# Условия мести

Ник Картер

НИК КАРТЕР


УСЛОВИЯ МЕСТИ


ПРОЛОГ


Саммит мировых лидеров мог бы принести долгожданный мир на Ближний Восток. Миссия Ника Картера — обеспечить безопасность участников.


Но Джаил Рахман, смертоносносный убийца из радикальной группировки, отколовшейся от ООП, пообещал устроить кровавый террор. Главы государств оказались под прицелом в результате жестокого заговора, нити которого тянутся от Иордании до Люксембурга.


Война висит на волоске, на расстоянии одного выстрела. Агент N3 распутывает международную сеть смертельных интриг. Мастер убийств против кровожадного фанатика в самом центре кровавого шторма.


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


ГЛАВА ПЕРВАЯ


Август 1966 года, Иордания


Снаружи, на столицу Иордании Амман, уже опустилась утренняя жара. Современный хаос из автобусов, такси и деловой суеты не проникал в апартаменты на десятом этаже отеля «Филадельфия», где Ник Картер бросил льда в стакан со скотчем и сел лицом к посетителю.


— Выпьете? — спросил Картер. — Нет, спасибо.


Женщина, сидевшая напротив, была красива той мрачной, таинственной красотой, которая присуща большинству женщин Ближнего Востока. Совсем молодая, не старше двадцати пяти, со стройной, крепкой фигурой. Она сидела в кресле неестественно прямо, подавшись вперед.


Это была их первая личная встреча, хотя последние три недели они постоянно поддерживали связь. Единственное имя, под которым он ее знал, было Дарва. Она была агентом Моссада, израильской разведки. Вместе они готовили встречу между королем Иордании Хусейном и тремя представителями израильского правительства.


Это была крайне сложная и рискованная операция. Король Хусейн, уставший от того, что Организация освобождения Палестины использует территорию Иордании как плацдарм для рейдов, порвал с ООП. Однако была одна серьезная проблема: Хусейн не мог избавиться от присутствия боевиков и не мог остановить их вылазки. Израиль направлял трех человек для переговоров с королем, чтобы предложить помощь в решении именно этого вопроса.


— Полагаю, с вашей стороны всё готово? — спросила она.


Ее зрачки сузились, а взгляд из-под густых черных ресниц был прикован к лицу Картера с такой фиксированной интенсивностью, что он невольно засомневался в ее полном спокойствии. Но ее можно было понять. Израильскому агенту, постоянно курсирующему между Тель-Авивом, Дамаском и Амманом, и нелегально находящемуся в Иордании, полагалось быть немного безумным.


— Насколько это вообще возможно, — ответил Картер, отпивая виски. — Хусейн согласился на все условия встречи. Автомобиль заберет вас и троих господ и доставит на конспиративную квартиру за городом ровно в полночь. — И он гарантировал их безопасность до самого дворца? — Полностью. — Картер пожал shrug. — Разумеется, пока они находятся под защитой дворцовой охраны.


Она напряженно выпрямилась, нервно сплетая пальцы на коленях. — Они рискуют всем, переходя границу арабской страны. — Я знаю. Где они сейчас?


Она взглянула на тонкие часики на запястье. — Они прибыли в деревню Сумма под покровом темноты прошлой ночью. Утром они должны были сесть на первый автобус до Аммана. Думаю, они уже в пути. Наш связной в Сумме должен был обеспечить их документами и одеждой. — Например? — Один путешествует под видом богатого ливанского торговца из Бейрута, другой — как имам с Синая. Третий выдает себя за школьного учителя из Франции, его сопровождает женщина, якобы его жена.


Картер кивнул. — Звучит убедительно. У всех хорошие документы? — Превосходные, — твердо ответила она. — И вы доверяете этому связному в Сумме?


Ее губы изогнулись в подобии улыбки. — Настолько, насколько можно доверять любому арабу. Он палестинец, но очень жадный. Ему нужен коридор через Израиль, чтобы доставлять свои товары в Хайфу и далее к морю. Только из-за этого он помогает нам. — Будем надеяться, что жадность останется его главным стимулом. — Если бы что-то случилось ночью, я бы уже знала.


— Будем на это надеяться, — сказал Картер и поднялся. — До их прибытия еще много времени. Может, пообедаем?


Она встала, явно собираясь уходить. — У меня еще много дел. С безопасностью здесь, в Аммане, непросто. Я позвоню вам в тот момент, когда они окажутся на конспиративной квартире.


Не сказав больше ни слова, она вышла. Картер действовал почти механически. С привычной точностью он придвинул стул к окну, сел и закурил сигарету, глядя вниз на суету улицы Хашими Аль-Аваль. Его лицо оставалось бесстрастным, хотя мысли были тревожными: в Иордании оставалось слишком много «ушей» ООП. Если эта встреча сорвется, это станет катастрофой.


Красивый восьмилетний мальчик с оливковой кожей и серо-дымчатыми глазами задумчиво смотрел из окна автобуса на скалистые вершины гор Эль-Сат. Вдалеке Иордания выравнивалась, переходя в долину реки Иордан — один из самых плодородных регионов мира.


Неподалеку пастухи в серо-коричневых джеллабах погоняли верблюдов и овец, ища участки с травой — точно так же, как их предки делали это две тысячи лет назад. Одежда делала их почти невидимыми на фоне местности для любого, кроме самого зоркого глаза. У мальчика был именно такой взгляд.


Рядом с ним сидела мать, молодая женщина с глазами черными, как вороново крыло. Сходство аристократических черт лица выдавало их родство. Она была высокой, с тонким носом и твердым подбородком. Знаток племен Ближнего Востока сразу бы определил ее происхождение — в ней чувствовалась порода свирепых предков-друзов.


Мать и сын говорили по-арабски, хотя оба владели французским, испанским и греческим. Сейчас их больше интересовали разговоры попутчиков. Весь автобус, как и вся Иордания, говорил только об одном: о войне.


Для мальчика эти разговоры не были в новинку. В доме его отца, Омара, постоянно велись подобные споры. Омар и его брат Абу были родными по крови, но абсолютно разными во всем остальном, особенно в вопросе Палестины. Дядя Абу был неистовым гигантом, впадавшим в ярость при любом упоминании израильтян. Он был богатым торговцем и считал Палестину своей собственностью. Отец мальчика, Омар Рахман, такой же крупный, был тихим и вдумчивым человеком. Он осуждал насилие, проповедовал любовь к земле и смирился с существованием израильтян. Эта война, бушевавшая внутри и вне семьи, сбивала ребенка с толку.


Его взгляд переместился на попутчиков. Прямо перед ним сидела молодая пара — «французский учитель» с женой. Женщина уже успела перекинуться с мальчиком парой фраз, восхитившись его серыми глазами и чистым французским. Ее муж, мягкий человек с очаровательной улыбкой, сказал, что хотел бы видеть таких же смышленых учеников в своей школе в Аммане. Мальчик принял комплименты спокойно — он привык к ним.


Через проход сидел бородатый мужчина в богатых одеждах, излучавший высокомерие. Он явно хотел, чтобы все знали о его важности. Когда мальчик спросил его имя, тот гордо провозгласил: «Каид Хадж из Бейрута!», как будто был особой королевской крови.


Путешествие было долгим. В тот момент, когда мальчик решил встать, чтобы размять ноги, водитель внезапно закричал и ударил по тормозам. Автобус резко остановился, бросив ребенка вперед в проход. Водитель выскочил наружу, выкрикивая проклятия.


Глядя через лобовое стекло, мальчик увидел импровизированную баррикаду и вооруженных людей с автоматами. Несколько человек вбежали в автобус. Они медленно шли по проходу, грубо проверяя пассажиров. Дойдя до середины, они резко остановились.


Боевики бесцеремонно выдернули Каида Хаджа и французскую пару с их мест. Женщина, проходя мимо мальчика, попыталась улыбнуться. Ее муж был бледен, но тоже подмигнул ребенку, стараясь показать, что всё будет в порядке. Каид Хадж яростно протестовал, но удар прикладом в спину заставил его замолчать и вывалиться из автобуса в дорожную пыль.


Завороженный, мальчик наблюдал за происходящим снаружи. По говору он узнал в нападавших палестинцев. Его мать бросилась к нему по проходу, но он не шелохнулся — сцена снаружи была слишком жуткой.


Лидер боевиков, высокий угловатый мужчина с темным лицом, допрашивал Каида Хаджа. Шрам, тянувшийся от его левого уха до подбородка, казался белым на темной коже. Потеряв терпение, лидер ударил пленника по лицу, а затем пнул в пах. «Француженка» подбежала к упавшему, но ее тут же отшвырнули к борту автобуса. Ее муж бросился на помощь, но получил удар, разбивший ему нос.


Лидер повстанцев спокойно закурил и возобновил допрос. В этот момент поведение Каида Хаджа изменилось. Страх в его глазах сменился холодной решимостью. Он выпрямился и плюнул в лицо мучителю. Затем внезапно выхватил из-под мантии пистолет и выстрелил. Один из боевиков рухнул.


Прежде чем «торговец» успел выстрелить снова, воздух разорвал треск автоматных очередей. Пули изрешетили не только жертв, но и сам автобус. Люди внутри падали на пол, закрывая головы руками. Крики ужаса наполнили салон. Мальчик увидел, как бородатый «имам» попытался вырваться через аварийную дверь.


Рядом раздался стон. Мальчик повернулся и увидел, как падает его мать — правый рукав ее белой джеллабы быстро пропитывался кровью. Ребенок оцепенел. Он смотрел на всё происходящее как посторонний наблюдатель. Снаружи, в пыли, лежали тела «французского учителя», его жены и Каида Хаджа. Они были свалены в кучу, словно поддерживали друг друга в момент смерти.


Лидер ООП с непроницаемым лицом запрыгнул в автобус. Короткая очередь — и «имам» у задней двери замер с перебитым позвоночником. Затем мужчина спокойно подошел к раненой матери мальчика. Он перевернул ее на спину и достал нож.


Ребенок закричал. — Свинья! — он бросился на лидера боевиков всем телом.


Удар головой в лицо застал мужчину врасплох. Он упал, нож выскользнул из его рук. Мальчик мгновенно схватил клинок и, продолжая кричать, замахнулся для удара в шею. Но боевик успел откатиться. Лезвие лишь распороло ему плечо.


Разъяренный лидер ООП ударил мальчика по голове, отбросив его. Несмотря на звон в ушах, ребенок снова вскочил и попытался ударить ножом в живот врага. Но силы были неравны. Боевик выбил нож и ударил мальчика в живот. Воздух покинул легкие ребенка, и он провалился в темноту.


Придя в себя, он увидел, что лидер боевиков разрывает одежду его матери. Мужчина промыл ее рану полосками ткани. — Рана неглубокая. Пуля прошла навылет, — произнес он, словно успокаивая себя.


Затем он подошел к мальчику и, к удивлению последнего, улыбнулся жестокой улыбкой. — Ты в порядке, маленький воин? — У меня болит спина. — Это синяки. Будешь жить. — Мужчина перевязал свою руку. — Я хотел попасть тебе в сердце, — прохрипел мальчик и попытался плюнуть в него, но промахнулся. — Ты проклинаешь так же хорошо, как сражаешься. Как тебя зовут? — Джаил Рахман, — гордо ответил ребенок.


Лицо мужчины изменилось. — Ты из клана Рахман из Суммы? Сын Омара и племянник Абу?


Он вложил нож в руку мальчика. На рукояти была инкрустирована звезда и полумесяц. — Если тебе когда-нибудь понадобится друг, покажи этот нож любому, и тебя доставят к Хассану Аль-Чиру.


Он выпрыгнул из автобуса и крикнул водителю: — Вези их в Сумму! Расскажи всем, что Хассан Аль-Чир убил евреев, которые выгнали нас с родины! И если кто-то еще придет к королю договариваться против нас — они умрут!


Мятежники исчезли в холмах. На дороге остались лежать три тела. Джаил Рахман смотрел на нож в своей руке. Он еще не знал, что это лишь начало череды убийств, свидетелем которых ему предстояло стать в ближайшие сутки.


ГЛАВА ВТОРАЯ


Ник Картер мерил шагами комнату, курил и ел прямо в номере, не сводя глаз с телефона. Наконец, вскоре после одиннадцати вечера, раздался звонок. Это была Дарва.


— Это была ловушка, засада, — ее голос дрожал. — Ею руководил Хассан Аль-Чир.


Мастер убийств почувствовал, как холодный свинец сдавил внутренности. — Все трое? — Да, и женщина тоже. Я видела тела на дороге в Амман. Сейчас я отправляюсь в Сумму. План возмездия уже готов. Я найду эту свинью Рахмана и совершу свою месть.


Картер слишком долго жил на грани, чтобы не распознать нотки безумия в чужом голосе. Сейчас он слышал их в словах Дарвы, и это ему совсем не нравилось. Одно дело — найти и уничтожить тех, кто убил троих израильских эмиссаров; совсем другое — то, как она собиралась это сделать.


— Подожди, — резко бросил он. — Дай мне связаться с королем. Этот инцидент может заставить правительство Иордании действовать без всяких переговоров. — Времени нет, — отрезала Дарва с маниакальной настойчивостью. — Ты больше не в деле, Картер. Убирайся домой.


В трубке раздались короткие гудки. Картер бросил телефон и заставил свой разум работать на пределе. Масштабный налет на любую иорданскую деревню сейчас даст ООП именно тот рычаг, который им нужен. Они смогут убедить остальных арабских лидеров надавить на короля Хусейна, чтобы тот начал войну против Израиля.


Картер действовал молниеносно, без лишних движений. Он переоделся в темную одежду, проверил плечевую кобуру с девятимиллиметровым «Люгером», который ласково называл «Вильгельминой». «Пьер», смертоносный шестидюймовый стилет, уже привычно покоился в замшевых ножнах на правом предплечье. Сверху он накинул темно-серую джеллабу и обмотал голову куфией. Содержимое своей дорожной сумки он оставил в номере. Ник знал, что сюда уже не вернется. На нем не было ничего, что могло бы идентифицировать его как американца, а тем более — как секретного агента AXE.


Выйдя на улицу, он кожей почувствовал напряжение. Весть об убийствах наверняка уже достигла Аммана. И если произошла утечка информации о том, что жертвы были израильтянами, город замер в тревожном ожидании ответного удара.


Ник прошел несколько кварталов, пока не нашел то, что искал — лавку по продаже мотоциклов. Дарва сказала, что видела тела на дороге; значит, она была уже на полпути к Сумме. Мотоцикл позволит Картеру выиграть время на пустынных проселках, где не проедет автомобиль. Вскрыть замок в задней части магазина оказалось детской забавой. Внутри он обнаружил заправленный и готовый к работе BMW. Через несколько минут Ник уже мчался к окраинам города.


Машина резко затормозила, мотор заглох. Дарва, сидевшая сзади, подалась вперед к двоим мужчинам на передних сиденьях. — Это дом Рахмана. Яни, прикрываешь тыл. Меир, идешь со мной к главному входу.


Мужчины обменялись озадаченными взглядами. Женщина была их командиром, но то, что она предлагала, пахло самоубийством. Этот район Суммы полностью контролировался подпольем ООП. — Дарва, ты уверена, что этот рейд санкционирован? — Ты сомневаешься в моих приказах? — прошипела она. — Пошли!


Она выскользнула из машины и растворилась в тенях у дома. Несмотря на сомнения, бойцы были обучены подчиняться. Они вышли следом, щелкнув предохранителями своих «Узи».


Джаил Рахман лежал в темноте, не в силах уснуть. Мысли о событиях дня не давали покоя. После их возвращения дядя Абу засыпал их вопросами. Чем больше мать рассказывала, тем сильнее бледнел дядя. — Они обещали, что просто захватят их! Хассан Аль-Чир клялся, что обойдется без убийств! — причитал он.


Родители Джаила только сейчас заметили, что мальчик всё слышит. Его отправили на чердак, но через щель в полу он продолжал слушать. — Они придут за тобой, Абу, — глухо сказал отец. — Тебе нужно бежать. — Посмотри, к чему привели твоя жадность и предательство! Ты накликнул беду на наши головы! — голос матери был полон горечи. — Молчать! — рявкнул отец. — Что сделано, то сделано. Абу, если они придут, тебя не должно быть здесь. ООП прикроет тебя. — Да, Хассан обещал защиту, — огрызнулся Абу. — Возможно, но я бы предпочел, чтобы они защищали тебя где-нибудь в другом месте, — сухо ответил Омар Рахман. — Пересиди в подвале у Саламеля, пока всё не утихнет. Я дам знать, когда будет безопасно.


Джаил слышал, как отец вышел, и голос матери: — Ты свинья, Абу. — Заткнись, женщина! Вы натравливаете ООП и израильтян друг на друга, подставляя под удар всех нас. — Я делаю то, что должен. На, возьми этот пистолет. Может понадобиться.


Дядя ускользнул в ночь, а через несколько минут прибыл человек из лагеря Хассана Аль-Чира, чтобы охранять дом. Теперь Джаил слышал лишь приглушенный разговор отца и охранника в комнате внизу. Мальчик засунул руку под подушку и сжал украшенную камнями рукоять кинжала — подарка Аль-Чира.


Отец называл Хассана Аль-Чира безумным убийцей, который упивается кровью. Дядя называл его великим борцом за свободу. Мать говорила, что им всем пора уезжать в Париж.


Внезапно Джаил услышал звон разбитого стекла. Почти одновременно в доме грохнули выстрелы, смешавшись с предсмертными криками. Мальчик вцепился в кинжал и бросился вниз с чердака. На лестнице он замер. Охранник из ООП и еще один мужчина лежали в дверях кухни в луже крови. Его отец стоял на коленях посреди комнаты, прижимая руку к боку.


Мужчина, весь в черном, присел у разбитого окна, целясь из пистолета наружу. А у двери стояла женщина с дикими глазами, тоже в черном, наводя «Узи» на его отца. — Ты — Рахман! — закричала она. — Я Омар Рахман. — Где Абу Рахман? — Я не знаю. — Ты лжешь! — взвизгнула она. — Абу — мой брат... — Омар попытался мучительно подняться.


Женщина опустила ствол и дала очередь по ногам. Джаил закричал, когда отец рухнул, но его крик заглушил вопль матери. Она выбежала из спальни, паля из пистолета. Мужчину у окна словно дернули за невидимый трос — он отлетел к стене и медленно сполз вниз, оставляя красный след на штукатурке. В ту же секунду застрекотал «Узи» в руках нападавшей женщины. Мать Джаила пошатнулась, схватилась за живот и упала.


Мальчик обезумел. Он сорвался с места и бросился на женщину. Прежде чем она успела развернуть тяжелый автомат, Джаил вонзил клинок ей в живот. Она врезалась в стену, вырвав из себя лезвие. Он хотел нанести второй удар, но она ударила его стволом «Узи» в бок, отшвырнув к открытой двери.


— Беги, Джаил, беги! Прямо сейчас! — это был голос отца. Мальчик оглянулся на бойню: отец в крови, мать неподвижна... — Беги!


Снова рявкнул «Узи», пули раздробили дверную раму, осыпав спину мальчика болезненными щепами. Он вылетел на улицу и пробежал всего несколько шагов, когда путь ему преградил человек в темной джеллабе на огромном черном мотоцикле.


— Нет, Дарва, нет! — крикнул мужчина по-английски. Джаил обернулся. Женщина, шатаясь, вышла на порог. Она упала на одно колено, поднимая оружие. — Пошел! — рявкнул мужчина по-арабски, когда пули ударили в пыль позади них.


Джаил был в шоке. Мощная рука подхватила его и забросила в седло позади водителя. — Держись! Мотоцикл взревел, заднее колесо взвизгнуло, и машина сорвалась с места под аккомпанемент очередей из «Узи», уходя по пыльной улице.


Картер осторожно перевернул мальчика на живот. На ребенке были только шорты и рубашка от пижамы. Спина превратилась в кровавое месиво из лоскутов ткани и плоти. Ник аккуратно разрезал остатки рубашки своим стилетом. К счастью, серьезных ран не было, но в спину впилось не менее пятидесяти деревянных заноз разного размера.


В предрассветных сумерках Картер принялся за работу. Кончиком стилета он извлекал осколки один за другим. Хорошо, что мальчик был без сознания — эта процедура причинила бы ему невыносимую боль. Закончив, Мастер убийств разорвал свою джеллабу пополам. Одну часть он смочил в ручье и промыл раны. Затем он соорудил подобие припарки из трав и перевязал спину мальчика второй половиной ткани.


Он заканчивал фиксировать повязку, когда заметил, что ребенок пришел в себя. Один холодный серый глаз смотрел на него из-под длинных иссиня-черных ресниц. — Ты лечишь меня, чтобы потом мучить? — Зачем мне тебя мучить? — Чтобы узнать, где прячется дядя Абу. Вы ведь за этим пришли... Ты еврей?


Картер был поражен спокойствием и отстраненностью ребенка. — Я американец. — Американский еврей? В Америке полно евреев. Картер вздохнул. — Я американец, который работает на свое правительство. Мое имя Картер, Ник Картер. Ты можешь мне верить. Я не причиню тебе вреда.


Мальчик сел. Несмотря на жуткую боль в спине, он едва поморщился. — Это мой нож. Ник посмотрел на инкрустированный кинжал, который он отобрал у мальчишки. Он вытащил его из-за пояса и вернул владельцу. — Как тебя зовут? — Джаил. Я сын Омара Рахмана.


Картер сохранял бесстрастие, хотя в голове складывалась ясная картина. — Расскажи мне всё, что произошло.


Джаил смотрел Нику прямо в глаза. Казалось, он заново проживает каждый миг. Он говорил спокойно, почти механически. Картер отметил, что даже в самых страшных деталях голос мальчика не дрогнул, и он не проронил ни слезинки. «Шок или нечто похуже», — подумал Мастер убийств. Из рассказа стало ясно, что Дарва, скорее всего, мертва — рана, нанесенная ребенком, была фатальной.


— Почему? — спросил Джаил. — Почему что? — Почему это случилось? Не думай, что я слишком мал. Отец говорил, что я мудр не по годам. Картер снова вздохнул и попытался объяснить. Он рассказал, кем были люди в автобусе, и подтвердил догадку мальчика о предательстве его дяди. — А та женщина, Джаил... она просто сошла с ума. — Значит, мать была права. Жадность и предательство дяди погубили всех. — Боюсь, всё зашло гораздо дальше. — Это не важно. Я должен убить своего дядю.


Эти слова заставили Картера внимательно посмотреть на мальчика. В его взгляде и линии челюсти читалась железная решимость. Он не бросал слова на ветер. — Сейчас ты не в том состоянии, чтобы кого-то убивать, — сказал Картер, поднимаясь. — Где твоя семья? — У меня нет семьи. — Тогда я заберу тебя с собой. Я еду на север, в Ливан, в Бейрут. Там есть люди... — Нет.


Джаил встал и огляделся. — Это пещеры Модора. Отсюда есть дорога в Ливан, но тебе не стоит туда соваться. Холмы кишат людьми Хассана Аль-Чира. Они тебя убьют. Езжай на юг, пересекай границу с Израилем — это самый безопасный путь в Ливан. — А как же ты, Джаил? — Я выживу. — Сколько тебе лет, Джаил? — На целую жизнь больше, чем было вчера в это время.


Он подошел к выходу из пещеры, посмотрел на долину Иордана и снова повернулся к Нику. — Ты спас мне жизнь, Ник Картер, американец. Спасибо. — Послушай, сын... — Прощай, Ник Картер. Будь осторожен. Не останавливайся ни перед кем.


Мальчик развернулся и начал спускаться по склону. Картер смотрел ему вслед. Маленькая хрупкая фигурка в лохмотьях джеллабы, босиком... Это было одно из самых жалких зрелищ, что Ник видел в жизни. Но он не окликнул его и не пытался остановить. Он понимал, что это бесполезно. Мальчик шел с расправленными плечами и высоко поднятой головой. Ник наблюдал за ним, пока фигурка не растворилась в мареве поднимающейся жары.


«Я выживу». И почему-то Картер знал, что так оно и будет.


ЧАСТЬ ВТОРАЯ


ГЛАВА ТРЕТЬЯ


Бар находился в районе Назарет, неподалеку от порта Валенсии. В нем не было ничего вычурного. Обычная длинная стойка, зеркало, ряды бутылок за спиной бармена и около тридцати столиков в зале.


Картер скользнул на барный стул ровно в девять вечера. Из-за раннего часа посетителей было немного: двое мужчин у стойки, несколько пар и обычный набор проституток, к которым примешивались девицы типа «секретарш», вышедших на охоту за дополнительным заработком. В Испании такая подработка не вызывала особого осуждения.


— Сеньор? — бармен, пухлый коротышка с невыразительными глазами и тонкими усиками, вопросительно кивнул. — Виски, двойной, без льда. — Си, господин.


Пока бармен наливал напиток, Картер незаметно изучал женщин в зале. «Контакт — это женщина», — гласила инструкция резидентуры AXE в Мадриде. «Как только обустроитесь в Валенсии, отправляйтесь во фламенко-бар "Лос-Куатро Паломас" ровно в девять вечера накануне приема». Описания не дали. Только имя — Инес. Ни одна из присутствующих дам не была похожа на связную.


Виски подали как раз в тот момент, когда прожектор осветил небольшую сцену в конце зала. В круг света вышла стройная молодая женщина с гитарой. Черные как смоль волосы были убраны от лица. На ней была блузка и пышная юбка для фламенко, которая красиво колыхалась при каждом движении.


— Это и есть шоу? — спросил Картер. — О, нет, сеньор. Фламенко начнется в одиннадцать. Эта девушка просто играет до начала.


Картер пригубил виски. Девушка играла превосходно. Ему было трудно отвести от нее взгляд. Сет длился полчаса и закончился под дружные аплодисменты. — Мучас грасиас. Инес благодарит вас.


Произнося это, она посмотрела прямо на Картера. Спустившись со сцены, она вскоре появилась в зале, накинув на плечи темную шаль. Проходя мимо Ника, она снова бросила на него быстрый взгляд и вышла на улицу.


— Еще, сеньор? — спросил бармен. — Нет, спасибо. Пожалуй, выйду подышать свежим воздухом. Бармен вздохнул и принялся протирать стойку. — Сеньор, это вам не поможет. У этой девчонки очень скверный характер... — Сдачу оставь себе, — усмехнулся Картер. — Она меня не интересует. Слишком молода.


Ник чувствовал на себе разочарованный взгляд бармена. Тот наверняка уже вычеркнул его из списка потенциальных клиентов для местных девиц.


Слева от бара, у самой кромки воды, начинался глухой тупик. Картер достал сигарету и направился туда. Он уже вошел в самую густую тень, когда она возникла рядом.


— У тебя есть еще? — Это «Зелос», турецкие, очень крепкие. — Мне всё равно.


Она взяла сигарету. Картер щелкнул зажигалкой, на секунду осветив ее лицо. Вблизи она выглядела еще моложе. Лицо было поразительным — не столько красивым, сколько волевым, умным и удивительно уравновешенным.


— Ваше имя? — Картер. Ник Картер. — Доказательства?


Он снова достал бумажник. Она изучила документы с профессиональной тщательностью — было видно, что она знает, на что обращать внимание. — Хорошо. Вы приглашены на гала-концерт сеньора Араухо в качестве гостя. — Надеюсь. Хотя, судя по слухам, его приемы больше напоминают оргии для экспатриантов.


Она безрадостно усмехнулась. — Это правда. Сеньор Винсенте Араухо питает слабость к американским вдовам и женам. Полагаю, вы идете не один? — Да, меня будет сопровождать Моник Левек. Она... — Светский хроникер для «Пари Жет Сет». Я знаю, читала ее статьи. Женщина с характером.


Картер подавил улыбку. «Если бы ты только знала», — подумал он. Инес порылась в кармане юбки. — У вас есть наличные? — Триста пятьдесят тысяч и два паспорта. Нужно только вклеить фотографии. — Вот, — она протянула ему сложенный листок. — Это план дома. Ровно в полночь ускользните из зала. Дверь в винный погреб будет помечена и открыта. Внизу, под лестницей, стоят три бочонка. На среднем надпись «Moulney '47». Бочка пуста, крышка не заколочена. Положите деньги туда и возвращайтесь.


— Ваш человек не слишком доверчив. — Он не может себе этого позволить. Предать Хассана Аль-Чира — значит подписать себе смертный приговор. — Триста пятьдесят тысяч — огромная сумма.


Глаза девушки расширились, на лице отразился почти физический страх. — Список всей мировой террористической сети Хассана Аль-Чира — с именами, адресами и фотографиями — стоит в десять раз больше. Каждое имя в списке реально, каждый агент активен.


Они замолчали. Слышался только плеск воды о причал и далекий гудок туманного горна. Наконец она бросила окурок в воду. — После того как оставите деньги, возвращайтесь на вечеринку. В три часа ночи, и ни минутой раньше, вы должны будете снова незаметно уйти. — А что потом? — А потом... — она замялась. — А потом ничего. Мы исчезнем, а у вас будет сила, чтобы втоптать этого безумца в грязь. — Ваш друг предает Аль-Чира только потому, что тот безумец? — Это главная причина. Даже Арафат и большинство палестинцев сейчас хотят мира. Только не Аль-Чир. Он жаждет войны, потому что одержим властью и славой. За ним идут только самые оголтелые фанатики.


Она развернулась и пошла прочь. Картер пошел рядом. — Знаете, я мог бы предложить более серьезную помощь, если бы вы позволили. — Нет. Мы планировали это месяцами. Это самый безопасный путь. Просто в точности следуйте инструкциям.


Она скрылась за дверью бара, а Картер пошел дальше по улице. Через пять минут он поймал такси. — Отель «Салер Сол», пор фавор. — Си, сеньор. Водитель поглядывал на него в зеркало. — Хорошо, что вы уезжаете отсюда пораньше. Назарет — не место для туристов в такое время. — Я не турист, — буркнул Картер. — Я секретный агент. Водитель весело рассмеялся.


Ник закрыл за собой дверь номера 804. Моник Левек встретила его, сбегая по ступенькам в гостиную. Она поцеловала его, затем пальцем стерла след помады со своего губ. — Слава богу, ты вернулся, Ники! Я умирала от скуки. — Она прижалась к нему всем своим роскошным телом. — Ну как, шпионаж прошел успешно? — Я писатель-путешественник, помнишь? — Ну конечно. А я всё еще девственница. Выпьешь? — Да.


Он наблюдал за игрой ее бедер под зеленым атласным халатом, пока она шла к бару. — Свидание прошло удачно? — Вполне, — Картер снял пиджак и плечевую кобуру. — Завтрашняя «оргия» в силе? — Mais oui. Винсенте обожает заглядывать мне в декольте, хотя я и не богатая американская вдова. Держи.


Она протянула ему стакан хорошего скотча. — Кажется, ты в настроении для любви, — промурлыкала она, поглаживая его по мочке уха. — Мы занимались этим днем. — И что? Мы делали это утром и вчера вечером. Не веди счет, Ники, это портит удовольствие. — Ты нимфоманка. — Знаю. У каждого должна быть цель в жизни.


Картер рассмеялся. С Моник было легко. Она бросила карьеру певицы, решив, что глупо давать журналистам поводы для сплетен о своей бурной жизни, когда можно самой писать об этом и получать больше денег.


Они устроились на диване. Моник сидела напротив, окутанная ароматом дорогих духов и женственности. — Она была красивой? — Кто? — Женщина, с которой ты встречался. У тебя в кармане записка, от которой пахнет ее духами. Картер усмехнулся. — Тебе самой надо быть шпионом. — Никогда! Я ненавижу насилие. И кстати о насилии... — Она кончиками пальцев подцепила кобуру с «Люгером» и унесла ее в спальню. — Ты не против, если я уберу эту гадость с глаз долой?


Картер не ответил, любуясь ее движениями. Он вспомнил досье: Моник Левек уже пару лет помогала французской контрразведке SDECE, после того как случайно подслушала в Марселе разговор о контрабанде оружия. С тех пор она периодически поставляла ценную информацию.


Они познакомились неделю назад в самолете на Мадрид. Пообедали, посмеялись, и ни она, ни он не задавали лишних вопросов о настоящих целях поездки. К трем часам дня они уже были в постели. Последняя неделя для Ника была похожа на отпуск.


Но сегодня началась настоящая работа. Завтра ночью, если всё пройдет гладко, у него в руках окажется вся террористическая сеть Хассана Аль-Чира. И пока спецслужбы будут громить ячейки по всему миру, Картер сам займется Аль-Чиром. Девушка была права: Аль-Чир — безумец. И Киллмастер с удовольствием выполнит задание, о котором Моник не должна была знать ничего.


— Николас... дорогой... — позвала она из спальни. — Да? — Ты уверен, что хочешь куда-то идти ужинать?


Она лежала на кровати, заложив руки за голову. Совершенно обнаженная. — Не особенно.


Ник сбросил одежду и скользнул к ней. В тусклом свете он видел ее зрелое, совершенное тело. — Ты хочешь меня? — прошептала она. — Ты сейчас прольешь свой мартини.


Она придвинулась ближе, целуя его в шею, обжигая дыханием ухо. Его руки массировали ее бедра, поднимаясь выше. Внезапно она провела пальцем по его груди, усеянной шрамами. — Знаешь что? — промурлыкала она. — Что? — Никто, кто видел тебя голым, никогда не поверит, что ты пишешь о путешествиях, дорогой. — Тогда, — Ник перевернул ее под себя, — пусть это останется нашей маленькой тайной.


Это обещала быть долгая ночь. И он совсем не возражал.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


— Тихая маленькая вечеринка, — криво усмехнулся Картер, втискивая арендованную «Ауди» в узкое пространство и глуша мотор. Моник Левек хрипло рассмеялась, запрокинув голову. — Да, дорогая, прямо как последняя ночь карнавала в Рио! Ну что, как говорят у вас, американцев, окунемся? — Окунемся.


Картер помог ей выйти из машины. На Моник было черное облегающее платье с глубоким вырезом и практически без спинки, державшееся на тонких бретельках со стразами. Образ подчеркивал каждый изгиб ее тела. — Не слишком ли смело? — ухмыльнулся Ник. — Ах, Ники, подожди, пока не увидишь остальных!


Они на секунду задержались у парапета. Позади них лунный свет ласкал море, а впереди, на склоне холма, раскинулась великолепная вилла Винсенте Араужо. Сады, террасами спускавшиеся к воде, благоухали ароматами южных цветов, а окна виллы, увитой бугенвиллеями, сияли огнями. Сквозь открытые двери доносились звуки музыки и громкий смех.


— Представь меня всем и дай мне затеряться в толпе, — прошептал Картер Моник, когда они вошли в огромный зал под сияющие люстры. — Моник, дорогая! Наконец-то вечеринка может начаться! — к ним поспешил хозяин дома.


Винсенте Араужо выглядел как постаревший на тридцать лет Рудольф Валентино: зачесанные назад седые волосы, волевая челюсть и густой баритон. На нем был песочного цвета смокинг с настоящими бриллиантами вместо пуговиц. Он расцеловал Монику и повернулся к Нику: — А, очередной роман Моник. — Это Ник, дорогой. Ник, это Винсенте Араужо. — Рад знакомству. Араужо был крепким орешком: он почти не поморщился, когда Картер в рукопожатии едва не раздробил ему кисть. — Пойду принесу чего-нибудь выпить. Развлекайтесь! И, Моник, обязательно напиши обо мне что-нибудь скандальное!


Они смешались с толпой. Соотношение было примерно четыре женщины на одного мужчину. Моник представила его Норе Пембрук — высокой блондинке за сорок, платье которой оставляло больше вопросов, чем ответов. — Очень энергичная дама, — заметил Ник, когда они отошли. — Кажется, я ей понравился. — Не обольщайся, — хмыкнула Моник. — Она это сделала, чтобы подобраться ко мне. На самом деле всё, что старше восемнадцати, она игнорирует. Ой, прости, вижу человека в самом центре скандала. Увидимся!


Она упорхнула, и Картер остался один, сканируя толпу. Никто не был похож на ближневосточного террориста. Официант предложил ему закуски: — Угорь слева, кальмар справа, сеньор. — Нет, спасибо. Где здесь бар? Мне нужно что-то покрепче шампанского. — Вы американец? На буфете есть сэндвичи с ветчиной, а бар прямо напротив.


Картер взял виски и почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Справа стоял темноволосый молодой человек с внешностью кинозвезды и фигурой олимпийца. — Простите, что пялюсь, но мы не встречались раньше? — Не думаю, — ответил Ник. — Я редко забываю лица. Мужчина протянул руку: — Джеральд Реймонд. Возможно, я ошибся. Пожатие было стальным. Картер почувствовал скрытую силу этого человека. — Ник Картер. — А, американец, — перешел на английский Реймонд. — У вас отличный испанский. Мой отец был англичанином, мать — израильтянкой. Я родился в Тель-Авиве.


«Значит, Джеральд Реймонд — не мой перебежчик», — отметил про себя Картер. Тем не менее, это был единственный человек на вечеринке, проявивший к нему интерес. Разговор прервала Эльвира Вертц — немолодая блондинка с хриплым от выпивки голосом. Она буквально повисла на руке Реймонда. — Джерри, детка, эта вечеринка тухнет. Пойдем потанцуем! — Извините, долг зовет, — шепнул Реймонд Картеру, уходя.


Ник нашел Моник в кругу гостей, наблюдавших за пьяной девицей, пытавшейся изобразить фламенко. — Моник, кто этот Джеральд Реймонд? — Перекати-поле, — пожала она плечами. — Появляется на всех крупных вечеринках мира. Та дама с ним — Эльвира Вертц, жена пластикового магната. Он платит ей состояние, чтобы она жила за границей и не попадалась ему на глаза. — А на что живет Реймонд? — Наверное, у него есть деньги. Он вращается в очень богатых кругах. О, смотри, Дафна начинает свое шоу!


Картер посмотрел на часы: 23:57. Дафна уже скинула верх платья под улюлюканье толпы. Внимание всех гостей было приковано к ней. Самое время исчезнуть.


Ник нашел нужную дверь. Спустившись в подвал, он оказался в огромном винном погребе. Стеллажи тянулись бесконечно — запасов вина здесь хватило бы, чтобы прокормить небольшую страну третьего мира в течение года. Он нашел три бочонка. Средний был пуст. Картер быстро расстегнул пояс с деньгами и бросил его внутрь. Запах вина в бочке заставил его улыбнуться — позже по этому запаху можно будет опознать человека, который заберет пояс.


Он вернулся в зал. Дафна уже танцевала на бесценном столе XVII века абсолютно голой. Араужо довольно улыбался. Картер подошел к Моник. — Давно я не видел такого аншлага. — Половина гостей уже разбрелась по спальням на верхних этажах, — усмехнулась она.


Внезапно раздался глухой нарастающий гул, а затем — оглушительный взрыв. Из подвальных окон вырвались языки пламени и дым. Началась паника. Люди в ужасе выбегали из дома. — Ник, что это?! — Моник вцепилась в его руку. — Похоже на бомбу. Оставайся здесь, следи за теми, кто уходит в спешке.


Картер бросился к кухне и рванул дверь в погреб. Жара и дым ударили в лицо. Навстречу выбежала горничная в истерике. Он встряхнул ее за плечи: — Найди хозяина! Вызывай Гражданскую гвардию! Беги!


Света не требовалось — внизу вовсю полыхали те самые три бочонка. Картер схватил огнетушитель и через пару минут сбил пламя. В хаосе он обнаружил тело. Судя по остаткам одежды, это был официант. Картина прояснилась: террорист забрал деньги, подложил взрывчатку в бочку и взвел детонатор. Когда официант поднял крышку — произошел взрыв.


Пакета с документами нигде не было. Картер нашел вторую дверь в конце подвала, ведущую в сад. Она была открыта. Значит, убийца забрал деньги, установил ловушку, дождался взрыва, в суматохе забрал бумаги и скрылся.


Ник вернулся к Моник. — Гвардия уже едет. Там есть труп? — Да, — мрачно ответил Картер. — Официанта разорвало в клочья. Кто-нибудь уехал сразу после взрыва? — Половина гостей бросилась к машинам. — Черт. Вот ключи от «Ауди». Оставайся, запомни, кто остался и как реагирует полиция. Мне нужно сообщить плохие новости одной даме по имени Инес.


Картер перемахнул через садовую стену и через десять минут поймал такси до бара «Лос-Куатро Паломас». Инес была на сцене. Увидев Ника, она побледнела, ее пальцы сбились с ритма. Он кивнул на дверь и вышел.


Через пять минут она была рядом, дрожа от холода и страха. — Он мертв? — Да. Бомба. Вероятно, люди Аль-Чира были на вечеринке. — Это случилось бы в любом случае, — прошептала Инес, кутаясь в шаль. — Даже если бы мы получили деньги. Они бы нашли нас. Его звали Юсеф Модина. Мы вместе учились в Бейруте. Я только недавно узнала, что он связан с Аль-Чиром.


Она тихо заплакала. Картер протянул ей сигарету. — Ты в опасности. Я могу отправить тебя в любую точку мира, где будет безопасно. — У меня есть дядя в Англии. Моя мать была англичанкой. — Хорошо, пусть будет Англия. Но сначала ты поможешь мне найти Аль-Чира. Юсеф верил в палестинское дело, но считал, что такие, как Аль-Чир, превращают его в грязь. — Я попытаюсь, — она вытерла слезы. — Есть один человек, правая рука Аль-Чира. Юсеф часто говорил о нем, но никогда не видел. Говорят, его видел только сам Аль-Чир, и все его боятся. — У него есть имя? — Да. Но, скорее всего, это кличка. Его называют Джаил.


Картер замер. Имя эхом отозвалось в памяти, возвращая его в 1966 год, к маленькому мальчику с кинжалом в иорданской пещере. — Я проверю по архивам.


Моник уже ждала их в отеле. Через полчаса «Ауди» на предельной скорости неслась в сторону Мадрида.


ГЛАВА ПЯТАЯ


— Так она хоть чем-то помогла? — спросила Моник, туша сигарету в пепельнице и отпивая кофе.


— Немного, — ответил Картер. — Благодаря Юсефу мы теперь знаем примерные маршруты. Штаб-квартира Хассана Аль-Чира, скорее всего, находится где-то в районе Триполи. Также нам известно, что если он и выезжает куда-то, то только ради встреч с этим Джаилом, обычно где-то в Тунисе.


— Судя по рассказам об этом Джаиле, именно он стоит за всеми теми легендами, которые Хассан Аль-Чир приписывает себе.


Картер кивнул: — Это ожидаемо. Аль-Чир физически не мог бы находиться во всех местах одновременно и выполнять даже десятую часть того, что ему приписывают. Само собой разумеется, что у него должен быть обученный убийца и полевой командир вроде этого Джаила, который делает за него всю грязную работу.


— И этот Джаил — полная загадка? — Абсолютная. Ни в одном досье на него ничего нет. Но теперь мы, по крайней мере, можем быть совершенно уверены, что он существует.


Они замолчали. Они сидели за столиком уличного кафе напротив своего отеля в Мадриде. На оштукатуренной стене позади них плакат с изображением тореадора в расшитом костюме рекламировал завтрашнюю корриду на Пласа-де-Торос. Из ближайшего музыкального магазина доносились звуки цыганской музыки — мужской голос во всю мощь легких оплакивал потерянную любовь.


Взгляд Моник скользнул по плакату и вернулся к Картеру. — Ты уверен, что не хочешь остаться еще на пару дней? Я могла бы задержаться. Завтра сходили бы на бой быков...


Картер покачал головой: — Нет, Вашингтон требует немедленного возвращения. У них есть для меня новое дело, которое начнется примерно через неделю. — Жаль, — она грустно улыбнулась. — Мы действительно хорошо провели время. — Это верно, — задумчиво произнес Картер, прихлебывая крепкий испанский кофе. — Но ты сама говорила, что Париж не может ждать. — Мой Париж всегда может подождать, если я того захочу. — Она сделала паузу, доставая из портсигара новую сигарету. Картер поднес зажигалку. — Где сейчас эта девушка, Инес?


Картер посмотрел на часы: — Примерно на полпути к Лондону. У нее есть дядя где-то в сельской местности, брат матери, который практически ее вырастил. Там она будет в безопасности.


Они оба понимающе кивнули. Разговор превратился в пустую светскую беседу, и оба это чувствовали. Миссия провалилась. Всемирная сеть Хассана Аль-Чира осталась нетронутой, и все были бессильны что-либо предпринять, пока в его броне не обнаружится новая брешь.


Моник почти с облегчением заметила своего водителя и поднялась: — Не хочешь проводить меня в аэропорт? — Нет, — ответил Картер. — Мой рейс через два часа после твоего. Мне нужно связаться с резидентурой и сдать арендованную «Ауди».


Она остановилась и подставила щеку для поцелуя: — До следующего раза, дорогой. — До следующего раза. — Мой парижский номер у тебя есть. Он похлопал по нагрудному карману и ухмыльнулся: — Храню у самого сердца. Au revoir, Моник. — До свидания, Ники... дорогой.


Картер провожал взглядом лимузин, пока тот не скрылся из виду. Затем он бросил несколько купюр на стол и перешел улицу, направляясь к отелю. — Подготовьте счет, пожалуйста. Я выписываюсь. — Си, сеньор.


Поднявшись в номер, Картер упаковал туалетные принадлежности и оставил чаевые горничным. Вернувшись в вестибюль, он оплатил счет. — О, сеньор Картер, это лежало в вашем ячейке. — Спасибо.


Картер взял конверт и вскрыл его, уже выходя из отеля. На листке было напечатано:


ЭТО НЕ ТВОЯ ВОЙНА, НИК КАРТЕР-АМЕРИКАНЕЦ. Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЕБЕ ПРИЧИНИЛИ ВРЕД. ИДИ ДОМОЙ И ПОЗВОЛЬ НАМ САМИМ ВЕСТИ НАШИ ВОЙНЫ.


Мастер убийств резко развернулся и бросился обратно к стойке администратора. — В чем дело, сеньор Картер? — Этот конверт... кто его оставил? — Его оставили моему помощнику, сеньор. Один момент.


Мужчина скрылся за перегородкой и через мгновение вернулся с молодой женщиной. — Простите, сеньор, но я не видела того, кто принес записку, — сказала она. — Я была занята, просто нашла ее на стойке и положила в ваш ящик. Что-то не так? — Нет, ничего. Спасибо.


Выйдя на улицу, Картер сунул записку в карман и подхватил сумку. Пересекая парковку, он нащупал в кармане ключи от машины. До «Ауди» оставалось около десяти шагов, когда его ослепила яркая белая вспышка.


Автомобиль раздуло изнутри, стекла разлетелись во все стороны. Одну из дверей подбросило в воздух, за чем последовал мощный выброс жара и пламени. Машину оторвало от асфальта, она перевернулась в воздухе и рухнула на бок, подмяв под себя два соседних автомобиля.


Взрывная волна ударила Картера, словно таран, швырнув его на землю. Он пролетел несколько метров и распластался под задней частью ближайшей машины. Грохот оглушил его; прижавшись щекой к горячему асфальту, Ник Картер потерял сознание.


ГЛАВА ШЕСТАЯ


Он шел по пыльной улице, полностью растворившись в толпе погонщиков верблюдов и пастухов в джеллабах, которые жались к стенам, спасаясь от полуденного зноя. Никто из прохожих не смог бы догадаться, что всего двадцать четыре часа назад этот человек сошел с самолета в Алжире, безупречно одетый в костюм от Сэвил-Роу за семьсот долларов.


Таков был его образ жизни на протяжении многих лет. Стать хамелеоном и слиться с толпой было для него так же естественно, как дышать, есть или убивать. Все это стояло для него в одном ряду.


Деревня называлась Альбебат. Она затерялась в центральной части Туниса, неподалеку от озера Тозер. Он бывал здесь много раз и знал ее узкие, извилистые улочки так же хорошо, как быстроту собственного ума и твердость руки.


У входа в маленькое кафе он свернул под навес. Его глаза над бурнусом, скрывавшим нижнюю часть лица, внимательно осматривали пространство за шаткими столиками, пока не остановились на высоком мужчине, одетом в точно такой же наряд.


Когда он подошел к столу, мужчина поднялся — почти торжественно. Они обнялись и поцеловали друг друга в обе щеки. — Сын мой, Аллах с тобой. — Хассан, — последовал лаконичный ответ.


— Садись, мятный чай очень освежает. Они сели. Хассан Аль-Чир долго смотрел в глаза собеседника, прежде чем заговорить снова: — Ах, Джаил, с каждым разом, как я тебя вижу, ты всё больше становишься похож на мужчину.


Джаил Рахман кивнул, не проронив ни слова, и рассеянно налил себе стакан сладкого зеленого чая. Это была правда: хрупкий восьмилетний мальчик превратился в статного мужчину. Но он был человеком без души. Та крохотная крупица нежности и человечности, которую он узнал в детстве от матери, была вытравлена под руководством Хассана Аль-Чира. На ее месте образовалась пустота. Обладая гениальным интеллектом, Джаил оставался внутренне мертв. Он убивал слишком часто, пока это не стало его единственной страстью. Аль-Чир и его «дело» лишили его понимания ценности жизни — как своей, так и чужой.


Став палестинским коммандос, он научился убивать профессионально, без эмоций и страха. В тот день, когда много лет назад он спустился с горы и попал в лагерь Хассана Аль-Чира, его сразу привели к лидеру. Тот встретил его как «маленького воина». Джаил тогда попросил об одной услуге: он хотел одобрения и помощи в убийстве собственного дяди. Аль-Чир согласился — Абу Рахман в любом случае становился обузой.


Дело было сделано. Аль-Чир с восхищением слушал отчеты своих людей о кровавых подробностях: маленький мальчик спокойно перерезал горло дяде, а затем совершил акт осквернения тела. Он кастрировал Абу Рахмана и засунул его гениталии покойному в рот. Слушая это, Аль-Чир понял, что не ошибся в своем первом впечатлении об этом юноше.


Оставалось последнее испытание. Женщина, Дарва, и двое израильтян, напавших на дом Рахмана, были мертвы. Но Аль-Чир знал, что Джаил жаждет мести более крупного масштаба. Была база израильской армии, где работало много палестинцев под строгим надзором. Мальчику вроде Джаила было гораздо проще осуществить диверсию, чем взрослому. Полгода его обучали искусству изготовления бомб, после чего отправили в Израиль.


Аль-Чир предупредил, что это будет билет в один конец. Но у них был свой человек — англичанин Харви Реймонд, профессор университета в Бейруте. После выполнения миссии Джаил должен был отправиться в Бейрут и стать Джеральдом Реймондом, племянником Харви.


Миссия прошла блестяще. Мальчик сбежал, принял новую личность и начал новую жизнь. Но раз в год, даже когда Харви Реймонд ушел на покой в Англию, а Джеральд был зачислен в элитную британскую школу, он возвращался на Ближний Восток к Хассану Аль-Чиру. Там он продолжал свое «иное» образование, которое со временем превратило его в самого грозного террориста под началом Аль-Чира.


Наконец лидер оторвал взгляд от своего лейтенанта. — Ну как, всё прошло успешно? — Настолько, насколько можно было ожидать, — Джеральд Реймонд сухо изложил подробности смерти Юсефа Модины и последовавших событий. — Превосходно, — кивнул Аль-Чир. — Информация, которую Харви передал через свою маленькую племянницу, оказалась крайне выгодной. — Да, — ответил молодой человек. — Будем надеяться, Инес никогда не узнает, что стала невольной причиной предательства и смерти своего возлюбленного. Мне бы не хотелось, чтобы она потеряла ко мне уважение.


Аль-Чир равнодушно пожал плечами: — Юсеф нарушил мой приказ, это его вина. Я велел ему не втягивать Инес. Его погубили непослушание и предательство. В целом ты сработал отлично. Жаль только, что детонатор на бомбе в Валенсии оказался неисправен — ты мог бы прикончить и того американского агента.


Реймонд ничего не ответил. Аль-Чир откинулся назад и похлопал себя по животу. — День выдался удачный. И всё же, Джаил... ты вырос красивым, статным мужчиной, но почему ты всегда такой угрюмый? У нашего дела есть будущее. — У твоего дела только одна причина, Хассан: ты сам.


— Я знаю, — криво усмехнулся Аль-Чир. — Ты заботишься о своих банковских счетах так же ревностно, как утоляешь жажду мести. Полагаю, деньги американца... — В целости и сохранности на одном из моих швейцарских счетов. Вот дневник Юсефа.


Он положил книгу в клеенчатой обложке на колени Аль-Чиру под столом. Тот схватил ее с явным облегчением. — Ах, Джаил, будь у меня десяток таких, как ты... нет, хотя бы двое — наше дело было бы выиграно, и я стал бы президентом новой Палестины.


Молодой человек наклонился вперед, его взгляд стал жестким, как камень. — Хассан, старый друг, ты научил меня хитрости и искусству убивать. Пожалуйста, не корми меня тем политическим дерьмом, которое ты вливаешь в уши остальным.


Аль-Чир коснулся шрама на своем гладко выбритом лице. Его глаза вспыхнули гневом, но он сохранял внешнее спокойствие, поднося стакан к губам. Реймонд заметил этот взгляд, но не придал ему значения. — Твои прислужники слушаются тебя, потому что у них вместо мозгов моча. Скажи мне лучше «спасибо» за ценные сведения. В тот день, когда Палестина действительно станет свободной, Арафат первым выследит тебя и пристрелит как собаку.


Аль-Чир поморщился. Несколько лет назад он бы ударил юношу по лицу. Раньше он мог выдерживать взгляд этих холодных серых глаз. Но не теперь. Он сам создал этого монстра и последние два года часто содрогался при мысли о том, что произойдет, если этот монстр восстанет против творца.


Он покачал головой и заставил себя рассмеяться. — Мы оба делаем то, что должны, сын мой. Просто помни: даже если наши действия продиктованы личной выгодой, они всё равно приближают наш народ к родине. — Пожалуйста, Хассан, избавь меня от этой сказки, — смех Реймонда звучал устало. — Я солдат, ты — политикан. Я ввязался в эту войну не ради политики, а ради собственного выживания.


Аль-Чир хотел возразить, но Реймонд остановил его взглядом: — Я потерял свою невинность не в объятиях женщины, а в том автобусе до Аммана. Ты просто заполнил пустоту, когда я лишился родителей.


Мятный чай стал горьким во рту Аль-Чира. Он выдавил улыбку. — Ты стал философом и рассуждаешь о вещах, которым я тебя не учил. — Ты научил меня достаточному, остальному я научился сам. Твоя война — это притворство, которое не принесет ничего, кроме верблюжьего навоза. Но это не важно. Мы оба в одной лодке и будем продолжать, пока нас не выследят.


Аль-Чир уставился в свой чай. «Боже, как тщательно я его обучил. Или это он всегда был мудрее и ожесточеннее, чем я думал?» Внезапно Реймонд рассмеялся: — Ладно, старый друг, не будь таким мрачным. Рассказывай, какие новые ужасы ты для нас приготовил? Он поднял стакан в шутливом тосте. Аль-Чир вздохнул.


— Лидеры других фракций решили тайно начать переговоры о мирном урегулировании с Израилем и ведущими державами. — Переговоры велись и раньше. Не вижу, почему эти должны что-то изменить. — На этот раз ты ошибаешься, — прорычал Аль-Чир. — Встречи наедине идут по всему миру уже несколько недель. Условия согласованы. Осталась одна финальная встреча, чтобы закрепить договор.


Джеральд Реймонд прикрыл лицо пальцем, скрывая реакцию. — Кто будет присутствовать? — Помимо руководителей фракций — Франция, Америка, СССР, Великобритания, Германия и Израиль. А также два представителя Лиги арабских государств.


Внутри у Реймонда всё сжалось. У старика были причины для беспокойства: если мировые державы сядут за один стол, группировке Аль-Чира придет конец. — Где это будет? — В Люксембурге, недалеко от немецкой границы. Замок Валькирия.


Реймонд закурил сигарету — первую с момента приезда. — Место выбрано идеально. Люксембург крошечный, его легко перекрыть. У замка Валькирия отличная естественная защита и мощные укрепления, построенные еще немцами во время оккупации.


Хассан Аль-Чир подался вперед. — Именно поэтому задача идеально подходит для твоих уникальных талантов, Джаил. Это станет твоим величайшим триумфом. — Мне нужна помощь. — Деньги купят любое оборудование. — И люди. Как минимум двое экспертов. — Ганс Рааб уже согласился. И, конечно, Леба.


Реймонд кивнул. Рааб был немцем, сыном казненного офицера СС. Кроме слепой ненависти к евреям, он обладал невероятной хитростью и полным отсутствием страха смерти. Он идеально вписывался в структуру террора Аль-Чира.


Леба Фани была с Аль-Чиром с самого детства. В каком-то смысле она была женским отражением Джаила — такая же расчетливая и умная. Джаил навсегда запомнил их первую встречу: она запрыгнула на бампер автобуса в Аммане и, размахивая винтовкой, кричала на перепуганных пассажиров. С тех пор она прошла долгий путь. Годами она была любовницей и другом Джаила. Она была единственным человеком, кроме Аль-Чира, кто знал правду о Джеральде Реймонде.


— Значит, мне придется раскрыться перед Раабом? — Убей его, когда дело будет сделано, — равнодушно бросил Аль-Чир. — Сколько у меня времени? — Десять дней.


Реймонд прищурился. Десять дней. Это было почти невозможно. Он сказал об этом вслух. — Так и есть, — согласился Аль-Чир. — Но неудача погубит нас. Ты сделаешь это?


Реймонд снова поднял стакан с чаем. — Конечно, сделаю, Хассан. Я еще слишком молод, чтобы уходить на покой. «И слишком стар в этом ремесле, чтобы бояться смерти», — добавил он про себя.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


Это был изнурительный день, начавшийся ровно в шесть утра на тренировочной базе неподалеку от Лэнгли. Первым делом были полчаса растяжки, буквально ломающей кости под бдительным присмотром Алекса Муна, инструктора Агентства по фитнесу и боевым искусствам.


— Ты бережешь правый бок, Картер. — Это потому, что мне больно, Мун. — Хочешь сказать, Картер, что пара ушибленных ребер после взрыва вывела тебя из строя? Сгибайся!


Картер согнулся, а затем сложился еще сильнее, скрывая гримасу боли за маской ненависти, направленной на своего мучителя. — Ладно, сойдет. Надевай шлем и перчатки. Четыре раунда по три минуты — проверим твою координацию.


Поначалу Мун работал легко, лениво отбивая удары и отвечая резкими джебами точно по краям ушибленной грудной клетки Ника. — Решил добить мои синяки, Мун? — Нет боли — нет результата, Картер, — прорычал здоровяк, нанося сокрушительный удар справа.


До конца этого раунда, как и во всех последующих, Картер старался держаться на дистанции. В третьем раунде ему удалось провести прямой правый, от которого на лбу инструктора расплылось багровое пятно. Удар мог бы свалить небольшое дерево, но Мун лишь улыбнулся, в то время как правый бок Ника пронзила острая боль. Четвертый раунд превратился в кровавую баню. Мун переключился на голову, обрушив серию двоек, от которых у Картера зазвенело в ушах. Всё закончилось тем, что Ник растянулся на матах, но остался в сознании.


— Для избитого старика ты в неплохой форме, — прохрипел Мун, помогая ему подняться. — Весьма признателен. Как насчет ножей в темной комнате? Инструктор расхохотался: — Ни за что — ты меня прирежешь! Собирайся, ты опаздываешь на стрельбище.


Картер подготовил «Браунинг» — мощную снайперскую винтовку, — а также патроны и пятьдесят зарядов для своего «Люгера». На стрельбище он начал с разогрева: выхватывание оружия и стрельба по неподвижному силуэту. Затем перешел к движущимся целям. Когда координация стала идеальной, он подал сигнал и вышел на полосу препятствий.


— Пошел! — скомандовал хронометрист. Картер рванул вперед, поражая мишени слева и справа, возникавшие на пути к стене. Препятствие было высотой в шесть футов, и он преодолел его на полном ходу. Приземлившись на обе ноги, он присел с «Люгером» в руках. Две из трех движущихся мишеней были поражены в центр, третья — в плечо, что потребовало второго, добивающего выстрела.


Впереди, в тридцати футах, виднелся бетонный туннель канализационной трубы. Возле входа всплыли еще два силуэта. Ник дважды выстрелил в правый, почувствовав, как затвор замер в заднем положении — магазин пуст. Его левая рука уже выхватывала новый магазин из подсумка на поясе. Одновременно он слегка довернул пистолет, нажимая большим пальцем кнопку сброса. Пустой магазин выпал, новый вошел на место с сухим щелчком. Перезарядка заняла менее трех секунд, и он снова открыл огонь. Два выстрела в левый силуэт. Убрав оружие в кобуру, он нырнул в туннель.


Пятнадцать минут спустя, когда руки еще слегка дрожали от адреналина, Картер чистил «Люгер», пока к нему шел мастер полигона. — Ник, тебе стоит почаще взрываться. Ты улучшил свое время на одиннадцать секунд. — Спасибо на добром слове, — усмехнулся Картер. — Дай мне десять минут, и я проверю «Браунинг». — Пришел приказ: если ты на ногах, тебя ждут в Дюпон-Серкл. Насчет винтовки я поставлю зачет — нет причин сомневаться, что ты выбьешь двадцать из двадцати. Что сказал Мун? — Дал «зеленый свет» после того, как выбил из меня всё дерьмо.


Приняв душ и одевшись, Картер направился к парковке. Сев в машину, он по привычке резко захлопнул дверь и... замер. — Прекрати, — прошипел он сам себе, отбрасывая окурок. — Это не парковка отеля в Мадриде.


Он поехал на север, пересек Потомак по мосту Ки и через пять минут въехал на подземную стоянку здания «Объединенной прессы». Лифт доставил его в вестибюль, где после едва заметного кивка охранника он прошел через бронированную дверь к компьютерам. Вместо кабинета Дэвида Хоука он спустился на уровень «Саб-1» — в ярко освещенный нервный центр AXE.


В главном компьютерном зале он нашел Дэмиена Фаррелла, главу отдела расследований. — Как ребра, Ник? — Чертовски болят, спасибо Муну. — Пойдем в мою каморку, там тише.


Кабинет Фаррелла был завален распечатками. — Испанская полиция сотрудничает, но толку мало, — Фаррелл протянул Картеру список гостей виллы Араужо. — Все гости — старые друзья или друзья друзей. Никто не подходит на роль безумного бомбиста. — Судя по этому списку, у всех есть алиби, — заметил Картер. — К моменту взрыва половина из них уже была в постелях на верхних этажах. — Вечеринка была что надо, — хмыкнул Фаррелл. — Взрывчатка — «Гелемакс», высший сорт. Детонатор был в крышке бочонка, как ты и думал. — В моей «Ауди» тоже был «Гелемакс»? — Да, но установка другая. Нашли остатки крошечных антенн и высокочастотный микроприемник «Мендон». Картер обернулся: — Значит, машину взорвали дистанционно, визуально наблюдая за ней? — С расстояния не более пятисот ярдов. И никакой ошибки детонатора быть не могло — «Мендон» работает безупречно. Ник, тот, кто убил официанта, следил за тобой. Он взорвал машину специально до того, как ты в нее сел. Это было предупреждение.


Картер сузил глаза, прикуривая сигарету. — Это объясняет записку. «Кто-то меня любит». Что по анализу? Фаррелл положил на стол увеличенную копию записки с пометками экспертов. — Десять к одному — писал араб. Видишь завитушки у букв «t» и «i»? Это влияние арабской графики. — Или греческой, или русской, — возразил Картер. — Эксперты настаивают на семитской группе. Психологический портрет: смелый, точный, аналитик, стальные нервы. Вероятно, щепетилен в одежде и речи. Точно не американец. — Это подходит под описание пары миллионов человек. Что по имени Джаил? — Пусто. Обычное имя, в списках террористов не значится.


Они обсудили Юсефа Модину: богатая семья из Дамаска, учеба в Париже и Бейруте, арест в Лондоне по подозрению в терроризме. Затем перешли к Инес Хадивитт. Ее отец был иранцем, мать — англичанкой. После их гибели ее воспитал дядя — Харви Реймонд, почетный профессор Кембриджа.


— Реймонд... — задумчиво повторил Картер. Он вспомнил молодого человека на вилле, который танцевал с Эльвирой Вертц. Тот представился как Джеральд Реймонд, но его не было в официальном списке гостей. Ник набрал номер Моник Левек в Париже. — Моник, помнишь Джеральда Реймонда на вилле? — Конечно, он великолепен. — А коренастую женщину с ним? — Эльвира Вертц. Вероятно, Араужо не внес их в список из вежливости — ее муж в Нью-Йорке лишил бы ее содержания при любом намеке на скандал.


Повесив трубку, Картер передал имена Фарреллу: — Проверь их. Особенно связь между Джеральдом Реймондом и Харви Реймондом. И пусть полиция прижмет Араужо — его список гостей не полон.


Затем Ник поднялся в пентхаус к Дэвиду Хоуку. В приемной его встретила Джинджер Бейтман — верная помощница шефа. Ее пронзительно-голубые глаза и безупречная фигура всегда действовали на Картера ободряюще. — Он ждет, — сказала она с эротичной улыбкой.


Кабинет Хоука тонул в сигарном дыму. Глава AXE сердито изучал бумаги. — Садись, Ник. Прочти это. Папка с грифом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО» упала Картеру на колени. Он быстро просмотрел документ и тяжело вздохнул. — Боже мой. — Тебе не нравится место встречи? — спросил Хоук. — Место нормальное. Мне не нравится идея собрать всех этих лидеров в одной комнате, оставив за бортом Хассана Аль-Чира. — Согласен. Но израильтяне и наши политики категорически против признания Аль-Чира даже в качестве участника переговоров. — Пригласив его, мы могли бы держать его под присмотром. А теперь мы размахиваем перед ним красной тряпкой. Как думаешь, он попытается сорвать встречу? — Уверен в этом, — отрезал Хоук. — Я хочу, чтобы ты был в замке Валькирия. Официально — проверишь систему безопасности вместе с Питером Рейнбольдом из BfV. Неофициально — ты должен нейтрализовать Аль-Чира или этого Джаила прежде, чем они всё пустят под откос.


— Я думаю, именно Джаил убил Модину и заминировал мою машину, — сказал Картер. — Он не убил меня в Мадриде намеренно. Он играет со мной. — Военный транспорт на Брюссель вылетает из Эдвардса сегодня в девять вечера, — Хоук снова закурил. — У тебя есть день. Просмотри свои старые дела. Если этот Джаил не размазал тебя по асфальту в Мадриде, возможно, он считает, что чем-то тебе обязан. Или хочет доказать, что он лучше тебя. — Я постараюсь выманить самого Аль-Чира из Триполи, — пообещал Картер, поднимаясь. — Действуй. У тебя есть моё благословение.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


Коттедж был само очарование: наполовину деревянный, с традиционной соломенной крышей, он уютно устроился на двух акрах земли среди старых берез. Джеральд Реймонд припарковал машину на обочине у ворот и пошел по узкой тропинке. На полпути он увидел её — Инес выскочила из дверей и побежала ему навстречу. С развевающимися темными волосами, в джинсах и мешковатом свитере, она больше походила на девчонку, с которой он вырос, чем на взрослую женщину.


— Джеральд! — воскликнула она и бросилась в его объятия. — Инес, я думал, ты в Испании, — солгал он, смеясь и кружа её в воздухе. — Я вернулась несколько дней назад. — Он поставил её на землю, и они замерли друг напротив друга. — Ничего не вышло, — прошептала она.


— Ах, твой любовник тебя бросил? — Ему было больно видеть тень в её глазах, но он обязан был это сказать, чтобы полностью дистанцироваться от любых подозрений. Для Инес он не должен был знать ни о Юсефе Модине, ни об их романе. — Нет, дело не в этом, — ответила она, прижимаясь щекой к его груди. — Я не хочу об этом говорить.


— Хорошо, малышка. Тогда как насчет эля для твоего жаждущего кузена? Она просияла: — Сейчас принесу! А через час будет ужин со всеми блюдами, которые мы любили в детстве. — А где Харви? — В своем кабинете, ждет тебя.


Джеральд неторопливо прошел через сад к летнему домику, переоборудованному под кабинет. Харви Реймонд встал навстречу молодому человеку, когда тот скользнул внутрь, заперев за собой дверь. Профессор был на пару дюймов выше Джеральда, широкоплечий, в тяжелом шерстяном свитере. Его седые волосы были взъерошены над высоким ученым лбом, а густые брови изгибались над проницательными темными глазами.


— Джеральд, мальчик мой. — Харви, прошло слишком много времени. Они обнялись и сели на огромный кожаный диван. — Ты видел Инес? — Она встретила меня. Как она это перенесла? — Философски. Я научил её принимать всё как есть. Так ей будет лучше. Встреча с Модиной была ошибкой. Она найдет другого, более достойного человека и забудет этого дурака.


Джеральд Реймонд кивнул. Оба этих человека были преданы Хассану Аль-Чиру, но давно договорились: Инес никогда не узнает об их связях с палестинцами. Убийство Юсефа Модины преследовало в том числе и эту цель.


— Как Хассан? — Стареет, кости скрипят, в душе горечь, но он всё еще голоден. — Тигры остаются голодными до самой смерти, — усмехнулся профессор.


Джеральд налил себе выпить и склонился над картами, разложенными на кофейном столике. — Что у нас есть? — Рааб на месте. Он устроился в кровельную фирму в Трире, здесь же, в Германии. — Мы уверены, что вызовут именно их? — Определенно. Наш человек пробрался в замок еще на стадии планирования. Он сдвинул несколько плиток и обработал изоляцию кислотой. К этому времени крыша точно протекает. Вот план замка Валькирия, изнутри и снаружи.


Молодой человек придвинулся ближе. — Спальни делегатов — на третьем этаже в этих двух крыльях. Обедать они будут в большой столовой. Переговоры — в малом зале. — Питание — это слишком рискованно, — заметил Джеральд. — У кого-то может быть расстройство желудка, кто-то пропустит прием пищи. — Точно. Поэтому мы подготовили крышу прямо над залом заседаний. Как только начнет таять снег, вызовут ремонтников из Трира. — А Леба? — Она сняла охотничий домик к югу от Сент-Вита, в Бельгии. Это в двух километрах от границы. Идеальное место, чтобы незаметно перемещаться. Она сейчас в Висбадене, готовит материалы. К завтрашнему вечеру всё будет готово.


— Есть кто-то внутри? — Об этом позаботились прямо сейчас. — Харви взглянул на часы. — Женщина, отвечающая за питание и подготовку замка к конференции, — Ильзе Баунстаффер. У неё есть семнадцатилетняя дочь Тереза. Джеральд бесстрастно кивнул. Он знал: этой ночью в Бонне Терезу Баунстаффер похитят. И выкупом будут не деньги. — Детали побега я продумаю позже, — сказал он. — Как только конференц-зал заполнится, они перекроют все дороги из страны. — Это будет самая опасная часть. Джеральд улыбнулся, его глаза странно заблестели: — Это часть испытания... лучшая часть. Их прервал голос Инес: — Эй, вы двое! Ужин на столе! — Пойдем поедим, — сказал Харви. — Ты голоден? — Умираю от голода, — ответил Джеральд. — Как тигр.


В это же время Ник Картер передал сумку офицеру ВВС и поднялся на борт грузового самолета. Перед самым взлетом к борту подкатил темный седан без опознавательных знаков. Курьер передал офицеру конверт для Картера.


Взлетев, Ник пристегнулся и вскрыл пакет. Весь вечер он изучал свои старые отчеты, но так и не нашел упоминания имени Джаил. Он решил, что «промах» на парковке в Мадриде был жестом брезгливости со стороны Аль-Чира — тот просто не хотел лишних проблем с убийством американского агента.


Картер просмотрел бумаги из конверта. «Может быть... просто возможно», — подумал он. Инес Хадивитт и Джеральд Реймонд были кузенами. Прошлое старого профессора Харви Реймонда оказалось крайне любопытным. Настолько, что Ник решил заглянуть в Англию сразу после проверки безопасности в замке.


— Добрый вечер, майн герр! Могу я вам помочь? — оживленно спросила девушка в цветочном магазине Бонна. Она была крохотной, едва ли выше пяти футов, симпатичная, с глазами, как у кошки. — Мне нужны цветы для дамы. Девушка улыбнулась. Мужчина перед ней был очень красив — латиноамериканец или североафриканец, не старше двадцати трех лет. Ей понравился его немецкий с легким певучим акцентом. — Видите что-нибудь по вкусу? — Не совсем. Это всё? — У нас есть экзотические цветы в задней комнате, в холодильнике. — Могу я взглянуть? Она провела его вглубь магазина. — Цветы для жены? — Для матери. Я не женат. Она кокетливо улыбнулась. «Боже, какой красавчик, — подумала она. — Мама всё равно в Люксембурге, я могу гулять сколько захочу!» — Вот здесь...


Внезапно сильная рука обхватила её сзади, а другая прижала к лицу влажную тряпку. Она попыталась закричать, но в голове закружилось, её охватила тошнота. Она боролась, но он был слишком силен. Когда тело девушки обмякло, он осторожно положил её на пол, запер дверь магазина и выключил свет. Она была легкой, как перышко. Он вынес её в переулок к двум машинам с работающими двигателями.


— Браслет у меня, этого хватит. Я свяжусь с ней позже, — сказал Джеральд. Мужчины кивнули, завернули девушку в одеяла и уложили на заднее сиденье. — В Люксембург, — скомандовал Реймонд. — Если повезет, будем там к полуночи.


Ильзе Баунстаффер попрощалась с водителем и вошла в свой временный коттедж в Люксембурге. Было почти час ночи. После шестнадцатичасового рабочего дня в замке она знала: без стакана шнапса ей не уснуть. Её разум лихорадочно прокручивал списки закупок и графики уборки.


Она увидела конверт на полу в холле, но была слишком уставшей, чтобы поднять его сразу. В два часа ночи зазвонил телефон. — Фрау Баунстаффер? Говорите по-английски. Вы открыли конверт? — Нет... что случилось? — Откройте его. Сейчас же.


Она, пошатываясь, вышла в холл, вскрыла пакет и вскрикнула. — О боже! Кто это? — Вы узнали браслет? — Да! Это браслет моей дочери Терезы! Что с ней? — Слушайте внимательно. Мы похитили её в Бонне. Нам не нужны деньги. Завтра вы позвоните в её школу и на работу, скажете, что она заболела и приехала к вам. Весь день ведите себя так, будто ничего не произошло. Если кто-то заподозрит неладное или за вами увяжется хвост — завтра утром вы получите по почте одно из ушей вашей дочери.


Телефон отключился. Лицо Ильзе стало белым. Она бросилась к телефону, набрала номер дочери в Бонне — никто не ответил. Она заметалась по комнате. Чего они хотят? Она схватила записную книжку, начала набирать личный номер Питера Рейнбольда в замке... и замерла. «Ухо? Господи, неужели они действительно сделают это?» — она в ужасе бросила трубку.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


Мастеру смерти выделили автомобиль ВВС и сержанта военной полиции в качестве водителя. Судя по взгляду этого человека и «лоскутному одеялу» наградных планок на его груди, Картер понял, что сержант будет полезен. Короткий разговор по дороге к люксембургской границе подтвердил его подозрения. Помимо того, что Эберт был экспертом по стрелковому оружию и рукопашному бою, он отлично разбирался в детонаторах и взрывчатке.


— Пара моментов, сержант. — Да, сэр? — Во-первых, называй меня Ник, а не «сэр». — Есть... Ник. — Во-вторых, сними форму, когда доберемся до Валькирии. Надень рабочую одежду — что-нибудь из того, что носят местные. — Понял. Что еще? — Избавься от этой колымаги. Найди что-нибудь помощнее, чтобы под капотом были «злость и уксус», даже если придется взять в прокат. Я дам номер карты. — С удовольствием.


— И еще: ты проверил, всё ли из моего списка загрузили в багажник сегодня днем? — Так точно, — сержант тихо усмехнулся. — Мы что, планируем налет на Восточный Берлин? — Не совсем, — отозвался Картер, — но чертовски близко к тому.


Меры безопасности на границе были усилены. Основную работу выполняла люксембургская полиция, но ни Картер, ни сержант не пропустили взглядом людей в штатском — сотрудников немецкой BfV и французской SDECE, державшихся на заднем плане. У них был типичный вид таможенников: острый глаз и каменное лицо. Даже несмотря на штабной автомобиль и форму, пограничники изучали их крайне придирчиво.


«Пока всё идет неплохо», — подумал Картер, когда их наконец пропустили. Он разложил на коленях топографическую карту. — Здесь есть проселочная дорога, чуть левее. Сворачивай на неё.


Вскоре они петляли по холмистой, густо поросшей лесом местности. Время от времени сквозь деревья проглядывали крыши богатых особняков. — Красивые места, — заметил Эберт, почти останавливаясь на опасных поворотах. — Да, — ответил Картер, — и готов поспорить, ночью здесь не видно ни зги. Тормози вон у того съезда.


Сержант припарковался. Картер вытащил из сумки мощный бинокль, и они начали подъем. Снег под ногами был мягким, что делало склон скользким; они несколько раз оступились, прежде чем достигли вершины. — Боже, — выдохнул Эберт, — это и есть он? — Он самый, — Картер поднес бинокль к глазам.


Замок Валькирия находился в миле от них, окутанный тенями заходящего солнца. Одиноко возвышаясь на зазубренном безлесном утесе, он казался декорацией к мрачной сказке Темных веков. Стены трехметровой толщины, увенчанные зубцами, словно врастали в скалу. Над ними возвышались шесть башен. Картер отчетливо видел бдительных часовых в каждой амбразуре.


— Это настоящая крепость, — прошептал Эберт. — Так и задумывалось.


Картер перевел взгляд ниже. Весь лес у подножия горы был вырублен. Там стоял современный четырехметровый забор из сетки-рабицы, увенчанный пятью рядами колючей проволоки, наклоненной наружу. По всей длине забора виднелись красные предупреждающие знаки. — Забор под напряжением, а скалы отвесные, — произнес Ник вслух. — Если наш парень решит туда пробраться, ему придется делать это легально, взломав систему безопасности изнутри. — Он мог бы угнать вертолет и разнести тут всё к чертям. — Мог бы попытаться, если он самоубийца. Но вряд ли у него получится. Посмотри туда.


Ник передал бинокль Эберту и указал на поляну в лесу, в двухстах ярдах от подножия. — Боевые вертолеты! — Четыре штуки, — подтвердил Картер. — И я уверен, два из них будут в воздухе каждую минуту, пока там находятся важные персоны.


С тыльной стороны замка располагалось большое озеро. Там забор заканчивался, но Картер не сомневался, что в воде установлены датчики движения. Единственная дорога вела к парадным воротам, а затем уходила через лес к деревне Анберг. — Я видел достаточно. Поехали в деревню, снимем комнату. А потом нанесем официальный визит в замок Валькирия.


Когда они вернулись к машине, трое мужчин, спокойно прислонившихся к капоту, наставили на них пистолеты-пулеметы. — Добрый день, господа, — произнес самый высокий. — Позвольте взглянуть на ваши документы. Картер улыбнулся, доставая удостоверение. Питер Рейнбольд явно не собирался рисковать.


Джеральд Реймонд сошел с поезда в Висбадене. На нем была одежда рабочего: плотные брюки, клетчатая рубашка и объемное зимнее пальто. На голову он низко надвинул вязаную шапочку. Он шел по свежему снегу ровным, неторопливым шагом в сторону Рейна. Примерно в миле от центра города он свернул в жилой квартал со старыми каменными домами, переделанными под квартиры.


Дом, который ему был нужен, выделялся серым камнем и выцветшими голубыми ставнями. Он миновал главный вход и спустился по железной лестнице в подвальную квартиру. Его стук вызвал движение за занавесками, и дверь тут же открылась. Как только Реймонд вошел, Леба Фани бросилась в его объятия. Поцелуй был почти формальным — страстным, но сдержанным обоюдным знанием того, что секс будет позже, когда дело будет сделано. На этом знании строились их отношения.


— Были проблемы? — спросила Леба. — Никаких. Рыбацкая лодка через Ла-Манш, поезд через Бельгию, переход границы пешком. Если что-то пойдет не так, я официально нахожусь в Котсуолдсе, пью херес с дядей.


Она прикоснулась губами к его щеке. — Хорошо снова взяться за работу. Выпьешь? — Да. Виски. — Мы плохие мусульмане, — усмехнулась она. — Я знаю.


Реймонд наблюдал за ней. Леба не была похожа на хрупкую модель: её тело было атлетичным, крепким и волнующим. И он слишком хорошо знал, что она способна двигаться со скоростью кобры. — За успех, — провозгласила она тост. — И за выживание, — пробормотал он.


Её красота была хищной: широкие зеленые глаза и высокие скулы придавали лицу почти кошачье выражение. Грива иссиня-черных волос сейчас была распущена. — Ты думаешь о моем теле, а не о деле, — подразнила она. Реймонд улыбнулся: — Твой разум я принимаю как должное. На каком мы этапе?


— Машина — четырехдверный «Рено», почти новый. Угнан четыре недели назад в Женеве, двигатель форсирован в Париже. Стоит на задней парковке. Я сняла охотничий домик в Сент-Вите. Мы будем молодоженами, ты — рабочий-строитель. — Хорошо. А материалы? — В спальне.


Они отодвинули кровать. С помощью лома Леба подняла доски пола и достала свертки, обернутые кожаными ремнями. Внутри были два пистолета-пулемета «Узи» с полными магазинами и три «Хеклер-Кох» VP70. — Глушители? — В коробках. Оружие украдено год назад со склада под Франкфуртом, хвостов нет.


Затем он вскрыл пластиковую коробку. Внутри лежали обернутые бумагой блоки «Гелемакса». — Я предпочитаю «Куаррекс», — заметила Леба. — Он слишком нестабилен. «Гелемакс» пластичнее, он не реагирует на перепады температур. А электроника? — Два передатчика, два приемника, детонаторы, батареи и антенны. Всё уже в домике.


Реймонд удовлетворенно кивнул. Леба добавила, что в машине установлены фальшивые секции бензобака и рамы для перевозки груза — тайники покрыты грязью и маслом, их невозможно обнаружить. — Ты подготовила мои документы? — Утром я была в профсоюзе Висбадена. У нас есть контакт с герром Эрнстом Бахманом. Он подтвердил, что им нужны эксперты-кровельщики для ремонта одной виллы. Нам сделают документы. А что Рааб? — С ним тяжело. Ненависть туманит ему мозг. Но свою часть он выполнил — устроился в кровельную компанию в Трире. Им как раз не хватает людей после того, как двое их лучших рабочих «случайно» попали в аварию на прошлой неделе.


Реймонд улыбнулся. Леба сбросила халат, оставшись полностью обнаженной. Её атлетичная фигура была безупречна. — Теперь, когда дела улажены, пора расслабиться.


Пока она раздевала его, Реймонд чувствовал, как в нем закипает страсть. Однако впервые он ощутил нечто похожее на ревность. — Ты всё еще спишь с Хассаном? — Время от времени, — ответила она без эмоций. — Это просто функционально. Неужели в твоих жилах лед тронулся, Джеральд? Ты ревнуешь? — Нет, просто любопытство, — солгал он.


Сама мысль о подлинных эмоциях пугала его. Эмоции вели к слабости, а слабость — к смерти. Он подавил это чувство, сосредоточившись на её теле. Их близость была яростной и почти жестокой, лишенной нежности, но полной животной потребности. Они боролись на ковре, кусаясь и царапая друг друга, пока страсть не выплеснулась в изнурительном финале.


— Животные, — выдохнул он, лежа на ней. — Мы просто животные. — Нет, мы люди, — рассеянно отозвалась Леба. — Животные едят то, что убивают. А мы убиваем ради идеи.


Снегопад начался ранним вечером. Теперь, три часа спустя, ветер бросал в лобовое стекло огромные белые хлопья. Ильзе Баунстаффер, до белизны сжав руль, несколько раз сворачивала не туда, прежде чем нашла улицу Нотр-Дам. Это была одна из старейших улиц Люксембурга, тянувшаяся от вокзала к собору.


Увидев тусклую вывеску отеля «Схинтген», она припарковалась. Было без пяти десять. Ильзе не выходила из машины, пытаясь собрать в кулак свой аналитический немецкий ум. Она не курила три года, но сегодня начала снова. Питер Рейнбольд заметил это еще утром: «Ты выглядишь измотанной, Ильзе. Возьми выходной».


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


— Снимаемся? У нас еще есть время.


Ильзе Баунстаффер отказалась, но предложение Питера Рейнбольда заставило мурашки страха пробежать по её спине. «Никто не должен заподозрить, — звучал в голове голос из телефона. — Проживите свой день так, как будто ничего не произошло».


«Боже милостивый, — думала Ильзе, — как я могу вести себя естественно?» Она раздавила сигарету и прищурила воспаленные глаза. Фары проезжающих машин тускло отражались в мокром асфальте, а уличные фонари светили сквозь падающий снег немощно, как старые газовые лампы. Снег таял так же быстро, как и выпадал. Утечка в крыше над конференц-залом к утру станет еще серьезнее — ей придется вызвать кровельщиков из Трира. И постельное белье в спальнях было в беспорядке, его нужно заменить...


— Проклятье! — внезапно вскрикнула Ильзе и ударила по рулю. Она снова поймала себя на том, что думает о работе, когда жизнь её дочери в опасности.


Наконец она увидела мерцающую вывеску через дорогу от отеля: «La Belle Marie». Заставив себя двигаться, Ильзе подняла воротник пальто и вышла из машины. Ей казалось, что за каждым её шагом наблюдают миллионы глаз. У самого входа в кафе её остановил голос, донесшийся из темного дверного проема: — До сих пор вы хорошо справлялись, фрау Баунстаффер. Продолжайте в том же духе.


Она начала оборачиваться, но голос отрезал: — Не поворачивайтесь. Идите дальше к собору. Зайдите внутрь, зажгите свечу у алтаря и выходите через боковую дверь. Живо.


Следующие минуты прошли как в тумане. Ильзе зажгла свечу и даже успела кратко помолиться. Как только она вышла из боковых дверей на улицу, перед ней затормозил темный седан. Задняя дверь открылась, чьи-то сильные руки втянули её внутрь и бросили на пол. Она хотела закричать, но ей на голову набросили мешок, и машина сорвалась с места. — Дыши глубже, женщина. Это не займет много времени.


Её везли минут пятнадцать. Ильзе лежала неподвижно под тяжелыми ногами двоих мужчин. Когда машина остановилась, её потащили по лестнице, завели в помещение и швырнули на стул. Когда мешок сняли, она оказалась перед столом под светом мощной лампы, бившей прямо в глаза. В тени она видела силуэты двоих или троих мужчин.


— Вы мудрая женщина, — произнес тот же холодный голос, что звонил ей накануне. — На столе фотографии. Изучите их. Ильзе посмотрела вниз и ахнула. На снимках была её дочь Тереза. На первых двух — напуганное лицо крупным планом. На третьем — Тереза на кровати, с завязанными глазами и крепко связанными руками.


Подсознательно Ильзе фиксировала детали обстановки: женская комната, свежие цветы в вазе, телефон на тумбочке, радио, дубовая кровать с белым покрывалом. В овальном зеркале над комодом отражались окна с белыми кружевными занавесками. — Четвертое фото, фрау Баунстаффер. Быстрее.


Ильзе вскрикнула. На четвертом снимке была голова Терезы крупным планом: мужская рука оттягивала ухо девушки, а в другой руке была видна опасная бритва. — Чего вы хотите? — выдохнула мать. — Сотрудничества. Если мы его получим, дочь вернется к вам невредимой. Вы сделали звонки, о которых мы договаривались? — Да. — Хорошо. Вы знаете мебельную фирму «Фелтнер и сыновья» в Лёвене? — Нет... при чем тут они? — Стол в конференц-зале замка — антиквариат работы Августа Файнбурга 1752 года. У него шесть ножек. Две с одной стороны расшатались при перевозке, на столешнице появились царапины. Правильно? — Да... Откуда вы это знаете? — Неважно. Завтра утром вы вызовете мастеров из фирмы «Фелтнер и сыновья», чтобы они забрали стол на реставрацию. — Я не могу! Хранитель замка уже осмотрел его, он сам укрепил ножки. Мы решили, что ремонт не нужен! — Вы отправите стол на ремонт, — повторил сухой голос. — Я не могу! Этой фирмы нет в нашем утвержденном списке безопасности! — Внесите их в список! — рявкнул мужчина.


Внезапно рука в перчатке включила диктофон. — Мамочка, со мной всё в порядке, но они говорят такие ужасные вещи... Мамочка, тут мужчина с бритвой, он сказал, что пришлет меня по кусочкам... — Хватит! Замолчите! — закричала Ильзе, закрывая уши. Запись выключили. — Завтра утром вы сделаете звонок. И никому ни слова. Если мы узнаем о предательстве, мы убьем вашу дочь, а тело вы никогда не найдете.


Холодная убежденность в голосе мужчины лишила Ильзе последних сил. Её платье промокло от пота, взгляд остекленел. — Ваше решение, фрау? — Вы хотите заложить бомбу в стол? — Вам лучше этого не знать. Ильзе уронила голову на руки. Двадцать лет безупречной службы, верность долгу и моральные устои рушились в одно мгновение. — Да... я сделаю это. — Отвезите её к машине.


Озеро мерцало черной гладью в трехстах ярдах от них. — Видишь их? — спросил Картер. Сержант Эберт кивнул, опуская прибор ночного видения. — Двое. Один обходит кромку озера и возвращается. Другой в чаще, в сорока ярдах от берега. Судя по движениям, он следит за звуковыми датчиками. — Они на связи? — Каждые несколько минут по рации. Думаю, где-то есть и третий, в резерве.


Картер улыбнулся и похлопал по переносной клетке у своих ног. — Для этого у нас есть Старина Слай. Из клетки на них печально смотрела маленькая рыжая лисица. — Я займусь левым флангом, — скомандовал Ник. — Ты входишь, как только оператор отвлечется на лису. Считай до пятидесяти.


Оба были в черных гидрокостюмах. Их оружие — электрошоковые пистолеты «Магнар» и специальные резиновые когти для лазания по стенам. Картер выпустил лису. Часовой у озера заметил движение и отвлекся. Этого хватило: через мгновение Эберт уже «выключил» его. В это же время Картер подобрался к оператору сенсоров. Оператор, обманутый шлемом часового, который надел Ник, подпустил его вплотную. Удар током — и второй охранник рухнул.


— Сколько ты ему всадил? — прошептал Картер. — Хватит для серьезной операции, — ответил Эберт.


Они вошли в ледяную воду и поплыли к основанию замковой стены. Там они установили импульсные детекторы, чтобы перехватить сигнал охранной системы. Восхождение по вековым камням заняло полчаса. Добравшись до внутреннего дворика под конференц-залом, они бесшумно сняли резиновые когти и двинулись к стене, ведущей к окнам.


Это была самая легкая часть, если бы не одно «но». Картер не учел живую сигнализацию. На выступе стены сидело более сотни голубей. Когда люди приблизились, половина птиц сорвалась с места, а остальные подняли такой шум, который был слышен за милю.


Мгновенно вспыхнули прожекторы на башнях, освещая двух «человекообразных мух» на стене. Через пять секунд дорожка внизу была заполнена вооруженными людьми, а из окон сверху на них наставили автоматы. — Спускайтесь медленно! Одно лишнее движение — и мы стреляем! — Чертовы голуби, — проворчал Картер. — Древнейшая сигнализация в мире. — Вот тебе и высокотехнологичный терроризм, — усмехнулся Эберт.


Когда они спустились, их ждал Питер Рейнбольд в халате и с сигарой во рту. — Вы арестованы! Уведите их... — Добрый вечер, Питер, — Картер стянул капюшон. — Очаровательное у тебя местечко. — Картер? Ник Картер?! Какого черта... — Скажу тебе честно, Питер, ночная охрана у тебя безупречна. Если дневная так же хороша, мы в безопасности.


Высокий немец улыбнулся: — Я должен был догадаться, когда ты не вышел на связь вечером. — Ну, теперь, когда мы нашлись, меньшее, что ты можешь сделать — это угостить нас с сержантом пивом.


Конец главы.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТЬ


Джеральд Реймонд проснулся рано. Он приготовил кофе и легкий завтрак на двоих, а после душа тщательно выбрился. Леба Фани уже разложила инструменты на комоде. В дальнем конце комнаты на стене была натянута простыня, перед которой стояли два осветительных прибора и большая пресс-камера на штативе.


В течение следующего часа она с методичным терпением работала над лицом Реймонда. С помощью мастикса и латекса она состарила его лоб, щеки и кожу на шее. Пластиковые вставки в ноздрях придали носу аристократическую тонкость и одновременно немного укрупнили его. Осторожными прикосновениями она нанесла серые тени на застывший латекс.


— Ты гений, Леба. — Я проделывала это на себе сотни раз, — ответила она с низким горловым смешком. — Теперь волосы.


С помощью машинки и расчески она изменила стиль его прически. Легкое нанесение мусса и фен убрали лишние кудри, позволив зачесать волосы назад, что придало лицу еще большую суровость. Она тщательно прокрасила сединой виски — теперь только парикмахер при очень близком осмотре мог бы заметить подвох. Накладные усы с вкраплениями седины завершили образ. Когда макияж был готов, Леба отступила на шаг: — Вуаля, герр... как вас там в будущем? — Камера готова? — Заряжу, пока ты одеваешься.


Сначала Реймонд надел одежду рабочего: тяжелую синюю рубашку, поношенный галстук и кепку. Леба сделала четыре снимка — два в профиль и два в анфас. — Я проявлю их к твоему возвращению, — пообещала она.


Затем Реймонд снова переоделся — на этот раз в элегантный темно-синий костюм в тонкую полоску, ослепительно белую рубашку и темный галстук. Пиджак был сшит на заказ со специальной подкладкой, добавлявшей веса там, где он обычно появляется у мужчин его «нового» возраста. — Ты должен вернуться не позже чем через два часа. Леба лишь кивнула, уже принимаясь за проявку.


Реймонд прошел восемь кварталов до здания Гильдии и вошел туда ровно в девять. — Меня зовут Натан, Джон Натан. Моя жена вчера говорила с герром Бахманом по поводу рабочего для нашей виллы в Люксембурге. — Да, герр Натан, — ответила секретарша. — Проходите, герр Бахман вас ждет.


Глава гильдии, маленький пузатый человечек в очках с веселыми манерами, вскочил со стула, как только Реймонд вошел. — Ваша жена упоминала, что вам нужен подмастерье кровельщика для работы в Люксембурге. — Совершенно верно. Думаю, месяца на три. — Отлично. Я пригласил троих кандидатов. Конечно, для работы за границей ему понадобится разрешение на иностранную рабочую силу, если его еще нет. Это вы обсудите сами. — Разумеется. — У меня здесь есть бланки.


Бахман передал документы, и Реймонд убрал их в карман. После вызова секретаря в зал вошли трое рабочих. Реймонд внимательно изучил их. Первый был слишком мал ростом и молод, несмотря на лысину. — Я начну со второго.


В кабинке для собеседований мужчина представился: — Гортманн. — Работа стабильная, на три месяца, оплата достойная, проезд домой каждые выходные. За границей, в Люксембурге. — О! — мужчина с гордостью вытащил из-под куртки бумагу. — У меня уже есть рабочие документы для Люксембурга. «Значит, ты мне не подходишь», — подумал Реймонд. Слишком много задокументированных следов.


Третий кандидат был идеален по росту и весу. Тёмные волосы, дымчато-серые глаза, подходящий возраст. Под столом Реймонд скрестил пальцы. — Вы когда-нибудь работали за пределами Германии? — Нет, сэр. Но нам с женой сейчас очень нужны деньги. — Как тебя зовут? — Фрихоф. Людвиг Фрихоф.


У него не было татуировок на кистях, шрамов или особых примет. Идеальный «донор» личности. — Ты подходишь. Я всё улажу с герром Бахманом. У тебя есть копия трудовой книжки? — Да, сэр, вот она. — Тебе нужно будет получить разрешение на работу. И мне понадобится твое свидетельство о рождении. — Оно дома, я принесу его через час. — Прекрасно. А пока сделай пару снимков в фотобудке в холле.


Подписав бумаги у Бахмана, Реймонд встретил Фрихофа и отвел его в бар через дорогу. Там он помог ему заполнить анкеты. — Нет, не подписывай здесь. Мы должны сделать это при нотариусе. Они прошли два квартала до адвокатской конторы. Нотариус едва взглянул на бланки и документы Реймонда — фальшивки, изготовленные в ливийском подполье, были безупречны.


— Теперь давай заберем твое свидетельство о рождении, — предложил Реймонд. Они пошли в бедный квартал на окраине города. Облезлые фасады, темные переулки и кучи мусора. Фрихоф извинился за нищету: «У нас сейчас трудные времена». Дома их встретила изможденная, восково-бледная жена Людвига. Узнав о работе, она едва не расплакалась. Реймонд взял свидетельство о рождении и сунул Фрихофу пачку банкнот. — Это аванс. Я вернусь за тобой послезавтра. Он ушел быстро, пока Людвиг не успел сосчитать деньги и осознать, что ему только что выдали месячное жалование за еще не начатую работу.


Вернувшись в квартиру, он нашел готовые фотографии. — Нашел кого-нибудь? — спросила Леба. — Да, он идеален, — огрызнулся он. — Не надо на меня орать. — Прости.


Реймонд снова переоделся в наряд рабочего и отправился в бюро по трудоустройству. У входа за коммутатором сидела недовольная девушка. — Мне нужно оформить рабочие документы и иностранный штамп для Люксембурга. — Третий этаж, комната триста двенадцать, — буркнула она, зевая ему в лицо.


В кабинете №312 Реймонд предстал перед чиновником. — Людвиг Фрихоф, — представился он. — Герр Бахман из Гильдии должен был прислать уведомление. Он выложил анкеты, свидетельство о рождении и четыре фотографии, которые сделала Леба. — Вы приступаете завтра? Слишком короткий срок для оформления, — заметил клерк. — Мне очень нужна эта работа, сэр. Почти год без дела.


Клерк кивнул и перевернул снимки. — Вы не подписали фотографии. У Реймонда внутри всё замерло. Он взял ручку и твердой рукой вывел подпись, имитируя детский, неуверенный почерк Фрихофа. «Ты оступаешься, Джаил. Черт возьми, ты начинаешь совершать ошибки», — пронеслось у него в голове.


Чиновник забрал документы и ушел за перегородку. Реймонд закурил, стараясь сохранять спокойствие. Он знал процедуру: там, в глубине офиса, фотографии сейчас увеличат и сравнят с базами данных полиции и списками известных террористов. Но по этому поводу он был спокоен — лицо, которое он сегодня носил, не значилось ни в одном архиве.


Вскоре клерк вернулся и проставил штампы. — Оплатите пошлину в девятой комнате в подвале. Там будет доплата за срочность. В подвале ему велели вернуться в три часа. У него оставался час. Реймонд зашел в ближайший магазин, купил блокнот и конверт. Сев на скамейку в парке, он нацарапал записку настоящему Людвигу Фрихофу, в которой говорилось, что работа отменяется. Он вложил туда свидетельство о рождении и несколько купюр «за неудобства» и отправил конверт почтой.


Когда он вернулся в бюро в три часа, его документы были готовы. Возвращаясь в квартиру под прохладным дневным воздухом, Реймонд понял, что его бьет дрожь. Он вспотел. Его план входил в финальную стадию.


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТЬ


Картер не знал, чего ожидать, поэтому был лишь слегка удивлен воинственному приему Инес Хадивитт, когда вышел из машины.


— Кое-какие дела в Портсмуте, — буднично объяснил он. — Подумал, что просто заеду по пути обратно в Лондон. — Я так рада, Ник! Я так рада, что ты это сделал!


Она взяла его под руку и повела в дом. Картер внимательно наблюдал за её лицом, ловя малейшее изменение в выражении глаз. Она никогда не давала ему точного адреса своего дяди в Англии, поэтому было бы естественно, если бы она спросила, как он её нашел. Но Инес не спросила. Открытая невинность не покидала её взгляда, а на губах играла улыбка. Она усадила его на кухне и сразу принялась готовить чай.


— Как ты? — спросил Ник. — Ты имеешь в виду моё состояние? — ответила она. — Знаешь, на удивление хорошо. Дядя помог мне всё понять. Юсеф был вовлечен в то, чего не понимал. На самом деле, всё к лучшему. Наша жизнь была бы ужасной. Тебе сливки или сахар? — Ни того, ни другого. Твой дядя здесь? Я бы хотел познакомиться. — Нет, у него вечерняя лекция. Он вернется поздно и будет жалеть, что упустил тебя. Я рассказывала ему о тебе... еще в Испании.


Картер прикрыл лицо чашкой, мысленно готовясь к следующему вопросу: — А твой двоюродный брат, Джеральд? Он здесь? — Джеральд? Нет, он пробыл тут всего день и вернулся в Лондон. Сказал, что плохо себя чувствует и собирается «впасть в спячку» в своей квартире, чтобы не заразить нас.


Они болтали за второй чашкой чая, прежде чем на её лице появилось то самое озадаченное выражение, которого он ждал. — А ты откуда знаешь Джеральда? — Да, встречались на паре вечеринок. Он упоминал Кембридж и Американский университет в Бейруте. Его имя, специальность... я просто сложил всё вместе.


Она кивнула, и тень сомнения исчезла. Картер тихо выдохнул. Все могло быть совпадением, но опыт подсказывал ему: слишком много совпадений всегда рождают интересные связи.


— На самом деле, именно Джеральд познакомил меня с Юсефом, — добавила Инес. — Излишне говорить, что сейчас ему очень скверно из-за этого. — Да, полагаю, так и есть. Слушай, Инес... почему бы тебе не поехать со мной в Лондон сегодня вечером? Сходим на ужин, в театр. Переночуешь у Джеральда, а утром вернешься поездом.


Её лицо просияло, как включенная двухсотваттная лампа. — О, это было бы великолепно! Здесь становится скучновато — дядя почти всё время проводит в своем кабинете. — Тогда решено. Переодевайся и собирай сумку.


Она подскочила, поцеловала его в щеку и скрылась наверху. На первом этаже коттеджа кабинета не было. Картер догадался, что «дядин кабинет» — это летний домик в глубине сада. — Инес! — крикнул он. — Мне нравятся английские сады. Ты не против, если я немного поброжу снаружи? — Вовсе нет! Чувствуй себя как дома!


Картер не пошел к домику напрямую. Сначала он петлял между ухоженными живыми изгородями и величественными деревьями. Убедившись, что Инес машет ему из окна второго этажа, он помахал в ответ и, дождавшись, пока она отойдет, скользнул к цели.


Досье AXE и «Лондон-Централ» на профессора Харви Реймонда было исчерпывающим. Когда-то он был сторонником жесткой линии в отношении Израиля и автором статей, оправдывающих терроризм как инструмент пропаганды для стран третьего мира. По отдельности факты его жизни не выделялись на фоне других британских интеллектуалов, но вместе они ставили на человеке печать верного друга арабских движений.


Летний домик был запечатан, как могила: засовы на каждом окне и двойной замок на двери. Взлом занял бы время, а дверь была видна из окон коттеджа. Картер обошел домик и заглянул в зашторенное окно. Внутри была большая комната с книжными шкафами, темным восточным ковром на паркете и письменным столом XVIII века в центре. Рядом стоял столик с электрической печатной машинкой. Повсюду были разбросаны рукописи.


Ник уже собирался уходить, как вдруг замер. Его взгляд зацепился за телевизионную антенну на углу дома. Стержень начинался в четырех футах от земли и уходил выше крыши. С ней было что-то не так: она была слишком низкой и слишком толстой — шириной с его запястье.


Быстро вытащив швейцарский армейский нож, Картер открутил винты у основания и осторожно потянул внешнюю трубку. Один взгляд подтвердил его догадку: внутри корпуса скрывались шесть кабелей толщиной в палец. Это не имело никакого отношения к телевидению. Более того, соединительные элементы были маркированы кириллицей. Картер понял: это мощный советский «сквирт-передатчик» для мгновенной передачи данных.


Он запомнил российские идентификационные номера и быстро вернул всё на место. Когда он вернулся в коттедж, Инес уже ждала его, нарядно одетая, в норковой шубке. — Ты выглядишь совсем не так, как та «цыганка» из кафе, с которой я познакомился в Испании, — улыбнулся Ник. — Ты прекрасна. — И мы можем даже удивить Джеральда? — спросила она. — Обязательно.


Харви Реймонду хватило пятнадцати минут, чтобы принять решение, когда он нашел записку от племянницы. Совпадение, что американский агент Ник Картер появился здесь и «заскочил» повидаться, не нравилось профессору. Фразы о том, что Картер знает Джеральда, вызвали тревогу. Процесс в Люксембурге развивался быстро, и нельзя было рисковать.


Реймонд набрал сообщение на компьютере: «ОБЯЗАТЕЛЬНО, ПОВТОРЯЮ: ЕСЛИ БУДУТ ПРЕДПРИНЯТЫ ДЕЙСТВИЯ, ВСЕ ПРОЦЕДУРЫ ДОЛЖНЫ ОБЕСПЕЧИТЬ БЕЗОПАСНОСТЬ ЖЕНЩИНЫ». Он активировал ключ. Электронному преобразователю потребовалось несколько секунд, чтобы разогреться. Сообщение из трехсот слов ушло в эфир за 1/1000 секунды.


Ответ пришел через полчаса: «ПЕРЕДАЧА ПОЛУЧЕНА. ПРИОРИТЕТ — ЛОНДОН. ОСОЗНАЕМ ОСТОРОЖНОСТЬ, БУДЕТ СОБЛЮДЕНА».


Ресторан в Саутуорке был скромным, но Картеру он нравился за лучшую камбалу в Лондоне. Они засиделись за бренди. Инес позвонила на квартиру Джеральда, но ответа не было. — Наверное, уехал по делам, — сказала она. — Он посредник для импортеров. Но у меня есть ключ. Раньше это была моя квартира, она до сих пор на моем имени. «Вот почему я не нашел его адреса», — подумал Картер. Еще одна деталь встала на место.


К столику подошел официант: — Мистер Картер? Вас к телефону. Это был AXE. — Проверили ваши цифры, Ник. Это советский передатчик LMF-270. В ясную ночь его слышно в Москве. — Кто-то выходил на связь недавно? — Да, твой объект выдал «всплеск» около сорока минут назад. МИ-5 хочет знать, почему ты спрашиваешь. — Скажи им, что я разберусь.


Картер вернулся к столу. Теперь было важнее всего попасть в квартиру Джеральда. — Становится поздно. Я отвезу тебя, — сказал он Инес. — У тебя плохие новости? Ты выглядишь мрачным. — Возможно. Скоро узнаю.


Они уже выходили, когда кассирша крикнула: — Мистер Картер, еще один звонок! — Жди у машины, я сейчас, — бросил он Инес. В трубке снова был дежурный: — МИ-5 только что передала: зафиксирован еще один сигнал, на этот раз приемный.


Ник выбежал на набережную. Машина стояла в тумане. Но когда он подошел ближе, Инес рядом не было. Он закурил, оглядываясь по сторонам, и подошел к каменному парапету, вглядываясь в темную воду Темзы...


ГЛАВА ТРИНАДЦАТЬ


Картер не знал, чего ожидать от этой ночи. Инес была рядом — её кожа естественного оливкового оттенка контрастировала с его темным загаром. В её глазах, когда они встретились взглядом, была мольба маленькой девочки. — Поторопись, — прошептала она. — Я не хочу передумать. — Ты думаешь, это возможно? — Нет... да... о черт, я не знаю.


Дрожь пробежала по её телу, когда Ник нежно поцеловал её веки, спускаясь к полуоткрытым губам. Она задыхалась и поскуливала, отдаваясь внезапной и сильной страсти. Инес двигалась в лихорадочном ритме, и Картер чувствовал, что эта близость была для неё чем-то большим, чем просто физическим актом — это был побег от реальности. Когда всё закончилось, она затихла, став безвольной, как тряпичная кукла, и погрузилась в глубокий сон.


Беззвучно выскользнув из спальни, Картер закрыл дверь. Он знал, что сейчас её не разбудит даже торнадо. Ему нужно было обыскать квартиру.


Гостиная не дала ничего — личные вещи могли принадлежать кому угодно. Спальня Джеральда Реймонда тоже казалась временным пристанищем. В запертом ящике стола нашлись лишь бухгалтерские книги: ковры, медные чайники, комиссии... Похоже, Реймонд действительно занимался импортом. В шкафу висели дорогие костюмы и стояли чемоданы из элитного набора. Картер заметил, что одной сумки не хватает — значит, Джеральд всё же взял что-то с собой в поездку.


Всё здесь было слишком правильным, слишком стерильным. Как будто Реймонд использовал эту жизнь и эту одежду как вторую кожу, которую можно сбросить в любой момент. Жил ли он здесь на самом деле? Или просто проходил мимо?


На каминной полке стояли фотографии в рамках. Картер начал изучать их одну за другой. На одной — юные Инес и Джеральд у коттеджа в Котсуолде. На другой — Джеральд в выпускной мантии рядом с высоким седым мужчиной, вероятно, дядей Харви. Третий снимок — Инес с подписью: «Я всегда буду обожать тебя, дорогой Джеральд».


Ник уже хотел поставить рамку на место, как заметил край другого снимка, спрятанного под первым. Он осторожно вытянул его. На старой фотографии были трое: широкоплечий мужчина, красивая темноглазая женщина и мальчик лет восьми с копной черных волос. На обороте аккуратным женским почерком на арабском было выведено: «Лейла и Омар Рахман, Джаил, 8 лет».


Картер замер. Память мгновенно перенесла его в прошлое. Сумма. Абу Рахман. Предатель. И тот самый мальчик с разодранной осколками спиной, которому Ник когда-то перевязывал раны кусками джеллабы в пещере на рассвете. — Ты спас мне жизнь, Ник Картер, американец. Я благодарю тебя... — прозвучал в мозгу голос из прошлого.


Теперь Мастер Убийств знал всё. Он знал, почему его Audi не взлетела на воздух в Испании. Джеральд Реймонд не существовал. Был Джаил Рахман.


Ник проверил сумочку Инес. В её кошельке он нашел современное фото Джаила. Это был тот самый «Джеральд Реймонд». Инес продолжала спать. Картер оставил ей записку, обулся уже в коридоре и поспешил к своей машине. Мысли роились в голове: как использовать это открытие?


Улица была пустынна. Именно эта тишина и усыпила его бдительность. Глухой удар по крыше автомобиля и свист пули заставили его похолодеть. Вторая пуля рванула ткань куртки, обжигая левое предплечье.


Ник бросился через дорогу, ныряя в тень противоположного переулка. Он ударился об асфальт, выхватывая «Вильгельмину». Третья пуля выбила крошку из бетона в футе от его головы. Вспышка выстрела — оранжевая, приглушенная глушителем — пришла с третьего этажа офисного здания напротив.


Картер выбил стекло в двери здания, просунул руку и открыл замок. Он взлетал по лестнице, перепрыгивая через три ступени. Третий этаж. Длинный коридор, офисы юристов и дантистов. Тишина.


Скрип стула справа. Ник пригнулся, держа «Люгер» на уровне пояса. Внезапно за спиной послышался шорох ковра. Его обманули! Стрелок в кабинете был приманкой, двое других ждали в засаде позади.


Картер развернулся в прыжке. Первый охранник выкатился из двери — Ник всадил две пули ему в живот. Тот рухнул, пытаясь удержать собственные внутренности. Второй был опаснее — в его руках был дробовик.


Вместо того чтобы стрелять, Картер с диким криком бросился прямо на него. Как только дуло дробовика поднялось, Ник прыгнул. Грохот выстрела разнес штукатурку и стекла вдребезги. Пролетев над стрелком, Картер перекатился, упал на одно колено и опустошил магазин в тело врага. Два вскрика и тишина.


Засунув «Вильгельмину» в кобуру, Ник подхватил дробовик убитого. Он ворвался в кабинет, где слышал скрип стула. Пусто. Грохнула дверь пожарного выхода. Картер бросился туда. Третий стрелок уже был между первым этажом и выходом на улицу. Невозможный выстрел для пистолета.


Картер выскочил на пожарную лестницу, прицелился из дробовика через железные перила и выстрелил. Человек с криком полетел вперед, врезавшись в мусорные баки. Где-то вдалеке завыли сирены. В переулке раненый пытался подняться. Дистанция была велика, но в свете фонаря Картер увидел результат: спина беглеца превратилась в кровавое месиво.


Ник на бегу стер отпечатки с дробовика и отшвырнул его. Раненый шатался, направляясь к черному седану, который уже ждал с заведенным двигателем. Когда стрелок почти дотянулся до ручки, машина внезапно рванула с места. Лучи фар ослепили Картера.


Задние шины взвизгнули. Этот звук перекрыл крик раненого, когда машина отбросила его на тротуар и проехала задними колесами прямо по его телу. Седан умчался прочь, оставив своего «брата по оружию» умирать в грязи.


«Вот она, террористическая честь», — подумал Картер, бежав к своей машине. Джаил Рахман только что вернул долг, сохранив ему жизнь в Испании, но теперь правила игры изменились окончательно.


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТЬ


Картер стоял у высокого окна замка, глядя на то, как яркое солнце отражается от снега, выпавшего за ночь. Было почти полдень. Всё утро он провел на ногах, поспав всего два часа — проверял сотрудников службы безопасности и уточнял те детали, которые они упустили во время его тренировочного рейда.


После кровавой бани в Лондоне Ник связался с AXE Central и передал зачистку британской МИ-5. Дежурный офицер AXE был в ярости от того, что Ник не посвятил англичан во все детали. — Христос, Картер! Если они не знают, в какой войне участвуют, они не дадут тебе и гроша помощи! — Дадут, — спокойно ответил Ник. — У меня есть два часа до вылета в Брюссель. За это время я передам им фото. Я хочу, чтобы оно было размножено и разослано по всей Европе, особенно на границе с Люксембургом.


Теперь у каждого пограничника и каждого охранника в замке была фотография «Джеральда Реймонда». Картер не питал иллюзий, что это сработает, но это был необходимый минимум.


— Ты доволен тем, что я сделал? — голос Питера Рейнболда вывел его из задумчивости. — Черт возьми, да, — обернулся Ник. — Ты проделал отличную работу, Питер. Но у меня внутри чувство, что всё это пустая трата времени. — Окстись, Ник! Это место сейчас защищено круче, чем Форт-Нокс! — Жители Трои думали так же.


Картер налил себе кофе и подсел к Рейнболду. — Мы контролируем периметр, — перечислял Питер. — Воздушное пространство закрыто, два вертолета кружат в небе круглосуточно. В ночь перед встречей конференц-зал обнюхают собаки, а потом мы его опечатаем. Что еще мы можем сделать? — Молиться, — пожал плечами Картер. — Если этот Джаил не нападет снаружи, он сделает это изнутри.


Рейнболд в отчаянии уронил голову на руки. — Ник, это невозможно! Всех проверила фрау Баунстаффер, до последнего мойщика посуды. — Посмотри в окно, Питер. Что это за фургоны? — Три наших, без опознавательных знаков. Один — кейтеринг, мы решили кормить всех внутри, чтобы не привлекать лишний персонал. И один синий — это мебельщики. Забирают стол на реставрацию. Хранитель замка Зигманн даже повздорил из-за этого с фрау Баунстаффер — старик считает, что мог бы починить его сам.


Картер вздохнул и снова углубился в схемы охраны: — Давай пройдемся по всему еще раз. Где-то всегда есть дыра.


Маленькое кафе на шоссе №49 находилось в миле от люксембургской границы. Джеральд Реймонд, одетый в рабочую одежду, которая стала для него второй кожей, пил кофе у стойки. Он увидел, как подъехал белый фургон.


Из него вышел Ханс Рааб — невысокий, мощный человек с лицом цвета сырой говядины и невероятно широкими плечами. Реймонд знал о нем: Рааб был профессионалом, упрямым садистом и преданным исполнителем. Немец сел за соседний столик, заказал кофе, а через пару минут, потянувшись за сахаром на столе Реймонда, незаметно уронил ключ в его чашку.


Джеральд допил кофе, незаметно подхватил ключ ртом и вышел. Через пять секунд он уже был внутри фургона. Пока Рааб заводил двигатель, Реймонд быстро переоделся в синий комбинезон. — Я ожидал кого-то помоложе, — хмыкнул Рааб. Реймонд промолчал. Маскировка работала. — Взрывчатка при тебе?


Вместо ответа Реймонд задрал штанины: к его лодыжкам были плотно приклеены пакеты с «Гелемаксом». — Обожаю «Гелемакс», — ухмыльнулся Рааб.


Реймонд впервые посмотрел немцу в глаза и увидел в них такую бездну порока и ненависти, что решил: он убьет Рааба при первой же возможности, просто чтобы очистить совесть.


— Где инструменты? — спросил Джаил. — Два черных ящика. Сними фальшивое дно. Растворитель для запаха в белом наборе у твоих ног.


Реймонд тщательно обработал пакеты со взрывчаткой составом, скрывающим запах чеснока (характерный для «Гелемакса»), и спрятал их в ящиках. К моменту пересечения границы всё было готово.


Серж Гуссман — человек с обманчиво мальчишеским лицом и пугающими, почти белыми глазами — положил трубку. — Женщина выполнила инструкции. Стол доставлен. Тебе позвонят, когда девчонку можно будет отпустить, — таков был приказ.


Гуссман натянул лыжную маску и зашел в спальню арендованного дома. На кровати, связанная бельевой веревкой и ремнями, лежала Тереза Баунстаффер. Вместо кляпа ей в рот засунули губку. Девушка металась, её глаза горели яростью.


У стены, лениво жуя спички, стояли двое нанятых турок. — А девчонка-то сочная, — пробормотал один из них. — Ей всего семнадцать, свинья, — отрезал Гуссман. Он ненавидел этих двоих и с удовольствием бы их прикончил, но трупы создали бы лишние проблемы.


Гуссман подошел к кровати: — Твоя мать сделала всё, как ей сказали. Через пару дней будешь свободна. Он вывел турок в другую комнату, отсчитал им деньги и приказал убираться во Франкфурт. — И забудьте об этом. Если вас поймают на чем-то другом — даже не вспоминайте эту девчонку. Турки, увидев неприкрытую угрозу в его белесых глазах, поспешили к машине.


Как только звук двигателя затих, Гуссман вернулся в дом. У него оставалось последнее дело перед тем, как «стол» в замке Валькирия выполнит свою задачу.


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТЬ


К тому времени, как во второй половине дня небо затянуло плотными облаками, Ханс Рааб и Джеральд Реймонд достигли охраняемого периметра замка Валькирия. Трое суровых бойцов BfV скрупулезно проверили их документы.


— Въезжайте во двор, — приказал старший, махнув рукой в сторону высоких железных ворот. — Но не приступайте к работе, пока вас не примет фрау Баунстаффер.


Рааб медленно проехал по узкому переулку и выкатился на огромный двор. Пока он переговаривался с часовым у внутренних ворот, Реймонд посмотрел на небо. Тонкая улыбка тронула его лицо, на которое грим наложил печать возраста. Облака полностью заблокировали скудное тепло солнца. На крыше будет чертовски холодно.


— Доставай инструменты и материалы! — рявкнул Рааб тоном строгого мастера. — Сейчас их проверят собаки.


Реймонд кивнул и открыл заднюю дверь фургона. Когда он разложил ящики на земле, подошел офицер с двумя немецкими овчарками. В течение десяти минут псы обнюхивали каждый сантиметр материалов и открытые ящики с инструментами.


— Чисто, — бросил офицер, уводя собак. Реймонд почувствовал, как внутри распутывается тугой узел напряжения. Самое сложное препятствие было позади. Смесь жира и чесночного масла надежно скрыла характерный запах «Гелемакса».


К ним подошла высокая женщина с изможденным лицом и седеющими волосами. — Собаки ничего не нашли? — спросила Ильзе Баунстаффер. — Нет, фрау. — Вы не те двое, что были здесь в прошлый раз и завалили работу? — Никак нет, — ответил Рааб. — Поэтому прислали нас. — Сделайте всё как надо, — отрезала она и повернулась к часовым: — Один из вас поможет им поднять припасы на крышу и останется там до конца работ.


Мужчины обменялись быстрыми взглядами. Они заметили, как у женщины дернулся уголок глаза и слегка задрожали руки. Они поняли: эта проверка была лишь формальностью. Ильзе Баунстаффер сейчас гораздо больше беспокоил стол, который она отправила на реставрацию этим утром, чем латание крыши.


Поднимаясь по каменной лестнице, Реймонд посмотрел налево. Там, за большим эркером, на него смотрел Ник Картер. Джаил напрягся лишь на долю секунды — он был уверен в своем гриме. И он оказался прав: Картер смотрел прямо сквозь него, погруженный в свои мысли.


— Это тебя, Ник, — Рейнболд протянул трубку. — Как обычно. — Это Картер. — Ник, это Джарвис Уитни из Лондона.


Картер невольно улыбнулся. Уитни был главой AXE в Лондоне. Хорошо, что они задействовали «первую команду». — Да, Джарвис, что у тебя? — Похоже, ты попал в точку с этим Реймондом. В прошлом году он трижды летал в Алжир: в феврале, июле и ноябре. И дважды в этом — последний раз восемь дней назад. — Продолжай, — Картер представил перед собой смуглое лицо и черные кудри Джаила. — У него есть лицензия на импорт-экспорт, он что-то покупал там, но эти сделки не оправдывают расходов на поездки. МИ-5 проверила его счета — налоги, расходы, доходы... — И? — прорычал Картер. — Финансово он на уровне продавца обуви. При таких доходах он просто не мог позволить себе так путешествовать. — А что старик, Харви Реймонд? — Под наблюдением. Не выходит из дома, звонит только в свой гараж. — Спасибо, Джарвис. Не спускайте с них глаз.


Картер повесил трубку и повернулся к Рейнболду: — Джеральд Реймонд — наш человек. Теперь осталось только найти этого ублюдка.


На крыше ледяной ветер заставил часового забиться под прикрытие дымохода. Рааб включил керосиновый обогреватель, и в котелке забулькала кровельная смола. Плитки были сняты. Любой слепой увидел бы на старой смоле пятно, выеденное кислотой, но часовой лишь глубже зарылся в воротник своего тяжелого пальто.


— Почти готово, — пробормотал Реймонд, ковыряя смолу лопаткой. Рааб доставал «блины» Гелемакса из фальшивого дна ящиков. Он аккуратно расплющивал взрывчатку на плитках. — Сбрызни их смолой для маскировки, — скомандовал Джаил.


Внезапно одна из бумажных оберток вырвалась из рук Рааба и полетела по крыше, приземлившись в шести дюймах от сапога часового. — Оставайся на месте! — шикнул Реймонд. Он поднялся, достал сигару и, пошатываясь, подошел к охраннику. — Друг, не найдется огонька? Пока часовой доставал зажигалку, прикрывая её от ветра, Реймонд незаметно опустил руку за его спиной, подхватил бумажку и скомкал её в кулаке. — Спасибо. Долго вам еще? — спросил продрогший охранник. — Полчаса, не больше.


Вернувшись к Раабу, Джаил сунул ему обертку: «Сожги в обогревателе». Через пятнадцать минут «блины» были уложены. Реймонд принялся за детонатор. Он извлек две батарейки из фонаря, обмотал их черной изолентой и вдавил капсюль-детонатор с фульминатом ртути прямо в слой Гелемакса. К нему он подсоединил механизм своих часов Accutron (из которых предварительно вынул родную батарейку) и миниатюрный радиоприемник.


Теперь всё было просто: по сигналу из деревни приемник запустит минутную стрелку. Ровно через тридцать минут цепь замкнется, и заряд от батарей подорвет детонатор. Фульминат вспыхнет, и... — Ты собрался пить кофе весь день? — крикнул он Раабу. — Пора возвращать плитки на место!


Они уложили покрытие. — Веса плиток хватит? — шепнул Рааб. — С лихвой. Они направят взрыв вниз. А стеклянные люки довершат дело — комната превратится в вихрь из осколков. Рааб едва не захихикал от восторга.


Перед тем как положить последнюю плитку, Реймонд вытянул тонкую антенну приемника и уложил её вдоль шва так, чтобы её невозможно было заметить, не встав на четвереньки. Затем они спустились. — Надеюсь, теперь течь не будет, — сказал часовой, чьи нос и губы посинели от холода. — О, об этом можете не беспокоиться годами, — ответил Рааб.


Полночь. Картер проснулся в своей комнате в замке, не раздеваясь. В голове крутились факты, цифры и догадки. Вечером они ужинали втроем: он, Питер и Ильзе Баунстаффер. Они пытались шутить, но разговор не клеился. Ильзе, всегда бывшая скалой стабильности, вела себя странно: слишком много пила, а потом внезапно разрыдалась, бормоча, что сделала всё, что могла.


Рейнболд списал это на переутомление, но Картер не был убежден. Его чутье вопило, что женщина готова сломаться, и для этого есть причина серьезнее, чем работа.


Ник сосредоточился на Реймонде. Теперь мозаика сложилась. Отчеты израильской разведки и МИ-5 подтверждали: «легенда» Хасана Аль-Чира, неуловимого террориста, на самом деле была создана Джеральдом Реймондом. Он был мозгом и рукой всех последних атак. И как бы ни были строги меры безопасности, Картер знал: Реймонд найдет лазейку.


Зазвонил телефон внутренней связи. — Ник! — голос Рейнболда дрожал от возбуждения. — Только что подтвердили из Вашингтона и Брюсселя. Израиль и арабы договорились. А Хассан Аль-Чир только что подтвердил: он лично приедет на встречу. Картер шумно выдохнул. — Питер, у нас может получиться. — Теперь все козыри у нас. Спи крепко, Ник. Завтра великий день.


Картер скользнул под одеяло. Впервые за долгое время он заснул с мыслью о полноценном отдыхе. Это была его первая спокойная ночь... и, возможно, самая опасная в его жизни.


ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТЬ


Реймонд заглушил двигатель «Рено» и бесшумно накатом остановился. Предрассветный туман, поднявшийся над рекой, теперь плотным одеялом катился по улицам городка Левен. — Вот оно, — прошептала Леба Фани, указывая на вывеску в полуквартале от них. Реймонд прищурился, пытаясь разглядеть буквы в тумане: «ФЕЛТНЕР И СЫНОВЬЯ». — Погрузочная платформа с тыла. Нам в этот переулок.


Они вышли из машины, аккуратно прикрыв двери. Из багажника Леба достала небольшой ящик с инструментами, а Реймонд поднял четырехфутовый сверток, тщательно обернутый плотными одеялами и перетянутый бечевкой. Они скользнули в узкий проход между приземистыми двухэтажными зданиями из серого кирпича. Воздух здесь был пропитан запахом лака и древесной стружки.


Взлом замка занял почти двадцать минут. Реймонд работал методично, раскладывая детали механизма на платформе, чтобы потом собрать его в исходное состояние. Оказавшись внутри, они заперлись. — Ты идешь впереди с фонарем, — скомандовал он, взвалив сверток на плечо.


В центре большой мастерской они увидели его — массивный антикварный стол, накрытый легким пылезащитным чехлом. Они репетировали это столько раз, что теперь действовали автоматически. Пока Леба устанавливала домкрат, чтобы приподнять край стола, Реймонд развернул сверток. Внутри была идеальная копия центральной ножки стола.


— Токарь Хассана в Париже — гений, — прошептал Реймонд, сравнивая дубликат с оригиналом. — Сделать такую копию по одной лишь фотографии... Верхняя часть копии была выдолблена на фут в глубину. В эту полость они вложили два фунта «Гелемакса», тщательно размятого руками. Сверху Реймонд установил детонатор, часы Accutron и радиоприемник.


— Дай провод антенны! Реймонд прикрепил антенну к стальному стержню, проходившему под столешницей для защиты от деформации. Теперь весь каркас стола служил идеальным проводником для сигнала. Когда «новая» ножка была привинчена и покрыта слоем пыли, Реймонд удовлетворенно кивнул.


Рассвет застал их по пути на север, к Сент-Виту. Остановившись на заправке, Леба позвонила Гуссману: — Дело сделано.


В это же время в Англии профессор Харви Реймонд прогревал свой приемник в летнем домике. В семь утра стрелка на циферблате прыгнула. Сообщение на экране компьютера заставило его похолодеть:


АМЕРИКАНСКИЙ АГЕНТ КАРТЕР ПРОМАХНУЛСЯ В ЛОНДОНЕ. ТРОЕ УБИТЫХ. ОПЕРАЦИЯ ВАЛЬКИРИЯ ОТМЕНЯЕТСЯ. НЕМЕДЛЕННО ИНФОРМИРУЙТЕ ДЖАИЛА.


— Черт! — прошипел Харви. — Как, во имя Бога, я должен его предупредить? Вся сеть в Брюсселе под колпаком! Он бросился к машине. Профессор не заметил темно-синий «Бьюик» и белую «Форд Кортину», которые следовали за ним до самого Гатвика.


В замке Валькирия Ник Картер был в ярости. — Где ваша дочь, Ильзе? Где она, черт возьми?! Фрау Баунстаффер сломалась. Рыдая, она призналась, что Терезу похитили и заставили её помочь. В это мгновение в кабинет влетел помощник Рейнболда: — Полковник! Только что звонил мэр Трира. Девушка, называющая себя Терезой Баунстаффер, пришла к нему в офис полчаса назад! Она сбежала!


Пока вертолет летел за девушкой, сержант Эберт под присмотром Картера разбирал антикварный стол в конференц-зале. — Нашел! — прошептал Эберт. — Радиоуправляемая активация. Активирует часы, и в заданное время пускает ток на детонатор. Мили полторы-две отсюда, не больше.


Картер выбежал во двор, где уже приземлился вертолет с Терезой. Девушка оказалась крепче матери. — Их было трое. Двое турок и немец с баварским акцентом. Он уехал сегодня на рассвете. Я вымочила веревки в воде, они растянулись, и я выбралась.


В этот момент раздался звонок из Лондона. Джарвис Уитни сообщил: — Харви Реймонд вылетел в Брюссель рейсом в десять утра. — Передайте ЦРУ в Брюсселе, что я уже в пути! — крикнул Картер Рейнболду. — Пусть Харви выведет нас на Джаила.


Ник запрыгнул в джип. Сержант Эберт на ходу сунул ему листы с отчетом о взрывчатке. — Тут от руки, почерк ужасный! — Не парься, я когда-то был криптографом! — бросил Картер, и джип сорвался с места в сторону вертолетной площадки.


ГЛАВА СЕМНАДЦАТЬ


Машины прикрытия были подобраны идеально. Потрепанный старый «Рено», загримированный под одно из многочисленных бесплатных такси Брюсселя, древний «Форд Кортина» и роскошный «Бентли» с шофером.


— «Бентли» будет контрольной машиной, — распорядился Варс Лычек. — Если он пойдет пешком, у нас будет достаточно места для оперативной группы.


Варс Лычек, высокий мужчина с невероятно узкими плечами и седым «ежиком» на голове, выглядел как бывший морпех, ставший университетским профессором. Он постоянно жевал зубочистку. — Он уже на стоянке такси, — сообщил Варс Нику. — Багажа нет, прошел таможню мгновенно. — Черт, — прошипел Картер. — Было бы слишком большой удачей, если бы Джаил ждал его прямо в Брюсселе. Лондон не сообщал, заметил ли он хвост МИ-5 в аэропорту? — Вроде нет. С ним агент мисс Рассел. Она сейчас на стоянке такси и будет вести его, пока мы не подхватим объект.


Рация за сиденьем ожила: — Объект взял такси. Направляется в центр. — Понял, Чак, иди за ним, но держись подальше.


Следующие двадцать минут прошли в напряженном радиообмене. Харви Реймонд вышел у «Королевского дома» (Maison du Roi) на площади Гранд-Плас. Агент Рассел из МИ-5 следовала за ним в квартале позади. — Он зашел в отель «Ройал Виндзор», — передал Кен. — Чак, направо и паркуйся! — скомандовал Варс. — Там есть боковой выход.


Они едва успели затормозить, когда увидели, как Харви Реймонд выходит из боковой двери отеля. Он нервно оглянулся и быстрым шагом направился в противоположную сторону. — Он возвращается к Гранд-Плас, — заметил Варс. — Если поедем за ним, он нас засечет.


Ник Картер выпрыгнул из машины, на ходу вставляя в ухо скрытый наушник и прикрепляя микрофон к галстуку. — Я поведу его пешком. Ник шел по противоположной стороне улицы, едва удерживая седую голову профессора в поле зрения. — Это Винс. Объект проходит мимо нас... Господи, его шатает. Лицо белое как полотно. Этот ублюдок выглядит смертельно больным! — Картер, он идет к Центральному вокзалу, — передал Варс. — И ты прав, он еле дышит.


Харви Реймонд не понимал, что с ним происходит. Головокружение, начавшееся еще в Гэтвике, усилилось. Дыхание перехватывало, в груди поселился ледяной ком. Но он должен был выполнить процедуру — ради Джеральда и Лебы. Впереди показалась надпись: Gare Centrale.


Картер держался в ста ярдах позади. Когда Реймонд спустился к путям, Ник ускорился. Подошел поезд метро. — Ник, это Варс. Посмотри направо! В пятидесяти ярдах на платформе стоял агент ЦРУ. План был прост: если Реймонд сядет в поезд, Варс едет с ним, а Картер возвращается в машину.


Реймонд зашел в вагон, Варс последовал за ним в другую дверь. Но в самый последний момент, когда двери уже начали закрываться, старик вдруг резко выпрыгнул обратно на платформу. У Варса не было времени среагировать — поезд унес его в туннель.


Ник замер у газетного киоска, наблюдая за профессором через зеркало сигаретного автомата. Реймонд в замешательстве оглядел пустую платформу и потащился обратно к выходу на улицу. — Он возвращается в город, — выдохнул Картер в микрофон.


Через несколько минут голос мисс Рассел из МИ-5 сообщил: — Объект зашел в бар под названием «Le Pub». Поверните в следующий квартал налево, вы увидите вывеску.


Внутри бара Харви Реймонд судорожно цеплялся за стойку. — Воды... пожалуйста... — прохрипел он. — Вам плохо, месье? — спросил бармен. — Нет, просто... старая травма. Это была не просто боль. Реймонд дважды чуть не потерял сознание по пути. Слишком много волнений для его возраста. Перед глазами плыл туман. Инес. Ему нужно позвонить Инес. Джеральд убьет его за это, но он должен передать сообщение.


Картер вошел в бар через пару минут. Несколько человек смотрели телевизор над стойкой. Реймонд сидел у самой двери. Ник заказал пиво и сел за столик у стены, но тут же понял, что совершил ошибку: остекленевший взгляд профессора был прикован к нему. Костюм Ника явно выдавал в нем американца, а провод наушника, который он забыл спрятать, был слишком заметен.


В этот момент к Нику подсела эффектная блондинка. — Привет, дорогой! Прости, что опоздала, — она чмокнула его в щеку и прижалась к нему. — Парикмахер, ты же знаешь... всё должно быть идеально. Это была Рассел из МИ-5. Она зашептала ему в ухо: — Он берет горсть мелочи у бармена. Собирается уходить.


Картер и Рассел вышли первыми, обогнули квартал и увидели, как Реймонд снова ковыляет к вокзалу. Пока они бежали, Рассел на ходу совершила невероятное: сорвала светлый парик, под которым оказались каштановые волосы, и вывернула пиджак наизнанку, сменив серый цвет на бордовый. За секунды она превратилась в другого человека.


У входа на вокзал Реймонд нырнул в телефонную будку. Трясущимися руками он набрал номер отеля в Котсуолдсе. — Инес... не задавай вопросов. Лети в Брюссель. Немедленно. Арендуй машину и поезжай в охотничий домик в Сент-Вите. Найди Джеральда. Скажи ему: «Валькирия отменяется». Это жизненно важно! — Дядя, твой голос... что с тобой? — Я в порядке. Поторопись!


Он повесил трубку и с трудом толкнул дверь будки. В этот момент финальный, сокрушительный удар боли сжал его сердце.


Картер, стоявший у газетного киоска, увидел, как Реймонд оседает на пол, хватаясь за грудь. Мисс Рассел уже была рядом, когда Ник подбежал, расталкивая толпу: — Разойдитесь! Я врач! Он опустился на колени. Рассел подняла на него глаза и покачала седой головой: — Он мертв. Сердечный приступ.


К ним уже бежали Варс и его люди. — Проверьте всё, что при нем, — скомандовал Картер. — Каждую бумажку. Он бросился в ту самую кабинку, из которой звонил старик: — Оператор! Куда был сделан последний звонок с этого номера? Это полиция! — Извините, сэр, у нас нет такой информации без письменного запроса...


Картер в ярости швырнул трубку. — Варс, — бросил он подошедшему Лычеку. — Забирай личные вещи в жандармерии. Я буду в отеле в Эмбурге. Ник выбежал на улицу и поймал такси. У него было предчувствие. Он не слышал разговора, но знал: Харви Реймонд прилетел в Бельгию не просто так. Он прилетел, чтобы остановить то, что сам же и привел в движение.


ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТЬ


Они бросили «Рено» за две мили до границы и перешли её пешком на снегоступах. Движение было ровным, с короткими остановками для отдыха. Теперь они были в трех милях от замка Валькирия, спускаясь через густой лес.


Солнце уже наполовину скрылось за западным гребнем горы на другой стороне долины. В самом центре долины скалистый холм поднимался вверх, как каменная игла, на острие которой застыла крепость. Вся территория была залита багряным светом заката. До сумерек оставалось полчаса, и еще час до полной темноты. Время было выбрано идеально.


Через двадцать минут они остановились у самой кромки леса. Снегоступы и тяжелое снаряжение были спрятаны, пистолеты заткнуты за пояса под куртками. Реймонд приставил к глазам мощный бинокль. — Леба выбрала удачно, — прошептал он. Маленький старый замок Киркманнов стоял в стороне от главной дороги. По прямой до Валькирии было около двух миль — идеальный обзор на фасад и одну из сторон крепости.


Они перепрыгнули через низкую каменную стену и подошли к двухэтажному дому с остроконечными крышами. Дверь была массивной, дубовой, со старомодным ручным звонком. Изнутри доносилось лишь размеренное тиканье больших часов. Внезапно на балкон второго этажа вышла высокая женщина в строгом черном платье. Темные волосы были затянуты в тугой узел, а темные очки делали её похожей на суровую школьную учительницу.


— Чего вы хотите? — спросила Берта Киркманн. — Авария, — ответил Реймонд. — Мотоцикл съехал в кювет. Можно воспользоваться вашим телефоном? — Я не верю в телефоны. Они приносят одни неудобства. У меня их нет. — Тогда, может, ваш муж поможет? — Мой муж отправился в ад. Есть только я и мой сын.


Реймонд разыграл последнюю карту: «Моя жена повредила ногу, она очень замерзла. Позвольте ей подождать внутри, пока я схожу в деревню за помощью». Леба жалобно простонала. Женщина поколебалась и открыла дверь. Реймонд мгновенно шагнул внутрь, ткнув дулом пистолета ей в живот. — Где ваш сын, фрау Киркманн?


Женщина попыталась вцепиться ему в лицо, но Леба ударила первой — ребром ладони в шею, а затем заломила ей руки за спину. — Наверху, в правом крыле... он спит! Не трогайте его! — закричала Берта. — Отведи её в подвал, — скомандовал Реймонд и поднялся наверх. Мальчик Альфред мирно спал. — Просыпайся, парень. Маме нужна помощь в винном погребе. Пойдем.


В конференц-зале Валькирии Ник Картер и Питер Рейнболд наблюдали за сержантом Эбертом, который заканчивал осмотр восстановленного антикварного стола. — Пятьдесят на пятьдесят, — бросил Эберт, оторвавшись от блокнота. — Можно поконкретнее, сержант? — прохрипел Картер. — Учитывая размер комнаты и два фунта «Гелемакса», шансы убить всех в этом помещении — пятьдесят на пятьдесят. Будет много раненых, но полной ликвидации не гарантирую.


Картер начал мерить комнату шагами. — Стол — это дымовая завеса. Приманка. Где-то есть вторая бомба. — Ник, не ищи подвоха там, где его нет! — возразил Рейнболд. — Мы нашли заряд и обезвредили его. — Чушь! Джаил — профессионал. Он не удовлетворился бы шансом пятьдесят на пятьдесят. Ему нужен стопроцентный результат, гора трупов. Если бы собаки учуяли «Гелемакс» в столе, миссия бы провалилась. Он бы не стал так рисковать основным зарядом.


Картер остановился у окна, глядя на темнеющую долину. — Он где-то там... Наблюдает. Сержант, на каком расстоянии должен быть передатчик? — Максимум полторы-две мили. Сигнал идет наземной волной на низкой частоте, горы и густой лес для него помеха. Нужна прямая видимость.


В комнату ворвался помощник: «Полковник, майор Франхольц на линии из Висбадена!» Через минуту Рейнболд вернулся, и его лицо сияло. — Ник, мы взяли торговца взрывчаткой, Гюнтера Бретоффа. После «частного допроса» он заговорил. Пять дней назад он продал десять фунтов «Гелемакса» блондинке. Описание совпадает с похитительницей Терезы. — Бинго! — прошептал Картер. — В столе было два фунта. Где остальные восемь? — Восемь фунтов взрывчатки в правильном месте — и от этой комнаты не останется даже щепок, всё улетит в озеро, — добавил Эберт.


— Питер, — Картер повернулся к Рейнболду. — Мне нужны топографические карты, списки аренды и налоговые отчеты по всем строениям в радиусе двух миль. И тащи сюда смотрителя, старика Зигманна. Он живет в этой долине восемьдесят лет, он знает каждый камень.


Ник снова прильнул к окну. Лимузины продолжали прибывать во двор замка. Завтра в десять утра здесь соберутся все VIP-персоны. — Я достану тебя, ублюдок, — прошипел Картер в темноту.


В западном крыле дома Киркманнов Джеральд Реймонд настраивал оборудование в большой круглой комнате. Стены из белой штукатурки, камин, старинные часы — уютное место, чтобы провести следующие шестнадцать часов. Он установил передатчик, усилитель и натянул антенну. Подойдя к окну, Джаил приставил бинокль к глазам. Внизу, в долине, огни замка Валькирия мерцали, как драгоценные камни. Лимузины заезжали в ворота один за другим.


Леба вошла с подносом еды. Она сняла свитер, увидев его улыбку. — Ты проверила выход из подвала? — спросил Реймонд. — Всё чисто. Что ты там видишь? Он повернулся к ней, и его губы изогнулись в хищной усмешке. — Я вижу их крышу... И я вижу их смерть.


ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТЬ


Инес Хадивитт припарковала арендованную машину у охотничьего домика в Сент-Вите. В лесу было темно, лишь гортанное уханье совы нарушало тишину. — Джеральд? — позвала она, но ответом ей был лишь шелест ветвей.


Дом выглядел покинутым: мебель была укрыта чехлами, в воздухе пахло затхлостью. Инес решила перекусить в деревне. В ресторане отеля ей принесли меню, на обложке которого красовалось величественное здание и надпись: ВАЛЬКИРИЯ. — Это замок Валькирия, — пояснила официантка. — Наша главная достопримечательность, прямо за границей, в Люксембурге.


Инес замерла. Предсмертные слова дяди Харви — «Валькирия отменяется» — теперь обрели смысл. Она поняла, что Джеральд не в охотничьем домике. Он там, в этом замке. Она решила ехать к границе немедленно.


Тем временем в самом замке Валькирия Ник Картер вел свою игру. Старый смотритель Зигманн часами изводил Питера Рейнболда деталями истории каждого дома в долине. Картер же отправился в апартаменты VIP-персон. Его целью был Хассан Аль-Чир.


Ника встретил гигант-телохранитель и провел к самому опасному террористу мира. Аль-Чир оказался изможденным человеком с синеватыми губами и парализованными руками, но его глаза и шрам на лице горели яростным огнем. — Мистер Картер, — прозвучал низкий, властный голос. — Сколько лет вы пытались меня убить? — Слишком много, Аль-Чир. Я знаю, что Джеральд Реймонд — это Джаил. И я знаю, что Харви Реймонд летел сюда, чтобы передать ваш приказ об отмене покушения. Но он умер в Брюсселе, так и не дойдя до Джаила.


Аль-Чир остался холоден как лед. — Я не знаю этих имен. Ваша задача — обеспечить безопасность. Если со мной что-то случится, позор падет на правительство Германии.


На границе Люксембурга Инес попала в пробку. Усиленные патрули проверяли каждую машину. Когда очередь дошла до неё, лейтенант контрразведки Фоглер подозрительно осмотрел её документы. — Куда вы направляетесь, фройляйн? — В замок Валькирия. К моему кузену, Джеральду Реймонду. При звуке этого имени солдаты мгновенно вскинули автоматы. Инес грубо вытащили из машины.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ


Четыре утра. Ника разбудил звонок Рейнболда. — У нас есть зацепки, Ник. Мы проверили всё. Осталось два вероятных места: заброшенная лыжная база и дом вдовы Киркманн. У вдовы нет телефона, она живет затворницей. Это идеальное укрытие.


В этот момент пришло сообщение: на границе задержана Инес Хадивитт. Через час она уже была в замке. Картер мягко объяснил ей ситуацию. — Инес, Джеральд — убийца. И он собирается взорвать этот замок. Только ты можешь убедить его остановиться.


На рассвете группа выдвинулась. Сначала проверили лыжную базу — пусто. Но сержант Эберт, оставшийся в замке, нашел на крыше замаскированную антенну. — Ник, я её демонтирую. — Стой! — крикнул Картер в рацию. — Если Джаил увидит тебя на крыше, он нажмет на кнопку!


В доме Киркманнов Леба Фани заметила движение. — Машина! У этой ведьмы гости! Джаил прильнул к биноклю. — Это Инес! И какой-то человек на крыше замка... Они нашли бомбу!


Инес стояла перед домом и кричала: — Джеральд! Дядя Харви мертв! Он просил передать: «Валькирия отменяется»! Хассан Аль-Чир в замке, он среди гостей! Ты убьешь своего босса!


— Она лжет! — закричала Леба и выстрелила в окно. Инес упала. Джаил, охваченный инстинктивным гневом, выстрелил в Лебу. Пуля попала ей в грудь, и фанатичка рухнула на пол. Джаил выбежал на улицу к племяннице.


Картер уже был рядом. Он видел, как Джаил склонился над Инес. — Она жива, — выдохнул Реймонд. — Пуля лишь задела кожу. Харви правда мертв? — Да. Всё кончено, Реймонд, — сказал Ник, выходя из тени. — Давай договоримся. Сдай мне Аль-Чира.


Внезапно из окна дома снова раздалась стрельба — умирающая Леба из последних сил поливала двор свинцом. Картер ответным огнем из винтовки окончательно заставил её замолкнуть. Джаил, воспользовавшись моментом, бросился обратно в дом, в башню к передатчику.


Ник бросился за ним. В круглой комнате башни Джаил встретил его ударом кобры. Картер отлетел к стене, его «Люгер» скользнул по полу. — Я не хочу убивать тебя, Ник, — прохрипел Реймонд. — Но я должен это закончить.


Джаил потянулся к красной кнопке детонатора. У Картера не было времени на раздумья. Он напряг мышцы предплечья, и в его ладонь скользнул «Хьюго» — его верный стилет.


Ник метнул нож. Острое лезвие пробило шею Джаила насквозь. Убийца замер, уставился на Картера, качнулся и рухнул на пол рядом со своим передатчиком. Картер, шатаясь, подошел и выключил прибор.


Позже, в замке, всё было кончено. Второй террорист, Рааб, был застрелен охраной у вертолетной площадки — он пытался атаковать замок ракетами. В комнату вошел Хассан Аль-Чир. Он равнодушно посмотрел на тела Джаила и Лебы. — Кто это? — спросил он. — Я никогда их не видел. — Ты даже не признаешь своих людей, которые шли за тебя на смерть? — горько усмехнулся Картер. — Я не имею отношения к террористам. Теперь я могу идти на конференцию? — Убирайся к черту, — прорычал Ник.


Аль-Чир ушел. Конференция началась, рабочие чинили крышу, политики произносили громкие речи. — Думаешь, будет какой-то толк от этой встречи? — спросил Рейнболд, стоя на балконе рядом с Ником. — Нет. Всё это пустой звук, — ответил Мастер убийств. — Много шума и ярости, и ни капли сути.


Он развернулся и пошел вниз, по каменной лестнице, чтобы найти Инес и попытаться собрать осколки их разрушенных жизней.


Аннотация: > Профессор Харви Рэймонд совершил роковую ошибку, ввязавшись в игру с международным терроризмом. Теперь его племянница в опасности, а по следу идет самый опасный наемник Запада — Ник Картер, также известный как Киллмастер. От улиц туманного Лондона и шумного Брюсселя до заснеженных гор Люксембурга разворачивается охота на неуловимого убийцу Джаила. В замке Валькирия готовится теракт, способный изменить карту мира. Успеет ли Картер остановить детонатор, если цена спасения — жизнь единственного человека, который ему дорог?