошее транспортное сообщение, а с его вокзала можно без пересадок доехать до центра Лондона. К полудню он проехал прямо через столицу на поезде и метро и шел по полуразрушенным улицам Тоттенхэма, мимо заколоченных магазинов и полуразрушенных таунхаусов. Разительный контраст с Севеноуксом, хотя, как ни странно, он был более знакомым и больше соответствовал его настроению.

Он думал, что запомнит этот район, по крайней мере, улицы, но ничто не ощущалось, не выглядело и не пахло так, как он помнил. Изменился ли мир настолько за шестнадцать лет, прошедших с тех пор, как он покинул это место, или его воспоминания просто изменились и поблекли?

Улицы, по которым он шел, хотя и были типично английскими, типично лондонскими, чем-то напомнили ему место, которое он оставил позади, во Франции. В Тоттенхэме район был одновременно бедным и культурно разнообразным, о чем ясно свидетельствует огромное количество магазинов и кафе и ресторанов различной кухни – как открытых, так и закрытых, – а также внешний вид прохожих, слоняющихся по этому месту. Несмотря на то, что многие люди на улицах смотрели на него с подозрением, он знал, что именно так эти люди смотрят на мир. Здесь было такое разнообразие цветов кожи и форм лиц, языка и одежды, что в Лондоне Айдын знал, что он просто еще одно лицо, в нем вообще нет ничего необычного или отличительного.

И все же он по-прежнему чувствовал на себе пристальный взгляд. Он должен был быть готов к худшему.

Но сначала о главном. Он не ел уже несколько часов, поэтому воспользовался шансом зайти в кафе, которым управляет семья турок. Внутри заведения витал сладкий аромат тмина. Это был приятный и знакомый запах, но он раздражал Айдына, потому что каким-то образом напоминал ему об отце. Перед едой он сходил в туалет и сделал все возможное, чтобы смыть грязь с лица и кровь с рук и одежды. У него было достаточно денег, чтобы купить новую одежду, но он пока не стал бы этого делать, по крайней мере, до крайней необходимости. Он не знал, как долго ему придется бежать, и ему нужно было экономить ресурсы как можно дольше.

К тому времени, когда он вышел из кафе, стук сердца в груди участился, а шум крови в ушах стал громче. Нервозность была состоянием, редко испытываемым им во взрослой жизни, особенно после того, через что ему пришлось пройти, и все же простое первое задание, стоявшее перед ним, вызывало у него одновременно тревогу и ужас.

Он свернул с маленькой торговой улочки, и когда он посмотрел на жилую улицу впереди, на него нахлынул поток воспоминаний, и он пошатнулся, чувствуя, что ноги вот-вот подогнутся. Слева от него была небольшая площадка для отдыха. Ровная полоска травы с одним углом, занятым маленькой детской площадкой. Качели, горка, качелями. Он слышал звуки воспоминаний в своей голове. Хихиканье, крики, плач. Звуки, похожие на футбольные мячи, летали по всему залу. Щелканье смазанных цепей, вращающихся вокруг шестеренок педальных велосипедов. Звуки, издаваемые детьми. Это были почти исключительно счастливые воспоминания, но они были безвозвратно омрачены.

В отличие от грязных зданий, окружающих игровую площадку, все оборудование выглядело новым. Совсем не таким, каким он его помнил, но сила воспоминаний о пребывании там – счастье от них – все еще была реальной и яркой, пока он смотрел.

Через дорогу располагался четырехэтажный ряд квартир из красного кирпича: шаг вперед по сравнению с монолитными бетонными башнями 1960-х годов, которые доминировали над большей частью лондонского горизонта, но, без сомнения, по-прежнему являются одними из самых дешевых в огромном городе. Ему было всего три года, когда он и его семья впервые переехали сюда, и квартира показалась ему новой, даже роскошной. Глядя на нее сейчас, он почувствовал огромную грусть из-за того, что целой улице было предоставлено так сильно разрушаться. Многие окна были заколочены. Передние дворы были завалены мусором, непригодными для использования автомобилями и выброшенной сломанной, грязной и заплесневелой мебелью. Стены фасада были покрыты нечитаемыми граффити.

Он прошел мимо дома 12с и продолжил путь. На окнах висели сетчатые занавески, так что он не мог заглянуть внутрь, но заметил, что в гостиной горит свет. Он направился дальше по улице, а затем свернул на территорию базы отдыха через открытые ворота.

Он повернул назад и пошел по траве. Он нашел скамейку рядом с детской игровой площадкой, сел и стал смотреть на дорогу. Рядом и позади него радостно визжали малыши, а матери с нагруженными колясками болтали. Звуки невинности и радости были ему совершенно чужды, и через некоторое время это заставило его почувствовать себя неловко.

Мимо него прошли две молодые леди с детскими колясками, и обе посмотрели на него так, словно почувствовали его неловкость, отчего он только еще больше почувствовал себя не в своей тарелке.

Он не двигался – он просто сидел, потерянный в своем собственном мире, глядя через траву на дверь дома 12с. Наконец, дверь приоткрылась. Когда в дверях появилась немощная фигура, его сердце словно сбилось с ритма. Он едва мог дышать, когда появилась женщина в платке, прикрывавшем ее волосы и шею, но лицо было совершенно чистым. Даже на таком расстоянии он знал, что это его мать.

Ему было отчасти стыдно, отчасти грустно видеть ее такой. Видеть, что она все еще живет в том месте. Что ни он, ни его сестра, ни его отец не помогли ей преуспеть.

Стиснув зубы, злясь на всех троих, даже на свою мертвую сестру, он смотрел, как его оборванная мать закрыла дверь, а затем заковыляла, сгорбившись, с опущенной головой, к лестнице. На улице она свернула направо. Айдын смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду. Затем он встал со скамейки и направился к дому своего детства.

ДЕСЯТЬ

Алеппо, Сирия

Сильный порыв ветра ударил Рейчел Кокс в лицо, обдав ее крошечными песчинками, от которых у нее защипало щеки. Она боролась с ветром, пока шла по аллее, высокие каменные здания по обе стороны от нее концентрировали силу проходящего через них воздуха. Высота зданий означала, что в переулок не проникал солнечный свет, и Кокс почувствовала, как кожа у нее на шее и руках покрылась гусиной кожей, отчего ее пробрала дрожь.

Она ускорила шаг и через несколько секунд свернула налево, на более широкую улицу, вдоль которой тянулись разрушенные жилые дома. Она знала этот город, этот район еще до гражданской войны. Не так давно на улице, по которой она шла, были ухоженные широкие тротуары, вычурные уличные фонари, модные магазины и кафе. Теперь тротуар вообще нельзя было отличить от дороги; это было просто сплошное месиво из щебня, камней и разбитых плит, насколько хватало глаз. Что касается зданий . . . было загадкой, как они все еще стояли. И все же каким-то образом многие из них оставались обитаемыми.

Кокс сделал еще один поворот, и контраст не мог быть сильнее. Хотя следы насилия и войны все еще были очевидны – дыры от пуль в стенах, здания, в которых отсутствовали большие куски конструкции, и стойкий запах горящего топлива от пожаров и бомб, – здесь была жизнь. Люди пешком, на мопедах и в машинах передвигались по своим повседневным делам. Здесь были невзрачные магазины, ларьки и кафе. Не совсем старый Алеппо, но подобие общины и отчаявшихся людей, пытающихся извлечь максимум пользы из ужасной ситуации.

Ветерок вдали от аэродинамической трубы был слабее, светило солнце, и Кокс наслаждалась теплом, которое оно дарило во время ходьбы. Вскоре она добралась до небольшого кафе на углу того, что раньше было оживленным перекрестком. Снаружи был только один посетитель, и она нашла столик как можно дальше от него. Она вытерла песчаную пыль с одного из двух стоящих там стульев и села. Она посмотрела на часы. На две минуты раньше.

Меньше чем через минуту она заметила Субхи, шагающую по улице ей навстречу. Субхи было под тридцать, он был высоким, с оливковой кожей, густой щетиной и ниспадающими темными волосами. Кокс показалось, что он больше похож на итальянца, чем на сирийца, и она могла сказать, что он знал о своей привлекательности по тому, как он важно держался, и по элегантной одежде, которую он носил, дополненной блестящими солнцезащитными очками-авиаторами. Красивый, но не во вкусе Кокса, несмотря на предыдущую попытку с его стороны перевести их знакомство на другой уровень. Она на собственном опыте убедилась в том, что рабочие отношения в сфере разведки были не чем иным, как огромными вулканами, готовыми извергнуться и уничтожить все на своем пути своими раскаленными добела экскрементами.

Она не совсем так объяснила ситуацию Субхи. Факт был в том, что она была счастлива водить его за нос, если это укрепляло ее положение.

Субхи сел рядом с ней и, раскинув руки и ноги, небрежно откинулся на спинку стула, чтобы посмотреть на мир, как это сделала бы кинозвезда категории "А".

‘ Вы сделали заказ? - Спросила Субхи по-английски. Кокс свободно говорила и по-арабски, и по-персидски, но она регулярно говорила по-английски, когда выходила из дома. Несмотря на ее консервативный наряд – условно говоря – и то, что она носила платок, она ничего не могла сделать, чтобы скрыть свои бледные черты лица и линию веснушек на носу, которые выдавали в ней жительницу Запада. Хотя это было прекрасно. В Сирии она освещалась как репортер ирландских новостей, и, поскольку шнурок на ее шее выдавал ее за таковую, не было ничего предосудительного в том, что она была там или сидела на солнышке, пила кофе и разговаривала по-английски с мужчиной, который может быть местным, а может и не быть.

‘ Да, я заказал. Мне только кофе, - сказал Кокс.

- Жиртрест здесь превосходный.

‘ Я знаю. Ты говоришь мне это каждый раз.

- Возможно, однажды ты сдашься и поешь со мной.

Кокс ничего не ответил на это и был разозлен его необходимостью говорить так обыденно, учитывая обстоятельства. Она была больше обеспокоена смертью своего информатора – тоже друга, – чем его жалкой попыткой флиртовать. Он не был знаком с Нилай лично, но знал о ней, потому что Кокс попросил его держать ухо востро и передавать любую информацию, если будет похоже, что она в беде. В конце концов, это принесло очень много пользы.

Тем не менее, Субхи оставалась ключевым активом Кокса в городе. Она была в Алеппо уже несколько месяцев, след Тринадцати привел ее туда так же, как и Нилая. Более двух лет Кокс работал над раскрытием различных тренировочных лагерей, используемых ИГИЛ и их филиалами по всему Аравийскому полуострову, куда забирали мальчиков из различных слоев общества для подготовки в качестве джихадистов. Чаще всего - пушечное мясо. Но затем, чуть более двенадцати месяцев назад, ее работа приняла тревожный оборот. Работая в Ираке, путешествуя по деревням и поселкам, опустошенным войной и, казалось бы, нескончаемым конфликтом, она столкнулась с семьей, потерявшей своего единственного сына от рук исламистских боевиков около пятнадцати лет назад, в то время, когда американцы были заняты усиленным вооружением по всей стране.

Стареющая и измученная мать утверждала, что ее сын был похищен в возрасте одиннадцати лет и доставлен в секретный тренировочный лагерь в соседнем Иране. У нее не было никаких реальных доказательств того, кто похитил его, или почему, или даже куда именно он направился, но несколько лет спустя она получила письмо, написанное его рукой.

Единственный лист пожелтевшей бумаги, потрепанный и в пятнах от того, сколько раз его перечитывали, и от количества пролитых на него слез, рассказывал глазами маленького мальчика ужасную историю о тренировочном лагере, о котором Кокс никогда раньше не слышал. Группа из пятнадцати мальчиков, заточенных в самых суровых и экстремальных условиях. Их не просто насильно пичкали жестокими религиозными доктринами и обучали сражаться с оружием, ножами и бомбами, как многих других, но и очень стратегически просвещали во всех областях науки и техники. Кокс уже тогда почувствовала потенциальную значимость того, что она обнаружила. Группа суперумных и хорошо обученных воинов.

Мать мальчика понятия не имела, как сыну удалось тайком вынести письмо из учреждения, где они содержались, но несколько месяцев спустя у нее были еще более мучительные роды. Его отрубленные руки и фотография его расчлененного и обезглавленного трупа. Наказание за то, что он нарушил правила, общаясь с внешним миром.

После того визита Кокс поставила перед собой задачу раскрыть правду, стоящую за этим сайтом. Она путешествовала по Ираку, Ирану, Афганистану в поисках ответов. Некоторые из них она нашла. Другие истории о похищении мальчиков, истории о месте, известном как Ферма. Она никогда не сомневалась в его дурной славе, люди говорили о нем приглушенными голосами повсюду, но ей потребовалось много времени, чтобы убедить своих боссов, что это место действительно существовало, и что мальчики, которые там тренировались, вероятно, будут представлять серьезную угрозу, когда их выпустят на свободу.

Кокс твердо верил, что так оно и останется. Ее интеллект привел к тому, что она опознала более половины мальчиков, которые, как считалось, составляли тринадцать человек, прошедших обучение в этом учреждении и выживших, хотя у нее не было никакой информации о том, где они сейчас находятся.

Однако след привел ее в Сирию, где она встретила Нилая. Возможно, ее брат был одним из тех тринадцати мальчиков. По крайней мере, он был мальчиком. Теперь он был мужчиной и, вполне возможно, мощным оружием террористической организации.

Подошел официант с эспрессо для Кокса, и она отвлеклась от своих мыслей. Субхи тоже заказал себе кофе.

- Что вы нашли? - спросила она, когда мужчина исчез внутри.

‘ Это определенно она. Я был в морге этим утром.

Кокс схватилась рукой за голову, но быстро взяла себя в руки. Она не могла отрицать, что была взволнована смертью молодой женщины, но она должна была объективно оценить ситуацию. Это была ее операция, она должна была продолжать.

"Они все еще пытаются найти кого-нибудь, чтобы официально опознать ее", - сказал Субхи.

-Что ты об этом думаешь?

- Ты имеешь в виду бомбу?

- То, что она там оказалась, не может быть совпадением.

Субхи только пожал плечами.

‘ У нее было что-нибудь с собой? - Спросил Кокс.

Глаза Субхи сузились. - Только телефон и ее сумочка.

- Ты видел это? - спросил я.

‘ Да. Телефон уничтожен. Это просто кусок расплавленного пластика и металла. Сумочка тоже сильно обгорела. Несколько кредитных карточек, банкноты, но больше ничего.

Кокс отвела взгляд и посмотрела на другую сторону улицы, обдумывая слова Субхи. Действительно ли она доверяла его ответу?

‘ А вы ожидали, что она принесет что-то еще? - Спросила Субхи, когда официант вернулся с кофе.

‘ Нет, - сказала она, когда мужчина снова оказался вне пределов слышимости. ‘ Но мне действительно нужно попасть в ее квартиру. Полиция уже обыскала его?

‘ Да. Им пришлось искать доказательства того, кем она была и с кем связаться по поводу ее смерти.

- Ты тоже там был? - спросил я.

-Да.

-Ичто?

‘ И ничего. Это просто квартира, которая выглядит так, словно в ней жила молодая женщина. Я знаю, что она помогала тебе, но правда в том, что она всего лишь благотворительница.

Хотя то, как Субхи сказал это, прозвучало так, будто он был не совсем уверен в этом, он понимал, что для Нилай было гораздо больше, чем ее работа, которая была не более чем удобным прикрытием.

‘ Полиция что-нибудь нашла? - Спросил Кокс.

- Насколько мне известно, нет.

Он снова одарил ее тем же взглядом.

- Полиция все еще там? - спросила она.

‘ Нет. В этом нет необходимости. Она ни в чем не подозревается, и это не место преступления.

‘ Хорошо. Тогда я отправляюсь туда прямо сейчас.

-Прямосейчас?

- У меня нет времени сидеть и загорать.

- Но тебе, возможно, подойдет.

Кокс не совсем был уверен, как к этому отнестись, и неловкое выражение лица Субхи подсказало, что он понял, что его колкость не сработала.

‘ Я пойду с тобой, ’ сказал он. - На случай, если у тебя возникнут проблемы с местными.

Она знала, что под местными жителями он имел в виду либо полицию, либо, возможно, даже кочующее ополчение.

- Я знаю, как вести себя с местными, - сказала она.

- Не сомневаюсь, но я все равно приду.

Она хотела сказать "нет". Была очень веская причина, по которой она не хотела, чтобы он рылся в квартире Нилая вместе с ней, но она также не хотела вызывать у него чрезмерных подозрений отказом.

- Прекрасно, - сказала она.

Субхи улыбнулась и бросила на стол несколько монет на кофе, когда они уходили.

ОДИННАДЦАТЬ

Им потребовалось тридцать минут, чтобы добраться по разрушенным улицам города туда, где Нилай Торкал жила последние три месяца. Нилай был выпускником лондонского университета – двадцати трех лет от роду, – который приехал в Алеппо, работая в некоммерческой организации Believe. И ее работа с этой благотворительной организацией действительно была подлинной, это не было дерьмовой легендой для прикрытия. Поступив в Лондонскую школу экономики, Нилай отказалась от шанса получить блестящую должность выпускника в Англии, чтобы помогать тем, кому повезло меньше, чем ей. У нее был довольно скрытый план для этого, но она не была платным агентом разведки, как Кокс. Скрытая мотивация Нилая Торкаля отправиться в Алеппо была гораздо более личной.

Когда они подошли к сильно пострадавшей от непогоды деревянной двери жилого дома, Субхи шагнула вперед.

‘ Позволь мне пойти первым, - сказал он. - На всякий случай.

Кокс ничего не ответил. Она не была уверена, то ли он просто разыгрывает перед ней власть, учитывая его относительное положение среди местных, то ли он действительно проявляет рыцарство, желая встать ради нее на линию огня, если внутри возникнет маловероятная угроза.

Субхи повернул ручку и толкнул дверь, при этом заскрипели ржавые петли и рама.

- Хорошая охрана, - сказал Кокс, не получив ответа.

Они поднялись по темной и пыльной каменной лестнице на второй этаж, где были двери в четыре квартиры. Кокс бывала там несколько раз до этого, и ее взгляд уже был прикован к входной двери Нилая, когда она поднималась по последним нескольким ступенькам.

‘ Вы так все и оставили? - Спросил Кокс, заметив, что дверь приоткрыта.

‘ Нет. Это не так, ’ сказал Субхи, протягивая руку за спину и вытаскивая пистолет "Беретта" из-за пояса брюк цвета хаки. Сегодня у Кокса не было оружия. У нее был пистолет и несколько магазинов, которыми ее снабдили, когда она впервые приехала на нынешнюю конспиративную квартиру, но ей еще не приходилось пользоваться оружием и даже не было необходимости регулярно носить его с собой. День, который произошел, был днем, когда, по ее мнению, что-то пошло не так с ее тайной миссией.

Сильно ошибался? она задумалась. Ну и как, черт возьми, вы называете убийство одного из ваших главных информаторов?

У нее на секунду перехватило дыхание. Субхи обернулась. Она бросила на него откровенный взгляд, и он повернулся обратно к квартире и кончиком ствола "Беретты" еще немного приоткрыл дверь.

Квартира Нилая представляла собой то, что в современных терминах называется студией. Простое помещение открытой планировки с небольшой ванной комнатой. Кокс охотнее назвал бы это большим шкафом. Жилище было, мягко говоря, скромным, мебель дешевой и функциональной.

- Дерьмо, - сказала Кокс, когда увидела, в каком состоянии помещение внутри.

Даже по мимолетному взгляду, который она бросила, стоя в дверях, было ясно, что квартиру обыскали.

- Полагаю, это не дело рук полиции, - сказала она.

Субхи не ответила. Просто двинулся дальше в квартиру, размахивая пистолетом то так, то эдак, пока, казалось, не убедился, что там никто не прячется, готовый выстрелить в них.

Когда стало очевидно, что путь свободен, Кокс вошла и закрыла за собой дверь.

‘ Есть идеи? - Спросила Субхи.

‘ Относительно того, кто или почему? - Спросил Кокс.

-Ито,идругое.

-Да.

- Ты собираешься мне рассказать?

-Нет.

- Ты действительно так мало мне доверяешь?

Кокс на это ничего не ответил. ‘ Почему бы тебе не пойти и не поговорить с соседями. Возможно, они кого-то видели. Возможно, это даже сделали ваши собственные люди.

- Я думаю, ты пытаешься сказать следующее: Субхи, пожалуйста, оставь меня в покое, чтобы я мог вернуть то, чего, я надеюсь, не нашли взломщики.

- Ты слишком хорошо меня знаешь.

Субхи не двигалась. Просто стояла там с пистолетом в руке, глядя на нее. Через несколько секунд ее охватило жуткое чувство. Она посмотрела вниз и заметила, что костяшки его пальцев побелели от того, что он так крепко сжимал рукоятку "Беретты". Что творилось у него в голове?

Возможно, сегодня действительно был тот день, когда ей следовало взять с собой этот чертов пистолет.

‘ Пожалуйста? ’ спросила она, в ее голове теперь роились разные возможности – в основном ужасные – о том, как ситуация может пойти наперекосяк. Она всегда чувствовала, что может доверять Субхи, но на самом деле, мало кто из людей, живущих в такой постоянной опасности, как он, был неподкупен. Если нужные люди окажут на него нужное давление ...

‘ Хорошо, ’ сказала Субхи. - Учитывая, что ты так любезно попросил.

Кокс отступила в сторону, когда Субхи проходила мимо нее. Выходя, он закрыл дверь квартиры. Кокс оставила все как есть и направилась прямо в ванную комнату. Она включила свет и заперла за собой дверь. Она на мгновение посмотрела на себя в зеркало, и ей не очень понравилось отражение, которое она увидела. И дело было не только в зеленых контактных линзах, которые скрывали ее естественный голубой цвет. В женщине, которую она увидела, было так много такого, что не было ею, что ей не нравилось. Вся эта ложь . ... какими бы благими ни были намерения, через некоторое время просто не было способа остановить это.

Кокс подошла к душевой кабинке, открыла дверцу и опустилась на четвереньки. Она закатала рукав блузки на правой руке, затем сняла пластиковую крышку для отходов из душа. Затем она достала внутренний контейнер, который выглядел как маленькая чашка и служил ловушкой для волос и другого мусора. Он был полон грязи и остатков, и неприятный запах слизи ударил ей в нос. Она отогнала это ощущение и сунула руку в сливное отверстие, ощупывая его внутри. Она нашла чистое круглое отверстие для сливной трубы и двинулась дальше влево. Кожа на тыльной стороне ладони оцарапалась о шероховатую поверхность продырявленной секции, и она поморщилась от боли. Она просунула руку глубже, выше локтя, так далеко, как только могла дотянуться. Ее пальцы были вытянуты, хватая.

Там ничего не было ...

Но, конечно, тот, кто разгромил квартиру, не стал бы заглядывать сюда?

Если не. ... они уже знали, что ищут?

Нилай кому-нибудь рассказала?

Кокс снова подумал о Субхи. У нее было так много секретов от него. А как у него с ней?

Она услышала, как со скрипом открылась входная дверь. Шаги. Она поняла, что ее сердце бешено колотится в груди. Она закрыла глаза и просунула руку глубже, не обращая внимания на боль в предплечье.

У нее получилось! Она схватилась за пластик и потянула.

Раздался стук в дверь.

‘ Привет, Рейчел. У тебя там все в порядке?

- Прекрасно, - сказала она напряженным голосом, когда вытащила руку из сливного отверстия.

Она уставилась на пластиковый пакет в своей руке. На бумаги внутри. Флэш-накопитель. Она посмотрела на свою руку. По всему телу были красные отметины и царапины. Кожа на верхней части ее ладони была разорвана, там, где грубые края поцарапали участок кожи, виднелась полоса ярко-красной крови длиной около дюйма. Она тихо выругалась, затем заменила детали душа. Она спустила воду в унитазе, затем подошла к раковине и начисто вымыла руку, удаляя кровь и надеясь, что кровотечение остановится. Она смыла грязь с пакета, затем вытерла и его, и свою руку. Она сунула пластиковый пакет в сумочку, затем закатала рукав блузки, оставив пуговицу на манжете расстегнутой, так что ткань свисала с руки, прикрывая самые сильные царапины.

Еще один стук в дверь.

-Серьезно, с тобой там все в порядке?

Она подошла и отперла, затем открыла дверь. Субхи была там, прислонившись к косяку.

- По-моему, вчера вечером я переел хумуса. Он прошел сквозь меня.

Она могла сказать, что Субхи на это не купился, но он ничего не сказал. Она заметила, что он убрал пистолет. По крайней мере, это должен был быть хороший знак.

- Ты что-нибудь нашел? - спросила она.

‘ Внутри никого, - сказал он. - Ну, давай, что мы здесь делаем?

-Ищу, почему был убит Нилай.

- Для этого вам, возможно, придется рассказать мне, о чем вы договорились.

‘ Давай перейдем этот мост, когда доберемся до него. Ты хочешь помочь мне обыскать это место или нет?

Субхи поднял брови, затем отошел от двери. ‘ Ты босс, - сказал он. Ей не понравился этот тон, но она не собиралась поддаваться ему. Не сейчас. В сумке у нее было все необходимое. Она просто хотела убежать и как можно быстрее обезопасить его.

Кокс двигался по открытому пространству, собирая одежду, сломанные украшения и мебель. Субхи сделала то же самое, хотя все это время чувствовала на себе его взгляд.

"Есть шанс, что она действительно была невинной жертвой того взрыва", - сказал он.

‘ Я знаю. Хотя на это не похоже, правда?

На это он только пожал плечами.

Меньше чем через пять минут Кокс решила, что с нее хватит. В квартире не осталось абсолютно ничего сколько-нибудь ценного. Она снова задалась вопросом, что именно полиция и грабители уже забрали.

‘ Вы сказали, полиция нашла компьютер? iPad, что-нибудь в этом роде?

‘ Я не знаю, ’ сказала Субхи. - Но если здесь было что-то подобное, у них это будет.

- И ты можешь достать это для меня?

Субхи поджал губы.

- Ты можешь сказать "нет", если это слишком сложно. Но для меня это было бы действительно полезно.

‘ Посмотрим, что я смогу сделать. Итак, мы закончили?

-Если только у тебя нет никаких мозговых волн.

Две минуты спустя они выходили из здания под яркое полуденное солнце. Они отошли всего на пять ярдов от здания, когда Субхи положил руку на плечо Кокса, останавливая ее. Она повернулась к нему лицом. Он выглядел задумчивым, как будто у него было что-то на уме, что он хотел сказать, но знал, что это не лучшая идея.

Она догадывалась, что это могло быть, и знала, что у него были основания так думать. Их отношения были исключительно односторонними. Он помогал ей снова и снова и никогда ничего не просил взамен. Но даже сейчас, застряв посреди этого огромного беспорядка, она все еще многое скрывала от него. Она знала, что это не могло продолжаться вечно, даже несмотря на то, что он был в долгу перед ней, после всего, что она сделала для его семьи. Однако она все больше понимала, что он думает, что его долг теперь погашен, и на самом деле она должна была ожидать, что рано или поздно это произойдет.

‘ Как давно мы знаем друг друга? - Спросила Субхи.

"Месяцы".

Он глубоко вздохнул.

"У меня такое чувство, что ты собираешься сделать мне предложение или что-то в этом роде", - сказала Кокс, одарив его широкой улыбкой, которая резко контрастировала с тем, что она чувствовала внутри.

- Ты должен знать, что я всегда...

Раздался глухой удар, и Субхи замерла на полуслове, а Кокс вздрогнула, почувствовав брызги жидкости на своей щеке. Она увидела маленькую дырочку, проделанную в лице Субхи, прямо под его левым глазом. Долю секунды спустя раздался отдаленный треск, который эхом разнесся по разрушенным зданиям города, как звук хлыста.

Безжизненное тело Субхи рухнуло вниз.

ДВЕНАДЦАТЬ

Кокс побежала еще до того, как ее мозг полностью обработал то, чему она стала свидетельницей. Раздался еще один глухой удар, когда пуля шлепнулась на дорогу рядом с ней, а через долю секунды вдалеке раздался такой же треск. Кокс продолжала бежать через улицу, под прикрытием припаркованных машин и зданий напротив, сжимая на бегу сумочку, ее рациональный мозг, наконец, догнал инстинкты.

Снайпер. К северу от того места, где они вышли из здания. Мозг Кокса гудел, когда она пыталась вспомнить, чему ее учили много лет назад. Как можно было рассчитать расстояние по задержанному звуку выстрела. Она не могла вспомнить. Она была слишком напугана. По крайней мере, она знала, что, прижимаясь к краю здания на другой стороне дороги, находится в укрытии от стрелка.

Если только их не было больше.

Она быстро оглянулась через дорогу туда, где скомканной грудой лежало тело Субхи. Из маленькой дырочки на его лице сочилась темная кровь, а широко открытые стеклянные глаза смотрели прямо на нее. Она поняла, что у нее дрожат руки и ноги.

Она заставила себя сосредоточиться. Не было времени на слабость. Это была ее работа. Она могла с этим справиться. Она побежала трусцой вниз по дороге, затем, сделав несколько шагов, замедлила шаг и перешла на быстрый марш. Она не хотела привлекать к себе внимание. Она понятия не имела, кто только что нажал на курок, чтобы убрать Субхи. Он вообще был целью, или это была она?

В любом случае она должна была предположить, что не в безопасности. Вчера в ее голове мелькнул слабый вопрос, что, возможно, Нилай действительно был просто невезучим гражданским, попавшим в случайный взрыв смертника. Теперь Кокс не видела абсолютно никаких шансов на это. На самом деле, она уже думала о худшем: что это было ее прикрытие, которое каким-то образом было раскрыто. Что она стала причиной смерти Нилая и Субхи.

Пути назад не было. Все, кого она видела сейчас, были потенциальной угрозой. Она полезла в сумку и достала телефон, в то время как ее взгляд метался влево и вправо перед ней. Ее грудь вздымалась от глубоких вдохов – больше всего от адреналина – она нырнула в арочный вход заброшенного офисного здания и набрала текстовое сообщение.

Необходим отпуск.

Простой код SOS. Она ввела одиннадцатизначный номер, по которому сообщение будет отправлено на коммутатор на Воксхолл-Кросс, который направит запрос как Фланнигану, так и любой другой группе эвакуации, которая окажется к ней ближе всего.

Она поднесла палец к кнопке отправки.

Нет, она не могла этого сделать. Не так скоро. Она не могла просто сбежать из ситуации, не зная, что пошло не так и кто ее преследует. Но прежде всего ей нужно было добраться до конспиративной квартиры.

"Возьми себя в руки", - сердито приказала она себе.

Чувствуя закипающий гнев, она удалила сообщение, затем убрала телефон и посмотрела на улицу. Никого больше не было видно. Кокс отошла от здания и целеустремленно зашагала, возвращаясь по своим предыдущим следам. Мужчина и женщина перед ней свернули на улицу, направляясь в сторону Кокса. Мужчине с бородой цвета соли с перцем на вид было за сорок, и он был одет в тоуб до щиколоток. Женщина в длинном темно-синем платье, с простым хиджабом вокруг головы и шеи, была примерно того же возраста. В них не было ничего необычного или настораживающего. Они выглядели как обычная пара. Никаких признаков угрозы или злого умысла. Однако Кокс знала, насколько обманчивой может быть внешность, и была на взводе.

Мужчина встретился взглядом с Коксом, когда они были в десяти ярдах от него. Его глаза сузились. Кокс отвела взгляд, подумывая о том, чтобы перейти дорогу, но затем на другой стороне она заметила двух целеустремленно идущих небрежно одетых мужчин – местных жителей лет двадцати с небольшим. Про себя она проклинала себя за то, что не захватила с собой пистолет. Или даже за попытку забрать пистолет Субхи. Сейчас он ему определенно не нужен.

Может быть, ей стоит просто вернуться и забрать его?

Когда Кокс был в двух ярдах от пары, мужчина протянул руку ему за спину. Кокс собралась с духом. Да, она была напугана, какой бы сильной она ни хотела быть, в этой зоне боевых действий одна, этого абсолютно нельзя было отрицать, но это было в значительной степени потому, что она не знала, что происходит. Тем не менее, она определенно была готова дать отпор, если потребуется. На таком близком расстоянии она знала, что легко могла бы обезоружить этого человека, будь у него нож или пистолет.

Бомба-смертница? Ну, это была бы совсем другая история, но зачем кому-то посылать пару смертниц только за ней?

Телефон Кокса зажужжал у нее в руке, и при этом звуке мужчина слегка переступил с ноги на ногу, а его жена резко вдохнула.

Рука мужчины снова появилась в поле зрения. Пустая.

Пара прошла мимо. Не почувствовав никакого облегчения, Кокс тоже продолжила идти. Через несколько секунд она оглянулась, но парочка все еще небрежно удалялась. Мужчины на другой стороне дороги тоже исчезли – должно быть, они свернули в боковую улочку.

- Ради бога, - пробормотала Кокс себе под нос.

С каких это пор она стала таким комом нервов? Она посмотрела на свой телефон. Текстовое сообщение было отправлено с неназванного номера, но Кокс узнал, что оно пришло от Фланнигана.

Обновление для вас. Можете ли вы провести белую линию?

Кокс вздохнула и сделала все возможное, чтобы отогнать негативные мысли, проносящиеся в ее голове. Ей нужно было, чтобы ноутбук использовал белую линию, потому что часть шифрования была в самом ноутбуке. На ее телефоне, стандартном телефоне с предоплатой, который она купила всего два дня назад – она меняла их еженедельно, – не было такого программного обеспечения для шифрования, хотя интернет-линия по-прежнему оставалась безопасной.

Конспиративная квартира находилась всего в двадцати минутах ходьбы от того места, где она находилась, но она больше не могла просто направиться прямо туда. Кто-то преследовал ее, и была большая вероятность, что у них был за ней хвост – не то чтобы она кого-то пока заметила. Как бы ей ни не нравилась идея оставаться на открытом месте дольше, чем необходимо, она пойдет кружным путем через город к конспиративной квартире, стараясь держаться населенных районов, насколько это возможно, но также петляя по извилистым улочкам и переулкам старого города, где это было безопасно, чтобы попытаться потерять любого, кто следует за ней в тени.

Она могла бы подождать с разговором с Фланниганом, пока не вернется на конспиративную квартиру, но до этого могло пройти два часа. Несмотря на смертельно опасную ситуацию, в которую она попала, она хотела знать новости сейчас. Изменил ли Фланниган свое мнение о трапезе?

Я могу перейти на синюю линию. Сейчас?

Она отправила сообщение, затем повернула направо, все еще держа телефон в руке в ожидании ответа. Она направилась обратно по улице, где совсем недавно пила кофе с Субхи. При этой мысли она почувствовала комок в горле. Нашел ли кто-нибудь его тело? Какой будет реакция полиции? Будут ли разыскивать Кокса в качестве свидетеля или подозреваемого?

Она представила себе реакцию матери и бабушки Субхи в Египте – единственной семьи, которая у него осталась. Узнают ли они когда-нибудь о судьбе своего мальчика?

Кокс прогнала эти мысли прочь. Она сделала еще один поворот и заметила ливанское кафе дальше по дороге, внешняя территория которого состояла из синего пластикового брезента, натянутого на деревянные столбы. В витрине магазина не было окон, только доски и открытый дверной проем. Кокс бывала там раньше. Как и в любом заведении, которое она часто посещала, она давным-давно изучила входы и выходы. Она знала, что там была незапертая задняя дверь, которая вела в переулок позади, всего в нескольких ярдах от другого оживленного перекрестка. Если только за ней не гналась целая штурмовая группа, кафе было местом, где она чувствовала себя комфортно, остановившись на несколько минут, чтобы поговорить с Фланниганом, но, что не менее важно, чтобы понаблюдать за улицей в поисках признаков того, что кто-то следит за ней.

Кокс вошла внутрь, улыбнулась, поприветствовала единственного работника и заняла место в дальнем углу, откуда открывался приличный вид на улицу, с которой она пришла.

Интерьер кафе напомнил Коксу сцены из постапокалиптического фильма. Было ясно, что когда-то кафе было модным заведением с длинным стеклянным прилавком для выпечки тортов, огромными кофемашинами за ним, богато отделанными деревянными панелями стенами и светильниками. Но все выглядело буквально так, словно внутри упала бомба. В стеклянной стойке и зеркалах на стенах были трещины. Из пяти подвесных светильников работал только один. Спинки сидений и подушки на скамейках были разорваны. У нескольких столов стульев вообще не было. На кафельном полу отсутствовали целые секции, заполненные грязью. И, как и в большей части города, повсюду была густая пыль от безжалостных бомбардировок, смесь песка, щебня и измельченного камня.

Кокс почувствовала, как у нее заурчало в животе. Она хмыкнула. Как бы ей хотелось откинуться на спинку стула и отведать одну из знаменитых пахлав. С того места, где она сидела, до нее донесся запах сладких десертов с медом. Она заказала только кофе. Ее телефон снова зазвонил.

Должен быть белым. Пожалуйста, посоветуйте.

Кокс фыркнул и отправил быстрый ответ. Дам вам знать.

Она положила телефон на стол и выглянула наружу. Люди шли по своим делам, и пару минут никто не попадался Коксу на глаза. Официант принес ей кофе, и она сделала глоток прозрачной жидкости. Снаружи на улице было тише. Просто естественный прилив и отток людей?

Нет. Это было что-то другое. Там, где за несколько мгновений до этого люди толпились и бродили взад-вперед, внезапно вокруг не было видно ни души. Кокс поднял глаза на официанта. Он стоял у стойки, вытирая кофейную чашку кухонным полотенцем, но его взгляд был устремлен на выход. Со своего места ему было видно дальше по улице, чем Коксу. Он знал, что сейчас произойдет. Он взглянул на Кокса. На его лице ничего не отразилось, если не считать нервозности в глазах.

Кокс вскочила из-за стола, схватила телефон и сумочку и бросилась к черному ходу. Официант крикнул ей: "Остановись!" Кокс этого не сделал.На улице она тоже услышала крики, хотя и не потрудилась обернуться, чтобы посмотреть, кто кричит и почему. Вместо этого она просто промчалась по коридору в задней части кафе, мимо кладовки и туалетов и распахнула заднюю дверь. . .

Она врезалась прямо в мужчину, стоявшего там. Он был высоким и худощавым, со смуглой кожей и еще более темными глазами. Черные волосы и короткая борода. Он был шокирован быстрым уходом Кокса. Возможно, это было единственное, что спасло ее. Ей потребовалась всего секунда, чтобы понять, что у него в руке пистолет. Она схватила его за запястье, чтобы помешать ему направить оружие на нее, но сразу поняла, что у нее не хватит сил удержать его.

Он ударил ее свободной рукой по почкам, и Кокс поморщилась от боли. Мужчина наклонил голову вперед, чтобы боднуть ее, но Кокс отклонила шею в сторону, в результате чего получила лишь скользящий удар, рассекший кожу над глазом.

Однако ее больше беспокоил этот пистолет. Она сможет продержаться еще несколько секунд, прежде чем оружие окажется на линии огня.

Кокс сделала небольшой шаг в сторону, затем подняла каблук и ударила им мужчину сбоку по колену. Нога подогнулась, отчего мужчина споткнулся, и Кокс отвела руку назад и ударила его локтем в челюсть.

Одних этих двух ударов, вероятно, было достаточно, чтобы дать ей пространство для побега, но Кокс хотел быть чертовски уверенным. Когда он уже падал, Кокс схватила его за голову и потянула вниз, одновременно подтягивая колено. Раздался болезненный хруст, когда кость соединилась с хрящом, и мужчина рухнул на землю. Пистолет с грохотом отлетел в сторону. Кокс не сводила с него глаз, но затем услышала крики из-за все еще открытой задней двери.

Затем снова стрельба.

Она бросилась на землю, царапая руками и коленями плиты. Она схватила пистолет, повернулась и трижды выстрелила в сторону двери. Простые предупредительные выстрелы, потому что у нее не было цели. Не дожидаясь ответа, она вскочила на ноги и пробежала несколько ярдов до конца переулка, затем свернула на главную дорогу. Она была рада увидеть там пешеходов, но знала, что находится далеко не в полной безопасности. Она снова услышала крики позади себя, но не осмелилась оглянуться, чтобы посмотреть, сколько людей преследует ее или как далеко они отстали – она просто сосредоточилась на том, что было впереди, пока мчалась вперед.

В двадцати ярдах впереди, рядом с импровизированным продуктовым ларьком, был припаркован небольшой мопед с коробкой для доставки. Кокс мог видеть молодого водителя в шлеме на голове, стоящего на ногах и разговаривающего с владельцем ларька.

Кокс поднял пистолет.

-Отдай мне ключи! - крикнула она по-арабски.

Оба мужчины, а также практически все остальные люди в поле зрения, внезапно прекратили то, чем занимались, повернулись и уставились на них.

-Ключи! - закричал Кокс.

Позади нее прогремел выстрел. Люди закричали. Кокс пригнулась, но не остановилась. Она увидела, как водитель мопеда рухнул на землю. Ключ выпал из его руки. Еще один выстрел. Кокс была уверена, что почувствовала, как пуля просвистела у нее над ухом. Она полуобернулась и произвела четыре выстрела самостоятельно, снова не видя цели, просто пытаясь отбросить нападавших. Это сработало.

Она наклонилась, чтобы подобрать ключ, и запрыгнула на мопед. Странно, но в тот момент в ее голове застряла не мысль о преследующей ее стае, а ее раздражение из-за того, что владелец ларька, съежившись за своими овощами, проклинал ее и просил Аллаха наказать ее, как будто это она была виновата.

Кокс повернула ключ зажигания, нажала на газ, и скрипучая машина тронулась с места. За стойлом она быстро свернула в переулок, чтобы дать себе передышку от стрелявших сзади. Она сильнее нажала на газ, переднее колесо почти оторвалось от земли. Это определенно сработало бы, если бы двигатель завелся чуть громче.

Только тогда она рискнула оглянуться. Вход в переулок, находившийся уже в двадцати ярдах, был свободен. Она снова посмотрела вперед. Там тоже все чисто. Она сделала серию быстрых поворотов, направляясь в лабиринт старого города. Улицы, которые она знала не хуже других.

Через пять минут, убедившись, что ни впереди, ни сзади никого нет, она спрятала мопед за какими-то промышленными контейнерами, затем, вытерев кровь с лица хиджабом, быстро вышла на оживленную рыночную улицу, менее чем в полумиле от конспиративной квартиры.

Затерявшись в толпе, она достала телефон и перепечатала свое предыдущее сообщение.

Необходим отпуск.

На этот раз она нажала кнопку отправки без колебаний. Менее чем через тридцать секунд телефон зазвонил, и она посмотрела на ответ.

Три часа. Будь в безопасности.

Она могла только надеяться и молиться о шансе продержаться так долго.

ТРИНАДЦАТЬ

Пятнадцать мальчиков сидели на голом бетонном полу в три аккуратных ряда по пять человек. Имам, в коричневом тобе и ниспадающем биште из верблюжьей шерсти, сидел на краю стола перед ними в почти пустой комнате. Мебели было мало; она совсем не походила на то, к чему Айдын привык в классах в Лондоне. Не все комнаты на Ферме были похожи на эту. Каждая была функциональной. Спроектирована для определенной цели. Целью этой комнаты было изучение Корана. Вдоль стен были развешаны атрибутика, пропаганда и цитаты из священного текста, хотя все мальчики не сводили глаз с имама, пока он говорил.

Все мальчики, кроме Айдына, который деловито листал толстую книгу в своих руках, нахмурились.

‘... И убивайте их, где бы вы их ни нашли, - продолжал имам, ‘ и изгоняйте их из тех мест, откуда они изгнали вас, ибо преследование хуже резни. ... и сражайтесь с ними до тех пор, пока фитны больше не будет, а религия будет принадлежать Аллаху..."

Айдын, все еще не отрывавший глаз от текста перед собой, нахмурившись еще сильнее, поднял руку в воздух. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что во всей комнате воцарилась гробовая тишина. Когда он поднял глаза, то увидел, что все остальные мальчики уставились на него. На лицах некоторых было обвинение, другие выглядели более удивленными. Айдын встретился взглядом с имамом, который выглядел раздраженным из-за того, что его побеспокоили, но он просто поднял брови и сказал: "Да, мальчик?"

‘ Но разве контекст отрывка, всех стихов о Мече, не гласит, что мусульмане подверглись нападению? Что это была оборонительная война, и им было сказано сражаться с агрессорами. Это была инструкция на определенный момент времени. Это не просто вечный призыв к каждому мусульманину убивать во имя Аллаха".

Имам ничего не ответил на это, просто несколько секунд смотрел на Айдына, и мальчик почувствовал, что начинает съеживаться. Он задал этот вопрос не как вызов имаму, а из искреннего любопытства. Правда заключалась в том, что он был очарован текстами, не только Кораном, но и всеми другими книгами, которые рассказывали им об истории их народа и религии. В его вопросе сквозила настоящая интрига и желание понять, хотя он чувствовал, что это нежелательно.

Но прежде чем разум успел остановить его, он снова открыл рот.

Я видел это так: если бы лидер сегодня приказал своим солдатам бомбардировать сирийцев в Дамаске, это не означало бы, что солдатам придется бомбить каждого сирийца вечно, не так ли? Разве то, что мы здесь читаем, не является просто конкретной инструкцией, адресованной в один момент времени, в одном месте, одной группе людей?"

‘Дорогой мальчик, ’ сказал имам, его тон не соответствовал словам, - боюсь, что это ты, возможно, вырываешь это из контекста. Да, этот отрывок был написан в связи с определенной причиной. Но есть еще много, много других, и причина эта чрезвычайно актуальна сегодня".

-По какой причине?

‘Преследование нашего народа. Сейчас мы ведем оборонительную войну, точно так же, как и наш народ тогда, и эти же инструкции абсолютно применимы в той же степени".

Айдына это не совсем успокоило, но он мог сказать как по реакции имама, так и по стонам и движениям его братьев, что не было смысла настаивать на этом дальше.

‘Позвольте мне спросить вас вот о чем", - сказал имам. "Считаете ли вы приемлемым, что неверующие могут сбрасывать свои бомбы, стрелять в нас из своего оружия, разделять и разрушать наши страны, наши города и семьи, калечить и убивать наших женщин и детей?"

- Конечно, нет, но...

Тогда вы должны увидеть эти отрывки такими, какие они есть. Это инструкции о том, что мы должны делать. Ты понимаешь?

Айдын помолчал секунду. - Да, - неубедительно ответил он.

Мгновение спустя раздался грохот - дверь за спинами мальчиков открылась. Айдын и с полдюжины других мальчиков резко повернули головы, чтобы увидеть коренастую фигуру Учителя, входящего в комнату. Как обычно, на его лице было сердитое выражение, которое заставило всех мальчиков выпрямиться и затаить дыхание.

Учитель подошел к имаму.

"Ладно, мальчики, думаю, на сегодня достаточно", - сказал имам, прежде чем повернуться к Учителю.

Учитель наклонился и что-то прошептал на ухо имаму. Имам просто несколько раз кивнул. Затем, когда Учитель закончил, имам прошептал в ответ: При этом он посмотрел на Айдына, затем, через несколько секунд, Учитель тоже вытянул шею и холодно уставился на мальчика.

Айдын понял, что дрожит.

‘ Пожалуйста, возвращайтесь в свои комнаты, - сказал имам, и каждый из мальчиков поднялся на ноги. - Кроме тебя, - добавил он, все еще глядя на Айдына.

Айдын сглотнул, когда другие мальчики поплелись к выходу, некоторые из них бросали на него сожалеющие взгляды, одного или двоих, похоже, забавляло его бедственное положение. Когда последний из мальчиков ушел, в комнате воцарилась тишина. Айдын изо всех сил старался не смотреть Учителю в глаза, хотя и чувствовал, как жесткий взгляд этого большого человека прожигает его разум.

Никто не произнес ни слова. Через несколько мгновений Учитель надвинулся на Айдына, оскалив зубы, как дикая собака. Мальчик изо всех сил зажмурился - единственная защита, на которую он был способен, чтобы спастись от монстра.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

Лондон, Англия

Айдыну хотелось бы наполнить свою голову более позитивными воспоминаниями, но когда он выходил с площадки для отдыха и возвращался по дороге к квартире 12с, именно эти мысли о Ферме и о том, через что ему пришлось пройти там, по приказу своего отца, эхом отдавались в его голове.

Многофункциональный инструмент уже был у него в руке, когда он поднимался по лестнице и шел по открытому коридору к входной двери дома 12с. Он подошел к сильно потрепанной желтой двери. Казалось, что она была такого болезненного цвета много лет, хотя в последний раз, когда он был там, она была вишнево-красной. Двери во все квартиры были одинаково кричащего цвета - странная попытка сделать жилища более приятными и, возможно, сделать жильцов счастливее, чем они были на самом деле.

Сначала бросив быстрый взгляд вдоль коридора, чтобы убедиться, что он один, Айдын воспользовался торсионным ключом от мультиинструмента и заколкой для волос, которую он нашел на улице несколько минут назад, чтобы быстро открыть простой бочкообразный замок. Он толкнул дверь. На короткую секунду он задумался, есть ли там сигнализация, но зачем кому-то там беспокоиться? Он был уверен, что мало у кого есть что-нибудь стоящее, чтобы украсть. Все грабители, вероятно, проделали небольшое расстояние до близлежащих более богатых пригородов для своих ночных прогулок.

Он закрыл за собой дверь и вдохнул затхлый запах помещения. Это был не особенно приятный запах, и он не был точно уверен, откуда он исходил. Сочетание отбеливателя, освежителя воздуха и сырости, но также, несомненно, это был запах, который у него ассоциировался с домом. Ощущение, когда запах пробудил глубоко похороненные воспоминания, сбило его с толку, и на несколько секунд ему показалось, что он перенесся назад во времени. Он слышал их голоса. Его младшая сестра, визжащая от восторга и носящаяся вокруг. Его мать, ее властный, но бесконечно любящий тон. Он тоже услышал себя, услышал невинность и удивление в своих словах, свои бесконечные вопросы о жизни и всем, что в ней есть, в основном обыденные, но иногда глубокие. Он слышал звук телевизора, помнил, как сидел перед экраном; мама всегда была слишком близко и кричала на него. Он часами смотрел мультфильмы и другие шоу, все это время урывками. Том и Джерри. Мистер Бин.

Затем раздался голос его отца. Много лет Айдын был таким любящим, что помнил, как все так быстро изменилось. Как однажды его отец пришел домой и сказал своей жене, чтобы она перестала краситься, сказал ей, что она может носить, а что нет, что ей больше не разрешается встречаться со своими друзьями без него. Он сказал ей, что этого потребовал Бог.

Воспоминания о том коротком времени, которое прошло до того, как его забрали у матери, было достаточно, чтобы вырвать из рук Айдына более приятные воспоминания.

Он прошел через мрачное помещение. В коридор выходило всего четыре двери. Первая была его спальней. Он заглянул внутрь через открытую дверь. Он не был удивлен, увидев, что она совершенно не похожа на то, какой он ее помнил. Не было никаких признаков того, что это вообще была спальня, теперь комната была заполнена почти бессмысленным беспорядком. Он думал, что, возможно, Нилай все еще жила там, но было очевидно, что это не так.

Он пошел дальше, проходя мимо ванной, которую, как он заметил, отремонтировали с тех пор, как он был там в последний раз, хотя она все еще выглядела потрепанной, без сомнения, потому, что была оснащена еще более дешевой фурнитурой. Затем он прошел мимо спальни родителей. Там было чисто, и запах его матери заполнил его голову, вызывая жжение – возможно, тоску - в его сердце.

Он заметил две фотографии в рамках сбоку от двуспальной кровати. На одной из них Нилай была подростком. Она выглядела прекрасно, ее темные глаза ослепляли, черные волосы блестели, мягкость ее безупречной кожи была заметна даже на фотобумаге. На другой фотографии были изображены Айдын и его мать с улыбающимися лицами во время одной из их редких поездок за границу, чтобы навестить семью в Турции. Эта поездка, когда он впервые покинул Великобританию, осталась одним из самых удивительных событий в его жизни.

Пытаясь удержать приятное воспоминание, он направился в конец коридора, где последний дверной проем вел в тесное повседневное жилое пространство: кухню, гостиную, столовую. Три пространства, которые вместе были не намного больше пятнадцати футов в длину и еще уже. Однако это никогда не казалось маленьким, когда он был маленьким, и на самом деле было намного лучше того, к чему он привык после того, как его забрали. Глядя на это все эти годы спустя, оно казалось неприятно убогим, и он мог ощутить, в какой нищете оставалась его мать, так долго прозябавшая в таком гниющем месте.

Несмотря на скудные размеры дома и очевидную нехватку у нее достатка, жилое пространство было с любовью украшено и напичкано традиционным турецким, ближневосточным и персидским искусством и орнаментами, а также фотографиями и безделушками, рассказывающими об истории семьи, их истории и их родной страны.

И снова Айдын не заметил нигде ни одной фотографии своего отца. Там были одна или две фотографии Айдын, но на большинстве была Нилай, несомненная драгоценность в семье. И это было правильно. Он подошел и взял одну из ее фотографий. Откровенная фотография, сделанная в профиль, на желтом песчаном фоне. На ней был шелковый хиджаб, солнцезащитные очки в большой оправе прикрывали глаза, рот был открыт в широкой улыбке, хотя было неясно, кому или чему она улыбалась.

На заднем плане он заметил белый фургон с логотипом компании. Его первым побуждением было предположить, что на фотографии она была запечатлена в Сирии, где была убита, работая в благотворительной организации Believe. Но когда он присмотрелся повнимательнее, то увидел, что логотип на самом деле принадлежал охранной компании, а адрес веб-сайта на фургоне заканчивался на ‘.tr’. Турция. Он нахмурился и перевернул рамку, затем отодвинул застежки, чтобы снять заднюю обложку. Там почерком его матери были указаны дата и место создания фотографии. Стамбул, Турция. Это было всего три месяца назад.

- Что ты там делала? - вслух спросил он свою мертвую сестру.

Словно в ответ из коридора донесся звук. Не призрак его сестры, а ключ, поворачивающийся в замке входной двери.

ПЯТНАДЦАТЬ

Его мать была дома. Айдын проделал весь этот путь, потому что ему нужно было увидеть ее. Но не так. Он подошел к пожарной двери на кухне, которая вела на металлическую лестницу, соединяющую все квартиры в задней части дома. Он повернул замок, открыл дверь и тихо закрыл ее за собой, затем быстро спустился на улицу. Он пересек двор и вышел на дорогу, а затем направился прочь, его разум был полон разочарования своим поведением.

Почему он просто не остался и не повидался с ней? Разве она не хотела бы знать, что он жив, что с ним все в порядке? Скорее всего, она считала, что потеряла все – мужа, дочь, сына. Но это было не так.

Хотя его разум был отвлечен, когда он уходил, его тренировка все еще была здесь – часть его подсознания, – и вскоре он заметил их в пятидесяти ярдах позади себя. Двое мужчин. Он лишь мельком увидел их, прежде чем они скрылись из виду, но один из них был большим и широкоплечим, другой поменьше, возможно, такого же телосложения, как и он сам. Оба были одеты неброско, и хотя их лица были несколько скрыты толстовками, Айдын мог видеть по цвету их рук, что кожа у них не бледная, а такая же, как у него.

Он презирал то, во что они превратили его по-разному, но понимал, что должен быть благодарен и за некоторые навыки, которыми обладал. Одним из которых было шестое чувство, когда за ним наблюдали. Ему даже не нужно было больше думать об этом. Он просто замечал людей. Он замечал все и вся вокруг себя, его мозг автоматически фильтровал мир, который он видел, и распределял все и вся по разным категориям. Угрозы нет, минимальная угроза. Красная тревога. Двое мужчин позади него находились где-то между этими двумя последними категориями. Он не сомневался, что они следили за ним, но он еще не знал, кто они такие. Возможно, просто местные бандиты гадали, кто это новое лицо на их нашивке, но столь же вероятно, что это были полицейские под прикрытием или агенты разведки, которые каким-то образом выследили его из Дувра. Или даже торговцы людьми, на которых он ранее напал.

Однако наиболее очевидной возможностью было то, что эти двое были посланы его собственными братьями, чтобы навсегда покончить с его жалким существованием.

Айдын был полон решимости выяснить, какой из этих вариантов верен, но не было необходимости торопить ситуацию. Ему нужно было сохранить преимущество, дать отпор на своих условиях, в свое время и в выбранном месте. Вот почему он не просто завел двух мужчин в пустынный переулок и не напал на них там и тогда. Вместо этого он отправился на прогулку. Долгую прогулку. В течение трех часов он шел извилистыми маршрутами по улицам северного Лондона, ни разу не сворачивая на территорию, которая позволила бы им начать атаку. Он дважды останавливался, чтобы перекусить и попить. Он купил кое-какую сменную одежду в благотворительном магазине: джинсы, футболку, куртку с капюшоном, которые вместе стоили меньше двадцати фунтов. Ему было жарко, и вскоре он понял, что ему понадобится новая одежда, поэтому решил, что лучше быть готовым, чем ждать слишком долго. Одежда, которая была на нем, уже была испачкана кровью, и он ожидал, что ситуация ухудшится только в не столь отдаленном будущем.

По мере приближения раннего вечера улицы и дороги становились все оживленнее и, наконец, были забиты пассажирами, возвращавшимися домой с работы. Толпа еще больше усложняла работу наблюдателей, но Айдын знал, что они все еще там. Когда час пик начал стихать, он решил, что пришло время сделать первый шаг. Он хотел выяснить, кто были эти люди.

Он направился к ближайшей станции метро "Вуд Грин" и быстро прошел через изогнутый угловой вход, по бокам которого стояли две большие вентиляционные вышки. Он направился прямо к автомату и на мелочь в кармане купил билет на одну поездку – не то чтобы он планировал на самом деле садиться в поезд. Вместо этого он пересек улицу, скрывшись из виду от главного входа, быстро снял капюшон и натянул синий, который купил ранее. На ходу он сменил свои белые кроссовки на черные, лежавшие в сумке, затем надел новую темно-бордовую кепку на голову. Легкая трансформация, хотя, надеюсь, она даст ему хотя бы несколько секунд. Не сбавляя шага, он снова перекинул рюкзак через плечо и направился туда, где мог видеть справочную службу. Молодая женщина за стойкой одарила его незаинтересованной улыбкой, когда он приблизился, и он приблизил лицо к вентиляционному отверстию в пластиковой сетке, чтобы заговорить с ней.

‘Мне сказали вернуться после шести", - сказал ей Айдын. ‘Сегодня утром я уронил телефон на рельсы. Возможно ли получить это сейчас?"

- Как тебя звали? - спросил я.

‘ Эмре Арслан, ’ сказал он, и имя всплыло у него в голове, казалось, из ниоткуда – трюк, которому он научился давным-давно, позволяющий думать на месте, используя знакомые слова. Это имя было сплавом двух разных турецких футболистов

- Ладно, подождите секунду, - сказала женщина, прежде чем развернуться на стуле и скрыться из виду.

Айдын огляделся. Пока никаких признаков присутствия двух мужчин. Но это должно было произойти быстро. Секундой позже он обрадовался, когда женщина вернулась и указала направо от Айдына. Плотный мужчина средних лет в ярко-оранжевой куртке направлялся прямо к нему. Он не выглядел особенно сговорчивым.

- Как, ты сказал, тебя зовут, приятель? - спросил мужчина с сильным акцентом кокни.

‘Emre Arslan.’

- С кем ты разговаривал раньше?

- Извините, я не расслышал имени.

Мужчина фыркнул. - Пойдем в диспетчерскую, я посмотрю, сможем ли мы с этим разобраться.

Взгляд Айдына метнулся на другую сторону открытого пространства; краем глаза он заметил двух мужчин и быстро отвел взгляд, посмотрев вниз и в сторону. Он прошел вслед за мужчиной небольшое расстояние до невзрачной двери и вздохнул с облегчением, когда они вошли внутрь и скрылись из виду из вестибюля.

Конечно же, они были в диспетчерской, маленькой комнатушке без окон, одну сторону которой занимал стол, над которым и вокруг него было нагромождено множество мониторов видеонаблюдения. Это было именно то место, где хотел быть Айдын.

- Дайте мне минутку, - сказал мужчина, снимая с куртки рацию и поднося ее к лицу.

‘ Какие-то проблемы? - Спросил Айдын.

‘ Ну, я не уверен, с кем вы говорили. Попробую выяснить. Проблема в том, что я сегодня вообще не видел там телефона.

‘Кто-то уже забрал его? Сказал Айдын таким тоном, что стало ясно, что в таком случае он обвинил бы персонал станции.

- Кто знает.

Он отвернулся от Айдына, включил рацию и начал разговор с тем, кто был на другом конце провода. Айдын повернулся к мониторам, его глаза быстро пробежались по ним, пока он не нашел нужный. Вот они. Люди, которые следили за ним уже несколько часов. Они все еще были в вестибюле, за турникетами. Они заплатили за билеты, но все еще размышляли, что делать дальше, теперь, когда их метка скрылась из виду. Угол наклона камеры видеонаблюдения не позволял ему четко видеть их лица, и Айдын пробежался глазами по другим камерам, чтобы посмотреть, есть ли снимок получше. Его не было.

Мужчина снова обернулся.

‘Напомни, как, ты сказал, тебя зовут? Emre?

‘Emre Arslan.’

‘ Понял. Я думал, ты сказал "Арсенал". Рад, что ты этого не сделал.

Айдын улыбнулся в ответ на колкость, и мужчина возобновил разговор. Айдын снова повернулся к экранам. Мужчины разделились, каждый из них направился к своей платформе. В следующую секунду он потерял их обоих. Его глаза метались взад и вперед, пытаясь найти их снова. Он сфокусировался на экране, показывающем одну из лестниц, ведущих вниз, к платформе. Он заметил одного из мужчин. Теперь угол обзора камеры ясно показывал лицо мужчины.

Айдын замер, когда понял, что смотрит в глаза своему брату. Хидашар. Номер одиннадцать.

ШЕСТНАДЦАТЬ

- Извини, приятель, но, похоже, никто ничего об этом не знает.

Айдын вернулся к размышлениям на ногах. Должен ли он бежать или попытаться противостоять своему брату и тому, кем был его сообщник? Он даже подумывал, не накричать ли на человека в диспетчерской - прокричать, что у человека на экране видеонаблюдения было оружие. Как только этот парень увидит лицо, наверняка зазвонят тревожные колокола террористов. Через несколько секунд к участку хлынут толпы полицейских.

Да, это поставило бы Хидашара в чертовски щекотливую ситуацию, но не дало бы Айдыну никаких ответов. Ему нужны были ответы.

‘ Серьезно? - Спросил Айдын, теперь его голос звучал менее дружелюбно. - Я был здесь этим утром, это смешно.

Парню не слишком понравилось изменение тона Айдына. Его лицо сморщилось, а щеки покраснели.

‘ Извини, приятель, но там внизу нет телефона, и никто из присутствующих не говорил с тобой об этом сегодня. Вы уверены, что попали на нужную станцию?

Айдын снова посмотрел на экран. Побродив по платформе и уйдя с пустыми руками, Хидашар теперь поднимался обратно по лестнице. Айдын принял решение.

‘ Конечно, это было здесь! Я каждый день прохожу здесь по работе.

Мужчина только пожал плечами. ‘ Извините, я не знаю, что еще сказать. Может быть, вы сможете показать мне место, где, по вашему мнению, это было? Иногда предметы, которые падают на рельсы, просто уносятся прочь, ты же знаешь".

‘ Но кто-то здесь сказал мне зайти попозже, потому что сегодня утром было слишком много народу. То есть вы хотите сказать, что из-за этого я потерял его навсегда. Это iPhone за шестьсот фунтов!"

Еще одно пожатие плечами. - Это ты его уронил.

Айдын увидел, что Хидашар перегруппировался со своим другом, и они вдвоем направились обратно к турникетам. Пора было уходить.

"Спасибо ни за что", - сказал Айдын с достаточной долей горечи, затем повернулся, открыл дверь диспетчерской и вышел.

Глядя вперед, за турникеты, он мог видеть только спину Хидашара, когда тот поворачивал направо, на улицу снаружи. Айдын следовал на безопасном расстоянии позади, не приближаясь ближе чем на пятьдесят ярдов к двум мужчинам. Он встретится с ними лицом к лицу, но ему нужно было дождаться подходящего места.

Вскоре после этого, когда стемнело, двое мужчин все еще были впереди него, и Айдын решил, что пришло время положить конец этому фарсу. Но вскоре стало очевидно, что его хорошо продуманный план оказался не таким уж и продуманным. Проблема с темнотой заключалась в том, что у нее были как преимущества, так и недостатки для всех. Преследователям было легче оставаться незамеченными, но и добыче было легче скрыться в тени. Именно это и произошло. Айдын понял, что просто понятия не имеет, куда они подевались.

Но потерял ли он их случайно, или они все это время знали, что Айдын был там?

Не видя их, Айдын решил, что не стоит рисковать и продолжать движение вперед. У него не было намерения попадать в ловушку. Вместо этого он развернулся на каблуках и пошел обратно. От его внимания не ускользнуло, что последние полмили или около того они углублялись в темные недра столицы Англии. Он хотел как можно быстрее вернуться на более оживленные улицы с их лампочками над головой и уже оттуда выработать план действий. Он находился на незнакомой территории, и хотя ему все еще казалось, что он хорошо знает эту местность – по крайней мере, он знал области, подобные ей, – он беспокоился о том, что будет дальше.

Проходя по темному, как смоль, переулку, он вздрогнул. У него возникло жуткое ощущение, что на него все еще смотрят. Невидимое присутствие где-то в тени вокруг.

Вот и все, понял он. Но он не бежал.

Добравшись до начала следующего переулка, позади ряда в основном заброшенных магазинов, он свернул и остановился за промышленным контейнером. Он находился на расстоянии выстрела от края переулка, если оттуда появятся мужчины. Он вытащил пистолет и держал ствол обеими руками, направив его на уровень груди. Он использовал бы оружие, если бы пришлось, хотя его предпочтением, если бы люди все-таки появились, было уложить их без необходимости стрелять. Он не хотел, чтобы полиция занималась его делом, и он не хотел убивать своего брата, не получив сначала ответов на некоторые вопросы.

Через пять минут без малейшего намека на жизнь, кроме звука собственного неглубокого дыхания и спокойного биения крови в ушах, Айдын услышал шаги на улице. Мягкие шаги. Всего одна пара. Он приготовился. Но прежде чем он увидел человека, которому принадлежали эти шаги, к ним присоединилась другая пара – снова с улицы. Второй сет был более громким, более обдуманным. Мозг Айдына перебирал варианты того, кто был там.

Затем звук позади него. Тихий стук. Возможно, что-то стучит на ветру. У него не было выбора, кроме как посмотреть. Не успел он повернуть голову, как в уголке его глаза промелькнула длинная тень. Он снова повернулся к улице и увидел ноги мужчины, появившегося в начале переулка. Шаги были мягкими, потому что на нем были кроссовки. Он был высоким и молодым, небрежно одетым. Это был не Хидашар и не его сообщник. Совершенно не почувствовав присутствия Айдына, молодой человек прошел мимо, не сбившись с шага.

Теперь не было слышно ни звука второй пары шагов. Все было тихо.

Пока звук позади него не раздался снова. На этот раз ближе. Айдын развернулся, но продолжал прижиматься к металлическому контейнеру. В темноте он практически ничего не видел перед собой, но почувствовал движение, как будто мрак переулка ожил, и он скользнул влево, пригнулся и подтянулся вперед. Он врезался в фигуру там. Мужчина удержал вес Айдына, и несколько секунд они оба стояли вертикально, сцепившись.

Пистолет все еще был в руке Айдына. Он размахнулся и ударил им туда, где, как он знал, находилась голова мужчины. Силы парня иссякли, и Айдын ударил его еще два раза, прежде чем хватка ослабла. Когда мужчина упал, раздался свистящий звук, и Айдын почувствовал острый порез на икре. Он поморщился от боли и отступил в сторону, когда тело мужчины с глухим стуком рухнуло на землю.

Затем чья-то рука обхватила шею Айдына сзади, сильно сжав и сбив его с ног. Парень был крупным. Айдын знал, что это, должно быть, его брат. Резкое движение заставило его выронить пистолет, и он с грохотом отлетел в сторону. Его каблуки волочились по земле, когда хватка усилилась. Он не мог дышать, его трахея была раздавлена мускулистой рукой нападавшего.

Хидашар всегда был невероятно сильным, и Айдын с трудом поднялся на твердую почву, одновременно потянув Хидашара за руку, чтобы попытаться ослабить давление на его шею. Он должен был встать на ноги, иначе у него не было никаких шансов стряхнуть с себя Хидашара.

Вместо того чтобы биться, Айдын расслабил свое тело, и Хидашар, казалось, воспринял это как знак того, что Айдын либо подчиняется, либо умирает. Он немного расслабился, и Айдын уперся ногами в землю. Не прошло и секунды, как он быстро переместился и отступил назад, подставив правую ногу за спину Хидашару. Затем он перенес вес своего тела вниз и отклонился назад, заставляя себя упасть на землю. Его левая нога была поднята в воздух, инерция отбросила его назад. Хидашар, безусловно, был сильнее, выше и тяжелее Айдына, но он ничего не мог поделать с простой физикой. Вес Айдына переместился вниз и назад, этого было достаточно, чтобы масса Хидашара опрокинулась на вытянутую ногу. Тогда у Хидашара был простой выбор. Продолжайте держаться за шею Айдына, рискуя, что его череп ударится об асфальт внизу, или отпустите его и смягчите падение.

Он выбрал более разумный вариант и освободил шею Айдына. Они приземлились беспорядочной кучей на землю, но Айдын оказался быстрее, заняв доминирующую позицию. На ходу он схватил пистолет, навалившись на Хидашара и сковав ему руки. Он поднял пистолет и приставил дуло к глазному яблоку брата.

Затем Айдын замер.

С того места, где они находились, всего в паре ярдов вглубь переулка, пробивался тонкий луч света. Одна сторона лица Хидашара была четко освещена. Айдын ожидал от своего брата некоторой решимости, но чего он не ожидал, так это увидеть его улыбающимся.

Болезненное чувство нахлынуло на него.

СЕМНАДЦАТЬ

Айдын сидел, прислонившись голой спиной к холодной каменной стене. Он все еще запыхался после спарринга. Спарринг? Драка - более подходящее слово для того, что они заставляли делать мальчиков. Его тело было покрыто потом, и он начал ощущать приближение озноба теперь, когда он был вдали от солнца и его тело отдыхало в прохладном салоне. Через всю пустую комнату от него Хидашар сидел почти в такой же позе. За две недели до шестнадцати лет он уже был человеком-горой. Несколько лет назад Айдын впервые встретил Хидашара. Даже тогда, насколько он помнил, Хидашар был выше шести футов ростом и с мощной мускулатурой, в то время как Айдын был тщедушным девятилетним ребенком ростом менее пяти футов. Но, возможно, на самом деле все было не так.

Хидашар тоже был весь в поту, хотя помимо очевидного несоответствия размеров между ними, была еще одна большая разница во внешности: Айдын был весь в крови, Хидашар - нет.

У Айдына был порез где-то у линии роста волос, и густая кровь стекала по его лицу и капала на торс. Оба его колена были сильно поцарапаны, спина тоже из-за того, что его тащили по пыльной земле. Костяшки его пальцев были ободраны, губа разбита, а левый глаз быстро закрывался.

- И теперь ты знаешь, почему они сделали тебя тринадцатым номером,- усмехнулсяХидашар. ‘ Последнее место. Самый маленький в помете.

Айдын ничего не сказал в ответ, просто уставился своим единственным здоровым глазом на брата. Айдын привык к болтовне Хидашара, привык к его браваде. Как он догадался, это была одна из причин, почему, несмотря на его очевидную физическую мощь, их разделяло всего два номера. Проще говоря, несмотря на свои таланты, Хидашар оставался вспыльчивым и почти безнадежно высокомерным. На Ферме мальчиков уже многому научили, как физической, так и умственной подготовке. И все же старейшины никогда не пытались отнять у Хидашара природный вспыльчивый темперамент. Если уж на то пошло, старейшины стремились использовать их природные черты больше всего.

Несмотря на это, в все еще нежном возрасте, когда ему не было и шестнадцати, Хидашар был просто грубым человеком. И все же он был далеко не глуп. Он был невероятно хитер.

‘ Ты умен, Талаташар, ’ сказал Хидашар, прежде чем издать веселое ворчание. ‘ Умнее меня. Но ты слишком много думаешь. Твой мозг слишком занят, анализируя каждое возможное движение. Ты упускаешь очевидное. Вот почему мне так легко победить тебя. Вот почему тебя так легко одурачить.

Когда Айдын смотрел на улыбающееся лицо своего старого друга, своего старого врага, эти слова преследовали его.

- Все тот же старый Талаташар, - сказал Хидашар.

Ему не нужно было объяснять, что он имел в виду. Тебя так легко обмануть. Тревожная мысль вспыхнула в голове Айдына. Они знали, почему он был там, в Лондоне – в конце концов, они следили за ним от дома его матери. Несколькими часами ранее он был так уверен, что все контролирует он, водя двух мужчин на карусели в удобное для него время, прежде чем поменяться ролями и последовать за ними. Но теперь он понял, что они играли с ним все это время. Айдын все еще не знал, кем был другой мужчина, тот, что лежал на земле в тени. Возможно, это был Араб'а – номер четыре, – который, как он знал, тоже был в Лондоне. Хотя, скорее всего, это был просто какой-то ворчун. Но Хидашар, безусловно, знал Айдына. Он знал его так же хорошо, как и всех остальных.

Он знал, что именно так Айдын отреагировал бы на слежку.

Тошнотворное чувство росло и болезненно сжимало горло. Он надеялся, что ошибается, но было непоколебимое ощущение, что это не так. Словно осознав момент прозрения Айдына, выражение силы в глазах Хидашара усилилось, несмотря на то, что ему вот-вот вышибут мозги.

Однако Айдын понял, что именно такими были он и его братья. Не отдельными людьми, а коллективом. Для Хидашара не имело значения, умрет ли он, важно было только то, что его приказы были выполнены и что группа добилась успеха.

Палец Айдына дернулся на спусковом крючке. . . .

Затем он почувствовал движение в тени. Человек с ножом предпринял новую атаку.

Без колебаний Айдын поднял пистолет и произвел два выстрела. Он знал, что попал в цель, по звуку, который издавали пули, вонзаясь в плоть, и крику боли, сорвавшемуся с губ мужчины. Убил его Айдын или нет, он не знал, и у него была более насущная проблема: Хидашар возвращался к нему.

Возможно, почувствовав момент безопасности, убрав пистолет от лица, Хидашар дернулся и приподнял тело Айдына ровно настолько, чтобы освободить его руки. Он взмахнул одной рукой, чтобы схватить руку, держащую пистолет. Другой он ударил Айдына в бок. Айдын попытался вернуть ружье в исходное положение, чтобы выстрелить, но силы Хидашара было более чем достаточно, чтобы удержать его.

Айдын все равно выстрелил, надеясь, что шума, раздавшегося так близко от ушей Хидашара, будет достаточно, чтобы дезориентировать его и заставить заикаться. Отчасти он был прав. Силы Хидашара действительно пошатнулись, но секундой позже он сменил тактику. Он отпустил руку Айдына с пистолетом и использовал свои ноги, похожие на ствол дерева, мышцы туловища и руки, чтобы вывернуть их обоих, пытаясь сбросить Айдына с себя. Айдын мог бы отпустить пистолет и сопротивляться, но он этого не сделал. Он хотел, чтобы оружие было у него в руках, но это означало, что он ничего не мог поделать, поскольку Хидашар перевернул его на спину и затем соскользнул в сторону.

Хидашар вскочил и бросился в темноту переулка. Айдын откинул голову назад, глядя ему вслед, и сделал еще два выстрела в темноту. Лязг и стук пуль подсказали ему, что он промахнулся.

Он хотел догнать брата, прикончить его, но не смог. Вместо этого он вскочил на ноги и помчался к дороге. Он бежал так быстро, как только мог, поскольку кошмарные мысли овладели его разумом, но на полном скаку прошло совсем немного времени, прежде чем его легкие начали гореть, а ноги заболели от накопления лактата. Ему пришлось перейти на бег трусцой, что только усилило его раздражение. Направляясь вперед, он думал об ошибках, которые уже совершил с тех пор, как приехал в Англию, и не в последнюю очередь о четырех выстрелах, которые он только что произвел в центре Лондона; но была одна ошибка, которая, как он опасался, могла преследовать его всю оставшуюся жизнь ...

Ему потребовалось пятнадцать минут, чтобы вернуться на Адлингтон-роуд. Как только он свернул на улицу, то, к своему ужасу, понял, что эти мучительные мысли были не просто фокусом-покусом. Впереди, за многоквартирными домами, мигали синие огни машины скорой помощи. Также две полицейские машины. В сочетании с освещением уличных фонарей этого было достаточно, чтобы довольно четко разглядеть место происшествия. Айдын видел бело-голубую ленту, обозначавшую оцепление на улице, которая змеилась вверх, к первым этажам жилых домов. Он перешел на обычную походку, не желая предупреждать полицию на месте происшествия о своем присутствии.

Осторожно приблизившись, он увидел нескольких зевак, собравшихся у оцепления и нетерпеливо выглядывающих из-за ленты, чтобы хоть мельком увидеть жуткое зрелище. Дверь в дом его матери была слегка приоткрыта, но не настолько, чтобы получить осмысленный взгляд на то, что находилось внутри.

В голове у Айдына царил полный беспорядок. Он стоял у оцепления, не уверенный, что ему следует делать, что он мог сделать теперь, когда оказался там. Ему хотелось подняться наверх, хотя он знал, что абсолютно ничем не может помочь.

Он не знал, как долго стоял там. Может, всего минуту, может, десять. Он слышал болтовню людей вокруг, но его мозг на самом деле ничего из этого не воспринимал. Затем дверь полностью открылась, и из дома вышел офицер в форме. Полицейский вышел в коридор и посмотрел на толпу внизу. Он опустил голову и с сожалением покачал головой, прежде чем надеть шлем и уйти. За тем местом, где стоял полицейский, Айдын мельком выглянул в коридор. Он увидел фельдшера, тащившего каталку ко входу. Позади себя Айдын увидел дальнюю стену гостиной. Книжный шкаф, фотографии его, его матери Нилай. Испещренный красными брызгами крови.

Ноги Айдына подкосились. Он был удивлен, что не рухнул прямо там. Если он был сильно потрясен, когда увидел смерть Нилая в новостях, то это было что-то совсем другое.

Он совершенно оцепенел.

Но он не хотел впадать в оцепенение. Оцепенение ему не помогло бы. Его разум неохотно вернул его в то место. К Учителю. Айдын мог слышать его слова. Советуя ему использовать свой гнев, позволить ему управлять собой. Люди могли подумать, что для того, чтобы быть хорошо обученным, как он и его братья, нужна спокойная и уравновешенная голова, чтобы действовать. В какой-то степени это было правдой, но их также учили использовать ненависть в качестве мотиватора. Только благодаря антипатии они могли совершать поступки, о которых их просили.

Сосредоточившись, Айдын почувствовал, как внутри нарастает гнев, когда он наблюдал, как каталку катят по коридору. Прошло совсем немного времени, прежде чем ярость захлестнула его вены.

Он оглянулся и заметил полицейского, стоявшего у открытых дверей машины скорой помощи. Коллега-женщина что-то бормотала ему на ухо, но он смотрел прямо на Айдына. Он не был уверен, почему интерес офицера был сосредоточен на нем. Возможно, это было просто животное в его глазах, или он каким-то образом узнал Айдына по фотографиям в доме, когда тот был совсем ребенком?

Полицейский что-то сказал своему коллеге, затем двинулся вперед. Какими бы ни были его мотивы, Айдыну пора было уходить. Ему не нужна была драка с полицией сегодня вечером. Он повернулся и на дрожащих ногах пошел прочь, даже не оглянувшись. Дойдя до конца дороги, он повернул направо и побежал. Движимый странной смесью адреналина и ярости, он продолжал бежать, пока не оказался в темных глубинах города. Там, где ему было место.

Потом он остановился.

Этого было достаточно, чтобы убежать. Это больше не было вариантом. Хидашар, Учитель, все остальные, они были там, и Айдын был чертовски уверен, что все они хотели его смерти. Они придут за ним. Один за другим или все вместе, они будут приходить снова и снова, чтобы убить его, столько, сколько потребуется, и они причинят вред любому, кто встанет у них на пути. Особенно людям, о которых заботился Айдын. Они не просто хотели его смерти, они хотели наказать его.

Если он побежит, у него не будет шансов. Что ему нужно, так это дать отпор.

Пришло время использовать его ненависть. Пришло время стать охотником.

ВОСЕМНАДЦАТЬ

Рим, Италия

Исмаил Оббади поставил кофейную чашку на блюдце, затем откинулся на спинку стула и окинул взглядом роскошный бар, с потолка которого свисали хрустальные люстры, золотая отделка тут, там и повсюду. Как бы сильно он ни презирал этот город, ему было приятно вернуться сюда после своей короткой поездки в Берлин. Приятно снова играть эту роль.

Канистры с "Ураганом" теперь надежно хранились в промышленном комплексе на окраине города. Там они будут в безопасности до тех пор, пока не понадобятся. Оббади улыбнулся про себя, вспомнив, как наблюдал за тем, как Штрайхер делал свои последние несколько мучительных вдохов. Он с ликованием представил себе, каково было бы стать свидетелем этого в грандиозном масштабе.

Бар вокруг него только начинал заполняться, шум нарастал по мере того, как заведение заполнялось, а богатые, но молодые завсегдатаи становились все более пьяными. Группа молодых жеребцов, пробывших здесь более двух часов, становилась все более шумной, и Оббади заметил, как они по-волчьи посвистывали нескольким молодым леди, проходившим мимо. Их подшучивание становилось все более и более зловещим, их поведение - подозрительным.

Оббади внимательно наблюдал за ними, внешне не проявляя никакой реакции, несмотря на то, что внутренне испытывал отвращение к их поведению. Но тогда многие молодые женщины, которых преследовала группа, были такими же плохими, пьяными в стельку, с вываливающимися из топов грудями и задницами, свисающими из юбок. Если когда-либо и требовался показатель того, насколько далеко пала западная цивилизация, Оббади верил, что молодые мужчины и женщины, подобные этим, были воплощением этого.

Тупо уставившись на него, Оббади заметил, что один из мужчин холодно разглядывает его. Группа из двадцати с небольшим человек была модницами в облегающей одежде, с прилизанными волосами, татуировками и ухоженной щетиной. Безупречные примадонны. Слишком много денег, слишком мало здравого смысла и ноль ответственности. Оббади, погруженный в свои мысли, продолжал наблюдать и привлек внимание других членов группы. Вскоре они указывали на него, их идиотские оскорбления касались его внешности, его официальной одежды, его выбора напитков, цвета кожи и ближневосточного происхождения - ну, в этом они были неправы, но как объяснить этим кретинам, что на самом деле он североафриканец?

Все их необдуманные слова только усилили растущее отвращение во рту Оббади. И все же именно поэтому он пришел в бар в пятницу вечером, когда знал, что там будет многолюдно и полно таких компаний, как эта. Это было мягкое напоминание о том, кем именно был Оббади и кто такие эти люди.

Он допил остаток кофе и вышел из кабинки. Один или двое мужчин слегка пошаркали, как будто почувствовали, что назревает драка. Оббади поправил свой кремовый костюм и направился к ним. Лидер группы, высокий и атлетически сложенный, с пронзительными карими глазами и точеными чертами лица, поднялся со своего места, готовый принять вызов.

По крайней мере, он так думал. Оббади был не в настроении показывать этому мелкому засранцу, насколько тот ошибался.

‘ Вы празднуете? - Спросил Оббади по-итальянски, проводя рукой по тщательно выбритому подбородку и оглядывая мужчин. Он знал, что его акцент только еще больше выдавал то, что он не был уроженцем их страны. Он задавался вопросом, сколько времени пройдет, прежде чем он услышит обычные модные словечки "возвращайся домой", "террорист", "Талибан", "ИГИЛ".

Но вместо этого мужчина просто недружелюбно усмехнулся, возможно, удивленный спокойным и собранным вопросом Оббади, а также его уверенностью.

‘ У кого-то день рождения? - Спросил Оббади.

Теперь он услышал еще больше оскорблений, произносимых шепотом, хохота. Ах, вот оно что. Террористическая мразь. Жаль, что он забыл сегодня свою карточку для игры в бинго с оскорблениями мусульман.

‘ Эй, Берто! Оббади крикнул жилистому молодому человеку за стойкой. ‘ У моих друзей вечеринка. Угости их бесплатным пивом, будь добр.

Оббади снова повернулся к выскочке и одарил его теплой улыбкой, которая чуть не сбила его с ног.

Как легко этими имбецилами манипулировать.

"Спасибо, что пришли в мой бар", - сказал Оббади. - Надеюсь, тебе понравится остаток ночи, и ты скоро придешь снова.

Он протянул руку, и мужчина вздрогнул, когда Оббади нежно похлопал его по плечу. Он повернулся и пошел к бару. Берто наклонился ко мне.

‘ Ты действительно хочешь угостить их бесплатной выпивкой? Я слышал, что они тебе сказали.

‘ Почему бы и нет? Возможно, у них не будет больше возможностей повеселиться в этом городе.

Берто, ошеломленный, ничего не сказал. Оббади подмигнул, затем еще раз оглянулся на группу. Он дружелюбно помахал им рукой. Они просто сидели там, выглядя нелепо и невежественно. Оббади вышел через заднюю дверь.

Он прошел мимо офиса и через выход в просторный, отделанный мрамором атриум здания. Он поднялся на лифте в пентхаус на пятнадцатом этаже. Когда он открыл входную дверь, то заметил, что свет уже горит и он слышит музыку, доносящуюся из гостиной. Он снял свои коричневые туфли от Гуччи и направился по толстому ковру в просторное помещение, где заметил Катю, лежащую обнаженной на Г-образном диване. Из широких окон от пола до потолка открывался захватывающий дух вид на город, Римский форум и Колизей на близком расстоянии, как всегда, были прекрасно освещены. Еще один город, наполненный такой богатой историей войн и столкновений цивилизаций.

- Я думал, ты уходишь? - спросил он.

- Я ждала тебя, - промурлыкала Катя, проводя рукой по обнаженной коже, вверх, к груди.

-Прикройся получше.

Он схватил с пола халат и накинул на нее.

-Идиотка,’ ответила Катя, садясь с угрюмым выражением лица. - Я хотел сделать тебе сюрприз.

‘ Я не в настроении. Он порылся в кармане и достал пачку банкнот. Он начал распутывать несколько свертков, чтобы отдать ей, но в конце концов остановился и просто швырнул весь сверток. Он отскочил от ее ноги и, покатившись, остановился на полу. ‘ Почему бы тебе не пойти и не повеселиться. Может быть, мы сходим куда-нибудь завтра.

-Testa di cazzo!’ Крикнула Катя, вскакивая с дивана и оставляя деньги на полу. Она подскочила к Оббади и, проходя мимо, ударила его в плечо. ‘Мне не нужны твои деньги. Тебе нужна шлюха, тогда иди и найди ее".

Несмотря на то, что он знал, что спровоцировал ее, гнев закипал где-то глубоко в его животе из-за того, что она вот так оскорбила его. Он легко сдерживался, точно так же, как и с мужчинами внизу. В жизни Оббади были гораздо большие неприятности, чем злые молодые избалованные итальянцы.

Пока Катя сердито стучала и рушилась в спальне, Оббади направился на кухню открытой планировки и налил немного охлажденной бутилированной воды в хрустальный стакан. Сделав два больших глотка, он достал телефон из кармана и увидел, что пришло сообщение. Он не почувствовал, как телефон завибрировал, когда пришло сообщение. В нем говорилось всего десять минут. Он получил его восемь минут назад.

Оббади что-то проворчал себе под нос и направился к двери в офис. Он отпер ее ключом, висевшим у него на шее, и вошел внутрь, закрыв за собой дверь. В большой комнате было приятно прохладно из-за кондиционера, постоянно работавшего на двадцать градусов, и Оббади сел в кожаное вращающееся кресло за массивным дубовым столом и включил ноутбук. Он посмотрел на часы. Как раз вовремя. Он сидел и ждал. Через две минуты ничего не последовало, и он отправил ответное текстовое сообщение.

Готов?

Мгновением позже он услышал хлопанье дверей и топот ног снаружи. Катя стремительно удалялась. Она это переживет. А если нет, то кому на самом деле было до этого дело? Оббади встал и вернулся к двери, приоткрыв ее всего на несколько дюймов, чтобы выглянуть наружу. Он посмотрел туда, где несколько мгновений назад лежала нетронутая пачка банкнот в евро. Его позабавило, что деньги исчезли. Как и все остальные в этом заведении, Катя была такой предсказуемой.

Оббади снова закрыл дверь. Пока он ждал, он открыл приложение, которое подключалось к системе видеонаблюдения здания. Вскоре он просматривал различные каналы для бара и обнаружил, что видит шумную группу молодых людей с высоты птичьего полета. Оббади сжал кулаки, уставившись на них. Было заманчиво, и было бы так легко заставить их всех заплатить за свое пренебрежение. Используя изображения их лиц с камер видеонаблюдения, у него были связи, позволяющие быстро идентифицировать каждого из них.

На несколько секунд он представил, что мог бы сделать дальше – как он мог бы нацелиться не только на этих людей, но и на их друзей и семьи. Нельзя было отрицать, что он получил бы огромное удовольствие, показав им, насколько они ошибались, выплескивая на него свою желчь.

Одна мысль об этом вызывала прилив адреналина в крови, но сегодня вечером он не пойдет дальше жестоких фантазий. Было много веских причин, по которым Оббади теперь оказался очень богатым человеком, способным жить в роскоши, о которой большинство из миллиардов людей на земле могли только мечтать. Способность сохранять хладнокровие, когда другие наверняка сорвались бы, была одной из таких причин.

Через несколько мгновений наконец раздался входящий вызов. Оббади нажал кнопку на клавиатуре, чтобы принять.

- Поговори со мной, - раздался грубый голос из динамиков, без каких-либо любезностей.

‘ Все в порядке, - сказал Оббади, не желая проявлять слабость и оправдываться за то, что уже пошло не так. Нет смысла зацикливаться на прошлом, как ему всегда говорили. Покажи свою силу тем, как ты справляешься с настоящим.

- Он у вас? - спросил я.

‘ Пока нет, ’ сказал Оббади. - Но мы его поймаем.

Хотя правда заключалась в том, что у Оббади в настоящее время не было четкого плана, как это осуществить.

‘Ваша уверенность впечатляет, но, пожалуйста, не подведите снова. Мы не можем позволить этому помешать нашим планам".

‘ Этого не произойдет. Париж все еще работает.

-А Лондон? - спросил я.

‘ Это был лишь небольшой отвлекающий маневр. Ничего не изменилось.

‘ Помни, кто он. Помни, что он такое. Он твой брат. Не стоит недооценивать его. Заканчивай это быстро.

‘ Я так и сделаю. Но ты ошибаешься, он мне не брат. Больше нет.

‘ Просто скажи мне, когда все будет готово. А Германия?

‘ Все в порядке, ’ сказал Оббади. - Товар надежно закреплен, и он работает безукоризненно.

Он снова улыбнулся той же мысли.

- А что с казаком? - спросил я.

- Как и планировалось.

Несколько часов назад он получил известие от Сабы о том, что выполнил свою задачу. Новость об убийстве с применением нервно-паралитического вещества Романа Асрутдинова – известного хакера - уже попала в международные новостные сети, хотя идиоты–репортеры понятия не имели, почему, вместо этого выдвигая всевозможные необоснованные теории о Северной Корее, России и шпионах. Они просто понятия не имели о вредоносном коде, который Асрутдинов помог создать до своего безвременного ухода – или это было своевременно? – смерть, или для чего она вскоре будет использована.

‘ Хорошо. Тогда ты знаешь, что делать дальше.

Звонок прервался, и Оббади, слегка ошеломленный прямотой разговора, хотя это было не больше, чем он ожидал, остался смотреть на экран ноутбука, на неприятное лицо человека, который несколько минут назад был так готов бросить ему вызов.

Глаза Оббади сузились. Да, он мог легко забыть об этом. Но это не означало, что он хотел или что он должен был. Сегодня вечером он ничего не предпримет, но и не забудет.

- Скоро увидимся снова, мой друг.

ДЕВЯТНАДЦАТЬ

Алеппо, Сирия

Поднимаясь по лестнице на конспиративную квартиру, Кокс держала руку на пистолете, лежавшем в ее сумочке. С тех пор как она бросила мопед, ей потребовалось всего тридцать минут, чтобы добраться до здания. Она просто хотела побыть внутри. Заприте дверь и дождитесь прибытия спасательной команды. Она не знала, кто это будет и сколько их будет, но она должна была доверять процессу SIS и тому, что они будут обеспечивать ее безопасность.

Она подошла к двери квартиры и достала ключ из сумки. На лестничной площадке седьмого этажа было тихо. Прежде чем она вставила ключ в замок, ей в голову пришла внезапная мысль. Она достала телефон. За дверью у нее было достаточно сигнала Wi-Fi, чтобы подключиться к Интернету. Она вошла в приложение для вызова системы охранной сигнализации конспиративной квартиры, затем пролистала журнал данных.

Последняя запись была сделана несколько часов назад, когда она вышла из здания, чтобы встретиться с Субхи. С тех пор ни магнитный контакт на входной двери, ни какие-либо другие датчики не срабатывали.

Кокс убрал телефон, отпер дверь и распахнул ее. Раздались короткие гудки, когда сработал контакт входной двери, и Кокс закрыла дверь и ввела шестизначный код в поле на стене, чтобы отключить сигнализацию. Она оглядела пространство перед собой. Все казалось таким, каким она его оставила.

Она подошла к ноутбуку и откинула крышку, затем вошла в учетную запись защищенных сообщений, чтобы проверить наличие электронной почты. Там ничего не было. Она позвонила Фланнигану, но ответа не получила. Чувствуя, как голова раскалывается от сокрушительных мыслей о том, что происходит, она тяжело опустилась на диван.

Куда она отправилась оттуда, она действительно не знала. Два ее главных актива в Алеппо – или они были достаточно близки, чтобы считаться друзьями? – были мертвы. Кокс была уверена, что теперь она тоже стала мишенью их убийц. Единственное объяснение, которое она могла придумать, заключалось в том, что ее поиски личностей и местонахождения Тринадцати Человек привели к тому, что и Субхи, и Нилай были убиты.

Кокс разочарованно зарычал. Нет. Она не была ответственна за их смерть. И сейчас действительно было не время останавливаться. У нее было два часа, чтобы как можно дальше продвинуться в игре, прежде чем прибудет команда по эвакуации. Сначала она отправила сообщение Фланнигану, сказав, что готова к звонку по белой линии. Ожидая ответа, она нырнула в флешку, которую взяла из квартиры Нилая.

Нилай только недавно призналась Коксу в существовании собранных ею данных. Кокс не сомневался, что молодая женщина была убита из-за вопросов, которые она задавала в Алеппо относительно "Тринадцати". Она должна была надеяться, что по дороге найдет ответы на эти вопросы.

Просматривая, она увидела, что документы на флэш-накопителе представляли собой беспорядочную мешанину файлов Word, электронных таблиц и текстовых заметок. Несколько изображений – фотографии людей, сканы документов. Отсутствовала структура подачи данных или координация, и было невозможно узнать источник данных, кто их автор или даже, во многих случаях, контекст.

Однако быстро стало ясно одно: Нилай располагал огромным количеством данных об этих Тринадцати, которые Кокс никогда не видел. Не полная информация о каждом человеке, но гораздо больше основных данных, чем собрала сама Кокс.

В их разговорах Нилай утверждала, что ее брат - когда ему было всего девять – был похищен из их лондонского дома их отцом. С тех пор ни того, ни другого никто не видел, хотя Нилай считала, что ее брат, Айдын Торкал, стал одним из Тринадцати. Проблема была в том, что Кокс не видел абсолютно никакой достоверной информации о том, что стало с мальчиком. Просто истории.

До сих пор. Потому что, просматривая файлы, я обнаружил откровенную фотографию молодого человека. Файл назывался Талаташар, и она была убеждена, что молодой человек, которого она видела, был тем самым мальчиком, который был известен как Айдын Торкал. Она давно знала о системе нумерации, о том, что настоящие личности мальчиков были забыты и к ним обращались не по имени, а по номеру, но это было первое имеющееся у нее убедительное доказательство, связывающее эти номера с реальными людьми.

Фотография Талаташара была черно-белой и не самого лучшего качества, но черты его лица были четкими. Он выглядел таким... ... обычным. Теория Кокса заключалась в том, что "Тринадцать" были группой опытных джихадистов, с ранних лет обученных всем видам боя, владению оружием и инженерным навыкам, а также естественным наукам и теологии. Все необходимое для ведения войны с Западом новым и смертоносным способом.

Мог ли этот кроткий на вид мужчина действительно быть частью этого?

Кокс отвела взгляд, задумавшись. Затем чирикнул ноутбук. Ее первой мыслью было, что это Фланниган перезванивает ей, но она увидела, что это входящий вызов по Skype. От ее мамы.

Кокс застонала. И все же, несмотря на сложную ситуацию, вскоре она обнаружила, что протягивает руку и щелкает курсором по зеленой кнопке, чтобы принять вызов.

-Привет, мам.

‘ Рейчел! Значит, ты все еще жива?

- Пока да.

Голос ее мамы звучал взволнованно, и на самом деле она имела на это полное право. Кокс не разговаривала с ней больше трех недель, хотя знала, что ее мама постоянно беспокоится. Она тоже была одинока. Просто услышав ее голос, Кокс почувствовал вину, осознав, что она была такой плохой дочерью.

- Где ты, милая? Я уже несколько дней пытаюсь связаться с тобой.

‘ Все еще в Дубае, ’ солгала она. - Я же говорила тебе, что пробуду здесь еще несколько недель.

Насколько знала ее мама, Кокс работала на британское правительство и была прикомандирована к посольству в Дубае. Это было достаточно близко к истине для такой женщины, как Сильвия Манро. Она никогда не задавала вопросов о том, какой работой занимается Кокс – работа в офисе посольства была настолько секретной, насколько она могла понять, благослови ее господь.

- Тогда когда ты возвращаешься домой, милая? Я действительно скучаю по тебе.

‘ Я не знаю. Все в порядке? Я действительно здесь занят, сейчас не самое подходящее время для болтовни.

‘ О, здесь все в порядке. Я как раз возвращаюсь в больницу.

Черт. Кокс совсем забыла об этом. В последний раз, когда они разговаривали, ее мама ходила на анализы из-за проблем со щитовидной железой. Она даже не потрудилась позвонить ей, чтобы узнать, как все прошло.

- Мне очень жаль, мам. Ты уверена, что с тобой все в порядке? Как прошли последние анализы?

‘ О, не беспокойся обо мне. Просто пока с тобой все в порядке.

Кокс вздохнул. - Ты бы сказал мне, если бы что-то было не так, не так ли?

- Конечно, я бы так и сделал.

Хотя Кокс знал, что на самом деле это не так. Ее маме не нравилась мысль о том, что она была обузой для кого-либо, в частности для Кокса, которым она безмерно гордилась за свой кругосветный образ жизни.

-На самом деле причина, по которой я звоню, была в другом.

-Да?

‘ Вообще-то, это было пару недель назад, когда я впервые позвонил тебе, чтобы рассказать. Ты никогда не догадаешься, с кем я столкнулся на днях?"

Кокс поморщилась. Она уже догадывалась, к чему это может привести. - К кому?

‘ Грег. Ты знаешь, что он встретил кое-кого нового?

- Я слышал.

‘ Она была с ним. Они остановились на минутку поболтать. Она не похожа на тебя. Он не знает, чего лишается.

- Это я его бросила, а не наоборот.

‘ Я знаю. Я просто говорю. Она тоже беременна, я заметил шишку. Я предполагаю, что это его, но они не сказали.

Кокс обхватила голову руками. - Ладно, послушай, мне действительно нужно идти.

‘ О, да, конечно. Она казалась расстроенной.

- Извини, мам. Я действительно хочу поболтать, и как можно скорее, но у меня как раз кое-какие дела.

В этот момент она заметила сообщение на своем мобильном. Фланниган был готов к разговору.

‘ Извините за беспокойство, ’ сказала ее мама. - Береги себя.

‘ Я сделаю. Люблю тебя, мама.

Кокс нажала красную кнопку как раз в тот момент, когда ее мама произнесла последние несколько слов. Она не стала зацикливаться, просто отправила ответное сообщение Фланнигану.

Сейчас набираю номер.

Грег собирался стать отцом. Она была рада за него. Он был хорошим человеком. По крайней мере, один из них теперь был счастлив и мог продолжать жить нормальной жизнью.

Она попыталась прогнать мысли о своем бывшем муже и о маме, с которой могло быть все в порядке, а могло и не быть. Сейчас было не время отвлекаться. В любом случае, Кокс скоро вернется в Англию. Она скоро увидит свою маму.

Затем, прежде чем она успела позвонить, ее внимание привлекло название другого файла с изображением на экране. Вахид. Номер один на арабском. Она открыла его и посмотрела на фотографию мужчины внутри. На самом деле, на фотографии это был просто мальчик – лет четырнадцати-пятнадцати. Несколько секунд она просто сидела и смотрела.

В то время как Талаташар выглядел мягким и ... ... потерянным, Вахид не мог быть более непохожим. У него было крупное круглое лицо, широкая челюсть, мощные мышцы шеи, которые даже в подростковом возрасте позволяли предположить, что он сильный и худощавый. Его темные волосы были коротко подстрижены. У него были пронзительные глаза-бусинки, но, несмотря на выражение постоянного отвращения ко всему, что он видел, он был уникально красив, и он знал это. Фотография . . . за спиной Вахида это выглядело просто как песок и камни. Должно быть, это с Фермы. Как, черт возьми, Нилай наткнулся на этот снимок?

‘Черт", - сказала себе Кокс, понимая, что ее отвлекли. Она быстро закрыла файл и набрала номер белой линии.

- Кокс слушает, - сказала она, услышав сигнал, означающий, что ее подключили.

- Мне показалось, ты сказал сейчас, ’ раздался резкий голос Фланнигана из динамика ноутбука. - Это было пять минут назад.

Кокс закатила глаза. - Вы сказали, что у вас есть новости, - сказала она, не желая объяснять небольшую задержку.

‘ Да. Но сначала, я думаю, тебе лучше рассказать мне, что, черт возьми, там происходит.

Несмотря на первоначальное раздражение, его тон на самом деле был гораздо более сдержанным и сочувственным, чем во время их последнего разговора.

- Думаю, мое прикрытие раскрыто, - сказал Кокс.

На другом конце провода молчание.

- Поговори со мной, - наконец сказал Фланниган.

‘ Двое моих информаторов были убиты в течение нескольких часов. Это не совпадение.

-Кто?-спросиля

Кокс рассказал ему. Когда имена слетели с ее губ, она снова почувствовала комок в горле, и всего на долю секунды ее глаза наполнились слезами. Она поборола это чувство. Слезами ситуацию не поможешь. И на самом деле она была больше напугана, чем расстроена.

‘ Я был с Субхи, когда это случилось. Это был снайпер. Кто-то ждал меня.

Фланниган ничего не ответил на это. Она подумала, что, может быть, только сейчас, когда все пошло прахом, он наконец понял, как глубоко она зашла. Как близко она была к чему-то большому. Именно так она это чувствовала. Иначе почему Субхи и Нилай были бы убиты подобным образом?

‘ Похоже, там полный бардак, ’ сказал Фланниган, и Кокс осел на несколько дюймов. ‘ Вам нужно немедленно вернуться сюда для подробного отчета. Группа эвакуации прибудет к вам в течение двух часов. Организация поездки уже организована. Они доставят вас на авиабазу США на севере, затем в Анкару, затем вы отправитесь гражданским классом в Лондон. Возьмите с собой все необходимое. С тобой там покончено.

-Вот так просто?

- Ты предпочитаешь потерпеть и посмотреть, кто придет за тобой следующим?

- Конечно, нет, но ты должен признать, что я кое-что понял, учитывая то, что только что произошло.

‘ Я знаю. Я не говорил, что закрываю твою операцию, просто сказал, что ты закончил с Алеппо. Всплыло кое-что еще.

-Да?

Я сказал, что у меня есть для вас новости. Возможно, мы не одобрили Trapeze, но это не значит, что мы не прислушивались к тому, что могли. Фильтруя шум, мы получили, как я полагаю, достоверную информацию для вас.

Кокс поняла, что затаила дыхание в ожидании.

- Ты еще здесь, Кокс? - спросил я.

-Ага.

Прошлой ночью поступило сообщение из Рима. Ну, мы все равно думаем, что оно было источником, но это неясно из-за способа маршрутизации трафика. Короче говоря, мы перехватили защищенные интернет-сообщения, в которых обсуждалась необходимость захвата человека по имени Талаташар...

‘ Тринадцать, - выпалила Кокс, пока ее мозг лихорадочно работал. Она быстро вернулась к фотографии Айдына Торкала. Ее сердце бешено колотилось в груди, когда она вернулась к списку документов Нилая. Она вспомнила, что видела в заголовке файл с Римом. Она щелкнула по нему. ‘Вахид. Считается, что Рим - база Вахида. Он у них номер один.

На мгновение воцарилось молчание. ‘ Извините, откуда вы это взяли? - Спросил Фланниган. - Этого не было ни в одном из ваших отчетов.

‘ Нет. Это не так. Но я просматриваю информацию прямо сейчас.

- Рейчел, если ты хочешь, чтобы я эффективно работал с тобой, тебе нужно будет предоставить мне всю имеющуюся у тебя информацию.

‘ Я знаю это, ’ сказала Кокс, изо всех сил стараясь не огрызнуться в ответ. ‘ Это новая информация. Вы получите его, как только мы закончим разговор.

‘ Хорошо. В любом случае. Позже мы перехватили трафик, исходящий из Франции по защищенной VoIP-линии...

- Хотя и недостаточно надежно, а?

‘ Действительно. Похоже, тот, кто ищет Талаташара, уловил сигнал мобильного телефона, идущий из Франции, и отследил его до места примерно в получасе езды к югу от Парижа. Но, учитывая то, что мы видели и слышали, все, что они нашли, - это выброшенную телефонную трубку. Человека нет.

- Есть какие-нибудь указания на то, почему они его ищут?

-Нет.

-Или где сейчас Талаташар?

‘На самом деле, да. Дальнейшие перехваты, которые мы прослушали, относятся к тому, что Талаташар going home. В Англию. На самом деле это в обратном порядке к тому, как мы нашли след, но я приведу вам события в хронологическом порядке, поскольку данные были собраны не на всем протяжении этой операции. Сегодня рано утром группа нелегальных иммигрантов была тайно доставлена в Дувр из Кале на грузовике, принадлежащем шотландской транспортной компании. Нелегалы были доставлены на ферму в Кенте, где один из иммигрантов дал отпор торговцам-армянам, убив одного из них в процессе, раздавив ему трахею каблуком. По-видимому. Беглец уехал на белом фургоне Ford Transit, который позже был найден брошенным недалеко от Севеноукса с пятью нелегалами, съежившимися на заднем сиденье".

Кокс недоверчиво покачала головой. - Он направляется в Лондон.

-Потенциально.

‘ И вы думаете, что это был Талаташар? - Спросил Кокс, снова открывая фотографию.

‘ Молодой араб, да, по словам контрабандистов и нелегалов, задержанных полицией, но мы не зафиксировали его с камер видеонаблюдения на вокзале Севеноукс, или в Лондоне, или где-либо еще, чтобы подтвердить его внешность или личность. Также не было никакой электронной или телефонной связи, которую мы могли бы связать с самим этим человеком с момента прибытия в Англию. Конечно, возможно, что этот Талаташар сейчас в Англии, но если это так, то в настоящее время он темный.

Что было совсем нехорошо. В течение нескольких месяцев Фланниган и Майлз не воспринимали теории Кокса о Тринадцати всерьез. Теперь, похоже, один из них находился в столице Англии. Вполне возможно, что нападение на родной земле было неминуемо.

Но тогда почему оказалось, что за ним охотились его собственные люди?

‘ Это все, что у меня пока есть, ’ сказал Фланниган. - Но мне нужно, чтобы ты вернулся сюда и разобрался в этом беспорядке.

- Кажется, у меня есть его фотография.

- Талаташар?

-Да.

‘ Верно. Что ж, я думаю, лучшее, что можно сделать, - это покончить с этим, и ты просто отправишь все, что сможешь.

- Я сделаю это сейчас.

-Поговорим позже.

Раздался щелчок, когда Фланниган положил трубку.

Кокс все еще сидела в той же позе, вообще не вставала, когда более часа спустя просматривала файлы Нилай. Она наконец отвлеклась от экрана ноутбука, когда заметила движение на экране видеонаблюдения справа от себя. Она оглянулась и увидела двух мужчин, поднимающихся по лестнице на седьмой этаж. Оба были приземистыми и громоздкими, одеты небрежно, но было достаточно свидетельств того, что они оба вооружены. Были ли они SIS, подрядчиками или даже военными, Кокс не знала, но она знала, что они были командой по эвакуации. Она вскочила со стула, захлопнула крышку ноутбука, убрала его, свой телефон и пистолет, которые приобрела ранее, в свою сумку. Она быстро прошла в спальню и открыла сейф, достав все деньги, которые у нее были, три паспорта, которые она привезла с собой, и другой пистолет. Она положила их и свою сумочку в небольшую сумку как раз в тот момент, когда услышала стук в дверь.

‘ Мисс Кокс. Пора идти, - услышала она грубый мужской голос. Американский акцент.

Кокс перекинула сумку через плечо. Информация, которую она прочитала, все еще крутилась у нее в голове. Айдын Торкал – брат Нилая - был Талаташаром. Сейчас он находился в Лондоне. Вахид, номер один, находился в Риме. Был ли он лидером?

Казалось, что это не так уж много, но это были реальные, ощутимые зацепки, за которые можно было зацепиться.

После всего, через что она уже прошла, последнее, чего ей сейчас хотелось, это застрять на Воксхолл-Кросс на следующие несколько дней, пока Фланниган, Майлз и кто бы то ни было еще будут допрашивать ее о том, как она потеряла двух агентов в Алеппо.

Был ли другой вариант?

Она посмотрела в окно. С другой стороны была металлическая пожарная лестница, которая вела вниз, на заднюю улицу.

Снова стуки в дверь: теперь сильнее, злее. Может ли стук в дверь быть злым?

‘ Мисс Кокс. Нам нужно идти, - раздался громкий голос. - Сейчас же.

Да, определенно злой.

- Бежать или не бежать, - пробормотала Кокс себе под нос.

Талаташар возвращается домой. Внезапно эти слова прозвучали у нее в ушах.

Всегда есть третий вариант, поняла она. Ей не обязательно возвращаться в Лондон на условиях Фланнигана . . . .

Решив, что она подыграет ему, Кокс вышел из спальни и направился к входной двери. Она помедлила всего секунду, прежде чем обхватить пальцами ручку и нажать вниз.

ДВАДЦАТЬ

Кокс посмотрел через плечо водителя на спидометр. Стрелка показывала более ста км / ч. Не слишком быстро, если бы они ехали по приличным дорогам, даже для тяжеловесного Land Cruiser, ехавшего низко из-за дополнительной брони. У 4x4 был чудовищный двигатель, который на пониженной передаче свободно разгонялся, но сто километров в час на этих дорогах, безусловно, ощущались быстрыми.

Дороги. На самом деле это не совсем точное название для черных, как смоль, грунтовых дорог, по которым они ехали через песчаную пустыню. Естественные неровности местности означали, что каждую секунду или две раздавался оглушительный лязг, когда неповоротливая машина опускалась на свою и без того перегруженную подвеску. Каждый раз, когда это происходило, по позвоночнику Кокса пробегала сильная дрожь, и она задавалась вопросом, на сколько частей разлетятся ее позвонки к тому времени, когда они наконец доберутся до авиабазы.

‘ Сколько еще ехать? - спросил я. Кокс ни к кому конкретно не обращался, пока лучи мощных фар автомобиля шарили по холмистой местности.

Водитель, представившийся Дженсеном, поймал взгляд Кокса в зеркале заднего вида, но ничего не сказал.

- Около полутора часов, - ответил Хейз с переднего пассажирского сиденья.

Акцент у Хейса был английский – йоркширский, если быть точным. Кокс подумывала спросить, откуда он, поскольку сама была йоркширкой, но пока не удосужилась. С другой стороны, Дженсен говорил так, словно был родом с северо-восточного побережья Соединенных Штатов. Однако Кокс не знал точно, кто были эти люди и на кого они работали. Не было особого смысла задавать вопросы, на которые, как она знала, она не получит прямого ответа. Кокс предположила, что по этой же причине они так мало разговаривали с ней.

‘ Ты не думаешь, что мог бы найти автостраду, по которой мы могли бы поехать вместо этого, не так ли? - Спросила Кокс за долю секунды до того, как "Лэнд Крузер" врезался в огромную выбоину, которая заставила ее крениться вперед, пока ремень безопасности снова не притянул ее назад.

Придя в себя, она снова поймала взгляд Дженсена в зеркале.

"Я всегда думал, что так веселее", - сказал он с кривой улыбкой.

"Но если серьезно, - сказал Хейс, - это самый безопасный маршрут".

‘ За исключением тех случаев, когда у вас есть вертолет, - сказал Кокс. - Сокращение бюджета, да?

‘ Разница невелика, ’ сказал Хейз с невозмутимым видом. ‘ Не так уж и сложно сбить вертолет в небе. Здесь не существует такого понятия, как безопасное путешествие. Эта трасса приведет нас большую часть пути туда, но нам действительно нужно проехать несколько миль по главной дороге, другого пути нет.

Тон голоса Хейса предполагал, что это не к добру, и нервозность Кокса возросла при мысли о том, что было впереди. Но тогда почему угроза должна быть впереди, а не позади? На протяжении всего путешествия не было никаких признаков того, что кто-то следовал за ними из Алеппо. Позади них она ничего не видела, кроме клубящейся пыли, которая отсвечивала красным в свете фар автомобиля.

Но технически вся эта чертова страна была зоной боевых действий. То, что за ними не гнался ударный отряд из Алеппо, не означало, что не предстояло столкнуться с другими угрозами.

Именно об этом Кокс и подумал несколько минут спустя, когда они перевалили через гребень холма и фары выхватили струйку дыма, поднимавшуюся в воздух из-за следующей гряды песка.

- Звук доносится с главной дороги, - сказал Дженсен, глядя на Хейса.

- Держись подальше, - сказал Хейз.

‘ Я попробую. Но нам все равно нужно ехать сюда, другого выбора нет.

‘ Почему бы и нет? - Спросил Кокс.

‘ Потому что в двух милях прямо отсюда находится следующий город. И тебе действительно не захочется проезжать через это место. Однако есть дорога, которая ведет прямо вокруг него, как раз по правую сторону от красной линии.

- Красная линия?

"Граница между определенно плохими парнями и не совсем хорошими парнями, - сказал Хейс, - но теми, которые обычно лучше остальных".

Дженсен фыркнул в знак согласия. Он вывернул руль вправо, подальше от дыма, и мгновение спустя Кокс увидел дорогу с асфальтовым покрытием, петляющую по песку. Когда они приземлились на летное поле, им показалось, что они попали в эпицентр сильного шторма. Исчез грохот шин, который всегда присутствовал, когда они хрустели по неровному и неустойчивому грунту, сменившись мягким ревом и ощущением бархатной подушки при езде. Дженсен нажал на педаль, и двигатель заурчал, когда "Лендкрузер" набрал скорость.

Сначала Кокс не увидела на дороге никаких других машин, но по мере того, как они петляли, она поняла, что они подъезжают все ближе и ближе к столбу дыма.

Кокс почувствовал, что по мере приближения настроение в салоне становится все более напряженным. Когда они завернули за следующий угол, источник дыма наконец стал виден впереди.

- Что за... - сказал Дженсен, убавляя газ.

В сотне ярдов впереди обе полосы дороги были перекрыты. Что-то похожее на небольшой грузовик для перевозки скота с открытым прицепом лежало на боку. Из его помятого капота валил дым. Там также был старый джип с открытым верхом, передняя часть которого серьезно пострадала, а также грузовой автомобиль, задняя часть которого теперь напоминала гармошку. Несколько человек были разбросаны спереди и сбоку от машин: старик со сморщенной кожей, тусклой одеждой и жесткими волосами, который выглядел как фермер. Молодая женщина в никабе с ребенком на руках. Две другие женщины, одетые менее консервативно, которые стояли и, казалось, спорили со вторым мужчиной. Третий мужчина стоял на коленях спиной ко всем.

"Разворачивайся и возвращайся", - сказал Кокс, в то время как "Лендкрузер" продолжал ползти к месту происшествия.

‘ Куда возвращаться? - Спросил Дженсен. - В Алеппо?

‘ Конечно, нет. Просто отвези нас обратно и найди другой обходной путь.

- Другого пути нет, - сказал Хейз.

‘ Тогда что вы предлагаете? - Спросил Кокс.

- Это просто несчастный случай. Я думаю, они ранены, - сказал Дженсен, наклоняясь вперед на своем сиденье, как будто дополнительные дюймы могли дать ему гораздо более четкое представление о том, на что он смотрит

.

Кокс снова посмотрела туда, где стоял на коленях третий мужчина, и заметила на полу очертания человека. Совсем не крупного человека. Мальчика. Мужчина баюкал его.

- Мы должны им помочь, - сказал Дженсен.

- Тогда вызови "скорую".

- Где-то здесь? Хейз может остаться с тобой в машине. Я выйду и проверю. Если это серьезно, я не оставлю маленького мальчика умирать на обочине дороги".

‘ Нет! Крикнул Кокс. - Не останавливайте эту машину.

‘ Извините, мисс Кокс, но я не выполняю ваших приказов. Здесь дети, они ранены.

‘Дженсен, не будь дураком. Давай, Хейз, скажи ему.

‘ Мы не можем вернуться, ’ сказал Хейс. ‘ Продолжайте двигаться вперед, медленно. Мы можем протиснуться слева.

‘ Ты имеешь в виду, где стоит женщина с ребенком? Дженсен вопросительно поднял бровь, глядя на Хейса.

- Она переедет.

- Это глупо, - сказала Кокс, но ни один из мужчин никак не отреагировал на ее слова.

Вскоре они были всего в двадцати ярдах от нас. Когда передние фары "Лэнд Крузера" осветили место происшествия, толпа людей обратила на это внимание и выглядела встревоженной. Одна из женщин выступила вперед, размахивая руками в воздухе.

- Им нужна помощь, - сказал Дженсен.

- Но мы ничем не можем им помочь! - Сказал Кокс.

- Ты этого не знаешь наверняка.

Дженсен сбросил скорость еще больше, а затем нажал на тормоз, и машина, мягко покачнувшись, остановилась. Теперь, когда они были близко, Кокс мог слышать крики людей снаружи. Они были расстроены, в этом не было никаких сомнений. Но даже если бы это было настоящее место происшествия, что они могли бы сделать, чтобы помочь?

‘ Подожди, ’ сказал Хейз, прежде чем Дженсен успел даже подумать о том, чтобы выйти. Он больше не смотрел на место аварии, а в окно, на песок, в темноту. Кокс проследил за его взглядом. Она понятия не имела, что Хейз там увидела, и снова перевела взгляд на женщину, которая теперь стояла прямо перед "Лендкрузером". Она плакала и кричала.

‘ Она умоляет нас о помощи, ’ сказал Дженсен. ‘ Это ее сын. Он истекает кровью.

Он взялся за ручку двери.

‘ Нет! - Прогремел Хейз.

Кокс увидел где-то в темноте отблеск света.

- Вперед! - в унисон закричали она и Хейз.

Дженсен, должно быть, почувствовал их неподдельную настойчивость, потому что внезапно Добрый Самаритянин в нем исчез, и он сделал в точности, как ему было сказано. Он нажал на педаль, и 4x4, взревев двигателем, рванулся вперед. Женщина отпрыгнула с дороги, ее отчаяние мгновенно сменилось гневом. Дженсен направился прямо к женщине с ребенком, расстояние между ними было достаточно большим, чтобы мог проехать "Лендкрузер", но когда она съежилась, из-за машины для перевозки людей показалась еще одна фигура. Мужчина, одетый в черное, с автоматом в руках.

Он без колебаний открыл огонь, и пули прошлись по усиленному кузову "Ленд Крузера".

‘ Иди в другую сторону! - Крикнул Хейс, указывая на меньший зазор на противоположной стороне, где потрепанный фермерский грузовик стоял всего в паре ярдов от ограждения на краю дороги.

Дженсен резко вывернул руль. Кокса отбросило в сторону, и она ударилась головой о стекло, отчего у нее закружилась голова. Сквозь затуманенное зрение она могла разглядеть силуэты людей, которые быстро меняли позиции для атаки.

Второй вооруженный мужчина вскочил с другой стороны места побоища, немедленно нажав на спусковой крючок. Люди впереди все еще разбегались, когда "Ленд крузер" рванулся вперед. Одна из женщин оказалась недостаточно быстрой, и раздался глухой удар, когда мимо пролетел ускоряющийся 4x4 и задел ее. Кокс скосила глаза в сторону и увидела, что женщина летит на землю. Ей повезло, всего в нескольких дюймах от вероятного смертельного столкновения.

‘ Держись! - Предупредил Дженсен.

В следующую секунду передняя часть "Ленд Крузера" врезалась в угол фермерского грузовика, причем инерции было достаточно, чтобы сдвинуть его с дороги. Даже с тяжелой броней "Ленд Крузер" получил при этом серьезные повреждения, но они все еще двигались.

Они умчались прочь, а пули продолжали лететь, затем Кокс снова заметил этот блеск, на этот раз более заметный. Она обернулась и увидела струйку дыма .

- РПГ! - закричала она.

Но к тому моменту они действительно ничего не могли поделать. Все трое напряглись, и ракета просвистела мимо и взорвалась всего в нескольких ярдах позади них, выбросив в воздух огненный шар. То, что это было не прямое попадание, было чистой случайностью, но ударной волны от взрыва было достаточно, чтобы поднять Land Cruiser в воздух, сначала задними колесами, и когда он рухнул обратно, Кокс был уверен, что вся машина разлетится на куски.

Почему-то этого не произошло.

- Вытащите нас отсюда к чертовой матери, - сказал Хейс несколько секунд спустя, не менее удивленный, чем Кокс, тем, что все они все еще живы и целы.

Дженсен ничего не сказал, включив третью передачу и вдавив акселератор. Через несколько секунд сцена аварии исчезла вдали позади них, и всем троим стало легче дышать.

- Мне очень жаль, - сказал Дженсен, глядя прямо перед собой на дорогу.

- Все в порядке, - сказал Хейз.

Кокс был не совсем согласен с этим и ничего не сказал.

‘ Я думал, это просто несчастный случай, ’ сказал Дженсен ошеломленно и немного взволнованно. ‘ Там был ребенок. Тоже ребенок. Женщины".

Кокс фыркнул. - Возможно, ты проработал в Сирии дольше меня, Дженсен, но у меня такое чувство, что я знаю ее жителей лучше, чем ты.

- Ты так считаешь?

- Я верю.

Дженсен и Хейс знали местность достаточно хорошо, чтобы знать, какие группы повстанцев удерживали какие города, но они явно не знали людей так, как она. Скорее всего, Дженсен и Хейз были опытными бывшими солдатами, возможно, наемниками. Привыкли к сражениям, даже к зонам боевых действий. Но Кокс знала, что враг там отличался от любого другого, которого она когда-либо видела. Враг, который без колебаний использовал любое возможное преимущество, даже если это означало не просто жертвовать женщинами и детьми в процессе, но и использовать их как пешки.

- На самом деле здесь нужно помнить только одно правило, - сказал Кокс.

‘ Да? Дженсен усмехнулся. - И что же это?

‘ Здесь нет правил. И уж точно нет времени на то, чтобы геройствовать. Кокс увидел, как он закатил глаза. ‘Может быть, в следующий раз тебе стоит просто делать то, что я, черт возьми, говорю. Теперь, пожалуйста, просто отвези нас на авиабазу, чтобы я мог оставить эту чертову страну позади".

ДВАДЦАТЬОДИН

Брюгге, Бельгия

Отъезд из Англии оказался для Айдына относительно простым делом. Конечно, более простым, чем то, как он попал сюда. Совершенно очевидно, что контрабандой ввезти его в Великобританию было гораздо труднее, чем вывезти из страны. Что бы люди ни говорили об обратном, правительству, полиции и службам безопасности, и даже широкой общественности, на самом деле было все равно, уезжают ли террористы куда-нибудь еще, лишь бы они не возвращались.

Применив всю свою подготовку, чтобы не напасть на след, Айдын направился из Лондона на восточное побережье, где ему удалось спрятаться на борту контейнеровоза, направлявшегося из Феликсстоу в Саффолке в Роттердам, Голландия; один из самых загруженных портов в мире.

Занятый - это хорошо. Это означало, что его вообще не заметили, когда он покинул корабль и порт под покровом ночи и отправился в путешествие по маленькой стране в сторону соседней Бельгии, используя старую добрую пешую прогулку, поезд и автобус.

Бельгийская полиция и разведывательные службы, несомненно, были в состоянии повышенной готовности; по очевидным причинам, поскольку страна стала рассадником исламистских террористов, но при въезде в страну это усиленное присутствие полиции беспокоило бы Айдына только в том случае, если бы он пересекал официальную границу, например аэропорт, чего он не делал. В пределах континентальной Европы он мог легко путешествовать пешком или на велосипеде, железнодорожным или автомобильным транспортом между любой из двадцати шести стран-участниц Шенгенского соглашения без необходимости предъявлять паспорт или удостоверение личности.

Тем не менее, он должен был учитывать вполне реальную возможность того, что за ним все еще следят. Возможно, со стороны Хидашара или других лиц, подключенных к их сети. И на самом деле не было большого списка мест, куда он мог бы отправиться в следующий раз, поэтому ему приходилось сохранять бдительность. Чего он хотел, так это добраться до главного – Вахида. Но он понятия не имел, где находится Вахид или большинство других его братьев. Это было по необходимости, нет смысла рисковать, что один из них будет пойман и расскажет все о своих планах, какими бы хорошо обученными они ни были, чтобы выдержать допрос.

Но был один брат, которого Айдын знал, как найти.

Несмотря на то, что он без проблем выбрался из Англии в Голландию, он оставался сверхосторожным, как его учили, и не хотел рисковать. Насколько он знал, недалеко от бельгийской границы могла находиться группа полицейских или агентов разведки, которые либо дежурили по заведенному порядку, либо даже искали его, если он каким-то образом допустил ошибку и оставил им хлебные крошки для слежки. Итак, прежде чем покинуть Голландию, он вышел из автобуса, на котором ехал, не доехав пяти миль до границы, и снова дождался наступления темноты, прежде чем отправиться пешком через поля и леса в Бельгию. Только утром, оказавшись в безопасности внутри, он снова сядет в общественный транспорт.

Он прибыл в маленький городок Брюгге незадолго до полудня следующего дня, почти через сорок восемь часов после того, как оставил Лондон позади. С тех пор, как он увидел, как его мать вывозили из семейного дома в мешке для трупов. Он не знал, чья рука лишила ее жизни, но знал, кто несет за это ответственность. Сейчас его миссия была проста. Выследите убийц его матери и сестры. Найдите их. Убейте их.

Однако для этого, чтобы выяснить, где Вахид и остальные, ему нужна была помощь.

Он никогда раньше не был в Брюгге, вообще-то, никогда раньше не бывал за городом, но, прогуливаясь вдоль канала в необычном центре города, когда над головой в ясном небе сияло солнце, он не мог не поддаться его очарованию. Таунхаусы – все разных форм, размеров и цветов, – возвышавшиеся на берегах канала, были в хорошем состоянии, и многие из них украшала богатая каменная кладка. Лодки мирно покачивались на воде, небольшие волны плескались о кирпичные борта канала. Впереди, на пересечении канала, к которому он направлялся, на видном месте возвышалась церковь, ее готические шпили гордо вздымались в небо, возвышаясь над всеми другими зданиями, окружавшими ее. Айдын никогда не видел церковь изнутри и, вероятно, никогда не увидит, но он все равно оценил красоту того, что увидел.

Он шел по улицам, не ощущая никакой особой угрозы ни со стороны людей, ни со стороны властей, присутствие которых было замечено, но не ощущалось. Он задавался вопросом, чувствовал ли бы он себя более удовлетворенным своей ролью, более довольным тем путем, который был проложен для него, если бы его назначили на это место?

Это, как он догадался, сейчас не имело значения.

Несмотря на сумятицу в его голове, в Брюгге он чувствовал себя спокойно, люди, которых он видел, были счастливыми и . . . невежественными. Это лучшее слово, которое он смог найти, потому что реальность была такова, что, несмотря на видимость, это место было не более безопасным, чем где-либо еще, где он был. В конце концов, посмотрите, как легко ему было прийти и вписаться. Несомненно, это была одна из многих причин, по которой Брюгге был выбран в качестве места проведения.

Глядя на дорожные указатели впереди, Айдын понял, что был близок к месту назначения, но по какой-то причине вместо того, чтобы продолжать путь, он обнаружил, что останавливается и садится на скамейку, чтобы подвести итоги на несколько минут.

Он наблюдал за людьми, праздно проходящими мимо пешком, на велосипедах и на лодках по каналу на воде перед ним. Ему было трудно описать, что он думал о людях, которых видел. Он должен был ненавидеть их. Каждого из них. Так его воспитывали на Ферме, так имам и другие вбивали в него и во всех мальчиков каждый день на протяжении многих лет. Эти люди – эти язычники – были его врагами, причиной страданий столь многих ему подобных по всему миру. Предполагалось, что он не сможет смотреть на лица этих неверных без гнева и негодования.

Так почему же после стольких лет ему было так трудно найти эти чувства сейчас?

Там, на Ферме, все казалось намного проще и понятнее. Айдын и его братья были из таких разных слоев общества. Именно этого хотели старейшины. Они хотели, чтобы мальчики отличались друг от друга, потому что каждый из них был нужен для своей роли. Они были уникальны, и к ним относились как к таковым.

Пропаганда на Западе часто изображала детей–солдат не более чем ингимаси - плохо обученные войска, которых посылают в бой с автоматами и жилетами смертников, массово отправляют на передовую умирать. Айдын и его братья были не такими. Да, это правда, что некоторые мальчики были похищены из детских домов или сект вражеского меньшинства, но других, таких как Айдын, забрали из своих домов их отцы, которые, как и старшие, так глубоко верили в идеологию, которую мальчиков учили отстаивать и защищать.

Независимо от их корней, Айдын знал, что это правда, что каждый из мальчиков представлял легкую добычу для старших – мужчин, которые были так искусны превращать чувства гнева, отчуждения и мести в варварство своей ультранасилий доктриной.

Вот почему Айдын изо всех сил пытался понять, почему он так быстро разваливается на части. Когда он сидел там, на той скамейке в Брюгге, замышляя заговор против своих же, часть его хотела вернуться на Ферму, ощущая тяжелую, но последовательную руку Учителя. Возможно, больше всего сейчас ему нужна была эта сильная рука, которая вернула бы его на дорогу, проложенную для него.

Нет. Он отогнал эту трусливую мысль. Он никогда не смог бы вернуться туда...

Почувствовав прилив сил, он встал со скамейки и прошел небольшое расстояние вдоль канала, прежде чем свернул и двинулся по узкому извилистому переулку, вымощенному булыжником. Тут и там были разбросаны магазины безделушек, ориентированные на туристов, почтовые открытки, размещенные на вращающихся витринах, футболки, украшения и флаги, украшенные черным, желтым и красным цветами бельгийского флага или причудливыми изображениями красивых зданий, выстроившихся вдоль каналов. Тем не менее, на улице было тихо от пешеходов, возможно, из-за времени суток или года.

Пройдя сотню ярдов, Айдын достиг широкого деревянного дверного проема в старый таунхаус. Это было одно из первых домов, которые он увидел, которое выглядело далеко не идеально. Краска снаружи сильно облупилась, и отсутствовали большие куски штукатурки, обнажая камень под ней. Деревянные оконные рамы были поцарапаны и местами прогнили. Однако у входной двери был относительно современный домофон с восемью кнопками, спускающимися по панели – по одной для каждого дома внутри. Рядом с семью кнопками были маленькие таблички с именами, аккуратно заполненные сине-черной ручкой. На одной их не было. Это была кнопка, которую нажал Айдын.

-Да, - сказал мужчина через несколько секунд.

Несмотря на хриплый ответ, Айдын прекрасно узнал голос. Это был его брат Итнашар.Номер двенадцать.

ДВАДЦАТЬДВА

‘ Ты все еще думаешь о своей семье? - Спросил Айдын своего друга, когда они лежали на койках в темноте. Он не мог заснуть и знал, что Итнашар все еще бодрствует, по тому, как он дышал.

- Да, конечно, я все еще думаю о них.

- Как ты думаешь, почему они бросили нас здесь?

Даже спустя четыре года Айдын все еще постоянно задавал себе этот вопрос, хотя это был первый раз, когда он повторил его другому человеку. Почему именно сегодня, он на самом деле не был уверен.

‘Потому что такова воля Божья", - сказал Итнашар, хотя в его ответе не было искреннего энтузиазма, и Айдын не был уверен, что его брат действительно согласен с этими хорошо выученными словами. ‘Мы были избраны для этого. Мы благословлены".

Айдын с отвращением фыркнул. - Это тюрьма.

- Ты же знаешь, что произойдет, если они услышат, как ты это говоришь.

Да, он любил. Они были всего лишь детьми, и поэтому, конечно, они естественным образом раздвигали границы, и все они так или иначе пересекали границы на Ферме. И все они знали, что происходит, когда они это делают. Люди учатся на своих ошибках, и они ничем не отличались. Айдын давным-давно научился не бросать вызов старшим.

"Они могут контролировать то, что мы делаем, но не то, что мы думаем", - вызывающе заявил Айдын.

- Я в этом не совсем уверен.

Айдын глубоко вздохнул. В комнате, в которой они находились, царила кромешная тьма, хотя единственное окно было открыто. Небо снаружи было затянуто густыми облаками, и из-за отсутствия лунного света там не было ничего, что могло бы обеспечить освещение .

В комнате были только они вдвоем. Для начала все пятнадцать мальчиков спали в одном бункере военного типа, но с годами их перемещали, разбивали на группы в зависимости от их сильных и слабых сторон и конкретной подготовки, которой они подвергались в тот или иной момент. Статус-кво никогда не длился долго, хотя последние шесть месяцев Айдын делил комнату только с Итнашаром. Они были близки. Айдын понятия не имел, когда произойдут следующие изменения – это могло произойти в любой день. Он просто надеялся, что это произойдет не скоро. Он не знал, что бы теперь делал без своего друга.

- Ответ "да", - шепотом сказал Итнашар.

Айдын несколько мгновений ничего не говорил, но его сердце учащенно забилось от того, что теперь казалось недозволенным разговором.

Он знал, что семья Итнашара жила в Афганистане, где находилась Ферма. По крайней мере, Айдын думал, что Ферма находилась именно там. Однако он мало что еще знал о прошлом своего друга или других мальчиков. Они жили вместе уже много лет, но таков был уровень контроля старших над ними всеми.

‘Почему они послали тебя сюда?’ Спросил Айдын. "Что они тебе сказали?"

‘Я... я не хочу говорить об этом", - сказал Итнашар, и Айдын немного сдулся от его ответа. ‘ Подойди сюда, - сказал Итнашар, и Айдын повернул голову туда, где, как он знал, находился его брат. Он увидел маленький шарик приглушенного света из-под одеяла Итнашар.

-Что за...

‘ Тсс, ’ сказал Итнашар. - Просто подойди.

Айдын скинул с себя заплесневелое одеяло и поежился, когда горячий воздух коснулся его обнаженной кожи. Он мягко опустил ноги на ледяной каменный пол и прополз несколько ярдов к койке Итнашара, к слабому свету. Итнашар откинул крышку и подвинулся, чтобы впустить Айдына. Они сидели, сгорбившись, под одеялом, и рот Айдына широко открылся от изумления при виде того, что он увидел.

- Я не могу быть...

- Тсс! - снова сказал Итнашар, на этот раз более настойчиво.

‘Где ты это взял? - спросил я. - Сказал Айдын так тихо, как только мог, уставившись на зелено-желтый экран мобильного телефона.

- От Игоря, - сказал Итнашар.

Игорь. Очевидно, это не его настоящее имя. Они называли его так, потому что он был. . . это было трудно описать. По сути, они считали его идиотом, а Игорь просто казался ему глупым именем для него. Ему было за сорок, с жидкими волосами, плаксивым голосом и кривоногостью, он ходил сутулясь и по сравнению со многими другими мужчинами в заведении казался таким безобидным и странным.

Однако он был блестящим ученым. Профессором какого-то ведущего университета в Иране, о котором Айдын никогда не слышал. Все старейшины на Ферме были экспертами в том или ином деле. Инженерное дело, химикаты, стрелковое оружие, бомбы, компьютеры, боевые действия. Пытки.

‘ Как? - Спросил Айдын.

‘ Игорь - дурак, ’ сказал Итнашар, пожимая плечами. - Однажды я вытащил это у него из кармана.

- И это все? - спросил я

Он снова пожал плечами, как будто ничего не украл у старейшины. - Они научили нас карманному воровству.

- Как давно он у вас? - спросил я.

- Три недели.

‘ Что? И это все еще работает?

- Это предоплата, так что, думаю, это не будет длиться вечно.

- Но как ты его вообще заряжаешь?

У них в номере не было электричества, даже света, так что уж точно не было электрических розеток для зарядки телефона.

Итнашар улыбнулся. Он сунул руку под болезненно тонкий матрас койки, и его рука вернулась, сжимая пучок проводов. Он размотал их, и Айдын увидел, что один конец двух проводов был подсоединен к обычной батарее 9 В. На другом конце провода каждый был намотан на размотанную скрепку.

- Это ты сам приготовил?

‘ Я брал детали, когда мы занимались электроникой. Айдын наблюдал, как Итнашар снял заднюю крышку телефона и вынул аккумулятор. Он скрутил и согнул концы скрепок так, чтобы они касались точек зарядки аккумулятора. "На самом деле это довольно просто".

Довольно просто? Может быть, так оно и было, но Айдын не был уверен, что смог бы сам смастерить самодельное зарядное устройство, хотя его не удивило, что Итнашар так легко догадался об этом. Нетрудно было догадаться, в чем будет заключаться его будущая специализация.

‘ Зачем ты мне это показываешь? - Спросил Айдын.

‘ Ты спрашивал о моей семье, ’ прошептал Итнашар. ‘ Думаю ли я о них до сих пор. Ответ, настоящий честный ответ, - это все время. На самом деле, я использую это, чтобы вызвать их.’

-Ты с ними разговариваешь?

‘ Конечно, нет! Представь, если бы Учитель узнал об этом. Я просто. . . послушай.

Он отсоединил аккумулятор и вставил его обратно в телефон, затем включил его. Через несколько секунд он передал его Айдыну.

‘ Прием не очень хороший, иногда его вообще нет, но вы могли бы попробовать. Вы знаете их номер, не так ли?

Айдын не ответил. Его разум был слишком занят мыслями о матери и сестре. Их лица все еще были отчетливо видны в его голове, но когда он действительно попытался услышать их голоса, они казались искаженными, и он забеспокоился, что то, что он слышал в своей голове, было просто ложным воспоминанием.

- А ты этого хочешь?

- Как вы думаете, это дойдет до Англии?

- Почему бы и нет?

- На это могут быть потрачены все деньги впустую.

Итнашар снова пожал плечами. ‘ Я могу достать другой телефон. Игорь не единственный дурак на свете. И я не против сделать это. Для тебя.

Прежде чем здравый смысл взял верх над ним, Айдын выхватил телефон из рук Итнашара и набрал номер.

Интересно, тот ли это номер вообще сейчас? Он понятия не имел, сменили ли они номер или даже переехали.

Он услышал гудок и затаил дыхание.

- Привет, - раздался мягкий и теплый женский голос у него над ухом.

Он резко вдохнул. Ее голос. . . он звучал точно так, как он помнил. По какой-то причине это заставило его почувствовать невероятную грусть.

- Алло, там кто-нибудь есть?

‘ Мама, ’ сказал он. - Это...

‘ Что, черт возьми, ты делаешь! Итнашар зашипел, выхватывая телефон. Айдын посмотрел на перекошенное от ярости лицо своего брата.

- Простите, я...

- Ты не должен был с ней разговаривать!

За дверью раздался глухой стук.

‘ Убирайся, убирайся! Итнашар поднял одеяло и толкнул Айдына на пол.

Он подскочил к своей кровати, когда громкие шаги за дверью заполнили его уши. Он накинул на себя одеяло как раз в тот момент, когда дверь распахнулась и в комнату ворвалась полоса электрического света.

Он крепко зажмурил глаза; он часто дышал, грудь его вздымалась, и тот, кто стоял за дверью, наверняка знал, что он не спит.

- Кто это из вас, сопляки? - спросил ворчливый голос.

Это был Фардин, хотя мальчики звали его Карш. Акула. Из-за его непреклонной враждебности ко всем им. Он был одним из охранников. Тот, кого они все боялись больше всего. Это была чистая удача, что именно он услышал их сегодня вечером.

- Второй раз спрашивать не буду, - сказал он.

Айдын открыл глаза. Он смотрел на Итнашара, который сидел лицом к нему и гораздо лучше притворялся спящим.

- Это был я, - сказал Айдын, глядя в постоянно налитые кровью глаза Кварша.

-Ичто?

‘ Я пытался разбудить Итнашара. Я был напуган.

Карш ухмыльнулся и хмыкнул. ‘ Испугался? Талаташар, ты действительно такое разочарование.

Айдын ничего не ответил на это.

-Вставай, - сказал Кварш.

Взгляд Айдына снова метнулся к Итнашару, который теперь смотрел на него с мольбой во взгляде.

- Я сказал, вставай! - прогремел Карш, заставив обоих парней подпрыгнуть.

Айдын сбросил с себя одеяло и встал с кровати. Он бросил взгляд на Итнашара. Айдын был уверен, что его брат одними губами сказал ему ‘Спасибо’. Карш шагнул вперед и схватил Айдына за руку, сильно сжимая. Он потащил его прочь из комнаты. Айдын дрожал одновременно от холода и страха, когда они направились по лабиринту коридоров и вышли за дверь в один из внутренних дворов, тот самый, где они часто занимались физической подготовкой.

На улице было холодно, и к тому времени, как они остановились, у Айдына горели руки, ноги и лицо. Дрожа, он огляделся; единственным источником света в любом направлении была тонкая вуаль, просачивающаяся из все еще открытого дверного проема в нескольких ярдах от него. Все остальное вокруг было просто черным.

- Ты боишься темноты? - спросил Кварш.

Он вытащил руку из кармана куртки и схватил Айдына за запястья. Он накинул наручник, затем дернул за цепочку, протаскивая Айдына дальше по черному пространству. Он схватил другую руку Айдына и потянул ее вверх, и не успел Айдын опомниться, как его запястья оказались сцепленными вокруг одного из толстых деревянных столбов на внешнем краю двора.

‘ Спокойной ночи, Талаташар. И удачи.

Карш хихикнул про себя и побрел прочь. Он шагнул в дверь, закрыл ее за собой, и Айдын погрузился в темноту.

‘ Баба, ’ сказал Айдын после нескольких мгновений абсолютной тишины. "Баба, мама, почему вы не придете за мной?"

И когда он упал на колени, все его тело сильно тряслось, он ничего не делал, чтобы сдержать хлынувшие слезы.

ДВАДЦАТЬТРИ

Брюгге, Бельгия

Айдын отхлебнул кофе с молоком. На вкус кофе был дерьмовый. Он понятия не имел, почему Итнашар так к нему отнесся. Он поставил дымящуюся чашку на стол и посмотрел на своего брата, сидевшего напротив на коричневом кожаном диване. Квартира, хотя и не совсем роскошная, оставалась намного лучше, чем адская дыра, которую Айдыну выделили в Париже, и он задавался вопросом, почувствовала ли Итнашар его негодование – не то чтобы оно было направлено на него.

‘ Ты не можешь оставаться здесь, ’ сказал Итнахсар с явным беспокойством на лице. - Гарун скоро вернется.

Айдын не знал Гаруна, знал только, что он администратор. Таким, каким Халед был для него тогда, в Париже.

"На самом деле, тебе вообще не следовало сюда приходить", - добавил он.

- Мне больше некуда идти.

- Я хочу помочь тебе, Айдын.

Айдын вздрогнул при звуке своего настоящего имени. Итнашар был единственным человеком, который называл его так за многие годы. Привычка, которую они вдвоем использовали, чтобы укрепить свою связь в последние годы жизни на Ферме.

‘ Но? - Спросил Айдын.

- Но что, по-твоему, я должен делать?

На это Айдын ничего не ответил. На самом деле он не был уверен в ответе. Действительно ли он доверял Итнашару? Он определенно верил, что тот не собирался выхватывать пистолет и стрелять ему в лицо прямо здесь, просто так. Но он не мог полностью доверять тому, что Итнашар встанет на его сторону сейчас, против всех остальных. Они были слишком далеко в прошлом, чтобы это было так. Как бы близок ни был Айдын с этим человеком, они больше не были тринадцатилетними мальчишками, спящими вместе в темноте.

В любом случае, Айдын был там не просто для того, чтобы повидаться со старым другом или попросить у него приюта. Было кое-что еще, гораздо более важное, в чем он нуждался. Он просто еще не был уверен, как это сделать.

- Ты же знаешь, что теперь они охотятся за тобой, - сказал Итнашар.

- Кто именно? - спросил я.

-Вахид поговорил со всеми нами.

Кто же еще. Айдын никогда не был близок с Вахидом. Он не думал, что кто-то, кроме Учителя, был близок. Вахид действительно был воплощением того, что они хотели создать. С таким же успехом он мог быть машиной для проявления всего сочувствия и человечности, которые оставались в нем. То есть в высшей степени умной, коварной, манипулятивной машиной.

‘ Вахид отдал приказ схватить тебя. Схватить, а не убить, Талаташар. Ты понял?

‘ Да. Они хотят увезти меня куда-нибудь, чтобы моя смерть была чрезвычайно медленной и мучительно болезненной. По какой-то причине Айдын поймал себя на том, что улыбается этому ужасному заявлению.

‘Нет", - сказал Итнашар, ничуть не впечатленный беззаботностью Айдына, хотя на кону стояла не его жизнь, поэтому Айдын счел свой сарказм вполне оправданным. ‘ Ты все еще один из нас. Покажи им. Докажи Вахиду, что ты все еще можешь быть частью этого.

‘ Ты действительно в это веришь? Что я могу просто повернуть назад, и все будет хорошо?

- А ты разве нет?

-Вовсе нет.

- Ты же знаешь, я бы никогда не причинил тебе вреда.

- Но ты рад бросить меня там на съедение акулам.

Айдын посмотрел в окно, когда эти слова слетели с его губ, и представил, как они все там, уже кружат над водой.

‘ Что это значит? - Спросил Итнашар.

‘ Ты начинаешь с того, что говоришь, что я не могу здесь оставаться. Теперь ты пытаешься сказать мне, что все будет хорошо, если я просто подниму руки и встану в очередь. Что Вахид и старейшины просто хотят знать, что я все еще на борту. Так что же это, друг?"

И то, и другое. Ты всегда будешь моим братом, но не втягивай меня в свои неприятности. И я тебе все равно не нужен. Если ты действительно хочешь продолжать бежать, то я ничем не могу помочь.

-Спасибо.

‘ Я тебе не нужен! Если я тебе небезразличен, тогда зачем подвергать опасности и меня? Ты уже показал, насколько хорош там. Ты ведь добрался сюда, не так ли?

Глаза Айдына сузились. Ему стало интересно, что именно Итнашар знал о его путешествии до сих пор. Насколько остальные двенадцать были связаны с его исчезновением и с их поисками?

‘ Подожди, зачем ты вообще сюда пришел? - Спросил Итнашар так, словно его осенило. Внезапно он выглядел еще более встревоженным.

Айдын не потрудился ответить на вопрос. Сейчас было неподходящее время. Он сделал еще глоток кофе. Теперь она была чуть теплой, а на вкус еще хуже. Итнашар поймала его взгляд.

- Я сожалею о том, что они сделали с твоей матерью, - сказал он.

Айдын покачал головой. - Ты знаешь об этом?

Итнашар вопросительно посмотрела на него. - Ты не видел?

- Чего не видел?

Итнашар поднялся с дивана. Он подошел к двери позади себя и достал ключ из кармана. Сначала он набрал комбинацию на клавиатуре рядом с дверным косяком. Айдын не смог разглядеть номер, потому что хорошо постарался скрыть его. Раздался щелчок, затем Итнашар воспользовался ключом, чтобы открыть замок вручную, и толкнул дверь. За ним Айдын увидел свое оборудование. Компьютерные терминалы, экраны, провода. Всевозможные самодельные электрические устройства. Айдын думал, что знает, что это за большинство из них, но не все. Электроника оставалась непревзойденной областью знаний Итнашара. Его работа, его знания были необходимы для их планов.

Их планы. Как будто Айдын все еще был частью этого.

Итнашар схватил планшет с полки перед собой, затем вернулся в гостиную, закрыв за собой дверь. Он стоял там, постукивая пальцами по экрану планшета, прежде чем повернуть его так, чтобы Айдын мог видеть.

Айдын остался, уставившись на собственное лицо. Его откровенная фотография. Не камера видеонаблюдения. Он привык держать свое лицо подальше от уличных камер, куда бы ни шел, и знал, что ни одна камера в Париже или Лондоне не смогла бы его хорошо запечатлеть. Изображение, на которое он смотрел, было высококачественной цветной фотографией, на которой он сидел на скамейке в парке отдыха в Лондоне два дня назад, через дорогу от квартиры своей матери.

Он был одновременно шокирован и возмущен. Нахмурившись, он встал с дивана и подошел к Итнашар. Он взял планшет. Фотография была прикреплена к статье с веб-сайта Daily Mail, в которой в ужасающих подробностях описывалось убийство его матери, забитой до смерти в собственном доме. Жестокое убийство во время взлома дома пошло не так. Нелегальная иммигрантка, прибывшая в страну в тот же день, разыскивалась за ее убийство.

Нелегальный иммигрант. Aydin.

Когда он понял, на что смотрит. . . нет, не было слов, чтобы описать это чувство.

- Я знаю, что это был не ты, - сказал Итнашар.

Но на самом деле не имело значения, что он думал.

Не удовлетворившись тем, что просто забрали ее у него, его собственный народ, его братья, подстроили Айдыну убийство его матери.

ДВАДЦАТЬЧЕТЫРЕ

‘ Ты готова? - Прошептал Айдын Итнашару, когда они прислонились к закрытой двери в свою комнату.

Айдын посмотрел на своего брата, который просто кивнул, хотя по его лицу было видно, что он не совсем уверен в том, что они собираются делать.

‘ Оно у тебя? - Спросил Айдын.

Еще один кивок.

-Тогда пошли.

Айдын достал две вилки, которые украл с кухни несколько дней назад. Используя нож, который прихватил с собой в то же время, он медленно распиливал, скручивал, гнул и прорезал все зубцы на каждом из них, кроме одного. Итнашар прижался ухом к двери и услышал, как Айдын вставил два оставшихся зубца в замок и начал крутить и тыкать, пытаясь открыть защелку.

‘ Остановись! - Приказал Итнашар.

Айдын замер. Он прислушался. Он не слышал ничего, кроме своего собственного спокойного дыхания и гораздо более прерывистых вздохов Итнашар.

-Что? -спросиля

- Я что-то слышал.

‘Нет", - сказал Айдын, качая головой. "Ничего".

Он продолжил. Он дернул одну из вилок, и та звякнула внутри камеры’ и глаза обоих мальчиков расширились от неожиданного звука, который эхом разнесся по всей комнате. Но через несколько мгновений снаружи все стихло.

‘ Ты уверен, что сможешь это сделать? - Спросил Итнашар.

"Еще один поворот", - сказал Айдын, морщась, пытаясь повернуть вилку в ограниченном пространстве.

Раздался щелчок. Итнашар выжидающе посмотрел на него.

‘Я сделал это!’ Сказал Айдын.

Он осторожно повернул ручку, пока защелка не открылась, затем осторожно вытащил вилки и положил их в карман брюк. Айдын распахнул дверь.

Коридор снаружи был тускло освещен, но это заставляло мальчиков щуриться, когда они выглядывали из темноты своей комнаты. В коридоре было совсем тихо.

"Давай, нам нужно поторопиться", - сказал Айдын, выходя из комнаты и прижимаясь к голой каменной стене снаружи.

Он прокрался мимо одной закрытой двери, потом другой, потом еще одной.

‘Aydin!’ - Это он? - прошептала Итнашар. ‘ Это он. Куда ты идешь?

‘ Я слышу их, ’ сказал Айдын, склонив голову набок и сосредоточившись на слабом шуме, доносящемся дальше по коридору. Болтовня. Телевизор?

-Просто проводи нас в комнату.

‘Нет", - сказал Айдын. "У меня есть идея получше".

Итнашар фыркнул, но Айдын проигнорировал его и снова двинулся вперед. Вскоре он был на Т-образном перекрестке в конце коридора. Слева был еще один длинный коридор, который в конечном итоге выводил во двор. Справа был гораздо более короткий коридор, всего с двумя дверями. Одна из них вела в туалет и душевую. Другой была комната отдыха охранников. Дверь была приоткрыта, и теперь, когда он подошел ближе, звуки стали отчетливее.

- Они смотрят футбол, - сказал Айдын.

Он пополз дальше к открытой двери.

‘ Нет! - Сказал Итнашар.

Айдын проигнорировал его. Он дошел до края дверного проема и, оглянувшись, увидел Итнашара, все еще съежившегося у перекрестка. Это было прекрасно. Он мог сделать это один. Он заглянул в пространство за дверью. В комнате было два дивана, оба повернуты в сторону от двери. Он заметил торчащие из-за спины три головы. Карш был одним из них. Ближайший к Айдыну. Помимо двух диванов, в комнате был также стол с четырьмя стульями, за которыми ели охранники, и небольшая кухонька. Оба этих помещения были пусты. Только трое охранников. То же, что и каждую ночь.

Айдын отпрянул назад, когда мужчины внезапно разразились криками. Судя по всему, плохое судейское решение. Все они остались сидеть и вскоре снова затихли. Айдын оглядел комнату. Он заметил то, что искал. На полпути между дверью и спинкой ближайшего дивана был ряд крючков, с которых свисали две связки ключей.

Айдыну нужны были эти ключи.

Он набрал полные легкие воздуха, затем очень медленно выдохнул. Он был удивлен и впечатлен, заметив, что его сердце было спокойно. Он подкрался вперед на корточках, бесшумно ступая босыми ногами по каменному полу, ни на секунду не отрывая взгляда от затылка Кварша. Когда он приблизился к клавишам, в поле зрения появился телевизор. Глаза Айдына метнулись к нему. Он вспомнил, как смотрел футбол со своим отцом в Англии, но он не видел игры уже много лет. Он не узнал, что это за команды, но комментарии были на арабском. На несколько секунд он был очарован довольно простым зрелищем мужчин, гоняющих куски кожи по зеленому полю. Но он не мог просто оставаться там всю ночь.

Он оторвал взгляд от экрана и посмотрел на клавиши. Два набора. Были ли они просто дубликатами или у них было другое назначение?

Он решил, что не возьмет оба. Два пропавших комплекта были слишком подозрительными. Лучше всего было просто взять ближайшие. Представьте себе свободу, когда у вас есть ключи от Фермы.

Он протянул руку ...

Затем подпрыгнул, и его сердце пропустило удар, когда Кварш гневно закричал. Айдын не осмеливался даже взглянуть, поскольку зловещие мысли проносились в его голове, но вскоре он понял, что его не заметили, это была просто игра – одна из команд забила гол, судя по повышенному тону голоса комментатора. Очевидно, это была не команда Кварша. По-прежнему никто из охранников не обернулся, и Айдын обхватил пальцами ключи и медленно снял их с крючка.

Они были у него! Он отступил, его сердце больше не было спокойным, хотя он был уверен, что это просто прилив адреналина заставил его биться быстрее.

Выйдя обратно в коридор, он встретился взглядом с Итнашаром и победоносно поднял ключи. Сначала Итнашар выглядел шокированным, но затем его лицо озарилось изумлением.

Айдын уставился на ключи в своей руке, затем посмотрел в конец коридора. Выход был прямо там, внизу . . .

Сможет ли он это сделать? Сможет ли он просто открыть дверь, выйти в ночь и оставить Ферму позади?

‘Айдын, давай, нам нужно закончить это сейчас! Итнашар зашипел, возможно, почувствовав, что Айдын на мгновение задумался.

Айдын немного поник, осознав, что у него просто не хватило смелости сделать то, к чему побуждала его голова. Но тогда просто посмотрите, чего он уже достиг.

Он сжал ключи в руке и вернулся к Итнашар, затем они направились по коридору обратно к двери в комнату Вахида и Итнана.

‘ Что это за ключ? - Спросил Итнашар.

Айдын не ответил, просматривая подборку. Он давно обращал внимание на цепочки для ключей, которые носили охранники, и знал форму той, что использовалась для их дверей – откроет ли один и тот же ключ двери всех комнат мальчиков?

Он нашел тот, который искал, вставил его в замок и повернул. Это сработало.

‘ Готов? - Прошептал Айдын.

Итнашар кивнул, и Айдын повернул ручку и потянул на себя дверь, которая с тихим скрипом открылась. Внутри в комнате было темно, и Айдын слышал тихое дыхание спящих мальчиков.

- Тогда продолжай, - сказал Айдын Итнашару.

Итнашар проскользнула мимо него в комнату, которую Айдын почти мог разглядеть при слабом свете, просачивающемся из коридора. Он наблюдал, как Итнашар подкрался к кровати Вахида и достал устройство из его кармана. Он просунул руку вперед, под кровать, и потратил несколько секунд, пытаясь прикрепить ее на место. Теперь, когда они были так близки к завершению, Айдын наконец почувствовал, как его нервы на пределе. Он хотел, чтобы Итнашар просто покончил с этой частью, чтобы они могли вернуться. Что, черт возьми, он делал?

Наконец Итнашар вытащил руку из-под кровати и обернулся. Айдын ожидал увидеть улыбку на его лице. Или, по крайней мере, выражение облегчения. Вместо этого он выглядел окаменевшим. Хотя он смотрел не на Айдына; он смотрел через плечо Айдына.

Айдын резко обернулся и уставился в сердитое лицо Карша.

- Ты маленькая глупышка...

Карш ударил Айдына по лицу, заставив его отшатнуться. Он схватил Айдына за волосы и оторвал от пола. Вперед вышел другой охранник, включил свет и бросился вперед, чтобы схватить Итнашар. Вахид и Итнан оба подскочили в своих кроватях.

‘ Нет! - взмолился Айдын. ‘ Ты не понимаешь, это было просто задание. Учитель сказал нам!

Но Карш не обратил на это внимания. Он снова ударил Айдына по лицу, на этот раз сильнее, и Айдын упал на землю. Карш поднял ботинок и врезал им в живот Айдыну, выбив из него дух и заставив его зрение затуманиться.

Вокруг раздались крики. Итнашара швырнуло вперед, и он рухнул на землю рядом с Айдыном.

- Вы двое заплатите за это, - выплюнул Кварш.

‘ Пожалуйста, ’ взмолился Айдын. ‘ Нам сказали шпионить. Это было просто задание. Спроси Учителя. Пожалуйста!"

Карш снова врезал ботинком в живот Айдыну, и тому потребовалось немало усилий, чтобы остаться в сознании. Когда к нему вернулось зрение, он посмотрел за спину Карша и увидел надвигающуюся фигуру Учителя.

‘ Скажи ему! - Крикнул Айдын. ‘ Ты велел нам шпионить. Мы не сделали ничего плохого.

Карш отступил в сторону, и Учитель, явно разозленный тем, что его потревожили, вошел в класс. Айдын подтянулся на бок. Учительница огляделась по сторонам, затем повернулась к двум мальчикам на полу.

-Ну? -спросиля

- Под кроватью, - сказал Айдын.

Учитель подошел к кровати Вахида, наклонился и просунул под нее руку. Он рылся в нем несколько секунд, затем потянул, и его рука вернулась, держа устройство.

‘ Это микрофон, ’ сказал Итнашар. - С радиопередатчиком.

"Ты это сделал?" - спросила Учительница.

‘ Вы просили нас шпионить! - Повторил Айдын, за что получил еще один удар по голове от Кварша.

Учитель ничего не сказал Айдыну. Он повернулся к Вахиду, своему любимцу, который выглядел более застенчивым, чем Айдын когда-либо видел его раньше. Учитель ничего не сказал ему, хотя Айдын почувствовал его разочарование. Но затем Учитель снова повернулся к Айдыну и Итнашару, и Айдыну захотелось, чтобы он мог превратиться в ничто.

‘ Ты сбежал из своей комнаты? - спросила Учительница. ‘ И попал сюда? Как?

Айдын вытащил вилки. ‘ Это, - сказал он. Затем он поднял ключи. - И это.

Учитель поджал губы и кивнул – было ли это признаком удовлетворения?

‘ Ты взял ключи? - спросил он Айдына, прежде чем посмотреть на Кварша, который внезапно выглядел ошеломленным.

Айдын просто кивнул.

‘ Очень хорошо. Я впечатлен, - сказал Учитель, хотя его тон совсем не соответствовал словам. Он направился обратно к двери. Айдын почувствовал, что съеживается. - Но ты потерпел неудачу.

‘ Нет! - Крикнул Айдын.

‘ Тебя поймали. Все было напрасно, потому что тебя поймали. Ты потерпел неудачу. Забери их обоих.

Пока Айдын и Итнашар кричали и умоляли, Карш протянул руку вперед и снова схватил Айдына за волосы. Он сильно дернул его и потащил прочь. Последнее, что увидел Айдын, прежде чем они оказались в коридоре, была ехидная ухмылка на лице Вахида.

ДВАДЦАТЬПЯТЬ

‘ Я знаю, что это был не ты, ’ снова сказал Итнашар, хотя Айдын не был уверен, почему его это беспокоит. Он знал, что Айдын не убивал собственную мать? Ну что за гений.

Британская полиция тоже, несомненно, знала бы, что Айдын ее не убивал, если бы они действительно знали истинную личность Айдына и то, что он был сыном жертвы. Но они не знали его личности, по крайней мере, согласно статье, которую он читал. Его братья подстроили это просто для того, чтобы усилить давление на него. За ним уже охотились его люди, и теперь его делом занималась британская полиция, а возможно, очень скоро и Интерпол.

Что посеяло семя сомнения в его разуме. Что выиграли его братья от этого обмана? Если британская полиция поймает его, они просто отправят его в тюрьму, не так ли? Какая от этого польза для его народа?

Если не. ... Насколько далеко теперь распространился их охват?

Он не мог исключить, что британская полиция и разведывательные службы были внедрены на каком-то уровне, и содрогнулся от этой мысли.

Итнашар забрал у него табличку.

‘ Как я уже сказал, ты не можешь здесь оставаться, ’ сказал он. ‘Даже если ты сейчас поступишь правильно и докажешь, что хочешь снова встать на сторону Вахида, твое присутствие здесь может все взорвать. Я не могу позволить, чтобы полиция постучалась в мою дверь.

‘Я понимаю", - сказал Айдын. ‘Я пойду. Но сначала мне кое-что нужно от тебя".

То, как он это сказал, заставило Итнашара поежиться, и Айдын мог сказать, что впервые его брат почувствовал угрозу в человеке, стоящем перед ним.

- Скажи мне, что это такое, - попросил Итнашар.

Прежде чем Айдын успел ответить, раздался тихий электронный перезвон, донесшийся со стороны двери в квартиру. Взгляд Итнашара метнулся туда, откуда доносился шум, но взгляд Айдына по-прежнему был прикован к его брату.

‘ Это Гарун, ’ сказал Итнашар. - Тебе нужно идти.

Айдын отступил назад, увеличивая расстояние между собой и своим ближайшим спутником до более безопасного, а затем перевел взгляд на маленький монитор, установленный рядом с дверным косяком. И действительно, он увидел темную фигуру мужчины, вошедшего во входной дверной проем. Раздался еще один одиночный звуковой сигнал, когда дверь за ним закрылась.

Краем глаза Айдын увидел, что Итнашар движется к нему. Айдын был готов атаковать, но, обернувшись, быстро увидел, что Итнашар прижал раскрытые ладони к груди, показывая, что он не представляет угрозы.

‘ Пошли, ’ сказал он, направляясь к двери. ‘ Поднимайся по лестнице. Когда Гарун будет внутри, ты спустишься обратно и выйдешь наружу.

- А что, если он увидит меня на мониторе?

‘ Зачем ему смотреть? Просто не высовывайся. Ты можешь быть кем угодно.

Итнашар открыл дверь, не издав ни звука.

- Мы еще не закончили, - тихо сказал Айдын.

‘ Иди сейчас, ’ прошептал Итнашар. ‘ Встретимся в шесть вечера на Маркт. Там много народу, ты будешь чувствовать себя в безопасности. На восточном углу есть итальянское кафе под названием "У Джино". Где-то рядом.

Прежде чем Айдын успел возразить или согласиться, Итнашар подтолкнул его к открытой двери. Айдын не сопротивлялся. Ему не нужен был бой ни с Итнашаром, ни с Гаруном.

Он вышел и поднялся по лестнице, не рискнув заглянуть вниз, чтобы посмотреть, далеко ли Гарун. Он мягко поднимался по лестнице, его упругие колени и резина кроссовок позволяли ему двигаться бесшумно. Повернувшись на сто восемьдесят градусов вместе с лестницей, он снова посмотрел вниз и увидел, что дверь в квартиру Итнашар снова закрыта. Он вообще не слышал, как закрылась дверь. Еще ниже Айдын слышал топот ног Гаруна, поднимавшегося по лестнице.

Добравшись до верха лестницы, двумя этажами выше квартиры Итнашар, Айдын прижался к дальней стене. Перед ним были две двери квартиры. Он слышал шум из-за обеих. Плачущий ребенок, мать поет тихую колыбельную, пытаясь успокоить его. С другой он слышал звук телевизора. Не было никаких признаков того, что кто-то наверху был предупрежден о его присутствии.

Он снова прислушался к шагам Гаруна. Они остановились. Он услышал, как ключ поворачивается в замке, затем щелчок и скрип, когда кто-то нажал на ручку и дверь распахнулась. Раздался тихий стук, когда дверь снова закрылась, а затем внизу все стихло.

Однако секундой позже внимание Айдына привлек шум, доносившийся из квартиры прямо рядом с ним. Крики ребенка становились все громче, и он услышал шаги за дверью. Кто бы там ни был, он выходил. Слышала ли мать его снаружи, или они все равно уходили?

Услышав щелчок замков, Айдын сорвался со своего места и заскользил вниз по лестнице. Он спустился на несколько ступенек, прежде чем услышал, как открылась дверь и крики ребенка стали еще громче. Он не оглянулся, просто продолжал спускаться. Он даже не замедлил шага, проходя мимо входной двери Итнашара, хотя его рука коснулась бедра, ощутив твердую форму пистолета, который был спрятан там.

Нет необходимости вытаскивать его. Внезапной засады не было. Не в этот раз.

Он продолжил спускаться, бросив мимолетный взгляд на потолок, когда добрался до первого этажа, туда, где должна была находиться камера, на которую вел запись Итнашар. Он не мог этого видеть, но там был воздуховод кондиционера, где он, должно быть, спрятал его. Он снова опустил голову, когда попал в поле зрения камеры. Он толкнул дверь в передней части здания и вышел на мощеный переулок.

Выйдя на свежий воздух, Айдын посмотрел по сторонам, прежде чем уйти. Он быстро нашел кандидата, которого искал. Это было идеально. Другие здания напротив дома Итнашара были слишком близко, но извилистый переулок означал, что менее чем в ста ярдах от канала находился жилой дом, с фасада которого открывался почти прямой вид на то место, где он стоял.

Он двинулся в том направлении, низко опустив голову. Он посмотрел на время. Еще не совсем час дня, так что у него было несколько часов до наспех назначенного свидания. У него не выходило из головы, что все это, скорее всего, было подстроено. Ему нужно было несколько часов, чтобы решить, что делать.

Идя по переулку, он порылся в кармане в поисках беспроводного наушника. Он щелкнул крошечным переключателем в положение включено, затем вставил наушник в ухо. Заряда батареи должно хватить как минимум до запланированной встречи позже.

Он достал новый телефон, который купил в магазине электроники в Брюгге как раз перед тем, как отправиться в квартиру Итнашара. В городе был приличный сигнал 4G, и он уже успел загрузить приложение, которое ему нужно было подключить к крошечному микрофону, который он только что положил сбоку от дивана Итнашара.

Он проверил в меню Bluetooth, подключен ли наушник к телефону. Так и было. Ранее он потратил изрядную часть имевшихся у него наличных на различное шпионское оборудование, большая часть которого теперь была спрятана в рюкзаке, перекинутом через его плечи, но оно того стоило. Он был предоставлен самому себе в этой миссии и нуждался во всей возможной помощи, и он воспользуется любым преимуществом, каким только сможет.

Он не знал почему, но затаил дыхание, увеличивая громкость на одну ступеньку за раз. Был шанс, что это не сработает, что он допустил ошибку или что оборудование просто некачественное, но тишина в его ушах вскоре сменилась треском статических помех.

Мгновением позже сквозь треск он услышал приглушенные голоса. Он прибавил громкость еще на две ступени, хмуро прислушиваясь. Он мог различить тон голоса Итнашара и второго человека – Гаруна? Прием был слишком приглушенным, чтобы ясно расслышать их слова. Затем третий, более отдаленный голос протрещал ему в ухо.

Они разговаривали с кем-то еще, с кем-то, кого не было в квартире. Вахид? Учитель?

Конечно, Айдын сразу же заподозрил худшее. Что его ближайший друг уже нанес ему удар в спину, когда он отошел на несколько ярдов от квартиры. Но часть его думала – надеялась, – что, возможно, они просто составляли обычный отчет о проделанной работе. Или, может быть, с ними связался третий человек.

К сожалению, прием микрофона был просто недостаточно хорош, чтобы Айдын мог разобрать разговор в каких-либо деталях, за исключением отдельных слов тут и там. Конечно, он не слышал упоминания своего собственного имени.

Он выругал себя про себя. Там, на Ферме, они с Итнашаром были такой хорошей командой. Айдын был изобретательным, скрытным и напористым. Итнашар, с другой стороны, мог создать практически любое электронное оборудование, какое только мог вообразить человек. Айдын не сомневался, что за считанные минуты его брат смог бы собрать более эффективные устройства, чем те, которые он только что купил. Но это никогда не было основным навыком Айдына, и у него не было другого выбора, кроме как выбрать самый дешевый миниатюрный микрофон, который предлагался в магазине. Несмотря на его осторожное движение, в попытке скрыть устройство, он, возможно, засунул его слишком глубоко в щель дивана, чтобы оно могло улавливать какой-либо звук.

Но сейчас он не мог этого изменить.

Расстроенный тем, что казалось упущенной возможностью, Айдын добрался до здания, к которому направлялся, и осмотрелся снаружи. Никаких признаков того, что кто-то следует за ним. Он подошел к сувенирному магазину в нескольких ярдах отсюда и порылся в стеллажах с открытками, выставленных снаружи. Оттуда его не было видно из здания Итнашара, и он держал в поле зрения входную дверь дома номер двадцать четыре.

К счастью, ему не пришлось долго ждать. Продолжая прислушиваться к искаженному разговору у себя в ушах, он увидел, как синяя дверь здания открылась, и оттуда вышел молодой человек лет двадцати с небольшим, неряшливо одетый. С набором больших, похожих на банки наушников на ушах, он не обращал внимания ни на что вокруг, когда уходил, и дверь за ним медленно закрылась.

Айдын ждал до последней секунды, прежде чем броситься вперед и проскользнуть через сужающийся проем в здание.

Внутри было сумрачно, естественного освещения не было, и было холодно. Также было тихо, и он не видел и не слышал никаких признаков присутствия кого-либо еще. Он подошел к голой каменной лестнице и поднялся наверх. Он увидел снаружи, что в здании пять этажей, но также заметил, что в отличие от многих других вокруг, у этого была плоская крыша. Он не знал, был ли там сад на крыше или на крышу можно было попасть только для технического обслуживания, но именно туда он и направлялся.

Поднявшись на пятый этаж, он увидел, что там была только одна дверь в квартиру и больше никакой лестницы, ведущей наверх, и ему пришлось признать, что крыша, скорее всего, была частной террасой для пентхауса здания. Однако сейчас он был там и готов был сделать все, что потребуется. Если ему нужно было проникнуть в квартиру силой и усмирить того, кто был внутри, то так тому и быть.

Но потом он понял, что в этом нет необходимости, и, без сомнения, испытал облегчение. В углу виднелась выкрашенная в белый цвет дверь с засовом. Он подошел к ней и опустил засов. Медленно открывая дверь, он подумал, не сработает ли при этом сигнализация, но ему снова не стоило беспокоиться. Его встретили только тишина и узкая лестница. Он поднялся по лестнице и подошел к другой такой же двери наверху. Он открыл ее и вышел на рулонную свинцовую крышу, которая выглядела неиспользуемой. По внешнему краю шла кирпичная стена высотой менее трех футов, и он пригнулся, пробираясь по верху к северной стороне здания.

Он остановился у стены и прислонился к ней, прежде чем выглянуть через верх и посмотреть назад, вдоль переулка, на здание Итнашара. Он лежал ничком, высунув голову над парапетом, и с его стороны было бы глупо сидеть вот так, на виду, в течение следующих нескольких часов. Вместо этого он достал купленный им планшетный компьютер и камеру видеонаблюдения, которую подключил к планшету с помощью USB-кабеля. Он поставил камеру на кирпичный выступ и с помощью кнопок на планшете увеличил изображение. Качество изображения было неважным, и он находился, вероятно, ярдах в двадцати от него, чтобы разглядеть приходящих и уходящих людей в мельчайших деталях, но для того, что ему было нужно, этого было достаточно.

Он достал из рюкзака рулон липкой ленты и с помощью натяжки закрепил камеру, затем прислонился спиной к стене и стал ждать, не отрывая глаз от экрана планшета и прислушиваясь к потрескивающим голосам у себя в ухе.

ДВАДЦАТЬШЕСТЬ

Анкара, Турция

Путешествие из Сирии и далее в Турцию оказалось таким же ужасным, как и ожидал Кокс. Что ж, возможно, "ужасающий" было неправильным словом, потому что больше не было блокпостов с вооруженными комбатантами, вооруженными штурмовыми винтовками и ракетными установками, но поездка, тем не менее, была утомительной и изнурительной. Прибыв на авиабазу США в Сирии посреди ночи, Кокс пришлось несколько часов ждать вылета из страны, проводя время в военном бункере с большим количеством дрянного кофе, пока она просматривала файлы Нилая.

Имея там приличный сигнал Wi-Fi и надеясь, что они помогут применить некоторые выводы Нилая в контексте, она отправила несколько электронных писем команде SIS по обработке данных на Воксхолл-Кросс. Они были не совсем профессионалами, но тамошние аналитики данных были лучшими, что могла предложить SIS, и они имели доступ – и знали, как искать – к огромным массивам электронных данных, включая базы данных многих правоохранительных и разведывательных агентств по всему миру.

Теперь оставалось только ждать.

В буквальном смысле.

Перелет из Сирии в Турцию на военном самолете был тряским и неудобным и не дал Коксу возможности ни поработать, ни поспать. Она прибыла в Анкару после восхода солнца, с затуманенными глазами и чувствуя себя избитой. Однако она была жива и дышала. Что было довольно большим плюсом, учитывая, через что она уже прошла.

В Турции ее отправили в гораздо менее нервную поездку на машине с военной базы, где они приземлились, в международный аэропорт Эсенбога в столице страны Анкаре. Как сказал ей Фланниган по телефону – Бог знает, сколько часов назад, – она возвращалась гражданским классом в Лондон. Это означало пройти регистрацию по стандарту bog и отстоять очередь в смехотворно длинной очереди службы безопасности по стандарту bog. Не совсем то, чего большинство людей ожидало бы от международного шпионажа.

Это также означало, что ей пришлось отказаться от оружия, которое она везла через Сирию, но на самом деле это не имело большого значения. Она была почти уверена, что они ей не понадобятся на рейсе British Airways.

Несколько часов спустя, когда рейс в Лондон был отложен, Кокс все еще сидела на невероятно жестком металлическом стуле в зале вылета, когда заметила двух полицейских в форме, направляющихся прямиком к ней. Она выпрямилась на своем месте и выдержала их пристальный взгляд.

- Миссис Тейлор? - спросил мужчина постарше, когда они подошли к ней, назвавшись псевдонимом, под которым путешествовал Кокс.

-Да?

- Пожалуйста, не могли бы вы пройти с нами.

‘ Какие-то проблемы? ’ спросила она, оглядываясь по сторонам и замечая, что несколько других пассажиров поблизости изо всех сил стараются делать вид, что не суют нос не в свое дело. На самом деле, один или двое начали красться прочь, как будто предчувствовали, что сцена может обернуться безобразно. Кокс предположил, что была веская причина, по которой так много людей нервничали, путешествуя по аэропортам.

‘ Без проблем, мэм. Нам просто нужно с вами поговорить.

Английский у мужчины был хорошим, хотя и с сильным акцентом. В его тоне не было ничего особенного. Его требование было твердым, но ни в коей мере не враждебным.

- Конечно, - сказала Кокс, поднимаясь на ноги и подбирая рюкзак.

- Вот, позвольте мне взять это, - сказал второй полицейский, твердой рукой забирая у нее сумку.

Кокс поднял на него глаза, не совсем уверенный, что означал его жест, но никакой дальнейшей реакции с его стороны не последовало, и парень постарше отступил в сторону и небрежно указал рукой.

- Сюда, пожалуйста.

Кокс последовала за ней. Впереди шел невысокий парень, тот, что прижимал к боку ее сумку. Они подошли к двери с табличкой "Вход воспрещен", и полицейский, стоявший впереди, постучал и отступил назад. Дверь открылась, и на пороге появился идентично одетый полицейский с другой стороны, который бросил один взгляд на старика, прежде чем кивнуть и махнуть им всем, проходите.

Внутри они направились дальше по лабиринту безвкусных коридоров с грязно-белыми стенами, сплошь дешевыми перегородками, как будто все это сооружение было временным. В конце концов они остановились у закрытой двери, и старик еще раз постучал и подождал. Через несколько секунд дверь открыла женщина-полицейский. Кокс заглянул в комнату без окон.

- Пожалуйста, миссис Тейлор, - сказал старик, приглашая ее войти.

Кокс сделала, как ей сказали. В ее голове все еще гудели мысли о том, что происходит, но даже если она по какой-то причине попала в беду, она была не совсем в том положении, чтобы начать атаковать и уничтожать всех без исключения офицеров, чтобы чудесным образом спастись.

Комната, в которой она оказалась, была квадратной размером десять на десять футов, без окон, но с широким зеркалом на одной стене. Комната для допросов. В центре стоял простой стол с пластиковой столешницей и два металлических стула.

- Пожалуйста, присаживайтесь, - сказал старик.

На этот раз Кокс не сделала так, как ей сказали.

- Почему я здесь? - спросила она его.

Полицейский просто одарил ее странной и кривой улыбкой, прежде чем повернуться и выйти, а женщина-полицейский закрыла и заперла за ним дверь, затем встала на страже перед ней.

- Так может ты мне расскажешь? - Спросил Кокс.

Ответа не последовало. Поэтому она повторила вопрос по-турецки. Затем по-арабски. Женщина-полицейский на мгновение встретилась взглядом с Коксом, но затем отвела глаза, уставившись в стену, не сказав ни слова.

Кокс осталась там, где была, по другую сторону стола, не потрудившись занять ни одно из мест. Прошло несколько минут, и за это время мозг Кокса ни разу не отключился. Она пыталась вспомнить все случаи, когда проезжала через страну. Совершила ли она ошибку в прошлом, которая теперь возвращается, чтобы укусить ее? Ее разозлили из-за личности, которую она использовала? Джоанна Тейлор. Она не знала, пользовалась ли она этим паспортом в Турции раньше и почему это на этот раз вызвало какую-либо тревогу.

Или это было как-то связано с проблемами в Алеппо? Возможно ли это?

Чем дольше тянулось ожидание, тем сильнее нервничала Кокс. Она снова посмотрела на женщину-полицейского. У нее был пистолет в кобуре на бедре, как и у других полицейских. Кокс была уверена, что сможет легко обезоружить ее. И дверь была заперта только на стандартную защелку, которую женщина-полицейский повернула изнутри. Это точно не было похоже на максимальную безопасность. А это означало, что Кокс мог спокойно сбежать.

Но был ли в этом смысл? Это место не отличалось максимальной безопасностью, потому что там не было угрозы.

Раздался стук в дверь, и Кокс напряглась, оторвавшись от своих мыслей. Она посмотрела на полицейского, который спокойно повернулся и посмотрел в глазок, затем отпер замок и открыл дверь. С другой стороны снова был старик. Вот только сейчас рядом с ним стоял не его коллега, а другой мужчина.

Генри Фланниган.

- Черт возьми, сэр, - сказал Кокс, не подумав.

Он поднял бровь, затем вошел в комнату и выпроводил женщину-полицейского, прежде чем закрыть, но не запереть дверь.

- Черт возьми, что? - спросил он, усаживаясь за стол и бросая на стол пачку бумаг.

‘ Для начала, что ты здесь делаешь? Я думал, что меня вот-вот передадут в Массачусетский технологический институт, чтобы они могли отвести меня в какое-нибудь темное место и вздернуть’. Милли Истихбарат Тешкилати. Турецкие спецслужбы.

Фланниган фыркнул со смесью недоверия и веселья. - С чего ты вообще взял?

‘ А ты как думаешь? Ты мог бы предупредить меня, что приедешь.

- Но когда мы разговаривали в прошлый раз, я не знал, что приду.

- Так что же изменилось?

- Почему бы тебе не присесть.

Кокс подчинилась и подалась вперед в кресле, пока Фланниган пристально смотрел на нее.

- Я слышал, что произошло, когда вы уезжали из Алеппо.

На это Кокс только покачала головой, не зная, что сказать.

‘Я разговаривал с людьми на местах", - сказал он. "Ничто не указывает на то, что они нацелились конкретно на вас".

‘ На самом деле не имеет большого значения, были они или не были. Они бы похитили или убили нас в любом случае.

‘ Да. Может быть, - сказал Фланниган без всякого настоящего чувства.

Он порылся в бумагах на столе. Он нашел ту, которую искал, вытащил ее и передал через стол.

- Это человек, которого вы называли Талаташаром, - сказал он.

Кокс уставился на черно-белую фотографию. Это было то же самое, на что она натыкалась в файлах Нилая, все из которых она передала Фланнигану перед тем, как покинуть конспиративную квартиру в Алеппо.

‘ Да, ’ сказала она. - Номер тринадцать.

- Кое-что прояснилось.

Кокс нахмурился. - Продолжай, - сказала она.

Фланниган глубоко вздохнул. - Мы обсуждали возможность того, что этот Талаташар сейчас в Лондоне.

‘ Да. И?

‘ И данные, которые вы мне прислали, показали, что настоящее имя Талаташара на самом деле Айдын Торкал. Теперь этого мальчика не видели больше пятнадцати лет.

- Я знаю.

‘ До вчерашнего дня. Когда он нанес визит в свой старый семейный дом. Его мать все еще живет там. Жил, на самом деле.

Фланниган пододвинул к себе еще какие-то бумаги. Первой была цветная фотография того же мужчины, на которой он откровенно сидел на скамейке в парке. На другой была ужасная фотография с места преступления, на которой было изображено окровавленное тело женщины средних лет.

‘ Что случилось? - Спросила Кокс, чувствуя отвращение при виде этого жалкого изображения.

‘ Это мать Торкаля. Мы думаем, что он убил ее.

Кокс поймала себя на том, что качает головой. ‘ Нет, ’ сказала она. ‘ В этом нет никакого смысла. Почему...

‘ Конечно, в этом есть смысл. Этот человек ненормальный. Это ты рассказал мне об этих людях. С девяти лет его учили быть кем-то вроде ненормального, бесчувственного воина джихада. Он оставил за собой след разрушений от Парижа до Лондона и три трупа в процессе.

- Это просто не...

‘ Так оно и есть. Какой бы ни была история, тебе нужно помочь найти его.

Кокс почувствовала, как на ее лице вспыхнула непреклонная решимость. ‘ Я сделаю это, - сказала она. - Но я все равно не понимаю, зачем ты проделал весь этот путь, чтобы рассказать мне об этом?

- У нас нет активных следов Торкала, но мы полагаем, что он тайно проник на контейнеровоз в Феликсстоу. Я предполагаю, что он уже покинул Англию, направляясь в следующий порт захода. Это может быть где угодно на этом чертовом континенте.

- Германия, - сказала Кокс, мысленно складывая кусочки воедино.

-Германия?

Она наклонилась и достала ноутбук из сумки. Она откинула крышку и, воспользовавшись слабым сигналом 3G в аэропорту, пролистала новостные репортажи, которые просматривала, ожидая посадки на свой лондонский рейс. Она повернула экран так, чтобы Фланниган мог видеть.

‘ Роман Асрутдинов, ’ представился Кокс. - Узнаете имя?

Глаза Фланниган сузились. Коксу показалось, что она заметила проблеск узнавания.

‘ Конечно, знаю, ’ сказал Фланниган. В конце концов, Асрутдинов был своего рода агентом SIS, поставлявшим на Запад информацию об интернет-шпионаже Северной Кореи. "Но все считают, что это был удар северокорейцев, а если не их, то русских".

‘ Возможно, так оно и было, ’ сказал Кокс. ‘ И, вероятно, при любых других обстоятельствах я бы согласился. За исключением того, что это произошло и в Берлине, два дня назад.

Глаза Фланнигана забегали по сторонам, пока он читал отчет. ‘ Шесть трупов в сгоревшем фургоне возле заброшенного склада? ’ спросил он еще более скептически. ‘ Что ты пытаешься мне сказать, Кокс? Ты думаешь, это дело рук Торкала?

‘ Вероятно, нет. Он все еще был в Лондоне, когда произошли эти смерти. Но в документах Нилая Германия упоминается как одно из мест нахождения "Тринадцати". Я включил детали в информацию, которую отправил в Data Ops, и, возможно, Торкал сейчас находится в Германии. Вы сами сказали, что он может быть где угодно на континенте. Скорее всего, он все еще находится в одной из двадцати шести стран Шенгенского соглашения, не так ли?

‘ На данном этапе - да. Ему потребуется больше времени, чтобы отправиться куда-нибудь еще, как географически, так и материально.

- Тогда, я думаю, стоит повнимательнее присмотреться к этим смертям в Берлине.

- Я не уверен, что понимаю, как, по-твоему, это связано?

‘ Подготовка. Что, если они работали с Асрутдиновым? Теперь они получили от него все, что им было нужно, поэтому отправили его на тот свет.

-А шесть трупов в фургоне?

Личность пока не установлена, поэтому трудно сказать, но обстоятельства не совсем обычные. Это не было случайностью. Если мы сможем опознать трупы, это скажет нам гораздо больше.

- Не могу отделаться от мысли, что ты придаешь этому слишком большое значение.

Кокс взглянула на часы. ‘ Я уже проверила, рейс на Берлин вылетает меньше чем через час. Я смогу быть там к вечеру. Если окажется, что ничего не вышло, я могу вернуться сюда или куда ты еще захочешь, утром.

Фланниган обдумывал это несколько мгновений. Кокс знал, что это маловероятно, но не чувствовал, что есть что-то еще, на что можно было бы опереться. Да, она могла вернуться в Лондон, как и планировалось, но они оба согласились, что Айдын Торкал, скорее всего, уже уехал. Возможно, его тоже нет в Берлине и никогда не было, и в конечном итоге она просто будет гоняться за новыми тенями. Но если у Фланнигана не будет идеи получше ...

‘ Ладно, ’ сказал Фланниган. - Нам лучше подумать о том, чтобы достать тебе новый билет.

ДВАДЦАТЬСЕМЬ

Лондон, Англия

Оббади забрал машину в престижной прокатной компании в пяти милях от аэропорта Хитроу. Это был первый раз, когда он летел коммерческой авиакомпанией за несколько месяцев, и, скорее всего, будет последним на довольно долгое время. Однако это была поездка, организованная наспех, и у него не было достаточно времени, чтобы должным образом оформить все документы для аренды его частного самолета. Иногда было проще просто путешествовать, как все остальные.

Однако это не означало, что он не мог по-прежнему немного развлекаться. Отсюда и машина. Почти новенький Bentley Continental GT. В конце концов, он был в Англии. Двигатель V8 – он выбрал эту модель вместо чуть более мощного W12 просто из-за более пикантного шума – радостно зарычал, когда он нажал ногой на педаль, и двухтонное чудовище рванулось вперед на скорости. Тихая и извилистая дорога категории А, по которой он ехал, с аккуратно подстриженными живыми изгородями по обе стороны, давала ему прекрасную возможность проверить возможности машины. И немного снять напряжение в его сознании из-за продолжающихся проблем с этим идиотом Талаташаром.

Вскоре он добрался до престижного городка Бернем в Бакингемшире, где договорился подобрать своего спутника и гида для поездки. Он заметил своего брата, стоявшего возле городского почтового отделения, и остановил "Бентли" на обочине. Араб'а – номер четыре – открыл дверцу и опустился на кожаное сиденье damson. Он фыркнул.

- Мило, - сказал он.

Оббади нажал на педаль, и двигатель снова свободно завелся, когда машина рванула с места.

-Очень мило, - сказал Араб'а.

Оббади ничего не сказал, просто продолжал вести машину. Только когда они выехали из города и помчались обратно с головокружительной скоростью, он решил, что пришло время вернуться к делу.

‘ Как поживает наш брат? - Спросил Оббади, имея в виду Хидашара. У него были сломаны два ребра в бою с Талаташаром в Лондоне, хотя на самом деле Оббади знал, что Хидашар сделан из стали. Потребовалось гораздо больше, чем два сломанных ребра, чтобы остановить его.

- Я думаю, его гордость пострадала больше, чем тело.

Оббади фыркнул в знак согласия.

Арабиа давал указания, пока они продолжали путешествие по пышной английской сельской местности. Это был первый раз, когда Оббади побывал в этой части Англии – его присутствие требовалось для того, чтобы убедиться, что приготовления были на месте и удовлетворительными. Не то чтобы он сомневался в планах Арабаа, который был таким же дотошным, как все, кого встречал Оббади.

Они ехали уже больше часа, когда свернули на узкие и еще более тихие дороги.

- Ладно, если свернешь налево, это всего в нескольких сотнях ярдов дальше.

Оббади свернул, съехав с асфальта на грунтовую дорогу, по обе стороны которой были две широкие канавки с зеленой травой. Низко сидящий автомобиль подпрыгивал и стучал по неровной земле. Заметив укромный поворот, он остановил машину.

‘ Может быть, нам лучше пройти остаток пути пешком, - сказал он. Нет причин ломать такую замечательную машину.

Арабаа только пожал плечами. Оббади заглушил двигатель, и они оба вышли в пасмурный и влажный полдень. Когда Оббади прибыл в Хитроу, светило солнце, но теперь казалось, что надвигается ливень.

Добро пожаловать в Англию, подумал он.

- Сюда, - сказал Араб'а, отходя дальше по тропинке.

Оббади последовал за ними, и вскоре они подошли к большим металлическим воротам, за которыми находилось старое строение из красного кирпича – двухэтажное в высоту и пятидесяти ярдов в ширину, – которое сейчас явно было заброшено, о чем свидетельствовали сильно заросшая территория и треснувшие окна в каменных рамах здания. На воротах был толстый и ржавый висячий замок, удерживающий их вместе, но между левыми воротами и отходящим от них проволочным забором была щель шириной около фута – достаточно легкая, чтобы проскользнуть.

‘ Это место было построено в викторианские времена, - сказал Араб'а, протискиваясь на заросшую сорняками территорию. ‘Это была одна из нескольких насосных станций, необходимых для забора неочищенных сточных вод из городов, но эти места не использовались годами. Все современные аналоги находятся под землей".

‘Рад это слышать", - сказал Оббади. "Я действительно не хочу сегодня барахтаться в дерьме".

‘ И не будешь. Я обещаю.

Они обошли главное здание снаружи, пока не наткнулись на большую крышку канализационного люка, торчащую из земли. Арабаа порылся в своем рюкзаке в поисках ключа длиной в фут, которым он поднял толстую металлическую крышку. Когда он с лязгом опустил крышку люка на пол рядом с ними, звук эхом разнесся по кирпичному помещению у их ног.

- Ты первый, - сказал Оббади с кривой улыбкой.

Араб'а кивнул и спустился в яму, воспользовавшись ветхой металлической лестницей, которая была прикреплена к одной из боковых стен. Когда он скрылся из виду, Оббади оглянулся, вглядываясь в глубину, прежде чем последовать за своим братом вниз. Сначала он затаил дыхание, ожидая неприятного зловония, но когда его наконец заставили вдохнуть, там не было ничего, кроме запаха сырости и плесени. Вполне приятный запах по сравнению с тем, что он ожидал.

Он добрался до самого низа, где вход открывался в туннель, который уходил вдаль слева и справа от него. Арабаа держал мощный факел, который светил в нескольких сотнях ярдов перед ними, освещая жуткое пространство желтым электрическим маревом. Закругленный туннель был всего шесть футов высотой в самом верху, и, стоя сбоку, чтобы избежать скопления воды посреди пола, обоим мужчинам приходилось пригибаться.

- Пошли, - сказал Араб'а, - нам сюда.

Они поплелись дальше, Оббади то и дело оглядывался назад, в темноту. Он, конечно, был не из тех, кто боится темноты или замкнутого пространства, но все же вряд ли это был выбранный им интересный способ провести время. И все же он был полон тихого предвкушения того, что ждало его впереди.

‘ Этой канализацией не пользовались около двадцати лет, ’ сказал Араб'а. ‘В нескольких милях отсюда открылась новая очистная установка, и это был один из немногих туннелей, которые больше не были нужны, а первоначальная насосная была предоставлена природе. Но викторианцы знали, как строить. Это место простоит еще столетия.

Они шли больше двадцати минут. Не раз Оббади слышал плеск воды и шлепанье маленьких ножек, когда крысы и все, что еще жило в глубине, разбегались с пути вновь прибывших.

‘ Ты уверен, что сможешь пронести оборудование так далеко? - Спросил Оббади.

-Со мной будет Хидашар, - объяснил Араб'а.

Оббади решил, что этого достаточно. Крупный мужчина был похож на мула. Он, вероятно, мог бы протащить тонну груза на это расстояние, не вспотев.

Они достигли перекрестка в туннеле, и Арабаа остановился. Слева от него было отверстие, от которого отходила закругленная труба около трех футов в диаметре.

- Надеюсь, ты не собираешься сказать, что нам придется ползти через это.

‘ Это? - Спросил Араб'а, направляя фонарик в трубу. ‘ Нет. Это переливная труба из системы водоснабжения, чтобы уменьшить наводнение.

-Тогда лучше надеяться, что ливня не будет, иначе нас смоет вместе с крысами.

Араб'а фыркнул, как будто это было нелепым заявлением. ‘На самом деле, наводнения обычно вызываются дождями гораздо дальше по линии. Главный источник водоснабжения находится почти в сотне миль отсюда. Вся эта территория страны снабжается водой из искусственного озера в Уэльсе. В 1960-х годах они построили плотину, а затем затопили там огромную долину, чтобы снабжать регион водой".

- Спасибо за урок истории, - сказал Оббади без всякого интереса, хотя он был впечатлен уровнем исследований и знаний Араб'а.

‘ Как бы то ни было, мы на месте, ’ сказал Араб'а. Он поднял факел и указал вверх, и Оббади увидел помещение, поднимающееся на двадцать футов.

Они один за другим взобрались по лестнице, и как только Араб'а откинул крышку люка, вскоре они оба оказались под проливным дождем. Оббади выбрался наружу и огляделся. Они находились на узкой поляне, тянувшейся на несколько сотен ярдов в обе стороны, окруженной с одной стороны густым лесом, а с другой – небольшим холмом высотой в пятнадцать футов - его аккуратная форма наводила на мысль, что он был создан человеком.

‘ Пригнись, ’ сказал Араб'а, сгорбившись и передвигаясь на руках и ногах вверх по насыпи. - На этой стороне обычно тихо, но никогда не знаешь наверняка.

Оббади последовал за ним, и через несколько секунд, когда он был на полпути к высоте, рев реактивных двигателей ударил ему в уши за мгновение до того, как он увидел гигантскую громаду пассажирского самолета, проносящегося по воздуху почти на расстоянии касания над ним. Шум и вибрация самолета, пролетевшего так близко, заставили его внутренности сжаться, когда он пролетел над головой. Следующим шагом Оббади добрался до вершины холма и лег на живот, а Араб'а рядом с ним, чтобы посмотреть на раскинувшийся неподалеку аэропорт. Прибывший самолет приземлился на асфальтированную взлетно-посадочную полосу, подняв в воздух столб дыма от шин.

Оббади посмотрел на своего брата, на лице которого играла довольная улыбка.

‘ Идеально, правда? - Сказал Араб'а.

Оббади улыбнулся и кивнул.

‘ Двенадцать миллионов пассажиров в год, ’ сказал Араб'а. ‘ В это время года в аэропорту одновременно будут тысячи. И лучшего пути выхода для нас отсюда и быть не может. План состоит в том, чтобы вернуться тем же путем, которым мы только что пришли, но если мы почувствуем необходимость, я просмотрел всю сеть. Есть еще три пути отхода, до которых, я знаю, мы можем легко добраться.

-Хорошая работа, брат мой, - сказал Оббади, протягивая руку и похлопывая Араб'а по спине.

‘ Значит, теперь нам просто нужно остальное оборудование, - сказал Араб'а. - Ты что-нибудь слышал об Итнашаре?

"На самом деле, да", - сказал Оббади, стиснув зубы от гнева, когда подумал о последнем разговоре, который у него был с Итнашаром не так давно.

‘ Талаташар? - Спросил Араб'а, уловив перемену настроения Оббади. - Он уехал в Брюгге?

‘ Да, именно туда он и отправился. Но план таков, что живым он оттуда не выйдет.

ДВАДЦАТЬВОСЕМЬ

Брюгге, Бельгия

Айдын оставался на позиции на крыше больше часа, не увидев и не услышав ничего интересного. После первоначального всплеска активности до его ушей практически не доносилось никаких разговоров. Из здания тоже никто не выходил, и вошли только двое: молодая мать с ребенком в коляске. Ему стало интересно, были ли это те же самые мать и ребенок, которые, как он слышал, уходили раньше, когда он был на верхнем этаже.

Было почти три часа дня, когда, наконец, его внимание привлекли. Он заметил двух мужчин, которые шли по аллее спиной к камере. Еще до того, как они остановились перед дверью в дом Итнашара, Айдын почувствовал, что это не просто двое прохожих. Он рискнул выглянуть из-за края стены. Он хотел как следует разглядеть мужчин, выделить любую деталь, которую не уловила камера.

Когда он выглянул за край, то услышал звон в ушах - это сработал интерком из квартиры Итнашар. Двое мужчин осматривали переулок вокруг них, но они вообще не смотрели туда, где был Айдын. Они были довольно невзрачными на вид. Оба были одеты в темную повседневную одежду, но не были ни старыми, ни молодыми, ни высокими, ни низкорослыми, ни худыми, ни мускулистыми. В основном они сливались друг с другом. Именно такой тип мужчин нужен для того, какой, по мнению Айдына, должна была быть их роль.

Снова взглянув на экран своего планшета, Айдын увидел, как двое мужчин вошли в здание. В ухе он снова услышал приглушенный голос Итнашар, и вскоре после этого послышались глухие удары и лязганье - это гости вошли в квартиру.

Начался разговор, который длился несколько минут, хотя Айдын снова разочарованно покачал головой, слушая в основном неразборчивую болтовню. Время от времени он мог разобрать одно-единственное слово, максимум два или три подряд, но этого было недостаточно, чтобы уловить какой-то большой смысл.

Затем он услышал свое имя. Талаташар. Внезапно его чувства как будто вновь сфокусировались. Он услышал дальнейшие обрывки. Он один. Сразись с ним.

Или Итнашар сказал не вступать в конфронтацию?

Айдын просто не мог быть уверен и задавался вопросом, правильно ли он вообще расслышал эти простые слова или просто перевел то, что услышал.

Несмотря ни на что, ему предстояло сделать четкий выбор. Он мог пойти и встретиться с Итнашаром, как и планировалось, хотя были шансы, что брат подставил его. Это был неприятный сценарий, но, по крайней мере, так у него был шанс получить необходимую информацию. Он понятия не имел о точном местонахождении кого-либо из других своих братьев. Итнашар так и сделал.

Или он мог снова сбежать. Выбраться из Брюгге и попытаться оставаться на шаг впереди преследующей его своры. Куда он мог пойти дальше, он не знал. Но , по крайней мере , он все еще дышал бы ...

Нет, он не сбежит, решил он абсолютно окончательно.

Он оставался на крыше до четырех часов дня, затем отсоединил камеру от планшета и включил ее беспроводную связь. Чтобы сэкономить заряд батареи, он снова включал камеру только тогда, когда в следующий раз смотрел на экран планшета. Он оставил наушник на месте, затем собрал остальные свои вещи и направился по крыше к двери.

Когда он приехал, незадолго до половины пятого, Маркт был занят местными жителями и туристами. Большое открытое пространство было одним из самых оживленных мест для встреч в городе с рядами кафе и ресторанов, а также несколькими историческими памятниками, гордостью которых является колокольня XIII века с ее готическими шпилями, которые вздымались в небо над всем окружающим. В прошлом колокольня использовалась как наблюдательный пункт для обнаружения пожаров и других опасностей в городе. Айдыну это показалось вполне уместным – или это была ирония судьбы? – что это было то место, которое Итнашар выбрал для встречи.

Он прошел через оживленную площадь мимо большой центральной статуи, на вершине которой были изображены два героических и гордых воина, об истории которых он ничего не знал. Он увернулся с пути туристов, позирующих для фотографий, и направился к восточному углу площади, где Итнашар ожидал встретиться с ним позже. "Джинос" был популярным итальянским заведением – судя по количеству людей, толпившихся на его террасе, – и когда он проходил мимо, в животе у него сердито заурчало, а в нос ударил запах жареного мяса, томатного соуса и плавленого сыра.

Ему действительно нужно было поесть, но не там. Вместо этого, осмотрев, к своему удовольствию, всю площадь, он купил в магазине деликатесов багет с сыром и курицей и съел его на ходу, затем занял позицию на противоположной от "Джинос" стороне площади, в кафе, заняв место внутри, у витрины.

Он не был глубоко спрятан, но находился достаточно далеко. Снаружи было оживленно, и из-за положения солнца на небе никто, смотревший с площади на окна кафе, не мог разглядеть, кто или что находится за пределами яркого света. Он также знал, что есть два хороших выхода прямо из кафе, которые вели прочь от Маркта, если он почувствует угрозу и ему нужно будет быстро сбежать.

Допивая свой первый кофе, он достал телефон и включил запись на камеру. Экран меньшего размера еще больше затруднял четкое изображение, но его было достаточно, чтобы разглядеть троих мужчин, выходящих из здания всего через несколько минут после него. Итнашар и двое других. Никаких признаков присутствия Гаруна, который, как он предположил, судя по слабым звукам, все еще доносившимся до его ушей (телевизор или радио?), оставался в квартире.

Вскоре трое мужчин скрылись из поля зрения камеры, поэтому Айдын снова выключил ее, закрыл экран и положил телефон. Он также вынул наушник и выключил его, чтобы сберечь зарядку. Затем он снова задумался, что ему делать дальше.

Он мог вернуться в квартиру, взломать вход и схватить Гаруна, надеясь, что тот сможет найти и забрать то, что ему нужно, из оборудования Итнашара без его присутствия. Первая часть была бы простой, но, оказавшись внутри, ему пришлось бы бороться не только с получением доступа к аппаратной Итнашара, но и с последующим взломом любого пароля или шифрования на своих устройствах. Хотя было заманчиво попробовать это, это казалось рискованным, особенно учитывая, что Итнашар еще даже не прибыл в Markt. Сначала он должен хотя бы посмотреть, как пройдет запланированное рандеву.

Поэтому вместо этого он остался ждать в кафе. Он как раз допивал второй бокал, когда заметил бродящего по площади Итнашара. Он был один. Или, по крайней мере, Айдын не видел никаких признаков присутствия двух других мужчин, хотя он не сомневался, что они где-то здесь. Из-за того, что они не видели ясно лиц, определить их местонахождение было еще труднее, поэтому Айдын деловито прочесывал толпу, пока Итнашар небрежно занимал позицию у фонарного столба в десяти ярдах от террасы Джино.

Через пару минут по-прежнему не было никаких признаков присутствия двух мужчин, никто больше не попадался ему на глаза. В нем начала закипать нервозность. Он задавался вопросом, были ли эти люди вооружены и находились ли на снайперской позиции, возможно, на вершине колокольни, готовые всадить пулю в голову Айдыну в тот момент, когда он выйдет на площадь.

Либо это, либо они просто чертовски хорошо умели прятаться.

Затем Айдын понял, что всегда есть еще один вариант. Что, возможно, Итнашар вовсе не подставлял его. Может быть, других мужчин там вообще не было.

На другой стороне площади он заметил, как Итнашар поднес руку к лицу. Прикрывает рот? Айдыну не потребовалось много времени, чтобы понять, что он говорит. Вероятно, он и его приятели были подключены друг к другу.

Или так оно и было?

Айдын нахмурился. Рука Итнашара была достаточно далеко, и угол был как раз таким, чтобы Айдын мог частично видеть его губы. Что он там говорил?

Айдын нырнул в свой рюкзак и достал наушник. Он снова надел его и вставил в ухо.

‘ Айдын, ’ услышал он голос Итнашара, громкий и ясный, когда он наблюдал за происходящим с другого конца площади. ‘Айдын, я знаю, ты меня слышишь. Я могу помочь тебе выбраться из этого города живой. Но только если ты будешь делать в точности то, что я скажу.

ДВАДЦАТЬДЕВЯТЬ

Айдын сжал кулаки, кончики пальцев впились в кожу и порезали ее, настолько крепкой была хватка. Ему не нужно было слушать больше ни секунды. Он вытащил наушник из уха, выключил его и сунул в рюкзак. Он встал, перекинул сумку через плечо и направился к двери. Выйдя на улицу, он повернул налево и через несколько секунд уже уходил от Маркта.

Он не знал, как долго Итнашар будет стоять там, болтая в микрофон, пытаясь убедить Айдына, что он на его стороне. Может быть, пять минут, может быть, час. Айдына разозлило то, что Итнашар почувствовал, что может так легко сыграть с ним. Сколько времени потребовалось, чтобы найти микрофон в первую очередь? Возможно, именно поэтому прием был таким шумным с самого начала – Итнашар добился этого, заглушив звук, обнаружив проклятую штуковину в ту секунду, когда Айдын покинул квартиру.

Он не знал наверняка, почему Итнашар решил раскрыть свои карты именно таким образом. Существовала слабая вероятность того, что он действительно присматривал за Айдыном, но если это было так, то почему он ждал так долго?

Это не имело значения. Айдын решил, что пришло время для другого подхода. Он предпочел бы играть по своим правилам, а не по чьим-либо еще.

Он вернулся по своим следам вдоль канала к квартире Итнашар, выбрав самый прямой маршрут. Не было никакого намека на то, что его друг или головорезы следили за ним, хотя Айдын не сильно возражал, если бы это было так. Было совершенно ясно, что если он хочет получить то, что ему нужно, то рано или поздно произойдет конфронтация; оставались только вопросы, когда и как.

Подъехав к многоквартирному дому Итнашар, Айдын нажал кнопку звонка одной из квартир на верхнем этаже. Он подождал несколько секунд, но ответа не последовало. Он нажал на следующую кнопку и стал ждать. Через несколько мгновений из динамика донесся женский голос, и он снова представил мать с кричащим ребенком.

‘ У меня доставка для 4b, как вы думаете, вы сможете ее принять? - Спросил Айдын по-французски. Он не знал ни слова по-фламандски и надеялся, что женщина поймет.

Он все еще слышал взволнованную малышку на заднем плане. Женщина фыркнула, но затем сказала: "Oui", и дверь со звоном открылась.

Айдын направился внутрь, вверх по лестнице и, добравшись до третьего этажа, перегнулся через перила и посмотрел вверх. И действительно, женщина была там, наверху, и искала его сверху вниз.

‘ Все в порядке, ’ крикнул он в трубку. - В конце концов, он здесь.

Она раздраженно покачала головой и исчезла, чтобы позаботиться о мальчике. Она была слишком занята, чтобы как следует обдумать простой трюк, который он только что разыграл, да и с какой стати ей беспокоиться – он не представлял для нее угрозы.

Он встал перед дверью в квартиру Итнашар и прижался ухом к дереву. Внутри было тихо, но не безмолвно, и он услышал слабый звук телевизора. Он мог только догадываться, что Гарун все еще был дома, хотя все это время не проверял запись с камеры, так что не мог быть уверен на сто процентов.

Снаружи на двери было два замка, хотя Айдын еще раньше заметил, что Итнашар не запер засов, пока они были внутри, и предположил, что Гарун тоже этого не сделал. Другой замок, с поворотным устройством, было легко открыть, и Айдыну потребовалось менее тридцати секунд, чтобы разобраться с последовательностью штифтов. Когда был выдернут последний штифт, он одной рукой взялся за рукоятку, а другой схватился за приклад своего пистолета.

Ему потребовалась пара секунд, чтобы прокрутить в голове различные последовательности движений, когда он распахнет дверь, точные действия, которые он предпримет в зависимости от того, где в комнате находится Гарун.

Удовлетворенный тем, что предусмотрел самые очевидные возможности, он нажал на ручку и распахнул дверь, бросаясь вперед и одновременно выхватывая пистолет.

Ему было приятно видеть затылок Гаруна, торчащий из дивана перед ним. Гарун вскочил и обернулся, услышав стук двери, ударившейся о соседнюю стену, но Айдын не дал ему времени на обдуманный ответ. Двигаясь вперед, он заведя руку за спину, чтобы захлопнуть дверь, и как только глаза Гаруна встретились с его глазами, он ударил его стволом пистолета в висок. Гарун рухнул обратно на диван, его тяжелое тело подпрыгнуло на подушках.

Прошло тридцать минут, и Айдыну не повезло. За это время он даже не смог получить доступ к лаборатории Итнашара, не говоря уже о взломе каких-либо кодов, чтобы получить доступ к его оборудованию. Он должен был ожидать, что его брат рано или поздно вернется в квартиру, так что пришло время усилить давление, пока у него еще была такая возможность.

Он плеснул чашку холодной воды в лицо Гаруну, чтобы привести его в чувство. Жидкость сделала свое дело, и он резко проснулся. Он кашлял и отплевывался несколько секунд, пока его мозг перестраивался. Его стальной взгляд остановился на Айдыне.

‘ Ты мертв! ’ сказал он, гнев был первым чувством, охватившим его. -Кесс оммак!

Он выплюнул полный рот мокроты, которая попала Айдыну на подбородок. Айдын вытер ее, не выказывая никаких чувств. Слова Гаруна были направлены на то, чтобы спровоцировать и пустить под откос, буквально ссылаясь на влагалище матери Айдына, но Айдын был лишь немного за пределами детских оскорблений, какой бы грубой ни была тема его матери.

- Интересно, что ты упомянул гениталии, - сказал Айдын, прежде чем опустить глаза.

Гарун проследил за его взглядом, и Айдын увидел, как по его лицу промелькнуло понимание. Он был обнажен, его руки были связаны за спиной и обхватывали ножку книжного шкафа. Его лодыжки были связаны вместе и привязаны к трубам радиатора. Он вообще не мог пошевелиться. Рядом с Айдыном лежали плоскогубцы и молоток, которые он нашел в небольшом ящике с инструментами. В руке у него был нож. Обычный разделочный нож из кухонного ящика, но он был достаточно острым, если ему нужно было выразиться яснее, чем он уже сделал.

Айдын вонзил заостренный конец лезвия в мошонку Гаруна, заставляя его корчиться и гримасничать, пока он не убрал окровавленный кончик. Гарун понял, и Айдын увидел, как изменилось выражение его лица.

Повторная калибровка завершена.

- А теперь давай поговорим, - сказал Айдын.

ТРИДЦАТЬ

Прошло две недели с тех пор, как Айдын отпраздновал свой пятнадцатый день рождения. Отпраздновал? Возможно, это неправильный термин. Учительница признала, что сейчас ему пятнадцать, а не четырнадцать, и Итнашар спела ему песенку на день рождения, когда они в ту ночь лежали на своих койках. Он не чувствовал никакой разницы, потому что стал старше – хотя Учитель сказал ему, что он больше не мальчик, – но он чувствовал себя по-другому из-за того, что они делали сегодня: это был первый день, когда Айдын держал в руках настоящее, боевое ружье.

Несмотря на все уроки, которые он и мальчики прошли на Ферме за эти годы, на все, что старейшины показывали им и заставляли делать, Айдын никогда не чувствовал себя таким сильным, как в то утро, когда он впервые взял в руки этот кусок металла и нажал на спусковой крючок, чтобы выстрелить по воображаемым мишеням.

Они потратили на это несколько часов. У каждого было по пистолету, мальчиков научили целиться, стрелять и перезаряжать. Айдын справился хорошо. Не лучший из них, но, конечно, и не худший. Вахид всегда говорил ему это как оскорбление. Айдын был мастером на все руки, ни в чем не был мастером. Вахид с удовольствием рассказывал ему английскую поговорку, как будто знание поговорки о том месте, откуда он родом, делало его выше Айдына.

Погода снаружи была удушливой, без малейшего дуновения ветра, и воздух был густым от жары, так как палящее солнце палило прямо на них. Не так давно они остановились за водой, но теперь Учительница выстроила четырнадцать мальчиков во дворе для следующего задания. Четырнадцать. Ни Айдын, ни остальные точно не знали, что случилось с пятнадцатым, хотя у каждого была своя история о его печальной кончине.

Учитель расхаживал взад-вперед перед ними, рядом с этим проклятым деревянным столбом в центре двора, к которому Айдын провел много бессонных ночей, прикованный цепью. Перед столбом был установлен маленький переносной столик. На нем лежал блестящий черный пистолет. Двор, в котором они находились, был обнесен простым деревянным забором. Никакой другой охраны не требовалось. За забором во всех направлениях простиралось просто бесконечное пространство скал и песка. Там некуда было бежать или спрятаться.

‘Сегодня вы станете мужчинами в моих глазах", - сказал Учитель, не глядя ни на кого из мальчиков. ‘ Вы уже зашли так далеко, что пришло время проявить себя передо мной. Это твой единственный шанс показать, что ты принадлежишь этому месту.

На другой стороне двора, где стояли невысокие здания, открылась дверь, и Айдын увидел Карша, стоявшего к ним спиной. Айдын знал, что это он, даже не видя его лица, по безошибочному изгибу его мускулистой шеи и плеч. Айдын недоумевал, что он делает, потом увидел, что Карш вытаскивает что-то из дверного проема.

Нет, не что-то, а кто-то. Это был мужчина.

Парень был голый, если не считать грязного нижнего белья, а на голове у него был мешок. Его смуглая кожа была покрыта редкими черными волосами, руки были связаны за спиной, и Кварш уговаривал его идти дальше. Мужчина спотыкался через каждые несколько шагов, как будто в его конечностях вообще не было ни силы, ни сосредоточенности.

‘ Каждому из вас предстоит пройти одно и то же испытание, - сказал Учитель, поворачиваясь лицом к Кваршу и мужчине. Он помолчал. Затем оглядел мальчиков. - Сура пятая, аят тридцать третий?

Поднялось несколько рук. Естественно, Учитель указал на Вахида.

‘Наказание тех, кто ведет войну против Аллаха и Его посланника и стремится сеять смуту на земле, заключается только в этом", - процитировал Вахид по памяти. ‘ Что они должны быть убиты или распяты, или им должны быть отрублены руки и ноги с противоположных сторон, или они должны быть заключены в тюрьму. Это их позор в этом мире, и им уготованы великие муки в Последней жизни".

Учитель кивнул в знак согласия. Айдын закусил губу. Сейчас было не время обсуждать, что большая часть остальной части Суры относится к милосердной природе Аллаха.

‘Цель проста", - продолжил Учитель. "Люди, которых вы увидите сегодня, должны умереть, потому что они напали на нас. От тебя зависит, чтобы это произошло.

Карш подвел мужчину к себе и быстро развязал ему запястья, затем снова обвязал их вокруг шеста. Затем он снял мешок, и Айдын увидел бегающие глаза человека под ним. Его челюсть стучала от страха, когда он что-то бессвязно бормотал.

- Вахид, - сказал Учитель, поворачиваясь, чтобы еще раз встретиться взглядом со своим любимым учеником.

Без колебаний Вахид шагнул вперед и подошел к столу. Не сказав больше ни слова, он протянул руку и провел по пистолету. Он снова посмотрел на своего учителя, и тот едва заметно кивнул. Вахид подобрал пистолет и шагнул к заключенному, который упал на колени и начал умолять.

Вахид подошел прямо к мужчине и приставил дуло пистолета к его лбу. Затем он остановился и повернулся к Учителю. Он просто снова кивнул, и Вахид нажал на спусковой крючок, и Айдын почувствовал, как подпрыгнул от грохочущего звука, когда затылок мужчины чуть не взорвался. Его тело качнулось вперед, неуклюже подвешенное в воздухе, запястья все еще были привязаны к шесту сзади. Когда Вахид обернулся, на его лице была широкая улыбка, когда его взгляд нашел Айдына.

У каждого из мальчиков была своя очередь. У Айдына не было другого выбора, кроме как наблюдать, как Карш одного за другим выводил осужденных на солнце и привязывал их к этому шесту. У него не было выбора, кроме как наблюдать, как один за другим его братья выходили вперед и забирали жизнь другого человека простым нажатием на спусковой крючок.

Не было приведено никаких объяснений ни того, кем были эти мужчины, ни в чем заключалось их преступление – если таковое вообще было – и ни один из мальчиков не открыл рта, чтобы задать подобный вопрос. Несмотря на то, что Учитель пытался связать убийства с волей Аллаха, было ясно, что цель упражнения заключалась не в наказании мужчин, в которых они стреляли, а в мальчиках.

Итнашар отошел от очереди к столу и взял пистолет. Он сделал еще два шага к мужчине, прежде чем поднять пистолет. Айдын мысленно отмечал, как далеко каждый из его братьев находился от своей жертвы. Только Вахид прижал дуло пистолета прямо к коже приговоренного. Итнашар, пока что, стоял дальше всех.

Айдын снова вздрогнул, когда пистолет выстрелил, и пуля попала мужчине в левый глаз. Итнашар опустил голову, повернулся и положил пистолет обратно на стол. Айдын оглянулся на Учителя, который перестал расхаживать по комнате и пристально смотрел на Итнашара. Он ничего не сказал, но Айдын увидел гнев в его глазах. Он не знал почему.

Через несколько минут, когда на месте был еще один будущий труп, настала очередь Айдына подойти к столу. Это отвратительное упражнение, наконец, стало для него реальностью, и он изо всех сил пытался найти в себе силы поднять пистолет. Он сказал себе, что сделает это, что он должен. Но теперь, когда она была прямо перед ним, вокруг нее словно возникло силовое поле, отталкивающее его руку.

Он преодолел это, схватил приклад пистолета, проверил его, как их учили в то же утро, затем направил дуло в голову человека, стоявшего всего в нескольких ярдах перед ним.

Его палец лежал на спусковом крючке. Но он колебался. Его мозг кричал ему просто сделать это, доказать Учителю и своим братьям, но что-то еще внутри удерживало его.

Пистолет начал дрожать в его руке. Всего лишь слабое, почти незаметное дрожание исходило от его руки. Но оно становилось все сильнее. Через несколько секунд он забеспокоился, что может даже промахнуться мимо цели.

Он представил, о чем думали другие, стоявшие позади него. Хотели ли они, чтобы он продолжал, чтобы он добился успеха? Или они надеялись, что он потерпел неудачу, надеялись, что Учитель и Кварш накажут его за проявленную слабость?

‘ Стойте! ’ крикнул Учитель, и Айдын подпрыгнул, почувствовав, что все вокруг затаили дыхание. - Опусти пистолет, сейчас же!

Даже с расстояния в несколько ярдов Айдын был уверен, что почувствовал, как слюна Учителя попала ему на щеку, такова была сила усилия в его лае. Айдын отвел глаза, поймал взгляд Учителя и увидел неприкрытую ярость в его глазах. Он опустил оружие, подошел и положил его на стол.

Учитель потянулся к своему боку и достал восьмидюймовое зазубренное лезвие, которое бросил на стол.

- Теперь возьми нож.

Айдын без колебаний сделал, как ему сказали.

- Передай это ему.

Айдын пошевелился, хотя это стоило ему усилий. Его ноги временами казались то свинцовыми, то желеобразными.

‘Будьте уверены, что требуется больше силы духа, чтобы взглянуть на жизнь вблизи, чем на расстоянии", - крикнул Учитель, и Айдын почувствовал, что он обращается к остальным так же, как и к нему. ‘ Теперь вы мужчины, никогда не упускайте случая показать это своему врагу. Чувствовать, как жизненная сила другого человека утекает, когда ты смотришь в его умирающие глаза, ощущая его замедляющееся дыхание на своей щеке . . . нет ничего более могущественного, чем это. И твой враг ничего большего не заслуживает. Никогда не бойся наказать своего врага. Он , конечно , не проявил бы к тебе никакого милосердия.’

Учитель говорил это раньше. На самом деле Айдын думал, что ему доставляет большое удовольствие напоминать мальчикам о варварских актах, совершавшихся западными странами на протяжении веков, от методов пыток, использовавшихся в средневековой Англии, до нацистских экспериментов над людьми во время Второй мировой войны. По словам Учителя, эти примеры были убедительным доказательством того, почему неверующим нельзя было позволить управлять миром - им даже нельзя было жить в этом мире.

Айдын подошел к мужчине, заглянул в его полные сожаления глаза, и на мгновение ему показалось, что даже он сейчас насмехается над ним. Это, по крайней мере, позволило ему набраться еще немного сил и решимости.

‘Сделай это", - сказал Учитель. "Перережь ему горло".

Стоя там, с человеком, стоящим перед ним на коленях, Айдын почувствовал запах его мочи и пропитанной кровью земли, и, сдерживая желчь, у него возникли серьезные сомнения, сможет ли он вынести выполнение инструкции.

Он стиснул зубы, напряг мышцы, призывая внутреннюю ярость, которая, как он надеялся, поможет ему справиться.

Это сработало.

Его тело снова затряслось, теперь уже не от страха, а от гнева, и это подгоняло его. Он схватил мужчину за волосы, откинул его голову назад, обнажая шею. Он занес нож, готовый нанести удар...

‘ Прекрати, ’ сказал Учитель. Но его лай пропал, теперь он был размеренным и спокойным. ‘ Очень хорошо, Талаташар. Очень хорошо. Но для тебя - что-то другое.

Айдын не двигался. Вовсе нет. Нож все еще был там, в удобной позиции, чтобы лишить человека жизни. Он был готов это сделать. Большая часть его хотела сделать это. Он должен был проявить себя.

‘ Это вызов для тебя, Талаташар. Ты можешь причинить вред этому человеку ради меня? Я имею в виду, действительно причинил ему боль? Можешь ли ты смотреть ему в глаза, причиняя самую невообразимую боль?"

"Да", - ответил Айдын, даже не подумав.

‘ Хорошо. Теперь отрежь ему ухо.

‘Я...’ - это все, что Айдын сказал на это. Он просто не смог найти других слов.

‘ Отрежь ему ухо. Покажи своим братьям, насколько ты силен, Талаташар. Покажи им, что значит быть рядом и иметь кого-то в своей власти".

Дрожь вернулась снова, хотя теперь Айдын изо всех сил старался сдержать гнев, который обуревал его несколько мгновений назад. Он отпустил волосы мужчины и ухватился за ухо. Он потянул отросток наружу, и мужчина застонал громче, его мольба стала более отчаянной.

"Покажи мне, что ты заслуживаешь своего места среди нас", - сказал Учитель.

Айдыну пришлось. Другого выхода не было. Ему пришлось остаться на Ферме. Не только потому, что этого хотел его отец, но и потому, что все они слышали истории о том, что случалось со студентами, которые терпели неудачу. В конце концов, раньше их было пятнадцать. Теперь их было всего четырнадцать.

Не раздумывая больше, Айдын выхватил нож и полоснул им мужчину по уху. Он кричал от боли, корчился и мотал головой, и Айдын услышал, как плоть уха в его хватке разрывается еще сильнее. Учителю пришлось подойти, чтобы удержать мужчину на месте. Айдын встретился взглядом со своим учителем и увидел, что тот улыбается ему.

- Ты справишься, сынок, - сказал он.

Айдын, не колеблясь, поводил ножом взад-вперед, и лезвие медленно вошло в плоть. Наконец он снова обрел внутреннюю ярость и взревел, сделав еще два удара. Его рука была вся в крови, и густая красная жидкость полилась на мужчину, когда хрящеватый кусок ткани оторвался от его головы.

"А теперь ты мужчина", - сказал Учитель с гордостью в глазах, схватил руку Айдына, с которой все еще свисала сочащаяся плоть, и поднял ее в воздух, как трофей.

Братья Айдына подбадривали его и аплодировали, и он расплылся в самой широкой улыбке, какую только мог вспомнить.

Это был его момент.

ТРИДЦАТЬОДИН

Брюгге, Бельгия

‘ Я не знаю! Гарун закричал, его голос был грубым и сиплым от усилий, с которыми он кричал.

Но Айдын ему не поверил. Он знал, как работает их операция. Он знал, что Халед сделал для него там, в Париже. Не могло быть, чтобы у Гаруна не было кода доступа в лабораторию Итнашара, и Айдын был почти уверен, что у него тоже есть пароли от компьютерного оборудования. Администраторы были чем-то вроде личных помощников, и какой ПА, стоящий их внимания, не знал подробностей входа в систему своего босса?

Неужели Гарун действительно верил, что сможет выстоять? Неужели он не понимал, на что способен Айдын?

К этому времени кровь, вытекавшая из раны на голове Гаруна, свернулась, и кровавые полосы на его лице потемнели и затвердели, начиная трескаться. Его дряблое тело сотрясала дрожь, и он трясся от страха. Его левая ступня и пол вокруг нее были залиты свежей кровью, когда Айдын обрабатывал ногти на каждом пальце ноги, а рядом с ними валялись обломки.

- Четверо убиты, осталось шестнадцать, - сказал Айдын.

-Нет, пожалуйста!

Айдын ущипнул плоскогубцами ноготь на большом пальце ноги Гаруна и тянул вверх, пока не почувствовал сопротивление. Он посмотрел Гаруну в глаза. Они не знали друг друга. Айдын не испытывал к нему никакой реальной враждебности, но он и глазом не моргнул, увидев, что тот с ним делает. Именно таким они хотели его видеть. Он не был уверен, заставляло ли это его чувствовать себя еще более невероятно сильным или невероятно слабым.

‘ Коды, Гарун. И я обещаю, что остановлюсь.

‘Телхас тиз!’

Лижи мне задницу. Нехорошо.

Коротким, резким движением Айдын потянул вверх, и крепкий захват плоскогубцев позволил ему легко с хлюпаньем оторвать большой гвоздь. Гарун снова закричал, и Айдын быстро засунул носок ему в рот. Вместе с включенным на полную громкость телевизором этого было достаточно, чтобы заглушить его крики. Когда стало ясно, что он успокаивается, Айдын ухватился за мизинец на правой ноге Гаруна и снова приготовился.

Затем всего в нескольких футах от того места, где скорчился Айдын, раздался звуковой сигнал, пробившийся сквозь приглушенные крики и шум телевизора. Пока он слушал зазвонивший телефон, его взгляд был прикован к Гаруну, ожидая реакции на его лице.

Вот оно. Проблеск надежды. Он думал, что спасен.

Айдын вытащил носок изо рта Гаруна и отпустил ноготь на большом пальце ноги, и тот застонал от облегчения, когда Айдын встал и взял вибрирующий телефон с кофейного столика. Это звонил Итнашар.

- Если я не отвечу, он поймет, что что-то не так, - сказал Гарун, тяжело дыша.

‘Тогда ответь", - сказал Айдын. "Скажи ему, что все в порядке".

Айдын опустился на колени и широко раздвинул плоскогубцами яичко Гаруна. Он сжал, достаточно сильно, чтобы у мужчины заслезились глаза, но не настолько сильно, чтобы причинить ему длительный вред. Пока нет.

"Ты знаешь, что я сделаю это", - сказал Айдын, и Гарун едва заметно кивнул.

Айдын принял вызов и нажал кнопку, чтобы включить громкоговоритель.

- Эй, друг, у тебя там все в порядке? - раздался металлический голос Итнашара.

‘ Все хорошо, ’ сказал Гарун, его голос звучал на удивление уверенно и невозмутимо. - Он появился?

Пауза. ‘ Нет. Я сейчас возвращаюсь.

‘ Конечно. Скоро увидимся.

- Я куплю нам чего-нибудь поесть.

‘ Звучит заманчиво. Все, что захочешь.

Звонок прервался, но Айдын остался на месте, держа телефон в вытянутой руке, пытаясь что-нибудь прочесть по лицу Гаруна. Что - то было в этом разговоре ...

Айдын уже почувствовал, что что-то не так, еще до того, как раздался громкий щелчок, когда выключился телевизор и в квартире погас свет, но к тому времени он уже ничего не мог поделать. Не считая дыхания Айдына и Гаруна, в комнате теперь стояла гробовая тишина. Исчезло даже гудение холодильника и постоянный низкий гул электричества в стенах. Исчез и яркий свет от лампы над головой, и краем глаза Айдын увидел, что свет не просачивается сквозь небольшие щели между входной дверью и ее рамой.

Это было полное отключение электричества.

Единственным источником света вообще было слабое свечение экрана телефона, который Айдын все еще сжимал в руке. Он отвел телефон подальше от себя, чтобы разглядеть лицо Гаруна; тени делали его черты удлиненными и зловещими.

На его лице появилось легкое подергивание. Малейшее подобие улыбки?

Затем за спиной Айдына раздался грохот - входная дверь распахнулась. Он резко повернулся вправо, хватая нож с пола – пистолет был вне досягаемости – и нырнул в укрытие за диваном, когда раздался выстрел из выключенного пистолета.

В него не попали, но мягкий хлюпанье двух пуль подсказало ему, что попали в Гаруна. У Айдына не было времени думать о том, кто стрелял или кто был целью, вместо этого он позволил своим инстинктам руководить им, и когда мгновение спустя грохот немедленного нападения стих, он вскочил с дивана и метнул нож в первое движущееся существо, которое увидел: изогнутый луч маленького фонарика.

На самом деле огней было два, понял он, перепрыгивая через край дивана, как раз в тот момент, когда нож попал точно в цель и раздался крик боли.

Айдын немедленно набросился на первую темную фигуру, схватил ее и развернул. Прозвучало еще три выстрела. Две от второго мужчины, и обе пули попали в парня, которого держал Айдын. Айдын был уверен, что вместе с ножом ему конец. Третий выстрел был сделан из пистолета теперь уже мертвого парня, либо случайно, либо от отчаяния, когда Айдын боролся за контроль. Однако, с точки зрения Айдына, это был хороший выстрел, потому что он видел, как при свете факела второй человек рухнул на землю, и он точно знал, куда попала шальная пуля.

Айдын вырвал у мужчины, которого держал, отключенный пистолет, и тело упало на землю. Он посветил фонариком, прикрепленным к оружию, своему спутнику. Он лежал на земле, постанывая и хрипя. Айдын сделал шаг вперед и поднял ствол, направив его в голову мужчины, готовый прикончить его. Ему было все равно, кто он такой.

Прежде чем он успел нажать на спусковой крючок, справа от него, там, где была дверь, раздался порыв воздуха, и невидимая фигура врезалась в него, и они вдвоем ударились о спинку ближайшего дивана, а затем и о землю.

‘ Ты идиот! - Заорал Итнашар, когда они сцепились на земле.

Айдын быстро взял верх, и всего через несколько секунд он уже контролировал ситуацию, оседлав своего брата, прижав глушитель пистолета ко лбу Итнашара, свет из-под ствола бил ему в глаза.

‘Я не хочу тебя убивать", - сказал Айдын, честность в его словах была удивительно сильной, учитывая положение, в котором они находились. Но это была правда. Что бы ни случилось сегодня, на самом деле это было не их рук дело. С девяти лет они через многое прошли вместе, и Айдын не винил Итнашара за то, что он сделал. Иногда выбора действительно не было. - Я не хочу убивать тебя, Итнашар, но я это сделаю. Если только ты не сделаешь то, что я тебе скажу.

‘ Ты облажался, Талаташар. Убьешь ты меня или нет, пути назад для тебя нет.

‘ Это не значит, что все кончено. Ни для меня, ни для тебя.

- Ты ошибаешься.

‘ Нет, не собираюсь. Я собираюсь слезть с тебя. А ты откроешь дверь лаборатории. Ты возьмешь свой компьютер и дашь мне адреса каждого из наших братьев.

‘ Что? Как...

‘ Я знаю, что у тебя есть эта информация. Пожалуйста. Ты же не хочешь закончить, как Гарун. Правда?

Итнашар ничего не ответил на это, только громко фыркнул. В комнате все еще было темно, и он еще не видел, что Айдын сделал со своим администратором, но он видел, что Айдын делал с другими. Начиная с того дня на Ферме.

- Снова зажги свет, - сказал Айдын.

‘ Тебе нужен мой телефон. Он у меня в кармане.

Не убирая пистолет от головы Итнашара, Айдын сдвинулся ровно настолько, чтобы его рука могла нащупать талию брата, пока не нащупала телефон под материалом его джинсов. Айдын сунул руку в карман и вытащил устройство.

- И что теперь? - Спросил Айдын, по-прежнему не сводя глаз с Итнашара.

- Если ты развяжешь мне руки, я сделаю это.

- Не говори глупостей. Просто скажи мне.

- Тогда разбирайся сам.

Айдын в гневе стиснул зубы. Итнашар тянул время. Чем дольше не горел свет, тем больше было шансов, что соседи начнут бродить по дому, и кто-нибудь случайно наткнется на них и вызовет полицию. Или, может быть, у него уже было подкрепление. Что было нужно Айдыну, так это снова включить свет и закрыть дверь квартиры, чтобы он мог закончить это. Быстро и наедине.

Но не было никаких шансов, что он отдавал телефон Итнашару. Среди множества других его штуковин у него, без сомнения, где-то там была установлена красная тревога, и ему потребовалась бы всего секунда, чтобы вызвать ее, возможно, даже без ведома Айдына.

- Извини, - сказал ему Айдын.

Плавным движением он встал, направил пистолет вниз и нажал на спусковой крючок, раздался еще один приглушенный треск и вспышка света, когда пуля вырвалась из пистолета и попала в колено Итнашара. Айдын нырнул обратно, чтобы заглушить душераздирающий крик Итнашара. Все еще держа телефон, он крепко зажал предплечьем рот брата, борясь с агонией, а другой рукой приставил дуло пистолета к виску Итнашара.

Айдын не верил, что его брат не найдет способа дать отпор, если он отведет от него взгляд больше чем на секунду, поэтому он перевел взгляд с экрана телефона, а затем снова на него, туда-сюда, снова и снова, быстро перемещаясь по телефону. Он нашел самодельное приложение за несколько секунд, но ему нужен был код, чтобы открыть его.

‘ Я уберу руку от твоего рта, - сказал Айдын. ‘ Не кричи, просто дай мне код. Если ты этого не сделаешь, я буду стрелять в одно и то же гребаное колено снова и снова, пока твоя чертова нога не отвалится. Понял?"

Итнашар кивнул. Айдын убрал его руку.

‘ Четыре, четыре, один, восемь. . . пять, четыре, - повторял Итнашар, морщась при каждом числе.

Айдын набрал цифры, и через несколько секунд снова раздался щелчок, свет снова зажегся, а в ушах снова зазвучал электрический гул. Идя на просчитанный риск, он вскочил с Итнашара и направился к входной двери. В коридоре он слышал разговоры других жильцов, они задавали друг другу вопросы о том, что происходит, но никто не казался особенно паникующим – просто испытывали неудобства из-за отключения электроэнергии, - и он не увидел никого на их уровне, когда закрывал дверь и запирал ее.

Снова включив свет, Айдын быстро оглядел двух мужчин на полу перед собой. Теперь он увидел, что это те же двое, что были раньше. Один был явно мертв. Рукоятка ножа торчала у него из груди, в плече и шее были прострелены пули, а под ним растекалась широкая лужа крови. У другого мужчины на груди был кровавый круг в том месте, где его друг выстрелил в него. Не было никаких признаков того, что он тоже жив, хотя Айдын не стал останавливаться, чтобы проверить, потому что краем глаза увидел, как Итнашар поднимается на ноги.

Айдын подошел, протянул руку и принял вес Итнашара на себя, затем помог ему добраться до дивана.

- Не могу поверить, что ты в меня стрелял, - сказал Итнашар, скривившись, хотя его поведение было на удивление спокойным и почти веселым.

"Я не могу поверить, что ты и твои головорезы пытались убить меня", - сказал Айдын в ответ с меньшей теплотой.

Итнашар ничего не ответил на это. Айдын схватил с пола рубашку Гаруна и оторвал рукав. Итнашар уставился на своего бывшего администратора. Не на два пулевых отверстия в его животе, а на кровавое месиво из его левой ноги.

‘Мне нужны коды", - сказал Айдын Итнашару, словно в объяснение. Он схватил ногу Итнашара за лодыжку и, обмотав ткань выше колена, туго завязал. ‘ Подключи меня к своему компьютеру. Как только у меня будут адреса, я уеду.

Итнашар покачал головой. ‘ Послушай себя. Как ты думаешь, что с тобой произойдет дальше? Где ты так ошибся?"

Как мог Айдын ответить на подобный вопрос?

- Просто сделай это.

Итнашар вздохнул. - Для этого нужен мой отпечаток пальца, а не только код, - сказал он, глядя на клавиатуру у двери лаборатории.

- Прекрасно, - сказал Айдын.

Он схватил Итнашара подмышку и поднял его на ноги, затем помог доковылять до него. Итнашар сначала приложил палец к маленькому блокноту, прежде чем ввести шестизначный код, и раздался звуковой сигнал подтверждения.

‘ Ключ? - Спросил Айдын.

"Карман".

Айдын пошарил вокруг, нашел ключ, повернул его в замке и толкнул дверь. Он отпустил Итнашара, который прыгнул вперед, держась за металлическую полку, чтобы удержаться на ногах. Он открыл ноутбук на полке перед собой и нажал кнопку ожидания. Экран включился, и Айдын увидел, как Итнашар набирает еще один шестизначный код.

‘ Возможно, информация, которой я располагаю, уже не соответствует действительности. Ты же знаешь, что все подробности известны только Вахиду.

-Позволь мне побеспокоиться об этом.

Айдын услышал движение позади себя. Он обернулся, держа пистолет наготове. Это был человек на земле. Он был еще жив - просто. Хотя он не выглядел так, будто собирался вскочить и наброситься на кого-нибудь, поэтому Айдын не стал стрелять. Но для Итнашара отвлечения внимания было достаточно. Айдын услышал скрежет металла о металл, когда Итнашар поднял спрятанное оружие, и, резко обернувшись, увидел, как лезвие ножа по дуге приближается к его шее. Он попытался отступить, но, застряв в дверном проеме лаборатории, ему не хватило места для побега, поэтому он поднял руку как раз в тот момент, когда нож просвистел поперек. Лезвие вонзилось в его плоть, и жгучая боль пронзила конечность, поднялась по плечу и дошла до пучка нервов на шее.

Действуя на чистом адреналине и инстинкте самосохранения, Итнашар быстро занес нож для второй попытки. Айдын ударил Итнашара ногой в поврежденное колено, и тот закричал от боли, когда его нога подогнулась. Удар отнял у него всю силу, и Айдын схватил его за запястье, вывернул и вытащил нож. Итнашар уже падал на землю от удара ногой, и Айдын упал вместе с ним, приземлившись сверху, обеими руками обхватив рукоять ножа и глубоко вонзив его в грудь своего брата.

Айдын вонзил нож еще глубже, и Итнашар захрипел, когда лезвие поглотило его грудь.

"Мне жаль, мой друг", - сказал ему Айдын, почувствовав неожиданный прилив печали и сожаления, когда увидел, как жизнь исчезает из выпученных глаз Итнашара.

‘ Твоя сестра... - с трудом выдавил Итнашар. ‘ Она знала... ... слишком много. О нас. ... твой отец.

В следующую секунду умирающий затих.

Айдын оставался там, глядя в предсмертный взгляд Итнашара всего несколько секунд, и эти последние слова вертелись у него в голове. Но у него было не больше времени на раскаяние или на то, чтобы задуматься, почему именно его поездка в Брюгге, как и в Лондон, закончилась так трагично, потому что вскоре он услышал слабый вой сирен. Полиция. Возможно, кто-то из соседей предупредил? Или Итнашар каким-то образом позвал на помощь?

Это действительно не имело значения. Айдын не мог больше оставаться. Он вытащил нож из груди Итнашара и быстро вытер его о рубашку своего мертвого брата. Он встал, захлопнул ноутбук, схватил его и пересек квартиру. Он поднял свой рюкзак и запихнул туда все, что ему было нужно, затем направился к двери.

ТРИДЦАТЬДВА

Берлин, Германия

Интерьер полицейского склада на окраине Берлина был ярко освещенным и современным, с блестящими полами из серого линолеума, выкрашенными в белый цвет стенами и светодиодным освещением. Остатки сгоревшего фургона лежали перед Коксом, содержимое автомобиля было разложено вокруг него аккуратными рядами поверх пластиковых листов.

‘ Как далеко вы продвинулись в опознании жертв? Кокс спросил по-немецки. Комиссар Ран из Landeskriminalamt – отдела уголовных расследований полиции штата – поднял бровь, услышав почти идеальное произношение Кокса, хотя ничего не сказал по этому поводу. Ран была того же возраста, что и Кокс, хотя от нее исходил вид превосходства, который уже раздражал, а Кокс пробыл с ней в комнате всего десять минут. С короткими темными волосами, Ран была невысокой и пухленькой, хотя ее лицо было худым, и время от времени мелькало, что за обычным жестким взглядом, возможно, скрывается человек.

‘ Недалеко, ’ сказала Ран, отвечая на своем родном языке. - Все тела почти кремированы.

Кокс посмотрел на шесть небольших куч пепла и костей, которые приравнивались ко всем останкам шести жертв.

"Мы надеемся, что в фрагментах костей или зубов все еще может быть какая-то ДНК, но ее будет трудно извлечь, и нам потребуется некоторое время для проведения тестирования".

- Вам удалось хоть что-нибудь найти на данный момент?

Ран смотрела на находки так, словно ломала голову. Кокс знала, что Ран была ведущим следователем, так что теоретически она должна была знать больше, чем кто-либо другой, но до сих пор Кокс вместе с ней бился о кирпичные стены. Возможно, Ран просто не понравилось, что Кокс появился на ее участке. По ее опыту, полицейские довольно часто вели себя подобным образом. Кокс работала под прикрытием агента Интерпола в Берлине - легендой, которую она ранее использовала в Европе. Фланниган проделала большую работу, чтобы обеспечить Коксу доступ к уликам с места преступления, хотя было ясно, что ее присутствие не было полностью приветствовано Ран, которая открыто подозревала причину интереса Интерпола – не то чтобы она сомневалась в этом. Пока.

Мы считаем, что каждая из жертв была взрослым мужчиной. Просто из-за размера костей и зубов, которые у нас есть. Но это всего лишь предположение. И на самом деле это могло быть даже меньше шести человек. Мы думали, что там было шесть куч останков, но, возможно, тела уже были разорваны на части, когда их сжигали, и именно поэтому части были разделены.

Кокс почувствовала, что дрожит от ужасных мыслей, проносящихся в ее голове. Ран, с другой стороны, вел себя так, как будто это была самая нормальная вещь в мире. Кокс мало что знал об этой женщине-полицейском, за исключением того, что она была инспектором, работавшим в основном в сфере организованной преступности. Помимо ее непоколебимых манер, у Кокса также сложилось впечатление, что Ран не слишком переживала из-за смерти мужчин, как будто она уже списала это на бандитизм и что никому на самом деле не было дела ни до жертв, ни до поимки убийц.

Но Кокс все еще надеялся, что за этой историей кроется нечто большее.

Ее глаза скользнули по остаткам фургона и тому содержимому, которое было извлечено изнутри. От Рана она поняла, что последние два дня ее команда была занята простым каталогизированием различных фрагментов в тщетной попытке найти что-нибудь полезное в обугленных останках. Однако пока у них не было никаких ощутимых зацепок.

‘ Как ты думаешь, что это? - Спросил Кокс, глядя на закругленный кусок металлического листа.

‘ Какой-то контейнер, - сказал Ран. - Во всяком случае, то, что от него осталось.

В голове у Кокса промелькнула смутная мысль, но она не закрепилась, и она быстро двинулась дальше, пытаясь найти что-нибудь еще, за чем можно было бы последовать.

-Внутри здания что-нибудь нашли?

‘ Ничего особенного. Там был участок пола, который отбеливали. Судя по запаху, вероятно, недавно. Мы отправили образцы на анализы, снова ищем следы крови и ДНК, но результатов пока нет.

- Значит, возможно, что жертвы были убиты внутри склада?

‘ Возможно. Или, возможно, они сгорели заживо в фургоне. Но мы совершенно определенно нашли следы крови снаружи. Гораздо труднее отмыть кровь с разбитого асфальта.

- Но вы ни с кем не сравнивали эту кровь?

‘ Я бы сказал тебе, если бы знал. Ты понимаешь процесс идентификации по ДНК?

Ран задал вопрос так, словно Кокс был идиотом. - Вообще-то, да, хочу.

‘ Тогда вы должны знать, что мы можем идентифицировать человека по его ДНК, только если она у нас есть в записи, или если у нас есть что–то еще, с чем можно ее сравнить - что-то, что принадлежало ему, возможно, расческа для волос. Да, вполне вероятно, что мы получим несколько полезных последовательностей из следов крови; в конце концов, мы можем амплифицировать ДНК всего из десяти или двадцати клеток, но если у нас нет чего-то, с чем можно сравнить, это бессмысленно.

‘ А как насчет камер видеонаблюдения? - Спросила Кокс, в голове у нее гудели разные мысли.

‘ Какие камеры видеонаблюдения? Вы видели, где был найден этот фургон?

Кокс не видела, но она знала, что это был заброшенный склад на дороге, заполненной заброшенными складами. И все же фургон откуда-то туда попал. И тот, кто разжег огонь, должен был каким-то образом спастись. Если бы они искали в нужных местах, то нашли бы след, который мог бы помочь установить личности как жертв, так и виновных, и, что более важно, почему.

- У вас есть карта района с уличными камерами наблюдения, с предприятиями поблизости?

Ран вздохнул. ‘ Простите, мисс Кокс, я знаю, мой босс велел мне присматривать за вами, но сегодня у меня действительно нет времени смотреть бесконечные записи с камер видеонаблюдения. Мы еще вернемся к этому, но у меня есть гораздо более неотложные дела.

Кокс не потрудился спросить, что было более неотложным, чем идентификация шести жертв убийства.

‘ Тогда позволь мне сделать это, - сказала она. - Просто покажи мне, как.

Ран несколько секунд свирепо смотрела на Кокса, как будто ей еще не понравилась эта идея. Коксу оставалось надеяться, что, по крайней мере, таким образом, Ран будет удовлетворена тем, что Кокс не лезет не в свое дело. ‘ Хорошо, ’ наконец сказал Ран. - Ладно, давай вернемся в офис.

Кокс снова посмотрела на фургон и остановилась. Мысль, которая терзала ее где-то на задворках сознания, вернулась.

- Какого, вы сказали, цвета был фургон?

- VIN-номер, который мы нашли на блоке цилиндров, указывает на то, что он был белого цвета.

Кокс подошел к фургону. Металлическая обшивка автомобиля была смята и местами оплавлена, хотя основная форма сохранилась. Белой краски, конечно, больше не было видно, все было просто черным.

Ну, почти все.

‘Что бы ты сказал, что это такое? - Сказал Кокс, указывая на пятно на внутренней стенке фургона, где сажа выглядела так, словно ее смыли, открывая голубоватый оттенок на голой металлической поверхности под ней.

В ту ночь, когда его нашли, шел сильный дождь. Повезло, потому что дождь помог удержать пожар под контролем. Вроде того. Вероятно, это помогло сохранить то немногое, что у нас осталось. Мы скрыли улики, как только смогли, но все равно то, что вы там видите, - всего лишь эффект дождя ".

‘ Нет, я спрашиваю не о размазывании. Дело в синем цвете. Это белый фургон, так какой же синий?"

Теперь Ран выглядел смущенным. Кокс не была уверена, то ли инспектор понятия не имела, к чему она клонит, то ли она была глубоко погружена в свои мысли и находилась на грани осознания потенциального значения.

‘ Я сказал, что фургон был зарегистрирован как белый, ’ сказал Ран, явно еще не придя в себя, - но кто знает, какого цвета он оказался. Его украли. Может быть, воры повторно распылили его.

-С внутренней стороны?

Ран нахмурился.

‘ Это был старый фургон, верно? - Спросил Кокс.

- Пятнадцать лет.

-Вероятно, сильно заржавел.

- Может быть, - сказал Ран, пожимая плечами в знак согласия.

‘ Так много оксида железа на витрине. А что с этим контейнером? Кокс указал на обугленный металлический лист. - Могу я забрать его?

- Надень это, - сказала Рейн, доставая пару латексных перчаток из заднего кармана брюк от костюма.

Кокс натянула их, затем прошла по пластиковым листам к искореженному куску металла. Она подняла его и стерла слой пепла, прилипший к поверхности. И действительно, когда черное пятно исчезло, на металлической поверхности появился отчетливый оттенок синего, усеянный точками.

Кокс посмотрел на Рана, на лице которого теперь было написано беспокойство.

‘ Ты думаешь о том же, о чем и я? - Спросил Кокс.

- Надеюсь, что нет, - был ответ Рана.

‘ Берлинская лазурь. Темно-синий пигмент, который, как известно, образуется при реакции железа с...

‘ Цианид. Ран дернулась, затем покачала головой. - Думаю, мне лучше позвонить своему боссу.

ТРИДЦАТЬТРИ

Рим, Италия

Оббади с трудом разлепил веки. В голове у него стучало, ужасная колющая боль прямо между глаз. Он боролся с этим, его веки изо всех сил старались закрыться, но Оббади в конце концов выиграл битву за контроль.

Он понял, что лежит на диване. В своей гостиной. Он поднял руку, чтобы посмотреть на свои часы Patek Philippe. Этого не было, и вместо этого он остался смотреть на кольцо светлой кожи вокруг своего запястья. Он попытался сесть, но сумел пройти только половину, прежде чем сдался из-за пульсирующей боли в голове. Его взгляд переместился на окна. Жалюзи были закрыты. По темным очертаниям вокруг них он мог сказать, что снаружи была ночь.

Затем он услышал шум на кухне, который окатил его волной ясности. Он оглянулся и заметил Катю, которая, сгорбившись, рылась в ящике стола.

Оббади вскочил с дивана.

‘ Что ты делаешь? - спросил он, скорее предупреждая, чем задавая вежливый вопрос. Катя резко выпрямилась и развернулась, ударившись основанием позвоночника об открытый ящик, возле которого стояла. Оббади видел, как она борется с болью, когда осторожно закрывала за собой ящик.

- Милый, ты проснулся, - сказала она одновременно удивленно и обеспокоенно.

Она придвинулась к нему, и Оббади, как бы сильно он ни старался сосредоточить свой усталый разум, пришлось поднести руку к голове и надавить на висок, чтобы попытаться облегчить пульсирующую боль. Когда она подошла ближе, Оббади увидел, что она выглядит встревоженной.

‘ Что ты делала? - спросил он.

- Просто убираю вещи.

Явная ложь.

На ней было длинное черное платье, серебряные серьги и ожерелье с кулоном-каплей, заканчивающееся в области декольте. Официальная одежда для нее. Его мозг заработал, когда он вспомнил. Он посмотрел вниз и увидел свою одежду: черные брюки, белую рубашку.

- Ты сказал, что плохо себя чувствуешь, - сказала Катя, отвечая на один из вопросов, которые он задавал себе.

‘ Обед у посла, - сказал Оббади, когда воспоминания начали обретать форму. После встречи с Arab'ah в Англии он сразу же отправился обратно в Рим на мероприятие. В конце концов, ему нужно было соблюдать приличия.

‘ Я не знаю, ты что-то съел или... ... ну, ты ведь не слишком много выпил, правда?

Оббади уставился на нее, пытаясь понять, что происходит, и ища хоть какой-нибудь обман в ее глазах. Была ли это просто усталость от всего недавнего путешествия, настигшая его?

Черт. Брюгге. Он понял, что до сих пор не знает, как все получилось. Последнее, что он помнил, это то, что Итнашар пытался заманить Талаташара в ловушку. Когда они с Катей отправились на ужин, Оббади все еще ждал подтверждения того, как все обернулось. В данном случае он твердо верил, что отсутствие новостей, скорее всего, очень плохие новости.

-Который час? - спросил он.

-Около полуночи.

- Мы рано вернулись домой?

‘ Мне практически пришлось выносить тебя оттуда. Ты едва могла ходить.

Он ничего не мог вспомнить. Он прошел мимо нее на кухню. Что она там делала?

Катя промчалась мимо него, первой добравшись до кухни, и он увидел, как ее голова мотается из стороны в сторону. Еще раз проверила, все ли на месте. Какой же она была мастерицей своего дела.

‘ Давай я принесу тебе воды, ’ сказала она, доставая стакан из посудомоечной машины. Оббади заметил, что он полон. Раскладываю вещи по местам. "Я так не думаю", - подумал он.

Что именно она задумала, он не знал. Но ему это не нравилось. Это был не первый раз, когда у него возникло подозрение, что она шпионит, но неужели она действительно зайдет так далеко, чтобы накачать его наркотиками, чтобы лишить сознания и сделать это сама?

Она налила в стакан воды и повернулась, готовая протянуть стакан ему. Когда она увидела выражение его глаз, она остановилась, продолжая прижимать бокал к груди. Оббади изучал ее, размышляя, что ему делать.

На кофейном столике зазвонил его телефон. Катя вздохнула с облегчением, когда Оббади повернулся и, пошатываясь, направился к телефонной трубке.

Сообщение. И не первое, которое он получил за последние пару часов. Он был нужен. Кате придется подождать.

Он ничего не сказал ей, когда подошел к двери кабинета, снял ключ с шеи, отпер дверь и вошел внутрь. Закрывая за собой дверь, он свирепо посмотрел на свою девушку, и в конце концов ее лицо скрылось из виду за деревянной перегородкой.

- Я здесь, - сказал Оббади, как только подключился к зашифрованному вызову на своем ноутбуке.

– Это я, - раздался голос Тамании - второго из его братьев, расквартированных в Брюгге.

Того факта, что он разговаривал с Таманией, а не с Итнашаром, было достаточно, чтобы заставить Оббади резко упасть.

- Твой брат?

- Итнашар мертв.

‘ Ты облажался, ’ сказал Оббади, в его тоне слышался скорее гнев, чем разочарование. - Талаташар все еще жив?

Задержка. - Да.

- Тогда ты действительно облажался.

‘ Но мы все исправим. Далеко он не уйдет.

- И все же он уже зашел гораздо дальше, чем следовало, а ты все еще не остановил его.

Заявление Оббади было встречено молчанием, и он был рад, что Тамания решил больше не оправдывать свое плохое выступление.

- Возвращайтесь на свою позицию, - сказал Оббади.

- Ты не хочешь, чтобы я продолжал следить за ним?

‘ Нет. Он не останется в Брюгге. Скорее всего, следующим он приедет за мной. Придерживайся первоначального плана. Операция слишком важна, чтобы вы могли оставить свой пост. Все остальное в ваших руках?"

‘ Конечно. Итнашар выполнил все, что нам было нужно. Все планы выполнены.

‘ Хорошо. Я скоро приду за тобой.

‘ Ладно. И это все?

‘ Нет. Ты потерпел неудачу с Талаташаром, и ты знаешь, что я должен передать это нашему отцу...

- Но, брат, пожалуйста!

‘ Извините, но исключений нет. Оставайтесь на месте и ждите дальнейших инструкций.

-Понятно.

‘ Осталось совсем немного, и вы получите последнее слово. Это будет вашим шансом искупить свою вину.

- Это то, чего я ждал. Я искуплю свою вину. Я заставлю тебя и всех остальных гордиться мной".

- Меньшего я и не ожидал, брат.

ТРИДЦАТЬЧЕТЫРЕ

Берлин, Германия

Здание LKA в центре Берлина представляло собой шестиэтажное строение из песчаника на углу Темпельхофер–Дамм - длинной прямой главной дороги, ведущей из города к несуществующему аэропорту Темпельхоф. Комната без окон, в которую запихнули Кокса, была крошечной, хотя она была вполне довольна – снаружи все равно уже стемнело, часы медленно приближались к слиянию ночи и утра, так что ее не волновал вид.

После обнаружения на складе вещественных доказательств реакция LKA на расследование несколько возросла, учитывая тревожные и необычные обстоятельства смерти шестерых мужчин. Знания Кокса о цианистом водороде и действии газа при его реакции с железом были одним из многих ранее бесполезных аспектов знаний, хранившихся глубоко в ее мозгу. В данном случае эти знания пришли к ней благодаря ее давнему интересу к военным действиям двадцатого века, хотя ее не удивило, что полиция Берлина также была хорошо осведомлена о ядовитом газе и его отвратительной истории.

Отсюда и повышенный интерес к этому делу. Кокс знала, что в комнатах по соседству с ней сейчас находится полдюжины других полицейских, помогающих в ускоренном поиске жертв и виновных. Гипотеза Кокса о том, что цианид каким-то образом был замешан в преступлении, была далека от доказанной, но собранных улик было достаточно, чтобы запустить большую машину LKA. Судмедэксперты были заняты взятием образцов с останков фургона, чтобы подтвердить теорию Кокса, но в то же время она была занята тем, что помогала LKA другими способами, поскольку они ускорили свои усилия по определению того, кто были жертвы – и преступники.

Коллега Рана снабдил Кокса записями всех камер видеонаблюдения в районе, к которым у LKA был доступ, а другие офицеры работали над получением доступа к другим записям от частных компаний, чтобы дополнить их.

Кокс упорно анализировала имеющиеся у нее данные большую часть двух часов, начиная с места, где был найден фургон, и просматривая двенадцатичасовой период времени. Ей нужно было опознать жертв, когда они прибывали на место преступления, и нападавших, когда они уходили.

В тускло освещенной комнате недостаток нормального сна быстро давал о себе знать, и ее веки становились все тяжелее и тяжелее. Благодаря сочетанию сахара и кофеина она держалась на ногах, хотя знала, что рано или поздно разобьется.

Но ей казалось, что она приближается к чему-то. Она сосредоточила свои поиски, в частности, на шести транспортных средствах; каждое из них совершало аналогичные поездки в течение соответствующего периода времени. Но ей нужен был способ уменьшить это еще больше. До сих пор ни на одном из снимков с камер видеонаблюдения не было достаточно четких изображений лиц пассажиров, и уж точно ни на одном, с которым могло бы работать какое-либо программное обеспечение для распознавания изображений.

Раздался стук в дверь, и Кокс, обернувшись, увидел стоящего в дверном проеме Рана.

- У нас есть еще кое-какие данные, которые направляются к вам, - сказала она.

‘ Отлично, ’ сказал Кокс. ‘ Вообще-то, вы можете прийти и взглянуть на это. Мне нужна помощь с этими машинами, которые я нашел.

Ран подошел и навис над плечом Кокса. Кокс щелкнула по различным файлам, в которые она сохранила соответствующие фрагменты.

‘Я думаю, это мог быть белый фургон", - сказал Кокс, показывая зернистый снимок, сделанный камерой на оживленной дорожной развязке примерно в миле от склада. - Это было в одиннадцать двадцатьдевять.

- Нет снимка спереди, чтобы увидеть водителя?

- Здесь нет, но у меня есть несколько других транспортных средств, которые тоже могут иметь отношение к делу, а могут и не иметь.

Кокс быстро пролистала файлы, чтобы отобразить изображения каждой из машин. Когда она повернулась к Рану, рот офицера был широко открыт.

‘ Что? - Спросил Кокс.

‘Heiliger Strohsack!’

Кокс поднял бровь. - Вы узнаете одну из них?

‘ "БМВ". Дай мне секунду.

Ран вышел, а Кокс осталась ждать, гадая, что же, черт возьми, она только что нашла. Менее чем через две минуты Ран вернулся с выражением, средним между удовлетворением и испугом.

‘Машина принадлежит сообщнику Томаса Штрайхера’, - сказала она. ‘Штрайхер - известный неонацист. Сторонник превосходства белой расы. По сути, лидер организованной преступной группировки, имеющей тесные связи с полицией. Полагаю, вы тоже о них слышали?

‘ Национал-демократическая партия Германии. Да, я слышал о них.

Сердце Кокса упало, когда она посмотрела на фотографию мужчины. Неонацисты? Это было совсем не то, что она ожидала или хотела услышать. Она могла представить реакцию Фланнигана на то, что она потратила большую часть суток на решение внутренней проблемы, связанной с крайне правыми.

‘ Так он один из убитых парней или человек, который это сделал? - Спросил Кокс. Если это было последнее, то ее пребывание в Германии было пустой тратой времени.

‘ Вы нашли еще какие-нибудь изображения отъезжающего автомобиля? - Спросил Ран.

"Да, - сказал Кокс, - но опять же нет четких фотографий водителя или пассажиров".

-В котором часу?

Кокс открыл папку. ‘ Три двадцать четыре. Тот же перекресток.

- Подожди здесь, - сказал Ран, прежде чем снова исчезнуть.

Кокс пару минут сидела, уставившись на фотографию, в глубине души уже планируя, как скоро она сможет уехать из Германии. В комнату вернулась Ран, а за ней тащился усталого вида мужчина. На вид ему было за пятьдесят, худощавое телосложение, более редкие седые волосы, неряшливый вид и очки, свисающие с кончика его острого носа.

‘ Это полицайобермейстер Бирхофф. ’ Кокс кивнул в знак приветствия. - Я думаю, он может помочь вам найти лицо водителя белого фургона и "БМВ".

Бирхофф кивнул и подошел. Кокс отклонился в сторону, когда Бирхофф склонился над клавиатурой и начал печатать. Кокс затаила дыхание, когда до нее донесся затхлый запах из его подмышки.

‘ Это данные, которые я вам только что отправил, ’ сказал Бирхофф. ‘ Там неподалеку есть камера для ночного клуба. Она называется Oxygen. Вот, просто дай мне минутку.

Бирхофф открыл видеофайл и быстро начал перемотку. Кокс наблюдал, как отметка времени в углу экрана поползла вперед.

- Прекрати! - рявкнула она.

Бирхофф щелкнул, и экран застыл.

- Через минуту после этого, - сказал Кокс.

Бирхофф нажал кнопку воспроизведения и, оставив экран включенным, углубился в другую папку. Через несколько секунд он быстро перемотал и ее.

‘ Три двадцать четыре, вы сказали? Спросил Бирхофф.

Кокс кивнул.

- Вот оно, - сказал Кокс пару секунд спустя.

Бирхофф нажал на паузу, и на экране появилось четкое изображение передней части BMW. Он вернулся к первому видео, и через несколько секунд в поле зрения появился BMW и на этом видео, и он нажал на паузу. Кокс уставился на два изображения. На более раннем видео впереди были двое мужчин. Двое белых мужчин.

"Это определенно Штрайхер", - сказал Ран.

Но на втором видео был не Штрайхер. Мужчина, который уехал на BMW с места преступления, действительно выглядел совсем по-другому. Начнем с того, что он не был белым.

- Штрайхер был одним из погибших, - сказал Кокс.

- И мы должны предположить, что этот человек и есть убийца, - добавил Ран.

‘ Хорошо, ’ сказал Кокс, почувствовав волну сначала возбуждения, затем беспокойства. - А теперь я действительно думаю, что мне нужно позвонить моему боссу.

Час спустя, вернувшись в свой отель, Кокс сидела у окна, глядя на освещенные разбомбленными руины Мемориальной церкви кайзера Вильгельма на углу Курфюрстендамм. Она обхватила голову руками, разговаривая с Фланниганом. Рассвет был не за горами, и они оба устали, и оба были на взводе, хотя Кокс подходила к той точке, когда она могла бы просто перевернуться и покончить с этим. Больше всего на свете ей просто хотелось спать.

‘ Серьезно, Кокс, послушай себя. Цианид? Что, черт возьми, они собираются делать с цианидом?

- Убивать людей, я полагаю.

‘ Где? Как?

‘ Я, блядь, не знаю! Кокс заорал. Он уже трижды задавал один и тот же вопрос. ‘ Я просто рассказываю вам, что я обнаружил. Перестань, только не говори мне, что все это бессмысленно.

‘ Я вовсе этого не говорю. У вас есть шесть мертвых неонацистов, один из них - очень видный член их организации. Это, конечно, серьезное преступление, но вам нужно будет дать мне больше, чтобы связать это с вашим расследованием, чем просто дрянное изображение лица.

‘ Я пытаюсь, ’ сказал Кокс. ‘ У информационной службы есть это изображение. Они делают все возможное, чтобы идентифицировать водителя. Но вы должны принять возможность того, что Тринадцать каким-то образом обзавелись смертоносным химическим оружием. Возможно, они получили его от этого Штрайхера, или, может быть, он был просто подопытным кроликом. Возможно, было и то, и другое.

-Или ни то, ни другое.

- Ты действительно в это веришь?

Фланниган ответил на вопрос не сразу.

В любом случае, вам нет необходимости больше терять там время. У немецкой полиции есть зацепка, они могут выяснить, к чему это приведет. Я бы посоветовал вам уехать утром.

‘ Уезжаете куда? Брюгге? Они уже обсудили новости, поступающие из Бельгии. Там трупы. Сбежавший мужчина, описание которого имело более чем мимолетное сходство с Айдыном Торкалем. ‘Неужели ты не понимаешь? Мы снова его упустили. Он, должно быть, уже давно ушел.

Вот почему я не предлагаю Брюгге. У нас там уже есть команда по уборке. Я думаю, вам следует вернуться в Турцию, пока мы ждем результатов из Берлина.

- Но почему Турция? - спросил я.

- Прошлой ночью вы передали серию запросов в Отдел обработки данных.

‘ Да. У тебя есть результаты? – Спросила Кокс, не утруждая себя вопросом, как Фланниган узнал о ее просьбах - она определенно не передавала их через него лично.

‘ Нилай Торкал когда-нибудь говорила с вами о своем отце? - Спросил Фланниган.

‘ Да. Это было то, что изначально привело ее в Сирию. Она искала и своего отца, и своего брата. Я думаю, ее убили из-за вопросов, которые она задавала о них.

‘ Похоже, ей не стоило беспокоиться, ’ сказал Фланниган, и Кокс почувствовал раздражение от его бессердечного тона. Он никогда не встречался с Нилай, для него она была просто другим именем, но для Кокса она была больше, чем просто другом. ‘У сестры есть досье на Эргуна Торкала, датированное многими годами. Он был известным филиалом "Аль-Каиды" в Афганистане еще тогда, когда война там только началась после девятьсот одиннадцатого. Но он и его приятели погибли в результате удара американского беспилотника восемь лет назад.

‘ Ты это точно знаешь? - Спросил Кокс.

Это основано на вашей информации, мы просто следуем ей до конца. Эргун Торкал мертв, и уже давно.

Что только заставляло Кокса чувствовать себя еще более ужасно из-за Нилай. Она погибла, разыскивая мертвеца.

‘Итак, что я здесь упускаю?’ Спросил Кокс. "Где связь с Турцией?"

У Эргуна Торкала был брат. Камиль. Сейчас он определенно все еще жив. И он живет в Турции. Стамбул, если быть точным.

Кокс откинулась на спинку стула, ее охватило чувство победы, хотя длилось это недолго. Да, это могло бы стать еще одним небольшим, казалось бы, несвязанным прорывом, но на самом деле это только добавило больше вопросов в мрачную картину, чем ответов.

- Ты хочешь, чтобы я выследил его?

‘ Да. Мы знаем, что Нилай была в Турции всего несколько месяцев назад. Теперь нетрудно понять, кого она, вероятно, навещала. Что наводит на мысль, что этот Камиль вполне может что-то знать о Талаташаре.

- Еще лучше, что Стамбул может быть именно тем местом, куда он направится в следующий раз.

- Это должно быть лучше, чем гоняться за тенями.

- Есть только один способ это выяснить.

ТРИДЦАТЬПЯТЬ

Айдын никогда в жизни не видел ничего подобного. Палящее солнце палило прямо на него, пока он в изумлении разглядывал толпу, в основном мужчин и мальчиков, насколько хватало глаз. Десятки тысяч, возможно, сотни тысяч людей едут в Великую мечеть в Мекке. Он и еще трое мальчиков с Фермы совершили поездку на расшатанном микроавтобусе, которая заняла несколько дней, в сопровождении их имама и Карша. Будучи самыми младшими, Айдын и его братья были последними из мальчиков, совершившими хадж, обязательное паломничество всех мусульман в самый священный из городов. Это был обряд посвящения, который, как надеялся Айдын, наконец-то сделает его мужчиной. И все же это был первый раз, когда он оказался за пределами баррикады Фермы за многие годы. Если бы когда - нибудь был шанс сбежать ...

С момента прибытия в Саудовскую Аравию они уже проехали через Микат, одну из нескольких станций за пределами города, где люди готовились к хаджу, входя в духовное состояние, известное как Ихрам. Айдын и все остальные совершили необходимые ритуалы очищения и теперь были одеты в традиционную предписанную одежду, состоящую из двух кусков простой белой ткани; один был обернут вокруг талии, доходящей ниже колена, а другой перекинут через левое плечо и завязан на правом боку. Вместе с тысячами других людей они теперь медленно приближались к Большой мечети, ее высокие минареты были видны на расстоянии нескольких сотен ярдов.

Оказавшись внутри, Айдын и остальные совершали Таваф, первый из нескольких ритуалов. Из всех ритуалов, с которыми ему предстояло столкнуться, Саай был тем, которого он ждал с нетерпением больше всего, который включал в себя семь раз пробежаться между холмами Сафа и Марва и был основан на одной из его любимых историй.

Согласно древним текстам, Авраам оставил свою жену Агарь и сына Измаила в пустыне по указанию Бога. Мать отчаянно искала воду для своего маленького сына. Чтобы облегчить поиски, она отправилась одна, оставив младенца на земле. Сначала она поднялась на ближайший холм Сафа, чтобы осмотреть окрестности. Когда она ничего не увидела, то отправилась на другой холм, Марву, чтобы осмотреться. Пока Агарь была на обоих склонах холмов, она могла видеть Измаила и знать, что он в безопасности, но в долине между холмами она вообще не могла его видеть, поэтому решила пробежаться по долине, взад и вперед по палящей жаре, с каждой секундой испытывая все большую жажду и отчаяние. Она ничего не нашла, но когда Измаил начал скрести землю ногами, внезапно хлынула вода. Этот источник стал Колодцем Замзам, от фразы Зоме Зоме, означающей "прекратить течь", команды, повторенной Агарь во время ее попытки удержать родниковую воду.

История выживания показалась Айдыну одновременно личной и актуальной. История об отце, бросившем свою жену и сына, и о матери, которая безудержно жертвует собой ради своего ребенка.

Айдын сжал кулаки и выругал себя за то, что так высокомерно сравнил свое собственное положение с положением Агари и Измаила. Он оглянулся и увидел, что Карш свирепо смотрит на него. На Ферме не было сомнений, что Айдын боялся Карша. Но здесь? Он был просто другим человеком. И одним из ключевых условий Ихрама было то, что никто не мог носить никакого оружия. Что именно мог сделать Карш, если бы Айдын внезапно решил отделиться от группы и сбежать? Ему даже не нужно было делать это открыто. В толпе людей вокруг он мог просто медленно отделиться и ждать подходящего момента.

‘ О чем бы ты ни думал, Талаташар. ... не надо, - сказал Карш с омерзительной улыбкой.

Айдын отвел взгляд, стараясь не показывать никакой реакции. Он действительно был таким очевидным? Затем Айдын вспомнил кое-что еще. Раньше их было пятнадцать, теперь осталось только тринадцать. Никто из мальчиков не знал всей правды о том, что произошло, но они также не верили в совпадение. Один из их пропавших братьев успешно совершил Хадж, даже вернулся на Ферму, но уже на следующий день бесследно исчез. Ходили слухи, что во время пребывания в Мекке ему удалось отправить сообщение. Что это было за сообщение, кому он его передал и как, никто из мальчиков не знал. Некоторые считали, что это было письмо домой, другие - SOS властям Саудовской Аравии. Что бы это ни было, он заплатил за свою неосмотрительность жизнью – по крайней мере, так считали Айдын и его братья.

Впереди из громкоговорителей доносились призывы имама, привлекая внимание множества паломников. Айдын и другие мальчики переглянулись. Айдын увидел удивление, надежду и ожидание в глазах своих братьев.

Он почувствовал, как у него опустились плечи. Нет, он не мог бежать. Не в такой важный момент в его жизни. Бог привел его в Мекку – как он мог игнорировать это? Если эта жизнь была путем, который был выбран для него, то он не видел иного выбора, кроме как следовать, куда бы это его ни привело.

ТРИДЦАТЬШЕСТЬ

Рим, Италия

Айдын снова воспользовался различными видами общественного транспорта, чтобы покинуть Брюгге и отправиться дальше на юг по Европе. После событий в Бельгии его паранойя росла с каждым часом, и не раз он резко отказывался от своих планов, покидая поезд или автобус при первой возможности каждый раз, когда кто-то необъяснимым образом смотрел в его сторону на секунду дольше, чем казалось необходимым.

В поезде, пересекавшем границу с Италией, он был в секунде от того, чтобы перерезать человеку горло, дернуть за шнур аварийной остановки и выпрыгнуть из поезда, чтобы сбежать через сосновые леса Альп. Темнокожий мужчина, играющий на высококлассном смартфоне, слишком часто привлекал внимание Айдына с другого конца открытого вагона. Когда Айдын проходил мимо него, чтобы сходить в туалет, он был уверен, что мужчина напрягся и дернулся, словно готовясь к конфронтации. Затем, когда Айдын вышел из туалета, мужчина направлялся к нему всего в нескольких ярдах, и рука Айдына скользнула ему под куртку. Его пальцы уже сомкнулись на рукояти клинка, когда мужчина просто поднял глаза, улыбнулся и сказал: "Mi scusi’. Айдын, все еще держа руку на ноже, отступил в сторону, а затем наблюдал, как мужчина проходит в следующий вагон. Через несколько минут, когда Айдын вернулся на свое место, мужчина вернулся с бумажным пакетом, в котором были сэндвич и маленькая бутылка вина из вагона-ресторана.

Айдын выпрыгнул из поезда на следующей же остановке. Мужчина этого не сделал.

Время от времени нервотрепка замедляла продвижение Айдына, но он беспрепятственно добрался до итальянской столицы. Приехав в Италию с севера, он вышел из римского метро на станции Колизей. Когда он поднимался по лестнице наружу, его глаза, как всегда, были заняты, ножевая рана, которую он получил на ноге в Лондоне, болела с каждым шагом, который он делал. Сделав все возможное, чтобы самостоятельно зашить рану, он ежедневно смазывал ее антисептическим кремом и по возможности менял повязку, но вся область вокруг раны распухла, и он беспокоился, что там может быть инфекция. Рана на руке, полученная в Брюгге, заживала лучше, но, тем не менее, причиняла ему серьезный дискомфорт. В любом случае, ему придется довольствоваться ограниченным восстановлением сил после только что перенесенного путешествия с остановкой-стартом. Сейчас не было времени на отдых, чтобы позволить себе исцелиться.

Он добрался до верха лестницы и, прихрамывая, направился к выходу на душные улицы Рима. Температура была намного выше, чем в Бельгии, воздух был густым и тяжелым от выхлопных газов. Он протиснулся мимо толпы туристов, заполонивших тротуар, которые пришли посмотреть на Колизей, его чудовищное сооружение с рядами арок, уходящих в небо прямо через дорогу. Проходя мимо исторического стадиона, где много лет назад яростно сражались гладиаторы, он сравнил свое собственное затруднительное положение с их положением. Гладиаторы. В каком-то смысле это то, чему его и других мальчиков учили быть; не более чем рабами, искусными во всех видах сражений ради конечной выгоды своих хозяев.

Люди, на которых он приехал охотиться в Рим, были яркими примерами. Но его братья были не просто отъявленными скандалистами. Как и он, они были обучены гораздо большему. Каждый из них был непревзойденно хитер и находчив, и Айдын знал, что должен планировать свой ход против них с величайшей осторожностью. Он знал, что Вахид в Риме. Ноутбук, который он украл у Итнашара, приведет Айдына к его двери. Но он никак не мог знать, какой ад может поджидать его в ожидании прибытия.

Всего в нескольких метрах от Колизея Айдын шел по узкой улочке, по обеим сторонам которой в убогом виде стояли полуразрушенные жилые дома. Машины и мопеды теснились вдоль тротуара, большинство из них были грязными, с большими вмятинами и выбоинами на кузовах.

Неровные плиты под ногами дрожали и потрескивали под его ногами, когда он двигался, но он был один. Он услышал пронзительный вой мопедов, снующих по городским улицам со всех сторон. Шум двух мотоциклов стал громче. Не сбавляя шага, он обернулся и увидел пару черных мопедов, мчащихся по дороге ему навстречу. Но молодые водители без шлемов едва обратили на него внимание, когда проносились мимо.

Айдын понял, что не так с этой картиной, только когда мопеды уехали перед ним: на коленях второго водителя лежали две большие сумки – одна из красной кожи, другая из клетчатой ткани. Секундой позже Айдын услышал пронзительный вой сирены полицейской машины. Он не оглянулся, просто опустил голову, когда сирена завыла громче по мере ее приближения. Кто-нибудь знал, что он там? Он быстро продолжил движение и глубоко выдохнул, когда мигающий синий огонек "Фиата" промчался мимо него, не сбавляя скорости, а затем повернул налево, пристроившись в хвост убегающим мопедам.

В конце улицы Айдын свернул налево, на широкий оживленный тротуар, уставленный столами и стульями для многочисленных кафе и ресторанов. Офисы, квартиры и закусочные были забиты друг к другу, и, глядя на цифры, Айдын понял, что он уже близко.

Проходя мимо автобусной остановки, он увидел здание через дорогу. Это должно было быть то самое пятнадцатиэтажное ультрасовременное сооружение с огромными стеклянными панелями, разделенными пополам тонкими серыми металлическими рамами; современная западная высотная архитектура в ее самом первозданном и эффектном виде.

Слева от большого входа с двойными дверями на первом этаже располагался модный винный бар, витрины которого были уставлены сотнями бутылок. Справа - эксклюзивно выглядящий ресторан и тренажерный зал, видимые из окон этажом выше. Над ними, до самого верха, располагались апартаменты.

Айдын не стал переходить дорогу, а направился к бару напротив здания. Это было не совсем заведение, но определенно более традиционное, чем современный квартал напротив, с пыльным деревянным полом под ногами и большим количеством пивных кранов, чем он хотел сосчитать. Народу в заведении было не слишком много, поэтому Айдын заказал кофе в баре и занял маленький столик у окна. Убедившись, что за ним никто не последовал, он достал из рюкзака ноутбук Итнашара.

С момента отъезда из Брюгге Айдын уже обыскал компьютер в поисках информации, взламывая сообщения и документы, насколько это было возможно, но оставались участки жесткого диска, где шифрование было просто слишком сложным. Так же, как и его собственные сообщения в Париже, Вахид и Итнашар использовали несколько уровней безопасности для своих разговоров – в основном с помощью досок объявлений в Темной Паутине. Используя сеть Tor таким образом, чтобы трафик от главного интернет-провайдера передавался через множество случайно выбранных ретрансляционных сетей, они могли существенно запутать ситуацию относительно того, откуда исходили начальные и конечные сообщения.

Но "панировочные сухари" остались, и Айдын уже давно был обучен тому, как отслеживать такие сообщения, что позволяло ему отслеживать их до точки обмена интернет-сообщениями в Италии и, наконец, до исходного интернет-провайдера, который был привязан к адресу

в здании, на которое он сейчас смотрел: дом Вахида. Фактически, он также обнаружил, что Хамса – номер пять – также базировался в Риме. Хотя у Айдына пока не было его адреса. Только Вахид. Это было нормально, потому что Айдын пришел повидаться с Вахидом. Он хотел получить ответы. О своей сестре, своей матери. Об отце.

После двух часов в баре, когда предсмертные слова Итнашара все еще неприятно звучали в его голове, Айдын не увидел никаких признаков знакомых лиц снаружи, хотя ему еще немного повезло получить доступ к файлам на ноутбуке Итнашара. Не то чтобы ему понравилось то, что он нашел: ссылка на спутниковую карту улицы его матери в Лондоне. Но файл, прикрепленный к ссылке, был трехмесячной давности. У него не было контекста, чтобы понять, что это означало, но ему оставалось гадать, действительно ли он был причиной смерти своей матери, или ранее произошло что-то еще, что заставило его братьев напасть на нее?

Каким бы ни был ответ, Айдын не мог торчать в баре весь день. Он подозревал, что Вахид жил на верхнем этаже здания через дорогу, в пентхаусе. Вытянув шею, он посмотрел вверх.

В Риме Вахид был известен под именем Исмаил Оббади. Легенда помогла брату Айдына увеличить скромное состояние группы до умопомрачительного эффекта. Оббади был не просто богат, а сверхбогат, и за несколько коротких лет, прошедших с тех пор, как он покинул Ферму, он построил бизнес-империю, которая гарантировала, что их деятельность прочно укоренилась в западном обществе – даже была построена изнутри него. Они прятались у всех на виду – Оббади был просто еще одним главой другой корпорации, совершавшим убийства. Такова была судьба Вахида, как номер один в группе.

Около четырех часов дня Айдын почувствовал, что вокруг него наступило затишье. Многие из тех, кто пил и ел в обеденный перерыв, ушли, и было еще слишком рано для пешеходов в час пик.

Затем он заметил Катю Бонетти. Он узнал ее даже на расстоянии. В конце концов, всего несколько минут назад он смотрел на фотографию молодой женщины. Она вышагивала на высоких каблуках, одетая в серебристое платье до колен, облегавшее ее гибкую фигуру. Солнцезащитные очки-авиаторы были надвинуты на крашеные светлые волосы, которые при ходьбе рассыпались по стройным плечам.

Катя Бонетти выглядела и расхаживала с важным видом, как модель с подиума. Но из того, что узнал Айдын, она была всего лишь начинающей актрисой, которая нашла любовь – и немного внимания – встречаясь с богатым Исмаилом Оббади.

Айдын нашел в Интернете фотографии, на которых они вдвоем посещают различные балы, церемонии и ужины для городских богачей. С каждой фотографией, на которую он смотрел, он чувствовал, как по его венам с новой силой разливается гнев, когда он видел улыбающееся лицо своего брата в его возмутительно дорогих костюмах, ухоженный вид и гламурную женщину, свисающую с него.

Он задавался вопросом, действительно ли Вахиду нравился такой образ жизни. Или это оставляло неприятный осадок от осознания того, что он живет жизнью людей, которых был создан, чтобы уничтожать? Айдын, конечно, не увидел смущения на гримасничающем лице Вахида, но тогда именно по этой причине его сделали номером один; он был лучшим из них во всех смыслах – таким, каким хотел видеть их Учитель. Вахиду, несомненно, не составило бы труда притвориться человеком, которого он был воспитан в ненависти.

Айдын не выпускал Катю из виду, пока она не подошла к большим дверям 221-го этажа и не полезла в сумочку за картой-ключом. Она прижала карточку к панели рядом с дверью и вошла внутрь.

Айдын не сводил глаз со здания, поднимая глаза на верхний этаж. Через пару минут он увидел, как отражение в окнах пентхауса начало меняться, яркий свет усилился, перемещаясь сверху вниз. Электронные жалюзи поднялись.

Так что, похоже, он был прав. Вахида не было дома. Но его девушка была.

Айдын быстро собрал свои вещи и направился к выходу. Выйдя на улицу, он некоторое время побродил по тротуару, пройдя несколько ярдов, прежде чем перейти дорогу и проделать то же самое на другой стороне. Номер 221 был большим зданием, в которое входило и выходило множество людей, и ему не пришлось долго ждать своей возможности. Через несколько минут к двери подошел элегантно одетый мужчина. Айдын ускорил шаг, направляясь следом, и к тому времени, как мужчина открыл дверь и шагнул внутрь, Айдын был уже на буксире.

Слева располагалась стойка консьержа, за которой сидел единственный мужчина в форме. Охранник одарил Айдына обычным угрюмым взглядом, но когда Айдын кивнул в ответ, охранник снова отвернулся к экрану своего компьютера. Он никак не мог узнать каждое лицо, которое входило и выходило в здании такого размера.

Айдын последовал за элегантно одетым мужчиной в лифт. Мужчина нажал кнопку десятого этажа, а Айдын - пятнадцатого. Это был косой взгляд? Проблеск подозрения? Знал ли этот человек Вахида? Или, возможно, он просто не думал, что Айдын подходит на роль владельца пентхауса.

Айдын облегченно выдохнул, когда мужчина вышел на десятом этаже, и вскоре оказался на уровне пентхауса. За лифтом перед ним было всего две двери. Одна была простой белой и вела на лестничную клетку, другая - гораздо шире и крепче на вид. Он подошел, постучал, а затем отступил в сторону, чтобы его лицо не было хорошо видно в глазок, но и не было полностью скрыто от наблюдателя.

Из–за двери донеслись мягкие шаркающие шаги, за которыми последовала пара секунд тишины, пока Катя – как он предположил - выглядывала посмотреть, кто там.

Затем, один за другим, замки повернулись, дверь открылась, и он посмотрел в ее мерцающие зеленые глаза.

‘Katja?’ - Спросил Айдын, прежде чем она успела задать какие-либо вопросы сама.

- Да? - спросила она, прищурив глаза, когда с отвращением посмотрела на Айдына, явно раздраженная тем, что ее прервали.

‘ Рад познакомиться с вами, ’ сказал он, протягивая ей руку для пожатия. Она с сомнением ответила на его жест. ‘ Я все о вас слышала. И ... вау, ты даже красивее, чем говорил Исмаил. ’ Она никак не отреагировала, когда он легонько чмокнул ее в обе щеки. Айдын впервые задумался, как много знает эта женщина – о другой жизни Вахида, о том, откуда он родом. Ждала ли она Айдына? Он, конечно, никогда не был известен своим обаянием или сообразительностью – в конце концов, он провел большую часть своей жизни на Ферме без женщин, в компании только своих братьев и психопатов–охранников, - и его нервы, когда он стоял перед Катей, подтверждали это.

‘I’m Aydin. Старый друг Исмаила, еще с родины.

- Ну, его здесь нет.

‘ Жаль. Ты не знаешь, когда он вернется?

- Нет, я не знаю, когда он вернется. Он вернулся домой.

‘ В Марокко? Это была настоящая родина Вахида и фальшивого Оббади. Айдын вздохнул. ‘ И я оказался здесь. Ты можешь в это поверить?"

‘ Нет. Не совсем, ’ сказала она. ‘ Ну, вообще-то, да. Он никогда не обращает особого внимания на такие вещи.

‘ Всегда один и тот же, не так ли? Как долго его не будет?

Ей потребовалось необычно много времени, чтобы ответить. - Он сказал, что вернется сегодня.

Она лгала, Айдын знал. Боялась ли она его? Незнакомец, которого она не хотела, знал, что она может какое-то время оставаться одна в квартире? Она машинально посмотрела на часы. ‘ Я жду его сегодня вечером. Она замолчала на несколько секунд, но Айдыну нужно было поддерживать разговор.

‘Я был в пути весь день", - сказал он. ‘Ты, наверное, можешь сказать это, посмотрев на меня’. Он улыбнулся, когда она сердито посмотрела в ответ. - Ты же не думаешь, что я мог бы немного подождать здесь?

Вспышка паники в ее глазах. ‘ Почему бы тебе не позвонить ему? Знаешь, внизу есть бар. Ты мог бы подождать его там.

‘ Тогда выпьешь со мной? - спросил он. - Было бы неплохо познакомиться с женщиной, которую выбрал Исмаил.

Айдын могла сказать, что ей эта идея не понравилась.

‘ Вообще-то я немного занята, - сказала она. - Но было действительно приятно познакомиться с вами.

Она подошла, чтобы захлопнуть дверь. Айдыну предстояло принять решение за долю секунды: сократить потери и уехать, или. . .

Он занес ногу в дверной проем как раз вовремя, и дерево ударилось о его пальцы. Лицо Кати вытянулось.

Айдын бросился вперед, в квартиру.

ТРИДЦАТЬСЕМЬ

Стамбул, Турция

Кокс путешествовала на машине по Стамбулу, ее путешествие из отеля на азиатской стороне пролива Босфор привело ее обратно на европейскую землю, которую она покинула всего за день до этого после своей короткой поездки в Берлин. Наконец-то у нее появилась возможность как следует выспаться в Германии, и она чувствовала себя отдохнувшей, но в то же время испытывала легкое чувство вины, как будто убрала ногу с педали газа. Ей нужно было продолжать расследование, потому что Айдын Торкал и его братья наверняка не будут делать перерывов.

Из Германии пока не поступало никаких дополнительных сведений ни об идентификации убийцы, ни о жертвах, найденных в фургоне, ни о подтверждении того, действительно ли цианид был причиной появления синих пятен на месте преступления. Кроме того, в последнее время не было никаких полезных обновлений от Data Ops или Фланнигана. Кокс чувствовала, что многие элементы расследования повисли в воздухе, хотя ей приходилось верить, что они были всего в одном шаге от того, чтобы все встало на свои места. Рано или поздно она получит перерыв, в котором действительно нуждалась. Она должна была.

За рулем взятого напрокат автомобиля она пересекла пролив, разделяющий город, по Босфорскому мосту. Когда его построили, это был один из самых длинных подвесных мостов в мире, хотя в новейшей истории миллионы людей по всему миру узнали его как одно из ключевых мест неудавшегося военного переворота 2016 года, который транслировался по всему миру в прямом эфире.

По другую сторону воды, на европейской стороне города, Кокс мог видеть множество древних и богато украшенных зданий, гордо вздымающихся в небо. Минареты многих мечетей. Башни с часами. Широкий белокаменный фасад дворца Долмабахче в стиле барокко на берегу воды, построенный для османских султанов в девятнадцатом веке. Впечатляющие старинные здания города позволили Коксу лишь мельком взглянуть на богатое прошлое Стамбула, которое насчитывало тысячи лет и смешивалось – иногда неловко – с более современным. Ее завораживало, как места, народы и культуры могут перерабатываться, реконструироваться и так значительно меняться с течением времени. Естественным человеческим инстинктом было сопротивляться переменам, однако сторонний наблюдатель, вероятно, предположил бы, что именно через разрушение, во всех возможных обличьях, человеческая раса снова и снова создавала прогресс.

Следуя за спутниковой навигацией в машине, Кокс вскоре оказалась за пределами собственно города и путешествовала по менее населенным пригородам. Относительное богатство района подтверждалось не только размерами отдельных домов, но и количеством зелени, которую она видела по обочинам дороги. Когда спутниковая навигация показала, что она находится всего в полумиле от места назначения, Кокс сбавила скорость и стала более внимательно смотреть в окно. За высокими изгородями, стенами и воротами можно было лишь мельком увидеть владения, лежащие за ними. Одно было ясно, они были большими.

Кокс свернул направо на гораздо более узкую и извилистую дорогу – достаточно широкую только для одной машины. Через пару сотен ярдов спутниковая навигация пискнула, показывая, что она достигла места назначения, хотя все, что могла видеть Кокс, - это деревья и живые изгороди.

Но в нескольких ярдах дальше по дороге она заметила небольшой просвет между двумя высокими финиковыми пальмами. Она повернула внутрь и вскоре оказалась перед арочными металлическими воротами безопасности, выкрашенными в коричневый цвет, высотой более восьми футов. По обе стороны от ворот вдаль уходила белая стена, пестрые кусты и цветы закрывали большую часть ее внешней стороны, а в некоторых местах переливались изнутри.

Кокс опустила окно, сладкий запах финиковых пальм, лаванды и других душистых цветов защекотал ей нос, когда она нажала кнопку домофона.

-Мерхаба? - раздался хриплый женский голос мгновением позже.

‘ Привет, ’ сказал Кокс, сразу переходя на английский. - Это Рейчел Кокс из британского консульства, я здесь, чтобы поговорить с Камилем Торкалом.

Раздался щелчок, а затем наступила тишина, и Кокс нахмурилась, задаваясь вопросом, не разрушились ли ее планы уже так скоро. Она заранее договорилась встретиться с Камилем, представившись официальным представителем британского правительства, чтобы обсудить безвременную кончину Нилая в Алеппо. Камиль согласился на это по телефону, но, возможно, передумал.

После пары минут ожидания, когда Кокс разрывалась между тем, чтобы снова нажать кнопку внутренней связи, чтобы проверить, в чем проблема, и просто уехать, чтобы все обдумать, ворота перед ней лязгнули, а затем с шумом открылись.

Внутри ее встретила великолепная подъездная дорожка, посыпанная желтым гравием, которая вела к белой вилле в римском стиле с поворотным кругом перед входом и фонтаном, увенчанным плюющимися водой херувимчиками. Кокс припарковала машину, и прежде чем она вышла из нее, большая деревянная дверь виллы открылась, и на пороге появилась полная женщина средних лет в простых синих льняных брюках и топе в тон - судя по виду, униформе, возможно, медсестры или горничной, хотя кто это был, Кокс не был уверен.

Она улыбнулась женщине.

-Пожалуйста, он внутри.

Кокс кивнула и вошла внутрь, вздохнув с облегчением от долгожданной умеренной температуры внутри. Последнее значение термометра в ее машине составляло тридцать один градус по Цельсию. Внутри виллы было наполовину так, хотя Кокс не заметил никаких кондиционеров, прохладная температура окружающей среды достигалась старомодным способом благодаря дизайну самого здания, с потолочными вентиляторами, поддерживающими движение воздуха в затененных помещениях.

Кокс последовала за женщиной по выложенным плиткой полам, через просторные комнаты, рассматривая все, что могла, из тщательно продуманной планировки. Помимо битком набитых книжных шкафов, почти повсюду в поле зрения стояли статуи, украшения и картины, изображающие самые разные времена и культуры; среди них Древний Египет, Древняя Греция, Древний Рим, Персия, Дальний Восток.

Они прошли в садовую комнату, где закрытые ставнями двери были широко открыты, открывая вид на каскад водных объектов в ухоженном саду снаружи. Перед открытыми дверцами стояли два плетеных сиденья, над спинкой одного из которых торчали растрепанные седые волосы лысеющего мужчины.

- Не хотите ли чего-нибудь выпить? - предложила дама.

- Только воды, пожалуйста.

Дама слегка поклонилась и ушла, как раз в тот момент, когда мужчина повернул голову.

‘Selamünaleyküm,’ he said. Да пребудет с вами Божий мир. Его голос был хриплым и хриплым.

Кокс продолжал приближаться к нему. -Алейкюмселам, - сказала она в ответ.

Мужчина слегка улыбнулся, прежде чем вернуться на свое место.

- Пожалуйста, подойди и сядь со мной, - сказал он, переходя на английский с легким акцентом.

Кокс так и сделала, положив сумочку на колени. Она взяла с собой пистолет "Глок", который Фланниган подарил ей в Анкаре. Глядя на хрупкого мужчину перед собой, она теперь чувствовала себя немного глупо из-за этого, хотя, учитывая недавнюю форму, все равно было приятно иметь под рукой дополнительную защиту.

‘Я так рад, что здесь прохладно", - сказал Кокс. ‘Я провожу много времени в очень жарких местах, но никогда не смогу привыкнуть к жаре. Это кельт во мне".

‘ Я такой же, моя дорогая. Для меня здесь слишком жарко. Хотя Стамбул, пожалуй, самое прохладное место в этой стране. Это одна из причин, по которой вы нашли меня здесь.

Кокс улыбнулась, услышав это, больше потому, что увидела, как Камил расслабился, чем из-за того, что он сказал.

‘ У вас великолепный дом, - сказал Кокс. ‘ И сад... ... это невероятно.

Камиль кивнул. - На это ушло много лет.

- Изучение древних было вашей областью знаний, - сказала она, глядя на книжный шкаф позади Камиля, на множество огромных книг и безделушек, аккуратно расставленных там.

- Не было. Это все еще так. Кто мы без знаний? Я был действующим профессором более двадцати лет. Мне пришлось остановиться не из-за моего ума, а из-за моего тела, но я все еще постоянно учусь".

Словно по команде, он начал кашлять. Сначала это был просто легкий кашель, похожий на прочищение горла, но после нескольких попыток он перерос в спазм почти всего тела при каждом выдохе. Когда он закончил, то тяжело дышал и хрипел, его лицо исказилось от боли.

Он вздохнул и откинулся на спинку стула как раз в тот момент, когда к нему подбежала медсестра. Она что-то прошептала ему, указывая на кислородный баллон и маску в углу, но Камил отмахнулся от нее, и, опустив голову, она снова исчезла.

Кокс изучал Камила еще несколько мгновений, пока тот продолжал приходить в себя. Мужчине было шестьдесят два года, но выглядел он на восемьдесят с изможденными чертами лица, пятнистой кожей и пожелтевшими глазами.

‘ Что случилось? - Спросил Кокс, не заботясь о любопытстве.

‘ Что не так, - сказал он. - Но меня убьет эмфизема.

Вернулась медсестра и протянула Коксу стакан ледяной воды. Она снова проверила, как там Камиль, но он просто еще раз отмахнулся от нее.

- Иногда было бы неплохо просто побыть одному минут пять.

‘Она, безусловно, очень внимательна", - сказал Кокс. Она сделала глоток воды, которая была такой холодной, что у нее заболели передние зубы. Она поставила его на стол.

‘ Не заводи меня, ’ сказал Камиль. - Моя жена настаивает, чтобы она была здесь все время. Они оба думают, что я какой-то старый кретин.

Он рассмеялся. Кокс - нет.

- Ваша жена дома?

‘ Нет. Она ушла за покупками. Несколько часов назад. Честно говоря, она не хотела быть здесь, когда ты придешь.

Кокс нахмурился, но ничего не сказал на это.

‘ Возможно, нам следует прекратить светскую беседу, ’ сказал Камиль, и его лицо слегка помрачнело. - Ты сказал, что это из-за Нилай.

- Вы слышали, что с ней случилось?

- Конечно, я слышал.

-Я сожалею о вашей потере.

‘ Возможно, так и есть. Но я не совсем понимаю, почему ее ужасная смерть означает, что ты здесь. Этот факт звучал скорее озадаченно, чем конфронтационно.

‘ Буду честен с вами, мистер Торкал, я здесь не только для того, чтобы поговорить о Нилае. Это касается и других членов твоей семьи.

‘ Семья? Да, она была моей племянницей, но я не видел ее много лет.

-Неужели?

‘ Нет. Ситуация была. . . сложной.

- Но вы знали, что она была убита?

- Ее мать позвонила мне в тот день, когда узнала об этом.

- Значит, вы все еще поддерживали с ней отношения?

‘ Я никогда не говорил иначе, не так ли? Да, мы время от времени разговаривали. Не часто. Мы посылали друг другу открытки на дни рождения.

‘ И вы также слышали, что произошло в Лондоне? С матерью Нилая.

Камиль опустил голову. - Да.

- Ты знаешь, почему кто-то мог причинить ей вред?

‘ Кто-то? Это был не просто кто-то. От этого парня всегда были одни неприятности.

Кокс нахмурился. ‘Aydin?’

‘ Иногда ты просто знаешь. Даже в детях. Ты чувствуешь, что они разные. С ним всегда было так. Конечно, я знал его с тех пор, как он был младенцем. Там всегда что-то пряталось, за этими невинными глазами.

- Значит, вы верите, что Айдын убил собственную мать?

‘ Совершенно верно. Ты утверждаешь обратное?

Информация о том, что Айдын разыскивается за убийство, не была обнародована. Да, это была его фотография, расклеенная по всем газетам, но средства массовой информации официально не идентифицировали его как Айдына Торкала, хотя Кокс был убежден, что это он. Так как же и почему его дядя был так уверен? Этого мальчика он не видел по меньшей мере пятнадцать лет.

‘ Что случилось с Айдыном? - Спросил Кокс.

- Что вы имеете в виду?

‘Твой брат похитил Айдына, когда ему было всего девять", - сказала Кокс, факт, который она давным-давно подтвердила и Метрополитену, и Нилаю, хотя о том, что произошло после этого, она все еще мало знала. ‘ Почему он это сделал? И что с ними случилось?

Камиль усмехнулся. ‘С моим братом было много плохого, но одно можно сказать наверняка: он не похищал своего сына. Он любил этого мальчика. То, что он сделал, было спасением его. Мой брат сделал все, что мог, чтобы помочь этому коротышке, но, похоже, что бы он ни сделал, этого было недостаточно. Единственным вопросом, который приходил мне в голову при разговоре с Айдыном, всегда было когда, а не убьет ли он. Проще говоря, мисс Кокс, Айдын Торкал - не что иное, как чудовище.

ТРИДЦАТЬВОСЕМЬ

Рим, Италия

Катя сидела на полу посреди гостиной с кляпом во рту, ее лодыжки и запястья были связаны пластиковыми кабельными стяжками. С того момента, как он ворвался в комнату, она выглядела скорее рассерженной, чем напуганной.

Айдын знал, что ситуация была далека от идеальной, но он должен был проникнуть в квартиру – ему отчаянно нужны были зацепки, любой ключ к тому, куда делся Вахид. Неужели его брат уже скрылся в тени? Он привел операцию в действие?

Айдын бегло осмотрел квартиру. Комнаты были огромными, но их было не так уж много: ванная комната; две спальни с ванными комнатами; гигантская кухня открытой планировки, столовая и гостиная. Не было никаких признаков того, что вторая спальня регулярно занималась – было ясно, что ни Хамса, ни какой-либо администратор не жили там с Вахидом. Он был слишком важен, чтобы делиться им.

Одна дверь, ведущая из гостиной, была закрыта и заперта. Как и в Брюгге, Айдын предположил, что то, чего он хотел, скорее всего, осталось там.

Он опустился на колени рядом с Катей, и она извивалась и рычала, когда он вытаскивал кляп у нее изо рта. Она кричала и ругалась.

‘ Я могу вставить кляп обратно, если хочешь? ’ спросил он, теперь его рука была зажата у нее во рту. Угроза быстро заставила ее замолчать, и он убрал руку. ‘ Немного откровенности, пожалуйста. Вы знаете, куда ушел Исмаил?

- Я тебе уже говорила! - крикнула она.

‘ Но то, что ты мне рассказала, неправда. Значит, либо он солгал тебе, либо ты солгала мне.

Она не ответила.

- Где ключ от этой двери? - спросил он, указывая на закрытую дверь, ведущую из гостиной.

- Понятия не имею, - ответила она.

‘ Ты думаешь, что ложь мне поможет тебе прямо сейчас? Айдын на мгновение задумался. Ему в голову пришла идея. - Он ведь не знает, не так ли?

Айдын увидел, как на ее лице промелькнуло сомнение.

‘ Сколько раз ты ходил шпионить? - Спросил он. ‘ Ты поэтому пришел сегодня, когда знаешь, что его здесь нет? Возможно, ты и у него воруешь. Наличные, драгоценности?"

‘ Это не так! Катя закричала, и Айдын понял, что действительно разозлил ее.

Он улыбнулся. ‘ Да, это ты, не так ли? Шныряешь у него за спиной. Тебе нравятся деньги, не так ли? Он протянул руку и взял большой бриллиантовый кулон, висевший у нее на шее. - Но на тебе он нравится больше, чем на нем.

Она отстранилась, забирая камень из его рук.

- Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

- Как ты думаешь, что сделал бы Исмаил, если бы узнал?

Айдын увидел панику в ее глазах. Его это тоже встревожило, потому что наводило на мысль, что она боится Вахида, но почему? Оставалась слабая мысль, что, возможно, Катя была больше, чем просто любопытной подружкой – возможно, каким-то агентом под прикрытием? Или Вахид мог проболтаться ей об их планах?

‘Я спрошу еще раз, по-хорошему, а потом мы попробуем что-нибудь еще", - сказал Айдын. - Где ключ от двери? - спросил я.

‘ Он носит его на шее, на цепочке, - вздохнула она. ‘ Но есть запасной. На кухне. В глубине ящика со столовыми приборами.

- Спасибо, - сказал Айдын.

Он засунул кляп обратно ей в рот, и она снова застонала и забормотала, когда он пошел на кухню за ключом.

Комната, которую он отпер, оказалась кабинетом, роскошно оформленным, с хрустальной люстрой, свисающей над огромным письменным столом из темного лакированного дерева. Прежде чем войти, он оглянулся на Катю. Несмотря на то, что Айдын был связан, он не хотел оставлять ее без присмотра, поэтому, схватив за лодыжки, потащил ее за собой в комнату, где она снова начала хныкать.

‘ Я не собираюсь причинять тебе боль, ’ заверил он ее, быстро отводя взгляд от ее обнаженных ног, платье которых задралось до бедер. - Нет, если ты не дашь мне для этого повода.

Айдын отпустил ее, и она успокоилась, а он принялся за работу.

Ему не потребовалось много времени, чтобы обнаружить, что ему нечего искать. Это было похоже на зачистку. Либо Вахид с самого начала никогда не хранил там ничего важного, либо он уже все отправил. Планировал ли он вообще возвращаться в квартиру, или ушел навсегда?

Он подошел к столу. Столешница была пустой, если не считать хромированной лампы. Айдын провел пальцами по потертостям на блестящей отделке, к маленьким круглым вмятинам от резиновых ножек портативного компьютера. Он не ожидал, что Вахид окажется настолько глуп, чтобы оставить это без внимания.

Айдын попробовал открыть верхний ящик – заперто. Через несколько секунд он открыл его своим многофункциональным инструментом, используя отвертку как рычаг, чтобы открыть дешевый замок. Внутри в ящике были аккуратно разложены ручки и карандаши, степлер, дырокол, старомодная чернильница. Как будто Вахид сидел там со своим гусиным пером, чтобы писать письма от руки. Все эти приспособления, все эти деньги, гламур и материальная чепуха так сильно отличались от образа мальчика, с которым вырос Айдын.

Второй ящик был пуст, как и третий, если не считать пары разрозненных скрепок и нескольких последних листков обычной белой бумаги для принтера из пачки в пятьсот штук.

Принтер. Айдын заметил устройство на декоративном столике в углу. Это был профессиональный комплект, предназначенный для небольшого офиса с несколькими терминалами. Айдын надеялся, что ему все-таки повезет.

Он взял свой рюкзак из гостиной и принес его обратно в офис, на ходу вытаскивая ноутбук. Ему не понадобилось никакого специального оборудования. Большинство офисных принтеров обычно получали большие партии документов в течение дня. Компьютеры не передавали эти документы по одной странице за раз, все это отправлялось на принтер за один раз. Поэтому принтерам требовалась небольшая память для хранения этих документов, пока они выбрасывают бумагу. Данные катушки быстро перезаписывались последующими заданиями после завершения печати, хотя у некоторых машин память была больше, чем у других. Как бы то ни было, данные на принтере могли оказаться полезными, и он подключил ноутбук, зашел в память принтера и нашел данные обо всех недавних действиях.

Пока ноутбук был занят загрузкой, Айдын вернулся к Кате и снова вытащил у нее кляп.

‘ Где сейф Исмаила? ’ спросил он ее. Он был уверен, что у Вахида он есть. Он думал, что, возможно, нашел его в кабинете, но его нигде не могло быть, если только он не был хорошо спрятан под полом или в нише в стене.

Катя ничего не сказала. Айдын приблизил лицо. Он почувствовал ее мягкое, теплое дыхание на своих щеках.

‘ Это здесь? - Спросил он, вглядываясь в ее лицо в поисках ответа. Она не ответила, и ее глаза ничего не выдали. - В спальне?

Малейшее выражение на ее лице сразу выдало ответ. Несмотря ни на что, иногда он был благодарен за навыки, которые приобрел на Ферме.

- Спасибо, - сказал он и потащил ее через квартиру в спальню.

Порывшись в шкафах и выдвижных ящиках, он не нашел ничего, кроме дорогой одежды, обуви, часов и других модных аксессуаров. Он встал на четвереньки и осмотрел ковер по краям комнаты. Он выдвинул ящик прикроватной тумбочки. И вот оно. Уголок ковра был слегка приподнят. Даже на восьмую долю дюйма, но разница была заметна из-за потертого материала по краю, который не был должным образом закреплен снизу.

Айдын приподнял угол, а затем зеленую подкладку, обнажив бетонный пол. Во всяком случае, в основном бетонный, за исключением квадрата листового металла, который прилегал вплотную. Подняв его, он обнаружил дверцу сейфа и его клавиатуру. Не особенно сложное устройство, просто такого типа, какие обычно встречаются в отелях. Он использовал свой многофункциональный инструмент, чтобы отодвинуть переднюю панель клавиатуры. Он увидел спрятанный USB-порт, показывая, какой именно способ переопределения был у сейфа. С ноутбуком и небольшим количеством времени он мог бы взломать код самостоятельно. Но он бы предпочел, чтобы Катя просто отдала это ему.

- Какой код? - спросил я.

Ответа нет.

‘ За тобой никто не придет, - сказал он. ‘ Здесь только ты и я. Дай мне код, и я уйду через несколько минут. Если ты этого не сделаешь, вечер для тебя будет очень долгим.

По-прежнему ничего, но он видел, что ее решимость дала трещину.

‘ Последний человек, которого я пытал, был обучен сопротивляться. Тебе не захочется знать, что я с ним сделал. Что мне пришлось сделать, чтобы сломить его. Он продержался всего несколько минут. Теперь он мертв. Ты действительно хочешь узнать, можешь ли ты добиться большего?"

‘ Кажется, я знаю, - сказала Катя, и из ее глаз выкатилась слеза. - Но мне будет легче, если я буду печатать. Ты же знаешь, как это бывает, я не могу вспомнить, пока не наберу это на машинке".

Айдын усмехнулся на это.

‘ Я серьезно. Помоги мне подняться. Я сделаю это.

Он вздохнул, затем подошел, просунул руку ей под мышку и поднял ее. С его помощью она проковыляла через комнату к сейфу. Но как раз перед тем, как они добрались туда, она сделала глупое движение, которого он надеялся, что она не сделает. Она ударила локтем в живот Айдыну и попыталась оттолкнуть его. Сильный удар выбил из него дух, и он отступил в сторону, чтобы удержаться на ногах, и протянул руку, чтобы схватить ее, когда она отшатнулась в сторону шкафа. Он не смог добраться до нее достаточно быстро. Она рывком открыла дверцу, выдвинула ящик стола и сунула руку внутрь как раз в тот момент, когда Айдын схватил ее за плечи.

Пронзительно завыл сигнал тревоги.

‘ Нет! Айдын зарычал, в нем поднимался гнев. Он оторвал ее от ящика и отшвырнул в сторону. Она рухнула на спину, и ее голова ударилась о деревянный край огромной кровати, а тело застыло.

Тело Айдына дернулось. Должен ли он просто уйти? Нет, он должен был залезть в этот сейф.

Он бросился обратно в офис и проверил ноутбук. Данные с катушки были загружены. Он выдернул кабель из принтера и побежал обратно в спальню, спрыгнув на землю рядом с сейфом. Он подключил кабель к разъему на сейфе и так быстро, как только смог, нашел онлайн-программное обеспечение, которое считало память сейфа и раскрывало код переопределения.

Он сердито посмотрел на Катю. Она начала шевелиться. Он понял, что яростно притопывает ногой. Он посмотрел на часы ноутбука. Прошла уже минута. Он гадал, кто прибудет на место происшествия первым. Служба безопасности здания? Местная полиция?

Или это его братья могли ворваться внутрь?

Айдын снова посмотрел на часы. Он не мог ждать больше ни минуты. Затем раздался звуковой сигнал. Он посмотрел на маленькое окошко в углу экрана. Череда цифр остановилась, открыв шестизначный код. Айдын нажал enter, и сигнал по кабелю передался в сейф. На коробке загорелся зеленый огонек, и он услышал, как щелкнул замок.

Айдын сунул руку внутрь, схватил все, что там было, и побросал в рюкзак: пачки денег. Два паспорта. Флэш-накопитель. Коричневый конверт. Он застегнул молнию на рюкзаке и поднялся на ноги. Катя все еще лежала на полу, но ее глаза были открыты, и она смотрела на него. Она выглядела испуганной. Возможно, дело было в ярости, которую она увидела на его лице. Но она его не интересовала. Ему нужно было убираться оттуда как можно быстрее.

ТРИДЦАТЬДЕВЯТЬ

Айдын с грохотом вылетел на лестничную клетку и скатился вниз, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Он подумывал о том, чтобы проникнуть в одну из других квартир, чтобы спрятаться, но не знал точно, кому звонила Катя и насколько большим будет отклик. Вполне возможно, что полиция прочесала бы все здание, если бы точно понимала, за кем именно они охотятся.

Оставаться внутри было слишком большим риском, поэтому он продолжал спускаться ко дну, затем замедлился и глубоко вздохнул, чтобы попытаться успокоить свое бешено колотящееся сердце. Он спокойно толкнул дверь, ведущую в главное фойе, посмотрев налево и направо. Слева от него были входные двери, но первыми его взгляд остановился на двух мужчинах, стоявших ближе к нему, у стойки консьержа. Они были одеты в серо-голубую форму, на их куртках большими буквами на спине была надпись Polizia. Айдын заметил их синие патрульные машины Alfa Romeo снаружи. Всего две.

Справа от него был еще один выход – возможно, служебный маршрут или вход на подземную автостоянку. Но в тот момент, когда он повернулся к ней, раздались крики офицеров.

‘Arresto!’

Айдын не собирался останавливаться. Вместо этого он выскочил за дверь на другую лестничную клетку, помчался вниз, прежде чем выбить другую дверь и въехать на парковку. Он на мгновение остановился. В ответ ему поблескивало несколько блестящих черных, серебристых и белых автомобилей. Он помчался по бетону в поисках пандуса, ведущего к выходу, когда полицейские ворвались следом за ним, тяжело дыша и крича по-итальянски.

Он не внял их предупреждениям. Они были вооружены, но будут ли они действительно стрелять? Проблема заключалась в том, что он тоже был вооружен – ему нужно было выбросить пистолет. Он изо всех сил постарается сбежать от них, но если его поймают, то последнее, чего он хотел, - это чтобы его нашли с оружием при себе.

Лавируя между припаркованными машинами, он поднялся по съезду, яркий дневной свет снаружи становился ближе с каждым шагом. Снова завыли сирены. Были ли в погоне еще полицейские машины или те же, что спереди? Он добрался до верха и нырнул под шлагбаум, прежде чем увидел какие-либо признаки транспортных средств. Повернув налево, он увидел патрульную машину "Фиат", мчавшуюся к нему. Теперь их было три: неплохая реакция на срабатывание охранной сигнализации.

Полицейская машина с визгом остановилась, дверцы открылись, и из них вышли еще двое мужчин с пистолетами наготове. Айдын перебежал улицу и перелез через забор на небольшую площадь с голым участком травы и детской игровой площадкой; мамы и папы кричали и жались к своим детям, когда он пробегал мимо.

Айдын лавировал между людьми и огибал деревья, перебираясь на другую сторону, через другой забор. Офицеры приближались, он слышал, как они топают по игровой площадке позади. Убедившись, что свидетелей нет, он небрежно бросил пистолет в мусорное ведро, а затем на полном ходу выехал на перекресток, неловко перепрыгнув через капот автомобиля, когда тот с визгом затормозил. Водитель мопеда с жужжанием выехал из-за поворота и, чтобы избежать столкновения с Айдыном, вывернул руль велосипеда в сторону, так что маленькая машинка яростно завиляла и, накренившись вбок, сбросила водителя, отчего и он, и мотоцикл с грохотом покатились по асфальту и остановились у ног Айдына.

Айдын направился к мотоциклу. Он был потрепан, но двигатель все еще работал, и колеса не выглядели погнутыми. Пока водитель стонал на земле, Айдын поставил мопед на колеса. Он услышал сирены позади себя; сбоку тоже. Завизжали шины, со всех сторон послышались крики полицейских и женщин. Айдын вскочил на мотоцикл и нажал на газ. Двигатель мопеда завыл, но колеса не сдвинулись с места.

К несчастью, Айдын бросил велосипед на землю и как раз собирался тронуться с места, чтобы возобновить свое бегство, когда прогремел выстрел, срикошетивший недалеко от его ног. Он остановился как вкопанный. Выхода не было. Теперь в нескольких ярдах от него было шестеро полицейских, все с пистолетами наготове, они окружали его веером и приближались.

Айдын не видел другого выхода. Это был не тот бой, который он мог выиграть, и у него не было причин пытаться убить всех офицеров – шанс сбежать, как он надеялся, представится позже. Поэтому он сделал именно то, что они ему говорили. Подняв руки над головой, Айдын опустился на колени.

СОРОК

Стамбул, Турция

Кокс почувствовал себя сбитым с толку откровенным мнением Камиля Торкала о своем племяннике. Он казался таким уверенным в вине Айдына в смерти его матери и в психотической натуре молодого человека. Если Айдын действительно был частью Тринадцати, как считала Кокс, то он был абсолютно опасным человеком, способным на крайнее насилие. Так почему же ей было так трудно поверить в историю Камиля? Был ли Камиль серьезно введен в заблуждение и дезинформирован о своем племяннике, или он был откровенным лжецом?

‘ Ни Айдына, ни Эргуна больше не видели после того, как они покинули Лондон в две тысячи третьем году, - сказал Кокс Камилу. - Куда они отправились? - спросил я.

‘ Ты должен понять насчет моего брата. Ты никогда не встречался с Эргуном, но он был хорошим человеком. У него не было таких счастливых моментов в жизни, как у меня. Он не учился в университете и годами чувствовал себя потерянным в этой стране. У него была возможность переехать в Англию, и он ею воспользовался.

-Возможность?

Мой брат был глубоко религиозным человеком. Больше, чем я. В то время как я получал огромное удовольствие от изучения древних цивилизаций, Эргун получал огромное удовольствие от изучения Корана. Он уехал в Англию, чтобы учить других.

Насколько я понимаю, Эргун так и не нашел работу в Англии. Он был недоволен не только своим положением там, но и всем образом британской жизни. Он затаил большое негодование.

Лицо Камиля дернулось.

‘Его решение покинуть Англию было вызвано не деньгами и не обидой на англичан или немусульман. Это было просто из-за его преданности исламу и своему мальчику. Но вы правы, он боролся. Эргун там не вписывался. Я умолял его вернуться домой, в Турцию. Я даже предложил найти ему работу. Но потом . . .’

Он отвел взгляд.

- И что потом? - Спросил Кокс.

Затем пришло время ему убрать Айдына. С мальчиком нужно было что-то делать.

‘ Но куда они делись? Что с ними случилось?

Они отправились в Кандагар. Вся семья согласилась, что так будет лучше. Похищен? Тот, кто это сказал, идиот и лжец.

‘ Это сказала его мать, мистер Торкал. Она обратилась в полицию вскоре после того, как они исчезли, но, насколько я понимаю, полиция ничего не сделала, чтобы помочь.

‘Она была просто сбита с толку. Она горевала", - сказал Камиль. Теперь он становился все более оживленным в своих движениях, жестикулируя во время разговора. Было ясно, что в этом человеке было много недобрых чувств, хотя было трудно понять, на кого или на что были направлены эти чувства. Кокс также заметил, что чем больше он нервничал, тем более хрупким казался, как будто ее присутствие высасывало из него энергию. ‘Эта школа была именно тем, в чем нуждался Айдын. Но, похоже, этого было недостаточно".

- Как называлась школа? - спросил я.

‘ Это было. . . О, я сейчас не помню. Это было много лет назад. Я сам никогда там не был.

- Вы никогда не были в Афганистане?

-Нет, никогда.

- А ты когда-нибудь снова видел Айдына или Эргуна?

‘ Нет, ’ сказал он теперь более сурово, как будто его разозлили вопросы Кокса. ‘ Возможно, та школа оказалась подходящим местом в неподходящее время для них обоих. Эргун был убит там, ты знаешь об этом?

‘ Насколько я понимаю, он был убит в результате удара американского беспилотника. Что на самом деле он был одной из предполагаемых целей этого удара, потому что считался близким членом ячейки "Аль-Каиды".

Лицо Камиля исказилось от отвращения. - Ты абсолютно ничего не знаешь о том, кем был мой брат.

- Я просто рассказываю вам то, что слышал, информацию, которую видел.

‘ Мой брат был хорошим человеком, религиозным. Вот и все. В нем не было ни капли ненависти. Его смерть от рук британцев, или американцев, или кто бы это ни был, как ты думаешь, что это могло сделать с таким мальчиком, как Айдын? Как вы думаете, это помогло бы ему стать лучше, или вы думаете, что это только еще больше разожгло бы жгучую потребность в мести, в насилии? Да, он родился плохим, но ему можно было помочь. Мы пытались помочь ему. Именно Запад убил его отца – среди многого, многого другого, – что сделало его тем монстром, которым он сейчас является. И это касается не только Айдына и Эргуна, это одна и та же история во всем мусульманском мире. Когда ваши пушки и бомбы убьют невинных женщин и детей, какой именно реакции вы ожидаете?"

Его слова были сильными, но по-прежнему взвешенными. Ни яда, ни сарказма, больше разочарования и обиды. Но Кокс не собирался сдаваться. Она хотела подтолкнуть этого человека так далеко, как он ей позволит, посмотреть, не треснет ли в конце концов фасад. То, что он говорил, было так далеко от того, что она считала правдой об Айдыне и Эргуне. Как эти границы были настолько пересечены?

‘ Школа, в которую ходил Айдын. Это то место, которое обычно называют Фермой?

Камил выглядел озадаченным. -На ферме? Я знаю много ферм. Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь.

‘ Считается, что там замешан Азиз аль-Аддад. Вы слышали о нем?

Камиль поджал губы и покачал головой.

- Вы никогда не слышали историй, слухов о месте, куда забирают мальчиков для обучения на элитных воинов джихада?

‘ Хочешь, я расскажу тебе об историях сейчас? - спросил он, нахмурившись. - Я знаю много историй.

Коксу не понравился его язвительный тон, и он решил просто продолжать. ‘ Что вы знаете об отравлении цианидом? О его использовании в терроризме и химической войне?"

Она не ожидала прямого ответа, ее вопросы были направлены скорее на то, чтобы выявить какие-либо признаки в мужчине. Он оставался ледяным.

- Мисс Кокс, возможно, вместо того, чтобы задавать мне эти глупые, расплывчатые вопросы, вы могли бы просто подойти и рассказать, в чем дело на самом деле, потому что совершенно ясно, что вы не просто представитель Консульства, приехавший поговорить со мной о моей покойной племяннице.

‘ Пожалуйста, здесь нет никаких уловок, - сказала Кокс, подняв руки. ‘ Я просто пытаюсь разузнать об Айдыне. Ты думаешь, что он убил свою мать. Сейчас он на свободе, и его нужно остановить.

‘ Значит, ты согласен, что это был он, ’ сказал Камиль, теперь в его тоне отчетливо слышался гнев. - И теперь ты только что ясно дала понять, что ты здесь из-за этого мальчика, а не Нилая.

‘ Я здесь из-за Нилай. Это тоже из-за нее. Я не лгал тебе. Я думаю, ее смерть связана с тем, что происходит с Айдыном.

‘ С чем это связано? Она была яркой молодой девушкой, убитой в результате трусливой атаки смертницы.

- Выяснить, правда ли это, - моя работа.

- Что вы имеете в виду?

‘ Я знал Нилай. Она была моим другом.

‘ И все же ты только что сказал, что твое присутствие здесь не было никакой уловкой. Вы были другом Нилая, который, кстати, тоже работает в британском консульстве в Стамбуле?

‘ Я не пытаюсь обмануть вас. Я действительно работаю на британское правительство. Но, мистер Торкал, для меня это личное, как и для вас. Я хочу выяснить, что на самом деле случилось с Нилай. Я хочу знать, почему она стала мишенью, и я хочу найти виновных в ее смерти. Потому что я не верю, что это был несчастный случай.

‘Если вы намерены расследовать то, что с ней случилось, то вы обратились не по адресу", - сказал он, прежде чем закашляться, пытаясь отдышаться. Он все еще был зол, но разговор давал о себе знать. Кокс не выразил сочувствия, просто ждал, когда он продолжит. ‘Я же сказал тебе, что не видел эту девушку много лет. Если вы хотите выяснить, кто ее убил, то вам, вероятно, следует быть в Алеппо, а не в Стамбуле. В конце концов, именно там она и умерла".

‘ Вообще-то, я оттуда. Я просто иду по следу. И я знаю, что не так давно она была в Стамбуле. Она приходила к тебе, не так ли?

Камиль придержал язык, но его щеки пылали, дыхание было хриплым, грудь вздымалась, когда он пытался казаться спокойным и невозмутимым.

- Почему вы лжете мне, профессор Торкал?

В этот момент их внимание привлекли шаги. В комнату вошла элегантно одетая женщина с озабоченным выражением лица.

Кокс встал. - Вы, должно быть, миссис Торкал.

‘ Что ты с ним сделал? ’ спросила женщина, подходя к мужу и обнимая его за плечи. - Ты же видишь, ему нехорошо.

‘ Все в порядке, моя дорогая, ’ сказал он, все еще хрипя, его слабая голова моталась из стороны в сторону. - Я думаю, она как раз собиралась уходить.

Маленькие глазки-бусинки его жены уставились на Кокса.

- Ты слышал его.

‘ Конечно, ’ сказал Кокс. Ей и так было о чем подумать, а Торкал никуда не собирался спешить. - Большое спасибо вам обоим за уделенное время.

‘Счастливого возвращения туда, куда ты направляешься, - сказал Камил, и его голос стал гораздо более грубым и хриплым, чем несколько мгновений назад. ‘ Лондон, Алеппо. Куда угодно.

‘ О, вообще-то, я еще немного побуду в Стамбуле. Здесь есть на что посмотреть, и ты дал мне пищу для размышлений. Без сомнения, наши пути скоро снова пересекутся. Хорошего дня, мистер и миссис Торкал.

Улыбаясь, Кокс повернулся и направился к двери.

СОРОКОДИН

Рим, Италия

Быть закованным в наручники и запихнутым на заднее сиденье полицейской машины Alfa Romeo было достаточно плохо, но что еще больше беспокоило Айдына, так это то, как долго они ехали. Полиция ворвалась в дом Вахида в течение двух минут. Они не могли все проходить мимо; должно быть, поблизости был полицейский участок. Но они были в пути уже пятнадцать минут и направлялись за город, подальше от туристических достопримечательностей и гостиничного района.

Так куда именно они его везли?

С положительной стороны, движение было плотным. Был час пик, и многополосная дорога была практически остановлена, если не считать мотоциклов и мопедов, проносившихся мимо с обеих сторон.

- Что вы там делали? - спросил полицейский на пассажирском сиденье по-итальянски, поворачиваясь к Айдыну.

Айдын ничего не сказал. Насколько было известно полиции, он не говорил на этом языке.

‘ У вас нет никаких документов. Ни водительских прав, ни паспорта. Откуда вы?

- Англия, - сказал Айдын.

Он не был уверен, почему просто не промолчал, но ему было приятно увидеть легкое замешательство и раздражение на лице офицера.

‘ Ты когда-нибудь бывал в Лондоне? - Спросил его Айдын.

‘ Слишком влажно. Он пожал плечами.

"Вот почему я приехал в Италию", - сказал Айдын.

‘ Нет. Ты пришел сюда, чтобы украсть у Исмаила Оббади.

Полицейский снова на секунду повернул голову, и Айдын увидел уверенную улыбку на его лице. Знает ли сотрудник полиции, оказывающий первую помощь, об Оббади?

Айдыну действительно все это не нравилось.

- Это долгий путь, - сказал он.

- Мы недалеко, - ответил водитель.

‘ Кажется, я сейчас описаюсь. Айдын сжал бедра и поморщился.

На самом деле ему вообще не нужен был туалет, и он не ожидал, что там ему позволят. Он просто рыбачил.

‘ Я ничего не могу сделать, ’ сказал водитель, пожимая плечами. - Вам придется подождать.

- На какой срок?

Еще одно пожатие плечами. Айдын не думал, что от них двоих он добьется чего-то большего, и его решение было принято. Он спокойно и очень обдуманно позволил этим людям арестовать себя, но только потому, что все было против него. У него никогда не было ни малейшего намерения проводить время в тюремной камере, если они вообще направлялись туда.

Других полицейских машин с ними сейчас не было. Зачем им было выделять сопровождение для простого одинокого человека? Айдыну такие шансы нравились гораздо больше. Двое на одного. Его руки были скованы за спиной наручниками, а сзади не было дверных ручек. Ему нужно было вывести их наружу.

Внезапно закричав во весь голос, Айдын повалился на бок, брыкаясь ногами. Спинка водительского кресла подалась вперед от удара. Он обратил внимание на дверь, на заднее стекло. Водитель закричал и нажал на тормоз, чтобы остановить машину.

- Немедленно сядьте обратно! - крикнул водитель.

- Прекрати! - крикнул другой.

Айдын поступил наоборот, усилил безумное поведение, впал в неистовство, корчась и брыкаясь, крича так сильно, что его горло разрывалось от боли. Пассажир бросился на Айдына спереди, пытаясь прижать его к земле руками. Его попытки только добавили силы и сосредоточенности в движениях Айдына. Он дернулся всем телом и ударил ногами в окно снова и снова, пока стекло содрогалось, сотрясалось и прогибалось.

Водитель выскочил из машины и открыл пассажирскую дверь Айдына. Скорее всего, он вытащил бы Айдына на улицу и либо бил бы его, пока тот не согласился сотрудничать, либо приставил бы пистолет к его лицу, чтобы добиться того же результата. Любой из этих сценариев устраивал Айдына. Офицер, державший его, разжал хватку и выбежал вслед за своим коллегой. Оба мужчины были в ярости, они попытались вытащить его из машины. Для них Айдын вышел из-под контроля, и сила была единственным способом подчинить его. Но Айдын брыкался не для того, чтобы пробить себе путь к выходу из машины, а для того, чтобы вытянуть скованные наручниками руки из-за спины вперед.

К тому времени, когда водитель открыл заднюю дверь и схватил Айдына за лодыжки, было уже слишком поздно. Оба полицейских вытащили Айдына наружу. Он заставил их потрудиться, морщась от боли, когда полицейские вонзились в нежную плоть на его ране на ноге. Теперь он был на дороге. Лица прижались к окнам стоящих вокруг машин. Это было зрелище, которое они видели не каждый день.

Невозмутимые присутствующими, офицеры били кулаками и пинали Айдына, пытаясь развеять его безумие. Устав от натиска, двое мужчин вскоре остановились и отряхнулись. Айдын встретился взглядом с водителем. На лице мужчины промелькнуло узнавание: он наконец-то увидел, что сделал Айдын.

Для него было слишком поздно.

Используя все свои мышцы, Айдын вскочил на ноги. Их победа была недолгой, полицейские приблизились. Айдын отступил в сторону и обхватил руками шею водителя. Он резко дернул руками, и цепочка наручников зацепилась, инерция удара швырнула водителя на землю с хрустящим стуком. Айдын развернулся и нанес мощный удар локтем в солнечное сплетение второму офицеру, прежде чем тот успел приблизиться, сбив его с ног, он запыхался. Он не встанет снова, пока Айдын не уйдет.

Водитель все еще дрался, но только чуть-чуть. Айдын перенес вес своего тела и навалился на лежащего полицейского, сильно ударив его локтем в грудь. Скорее всего, от удара сломалось несколько ребер или, по крайней мере, сердце офицера сбилось с ритма. Он кашлял и отплевывался, едва в состоянии дышать. Лежа на полу рядом с ним, Айдын сунул руку в карман водителя и схватил ключ, чтобы снять наручники с его запястий. Затем он вскочил на ноги и нырнул в открытую дверцу полицейской машины, чтобы схватить свой рюкзак с места для ног со стороны пассажира.

Позади него затрещало радио, и Айдын, обернувшись, обнаружил, что водитель с трудом взывает к устройству, прося – почти умоляя – о помощи. Айдын оставил его в покое – его единственной целью было сбежать.

Позади них дорога все еще была забита машинами. Несколько человек вышли из своих машин, глазея на то, чему они стали свидетелями. Один или двое держали свои телефоны с камерами в руках. Нехорошо для Айдына. Но несколько видеороликов в Интернете о его побеге из-под стражи в полиции были намного лучше, чем быть запертым в камере.

По внешней полосе он увидел приближающийся мотоцикл. Гонщик осторожно лавировал между стоящими машинами, но он еще не понимал, что происходит перед ним. Айдын перепрыгнул через капот полицейской машины и встал на пути мотоцикла. Мотоциклиста занесло, мотоцикл остановился, и Айдын рванулся вперед. Молодой человек почувствовал угрозу и сделал полшага со своего велосипеда, когда Айдын подошел к нему, и потребовался лишь небольшой толчок, чтобы оторвать его от велосипеда. Он сердито кричал на Айдына, но ничего не мог поделать, когда Айдын нажал на газ, и мотоцикл рванулся вперед.

СОРОКДВА

Остенде, Бельгия

Удивительно, чего можно добиться, когда ты богат, думал про себя Оббади, ожидая у двери "Лирджета". Через несколько мгновений ступени были опущены на пол ангара. Не было ни охранников, ни полиции, ни пограничного патруля, которые проверяли бы, кто прибывает в страну. У Оббади были друзья в нужных местах, и он с таким же успехом мог припарковаться на собственном заднем дворе, чтобы не подвергаться пристальному вниманию, которое было оказано по его прибытии.

Он поправил свой кремовый костюм, затем спустился вниз, оглядывая закрытое пространство перед собой, освещенное несколькими шипящими лампочками наверху. Широкие металлические двери ангара были закрыты, в нескольких ярдах от них стоял серебристый фургон Ford transit, рядом с которым стояли двое мужчин, а еще один сидел в инвалидном кресле. Оббади знал, что человека в инвалидном кресле зовут Омар, хотя они никогда не встречались. Одним из мужчин, стоявших рядом с Омаром, был брат Оббади, Таманийя.

Оббади с угрюмым лицом подошел к своему брату, и двое мужчин обнялись, хлопая друг друга по спине.

- Рада тебя видеть, - сказала Тамания.

‘ И ты. Хотя тот факт, что Итнашара здесь тоже нет . . .’

Оббади замолчал, посмотрев на Омара, который не мог выдержать взгляда Оббади.

-Брат, это...

- Я знаю, кто он, - отрезал Оббади.

Омар был одним из их ключевых партнеров в Бельгии. На самом деле, немногим больше, чем пехотинец. Он был частью команды, развернутой, чтобы помочь Итнашару захватить Талаташар. В конце концов, он был единственным, кроме Талаташара, кто вышел живым из заварушки в Брюгге – убитый выстрелом в грудь в квартире Итнашара, пуля прошла мимо его кевларового жилета. У него не только было пробито легкое, но и пуля повредила нервы в позвоночнике. Врачи сказали, что он, возможно, никогда больше не сможет ходить, но Оббади ни капли не жалел этого человека. Им не удалось свергнуть Талаташара, и Омар, проведший остаток своей жизни в инвалидном кресле, был просто наказанием.

‘ Вы сказали, что хотите с ним поговорить? - Спросила Тамания.

‘ Да. Но сначала давайте завершим то, что нам нужно. У вас есть дроны?

- Да, - сказал Таманийя и указал на другого мужчину у фургона, своего администратора Ясира.

Ясир кивнул и направился к задней двери фургона. Оббади последовал за ним, и когда двери открылись, он уставился внутрь на два больших ящика, каждый размером около метра в кубе.

‘ Все проверено? - Спросил Оббади.

‘ Все в точности по плану. Итнашар заставил нас гордиться собой.

Для Оббади этого было достаточно. Нет смысла повторять работу.

‘ Хорошо. Погрузите их, пожалуйста, в самолет.

‘И ваш товар прибыл всего несколько часов назад, ’ сказала Тамания. Двадцать пять канистр с гранулами цианида, доставленных из Германии в Бельгию, – половина заказа, полученного Оббади от Штрайхера.

‘ Итак, у вас все готово? - Спросил Оббади.

- Просто жду последнего слова.

- Я уверен, это скоро произойдет.

-А что с Талаташаром? - спросил я.

‘ Действительно, что. Позвольте мне минутку поговорить с Омаром.

Тамания кивнула, и Оббади, с отвращением прищурив глаза, подошел к прикованному к инвалидному креслу мужчине.

‘ Вахид, ’ сказал Омар, склонив голову и сжимая руку Оббади обеими руками. - Это действительно большая честь для меня.

Оббади отдернул руку. - Да, я уверен.

-Я так сожалею о том, что произошло.

‘ Возможно, вы попытаетесь объяснить мне это. Все до мельчайших подробностей. Мне нужно знать, что мой брат там делал, что он увез из Брюгге. Куда он отправится дальше. Все, что ты сможешь вспомнить, даже самое незначительное, ты должен сказать мне.

- Конечно, - сказал Омар, заметно нервничая.

Оббади продолжал свирепо смотреть, едва моргая, пока Омар подробно рассказывал о проваленной операции. Оббади почувствовал, как в нем нарастает гнев. Как Талаташару удалось так легко ускользнуть от них? Когда этот маленький кретин вдруг стал таким опытным?

"То есть ты хочешь сказать, что просто лежал на земле, пока он вонзал нож в сердце моему брату", - сказал Оббади, более или менее выплевывая слова, когда Омар закончил рассказ.

‘ Д-да, ’ признал Омар. ‘ Но я не мог пошевелиться. Пуля. . Я...

‘Что он взял? - спросил я. Оббади знал, что у Талаташара был зашифрованный ноутбук, но не знал точно, что еще украл его брат – только Итнашар мог это подтвердить, а он сейчас лежал в морге.

- Это было трудно разглядеть, я действительно не знаю.

Оббади нахмурился, не зная, о чем еще спросить этого простака.

- Если я могу как-то помочь, - сказал Таманийя, кладя руку на плечо Оббади, - ты же знаешь, я помогу.

‘ Его больше нет в Брюгге. И я уже говорил тебе, что не могу допустить, чтобы ты сейчас переехала. Мы слишком близко.

- Но вы знаете, где он? - спросил я.

‘ Мистер Оббади! ’ раздался задыхающийся голос позади них. Это был Мустафа, помощник Оббади, сопровождавший его во время перелета из Италии. Оббади обернулся и увидел приближающегося молодого человека, его глаза подергивались, в руке он держал телефон. "Я думаю, тебе следует взять это".

Оббади бросил на молодого человека яростный взгляд, в котором ясно читался невысказанный вопрос: Почему ты меня перебиваешь?

‘ Это Катя, ’ сказал Мустафа в качестве объяснения. ‘ Она звонила уже несколько раз. Я ответил, чтобы узнать, в чем проблема. Я действительно думаю, что тебе следует поговорить с ней.

Оббади почувствовал, что грядут еще плохие новости. Он выхватил телефон у Мустафы, затем отвернулся от остальных, пока Катя объясняла, что произошло. Оббади едва произнес хоть слово. К концу разговора он так сильно сжимал телефон, что думал, он может разбиться у него в руке.

Он вернул телефон Мустафе.

‘ Талаташар был в Риме, ’ сказал Оббади, сначала взглянув на Таманию. ‘ Он был в моей квартире. Угрожал моей девушке.

Таманийя уставилась в ответ, но ничего не сказала. Оббади повернулся к Омару.

‘ Он сбежал. Опять.

Омар покачал головой. Он знал, что последует дальше, как и все в ангаре.

- Взревел Оббади, бросаясь вперед к Омару. Он протянул руку и схватил раненого за шею, от силы движения Омар – вместе с инвалидным креслом и всем остальным – с грохотом рухнул на землю, конструкция кресла подломилась под действием силы. Оббади был сверху, на коленях, сжимая шею Омара изо всех сил. Глаза его жертвы выпучились, но когда он попытался выдавить из себя слова, хватка на его шее, сдавливающая трахею, была слишком сильной. Ногти Оббади впились в кожу, сдавливая горло. Он сжимал все сильнее и сильнее, его пальцы погружались все глубже. Полилась кровь. Никто не пришел на помощь Омару.

Оббади увидел полоску металла, торчащую сбоку от Омара. Стойка от инвалидного кресла длиной шесть дюймов. Он протянул руку и открутил тонкий металл от рамы, затем вогнал заостренный конец вниз и в левый глаз Омара. Он услышал вздох Ясира. Оббади нажал, металл погрузился, все глубже и глубже вдавливаясь в лицо Омара, по мере того как из него сочилась кровь и густая белая жидкость. Тело Омара на мгновение дернулось и содрогнулось, прежде чем замереть.

Оббади, тяжело дыша, выпустил металл и встал, глядя на труп, пока восстанавливал дыхание.

Он обернулся и увидел, что Мустафа протягивает ему носовой платок. Оббади фыркнул, забрал у него нож и небрежно вытер кровь, которая капала с его руки. Рукав его костюма тоже был покрыт красными пятнами. Он снял его и бросил на землю рядом с трупом.

- Убери беспорядок, - сказал Оббади Тамании.

- Да, брат.

‘ Я скоро свяжусь с вами. Оббади повернулся к Мустафе. ‘ Скажите пилоту, что мы вылетаем в Италию. Сейчас же.

Мустафа поспешил прочь.

- Мне очень жаль, - сказала Тамания.

‘ Я знаю, что это так. Оббади бросил последний взгляд на то, что осталось от Омара. - Никогда не стоит недооценивать наказание за неудачу, брат мой.

СОРОКТРИ

Стамбул, Турция

‘Я думаю, Камиль Торкал лжет", - сказала Кокс, лежа на кровати в гостиничном номере в центре Стамбула. За ее открытым окном раздался пронзительный голос муэдзина – призыв к молитве, доносившийся из Голубой мечети в старом городе по ту сторону пролива Босфор. Кокс встал с кровати, подошел к окну и закрыл створку, и шум Аднана и оживленных городских улиц внизу исчез.

‘ Лжешь насчет какой части? Спросил Фланниган, его голос доносился через наушник. Они разговаривали по "белой линии", и хотя гостиничный номер мог быть взломан, она предпочла бы, чтобы по крайней мере половина разговора была слишком тихой для каких-нибудь жучков или подслушивающих устройств.

- Честно говоря, я думаю, что он лжет по поводу большей части того, что сказал.

- То, что он сказал, мне кажется правдоподобным.

- Ты что, издеваешься надо мной?

‘ Вовсе нет. Этот Айдын - психопат. Он оставляет за собой следы из тел, куда бы ни пошел. Кто знает, куда он нанесет следующий удар. Думаю ли я, что он способен убить собственную мать? Абсолютно, черт возьми.

-В том, что здесь происходит, есть нечто большее.

- Это говоришь ты, Кокс. Вы должны признать, что объяснение Камиля Торкала согласуется со всем, что мы знаем. Я имею в виду, фактически знаю, а не то, что мы можем вписать в дикую теорию об элитных джихадистах".

Кокс придержала язык, изо всех сил стараясь не слишком сильно укусить в ответ. Она никогда не выиграла бы жаргонный поединок с Фланниганом. Он был слишком буйным для этого. Ей нужно было убедить его холодными, неопровержимыми фактами. Которых, она должна была признать, было не так уж много.

- Извините, сэр, но я просто вижу ситуацию совсем не так, как ее описал Камил.

‘ Чего ты не понимаешь? Мы знаем, что Эргун Торкал увез своего сына из Англии. Ладно, над намерениями этого стоит вопросительный знак, но ни одна из теорий не имеет под собой никакой основы. Мы знаем, что они отправились в Афганистан. Что произошло после этого? Кто знает? Вы говорите, что Айдын ходил в школу, чтобы стать безжалостным воином джихада, но с такой же вероятностью его отец отвез его туда, чтобы превратить в кровавого муллу. А история об ударах беспилотников и невинных жертвах ... она заслуживает доверия".

‘ Нет. Достоверной является информация, которая в первую очередь привела к удару беспилотника. Было известно, что Эргун Торкал связан с фанатиками.

Фланнджиан вздохнул. - Религиозный фанатик для одного человека - приверженец другого.

‘ Это полная чушь, и ты это знаешь. С каких это пор ты раньше так думал о нашем интеллекте?"

‘ Иногда разведданные ошибаются. Иногда даже убивают не того человека. Мы должны это принять. Тебе что-нибудь говорит ОМУ?

Кокс попыталась ответить, но просто не знала, что еще сказать. Уступив ей в Анкаре, Фланниган вернулся к своему обычному воинственному настрою с удвоенной силой, почти не задумываясь над тем, что она говорила.

- Послушай, Кокс, я не говорю, что в том, почему был убит твой друг Нилай, ничего нет.

‘ Друзья, ’ вставил Кокс. - Это тоже была Субхи.

- Ладно, друзья. Это подозрительно. И этот тип, Айдын, его нужно остановить".

-А Германия? - спросил я.

А Германия только что подняла еще больше вопросов. Мне нужны ответы, а не вопросы. Я хочу сказать, что вы по-прежнему ничуть не приблизились к тому, чтобы вырваться отсюда и достоверно доказать, что так называемые Тринадцать представляют собой непосредственную угрозу обществу или даже что они существуют.

‘ Если ты в это веришь, то пора вытаскивать голову из задницы. Сэр.

Кокс затаила дыхание, ожидая, что на это ответит ее босс. Она была уверена, что он взорвется или нет.

‘ Я мог бы сказать вам то же самое, ’ абсолютно спокойно ответил он. ‘ Я согласен, что здесь есть проблема. Потенциально большая проблема. Но пока, похоже, она ограничивается одним человеком. Aydin Torkal. Мы не знаем всей его истории и не знаем, в чем заключается его план. Что мы точно знаем, так это то, что он выполняет задание, и на этом задании от его рук уже погибло несколько человек.

Сам этот факт говорит о том, что здесь происходит нечто большее! Кто эти люди, за которыми он так долго охотился? Париж, Лондон, Брюгге. Это не случайно. И он никогда не был в Германии, так как же вы объясните то, что там произошло?"

‘ Именно это тебе и нужно выяснить. Помоги найти этого парня, пока не стало слишком поздно.

Они оба замолчали. Кокс ломала голову, пытаясь придумать, чем бы отплатить Фланнигану. Какой бы растерянной она ни была, в глубине души она знала, что он вел себя с ней как придурок не ради этого. По крайней мере, не в этот раз. На этот раз он искренне не видел того, что видела она, и просто оспаривал ее выводы. Она должна найти Фланнигану доказательства, которых он так жаждал.

‘Вы должны пересмотреть мою заявку на использование Trapeze team", - сказал Кокс. ‘Теперь у нас есть несколько мест, где, весьма вероятно, базируются некоторые из Тринадцати. Используя Trapeze для атаки на эти города, мы бы наверняка взломали это. Определите ячейки, их адреса, остановите их, пока не стало слишком поздно.

- Нет, - почти сразу же ответил он.

-Вот так просто?

‘ Это не пройдет. Майлз даже не подумает об этом, если ты не дашь ему больше. Не трать время, Кокс.

‘ Ты сказал, что хочешь, чтобы я нашел Айдына Торкала. Самый быстрый способ - использовать трапецию.

- Это слишком - найти одного человека, который уже у нас на прицеле.

‘ У нас на прицеле? И мы пытаемся найти не только одного человека, не так ли? Их всех.

- Ты хоть знаешь, почему это называется Трапецией?

Кокс вздохнул, не особо заинтересованный уроком истории. - Отсылка к Цирку, я полагаю...

‘ Вот именно. МИ-6, Цирк. Обычно считается, что это фраза, придуманная Джоном ле Карре для его романов, но на самом деле просто потому, что офис на Дорсет-сквер раньше принадлежал директорам цирка Бертрама Миллса.’

- Я думаю, из тебя получился бы хороший Смайлик.

‘Я не собираюсь спрашивать тебя, почему ты так думаешь. Дело в том, Кокс, что это называется Trapeze, потому что эта команда находится над всем, и они видят все. Их использование имеет большое значение. У них есть возможность делать вещи, которые обыватель даже представить себе не может. Подключайтесь к холодильникам и телевизорам людей, чтобы слушать их дома, черт возьми. Они могут взломать ваш домашний Wi-Fi, чтобы записывать каждое нажатие клавиши на вашем телефоне, вашем компьютере, вашем...

- Сэр, я понимаю.

‘ Может, и нет. Трапеция традиционно является последним актом цирка. Для нас они - самое последнее средство. К каждому одобрению заявки на участие в программе Trapeze следует относиться со всей серьезностью. Мы вторгаемся в частную жизнь людей, выходящую за рамки того, что многие люди даже могут себе представить. Если мы ошибемся. . . время ставить задницы на кон. Не только для нас, но и для наших друзей в Вестминстере.

‘ Друзья? Никогда раньше не слышал, чтобы ты их так называл.

‘ Извини, Кокс, но я не приму новое заявление. По крайней мере, пока у тебя не появится что-то еще. А пока сделай все возможное, чтобы найти Айдына Торкаля.

Кокс открыла рот, чтобы заговорить, но прежде чем слово слетело с ее губ, звонок оборвался.

Некоторое время Кокс просто сидела на матерчатом диване в гостиничном номере, глядя на покачивающиеся воды Босфора, на небо над головой, темнеющее в сочетании голубого, красного и оранжевого по мере того, как солнце садилось у нее за спиной. Ее разум был в напряжении, она обдумывала, что она может и должна сделать дальше.

В конце концов она встала и вернулась к ноутбуку на кровати. Она открыла последний отчет, который отправила Фланнигану – три недели назад, – и свой предыдущий подписной лист на запрос о поддержке в упражнениях на трапеции. Как сильно изменилась жизнь за это время.

Она несколько минут не отрывала глаз от формы запроса, пока ее мозг напряженно работал. Все, чего не хватало в этом документе, - это подписи директора шестого уровня и рудиментарной печати SIS. Несмотря на все передовые технологии SIS и разветвленные сети агентов и информаторов по всему миру, борющихся со всевозможными угрозами, полномочия на проведение операций по-прежнему сводились к не более чем нацарапанному имени на листе бумаги.

Кокс фыркнула при мысли, промелькнувшей у нее в голове. Зачем она вообще об этом думала? Даже если это даст ей ответы, в которых она нуждалась, это наверняка станет концом ее пребывания в SIS. Она даже может оказаться в тюрьме по какому-нибудь сфабрикованному обвинению в предательстве. Или, что еще хуже, они отправили бы ее в темное место, и она никогда больше не увидела бы дневного света.

Однако риск того стоил. Она не могла жить, зная, что могла что-то сделать, но не сделала. Зная, что ее бездействие стоило сотен, даже тысяч невинных жизней.

Она отбросила сомнения и вернулась к своим старым электронным письмам. Ей не потребовалось много времени, чтобы найти то, что она искала. Ее оценка продвижения по службе. Чтобы полностью убедить себя в том, что она задумала, она должна была почувствовать себя по-настоящему обиженной на большую машину.

Она внимательно прочитала документ. В свои тридцать семь лет она уже давно искала новый путь. Ее заявка на должность супервайзера четвертого уровня была подана почти два года назад не только потому, что она искренне верила, что заслуживает большего внутреннего признания и большего вознаграждения за то, что она делала, но и потому, что на многих уровнях она устала от жизни агента разведки под прикрытием. Она никогда не представляла себя писательницей, и реальность была такова, что она, вероятно, возненавидела бы работу Фланнигана, но как долго она собиралась продолжать бездомное, скитающееся по миру существование? Повышение изменило бы ее жизнь. Она вернулась бы в Англию, возможно, все еще была бы счастлива в браке. Вместо этого все, что у нее было, - это ее личные данные для прикрытия и знание, что она исправляет ошибки мира. Или, по крайней мере, пытается.

Сначала она прочитала самооценку продвижения по службе, которую написала сама. Затем оценку своего спонсора – Генри Фланнигана. Что за чертова шутка. Он действительно восхвалял документ, который она читала, но ей пришлось задаться вопросом, были ли слова, которые он произнес, обращаясь к комиссии, совсем другими. Иначе почему окончательный вывод так контрастировал с тем, что он написал? Наконец она дошла до конца документа. Решение отклонить, подписанное неким Роджером Майлзом. Все, что ей было нужно, чтобы снова увидеть документ, заставило ее кровь закипеть.

Тридцать минут спустя, после небольшой корректировки формы ее запроса с учетом событий последних нескольких дней, включая известные передвижения Айдын Торкал по Лондону, Парижу и Брюгге, а также из ее поездки в Германию, это было сделано. Запрос на трапецию одобрен – своего рода - и отправлен. Через несколько часов на ее стороне будет самая совершенная команда наблюдения на планете, которая сделает все - от спутниковых снимков в реальном времени и записи камер видеонаблюдения в различных местах до использования передового программного обеспечения для запуска ключевых слов в телефонных и интернет-коммуникациях в режиме реального времени, охватывающих не только конкретных интересующихся лиц дома и за рубежом, но и сотни тысяч людей в определенных местах.

Если бы можно было найти улики, Трапезе нашел бы их. К черту костюмов в Вестминстере, если им это не нравится.

Фланниган и Майлз рано или поздно узнают, что она натворила. Она должна была верить в это и ожидать худшего, когда это случится. Она просто надеялась, что получит то, что ей нужно, до этого.

Кокс откинулась на спинку стула.

- Ты глупая женщина, - сказала она вслух, качая головой, хотя на ее лице появилась улыбка, прежде чем она повторила свои слова по-арабски.

- Я просто надеюсь, что ты того стоишь, Нилай.

СОРОКЧЕТЫРЕ

София, Болгария

Первоначально Айдын намеревался переехать из Италии в Грецию, прежде чем сесть на автобус до следующего пункта назначения – родной страны его семьи Турции. В конце концов подозрения взяли над ним верх, и он решил вместо этого двинуться дальше на восток, в Болгарию, чтобы успеть на ночной поезд. В поезде было больше места, ему было легче слиться с толпой и спрятаться, чем в тесном автобусе. Однако это означало, что ему пришлось покинуть Шенгенскую зону, и, добравшись до Болгарии, он с трудом пересек границу Венгрии, а затем Румынии, пересекая леса, реки и грязные поля вне поля зрения властей.

Он остро нуждался в отдыхе, когда шел по Софии в сумерках. Но он вполне ожидал, что дальнейшее путешествие на поезде будет таким же напряженным, как и последние два дня с тех пор, как он покинул Рим. После столкновения с полицией в Италии и того, что его разыскивали за убийство в Лондоне, ему приходилось беспокоиться не только о том, что его выслеживают братья, но и, скорее всего, о полиции и спецслужбах нескольких стран.

Готовься к худшему.

Путешествие из Рима, по крайней мере, дало ему время более тщательно изучить вещи, которые он забрал из сейфа Вахида. Во-первых, два паспорта; разные имена, разные страны, две немного разные фотографии Вахида. Айдын усмехнулся, когда рассмотрел паспорта более подробно. Один был турецким, другой немецким. Одной из последних марок в последнем была поездка в Турцию. Нилай тоже был там не так давно. Что неприятным образом сочеталось с содержимым коричневого конверта из сейфа Вахида. Распечатка проверки личности его сестры вместе с адресом проживания в Алеппо. Он все еще не мог точно понять, как она попала в поле зрения Вахида, но был полон решимости выяснить.

Флешка, которую он украл, представляла собой другую перспективу, с еще большим количеством уровней безопасности, на взлом которых Айдыну потребовалось бы время. Он будет продолжать пытаться при каждой представившейся возможности.

Имея в запасе время в Софии перед поездом, он купил новую одежду – джинсы, коричневые мокасины и элегантный джемпер с круглым вырезом, – а также бритву и ножницы, чтобы привести в порядок свой становящийся все более суровым внешний вид. Переезд из Болгарии в Турцию был бы первым случаем в его путешествии, когда он проезжал бы через официальный пограничный переход – ворота между Европой и Азией. Таким образом, он знал, что она будет более надежно защищена, чем большинство внутриевропейских границ, и хотел вызвать как можно меньше подозрений.

За тридцать минут до отправления поезда Айдын отправился на центральный вокзал Софии и купил билет на одноместное купе ночного поезда до Стамбула. Он ждал в огромном центральном фойе, обрамленном массивными бетонными блоками в стиле брутализма и украшенном множеством прямых линий и звездочек - потертый стиль, подчеркивающий недавнее коммунистическое прошлое страны. На электронных досках перед ним прокручивались буквы кириллицы. Он не понимал языка, но ранее купил путеводитель, который поможет освоиться с основами.

Когда местное время приблизилось к девяти часам вечера, он увидел объявление о платформе для своего поезда и направился через станцию, его глаза работали сверхурочно, когда он осматривал людей, охранников и полицейских в синей форме. Никто из тех, кого он видел, не вызывал у него никакого беспокойства.

Айдын сел в поезд впереди, прямо рядом с красным паровозным вагоном в форме блока, которому на вид было не меньше пятидесяти лет. Первый вагон был одним из двух спальных вагонов с кондиционером. Он прошел весь путь пешком и занял первое купе во втором вагоне – ближайшее к выходным дверям. Прежде чем закрыть дверь салона, он быстро выглянул в коридор. Мужчина и женщина – обоим за тридцать, небрежно одетые – стояли в другом конце вагона. Они были похожи на северных европейцев, со светлой кожей и светлыми волосами. Мужчина не обратил на Айдына никакого внимания, но женщина перехватила его взгляд, прежде чем они вдвоем скрылись в хижине. Айдын понял, что его сердце бешено колотится, когда он закрывал дверь своей каюты. Это из-за усталости он чувствовал себя таким взвинченным? Это ощущение, что за ним наблюдают?

В одну минуту десятого поезд медленно отчалил от станции. Выглянув в окно, Айдын заметил всего около двадцати других пассажиров, садившихся в четыре вагона. Убедившись, что он в полной безопасности, на какую только мог надеяться, он сел на обитую тканью скамейку с ярким рисунком и огляделся. В крошечной каюте в углу были умывальник и зеркало. Кроме общего туалета в обоих концах каждого вагона, на борту не было никаких других удобств – ни вагона-ресторана, ни даже закусочной. Не то чтобы Айдын все равно осмелился бы выйти к ним, и если бы ему понадобился туалет, он сделал бы это в раковине.

Он уставился в окно, едва различая что-либо в черной ночи. Поезд прибудет в Турцию утром, как раз к восходу солнца. Больше всего на свете ему хотелось закрыть глаза и уснуть, но мозг отказывался это делать. Однако через полчаса стало все труднее держать отяжелевшие веки открытыми. Громкий стук в дверь заставил его дернуться и удариться головой о стену позади.

Действительно ли он спал или погрузился в какой-то транс, вызванный усталостью? Сквозь матовое стекло двери он мог разглядеть очертания человека – высокого мужчины, учитывая, что его голова доставала до верхней части дверного косяка.

-Билети, - раздался громкий и грубый голос с другой стороны двери.

Айдын встал со скамейки и потянулся за рюкзаком, стоявшим на полу. В одну руку он взял билет, а в другую - большой охотничий нож, который купил в Софии. У него еще не было возможности снова вооружиться оружием с тех пор, как он покинул Рим, и это было бы слишком рискованно, учитывая различные границы, которые он пересекал.

Он подошел к двери и встал сбоку, отпирая ее и приоткрывая на несколько дюймов, чтобы взглянуть на обветренный склон бородатой горы снаружи, держа нож за спиной, готовый к нападению. Этот парень был зверем, но зверем в форме. Айдын протянул свой билет через щель, и после долгого подозрительного изучения билета мужчина проштамповал его и вернул корешок обратно.

-Лека ношт, - прорычал мужчина, прежде чем повернуться и направиться к следующей каюте.

Взгляд Айдына не отрывался от огромного охранника, пока тот осторожно не закрыл и не запер дверь. Он тяжело опустился на скамейку, выдыхая весь воздух из своих ноющих легких. Едва дыша, он подождал, пока охранник не окажется вне пределов слышимости в дальнем конце вагона, прежде чем резко вдохнуть. Он не был уверен, сколько еще этого сможет вынести.

Скрежета колес поезда было достаточно, чтобы вернуть Айдына в реальный мир. Сам того не желая, он заснул. Была полночь – он был без сознания уже пару часов, но в голове у него стучало, а тело болело еще сильнее, чем когда он поднимался на борт.

Темнота снаружи хлынула в салон, и Айдын уставился на нее с пульсирующей болью в голове, когда поезд остановился в Капикуле на турецкой границе. Секундой позже послышался громовой голос охранника, который топал по вагону, колотил в двери и рявкал пассажирам, чтобы они проснулись и приготовились к пограничному досмотру. Айдын все еще сжимал нож, поэтому, прежде чем открыть дверь каюты, сунул его в сумку и достал турецкий паспорт Вахида, украденный из сейфа в Риме.

На платформе его обдало прохладным ночным воздухом. Он быстро оглядел пассажиров. Снова те же светловолосые мужчина и женщина, стоящие рядом с горсткой других пассажиров. В группе чувствовалась коллективная усталость из-за ночного перерыва - все, за исключением турецких пограничников. Они были более бдительны, чем ожидал Айдын, их настороженные глаза сканировали местность, руки были сложены на груди, дубинка и пистолет украшали их пояса. Айдын не поднимал головы, пока пассажиров загоняли в маленькое ветхое здание платформы, где пахло необычной смесью отбеливателя, лака и пота. Пассажиры стояли в очереди, чтобы проверить свои паспорта и оплатить визы, Айдын находился примерно в середине очереди. Ожидая, он чувствовал себя на удивление спокойно – возможно, сон, хотя и короткий и тревожный, все–таки пошел ему на пользу.

Когда подошла его очередь, он улыбнулся бесстрастному мужчине за плексигласовым стеклом, протягивая паспорт на имя Мехмета Кавечи. Охранник выхватил паспорт и изучил фотографию, прежде чем поместить ее под сканер перед собой и перевести взгляд на экран.

Айдын знал, что эта часть была самым большим риском, на который он пошел с тех пор, как покинул Париж. Он сделал все возможное, чтобы привести в порядок свою внешность, сделать себя настолько убедительным двойником Вахида, насколько это было возможно. Но если бы охранник присмотрелся достаточно внимательно, он бы наверняка понял, что на фотографии был кто-то другой. Это было не единственным беспокойством Айдына. По опыту он знал, что подделки паспортов бывают разного качества. Некоторые из них были базовыми – достаточными для прохождения обычного досмотра, – но не имели связи с какой-либо официальной базой данных идентификации, что означало, что они были бесполезны для современных поездок через аэропорты и границы в любой стране, использующей базовое программное обеспечение для сканирования. Айдыну пришлось предположить, что паспорта Вахида были лучшими. В конце концов, Вахид был человеком, который ничего не оставлял на волю случая.

Несмотря на то, что Айдын изо всех сил старался казаться спокойным, он все равно поймал себя на том, что крепко сжимает кулаки, впиваясь ногтями в ладони, ожидая вердикта.

‘Мистер Кавечи, я заметил, что вы впервые вернулись в Турцию после вашей последней поездки в Дамаск. Какова была цель вашего визита в Сирию?"

Айдын обратил внимание на марку из Сирии, датированную примерно шестью месяцами ранее. Он ожидал этого вопроса. И все же он решил, что для этой поездки лучше воспользоваться турецким паспортом, чем немецким паспортом Вахида.

- Я журналист, - сказал он.

- А почему вы возвращаетесь в Турцию только сейчас?

- Я навещаю семью.

- И ты живешь в ...

- В Италии.

‘ Странно, что вы тогда приехали в Турцию поездом. Из Болгарии. Я бы подумал, что гораздо быстрее долететь из Италии?

‘ Я работал в Софии, ’ сказал Айдын, небрежно пожимая плечами. - Я много путешествую по работе.

‘ Очень хорошо. Охранник закрыл паспорт, но не вернул его. Он начал что-то печатать на своей клавиатуре, и несколько секунд спустя Айдын заметил движение справа от себя. Он оглянулся и увидел двух других охранников в форме, идущих в его сторону.

Он почувствовал, что его ноги подергиваются, как будто они хотели, чтобы он побежал.

‘ Мистер Кавечи, нам просто нужно задать вам еще несколько вопросов, ’ сказал охранник за стеклом. ‘ Тогда вы можете идти. Это не займет много времени. Он передал паспорт одному из своих коллег, который жестом пригласил Айдына следовать за ним.

В сопровождении двух охранников он шагнул вперед, еще раз осматривая здание в поисках возможных путей отхода. Мог ли он реально броситься к платформам – возможно, перебраться на другую сторону путей и вырваться со станции? Темнота очень помогла бы ему, но что-то заставляло его сохранять спокойствие. Чтобы увидеть, как развивалась ситуация. Конечно, Вахид не позволил бы скомпрометировать одну из своих личностей. Скорее всего, это была просто рутинная проверка, частично вызванная недавней напряженностью в отношениях Турции со своим соседом Сирией.

Другая возможность заключалась в том, что Вахид каким-то образом принял меры именно по той причине, что знал о краже его паспортов.

Теперь было уже слишком поздно. Они прошли по узкому коридору в комнату для допросов, куда охранники препроводили Айдына. Один из них толкнул его на скрипучий металлический стул.

- Подожди здесь.

Охранник ушел, оставив Айдына с более низкорослым и коренастым из них двоих. Он закрыл дверь, бросил быстрый взгляд на Айдына, а затем снова повернулся лицом к стене.

Что-то было не так. Кого именно они ждали? Если бы это была обычная проверка, разве она не означала бы простой набор вопросов?

Прошло пять минут. Затем десять. Через двадцать минут Айдын услышал "пыхтение" - поезд на платформе медленно тронулся в ночь.

‘И что мне теперь прикажете делать? - Сказал Айдын с нескрываемой горечью, решив, что лучше играть роль невинного человека, испытывающего ненужные неудобства, чем виновного, ожидающего наказания. Несмотря на то, что мне гораздо больше нравится последнее.

- Жди, как тебе было сказано.

-А когда точно следующий поезд?

Охранник пожал плечами.

Через несколько минут раздался стук. Охранник отпер и открыл дверь. На пороге стоял еще один пограничник в форме. Он был невысоким и жилистым, лет сорока, как предположил Айдын, с видом превосходства, который предполагал, что он старше остальных. Он завязал приглушенный разговор с охранником в комнате, который через несколько мгновений свирепо посмотрел на Айдына, прежде чем скрыться из виду.

Охранник постарше подскочил к нему. ‘Selamünaleyküm.’

"И да пребудет мир и с тобой", - сказал Айдын, когда охранник просунул руку Айдыну подмышку, чтобы поднять его.

- Для меня большая честь познакомиться с тобой, Вахид, - сказал мужчина почти шепотом.

"Это честь для меня", - сказал Айдын, пока его мозг быстро перестраивался.

- У нас мало времени. Пошли, нам нужно идти.

Охранник потянул Айдына за руку и вытащил его из комнаты, и вскоре они вернулись в зону ожидания. Они резко повернули направо, направляясь к другой двери, на которой была табличка "Вход воспрещен". Айдын заметил, что зона ожидания теперь была пуста, только очертания пары охранников стояли на платформе снаружи. Охранник, державшийся за Айдына, снял с бедра брелок и отпер закрытую дверь, затем втолкнул Айдына внутрь, прежде чем последовать за ним и закрыть ее за собой.

‘ Вам повезло, что я оказался здесь сегодня вечером, ’ сказал охранник. - Иначе я не уверен, сколько времени потребовалось бы, чтобы вытащить тебя оттуда.

Айдын ничего не сказал. Он не сомневался, что этот парень, должно быть, настоящий пограничник. Насколько далеко теперь простираются когти организации? И все же этот человек, хотя и знал Вахида, определенно никогда не встречал его раньше. Как он мог?

Они пробежали по коридору еще через две двери, прежде чем, наконец, снова оказались в холодной темноте ночи, выйдя через служебный вход, который вел на пустынную дорогу.

‘ Не волнуйся, я прослежу, чтобы запись о твоем прибытии была сделана должным образом. У меня будут кое-какие неприятности, но я надеюсь, ты расскажешь своему отцу, как я тебе помог. И у вас не возникнет проблем с отъездом из страны, когда вы будете готовы.

Охранник оттолкнул Айдына еще на шаг от двери, в то же время сам вернулся внутрь. Он потянулся, чтобы закрыть дверь.

- Но... - быстро сказал Айдын.

‘ Езжайте по этой дороге, ’ сказал охранник, указывая направо. ‘ Там есть обочина, за которой вы можете спрятаться, хотя сейчас там все равно будет не так много движения. Менее чем через две мили вы попадете в следующий город. Вы сможете сесть на автобус оттуда на рассвете. С вами все будет в порядке.

-Спасибо...

‘ Мне действительно было приятно наконец-то познакомиться с вами. Удачи.

Дверь с грохотом захлопнулась, оставив Айдына размышлять – для разнообразия – о своей необычной удаче.

Позволив себе легкую улыбку, он повернулся направо, достал нож из рюкзака и начал свой путь в темноте.

СОРОКПЯТЬ

Средиземноморье

Италия растаяла вдали за спиной Исмаила Оббади несколько часов назад. Он испытывал смешанные чувства по поводу того, что так скоро снова покидает Рим. Конечно, он вернется, но в следующий раз, когда он туда ступит, мир будет совсем другим. План всегда состоял в том, чтобы покинуть Рим до начала операции, так что столь ранний отъезд был далек от капитуляции, всего лишь незначительным отклонением.

Тем не менее, обстоятельства, стоящие за изменением плана, все больше раздражали Оббади, поскольку он знал, что это было вызвано продолжающимся героизмом Талаташара. Он стиснул зубы при этой мысли.

По крайней мере, Оббади покинул Рим не с пустыми руками. Он почувствовал, что немного расслабился, сидя на верхней палубе "Синьоры Транквиллы" - –Тихой леди", – глядя на звезды над головой. Стофутовая яхта, строительство которой обошлось почти во столько же, сколько и всего жилого комплекса в Риме, мягко покачивалась на темных водах внизу. Уставший от мягкого покачивания яхты и плеска волн, Оббади задремал, прежде чем его грубо прервал скрипучий голос Мустафы.

- Мистер Оббади, пора.

Застонав, Оббади встал и последовал за молодым человеком, одним из нескольких сотрудников, которые были у Оббади на борту, двумя этажами ниже, в офис, где был установлен портативный компьютер и уже подключен звонок. Он подождал, пока Мустафа исчезнет, прежде чем закрыть дверь и сесть за компьютер. Он надел громоздкие наушники.

- Здравствуй, сын мой.

Оббади откинулся на спинку стула. ‘ Мне очень жаль, ’ сказал он, искренне стыдясь того, что дела складываются не в его пользу. Но стыд быстро сменился гневом.

- Ты не мог этого предвидеть.

И все же Оббади считал, что должен был это сделать. Талаташар всегда был в его глазах чем-то вроде белой вороны.

- Мы найдем его, - сказал Оббади.

- Может быть, он найдет тебя первым.

Оббади поморщился. Его пути с Талаташаром едва не пересеклись в Риме. Оббади сжал кулаки, взбешенный не только тем, что Талаташар так удачно ускользнул от преследователей, но и тем, что он был в его доме, угрожал его женщине.

- Как ты думаешь, много ли он знает?

- Этого недостаточно, чтобы остановить нас сейчас, - сказал Оббади.

‘ Почему ты так уверен? Ты знаешь, что он делал в Брюгге. Как ты думаешь, зачем он туда поехал? А теперь он побывал и в Риме. Он везде, где бы мы ни были.

‘ Нет, Итнашар был слишком осторожен. Талаташар не узнал от него ничего полезного.

‘ А ты? Ты осторожен?

- Мы все такие.

‘ Я могу только молиться об этом. Но Интнашар был его лучшим другом, и Талаташар все равно счел нужным убить его, чтобы получить то, что ему было нужно. Если у него будет наша полная информация...

‘ Он не знает. А даже если бы и знал, сейчас ему нас не остановить.

- Хотел бы я разделить твою уверенность, сынок.

- Доверься мне.

‘ Да. Но я также знаю Талаташара. Он опасен для тебя, для меня и для всех остальных. Нам нужно двигаться быстрее.

-Двигаться быстрее?

- Асрутдинов мертв. "Фантом" готов. Ты сам мне это сказал. И каждый из твоих братьев подтвердил, что теперь у них есть все, что им нужно, даже Париж.

Оббади еще крепче сжал кулаки. Почему Учитель разговаривал с остальными за его спиной?

"Пришло время перевести стрелки часов".

‘ Это дает нам меньше трех дней, ’ запротестовал Оббади. - Я...

- Просто сделай это.

Линия оборвалась.

Десять минут спустя Оббади все еще был на месте, слушая прерывистые гудки, один за другим, когда каждый из его братьев присоединился к вызову. Не было ни вступления, ни любезностей, когда каждый мужчина присоединялся – просто напряженное молчание, пока группа ждала новостей.

‘ Пора, ’ бесчувственно сказал Оббади. ‘Часы отсчитывают полночь. Через три дня все это закончится. Каждый из вас знает, что вам нужно делать дальше.

Это было все, что нужно было сказать. Оббади закончил. Не желая и не ожидая никакого ответа, он протянул руку, чтобы завершить разговор,

‘ А как же Талаташар? ’ раздался голос как раз вовремя. Итнан. Номер два.

Оббади был удивлен. Итнан обычно не задавал вопросов.

-Талаташар сейчас не важен, - сказал Оббади.

- Он уже убил Итнашара, как...

‘ И все же ему не удалось помешать нашим планам ни во Франции, ни в Англии, ни в Бельгии, ни где-либо еще. Мы...

‘ Три дня - долгий срок. Если он продолжит мешать нам, мы можем не довести дело до конца.

- Тогда что ты предлагаешь?

‘ Мы приложим все усилия, чтобы найти его. Убьем его. Прежде чем начнется отсчет времени.

‘ Нет. Для этого слишком поздно.

-Умоляю тебя, не начинай пока.

- Решение уже принято. Позволь мне побеспокоиться о Талаташаре.

Оббади отключил связь и задержал дыхание, пока легкие не обожгло. Это был единственный способ не дать своему гневу взорваться прямо здесь и сейчас. Когда он достаточно успокоился, чтобы двигаться, он снял наушники и вышел из комнаты. Мустафа маячил в коридоре.

‘ Я подумал, не нужно ли тебе, чтобы я что-нибудь сделал? - Спросил Мустафа.

Задумавшись, Оббади провел пальцами по волосам. Он откладывал следующую часть так долго, как мог, наслаждаясь моментом, когда она ему действительно понадобится. Ожидание было достаточно долгим.

‘ Иди спать. Уже поздно. Увидимся утром.

- Ты собираешься спуститься вниз?

Оббади кивнул. ‘ Не беспокойте меня. Ни за что.

-Конечно.

Мустафа повернулся и ушел.

Оставшись один, Оббади пробрался в глубины корпуса.

Он отпер висячий замок на двери похожей на коробку каюты. Настольная лампа освещала небольшое пространство, ее свет резко отражался от клинически белых поверхностей. Толстая пластиковая пленка доходила до самых ног несчастного человека, который был привязан к стулу, а его голова была покрыта мешком. Пощечина Оббади привела его в чувство, и комнату наполнили панические вздохи и хрипы мужчины.

‘Массимилиано Кабрини, ’ представился Оббади. - Добро пожаловать на борт "Синьоры Транквиллы".

С головы мужчины сорвали мешок.

Волна ясности затопила Оббади, когда он увидел страх в глазах мужчины.

‘ Помнишь меня? - Спросил Оббади, выпрямляясь. Кабрини ничего не ответил. Грудь мужчины вздымалась от судорожных вздохов. ‘ Эй, эй, полегче. Глубокий вдох. Оббади сделал долгий медленный вдох. - И глубокий выдох.

Дыхание Кабрини стало менее прерывистым. Оббади подошел к столу, расстегнул свой синий пиджак от Brioni, снял его и аккуратно повесил на мягкую вешалку, свисавшую с крючка на двери каюты.

- Надеюсь, вам понравился вечер в "Чистоте", моем баре, и бесплатные напитки, которыми я угостил вас и ваших спутников при нашей последней встрече.

Он закатал рукава рубашки выше локтей. Кабрини уделил Оббади все свое внимание, пока надевал фартук и завязывал его.

‘ Вы такой хороший клиент, что я подумал, что будет правильно, если я снова окажу вам свое гостеприимство, теперь, когда я оставил Рим позади. Скажите, вы когда-нибудь бывали в Испании?

Оббади натянул на руки тонкие синие латексные перчатки. Кабрини, сбитый с толку, дико замотал головой.

‘ Нет? Жаль. Вот куда мы направляемся. На самом деле замечательная страна, с такой богатой историей. Я сам из Марокко. Вы знаете, история моего народа очень тесно связана с историей Южной Испании. Мавры. Вы слышали о них? Поистине великолепная цивилизация. От Кабрини сейчас ничего нет. ‘ В любом случае, именно туда мы и направляемся, но мне очень жаль, что ты никогда не увидишь Испанию своими глазами. Но не волнуйся, у меня еще будет достаточно времени, чтобы рассказать тебе все о ее богатой истории. В конце концов, у нас впереди долгий путь.

Оббади подошел к столу, на котором стояли два блестящих подноса из нержавеющей стали с аккуратным набором серебряных инструментов. Пальцами в перчатках пробежавшись по приборам, он снова перевел взгляд на человека в кресле. Взгляд Кабрини ...  понимание. Это был именно тот взгляд, который надеялся увидеть Оббади.

- Но сначала, - продолжил Оббади, - возможно, мне следует рассказать вам еще кое-что о себе. В конце концов, очень скоро мы будем близко знакомы.

Он взял миниатюрную пилу по кости и шагнул вперед, его сердце колотилось в радостном предвкушении.

СОРОКШЕСТЬ

Стамбул, Турция

По совету Фланнигана Кокс провел предыдущие две ночи в отеле. Скудные разведданные предполагали, что Айдын Торкал был в Риме несколько дней назад, в квартире, принадлежавшей богатому предпринимателю, но Айдын сбежал, и с тех пор его никто не видел и не слышал. Фланниган счел бессмысленным для Кокса преследовать его там, где он уже был, и она согласилась. Предприниматель – Исмаил Оббади – сам пропал без вести, и Кокс был уверен, что у него, по крайней мере, были связи с Айдыном и "Тринадцатью". Иначе зачем бы Айдыну выбирать его мишенью? Она все еще ждала результатов от Trapeze и Data Ops, которые делали все возможное, чтобы разобраться в жизни Оббади. Пока что он казался безупречно чистым, по крайней мере, настолько безупречно чистым, насколько это возможно для мега богатых, хотя все, к чему прикасался Оббади, теперь будет тщательно проверяться SIS.

Накануне Кокс встретился с активом SIS - уроженцем Турции, который работал на местное правительство вне съемок. Она рассказала Коксу всю подноготную о приходах и уходах некоторых самых выдающихся фигур в городе. Камиль Торкал, уважаемый профессор, разбогатевший не благодаря своей университетской карьере, а благодаря участию в различных проектах по развитию недвижимости, поддерживаемых правительством, был среди людей, о которых она говорила.

Однако интересно (или это было более удивительно?) не было ни малейшего намека на то, что Камиль Торкал каким-либо образом связан с какими-либо экстремистскими группами или что он когда-либо ими был. Единственный компромат на него, казалось, ограничивался теми сделками с недвижимостью, где было почти наверняка, что ладони были смазаны, а государственные деньги перекочевали в задние карманы определенных людей. Как бы ни был далек от лилейно-белого профессор, между коррумпированным мошенником и террористом была огромная разница. Какова была реальная история с профессором? Было ли его единственной связью с Тринадцатью то, что он был дядей Айдына?

Кокс посмотрела на часы. Девять пятьдесят девять. Она включила вызов на своем ноутбуке, надела наушники и откинулась на спинку кресла, глядя на море, которое в этот необычно серый день сливалось с небом, так что горизонта не было видно.

- Рейчел Кокс слушает, - сообщила она, когда трубку соединили.

- Кларисса Поултер, - раздался резкий голос инспектора по гимнастике, ответственного за операцию Кокса.

- Вы сказали, у вас есть новости?

- Генри Фланниган тоже на линии?

- Нет, только я, - ответил Кокс.

‘ О. Я ожидал, что четвертый уровень захочет это услышать.

- Я могу ввести его в курс дела позже.

- На самом деле мы здесь работаем не так.

Кокс никогда не встречалась с Поултер, даже не разговаривала с ней раньше, но у нее сразу сложилось представление о том, как выглядела эта женщина, по звуку ее голоса и задиристому тону. Ведьма, острый нос и шляпа, бородавки, полосатые чулки и все такое.

‘ Извини, Кларисса, но я в Стамбуле. Я даже не знаю, где сейчас Фланниган. Возможно, он летит обратно в Лондон. Я обязательно проинформирую его, когда мы будем разговаривать в следующий раз".

Поултер вздохнул.

-Очень хорошо. Значит, ты впервые занимаешься на трапеции? ’ спросила она тоном, предполагавшим, что она считает Кокса в некотором роде идиотом.

-Да.

Хорошо, я расскажу вам, как это работает лучше всего. Я не собираюсь утомлять вас рассказом обо всем, что мы сделали, и обо всем, что мы видели и слышали. Девяносто девять процентов нашей деятельности оказываются бесплодными, поэтому я собираюсь дать вам краткий обзор.

‘ Я все это понимаю. Я не новичок в том, как работает слежка, или в том, как составить историю по отрывкам.

‘ Конечно, нет. В любом случае, у нас есть несколько прямых попаданий по интересующим вас лицам, под которыми я подразумеваю перехваченные сообщения, в тех местах, которые мы охватываем, а именно в Лондоне, Париже, Брюгге, Берлине и Риме. Но оттуда мы также установили связь с Барселоной, Тель-Авивом и, наконец, с Алеппо".

Кокс нахмурился. ‘ Простите, что вы имеете в виду? Как связаны средства связи?

Они используют большое количество ретрансляторов для эффективного шифрования данных, но мы смогли разделить уровни связи, чтобы идентифицировать исходящие активные серверы, которые расположены в тех местах, которые я только что упомянул. Излишне говорить, однако, что меры безопасности здесь приняты тщательные и очень продуманные, так что, возможно, мы видим не все, что не во всех городах, которые я только что упомянул, действительно находятся вовлеченные люди. Однако у нас есть убедительные вторичные доказательства в большинстве этих мест. Следовательно, мы пришли к выводу, что ваш целевой список людей распределен по этим городам и, возможно, по другим.

‘ У вас есть что-нибудь об их планах? Когда, где и как могут выглядеть возможные атаки?

‘ Извините, но нет. Вы сказали, что, по вашему мнению, интересующие вас лица готовят теракты в Западной Европе. Я абсолютно четко разъясню вам это – пока у нас нет твердых доказательств того, что это так, хотя обычно нам потребовалось бы много дней, если не недель, чтобы найти такие убедительные доказательства ".

- Я это понимаю.

Однако у нас есть множество данных, отслеживающих людей, которых мы идентифицировали – сейчас насчитывается около тридцати человек - как за наш активный период времени, так и в прошлом. Это включает камеры видеонаблюдения и спутниковые снимки их передвижений, телекоммуникации и другие электронные средства связи. Используя то, что мы нашли, мы также подключились к историческим данным о личностях этих людей. Наиболее красноречиво то, что мы нашли об Исмаиле Оббади.

Сердце Кокса учащенно забилось в предвкушении.

Очевидно, он гражданин Марокко, и хотя его личность зарегистрирована во всех нужных местах, мы изо всех сил пытаемся собрать воедино всю его историю. Семья, где он вырос, школы и т.д."

-То есть удостоверение личности на самом деле может быть поддельным?

‘ Это значит, что мы еще не знаем. Но мы будем продолжать копать. Что я бы сказал, так это то, что этот парень определенно не боится попасть в газеты. На самом деле не требовалось огневой мощи Trapeze, чтобы найти фотографии, на которых он и его девушка пьют вино и ужинают в столице Италии ".

Кокс не была уверена, был ли этот комментарий насмешкой над ней.

‘ Есть какие-нибудь связи между Оббади и Турцией? - Спросил Кокс. - Или Эйдину Торкалу или другим, кого мы опознали?

‘Да на первый вопрос, нет на второй. Существуют различные денежные маршруты, по которым мы все еще следуем, но не один из них проходит через Турцию. Мы еще не установили цели этих транзакций или, во многих случаях, первоначальный источник или конечного бенефициара. Однако следы, по-видимому, в основном связаны с активами, контролируемыми Оббади, или со сторонами, которые связаны с его бизнесом ".

‘ Мне нужны подробности об этих сделках. Об активах, а также имена его деловых партнеров.

- Ты получишь все.

Потенциально открытие было огромным. Если Оббади принимал непосредственное участие, он мог финансировать деятельность других компаний в городах по всей Европе. Если она проследит за деньгами, это может привести к адресам, местонахождению и к каждому из членов "Тринадцати".

Был ли Оббади вообще одним из них?

- Вы нашли что-нибудь, что могло бы связать Камиля Торкала с этой деятельностью?

‘ Кроме того факта, что он в Турции, вообще ничего. Фактически, исходя из полученной нами ограниченной информации о Торкале, я бы сказал, что он вообще не связан с другими интересующими вас лицами.

Кокс вздохнула. Она была уверена, что Камиль не рассказал ей правду о том, что случилось с его братом и Айдыном.

- И еще кое-что, ’ продолжил Поултер. ‘Оббади сейчас покинул Рим, и последнее, что нам известно, он направляется через Средиземное море на яхте. Прошлой ночью Оббади с этой яхты участвовал в VoIP-разговоре с участием нескольких участников. Мы знаем, что звонок имел место, однако нам не удалось перехватить само сообщение.

- Что значит "последнее, что мы знали"?

‘ Я как раз к этому подходил. Однако самое тревожное - это то, что произошло почти сразу после этого звонка. В полночь по центральноевропейскому времени, если быть точным.

- Который из них что?

- Проще говоря, абсолютно ничего.

‘ Ничего? То есть...

- Как и все до единого из интересующих нас персон, с тех пор они были темными.

‘ Темно даже для трапеции? Но это означало бы...

‘ Это означает, мисс Кокс, что эти люди невероятно осторожны и хорошо разбираются в методах наблюдения. Насколько мы можем судить, эти люди с таким же успехом могли исчезнуть с лица земли.

Кокс на минуту задумался. ‘ Вероятно, все это произошло из-за Айдына Торкала. Он выслеживает остальных. Я не знаю, почему он это делает, но он сделал достаточно, чтобы серьезно напугать их. Может быть, они в ответ отключились от сети? Или, может быть... они готовятся напасть.

Поултер замолчал. Это было соглашение?

‘ И вы даже не знаете, куда отправился Оббади? Кокс продолжил. - Он был на яхте в Средиземном море и просто исчез?

- Это довольно большое место.

Кокс ничего не ответил на это. Она все еще была слишком занята своими мыслями. ‘ Есть что-нибудь еще? Что-нибудь из Германии?

‘Мы установили личность вашего человека в белом фургоне. Выступает под различными вымышленными псевдонимами, и мы не знаем его настоящего имени или происхождения, но мы считаем, что он является членом вашей группы, и его называют Сабах.’

Кокс захотелось дать себе пять. ‘ Номер семь. А как насчет цианида?

‘ Ничто из того, что мы видели, не упоминает цианид или какие-либо подробности о готовящемся нападении, если уж на то пошло. Что касается исключительно полезных и заслуживающих доверия доказательств, я предоставил вам все, что у меня есть. Мы, конечно, направим вам более подробную информацию о различных сторонах. Имена, исторические адреса, где это возможно, то, что мы идентифицировали.

‘ Безусловно. Пожалуйста, сделай это.

- Сожалею, что мы не смогли сообщить вам ничего более убедительного.

- Но вы продолжите поиски?

‘ Конечно. И я передам результаты Генри Фланнигану, - сказал Поултер. - Расскажете позже.

Когда Поултер положил трубку, раздался щелчок, и Кокс поморщился от этого прощального комментария. Поултер не мог знать, какой ущерб будет нанесен, когда Фланниган узнает, что натворил Кокс. Коксу оставалось только надеяться, что выводов Поултера будет достаточно, чтобы обезвредить его. В противном случае она могла бы попрощаться со своей карьерой – и, более чем вероятно, со своей свободой тоже.

СОРОКСЕМЬ

На пути через Турцию в Стамбул Айдын больше не сталкивался с препятствиями. Ножевые ранения на его руке и ноге, похоже, не приблизились к заживлению. Требовалась надлежащая медицинская помощь – антибиотики, противовирусные препараты, – но о том, чтобы обратиться в больницу, не могло быть и речи. Другой вариант заключался в том, что он сам украл лекарства, в которых нуждался, но он не впал в такое отчаяние. Пока.

Вместо этого он перевязал раны основными средствами из различных аптек, и антисептик, по крайней мере, остановил глубокое инфицирование ран. Он накачал свое тело всевозможными обезболивающими, большим количеством кофеина и каким-то дешевым опиатом лабораторного производства, который купил у уличного торговца в не самой здоровой части города. В больших городах таких людей было нетрудно найти, если знать, что ищешь.

Сидя в египетском кафе в европейской части города, глядя на темно-синее спокойное Мраморное море прямо через дорогу, его сердце неровно билось, а тело казалось странно отстраненным. Единственным выходом было упорствовать – если он остановится, гончие приблизятся и сделают все возможное, чтобы прикончить его. От него зависело добраться до них первым.

Погода в Стамбуле не улучшила его самочувствия. Было не только адски жарко, но и влажно; небо затянуто тучами, соленый воздух влажный и удушливый.

Он не торопился и в конце концов допил айш-балади с водой и оставил на столе несколько монет. Мотоцикл обошелся ему в сто долларов США ранее тем утром на севере Турции – машина двадцатилетней давности, которая каким-то образом работала так же плавно, как и любое другое транспортное средство, на котором он ездил последние несколько дней. Когда он устроился на потертом кожаном сиденье, двигатель с ворчанием ожил, и он выехал на широкую проезжую часть, идущую вдоль побережья.

Он был уверен в том, куда идет.

Семья Айдына приехала в Стамбул, когда он был ребенком, и некоторые из его самых дорогих детских воспоминаний были связаны с ними четырьмя в их родной стране. И именно семейные корни вернули его сюда еще раз: он знал, что его сестра навещала его в последние несколько месяцев. Вахид тоже был таким, судя по штампу, который Айдын нашел в немецком паспорте Вахида. Айдын не знал, зачем кто-то из них пришел, но это была зацепка.

Шифрование на ноутбуке Итнашара было надежным. Но впервые Вахид проявил неосторожность. Айдын нашел ключ шифрования, содержащийся в скрытых файлах на флэш-накопителе, украденном из спальни Вахида. В конце концов, Вахиду нужен был ключ для расшифровки зашифрованных документов, которые ему регулярно присылали Итнашар и другие братья.

В предстоящем долгом путешествии Айдын увидит все, что знал Итнашар об этом плане. Это было не все, но это было значительно больше, чем было сказано Айдыну. Кроме того, это уже дало ему гораздо более убедительную связь со Стамбулом и, в частности, с одним человеком.

Пришло время нанести визит его дяде.

СОРОКВОСЕМЬ

Через два часа после разговора с Поултером Кокс остановил арендованную машину у ворот дома Камиля Торкала. Всю дорогу в сумочке у нее жужжал телефон, хотя она так и не смогла заставить себя ответить, уверенная, что звонит Фланниган, а она не была готова к этому разговору с ним.

Прежде чем опустить стекло и нажать кнопку внутренней связи, Кокс глубоко вздохнула, затем неохотно достала телефон из сумки и пролистала уведомления. Семь пропущенных звонков. Одно голосовое сообщение. Как и ожидалось, оно было от Фланнигана. Как и ожидалось, его голос звучал так, словно он был на грани срыва, когда он кричал в трубку. Сообщение было коротким, но далеко не приятным.

Палец Кокса завис над кнопкой обратного звонка. Подумав, она положила телефон на колени, опустила стекло и нажала на кнопку внутренней связи. Маленькая коробочка прозвенела несколько секунд. Ответа не последовало. Она нахмурилась и нажала кнопку еще раз, но получила точно такой же ответ.

Это было все, что ей было нужно. По крайней мере, она надеялась, что сможет продуктивно провести время в Стамбуле, прежде чем Фланниган отправит ее в тюрьму. На этот раз она не договаривалась заранее о встрече с Камилем Торкалем, надеясь застать его врасплох. Похоже, этот план уже дал обратный эффект.

Телефон снова завибрировал. Как бы сильно она ни предпочла, чтобы в ее веки вонзили гвозди, она поймала себя на том, что снова поднимает трубку и принимает звонок.

-Ты глупый, сумасшедший...

-Сэр!-позваля.

- Ты хоть представляешь, в каком дерьме ты вляпался?

‘ Вообще-то, вроде как, да. Прошу прощения, сэр.

Фланниган замолчал, и Кокс понял, что лучше всего дать ему несколько мгновений, чтобы разрядить обстановку.

‘ Здесь что-то происходит, сэр. И что бы это ни было, это скоро произойдет, ’ сказала Кокс, когда она услышала, что его дыхание замедлилось, надеясь упредить его следующий выпад. - Ты должен увидеть это сейчас.

‘ Я не совсем уверен в том, что вижу, ’ сказал Фланниган, и его голос звучал лишь умеренно раздраженно. По мнению Кокса, неплохой результат.

– Я же говорил тебе - Тринадцать реальны. Основываясь на информации, которую я им дал, Trapeze опознали почти всех мужчин, которые, как я полагаю, составляют группу. И установили местонахождение некоторых из них. У нас есть имена, лица, адреса...

‘ Нет, Кокс, ’ огрызнулся Фланниган. - У нас все это было. Пока каждый из этих людей не погрузился во тьму. И весьма возможно, что они погрузились во тьму из-за твоих выходок. Они поняли, что находятся под наблюдением.

- Это чушь собачья! Они никак не могли знать...

‘ Если они такие искушенные, как ты говоришь, тогда, конечно, они, черт возьми, могли знать. Вполне возможно, что вы навсегда отправили их в подполье.

‘ Дело совсем не в этом. Мы наконец добились прогресса в идентификации всей группы. А те мертвые тела в Германии? Парня, который уезжает с места происшествия, зовут Сабах. Номер семь. Он один из них.

Кокс дала Фланнигану несколько секунд, чтобы он осмыслил это. Она надеялась на ответ. Она поняла, что его не последовало.

‘ Не думаю, что они попрятались. Думаю, они готовятся к атаке.

- Кокс, ты даже не знаешь, есть ли у них план нападения! Это все еще полностью гипотетично".

- Я знаю, что на самом деле ты в это не веришь.

Я считаю, что помимо ужасных последствий для вашей жизни и карьеры, ваша безрассудная тактика, возможно, отпугнула этих парней. Возможно, теперь мы их никогда не найдем.

‘ Нет, сэр. Я в это совсем не верю. Думаю, даже если они знают, что мы за ними следим, им все равно. Они слишком хорошо спланировали, они готовили это годами. И сейчас они слишком близки к своей цели. Они отключились, потому что приближаются атаки.

Фланниган снова замолчал, и пока Кокс давала ему время придумать ответ, она снова нажала на кнопку внутренней связи. По-прежнему никакого ответа. Она вышла из машины и подошла к металлическим воротам. Там, где сходились двое ворот, была небольшая щель, и Кокс прижалась к ней, вглядываясь за гравийную дорожку к вилле за ней. Вид через окно был далеко не четким, но она была уверена, что смогла разглядеть припаркованную на подъездной дорожке машину – ту самую, на которой жена Торкала возвращалась домой в прошлый визит Кокса. В тот день у дома не было второй машины, значит, кто-то был дома.

‘ Простой факт в том, что мы просто не знаем, - в конце концов сказал Фланниган. - Но я согласен, что было бы большим риском игнорировать то, что мы обнаружили. Кокс ничего не сказал о том, что использовал слово "мы". ‘Нам придется поработать с другими странами над этим, чтобы провести рейд в каждом из этих мест. Улик недостаточно, чтобы мы могли получить разрешение на это сами. Можете ли вы представить себе политические последствия, если наши группы секретных операций наведаются в каждый из этих городов? Особенно если они ничего не найдут".

- Сэр, любая задержка сейчас может привести к катастрофе.

‘ Другого выхода нет, Кокс. Ты должен быть доволен этим. При содействии местных жителей мы сделаем все возможное, чтобы организовать рейды по каждому из адресов, которые Трапеция дала нам для вашего Тринадцатого.

Кокс вздохнула с облегчением от своей маленькой победы, выйдя из ворот и направляясь туда, где белая стена по периметру уходила в густую листву.

‘ Не говори так с облегчением, Кокс, ’ усмехнулся Фланниган. "Теперь я собираюсь попытаться помочь тебе, потому что я понимаю, почему ты это сделал, и я понимаю . ... беспокоюсь о тебе. ’ Он неловко кашлянул. ‘ Но майлз будет гораздо менее сговорчив, поверь мне. Политики уже травят его из-за этого, и независимо от того, что мы выясним в дальнейшем, ему понадобится козел отпущения ".

- Я понимаю.

- Как я уже сказал, я постараюсь помочь тебе, но ничего не могу обещать.

- Я ценю это.

- Но тебе нужно отступить.

-Что...

‘ Вам отойти! Сейчас же. Собирайте свои вещи и возвращайтесь в аэропорт Стамбула. Там вас встретит агент, который сопроводит вас обратно в Лондон. Не делай глупостей. Или, точнее, не делай ничего еще глупого.

Но Кокс едва слышала его, сосредоточившись на вилле, обводя взглядом стену в густой зелени, где сквозь мягко колышущиеся листья пробивался отблеск света. Развернувшись, она сунула руку в машину и выхватила пистолет из сумки. Все еще прижимая телефон к уху, она пробралась сквозь подлесок.

-Кокс, ради Бога, ты меня вообще слушаешь?

‘ Да, сэр. Я вернусь. Как только смогу.

‘ Нет, не так скоро, как сможешь. Сейчас же!

Кокс протолкалась дальше. Порыв ветра пронесся сквозь ветви перед ней, обнажив блеск черного металла.

‘ Не обманывай меня, Кокс. Или можешь забыть о моей помощи.

- Я не морочу вам голову, сэр.

Кокс подняла ветку, наклонилась под ней и увидела там, скрытый в листве, мотоцикл. Она огляделась. Дорога была в нескольких ярдах позади. Велосипед очень намеренно протащили сквозь листву и плотно прижали к стене.

Двигатель все еще был горячим.

- Мне нужно идти, - сказала она и повесила трубку, прежде чем Фланниган успел крикнуть в ответ.

Кокс низко пригнулась, бесшумно пробираясь через сад Торкалов. Велосипед, установленный там, где он был, оказался идеальной опорой, чтобы помочь ей перебраться через стену – кому-то другому пришла в голову та же идея, и, учитывая высокую температуру двигателя, всего несколькими минутами ранее.

На ходу сжимая пистолет обеими руками, она вскоре вышла на посыпанную гравием подъездную дорожку. Стараясь не ступать по хрустящим камням под ногами, она направилась к передней части виллы.

Входная дверь была приоткрыта.

Она остановилась как вкопанная. Должна ли она позвонить в местную полицию? Но что она им скажет? Нет. Конечно, это было слишком большое совпадение. Она должна была знать, связано ли все это.

За порогом дома было тихо, жужжание потолочных вентиляторов и нежный свист ветерка были единственными звуками, которые она могла разобрать.

Так тихо, как только могла, Кокс использовала дуло пистолета, чтобы открыть входную дверь – петли при этом слегка скрипнули.

По-прежнему ничего.

Она вошла в прохладу выложенного терракотовой плиткой коридора. Только тогда, почувствовав прохладный воздух на своей коже, она поняла, что блузка прилипла к груди и спине, влажная от влажности на улице – или это были ее нервы? – и от этого дрожь пробежала по всему ее телу.

Быстрая проверка каждой комнаты, выходящей в коридор, ничего не выявила.

Последняя дверь вела в узкий коридор, противоположную сторону дома от той, где она была в прошлый раз. Может быть, спальни?

Капли жидкости усеяли пол, и Кокс медленно опустилась на колени и коснулась одной из них кончиком пальца. Она не могла разобрать, что это было на терракотовом полу, но красный цвет крови на ее коже был узнаваем безошибочно.

Кокс выпрямилась и на пару секунд почувствовала слабость от притока кислорода к мозгу, вызванного учащенно бьющимся сердцем. Когда ощущение притупилось, она двинулась по коридору. Из одного из дверных проемов впереди донесся скрип, а затем тихий хлопок.

Кокс ускорила шаг, чувствуя себя более уверенной в своих движениях. Она миновала две открытые двери, одну слева, другую справа, останавливаясь лишь на мгновение у каждой. Затем она услышала шепот. Сдавленный стон. Оба звука доносились из комнаты в конце коридора. Она не могла сказать, кто издавал эти звуки - мужчина или женщина. Или оба сразу.

Так тихо, как только могла, Кокс быстро подошла к последней комнате и, подняв пистолет, развернулась в открытом дверном проеме, готовая стрелять.

Но Кокс не выстрелила. И в укрытие не бросилась. Вместо этого она обнаружила, что стоит в дверном проеме, направив пистолет в голову мужчины на другом конце комнаты. Во всяком случае, один из мужчин, потому что у ног первого лежал второй мужчина – окаменевший Камиль Торкаль. Из носа Камиля текла кровь, к его горлу был прижат большой кухонный нож.

- Айдын, - сказала она.

СОРОКДЕВЯТЬ

Когда женщина произнесла его имя, это на несколько секунд сбило с толку Айдына, и он застыл на месте.

‘ Айдын, положи нож, ’ сказала она спокойным голосом, хотя Айдын почувствовал, что она нервничает. ‘ Пожалуйста. Он твой дядя.

Услышав ее слова, Камиль жалобно захныкал. Был ли его страх искренним или попыткой заставить Айдына пересмотреть то, что он собирался с ним сделать? Айдыну было все равно – он должен был узнать правду от своего дяди, и он сделает это, как только сможет.

- Где твоя тетя? - спросила женщина.

Айдын ничего не сказал, но глаза женщины опустились на пол, где она увидела ноги его тети, торчащие из-за кровати. Она была связана и без сознания. Айдын не ссорился со своей тетей, ему нужно было только усмирить ее – совсем как хрупкую старую медсестру, которая была связана в запертом шкафу. Они оба выберутся целыми и невредимыми, если только он получит от своего дяди то, что ему нужно.

- Она жива? - спросила женщина.

Айдын едва заметно кивнул.

‘Я могу тебе помочь", - сказала она. ‘На самом деле, я единственный человек в мире, который сделает это прямо сейчас. Разве нет?"

Айдын не потрудился указать, что последний человек, сказавший нечто подобное, получил удар ножом в сердце. И этот человек был моим другом.

‘ Айдын, послушай меня! - сказала она более решительным голосом. ‘ Я все знаю. Все о Ферме. Все о вашей группе".

- Ты не сможешь их остановить.

‘ Нет. Но, может быть, ты сможешь. Ты не один из них. Вот почему ты ушел. Вот почему все это происходит, не так ли? Айдын придержал язык. "Вот почему ты проехал через всю Европу, чтобы попасть сюда. Что ты ищешь, Айдын?"

‘ Я же говорил тебе, что он психопат! Чего ты ждешь? Выпалил Камиль.

Айдын ударил мужчину каблуком в шею, отчего тот отлетел вперед, его голова ударилась об пол и он потерял сознание.

Теперь остались только Айдын и женщина, лицом к лицу. Если бы она захотела выстрелить, у него было мало шансов, имея в руках только нож. Неужели так все и должно было закончиться – законным возмездием за то, что он натворил? Он не был уверен, что заслуживает чего-то лучшего.

И все же умереть, не узнав правды – о своем отце или сестре, и почему все это происходит? Этого не могло случиться.

- Брось нож, - повторила женщина.

-И что потом?

‘ Я опущу пистолет. Тогда мы сможем поговорить.

‘ Ты думаешь, я тебе поверю? На кого ты работаешь? МИ-6? Интерпол?

‘ Я сказал, брось нож, и тогда поговорим. Айдын, я был другом Нилай. Я знаю, что она искала тебя. Ищу ответы, как и ты.

- Что? - выплюнул он.

- Помоги мне найти того, кто ее убил.

Айдын не двигался; его мозг, казалось, был охвачен огнем.

‘ Подумай о Нилай, своей матери. Они бы не хотели, чтобы ты это делал.

- Ты ничего о них не знаешь.

‘ Вообще-то, я многое знаю. Она посмотрела на его руку, на белую повязку. ‘ Ты ранен. Ты должен понять, что пора прекратить убегать. Я знаю, что ты не убивал свою мать. Ты не один из них, Айдын.

Прежде чем он успел передумать, Айдын выронил нож, и тот звякнул о каменные плитки. Краем глаза Айдын заметил, как голова его тети неуверенно покачнулась, а веки дрогнули.

‘ И что теперь? - Спросил Айдын, делая шаг к женщине. - Мы выпьем по чашечке чая и спокойно поболтаем?

Женщина выглядела взволнованной, когда Айдын зашевелился, хотя руки у него были пусты, а она держала ствол пистолета направленным ему в лицо.

‘Ты сказал, что бросишь пистолет", - сказал Айдын. "Я не могу этого сделать, когда ты целишься в меня".

‘ И я не могу доверять тебе просто так, Айдын. Сначала ты должен доказать, что тебе можно доверять.

- Тогдакак же?

‘ Развяжи своих тетю и дядю. Кто-нибудь из них позвонит в полицию. Когда все здесь будут в безопасности, тогда и поговорим.

- Меня не посадят.

‘ Ты не будешь. Но это должно произойти вот так. Как только полиция будет здесь, я смогу позвонить своим людям. Они все уладят, доставят нас обоих в безопасное место. Тогда мы сможем решить, что делать дальше. Придумаем, как остановить остальных, пока не стало слишком поздно.

- Звучит так, будто сначала я должен полностью тебе довериться.

‘ Айдын, ради всего святого! Очнись. Атака приближается. Ты знаешь, что это так.

Айдын почувствовал, как дернулось его лицо, когда ее слова всплыли в его голове. Они были неделями далеки от завершения своих планов – неужели его бег стал причиной этого? Но тогда откуда она могла знать? Она блефовала, чтобы заставить его сдаться?

- Это неправда, - потрясенно сказал Айдын.

‘ Сколько жизней будет потеряно, если мы их не остановим. Сотни? Тысячи? Не пачкайте руки такой кровью. Пожалуйста.

Ее слова ударили его, как кирпич. Его охватил стыд. Не из–за того, кем он был – у него больше не было выбора в этом - и не из-за того, что он натворил в прошлом. Но из-за того, чего он не делал. С момента отъезда из Парижа он был одержим идеей поймать Вахида, чтобы найти убийцу его сестры и матери. И заставить их всех заплатить. Он ни разу не задумывался о нападениях. Женщина была права. Он, несомненно, был единственным человеком, который мог это остановить.

‘ Ты был всего лишь мальчиком, ’ сказала женщина. ‘ Ты ни в чем не виноват. Они все это устроили. Помоги мне сейчас. Ради твоей сестры. Ради твоей матери.

‘ Его мать? - Крикнул Камиль, застав врасплох и Айдына, и женщину. ‘ Он убил свою мать! Этот мальчик - чудовище, просто пристрелите его!"

Взгляд женщины метнулся к Камилю, давая Айдыну возможность отвлечься на долю секунды, в которой он нуждался. Он низко пригнулся и рванулся вверх, подняв руку над головой. Женщина нажала на спусковой крючок, но запястье Айдына уже врезалось в ее предплечье, подняв пистолет и отправив пулю в потолок над ними. Женщина быстро переместилась, чтобы защититься, сделав еще один шаг назад, но даже с травмами Айдына она не могла сравниться с его скоростью. Он выбил пистолет у нее из рук, заломил ей за спину и ударил ногой по ногам. Прежде чем она успела ответить, она оказалась на коленях, одна из его рук обхватила ее шею, душа ее, пистолет был прижат сбоку к ее голове. Она потянула Айдына за руку, пытаясь заставить комнату дышать.

-Нет, Айдын, не надо!

Это была его тетя. Он оглянулся. Все еще связанная, но в сознании, она прислонилась к краю кровати, чтобы не упасть. Его дядя тоже был в здравом уме и смотрел на него – ну, больше как сверкающие кинжалы. Ненависть, исходившую от этого человека, нельзя было ни с чем спутать.

- Пожалуйста? - взмолилась его тетя.

У Айдына больше не было времени на их бредни. Он поднял пистолет, затем опустил его и ударил женщину по черепу.

ПЯТЬДЕСЯТ

Через несколько минут Айдын приковал своего дядю и женщину на кухне. Каждый из них был привязан к дубовому обеденному стулу, стулья были связаны вместе, бок о бок. По голове женщины змеилась струйка засохшей крови. Его тетя была заперта в спальне в шкафу, как и медсестра. Айдыну просто нужно было, чтобы эти двое оставались на месте, потому что именно от его дяди и этой женщины ему нужны были ответы.

Перед ним на столе лежала женская сумочка, в руке он держал британский паспорт на имя Джоанны Тейлор. На фотографии была она, но он был уверен, что имя ненастоящее.

‘ Вы сказали, что ищете правду, ’ обратился Айдын к женщине. - Миссис Тейлор?

Она покачала головой и что-то пробормотала. Айдын подошел к ней и снял скотч с ее рта.

‘ Меня зовут. . . она... - Она хватала ртом воздух, пытаясь заговорить. ‘ Рейчел Кокс ... Я работаю на сестру. МИ-6".

Айдын подумал, что услышав это, он встревожился бы еще больше. Дело было не в том, что он чувствовал уверенность в своей ситуации, скорее в том, что он впервые смирился со своей судьбой. Между его братьями и службами безопасности у него наверняка оставалось не так уж много времени.

- Ты одна? - спросил он.

‘ Ты думаешь, если бы у меня был напарник, они позволили бы мне быть вот так связанным? Меня послали сюда, чтобы найти тебя, Айдын. Я хочу помочь тебе. Не делай того, о чем потом пожалеешь".

Айдын фыркнул. ‘ О чем-то, о чем я пожалею? У тебя есть хоть какое-нибудь представление о том, что мне пришлось сделать?

‘ Тебя забрали ребенком, не так ли? Тебя заставляли что-то делать. Но ты не такой, как другие. Ты не мог принять то, что тебе говорили делать – ни тогда, ни сейчас. Еще не слишком поздно.

- Ты не понимаешь, о чем говоришь.

Телефон Кокса завибрировал на столе.

‘ Это ШТАБ, ’ сказал Кокс. - Они знают, что я был здесь. Если от меня не будет вестей, они поймут, что что-то не так. Они пришлют помощь. Они, не задумываясь, убьют тебя сейчас, Айдын. Если только я не отзову их.

- Тогда мне лучше поторопиться.

Айдын схватил плоскогубцы с мраморной стойки. Глаза Кокса расширились от удивления, но ей не о чем было беспокоиться – он еще не собирался овладевать ею.

Его дядя начал тяжело дышать в ужасном ожидании. Айдын опустился на колени и стянул носок с левой ноги Камиля, пока мужчина хрипел и умолял. Он вообще не мог пошевелить ногой, а кожа вокруг лодыжки сильно обесцвечивалась из-за крепких веревок, но он все равно мог чувствовать боль.

Айдын взял большой палец ноги Камиля и зажал плоскогубцами край толстого ногтя. Это было не просто для того, чтобы узнать правду, это было и для того, чтобы отомстить – но он должен был подавить первобытную потребность в мести.

"Я только хочу знать почему", - сказал Айдын.

‘ Нет! Кокс закричал. - Пожалуйста, Айдын.

- Что "почему"? - всхлипнул его дядя.

‘ Ты знал о Ферме, не так ли? Ты знал, что они там со мной сделают.

‘ Я не понимаю, о чем ты говоришь! Ты. . . она . . . она сказала то же самое. Вы оба сумасшедшие!"

Айдын посмотрел на Кокса, который кивнул, словно подтверждая то, что говорил его дядя.

‘ Нилай приходил навестить тебя, ’ сказал Айдын. - Почему?

- Я не видел ее много лет.

Айдын потянул за гвоздь, ровно настолько, чтобы оторвать край от кожи. Достаточно, чтобы напомнить дяде о положении, в котором он оказался. Он закричал – возможно, больше в предвкушении того, что еще должно было произойти.

‘ А что насчет Исмаила Оббади? - Спросил Айдын. - Или, может быть, вы знаете его как Вахида?

‘ Что? .. ... - спросила Кокс. Айдын увидел замешательство на ее лице. Но больше она ничего не сказала по этому поводу. Он снова переключил свое внимание на дядю.

‘ Айдын, не переходи эту черту! Кокс закричал.

‘ Ты лжец! Айдын закричал на Камиля, изо всех сил пытаясь сдержать растущий гнев. И все же выражение замешательства в глазах его дяди. ... Неужели Айдын действительно так ошибался?

‘Он говорит правду", - сказал Кокс. ‘Он их не видел - он сказал мне то же самое. Он бы не стал лгать тебе сейчас, Айдын, вот так.

‘ Что ты можешь знать? - Спросил Айдын, выплевывая слова.

‘ Больше, чем ты думаешь. Я серьезно, это не выход. Я хочу выяснить, кто убил Нилая, так же сильно, как и ты, но не таким образом.

‘ Я тебе не лгу, ’ вмешался Камиль, его слова дрожали, а по лицу текли слезы. ‘Мы были опустошены, когда услышали о Нилае. И когда мы услышали о твоей матери".

‘ Я не убивал ее! Айдын закричал так громко, что у него защипало в горле. ‘ Но ты же знаешь это, не так ли? Потому что это сделали люди, на которых ты работаешь!"

‘ Нет! Я не понимаю...

Айдын не мог поверить ни одному из них. Правда выплывет наружу.

Он снова взялся плоскогубцами за ноготь на пальце ноги Камиля. Двух или трех гвоздей было бы достаточно, прежде чем мужчина раскрошился бы и выплюнул все, что знал.

В этот момент грохот и лязг где-то за пределами дома заставил Айдына замереть. И его дядя, и Кокс обратили на это внимание. Глаза Камиля заметались по сторонам. Кокс выглядел настороженным. Его тетя или горничная никак не могли освободиться и поднять тревогу. Там был кто-то еще.

Это зависело от Кокса.

Айдын зарычал от гнева и вскочил на ноги. Но в следующую секунду кухонное окно разбилось, и маленькая металлическая канистра с грохотом покатилась по кафелю в их сторону.

У Айдына было достаточно времени, чтобы съежиться и прикрыть лицо, прежде чем граната взорвалась.

ПЯТЬДЕСЯТОДИН

Айдын услышал шум. Металлический и далекий звук кружился в его мозгу без какого-либо чувства направления, как будто он был пойман в бесконечную спираль, закручиваясь все по кругу и выходя из-под контроля. Все, что он мог видеть, была белизна – интенсивная белизна, от которой, казалось, загорелись его глазные яблоки.

Шли секунды, пока Айдын медленно приходил в себя. Белая стена исчезла, и он увидел фигуры, как движущиеся, так и статичные. Звуки обрели четкость и направление, и он понял, что это голоса. Мужчины кричали, отдавая приказы.

Это была светошумовая граната, понял он. Несмертельные светошумовые гранаты производили оглушительный грохот и яркую вспышку или свет, которые скорее выводили из строя, чем убивали. Идеальное штурмовое оружие, когда речь идет о заложниках, но, конечно, не тот тип оружия, который носила бы обычная полицейская команда.

Так кто же, черт возьми, атаковал?

Айдын поборол головную боль и с трудом поднялся на ноги. Он увидел перед собой Рейчел Кокс и своего дядю, все еще привязанных к стульям. Кокс зашевелился, его дядя был неподвижен. Айдын почувствовал движение позади себя. Когда он пополз в укрытие, он понял, что пистолет, который он отобрал у Кокса, выскользнул. Ему удалось подхватить его с пола и выстрелить в сторону кухонной двери, когда он скользил по земле, как раз в тот момент, когда сквозь дым показалась фигура в черном.

Это был дым? Или просто эффект белой стены, которая все еще оставалась выжженной на его сетчатке?

Он ожидал, что за его движениями последует шквальный огонь. Но нет, эти люди были слишком осторожны, и фигура просто нырнула обратно, скрывшись из виду. С пленниками внутри они не собирались стрелять без разбора.

Вместо этого, что, возможно, было хуже для Айдына, он снова услышал тот же грохот, когда в комнату бросили еще одну гранату. Его мозг не выдержал бы еще одного такого взрыва. Его вытащили бы оттуда еще до того, как он проснулся.

Айдын бросился к разбитому кухонному окну как раз в тот момент, когда позади него взорвалась граната. Ударная волна толкнула его вперед, и, когда он поднял руки и разбил оставшуюся часть окна, что-то разорвало плоть на его предплечье, прежде чем он обнаружил, что врезается в живую изгородь при дневном свете снаружи.

Ему было нелегко преодолевать боль и изнуряющие последствия взрывов, но у него не было времени ждать выздоровления. Собрав все свои резервы, он выпрямился, поднял ружье и посмотрел по сторонам. Всего в трех ярдах от него стоял человек, одетый в тяжелое боевое снаряжение, – и он заметил Айдына.

Айдын открыл огонь. Два выстрела. Один высоко, другой низко. Пуля попала в кевларовый жилет мужчины, и этого было достаточно, чтобы вывести его из равновесия. Удар ниже пояса пришелся ему в незащищенное бедро, и он рухнул на землю.

Айдын прицелился и выстрелил в другую черную фигуру, в нескольких ярдах дальше, на гравийной дорожке. Еще два выстрела. Один промах, одна пуля в ногу. Ни один из них не был повержен окончательно, все, в чем нуждался Айдын, - это передышка.

Вскочив на ноги, он бросился бежать, на ходу высматривая новые темные массы. Он добрался до первого парня, которого застрелил, схватил его за жилет и потащил дальше, за линию деревьев, к дому. Он все еще не спал и стонал. Айдын ударил его ногой по лицу, чтобы заставить замолчать. Так быстро, как только мог, он снял жилет и забрал у мужчины оружие. Штурмовая винтовка была слишком громоздкой – ему просто нужно было больше патронов.

Как раз в тот момент, когда он надевал жилет, вдалеке показались еще две черные фигуры, обыскивавшие территорию. Они знали, что Айдына нет в доме. Довольно скоро вся команда, сколько бы их ни было, соберется вокруг него.

Может быть, ему лучше вернуться в дом и схватить Кокса или его дядю. Заложник мог бы ему помочь. Но куда он пойдет после этого?

Он отбросил эту идею – ему просто нужно было сбежать. Он выхватил гранату из-за пояса раненого агента, выдернул чеку и швырнул ее в сторону дома, надеясь, что последствия взрыва дадут ему еще несколько секунд. Он повернулся и быстро двинулся дальше в гущу сада, прочь от дома и ближе к внешней стене, как раз в тот момент, когда прогремел взрыв. Он был на противоположной стороне от того места, где оставил свой мотоцикл, но ему просто нужно было убраться с территории как можно скорее.

Черт. Только тогда он понял, что оставил свой рюкзак в доме. Компьютер Итнашара. Флэш-накопитель. Деньги. Паспорта Вахида. Все, из-за чего он зашел так далеко. Но он не мог рисковать и возвращаться. Так или иначе, ему придется обойтись.

Он добрался до стены. Деревья и кусты давали ему хорошее укрытие от дома, но вдалеке вырисовывались очертания нескольких темных фигур, которые то появлялись, то исчезали за кустами по мере приближения.

Айдын поморщился от боли, карабкаясь по стене. Свежая рана на его руке сильно кровоточила, и было такое ощущение, что он снова открыл порез на ноге или, возможно, получил новый во время побега.

Густая листва смягчила его прыжок с вершины, и он немедленно двинулся вперед, держа пистолет, который только что стащил, обеими руками – запасной заткнут за пояс.

Когда он добрался до дорожки, ведущей обратно к главной дороге, не было никаких признаков штурмовой группы – ни машин, ни людей, ни звуков. Но он знал, что они не могли далеко отстать.

Он заковылял по дороге так быстро, как только мог, оглядываясь через каждые два шага. Добравшись до перекрестка, он повернул направо, в противоположную сторону от той, откуда приехал, и выехал на середину дороги. Ему нужна была машина, и лучшим выходом было просто остановить ее. Он услышал позади себя шум автомобильного двигателя, оглянулся и увидел черный внедорожник. Он не мчался к нему, готовый сбить с ног. Это были не они.

Айдын направил пистолет на ветровое стекло. Увидев оружие, водитель запаниковал и нажал на акселератор, и Айдын дважды выстрелил, когда внедорожник вильнул и с визгом пронесся мимо него, прежде чем набрать скорость и умчаться по дороге.

Храбрый водитель.

Это не имело значения, в его сторону ехала другая машина, и водитель заехал в противоположную сторону. Увидев пистолет, она остановила машину и уже через несколько секунд убегала, закрыв голову руками.

Айдын запрыгнул на водительское сиденье.

Именно тогда он услышал "ту-ту-ту-ту-ту-ту" над головой вертолета. Он захлопнул дверцу и нажал на акселератор. Впереди был перекресток, но он не собирался останавливаться. К сожалению, кому–то еще пришла в голову та же мысль - бронетранспортер мчался к перекрестку, и к тому времени, когда Айдын заметил его, времени на то, чтобы уйти с дороги, уже не было. Единственное, что он мог сделать, чтобы попытаться избежать столкновения, - это свернуть в сторону и надеяться, что они промахнулись.

Они этого не сделали.

Массивный автомобиль врезался в заднюю часть машины Айдына, практически разрубив ее надвое. Сила удара заставила его голову болезненно откинуться в сторону, вызвав обжигающую дрожь по позвоночнику. То, что осталось от машины, пустилось в штопор, который прекратился только тогда, когда кусок металла врезался во что–то твердое - в стену, фонарный столб, другую машину, Айдын понятия не имел.

На этот раз он был ошеломлен. Его телу было достаточно, и как бы он ни пытался в очередной раз побороть чувство замешательства, он просто ничего не мог сделать, чтобы вовремя прийти в себя. Через несколько секунд несколько фигур в черном оказались снаружи с пистолетами, направленными ему в голову.

Не имея сил протестовать, когда дверь машины была взломана, Айдын, наконец, сдался, когда две руки схватили его и вытащили из-под обломков.

ПЯТЬДЕСЯТДВА

Айдын не был уверен, был ли это шум, который разбудил его, когда дверь в общежитие распахнулась, или он уже был в полудреме и спал с открытым одним глазом, как привык. В любом случае, он был в полубессознательном состоянии, когда это произошло, и почти ничего не ответил, когда ботинки застучали по бетонному полу, а руки безжалостно сдернули его с кровати, заставив рухнуть на холодную землю.

Ему на голову натянули мешок руками, которые были толстыми и сильными, но никак не нежными. В процессе костяшка пальца ударила его по носу, и он почувствовал, как потекла кровь. Открытый конец мешка был туго завязан у него на шее, и, когда потекла кровь, он подумал, не зальет ли она капюшон и не утопит ли его.

Его выволокли за лодыжки из общежития, его спина царапала изрытую поверхность. Не было произнесено ни слова, единственными звуками, которые он мог слышать, были его собственное учащенное дыхание и шорох, когда кожу терли и сдирали с его спины.

Он понятия не имел, в каком направлении его увели. Минуту спустя его подняли и усадили на жесткий стул. Он не был привязан к месту, не был закован в наручники или кандалы, но он и не пытался сдвинуться с места. Реакции на бегство или драку не последовало, только паника и тишина.

Его голова кружилась от вопросов: почему они так с ним поступали? Было ли это наказанием? Неужели он снова сделал что-то не так? Или это было еще одно из непреклонных упражнений Учителя, направленных на то, чтобы закалить его и других, сделать их более сильными людьми через боль? После стольких лет этого он чувствовал себя сломленным, как будто его уже никогда не починить.

‘ Это не упражнение, ’ раздался мужской голос, словно прочитавший мысли Айдына. Слова были английскими, акцент американским. Дело было не только в языке, который был незнаком на Ферме, но и в тоне голоса. Не тот, кого знал Айдын. ‘Это действительно происходит с тобой. Ты понимаешь?

Айдын ничего не сказал и никак не отреагировал. Он был так напуган, что не был уверен, что смог бы это сделать, даже если бы захотел.

- Как вас зовут? - спросил мужчина.

Последовала долгая пауза, во время которой Айдын вообще ничего не слышал. Он понятия не имел, в какой комнате они находятся, сколько там людей или – что еще более тревожно – что они планируют дальше. И все же он не ответил. Он знал правила.

‘Все люди в этом учреждении заблокированы’, - сказал мужчина. ‘Никто не придет вам на помощь. Некоторые из ваших людей уже разговаривают. Они будут счастливчиками. Ты можешь присоединиться к ним. Выбор за тобой.

Айдын захныкал. Он был так сбит с толку. Действительно ли американцы совершили налет на Ферму? Если да, то что ему делать? Пока его не привезли на Ферму, он никогда не считал себя врагом Запада. Но ... ... то, что ему говорили, то, что он видел . . . и он не хотел предавать своих братьев. Он также не мог предать свою религию, но если для Фермы действительно все было кончено, то не был ли он сейчас просто в режиме самосохранения? Спасение самого себя не обязательно должно было быть тем же самым, что и предательство других.

- Как вас зовут? - снова спросил мужчина.

Но, несмотря на противоречивые мысли, Айдын по-прежнему не отвечал. Прошло больше минуты без ответа и вопросов.

‘ Ладно. У тебя был шанс. Давай заберем его отсюда.

С этими словами толстые руки снова схватили его и стащили со стула. Мгновение спустя его снова потащили по полу.

Они ехали, как мне показалось, несколько часов. Они были в мощном 4x4 в стиле милитари - это Айдын мог определить по безошибочному звуку двигателя V8 и жесткой металлической скамейке, на которой он сидел. Они ехали не по дорогам, а по неровным грунтовым колеям, сыпучая пыль и камни взметались вслед за ними, автомобиль подпрыгивал и разбивался на своей мощной подвеске. Без ремня безопасности, удерживающего Айдына на месте, и без предупреждения о неровностях, у него болела голова от ударов о металлический борт автомобиля.

Сквозь рокот двигателя автомобиля послышался механический шум. Он доносился откуда-то издалека впереди них, но с каждым разом становился все ближе и громче. Вскоре рев заглушил звук двигателя V8, и прошло совсем немного времени, прежде чем автомобиль остановился и двигатель заглох. Только тогда Айдын понял, что это был за другой шум: жужжание винтов вертолета.

Его вытащили из машины и поволокли по пыльной земле, взрывная волна высокого давления от несущих винтов обрушилась на него, когда его подняли и поместили в вертолет. Шум был адский, от него скручивало внутренности. Какой-то мужчина закричал, но его слова потонули в грохоте. Через несколько секунд он почувствовал толчок, когда вертолет оторвался от земли.

Они пробыли в вертолете немногим больше десяти минут. После этого он вернулся к джипу, а затем Айдын оказался в каком-то учреждении, но он понятия не имел, где и что это было. Снаружи их не было, и они не двигались - вот, пожалуй, и все, что он знал.

С ним вообще никто не разговаривал. Он был уверен, что находится в комнате уже несколько часов – возможно, больше суток. За это время он был вынужден вытерпеть некоторые из многочисленных методов пыток, о которых его предупреждал Учитель и которым его и других мальчиков учили сопротивляться: стрессовые позы, белый шум, прыжки в воду. Все это было разработано для того, чтобы дезориентировать, посеять страх и постепенно сломить решимость заключенного. Но это было гораздо более суровым обучением, чем то, которому они подвергались в прошлом. Его тело было тяжелым и слабым, в голове царил беспорядок. Ему было трудно держать глаза открытыми, и каждый раз, когда они закрывались, он не был уверен, был ли это сон или бессознательное состояние, от которого он просыпался.

Поэтому, когда он в следующий раз открыл глаза – сидя на жестком металлическом стуле, с мешком на голове, – потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть и восстановить хоть какой-то фокус.

‘ Как вас зовут? ’ снова раздался голос американца. После всего, что произошло с ним с тех пор, как он в последний раз слышал голос на Ферме, было нереально слышать тот же размеренный тон, тот же вопрос.

‘ Вы знаете, где вы находитесь? - спросил мужчина, когда стало ясно, что ответа на свой первоначальный вопрос он не получит. ‘ Вы больше не в Афганистане. Ваши люди здесь бессильны. Сейчас вы находитесь на объекте, находящемся в ведении вооруженных сил США, и вы останетесь здесь, под нашей опекой, вот так, сколько потребуется. Никто за тобой не придет.

Айдын дрожал от холода, изнеможения и страха. Вопросы продолжали поступать, угрозы нарастали. Он подходил все ближе и ближе к краю. Но он не сказал ни слова. Вообще ничего. И все же он знал, что у каждого есть переломный момент. Действительно ли это стоило того, чтобы продержаться?

‘ Тебя зовут Айдын Торкал, - сказал мужчина. ‘ Семнадцать лет. Это верно?

Айдын придержал язык, но его страх усилился на несколько уровней. Откуда они узнали его настоящее имя?

‘ Вы англичанин. Мне любопытно, как именно подросток из Англии оказался в этом месте? Мужчина сделал паузу, пока у Айдына в голове все плыло. ‘ Дело в том, Айдын, что мы знаем, что это за место. Они называют его Фермой. Мы знаем о нем все. Как я тебе уже говорил, кое-кто из других ребят уже заговорил. Мы поможем им, как поможем тебе. Ты здесь не плохой парень. Нужно остановить людей, которые тебя удерживают. И они будут остановлены. Они больше не смогут причинить тебе боль. Поступай правильно, помоги нам".

Он снова замолчал, и Айдын понял, что впервые за долгое время его дыхание и сердце успокоились.

- Мы поговорили с твоей семьей. С твоими матерью и сестрой. Ты можешь снова их увидеть. Разве ты этого не хочешь?

Айдын понял, что плачет. Образы его матери и Нилай всплыли в его сознании. Он все еще жаждал воссоединения с ними, даже после всего, через что ему пришлось пройти, и всего того, что старейшины сделали, чтобы изменить его. Каждую ночь он мечтал о том, чтобы обнять их обоих.

‘Сегодня я задаю этот вопрос в последний раз. Если вы не дадите мне ответа, мы не собираемся останавливаться. Мы собираемся продолжать. Это только начало. Вы не представляете, на что мы готовы пойти. В конце концов, мы достучимся до тебя, независимо от того, сколько времени и сколько кусочков от тебя потребуется.

‘ Хорошо, ’ сказал Айдын, и как только это слово слетело с его губ, фотографии его семьи исчезли. ‘Хорошо. Я поговорю.

Его голос был слабым и грубым, совершенно чужим для его собственных ушей, как будто исходил от кого-то другого.

‘ Хорошо. Тогда давай начнем с самого начала. Тебя зовут Айдын Торкал. Это правильно?

‘ Мое имя. . . Меня зовут... Талаташар.

ПЯТЬДЕСЯТТРИ

Анкара, Турция

Кокс наблюдала за Айдыном Торкалом на мониторе видеонаблюдения перед ней. Он находился в запертой комнате на конспиративной квартире в Анкаре в течение нескольких часов после поездки из Стамбула. Первоначально без сознания после нападения, которое привело к его аресту, впоследствии он то приходил в себя, то терял сознание из-за наркотиков, которыми его пичкали. Теперь, полностью проснувшись, он уставился в пространство комнаты без окон.

В целом, прошло почти двадцать четыре часа с момента его ареста возле дома его дяди сотрудниками POH - отдела специальных операций турецкой полиции. Кокс был благодарен Фланнигану за то, что он смог так быстро организовать рейд, хотя и разочарован тем, что противостояние с Айдыном закончилось так внезапно и, в конечном счете, безрезультатно. Она все еще была уверена, что сможет пробиться к нему, и что, вероятно, сейчас это единственный способ остановить Тринадцать.

Хотя турецкое правительство было легко убедить приложить руку к поимке Айдына Торкаля, они не были заинтересованы в том, чтобы удерживать его, предпочитая умыть руки от террориста, который имел такие тесные связи с их страной. Таким образом, Айдын был быстро передан из-под стражи полиции в руки Кокса и Фланнигана в Стамбуле. Но Фланниган не собирался позволять Айдыну долго оставаться на конспиративной квартире. Он уже приводил в действие планы по вывозу Айдына из Турции на нелегальную базу по всей Северной Африке в Алжире. Как только это произошло, для Айдын действительно наступил конец. Кокс все еще надеялась, что ей удастся добиться прорыва до этого. Но сначала ей нужно было дать шанс.

‘ Он уже проснулся. Позвольте мне поговорить с ним, ’ сказал Кокс Фланнигану. Он сидел на потертом диване из коричневой ткани в углу комнаты и играл на своем телефоне. Несмотря на то, что на улице было светло, шторы были задернуты, а лампочки над головой едва хватало для освещения комнаты, и от полумрака Кокса клонило в сон.

‘ И что сказать? Фланниган поднял глаза, и в его голосе прозвучало раздражение из-за того, что его прервали.

- Я попытаюсь до него достучаться.

- Если я правильно понимаю, в последний раз, когда ты пыталась достучаться до него, он привязал тебя к стулу, чтобы вырвать ногти на ногах.

‘ Вообще-то, это были ногти на ногах его дяди, ’ сказал Кокс с кривой улыбкой. Фланниган не ответил на его взгляд. Казалось, он постоянно злился с тех пор, как Кокс встретился с ним в Стамбуле вскоре после ареста Айдына.

‘ Кокс, чего ты здесь не понимаешь? - спросил он. ‘ Этот парень фанатик. Он не один из нас. Он не собирается тебе помогать – он ненавидит тебя. Довольно скоро он окажется именно там, где ему и место.

‘ Ты думаешь, что, отведя его на секретный сайт и подвергнув пыткам, он заговорит? И сколько времени это займет? Недели? Месяцы?"

‘ Это лучший шанс, который у нас есть. Мы должны сделать все возможное, чтобы заставить его рассказать о планах его ... ... группы. Пока не стало слишком поздно.

‘ Вот в чем дело, сэр. Мы даже не знаем, сколько времени у нас осталось. Это могут быть дни. Даже часы.

Фланниган смотрел мимо Кокса на маленький монитор видеонаблюдения на круглом стеклянном обеденном столе, его глаза подозрительно прищурились. Кокс обернулся и увидел Айдына, стоящего на коленях и молящегося, склонив голову. Или, по крайней мере, он делал все возможное, учитывая, что был прикован к батарее.

‘ Есть еще какие-нибудь известия от Трапезе? Спросил Кокс. - Что-нибудь об Оббади или других?

Исмаил Оббади. Теперь Кокс знал, что после стычки с Айдыном это Вахид. Мега-богатый бизнесмен был не просто финансистом, он был одним из них.

- Я бы сказал тебе, если бы знал.

После ареста Айдына Фланниган и Майлз совместно повторно утвердили полномочия по надзору за Трапецией, но пока, несмотря на огромную власть, которой обладала группа наблюдения, больше не было никакой полезной информации ни об одном из Тринадцати, о том, какие атаки готовились и когда. По крайней мере, на личном уровне Кокс испытала облегчение от того, что Фланниган все еще привлекал ее к операции, и от него больше не поступало угроз ни по поводу последствий ее первоначального обмана с одобрением Trapeze, ни по поводу того факта, что она снова не подчинилась приказу, отправившись в дом Камиля Торкала вместо того, чтобы сразу вернуться в Англию. Она могла только предполагать, что эти неосторожные действия поднимут свои уродливые головы, когда пыль уляжется – и, конечно, если операция продвинется дальше на юг. Кокс сделает все, что в ее силах, чтобы этого не случилось.

‘ Сэр, просто позвольте мне поговорить с ним, ’ сказала она более настойчиво. ‘ Серьезно, я знаю об Айдыне, о Тринадцати, больше, чем кто-либо другой. Что плохого в том, чтобы попытаться? Все, что мы делаем, это сидим здесь и ждем. Никто из его людей больше не поднимал шума.

- Нам еще предстоит провести рейд по нескольким адресам, - нетерпеливо сказал Фланниган.

‘ И вы не хуже меня знаете, что, скорее всего, мы ничего не найдем. Наши группы уже провели рейды в Лондоне, Париже, Берлине, основываясь на достоверных разведданных. Мы опоздали. Что заставляет вас думать, что в других местах будет по-другому?"

- Может, ты и прав, но мы все равно должны попытаться.

‘ Я не утверждаю обратного. Но что бы мы ни думали, что знаем о Тринадцати, какой бы информацией о них мы ни располагали, сейчас нам нужно нечто большее. Даже с трапецией движения Тринадцати фигур в настоящее время для нас совершенно неизвестны. Что-то происходит. Нам нужно знать, где они сейчас, и каковы будут их следующие шаги.

- Вот почему сидеть и мило беседовать с тобой и Торкалом не входит в число моих приоритетов.

- Но попытаться стоит.

Фланниган вздохнул, но Кокс почувствовал, что он склоняется к этой идее.

‘ Один выстрел, ’ сказал он. - Это стоит одного выстрела. После этого мы заберем его отсюда, и настанет время оказать на него реальное давление.

ПЯТЬДЕСЯТЧЕТЫРЕ

Когда через несколько мгновений мешок сорвали с головы Айдына, его все еще переполняло замешательство. Он пробыл в темноте бог знает сколько часов. Они хотели, чтобы он чувствовал себя таким же – дезориентированным и по-настоящему одиноким. Его глазам потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к внезапному вторжению света, который, казалось, проделал дыру в его мозгу, но когда он наконец смог разглядеть лицо перед собой ...

- Учитель? - спросил он.

Он понял, что в его голосе прозвучало облегчение – действительно, облегчение. Но выражение лица Учителя было чем-то средним между разочарованием и тихой яростью. Рядом с ним сидел белый мужчина, которого Айдын не узнал. Голос американца? Но они были не на американском объекте – теперь ему многое было ясно. За мужчиной, стоящим на заднем плане, было гораздо более молодое, свежее лицо. Улыбающееся лицо. Вахид.

Айдын продолжал осматривать комнату – всего четыре простые стены, но стены, которые он почему-то узнал.

Они все еще были там, откуда начали. Ферма.

‘ Что это? - Спросил Айдын с явным гневом.

- А ты как думаешь? - спросил Учитель.

Айдын недоверчиво покачал головой. ‘ Упражнение? Все это было просто проверкой?

‘ Да, Талаташар. Испытание. Все твои братья прошли то же самое.

-Но . . .’

Учитель поднял руку, останавливая его.

- Мне жаль это говорить, сынок, но ты потерпел неудачу.

‘ Потерпел неудачу? Что. . . Нет! Но я...

- Ты заговорил.

‘ Нет! Только одно, я... я бы никогда ничего не отдал.

- Вы назвали свое имя.

- Это не мое настоящее имя! Айдын повернулся к американцу. ‘ Вы назвали меня Айдын. Вы говорили о моей семье. Я никогда ничего тебе не рассказывал ни о них, ни об этом месте.

Айдын был удивлен собственной силой духа, необузданными чувствами, которые бушевали в нем, его решимостью отстаивать свою позицию. Он был в ярости из-за того, что они заставили его пройти через все это только для того, чтобы сказать ему, что он потерпел неудачу.

‘ Твоя семья? ’ спросил Учитель, принимая вызов Айдына. - Талаташар, у тебя нет семьи. Только я и твои братья. И ты никогда не разговариваешь. Ни слова. Никогда. Ты понимаешь?

Айдын ничего не сказал; он просто не мог подобрать слов.

‘ Прости, Талаташар, но ты потерпела неудачу. И ты знаешь, что у неудачи должны быть последствия.

Вахид поднялся на ноги. Улыбка на его лице стала шире. Айдын увидел матерчатый мешочек в его руке.

-Нет, пожалуйста!

Но сказать было больше нечего. Правила, как всегда, были ясны. Неудача должна быть наказана. Через что бы ни пришлось пройти Айдыну, он знал, что это ничто по сравнению с тем, что будет дальше.

- Прости, сынок, - сказал Учитель за секунду до того, как его лицо исчезло, когда мешок снова натянули на голову Айдына.

ПЯТЬДЕСЯТПЯТЬ

Дверь в комнату открылась, и вошла Рейчел Кокс. Одна, без оружия, она была одета небрежно - в джинсы и блузку свободного покроя. Да, Айдын был закован в кандалы – набор наручников на обоих его запястьях и лодыжках, соединенных металлической цепью. Цепь была перекинута через трубы радиатора. Сбежать из трюма было невозможно. И все же и Кокс, и это место были непритязательными по сравнению с теми зловещими местами, которые он видел в прошлом.

Только это было настоящим.

‘ Как ты себя чувствуешь? - Спросил Кокс.

Айдын задумался над вопросом, но не ответил. Физически он чувствовал себя намного лучше, чем когда приехал в дом своего дяди, как бы давно это ни было. Тогда он был усталым и обессиленным из-за травм, и с момента своего пленения он не мог точно сказать, сколько времени провел связанным в этой темной комнате. Теперь, хотя он все еще был уставшим и, несомненно, весь в синяках, он чувствовал себя бодрым и окрепшим.

Кокс сел на деревянный стул в противоположном конце комнаты от того места, где Айдын свернулся калачиком на голых досках пола. Она скрестила ноги, и Айдын отвернулся.

‘ Ты выглядишь лучше, ’ сказала Кокс, откидывая прядь распущенных волос ей на плечи. ‘ Знаешь, рана у тебя на икре довольно сильно инфицирована. Пока ты. . спал, тобой осмотрел врач. Антибиотики уже должны были начать действовать.

‘А остальные лекарства, которые вы мне дали? - Сказал Айдын, и Кокс выглядел немного удивленным тем, что он решил заговорить так скоро.

Кокс рассмеялся. ‘ Ну, и это тоже. Тебе здорово досталось. Две ужасные раны на руках, одна на ноге, не говоря уже об ударах по голове. Открытые раны, по крайней мере, зашиты должным образом.

Они оба замолчали, и Айдыну стало интересно, с чем она набросится на него дальше. Речь шла не о его здоровье. Но в конце концов она ничего не сказала, просто сидела и смотрела на него. Ей нравилось видеть, как ему становится все более неловко в ее присутствии?

‘ Где мы? ’ спросил он наконец. Если бы она хотела поиграть, он бы ответил тем же.

- Разве это имеет значение?

- Вы сказали, что вы из МИ-6, но меня схватили турецкие силы безопасности. - Он узнал форму и машины.

‘Но это не тюрьма и не место для нелегалов’, - сказал он. ‘Мы все еще в Турции. Просто какая-то квартира, которой пользуется МИ-6?

Он заметил огонек в ее глазах. Это была индейка. Отчасти это принесло облегчение, хотя и означало, что они были чертовски далеко от его братьев.

- Никто не говорил, что вы были в Турции, - сказала Кокс, как будто она пыталась посеять в его сознании сомнения.

Айдын покачал головой. ‘ У тебя было недостаточно времени, чтобы отвезти меня куда-нибудь еще. Я был в отключке не больше дня. Я могу судить об этом по состоянию моих ран.

Он увидел, как ее лицо снова дернулось.

‘Айдын, твое восприятие впечатляет, но ты должен понимать, что это только начало. Да, прошло меньше суток с тех пор, как вас арестовали, и да, вы все еще в Турции. Нет ничего плохого в том, что я говорю вам это. Но вы здесь не останетесь. Если вы не будете сотрудничать, вас ждет адское падение. Я уверен, вы знаете, на что мы готовы, чтобы получить от вас то, что нам нужно.

Айдын не ответил. Он был уверен, что при необходимости правительство Великобритании все еще прибегает к пыткам. Он готов был поспорить, что сама Кокс была свидетелем этого, хотя сомневался, что она когда-либо причиняла это сама.

В наступившей тишине Айдын уставился на кондиционер в стене позади Кокса. Внутри была камера, должна была быть. Ему было интересно, кто был по другую сторону, наблюдая и слушая разговор. Был ли это плохой полицейский по отношению к хорошему Коксу? Возможно, в конце концов, ему было лучше держать ее в этой комнате как можно дольше.

‘ Мне нужно знать планы вашей группы, - сказала она. ‘ Места, даты, время. Методы.

Айдын придержал язык.

‘ Это не игра, Айдын. Теперь Кокс выглядел взбешенным. - Ты действительно хочешь, чтобы вся эта кровь была на твоих руках?

‘ За кого именно ты меня принимаешь? ’ спросил он, впервые за весь разговор разозлившись. - А тебе не кажется, что я, возможно, хочу запачкать свои руки кровью?

Кокс был ошеломлен неподдельным ядом в его ответе. И он сам тоже. У него не было выбора в отношении того, кем он хотел быть, он был просто продуктом: Учителя и Фермы - своего детства. Какую бы неудовлетворенность он ни испытывал своей жизнью, нельзя было отрицать, что внутри него таилась ненависть.

‘На самом деле, я в это совсем не верю", - сказала Кокс. Никаких объяснений или оправданий ее заявлению, что каким-то образом придало ему больший вес в сознании Айдына. ‘ Они убили твою сестру. Она задавала слишком много вопросов, пытаясь найти тебя. Поэтому ты и сбежал, не так ли? Ты узнал, что они сделали?

Теперь Айдын не мог найти слов. Не только потому, что он не был уверен, как реагировать, но и потому, что ему было интересно узнать, что еще знает эта женщина; откуда она знала.

‘ А потом, из-за того, что ты сбежал, из-за того, что ты вырвался на свободу, они убили и твою мать. Наказание.

Несмотря на все, чему его учили – все тренировки, испытания, – Айдына трясло от гнева, когда Кокс произносил эти слова. Все это было слишком грубо и болезненно для него, чтобы он мог отбросить это в сторону.

‘Не дай этим людям победить", - сказал Кокс. ‘Если не ради невинных людей, которые потеряют свои жизни, то сделай это ради своей матери и Нилай. Сделай так, чтобы они гордились тобой, Айдын.

Часть его хотела уступить. Его больше не было на Ферме – и никогда больше не будет. И он не хотел быть запертым до конца своей жизни, будь то в обычной тюремной камере или в каком-нибудь неофициальном черном месте. Он хотел найти Вахида, убить Вахида. Он не мог сделать этого взаперти.

- Я ничем не могу вам помочь, - сказал он.

- Айдын, пожалуйста, не упусти эту возможность.

‘ Знаешь, что наиболее показательно? - спросил он. - У тебя уже есть доступ ко всему, что я знаю.

Лицо Кокса изменилось.

‘ Ноутбук, который я оставила у своего дяди. Он у тебя, верно? Подтверждения не последовало, но, конечно, она знала, о чем он говорит. ‘ Я уже просмотрел там зашифрованные файлы. Возможно, со временем вы сможете сделать то же самое. И все же вы здесь, разговариваете со мной.

- Я не уверен, что понимаю вашу точку зрения.

‘ О, ты знаешь. Ты до сих пор не нашел никого из моих братьев, не так ли? Ты раньше говорил, что, по-твоему, таймер был установлен. Ты был прав. План состоял в том, чтобы максимально сократить связь в преддверии атак, чтобы избежать накала страстей.

‘ Айдын, о чем ты говоришь? Сколько у нас времени?

Теперь она сидела прямо.

‘ Ты хочешь разобраться во всем сам? Меня это устраивает. Или ты можешь воспользоваться моей помощью.

- Мне нужна твоя помощь, Айдын. Вот почему я здесь.

‘ Нет. Тебе нужна моя помощь. Время не на твоей стороне. Если вы не предпримете никаких действий, то кровь невинных людей будет на ваших руках в такой же степени, как и на моих. У тебя есть шанс остановить это.

‘ Как? Просто скажи мне, как.

‘ Ты должен вытащить меня отсюда. Если ты сделаешь это, я дам тебе все, что тебе нужно.

ПЯТЬДЕСЯТШЕСТЬ

- Даже не спрашивай меня, - сказал Фланниган, когда Кокс направился обратно в гостиную.

Кокс нахмурилась и села за обеденный стол, где Фланниган оставил для нее чашку кофе. Она сделала глоток. Кофе был горьким и тепловатым. Она посмотрела на Фланнигана, который виновато пожал плечами.

‘ Мы организуем транспорт через три часа, ’ сказал он. - Прибывают два пехотинца, и ты, я и Торкаль отправляемся в Алжир.

‘ Сайт Zed? - Спросил Кокс.

Фланниган кивнул.

Кокс бывала там и раньше. По правде говоря, она предпочла бы забыть этот опыт. Невидимый на карте бункерный комплекс находился в нескольких метрах под пустыней, и ее прохладный влажный воздух, как ей казалось, был постоянно наполнен ужасом и страданием. Расположенный в нескольких милях к югу от столицы страны объект Zed изначально был построен и эксплуатировался французскими военными вплоть до того, как они проиграли свою затяжную борьбу за сохранение контроля над африканской территорией в 1960-х годах. После этого сайт перешел под контроль правительства Великобритании и использовался для его тайных операций в Африке. С тех пор его называли сайтом Z. За последние десять лет это место было в значительной степени захвачено решительными американцами. Британский остряк счел необходимым разъяснить Зеду название этого места, чтобы в дальнейшем избежать американизации этого места.

‘ Вы получили разрешение на ... ... - Кокс не смогла заставить себя произнести это вслух.

"Премьер-министр дал добро на применение чрезвычайных процедур".

Чрезвычайные процедуры. Они же пытали беднягу любым способом, который считали нужным. Несмотря ни на что, Кокс все еще надеялся избежать этого. Не только потому, что Айдын, казалось, работал против остальных в "Тринадцати", и она должна была понять почему, но и потому, что часы тикали.

‘ Но он разговаривает, ’ сказал Кокс. - Я достучался до него.

‘ Нет. Он играет с тобой. Он не дал тебе абсолютно ничего, кроме абсурдного требования.

‘ Возможно, это не так уж абсурдно, ’ сказала Кокс вполголоса, но достаточно громко, чтобы услышал Фланниган. Она была не совсем уверена, что сама верит в эти слова, поэтому не могла найти в себе сил произнести их громче.

‘ Ты издеваешься надо мной? Фланниган встал дыбом. ‘ Ты хочешь, чтобы я выпустил террориста, совершившего множество убийств, обратно на улицы? Ты что, думаешь, он приведет тебя к своим приятелям, а потом мы все пожмем друг другу руки, обменяемся медалями и уйдем в закат?

‘Тебе не следует так злиться", - сказал Кокс. "Эти морщины у тебя на лбу становятся четкими".

- Спасибо за совет, - сказал Фланниган.

Телефон Кокса зазвонил в ее сумочке на приставном столике у монитора видеонаблюдения, но к тому времени, как она добралась до него, звонок закончился. Несколько пропущенных звонков с одного и того же номера; немецкий номер. Фланниган выжидающе посмотрел на нее. Она быстро перезвонила.

-Ja, - раздался женский голос.

- Полицейский комиссар Ран, это Рейчел Кокс.

‘ А, мисс Кокс. До вас нелегко добраться.

‘ Извините. У вас есть что-нибудь для меня?

‘ Боюсь, что так. Мы нашли источник цианида.

- Значит, это был цианид, - сказал Кокс, глядя на Фланнигана.

Мы отследили металлическую оболочку до компании в Венгрии, которая производит гранулы цианистого водорода по лицензии. Это потребовало большой работы, но . ... оказывается, компания, контролируемая Штрайхером, недавно закупила пятьдесят канистр.

- Пожалуйста, скажи мне, что ты знаешь, где эти пятьдесят канистр.

Пауза.

‘ Вообще-то, нет. Боюсь, что нет.

Полчаса спустя Кокс развалился на диване, а Фланниган сделал еще один звонок в Лондон. Немецкая полиция наконец-то добилась прорыва. Помимо отслеживания цианида, они обнаружили, что мертвому нацисту Штрайхеру было выплачено два миллиона долларов в день его убийства. По крайней мере, это открытие подтолкнуло немецкие власти к активным действиям. Массовое развертывание полиции и вооруженных сил на ключевых объектах во многих городах, несомненно, помогло бы пресечь любое нападение, запланированное на немецкой земле.

Однако большая проблема, которую увидел Кокс, заключалась в том, что они даже не знали, находятся ли эти канистры все еще в Германии. Они могли быть где угодно в Европе. Достаточно ли пятидесяти канистр для многоцелевой атаки, или они будут использованы только для одного из многих злодеяний?

- Еще одно сообщение для вас, - сказал Фланниган.

-Да?

‘ Я только что получил сообщение от техника из посольства. Они взломали шифрование на ноутбуке. Ключ шифрования был на флешке в рюкзаке Торкала.

Шепот предвкушения затрепетал в груди Кокса. - И?

Фланниган покачал головой. ‘ И это почти бесполезно. Файлы не просто зашифрованы, но и данные внутри них тоже закодированы. Это чепуха, если только у нас нет кого-нибудь, кто объяснит код.

-Айдын может.

И, без сомнения, он это сделает, как только его вызовут на сайт Zed. Однако мы можем видеть семь отдельных, но связанных наборов данных. Считается, что каждый из них представляет собой целевое местоположение.

- Лондон, Париж, Берлин, Барселона, Рим, Брюгге и Будапешт.

‘ Так принято думать. Но мы все еще не знаем, когда, как и кто.

- Сэр, позвольте мне поговорить с ним еще раз.

Фланниган закатил глаза.

‘ Мы должны попытаться. Я не говорю, что Торкал заслуживает быть свободным человеком, но мы должны выяснить, что ему известно, пока не стало слишком поздно.

‘ Абсолютно. И прямо сейчас я вижу только одно решение.

- У нас мало времени! Ты слушал что-нибудь из того, что он говорил? Из того, что я тебе говорил?

‘ Прямо сейчас у меня нет другого выбора! И меня больше, чем немного, выводит из себя твой тон. Не забывай, что ты все еще здесь, Кокс, только из-за меня. Было бы довольно легко засадить вас в тюремную камеру за то, что вы сделали...

За исключением того, что Trapeze теперь официально разрешен. Вы позаботились об этом сами, потому что знаете, что это правильно. На самом деле, только благодаря мне мы пока что что-то нашли! Просто посмотрите, что сейчас происходит в Германии. Есть реальный шанс, что мы сможем сорвать любое запланированное там нападение. Это из-за меня. И мы задержали Айдына из-за зацепки, по которой я пошел здесь, в Турции. Все, что мы знаем, благодаря мне.

‘ Прекрасно. Ты прав. Ты здесь, потому что у тебя есть ключевые знания по этой операции, которых нет ни у кого другого. Но пока ты остаешься в этом деле, делай то, что я тебе говорю. Понял?

- У меня нет на это времени.

Кокс встал и направился к двери.

- Куда, черт возьми, ты собрался? - спросил я.

Кокс не ответил, просто распахнул дверь и вылетел вон.

ПЯТЬДЕСЯТСЕМЬ

Когда Рейчел Кокс ворвалась в комнату, Айдын был немного ошеломлен свирепой решимостью на ее лице. Закованный в наручники и уязвимый, он обнаружил, что слегка съежился, когда она нависла над ним, ее грудь вздымалась, щеки покраснели от гнева.

‘Хватит нести чушь, Айдын", - сказала она, и ее выбор говорить, а не набрасываться на него, казалось, немного успокоил ее. ‘ У тебя есть два часа. Потом ты убираешься отсюда. Более чем вероятно, что ты никогда больше не увидишь дневного света.

Айдын расслабилась, осознав, что, несмотря на свой гнев и разочарование, ей нечем было обидеться на него, кроме своих слов. Казалось, она тоже это почувствовала.

‘ Айдын, ’ сказала она с еще большим отчаянием в голосе. ‘ Мы везем тебя в Алжир. Секретное место. Ты слышал о таких?

Айдын ничего не ответил.

‘ Да? Я уверен, что видели. Ну, я видел несколько. И этот - худший из них. Бункер, которого нет на карте, и, как и большинство отморозков, которых мы туда берем, я сомневаюсь, что ты когда-нибудь выйдешь оттуда живым.

По-прежнему Айдын ничего не говорил, никак не реагируя.

‘ Это действительно отвратительное место. Под пустыней. Ни света, ни свежего воздуха. И они не будут относиться к тебе спокойно. Они сделают абсолютно все, что в их силах, чтобы заставить вас заговорить. Чего бы это ни стоило. Да, мы все еще занимаемся этим дерьмом".

- Знаете ли вы, что здесь, в Турции, есть подземный город, которому более тысячи лет, и в прошлом в нем могло проживать до двадцати тысяч человек?

Он заметил замешательство на ее лице. ‘ На самом деле я это знаю, - сказала она затем. ‘Derinkuyu. Я был там. А у тебя есть?

Айдын кивнул. ‘ Это было построено для защиты византийцев во время их войны с арабами. Он пожал плечами. ‘ Просто у меня возникла такая мысль. Ты говоришь о бункерах и о том, как неприятно без света и свежего воздуха, но в бункерах нет ничего необычного. Это просто экстравагантные пещеры. Люди жили и находили убежище в пещерах на протяжении тысячелетий.

Кокс пожал плечами. ‘ И люди пытали других с незапамятных времен. Ничего особенного не меняется, не так ли? Но ты действительно хочешь, чтобы такова была твоя судьба?

‘ Нет, не знаю. Но ты прав, в том положении, в котором мы оба оказались сегодня, нет ничего нового или уникального. Война - это факт человеческой жизни. В ближайшие годы никто не вспомнит ни меня, ни тебя. Мы просто не настолько важны.

‘ Расскажите мне о цианиде. Где цели?

Айдын молчал.

‘ Да ладно, не смотри на меня так. Мы знаем о канистрах. Всего пятьдесят штук, купленных в Берлине твоей подругой Сабой.

Айдын изо всех сил старался никак не отреагировать на упоминание имени его брата, но увидел довольное выражение лица Кокса.

‘ Я знаю гораздо больше, чем ты думаешь, ’ сказала она. - Ты хоть представляешь, сколько людей может убить этот цианид, если мы не положим этому конец?

- А ты знаешь?

Айдын пошевелился. Он видел в данных Итнашара упоминание о цианиде. Но это было не то, о чем он знал. Он не знал, в каких местах это использовалось в качестве предпочтительного оружия, но это определенно не входило в его планы.

‘Мы взломали шифрование на вашем ноутбуке", - сказала Кокс, затем оставила откровение висеть на волоске, как будто ожидала, что ее слова приведут к какому-то прорыву. - Теперь у нас есть доступ ко всей имеющейся у вас информации.

Айдын снова придержал язык. Ему не нужно было подыгрывать, спрашивать, расшифровали ли они код, стоящий за шифрованием. Он уже знал ответ. Кокс был в комнате, разговаривал с ним, так что, конечно, они этого не сделали.

"Основываясь на этой информации, мы также провели обыск по адресам во всех городах, где находились ваши братья", - сказал Кокс. ‘ Так что мне жаль, Айдын. Она встала с дивана и направилась к двери. ‘ Но, похоже, сейчас нам все равно не нужна твоя помощь. Удачи в Алжире".

Она открыла дверь.

- В каких местах? Тихо спросил Айдын.

Ее маленькая хитрость сработала – Айдын был заинтригован. Но только потому, что он знал, что она лезет не по адресу, и потому, что он чувствовал, что все еще может пробиться к ней, точно так же, как она все еще пыталась пробиться к нему. Конечно, он не хотел оказаться в том бункере в Алжире, хотя и был готов к такой участи, если не будет другого выхода.

‘ Как вы думаете, в каких местах? - спросила она. ‘ Ничто из того, что вы сделали до сих пор, совсем не остановило ваших людей, не так ли? В Лондоне, Париже, Брюгге, Риме, во всех местах, где вы побывали, атаки все еще продолжаются, несмотря ни на что".

- Ты думаешь, я ходил в те места, чтобы остановить нападения?

‘ Нет, я думаю, ты пошел туда по своим собственным эгоистичным причинам. Вы могли уже остановить атаки, но предпочли этого не делать.

Айдын замолчал. То, что она сказала, было правдой, но в его обязанности никогда не входило останавливать их, какой бы ответственной он себя сейчас ни чувствовал.

‘ И теперь мы также знаем о Барселоне, Берлине и Будапеште. Семь мест. Семь нападений.

Айдын покачал головой. МИ-6 абсолютно ничего не добилась. Часы тикали, его братья растворились в эфире. Ни полиция, ни армии, ни службы безопасности ни в одной из этих стран не смогли бы найти их сейчас. Пока не стало бы слишком поздно.

- Ты ошибаешься.

-По поводу чего?

-Обо всем.

-Я так не думаю.

Она приоткрыла дверь еще шире и сделала шаг в дверной проем.

‘ Лондон, Париж, Брюгге, Рим, Берлин, Барселона, Будапешт, - сказал Айдын. - Вас что-нибудь поразило в этих местах?

Кокс остановился. Она не смотрела на него, но он мог представить выражение нерешительности на ее лице.

"Я действительно удивлялась, почему среди них оказался Брюгге", - сказала она.

‘ На самом деле есть веская причина. Но что еще?

‘ Пять столиц, ’ сказала она, поворачивая голову, чтобы посмотреть на него. ‘ Между ними десятки миллионов людей. Максимальный эффект".

‘ Отчасти вы правы. Пять столиц. Некоторые из самых важных памятников мира. Некоторые из самых важных политиков мира и королевские семьи. Знаменитости. А также деньги и власть. Что нужно каждому городу, чтобы заботиться обо всем этом. . .?’

Он оставил ее висеть. Кокс поняла это быстрее, чем он ожидал. Она полностью развернулась и снова закрыла дверь. Ее лоб был наморщен – отчасти от гнева, отчасти потому, что она была глубоко погружена в свои мысли.

- Безопасность, - сказала она, заканчивая предложение.

‘Я полагаю, что каждая страна сейчас подняла угрозу своей безопасности на самый высокий уровень, ожидая худшего’, - сказал Айдын. ‘На улицах дополнительные полицейские, возможно, и военные. Круглосуточная охрана правительственных чиновников и дипломатов".

Взгляд, который она бросила на Айдына, был полон чистой ненависти, хотя он и не верил, что он был направлен исключительно на него.

- План вообще не состоит в том, чтобы нападать на эти города, не так ли? - спросила она.

‘ Зачем атаковать цели, которые так хорошо защищены? - Спросил Айдын, как будто это должно было быть очевидно с самого начала.

- Тогда где?

‘Ни у одной страны нет ресурсов для защиты каждого отдельного города, каждого дома и каждого человека. Во скольких поселках в этих странах сосредоточены десятки, сотни тысяч человек?"

‘ Скажи мне, Айдын! Кокс закричала, гнев брал над ней верх. ‘ Где будут происходить нападения? Ты должен сказать мне.

- Когда, ты говоришь, они погасли?

Глаза Кокса сузились. - Полночь по центральноевропейскому времени, почти два дня назад.

‘ Тогда у тебя еще есть время, ’ сказал Айдын. - Но немного.

-Сколько, Айдын? Пожалуйста!

План всегда был рассчитан на шестьдесят часов. Достаточно времени, чтобы завершить установку оборудования, добраться до мест и пройти заключительные проверки. Но, может быть, все изменилось.

‘ И тогда начинаются атаки? Все сразу?

Айдын на это ничего не ответил. - В худшем случае, у тебя осталось не намного больше двенадцати часов. Мое первоначальное предложение все еще в силе.

Кокс кипела от злости. Как и тогда, когда она ворвалась в дом в первый раз, Айдын снова ожидал, что она придет за ним в любую секунду.

Она этого не сделала.

Через несколько секунд она просто открыла дверь и вышла.

ПЯТЬДЕСЯТВОСЕМЬ

‘ Он блефует, ’ сказал Фланниган, хотя Коксу было ясно, что он не до конца верит собственным словам. "Нет никаких доказательств того, что атаки будут совершены где-либо еще, кроме тех мест, которые мы уже определили".

‘ Улики? Нет никаких чертовых доказательств того, что они собираются делать! Кокс стоял рядом с ним, сердито глядя на экран камеры видеонаблюдения. Айдын взглянул в камеру. Фланниган все еще кипел. - Извините, - сказал Кокс.

Фланниган посмотрел на часы и вздохнул. - До того, как мы приземлимся в Алжире, у нас будет всего несколько часов.

‘ Он прав, ’ сказал Кокс. ‘ Мы не можем защищать все сразу. Мы должны узнать больше.

‘ Или это именно то, чего он хочет? Каждая страна направляет свои усилия подальше от известных мест".

- Я искренне верю, что он говорит правду.

- У него нет причин для этого.

‘ Но он знает. Он хочет помочь. Он ненавидит их. Я это чувствую. Они убили его мать и сестру. Он хочет отомстить, но на своих условиях.

‘Мы уже проходили через это раньше. Мы не выпускаем его из-под нашей опеки".

‘ Но это не то же самое, что держать его взаперти, не так ли? Должен быть какой-то способ. Мы отвезем его туда, куда он захочет, под нашим присмотром. Я знаю, он приведет нас к Вахиду. Все, что нам нужно, - это предохранитель, которым мы сможем воспользоваться, если он нас обманет.

‘ Как крошечное взрывное устройство, которое мы можем ввести ему в шею, чтобы выследить его, а затем дистанционно взорвать, как только он попытается сбежать. Извини, Кокс, но ты насмотрелся слишком много фильмов.

- Это ты все это сказал, а не я.

- Дело в том, что не существует волшебства, надежного, безотказного устройства. Какую бы ситуацию мы ни попытались создать в ближайшие несколько часов, если Торкал окажется на улицах, он будет не более чем обузой.

‘Нет, он ценный человек!’ Крикнул Кокс. ‘Он может тебе и не нравиться, но тебе нужно начать видеть его таким, какой он есть. Нам не обязательно смотреть ему в глаза, но он обладает полезными и заслуживающими доверия знаниями, и это делает его ценным сотрудником. Что мы теряем, обращаясь с ним таким образом?"

- Кроме того, что он набросился на нас и сбежал, в то время как его друзья разносят сотни, возможно, тысячи людей в пух и прах?

Да, я согласен, это худший случай: он обманывает нас, убегает, а нападения все равно случаются. Но прямо сейчас эти атаки все равно произойдут, так что все, что мы потеряли бы в этой текущей ситуации, - это одного человека. Его. Мы не сможем разорвать это вовремя никаким другим способом. Существует вполне реальный шанс, что он мог бы помочь остановить все. Смогли бы вы жить, зная, что мы даже не пытались? Потому что я не уверен, что смогу.

Мне показалось, что Фланниган обдумывает это, когда снова посмотрел на часы. Затем его телефон зачирикал входящим сообщением. Он вытащил его из кармана и, нахмурившись, уставился на экран.

‘ Я ускорил эвакуацию, ’ сказал он. - Они будут здесь через десять минут.

Кокс резко обмяк. - Сэр, вы слушали что-нибудь из того, что я говорил?

‘ Да, Кокс. Я все это прослушал.

-Ичто?

И это "нет". И это абсолютно окончательно. Я не хочу больше слышать об этом ни слова. Мы продолжаем, как и планировалось. Мы направляемся на сайт Zed, и когда доберемся туда, то заставим этого ублюдка пожалеть, что он вообще появился на свет.

ПЯТЬДЕСЯТДЕВЯТЬ

Кордова, Южная Испания

Вахид и его брат Итнан прогуливались по прохладному интерьеру сводчатого гипостильного зала Мескиты, проходя под подковообразными арками, поддерживаемыми колоннами из яшмы, оникса, мрамора и гранита. Выйдя из открытых дверей старинного зала, они уселись на скамейку в тени многочисленных деревьев во дворе Апельсинового сада, в жарком воздухе витал сладкий цитрусовый запах.

‘ Красиво, не правда ли? - Сказал Вахид Итнану, оглядываясь на сложную и неровную конструкцию, собранную по частям за сотни лет. Его брат повернулся к нему, выглядя немного удивленным этим замечанием. "О, перестань, ты должен восхищаться великой архитектурой, даже если тебе не нравится то, что она символизирует".

- Я не уверен, что согласен, - сказал Итнан.

"Я знаю, сегодня это трудно увидеть, но когда-то это была одна из величайших мечетей мавров", - сказал Вахид.

- Я это знаю.

‘ Конечно, знаешь. - Вахид глубоко вздохнул, наполняя легкие свежим воздухом с ароматом апельсина. ‘Мне нравится представлять, на что это, должно быть, было похоже тогда, когда это было местом поклонения исламу. До того, как пришли неверные и уничтожили его’. Он посмотрел на башню собора, традиционный неф в стиле Ренессанса, выступающий из центра старой мечети. Зрелище, которое многое поведало Вахиду о многовековой борьбе между мусульманами и христианами. Сотни лет его народ подвергался преследованиям – пришло время раз и навсегда поменяться ролями.

‘ Зачем ты привел меня сюда? - Спросил Итнан, чувствуя себя неуютно в окружающей обстановке.

Ответ был многослойным. Во-первых, это было хорошее, оживленное место, где они могли поговорить, не опасаясь, что их подслушают. Здания и сады прикрывали их от беспилотных летательных аппаратов или спутников наверху, и они покинули квартиру вообще без какого-либо электронного оборудования на случай, если какое-либо из их устройств каким-либо образом будет скомпрометировано. Они вступали в последние несколько часов перед началом атак, и Вахид хотел быть абсолютно уверен, что он и остальные останутся незамеченными.

На самом деле, во многих отношениях отказаться от технологий и вернуться к основам было освобождением. Но это была не единственная причина, по которой они пришли.

‘Это место, при всей его внешней красоте, олицетворяет всю историю нашей борьбы’, - сказал Вахид. ‘Это было место поклонения. Мирное место, куда люди могли приходить и молиться, и выполнять свои обязанности перед Аллахом. А затем католики ворвались в город. Через весь этот регион. Они вырезали мавров – наших предков. Не удовлетворившись захватом власти, они разрушили и это место. Они установили этот собор прямо в центре нашей мечети, зная, какое неуважение и страдания это вызовет у оставшихся мусульман, которые подвергались безжалостным преследованиям".

Вахид снова посмотрел на брата и увидел гнев в его глазах.

‘ С тех пор прошло более восьмисот лет, ’ сказал Вахид. "Несмотря на все сохранившиеся здесь свидетельства того, чем это место когда–то было - молитвенный зал, михраб, все эти замечательные арки, изразцы, дверные проемы и внутренние дворики – с тех пор ни одному мусульманину не разрешалось молиться здесь. Последние два человека, которые даже попытались это сделать, двое молодых туристов, приехавших познакомиться с историей этого замечательного места, были атакованы неверными охранниками и выброшены во время молитвы. Ты можешь в это поверить?"

Вахид услышал, как Итнан пробормотал что-то себе под нос.

‘ Ладно, ’ сказал Итнан. - Хватит истории на сегодня.

‘ Нет, брат. Истории никогда не бывает слишком много, - сказал Вахид. ‘История - это все, чем мы являемся, это то, что сделало мир таким, каков он есть сегодня. И это будет продолжать определять наше будущее. Мы will отомстим за все беды, которые выпали на долю нашего народа. Мы вернем таким местам, как это, то, что задумал сам Аллах. А если мы не сможем, мы сравняем их с землей, похоронив неверующих под обломками".

- Мы сделаем это, брат мой.

Двое мужчин несколько мгновений сидели в тишине, спокойно наблюдая за толпами туристов, счастливо праздношатающихся и глазеющих по сторонам, улыбающихся и позирующих, щелкая своими телефонами и камерами.

- Сообщи мне последние новости, - попросил Вахид.

Теперь Итнан улыбнулся. - Я думал, ты никогда не спросишь.

"Всегда полезно приберечь лучшее напоследок".

- Все готово к отправке.

- Вы проверяли газ? - спросил я.

‘ Только в лаборатории. Не удалось провести... живую демонстрацию.

Вахид уже знал это и смирился с этим. Атаки в Испании, помимо использования бризантных взрывчатых веществ, также включали использование фосгена – ядовитого газа, который они произвели в своей собственной лаборатории в результате химической реакции с использованием более широко доступного хлороформа. Фосген имел богатую историю, будучи одним из первых химических видов оружия современной войны, с большим эффектом применявшихся во время Первой мировой войны. В отличие от других газов, используемых в химическом оружии, он был бесцветным и с запахом, похожим на запах скошенной травы, его рассеивание часто оставалось незамеченным, пока не становилось слишком поздно. При вдыхании в достаточно высоких дозах газ быстро разрушал гематоэнцефалический барьер легких, вызывая удушье.

‘ Это будет великолепно, ’ сказал Вахид. - А что насчет "Фантома"?

- "Фантом" работает почти сорок восемь часов, ’ подтвердил Итнан. - Мы уже превысили количество намеченных целей.

Phantom был вредоносным ПО, разработанным ныне покойным Романом Асрутдиновым, которое они использовали для заражения бесчисленных крупных корпораций по всему миру, не говоря уже о правоохранительных органах и службах безопасности. Всего через несколько часов, когда часы пробьют ноль, вредоносная программа поднимет голову, и каждая зараженная организация будет поставлена на колени. Последовавший за этим хаос не только значительно облегчил бы атаки и затруднил реагирование экстренных служб, но и старейшины заработали бы миллиарды на перебоях в работе своих коротких позиций, поскольку цены на акции по всему миру вышли из-под контроля. Финансовый подъем ознаменовал бы колоссальный поворотный момент в более широкой войне против Запада.

‘ Я всегда знал, что у тебя все получится, ’ сказал Вахид. - И нет никаких намеков на нежелательное внимание?

‘ Конечно, нет. Phantom останется полностью необнаруженным до тех пор, пока часы не разрядятся. Код позаботится об этом. И тогда . ... Итнан изобразил руками взрыв.

-И по-прежнему никаких последствий из Берлина?

‘ Нет. Все смотрят не в ту сторону, спорят о том, с кем работал Асрутдинов - с Россией или с Северной Кореей. Они также обвиняют в его смерти бесчисленное множество других стран. Никто не узнает правду вовремя. На данный момент след полностью чист".

Clean означает, что, как только силы безопасности обнаружат источник вредоносного ПО, оно приведет их не к нему или его братьям, а к Роману Асрутдинову. Вахид улыбнулся при мысли о том, как это отразилось бы на отношениях между США, их союзниками и Россией.

‘ Мы закончили? - Спросил Итнан. - От вида всех этих пыхтящих идиотов у меня начинает закипать кровь.

‘ Да. Мы закончили. Жаль, что я не захватил фотоаппарат. Было бы неплохо получить представление о том, как раньше выглядело это место".

Он подмигнул Итнану, затем поднялся на ноги.

ШЕСТЬДЕСЯТ

Анкара, Турция

Не было никаких сомнений, что Айдын был сбит с толку, когда всего через несколько минут после того, как Кокс вышел из комнаты, ворвались двое коренастых мужчин, которых он раньше не видел, заткнули ему рот кляпом и надели мешок на голову. Они грубо обошлись с ним, не дав ему возможности сопротивляться, и быстро отвязали его от радиатора. Кандалы между его лодыжками и запястьями остались, небольшая длина между двумя парами наручников означала, что ему приходилось низко пригибаться, чтобы идти, когда они выводили – ну, тащили – его оттуда.

Вскоре Айдын оказался в вертолете с открытым бортом – шум винтов и постоянный свист воздуха делали его голову неаккуратной и расфокусированной. Невозможно было не провести параллель с тем, что случилось с ним много лет назад на Ферме – мысль, которая, конечно, не помогала.

Никто не сказал ему ни слова с тех пор, как мужчины вошли в комнату в Анкаре, хотя он знал, что Кокс тоже была в самолете; он слышал ее голос, она кричала, чтобы ее поняли из-за шума вертолета, но недостаточно громко, чтобы Айдын разобрал все, что она говорила. Он предположил, что у нее и у того, кто еще путешествовал с ними, были наушники, чтобы они могли нормально общаться.

Вертолет почти наверняка был военным: Айдын сидел на прочной металлической скамейке, никаких роскошных удобств не было. Цепи на его лодыжках были слишком туго затянуты вокруг чего-то под ними, сердито натирая ободранную кожу.

Впервые волна страха усилилась и начала овладевать им. Не только при мысли о пытках на секретном объекте МИ–6 - он верил, что сможет справиться с этим. Вместо этого, каким-то образом, накопление всего плохого, что когда-либо случалось с ним, внезапно прокрутилось у него в голове, подобно цепной реакции, вышедшей из-под контроля.

В темноте, когда внутренняя рябь продолжала перерастать в сокрушительную волну, его разум заставил его заново пережить ужасное обращение с ним на Ферме, убийство его сестры и матери, испытания последних нескольких дней, когда он пробирался через всю Европу сломленным человеком. И наряду с этими мыслями, которые становились все сильнее с каждым днем, было осознание того, что через несколько часов его братья – причина стольких его страданий – начнут свои атаки. Тысячи мужчин, женщин и детей были бы убиты.

Перед ним возникли улыбающиеся, окровавленные лица его братьев, а также плавающие ухмылки старших, знающих, что долгая игра наконец-то принесла свои плоды, и что они нанесли такой сокрушительный удар своему смертельному врагу. Кокс был прав. Айдын был единственным, кто все еще мог их остановить.

И в этом был источник его внезапно пошатнувшегося психического состояния – это была мука от осознания того, что его молчание и страдания, которые ему предстоит вынести на черном полигоне, куда они направлялись, были не для того, чтобы защитить его, а для того, чтобы допустить массовое убийство невинных мирных жителей.

Кляп во рту означал, что он тяжело дышал через частично закупоренные ноздри. Когда его разум обострился, адреналин заструился по крови. Из-за этого его пульс участился, мышцы подергивались. Вскоре его дыхание с трудом соответствовало требованиям тела. Он учащенно дышал, как будто его легкие и сердце горели, и в то же время его разум становился туманным и отстраненным.

‘ Айдын, что случилось? ’ услышал он крик Кокса. Она была совсем рядом с ним. Ее голос помог ему на чем-то сосредоточиться, хотя бы немного унять внутреннее смятение . . Но он не был уверен, что этого было достаточно. Не имея возможности снабжать свой мозг кислородом, он дрейфовал.

‘Aydin!’

Голова его болталась, глаза закатились, и с него стянули мешок. Поток белого света ударил ему в глаза, изо рта вырвали кляп. Он глубоко вдохнул при внезапном освобождении, чувствуя прилив крови и кислорода к своему мозгу через гигантские вдохи, которые он делал. Получив возможность снова наполнить легкие, он не мог перестать делать большие и быстрые вдохи. Теперь в голове все плыло – нет, тонуло – и вскоре белое пятно, которое он видел перед собой, сменилось чернотой.

Когда Айдын в следующий раз открыл глаза, грохот винтов и двигателя вертолета все еще звучал у него в ушах, но все почему-то казалось более спокойным и безмятежным. Его тело было наклонено вправо, подвешенное в воздухе на цепи, соединяющей запястья с лодыжками, которая оставалась закрепленной под скамейкой. Выпрямившись, он почувствовал резкую боль в шее в том месте, где раньше висела голова.

Темнота рассеялась, и внизу расстилалась темно-синяя вода, длинные тени отбрасывали рябь на волны, когда солнце садилось вдалеке. Небо было оранжевым с красным отливом. В открытом салоне сидели те же двое мужчин, которые вытащили его из конспиративной квартиры МИ-6 в Турции. На них была обычная военная форма, большие черные ботинки, пояса, набитые снаряжением. Каждый небрежно держал в руках карабин М4.

Айдын посмотрел мимо них, в кабину пилотов. Он мог видеть только спины двух мужчин; один был в стандартной униформе и белом аварийном шлеме. Пилот, догадался Айдын. Другой мужчина был одет более небрежно, и хотя Айдын не знал его имени, он видел его на конспиративной квартире, за дверью, за несколько мгновений до того, как его выволокли. Босс Кокса из МИ-6? Словно почувствовав, что Айдын проснулся, мужчина повернулся и встретился с ним взглядом. Глядя на него, Айдын не видел ничего, кроме гнева и ненависти.

Что этот человек нашел в нем?

‘ Ты в порядке? ’ раздался голос Кокса. Она кричала так громко, как только могла, ее голос был едва слышен из-за рева вертолета.

Айдын обернулся и увидел, что она смотрит на него с чем-то средним между озабоченностью и облегчением. Микрофон ее наушников был сдвинут в сторону, подальше ото рта.

‘ Ты в порядке? ’ снова спросила она. ‘ Ты потерял сознание. Я думаю, у тебя было учащенное дыхание. Мы не будем вынимать кляп и снимать капюшон. На данный момент.

Айдын кивнул. Он не был уверен почему; он не должен был ничего ей давать. Но в Рейчел Кокс было что-то особенное. Она не была похожа на других. Во-первых, она не смотрела на него как на чистую мразь.

Она вернула микрофон на место и начала разговор, который Айдын не мог слышать. Двое пехотинцев не разговаривали, и когда Айдын посмотрел на босса Кокса, он увидел, как напрягаются и расслабляются мышцы его челюсти, пока они с Коксом продолжали свой обмен репликами. Босс на мгновение поймал взгляд Айдына. Теперь Кокс выглядел более чем немного разозленным. Было нетрудно понять, как только что прошел этот разговор. Босс хотел, чтобы Айдын был их игрушкой, думая, что чем хуже они будут с ним обращаться, тем больше вероятность, что он проговорится. У него сложилось впечатление, что Кокс, по крайней мере, хотел обращаться с ним как с человеком.

‘ Сколько еще? - крикнул ей Айдын.

Темнеющая синева Средиземного моря внизу вскоре уступит место возвышающейся форме суши, которая теперь видна вдалеке.

‘Пожалуйста, не говори мне, что тебе нужно в туалет!’ Крикнула в ответ Кокс, снова убирая микрофон с дороги. Айдын никак не отреагировал на ее колкость. ‘ Ненадолго, ’ сказала она, выглядя слегка смущенной. - Полчаса или около того.

Айдын заметил, что оба пехотинца теперь пристально смотрят на него. Один из них смотрел на меня своим лучшим злым взглядом, хотя другой выглядел слегка удивленным.

‘ Ты должен помочь мне, Айдын, ’ сказал Кокс, наклоняясь немного ближе к нему. Он не сводил глаз с мужчин впереди. Она все еще кричала, но остальные никак не могли ее услышать. ‘ Пожалуйста. Пообещай мне, что поступишь правильно.

Айдын ожидал увидеть умоляющие глаза лани. Вместо этого он столкнулся с выражением стальной решимости. Хотя он и не знал точно, что она имела в виду, властность ее слов заставила Айдына кивнуть в знак согласия.

Она снова поднесла микрофон ко рту, указала на линию суши вдалеке и завязала разговор с остальными. Глаза двух коммандос проследили за ее указующим пальцем. Айдын понятия не имел, о чем она говорит, но ему было ясно, что это была простая уловка, потому что через пару секунд ее правая рука протянулась к нему, и он рефлекторно вывернул запястье и разжал ладонь, когда она положила какой-то предмет ему на ладонь. Ее рука метнулась обратно к ноге, когда он обхватил пальцами заколку для волос, которую она ему передала.

Сердце Айдына бешено заколотилось, когда мужчины снова обратили на него свое внимание, и он изо всех сил постарался не выказать никакой реакции.

Он не осмеливался взглянуть на Кокс, хотя слышал, что она все еще что-то говорит. Мужчины снова посмотрели туда, куда она указывала. Айдын быстро справился с замком на запястьях. Он сотни раз практиковался в освобождении от наручников. Когда ему было всего двенадцать лет, он мог делать это за считанные секунды. Прежде чем мужчины оглянулись, он уже открыл простой замок, хотя наручники на запястьях оставил на месте. Самой сложной частью было освободить лодыжки. Для достижения этой цели ему нужно было отвлечься, и он выжидал подходящего момента.

Разговоры вокруг прекратились. Он знал, что Кокс смотрит на него, но поборол искушение оглянуться. Вместо этого он просто ждал.

Вскоре после этого ему представился шанс.

Он почувствовал толчок, когда вертолет накренился влево и начал снижаться. При движении вертолета он обнаружил, что скользит по скамейке. Он видел, как мужчины впереди напряглись и потянулись, пытаясь сохранить свои жесткие позы. Когда зад Айдын уже скользил, он перенес свой вес еще дальше влево и врезался в Кокса, ткнув ее локтем в ребра. Она дала ему этот шанс – почему, он не знал, – но пока он не сбежал, она все еще была угрозой. Кокс согнулся пополам от удара, а Айдын вскочил так высоко, как только смог, привязав лодыжки к скамейке. Он не мог продвинуть ноги вперед больше чем на несколько дюймов, но со свободными руками этого было достаточно, чтобы протянуть руку и схватиться за М4 гранта прямо перед собой, прежде чем парень понял, что происходит – в конце концов, он понятия не имел, что руки Айдына теперь свободны.

Айдын схватил пистолет, повернул его и выстрелил, пробив носку черного ботинка солдата. Из отверстия хлынула кровь, и он закричал и скорчился, потянувшись за своим пистолетом. Айдыну хватило рычага, чтобы ударить его прикладом М4 по голове. Его не было дома.

Второй пехотинец направил свое тяжелое оружие на Айдына, но у него не было достаточно времени; импульс от удара Айдына по первому парню уже привел М4 в боевое положение. Айдын нажал на спусковой крючок, и раздался грохот автоматных очередей. Несколько пуль попали в кевларовый жилет его противника, его тело содрогалось при каждом ударе. На таком близком расстоянии было возможно, что по крайней мере одна из пуль пройдет сквозь предположительно пуленепробиваемый материал, но жилета все равно было бы достаточно, чтобы серьезно замедлить пули и потенциально спасти его от того, что в противном случае было бы неминуемой смертью.

В любом случае, одной лишь силы быстрого выстрела было достаточно, чтобы подчинить его себе на столько, сколько было нужно Айдыну.

В этот момент Айдын краем глаза заметил блеск черного металла. Пистолет. Действительно ли Кокс выстрелит в него, дав ему такой шанс? Или все это было просто частью ее шарады?

Айдын не мог рисковать. Он снова бросился на нее, и на этот раз его локоть попал ей в лицо. Пистолет вылетел у нее из рук и вылетел из кабины. Когда все трое временно успокоились, Айдын упал обратно на скамейку и, пригнувшись, быстро расстегнул замок на лодыжках, затем снял цепи. Когда он снова выпрямился, то увидел босса Кокса, который свирепо смотрел на него из кабины, держа в руках пистолет. Айдын потянулся к ближайшему пехотинцу, схватил его за шею и притянул поближе, прикрывая от пистолета босса.

‘Я знал, кто ты такой", - выплюнул босс Кокса с явным отвращением. "Раз террорист, всегда террорист".

‘Нет", - сказал Айдын. "Я твоя последняя надежда".

Он толкнул пехотинца вперед, намереваясь сбросить его на босса, затем нырнул вправо, на ходу хватая лямку парашюта из-под скамейки. Он не знал, стрелял ли в него босс Кокса или нет, когда его тело больно ударилось о край кабины, и он вывалился наружу, совершив неуклюжее вращение и упав каскадом в воду внизу.

Мчась с пугающей скоростью к морю, он схватился за рюкзак, пытаясь освободить парашют. Ему удалось накинуть ремни на плечи, но спусковая кнопка застряла. Воздух ударил ему в лицо, глаза наполнились слезами, из-за чего он не мог ничего ясно видеть, хотя он был уверен, что находится всего в нескольких секундах от падения в воду.

Он снова и снова нажимал на спусковую кнопку, в то время как его тело все крутилось и крутилось в воздухе, потеряв контроль. Наконец это сработало, и Айдын почувствовал толчок, когда парашют запустился. Времени на облегчение не было. Подняв глаза, он увидел, что ткань перекрутилась по стропам, даже половина желоба не была должным образом развернута. И больше Айдын ничего не мог сделать.

Он изо всех сил старался выпрямиться всего за секунду до того, как его тело рухнуло в воду, удар был такой, словно его тело врезалось в бетон, и вскоре он барахтался внизу, пытаясь взять под контроль свое избитое тело.

Пока его руки и ноги безнадежно болтались, он боролся с желанием задохнуться, зная, что вдыхание воды было бы фатальным шагом. Наконец он обрел чувство направления и изо всех сил толкался и пинался, пытаясь выбраться обратно на поверхность. Его легкие горели, тяжелое тело болело, но каким-то образом ему это удалось. Он вынырнул на поверхность и сделал глубокий вдох, от которого его легкие защипало еще сильнее, а голова снова закружилась. Ему потребовалось несколько секунд и еще несколько неглубоких вдохов, чтобы восстановить ясность ума.

Он ожидал увидеть кружащий над головой вертолет, нацеленные на воду М4, готовые разорвать его на куски. Вместо этого он увидел полосу черного дыма в пурпурно-розовом небе. Он пошел по следу к вертолету – возможно, поврежденному шальной пулей? – уже исчезаю вдали, направляясь к заходящему солнцу.

Он вздохнул с облегчением, за которым быстро последовала зловещая дрожь. Реальность заключалась в том, что он был далеко от дома и в сухости. Он понятия не имел, где находится и как добраться туда, куда ему нужно.

Но он был жив.

Времени было мало, но он сделает все возможное, чтобы добраться до Вахида, пока не стало слишком поздно. Он должен остановить своих братьев – ради своей сестры, своей матери. Потому что теперь он был уверен, что они хотели бы, чтобы он сделал именно это.

Пришло время наконец доказать свою состоятельность.

ШЕСТЬДЕСЯТОДИН

Гибралтар, Пиренейский полуостров

-Кокс, очнись, черт возьми!

Кокс резко выпрямилась, почувствовав боль в шее из-за неудобного положения, в котором она оказалась. Как именно она заснула, сидя на жестком металлическом стуле, даже она сама не знала, но таков был уровень ее истощения.

‘ Который час? - Спросила Кокс, потирая шею и искоса поглядывая на Фланнигана. Он тоже выглядел усталым и взъерошенным.

- В шесть утра соберись, сейчас не время дремать. Нас ждет звонок из Лондона.

Он не скрывал того факта, что был серьезно зол на нее. На самом деле, на все. Он еще не признался и прямо не обвинил ее в том, что она помогла Айдыну сбежать, но она могла сказать, что он думал именно так. Даже несмотря на то, что в процессе она получила удар локтем по ребрам и еще один в лицо.

‘ Конечно, сэр, ’ ответила Кокс, с трудом поднимаясь на ноги. "Я думаю, это просто сотрясение мозга толкнуло меня на край пропасти".

Фланниган на это только покачал головой.

Кокс последовала за своим боссом, пока их не провели по лабиринту переносных кабин базы королевских ВВС, пока они не оказались в комнате для совещаний с большим, но дешевым на вид столом и двенадцатью стульями. Только Кокс и Фланниган остались внутри, когда Фланниган пошел, сел и включил конференц-связь на главном телефоне в комнате.

‘ Вернемся к основам, а? - Сказала Кокс, усаживаясь за большой стол напротив своего босса.

‘У нас нет времени ни на что лучшее", - сказал Фланниган, что, по мнению Кокса, означало, что они игнорируют риск того, что эта комната и линия связи могут быть каким-то образом скомпрометированы. Однако она могла понять срочность. Хотя они находились на территории Великобритании, это не было сайтом SIS и не было оборудовано для их нужд. Но до окончания игры наверняка оставались считанные часы. После этого начнутся атаки. Где и как, они по-прежнему понятия не имели, но они должны были продвигаться вперед и делать все возможное, чтобы найти ответы.

За последние несколько часов было проведено несколько брифингов для политиков и служб безопасности в различных странах, которые считались целями, но не было произведено ни одного ареста, и все Тринадцать – за исключением Итнашара, который сейчас медленно гнил в морге в Бельгии – все еще бродили по улицам как свободные люди. Включая Айдына Торкала. Немецкие власти были наиболее подготовлены к нападению, но до сих пор не добились успеха ни в определении предполагаемой цели, ни в обнаружении цианида, который, как теперь все полагали, мог стать частью теракта там.

Кокс посмотрела на своего босса, когда тот набирал номер для вызова. Раздраженное выражение не сходило с его лица уже несколько часов подряд. После того, как Айдын сбежал из вертолета, Фланниган добрых полчаса разглагольствовал и поносил бедного пилота вертолета, чье единственное внимание было сосредоточено на том, чтобы доставить поврежденное судно в безопасное место и спасти себя и остальных на борту от падения в Средиземное море. Фланниган, казалось, не обращал внимания на этот риск, озабоченный только тем, чтобы дождаться, когда Айдын всплывет на поверхность, чтобы они могли застрелить его.

В любом случае, чего бы это дало?

Они благополучно приземлились в Алжире, хотя и на некотором расстоянии от места назначения, на полигоне Зед. Довольно скоро прибыла местная полиция и взяла их под стражу. Прошло бы совсем немного времени, прежде чем последовали бы мини-политические последствия, поскольку Кокс был уверен, что алжирцы предъявили бы им обвинения в шпионаже за то, что они вот так без предупреждения высадились в центре их страны. Потребовалось немало потрудиться, чтобы добиться не просто освобождения, но и дальнейшей транспортировки из страны. Для достижения этого им пришлось заручиться поддержкой французской DGSE, которая, в свою очередь, провела переговоры с алжирской DRS о предоставлении Коксу и Фланнигану, их пилоту и двум пострадавшим подрядчикам безопасной гавани на британской земле в Гибралтаре.

В конце концов, они и близко не подошли к участку Zed, чему Кокс был очень рад. Без Айдына на черном полигоне не было ничего, что могло бы им помочь, а Гибралтар был не просто безопасной территорией, но и находился гораздо ближе к месту неминуемых нападений. Но таймер приближался все ближе и ближе к нулю, а им по-прежнему почти не с чем было работать.

‘ У вас какие-то проблемы, сэр? - Спросила Кокс, отвечая на взгляд своего босса, чувствуя, что ее начинает раздражать его настойчивый убийственный взгляд.

‘ У меня куча проблем, Кокс. Во-первых, я все еще размышляю над тем, как этот ублюдок вот так сбежал от нас. ’ Он говорил сквозь стиснутые зубы, и было нетрудно понять, на кого был направлен его гнев. Из динамика телефона доносились короткие гудки, пока абонент ждал соединения.

‘ Я все время говорил вам, насколько хорошо обучены Тринадцать, ’ сказал Кокс. ‘ Это не просто неудачники с промытыми мозгами. Ты сам видел, каким быстрым был Торкал. Он отправил в госпиталь двух хорошо обученных солдат. Это чудо, что мы оба еще на ногах. Кокс для пущего эффекта потерла синяк на лице. - Мы ничего не могли поделать.

Фланниган открыл рот, чтобы ответить, когда раздался звонок – шипение помех, прежде чем на линии раздался голос.

- Фланниган и Кокс, я полагаю?

Это был Роджер Майлз.

‘ Да, ’ сказал Фланниган. - Мы оба здесь.

‘ Хорошо. У нас здесь полный зал. Чарльз Гринфилд, Венди Акастер, Кэролайн Брэндинг, Боб Стоукс и я.

Услышав список имен, Кокс внезапно почувствовал себя еще более беззащитным. Министр внутренних дел, министр иностранных дел, а также руководители МИ-5 и МИ-6.

Фланниган фыркнул, увидев реакцию Кокса.

‘ У вас есть новости для нас? - Спросил Майлз.

‘ Да. Я знаю. Я разговаривал с директором Trapeze всего несколько минут назад, - сказал Фланниган, что, безусловно, было новостью для Кокса. Он намеренно держал ее в неведении сейчас? Но тогда, если это было так, зачем было просить ее прийти по его звонку? "Наши цели остаются в полной темноте".

-А Торкаль? - спросил я.

Фланниган вздохнул. - Мы полагаем, он вернулся на европейскую землю.

‘ Прошу прощения? - переспросил Майлз. - Когда, черт возьми, вы это узнали?

‘ Я просто сказал, что несколько минут назад разговаривал по телефону с Трапезе, ’ быстро ответил Фланниган, стоя на своем. ‘Мы полагаем, что его выбросило на берег в нескольких милях к западу от Алжира. Местный рыбак позвонил в полицию и сообщил, что заметил мужчину, идущего со стороны моря. У нас есть еще одно сообщение от местных жителей, поступившее несколько часов назад, о пропавшей шлюпке на небольшом частном причале недалеко от порта Оран. Оттуда всего несколько минут езды до Южной Испании. Складываю два и два вместе . . .’

‘ Но испанская береговая охрана не предупредила нас о том, что кто-то пытается проникнуть сюда контрабандой? Из динамика донеслись слова незнакомого женского голоса.

Кокс предположила, что это была Кэролайн Брэндинг, глава MI5, потому что она много раз видела другую женщину, министра иностранных дел Уэнди Акастер, по телевизору, и в ней не было ни намека на валлийский акцент.

‘ Нет, пока нет, ’ сказал Фланниган. ‘ Торкал рискнул, и ему повезло, вот и все. Это побережье - обычное место высадки контрабандистов наркотиков из Африки, так что я согласен, удивительно, что его не задержали. Возможно, из-за времени суток или типа используемого им летательного аппарата он в то время не попал в поле зрения их радаров, но, я думаю, это можно было просто списать на то, что они ленивые ублюдки. Как бы то ни было, мы должны предположить, что если он не утонул, то сейчас вернулся на европейскую землю.

‘ Мисс Кокс, вы здесь? ’ раздался другой мужской голос, более мягкий и с явным акцентом жителей Мидленда. Кокс узнал министра внутренних дел. Относительно молодой член кабинета министров, который всегда казался ей слишком милым и невзрачным, чтобы успешно занимать такую авторитетную должность. Но она лучше, чем кто-либо другой, знала, что нельзя поддаваться подобным заблуждениям.

- Да, сэр, - ответила она.

- Это Чарльз Гринфилд. Я так понимаю, вы знаете об этом больше. ... группы, чем кто-либо другой".

‘ Это возможно. Я расследую их больше года.

- Вот почему мне кажется очень необычным, что я слышу о них только сейчас, когда мы якобы находимся в нескольких часах езды от неминуемых террористических атак.

Комментарий был встречен абсолютной тишиной, хотя Кокс не чувствовал смущения или неловкости из-за своих слов, только разочарование. То, как ерзал Фланниган, наводило на мысль, что он понял, что раскопки были направлены скорее против него, чем против нее. Не то чтобы она не пыталась поднять тревогу до этого момента.

- У вас есть какие-нибудь дополнительные сведения о том, когда и где будут совершены нападения?

- Нет, сэр.

- Или куда направляется Торкал?

- Нет, сэр.

Последовало еще одно молчание.

‘Теперь у нас есть полное сотрудничество служб безопасности в каждой из шести других стран, которые, по нашему мнению, являются целями", - сказал Майлз. - И с их помощью были проведены рейды по всем адресам, которые мы можем связать с Тринадцатью.

‘ Но, как я понимаю, никаких дополнительных полезных разведданных обнаружено не было, ’ раздался грубый голос с английским акцентом высшего класса. Боб Стоукс, босс МИ-6 середины шестидесятых.

- К сожалению, нет, - продолжил Майлз.

Так что я бы сказал, что сейчас мы находимся в режиме "Что, черт возьми, дальше". Дело доходит до того, что мы должны серьезно подумать о том, чтобы обнародовать угрозу и привлечь к ней военных".

- Согласна, - сказала Кокс, не в силах сдержаться.

‘ Вы что, оба с ума посходили? - Спросил Гринфилд. - Вы думаете, что вывод танков и солдат на улицы - это выход?

"Это должно быть абсолютно последним средством", - сказал Акастер.

- Последнее средство - это именно то, что нам нужно, - возразил Стоукс.

‘Это вызовет хаос!’ Сказал Гринфилд. "И мы никак не сможем контролировать такого рода реакцию в нескольких странах".

- Возможно, это единственный выход, - сказал Майлз.

‘ Что именно вы предлагаете? Вмешалась Венди Акастер. ‘ Мы не знаем, где будут совершены нападения. Чтобы получить эффективный ответ, нам пришлось бы закрыть все порты, аэропорты, железнодорожные вокзалы. Нам нужно, чтобы триста миллионов человек по всей Европе прониклись этой идеей и согласились запереться в своих домах до дальнейшего уведомления".

‘Даже если бы у нас было больше времени, добиться этого было бы практически невозможно", - сказал Брэндинг. "Я имею в виду, возможно, возможно, что министр внутренних дел и МИ-5 могут организовать комендантский час на своей территории, но координировать это по большей части Западной Европы?"

"Я думаю, что другие страны последуют нашему примеру", - сказал Стоукс.

‘По крайней мере, мы должны проинформировать общественность об уровне угрозы", - сказал Майлз. "Нам нужно рассмотреть возможность развертывания вооруженных сил в ключевых городах и объектах".

‘ Но какие города? Какие достопримечательности? - Спросил Гринфилд.

Разговор быстро превратился в бесцельное хождение взад-вперед, и Кокс даже перестал понимать, кто что говорит и на чьей стороне в споре каждый из них. Она хотела поделиться своими мыслями, попытаться дать дельный совет, сфокусировать внимание и прояснить ситуацию, но, по правде говоря, она была так же растеряна, как и остальные. Единственная разница, в отличие от этих канцелярских жокеев, заключалась в том, что она знала, когда нужно заткнуться.

Она увидела, что Фланниган обхватил голову руками, как будто ему тоже нечего было добавить.

‘ Фланниган. Что думаешь? Спросил Майлз. Фланниган поднял голову и свирепо посмотрел на Кокса. ‘ Вы с Коксом были на виду у всех. Что нам нужно сделать, чтобы сдержать эту угрозу? Мы можем что-нибудь сделать сейчас?

‘ Кроме молитвы? - Спросил Фланниган, прежде чем нервно рассмеяться. Его грубый комментарий был встречен молчанием, и Кокс увидел, как его щеки слегка покраснели. ‘ Я не вижу выбора. Торкал был нашим путем, и теперь он на свободе, я не уверен, как еще мы доберемся до остальных. Мы должны сделать все возможное, чтобы защитить жизни мирных жителей. Публичные объявления, закрытие транспорта, отмена мероприятий, присутствие полиции и военных на улицах. Вам необходимо принять все возможные меры".

‘ И вы, мисс Кокс, согласны с этим? - Спросил Гринфилд. - Мы что-нибудь еще упускаем?

"Я боюсь, что если мы не найдем их вовремя, они все равно нападут, - сказал Кокс, - независимо от того, какие меры мы сейчас примем".

- Что именно вы имеете в виду?

Их планы слишком хорошо продуманы. Они уже вооружены. Вы закрываете место, где они планировали атаковать, и они просто уходят куда-нибудь еще. Все тренировки и настройки давно закончены. Они готовы атаковать, и у них, вероятно, есть резервные копии – или они просто будут импровизировать. Я знаю эту группу. Может быть, прямо сейчас мы даже играем им на руку.

- Извините, но вы меня не поняли, - сказал Гринфилд.

Кокс вздохнул. ‘ Послушайте, если какой-то псих с готовой бомбой хочет взрыва, то он его получит. Мы опоздали. Они готовы. Вы можете принять меры, ввести комендантский час, чтобы помешать им взорвать стадион, переполненный аэропорт или торговый центр, но мы не можем допустить исчезновения миллионов людей. Наши цели могут с такой же легкостью пройти по обычной старой жилой улице и взорвать многоквартирный дом. Мы не можем защитить всех, везде и сразу".

- Вы хотите сказать, что у вас есть доказательства того, что они планируют атаковать жилые дома гражданских лиц?

‘ Нет. Я говорю, что они будут атаковать, несмотря ни на что. Пока они там, они не остановятся.

- Что же нам тогда делать?

Во что бы то ни стало примите необходимые меры предосторожности. Это может спасти несколько жизней. Но единственный способ остановить это - найти всех до единого из Тринадцати.

-И как именно мы это сделаем?

Но у Кокса не было реального ответа на этот вопрос.

‘ А что с этим цианидом? - Спросил Гринфилд. - Мы хотя бы знаем, как они планируют превратить его в оружие?

‘ Нет, ’ сказал Кокс. ‘ И я не химик, но я бы сказал, что, скорее всего, им нужно было бы подавать газ в закрытую систему подачи воздуха, чтобы он был эффективным. Я никогда не слышал, чтобы его использовали как-то по-другому.

‘ Итак, о чем мы говорим? Офисы? Аэропорты?

- Скорее всего, учитывая исторические сравнения.

"Остаются десятки потенциальных целей", - сказал Акастер.

Оба, Кокс и Фланниган, вздрогнули от двойного стука в дверь. Дверь открылась, и на пороге стояла та же женщина-летный лейтенант, которая ранее проводила их в комнату, с озабоченным выражением лица.

- Ради бога... - начал Фланниган.

‘ Прошу прощения, что помешала, ’ сказала женщина. - Но, мисс Кокс, вам срочно позвонили.

‘ Кто там? - Спросил Кокс, почувствовав предвкушение неловкости лейтенанта.

‘ Он не оставался на линии, ’ сказала она, входя в комнату и протягивая Коксу разорванный листок бумаги. - Это номер, по которому он просил позвонить. Он говорит, что будет говорить только с тобой, и ни с кем другим. Он представился как Айдын Торкал.

ШЕСТЬДЕСЯТДВА

Кордова, Испания

Айдын взглянул на цифровые часы Casio, которые он украл у разъяренного пьяного англичанина, бродившего ранним утром по улицам Кордовы, возможно, после хорошей ночной прогулки. Это было хорошо для Айдына. Их пути пересеклись, когда пьяный ковылял вперед, и Айдын несколько минут следовал за ним, пока он выкрикивал непристойности в адрес молодых женщин, направлявшихся на утреннюю работу. Помимо часов парня, Айдын забрал его бумажник, в котором были дебетовая карта, три кредитные карточки и почти двести евро наличными. Ему не было жаль этого человека. Некоторые люди были гораздо более достойны стать жертвами преступлений, чем другие.

Пьяница был не единственной жертвой Айдына за последние несколько часов. Потеряв все свое имущество после побега из лап МИ-6, ему пришлось быстро перевооружаться, в основном с помощью простых карманных краж. Это был самый незаметный способ быстрого получения наличных.

Было почти без четверти десять, и он потягивал свежевыжатый апельсиновый сок под навесом обшитого деревянными панелями испанского бара, воздух которого был наполнен запахами поджаренного хлеба, "уэвос ревуэльтос" и свежего кофе. Толпа нетерпеливых туристов бродила по улицам, но большинство все еще находились в своих отелях, а бары и кафе были в основном заняты бизнесменами и женщинами, остановившимися перекусить перед тем, как отправиться в офис.

Айдын сделал еще один глоток сока, затем поставил стакан обратно и увидел, как на экране телефона вспыхнул входящий вызов.

- Вы одна? - спросил он, ответив на звонок.

Перед ложью последовала короткая пауза. ‘ Да, ’ сказал Кокс. - Где ты?

‘ Скоро узнаешь. Они, конечно, будут пытаться определить местоположение одноразового телефона, которым он пользовался. Это было прекрасно. - Прости, что ударил тебя.

- У меня сильный синяк.

Он снова посмотрел на часы.

- Осталось около двух часов.

- Помоги мне, Айдын. Скажи нам, что ты можешь. Мы должны попытаться остановить их.

‘ Я сообщу вам, что смогу, координаты, но у меня нет полной информации о целях. Остальное вам придется сделать самим.

Она вздохнула, как будто он все еще вел жесткую игру, но при этом отдавал ей все, что у него было. - Продолжай, - сказала она.

Бирмингем в Англии. Лейпциг в Германии. Гент в Бельгии. Нант во Франции. Грац в Австрии. Неаполь в Италии и...

- И я предполагаю, что Кордова в Испании?

Это не заняло много времени. Он не мог позволить себе дольше оставаться на линии. Без сомнения, она засунула бы местную полицию ему в задницу за считанные минуты.

‘ Что еще ты можешь мне сказать, Айдын? ’ спросила она. ‘ Простого знания городов может быть недостаточно. Нам нужно знать, каковы цели, как будут происходить атаки".

Тогда Айдын понял, что нужно так много рассказать, а времени недостаточно. Он и его братья планировали нападения годами. Это правда, что он не владел всеми подробностями, но даже на то, что он знал, потребовались бы часы, чтобы должным образом объяснить.

‘Каждая атака будет разной", - сказал он. "Химическое оружие, зажигательные устройства, бризантные взрывчатые вещества, беспилотники".

Кокс, казалось, искал ответа.

- Мне нужно идти, - сказал он.

‘ Не морочь мне голову сейчас, Айдын! Другого шанса может и не представиться.

‘ Рейчел, я могу предоставить тебе средства, но ты должна найти их сама. Я не лгу тебе, у меня действительно нет полных деталей всех планов. Так делает только один человек.

"Вахид".

‘ Но он мой. Таково условие. Я расскажу тебе все, что знаю, но Вахид мой.

- Что значит "твоя"?

‘ Позволь мне найти его. Позволь мне убить его.

‘ Я не могу этого сделать. У меня не только нет абсолютно никаких юридических или этических оснований соглашаться, но это просто слишком большой риск.

‘ Тогда ты больше никогда обо мне не услышишь. Пока, Рейчел.

Он отодвинул телефон от уха и услышал протесты Кокса. Он помолчал.

-Айдын, ты все еще там? - спросил я.

Он вернул телефон на место. - Таково условие.

‘ Не могу согласиться. Мне жаль, Айдын. Но . ... если ты доберешься до него первым, тогда мы действительно ничего не сможем сделать, не так ли?

Она говорила гипотетически? Это не имело значения – он просто должен был сделать все возможное, чтобы власти не опередили его в разговоре с Вахидом.

- Они не темные, - сказал Айдын.

‘ Что? Что ты имеешь в виду?

‘ Они не темные, ’ повторил он. - Они общались последние шестьдесят часов.

- Это невозможно, мы...

Сообщения, как и данные на компьютерах, закодированы. Это отнимает много времени, но вы можете их взломать. Каждая цифра в сообщениях представляет собой одно слово. Каждое из них можно найти в Коране. Отрывок, абзац, номер слова.’

‘ Айдын, мы ничего не перехватили. Сообщений, которые нужно расшифровывать, нет.

‘ Вы искали не в тех местах. Скажите своим экспертам, что они используют скачкообразную перестройку частоты, они поймут.

Этого было достаточно. Он отключил связь, оставил телефон на столе и ушел.

На ходу он достал из рюкзака радиопередатчик и еще раз проверил движение. Используя простой патч для подключения портативного радиоприемника к планшетному компьютеру, он фактически создал устройство, которое не только выполняло функции радиоприемника, но и могло использоваться для определения источника принимаемого и перехватываемого им радиосигнала. Его не интересовали закодированные сообщения, которые поступали сейчас. У него не было времени сидеть, расшифровывать их и выяснять, что все это значило. МИ-6 могла с этим справиться. Его заботило только добраться до Вахида. И Айдын был уверен, что Вахид не просто в Кордове, а внутри трехэтажного жилого дома, к которому он приближался.

Вход в небольшой многоквартирный дом находился сбоку от бара для рабочих, занимавшего первый этаж. На двери был простой штифтовой замок, и, судя по состоянию здания, а также по тому, что он видел, как другие люди приходили и уходили, он не заметил никакой дополнительной охраны. Он направился прямо к двери и точно так же, как кто-то, кто приближается с ключом, небрежно вставил торсионный ключ и повернул его, чтобы высвободить ряд штифтов. Ему потребовалось всего пять секунд, чтобы взломать замок. Дольше, чем если бы у него был ключ, но это было быстрое, плавное движение, и любой наблюдающий ничего бы не заметил.

Дверь открылась от толчка. Внутри здание было темным и пыльным, справа от него была голая деревянная лестница. Слева располагался ряд почтовых ящиков для квартир; всего их было шесть. Он не знал, какую квартиру ищет, но был уверен, что достаточно скоро это выяснится.

Он начал подниматься по лестнице.

ШЕСТЬДЕСЯТТРИ

Комната без окон освещалась единственной лампочкой дневного света. Вахид сидел на деревянном рабочем стуле, Итнан рядом с ним перед радиооборудованием, слушая сигналы, доносящиеся из динамиков. При каждом звуке Итнан писал карандашом соответствующее число на листе бумаги, а Вахид листал потрепанный Коран, чтобы найти соответствующее слово. Теперь этот процесс настолько хорошо укоренился, что Вахид мог просто напрямую соотносить ссылку со словом, даже не глядя.

- Вот и все, - сказал Итнан, отбрасывая карандаш и выключая радио.

Вахид быстро закончил расшифровывать последние несколько цифр. Он положил написанное сообщение на стол и откинулся на спинку стула.

‘ Все на местах, ’ сказал он. Он посмотрел на часы. - Готово.

Итнан улыбнулся.

-А Фантом?-спросиля.

Итнан отвернулся от радиооборудования и подошел к компьютерному терминалу. Он быстро пролистал окна, папки и файлы, и через несколько секунд Вахид был потерян. Он хорошо разбирался в компьютерном программировании – он и каждый из его братьев прошли обширное обучение. Итнан, однако, был чем-то другим. Вычислительная техника была его компетенцией, его самой сильной областью на сегодняшний день. Электроника тоже. После безвременной кончины Итнашара в Брюгге контроль над радиосистемой, естественно, перешел к Итнану, хотя Вахид хотел быть с ним в Испании на протяжении всего периода обратного отсчета. Обеспечение бесперебойной работы Phantom было последним приоритетом.

‘ Все в порядке, ’ подтвердил Итнан. - "Фантом" возьмет под контроль более трехсот пятидесяти систем.

Это было более чем на семьдесят больше, чем даже по их самой высокой первоначальной оценке. У них были конкретные цели для вредоносного ПО, но красота его дизайна означала, что код был распространен не их усилиями, а отдельными ничего не подозревающими пользователями, которые непреднамеренно передавали код коллегам и знакомым, клиентам и заказчицам через свои обычные сообщения по электронной почте. На данный момент менее десяти системам удалось полностью противостоять заражающему вредоносному ПО, и ни одна из этих компаний не имела значения.

Вахид хлопнул Итнана по спине. - Замечательно, - сказал он.

Итнан посмотрел на часы. - Не могу дождаться, когда увижу остальных, - сказал он.

‘ Скоро, брат мой. Очень скоро.

Они были погружены в темноту и общались исключительно по радио более двух дней. Когда свет, наконец, снова зажжется, это действительно будет великолепно.

За дверью раздался стук во входную дверь квартиры. Оба мужчины посмотрели друг на друга. Атмосфера ликования испарилась в одно мгновение.

‘ Защитите оборудование, ’ сказал Вахид. Под этим он имел в виду нажать кнопку отключения, чтобы уничтожить все это, если потребуется.

‘ Да, брат. Я знаю, что делать.

Вахид поднялся на ноги и вытащил "Беретту" из кармана джинсов. Он направился к входной двери.

ШЕСТЬДЕСЯТЧЕТЫРЕ

Айдын стоял в коридоре и ждал. На этаже было три двери, но он был уверен, что нашел нужную. Замки выглядели новыми, и по расположению квартиры он понял, что она выходит окнами на улицу, в отличие от двух других квартир, которые выходили окнами на заднюю часть здания, через огороженную площадь. Это было простое управление угрозами.

Пока он ждал, он начал чувствовать себя беззащитным. Все, что ему понадобится, - это пистолет, но с тех пор, как его выбросило на берег в Испании, у него не было возможности снова вооружиться. Время истекло. Если дверь откроется и он столкнется с угрозой, ему придется просто справиться с этим старомодным способом.

Прошла минута. Он мог бы поклясться, что с другой стороны двери послышался скрип, но она по-прежнему не открывалась. Он прижался ухом к поцарапанному дереву. Ничего. Затем чуть не выпрыгнул из собственной шкуры, когда дверь через холл слева от него внезапно открылась. Молодая женщина. Он улыбнулся, изо всех сил стараясь казаться расслабленным, как будто имел право находиться здесь.

Он снова постучал в дверь, затем терпеливо подождал, пока женщина закроет дверь своей квартиры и подойдет к нему.

-Буэнос-диас, - сказал он с улыбкой.

Она выглядела неуверенной, но ответила тем же жестом, прежде чем направиться к лестнице.

Из-за двери послышался еще один скрип. Дверь по-прежнему не открывалась. Когда женщина внизу вышла на улицу, он решил, что ждал достаточно долго.

На двери был как штифтовой замок, так и более сложный врезной замок. Можно было бы выбрать и то, и другое, но в данном случае он предпочел бы внезапное взрывное вторжение, чтобы взять верх над теми, кто был внутри.

Он отступил назад и занес колено, затем наклонился вперед, ударив пяткой в дверь, целясь в петлю. Замки были новыми, а дверь - нет, и он был уверен, что петли были того же возраста, что и дверь, и, следовательно, более уязвимы для поломки при чрезмерном усилии. Большинство людей обращали внимание на замки, но даже если петли были новыми, они, как правило, были самой слабой частью любой стандартной двери.

Дверь слегка сдвинулась от удара, и он быстро ударил по ней снова, вложив в второй удар столько силы, сколько мог. На этот раз петли не выдержали, и шурупы, удерживающие их на месте, вырвались из деревянной рамы, когда дверь рухнула внутрь. Айдын ворвался в квартиру, ожидая контратаки и готовый к ней.

Но нападения не последовало, и ему потребовалась всего секунда, чтобы понять, что в комнате больше никого нет. Квартира была крошечной: одно жилое пространство, всего через две двери. Он стоял в гостиной / столовой / кухне. Простая, потертая мебель напомнила ему о квартире в Париже, но не было никаких признаков того, что здесь недавно кто-то был.

Он снова услышал этот шум.

Теперь он понял, что это вовсе не скрип, а электронный сигнал. – слева от него. Он осторожно двинулся к двум дверным проемам, ведущим из гостиной. Один из них был спальней с небольшой ванной комнатой за ней. Другой представлял собой небольшую кладовку.

- Черт, - выругался он вслух.

В комнате поменьше стоял стол, заставленный радиооборудованием. Именно отсюда шел сигнал, который он отследил. Проблема была в том, что он отслеживал неправильный сигнал. Он ожидал, что ворвется к Вахиду и его брату Итнану. Но они обманули его. Все, на что он смотрел, - это радиопередатчик, оборудование, используемое для передачи начального, более слабого сигнала дальше.

Айдын зарычал от гнева. Слишком много времени было потрачено впустую на поиски этого места, а он все еще понятия не имел, где на самом деле находятся его братья.

Снаружи послышался шум. Взревели двигатели; испуганные голоса пешеходов. Открываются и закрываются дверцы машин. Быстрые шаги. Он подошел к окну гостиной и посмотрел вниз. Местная полиция. Не заходя в квартиру, а набиваясь в бар через дорогу, где он позавтракал несколькими минутами ранее, где одноразовый телефон оставался на столе нетронутым. Вот тебе и Кокс, давший ему немного передышки, чтобы догнать Вахида.

Больше он ничего не мог там сделать. Пора было уходить. Он оставил радиоаппаратуру на месте и бросился к двери.

ШЕСТЬДЕСЯТПЯТЬ

Мужчину за рулем черного BMW звали Грант Ледли. Кокс никогда раньше его не встречал. Все, что она знала, это то, что он тоже работал на МИ-6, хотя и не был полевым агентом, просто активом определенного профиля. Подробности на самом деле не имели значения. Все, что было сделано, это то, что Ледли вел машину так быстро, как только мог, чтобы доставить Кокса туда, где ей было нужно. И снова им не удалось задержать Айдына Торкала. Не то чтобы Кокс был особенно зол по этому поводу. Она умоляла Фланнигана держать стаю подальше от Айдына, держать его под наблюдением, но не привлекать к ответственности. Фланниган был выше ее по званию в этом вопросе и заставил местную полицию Кордовы прибыть на место, откуда исходил сигнал с телефона Айдына.

На самом деле не было ничего удивительного в том, что полиция обнаружила на столе телефон Айдына и то, что выглядело как остатки его завтрака, но никаких признаков самого мужчины. Он не заботился о том, чтобы позволить МИ–6 отследить его местонахождение в Кордове, но – возможно, это было правильно - он не доверял Коксу или ее коллегам полностью и все еще использовал меры уклонения, чтобы остаться в игре.

‘ Какое у нас расчетное время прибытия? - Спросил Кокс.

- Спутниковая навигация показывает, что сразу после часу дня, - сказал Ледли, не отрывая глаз от дороги.

‘Черт", - вот и все, что сказал на это Кокс. Сколько времени у них осталось? К часу дня атаки могли закончиться, и сотни, возможно, тысячи людей были бы мертвы.

Ее телефон завибрировал у нее на коленях. Она перевела взгляд на экран, надеясь, что, возможно, это был Айдын. Вместо этого она узнала приставку, исходящую от МИ-6.

- Кокс, - ответила она.

‘ Кларисса Поултер, ’ раздался скрипучий голос надзирателя за гимнастикой. - И Фланниган тоже на линии, как и наш эксперт по радиосвязи.

- Здесь христианский настоятель, - как по команде произнес парень.

‘ Полагаю, у вас есть какие-то новости? - Спросил Кокс.

‘ Вообще-то, да, ’ сказал Эббот. Почему-то его хриплый тон напомнил Коксу пожилого седовласого волшебника.

- Чтобы дать вам некоторую информацию, - сказал Поултер, - компания Trapeze do мониторинг радиочастот в рамках наших рутинных операций., - сказал он.,,,

‘ Тогда почему это еще не засекли? Спросил Фланниган. Его голос все еще звучал раздраженно.

‘Потому что мы не знали, что ищем", - сказал Поултер. "Вы должны иметь в виду, что существует бесчисленное множество способов передачи радиоданных, а также бесчисленное множество мер, которые могут быть приняты для ограничения перехвата, какой бы метод передачи ни использовался".

- Айдын сказал о скачкообразной частоте, - сказал Кокс.

‘ Совершенно верно, ’ сказал Эббот. ‘Скачкообразная смена частоты сама по себе далека от безопасности военного уровня, но для повседневной гражданской связи этого более чем достаточно, чтобы замести следы, и именно поэтому Trapeze изначально не перехватывала эти сообщения. Для этого нам сначала нужно понять, что мы ищем. Возможно, заранее подготовленный ключ передачи, или какие-то детали содержания сообщений, или, по крайней мере, данные о начальном и конечном получателях.

‘ Слушайте, ребята, хватит прикрывать задницы, ’ сказал Фланниган. ‘ Мы понимаем, что вы пропустили это, нам не нужны оправдания. Просто расскажи нам, что происходит.

Эббот вздохнул. ‘По сути, скачкообразная перестройка частоты - это метод передачи радиосигналов на быстро меняющихся частотах с использованием последовательности, известной только передатчику и приемнику. Это означает, что сигнал воспринимается узкополосным приемником всего лишь как усиление фонового шума, поэтому он защищен от прямого подслушивания.

‘ Ладно, ладно! - Сказал Фланниган еще более раздраженным тоном. "Мне действительно наплевать на частоты, транспондеры, всякие штуковины и дерьмовые палочки, просто сообщите мне какие-нибудь чертовски хорошие новости".

Кокс улыбнулась довольно неортодоксальным навыкам общения своего босса. Она должна была признать, что думала о том же.

‘По сути, мы отследили их сигналы", - сказал Поултер. ‘Хотя нам не дали ключ передачи, который сообщает нам, на каких частотах передаются сообщения и в каком порядке, команде Эббота удалось провести анализ шума и разработать ключ для себя. Это, в свою очередь, позволило им идентифицировать передатчики и приемники, не говоря уже о ретрансляционных станциях, установленных для перехвата сигналов.

‘ И? - Спросил Фланниган.

‘И мы все еще расшифровываем сообщения. Это не голосовые сообщения, а текстовые, в основном включенные-выключенные сигналы. Воспринимай это почти как азбуку Морзе.

- Но я объяснил код?

- Да, но на это все равно нужно время.

‘ А как насчет мест, откуда исходят передачи? - Спросил Кокс. - Они у вас сейчас есть?

‘ Да. У нас есть адреса в каждом из семи мест, которые, по вашему мнению, являются целями, так что, похоже, эти радиосигналы согласуются с другими вашими разведданными. Эти адреса попадут в ваши почтовые ящики в любую секунду.

‘ Кларисса, в Кордобу, пожалуйста, не могла бы ты сейчас повторить адрес, который был на линии? Попросил Кокс. - Пока мы разговариваем, я путешествую туда.

- Кордова не входит в число этих мест.

‘ Что вы имеете в виду? У нас есть достоверная информация, что целью является Кордова.

Несколько секунд слышались приглушенные голоса.

‘ Кордова была местом расположения одного из ретрансляторов, ’ сказал Эббот. ‘ Возможно, в какой-то момент его использовали как передатчик, но не в тех сообщениях, которые мы перехватили сегодня утром. Сейчас никто не отправляет и не получает сообщений из этого конкретного места.

- Так где же тогда находится передатчик?

"Гранада".

‘ Черт. ’ Кокс положила трубку. ‘ Планы меняются, - сказала она Ледли. - Вместо этого нам нужно добраться до Гранады.

‘ Не проблема, на самом деле это ближе. Должны быть на месте задолго до половины двенадцатого.

- Все равно слишком поздно.

‘ Понятно. Я сделаю, что смогу.

Секунду спустя Кокс была прижата спиной к сиденью, наблюдая, как стрелка спидометра поползла вверх.

ШЕСТЬДЕСЯТШЕСТЬ

Айдын проклял свою глупость. У него был ключ передачи радиосообщений, но он даже не подумал о возможности того, что Вахид и Итнан будут использовать ретранслятор для отражения сигналов. Он потратил часы, выслеживая своих братьев в Кордове, и вернулся ни с чем. Но, отследив сигнал более тщательно, он теперь знал, где они находятся. И он приближался.

Он ехал в украденном Seat Ibiza так быстро, как только мог, по недавно проложенной автостраде, которая была гладкой, как шелк. Но как бы быстро он ни ехал, он не доберется до Гранады раньше полудня. На пассажирском сиденье у него были и новый одноразовый телефон, и радиоприемник. Он подумал, не позвонить ли Рейчел Кокс еще раз. Но что он скажет ей сейчас?

За окнами проплывали размытые очертания гор и пологих холмов, поросших оливковыми деревьями и выжженной травой. Он подавил желание проверять и перепроверять часы на приборной панели каждые пять секунд. К тому времени, как он добрался до места назначения, атаки вполне могли начаться, с чем ему просто пришлось смириться. На самом деле, вполне возможно, что они уже закончились.

Когда он в следующий раз не смог оторвать взгляда от часов, то увидел, что было уже без десяти двенадцать. К своему ужасу, он все еще находился более чем в двадцати милях от Гранады.

Из радиоприемника донесся треск, он снял трубку и прибавил громкость.

- Осталось десять минут, - послышался голос.

Это был Вахид. Айдын был потрясен, услышав его голос. Все остальные сообщения были зашифрованными. Тот факт, что Вахид теперь говорил, показывал, насколько они были близки к осуществлению своих планов. Вахид чувствовал, что теперь его ничто не остановит. Возможно, он был прав.

Айдын почувствовал, как по нему прокатилась волна тошноты, и перед его глазами промелькнуло искаженное лицо Вахида. Он представил себе, как его брат спокойно сидит в ожидании с рацией в руке, ожидая, когда взорвутся бомбы и рассеются ядовитые газы. Он увидел удовлетворение на лице Вахида, когда окровавленные тела лежали вокруг него в обломках.

Айдын не мог этого допустить.

Он поднял трубку.

ШЕСТЬДЕСЯТСЕМЬ

Кокс ответила на звонок с утаенного номера, скрестив пальцы в ожидании, пока звонивший назовет себя.

- Вахид в Гранаде, - сказал Айдын.

Кокс вздохнула. ‘ Я знаю, - сказала она. - Я сейчас еду туда.

Она посмотрела на спидометр. Они ехали со скоростью почти двести км / ч.

‘ Ты нашел остальных? - Спросил Айдын.

‘ Я не могу вам этого сказать, ’ сказала Кокс. Она увидела, что ей звонят еще раз. Это был Фланниган.

‘ Айдын, ты далеко от Гранады? Ответа нет. ‘ Айдын, поговори со мной? Звонок прервался. "Черт".

Кокс ответил на звонок Фланнигана.

‘Мы расшифровали все перехваченные сообщения, и наши команды готовы в каждом месте’, - сказал Фланниган. - Мы приближаемся к ним всем.

‘ Хорошо. Но ты понимаешь, что у нас осталось меньше шести минут?

‘ Я знаю. Но мы их поймаем. Мне только что сообщили, что мы нашли ячейку в Германии.

-Тысерьезно?

У немецких спецслужб были козыри. Ячейка была готова выпустить цианид в систему кондиционирования в высотном офисном комплексе в Лейпциге. Полиция наводнила здание всего несколько минут назад и поймала ублюдков-террористов с поличным. Обнаружено двадцать пять канистр с цианистым водородом.

-Двадцатьпять, но...

‘ Я знаю. Я знаю. Но это только начало.

‘ Скорее всего, остальное было перевезено поблизости. Какая следующая ближайшая цель находилась в Германии? Грац или Гент?

- И то, и другое имело бы смысл.

‘ Есть кое-что еще. Я только что снова разговаривал с Айдыном.

‘ Что? Где, черт возьми, этот ублюдок сейчас?

- На пути в Гранаду.

-Кокс, какого черта...

Она положила трубку.

- Как далеко мы находимся? - спросила она Ледли.

- Десять минут, - сказал он.

‘ Твоя нога достает до пола? - Спросил Кокс, глядя на спидометр, который все еще показывал чуть меньше двухсот км /ч.

- Не совсем, - сказал Ледли.

- Тогда чего же, черт возьми, ты ждешь!

- Да, мэм, - сказал Ледли, топнув ногой.

ШЕСТЬДЕСЯТВОСЕМЬ

Они оставили позади комнату без окон и теперь были на великолепном свежем воздухе Гранады, солнце стояло высоко в девственно-голубом небе. Из огороженного стеной сада высоко в районе Альбайсин Вахид смотрел на город. Слева от него за пышными зелеными садами гордо возвышался великолепный дворец-крепость Альгамбра. Перед ним извилистые, узкие мавританские улочки Альбайсина спускались к более широким дорогам современного города с интенсивным движением, хотя даже там, внизу, доминирующими оставались исторические здания. В частности, возвышающийся серо-коричневый кафедральный собор Гранады с его массивной башней и куполообразной крышей, уходящей в небо.

Впрочем, ненадолго.

- Уже почти пора, - сказал Итнан, садясь рядом с ним на скамейку.

- Да, - ответил Вахид.

Несколько минут назад он опасался худшего, услышав неожиданный стук во входную дверь, но это был всего лишь курьер с посылкой для соседа. Он был последним посетителем, которому был оказан столь любезный прием. Дверь – фактически, все здание – была утыкана минами-ловушками, они были вооружены и готовы к бою. Любые дальнейшие помехи будут просто проигнорированы. Если кто-то хотел проникнуть внутрь, это была его собственная вина.

Вахид взял планшетный компьютер и положил его себе на колени. В полдень он и его братья выходили из темноты. Он хотел увидеть и услышать – и почувствовать – то, что они собирались сделать.

В рации затрещала трубка, и Итнан поднял ее. Вахид нахмурился. Оставалось еще четыре минуты, что, черт возьми, это было? Пришедшее сообщение было скорее кодом, чем голосом. Вахид слушал прерывистые гудки, пытаясь разобрать слова в своей голове, уже опасаясь худшего.

Итнан расшифровал для него короткое сообщение.

‘Это Германия", - сказал он, поворачиваясь к Вахиду, его лицо вытянулось. "Сигнал SOS".

- Невозможно, - сказал Вахид, чувствуя, как ярость разгорается у него в груди.

Через несколько секунд появилось еще одно сообщение.

Итнан сердито хрюкнул. - И Нант тоже.

Вахид, дрожа всем телом от ярости, посмотрел на часы. До двенадцати оставалось еще больше двух минут.

- Нажми кнопку на "Фантоме". Сделай это сейчас.

-Конечно.

Итнан пролистал страницу на своем ноутбуке, печатая с молниеносной скоростью. Вахид затаил дыхание. Он понял, что яростно притопывает ногой.

Итнан перестал печатать. Он повернулся к Вахиду со странно взволнованным выражением лица, как будто до него наконец дошла серьезность ситуации.

- Дело сделано, - сказал он.

Волна облегчения захлестнула Вахида, хотя потеря двух локаций уже ощущалась как удар молотком.

‘ Ладно. Подключи всех остальных.

Вахид прижал динамик к уху и вошел в приложение для просмотра видео в прямом эфире, которое соединяло его с каждым из его братьев. Один за другим раздавались щелчки, когда все они выходили в сеть, и черный экран планшета разделялся, затем подразделялся на части по мере того, как видео с камеры наблюдения из каждого места транслировалось в прямом эфире. Всего пять экранов.

"Я ничего не получаю ни из Лейпцига, ни из Нанта", - сказал Итнан.

Вахид не ответил. Ни один из них ничего не мог с этим поделать.

Еще раз взглянул на часы.

Пятьдесят шесть, пятьдесят семь, пятьдесят восемь, пятьдесят девять...

-Сейчас.

ШЕСТЬДЕСЯТДЕВЯТЬ

Неаполь, Италия

Хамса, сидевший за рулем серебристого "Мерседеса Спринтер", показал охраннику свои документы и стал ждать. Через несколько секунд охранник угрюмо кивнул ему, и красно-белый шлагбаум поднялся. Хамса спустил фургон по пандусу на подземную парковку тридцатитрехэтажной башни Telecom Italia Tower. Автостоянка была заполнена сверкающими серебристыми и черно-белыми представительскими автомобилями. Хамса объехал их и подъехал к зоне обслуживания, где уже были припаркованы два других фургона с эмблемами – один электрической компании, другой компании по производству канцелярских товаров. Он поставил свой фургон рядом с ними, затем вышел из машины в затхлый воздух. Не потрудившись запереть фургон, он направился к служебному входу и, перепрыгивая через две ступеньки, взбежал по лестнице на первый этаж. Он вышел с лестницы в главный вестибюль и, опустив голову, целеустремленно направился к выходу.

- Пятый на позиции, - сказал Хамса в телефон.

- Принято, - ответил Вахид.

СЕМЬДЕСЯТ

Кордова, Испания

Тисаа, одетый в форму службы безопасности, прошел по старому молитвенному залу мавританской Мескиты. Такой славный памятник истории. Было обидно видеть, что она приходит в такое запустение с этим мерзким строением неверных, втиснутым внутрь. По крайней мере, сегодня бывшая величественная мечеть снова будет служить достойной цели.

Выйдя во внутренний двор под открытым небом, он почувствовал, как палящее солнце обжигает его кожу. Выход был прямо перед ним.

- Увидимся завтра, - крикнул ему Хосе, направляясь к выходу.

- Конечно, - сказал Тис'а.

Он поднял телефонную трубку. - Номер девять на позиции, - сказал он.

- Принято, - ответил Вахид.

СЕМЬДЕСЯТОДИН

Nantes, France

Ситтах стоял на коленях в квартире, заложив руки за голову. Перед ним стоял вооруженный полицейский, дуло пистолета было направлено ему в голову, пока они обыскивали помещение.

‘ Ладно. Это всего лишь он, ’ раздался грубый мужской голос из-за спины Ситтаха. - Уведите его отсюда.

Офицер опустил пистолет и подошел к Ситтаху. Это была его последняя возможность заставить братьев гордиться собой. Он должен был попытаться. Ситтах подпрыгнул в воздух и ударил полицейского локтем в подбородок. Молниеносным движением Ситтах выхватил пистолет, трижды выстрелил в грудь офицера, когда тот падал, повернулся, присел и еще трижды выстрелил в человека позади него. На обоих были кевларовые жилеты, но мощности выстрелов все равно хватило, чтобы вывести их из строя.

Ситтах вскочил на ноги и метнулся через комнату к своему телефону. Детонатор. Если ему суждено погибнуть, он заберет с собой как можно больше этих язычников. Он по-лягушачьи перепрыгнул через диван, затем потянулся к телефону на столе.

За спиной раздался грохот выстрелов, и он почувствовал теплые глухие удары, когда пули вонзились ему в спину.

Ситтах рухнула на землю.

Телефон был у него в руке. Он полоскал горло, и в легких у него зашипело. Он не мог дышать, перед глазами все расплывалось. Ему потребовались все его силы, чтобы постучать по экрану телефона, изо всех сил стараясь сделать то, что ему было нужно, но он плыл по течению. На экране появилось узнаваемое размытое пятно, и он попытался собрать все оставшиеся силы, чтобы надавить на него пальцем.

СЕМЬДЕСЯТДВА

Гент, Бельгия

Таманийя оттащил тело охранника, оставляя кровавый след на полу, затем закрыл за ним дверь в подсобное помещение. Убийство было спонтанным, но необходимым. Рано или поздно коллеги охранника поймут, что он пропал, но к тому времени будет слишком поздно останавливать действие яда. Канистры с цианидом в фургоне на автостоянке рядом с помещением были уже открыты, трубка от фургона подсоединена к системе вентиляции здания. Скоро каждый человек в двадцатисемиэтажном офисном здании Артевельдеторен будет мертв. За исключением Тамании, конечно.

Убив или подчинив себе каждого из охранников, дежуривших в подвале, ставни на автостоянке теперь были опущены. Никто другой не смог бы войти таким образом. Что касается остальной части здания? Итнашар был осторожен. Одним нажатием кнопки оставшаяся система безопасности здания была бы заблокирована, все входные двери опечатаны и заминированы взрывчаткой, если бы их открыли вручную.

Таманийя нажал клавишу ввода на своем ноутбуке, и на секунду комната погрузилась в темноту, прежде чем сработала система аварийного освещения. Он нажал следующую кнопку, чтобы открыть вентиляционное отверстие и направить цианистый газ из фургона в систему кондиционирования здания. Через несколько минут цианид начнет творить свое волшебство. Несколько сотен человек внутри здания будут задыхаться и биться в конвульсиях в агонии, их кожа будет покрыта рубцами, из глаз, ушей и носов пойдет кровь, изо рта пойдет пена, пока яд будет действовать в их организме. Вахид сказал, насколько невероятным было это зрелище, и Таманийе не терпелось увидеть все своими глазами.

- Номер восемь на позиции, - сказал Таманийя в телефон.

- Принято, - ответил Вахид.

Таманийя быстро натянул маску на лицо. Затем услышал шум снаружи. Он открыл дверь и выглянул на автостоянку. За металлическими ставнями он слышал стук, видел движение в маленькой щели между полом и металлом.

Полиция.

Таманийя сорвал маску и взял рацию.

‘ Здесь полиция, ’ быстро сказал он. Как раз в этот момент раздался пронзительный вой пожарной сигнализации здания.

‘ Сделай, что сможешь, ’ сказал Вахид. - Не позволяй никому уйти.

Таманийя надел маску и метнулся к фургону, схватив с пассажирского сиденья АК-47 и пояс с гранатами. Он захлопнул дверь и затянул ремень вокруг талии. Затем направился к дверям, которые вели на первый этаж. Стоя на безопасном расстоянии, он поднял винтовку и выстрелил по полосам взрывчатки на двери. Небольшой взрыв проделал дыру в дверном проеме, и, когда дым рассеялся, Тамания произнес последнюю молитву.

"Аллах Акбар", - сказал он себе, прежде чем выскочить на открытое место в главном фойе здания с поднятым АК-47 и готовым к стрельбе.

СЕМЬДЕСЯТТРИ

Бирмингем, Англия

Араб'ах низко пригнулся, пока они с Хидашаром пробирались по лабиринту туннелей в заброшенной канализации. Ему не нужно было оглядываться назад, он мог сказать, что его брат был прямо там, рядом с ним, по его тяжелому дыханию.

‘ Мы на месте, ’ сказал Араб'а. - Мы поднимемся первыми, потом поднимем оборудование.

- Тогда ты первый.

- Прикрой меня, на всякий случай.

Раздался глухой удар, когда Хидашар опустил ручки саней, которые тащил, и развернул винтовку М4, висевшую у него на плече, стволом вверх.

-Когда будете готовы.

Араб'а кивнул и полез наверх. Свет хлынул внутрь, когда он откинул крышку люка и выбрался наружу, на прохладный английский воздух. Все было тихо, если не считать рева реактивных двигателей, когда самолеты выруливали из аэропорта Бирмингема.

- Пошли, - крикнул он Хидашару.

Мгновение спустя появился здоровяк и выпрямился. Араб'а посмотрел на часы. Было уже три минуты первого.

‘ Поторопись. Нам нужно закончить это быстро.

Хидашар принялся за дело, подтягивая оборудование наверх. Это заняло у него всего пару минут, и вскоре они были готовы втащить и беспилотники, и самодельные бомбы на вершину холма. Они потратили много дней, совершенствуя рецепт пластиковой взрывчатки, которая изготавливалась из обычных бытовых ингредиентов: кристаллов хлората калия из отбеливателя, вазелина, воска и походного газа. Хидашар был уверен, что блоков, которые они соорудили, будет более чем достаточно. Они должны были сбросить первую бомбу в ряд припаркованных самолетов, взрывчатки вместе с авиатопливом было достаточно, чтобы запустить цепную реакцию взрывов за воротами аэропорта. На втором беспилотнике они влетели бы прямо в здание аэровокзала, где толпились тысячи отдыхающих.

Погибли бы многие сотни, если не тысячи людей.

Как раз в этот момент, когда они двигались к насыпи, раздался оглушительный рев - над ними заходил на посадку самолет. Они оба инстинктивно вытянули шеи, провожая взглядом самолет, направлявшийся к взлетно-посадочной полосе. Арабаа следил за реактивным самолетом, пока он не скрылся из виду за насыпью.

- Что за... - начал он и замер.

Перед ними, на вершине холма, появилась шеренга из полудюжины вооруженных полицейских.

- Бросьте оружие! - раздались крики слева и справа от Араб'а.

Двое мужчин огляделись. Полиция окружала их со всех сторон. Более двадцати вооруженных полицейских с оружием наготове приближались к ним.

Арабаа потянулся к рации, затем вздрогнул от предупредительного выстрела, который пришелся по траве у его ног.

‘ Бросьте оружие. Сейчас же.

Араб'а резко упал. Теперь они никак не могли завершить свою миссию. Но они не сдадутся без боя. Араб'а повернулся к Хидашару. Хидашар кивнул в ответ. Когда Араб'а опустил руку в отчаянной попытке дотянуться до детонатора на своем бронежилете, он не услышал выстрела, когда был нажат первый спусковой крючок.

СЕМЬДЕСЯТЧЕТЫРЕ

Graz, Austria

Асара наблюдала с крыши жилого дома за главным вокзалом Граца – крупнейшим железнодорожным вокзалом города – в ста метрах от него.

- Он уже заполняется, - сказал он в микрофон.

‘Это хаос", - восхищенно сказала Талатах. Он сидел напротив Асары в дальнем конце восточной стороны свинцовой крыши, прижавшись к невысокой стене, которая окружала их, с биноклем в руке. - Поезда не ходят и не прибывают.

- Нам подождать или сделать это сейчас?

‘ Мы ждем еще пять минут. "Фантом" работает. Работы будет только больше. Чем больше людей, тем лучше.

-Совершенноверно.

Наушник в ушах Асары замолчал. Он посмотрел через свинцовую крышу на открытые ящики рядом с ними, где уже были установлены маленькие дроны со своим полезным грузом – бомбами, которые должны были взорваться в воздухе и рассеять смертоносный газообразный фосген на площади более ста метров в ширину. В течение нескольких секунд смертоносный газ поразил бы более тысячи человек. Рядом с Талатой также стоял деревянный ящик, наполненный луковичными ракетами, которые они создали для установки на тяжелый РПГ-7 российского производства. Каждая ракета, по сути, представляла собой прославленный коктейль Молотова, начиненный самодельной зажигательной смесью из бензина и жидкого моющего средства, которая при взрыве прилипала ко всему, к чему прикасалась, и быстро сеяла огонь и панику среди сотен людей на переполненной станции. Азарах улыбнулся про себя.

- Третий на позиции, - услышал он голос брата.

- Принято, - последовал ответ Вахида.

СЕМЬДЕСЯТПЯТЬ

Гранада, Испания

‘ Из Бирмингема по-прежнему никаких вестей? - Спросил Итнан.

‘ Нет. Видеосвязь сейчас тоже отключена. Мы должны предположить, что они мертвы.

Как раз в этот момент видеотрансляция из Тамании в Генте отключилась. Вахид зарычал от гнева и сорвал с себя наушники, прежде чем швырнуть их через сад.

‘ Не расстраивайся так, брат, ’ сказал Итнан, не отрываясь от экрана. - Это еще не конец.

В этот момент Вахид услышал треск помех в наушниках Итнана. Он повернулся к своему брату, который только покачал головой.

- "Нант" теперь тоже отключен.

‘ Он привел в действие предохранитель, ’ сказал Вахид с некоторым удовлетворением. Его брат пропал, и его будет очень не хватать, но взрыв в многоквартирном доме наверняка поглотит многих.

- А как насчет Гента? - спросил я.

‘ Должно быть, он мертв. Но он уже выпустил газ.

-А Англия? - спросил я.

- Видео отключено. Их рация все еще работает, но я не могу получить ответа.

Вахид покачал головой. - Значит, они либо тоже мертвы, либо находятся под стражей.

Итнан на это ничего не ответил.

‘ Они знали, ’ сказал Вахид, стиснув зубы. ‘ Полиция знала. Сейчас у нас нет времени ждать, нам нужно, чтобы все оставшиеся локации были открыты немедленно. Пока не стало слишком поздно.

-Согласен.

Из ноутбука Итнана донеслось жужжание. Предупреждение. Вахид снова посмотрел на своего брата, который смотрел видеозапись за пределами их комплекса.

-Похоже, у нас гости, - сказал он.

СЕМЬДЕСЯТШЕСТЬ

Кокс с "Глоком" в руке отступал от одетых в черное мужчин и женщин из Специальной оперативной группы Сегуридад, или GOES, отряда специального назначения Национальной полиции Испании. Надев наушники, она получала информацию в режиме реального времени от Фланнигана, который наблюдал за рейдами в каждой из локаций. Уже было подтверждено, что два террориста в Бирмингеме были мертвы – в результате взрыва смертника, в результате которого также погибло неподтвержденное количество полицейских. В Генте террорист был застрелен полицией, но не раньше, чем он выпустил смертоносный газ с цианидом в офисное здание, в котором находилось более тысячи человек. Патроны из АК-47 также были выпущены по перепуганным людям, пытавшимся покинуть здание. И это было не самое худшее. В Нанте попытки захватить номер шесть только что обернулись смертельным исходом: подозреваемый успешно взорвал мину-ловушку в своем многоквартирном доме, несмотря на присутствие местной вооруженной полиции, которая несколькими минутами ранее подтвердила, что держит его под контролем. Число погибших в результате этого взрыва до сих пор не установлено.

‘ А как насчет других мест? - Спросила Кокс, пробираясь вперед.

‘ У нас есть команды на каждом участке, они находят этих ублюдков и начинают освобождать мирных жителей. Подождите. . ’ Внезапно сказал Фланниган. ‘ Черт. Сейчас у нас есть подтвержденные взрывы и в Граце, на центральном железнодорожном вокзале.

Кокс покачала головой.

‘ В Неаполе тоже были сообщения о стрельбе, ’ сказал Фланниган. "Хотя полиция уже находилась в процессе эвакуации офисного здания и обезвреживания заложенной взрывчатки".

Как раз в этот момент команда GOES, шедшая впереди, остановилась как вкопанная. Командир отделения, стоявший во главе ромбовидного построения, повернулся и отдал своей команде указания и сигналы руками.

‘ Мы уже на улице, - сказала Кокс. Но ее комментарий был встречен молчанием. - Сэр, вы еще там?

Ничего.

Кокс достала телефон из кармана. Сигнала нет.

"Черт".

Было ли это только из-за района, в котором они находились? Нет, она так не думала. Впереди она увидела, как парни из GOES обернулись и вопросительно посмотрели друг на друга. Кокс понятия не имел почему, но их связь дала сбой. Теперь они работали вслепую.

По мере того, как шепчущийся спор перед ней быстро становился все более жарким, Кокс услышала слева от себя грохот - маленький камешек полетел по мощеной булыжником улице. Она повернулась, направив пистолет наружу, глядя в начало узкого переулка с высокой стеной, который змеился дальше вверх по холму.

Там никого нет.

Или был?

Она была уверена, что по земле скользнула тень, как раз рядом с тем местом, где переулок поворачивал налево.

‘ Эй, ’ крикнула она группе GOES впереди. ‘Puede uno de ustedes ayudar?’

Один из мужчин в конце группы кивнул и подбежал к ней, сжимая обеими руками свой пистолет-пулемет Heckler & Koch MP5.

‘Qué es?’

- Следуйте за мной.

Кокс осторожно двинулась в сторону переулка. Она оглянулась. Полицейский шел в двух шагах позади, низко пригнувшись, приставив MP5 вплотную к лицу. Кокс переместился вправо, пытаясь лучше разглядеть переулок. Когда она сделала еще один шаг вперед, тень на земле снова замерцала.

Взгляд Кокса метнулся от тени к фигуре, которая теперь, пошатываясь, приближалась к ней. Она нажала на спусковой крючок .

Слишком поздно. Нападавшая отскочила в сторону, точно зная, как она отреагирует. Полицейский выкрикнул предупреждение, но не нажал на курок. Он не мог – Кокс был на линии его огня.

Прежде чем Кокс успела сделать что-либо еще, ее развернули и прижали к земле, рука крепко обхватила ее за шею, душа ее. Ее "Глок" был прижат к виску. Мужчина, державший ее, потянул ее назад, так что только кончики пальцев ее ног касались земли, не давая ей возможности сопротивляться и пинать сзади.

- Опустите оружие! - крикнул мужчина по-испански.

Кокс задыхалась, пытаясь вдохнуть. Она узнала голос. Это был Айдын Торкал.

‘Все в порядке, все в порядке", - умолял Кокс офицера GOES. Он казался не совсем уверенным в этом. ‘Айдын, пожалуйста. Они убьют тебя.

- Не раньше, чем я убью тебя.

- Пожалуйста, опустите оружие, - снова обратился Кокс к полицейскому.

- Скажи людям, чтобы они не входили на территорию лагеря, - сказал Айдын.

-Что? -спросиля

‘ Комплекс, который вы окружаете! Они не могут войти.

- Вахид там! - кричу я.

‘ Это ловушка! Ты убьешь их всех.

- Они знают, что делают.

‘ Нет. На самом деле нет.

Айдын зашаркал вперед, подталкивая Кокса за собой. Офицер ГОУ отступил назад вместе с ними. Двое его коллег появились в конце переулка, без сомнения, привлеченные криками.

‘ Все в порядке, ’ снова взмолился Кокс. - Он не причинит мне вреда.

"Не будь так уверен в этом", - сказал Айдын.

Мы хотим одного и того же. Мы должны покончить с этим. Сейчас. Айдын, это уже началось. Убийства уже начались. Мы должны нанести удар сейчас.

-Только не так.

Они достигли конца переулка. Основная группа офицеров ГОУ все еще была впереди, заняв позицию за пределами комплекса. Раздался громкий оклик. Сигнал "вперед".

‘ Нет! Закричал Айдын. Кокс обнаружила, что вторит его призывам. Возможно, отчаяние в его голосе подсказало ей, что это правильный поступок.

Команда GOES не обратила на это внимания. Послышался грохот и стук, когда заряды, которые они заложили, распахнули вход, и эхо звуков откуда-то издалека, когда вторая команда ворвалась с другой стороны. Кокс напряглась, затаила дыхание, ожидая взрыва, мины-ловушки, как и предупреждал Айдын. Этого не произошло. Вместо этого один за другим члены команды GOES исчезли внутри.

Через несколько коротких мгновений вошел последний мужчина и скрылся из виду.

‘ Пригнись! Айдын закричал, отпуская Кокса и отскакивая в сторону, всего за долю секунды до мощного взрыва.

СЕМЬДЕСЯТСЕМЬ

Айдын ожидал взрыва. Вот почему он держался на расстоянии от входа в лагерь, но сила все равно была намного больше, чем он себе представлял. Несмотря на то, что они стояли в нескольких ярдах от входа и уже нырнули в укрытие, его сбило с ног и отбросило на твердую брусчатку в нескольких ярдах дальше по дороге. Силы взрыва вместе с резким ударом при падении было достаточно, чтобы он оказался на грани потери сознания. Возможно, он какое-то время был без сознания, ему было трудно сказать наверняка.

Когда он начал приходить в себя, то понял, что лежит на боку, на земле. Его затуманенный взгляд остановился на окровавленном лице Рейчел Кокс, лежавшей менее чем в ярде от него. У нее уже был синяк от того места, где он ударил ее в вертолете, но теперь там была толстая струйка крови, которая змеилась и от линии роста волос. Она дышала, но в остальном не двигалась.

Айдын застонал, принимая сидячее положение. Перед ним в небо поднимался огромный столб дыма. Теперь воздух не наполнялся криками вооруженных офицеров или стрельбой, только шипение огня и вой автомобильных сигнализаций. Все, кто находился в этом комплексе, были наверняка мертвы. Это была просто груда тлеющих обломков.

Что напрашивало на один очень важный вопрос. Где, черт возьми, был Вахид? Потому что Айдын был абсолютно уверен, что его брат не стал бы обречь себя на мучения просто так. И все же это было то самое место, до которого его выследили и Айдын, и МИ-6.

- Пробормотал Кокс. Она не выглядела серьезно раненой, просто ошеломленной. Офицеры GOES, которые были впереди, пытаясь защитить Кокса ... Айдын не оценил их шансов. У одного из них из спины торчал двухфутовый осколок металла; другой был втиснут в разбитое ветровое стекло припаркованной рядом машины. У третьего, стоявшего к ним ближе всех, который всего несколько мгновений назад целился из MP5 в лицо Айдыну, не хватало ноги, и он неловко извивался. То, что Айдын и Кокс остались сравнительно невредимыми, было скорее удачей, чем здравым смыслом. Или просто эти трое мужчин непреднамеренно послужили им щитом?

Но времени на раздумья не было. Каким бы слабым он ни был, Айдыну нужно было двигаться. В любую секунду сюда могли нагрянуть еще полицейские, и им не понравилось бы его присутствие на бойне. Что еще более важно, ему нужно было найти Вахида, прежде чем он сбежит навсегда.

Айдын услышал вдалеке выстрелы, доносившиеся ниже по склону. Он поднялся на ноги, схватил с пола пистолет Кокса и метнулся к передней стене соседнего с ними дома. Он взобрался на вершину и посмотрел вниз, на лабиринт извилистых улочек, которые вели от Альбайсина к кафедральному собору, застроенному побеленными таунхаусами, крытыми красной черепицей. Он увидел качающиеся головы: пара мужчин впереди; несколько человек в черных шлемах чуть дальше за ними.

Это, должно быть, Вахид - и Итнан? – преследуемый полицией. Айдын не знал, как им удалось вовремя выбраться из лагеря, но они это сделали. Со своей видной позиции он быстро изучил сеть улиц внизу, пытаясь определить не только наилучший маршрут спуска, но и место, где Вахид, скорее всего, выйдет, чтобы попытаться перехватить его.

Айдын почти понял это, когда услышал шум позади себя. Крики. Шаги. Взвод оружия. Он успел только наполовину повернуться, прежде чем грохот выстрелов заполнил его уши. Кто-то стрелял в него. Он подтянулся вперед и с грохотом приземлился на терракотовую плитку перед домом. Высокая стена, с которой он спрыгнул, по крайней мере, защитила бы его от того, кто стрелял, а у него не было никакого желания вступать с кем бы то ни было в схватку "око за око". Ему нужно было уйти.

Он поднялся, проверил "Глок" Кокса, затем направился к входной двери дома. Она была не заперта, и он ворвался внутрь, держа пистолет наготове, и быстро прошел через небольшое пространство в подсобку. Женщина средних лет съежилась на кухне за столом, от булькающей кастрюли на плите позади нее исходил сладкий аромат томатного соуса, наполнявший воздух. Айдын ничего не сказал, и женщина тоже. Он вышел в пышный сад за домом и побежал к белой стене позади дома, вдоль которой росли абрикосовые деревья. На ходу он подхватил белый пластиковый садовый стул и прислонил его к стене, используя его, чтобы забраться наверх.

Перейдя на другую сторону, он спрыгнул на другую мощеную улицу. Проход через дом оказался долгожданным коротким путем. Он метнулся вправо, сначала двигаясь вверх по небольшому склону, но знал, что скоро слева будет переулок, который приведет его вниз по склону, к убегающему Вахиду. Его тело болело – от старых, еще не заживших ран и новых, полученных после взрыва, – но он не собирался останавливаться сейчас. Использовать все свои тренировки и инстинкты выживания, чтобы пробиться вперед, было жизненно важно.

От хлоп-хлоп роторов воздух вздувался пузырями. Полицейский вертолет кружил в небе в паре сотен ярдов. Без сомнения, Вахид был у них на прицеле. У Айдына оставалось недолго. Полиция, конечно, не могла позволить Вахиду сбежать сейчас. Но с другой стороны, Айдын знал, что никогда нельзя недооценивать своего брата. Они планировали нападения годами. Кроме того, Айдын знал, что Phantom полностью заработал, и власти работали далеко не на полную мощность, вредоносная программа прошлась по их системам и каналам связи. Теперь это серьезно затруднило бы усилия как полиции, так и МИ-6 по отслеживанию каждого из его бывших братьев.

Еще один взрыв прогремел ниже по склону. На этот раз не очень сильный. Либо небольшая мина-ловушка, либо обычная ручная граната. Айдын увидел, как маленькая струйка дыма поднимается вверх, помогая ему сориентироваться. Поворот налево, затем быстро направо вывел его на крутую улицу, вдоль которой тянулись магазины, торгующие североафриканскими диковинками: кальянами, благовониями, коврами, шелками и кашемиром. При виде того, как он несся к ним с пистолетом в руке, люди закричали и бросились врассыпную, но не все были достаточно быстры, и Айдыну пришлось оттолкнуть нескольких гражданских с дороги. Но это замедляло его движение, и он воспользовался первой возможностью, чтобы свернуть в более тихий переулок, свернув направо, который, как он надеялся, позволит ему перехватить Вахида.

Он продолжал бежать, легкие горели, пытаясь использовать каждую последнюю унцию энергии, которая у него оставалась, доводя свое уставшее тело до предела. Резкий поворот в переулке заставил его заколебаться. Вместо того чтобы следовать за поворотом, он направился прямо к белой стене перед собой и, используя свою скорость и инерцию, пробежал по ней две-три ступеньки, прежде чем добежать до верха, ухватиться за него, подтянуться и перелезть через него.

Заросли кустарника смягчили его падение, и он заставил себя не обращать внимания на колющие и царапающие удары зазубренных и колючих ветвей. Он продолжал двигаться по небольшому участку заросшего пустыря – саду заброшенного здания, насколько он мог разглядеть, – направляясь к стене с другой стороны. Этот был не таким высоким, и для подъема не потребовалось столько усилий. Добравшись до верха, он увидел справа от себя две фигуры, мчащиеся по улице.

Его сердце чуть не взорвалось в груди. Это были Итнан и Вахид.

Взгромоздившись на стену, Айдын поднял пистолет и выстрелил. Его братья оба почувствовали его и были вынуждены пригнуться и увернуться с дороги. Это спасло Вахиду жизнь. Итнану повезло меньше: одна пуля попала в грудь, другая - прямо в лопатку. Он рухнул на землю лицом вниз. Айдын спрыгнул со стены прямо на Вахида, когда тот пытался проскользнуть мимо. Они кучей повалились на землю. Что бы Вахид ни держал в руке – пистолет, телефон? – оно с грохотом улетело прочь, как и "Глок" Айдына. Они сцепились на несколько секунд, оба были ошеломлены. Однако чем дольше они оставались на земле, тем больше было шансов, что прибудет полиция и заберет их обоих.

Вахид, должно быть, тоже это понимал, потому что сражался со свирепой скоростью и настойчивостью, и это было слишком для Айдына. Физически он никогда не мог сравниться со своим братом. Это была одна из многих причин, почему Вахид был номером один, а Айдын - скромным тринадцатым. Многочисленные травмы Айдына только сделали бой еще более односторонним, и после нескольких слишком сильных ударов в живот и по почкам Вахиду удалось вырваться.

Он бросился вперед, подхватывая с земли устройство, которое уронил несколько мгновений назад. Телефон, подумал Айдын. Он тоже потянулся за пистолетом Айдына, но не попытался повернуться и выстрелить, а просто побежал вниз по улице.

Айдыну каким-то образом удалось найти в себе силы подняться на ноги. Он заковылял вперед, более или менее волоча за собой правую ногу, которая, казалось, покинула его. Он был сломан?

Вахид тоже двигался медленно. Перед ними открылась узкая улочка, и вскоре они оказались посреди длинной прямой главной дороги шириной в четыре полосы. Но здесь было на удивление пустынно.

Вскоре Айдын понял почему. Слева, за парящим строением собора эпохи Возрождения, виднелось множество мигающих синих огней. Полицейский кордон. Он услышал крики, когда офицеры заметили его и Вахида, выходящих из машины.

"Все кончено, брат", - сказал Айдын.

Вахид остановился и повернулся к нему со странной ухмылкой на лице. Он бросил пистолет на землю. К ним обоим бросилась шеренга полицейских. Вахид поднял руки в воздух, словно сдаваясь. Но он все еще сжимал телефонную трубку . . .

‘ Нет! Закричал Айдын. Он отпрянул назад, падая и приземляясь на спину. Вахид подмигнул ему.

-Аллаху Акбар, - сказал он спокойно и собранно.

Его большой палец коснулся экрана.

СЕМЬДЕСЯТВОСЕМЬ

Айдын ничего не видел. Он не мог дышать. Воздух вокруг наполнился пылью и песком. Это был не просто один взрыв. Когда Вахид нажал на детонатор, вокруг раздалась серия взрывов, грохот и гул – не только взрывы бомб, но и грохот, когда здания со всех сторон дрогнули, а затем рухнули. Айдын предположил, что главной целью был собор. Вот почему полицейский кордон был установлен именно там. Он мог только надеяться, что у полиции было достаточно времени, чтобы вывести мирных жителей из этого района, но оцепление наверняка было слишком близко. Он был бы удивлен, если бы кто-нибудь из ожидавших полицейских выжил.

Айдын кашлял и отплевывался, пытаясь глотнуть свежего воздуха в густой пыли. Но дело было не только в пыли, в воздухе витал странный запах, почти как от затхлого сена – с каждым вдохом легкие Айдына горели все сильнее.

И он знал почему. Фосген.

Он должен был убираться, и его единственной надеждой было то, что он был достаточно далеко от центрального взрыва, чтобы вдохнуть несмертельные дозы.

Раздался еще один отдаленный грохот, и мгновением позже в него ворвался еще один порыв воздуха и песка. Не бомба, просто еще одно здание, прощающееся с миром, еще один сопутствующий ущерб.

‘ Вахид! Айдын закричал так громко, как только мог, несмотря на то, что его легкие горели. Его брат не сбежит, по крайней мере, в этот раз.

Айдын кое-как поднялся. Кровь покрывала его рваную одежду, вытекая из большой раны над ухом. Еще одна на плече. Его руки были в ссадинах, ноги горели в буквальном смысле. Он смахнул пламя, которое поднималось к его брюкам, и сумел потушить его до того, как оно охватило все вокруг.

Камни и обломки бетона скрипели у него под ногами, густая пыль, кружащаяся в воздухе вокруг него, означала, что он едва мог видеть на метр перед собой. Сквозь шум бушующего пламени он слышал стоны, покашливание. Люди кричали от боли. Тоже голоса – возможно, парамедиков или полицейских, выезжающих на место разрушения.

Но он никого не видел.

Вахид был всего в пяти ярдах впереди него, когда взорвались бомбы. Айдын уже отошел на это расстояние, но Вахида нигде не было видно. Но тогда Айдын даже не знал, в каком направлении он движется.

‘ Ааааа! ’ в отчаянии воскликнул Айдын, увидев начало улицы, по которой он пришел раньше. Сбитый с толку, он пошел не в том направлении.

Он повернулся и потянул свое тело вперед, в другую сторону. Последовал еще один порыв воздуха, но на этот раз пыли не прибавилось, а на мгновение рассеялось. Просто порыв ветра? В этот момент он увидел перед собой закутанную в облако фигуру, карабкающуюся по обломкам. Айдын ускорил шаг, перешагивая через камни и круглые валуны.

- Вахид! - снова крикнул он.

Фигура остановилась, обернулась. Это был он.

Айдын поднял с пола камень, сделал еще два шага. . . .

Но затем Вахид исчез, растворившись в пыли, как будто он и это было одно и то же лицо. Айдын двинулся вперед с еще большим трепетом, подняв камень, готовый разбить его вдребезги.

Он почувствовал движение. Он отчаянно повернулся влево. Он не видел Вахида, пока руки его брата не оказались всего в нескольких дюймах от него, и здоровяк не налетел на него, схватив за талию и оттащив назад. Вахид нес его за собой, гневно рыча при каждом шаге. Айдын поднял камень и ударил им Вахида по основанию шеи, но тот даже не вздрогнул.

Вахид запустил Айдына, и тот ударился спиной обо что-то твердое. Машина, промышленный контейнер – он не знал, что именно, но вскоре оказался на земле еще более ошеломленным, чем раньше, камня нигде не было видно.

Вахид прыгнул сверху и начал обрушивать удары на голову Айдына. Среди размытых кулаков Айдын мельком увидел лицо своего брата. Он увидел чистую ненависть в глазах Вахида; гнев. Потеряв контроль, он избивал Айдына, и атака была слишком жестокой, чтобы он мог что-то ответить.

Айдын сделал все возможное, чтобы поднять руки для блокирования, но у него осталось слишком мало сил, и Вахид легко пробил жалкую защиту. Айдын начал дрейфовать. Вахид не остановится, в этом он был уверен. До тех пор, пока голова Айдына не превратится в кашицу из крови, мозга и черепа.

Рука Айдына шарила по боку в поисках чего-нибудь, что он мог бы использовать, чтобы попытаться отбиться от Вахида. Кончики его пальцев отчаянно царапали пол, кожа слезала. Он нашел незакрепленный камень и ухватился за него, но у него едва хватило сил удержаться.

Он закричал в отчаянии, в последней попытке спасти свою жизнь. Камень с трудом поднялся, и он отдернул руку и запустил камнем Вахиду в лицо. В носу у него хрустнуло, хлынула кровь. Айдын снова ударил его по лицу, затем еще дважды по виску. Внезапно животное в Айдыне взяло верх, и теперь огонь Вахида угасал.

После еще одного жестокого удара окровавленным камнем Айдын сбросил Вахида с себя, развернулся и оказался сверху.

Он держал камень обеими руками над головой. Все, что требовалось, - еще один убийственный удар. Лицо Вахида превратилось в месиво. Его нос почти исчез, левая глазница была раздроблена, из разбитых губ сочилась кровь.

‘ Почему? - Спросил Айдын дрожащим голосом. ‘ Моя сестра. Моя мать. Тебе не обязательно было их убивать.

‘ Твоя сестра была слишком близко, ’ с трудом выдавил Вахид. -Ты должен был это сделать. Но я не был уверен, что ты сможешь. Это была проверка.

Проверка? Они убили его сестру, чтобы проверить его верность? А как насчет его матери?

‘ Твой отец... ... ’ сказал Вахид, и Айдын был уверен, что его брат пытается улыбнуться. - Твой отец будет очень разочарован.

В насмешке не было никаких эмоций. Ни гнева, ни чего-либо еще. Просто прямое, взвешенное заявление.

Айдын замер. Твой отец. Ни моему отцу, ни нашему отцу. Вахид говорил не об Учителе. Он говорил о настоящем отце Айдына. Ergun Torkal. Человек, который забрал его у матери и сестры. Который навязал ему такую жизнь. Айдын не видел своего отца с тех пор, как ему было девять лет. Все, что он знал, это то, что его отец был мертв уже много лет. . .

Так почему Вахид так сказал?

Айдын закричал от чистой ярости, и его руки напряглись, готовые обрушить камень вниз.

"Айдын, нет!"

Женщина. Это была Кокс. Он услышал, как она взводит курок.

- Пожалуйста, - взмолилась она, прежде чем закашляться.

Она снова не сдержала своего слова. Она сказала, что если он доберется до Вахида первым, то уже ничего нельзя будет сделать. Этот Вахид принадлежал ему, и он должен был убить его. И все же она была здесь, направляя пистолет ему в спину как раз в тот момент, когда он собирался избавить Вахида от страданий.

‘Это не выход, Айдын’, - взмолилась она. ‘Он нужен нам. Мы должны понять".

‘ Он никогда не заговорит, ’ слабо произнес Айдын. - И он не заслуживает того, чтобы жить.

Разговор был завершен. Больше никаких задержек. Руки Айдына дрогнули, затем он швырнул камень в лицо Вахиду.

Но он не видел, где заканчивался камень. Прежде чем был установлен контакт, Айдын услышал выстрел из пистолета.

СЕМЬДЕСЯТДЕВЯТЬ

Лондон, Англия

Кокс посмотрел поверх скамеек, за алтарь, на висящий там большой деревянный крест. В ушах у нее были наушники, когда она слушала прямую трансляцию похорон, которая велась Би-би-си за пределами часовни. Ведущий новостей рассказывал о разрушениях. По всей Европе погибло более ста человек, многие из которых были полицейскими, пытавшимися предотвратить нападения. Еще многие сотни получили ранения. Это также привело к большим финансовым потерям – миллиарды фунтов стерлингов, долларов, евро были потеряны на фондовых рынках по всему миру, поскольку вредоносное ПО, выпущенное "Тринадцатью", работало в корпоративных системах, разрушая бизнес повсюду. До сих пор было неясно, сколько именно денег спонсоры террористов заработали на короткой продаже акций этих компаний. Кроме того, были деньги, необходимые для компенсации физического разрушения, в основном зданий, внесенных в список Всемирного наследия, разрушенных на юге Испании.

А что с тринадцатью? Семеро нападавших были мертвы. Пятеро были задержаны, включая Вахида.

Один повстанец, Айдын Торкал, все еще был на свободе.

Кокс крепко зажмурилась и поморщилась от боли, сделав глубокий вдох. Последствия остаточного действия фосгена, который она вдохнула еще в Испании.

Диктор начал рассказывать о героях дня. Не только о полицейских, которые потеряли свои жизни, но и о тех, кто помог спасти еще многих. Службы безопасности тоже получили похвалу, как и один выдающийся оперативник МИ-6, которого бульварные СМИ окрестили ‘Простушкой Джейн’. Общественность и средства массовой информации уже призывали наградить неназванного оперативника Георгиевским крестом.

Кокс съежилась. Ей не нравилось, что из нее делают какую-то героиню. Она знала, что ситуация в такой же степени зависела от политической машины, как и от ее действий. В отчаянные времена людям нужен герой.

Рука на ее плече заставила ее вздрогнуть.

Это был всего лишь Фланниган. Кокс вытащила наушники из ушей, и стоический голос ведущей Би-би-си затих вдали.

‘ Ты уверен, что не собираешься присоединиться ко мне? Фланниган был одет в элегантный черный костюм, и Кокс должен был признать, что с его мрачным лицом, на котором не было ни капли его обычного гнева, он выглядел почти приветливым.

- Я просто не могу, - сказал Кокс, опустив глаза.

- Тебе нужно перестать корить себя.

- Нет, пока мы не найдем остальных.

‘ Остальные? Из них остался только один. И мы найдем его.

Кокс съежился. В прессе назвали имя Айдына и опозорили его. Обойти это было просто невозможно. Он был одним из них, и он все еще был на свободе. И все же Кокс твердо верил, что действия Айдына помогли спасти сотни, если не тысячи, жизней.

‘ Я не имел в виду Айдына, ’ сказал Кокс. ‘ Я имею в виду тех, кто завербовал и обучил его, и всех остальных. Люди, ответственные за Тринадцать.

‘ Мы найдем их. И ты поможешь.

- Мне показалось, ты сказал, что мне нужно взять отпуск.

‘ Да. Но после этого ты вернешься сильнее. Я знаю, что так и будет. Ты простушка, ’ сказал он с легкой усмешкой. - По-видимому, ты неуязвим.

Кокс улыбнулся. ‘ Я продолжаю это слышать. Почти настоящий Джеймс Бонд.

‘ Ты имеешь в виду Джейн Бонд? Я слышал, Голливуд уже заинтересовался.

Кокс усмехнулся. "Мы еще даже не похоронили наших мертвых, а продюсеры уже видят знаки доллара".

Теперь Фланниган снова был серьезен. ‘ Они погибли не по твоей вине. Ни по одной из них.

‘ Погибло более сотни человек. Мы могли бы все это остановить. Мы были так близки.

– Вам нужно подумать о жизнях, которые мы - вы – спасли. По большинству подсчетов, более трех тысяч. И мы все знаем, насколько это было бы ужасно. Бомбы, огонь, химикаты. Эти атаки были спланированы не просто для того, чтобы убивать, но и для того, чтобы причинять агонию и страдания".

Кокс не ответила, просто почувствовала, как ее передернуло при мысли о том, насколько худшими могли быть события.

Фланниган протянул руку. Кокс на мгновение заколебался, но затем протянул руку и пожал ее. Она встала, и ее взгляд встретился с его взглядом.

- Ну что, пойдем? - спросил я

Кокс кивнул. Они медленно, бок о бок, подошли к дверям. Фланниган шагнул вперед, распахнул их, и они оба вышли под проливной дождь. Фланниган быстро раскрыл свой огромный зонт для гольфа и прижался к Коксу. Она остановилась и посмотрела на толпу людей неподалеку, многие из которых были одеты в полицейскую форму.

‘ Пошли. Мы понаблюдаем с безопасного расстояния.

- Это достаточно близко, - сказал Кокс.

Одна или две головы повернулись в их сторону, но быстро снова отвели взгляд. Вдалеке, у больших кованых железных ворот кладбища, показались офицеры верхом на лошадях, охраняемые с обеих сторон вереницей полицейских, растянувшихся повсюду, куда хватал глаз. За лошадьми тянулась длинная вереница черных катафалков.

Кокс почувствовала слабость в ногах.

- Мне нужно идти, - сказала она.

Кокс повернулся и побрел по мокрой земле к выходу, ни разу не оглянувшись.

ВОСЕМЬДЕСЯТ

Бирмингем, Англия

Айдын сидел на скамейке в парке Кэнон Хилл, недалеко от центра второго по величине города Англии. С постоянно густеющей бородой и кепкой на голове его никто не узнал по зернистым фотографиям в газетах.

Перед ним семьи крутили педали огромных пластиковых лебедей на небольшом озере, катаясь на лодках. Дети носились по игровой площадке за ним. Мимо проносились люди на велосипедах, бегуны трусцой пыхтели. Так много людей просто живут своей жизнью, хотя прошло всего несколько дней после нападений, которые почти искалечили их общество. Однако их стойкость заключалась не только в том, что они прятали головы в песок. Нападения сплотили сообщества.

Она медленно приближалась с противоположной стороны парка, одетая небрежно: в джинсы и кроссовки, шерстяной джемпер и бейсболку, которая закрывала большую часть ее лица. Но Айдын знал, что это была она.

Она села, не сказав ни слова.

- Почему вы не выдали меня полиции? - спросил он, изо всех сил стараясь не закашляться, зная, что от этого его пронзит волна острой боли.

‘ Потому что ты поступил правильно, ’ сказала Кокс, хотя это прозвучало не слишком убедительно. Они оба знали, что он мог бы сделать больше, что он мог бы действовать раньше. - Ты не виноват, во что они тебя превратили. Ты борешься с этим. Вот что имеет значение.

Кокс отвел взгляд. Айдын знал, что она не раз переходила черту, чтобы помочь ему. Вероятно, она была единственным человеком в мире, который сейчас не хотел его смерти. Кем был Кокс для него? Он не знал, как объяснить, каковы были их отношения.

‘ Мы взяли с собой большинство твоих братьев, ’ сказала она, - но Учитель и другие с Фермы все еще на свободе. Они придут за тобой.

- Надеюсь, что так и будет.

На мгновение они оба замолчали.

‘ Есть какие-нибудь новости? - спросил он.

Теперь, когда атаки закончились, теперь, когда его первоначальная цель истекла, он чувствовал себя отчужденным и потерянным. Он понятия не имел, что будет дальше с ним, с его братьями, находящимися под стражей, или что происходит на Ферме. Но у Кокса и МИ-6 наверняка был план. Их щупальца всегда тянулись по всему земному шару в поисках чего-нибудь, чего угодно, за что можно было бы зацепиться. Айдын покинет это место сегодня, и он был уверен, что он тоже будет в их списке подозреваемых, независимо от того, видел Кокс в нем что-то хорошее или нет.

‘ Вахид и остальные молчат, - сказала она. - Но мы будем продолжать попытки.

Айдын стиснул зубы. Он все еще злился на то, что она не позволила ему убить Вахида. Что вместо этого она выстрелила Айдыну в спину. Как только пуля попала в цель, он потерял сознание. Он не мог вспомнить, что было дальше. Все, что он знал, это то, что когда Кокс подошел проверить его, Вахид сумел дать отпор. Она была занята его задержанием, когда Айдын, спотыкаясь, ушел и исчез в облаке пыли. Кокс настаивал, что она хотела только ранить его. Возможно, это было правдой. В конце концов, сейчас она разговаривала с ним.

"Ты должен был позволить мне убить его", - сказал Айдын.

-Я не мог.

- Ты его отпустил.

‘ Я пытался поступить правильно. Возможно, я мог бы сделать больше. Мы оба могли бы.

Айдын посмотрел на нее и увидел боль в ее глазах. Она чувствовала себя такой же разбитой из-за случившегося, как и он.

- А что насчет моего отца? - спросил я.

- Нет четких доказательств того, что он все еще жив.

‘ Странный способ выразить это, ’ сказал он. - Ты мог бы сказать, что все улики, которые мы видели, указывают на то, что он мертв. Вместо этого ты все перевернул. По сути, это означает одно и то же, но на самом деле все совершенно наоборот".

- Ты думаешь, он все еще жив?

Айдын не ответил на вопрос, даже не знал, хочет ли он, чтобы это было правдой.

‘ Возможно, Нилай подумал то же самое, - сказал Кокс. - Она искала то, что случилось с тобой и с ним обоими.

- И из-за этого ее убили.

Последовало более долгое, неловкое молчание, и Айдын почувствовал, что с него хватит. Он действительно не знал, что еще можно было сказать. Но Кокс еще не совсем закончил.

- Что ты собираешься делать? - спросила она.

Некоторое время он обдумывал этот вопрос, мысленно возвращаясь к своим занятиям на Ферме.

‘ Есть хорошо известная басня о лучнике и орле. Ты ее слышал? ’ спросил он.

‘ Я так не думаю, ’ сказал Кокс. Он увидел в ее глазах замешательство и интригу одновременно.

История гласит, что есть хищный орел, парящий над полями ячменя. Этот орел - король своих владений. Он замечает зверя, скачущего по полю внизу. Кролика. Этот злобный орел, урча брюхом в предвкушении, пикирует вниз. Этот орел никогда не промахивается, и того, что может предложить кролик, недостаточно. Орел обрушивается сверху и вонзает когти в шею маленького зверька. Орел как раз собирается улететь со своей добычей, когда раздается свист, и из ниоткуда вылетает стрела и вонзается орлу в грудь. . .’

-Убивает его?

‘ Рана серьезная. Орел падает на землю. Его когти все еще крепко вцепились в кролика, который извивается и плачет. Орел изо всех сил пытается удержать свою добычу. Даже несмотря на то, что он умирает, его инстинкт подсказывает, что он не может упустить эту добычу. На этот раз он не может потерпеть неудачу. Это никогда не подводит. Но кролик каким-то образом высвобождается и улетает в ячмень. Орел поворачивает голову и смотрит на стрелу. И что же он видит?"

Кокс поджала губы и покачала головой.

‘ Он видит, что наконечники стрел сделаны из его собственных перьев. И орел говорит: “Я бы действительно почувствовал себя неловко, если бы подумал, что какой-то другой орел приложил к этому руку”. К тому времени, как появляется лучник, орел уже мертв.

‘ Итак, что ты хочешь сказать? - Спросил Кокс. ‘ Ты орел? Охотник - это я, стреляющий тебе в спину?"

Айдын рассмеялся. У него заколотилось в голове и заболела грудь. ‘ Вообще-то, это почти подходит, не так ли? Но нет, дело совсем не в этом, потому что в этом нет никакой морали".

‘ Тогда в чем мораль? Мы сами виноваты в своей гибели?

‘ Ближе. Ты спросил меня, что я собираюсь делать дальше. Что ж, я стрела. Я - продукт них. Учитель и другие на Ферме сделали меня тем, кто я есть. Они хищники, как орел. Они пытались убить невинных. Им это не удалось. И теперь эта стрела вернется, чтобы уничтожить их всех.

Кокс просто смотрела на него, и ему хотелось знать, о чем она думала в тот момент.

‘ Тогда, возможно, мне следует стать охотником, ’ в конце концов сказал Кокс. ‘ Стрелы смертоносны, но сами по себе от них мало толку. Им нужно руководство и сила, стоящая за ними.

Айдын улыбнулся. Он поднялся на ноги.

"Было приятно увидеть тебя при более непринужденных обстоятельствах", - сказал он.

- И я уверен, что мы еще увидимся, - сказал Кокс.

Айдын повернулся и пошел прочь.

Благодарность

Особая благодарность Бену Уиллису из издательства "Орион Паблишинг", без которого эта книга не появилась бы на свет. Также спасибо моему агенту Камилле и остальной команде издателей, которые за кулисами помогли сделать Sleeper 13 таким, какой он есть. Мне нравилось писать каждую из своих книг по-разному и по разным причинам, но Sleeper 13 кажется мне особенно особенным. Я безмерно благодарен всем тем читателям, рецензентам и блоггерам, которые были со мной с тех пор, как я впервые самостоятельно опубликовал свою работу в 2014 году, и многим тем, кто присоединился ко мне на этом пути. "Спящий 13" вполне может оказаться первой из моих книг, которые вы прочитали, и если это так, я надеюсь, что она вам понравилась и что теперь я заслужил вашу преданность.

Об авторе

Роб Синклер в течение тринадцати лет специализировался на судебных расследованиях мошенничества в международной бухгалтерской фирме. Он начал писать в 2009 году после обещания своей жене, заядлой читательнице, что сможет написать "неопубликованный’ триллер. С тех пор Роб продал более полумиллиона копий своих триллеров, получивших признание критиков, как в серии "Враг", так и в серии "Джеймс Райкер". Его работы получили широкое признание критиков, многие рецензенты и читатели сравнивают его работы с авторами, находящимися на самой вершине жанра, включая Ли Чайлда и Винса Флинна.

Родом с Северо-востока Англии, Роб жил и работал в ряде быстроразвивающихся городов, включая Нью-Йорк, а сейчас поселился в Уэст-Мидлендс со своей женой и маленькими сыновьями.

Также автор : Роб Синклер

СЕРИЯ "ВРАГ"

Танцуй с врагом

Восстание врага

Охоться на врага

СЕРИАЛ О ДЖЕЙМСЕ РАЙКЕРЕ

Красная Кобра

Черный Шершень

Серебряный Волк

ДРУГИЕ КНИГИ

Темные фрагменты

Авторские права

ЭЛЕКТРОННАЯ КНИГА ОРИОНА

Впервые опубликовано в Великобритании в 2018 году издательством Orion Books

Электронная книга, впервые опубликованная в 2018 году издательством Orion Books

Авторское право (C) Роб Синклер , 2018

Право Роба Синклера быть идентифицированным как автор этой работы было подтверждено в соответствии с Законом об авторском праве, промышленных образцах и патентах 1988 года.

Все права защищены. Никакая часть этой публикации не может быть воспроизведена, сохранена в поисковой системе или передана в любой форме или любыми средствами без предварительного письменного разрешения издателя, а также иным образом распространена в любом переплете или обложке, отличной от той, в которой она опубликована, без наложения аналогичных условий, включая это условие, на последующего покупателя.

Все персонажи этой книги вымышлены, и любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, является чистой случайностью.

Запись CIP-каталога для этой книги доступна в Британской библиотеке.

ISBN: 978 1 4091 7594 0

Издательская группа Орион, Ооо

Дом Кармелиток, Набережная Виктории, 50

Лондон EC4Y 0DZ

Британская компания Hachette www.orionbooks.co.uk