# Велосипед, созданный для пива: Том 6 собрания коротких произведений Пола Андерсона

Пол Андерсон

Содержание

Крышка

Титульный лист

Авторские права

Содержание

Введение редакторов

“Мой отец, Пол Андерсон” Астрид Андерсон Беар

Велосипед, созданный для приготовления Пива

Три Сердца и три Льва

Снега Ганимеда

Территория

Чувствительный Мужчина

Тихая Победа

Треугольное колесо

Чума Мастеров

Благодарность

Источники


OceanofPDF.com

Велосипед, созданный для приготовления Пива

Том Шестой

Собрание коротких произведений

Пол Андерсон

Под редакцией Рика Катце и Майкла Керпана


OceanofPDF.com

(C) 2014 от Trigonier Trust

“Мой отец, Пол Андерсон” (C) 2014, автор: Астрид Андерсон Беар

Иллюстрация на суперобложке (C) 2014 , Боб Эгглтон

Дизайн суперобложки (C) 2014 Элис Н . С . льюис

Все права защищены.

Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в любой форме или с помощью

любых электронных, магических или механических средств, включая

хранение и извлечение информации, без письменного разрешения

издателя, за исключением рецензента,

который может процитировать краткие отрывки в рецензии.

Первое издание в твердом переплете, февраль 2014 г.

ISBN: 978-1-61037-306-7 (твердый переплет)

ISBN: 978-1-61037-332-6 (epub), декабрь 2021 г.

ISBN: 978-1-61037-013-4 (mobi), декабрь 2021 г.

NESFA Press является оттиском, а NESFA® является зарегистрированной торговой маркой Ассоциации научной фантастики Новой Англии, Inc.

NESFA Press

Почтовый ящик 809

Фрэмингем, Массачусетс 01701

www.nesfapress.org

info@nesfapress.org

OceanofPDF.com

Содержание


1. Обложка

2. Титульный лист

3. Авторские права

4. Содержание

5. Введение редакторов

6. “Мой отец, Пол Андерсон” Астрид Андерсон Беар

7. Велосипед, созданный для приготовления Пива

8. Три Сердца и три Льва

9. Снега Ганимеда

10. Территория

11. Чувствительный Мужчина

12. Тихая Победа

13. Треугольное колесо

14. Чума Мастеров

15. Благодарность

16. Источники


OceanofPDF.com

Велосипед, созданный для приготовления Пива

OceanofPDF.com

Введение редакторов

Tэто шестой том серии, в котором собраны рассказы Пола Андерсона. Он немного отличается от предыдущих томов, где основная масса рассказов была длиной в новеллу или короче. Когда Пол Андерсон писал, было много журналов, все еще публиковавших научную фантастику. Многие из них публиковали "полные романы” в одном номере. Фактически, многие из них содержали менее 40 000 слов и, таким образом, были новеллами. Even Astounding опубликовал “романы” в двух выпусках, которые едва достигли минимального объема в 40 000 слов. Этот том представляет собой в первую очередь подборку этих произведений и некоторые материалы длиной в новеллу.

Заглавный рассказ “Велосипед, созданный для пивоварения” - это отдельная история. Он был переиздан как Самодельная ракета в составе Ace Double. Мы сохранили название, использованное в оригинальной журнальной версии. Фактическое название, предложенное Полом Андерсоном, было “Велосипед”. Мы подумывали использовать его в качестве названия, но решили не делать этого, опасаясь, что книга будет занесена в каталог под названием “велосипеды” или в каком-нибудь другом странном месте. Мы оставляем читателю самому решать, какое название лучше.

“Три сердца и три льва" - оригинальный журнальный сериал от F & SF. Хотя переписанная более длинная версия все еще доступна, эта версия была недоступна, если только журналы не принадлежали вам. Мы подумывали сделать это заглавием, но почувствовали, что это снова сбило бы с толку как составителя каталога, так и читателя.

“Снега Ганимеда” отсылают к терраформированию как Венеры, так и Марса, а также к предлагаемому терраформированию Ганимеда. Хотя сейчас ни одно из этих событий не является очень вероятным, когда книга была опубликована в 1953 году, такая возможность все еще существовала, даже если она была не очень вероятной. Это не должно отвлекать от самой истории.

“Территория” - это история Николаса ван Рейна, демонстрирующая его щедрость, поскольку он был готов принять только 15% годовых вместо обычных 20%.

“Чувствительный человек” в чем-то похож, но в то же время существенно отличается от “Не-человека”, который появился в пятом томе. Позитивный оттенок Психотехнического института как в “Чувствительном человеке”, так и в “Не-человеке" контрастирует с его описанием в “Снегах Ганимеда”.

“Тихая победа” была переиздана как "Война двух миров”. Несмотря на количество убитых в этой истории, хотя мы подвергаем сомнению некоторые из сделанных выборов, мы не считаем, что кто-либо из участников боевых действий в этой истории является морально предосудительным.

“Треугольное колесо” изображает молодого Дэвида Фолкейна в начале его карьеры, демонстрирующего мастерство, которое в конечном итоге привело к его становлению Мастером трейдинга. Обратите внимание, что в оригинальной журнальной версии не было дефиса между “Three” и “Cornered”, в то время как в более поздних публикациях дефис есть.

“Чума мастеров” была переиздана под названиями “Землянин, возвращайся домой” и “Чума мастеров” и изображает капитана сэра Доминика Флэндри в его нескончаемом стремлении отсрочить “Долгую ночь”, заработав при этом немного денег.

Редакторы NESFA

Ноябрь 2021 года

OceanofPDF.com

Мой отец, Пол Андерсон

медведь Астрид Андерсон

Rайк Катце, редактор этой замечательной серии переизданных томов коротких произведений Пола Андерсона, попросил меня написать о моем отце как об “Андерсоне-человеке", а не как о “произведениях Андерсона”. Но если вы читали произведения, вы сталкивались с оттенками этого человека. Если есть мужчина, наслаждающийся холодным пивом и устрицами Лимф-Фьорд, то это он. Человек, в некотором роде аутсайдер основной американской культуры, вот он кто. Любитель изобразительного искусства и музыки, вот он кто.

Мой отец родился в США в семье матери-иммигрантки из Дании Астрид Герц Андерсон и отца Уильяма Антона Андерсона, родители которого были датчанами, и был воспитан на двух языках и всю свою жизнь свободно владел устным и письменным датским. Он поддерживал тесные связи с семьей своей матери в Дании всю свою жизнь и много раз посещал ее, так что “старая страна” стала для него неотъемлемой частью.

Он родился в Пенсильвании, но вскоре семья переехала в Порт-Артур, штат Техас, где его отец работал инженером в Техасской компании, ныне Texaco. Там родился его брат Джон, и семья прожила несколько счастливых лет, пока его отец не погиб в автомобильной катастрофе в 1937 году. Следующей весной его мать увезла двух мальчиков в Данию, рассматривая возможность переезда туда, чтобы быть поближе к своей семье, но она видела, что на горизонте маячит война, и в конце концов поселилась в Нортфилде, штат Миннесота, где жил ее брат Джек. Она купила там небольшую ферму, и все они пытались добиться успеха, но реалии мелкого фермерства в Миннесоте победили их. После этого мой отец никогда не относился к курам с добрым юмором. Моя бабушка устроилась библиотекарем в Карлтон-колледж, и семья перешла в академическую среду.

Выросший частично в Техасе, с глубокими скандинавскими корнями, затем переехавший в Миннесоту и проводивший время как в сельской местности, так и в академической среде, а также наслаждавшийся обширными путешествиями по Европе до того, как это стало таким обычным явлением, как сейчас, я думаю, мой отец часто чувствовал себя немного оторванным от своего окружения. Он считал, что получил в какой-то степени южное воспитание, но большую часть своей жизни прожил на севере и западе (Калифорния). Такая перспектива аутсайдера, ищущего свой путь в культуру, просматривается в нескольких его персонажах.

Его отец был сыном капитана парусного судна, перевозившего грузы между Данией, Гренландией и США; и он построил парусную лодку для семьи в Техасе. Мой отец любил парусный спорт и море до конца своей жизни. Они с Джерри Пурнеллом пытались проплыть на маленькой гоночной лодке Джерри из Сиэтла в новый дом Джерри в южной Калифорнии, но штормовая погода вынудила их отказаться от попытки в Неа-Бей, штат Вашингтон, и этот опыт побудил Джерри сказать: “Я люблю свою страну, но не тогда, когда она с подветренной стороны”. Удовольствие моего отца от “возни с лодками” также побудило его участвовать в проекте строительства плавучего дома с Джеком Вэнсом и Фрэнком Гербертом, о котором рассказывается в превосходной автобиографии Джека "Это я, Джек Вэнс! Мы провели много суббот в марине Пойнт Ричмонд на этапе строительства, я бродил по пляжу, занимаясь детскими делами, в то время как Джек, Фрэнк и папа занимались плотницкими работами, проводкой и так далее. чтобы оживить квадратный плавучий дом. В обеденное время мы обычно ходили в кафе Fritzi's за бургерами, к которым прилагался рутбир для меня и Miller High Life для взрослых.

В дополнение к многочисленным детским ушным инфекциям, которые сделали его довольно глухим, папа в детстве какое-то время был физически неполноценен из-за хореи Сиденхэма, иногда известной как танец Святого Вита. Это вызывало паралич движений, пока он не прошел, а он всегда был долговязым человеком, так что, возможно, из-за этого у него было какое-то затяжное незначительное нарушение координации конечностей. Он в шутку называл себя учеником святого Инептуса, покровителя недотеп. Однако это не помешало ему пережить несколько приключений. В 1951 году он отправился в велосипедное турне по Англии и Континенту со своим братом Джоном, а пару лет спустя они с матерью путешествовали по Европе на мотоцикле и коляске. На фотографии из путешествия запечатлена моя бабушка, восторженно улыбающаяся из коляски в защитных очках, небрежно надетых поверх шлема. Когда в 1966 году в соседнем Беркли было основано Общество творческого анахронизма, он взял в руки ротанговый меч и фанерный щит и достаточно хорошо сражался в средневековом бою SCA, чтобы заслужить титул рыцаря.

Ему нравились пешие прогулки, и он совершил несколько пеших походов по Высокогорным Сьеррам Калифорнии. Мы также часто устраивали семейные автомобильные кемпинги, посетив многие национальные парки Запада США, включая Йосемити, Долину Смерти, Йеллоустоун, Гранд-каньон и Башню Дьявола. Вскоре после колледжа он получил работу в национальном парке Меса-Верде, и с тех пор у него всегда была особая любовь к юго-западу.

Папе нравилось работать с деревом и возиться с инструментами. У него был уголок в гараже, который был хорошо организованной мастерской, и в середине 1960-х он переделал мои старые роликовые коньки в скейтборд с деревянным настилом для меня. Он также выполнял там свои “упражнения для подтягивания”, различные виды художественной гимнастики, такие как отжимания и бег трусцой на месте, которые помогали ему сохранять относительно стройную фигуру всю его жизнь. Термин “упражнения для похудения” взят из любимых в семье книжек о Винни-Пухе. Поскольку он родился в 1926 году, в тот же год, когда был опубликован "Винни-Пух", я предполагаю, что его мать впервые прочитала ему книги в очень раннем возрасте, и различные знания и привычки, основанные на Винни-Пухе, вошли в нашу жизнь, такие как игра палочками Пуха в соответствующих мостах, наслаждение сладким привкусом меда и поиск слонопотамов. Фактически, когда он продавал так много рассказов Джону У. Кэмпбеллу в Astounding (позже Analog), что иногда в одном номере журнала появлялось по два рассказа, ему нужно было придумать псевдоним для одного из них. Он выбрал Уинстона П. Сандерса - имя на указателе, под которым жил Пух. Когда начали выходить рассказы Уинстона П. Сандерса, Рэндалл Гарретт, который часто использовал псевдонимы, а также был фанатом Пуха, почувствовал, что это, должно быть, псевдоним, и вытащил плитки "Скрэббл", чтобы посмотреть, не анаграмма ли это. Как ни удивительно, получилось “близнец П. Андерсона”!

Он часто привносил в свои произведения хитрое и не очень остроумие. В этом томе “Велосипед, созданный для пива" представлена широкая политическая сатира на англо-ирландские отношения. В целом он легок, но главный трюк истории - космический корабль, работающий на пивном топливе, - прочно основан на правилах физики. Он изучал физику (со средним образованием по математике) в Университете Миннесоты и привнес научную строгость в свою художественную литературу, будь то проектирование планет или описание орбитальной механики. Как это принято в кругах научной фантастики, когда речь заходила об орбитах или ускорении, он смотрел вдаль и мысленно вычислял точное решение обсуждаемой ситуации.

Его любовь к юмору зародилась рано. У меня есть альбом для вырезок, который он вел в юности, с шутками, написанными размашистым курсивом младшего школьника. Он сохранил привычку записывать шутки на всю свою жизнь и доставал маленький блокнотик, чтобы записать одну из них, когда слышал особенно удачную. И он любил рассказывать анекдоты, от быстрых каламбуров и частушек до длинных, запутанных историй о лохматых собаках. Ему также очень нравились рисунки Руба Голдберга и его датского коллеги Роберта Сторма Петерсена (известного как Сторм П.), комикс “Popeye” в его классические годы выпуска и фильмы Чарли Чаплина и Бастера Китона.

Помимо более легких блюд, папа также питал глубокую любовь к голландским мастерам, импрессионистам, Баху и Моцарту. Археология и астрономия всегда привлекали его, и он наслаждался интеллектуальным и научным изобилием встреч AAAS, запусков NASA и встреч с планетами JPL, когда у него была возможность присутствовать на них. Я помню, как однажды он сказал, что доволен тем количеством славы, которое у него есть, — не настолько, чтобы быть помехой или обузой, но достаточно для того, чтобы иметь возможность проводить его на собрания, где можно познакомиться с интересными и состоявшимися людьми. Самым веселым, конечно, были неформальные посиделки в нерабочее время на таких мероприятиях, а также на съездах научной фантастики, где его можно было застать с пивом в руке за приятной беседой.

“Он был мужчиной, принимайте его таким, какой он есть в целом,

Я больше не увижу таких, как он”.

Медведь Астрид Андерсон

Линнвуд, Вашингтон

OceanofPDF.com

Велосипед, созданный для приготовления Пива


“Мдевушка -Эркюри

, Линия Черной сферы города Ангуклуккакок, Венерианская империя, запрашиваю разрешение на посадку и выгрузку груза”.

“ Ага, ” сказал крупный рыжеволосый мужчина на видеоэкране. “ Собственность Венеры, инопланетянин? И каким может быть ваш реестр?”

Капитан Дхан Гопал Радхакришнан удивленно моргнул мягкими карими глазами и сказал: “Панамец, конечно”.

- Это был ваш последний заход в порт iv?

“ Нет, мы прилетели через Венеру. Но я спрашиваю, какое это имеет отношение к...

“ Дай-ка я посмотрю, дай-ка я посмотрю. Человек на экране потер гигантской лапищей веснушчатый вздернутый нос. Он был молод и жизнерадостен на вид; но с каких это пор начальник порта Гренделя — любого астероида в скоплении Англия — носит форму такого ярко-зеленого цвета?

“ Могу я узнать, какой груз вы привезли из местных? - Спросил он. У него определенно не было грендельского акцента. Йорк? Шотландия? Нет. Возможно, Новый Белфаст. Капитан Радхакришнан, долгие годы проживавший в своем земном доме в Виктории, Британская Колумбия, воображал себя знатоком английских диалектов. Однако —

“Тысяча ящиков пива "Нашорнброй" и шесть десятитонных бочек того же сорта, разные коробки с крендельками и попкорном, все для Alt Heidelberg Rath-skeller”, - ответил он. “Плюс товары для других портов, конечно, особенно партия экзогенных эмбрионов крупного рогатого скота для Аламо. Все они прошли таможенную очистку для проезда через промежуточные территории”.

“ Верно. Верно. Молодой человек кивнул с резкостью, свидетельствовавшей о принятом решении. “ Все в порядке, худышка. Дайте нам сигнал о местоположении и направьте луч GCA на десятый причал.

Капитан Радхакришнан подтвердил и отключился, нервно поправляя монокль. Что-то было не так. Определенно нет. Он передал пульт помощнику капитана и переключил корабельный интерком на машинное отделение. “ Мостик слушает, - произнес он нараспев. - Послушайте, мистер Сироп, вы хоть представляете, что здесь происходит?

Кнуд Аксель Сироп, главный и единственный инженер Mercury Girl, вздрогнул и оглянулся через плечо. Он жульничал, раскладывая пасьянс. “ Не получилось, шкипер, просто не получилось, ” пробормотал он, засовывая пивную бутылку под кучу хлопковых отходов. Его ручная ворона Клаус цинично ухмылялся с насеста на топливопроводе, но на удивление хранил молчание.

- Вы не прослушивали мой разговор с начальником порта?

Герр Сироп возмущенно вскочил на ноги. Он даже втянул живот. “Я запрещаю ухаживать за собственным придурком”, - сказал он. “Забаньте более занятого марсианина в сезон гона. Когда владельцы собираются установить нового спинора номер четыре? Каждый ватч, который у меня есть, я чиню заново, используя жвачку и тюкованную проволоку ”.

“Когда это старое ржавое ведро заработает достаточно, чтобы оправдать это”, - вздохнул голос Радхакришнана. “ Ты не хуже меня знаешь, что она едва справляется со своими обязанностями. Но я хотел сказать, что этот парень, начальник порта. У него такой акцент, что на него можно надеть подошвы, и одет он в какую-то униформу, которую я никогда раньше не видел.

“Хм-м-м. Герр Сироп потер свою блестящую лысину и почесал бахрому каштановых волос под ней. Он распушил свои светлые моржовые усы, моргнул водянисто-голубыми глазами и рискнул предположить: “Может быть, он из другого Кластера. Я не думаю, что вы когда-либо запрещали это; я был против. Сейчас приближается объединение с Англией. Может быть, он пришел сюда и подцепил придурка.

— Но его форма...

“ Значит, они снова сменили форму. Кто может уследить за всеми этими маленькими нациями в Поясе, ха?

“Хм-м-м... Ну, возможно. Возможно. Хотя мне интересно... Что-то чертовски странное, разве ты не знаешь… Ну, неважно, как ты говоришь, неважно, неважно. Надо продолжать. Приготовьтесь к заходу на посадку, маневрирование начнется через десять минут.

- Да, да, да, -проворчал герр Сироп. Он достал свою бутылку, допил ее и выбросил в мусоропровод, который выбросил ее в космос. Прежде чем позвонить своему помощнику матроса, мистеру Шаббишу, он надел синюю куртку поверх футболки и офицерскую фуражку на голову. Униформа была такой же выцветшей и изношенной, как и корабль; возможно, даже больше, потому что он прилагал усилия, чтобы содержать судно в исправности, краске и чистке.

Длинный цилиндр с тупым носом, изрытый метеоритами, покрытый заплатками и полосами ржавчины из-за многих атмосфер, Mercury Girl покинула орбиту свободного падения и по спирали направилась к астероиду. Первое, что она потеряла, была впечатляющая коллекция спутников из-под пивных бутылок. Затем она вышла из себя из-за того, что старый компенсатор внезапно задрожал при торможении, и люди и марсиане обнаружили, что их внутреннее гирогравитационное поле изменяется синусоидально в пределах 0,5 - 1,7 земного g.

Это было достаточно неудобно, чтобы заставить их забыть о реальной опасности, которую это добавляло. Посадка на терраформированный мирлет достаточно сложна даже при наилучших условиях. Гирогравитационные генераторы в его центре масс не способны увеличить потенциальную энергию всей Вселенной, но должны довольствоваться поддержанием разумной атмосферной оболочки. Соответственно, их поле настолько гетеродинировано, что сила составляет почти один уровень g на высоте около двух тысяч километров от поверхности; затем, в пределах одного километра, искусственное притяжение падает до нуля, и испытываемое ускорение является просто ускорением из-за массы астероида. Пересечение такой границы - непростая задача. Это усугубляется дальнейшим гетеродинированием, поскольку отрицательная сила космического корабля взаимодействует с положительным притяжением терраформера. Когда экипаж, вдобавок, страдает от неожиданных ритмических колебаний своего веса, плавный переход становится совершенно невозможным.

Таким образом, Mercury Girl взлетела на предельную высоту, резко развернулась, несколько раз подпрыгнула и, дрожа, понеслась к земле. Она заскрежетала сталью, входя в койку, со скрежетом, от которого у антиподов Гренделя заныли зубы, покачнулась, остановилась и медленно перестала стонать.

“Фанден и хелведе!” взревел герр Сироп в интерком. “Какой посадкой вы это называете? Клянусь, de beer так потрясена, что взрывается! Клянусь Юдасом — ”

- Святая святых! - добавил Клаус, порхая вокруг на рваных черных крыльях. “Teufelschwantzen und Schwefel! Черт, разрази меня гром!”

“ Ну-ну, мистер Сироп, ” успокаивающе сказал капитан Радхакришнан. “ Ну-ну, ну-ну. В конце концов, мой дорогой друг, я не хочу делать, э-э, оскорбительных сравнений, но поведение внутреннего поля было едва ли таким, как я ожидал.…чего я ожидал? ДА. То, чего я и ожидал. Фактически, кок только что сообщил о том, что заболел, э-э, я полагаю, что это первый случай морской болезни, зарегистрированный в истории астронавтики ”.

Герр Сироп, уронивший и сломавший любимую трубку, был не в настроении принимать критику. Он рявкнул мистеру Шаббишу, чтобы тот выпустил кишки из компенсатора вместо его изготовителя, и бросился вверх по трапу и по гулким коридорам на мостик, где толкнул дверь так, что она с грохотом влетела внутрь, как нечестивый вихрь.

“ Мой дорогой старина! ” воскликнул капитан. “ Послушайте! Пожалуйста! Что они подумают?

“Ват вилль непристойности, кто такой бланкет-бланк т'инк?”

“ Начальник порта и, э-э, другой джентльмен ... вон там. ” Радхакришнан указал на главный обзорный иллюминатор и взволнованно поправил свой тюрбан и куртку. “ Крайне необычно. Я этого не понимаю. Но он настоял, чтобы мы оставались на борту, пока... Дорогая, не сможешь ли ты убрать немного тусклости с моей косы, прежде чем...

Кнуд Аксель Сироп уставился на вид снаружи. За небольшим космическим полем открывалась очаровательная панорама зеленых лугов, аккуратных живых изгородей, коттеджей и беседок, белой гравийной дороги. Прямо под ближним, резко изгибающимся горизонтом возвышался единственный город Гренделя; с этой высоты можно было разглядеть несколько крыш и шпили-близнецы собора Святого Георгия. Флаг королевства, Юнион Джек на поле Королевской династии Стюартов, развевался там под небом более темного синего цвета, чем земное, с маленьким далеким солнцем и несколькими самыми яркими звездами. Грендель был типичным маленьким, тесноватым английским астероидом, мирно готовящимся к сезону отпусков, наплыву туристов из Брайартона, Йорка, Шотландии, Холма, Нью-Винчестера и других графств.

Или так оно и было? На флагштоке над космопортом красовался инопланетный стяг, белый, с трилистником и арфой в зеленых тонах. Двое мужчин, шагавших по бетону к кораблю, были в кителях и брюках цвета клевера, в военных ботинках и с оружием на поясе. Люди в такой же форме расхаживали вдоль проволочного заграждения или ждали у пулеметных гнезд. Неподалеку был пришвартован космический грузовой корабль, почти такой же старый и потрепанный, как Девушка, но значительно крупнее. И—и—

- Вредитель бандель! - воскликнул герр Сироп.

“ Что? Капитан Радхакришнан перевел на него обеспокоенный взгляд.

“Чума и проклятие”, - вежливо перевел инженер.

“ Э? Где?

“ Вон там. Герр Сироп указал. - Вон тот странный корабль. Разве вы не видите? На ней укреплена орудийная башня!”

“ Что ж,…Я буду... Боже милостивый, - пробормотал капитан.

Лязг шагов по металлу и сердитый рев донеслись до моста вместе с дуновением прохладного деревенского воздуха. Через несколько мгновений на мост вступил крупный рыжеволосый мужчина. За ним следовал очень высокий, очень худой и очень мрачного вида мужчина средних лет.

- Первая четвертая с утра у вас, - прогремел тот, что помоложе. Он попытался отдать честь. “Майор Рори Макконнелл iv, Ирредентистский экспедиционный корпус Лиги Трилистника, к вашему сир-р-р-заместителю!”

“Что?” - воскликнул Радхакришнан. Он разинул рот и поднял руки. “Я имею в виду…Я хочу сказать, разве ты не знаешь, что? Началась война? Или уже началась? Я хочу сказать, понимаете, — лепетал он, - что у нас не было такой информации, но мы были в пути несколько недель и...

“ Ну, нет. ” майор Рори Макконнелл с легким смущением сдвинул на затылок свою позорную фуражку. “Нет, ваша честь, это не совсем война, которую мы ведем. Скорее правосудие по акту IV”.

Худой мужчина с морщинами от бритвы выставил вперед свой длинный нос. “ Возможно, тебе следует объяснить, - отрезал он, - поскольку я здесь командую. Это, безусловно, необходимый акт IV и "праведное правосудие, которое мы совершаем" после того, что спэлпины сделали с нами сорок лет назад, в День Святого Матфея. ” Его темные глаза фанатично сверкнули. “Дело в том, что для того, чтобы заявить о своих законных притязаниях против бывшей нации, против неспровоцированной и"бесстыдной агрессии" против ... простите за выражение ... английского языка против Английского королевства — факт в том, что этот астероид сейчас находится под военной оккупацией”. Он щелкнул каблуками и поклонился. “ Позволь мне самому себя соблазнить. Джинирал Бич - четвертая Саксоночка О'Тул, четвертая ирредентистка Лиги Трилистника...”

- Да, да, - сказал герр Сироп. Он все еще был полон гнева, который нужно было на ком-то выплеснуть. “Я все это слышал. Я также слышал, что Лига Трилистника — всего лишь политическая партия в другом Кластере ...”

Сассенахский бич О'Тул поморщился. “ Пожалуйста. Саорстат Эрсеанн.

“ Значит, вы запрещаете участвовать в частной флибустьерской экспедиции, ха? И какое это имеет отношение к нам?”

“Ну, - сказал майор Рори Макконнелл, чувствуя себя не совсем в своей тарелке, - дело в том, что, ваша честь, извините, что говорю это, но вы не можете сейчас здесь оставаться”.

“Что?” - воскликнул капитан Радхакришнан. “Не могу уйти? Что вы имеете в виду, сэр?” Он выпрямился во все свои 1,6 метра. “ Позвольте напомнить вам, что это венерианский корабль земной регистрации, и он задействован в its...er, кхм... законных случаях. Да, именно в законных случаях. Вы не можете нас задерживать!”

Макконнелл похлопал мясистой рукой по своему оружию. - Разве мы не можем? - спросил он, просияв.

“ Но…послушайте... Послушайте, мой дорогой друг, мы идем по графику. Нас ждут в Аламо, разве ты не знаешь, и если мы не явимся...

“ Ага. Так и есть. Этого следовало ожидать. Генерал О'Тул покосился на них. Внезапно он указал костлявым пальцем на инженера. “ Да! Как тебя, может быть, зовут?

— Я запрещаю Кнуду Акселю сироп из Симмерблля, Лангеланд, - возмущенно сказал инженер, - и я собираюсь связаться с датским консулом в...

- Мистер кто?- перебил Макконнелл.

“Сироп”! Это вполне подходящее датское название, хотя, как и Миддельфарт, оно может быть неверно истолковано иностранцами. “Я позвоню в свое консульство на Нью—Винчестере, да, клянусь Юдасом, я даже позвоню де вуну на Таре, если...”

- Тимхэйр, - поправил О'Тул, снова поморщившись.

— Видите ли, - сказал Радхакришнан, озабоченно теребя свой монокль, - за наш груз в Аламо предусмотрено суровое наказание, и если мы задержимся здесь надолго, то...

“ Тихо! ” рявкнул О'Тул. Его палец ткнул в сторону землян. “ Значит, на Венере вы были последними, да? Что ж, в качестве военного коменданта iv этого оккупированного астероида я настоящим назначаю себя офицером медицинской службы и подозреваю, что вы являетесь переносчиком чумы в горошек.

“ В горошек! ” взревел герр Сироп. От его волосатой груди разлился красный румянец, и скальп заблестел, как посадочный фонарь. “Эй, ты, носик, сын шведского политика, во всей Империи за последние двадцать пять лет не было ни одного случая ”Горошка в горошек"!"

“ Возможно, ” отрезал О'Тул. “Однако, согласно международному праву, медицинский работник iv в порту имеет право и обязанность держать судно в карантине, если он подозревает опасное заболевание на борту. Ои подозревает чуму в горошек, и весь этот астероид настоящим официально помещается на карантин ”.

- Но! - простонал Радхакришнан.

“ Эй, я думаю, шести переходов будет достаточно, ” сказал О'Тул более мягко. — Может, тогда ты будешь свободен передвигаться и...

“Шесть недель здесь нас погубят!”

“Извините, сэр”, - ответил Макконнелл. Он просиял. “Но мужайтесь, вы погибаете ради благого дела: исправления ошибок, нанесенных гэльской расе!”

Дымя трубкой, которая была бы запрещена любым постановлением о борьбе со смогом, Кнуд Аксель Сироп поехал на велосипеде в город Грендель. Он проигнорировал очарование соломенных и черепичных крыш, фахверковых фасадов в стиле тюдор и раскачивающихся вывесок. В любом случае, это было для туристов; Грендель жил в основном за счет продажи путевок. Но от него не ускользнуло, насколько тихим было это место, его обычная веселая предсезонная суета свелась к молчаливой домохозяйке в лавке зеленщика и мрачной игре в дартс в Crown & Castle.

Время от времени по улице проезжала группа вооруженных людей или грузовик с вывеской "трилистник". Оккупационные силы, по-видимому, состояли в основном из очень молодых людей, и они не были профессиональными. Униформа была самодельной, оружие представляло собой дикий ассортимент от охотничьих ружей до украденных ракетных установок, офицерам отдавали честь, когда у человека возникало желание отдать честь, и мысль о том, что маршировать в ногу может быть приятным жестом, никому не приходила в голову.

Тем не менее, на Гренделе было что-то вроде тысячи захватчиков, и их шумная, ухмыляющаяся, благонамеренная неряшливость не скрывала того факта, что с ними было нелегко бороться.

Герр Сироп остановился у доски официальных объявлений на рыночной площади. Отбросив в сторону листья плюща, объявление о вечеринке в саду дома священника трехмесячной давности и пожелтевший плакат, на котором лорд-мэр Гренделя приглашал принять участие в торгах на строительство болотистой местности недалеко от холмов Хеорот, он нашел объявление, которое искал. Оно было написано от руки кричащими синими и зелеными плакатными красками и гласило:

УЗНАЙ ВСЕХ МУЖЧИН По ЭТИМ ПОДАРКАМ

Сорок земных лет назад, когда скопления планетоидов Саорстат Эрсеанн и Королевство Англия в последний раз приближались к соединению, астероид, названный англичанами Лоис, но по праву известный своему предыдущему первооткрывателю Майклу Бойну как Лаойгиз (произносится Лоис), случайно дрейфовал между двумя странами по своей собственной наклонной орбите. Высадилась английская разведывательная экспедиция, обнаружившая богатые залежи празеодима и заявившая права на астероид от имени короля Якова IV. Республика Эрсе выразила протест против этого незаконного захвата и послала военный корабль для высылки английских скваттеров, только чтобы обнаружить, что король Яков IV приказал отправить два военных корабля; соответственно, несмотря на эту серьезную провокацию, миролюбивая Республика Эрсе отозвала свое судно. Вышеупомянутые скваттеры установили мощную гирогравитационную установку на Лаойгизе и изменили его орбиту для соединения с другими планетоидами Английского скопления. С тех пор Англия остается в условиях оккупации и эксплуатации.

Республика Эрсе подала официальный протест в Мировой суд на том четком основании, что Майкл Бойн, гражданин Эрсе, был первым человеком, приземлившимся на это тело. Слабый аргумент англичан о том, что Бойн на самом деле не претендовал на него для своей страны и не прилагал никаких усилий для установления его возможной ценности, не может быть приемлем ни для одного здравомыслящего человека; но в течение сорока земных лет Мировой суд, очевидно подкупленный Стюартом Голдом, поддерживал это надуманное утверждение.

Теперь, когда эрзянская и английская нации снова вращаются близко друг к другу, Ирредентистский экспедиционный корпус Лиги Трилистника приступил к исправлению ситуации. Это патриотическая организация, которая, хотя в данный момент и не пользуется поддержкой собственного правительства, ожидает, что это одобрение будет получено и вступит в силу задним числом, как только наша священная миссия будет выполнена успешно. Таким образом, Ирредентистские экспедиционные силы Лиги Трилистника не являются пиратскими, а действуют в соответствии с международными законами войны, и применяется Женевская конвенция. В качестве первого шага в восстановлении Лаойгизе Ирредентистский экспедиционный корпус Лиги Трилистника считает необходимым оккупировать астероид Грендель.

Таким образом, всем гражданам предписывается сотрудничать с оккупационными властями. Личные и имущественные права гражданских лиц будут соблюдаться при условии, что они воздержатся от вмешательства в деятельность законно созданных властей, а именно нас самих. Все оружие и средства связи должны быть сданы для конфискации. Любая попытка покинуть Грендель или общаться за пределами его атмосферы запрещена и карается в соответствии с правилами ведения войны. Всем гражданам еще раз напоминаем, что Ирредентистский экспедиционный корпус Лиги Трилистника находится здесь с законной целью, которую следует уважать.

Эрин, иди похвастайся!

Главный бич Сассенаха О'Тул

Командующий, S.L.I.E.F.

автор: сержант 1-го ранга Дэниел О'Флаэрти

(Нью-Коннот О'Флаэрти)

- А, - сказал герр Сироп. - Итак.

Он мрачно крутил педали, продолжая свой путь. Эти люди, казалось, были настроены серьезно.

Хотя Кнуд Аксель Сироп иногда выходил из себя, он не был жестоким человеком. Он повидал немало переломанных костяшек, от Сент-Паули до Хеллпорта и дока Юпитера; он предпочитал кружку пива и дружескую партию в пинокль. Портовые девушки не могли ожидать от него ничего, кроме отеческой улыбки и не совсем отеческого похлопывания; его Инга вернулась в Симмербл. Она была хорошей женой, если не считать ее странной идеи о том, что он мгновенно стал бы жертвой пневмонии без вызывающего зуд шарфа на шее. Ее неодобрение мириадов маленьких наций, возникших по всей Солнечной системе с тех пор, как гирогравитация сделала возможным терраформирование, было более громким, чем его; но в мягкой и терпимой форме он разделял его. Дома лучше всего.

Тем не менее, у человека есть какое-то право злиться! Например, когда стая венерианских владельцев, воровавших песо, у которых, несомненно, чешуи на сердцах было больше, чем даже на спине, заставила его бороться со спинором, который следовало сдать в утиль пять лет назад… Но что, спросил он себя, должен делать человек? Для стареющего экипажа стареющего корабля, не имеющего опыта обращения с новейшим и изящнейшим оборудованием, было мало свободных мест. Если Девушка Меркьюри отправилась на пляж, то, скорее всего, это сделал Кнуд Аксель Сироп. Конечно, к нему домой постучится симпатичный социальный работник и предложит приятную работу на Земле ... Скажем, тот, который уже упоминал о третьем ассистенте на фабрике пищевых дрожжей ... и Инга позаботится о том, чтобы он каждый день надевал свой красивый шарф— Герр Сироп вздрогнул и сильнее нажал на педаль велосипеда.

В конце Флодден-Филд-стрит он нашел таверну, которую искал. Грендель старался не только ради атмосферы Старого чайного магазина. Ресторан Alt Heidelberg Rathskeller стоял между "Пловом османли" и салуном "Последний шанс" Пицена Пита. Герр Сироп прислонил велосипед к стене и толкнул дубовую дверь, на которой было вырезано изображение легендарного Гамбринуса.

Комната внизу была соответственно длинной, низкой и с прокуренными стропилами. Грубо сколоченные столы и скамейки заполняли освещенный свечами полумрак; вдоль стен стояли огромные пивные бочки; сабли висели скрещенными над рядами кружек, которые оповещали мир, что Гуте Бир и юнге Вайбер умирают лучшими из Лучших. Но там было пусто. Даже после полудня в тишине было что-то зловещее. Легитимисты Стюарта, заселившие Англианский кластер, никогда не принимали законы о закрытии метрополии —

Герр Сироп расставил свои коренастые ноги и огляделся. “ Привет! ” позвал он. “ Привет, дир! Вы дома, герр Бахманн?”

Он скользнул в темноту за стойкой. Оттуда вышел марсианин. Он был довольно высок для марсианина, его безволосый серый купол головы и туловища доходил землянину до пояса, а четыре толстых ходячих щупальца несли его по полу со скоростью, необычной для его расы в условиях земной гравитации. Две его руки-щупальца бессвязно извивались, плоский нос подергивался под огромным лбом, широкий безгубый рот издавал булькающие звуки, выпученные глаза закатывались в душевном смятении. Подойдя ближе, герр Сироп увидел, что он каким-то образом переоделся в вышитую блузу и ледерхозены. На нем ненадежно сидела тирольская шляпа.

-Ах! - пропищал он. “Wer da? Willkommen, mein lieber Freund, sitzen Sie sich und—”

“У Гуда бевара”, - спросил инженер, ловя трубку, выпавшую у него изо рта. “ что здесь происходит? Где этот старый Ганс Бахман?”

“Ах, он ушел на пенсию”, - сказал Марсианин. “Я взял пиццу ... бардон меня, я имею в виду, я взял пиццу из эрджетакена”. Он остановился перед своим гостем, протягивая три бескостных пальца. “Меня зовут Сармишкиду. Я имею в виду Сармишкиду фон Химмельшмидт. Sit down und machen derself gemütlich.”

- Ну, я Кнуд Аксель Сироп из de Mercury Girl.”

“А, корабль, который привезет мне мое пиво? Или ваше? Ну, выпейте чего-нибудь”. Марсианин убежал, налил две полные кружки, вернулся и, извиваясь, уселся на скамью напротив стола, за которым только что сидел землянин. “Просит”.

Марсианин, предложивший кому-нибудь пиво, был, пожалуй, самым удивительным событием этого дня. Но было ясно видно, что Сармишкиду фон Химмельшмидт был не в себе. Его кожа подергивалась, когда он набивал тирольскую трубку, и он обмахивался своими слоновьими ушами.

- Как случилось, что вы занялись этим бизнесом? - спросил герр Сироп, пытаясь успокоить его.

“Ах! Я приехал сюда в прошлом Утту-году—Марса-в творческий отпуск. Я профессор математики в Университете Энлилуралума”. Поскольку каждый гражданин Энлилуралумы имеет какую-либо должность в университете, обычно на математическом факультете, герр Сироп не был сильно впечатлен. “В то время это предприятие было самым прибыльным. Экстраполируя вероятностно, я заставил себя принять предложение герра Бахмана о передаче права собственности. Я вложил все свои сбережения и взял ипотеку на Утту, чтобы получить остаток...

“О-о-о”, - сочувственно сказал герр Сироп, потому что даже владельцы линии "Черная сфера" не могли быть такими безжалостными, как все без исключения марсианские банкиры. Им определенно нравилось лишать права собственности. Они превратили это в церемонию, на которой танцующие клерки разбрасывали аннулированные чеки, в то время как хор вице-президентов пел литанию. “А сейчас дела идут не так хорошо, ндс?”

“Бизнес практически на асимптотическом нуле”, - сокрушался Сармишкиду. “Оккупация, вы знаете. Мы отрезаны от остальной вселенной. А через две недели начинается сезон отпусков! Остальные не планируют покидать планету еще как минимум шесть недель ... А тем временем весь этот планетоид будет переведен на новую орбиту в стороне от обычных торговых путей ... возможно, разрушен в ходе боевых действий вокруг Лоис ... и ввиду всей этой неопределенности даже местная торговля снизилась до незначительной — Ах, это ганц шреклич! Я разорен!”

“ Но, если я правильно помню, ” растерянно сказал герр Сироп, “ Нью-Винчестер, столица Англии, находится всего в десяти тысячах километров отсюда. Почему они не посылают военный корабль?”

“ Они об этом не знают, ” сказал Сармишкиду, уткнувшись плоским лицом в кружку. “Извините, я имею в виду, что они не знают, что здесь творится за ерунда. До времени разделения мы не сможем доставить сюда много кораблей. Дер Эрсес приземлился в часте четыре дня назад. Они взяли на себя управление Рундфунком, управление раддио и обработали рутинные сообщения, как будто ничего не произошло. Ваш корабль был первым с момента вторжения.

“И, возможно, последний, ” мрачно заметил герр Сироп. “Они сделали какой-то квак-квак про чуму и кварантировали нас”.

“Ах, так!” Сармишкиду театрально провел рукой по глазным яблокам. “Логово Ве наверняка разрушено. Точка - это всего лишь извинение за то, что они так долго болтали. Теперь они могут позвонить в Нью-Винчестер, представившись настоящими медицинскими работниками, и сказать, что все место оцеплено по подозрению на чуму. Это так естественно, что никто другой не приземлится в течение шести недель, так что они не будут слишком огорчены, и, возможно, эфен заболеет. Ваши владельцы также уведомлены и не пытаются расследовать, что с вами произошло. Так что на шесть недель у вас здесь развязаны руки, чтобы делать все, что пожелаете. И то, что они хотят сделать, означает гибель всего Гренделя!”

“ Мой капитан все еще спорит о том, что делать дальше, - сказал герр Сироп. “ Я просто инженер. Но я приехал посмотреть, смогу ли я спасти нас на чем-нибудь. Даже если мы потеряем деньги из-за того, что не доставим наш груз в Аламо, может быть, по крайней мере, нам заплатят за пиво, которое мы привезем вам. Нет?”

“Gott in Himmel! Несмотря на сезонную пиццерию, на которую я рассчитывал, где бы я нашел деньги, чтобы заплатить тебе?”

- Я этого боялся, - сказал герр Сироп.

Он сидел, пил, курил и пытался убедить себя, что работа на Земле помощником на дрожжевой фабрике на самом деле не так уж плоха. Сам сказал ему, какой он лжец.

Дверь открылась, впустив солнечный луч, и послышались легкие быстрые шаги. Женский голос крикнул: “Радуйся!”

Герр Сироп неуклюже поднялся. Девушка, спускавшаяся по лестнице, стоила того, чтобы ради нее подняться, она была молодой и стройной, с блестящей копной золотистых волос, большими голубыми глазами, вздернутым носиком, длинными ногами и другими аксессуарами хорошей формы.

Ее внешности не повредил тот факт, что, хотя она избегала косметики, на ней были короткая белая туника, сандалии, лавровый венок на голове и ничего больше.

- Радуйся! - снова воскликнула она и разрыдалась.

“ Сейчас, сейчас, ” встревоженно сказал герр Сироп. — Сейчас, сейчас, Фрекен...э-э, мисс... Сейчас, сейчас, сейчас, одну минутку.

Марсианин уже подошел к ней. “Все совсем не так плохо, Эмили”, - присвистнул он, вставая на кончик щупальца, чтобы похлопать ее по плечу. “Dere, dere. Вспомни Эпикура”.

- Мне наплевать на Эпикура! - всхлипнула девушка, закрыв лицо руками.

“Outis epoidei doi bareias cheiras”, храбро сказал Сармишкиду.

“Ну, ” заплакала девушка, “ н- ну, конечно. По крайней мере, я на это надеюсь”. Она приложила к глазам лавровый лист. “ Прости. Просто это... это... о, все.

“ Да, - сказал марсианин, - ситуация, несомненно, подпадает под аристотелевское определение трагедии. На данный момент я подсчитал свои убытки в размере чистых пятидесяти фунтов стерлингов, четырех шиллингов и трех с половиной пенсов суточных.

Мокрая, но красивая, девушка заморгала, глядя на герра Сиропа. “ Простите, сэр, ” дрожащим голосом произнесла она. “ Вы знаете эту ситуацию на Гренделе. Это так невыносимо. Она приложила палец к губам и нахмурилась. “ Это подходящее слово? Эти варварские языки! Я имею в виду, что ситуация выбила нас всех из колеи”.

“ Гм! ” сказал Сармишкиду. — Мисс Эмили Крофт, позвольте представить вам мистера, э-э...

- Сироп, - сказал герр Сироп и протянул несколько перепачканную двигателем руку.

- Радуйтесь, - вежливо сказала девушка. “Ellenicheis?”

-Gesundheit, - сказал герр Сироп.

Мисс Эмили Крофт уставилась на него, затем вздохнула. “Я спросила, говорите ли вы по-аттически-гречески”, - сказала она.

- Нет, извините, я даже не говорю по-гречески, - запинаясь, ответил герр Сироп.

“ Видите ли, - сказала мисс Крофт, - я дунканитка, даже если это приводит отца в ярость, он же викарий, вы знаете, и я единственная на Гренделе. Мистер Сармишкиду ... простите, я имею в виду герра фон Химмельшмидта ... говорит со мной по-гречески, что действительно помогает, хотя я и не могу одобрить выбор им отрывков для цитирования. Она покраснела.

- С каких это пор марсианин говорит по-гречески? - спросил инженер, пытаясь хоть как-то ориентироваться в реальности.

“Я обнаружил, что знание греческого алфавита необходимо для изучения земных математических трактатов, “ объяснил Сармишкиду, - и, зайдя так далеко, я также приступил к изучению лексики и грамматики. В конце концов, время — деньги, я оцениваю свое время как консервативную стоимость в пять фунтов в час, и поэтому, используя знания, уже приобретенные для одной цели, в качестве первого шага в получении знаний в другой области, я сэкономил учебное время почти на...”

“ Но, боюсь, герр фон Химмельшмидт не является последователем доктрин неоклассического просвещения, ” перебила Эмили Крофт. “ Я имею в виду то, что впервые было изложено Айседорой и Рэймондом Дунканом. С сожалением должна сообщить, что герра фон Химмельшмидта интересуют только, э-э, ” она снова очаровательно покраснела, “ менее похвальные отрывки из Аристофана.

- Они грязные,- пробормотал Сармишкиду с вызывающей ухмылкой.

“И, я имею в виду, пожалуйста, не думайте, что у меня есть какие-то расовые предрассудки или что-то в этом роде, - продолжала девушка, - но нельзя отрицать, что герр фон Химмельшмидт не... ну, не создан для классических танцев”.

“Нет”, - согласился герр Сироп после тщательного изучения. “Нет, это не так”.

Эмили склонила голову набок. “ Не думаю, что тебе это было бы интересно? Ее тон был задумчивым.

Герр Сироп потер лысину, подул на обвисшие усы и посмотрел поверх брюшка на свои ботинки номер Двенадцать. “Классические танцы исполняются босиком?” спросил он.

“ Да! И увенчанный виноградной лозой, в росе на рассвете!

“ Я вас боялся, - вздохнул герр Сироп. - Нет, танкс.

“ Ну, ” сказала девушка. Она слегка склонила голову.

- Но я не так уж плох в “де хамбо”, - возразил герр Сироп.

- Нет, спасибо, - ответила мисс Крофт.

- Не присядете ли вы с нами выпить пива?

“ Зевс, нет! Она поморщилась. “ Как ты мог? Я имею в виду, что эта ужасная дрянь просто кальцинирует печень ”.

- Мисс Крофт пила только чистую родниковую воду и ела фрукты, - довольно мрачно сказал Сармишкиду фон Химмельшмидт.

“Ну, в самом деле, мистер Сироп, — сказала девушка, - это гораздо естественнее, чем, о, все это сырое мясо и ... ну, я имею в виду, если бы у нас не было других причин знать об этом, разве вы не могли бы просто определить, что эрсы - варвары, по той ужасной дряни, которую они пьют, и по всему этому бекону, и картофелю в муке, и ... Ну, я хочу сказать, по-настоящему”.

Герр Сироп присел к своей кружке, не будучи убежденным. Эмили взгромоздилась на стол и взяла несколько виноградин из миски с тем же самым, которую Сармишкиду осторожно протянул ей. Затем марсианин поспешил обратно к своему пиву, трубке и блюду с крендельками.

“Вы вообще знаете, что задумали эти сумасшедшие Эрсеры?” - спросил герр Сироп.

Девушка снова помрачнела. “ Именно по этому поводу я и пришла к вам, мистер Сармишкиду, - сказала она. Ее приятная нижняя губа задрожала. “Этот ужасный майор Макконнелл! Большой шумный рыжий. Я имею в виду, он продолжает говорить со мной!”

— Боюсь, - начал марсианин, - что не в моей компетенции...

“О, но я имею в виду, он только что остановил меня на улице! Он, он поклонился и... и попросил меня — О, нет!” Эмили, дрожа, закрыла лицо руками.

- В чан? - рявкнул герр Сироп, полный рыцарского негодования.

“ Он спросил меня, если ...если…Я бы... о... сходила бы сним !”

- Что, ват играет? - заинтересованно спросил герр Сироп.

“ Откуда мне знать? Это точно не Эсхил. Это даже не Еврипид! Эмили подняла раскрасневшееся личико и переключила передачу на гнев. “Я подумал, мистер Сармишкиду, я имею в виду, что мы уже некоторое время друзья, и мы, греки, должны держаться вместе и все такое прочее, не могли бы вы просто отказаться продавать ему виски? Я имею в виду, что это преподало бы этим варварам урок и, возможно, даже заставило бы их вернуться домой, если бы они не могли купить виски, а майор Макконнелл не заработал бы кальциноз печени.

“Говори с богом!” - проревел сердечный голос. Огромные армейские ботинки загрохотали по лестнице, и майор Рори Макконнелл, во все двести рыжеволосых сантиметров своего роста, гордо спустился в "Ратскеллер". “ Налей мне капельку бодрости, парень. Нет, выставляй счет, и мы подсчитаем счет, когда закончим. Потому что каким счастливым стал этот день!”

- Не надо! - выпалила Эмили, вскакивая на ноги.

“Эйбер, эйбер дет вицки, я продаю за четыре шиллинга за штуку”, - сказал Сармишкиду, поспешно соскальзывая со скамейки.

Майор Макконнелл галантно поклонился девушке. “Чтобы быть уверенным, ” взревел он, “ с этой Колин не бывает такого понятия, как несчастливый день. Несомненно, добрый Бог был в редком настроении, когда она родилась, возможно, Его любимый маленький ангел только что выиграл приз за заклинания, потому что фейт и Ои ниввер видели кучу чар, а не саму айвен на Старой Земле, когда она совершала ко мне паломничество ”.

“ Ты видишь, что происходит с людьми, которые едят мясо и пьют спиртные напитки? - спросила Эмили герра Сиропа. “ Они просто превращаются в абсолютных болванов. Я хочу сказать, что вы можете услышать топот их огромных ног за два километра”.

Макконнелл растянулся на скамье, прислонившись к столу и поставив свои огромные ступни на пол концами огромных ножек. Он подмигнул землянину. “ Она прекрасная красавица на цыпочках, ” согласился он, “ но худая, она не обременена одеждой. Когда ты сделаешь ее моей женой, это придется немного изменить, но пока что это приятный вечер.

“ Твоя жена? ” закричала Эмили. “ Почему... почему... ” Она отважно боролась сама с собой. Наконец, чопорным тоном: “Я ничего не скажу, майор Макконнелл, но вы найдете мой ответ в Аристофане, ”Лягушках", строчках..."

“Вот и поттл”, - сказал Сармишкиду, вернувшись с бутылкой с надписью Callahan's Rose of Tralee 125 Proof. “И имейте в виду, - добавил он, подозрительно покосившись на инспектора, - когда дело дойдет до оплаты счета, мы используем красные аналитические весы, чтобы показать, сколько вы заработали”.

“Да будет так”. Макконнелл выдернул пробку и поднял бутылку. “За честь Ирландии!” Он поймал взгляд герра Сиропа и вежливо добавил: “Скаал”.

Датчанин неохотно протянул ему кружку.

“Сегодня лучший день для празднования”, - пробормотал Макконнелл. “Я получил сообщение от корпуса инженеров, что наше новое подразделение производит около сотни тестов за килограмм. Им будет нелегко идти тремя путями ”.

“О!” - ахнула Эмили. Она отступила в темный угол за пивной бочонок. Даже Сармишкиду начал выглядеть всерьез обеспокоенным.

- НДС запрещает всякое обезьянничанье? - спросил герр Сироп.

“ Ну, это же достаточно просто, ” сказал майор. “Вы прекрасно знаете, что редкоземельный празеодим имеет высокую ценность, поскольку он имеет решающее значение для джиджи-индейца. Теперь астероид...

“Да, я прочитал декларацию. Но зачем вам вообще понадобилось приземляться здесь? Если Эрс захочет убить Лоис, почему бы вам не напасть на Лоис, как честные люди, и не побеспокоить меня, бедного космического корабля?”

Макконнелл нахмурился. “Это был бы мужественный день”, - признал он. “И все же оппозиционная партия, гэльские социалисты, пусть их трусливые души горят в аду, оказались у власти дома, и они не пустят флот в бой ни за что; англичане выставили усиленную охрану на случай лобового нападения, и эта низкопробная агрессия по акту iv держит нашу Республику в узде, ибо никогда не будет сказано, что мы первыми начали войну”.

Он снова поднес фляжку к губам и разразился длинной речью. Герр Сироп извлек из этого, что Лига Трилистника, другая важная политическая партия в Кластере Эрсе, выступала за более энергичную внешнюю политику; хотя ее руководители также не согласились бы на открытое сражение с английским флотом. Однако Сассенахский бич О'Тул был политиком-экстремистом даже для Лиги. Он собрал людей, оружие и снаряжение и без ведома всех отправился в свое собственное предприятие. Сначала его идеей было захватить Грендель. Это было сделано без сопротивления; вооруженная власть здесь состояла из одного пожилого констебля с дубинкой. Конечно, было жизненно важно сохранить оккупацию в тайне от остальной вселенной, поскольку ирредентистский экспедиционный корпус Лиги Трилистника не мог надеяться отбить ни одной канонерской лодки, присланной каким-либо регулярным флотом. Прибытие Девушки Меркурий и представившийся таким образом шанс объявить карантин отмечались повсюду в "Иннс оф Грендель", несомненно, благодаря личному вмешательству доброго Святого Патрика.

Что касается схемы дальнего действия —о, да, план. Что ж, как и у большинства терраформированных астероидов, у Гренделя была лишь минимальная гирогравитационная установка, достаточно мощная, чтобы обеспечить ему двадцатичетырехчасовой период вращения — первоначально маленький мир совершал оборот один раз в три часа, что чертовски плохо сказывалось на времени чаепития, — и удерживающее атмосферу поверхностное поле 980 см / сек2. Поддерживать такое сильное притяжение, нагревать железную массу настолько, чтобы компенсировать удаленность солнца, и снабжать колонистов электричеством - это было все, что могла сделать грендельская атомная электростанция.

Ребята О'Тула привезли с собой джиги устрашающих размеров. Установленный в центре масс и настроенный на репульсорный луч, этот аппарат был бы способен сдвинуть весь планетоид с его орбиты.

“Двигай против меня!” - крикнул Макконнелл. “И у нас тоже установлена тяжелая артиллерия. Ах, что ты об этом думаешь, мой мальчик? Как долго, по-твоему, английский военно-морской флот сможет противостоять warcraft iv такого размера? А? Ha, ha! Выпьем за успешную защиту гэльских пиратов от беспричинной агрессии!”

- Я думаю, что, может быть, английский военно-морской флот подождет достаточно долго, чтобы выпустить два-три атомных снаряда в вас и в землю морской пехоты, - с сомнением сказал герр Сироп.

“Обстреливать своих же соплеменников, живущих здесь?” - переспросил Макконнелл. “Нет, айвен, сассенахи не настолько ужасны. Им ничего не останется, как удалиться со сцены со всем своим позором. И вера, когда мы вернемся домой к бедной старой потерянной Лаойгиз и выведем ее на ее выгодную орбиту с другими мирами Скопления...

- Я думал, ее орбита изначально отличалась от орбиты эйдер вун у ваших народов.

“ Именно так, сор. Впервые с момента Сотворения Мира Лаойхис отправится туда, куда намеревался Создатель. Что ж, тогда все остальные поднимутся, чтобы поддержать нас, трусливый гэльский социалистический кабинет падет, и победа ’прилива iv" приведет Лигу Трилистника на подобающее ей место в правительстве IV, а вашего покорного слугу - в министерстве астронавтики iv, чей тот же портфель будущего премьер-министра О'Тул обещал мне за помощь. И скоро вы увидите, как другие аргосцы бороздят просторы космоса, как никогда прежде в его истории, — а я, шкипер, управляю половиной из них!

-Добрый беварес, - сказал герр Сироп.

Макконнелл поднялся и отвесил Эмили медвежий поклон, к которой вернулось достаточно самообладания, чтобы снова появиться в поле зрения. “Конечно, Грендель никогда не будет возвращен в Англию”, - сказал он. “Но свою самую бледную вещицу, которую она не принесет домой, - розу Стюарта, сорванную, чтобы украсить поле из трилистников”.

Девушка приподняла бровь и холодно спросила: “Правильно ли я понимаю, майор, что вы хотите навсегда сохранить меня в качестве щита от английского флота?”

Макконнелл покраснел. “Необходимость так использовать своих людей ранит мою истинную душу, ” сказал он, “ и будьте уверены, если бы не было уверенности, что мирным жителям здесь не причинят вреда, мы бы никогда не пустились в эту авантюру”. Он просиял. “И, право же, разве не хорошо, что мы это сделали, раз это дало мне понять твою жирную физиономию?”

Эмили повернулась спиной и топнула маленькой ножкой.

“ А также твои толстые ноги, - вежливо продолжил Макконнелл, - и твой swate...er — Выпейте, мистер Сироп, выпейте со мной за исправление обид и помощь страждущим!”

- Как и я, - пробормотал инженер.

Девушка резко обернулась. “ Но пострадают люди! ” воскликнула она. “ Неужели ты не понимаешь? Я много раз пытался объяснить вам, мой отец пытался, все на Гренделе пытались, но никто из вас не слушает! Прошло сорок лет с тех пор, как наши народы в последний раз были достаточно близки друг к другу, чтобы часто контактировать. Я имею в виду, вы просто не знаете, как изменилась ситуация в Англии. Вы думаете, что можете украсть Лоис, и наше правительство скорее смирится с свершившимся фактом, чем начнет войну ... Как это сделали ваши, когда мы впервые приняли ее. Но наши этого не сделают! Старый король Яков умер десять лет назад. Король Чарльз — молодой человек, пожиратель огня, а премьер—министр утверждает, что ведет свое происхождение от сэра Уинстона Черчилля — они этого не примут! Я хочу сказать, что вашему правительству придется либо отречься от вас и вернуть Лоис, либо начнется межпланетная война!”

“Эй, не думай, акушла, Эй, не думай”, - сказал Макконнелл. - Ты не должна забивать свою хорошенькую головку подобными вещами.

“Я думаю, может, она и права”, - сказал герр Сироп. “Я часто банил в Англии”.

- Что ж, если саксонец хочет выпить, - весело сказал Макконнелл, - мы дадим ему стаканчик!

“Но ты убьешь так много невинных людей”, - запротестовала Эмили. “Да ведь бомба может разрушить греческий театр на Скотии! И все ради чего? Немного денег и гора гордости!”

“Джа, ты портишь мою пиццу”, - прохрипел Сармишкиду.

“ И мой. Весь мой корабль, - сказал герр Сироп почти со слезами на глазах.

“О, сейчас, сейчас, сейчас, чувак, тебе, по крайней мере, не следовало пытаться огорошить меня”, - сказал Макконнелл. “Какой вред может нанести тебе отдых сикс или сиввин уэйкс здесь?”

“Мы запрещаем перевозить эмбрионы быков Брамы в экзогенных резервуарах”, - сказал герр Сироп. “Все время количество эмбрионов растет”. Он стукнул кружкой по столу. “Они скоро зародыши, клянусь Юдасом! У нас не так много места на корабле, а отсюда нужно время, чтобы добраться до Аламо. Если пятеро задержатся больше чем на два дана, три недели...

- О нет! - прошептал Макконнелл.

-Ja, ” сказал герр Сироп. - Бычки “Брама" растут повсюду. Мы никак не можем нести их, а в нашем контракте предусмотрено суровое наказание”.

“Ну, теперь”. Макконнелл выглядел встревоженным. “Конечно, и мне очень жаль, и после того, как все это дело будет улажено, если вы захотите подать иск о возмещении ущерба в Teamhair, Я уверен, правительство О'Тула будет ... О, о.” Он замолчал. - Где, вы сказали, ваши хозяева?

“Город Ангуклуккакок, Венера”.

“ Ну— - майор Макконнелл уставился на свои пальцы ног, совсем как школьник, попавший в банку из-под печенья. — Ну, теперь я сам думаю, что это было хорошо, что все венериане Ангуклуккакока были обращены в христианство в прошлом веке, но, по правде говоря, Джинирал О'Тул довольно строгая и...

“ Послушайте, ” вмешалась Эмили, “ в чем дело? Я имею в виду, если ваши владельцы...

- Баптисты, - сказал Рори Макконнелл.

“О”, - сказала Эмили тихим голоском.

Макконнелл вскочил на ноги. Один огромный кулак грохнул по столу так, что пивные кружки подпрыгнули. “Ну, прости меня!” - крикнул он. Сармишкиду вздрогнул от шума и зажал уши. “О, я ни на кого не держу зла ... на себя ... Для меня, графство, этот день закончился, и ... и ... и почему все вы должны превращать веселую карусель с жаворонками в боль, огорчение и печаль?”

Он бросился к выходу.

“ Счет! ” прогремел Сармишкиду своим тонким, пронзительным голосом. “Счет, ты, недооцененная частная производная!”

Макконнелл вытащил бумажник, наугад швырнул пятифунтовую банкноту на пол и, перепрыгивая через три ступеньки за раз, взбежал по лестнице. Дверь хлопнула у него за спиной.

Солнце стояло уже низко, когда Кнуд Аксель Сироп выкрутил педали, прокладывая слегка неустойчивый курс по бетону космопорта. Он посвятил "Альт Гейдельберг’ своим делам несколько часов: отчасти потому, что ему больше нечем было заняться, кроме как пробираться по карте пива, а отчасти потому, что мисс Эмили Крофт — когда ее слезы высохли — оказалась приятной компанией, даже для степенного старого женатого мужчины из Симмерблля. Не то чтобы ему хотелось слушать ее изложение принципов дунканита, но он уговорил ее продемонстрировать несколько классических танцев. И на нее стоило посмотреть, как только он преодолел свое естественное разочарование, узнав, что в классическом танце нет ни ударов, ни скрежета, и научился игнорировать аккомпанемент Сармишкиду на лире и сиринксе.

“Du skal faa min sofacykel naar jeg dr...”— печально пропел герр Сироп.

“И что это за грива?” - спросил одетый в зеленое охранник, стоявший под Девушкой Меркурия.

“У тебя будет мой старый велосипед, когда я умру”, - перевел герр Сироп, всегда готовый услужить.

Ты получишь мой старый велосипед, когда я умру,

На последнем километре

Идет в паре со Святым Петром.

Когда я умру, у тебя будет мой старый велосипед.

“О”, - довольно холодно сказал охранник.

Герр Сироп прислонил свой автомобиль к причалу. “Это более современный стих”, - объяснил он. “Оригинальная песня восходит к фильму ”Тридцать лет".

“О”.

“Войска Густава Адольфа запрещают петь это как—” Что-то подсказывало герру Сиропу, что его небольшое исследование истории не нашло благодарной аудитории. Он с некоторым трудом сфокусировал взгляд на потрепанном корпусе, нависающем над ним. “ Почему здесь нет огней? - спросил он. - Вся команда еще в городе?

“Ой, я не знаю, что”, - признался охранник. Его поведение смягчилось; он поднял винтовку и начал ковырять штыком в зубах. “ Это было непросто, бегорра. Твой шкипер, маленький бледный парень в шляпе из кухонного полотенца, полдня спорил с джинирал О'Тул. В конце концов, его практически вышвырнули из штаб-квартиры, и он вернулся сюда. Он обнаружил, что наши парни стоят в точке iv, снимая корабельное снаряжение. Что ж, теперь, сор, ты понимаешь, почему мы не могли позволить тебе жить на борту твоего корабля и не посмотреть на устройство, с помощью которого ты мог бы вызвать Новый Винчестер и обрушить на наши головы кровавых королевских свиней. Но нет, этот маленький, смуглый, печальный человечек не мог быть разумным, он начал улюлюкать и орать на всю свою команду и бросился во главе их. Теперь я спрашиваю вас, сэр, это какой—нибудь способ...

Кнуд Аксель Сироп нахмурился, выудил трубку и набил ее мозолистым пальцем. Нельзя отрицать, подумал он, что капитан Радхакришнан обычно был мягчайшим из человеческих созданий, но у него бывали свои моменты. Он перегрелся, да, именно это он и сделал, он перегрелся, не подавая никаких признаков, а потом вдруг произошло что-то решающее, и он вспыхнул живым паром, и что произошло после этого, было известно только Богу.

“ Хей-хо, ” вздохнул инженер. “Может быть, кому-нибудь вроде меня, кто не так взволнован, стоит пойти посмотреть, нет ли у дера каких-нибудь проблем”.

Он раскурил трубку, сунул ее под усы и снова сел на велосипед. Из космопорта вели четыре дороги, но одна вела к town...so, к какой из трех?…подождите минутку. Команда, по-видимому, не бросилась бы в паническое бегство совершенно случайно. Они намеревались бы что-то предпринять. Что? Хорошо, что отправило бы все приключение Лиги Трилистника вниз и домой? Саботаж их нового двигателя. И установки geegee на астероиде проложили эту дорогу.

Герр Сироп быстро нажал на педали. Когда он пересекал горы Котсуолд высотой всего в пятьсот метров, наступили сумерки, и мрак в Шервудском лесу рассеивался только светом фонаря на переднем колесе. Но дальше лежали открытые поля, где сгущались дымчато—голубые сумерки, света было достаточно, чтобы разглядеть фермерские домики и стога сена и ... и... Он прибавил скорость.

Команда Девушки была на дороге, размахивая таким диким набором гаечных ключей, кувалд и ломов, какого герр Сироп когда-либо видел. Полдюжины молодых грендельских крестьян слонялись среди них, вооруженные косами и вилами. Весь отряд остановился, пока капитан Радхакришнан увещевал пару йоменов, которые рыхлили придорожную капустную грядку и теперь флегматично опирались на свои инструменты. Тяжело дыша, герр Сироп подошел ближе и услышал один из них:

- Нет, парень, это не доведет меня до оргазма.

“Но, то есть, но!” - пропищал капитан Радхакришнан. Он подпрыгнул, размахивая руками. Последний отблеск дневного света отразился от его монокля; он выпал из глаза, и он вернул его на место и воскликнул: “Ну, неужели у тебя совсем нет мужества? Все, что нам нужно сделать, разве ты не знаешь, это уничтожить их джиги, и им с тем же успехом придется вернуться домой. Я хочу сказать, что мы можем сделать это за десять минут, как только преодолеем всех охранников, которых они выставили.

“Выставлены с пулеметами”, - сказал фермер.

“Ага”, - кивнул его приятель. “С братом наклзом я буду в самый раз”.

“Но где же ваш патриотизм?” - крикнул капитан Радхакришнан. “Подражайте действиям тигра! Напряги сухожилия, призови кровь, замаскируй честную натуру жестокосердной яростью и все такое прочее.

В этот момент к ним присоединился герр Сироп. - Вы запрещаете сумасшедших? - требовательно спросил он.

“А”. Капитан Радхакришнан повернулся к нему и просиял. “Тот самый человек. Пойдем, оставим этих дурацких придурков и продолжим.

- Но! - простонал герр Сироп.

Его помощник, мистер Шаббиш, подтолкнул его щупальцем и ухмыльнулся: “Я приготовил коктейль Молотова, шеф. Не волнуйтесь. Мы это сделали”.

В воздухе было что—то такое, запах, который выпуклый нос герра Сиропа впитал поглубже. ДА. Ирландский виски. Команда, должно быть, провела веселый день с часовыми космопорта. Так вот почему они были так нетерпеливы!

“ Мисс Крофт права, ” пробормотал он. “ Во всяком случае, насчет виски. Оно кальцинирует печень.

Он гнал свой велосипед по дороге рядом с бормочущим коммандос Радхакришнана и пытался придумать что-нибудь, что повернуло бы их вспять. Красноречие никогда не было его сильной стороной. Не мог бы он позаимствовать какую-нибудь красноречивую фразу у великих поэтов прошлого, чтобы призвать их к здравому смыслу? Но все, что всплыло в его бурлящем мозгу, была Предсмертная песня Рагнара Лодброка, состоящая из фраз вроде “Где скулили мечи, раскалывая шлемы”— и, похоже, не соответствовала его нынешним потребностям.

Сквозь сумерки и рощу деревьев он смутно разглядел терраформирующий завод. А затем воздух заволновался, и над ним пронесся небольшой флайер. Он завис на мгновение, затем снизился и выпустил пулеметную очередь. Грохот был дьявольски громким, и трассирующие ленты горели, как метеориты.

“О боже мой!” - воскликнул капитан Радхакришнан.

“ Подождите здесь! ” проревел усиленный голос. - Подождите там, и мы посмотрим, что вы задумали, вы, омадхауны-сассенахи!

- Ик, - сказал мистер Шаббиш.

Герр Сироп убедился, что никто не пострадал. Когда флайер приземлился и извергнул больше крупных "Кельтов", чем, по его мнению, мог вместить даже космический корабль, он выключил велосипедный фонарь и мягко выкатился из внезапно притихшей и сбившейся в кучу группы повстанцев. Притаившись под живой изгородью, он услышал страстный рев:

- И что ты здесь делаешь, где запрещено выращивать вино по приказу IV Джинираля?

“Мы просто вышли прогуляться”, - сказал капитан Радхакришнан, очень подавленный.

“ Конечно, конечно. Без сомнения, с оружием, чтобы подышать свежим воздухом.

Герр Сироп выскользнул из тени и начал крутить педали в ту сторону, откуда пришел. Вслед ему донеслись слова: “Мы только посмотрим, что он сам скажет об этом доннибрукине, ребята. Бросайте свое снаряжение! Насчет лица! Марш!”

Герр Сироп крутанул педали чуть быстрее. Он никому не принесет пользы, томясь в Грендель-калабузе и питаясь тушеным мясом маллигана.

Не то чтобы он пока многого добился, мрачно подумал он.

Вокруг него сгущалась астероидная ночь. В этой неглубокой атмосфере звезды горели зимним блеском. Юпитер находился всего в нескольких миллионах километров от нас, такой ослепительно яркий, что деревья Гренделя отбрасывали тени; галилеевы спутники можно было разглядеть невооруженным глазом. Быстрая зеленая луна поднялась над опрокидывающе близким горизонтом и направилась к Овну: одному из других английских астероидов, вращающемуся вместе со своими товарищами по скоплению вокруг общего центра тяжести по общей результирующей орбите. Вероятно, сам Нью-Винчестер, невыносимо близкий. Внимательно посмотрев на небо, можно было различить среди созвездий другие маленькие миры. Бывшая Республика все еще была слишком далека, чтобы увидеть ее без телескопа, но она неуклонно приближалась; соединение, через два месяца, приблизит ее к Англии на расстояние миллиона километров.

Герр Сироп, который был немного книжным червем, иронично поинтересовался, что бы Клаузевиц или Хэлфорд Макиндер подумали о современной астрополитике. Торжественные соглашения были очень хороши для стран, которые оставались на месте; но если вы заключаете договор с кем-то, кто в следующем году окажется по другую сторону солнца, вы должны учитывать этот факт. Существовали союзы , зависящие от фазы луны , и таможенные союзы , которые существовали только поочередно в августе и...

И ничто из этого не решало проблему, которая, если ее не решить, грозила небольшой, но жестокой межпланетной войной и, скорее всего, разорила бы Девушку с Меркурия и Альт-Гейдельбергского Ратскеллера.

Вернувшись в космопорт, герр Сироп увидел сияние огней и суету людей. Взад и вперед сновали грузовики, нагруженные отливками и арматурой, мешками с цементом и бригадами рабочих. Остальные работали круглосуточно, чтобы сделать Grendel мобильным. Он спешился и прошел мимо часового, который бросил на него подозрительный взгляд в сторону причального трапа, а затем вверх, к воздушному шлюзу. Набирая высоту, он насвистывал какую-то мелодию, пытаясь уверить себя, что никто не сможет доказать, что он не просто катался ради здоровья.

Корабль был удручающе большим и пустым. Его шаги прозвучали так громко, что он подпрыгнул, что только усугубило ситуацию, и нервно заглянул в темные углы. "Не было веской причины оставаться на борту", - подумал он; в гостинице было бы веселее, и он, несомненно, мог бы получать расценки в межсезонье; но нет, он слишком долго был космонавтом, нельзя оставлять корабль совсем без присмотра". Он удовлетворился тем, что прихватил из груза ящик "Нашорнброй" — поскольку получатель, в конце концов, отказался принять его — и отнес его обратно в свой личный закуток рядом с машинным отделением.

Ворон Клаус подмигнул ему злыми черными глазами с койки. - Черт возьми, - сказал он.

-Черт возьми, ” вздрогнул герр Сироп. Вежливо встреченный Клаус был настолько редким явлением, что это выглядело прямо-таки зловеще.

“Фанден хейд диг!”- завопила птица. “Chameau! Иди набивайся, ублюдок! Вайя Диабло!”

“ А, ” сказал герр Сироп с облегчением. - Вот это уже больше похоже на правду.

Он сел на койку, открутил крышку с бутылки и поднес ее ко рту. Клаус спрыгнул на землю и сунул клюв в карман пальто в поисках крендельков. Герр Сироп рассеянно погладил ворону.

Ему стало интересно, действительно ли Клаус мутант. Вполне возможно. На всех кораблях имелось одно-два домашних питомца, кошка, попугай, ящерица или углопендер, чтобы бороться с насекомыми и другими мелкими паразитами, прощупывать сомнительный воздух и составлять компанию мужчинам. Клаус был четвертым в своем роду, побывавшем в космосе; в истории его предков была радиация, как космическая, так и атомная. Конечно, земные вороны всегда обладали определенной способностью к разговору, но словарный запас Клауса был фантастическим, и он постоянно пополнял его. Кроме того, может ли случайность объяснить избирательность, которая сделала большинство его фраз чисто биллингсгейтскими?

Что ж— был более срочный вопрос. Как отправить сообщение в Нью-Винчестер? Рациядевушки была аккуратно распотрошена. Как насчет замены потихоньку, из запасных частей? Нет, О'Тул не был таким болваном, он бы тоже конфисковал запасные части, включая даже радар.

Но давайте посмотрим, Новый Винчестер находился всего в нескольких тысячах километров отсюда. Генератор с искровым разрядником, питаемый от корабельной установки, мог послать сигнал SOS на такое расстояние, даже учитывая ослабление в обратном квадрате безудержной трансляции. Было бы не слишком сложно сконструировать такой генератор из обычного электрического хлама, валяющегося в машинном отделении, но это заняло бы некоторое время. Позволил бы О'Тул Кнуду Акселю сиропу день за днем свободно возиться на захваченном корабле? Он бы этого не сделал.

Если, конечно, не было законной причины повозиться. Если и требовалась какая-то другая работа, которую Кнуд Аксель Сироп мог притворяться, что выполняет, на самом деле создавая вещательную компанию Marconi, то среди остальных были компетентные инженеры. Было бы странно, если бы, по крайней мере, один из них время от времени не проверял работу на борту "Девушки". И такому человеку нельзя было сказать, что осциллятор - это dreelsprail для hypewangle camit.

Итак, герр Сироп откупорил еще одну бутылку и снова набил трубку. Одну вещь вы должны сказать в адрес расы квадратных голов: если следовать логике, они будут следовать ей до тех пор, пока солнце не замерзнет. Поразмыслив над этим вопросом в течение часа или двух, герр Сироп пришел к выводу, что создание генератора сойдет ему с рук только в том случае, если он будет находиться в таком месте, куда ни один другой инженер не сунет незваный нос. Так что нужен был предлог, чтобы...

Около полуночи герр Сироп вышел из своей каюты и направился в машинное отделение. Радостно напевая, он открыл компенсатор внутреннего поля, который так плохо себя вел во время спуска. Хм-м-м, давайте посмотрим... Да, проблема была там, сгорела катушка возбуждения, ее легко заменить ... тум-тум-тум-тум. Герр Сироп установил катушку с импедансом, рассчитанным таким образом, чтобы разбалансировать цепи. Он закоротил еще две катушки, слегка обрызгал конденсатор переменного тока прозрачным пластиком, отсоединил несколько проводов и спустил их в унитаз, а затем потратил час на то, чтобы открыть две большие газонаполненные выпрямительные трубки, впрыснуть в них пары табачного сока и снова закупорить. Покончив с этим, он вернулся на свою койку, переоделся в ночную рубашку и взял с полки “Критику” Канта, чтобы почитать перед сном.

“ Краа, краа, краа, ” проворчал Клаус. “ Чертова глупость. Поккер! Унгах, унгах!”

Утреннее расследование установило, что офис бывшего военного коменданта располагался в реквизированном помещении на чердаке в центре города, над магазином старых подарков мисс Тиркелл. Дрожа, пробираясь мимо полки с особенно злобно выглядящими фарфоровыми собачками, герр Сироп поднялся по круглой лестнице, такой причудливой, что едва мог протиснуться по ней. На полпути к вершине маленький круглый человечек, торопливо спускавшийся вниз, оторвался от своего брюшка.

“ Послушайте! ” воскликнул маленький человечек, возмущенно поправляя пенсне. Он взял свой портфель. - Не могли бы вы снова отступить и пропустить меня?

“Почему вы не сдаете назад?” - спросил герр Сироп в резком настроении.

“Мой дорогой друг, ” сказал маленький человечек, “ право проезда в подобной ситуации было четко установлено судом Гуч против Торпенхоу, Холм присяжных заседает в 2098 году, не говоря уже о...

Герр Сироп сдался и ретировался. “Вы юрист?” спросил он.

“ Поверенный? Да, я имею честь быть Твикхаммером из Stonefriend, Stonefriend, Твикхаммер, Твикхаммер, Твикхаммер, Твикхаммер и Stonefriend из Lincoln's Inn. Моя визитная карточка, сэр. Маленький человечек склонил голову набок. - Послушайте, разве вы не один из космонавтов, прибывших вчера?

“Ja. Я просто собирался узнать насчет...

“ Не беспокойтесь, сэр, не беспокойтесь. Звери, вот и все эти захватчики, звери в зеленых туниках. Когда я услышал об аресте вашей команды, я сразу решил, что они не должны испытывать недостатка в юридическом представительстве, и отправился на встречу с этим человеком, О'Тулом. Отпустите их, сэр, потребовал я, отпустите их сию же минуту под разумный залог, или я буду вынужден получить судебный приказ habeas corpus.” Мистер Твикхаммер побагровел. “ Вы знаете, что О'Тул сказал мне, что я могу сделать с таким судебным приказом? Нет, вы не можете себе представить, что он сказал. Он сказал...

- Могу себе представить, ja, ” перебил герр Сироп. Поскольку теперь они снова были в пределах слышимости мисс Тиркелл и фарфоровых собачек, он был избавлен от подробностей.

“ Боюсь, ваших друзей продержат в тюрьме до конца оккупации, ” сказал мистер Твикхаммер. “ Отвратительно, сэр. Я убедил себя, что условия содержания не являются чрезмерно неудобными, но на самом деле…Я должен сказать—! Он поклонился. “Добрый день, сэр”.

Мисс Тиркелл с тоской посмотрела на герра Сиропа через весь свой опустевший прилавок и сказала: “Если вам не нравится одна из маленьких собачек, сэр, у меня есть несколько красивых абажуров с надписью ”Сувенир Гренделя" и экземпляром журнала "Деревья"."

“ Нет, я думаю, что с вами все то же самое, - сказал герр Сироп и быстро поднялся обратно наверх. Мысль о том, что может натворить топор среди всех этих дрезденских пастушек и пузатых Венер с часами, заставила его посочувствовать обычаю своих далеких предков впадать в неистовство.

Часовой у входа в офис высунулся в окно, любуясь молодыми леди Гренделя, которые прогуливались мимо в своих коротких легких платьях под свежим утренним бризом. Герр Сироп не хотел прерывать его, но тихо прошел через прихожую и закрыл дверь за ней.

Генерал Бич саксонского племени О'Тул поднял взгляд от груды бумаг на своем столе. Длинное лицо напряглось. Наконец он отрезал: “Итак, вот вы где. И кто мог назначить вам встречу?”

- Да, - согласился герр Сироп, садясь.

“ Если ты пришел из’за своих испанских друзей, не теряй времени даром. Ты не увидишь, как тима освободят, пока Лаойхисе не станет свободным.

- От де Шеннона до де си?

“ Говорит Шан Ван Воут! ” автоматически проревел О'Тул. Он взял себя в руки, захлопнул свой похожий на мышеловку рот и свирепо уставился на меня.

“ Э—э... ” герр Сироп набрался храбрости и ворвался внутрь. “ На нашем корабле неприятности. Внутренний компенсатор наработал достаточно жучков, чтобы с ним можно было работать. Пока он все равно застрял здесь, вы должны позволить нам произвести ремонт.

- О, ты должен? - пробормотал О'Тул, и в его глазах блеснула сила.

“Да, согласно лунному соглашению, любой потерпевший бедствие корабль должен быть отремонтирован. Вы же не хотите, чтобы говорили, что вы варвар, нарушающий международное право, не так ли?

Генерал О'Тул безмолвно зарычал. Наконец он бросил в ответ: “Но ваша команда сначала нарушила закон, ведя себя как воюющие стороны, хотя предполагалось, что они нейтралы. Мы поручили иври ройту задержать их, независимо от того, произошел несчастный случай с их кораблем или нет, до тех пор, пока не будет объявлено чрезвычайное положение.

Герр Сироп вздохнул. Большего он и не ожидал. “ По крайней мере, у вас нет претензий ко мне, - сказал он. “ Прошлой ночью у меня и близко не было никаких неприятностей. Так что ты должен позволить мне возместить ущерб, нет?

О'Тул выставил перед ним костлявую челюсть. - Даю вам слово, что повреждений вообще нет.

“Я знал, что вы так подумаете, поэтому, прежде чем прийти сюда, я попросил вашего главного инженера по гиротехнике, пожалуйста, взглянуть на наш компенсатор и проверить его лично”. Герр Сироп достал из кармана бланк S.L.I.E.F.. - Он дал мне это.

О'Тул прищурился на зеленую бумажку и прочел:

Кого Это может касаться:

Это означает, что я проверил компенсатор внутреннего поля I / S Mercury Girl и провел все известные человечеству тесты. Я подтверждаю, что никогда не видел ни одного устройства в таком неисправном состоянии. Я также подтверждаю в качестве своего взвешенного мнения, что в это дело проник дьявол, и только отец Келли может произвести необходимый ремонт.

Шеймус О'Бэнион

Полковник, англ., S.L.I.E.F.

“ Хм-м-м, - сказал О'Тул. - Ну и ну.

“ Вы понимаете, что я должен поднять корабль и вывести его на орбиту за пределами поля джиджи Гренделя, - сказал герр Сироп. “Мне понадобятся условия свободного падения, чтобы протестировать и откалибровать мой ремонт”.

“ Йисс! Рука О'Тула взметнулась так, что его обвиняющий палец почти коснулся усов датчанина. - Позвольте вам поднять корабль в воздух, чтобы вы могли доплыть на нем до Нью-Винчестера!

Герр Сироп подавил желание укусить. “ Полагаю, вы приставите к борту охрану, - сказал он. “Просто какой-то тупой солдат, который недостаточно разбирается в технике, чтобы быть вам здесь хоть сколько-нибудь полезным”.

“Хм-м-м”, - сказал О'Тул. Он бросил на собеседника злобный взгляд. “Это не что иное, как то, что я натерпелся от тебя, - пожаловался он, - и я уверен, что в глубине души ты замышляешь заработать еще больше. Нет, я не позволю тебе сделать это. Клянусь броганами iv, Брайан Бору, ты останешься здесь, на земле!”

Герр Сироп пожал плечами. “Ну, - сказал он, - если ты хочешь, чтобы позже вся Солнечная система узнала, что ты нарушил Лунную конвенцию и не позволил бедному старому космонавту отремонтировать свой корабль, как того требует закон...”Да, я думаю, что, возможно, этой Республике наплевать, что другие страны думают о ее цивилизации“.

“ Дьявол принимает тебя за ничтожество! ” взвыл О'Тул. “ Сиди здесь. Подожди здесь, мой маленький мальчик, и, если тебе нужен космический закон, ты получишь тонкий космический закон!

Его палец ткнул в кнопки настольного коммуникатора. - Мне нужен капитан Фланахан.… Нет, нет, нет, кожеголовый, я имею в виду капитана Фланахана, капитана корабля Ирредентистских экспедиционных сил Лиги ”Трилистник", Погибшего И.Р.А.!

После обмена репликами на гэльском О'Тул отключил коммуникатор и бросил на герра Сиропа торжествующий взгляд. “Эй, я проверил космический закон”, - прорычал он. “Это правда, что вы имеете право выводить свой корабль на орбиту, если это необходимо для вашего ремонта. Но нам разрешено разместить на ее борту охрану для защиты наших собственных законных интересов; и охранник имеет право не рисковать своей жизнью на корабле с недостаточным количеством персонала. Особенно, если это возможно на законных основаниях, мы примем меры предосторожности, конфисковав все спасательные шлюпки, двигательные установки и радиоприемники со скафандров, а также корабельные радиоприемники и радары, которые у нас уже есть. Так что по закону я не могу позволить вам подняться со мной гвардейцем на борт, если у вас нет экипажа, по крайней мере, из трех человек. И вся ваша собственная команда в поки, где я имею право управлять тимом до завершения боевых действий! Ха-ха, мистер космический юрист, и как вам это нравится?

Герр Сироп прислонил велосипед к стене Альт-Хайдельбайга и спустился по лестнице. Сармишкиду фон Химмельшмидт подтянул свои кожаные шорты и раскачался навстречу гостю. -Grüss Gott, - пропищал он. - И что, ты сегодня будешь делать с тринком?

“ Цианистый калий-40 в камнях, ” угрюмо сказал инженер, опускаясь на скамейку. - Если только ты не найдешь мне пару космонавтов.

- Что за? - спросил марсианин, наливая две кружки и усаживаясь.

Герр Сироп объяснил. Поскольку он должен был кому-то доверять где-то на этом пути, он предположил, что Сармишкиду не проболтается о том, в чем состоял настоящий план - сконструировать искровой разрядник и передать сигнал королю Чарльзу.

“ Ах! ” присвистнул трактирщик. “ Так! Значит, ты на самом деле пытаешься что-то сделать с ситуацией, когда моя пиццерия вот-вот испортится ”. В порыве чувств он воскликнул: “Я приветствую вас, герр Сироп; Вы такой герой, я не беру с вас денег за это пиво!”

“ Танкс, ” рявкнул датчанин. - А теперь скажи мне, где найти двух человек, которых я мог бы использовать.

“Хм-м-м. Теперь это несколько менее поддается логическому анализу”. Сармишкиду потер нос странным щупальцем. “То, что мы должны аксиоматизировать проблему, является прописной истиной. Итак, подразумеваю, что на данный момент на Гренделе нет квалифицированных английских космонавтов. Все межастероидные линии имеют свои штаб-квартиры в других местах. Секундус, хотя в популяции нет активных коллаборационистских элементов, характер ее распределения в n-мерном психоматематическом фазовом пространстве подразумевает, что будет значительно сложнее найти подходящие единицы человечества, dH. Жители Гренделя, как правило, либо флегматичные фермеры, механики, и так далее, достаточно храбрые, но слишком лишенные воображения, чтобы увидеть возможности в вашей схеме, либо смотрители туристических объектов, чья жизнь вряд ли позволяет им рисковать. Тем людям, у которых достаточно огня и гибкости, чтобы быть вам полезными, вероятно, не хватит осмотрительности, и они могут ляпнуть ...”

- Да, да, да, - сказал герр Сироп. “Но на этом астероиде все еще находятся несколько тысяч человек. Среди всех нас должны быть люди, готовые и способные, э-э, нанести удар во имя свободы”.

- Да! - раздался звонкий молодой голос у двери, и Эмили Крофт, спотыкаясь, сбежала по лестнице, волоча за собой виноградные листья.

Герр Сироп вздрогнул. “ Что вы здесь делаете? - спросил он.

“Я увидела ваш велосипед на улице, “ сказала девушка, - и, ну, вчера вы были так добры, что я хотела—” Она заколебалась, глядя на свои маленькие ножки в сандалиях и прикусив пикантно изогнутую губу. — Я имею в виду, может быть, ты намазывала пумперникель на этот ужасный лимбургский сыр вместо того, чтобы добиться сияющего здоровья с помощью сушеного чернослива и других натуральных продуктов, но ты была так мила, что предложила мне показать тебе классический танец, что я подумала...

Светлые глаза герра Сиропа путешествовали вверх и вниз по совокупности изгибов второго-пятого порядка, которые, хотя и немного уступали его собственным предпочтениям, были, безусловно, самым привлекательным зрелищем, которое он встречал на протяжении многих миллионов километров. - Да, - добродушно сказал он, - меня интересуют подобные вещи, и я надеюсь, что вы покажете мне больше — Кхм! Он покраснел. Эмили покраснела. “Я хочу сказать, мисс Крофт, я редко видела так много - во всяком случае, позже, конечно. Но сейчас, пожалуйста, идите. Мне нужно поговорить о секретах с герром фон Химмельшмидтом.

Эмили задрожала. - Я слышала, что ты сказал, - прошептала она, широко раскрыв глаза.

- Вы имеете в виду освобождение Гренделя? - с надеждой спросил герр Сироп.

Его надежды оправдались. Она снова задрожала. “ Да! О, но ты думаешь, ты действительно думаешь, что сможешь?

Он отдувался и распушил усы. - Да, я думаю, что это шанс. Он отполировал ногти, критически осмотрел их и отполировал еще немного. “У меня есть свои методы”, - сказал он со своим самым загадочным акцентом.

“ О, но это же замечательно! ” пропела Эмили, пританцовывая, чтобы взять его за руку. Она приблизила лицо к его уху. - Что я могу сделать? - выдохнула она.

“ Ват? Ты? Да, ты просто подождешь и...

“ О нет! Честное слово! Я хочу сказать, мистер Сироп, я знаю все о шпионах и революциях, и межпланетных заговорах, и обо всем остальном. Да ведь я обнаружил техническую ошибку в "Невесте паука" и написал об этом автору, а он прислал в ответ милейшее письмо, в котором признал, что я был прав и он не читал книгу, которую я процитировал. Видите ли, был один старик, и этот молодой парень, и старик изобрел луч смерти...

“ Послушайте, ” сказал герр Сироп, - у нас нет никаких смертельных лучей, о которых можно беспокоиться. Нам просто нужно кое-что сделать, о чем не должно быть известно очень многим людям, прежде чем мы это сделаем. А теперь беги домой и жди, пока все не закончится”.

Эмили помрачнела. Она слегка шмыгнула носом. - Ты думаешь, мне нельзя доверять, - обвинила она.

— Вай, я никогда этого не говорил, я только сказал...

“ Ты такой же, как все остальные. Она склонила свою золотистую головку и промокнула глаза. “ Все вы. Ты либо называешь меня сумасшедшим и пытаешься навязать мне что-то такое, от чего у меня обызвествляется печень, либо ты…ты позволяешь мне продолжать, я имею в виду выставлять себя совершенной задницей ...

“Я никогда не говорил, что ты идеальная задница!” - крикнул герр Сироп. Он сделал паузу и на мгновение задумался. - Олдо, - пробормотал он, - ты действительно...

“...И смеются надо мной за моей спиной, и, и, и ух-х-х-х!” Эмили оторвала лицо от ладоней, сглотнула, шмыгнула носом и, поникнув, повернулась к лестнице. “Не бери в голову”, - безутешно сказала она. “Я пойду, я знаю, что беспокою тебя, я хочу сказать, что сожалею об этом”.

— Но...Поккер, мисс Крофт, я всего лишь...

“ Минуточку, ” пропищал Сармишкиду. “ Пожалуйста! Подождите немного, пожалуйста, у меня есть идея”.

“ Да? Эмили сделала пируэт, улыбаясь, как солнце сквозь дождь.

“Я думаю, ” сказал Сармишкиду, - мы поступим правильно, если посвятим юную леди в свои тайны. Ее благоразумие, возможно, не безгранично, но ее патриотизм превзойдет осторожность. И хотя она не поощряла чрезмерно ни одного молодого человека Гренделя за время моего пребывания здесь. Я уверен, что она должна быть гораздо лучше знакома с гораздо более широким кругом этих людей, чем когда-либо могли надеяться иностранцы вроде вас и меня. Она может порекомендовать, к кому вам следует обратиться со своим планом. Разве ты не хорош?”

- Клянусь Юдасом, ja!” воскликнул герр Сироп. “ Простите, мисс Крофт. Вы действительно можете нам помочь. Присядьте и выпейте за мой счет стакан чистой родниковой воды.

Эмили восхищенно слушала, как он излагал свой план. В конце концов она вскочила на ноги, бросилась на колени герру Сиропу и сердечно обняла его.

“ Эй! ” воскликнул он, хватая упавшую трубку и стряхивая горячие угли с куртки. “Эй, это очень весело, но...”

“ Твоя команда уже здесь, старый глупец, - сказала ему девушка. - Я.

-Ты?-спросиля

“ И герр фон Химмельшмидт, конечно. Эмили лучезарно улыбнулась марсианину.

- Иип! - в ужасе воскликнул Сармишкиду.

Эмили вскочила на ноги.

“ Ну конечно! ” пропела она. “ Конечно! Разве ты не видишь? Вы все равно не сможете заполучить по-настоящему космонавтов, я имею в виду, что работник гаража или повар не смогут помочь вам в вашей настоящей работе, так зачем раскрывать секрет дальше, чем он уже раскрыт? Я имею в виду, что мы с милым стариной Сармишкиду могли бы вручить вам ваш гаечный ключ, и ваш гаечный ключ-обезьяну, и ваши счеты, или как там называется эта длинная тонкая счетная штука, точно так же, как мистер Гроггинс в кондитерской, и если есть какие-то секретные сообщения, мы могли бы поговорить друг с другом на аттическом греческом. И я действительно умею готовить чай, мама это признает, хотя сама я никогда не пью чай, потому что от него загорают почки или что-то в этом роде, и я могу взять с собой немного кураги, бананов и яблок для себя, и разве этот ужасный майор Макконнелл не будет просто в ярости, когда увидит, как мы его перехитрили! Может быть, тогда он поймет, что все это виски и бекон делают с его мозгами, и перестанет заниматься этим и поупражняется в классических танцах, потому что он действительно довольно грациозен, разве ты не знаешь...

“Оооо!” - воскликнул Сармишкиду. “Нет, подожди, подожди, подожди, подожди всего один момент!" Во всяком случае, на МКС нет квалифицированных космонавтов, так что дер О'Тул не принимает нас в экипаж ”.

“ Я это обдумал, ” сказал герр Сироп, - и она заглянула в юридические книги, чтобы убедиться. В такой чрезвычайной ситуации, как ССВ, самый высокопоставленный доступный офицер, я, могу заменить несертифицированный персонал, и у них будет постоянный статус космонавтов, пока длится ситуация. О'Тул будет вынужден позволить мне поднять корабль с вами двумя или же освободить двух моих товарищей по кораблю.

- Значит, ты возьмешь нас с собой? - набросилась Эмили.

Герр Сироп пожал плечами. С таким же успехом у него могла бы быть команда, на которую стоит обратить внимание. “Конечно”, - сказал он. “Ты желанный гость”.

Сармишкиду беспокойно закатил глаза. “ Лучше я останусь на земле. Мне нужно присмотреть за своей пиццей.

“О, чепуха!” - сказала Эмили. “Если я поеду, нам просто необходим марсианин в качестве компаньонки, не то чтобы я не доверяла мистеру Сиропу, потому что он действительно милый старый джентльмен ... О, простите, мистер Сироп, я не хотела заставить вас поморщиться…ну, я хочу сказать, конечно, мне придется подняться на борт, не ставя отца в известность, иначе он запретил бы мне, но зачем потом расстраивать старину мыслью, что, даже освободив Гренделя, я поставлю под угрозу свою репутацию? Я имею в виду, он викарий, вы же знаете, и для него было достаточно тяжело, что я принесла домой учения дунканита из Избранной школы мисс Каррутерс для юных леди в Уилберфорсе. Хотя я узнал об этом не на занятиях, а из лекции в ратуше, которую мне довелось посетить, и ... и ваш бизнес в таверне, мистер Сармишкиду, не стоит и двух пенсов, если мы не избавимся от него до начала сезона отпусков, так что, пожалуйста, приходите, дорогая, иначе я попрошу всех моих друзей—молодых людей никогда больше сюда не приходить.

Сармишкиду застонал.

Герр Сироп остановил свой велосипед, и герр фон Химмельшмидт отвязал свои щупальца от багажной полки. Маленькое яркое солнце светило сквозь небольшие яркие облака над космопортом Гренделя, воздух был мягким и сладким, и даже старая Девушка с Меркурия выглядела немного менее обескураженной, чем обычно. Невдалеке грузовик с солдатами "Эрсе" направлялся на стройплощадку джиджи на работу, и как бы сильно ни хотелось сбросить их с этого планетоида, приходилось признать, что их молодые голоса звучали удивительно сладко.

“...Очоне! Очоне! мужчины Ольстера плачут.

Очко! Очко! Лорды и леди плачут!

Дорогой, дорогой мужчина, которого никогда, никогда больше не будет.

Эй, там, Пэдди, видишь колин,

ах, храбрый бройт так любит ее, уи-и-уи-уи-ух!”

Часовой у причала корабля направил винтовку поперек пути герра Сиропа. - Стой, - сказал он.

- Ндс? - спросил инженер.

“Или ты выстрелишь”, - серьезно объяснил охранник.

“ Что это? ” запротестовал герр Сироп. “ У меня есть право на моем собственном корабле. Я получил письменное разрешение де Шенераля, от имини, забрать ее наверх.

- Может быть, и так, - сказал охранник, поднимая оружие, - но у меня тоже есть свои проблемы, а именно: вам не доверяют, и вы не подниметесь на борт, пока не прибудет весь ваш экипаж и представитель iv Лиги Трилистника.

- О, ну, если это все, - с облегчением сказал герр Сироп, - то сейчас придет мисс Крофт, и я тоже вижу рядом с ней служанку.

Все еще сопровождаемая удаляющейся волной свистов, Эмили шла большими возмущенными шагами по бетону. Она несла огромную корзину для пикника, которую ее одетый в зеленое сопровождающий все время пытался у нее отобрать. Она выхватывала ее у него, топала ногой и пыталась оставить его позади. К несчастью, он был таким крупным, что ее бег наполовину был для него легкой прогулкой.

Сармишкиду прищурился. - Во имя всего искривленного риманова пространства, - сказал он наконец, - разве это не майор Макконнелл?

Сердце герра Сиропа с глухим стуком упало на землю.

“ А, вот и приветствие! ” прогремел крупный молодой человек. “ И примите мои поздравления, сэр, с выбором самой прекрасной команды, которую иввер отправлял в небо! Хотя, по правде говоря, она, возможно, была бы чуточку дружелюбнее. Ах, но если подняться к звездам, кто знает, что может случиться?

- Вы же не хотите сказать, что забанили нашу охрану? - поперхнулся герр Сироп.

“ Да. И выглядишь ты как гвардеец, а, че?” - просиял Рори Макконнелл, похлопывая по пистолету-пулемету и траншейному ножу в кобурах на поясе, автомату "Томми" на плече и винтовке поверх своего пятидесятикилограммового походного рюкзака.

“Но ты нужен здесь!”

“ Не так уж много, теперь, когда мы организованы и работа идет по графику. Макконнелл подмигнул. “ Поверьте, когда я услышал, какая у вас будет команда, сор, ну, в вансе я понял, в чем заключаются мои настоящие обязательства. Вот уже пять с лишним лет, как моя пожилая мать в Каэр Дабхе уговаривает меня жениться, чтобы у нее мог быть внук, который скрасил бы ее преклонный возраст; так что я всего лишь выполняю свой сыновний долг. Он доверительно подтолкнул герра Сиропа большим пальцем.

Когда инженера подняли, отряхнули от пыли и извинились перед ним, он возразил: “Но знает ли ваше начальство, О'Тул, что вы запрещаете это делать? Я думал, ему не понравится, что ты общаешься с нами.

“О'Тул в некотором роде фанатик, - признал Макконнелл, - но он оказал мне поддержку, когда я об этом попросил. Как вы понимаете, сор, в глубине души он не злопамятен, пока у вас есть хоть малейший шанс раскрыть его планы. Так что самым счастливым он будет, как только вы закончите свой ремонт и вернетесь сюда. Сейчас я сертифицирован скорее как пилот и штурман, чем как инженер, но вы хорошо знаете, что каждое подразделение должно уметь выполнять работу другого в чрезвычайных ситуациях, поэтому Oi сможет оказать вам квалифицированную помощь в выполнении вашей задачи. У меня достаточно опыта в джиджи, чтобы точно знать, что ты делаешь ”.

- Гук, - сказал Сармишкиду.

“Ч-что?” - спросил Макконнелл.

“Я сказал ”Гук“, - ответил Сармишкиду ледяным голосом, - именно это я и имел в виду”.

- Все на борт! - крикнул матрос и, перепрыгивая через две ступеньки, взбежал по трапу койки.

Эмили попятилась. “ Я ничего не могла с этим поделать, ” прошептала она, побледнев. “ Он просто настаивал. Я имею в виду, я даже изо всех сил ударила его в грудь, и он ухмыльнулся, ты должен признать, что он силен, как Геракл, и если бы он только изучал классические танцы, чтобы улучшить свою походку, он был бы почти идеален— ” Она покраснела. “Физически, я имею в виду, конечно! Но я хотел сказать, не отказаться ли нам от нашего плана?”

“Нет, ” мрачно сказал герр Сироп, “ мы уже приняли решение о запрете. И, возможно, придет шанс его выполнить. Поехали.” Он взял свой велосипед за перекладину сиденья и втащил его на корабль. Ни один датчанин никогда не чувствует себя самим собой без велосипеда, хотя неправда, что все они спят со своими машинами. Менее десяти процентов делают это.

Он был готов сам вывести Девушку на орбиту, что не выходило за рамки его подготовки; но Макконнелл проделал это настолько умело, что даже переход от джиджи-филда к свободному падению прошел плавно. После того, как герр Сироп вышел на траекторию, он установил регулятор полярности в двигательных контурах корабля, чтобы снова придать вес корпусу. Это противоречило правилам, поскольку привод обездвиживался; и, конечно, ему не хватало самонастройки настоящего компенсатора. Но это был район, пораженный метеоритами, поэтому в инертном плавании не было никакой опасности; и, хотя ни космонавты, ни астериты не возражают против невесомости как таковой, привлекательное поле всегда упрощает работу. Никто из тех, кто не трудился в невесомости, смахивая с лица капли расплавленного припоя, в то время как затерявшаяся отвертка весело скачет по своему собственному пути, не испытал всей порочности материи.

“Мы можем отключить тягу, когда захотим, чтобы проверить ремонт”, - сказал герр Сироп.

Рори Макконнелл оглядел переполненное машинное отделение и примыкающий к нему цех. “Ой, спасибо за это”, - сказал он с легким оттенком тоски. - Мне самое место на космических кораблях, а не на всей этой чертовщине с пушками и барабанами.

- Э-э...да.герр Сироп колебался. “ Ну, знаешь, на самом деле нет никаких причин беспокоить тебя из-за того, что ты здесь. Просто оставьте меня делать это в одиночестве и ... хм-м-м...да,— закончил он в гениальном порыве, - идите поговорите с мисс Крофт.

“О, я буду делать это, все в порядке, - ухмыльнулся Макконнелл, - но я бы не стал тратить время на всякое нытье, пока другой человек трудился. Нет, пап, я попотею, пока эта шлюха будет ездить на машине вместе с тобой. ” Он приподнял одну красную бровь над порочно синим косым взглядом. “Кроме того, ты не будешь выдвигать никаких необоснованных обвинений, но вполне возможно, что ты вообще можешь не работать над этим самостоятельно, совсем, если тебя оставят в покое. Кто-то, возможно, даже вообразит, что ты ... о ... создаешь раджо, чтобы призвать его чертово величество. Так что, просто чтобы злые языки перестали трепаться, мы оставим все электрическое оборудование здесь, и здесь я сам тебя побью. А? Он дружески хлопнул герра Сиропа по спине.

-Гот в Химмеле!” взвизгнул Сармишкиду из коридора снаружи. “Что за хасс взорвался в дере?”

Была установлена произвольная схема часов, чтобы дать Mercury Girl некоторый эквивалент ночи и дня. После ужина, который она приготовила, Эмили Крофт поднялась на мостик, пока Сармишкиду одновременно мыл посуду и мыл пол камбуза. Она долго стояла, глядя в иллюминаторы.

Кораблю, лишь слабо ускоренному слабой естественной гравитацией Гренделя, потребовалось бы более ста часов, чтобы совершить один оборот. На этом расстоянии астероид заполнял семь градусов неба, представляя собой чистый и красивый полумесяц, хотя и только приблизительно сферической формы. В темной части виднелись крошечные огоньки, разбросанные фермы и деревушки, залитое звездным светом озеро Альфред Великий. Городок, его церковь, похожая на куклу, видимая невооруженным глазом, его крыши, образующие красноватое пятно, лежали безмятежно немного западнее линии заката: время чая, сентиментально подумала она, булочки с джемом перед потрескивающим камином, а папа с мамой стараются не показывать своего беспокойства о ней. Затем, навстречу дню, простирались широкие поля и леса под изменчивыми полосами облаков, насыщенная зелень болот, Котсуолдс и шумящий Шервуд за ними — Грендель медленно поворачивался на фоне кристальной черноты, усеянной звездами, такими многочисленными и такими леденяще прекрасными, что ей хотелось плакать.

Когда она на самом деле почувствовала слезы и увидела, как перед глазами все расплывается, она прикусила губу. Плакать было бы не по-британски. Это было бы даже не по-данканитски. Потом она поняла, что слезы были вызваны запахом трубки герра Сиропа.

Инженер проскользнул в дверь и закрыл ее за собой. - Тише! - хрипло предупредил он.

“О, занимайся своим делом!” - огрызнулась девушка. И затем, раскаиваясь: “Нет, прости. Плохое настроение. Я просто не знаю, что и думать”.

“Ja. Я сам чувствую, что нахожусь в тупике”.

“ Может быть, это вода на борту корабля. Он затонул, не так ли? Я имею в виду, он же не бьется из какого-нибудь замшелого источника, не так ли?

“Нет”.

“ Я так и думал. Думаю, это все. Я имею в виду, почему я чувствую себя такой смешанной внутри, мне грустно, и в то же время не совсем грустно. Ты понимаешь, что я имею в виду? Боюсь, я сам этого не понимаю.

- Мисс Крофт, - сказал герр Сироп, - у нее неприятности.

“ О. Ты имеешь в виду о Ро... о майоре Макконнелле?

“Ja. Он провел инвентаризацию всего, что находилось на борту. Он сложил все электрические принадлежности в шкаф, который запер, и у него самого есть ключ. Как мы теперь собираемся стать телеведущими?”

- О, этот майор Макконнелл! - воскликнула Эмили.

“ Я вижу надежду, ” сказал герр Сироп. - Это будет зависеть от вас.

“ О! Эмили просияла. “ Боже, как чудесно! Я имею в виду, я боялась, что это будет так скучно, просто ждать, когда ты ... И мне жаль это говорить, но корабль не очень эстетичен, я имею в виду, что там просто белая краска и все эти часы, циферблаты и всякие штуковины, и, честно говоря, я не нашла никаких книг, кроме таких, как "Пилот межспутниковой экспедиции Юпитера с эфемеридами" или что—то еще под названием "Картинки для мужчин", где женщины вообще не в классических позах, я имею в виду, что это... — Она смутилась. “Где был я? Ах, да, ты хотела, чтобы я— но это ужасно! Я имею в виду, ура!”. Она подпрыгнула, крутанулась так, что ее туника задралась горизонтально, а венок съехал набок, и схватила герра Сиропа за руки. “ Что я могу сделать? Вы хотите, чтобы какое-нибудь секретное послание перевели на греческий?”

“ Нет, ” сказал инженер. “ Только не сейчас. Uh...er — Он опустил глаза, покраснел и ковырнул ковер носком ботинка с квадратным носком. “ Видите ли, мисс Крофт, если Макконнелл отвлекся от работы с компенсатором ... Если он не часто бывал со мной в мастерской, а его мысли были заняты чем-то другим…Я мог бы взломать замок на коробке с электрикой, выкрасть нужные мне запчасти и продолжить выполнение нашего плана. Но, велл, сначала к нему должен проявиться какой-нибудь более странный интерес, который будет занимать все его внимание в течение нескольких дней.

“ О боже, ” сказала Эмили. Она приложила палец к щеке. “ Дай мне подумать. Чем он интересуется? Ну, он много говорит о космических кораблях, он хочет стать межпланетным исследователем, когда эта беда закончится, и, знаете, он действительно в восторге от этого, он так похож на маленького мальчика, что мне хочется взъерошить ему волосы— ” Она замолчала, сглотнув. “ Нет. Так не пойдет. Я имею в виду, что единственный человек здесь, кто может поговорить с ним о космических кораблях, - это вы сами.

- Боюсь, я не совсем в его вкусе, - сказал герр Сироп изысканным тоном.

“Я имею в виду, что ты не сможешь отвлечь его, потому что мы хотим, чтобы ты работал за его спиной”, - сказала Эмили. “ Дай-ка подумать, что еще? Да, кажется, майор Макконнелл упоминал о своем увлечении покером. Это карточная игра, ты же знаешь. И мистер Сармишкиду очень интересуется, э-э, перестановками. Так что, может быть, они могли бы...

“ Боюсь, Сармишкиду не совсем в его вкусе. Герр Сироп нахмурился. “Для молодой леди, которая так без ума от этого сумасшедшего Эрсера, ты не можешь тратить много времени на то, чтобы так хорошо узнать его вкусы”.

Лицо Эмили вспыхнуло. “Не смей называть меня коллаборационисткой!” - закричала она. “Почему, когда захватчики впервые высадились, я надел фригийскую фуражку свободы и ходил с флагом, призывая всех наших мужчин следовать за мной и прогнать их. И никто этого не сделал. Они сказали, что у них нет ничего мощнее, чем несколько дробовиков. Как будто это имело какое-то значение!”

- Это действительно имеет некоторое значение, - примирительно сказал герр Сироп.

“ Но что касается встречи с майором Макконнеллом с тех пор, почему, как я мог с этим поделать? Я имею в виду, что О'Тул назначил его офицером связи для нас, грендельцев, потому что даже О'Тул должен признать, что у Рори больше обаяния. И, естественно, ему пришлось многое обсудить с моим отцом, который является одним из видных граждан Гренделя, викарием, вы знаете. И пока он был в нашем доме, что ж, он гость, даже если он враг, и ни один Крофт не был невежлив по отношению к гостю с тех пор, как сэр Хардман Крофт указал констеблю-пуританину на дверь в 1657 году. Я имею в виду, так просто не делается. Конечно, я должна была быть с ним милой. И у него действительно прекрасный мягкий голос, а любой данканит ценит музыкальные качества, и это не делает меня соавтором, потому что я бы возглавил атаку на их космический корабль сегодня же, если бы кто-нибудь мне помог. И если я не хочу, чтобы кто-нибудь из них пострадал, что ж, я думаю только об их невинных родителях и возлюбленных, и вот так!”

-О, - сказал герр Сироп.

Его трубка погасла. Он был очень занят, разжигая ее. “ Ну, мисс, ” сказал он, “ в таком случае вы поможете нам и попытаетесь отвлечь мэра от его работы, не так ли? Это противоречит вашему патриотическому долгу. Просто-обрадуй-его-по-хорошему-поводу-потому-что-он-действительно-влюблен-в-тебя-хорошо?-спокойной ночи.” И, спрятав свое свекольного цвета лицо в облаке дыма, герр Сироп убежал.

Эмили уставилась ему вслед. “ Боже мой, ” прошептала она. - Я имею в виду, на самом деле!

Ее взгляд вернулся к Гренделю и звездам. “Но это не так”, - запротестовала она. “Это просто то, что они называют бларни. Логотипы Макроса, если быть точным.

Некоторое время ей никто не отвечал, затем в коридоре раздались шаги и прогремел сердечный голос: “Эмили, ты там, наверху?”

“О боже!” - воскликнула девушка. Она огляделась в поисках зеркала, обошлась полированной хромированной поверхностью и поправила свой венок и желтые волосы под ним. Она не должна была позволить иностранцу увидеть смущенную английскую леди, и действительно, она сожалела, что у нее нет губной помады, и была уверена, что воздержание от таких материалов не является истинным данканизмом.

В комнату ввалился Рори Макконнелл, его плечи задели дверной косяк, а голова просунулась под притолоку. “Ах, макушла, я нашел тебя”, - сказал он. “Не поговоришь ли ты немного с усталым человеком, чтобы он мог дать тебе пощечину?" Даже час или два внутривенного тестирования, которые я смог провести сегодня на машине диввила, не выявили для меня ничего, кроме моего собственного замешательства, и это утешение мне нужно ”.

Эмили обнаружила, что дышит так тяжело, как будто пробежала длинную дистанцию. О, прекрати! она выругалась. Учащенное дыхание! Неудивительно, что ты чувствуешь такую слабость и головокружение.

Эрсмен наклонился ближе. На этот раз он не усмехнулся, он улыбнулся, и было несправедливо, что у варвара может быть такая нежная улыбка. “Конечно, и ты, и ниввер знали, что пульсация на горле может быть такой восхитительной”, - пробормотал он.

- Хорошая у нас погода, правда? - спросила Эмили, поскольку ничего другого в голову не пришло.

“Увядание в космосе - это всегда шум, хотя, возможно, и немного монотонный звук”, - съязвил Макконнелл. Он обошел кресло пилота и встал рядом с ней. Рыжие волоски на тыльной стороне ладони коснулись ее обнаженного бедра; она сглотнула и вцепилась в кресло, чтобы не упасть.

В конце концов, ее долгом было отвлечь его. Она была уверена, что даже Айседора Дункан, чистая и безмятежная, одобрила бы это.

Макконнелл протянул длинную руку и выключил огни на мостике, так что они оказались в мягком, пронизывающем сиянии Гренделя, среди миллиона звезд. “Этого достаточно, чтобы заставить человека поверить в судьбу”, - сказал он.

“Это?” - спросила Эмили. Ее голос дрогнул, и она выругала себя. “Я имею в виду, что это?”

Пересекаю космос в этой миссии и вижу, что ты ждешь вон там, в конце. Потому что я признаюсь вам в том, что я не осмеливался сказать никому другому: "для меня не важно, кто владеет этим дурацким магазином iv или Laoighise. Эй, я ссорюсь с О'Тулом, потому что Макконнелл никогда не вмешивался в "храброе вино" — арра, как ты вытягиваешь из меня правду, в которой Эйвен не признавался даже самому себе! — о, конечно, я горжусь тем, что оказал графу услугу, но я не могу думать, что это такой великий и святой день, как утверждает О'Тул iv. Так что ты пришел скорее импульсивно, чем по плану, дорогая, и все же ты нашла свою судьбу. Которая - это твое собственное ”я".

Сердце Эмили забилось с беспричинной яростью. Она слегка прижала руки к груди, потому что одна из них тянулась к широкой лапе Макконнелла. “ О? ” произнесла она пересохшими губами. - Я имею в виду, правда?

“Дааа. И мне жаль, что наша работа расстраивает тебя. Я могу только надеяться загладить свою вину позже. Но я надеюсь, что у нас будет на это пятьдесят или шестьдесят лет!”

- Э-э...да, - ответила Эмили.

“ Ч-что? ” взревел Макконнелл. Он развернулся на каблуках, обхватил ее руками за талию и дико уставился ей в глаза. “Эй, я слышал, ты сказал ”да"?"

“ Я... я... я... Нет, пожалуйста, выслушай меня! ” причитала Эмили, упираясь ему в грудь. “ Отпусти! Я имею в виду, все, что я хотела сказать, это то, что если тебе действительно все равно, чем закончится этот бизнес, если ты действительно не думаешь, что Лоис стоит того, чтобы рисковать войной из—за нее и ... - Она глубоко вздохнула и изобразила на лице улыбку. Настало время отвлечь его, как просил мистер Сироп. “И если вы действительно хотите доставить мне удовольствие, Р-р-р-ро ... майор Макконнелл, тогда почему бы вам не помочь нам прямо сейчас! Просто позволь нам сделать этот sparky osculator или что там такое, чтобы вызывать New Winchester на помощь, и все будет так хорошо…Я имею в виду...

Его руки упали по бокам, а рот плотно сжался. Он отвернулся от нее, облокотился на приборную доску и уставился на созвездия.

“Нет”, - сказал он. “Ты дал мне клятву поддерживать Силу в меру своих возможностей. Если бы вы отвернулись от моих товарищей, меня ждало бы нечто похуже адского пламени, я знал бы о себе меньше, чем человек ”.

Эмили облизнула губы. Должен же быть какой-то способ отвлечь его, лихорадочно думала она. Та прекрасная женщина-агент из “Сына паука”, та, что заманила сэра Фредерика Бэнтона в свою квартиру, в то время как Осьминог украл секретные документы из его офиса, — Она застыла среди раскатов грома, не в силах заставить себя сделать это, пока не пришло другое воспоминание, несколько картин случайного атомного взрыва на Каллисто и его последствий. Подобные вещи могли бы быть намеренно проделаны с маленькими детьми, если бы началась война.

Она подкралась сзади к Макконнеллу, прижалась щекой к его спине и обняла за талию. - О, Рори, - сказала она.

“ Ч-что? Он снова развернулся. Он был так быстр на ногах, что у нее не было времени отпустить его, и ее закружило вместе с ним. “Где ты?” позвал он.

- Вот, - сказала она, поднимаясь.

Она оперлась на его руку — она никогда раньше не встречала мужчину, который мог бы выдержать весь ее вес, даже не пошевелившись, — и заставила себя посмотреть ему в глаза. - О, Рори, - попыталась она снова.

“ Что тебе нравится? - спросил я. Было неприятно удивляться, что он не заключил ее в объятия, а стоял неподвижно и смотрел.

“ Рори, ” сказала она. Затем, почувствовав, что ее разговор слишком ограничен, она разразилась потоком слов: “Давай просто забудем все эти ужасные вещи. Я имею в виду, давай просто останемся здесь, и, и, и я объясню тебе про дунканизм, и, ну, я имею в виду, не возвращайся в машинное отделение, пожалуйста!”

Он сказал хрипло: “Значит, это из-за меня ты будешь прохлаждаться здесь, пока старина Сироп делает что хочет на корме?" И что ты мне предлагаешь, кроме беседы?

“Все!” - сказала Эмили, автоматически подхватив реплику прекрасной леди-агента. Сэр Фредерик: потому что ее собственный разум был полон клея и молотков.

- У меня все в порядке, да?

Внезапно его рука выдернулась из-под нее. Она упала бесформенной кучей. Одетое в зеленое тело возвышалось все выше, выше, и раздался голос, подобный выстрелу:

“Так вот в чем игра, не так ли? Значит, ты думаешь, что я продал бы честь Макконнеллов за ... за ... Ну, если бы я знал, кто ты такой, я бы не взглянул на тебя в третий раз, когда мы встретились. И подумать только, я хотел, чтобы ты был матерью моих сыновей!”

“ Нет! ” воскликнула Эмили. Она села, услышав свой собственный зов, словно незнакомец за много световых лет. - Нет, Рори, когда я говорила все, я имела в виду не все! Я просто...

“ Не обращай внимания, ” прорычал он и ушел с мостика. Дверь с треском захлопнулась за ним.

Кнуд Аксель Сироп на мгновение задержался в коридоре после перехода. На переборке, обращенной к нему, была надпись "НЕ ВХОДИТЬ" и три двери: средняя вела непосредственно в машинное отделение, правая - в механический цех, а левая - в его маленькую личную каюту. В этих двух боковых камерах также были двери, открывающиеся непосредственно в машинное отделение. В нынешней ситуации "плаща и кинжала" это создавало неудобства для уединения.

Однако дикий Эрсман, без сомнения, пробыл бы на мостике несколько часов. Герр Сироп вздохнул с легкой завистью и вышел через центральную дверь.

“О-о-о! - воскликнул Клаус, выпархивая из каюты. “Nom d’un nom d’une vache! Schweinhund!”

“ Совершенно верно, ” подтвердил герр Сироп. Он зашел в маленькую ванную за главным преобразователем энергии и достал бутылку пива из холодильника, который установил сам. Клаус нетерпеливо расхаживал вдоль реостата. Герр Сироп раскрошил для него крендель и налил немного пива в блюдце. Ворон погрузил клюв в жидкость, запрокинул черную голову, встряхнул перьями и каркнул: “Gaudeamus igitur!”

“ Добро пожаловать, ” сказал герр Сироп. Он осмотрел запертый электрический шкаф. Дублирование ключа из Йеля потребовало бы деликатных инструментов и квалифицированного труда. Заперев все двери снаружи, он зашел в механическую мастерскую, выбрал различные предметы и вернулся. Во-первых, возможно, проволоку в гнездо...

Главная дверь содрогнулась от удара мула. Едва слышно сквозь толщу изолированного металла донесся резкий рев: “Открывай, старая шлюпка, или я взломаю внешние люки, и ты задохнешься!”

- Веселый Юпитер, - сказал герр Сироп.

Он протопал через комнату и впустил Рори Макконнелла, который посмотрел на него сверху вниз и прорычал: “Значит, ты снова занимаешься своими подлыми делами, а? Покажи мне хорошенькое личико и длинные ноги и— Ааааа! Проваливай отсюда!”

“ Но, ” заблеял герр Сироп. - Но вы говорили не с мисс Крофт?

“Так и было”, - сказал Макконнелл. “Это не ошибка, которую я совершу снова. Иди, скажи ей, чтобы приберегла свои прелести для больших дураков, чем я. Эй, я собираюсь дать тебе пощечину. ” Он снял с себя разнообразное оружие, положил его рядом со своим рюкзаком и сел на пол. “ Убирайся! ” рявкнул он, возясь с молнией на ботинке. Его лицо пылало. “Возможно, завтра мы сможем посмотреть на тебя без бокса!”

- О боже, - сказал герр Сироп.

“О, черт”, - сказал Клаус, хотя и не только этими словами.

Герр Сироп собрал свои инструменты и прокрался обратно в мастерскую. Мгновение спустя он вспомнил о своей бутылке пива и снова просунул голову в смежную дверь. Макконнелл запустил в него ботинком. Герр Сироп закрыл дверь и заковылял к выходу, чтобы сделать еще одну заявку на груз.

Покончив с этим, он зашел в салун. Эмили была там, закрыв лицо руками, ее тело навалилось на стол и сотрясалось от рыданий. В дальнем конце сидел Сармишкиду, попыхивая своей тирольской трубкой и производя вычисления.

- О боже, - снова беспомощно произнес герр Сироп.

“Неужели ты не можешь утешить ее?” - спросил Сармишкиду, закатив глаз в его сторону. “Я пытался это сделать и с сожалением сообщаю о полном провале”.

Герр Сироп сделал большой глоток из своей бутылки.

“Видите ли, - объяснил марсианин, - ее шум отвлекает меня”.

Какое-то мрачное мгновение он выпускал клубы дыма. “Я должен, по крайней мере, думать, — заныл он, — что, притащив меня сюда, вдали от средств к существованию и всех тех маленьких удобств, которые так много значат для бедного одинокого изгнанника среди таких же инопланетян, как я, — поддерживающих, ободряющих утешений, в которых я уже остро нуждаюсь, а именно таблицы эллиптических интегралов, - так безжалостно загнав меня в бездонные глубины космоса, и, по-видимому, даже не с какой-либо благой целью, у нее хватило бы ума не сидеть там и не рыдать надо мной”.

- Дере, дере, - сказал герр Сироп, похлопывая девушку по плечу.

-Уххххх, - сказала Эмили.

- Дере, дере, дере, - продолжал герр Сироп.

Девушка подняла слезящиеся глаза и жалобно всхлипнула: “О, иди к черту”.

- Что случилось между вами и де мэром?

Немного удивленная, Эмили шмыгнула носом: “Ну, ничего, если только ты не имеешь в виду тот случай в прошлом году, когда он попросил меня председательствовать на Женском картофельном забеге во время праздника урожая— О! Майор!” Она снова закрыла лицо руками. “Уххх-ху-ху-ху!”

“ Насколько я понимаю, она пыталась соблазнить его и потерпела неудачу, ” сказал Сармишкиду. - Естественно, ее профессиональная гордость задета.

Эмили вскочила на ноги. - Что значит “профессионал”? - взвизгнула она.

“Вы, вы, ноттингс”, - запинаясь, пробормотал Сармишкиду, переходя в другой образ. “Я просто имел в виду вашу женскую гордость. Все виммены - женщины по профессии, ни о какой войне? Точка - это удушение. Ха-ха, - добавил он, чтобы убедиться, что его поймут.

- А я и не пыталась to...to… О! - Эмили выбежала из салуна. За ней тянулась вереница греческих фейерверков.

- Что она говорит? - разинул рот герр Сироп.

Герр фон Химмельшмидт побледнел. “Пожалуйста, не спрашивайте”, - сказал он. “Я и не знал, что она знакома с этим изданием Аристофана”.

-Черт возьми! - угрюмо сказал инженер. “Теперь мой бан хэширован”.

“Хм-м-м”, - пробормотал Сармишкиду. “Правильно, что враг вооружен, а мы нет. Тем не менее, это наблюдательный факт, что нас трое, а он только один, и поэтому, если бы мы могли оторвать его от оружия, хотя бы ненадолго, и...

-Ичто?

“О... ну, я полагаю, ничего”. Сармишкиду задумался. “Верно, ” сказал он наконец, “ один из него все равно был бы эквивалентен четверым или пятерым из нас”. Он возмущенно стукнул кулаком по столу. Поскольку рука, будучи бескостной, просто дергалась при ударе, это было не очень драматично. “Это в высшей степени несправедливо с его стороны”, - пропищал он. “Вот так ополчились на нас”.

Герр Сироп задумался.

- Unlautere Wettbewerb, - уточнил марсианин.

— Ты знаешь... - прошептал датчанин.

-Что? -спросиля

“Я ненавижу это делать. Это кажется неправильным. Я знаю, что это неправильно. Но, ей-богу, может быть, он сейчас спит!”

Сармишкиду осенила идея. “Что ж, я буду неэлегантно доказанной леммой”, - выдохнул он. - Так оно, несомненно, и есть.

“ А что касается оружия, то в механической мастерской есть все инструменты. Такие, как гаечные ключи, молотки, проволочный трос...

“ Паяльные лампы, ” нетерпеливо добавил Сармишкиду. — Ножовки, серная кислота...

“Нет, эй, подожди меня! Минутку! Я не хочу причинять ему боль. Просто немного стукнул его по голове, чтобы он крепче спал, а потом мы его связали, вот и все. ” Герр Сироп выпрямился. “Поехали!”

- Удачи, - сказал Сармишкиду, возвращаясь к своим расчетам.

“ Что? Но эй! Ты что, оставляешь меня делать это в одиночку?

Сармишкиду поднял глаза. “ Уходи! ” сказал он звонким карканьем. “ Вспомни викингов! Вспомни Густава Адольфа! Помните короля Кристиана, стоящего у высокой мачты в дыму и паре! В ваших жилах течет кровь героев — идите, идите к славе!”

Пораженный, герр Сироп направился к двери. Там он остановился и задумчиво спросил: “Разве тебе тоже не хочется немного славы?”

Сармишкиду выпустил колечко дыма и набросал уравнение. “Я больше отношусь к интеллектуальному типу”, - сказал он.

“Ох”. Герр Сироп вздохнул и пошел по коридорам. Его решимость крепла до тех пор, пока он не оказался в мастерской, освещенной тусклым ночным светом, держа в руке трубный ключ. Затем он заколебался.

Звук глубокого, ровного дыхания убедил его, что майор Макконнелл спит в соседней комнате. Но— - Я не хочу причинять ему вред, ” повторил герр Сироп. “Я мог бы так легко ударить его слишком сильно”. Он вздрогнул. “Или недостаточно сильно. Я лучше сначала сделаю еще один запрос по грузу — Нет. Поехали. - Распушив усы и вытирая пот с макушки, потомок викингов на цыпочках прокрался в машинное отделение.

Рори Макконнелла вообще было бы не видно, если бы его вкусы в выборе пижамы не ограничивались радужным синтетическим шелком, расшитым крошечными трилистниками. Как бы то ни было, его тело, распростертое на армейском спальном мешке, казалось в темноте, растягивалось все дальше и дальше, бесконечно, к тому же оно было больше в ширину и толщину, чем положено кому-либо, кроме гориллы. Герр Сироп, пошатываясь, присел на корточки рядом с массивным рыжеволосым мужчиной, прищурился, пока не определил место прямо за ухом, и поднял оружие.

Раздался металлический звон. Тусклый огонек блеснул на дуле пистолета. Он ткнулся герру Сиропу в нос. Он взвизгнул и побил все олимпийские рекорды в прыжках в высоту с приседом.

Рори Макконнелл усмехнулся. “Я умею давать пощечины, когда никто другой не подходит ко мне близко, ” сказал он, - но я охотился в слишком многих лесах, чтобы не разбудить худышку. Спокойной ночи, мистер Сироп.

- Спокойной ночи, - тихо сказал Кнуд Аксель Сироп.

Покраснев, он вернулся в машинное отделение. Он немного подождал там, стыдясь возвращаться в свою каюту мимо Макконнелла и все же злясь, что приходится делать крюк. О, черт с ним! Он услышал, как возобновилось медленное дыхание дремоты. В ярости он швырнул свой инструмент обратно в стойку достаточно громко, чтобы разбудить нетерпеливого венерианина. Спящий даже не пошевелился. И это была самая недобрая реплика из всех.

Топая ногами, хлопая дверьми и выбивая панели на ходу — и все это, ничуть не нарушая спокойного ритма легких Рори Макконнелла, — герр Сироп направился к своей каюте кружным путем. Он включил свет и указал пальцем на Клауса. Ворона спрыгнула с избранных работ Охленшлегера и уселась на палец.

“ Клаус, ” сказал герр Сироп, не совсем ревя, “ повторяй за мной: Макконнелл - вошь. Макконнелл никуда не годится. Макконнелл ест червей. В пятницу Макконнелл — ”

—продолжал спать.

Герр Сироп решил, наконец, сам удалиться. Сказав Клаусу последнюю фразу, которую он должен был запомнить, - мнение в грубой форме о пижаме майора Макконнелла, - он снял с себя одежду и натянул через голову ночную рубашку в карамельную полоску. Растянувшись на своей койке, он целых полчаса считал селедку, прежде чем понял, что проснулся больше, чем когда-либо.

-Сатаны огсаа, - пробормотал он, включил свет и наугад потянулся за книгой. Это оказалась поэтическая антология. Он открыл ее и прочел:

“...Тайная работа дрожжей жизни”.

“ Юдас, ” простонал он. - Дрожжи.

На мгновение герр Сироп, хотя обычно и был мягчайшим из людей, загорелся кровавой фантазией превратить атомно-водородную горелку корабля в нечто вроде научно-фантастического бластера и сжечь майора Макконнелла дотла. Затем он решил, что это непрактично и что все, что он может сделать, это заказать ящик светлого пива и таким образом завалиться спать. Или, по крайней мере, приятнее провести ночную вахту.

Он обул ноги в огромные тапочки и прошлепал в коридор.

Эмили Крофт подпрыгнула. “ О! ” взвизгнула она, запахивая халат. Инженер немного оживилась, заметив, что ее собственный вкус в одежде для сна полностью соответствует тому, что предоставила природа.

- Это определенно лучше, чем маленький зеленый клевер, - пробормотал он.

“ О... ты меня напугал. ” Девушка моргнула. - Что ты сказал?

“Этот котелок там”. Герр Сироп указал растопыренным большим пальцем на дверь машинного отделения. “Он ложится спать в блестящей паясе, усыпанной трилистниками”.

“ О боже, ” сказала Эмили. “ Надеюсь, его жена сможет научить его— ” Она резко остановилась и покраснела. - Я имею в виду, если бы какая-нибудь женщина была настолько глупа, чтобы иметь такого большого болвана.

“ Сомневаюсь, - прорычал датчанин. - Держу пари, он храпит.

“ Он этого не делает! Эмили топнула ногой.

“Ого-го”, - сказал герр Сироп. “Вы запрещаете слушать?”

“ Я вышла всего лишь на конституциональную прогулку в надежде побороть досадную бессонницу, ” чопорно ответила мисс Крофт. “ Меня занесло сюда по чистой случайности. Я имею в виду, любого, кто может лежать там, как свинья, и, и, и спать, когда... — Она помрачнела, готовясь к ливню. “Я имею в виду, как он мог?”

- Велл, но тебе все равно на него наплевать, не так ли?

“ Конечно, нет! Я надеюсь, что он сгниет, я имею в виду, разложится. Нет, на самом деле я не это имел в виду, потому что, даже если он ужасный неотесанный человек, он все равно человек, и, что ж, я просто хотел бы преподать ему урок. Я имею в виду, научить его больше заботиться о других, а не ложиться спать сразу, как будто ничего не произошло, потому что я видела, что ему больно, и если бы он только дал мне шанс все объяснить, я ... О, неважно!” Эмили сжала кулаки и снова топнула ногой. “Я бы просто хотела запереть его там, раз уж он так крепко спит. Это научило бы его тому, что у других людей есть чувства, даже если у него их нет!”

Челюсть герра Сиропа отвисла со слышимым лязгом.

Глаза Эмили расширились. Маленькая ручка незаметно поднеслась ко рту. - О, - сказала она, - что-нибудь не так?

“ Клянусь йимини, ” прошептал герр Сироп. - Клянусь йимини.

“О, на самом деле, все не так уж плохо. Я имею в виду, я знаю, что мы в ужасном положении и все такое, но на самом деле...

“ Нет. Я все понял. У меня есть способ снять де Эрсера с наших шей.

-Что? -спросиля

“Да, да, да, это так просто, что я мог бы выбить себе мозги, но я не сразу об этом думаю. Послушайте, пока мы держимся подальше от светлой комнаты, он спит точно так же, как манекен в игре в бридж, делающий ставку на последний козырь. Нет? Ладно, поэтому я закрываю перед ним все двери, здесь только ты, он главный, и ты идешь в мою каюту, а вун - в мастерскую. Я закрываю их, велю им закрыться, и вот он где!”

Эмили ахнула.

Она подскочила к нему и поцеловала.

“ Юдас прист, ” еле слышно пробормотал герр Сироп. Его вращающиеся глазные яблоки замедлились, и он облизнул губы. - Спасибо, вы очень добры, - сказал он.

- Ты великолепен! - просияла Эмили, убирая волоски усов с носа.

А потом вдруг: “Нет, нет, мы не можем. Я имею в виду, что он будет прямо там, с оборудованием, и если он выключит его...

“Все в порядке, все генераторы и установки заблокированы защитой deir, а ключи от них у меня есть”. Герр Своп быстро прошел по коридору в механическую мастерскую. “Его оружие не приносит ему пользы из-за сварного покрытия из сплава”. Он выбрал горелку, вставил ее и проверил ток. “ Итак. Пожалуйста, подайте мне шлем, фартук и перчатки для дозирования. Не смотрите на пламя открыто.

Он осторожно закрыл боковую дверь. На мгновение он испугался, что Макконнелл проснется: не то чтобы Эрсмен причинил ему какой-либо вред, но негодяй был таким несправедливо большим. Однако даже запах горящей краски, от которого Эмили, задыхаясь, вернулась в коридор, не смог его расшевелить.

Герр Сироп подключил свой фонарик к мотку удлинителя и поплелся за ней. “Тум-те-тум-те-тум”, - напевал он, атакуя главную дверь. “Как там поется в этой старой американской ворк-песне? Джон Генри сказал капитану: "Ну, человек - это не "не", а мужчина, но прежде чем я опрокину что-нибудь-что-нибудь, я умру с каким-нибудь умпти-тумом, Господи, Господи, я умру с тидли-тидли-помпоном!” Он закончил работу. - А теперь в мою каюту, и все готово.

Губы Эмили дрогнули. “Я действительно ненавижу это делать”, - сказала она. “Я имею в виду, что он такой darling...no Конечно, это не так, я имею в виду, что он болван, но ... и не совсем болван, просто у него никогда не было шанса — О, вы понимаете, что я имею в виду! И теперь он будет заперт там, в полном одиночестве, на дни, и дни, и дни”.

Герр Сироп помолчал. - Вы можете поговорить с ним по внутренней связи, - предложил он.

“ Что? Она вздернула нос. - Этот здоровенный мужлан? Пусть он посидит совсем один, Может быть, тогда он увидит, что во вселенной есть и другие люди, кроме него!”

Герр Сироп вошел в свою каюту и начал закрывать внутреннюю дверь.

“Макконнелл - дитя любви, написанное четырьмя буквами!” - закричал Клаус.

- Он тоже не такой! - закричала Эмили, покраснев.

В темноте машинного отделения послышалось шевеление. “ Что это там за шум? ” пожаловался мелодичный бас. “Разве недостаточно разбить мне сердце, вы должны вытащить меня из прорехи, из-за которой я хочу остаться в утешении?”

- Извините, - сказал герр Сироп и закрыл дверь.

“ Эй, там! ” заорал Макконнелл. Он соскочил со своего спального мешка. От вибрации металл задрожал. “Что происходит?”

“ Просто прилягте, ” пробормотал герр Сироп. “ Ложитесь обратно. Его надтреснутый баритон взлетел, когда он включил фонарик. Вокруг него посыпались искры. “Убаюкай-и-и-и, спокойной ночи, радость ди-и-и-мо-о—о-дер...”

“ Ах, ха! Макконнелл с грохотом направился к двери. “ Значит, вы меня консервируете, вероломные Чернокожие! Это мы еще посмотрим!

“Осторожно!” - закричала Эмили. “Осторожно, Рори! Жарко!”

Поток гэльских ругательств, заставивший Клауса благоговейно разинуть рот, сообщил ей, что Макконнелл открыл это для себя. Герр Сироп поводил язычком пламени вверх-вниз и поперек. С другой стороны грохнул автомат, но Девушка, хотя и старая, была крепкой конструкции, и ничего не произошло, кроме неприятного щелчка рикошета.

“ Не надо! ” взмолилась Эмили. “ Не надо, Рори! Ты убьешь себя! О, Рори, будь осторожен!”

Герр Сироп выключил фонарик, сдвинул на затылок шлем и с огромным самодовольством посмотрел на медленно остывающие швы. “ Ну вот, - сказал он. “Это есть это!”

Клаус взвизгнул. Инженер обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как вспыхнули одеяла на его койке.

Эмили прислонилась к стене и закричала сквозь дым и пары от огнетушителя: “Рори, Рори! С тобой все в порядке? Рори?”

“О, йисс, я алойв”, - прорычал голос за панелями. - Тебе кажется, что лучше позволить мне умереть от жажды и голода здесь, чем убить меня честно, а?

- Ou ma dia! - ахнула девушка. - Я об этом не подумала!

“ Тсс, ТСС. Скажи это королевской морской пехоте.

“ Подожди минутку! - в отчаянии взмолилась она. - Еще минутку, и я вытащу тебя! Рори, клянусь, я никогда... Осторожно, мне придется вскрыть дверь...

Герр Сироп уронил огнетушитель из пенопласта и похлопал ее по запястью, когда она взяла фонарик. “ Что вы запрещаете делать? он взвизгнул.

“Я должна освободить его!” - закричала Эмили. “Мы должны! У него там нет ничего, что могло бы сохранить ему жизнь!”

Герр Сироп смерил ее долгим взглядом. - Значит, ты думаешь, что его жизнь дороже, чем жизнь всех людей, которых, возможно, убьют, если он вар, да? - медленно спросил он.

“ Да... нет... О, я не знаю! ” всхлипывала девушка, вырываясь из его рук и пиная его по лодыжкам. “Мы должны выпустить его, вот и все!”

“ Теперь подожди, подожди минутку. Я сразу подумал об этой проблеме. Это не так уж и сложно. По всему кораблю проходят вентиляционные шахты диаметром, может быть, сантиметров десять. Мы просто отвинчиваем вентилятор в ванне и бросаем ему банки с космическими пайками. И консервный нож, натуральный. Ему не повредит съесть холодную фасоль и выпить пива за мерзость. У него также есть комната для игры в бейсбол в Дире, и я думаю, что у него есть колода карт. С ним все будет в порядке”

- О, слава Богу! - прошептала Эмили.

Она приблизила губы к двери и крикнула: “Ты слышал это, Рори? Мы отправим тебе еду через аппарат искусственной вентиляции легких. И не беспокойтесь о том, что это будут просто холодные бобы. Я имею в виду, я приготовлю вам вкусные горячие обеды и хорошо заверну их, чтобы они остались целыми. Я неплохо готовлю, Рори, честно, я тебе это докажу. О. и у тебя есть бритва? В противном случае я найду ее для тебя. Я имею в виду, ты же не хочешь выглядеть такой колючей.… Я имею в виду... О, неважно!

“Итак”, - пророкотал заключенный. “Да, Эй, я слышал”. Внезапно он разразился смехом. “ Ах, это здорово для тебя, дорогая, но это будет не так уж плохо. Ты свяжешься со мной самое большее через день или два.

Герр Сироп вздрогнул и уставился на дверь. - Что это? - рявкнул он.

“ Ну, это же просто, это. Потому что шлюпки на Гренделе, и все двигательные установки и скафандры на борту, не говоря уже о радаре, и запасные электрические детали - все здесь, со мной. И так, если уж на то пошло, это индейцы. Ты не можешь обратиться за помощью к королю, ты даже не можешь вернуться на землю без моего согласия. Так что я ожидаю, что вы откроете дверь через столько часов, сколько потребуется для того, чтобы этот факт дошел до сознания square head iv yez. Ха-ха-ха!”

- Det var som fanden, - сказал инженер.

-Что“Ч”?

“ Черта с два ты говоришь. Я должен разобраться с этим. Герр Сироп выбежал из каюты, его ночная рубашка развевалась вокруг волосатых голеней, а забытый огнетушитель все еще брызгал пенопластом на дверь позади него.

“ О боже. ” Эмили заломила руки. - Нам просто не везет.

Снова раздался голос Макконнелла. “ Не обращай внимания, макушла, ибо я слышал, как ты боялся за меня, лойф, и в какой-то момент тебе показалось, что ты одержал верх. Так что я смиренно прошу у вас прощения за все, что наговорил ранее этим вечером. Это был хороший трюк, который ты сыграла со мной сейчас, когда-либо, даже если он не сработал, и’ Минни, долгим зимним вечером мы будем уходить через много лет, смеясь над этим ”.

- О, Рори! - выдохнула Эмили, прислонившись к двери.

- О, Эмили! - выдохнул Макконнелл, сидевший сбоку от него.

- Рори! - прошептала девушка, закрывая глаза.

Незамеченный пенопласт подобрался к ее ушам.

Сармишкиду проскользнул в трюм номер три и обнаружил герра Сиропа, мрачно съежившегося под одной из огромных пивных бочек. В одной руке у него была кружка, в другой - пробка от бочонка. Клаус взгромоздился на стойку, бормоча: “Чертов Рори Макконнелл. Будь проклят любой, кто не проклинает Рори Макконнелла. Будь проклят любой, кто не сидит всю ночь, проклиная Рори Макконнелла ”.

“ А, вот и вы, - сказал марсианин. - Ваш завтрак остыл.

“ Я не хочу завтракать, ” сказал герр Сироп. Он опрокинул свою кружку и снова наполнил ее.

- Даже после твоего триумфального последнего дежурства?

“Что хорошего в триумфе, если я не триумфатор? Я запер его в машинном отделении, да, то есть мы не можем сдвинуть корабль с этой орбиты. Видите ли, преобразователь полярности, который я установил на линиях geegee, чтобы дать нам видимость, находится рядом с ним, и мы не сможем путешествовать, пока его снова не вынут. Так что мы сами не можем поехать прямо в Нью-Винчестер. А еще у него заперты электрические детали.

“Я никогда не запятнал свою математику попытками чисто практического применения, - благочестиво сказал Сармишкиду, - но я изучал электромагнитную теорию, и после интегрирования уравнений Максвелла оказалось, что вы могли бы выдергивать провода здесь и там, обрабатывать металлические стержни и пластины, хранящиеся для ремонтных работ в мастерской, и таким образом импровизировать генератор”.

“ Конечно, ” сказал герр Сироп. “ Это несложно. Но помните, Нью-Винчестер находится примерно в десяти тысячах километров отсюда. Любая маленькая лабораторная модель, питаемая только от 220-вольтовой линии, подключенной к какой-нибудь каюте, не сможет передавать данные далеко. По крайней мере, не у всех есть разумная вероятность быть незаметными во всем космическом шуме. У меня есть доступ к некоторым мощным батареям.

“Очень быстро разделяя данные, мы можем послать сильный сигнал, но недолговечный, так что маловероятно, что за столь короткое время какая-либо планета на столичном астероиде прослушивает именно эту волну ’. Видите ли, без откалиброванных стандартов и счетчиков, которые есть у McConnell, я не могу контролировать частоту. ”Скорее всего, это могло бы произойти, если бы мы транслировали на частоте, которой никто из небольшого населения Нью-Винчестера не пользуется и на которую не настроен".

Он вздохнул. “ Нет, я провел ночь, пытаясь кое-что выяснить, и все, что я получил, - это ответ, который был у меня раньше. Чтобы сигнал SOS был услышан с какой—либо измеримой вероятностью, у нас должен быть хороший кабель, хорошие импедансы, измерители и так далее, на которых сейчас сидит Макконнелл.

“Иначе ему придется долго бегать по множеству неизвестных частот, чтобы быть уверенным, что он получит их как можно меньше из того, что он слышал; и для этого ему придется воспользоваться генератором в светлой комнате, на котором также сидит Макконнелл”.

“ Это он? Сармишкиду просиял. “Но он выдает много тысяч вольт, не так ли?”

“ Я выражался фигурально, чертова удача. Герр Сироп поднес пивную кружку к губам, опытным движением указательного пальца убрал усы в сторону и некоторое время покачивал кадыком.

Сармишкиду сложил свои ходячие щупальца и опустил свое луковичное тело. Он пошевелил ушами, закатил глаза и запротестовал: “Но ты не можешь отказаться от йетса! Мы просто не можем! Вот все это прекрасное пиво, которое я мог бы продать с пятидесятипроцентной прибылью, даже если бы у меня были крендельки и попкорн бесплатно. И что хорошего оно дает? Ни одного!”

- О, я бы так не сказал, - немного туманно ответил герр Сироп и налил еще кружку.

“На мой вкус, в этом лоте слишком много газировки”, - пожаловался он. “Ты думаешь, я запрещаю американцам? От этого получается слишком кислая голова”.

“Дот работает по моему специальному заказу”, - доверительно сообщил марсианин. “В голове есть прибыль, если не слишком сложно ее соскребать”.

“У тебя слишком много рук и недостаточно души”, - сказал герр Сироп. “Думаю, за это я позволю тебе прибраться в моей каюте. Он полностью заполнен застывшим пенопластом. И чтобы сделать новый огнетушитель для него, Вай, я беру бутылку твоего слишком газированного пива, и если возникает пожар, я встряхиваю ее и снимаю с нее маску, и ... Конечно, — задумчиво произнес герр Сироп, - может быть, у тебя выходит так много2 CO, что у меня по спине текут мурашки”.

- Если тебе не нравится мое пиво, - сказал Сармишкиду, полуприкрыв глаза, - можешь позволить мне попробовать то, что у тебя есть.

“Действие и реакция”, - сказал герр Сироп.

“Хм-м-м?”

“Третий закон Ньютона”.

— Да, да, да, но какое это имеет отношение к...

“Пиво. Я выплескиваю пиво из бутылки, и меня опрокидывает на мою банку”.

- Но вы сказали, что это была бутылка.

“—a, ja, ja, ja—”

“Weiss’ nicht wie gut ich dir bin?” sang the Martian.

“Я имею в виду, ” сказал герр Сироп, торжественно погрозив пальцем, “ что бутылка - это своего рода ракета. Да, это могло бы... even...it могло бы даже...”

Его голос разнесся по залу. Кружка выпала у него из рук, и пиво расплескалось по полу.

- Пивной боец! - завопил Клаус.

“Но, дорогая, - сказал Рори Макконнелл в интерком, - Эй, я не люблю курагу”.

“ Тише, ” сказала Эмили Крофт с камбуза. - Ты никогда в жизни не был так здоров.

“У меня такое чувство, что я умираю. Не так сильно из-за монотонности, я рад, что ты слышишь твой мягкий голос, но единственный звук, который ты можешь слышать, - это гимнастика, которая всегда мне ужасно надоедала ”.

“Верно, - сказала Эмили, - все эти топливные трубки и прочее не оставляют много места для классических танцев, не так ли? Бедняжка!”

- Я бы уговорил бурую свинью моей матери прогуляться с тобой под дождем, макушла.

- Ну, если бы ты только дала нам слово не создавать проблем, дорогая, мы могли бы выпустить тебя сию минуту.

“Нет, ты хорошо знаешь, что у Полиции есть моя предварительная присяга, и за эту Силу я буду бороться, пока ее не расформируют либо из-за виктории, либо из-за дефайта. И сколько времени потребуется старому сиропу омадхаур, чтобы понять, что с ним покончено? Мы пролежали здесь почти сутки. Я слышу шумы днем и ночью из машинного отделения и делюсь парой слов, чтобы понять, что происходит. Выпусти меня, Суэйтхарт! Я не держу зла. Я поцелую тебя в хорошенькие губки, и мы все пойдем к Гренделю и никому не скажем о том, что случилось. Оставь, конечно, то, что я завоевал самую красивую девушку в галактике, для себя.

“ Хотела бы я, ” вздохнула Эмили. “ Как бы я этого хотела! ”О'Дион, который свел мое сердце с ума от любви!" "

“ Кто такой этот Дион? ощетинился майор Макконнелл.

“Тебе не о ком беспокоиться, дорогая. Это всего лишь цитата. Переведена, естественно. Но я хочу сказать, что мистеру Сиропу и мистеру Сармишкиду нужно о многом позаботиться, и это ненадолго, я клянусь, что ненадолго, еще день или два, говорят они, и тогда их проект будет завершен, и они смогут — О! Я обещал никому не рассказывать! Но что я имею в виду, дорогая, так это то, что я останусь и не должна отпускать тебя немедленно, может быть, еще на один день, но я буду присматривать за тобой и готовить вкусные обеды и ... Да, — сказала Эмили с легкой дрожью, - в твоих блюдах даже не будет больше сухофруктов, потому что у меня закончились все, что там было; на самом деле, вот уже несколько дней я отдаю все это тебе, ем солонину и пью пиво сама, и, должна признать, это вкуснее, чем я помнила, так что, если ты настаиваешь на кальцификации своей печени после того, как мы закончим есть. я женат, что ж, полагаю, мне тоже придется это сделать, и на самом деле, дорогая, я не знаю никого, с кем бы я предпочел кальцинировать свою печень. Действительно.

“ Что все это значит? Рори Макконнелл отступил назад, его крупное тело напряглось. “Ты думаешь, они просто не были задействованы, но у тебя есть какой-то план?”

“Я не должна рассказывать! Пожалуйста, любимый, честно, я поклялась хранить абсолютную тайну, и теперь я должна идти. Им тоже нужна моя помощь. Я устанавливал трубопроводы и все такое, и на самом деле, дорогая, это очень увлекательно. Я имею в виду, что когда я пользуюсь сварочной горелкой, мне приходится надевать шлем, очень похожий на классическую театральную маску, поэтому я стою там и декламирую из "Агамемнона", как будто я нахожусь на настоящей афинской сцене, и знаете, я думаю, когда все это закончится, мы поженимся и у нас будет свой греческий театр в саду, я организую презентацию всей трилогии Ореста — в оригинале, конечно, — в сварочном костюме. ’А теперь пока!” Эмили послала воздушный поцелуй в трубку внутренней связи и ушла.

Рори Макконнелл сел на щит генератора и принялся лихорадочно размышлять.

Первый в истории космический корабль, работающий на пиве, покоился под вышкой у главного грузового люка.

Это было не так впечатляюще, как хотелось бы герру Сиропу. Используя небольшой передвижной подъемник для тяжелой работы, он соединил четыре десятитонные бочки из Нашорнброу встык с легким каркасом. Краны из бочонков были сняты, а их отверстия заткнуты, вместо них были установлены простые клапаны Вентури с электрическим управлением в центре отвеса. Выступающие по ортогональным осям из каждого ствола также имелись Г-образные выхлопные трубы, с помощью которых надеялись контролировать вращение и движение в сторону. В бочки были воткнуты различные провода и стержни, точки входа в которые были покрыты навозом, заканчивающиеся электрическими колотушками. Набор реле предназначался для отключения каждого контейнера по мере его разрядки. Питание для всего этого — а его было немного — поступало от системы мощных аккумуляторов EXW на передней панели.

Перед этими батареями был прикреплен ящик площадью около двух метров и длиной около трех. По бокам, выкрашенным в черный цвет, вместо окон были вставлены листы пластика. Из него выступали торс и шлем скафандра, съемно закрепленные в завинчивающейся крышке люка, которую можно было поворачивать. Рядом с ним находился небольшой дымоходный клапан с двумя самозакрывающимися эластичными мембранами, через которые можно было проталкивать инструменты без чрезмерной потери воздуха. Коробка была собрана из картонных пивных ящиков, прикрученных болтами к легкой металлической раме, тщательно подобрана по размеру и промазана.

“Видите ли, ” величественно объяснял герр Сироп, “ в этой ситуации зачем нам ехать в Нью-Винчестер? Конечно, это не атомный двигатель, потому что гравитацией практически пренебрегают. Не очень приятная обтекаемая форма, потому что поблизости нет воздуха. Не очень прочная конструкция, так как при очень легком ускорении нет ничего более деформированного; таким образом, пивной картон достаточно прочный, чтобы два-три человека могли сидеть на нем под действием силы тяжести. Не самая модная термостатическая система для такого короткого перехода, поскольку солнце находится далеко, наши собственные тела вырабатывают тепло, а потеря этого тепла из-за излучения - медленный процесс. Если внутри действительно станет слишком жарко, мы можем выпустить немного воды в пространство через клапан дымохода, чтобы охладить себя; если нам станет холодно, мы можем отвести немного тепла через змеевик от батарей.

“ Все, что нам нужно, - это воздух. Даже не кашеобразный, поскольку я большую часть времени сижу, а вы запрещаете марсианину. Пары кислородных баллонов должно хватить; джа, и ве понадобится химический поглотитель углекислого газа и какие-нибудь осушители, чтобы вы не напились водяных паров. Для удобства мы возьмем с собой несколько бутылок пива и несколько крендельков, чтобы перекусить.

Что касается самой минимальной лодки, я протестировал скорость выпуска горячего взбалтываемого пива в вакууме, и этого достаточно, чтобы разогнать нас до нескольких сотен километров в час, может быть, до трехсот, если мы используем достаточно высокое соотношение масс. И нам понадобится несколько простых навигационных инструментов, эфемериды, логарифмическая линейка и так далее. В качестве меры предосторожности я устанавливаю свой велосипед в салоне, подключенный к простому самодельному генератору, с небольшим электродвигателем, который вращается задним ходом, с выпрямителем. Да, если батарейки станут слишком слабыми, мы можем их заменить. А также небольшой, примитивный генератор, который мы можем изготовить, небольшого радиуса действия, да, но способный работать с широким диапазоном частот без разряда аккумуляторов, так что мы можем отправить сигнал SOS, когда мы забаним кого-нибудь поблизости от Нью-Винчестера. Они услышат это и пошлют космический корабль, чтобы забрать нас, и это есть это”.

Реализовать эту теорию было несколько сложнее, но годы, проведенные герром Сиропом на борту "Mercury Girl", сделали его высококвалифицированным импровизатором и изобретателем джекпота. Теперь, усталый, засаленный и довольный, он курил заслуженную трубку, любуясь своим творением. Отчасти он ждал, пока электрические катушки, окружавшие лодку и подключавшиеся к корабельным линиям электропередачи, достаточно нагреют пиво; но это было почти сделано, до небезопасности. И отчасти он ждал, когда корабль достигнет той точки орбиты, которая придаст его лодке полную тангенциальную скорость по направлению к цели; это произойдет через пару часов.

“Э-э... Ты уверен, что нам не стоит сначала это испытать?” - с беспокойством спросил Сармишкиду.

“Нет, я так не думаю”, - сказал герр Сироп. “Во-первых, установка дополнительной бочки заняла бы слишком много времени. Я был здесь неделю или больше, пока ворд не добрался до Гренделя. Если О'Тул что-то заподозрит и посмотрит в подзорную трубу и увидит, что мы суетимся, он тут же пришлет спасательную шлюпку, полную солдат; это вторая причина, по которой не следует совершать испытательный полет ”.

“Но, ну, то есть, предположим, что что-то пойдет не так?”

“ В скафандре я сохраняю жизнь в течение нескольких часов, а ты примерно столько же времени можешь выдерживать вакуум. Эмили будет следить за нами через корабельный телескоп, чтобы она могла выпустить Макконнелла, и он смог бы прийти нам на помощь.

“ А что, если он не сможет нас найти? Или если мы попадем в аварию за пределами дальности действия телескопа отсюда? Космос - это большой объем.

- Я бы предпочел, чтобы вы не упоминали о такой возможности, - сказал герр Сироп с оттенком высокомерия.

Сармишкиду вздрогнул. — Вот что досталось честному пиццмейстеру... Доннерветтер! Что такое дас?”

За резким треском последовало землетрясение, от которого задрожали балки и плиты. Герр Сироп тяжело сел. Палуба под ним дрогнула. Он вскочил и бросился к выходу. “Это было от де Стерна!” - крикнул он.

Он проскочил через дверь в переборке. Сармишкиду, с трудом плетущийся следом за ним, поднялся по межхолмовой лестнице в осевой проход. Эмили Крофт только что вышла из камбуза со сковородкой в руке и в фартуке, повязанном вокруг ее классической баски. “О боже, - воскликнула она, - я уверена, что торт Рори упал. Что это был за шум?”

“ Именно это я и хотел бы знать. Инженер бросился по коридору. Когда он приблизился к корме, слабый едкий запах коснулся его носа. - Боюсь, в кают-компании, - выдохнул он, тяжело дыша.

—Двигатель...Рори!- взвизгнула девушка.

- Иду, макушла, - раздался веселый голос, и гигантская фигура с красной соломенной крышей выплыла из кормового люка.

Рори Макконнелл засунул большие пальцы рук за пояс, широко расставил ноги в ботинках и ухмыльнулся во все свое почерневшее от дыма курносое лицо. Герр Сироп резко остановился и вытаращил лягушачьи глаза. Зеленая туника Свободного человека висела лохмотьями, а из носа сочилась кровь. Но сажа только сделала его зубы более по-волчьи белыми, а глаза - более напряженно-голубыми, в то время как на его голом торсе мышцы оказались еще толще, чем ожидалось.

“Так, так, так”, - просиял он. “И вот мы все снова здесь. Эмили, любовь моя, я прошу у тебя покорнейших извинений за причиненный ущерб, но я не мог больше ждать вечера iv ”.

“ Что вы сделали? взвыл герр Сироп.

“ Масло, ну, сор. Это ничего не значило. У меня были картонные коробки, консервный нож, зубы и другие подобные инструменты. Итак, я извлек порох, насыпал его в старую пивную бутылку, вставил запал, выстрелил в последний раз, чтобы сделать то же самое, и взорвал все двери. А теперь, сор, давай посмотрим, чем ты занимался в прошлый раз, и, думаю, нам лучше вернуться в прохладные зеленые холмы Гренделя.

-Оооо, - сказал герр Сироп.

Макконнелл рассмеялся так, что зал зазвенел от его радости, посмотрел в широко раскрытые от изумления глаза своей возлюбленной и раскрыл объятия. - Даже поцелуем не скрепишь помолвку? - спросил он.

“О...да"…Прости, дорогой. Эмили подбежала к нему.

- Мне жаль, - выдавила она, разрыдалась и со звоном опустила сковородку ему на голову.

Макконнелл пошатнулся, наступил на ботинки, пришел в себя и закружился в вальсе. “Убирайся!” - закричала Эмили. “Убирайся!”

Герр Сироп замер на одно застывшее мгновение. Затем он выругался, развернулся и помчался обратно по коридору. У межплощадочной лестницы он нашел Сармишкиду, пыхтящего медленным шагом марсианина при земной гравитации. “Что произошло?” - спросил Сармишкиду.

Герр Сироп подхватил его под мышку и спрыгнул с лестницы. “ Эй! ” завизжал марсианин. “ Отпустите меня! Bist du gauz geistegestört? Что вы имеете в виду, сэр? Уруш нергатар шалму ишкадан! Сию минуту! Versteh’st du?”

Рори Макконнелл, пошатываясь, подошел к ближайшей стене и прислонился к ней на несколько секунд. Его глаза прояснились. С хриплым рычанием он бросился вслед за инженером. Эмили преградила ему путь изящной ножкой. Он упал.

“ Пожалуйста! - рыдала она. - Пожалуйста, дорогой, не заставляй меня делать это!

“ Они убегают! ” заорал Макконнелл. Он поднялся на ноги. Эмили ударила его сковородкой. Он снова опустился на четвереньки. Она неистово склонилась над ним и поцеловала его в разбитую голову. Он выпрямился. Эмили снова ударила его.

- Ты жесток! - всхлипнула она.

Дверь в переборке закрылась за герром Сиропом. Он включил управление разгрузкой. “ Нам запрещено выбираться отсюда, ” выдохнул он. - Прежде чем Эрсер доберется до мастера Свитча и все прекратит.

- Какой Эрсер? - возмущенно пробормотал Сармишкиду.

“ Наш. Герр Сироп потрусил к пивному бару.

“ А, этот! Сармишкиду поспешил за ним.

Герр Сироп взобрался на верхнюю часть корпуса своего корабля и поднял корпус в космической броне. Сармишкиду ринулся за ним, как обезумевший герпетарий. Датчанин опустил марсианина внутрь, в последний раз проверил обход и спустился сам. Он застегнул скафандр и сгорбился, тяжело дыша. Единственным источником света в ящике была его велосипедная фара. На нем был изображен сам велосипед, закрепленный вертикально с маленьким генератором, прикрепленным к заднему колесу; штаны от его скафандра, лежащие на ящике из-под пива; связка навигационных приборов, таблицы, карандаши, логарифмическая линейка и блокнот; ящик для инструментов; два кислородных баллона и абсорбер CO2-H2O с электрическим вентилятором, который также будет обеспечивать циркуляцию воздуха по мере необходимости во время свободного падения; неисправные рычаги управления, которые должны были управлять лодкой; Сармишкиду, висящий на коробке с крендельками. ; и Клаус, пренебрежительно крадущий из коробки попкорн, который герр Сироп внезапно понял, что у него нет возможности лопать. А потом, конечно, и сам.

Это было довольно тесное помещение.

Воздушный насос взревел, откачивая воздух из камеры. Герр Сироп увидел, как за окнами лодки сгущается темнота, поскольку флуоресцентный свет перестал рассеиваться. А затем огромный люк тяжело распахнулся, и сталь окаймила ослепительный звездный круг.

“Держись!” - крикнул он. “Поехали!”

Стрелок осмотрел лодчонку маленькими фотоэлектрическими глазками-бусинками, схватил ее четырьмя когтями, приподнял и осторожно просунул в люк, который тут же закрылся с таким видом, будто избавился от скверного мусора. Поскольку снаружи не было машины для приема лодки, она развернулась из конца в конец, пронеслась в нескольких метрах от Mercury Girl, и дрейфовала почти по той же орбите, все еще пытаясь вращаться по трем осям одновременно.

Герр Сироп сглотнул. Переход к невесомости был возмутительным, и звезды, вращающиеся в поле его зрения, делу не способствовали. Его желудок скрутило. Сармишкиду застонал, вцепился в коробку с кренделями всеми шестью щупальцами и закрыл глаза ушами. Клаус закричал, переворачиваясь в воздухе из конца в конец, и безуспешно попытался взлететь. Герр Сироп потянулся к рычагу управления, но у него ничего не получилось. Сармишкиду приоткрыл один больной глаз достаточно надолго, чтобы пробормотать: “Чертова пустота, проклятая сила Кориолиса”. Герр Сироп стиснул зубы, набил рот усами, поморщился, выплюнул их и попробовал снова. На этот раз он взялся за выключатель и потянул.

Из одной из поперечных труб хлынуло ледяное облако пива. После нескольких довольно неудачных попыток герру Сиропу удалось остановить вращение лодки. Он огляделся. Он висел в темноте, среди сверкающих звезд. Грендель был огромной выпуклой зеленой луной по правому борту. Mercury Girl по левому борту представляла собой длинное ржавое веретено. Солнце астероида, маленькое и слабое, но воспринимаемое способным к адаптации человеческим глазом как достаточно яркое, проникало сквозь шлем скафандра в крыше и ослепительно отражалось от его голой головы.

Он сурово сглотнул, чтобы напомнить своему желудку, кто здесь главный, и начал ориентироваться. Сармишкиду перевел красный взгляд “снизу вверх” на Клауса, который с несчастным видом вцепился в голову марсианина, крепко зажмурив глаза.

Герр Сироп завершил свои подсчеты. Лучше всего было бы еще немного подождать, чтобы получить максимальную выгоду от орбитальной скорости в направлении Нью-Винчестера; но Макконнелл не собирался ждать. В любом случае, это была такая медленная орбита, что особой разницы не имело. Скорее всего, этот фактор был бы совершенно потерян среди фантастически неопределенных размеров самой лодки. Придется принимать то, что послал добрый Господь. Он взялся за рычаги управления.

Низкий ропот наполнил кабину, когда крайняя пивная бочка выпустила пары в пространство. Ощущался слабый обратный рывок давления ускорения, которое нарастало очень постепенно по мере уменьшения массы. Тяга не была отцентрирована с абсолютной точностью, и, конечно, распределение массы по всей конструкции было случайным, поэтому лодка снова начала вращаться. Держась за ширинку и преодолев несколько примитивных метров, герр Сироп исправил эту тенденцию боковыми форсунками.

Пуская во все стороны белые пивные пары, курьерский катер медленно двигался по вихляющей спирали в сторону Нью-Винчестера.

- О, дорогой, ненаглядный, любимый, - рыдала Эмили, гладя Рори Макконнелла по голове. - Прости меня!

- Я люблю тебя, - сказал мастер, садясь, - но если ты не перестанешь долбить меня по голове, мне придется запереть тебя на некоторое время.

“ Я обещаю... Я обещаю ... О, я бы этого не вынесла! Дорогой, — Эмили схватила его за руку, когда он поднимался, — ты не можешь отпустить их сейчас? Я имею в виду, они ушли подчистую, ты проиграл, так почему бы нам не подождать здесь и, ну, я хочу сказать, на самом деле.

“Что ты хочешь сказать?”

Эмили покраснела и опустила глаза. “Если ты не знаешь, - сказала она бодрым голосом, - я, конечно, тебе не скажу”.

Макконнелл тоже покраснел.

Затем он решительно направился к мосту. Девушка поспешила за ним. Он бросил в ответ: “Скажи мне, на чем они сбегают, и, может быть, ты будешь счастлив признать честный дефайт”. Но, получив информацию, он только рассмеялся и сказал: “Что ж, это доблестная попытка, но я, имея в своем распоряжении riggular spaceship, не могу признать конец игры. На самом деле, дорогая, мне жаль говорить, что у них нет ни единого плутонианского шанса в аду.

К тому времени он уже был в башне, осматривая небо в подзорную трубу. Ему потребовалось некоторое время, чтобы найти лодку, которая уже превратилась в пятнышко в мерцающей темноте. Он нахмурился, закусил губу и пробормотал наполовину себе под нос:

“ Потребуется время, чтобы отключить преобразователь полярности, а я не обученный инженер. Из-за толщины судно будет очень трудно обнаружить. Если Ои отправится на Грендель за помощью, то потребуется несколько часов, чтобы самому добраться до уха iv и собрать команду, если вы меня хорошо знаете, ребята. А часы - это слишком долго. Так что... Мне придется отправиться туда после наших друзей одному. Акушла, Эй, я не думаю, что ты предашь их дело, если приготовишь мне сэндвич или шесть штук и откроешь бутылку пива, пока я работаю ”.

Макконнеллу действительно потребовался почти час, чтобы снова привести в действие репульсоры geegee. Компенсатор все еще был неисправен, что вернуло внутренности корабля в состояние свободного падения. Он парил, вытирая пот со лба, и улыбнулся Эмили. “Иди, завернись, моя роза iv Грендель, потому что тебе, возможно, придется совершить несколько резких маневров, и тогда на твоей светлой коже не останется синяков — Черт возьми! Убирайся!” Это было адресовано поту, который только что выступил у него на лбу. Слепо отмахиваясь от тумана из крошечных шариков, он оттолкнулся одной ногой от стены и стрелой вылетел за дверь.

Снова поднявшись в башню, устроившись в кресле перед пультом пилота, он пощелкал по кнопкам управления и услышал урчание двигателей. - Ты готова, дорогая? - спросил я. он позвонил в интерком.

“ Еще нет, милая, ” донесся в ответ голос Эмили. - Одну минуту, пожалуйста.

“ Только на мгновение, ” предупредил Макконнелл, прищурившись в подзорную трубу. Он вообще не смог бы найти убегающую лодку, если бы не временная конденсация пивных паров в облако, когда они охлаждались при расширении. И все, что он увидел, - это крошечную призрачную туманность на самом краю поля зрения. Конечно, приблизительное знание того, по какому пути должны следовать беглецы, давало ему след; таким образом, он, несомненно, всегда мог приблизиться к ним на расстояние в сотню километров; но...

- Ты что, рехнулся, сладенький?

“ Пока нет, любимая. Я буду с тобой в один миг.

Макконнелл нетерпеливо забарабанил пальцами по пульту. Девушка-Меркурий мягко обошла Гренделя. В голове у него все еще пульсировало.

“Да-а-а-арлин! Тойме - это пустая трата времени! Мы опоздаем!”

“О, дай мне всего секунду. Правда, дорогая, ты, наверное, помнишь, что когда мы поженимся и нам придется пойти куда—нибудь, девушка хочет выглядеть наилучшим образом, а это требует времени, я имею в виду, что платья, косметика и так далее - это не классика, но, думаю, если я смогу поступиться своими принципами ради тебя, чтобы ты могла гордиться мной, и если я смогу есть то, что тебе нравится, даже если оно не натуральное, что ж, тогда ты можешь немного подождать, пока я приведу себя в порядок и...

“В этой вселенной у мужчины есть два выбора, - мрачно сказал себе Макконнелл. - он может сохранять целибат или смириться с тем, что ему придется потратить десять процентов своей жизни на ожидание женщин”.

Он сердито посмотрел на хронометр. “ Мы все равно опаздываем! ” рявкнул он. — Вам придется выйти на другую траекторию сближения с нашей орбитой и...

“Ну, ты ведь можешь это сделать, не так ли? Я имею в виду, вместо того чтобы просто сидеть и ворчать на меня, почему бы тебе не заняться чем-нибудь конструктивным, например, ударить кулаком по этому старому компьютеру или что бы это ни было?”

Макконнелл напрягся. - Эмили, - сказал он сквозь сжатые губы, - ты случайно не останавливаешь меня?

“ Но, Рори, как ты мог? Просто потому, что девушка должна...

Он рассчитал требуемое местоположение и сказал: “У вас всего шестьдесят секунд, чтобы подготовиться к ускорению”.

- Но, Рори! - воскликнул я.

-Пятьдесят секунд.

— Но я хочу сказать, на самом деле...

-Сорок секунд.

“ О, тогда ладно. И я не сержусь на тебя, любимая, правда, нет. Я имею в виду, я хочу, чтобы ты знал, что девушка восхищается таким мужчиной, как ты, который на самом деле мужчина. Да что бы я стал делать с одним из этих ужасных типов типа ‘Да, дорогая’, они просто римляне! Я имею в виду римскую империю. Римляне-республиканцы были, по крайней мере, мужественными, хотя, конечно, они были варварами и довольно волосатыми. Но что я хотел сказать, Рори, так это то, что одна из причин, по которой я так сильно люблю тебя...

Примерно через пять минут майор Макконнелл понял, что происходит. С нечленораздельным рычанием он ткнул пальцем в компьютер, скорректировал траекторию с учетом потерянного времени, ввел ее в режим автопилота и щелкнул переключателем главного привода.

Сначала корабль повернулся, ища направление, а затем земная сила тяжести с ускорением вдавила его обратно в кресло. Не было причин прилагать больше усилий: он был уверен, что работа лепрекона, за которой он гонялся, едва ли могла развить скорость один метр в секунду в квадрате, а сопоставление скоростей было бы достаточно сложной задачей для одного человека. Он увидел, как "Грендель" пронесся мимо обзорного иллюминатора по правому борту и отстал. Он направил репульсорное поле вперед, чтобы снизить часть своей нынешней скорости, одновременно придав кораблю импульс к половине одиннадцатого, на двадцать три градуса “высоты”. По плавной дуге Mercury Girl догнала герра Сиропа и начала сокращать отставание.

— Ну, теперь мы закончим эту историю, - пробормотал Рори Макконнелл, - и, поверьте, вы были достойным противником, и я не стану стеснять вас, когда мы снова будем совокупляться в каком-нибудь дружелюбном пабе после славного аттракциона iv Гэльский Ла-Упс!

На какой-то ужасный миг ему показалось, что какой-то розыгрыш выдернул сиденье из-под него. Он рухнул на пол, напрягая мышцы в ожидании удара ... И падал, и падал, и через несколько секунд понял, что находится в свободном падении.

“ Что за чертовщина? Он взревел и уставился на приборы контрольной панели как раз в тот момент, когда погас свет.

В иллюминатор смотрели тысячи звезд. Макконнелл слепо вцепился в ремни безопасности. Он услышал, как вентиляторы аппарата искусственной вентиляции легких со вздохом остановились. Тишина стала пугающей. “Эмили!” - крикнул он. “Эмили, где ты?” Ответа не последовало. Каким-то образом он нашел кнопку внутренней связи и повернул ее. В ответ раздался только механический щелчок; эта цепь тоже была разряжена.

Пробираясь ощупью на корму, ему потребовалось несколько минут, чтобы добраться до машинного отделения. Оно было похоже на пещеру. Он вошел, слепой, свободно дрейфующий, разгоняя воздух невидимой рукой, чтобы не задохнуться в собственных невентилируемых выдохах, его сердцебиение отдавалось в ушах тяжелым и ужасным стуком. Где-то рядом с дверью должен быть прикреплен фонарик ... но где?… Он застонал: “Неужели мы попали в лапы к дьяволу?”

Откуда-то из темноты донесся тихий звук. “ Что это? ” заорал он. “ Кто там? Где ты? Говори раньше”, — и он продолжил с богатством описаний, которого и следовало ожидать, когда у гэльской крови была неоднозначная карьера.

“Рори! ” раздался оскорбленный женский голос из бездны. “Если ты собираешься выражаться подобным образом в моем присутствии, то можешь просто вытереть рот и не кончать, пока не будешь готов сказать это по-гречески, как джентльмен! Я имею в виду, на самом деле!”

“ Ты здесь, Дорогая, ты здесь? Эй, я думал...

“Что ж, ” сказала девушка, - я знаю, что обещала больше не бить, и я этого не сделаю ни за что на свете, но я все равно должна делать то, что в моих силах, не так ли, дорогой?" Я имею в виду, если бы я сдался, ты бы просто презирал меня. Это было бы не по-британски”.

- Что ты наделал? - спросил я.

После долгой паузы Эмили сказала тихим голосом: “Я не знаю”.

“Как это?” - рявкнул Макконнелл.

“Я просто подошел к панели управления, или что там это такое, и начал нажимать на переключатели. Я хочу сказать, ты же не ожидаешь, что я знаю, для чего все эти вещи, не так ли? Потому что я не знаю. Однако, - весело сказала Эмили, - я могу разобрать греческие глаголы.

“Oh...no !” - простонал Макконнелл. Он начал ощупью пробираться к невидимой доске. Где она, в любом случае...?

“ Я тоже умею готовить. ” сказала Эмили. “ И шить. И я ужасно люблю детей.

Герр Сироп отметил на своих счетчиках сырой нефти, что бочка из-под пива первой ступени уже израсходована. Он нажал на выключатель, который отбросил его, и влез в скафандр, чтобы убедиться, что это действительно было сделано. Заглянув через колпак шлема, он увидел, что одно реле заклинило, а бочонок все еще держался. Он заскочил обратно в дом и велел Сармишкиду передать ему несколько отрезков железной трубы через дымоходный клапан; эта чрезвычайная ситуация не была непредвиденной. Неуклюжие в латных перчатках пальцы скрутили детали вместе, чтобы получился толчок, который мог протянуться далеко за корму и расколоть пустую бочку.

Ему пришло в голову, насколько проще было бы хранить инструменты в ящике, прикрепленном к внешнему корпусу. Но, конечно, такие вещи приходят на ум только во время тестирования модели.

Он уставился на корму. Девушка-Меркурий была видна невооруженным глазом, хотя и заметно уменьшалась в размерах. Она все еще неподвижно парила, но он не мог ожидать, что это состояние продлится долго. Что ж, мужчина может только попытаться. Герр Сироп выбрался из бронированного туловища и вернулся в каюту. Клаус отрабатывал технику полета в свободном падении и ловил капли пива в воздухе; иногда он сталкивался с плывущей пустой бутылкой, но, казалось, получал удовольствие.

“Возобновляю ускорение”, - сказал герр Сироп. “Дайте мне крендель”.

Из второй бочки хлынула пена. Лодку бешено закачало. Конечно, потеря первой изменила ее характеристики вращения. Герр Сироп компенсировал это и упрямо продолжал пахать. Вторая бочка опустела и была выгружена без проблем. Он разрезал третью.

Вскоре Сармишкиду “забрался” в скафандр. У него вырвался свист.

- Чан? - переспросил герр Сироп.

“ Там ... позади нас…ваш космический корабль — и он приближается очень быстро!

Аккуратно пристегнув свою невесту ремнями к разгонному креслу рядом со своим собственным, Рори Макконнелл возобновил преследование. К настоящему времени он потерял пару часов, разрываясь между одним делом и другим. И пока она дрейфовала на свободе, Девушка, конечно, отклонилась от правильного курса. Ему пришлось вернуться к этому, а затем начать осмотр. В течение получаса напряженного молчания он маневрировал.

- Вот! - сказал он наконец.

- Где? - спросила Эмили.

“В ’прицеле”, - сказал Макконнелл. Его дурное настроение улеглось, и он сжал ее руку. “Подожди, вот и все. Мы доставим его обратно на борт через десять минут.

Туманное облако увеличивалось так быстро, что он пересмотрел свою оценку в сторону увеличения. У него была слишком большая скорость; пришлось бы проскочить, затормозить и вернуться...

The Грохот! лязг-нг-нг! Его зубы клацнули друг о друга. На мгновение его сердце замерло, и он познал неприкрытый страх.

- Что это было? - спросила Эмили.

Ему не хотелось пугать ее, но он выдавил из себя внезапно одеревеневшими губами песочного цвета: “Метеорит, Эй, я уверен. И, судя по звуку, он был большим и достаточно быстрым, чтобы засунуть в него целую мяту. В свободном пространстве нельзя было закатить глаза к небу, но он мужественно пытался. “Святой Патрик, разве так принято обращаться со своим верным сыном?”

Он промчался мимо барахтающейся пивной лодки со скоростью несколько километров в секунду, падая на свободу и одновременно срывая с себя ремни безопасности. “ Приборы не показывают повреждений, но, по-моему, выведен из строя ключевой узел, ” пробормотал он. “ И у нас нет команды из индейцев и матросов. Мне придется самому отправиться туда, чтобы проверить. По крайней мере, эта секция не пострадала.” Он кивнул на носовой платок, который выбросил в воздух; когда вентиляторы ненадолго отключили, он просто повис, не питаясь током утечки. “Если мы начнем терять воздух в другом месте, суэйтхарт, там будут автоматические люки, которые изолируют вас, так что вы все в порядке на следующие несколько часов”.

“ А как же ты? ” воскликнула она, побледнев теперь, когда поняла. - А как же ты?

“ Я буду в скафандре. Он наклонился и поцеловал ее. “ Не так велика опасность, как задержка. Для чего-то, что вам придется сделать, остановитесь, чтобы нагрузка от ускорения не разорвала поврежденный корпус на части. Я вернусь, как только смогу, дорогая.

И все же, когда он шел на корму, на его пути не было герметичного фальшборта, нигде не было ветра, свистящего в ужасающей пустоте снаружи. Озадаченный и более чем немного обескураженный, Рори Макконнелл завершил внутренний осмотр в машинном отделении, достал из рюкзака свой собственный космический доспех огромных размеров и надел его: медленная, неуклюжая задача для одного человека в одиночку. Он подплыл к ближайшему воздушному шлюзу и выбрался наружу.

На корпусе корабля, где только липнущие подошвы ботинок удерживали его среди струящихся холодных созвездий, было жутковато. Резкий рассеянный солнечный свет и абсолютная чернота тени затрудняли распознавание чего бы то ни было. Он увидел гоблина и яростно перекрестился, прежде чем понял, что это всего лишь резервуар для спасательной шлюпки, а он был опытным космонавтом.

Часовые поиски не выявили течи. В носовой части была вмятина, которая могла быть свежей, а могла и не быть, и ничего больше. И все же тот метеорит ударил с таким грохотом судного дня, что он подумал, что корпус может разорваться надвое… Что ж, очевидно, Святой Патрик был замешан в этом деле. Макконнелл вернулся внутрь, освободился от бремени, вышел вперед, успокоил Эмили и начал снижать свою нежелательную скорость.

Прошло почти два часа, прежде чем он вернулся в район аварии, и тогда он не смог обнаружить лодку-беглеца. К этому времени взрывы должны были прекратиться; окрашенный в темный цвет, он был бы почти невидим в этом черном небе. Ему пришлось бы установить схему поиска и... Он застонал.

Что-то проплыло в поле зрения его телескопа. Что, черт возьми? Он подтолкнул космический корабль поближе и ахнул.

— Сукин сын... - он поспешно перешел на гэльский.

- В чем дело, свет очей моих? - спросила Эмили.

Макконнелл ударился головой о консоль. “Пара капельниц и несколько сломанных шестов”, - захныкал он. “О, нет, нет, нет!”

“ Но что из этого? Я имею в виду, в конце концов, если учесть, как мистер Сироп собрал эту лодку, ну, на самом деле.

“ В том-то и дело! ” взвыл Макконнелл. “Вот из-за чего я на грани сердечной недостаточности, плюс два бесценных часа или больше и— Это был наш метеорит! Жалкая пивная бочка! О, какой это позор!”

Герр Сироп заглушил выпуск своего бочонка четвертой ступени и со вздохом откинулся в невесомости. “ Нам лучше больше не разгоняться, ” сказал он. “ Не только сейчас. Нам понадобится небольшой резерв для маневра позже.

“ Что-нибудь попозже? ” кисло спросил герр фон Химмельшмидт. “Я не знаю, какой корабль пролетел мимо нас, но вскоре он возвращается, и мы маневрируем в чайле”.

“Ну, значит, как мы скоротаем время?” Герр Сироп достал из кармана пиджака засаленную колоду карт и многозначительно повертел их в руках.

“ Прекрати наводить их на размышления! ” взвизгнул Сармишкиду. - Сейчас не время для праздных развлечений.

- Для чего еще пришло время?

“Well...hm-m-m...no, не то, что— Perhaps...no — Ставка в шиллинг?

По прошествии примерно четырех часов, когда он опередил Сармишкиду на несколько фунтов стерлингов по платежным ведомостям, а тот насвистывал, как возмущенная волынка, герр Сироп заметил, насколько тусклым становится свет. Датчик показал ему, что внешние аккумуляторы тоже порядком разрядились. Все придется заряжать заново. Он объяснил ситуацию. “Ты хочешь первой завести велосипед или это сделать мне?” - спросил он.

“ Кто, я? Сармишкиду вяло покачал ухом. “Что натолкнуло вас на мысль, что эволюция подготовила мою расу к езде на велосипеде?”

— Ну... я имею в виду... это...

- Ты позволяешь своему датскому происхождению ускользнуть от тебя.

- Дьявол, которому я помогаю! - пробормотал герр Сироп. Он взобрался в седло, поставил ноги на педали и начал работать.

- И самое главное, - проворчал он, - кто когда-нибудь поверит, что я переехал из Гренделя в Нью-Винчестер на велосипеде?

Медленно, величественно и смещенно от центра лодка начала противоположное вращение.

- Вон они! - крикнул Рори Макконнелл.

- О боже! - воскликнула Эмили Крофт.

Пивная лодка быстро увеличивалась в переднем обзорном иллюминаторе. Усталость от многочасовых поисков свалилась на капитана. “Поехали!” - ликующе воскликнул он. “Тантиви, тантиви, тантиви!”

Затем, не имея радара, он обнаружил, что человеческий глаз плохо разбирается в отношениях в свободном пространстве. Он пристегнулся к неловкой задаче подбора скоростей.

“ Упс! - воскликнул он. “ Промахнулся! Пройдя десять километров, он относительно остановился, развернул громоздкую массу корабля и медленно приблизился. Он увидел, как из-под шлема скафандра высунулась голова, посмотрела на него и снова высунулась. Брызнула пена; лодка исчезла из поля зрения.

Макконнелл перестроился и оказался рядом, так что теперь он смотрел прямо из башни на свою жертву. “У него недостаточно ускорения, чтобы обойти нас”, - злорадствовал он. — Отныне и до... - Он замолчал.

- Пока мы не доберемся до Нью-Винчестера? - скромно спросила Эмили.

“ Но… Эй, мане, что ты говоришь... Но! Майор Макконнелл уставшими глазами уставился на "бочонок с картоном", подпрыгивающий на звездном фоне.

“ Но мы же его отремонтировали! ” крикнул он, колотя кулаком по консоли. “У меня есть такелажный корабль массой в сотни тонн и ... и ..., они должны подняться на борт! Это несправедливо!”

“Поскольку у нас нет радио, как ты можешь сообщить им об этом?” - промурлыкала девушка, она наклонилась ближе и погладила его по щеке. Ее взгляд смягчился. “ Ну, ну. Прости. Я действительно люблю тебя и не хочу дразнить или что-то в этом роде, но, честно говоря, тебе не кажется, что ты становишься немного занудой в этом вопросе? Я имею в виду, что с меня хватит, разве ты не понимаешь.

“ Нет, если ты четвертой крови, то нет. Макконнелл до боли сжал челюсть. “Я их соберу, вот что я сделаю!”

В машинном отделении был главный пульт управления грузовым оборудованием, но его не было на мостике. Макконнелл отстегнулся, мрачно спихнул “вниз”, в трюмную секцию, откачал воду из главного люка и открыл шлюз. Теперь он разверз ее достаточно широко, чтобы поглотить лодку целиком, и...

Вес вернулся. Он рухнул на палубу. “Эмили!” он взревел, поднимаясь с разбитым носом. “Эмили, отойди от этих контролеров!”

Ускорение в три земных градуса тяжести было чудовищной нагрузкой для любого человека. Ему потребовалось несколько минут, чтобы снова подняться на мостик, дотащиться до главного пульта и нажать кнопку главного привода. Тем временем Эмили, откинувшись на спинку стула и тяжело дыша, выдавила из себя снисходительную улыбку.

Когда они снова выплыли на свободу, Макконнелл заорал на нее: “Я люблю тебя больше, чем собственную душу, и ты самый красивый крейтер, которого когда-либо видел космос, и у меня есть полминуты, чтобы перевернуть тебя через мое колено и ободрать тебя до нитки!”

“ Следи за своими выражениями, Рори, ” упрекнула дочь викария. - Отхлестай меня до синяков, если тебе угодно. Я имею в виду, что не люблю двусмысленности.

“ Все, замри, чертов ангел, ” прорычал он. Он обвел небо налитым кровью телескопом, и лодка снова скрылась из виду. Конечно.

Ему потребовалось полчаса, чтобы переместить его, все еще упрямо двигавшегося по орбите в направлении Нью-Винчестера. А Новый Винчестер стал заметно ярче.

- Сейчас мы посмотрим, что мы увидим, - проскрежетал майор Макконнелл.

Он разгонялся до тех пор, пока не оказался прямо перед лодкой, сравнял скорость и развернулся бортом к ней. Насколько он мог судить, лодка была нацелена прямо на его открытый грузовой люк.

Герр Сироп быстро применил боковую струю, проскользнул “под” большим корпусом и продолжил свой путь.

“Ааааааааа!” Крошечные капельки пены коснулись губ Макконнелла. Он попробовал еще раз.

И еще раз.

И еще раз.

“ Бесполезно, ” наконец выдавил он. “ Он слишком быстро может проскользнуть мимо меня. Самое слабое, что ты мог бы сделать, это протаранить его, и дело с концом — Арра, черт бы его побрал, он знает, что я не убийца.

- Правда, дорогая, - сказала Эмили, - все было бы так просто, если бы ты просто сдалась и признала, что он победил.

“Невелик шанс на это!” Макконнелл размышлял долгие минуты. И постепенно блеск вернулся в его глаза. “Ага. У меня получилось. Грузовой кран. Мне придется установить на мостике пульт управления, а также видеоэкран, чтобы я мог видеть, что я делаю. Но, отдав себе столько сил, что ж, я снова подойду к крановому грейферу, торчащему из люка, высунусь наружу и ухвачусь за него!”

- Рори, - сказала Эмили, - ты становишься утомительным.

“ Клянусь всеми святыми, я сдаюсь! Макконнелл потер заросшую щетиной красную челюсть. “ На это уйдет несколько часов, пока мы с ним будем спасаться бегством. Не могли бы вы подержать нас рядом, я всего лишь слабый?

“Я? -спросиля. Девушка широко раскрыла голубые глаза и невинно запротестовала: “Но, дорогой, после того последнего раза ты сказал мне оставить управление в покое, и я признаю, что ничего об этом не знаю. Я имею в виду, что с моей стороны было бы незаконно пробовать пилотировать, не так ли, и определенно опасно. Я хочу сказать, медеу пратто.

“А, ну что ж, ты мог бы догадаться, что доброе преданное сердце из тебя сделает тебя чертовски надоедливой. Но либо дай мне слово чести больше не прикасаться к пульту управления, либо ты разобьешь мне сердце, посадив тебя в это кресло.

“ О, я обещаю, дорогая. Я пообещаю тебе все, что угодно, в пределах разумного.

“ И то, чего ты случайно не хочешь, неразумно. Да. Рори Макконнелл вздохнул, поцеловал свою возлюбленную и отправился на работу. Спасательный катер слабо, но неуклонно выходил на новую орбиту — не очень отличающуюся, но время и притяжение далекого солнца к неподвижному кораблю покажут свою работу позже.

Генерал Бич Саксонского племени О'Тул поднял изможденное лицо и мрачно посмотрел на молодого гвардейца, который наконец-то добрался до его кабинета. “ Ну? он отрезал.

— Прошу прощения, сэр, но...

“ Отдай мне честь, ни на что не годный ублюдок! ” прорычал О'Тул. — Что же это за армия у нас такая, где опытный солдат, проходя мимо капитана в карете, хлопает его по спине и говорит: “Пэдди, старая свинья, завтра тебе первое утро, и если у тебя найдется свободная минута, что ж, я буду горд предложить тебе кружку темного в той таверне”, а?

“ Ну, сор, - сказал гвардеец, его кельтская любовь к спорам вышла на первый план, - Я бы сказал, что это была хорошо управляемая четвертая армия, превосходно поднявшая боевой дух. Хотя, по правде говоря, капитан, на которого меня возложили, - тупорылый сын домовладельца, который не поднял бы шляпу перед самой святой Бриджит, если бы дорогая святая Колин вошла к нему в дверь.

“Моральный дух, говоришь?” - заорал О'Тул, вскакивая со стула. “Моральный дух - это обоюдный путь, идиот! Как вы думаете, насколько высок моральный дух у офицерского корпуса или у меня самого, когда мои собственные люди называют меня в лицо Старым S.O.T.S., даже не потрудившись произнести инициалы сеприта, а я за всю свою жизнь не притронулся ни к одной капле? Ты будешь испытывать хоть какое-то уважение в округе, бегорра, или узнаешь рейсона за что!

“Если ты хочешь узнать, что такое райсон, я могу дать это тебе, Джинираль, сор, старая дева в бриджах!” - крикнул гвардеец. Он ударил кулаком по столу. “ Просто у тебя кислое лицо, вот кто такой райсон, и ’если ты не выпьешь ни капли’, то это потому, что от одного взгляда на тебя похлебка в кувшине свернется! А теперь, если вам нужны конструктивные рекомендации по улучшению управления этой армией...

Они приятно провели полчаса. Наконец, охрипший гвардеец дружески пожелал генералу доброго дня и удалился.

Через пять минут в приемной послышалась потасовка. Голос часового взвизгнул: “Ты не можешь войти туда без предварительной записи!” и гвардеец ответил: “У меня была предварительная запись с тех пор, как за час до рассвета я впервые пришел и пытался обойти бюрократическую стоянку!” и драка стала громче, и, наконец, дверь кабинета слетела с петель, когда гвардеец вышвырнул часового за дверь.

- Прошу прощения, сэр, - выдохнул он, потирая ушибленную щеку и предусмотрительно удерживая часового одной ногой в сапоге, - но я просто вспомнил, зачем мне нужно было вас видеть.

“ Ты отправишься за это в бриг, буйный сброд! ” взревел О'Тул. “ Корпус iv, гвардия! Арестуйте этого человека!”

“Это именно то отношение, которое я критиковал ранее”, - отметил солдат. “Это офицеры лойке йез, которые отнимают все удовольствие от войны. Ах ты, старый фоморианец с выпученными глазами, если бы ты руководил Набегом на Скот в Кули, Бурый Бык все еще жевал бы жвачку на своем лугу! А теперь послушай меня...

Когда четверо только что прибывших часовых оттащили его, он крикнул в ответ: “Все в порядке, худышка! Если ты собираешься так к этому относиться, то все в порядке, и будь ты проклят! Я не расскажу тебе свои новости! Ты не скажешь ни слова, если о том, что ты видел в теллископ перед восходом солнца — или не смог увидеть, — ты можешь сидеть в полном неведении, что венерианский корабль исчез со своей орбиты, пока она не призовет английский флот напасть на тебя! Посмотрим, не все ли тебе равно!”

Долгое, очень долгое мгновение генерал Бич саксонского племени О'Тул смотрел в голубое небо Гренделя.

Измотанный, трясущийся от недосыпа и явной мышечной усталости, Рори Макконнелл плелся в невесомости к мостику. Когда он проходил мимо камбуза, Эмили остановила его. Отдохнувшая после ночной вахты, она выглядела почти раздражающе спокойной и красивой. “ Ну, ну, любимый, - сказала она. “ Все кончено? Пойдем, я приготовила чашечку вкусного чая.

- Не хочу пить чай, - проворчал он.

“О, но, дорогая, ты должна! Да ведь ты зачахнешь. Клянусь, от тебя уже остались только кожа да кости... О, и твои бедные дорогие руки, все костяшки ободраны до крови — Давай, милая, присаживайся и выпей чашечку чая. Я имею в виду, на самом деле тебе придется плавать и пить из одной из этих дурацких бутылочек, но принцип тот же. Эта старая лодка выдержит ”.

“Ненадолго”, - сказал Макконнелл. “Сейчас она гораздо ближе к королю, чем к Гренделю”.

“ Но ты можешь подождать десять минут, не так ли? Эмили надулась. “ Ты пренебрегаешь не только своим здоровьем, но и мной. Ты едва ли помнишь о моем существовании. Все эти часы единственное, что я слышал по внутренней связи, была ругань. Я имею в виду, я предполагаю, что это была ругань, хотя, конечно, я не говорю по-гэльски. Тебе придется учить меня после того, как мы поженимся. А я научу тебя греческому. Я понимаю, что между этими языками есть определенное сходство. Она потерлась щекой о его обнаженную грудь. “Точно так же, как между тобой и мной — О боже!” Она отошла, чтобы попытаться смыть с лица машинную смазку.

В конце концов, Рори Макконнелл все-таки позволил уговорить себя. Всего на десять минут — полчаса спустя, значительно освеженный, он поднялся на мостик и возобновил разгон.

Грендель был немногим больше потускневшего фартинга среди звезд. Нью-Винчестер разросся до размеров огромной зелено-золотой луны. На орбите вокруг него должны быть военные корабли, которые патрулируют — Макконнелл отбросил эту мысль и погрузился в поиски.

После стольких лет это было нелегко. Пространство большое, и даже самый большой пивной бочонок сравнительно мал. Поскольку герр Сироп немного сместил плоскость орбиты своего корабля — часовые поиски подтвердили, что это должно быть так, — объем, в котором он мог находиться, был фантастически огромен. Более того, когда его судно, выкрашенное в черный цвет, свободно дрейфует, его будет трудно заметить, даже если вы окажетесь почти над ним.

Прошел еще час.

“ Бедняжка, - сказала Эмили, поднимаясь со стула, чтобы взъерошить рыжие локоны майора. - Ты так старался.

Количество новых винчестеров продолжало расти. Теперь его города были видны как размытые точки на тонком гобелене из леса, полей и созревающего зерна; Королевская большая дорога казалась тонкой полоской на подернутом облаками дневном лике.

“ Скоро ему придется проявить себя, ” пробормотал Макконнелл в свою подзорную трубу. — Этот пивной шлейф такой слабый...

“Боже мой, я так поняла, что пиво мистера Сармишкиду было довольно крепким”, - сказала Эмили.

Макконнелл усмехнулся. “Ах, им следовало заправлять свой самолет ирландским виски. Но что меня огорчало, мои возлюбленные, так это то, что на такой расшатанной лодке они не могли надеяться поразить свою цель в нос, поэтому им приходилось корректировать курс по мере приближения к ней. И при такой низкой скорости выхлопа им потребуется много времени, чтобы... Эй! Эй, я поймал его!”

Туманный след расширялся в поле зрения, все дальше и дальше. Руки Макконнелла заплясали на панели управления. Космический корабль развернулся и рванулся вперед. Кран, высунувшийся из грузового люка, жадно сжал когти.

Вспыхнул огонь!

Спустя некоторое время, задыхаясь от собственного дыхания, Макконнелл увидел, как яркий свет распадается на лохмотья перед его ослепленными глазами. Он уставился в ночь и созвездия. “ Что за черт? - выдохнул он. “ Поблизости есть сассенахский корабль? Есть ли на "старом квадратном носу" пушка? Это был выстрел по нашим носам!”

Он пронесся мимо лодки на расстоянии нескольких километров, отчаянно осматривая небо. Массивная фигура пересекла его телескопическую опору. Это росло у него перед глазами— пока он смотрел - этого не могло быть. “Наш собственный корабль!” - задохнулся Макконнелл. “Наш собственный предыдущий корабль”.

Переоборудованный грузовой корабль больше не стрелял, опасаясь привлечь внимание англичан. Он приблизился, неуклюже пытаясь выровнять скорости и приблизиться к Девушке с Меркурия. “Убирайтесь!” - крикнул Макконнелл. “Убирайтесь с дороги, идиоты! ’Это не я тебе нужен, это старый Сироп ... Вон там — Убирайся с моей дороги!” Он избежал неминуемого столкновения диким рывком назад.

Осознание обрушилось на него. “ Но откуда они знают, что я здесь, на борту? - спросил он вслух.

- Телепатия? - предположила девушка, хлопая ресницами.

“ Они не знают. Эй, я готов поклясться, что они даже не могли заметить лодку с бочонками. Значит, это нас они хотят взять на абордаж и убираться восвояси!

Предыдущий корабль ворвался внутрь, подобно акуле. И снова Макконнеллу пришлось ускориться, чтобы не попасть в печь. Новый Винчестер уменьшился в его обзорных иллюминаторах.

Он в ярости хлопнул ладонью по пульту. “И мне не хватает ума сказать им правду”, - простонал он. “ Нам просто придется выйти на свободную орбиту, позволить им лечь рядом с бортом и объяснить ситуацию. Он заскрежетал зубами. “Все это, если вы хоть что-то знаете о Силах, которыми вы командуете, будет стоить нам примерно часа”.

Эмили улыбнулась. Девушка Меркьюри продолжала удаляться от ворот.

“Я думаю, что сейчас ”Вэ" находится в хорошем диапазоне вещания", - сказал герр Сироп.

Его лодка снова была инертна, израсходовав почти всю последнюю бочку. Новый Винчестер покрылся воском, уже растекшимся на несколько градусов по дуге. Если бы только какой-нибудь кружащий корабль Военно-морского флота случайно увидел это судно; но нет, все шансы были против этого — Ну что ж. Усталый, затуманенный, но вполне оправданно торжествующий, герр Сироп постучал по клавише генератора.

Ничего не произошло.

- Верес де искра? - пожаловался он.

“Я не знаю”, - сказал Сармишкиду. “Я думал, ты узнаешь”.

- Черт возьми! - заорал Клаус.

Герр Сироп нечленораздельно зарычал и постучал еще. По-прежнему никакого результата. “Все было в порядке, когда я тестировал на корабле”, - взмолился он. “Конечно, я не осмелился тестировать муш, чтобы другие не услышали, но это сработало. С тех пор Ват сошел с ума?”

“Я бы предположил, что, поскольку большая часть передающего устройства находится снаружи, рядом с батареями, что-то вышло из строя”, - ответил Сармишкиду. “Мы легко могли оторвать провод от его клеммы или что-то в этом роде”.

Герр Сироп выругался, запихнул себя в скафандр и попытался понять, в чем дело. Но детали генератора были недоступны или даже не видны с этой позиции: еще один момент, упущенный из виду в спешке при постройке лодки. Так что ему пришлось бы надеть полный скафандр и ползти обратно, чтобы попытаться починить; и это привело бы к тому, что внутри каюты, включая беднягу Клауса, оказалось бы пусто — “О, Юдас”, - сказал он.

Возможности приземлиться на Нью-Винчестер не было; на самом деле ее никогда и не было. Теперь реактивной массы ствола не хватало даже для выхода на орбиту. Лодка проплывет мимо, кислород иссякнет, если только враг не подберет ее первым. Глядя на корму, герр Сироп сглотнул. Враг собирался это сделать.

Он ухмыльнулся, когда увидел, как два корабля, управляемых Эрсом, оттеснили друг друга из поля зрения. Но теперь одна из них, да, сама Девушка, с веревкой сбоку, снова появилась в поле зрения.

Сердце его упало. Что ж, он боролся. С таким же успехом он мог сдаться. Жизнь на дрожжевой фабрике - это, по крайней мере, жизнь.

Нет, клянусь небом!

Герр Сироп с трудом забрался обратно в коробку. “Квик!” - завопил он. “Дай мне попкорн!”

- Что? - разинул рот Сармишкиду.

- Подай мне коробку с попкорном через клапан, а потом дай мне примерно минуту полного ускорения для форварда.

Сармишкиду пожал плечами всеми своими щупальцами, но подчинился. Пара быстрых взрывов повернула лодку в сторону от приближающегося корабля. Рука герра Сиропа в космической перчатке сомкнулась на маленькой коробочке, когда ее проталкивали через диафрагму дымохода, и он отшвырнул ее от себя, когда его судно рванулось вперед.

Попкорн разлетелся со скоростью, которая по сравнению с Девушкой была немалой. Подвергнутый воздействию вакуума, он взорвался из картонного контейнера, приобретя полные, пухлые размеры.

Сейчас одна из старейших тактик космической войны заключается в том, чтобы бросать кучу твердых предметов, таких как шарикоподшипники, на пути преследующего врага. А еще есть естественные метеориты. В любом случае задействованные скорости часто таковы, что наносят кораблю ужасающие повреждения. Внезапно Рори Макконнелл увидел жуткое видение белых сфероидов, несущихся к нему. Инстинктивно он прекратил ускорение вперед и втиснулся на полной тяге вбок.

Он почти увернулся от роя. Несколько осколков все-таки попали в иллюминатор. Но они не пробили его насквозь, они даже не пробили прочный пластик. Они брызнули. Ему потребовалось несколько минут, чтобы с отвращением осознать, что это было. К этому времени в поле зрения показался другой корабль с явным намерением остановить его, лечь рядом и выяснить, что, черт возьми, теперь не так. Когда все было улажено, прошло добрых полчаса.

“У нас чертовски точно нет времени чинить генератор”, - сказал герр Сироп. “Мы должны сделать все, что в наших силах”.

Сармишкиду усердно работал, разрисовывая большую коробку из-под кренделей краской для воздушного масштабирования. “Я верю, что птица выживет”, - сказал он.

“Я думаю, что да”, - сказал герр Сироп. “Я прошу его и де аппарат держаться подальше, насколько могу. Мы пролетим довольно близко к границе атмосферы астероида. У него не так много минут до падения, а недостаток кислорода не позволяет ему дышать так скверно. Когда все это попадет в воздушную оболочку, удара будет достаточно, чтобы разорвать коробку с кренделями, и Клаус сможет вылететь ”.

Лодка мягко заурчала, устремляясь к Нью-Винчестеру настолько прямо, насколько ее экипаж был в состоянии прицелиться. Это придавало слабый, но очень полезный вес находящимся внутри предметам. Сармишкиду закончил красить коробку и прикрепил трубку, соединяющую ее с одной из кислородных колб.

“Послушай, Клаус, - сказал герр Сироп, - я привязал к твоей ноге письменное послание, но, если я тебя знаю, ты сорвешь его и съешь, как только освободишься. Однако, если я тебя тоже знаю, ты полетишь прямиком в ближайший паб и попытаешься стрельнуть пива. Итак, повторяй за мной: ‘Помогите! Помогите! Захватчики на Гренделе.’Вот и все. ‘Помогите! Помогите! Захватчики на Гренделе”.

“Макконнелл - скунс”, - сказал Клаус.

“ Нет, нет! ‘Помогите! Халп! Захватчики на Гренделе”.

“Макконнелл играет в карты”, - сказал Клаус. “Макконнелл - трезвенник. Макконнелл - ракушка на носу у общества. Макконнелл...”

“Нет, нет, нет!”

- Нет, нет, нет! - согласно повторил Клаус.

“ Послушай, ” сказал герр Сироп после глубокого вздоха. “ Послушай, Клаус. Пожалуйста, скажи это. Просто скажи: ‘Помогите! Помогите! Захватчики на Гренделе”.

- Никогда больше, - сказал Клаус.

- Нам лучше продолжить, - сказал Сармишкиду.

Он засунул возмущенную ворону в коробку и запечатал ее, пока герр Сироп снова надевал скафандр, включая, на этот раз, штаны. А затем, наполнив себя воздухом настолько, чтобы выдержать некоторое время вакуум, Сармишкиду отстегнул броню от крышки люка. Герр Сироп выскочил на борт. Воздух хлынул наружу. Герр Сироп просунул кислородный баллон с коробкой Клауса в отверстие.

Нью-Винчестер был так близко, что занимал почти половину неба. Герр Сироп разглядел города, фермы и фруктовые сады сквозь пушистые облака. Он тоскливо вздохнул, изо всех сил оттолкнул от себя баллон и стал наблюдать, как тот уменьшается. Мгновение спустя сам астероид начал удаляться; он миновал пери-Нью-Винчестер и направлялся наружу по длинной холодной орбите.

“Итак, ” сказал герр Сироп, “ пусть Де Эрс приедет за нами”. Он понял, что разговаривает сам с собой: радио не было, и, во всяком случае, Сармишкиду свернулся в клубок. Закрывать кабину не было смысла — второй кислородный баллон давно разрядился.

“Я никогда не думал, что будущее двух наций может зависеть от старой вороны”, - вздохнул герр Сироп.

-Цок-цок-цок, - сказал Рори Макконнелл. “И твое раджо после этого совсем не сработало?”

“ Нет, ” прохрипел герр Сироп. У него все еще была небольшая синева вокруг носа. Это было многочасовое томительное ожидание, скорчившись среди вращающихся обломков своей лодки: запас воздуха в его скафандре действительно был на исходе, когда Девушка из "Меркурия" наконец пришла к нему.

- Так ты говоришь, твоя старая птичка тоже пропала?

“ Перегорел, когда гаскет перегорел, о чем я вам говорил. ” Герр Сироп взял сигару и с благодарностью откинулся усталым телом на качающуюся скамейку для разгона в салоне. Компенсатор по-прежнему не работал, и "Меркурий Герл", с другим экипажем на борту, возвращался на Грендель при четверти "g".

“ Думаешь, все твои усилия были напрасны? Макконнелл не злорадствовал; если уж на то пошло, он был слишком участлив.

“Думаю, да”, - довольно мрачно ответил герр Сироп, думая о Клаусе. Без сомнения, ворон сразу же стал бы искать человеческого общества; но что он мог передать, кроме череды клятв? Слишком поздно инженер понял, что ему следовало добавить в свое сообщение немного ненормативной лексики.

“ Что ж, ты был храбрым противником, и это происходит ежедневно. Я зайду в тюрьму Грендель, чтобы подбодрить тебя, ” сказал Макконнелл, хлопая его по плечу. Боюсь, что Джинарал будет настаивать на том, чтобы запереть тебя на все это время. Я могу сказать вам, что он был более чем немного раздражен, он плевался заклепками. Он хотел, чтобы вы часто вспоминали о вашем покойном, и мы немного поспорили по этому поводу, а потому я теперь всего лишь опытный солдат в строю ”. Макконнил задумчиво потер свои большие костяшки пальцев. “Однако, Эй, я выиграл очко. Сам вернулся несколько часов назад на том корабле, но он позволил мне остаться с этим кораблем и забрать тебя. Но мы не осмелились подойти близко к английской столице, а должны были подождать, пока мы не улетим на орбиту так далеко, что ни один корабль военно-морского флота не увидит нас и не проявит любопытства. И из’за такой долгой задержки вас было трудно обмануть. Мы чуть не опоздали, а, черт возьми?

- Да, - вздрогнул герр Сироп. Он поднес предложенную бутылку ирландского к губам.

“Но все хорошо, что звучит хорошо, даже если это сказал англичанин”, - усмехнулся Макконнелл. Он сжал руку Эмили. Она туманно улыбнулась ему в ответ. “ Потому что ты восстановишь мне прежнее звание, как только опухоль в глазу Джинираля спадет, и он сможет увидеть, насколько сильно я пострадал. И ’тонкая" саржа будет использована для осуществления славного путешествия IV Лаойхиз, и "тонкая", Эмили, ты и мы поженимся, и "тонкая" — Что ж! Он кашлянул, она покраснела.

- Ага, -фыркнул Сармишкиду. “ Хороший конец, да? Моя пиццерия разрушена, и я в тюрьме, и, может быть, началась война, и точка зрения Шалмуаннусара, утверждающего, что он проверил субунитарную связь раньше, чем я, как будто издательство first имело какое—то отношение к приоритетам mit - ха!”

- О боже, - сочувственно произнесла Эмили.

“О, дорогая”, - сказал Макконнелл.

- О, милый, - проворковала Эмили, теряя интерес к Сармишкиду.

- О, моя маленькая горлица, - прошептал Макконнелл.

Герр Сироп поборол сильное желание поблевать.

Прозвенел звонок. Макконнелл встал. “Это сигнал”, - сказал он. “ Мы прибыли в Грендель, и меня ждут на мосту. Пройдут бесконечные несколько минут, прежде чем я увижу тебя снова, я только хочу.

“ Прощай, мой любимый, ” выдохнула девушка. Герр Сироп стиснул зубы.

Ее поведение изменилось, как только мастер ушел. Она наклонилась к инженеру и напряженно спросила: “Как вы думаете, нам это удалось? Я имею в виду, а ты?

“Я сомневаюсь в этом, ” вздохнул он, “ В конце концов, нести ворд остался только Клаус вас”. Он объяснил, что произошло. “Даже предположив, что он действительно повторит то, что должен был, я сомневаюсь, что многие люди поверили бы вороне, которая даже не была представлена”.

“Ну—” Эмили прикусила губу. “Мы пытались, не так ли? Но если начнется война ... между страной Рори и моей — Нет! Я не буду думать об этом! Она потерла глаза маленькими кулачками.

Некомпенсированные силы взбили герру Сироп на его сиденье. Наконец они успокоились; гул двигателя стих; ровное "g" сообщило ему, что "Меркурианская девочка" снова пришвартована к Гренделю. “Я иду к Рори”, - сказала Эмили. Она почти сбежала из салуна.

Герр Сироп попыхивал сигарой, ожидая, когда придет другой и отведет его в тюрьму. Первое, что он там сделает, тупо подумал он, это поспит часов пятьдесят — он осознал, что прошло уже несколько минут. Сармишкиду сидел, задумавшись, в похожем на спагетти гнезде из щупалец. На корабле стало странно тихо, ни звука шагов по коридорам, ни... Пожав плечами, герр Сироп встал, вышел из салона, прошел по коридору, вошел в открытый главный пассажирский шлюз и окинул взглядом космическое поле.

Сигара выпала у него изо рта.

Флаг Эрсе был спущен с древка, и английское знамя вернулось на место. Длинная, нестройная вереница одетых в зеленое мужчин прошаркала мимо кучи их собственного оружия. Грузовики привозили все больше с каждой минутой. Они один за другим забрались на военно—транспортный корабль, пришвартованный неподалеку, сопровождаемые улюлюканьем и насмешками - а иногда и слезами до свидания — со стороны грендельских горожан, столпившихся у забора порта. Отряд красных мундиров с винтовками со штыками гнал пленников вперед, а гигантские орудия Ее величества Негостеприимного заслоняли всю сцену.

- Юдас прист! - воскликнул герр Сироп.

Он, спотыкаясь, рухнул на землю. Энергичный молодой офицер оглядел его через монокль, изобразил приветствие и протянул руку. “Мистер Сироп? Как я понял, вы были на борту. Ваш ”кроу", сэр.

- Ад и проклятие! - воскликнул Клаус, перепрыгивая с английского запястья на датское плечо.

“Вообще-то, - сказал молодой человек, - я охочусь на соколов”.

“ Ты придешь! ” прошептал герр Сироп. - Ты придешь!

“Всего лишь короткий прыжок. ты не знаешь. Мы прибыли несколько часов назад. Никакого сопротивления, except...er” Офицер покраснел. “ Послушай, не смотри сейчас, но эта молодая леди в, э-э, довольно коротком костюме и, э-э, страстных объятиях с крупным парнем ... Ты что-нибудь о них знаешь? Я хочу сказать, она утверждает, что она дочь викария, а он ее жених, и она идет туда, куда идет он, и, право же, сэр, я прямо не знаю, эвакуировать ли ее с захватчиками, или дать ему разрешение остаться здесь, или что, черт возьми!

Герр Сироп украдкой взглянул на меня. “Делайте все, что кажется проще всего”, - сказал он. “Я не думаю, что это имеет какое-то значение”.

“ Нет. Полагаю, что нет. Офицер вздохнул.

“ Как ты узнал, что здесь происходит? де кроу действительно передал кому-то мое сообщение?

- Какое сообщение? - спросил я.

- Иди ты отсюда! - прохрипел Клаус.

-Нет, не дат вун, - быстро сказал герр Сироп.

“Мой дорогой сэр, - сказал офицер, - когда полуразрушенный кислородный баллон, на котором все еще можно узнать имя Mercury Girl, падает на ячменное поле ... и нам передали по радио, что корабль находится на карантине ... а затем, когда эта черная птица залетает в окно фермера, крадет булочку с его чайного столика и говорит, ах, нелестные вещи о некоем майоре Макконнелле ... ну, в самом деле, мой дорогой друг, фермер позвонит в полицию, а полиция позвонит в Скотленд-Ярд, а Ярд свяжется с военно-морской разведкой и, ну, я хочу сказать, что это очевидно, а, что, что, что?”

- Ja, - слабо произнес герр Сироп. “ Полагаю, что да. ” Он заколебался. “Что вы запрещаете делать с убийцами? Они были довольно приличными, учитывая обстоятельства. Мне бы не хотелось видеть, как они отбывают тюремные сроки”.

“О, не беспокойтесь об этом, сэр. Я хочу сказать, что ситуация вокруг чертовски неловкая, да? Мы не хотим признавать, что банда недалеких экстремистов украла одно из наших графств прямо у нас из-под носа, так сказать, что? Конечно, мы не можем скрыть этот факт, но, знаете ли, мы не очень-то стремимся афишировать его по всей Солнечной системе. Что касается прежнего правительства, оно не хочет проблем с нами — гэльскими социалистами, знаете ли, мирными парнями — и, конечно же, не хочет уступать оппозиционной партии; поэтому они никоим образом не поддержат эту безумную попытку. В то же время народные настроения дома также не позволят им наказать за попытку. А?

“Забавная щекотливая ситуация. Деликатная. Все, что мы можем сделать, это отправить этих ребят домой с нашими поздравлениями, где их собственное правительство, несомненно, поговорит с ними и отпустит. И потом, я абсолютно уверен, что Республика Эрсе выплатит все претензии по возмещению ущерба. Я бы сказал, что в целом сумма не превышает нескольких тысяч фунтов. Твоему собственному кораблю следовало бы получить приличную долю этого, а, что?

К этому времени Сармишкиду фон Химмельшмидт добрался до подножия лестницы. “Да будет тебе известно, что у меня на подходе тысячи фунтов стерлингов в дамашах!” он возмущенно присвистнул. “Может быть, миллионы! Да, если считать потерю пиццы во время оккупации в размере пятисот фунтов в день — назовем это тысячей фунтов в день, если переводить в круглые цифры, — то в сумме получается...

“ Да ладно тебе, старина, перестань. Тут-тут! Офицер поправил монокль. “ Все не так уж плохо. На самом деле это не так, разве ты не знаешь. В конце концов, даже если ничего не будет сделано официально, слухи разойдутся. Люди будут приезжать в веселых старых наводнениях, чтобы увидеть место, где все это произошло. Бьюсь об заклад, моя собственная хозяйка отправила меня отдыхать сюда в этом сезоне. "Плащ и кинжал" - это захватывающе, вся такая ерунда, а, что? Ей-богу, это будет самый оживленный туристический сезон в вашей истории.

“ Хм-м-м. Сармишкиду задумчиво почесал нос. В одном выпученном глазу появился блеск. “Хм-м-м. Да. Атмосфера международных интриг ... зловещие шпионы ... двойные агенты ... Красивые женщины, выманивающие секретные документы ... Да, первое место на Гренделе, создающее такую атмосферу, будет— Хм-м-м. Я вижу, мне нужно внести кое-какие изменения. К черту Gemütlichkeit. Я хочу, чтобы у моей таверны была сомнительная репутация, да, именно так, сомнительная. Он выпрямился и театрально взмахнул щупальцем. “Друзья, вы сейчас смотрите на владельца ”Альт Гейзенберг Ратскеллер"!"

OceanofPDF.com

Три Сердца и три Льва

Bтак получилось, что я работал в компании, которая наняла Хольгера Карлсена после его выпуска, и довольно хорошо узнал его за год или два последующих. Это было в 1938-9 годах, которые сейчас кажутся невероятно далекими.

Хольгер был датчанином, который приехал в Штаты изучать инженерное дело, и, как я уже сказал, устроился здесь на работу и подумывал о натурализации. Он был дружелюбным молодым человеком с неторопливой речью, очень приземленным и прозаичным, с простыми вкусами в отношении стиля жизни и юмора, хотя время от времени он срывался с цепи и ходил в один датский ресторан за смерребредом и аквавитом. Помимо хорошего, практичного, но ничем не примечательного инженерного таланта, он не был выдающимся умственно. Его телосложение было совсем другой историей: он был гигантом, шесть футов четыре дюйма, и таким широким в плечах, что на самом деле не выглядел своим ростом. Конечно, он играл в футбол и мог бы играть главную роль в команде своего колледжа, если бы учеба не отнимала у него слишком много времени. Лицо у него было суровое: квадратное, с высокими скулами, слегка вдавленным носом, желтыми волосами и голубыми глазами. Если бы он не был немного застенчив, он мог бы пробиться сквозь всю женственность Нью-Йорка, но сейчас у него, вероятно, было не больше своей доли подобных приключений. В общем, просто приятный среднестатистический парень, которого позже назвали хорошим Джо.

Он рассказал мне кое-что о своем прошлом. “Хотите верьте, хотите нет, ” ухмыльнулся он, - но я действительно был ребенком из всех мультфильмов, знаете, которого вун оставил на пороге. Должно быть, мне было всего несколько дней от роду, когда меня нашли во дворе в Хельсингере. Это очень красивый городок, который вы называете Эльсинором, старый дом Гамлета, знаете ли. Нет, я никогда не знал, откуда я родом. Такие случаи в Дании очень редки, поэтому полиция изо всех сил пыталась это выяснить, но так и не смогла. Вскоре меня удочерила семья Карлсен. В остальном в моей жизни нет ничего необычного”.

Вот что он подумал.

Помню, однажды я все-таки убедил его пойти со мной на лекцию приглашенного физика: один из тех великолепных типов, которые, кажется, рождаются только в Британии, ученый, философ, социальный критик и острослов, ум эпохи Возрождения возвращается в более мягкой форме. Этот человек обсуждал новую космологию, которая всегда заставляет меня с легкой тоской думать о древних временах, когда вселенная была просто странной, а не непостижимой. Он завершил свое выступление несколькими откровенными рассуждениями о том, что мы можем обнаружить в будущем. Если теория относительности и квантовая механика показали, что наблюдатель неотделим от мира, который он наблюдает, если логический позитивизм продемонстрировал, что многие из наших предположительно достоверных фактов являются всего лишь конструкциями и условностями, если специалисты по психическим исследованиям показали, что человеческий разум обладает неожиданными способностями, начинает казаться, что некоторые из этих старых мифов и колдовства были чем-то большим, чем просто суеверием. Гипноз и лечение психосоматических состояний верой — когда-то это называлось чистой легендой. Сколько из того, во что мы не верим сегодня, могло быть основано на фрагментарных наблюдениях давным-давно? И это всего лишь тайна нашего собственного космоса. Но волновая механика допускает возможность сосуществования еще одной целой вселенной с нашей, и лектор сказал, что нетрудно написать уравнения для бесконечного числа таких параллельных миров, в каждом из которых действуют свои законы природы. В таком случае — где-то в безграничности реальности все, что вы можете себе представить, должно существовать на самом деле!

Большую часть этого времени Хольгер зевал и отпускал саркастические замечания, когда мы выпивали после. “Эти математики так усердно напрягают свои мозги, что неудивительно, что в свободное от службы время они пускаются в метафизику. Равенство и противоположная реакция!”

“Ты используешь правильный термин”, - ухмыльнулся я. “Хотя ты этого и не хочешь”.

- Что вы имеете в виду?

“Метафизика’. Буквально это слово означает "после физики" или "над ней". Другими словами, когда физика, которую вы знаете, та, которую вы измеряете своей чертовой логарифмической линейкой, заканчивается, начинается метафизика. И вот где мы сейчас находимся, мой мальчик, — в начале пути за пределы физики ”.

“Фух!” Он залпом допил свой напиток и жестом попросил еще. “Это передалось тебе”.

Подумайте об этом. Действительно ли мы знаем точную взаимосвязь пространства, времени и материи? Кто ты такой, Хольгер? Где ты, вернее, где-когда ты?

“Я здесь и сейчас пью не очень хороший ликер!”

“Ты в равновесии — в гармонии? — с определенным континуумом. Я тоже — с тем же континуумом. Этот континуум охватывает определенную вселенную, которая функционирует в соответствии с очень сложным набором законов. Мы знаем некоторые из этих законов; следовательно, у нас есть организованные системы знаний, которые мы называем химией, физикой, астрономией...”

“ И вуду! Он поднял свой бокал. “ Пора тебе перестать думать и начать серьезно пить. Скаал!”

Я пропустил это мимо ушей. Хольгер больше никогда не упоминал о моих предположениях, но я уверен, что позже он вспомнил о них ... и, возможно, понял их. Но хватит об этом, позвольте мне продолжить рассказ.

За границей разразилась война, и Хольгер с каждым днем становился все более недовольным. У него не было особых политических взглядов, но он ненавидел нацистов с такой страстью, что это меня удивило. В каком-то смысле это его тоже удивило. Когда немцы оккупировали его страну, он отправился в трехдневную командировку.

Какое-то время оккупация проходила мирно, и Хольгер отказался от своих намерений завербоваться в Канаду. Но к 1941 году в Дании начались проблемы, и стало ясно, что Штаты рано или поздно будут втянуты в войну. Хольгеру потребовалось много времени и пива, чтобы решить, что делать. Самым эффективным способом нанести ответный удар было, очевидно, вступить в британскую или американскую армию, но каким-то образом он зациклился на том, что должен вернуться домой. Это не имело смысла, но он не мог избавиться от этого и в конце концов сдался. Он уволился с работы, мы устроили ему прощальную вечеринку, и он отплыл в Испанию. Оттуда он смог улизнуть обратно; Дания была технически нейтральна, хотя вы начали слышать выстрелы и взрывы.

Я полагаю, немцы некоторое время следили за ним, подозревая, что он может быть агентом. Поначалу он не доставлял им хлопот, но остался на своей работе в Burmeister & Wain. По-настоящему он ушел в подполье только в середине 1942 года.

Рассказ о его трудах не будет упоминаться здесь, пока мы не доберемся до определенной ночи в конце лета 1943 года. Затем был человек, которого нужно было вывезти из Дании. Он обладал информацией и способностями, в которых союзники остро нуждались. Немцы постоянно наблюдали за ним, поскольку знали, кто он такой. Тем не менее, подпольщики тайком вытащили его из дома и доставили в Пролив, где его ждала лодка, которая должна была доставить его в Швецию.

Возможно, никогда не будет известно, шла ли по его следу нацистская полиция или это был просто немецкий патруль, который заметил людей на берегу задолго до окончания комендантского часа. Кто-то закричал, кто-то еще выстрелил, и затем началась битва. Это был открытый каменистый пляж, на котором было достаточно света от звезд и освещенного шведского побережья, чтобы что-то видеть. Отступать было некуда. Лодка тронулась, и подпольная группа расположилась там, чтобы сдерживать немцев, пока они не уйдут на приличное расстояние.

Хольгер Карлсен полностью ожидал смерти, но времени бояться не было. Он присел на каменистый песок, чувствуя, как "Люгер" обжигает пальцы, и выстрелил в темную массу врага. Пули свистели у него в ушах, кто-то кричал, держался за живот и кашлял кровью, а Хольгер прицелился и выстрелил еще.

Затем весь его мир взорвался пламенем и тьмой.

-1-

Hон медленно просыпался и некоторое время лежал, не осознавая ничего, кроме боли в голове. Затем, постепенно, пришло видение, и он увидел перед своим носом корень дерева. Когда он перевернулся, мягкое, пахучее одеяло из старых опавших листьев мягко хрустнуло под ним.

- Черт! - пробормотал он и сел.

Он был в лесу, и было светло. Когда он дотронулся до головы, то почувствовал запекшуюся кровь. Он все еще соображал медленно, но понял, что пуля, должно быть, задела ему череп и вырубила его. Несколькими сантиметрами ниже — Он вздрогнул.

Но что произошло с тех пор? Он лежал в лесу, и вокруг никого не было, никаких признаков какого-либо другого существа. Все выглядело так, как будто его друзья сбежали, прихватив его с собой, и спрятали в каком-нибудь маленьком лесочке; но почему же тогда они бросили его?

Он встал, держась за голову. Он чувствовал себя окоченевшим, и в нем чувствовался сильный голод. Косые лучи солнца, пробивающиеся между высокими старыми деревьями, сказали ему, что наступил полдень. Утренний свет не обладает таким особенным золотистым оттенком. Хех! Он проспал сутки! Он чихнул.

Невдалеке был небольшой ручей, журчавший в глубоких солнечных тенях. Он подошел и жадно напился. Чистая холодная вода очень помогла, и он огляделся вокруг, пытаясь понять, где находится. Лес Гриба?

Нет, клянусь Небом. Этот лес был— диким. Деревья были огромными и древними: бук, ясень и дуб густо покрыты мхом, а подлесок под ними был запутанным. Такой области не было во всей Дании; ее не было со времен Средневековья.

Пока он смотрел, по стволу взбежала серая белка, и пара скворцов улетела. Сквозь щель в листве он увидел парящую птицу, ястреба. Остались ли ястребы в его стране?

Ну, может быть, несколько, он не знал. Он все еще был слишком слаб, чтобы думать. Он вымыл голову, выпил еще и задумался, что делать дальше. Если его бросили здесь друзья, на то должна быть веская причина, и ему не следовало уходить. В то же время, с ними могло что—то случиться с тех пор, как...

“Ну, мой мальчик, вряд ли ты сможешь остаться здесь на ночь”, - сказал он. - Давай хотя бы узнаем, где мы находимся. - Его голос казался неестественно громким в шелестящей тишине.

Еще один звук — Он напрягся, прежде чем распознать в нем нетерпеливое ржание лошади. Это заставило его почувствовать себя лучше. Поблизости должна быть ферма. Теперь его ноги были достаточно тверды, и он протиснулся сквозь заросли молодых деревьев, чтобы найти лошадь.

Когда он это сделал, то остановился как вкопанный. - Нет, - сказал он вслух.

Это было гигантское животное, жеребец размером с першерона, хотя его телосложение было более грациозным, гладким и черным, как полированная полночь. Он не был привязан, но имел искусно украшенную бахромой уздечку, соединявшуюся с отделанным серебром головным убором; на спине у него было седло с высоким острием, широкая, красочно расшитая попона и какой-то сверток.

Хольгер сглотнул и подошел поближе. Ладно, значит, кому-то понравилось разъезжать в таком стиле. “ Привет, ” позвал он. “Алло, есть здесь кто-нибудь?”

Конь тряхнул развевающейся гривой и нетерпеливо заржал, когда он приблизился. Бархатистый нос ткнулся в него, и большие копыта поднялись, словно собираясь убраться восвояси. Хольгер похлопал животное — он никогда не видел, чтобы лошадь так дружелюбно относилась к незнакомцам - и присмотрелся повнимательнее. На серебре головного убора было выгравировано слово: Папийон.

- Папийон, - сказал он, просто чтобы услышать свой собственный голос.

Лошадь снова заржала, топнула и потянула за уздечку, которую он держал.

“ Папийон, так тебя зовут? Хольгер погладил его. - Это по-французски означает “бабочка", не так ли? Странно называть такого большого парня, как ты, Бабочкой.

Узел за седлом привлек его внимание, и он подошел, чтобы взглянуть на него. Что за черт — кольчуга!

- Алло! -позвал он снова. “ Там кто-нибудь есть? Помогите!

Ответа не последовало. Над ним насмехалась ворона.

Оглядевшись, Хольгер увидел прислоненное к дереву длинное древко со стальным наконечником - это было обычное средневековое копье. Теперь он пришел в восторг. Его беспокойная жизнь сделала его менее законопослушным, чем большинство его соотечественников, и он без колебаний развязал сверток и разложил его. Там было совсем немного: бирни, достаточно длинная, чтобы доставать ему до колен, шлем, кинжал и стеганая подкладка для таких доспехов. Затем последовали некоторые смены одежды, состоявшие из плащей, туник, бриджей и так далее, все из грубой, ярко раскрашенной ткани, отороченной мехом. Обойдя коня по левому борту, он не удивился, обнаружив там висящие меч и щит. Щит был обычной геральдической формы, около четырех футов в длину, и явно новый; когда он снял холщовый чехол с его металлической поверхности, то увидел изображение трех припавших к земле львов, золотых на лазурном фоне, чередующихся с тремя красными сердцами.

Где-то в нем всплыло смутное воспоминание, и он некоторое время стоял, ломая над этим голову. Это было— Подождите. Датский герб. Нет, там было девять сердец. Воспоминание снова нахлынуло.

Что же теперь, черт возьми... — Он почесал затылок. Может быть, кто-то устраивал театрализованное представление, или... — Он обнажил меч. Это была огромная штука с широким лезвием, обоюдоострым и заостренным крест-накрест, предназначенная для резки, и на ней были следы износа. Его инженерный глаз распознал низкоуглеродистую сталь. Никто так точно не воспроизводил средневековое снаряжение даже для фильма, не говоря уже о параде; и все же оно было слишком большим для маленького человека средневековья.

Папийон фыркнул и встал на дыбы. Хольгер обернулся и увидел медведя.

Это был большой коричневый зверь, который, возможно, неторопливо подошел, чтобы разобраться в шуме. Существо сонно моргнуло, глядя на них, и Хольгер отчаянно пожалел, что у него нет пистолета, затем оно повернулось и снова зашагало прочь.

Хольгер прислонился к седлу Папийона, пока не отдышался. “ Теперь возможен заросший кустарником лес, - услышал он свой искренний голос, - это возможно. Возможно, осталось несколько ястребов. Но в Дании нет медведей, положительно нет”.

Если только человек не сбежал из зоопарка — теперь он стал диким боровом. Важно было узнать факты.

Был ли он сумасшедшим, бредил или видел сны? Маловероятно. Его мозг к настоящему времени работал довольно хорошо. Он ощущал солнечный свет, листья, резкие смешанные запахи лошади, леса и собственного пота; все это было совершенно прозаично. В любом случае, он ничего не мог поделать, кроме как продолжать, даже во сне. Что ему было нужно, так это кое-какая информация и немного еды.

Поразмыслив, он изменил порядок значимости.

Жеребец казался вполне дружелюбным. Он не имел права забирать его, но его дело, вероятно, было более срочным, чем дело владельца, который так небрежно оставил животное здесь. На самом деле, когда лошадь отвязали, она, вероятно, ушла.

Хольгер методично упаковал сверток и завязал его обратно. Жеребец тихо заржал, когда он садился в седло, и подошел к копью, чтобы поднять его. “ Хороший мальчик, ” сказал он вслух. - Никогда не думал, что лошади такие умные. Он вставил приклад оружия в упор, который обнаружил, спускаясь с седла, взял поводья в левую руку и щелкнул. Папийон направился на запад.

Только после того, как Хольгер некоторое время проехал верхом, он осознал свое собственное подсознательное мастерство. Его опыт общения с лошадьми ограничивался несколькими довольно неприятными инцидентами в академиях верховой езды, и теперь он вспомнил, что всегда говорил, что лошадь хороша только для того, чтобы занимать место, которое в противном случае могла бы занять другая лошадь. Забавно, что он сразу почувствовал симпатию к этому черному монстру. И еще забавнее то, как легко его тело двигалось в седле, как будто он занимался этим всю свою жизнь. Когда он подумал об этом, ему снова стало неловко, а Папийон фыркнул и шарахнулся в сторону; поэтому он выбросил это из головы и сосредоточился на поиске пути между деревьями. Это было неуклюжее занятие - скакать по непроходимому лесу, особенно если у тебя было копье.

Солнце уже опустилось низко, скрытое черными силуэтами деревьев, и виднелось лишь несколько ярких лучиков. Черт возьми, нигде в стране просто не было такого дикого участка. Его каким-то образом доставили в бессознательном состоянии в Россию? Или пуля повергла его в амнезию на недели или месяцы? Нет, так не пойдет, его рана была свежей, и на нем были те же рубашка и брюки, что и прошлой ночью, не намного грязнее, чем они были тогда. Тогда какого черта?

Он вздохнул. Беспокойство сменилось мыслями о еде. Давайте подумаем, что—нибудь о трех порциях жареной трески и кружке Carlsberg Hof - Нет, давайте будем американцами и съедим Т-образную косточку, обвалянную в обжаренном по—французски луке, и...

Папийон встал на дыбы, едва не сбросив его. Сквозь кусты и сгущающуюся темноту приближался лев.

- Крикнул Хольгер. Лев остановился, дернул хвостом и заурчал гривастой глоткой. Папийон, фыркая, заметался вокруг зверя. Хольгер осознал, что опустил древко копья в горизонтальное положение и направляет его вперед.

Откуда-то донесся звук, который мог быть только волчьим воем. Лев остался на месте, и Хольгер повел Папийона вокруг него, скрывшись из виду. Ему хотелось пуститься галопом, но ветка наверняка сбила бы его с ног, если бы он попытался это сделать в такой темноте. Он вспотел.

Наступила ночь, и они, спотыкаясь, брели сквозь мрак. Мысли Хольгера в какой-то мере пришли в порядок. Медведи, волки и львы — казалось, что на земле нет такого места, за исключением, может быть, отдаленного района Индии. Но у них в Индии не было европейских деревьев, не так ли? Он попытался вспомнить своего Киплинга, но ветка хлестнула его по лицу, и он разразился ругательствами.

- Похоже, - сказал он вслух, - что мы проведем ночь на открытом воздухе.

Папийон двинулся дальше, расплывчатая тень в темноте, наполненной бормотанием голосов. Хольгер услышал крики сов, отдаленный визг, который мог принадлежать дикой кошке, снова волкам. И что—то еще - да! Смех, тихое хихиканье в кустах— “Кто там? Кто это?”

Послышался топот убегающих маленьких ножек, и смех стих. Хольгер поежился. Становилось холодно.

Затем он увидел звезды и понял, что они появились на поляне. Впереди мерцал желтый огонек. Дом? Он подтолкнул Папийона вперед, и жеребец перешел на резкую рысь.

Когда они подошли к дому, Хольгер увидел, что это был самый примитивный дом - грубо крытая соломой хижина из плетеной глины. Красные отблески огня отражались от дыма, поднимавшегося из дыры в крыше, и поблескивали в маленьких окошках и вокруг покосившейся двери. Он помолчал, облизывая губы, почти боясь остановиться и задать вопросы.

Что ж, на улице было прохладно. Он решил, что разумнее оставаться в седле, и постучал в дверь прикладом копья.

Она со скрипом отворилась, и на фоне освещенного помещения показалась согнутая фигура. До него донесся голос старой женщины, высокий и надтреснутый: “Кто там? Кто бы остановился на матушке Герд?”

— Незнакомец, - медленно произнес Хольгер.

“ А—а, да. Прекрасный молодой рыцарь, я вижу, да, да. Давай, прекрасный сэр, слезай с коня и отведай того немногого, что может предложить бедная пожилая женщина. Давай, давай, не бойся. Здесь, на краю света, укрытие встречается слишком редко.

Хольгер заглянул за ее спину в хижину. Больше он никого не увидел; здесь должно быть достаточно безопасно, чтобы остановиться.

Он оказался на земле прежде, чем понял, что она говорила на языке, которого он не знал, и что он ответил ей на том же языке.

-2-

Hон сидел за шатким столом, его глаза щипало от дыма, который клубился под стропилами. Одна дверь вела в конюшню, где сейчас была привязана его лошадь; в остальном там была только эта низкая комната. В нем стояло несколько предметов грубой мебели, соломенный чурбак, очаг, в котором горел огонь, кошка и несоразмерно большой и богато украшенный деревянный сундук. Женщина, мать Герд, склонилась над огнем, помешивая для него еду в старом железном котелке. Сама она была невероятно древней, сутулой и иссохшей, в платье, похожем на рваный мешок, и седые волосы разметались вокруг крючковатого, впалого лица, которое, казалось, навсегда застыло в кривозубой ухмылке. Но глаза у нее были яркие, черные и очень проницательные.

“Ах, да, да, - сказала она, “ не для такой, как я, бедной старой женщины, расспрашивать о том, что скрывают незнакомые люди. Есть много тех, кто предпочел бы действовать тайно в этих неспокойных землях на краю света, и, насколько я знаю, ты мог бы быть каким-нибудь рыцарем самой Волшебной Страны в человеческом обличье, который наложил бы заклятие на дерзкий язык. Тем не менее, добрый сэр, могу ли я взять на себя смелость спросить ваше имя? Не ваше собственное имя, поймите, если вы не хотите его называть, но какое-нибудь имя, по которому к вам будут обращаться должным образом и с уважением.

- Я Хольгер Карлсен, - рассеянно ответил он.

Она вздрогнула, чуть не опрокинув кофейник. - Ты так говоришь?

“ Зачем— - Он был нужен здесь? Это немецкая территория или— Он нащупал кинжал, который предусмотрительно заткнул за пояс. “Что такого есть в этом имени?”

“ О— ничего, добрый сэр— ” Герд отвела взгляд, затем снова посмотрела на него. - За исключением того, что Хольгер и Карл оба довольно известные имена, как вы хорошо знаете, хотя на самом деле никогда не говорилось, что один был сыном другого, разве что в том смысле, что король — это...

“ Я ни тот, ни другой, - поспешно сказал он, чтобы остановить волну. - Полагаю, это всего лишь случайность.

Она приготовила ему миску тушеного мяса, и он набросился на него, не беспокоясь о микробах или яде. К нему прилагались хлеб и сыр, отрезанные его ножом и съеденные пальцами, и кружка необычайно хорошего эля. Прошло много времени, прежде чем Хольгер откинулся назад, вздохнул и удовлетворенно кивнул. “Спасибо”, - сказал он. “Это спасло мне жизнь”.

— Это пустяки, сир, это всего лишь грубая пища для такого человека, как вы, который, должно быть, часто ужинал с королями и титулованными графами и слушал прованских менестрелей, их песни и любопытные фокусы, но хотя я стар и скромен, все же я хотел бы оказать вам почести, которые...

“ Я восхищен вашим элем, ” быстро сказал Хольгер. “Я не думал, что найду что—то настолько хорошее, если только вы...” Он хотел сказать “если только вы не купили это в каком-нибудь большом городе”, но она перебила его с лукавым смешком.

“ Ах, добрый сэр Хольгер, ибо ты, должно быть, настоящий рыцарь, я вижу, ты человек остроумный и проницательный и, должно быть, знаешь все уловки бедной старой женщины назубок. И все же, хотя большинство членов вашего ордена неодобрительно относятся к подобным проделкам и называют их происками дьявола, хотя, по правде говоря, в принципе они ничем не отличаются от чудотворных реликвий какого-нибудь святого, которые творят свои чудеса как для христиан, так и для паинимов, все же вы должны знать, что все здесь, в этой стране, торгуют такой маленькой магией, и что едва ли было бы справедливо сжечь бедную старую жену за то, что она наколдовала себе немного пива, чтобы утешить свои старые кости зимними ночами, когда вокруг так много могущественных колдунов, открытых торговцев черной магией, которые остаются безнаказанными. , и...”

Так ты ведьма? подумал Хольгер. Это я должен увидеть. Что, по ее мнению, она на него налагала? Какого рода напряжение он получал?

Он слушал вполуха, ломая голову над вопросом языка. Это был странный язык, архаично звучащий французский с примесью множества германских слов, который он, возможно, и смог бы медленно разгадать, но наверняка никогда не произнес бы так, как если бы это была его родная речь. Каким—то образом переход в — где бы это ни было — снабдил его местным диалектом, и...

Он никогда не увлекался чтением романов, научных или каких-либо других, но ему все больше и больше начинало казаться, что каким-то невозможным образом он попал в прошлое. Этот дом, и старуха, которая воспринимала его рыцарское снаряжение как нечто само собой разумеющееся, и язык, и бескрайний лес…Но где он был? Не в Дании; там никогда не говорили на этом диалекте. Германия, Франция, Британия?…Но если он вернулся в Средневековье, как объяснить появление льва или этот случайный разговор о жизни на краю света, на границах волшебной страны?

Он отбросил предположения в сторону. Несколько прямых вопросов могли бы помочь. “Матушка Герд”, - сказал он.

“ Слушаюсь, добрый сэр. Любая услуга, которой я могу вам помочь, окажет честь этому бедному и скромному дому. Она погладила большого черного кота, который пристально смотрел на мужчину желтыми глазами.

- Не могли бы вы сказать мне, какой сейчас год?

— О, теперь вы задаете странный вопрос, добрый сэр, и, возможно, рана на вашей бедной голове, которая, несомненно, была получена в бесстрашной битве с каким-нибудь чудовищным троллем или великаном, затуманила вашу память; но, по правде говоря, хотя мне стыдно это говорить, подобные расчеты давно ускользнули от меня, а время - такая жуткая штука здесь, за кулисами мира, что...

“ Неважно. Что это за земля? Какое королевство?

“ По правде говоря, прекрасный рыцарь, ты задаешь вопрос, над которым ломали головы многие ученые и многие воины. Хи, хи! Долгое время эти границы были предметом споров между сынами человеческими и сынами Срединного Мира, и войны и великие колдовские состязания бушевали очень долго, до сих пор я могу только сказать, что на них претендуют и Волшебная Страна, и Священная Империя, хотя ни одна из них не обладает реальной властью; и, возможно, сарацины тоже претендуют на какой-то титул, поскольку их Махунд, как говорят, сам был духом. А, Грималкин? Она почесала кошачье горло пальцем, похожим на коготь.

“ Ну— ” Хольгер обеими руками вцепился в свое терпение. “ Где я могу найти людей — скажем, христиан, — которые помогут мне? Где ближайший король, или герцог, или граф, или кто он там еще?

— Не так уж много лиг отсюда, по человеческим меркам, - сказала она, - но, по правде говоря, я должна сказать, что пространство, как и время, здесь чудесным образом подвержено влиянию колдовства, веющего из Волшебной Страны, так что временами кажется, что оно близко к тому месту, куда ты направляешься, а потом снова сжимается до огромной и утомительной дали, полной опасностей, и сама земля и путь, по которому ты идешь, остаются не теми...

Хольгер сдался. Он знал, когда потерпел поражение. Либо эта карга была полной идиоткой, либо она намеренно отталкивала его; ни в том, ни в другом случае он не мог надеяться многому научиться.

“И все же, если тебе нужен совет, - внезапно сказал Герд, - то, хотя моя собственная старая голова часто покрыта волосами, как это обычно бывает со старыми головами, и хотя Грималкин здесь нема, все же для тебя можно было бы попросить совета, а также того, как смягчить твою рану и снова сделать тебя здоровой. Не сердитесь, если я предложу немного магии, потому что она белая — или, по крайней мере, серая: будь я великой ведьмой, думаете, я бы одевалась в эти лохмотья и жила в этой лачуге? Нет, это был бы для меня дворец, весь из золота, и слуги со всех сторон приветствовали бы тебя. Если с вашего позволения, я мог бы призвать эльфа, он мог бы рассказать вам то, что вам известно лучше, чем мне.

“ Хм. ” Хольгер приподнял брови. Ладно, это все решило. Старик был чокнутым. Лучше всего было бы ублажить ее, если он намеревался провести ночь здесь. - Если хочешь, мама, тогда иди прямо сейчас.

“Теперь я вижу, что вы действительно пришли из странных мест, “ сказала она, - ибо большинство рыцарей вечно взывают к Всевышнему, хотя часто дают великие клятвы, которые будут стоить им мук адского пламени, и не ведут чрезмерно благочестивой жизни; и все же Империя должна использовать те жалкие инструменты, которые она может найти в этом низком и порочном мире. Это не в ваших правилах, сэр Хольгер, и это заставляет меня задуматься, не являетесь ли вы сами Феей. И все же мы попробуем это сделать, хотя справедливо будет сказать, что духи - сверхъестественные существа и могут не дать ответа, или такого, который мало что значит ”.

Она доковыляла до сундука и открыла его. В ней чувствовалась странная напряженность, и кошка не переставала наблюдать за Хольгером. Он задавался вопросом, какого черта она задумала, и по его спине пробежали мурашки.

Из сундука достали треногу и жаровню, которые Герд установил и наполнил порошком из склянки. Она достала также палочку, которая, казалось, была сделана из черного дерева и слоновой кости, и начертила круг на земляном полу вокруг треножника, что-то бормоча и делая пассы. Снаружи она нарисовала круг побольше и встала между ними со своей кошкой.

“Внутреннее устройство состоит в том, чтобы удержать демона, а внешнее - в том, чтобы остановить любые чары, которые он может попытаться сотворить, потому что они часто становятся сварливыми, когда их так быстро вызывают из беззаботности”, - объяснила она. “ Я должен попросить вас, сэр рыцарь, не творить молитв и не осенять себя крестным знамением, ибо это заставило бы его немедленно уйти, да к тому же в самом скверном расположении духа. Ее глаза сверкнули, и он пожалел, что не может прочесть выражение в этой паутине морщин.

- Продолжай, - сказал он немного хрипловато.

Она начала танцевать по внутреннему кругу, и он уловил кое-что из ее напева. — Аминь, аминь... - Да, он знал, что последует дальше. “...мало для освобождения...” Он не понимал, почему это должно вызывать у него раздражение. Она закончила латынь и перешла на резкий язык, которого он не узнал. Когда она прикоснулась палочкой к жаровне, из нее начал выходить густой дым, который почти скрыл ее, но, что любопытно, не выходил за пределы внешнего круга. - О Бели'ал, Баал-Зебуб, Абаддон, Ашмадай! Теперь ее голос был пронзительным. “Самиэль, Самиэль, Самиэль!”

Дым становился— гуще? Хольгер двинулся вперед, бормоча проклятия. Он едва мог разглядеть Герда в этом плотном, освещенном костром мареве, но ему показалось, что над треножником нависло что-то еще, что—то серое и змеиное, полупрозрачное - Клянусь Небом, он увидел красные глаза, и это существо имело форму почти человека!

Затем он услышал, как оно заговорило нечеловеческим свистящим тоном, и старуха ответила на языке, которого он не знал. Чревовещание, сказал он себе в отчаянии, чревовещание и его собственный разум, затуманенный усталостью, только и всего. Папийон фыркнул и затопал ногами в своем стойле. Хольгер опустил руку к ножу, лезвие было горячим. "Неужели магия, - безумно подумал он, - вызывает вихревые токи?"

Существо в дыму шипело, рычало и корчилось. Оно разговаривало с Герд, казалось, очень долго, прежде чем она, наконец, подняла палочку и начала петь другое заклинание. Затем дым начал редеть. Казалось, что его засасывает обратно в жаровню. Хольгер неуверенно выругался и потянулся за элем.

Когда дым рассеялся, Герд вышла из круга. Ее лицо было совершенно непроницаемым, а глаза, встретившиеся с его взглядом, были прикрыты. Но он увидел, что она дрожит. Кошка выгнула спину и плюнула в него.

“ Странный ответ, ” произнесла она наконец бесцветным голосом. - Странный ответ дал мне демон.

— Что ... он сказал? - прошептал Хольгер.

“ Он сказал— Самиэль сказал, что ты родом очень издалека, так далеко, что человек может путешествовать до Судного Дня и не добраться до твоего дома. Разве это не так?”

“ Да, ” медленно произнес Хольгер. - Да, я думаю, это правда.

“ И он сказал, что помощь в вашем бедственном положении, средство вернуть вас туда, откуда вы пришли, находится в самой Волшебной Стране. Вы должны идти туда, сэр—Хольгер. Ты должен отправиться в Страну Фейри, и они помогут тебе.

Хольгер сидел неподвижно, не зная, что сказать.

“О, это не так плохо, как кажется”. Герд усмехнулась, возвращаясь к своему прежнему веселью. “Если уж говорить правду, я не в недружественных отношениях с герцогом Альфриком, ближайшим лордом Волшебной Страны. Он странный тип, как и все представители его породы, но он поможет тебе, если ты попросишь об этом. И я также предоставлю вам проводника, чтобы вы могли отправиться туда как можно скорее.

“И почему?” - спросил Хольгер. “Я не могу предложить компенсацию”.

- В этом нет необходимости, ” беззаботно ответил Герд. “ Доброе дело может запомниться мне, когда я покину этот мир ради другого и, боюсь, более теплого края; и в любом случае старой женщине доставляет удовольствие помогать красивому молодому человеку. Ах, было время, очень давно! Но хватит об этом. Позволь мне перевязать твою рану, а потом отправиться с тобой в постель.

Хольгер согласился на то, чтобы ему промыли рану и наложили на нее припарку из трав с заклинанием. Ему слишком хотелось спать, чтобы что-либо отрицать. Но он помнил о достаточной осторожности, чтобы отказаться от предложенного ею собственного матраса и перебраться спать на сено рядом с Папийоном. Рисковать не стоило. Это был, мягко говоря, странный дом.

-3-

Wахнув, он некоторое время лежал в полудреме, прежде чем вспомнил, где находится. Затем он с криком сел, сон покинул его, и огляделся вокруг.

Конюшня, да! Грубое земляное укрытие, пахнущее плесенью, навозом и сеном, над которым нависает огромный черный конь и нежно тычется в него носом. Он поднялся на ноги, вытаскивая соломинки из одежды и щурясь от тусклого света.

Солнечный свет хлынул в комнату, когда матушка Герда открыла дверь. “ А, доброе утро, прекрасный сэр! - радостно воскликнула она. “По правде говоря, вы спали сном праведника, и у меня не хватило духу будить вас. Но подойдите сейчас и посмотрите, что вас ждет”.

Это оказалась миска каши, еще хлеба, сыра и эля, а кроме того, ломоть наполовину прожаренного бекона. Хольгер с готовностью проглотил его, а потом с тоской подумал о кофе и сигарете. Но нехватка военного времени несколько отучила его от этих приятных пороков, и он ограничился энергичным мытьем из корыта за пределами дома.

Когда он вернулся внутрь, его уже ждал новоприбывший. Хольгер не видел его, пока чья-то рука не дернула его за брюки и басовитый голос не прогрохотал: “Я здесь”. Затем, посмотрев вниз, он увидел нескладного землисто-коричневого мужчину с торчащими ушами, огромным носом и белой бородой, одетого в куртку и бриджи из коричневой ткани и в деревянных башмаках. Мужчина был не выше трех футов ростом.

“ Это Хуги, ” представила мать Герд. - Он будет твоим проводником в Страну Фейри.

“Ммм— Рад познакомиться”, - сказал Хольгер. Он пожал руку, что, казалось, удивило гнома. Ладонь Хуги была твердой и мозолистой.

“ А теперь ступайте отсюда, ” весело крикнула старуха, “ ибо солнце уже давно взошло, а вам предстоит долгий путь через самые опасные королевства. Но не бойся, сэр Хольгер; Хуги из лесных жителей и позаботится о твоей безопасности перед герцогом Альфриком. ” Она протянула ему завернутый в ткань сверток. “ Здесь я положил немного хлеба, мяса и других закусок, ибо хорошо знаю, насколько непрактичны вы, юные паладины, шастающие по миру, спасая прекрасных дев, и даже не подумавшие прихватить с собой кусочек ленча. Ах, будь я снова молод, для меня это тоже не имело бы значения, ибо что такое пустой желудок, когда весь мир зеленый, но теперь я старею и должен немного подумать ”.

- Благодарю вас, миледи, - неловко произнес Хольгер.

Он повернулся, чтобы уйти, но Хуги с неожиданной силой потянул его обратно. “ Что здесь за тохт? ” прорычал он. “Неужели вы пойдете голыми?" В тех лесах полно длинных галун, которые были бы рады вонзить железо в богато одетого рыцаря.

“ О—о, да. Немного невнятно. Хольгер начал разворачивать свое оборудование. Матушка Герд захихикала и вышла за дверь.

Средневековая одежда сидела на нем так хорошо, что он начал сомневаться. Он надел узкие бриджи и тунику, завязал ремешки на икрах и надел пальто с подкладкой. Доспехи тяжело лязгнули, когда он натянул их через голову, и с неожиданной тяжестью свалились с плеч. Теперь давайте посмотрим — очевидно, что этот широкий пояс охватывал талию и поддерживал его кинжал, в то время как перевязь поддерживала его меч. Хуги вручил ему стеганую шапку, которую он надел, а затем конический железный шлем с накладкой на нос и малиновым плюмажем. Наконец он пристегнул к ногам позолоченные шпоры, завязал плащ у горла и задумался, выглядит ли он дерзко или просто глупо.

- А теперь ступайте, сэр Хольгер, и счастливого пути, - сказала матушка Герд, когда он вышел на улицу.

“Я... я буду вспоминать тебя в своих молитвах”, — сказал он, подумав, что это было бы уместной благодарностью на этой земле.

“ Да, сделайте это, сэр Хольгер! Она отвернулась от него с тревожным визгливым смехом и исчезла в доме.

Хуги подтянул ремень. “ Давай, давай, моя рыцарственная псих, давай не будем задерживаться на весь день, ” пробормотал он. “Тот, кто отправляется в Страну Фейри, должен скакать на быстром коне”.

Хольгер вскочил на Папийона и протянул Хуги руку. Маленький человечек присел на луку седла и указал на восток. “Туда”, - сказал он. “До койки Альфрика два-три дня пути, так что поехали”.

Лошадь тронулась с места, и вскоре дом остался позади. Они ехали под высокими деревьями, в тихом зеленом свете, полном шорохов и птичьих криков. Хольгер некоторое время сидел, прислушиваясь к лесным звукам, к приглушенному стуку копыт, скрипу кожи и звону железа. Он вспомнил о своей травме, впервые с момента пробуждения. Там, наверху, ничего не чувствовалось. Фантастическое лекарство, казалось, действительно подействовало.

Но все это было настолько фантастично, что... — Он решительно отодвинул вопросы. По одному за раз. Каким-то образом, если только он действительно не спал — а он сомневался в этом все больше и больше, — он попал в царство за пределами своего времени, возможно, за пределами всего своего мира: царство, где, по крайней мере, верили в колдовство и фей, и в котором, безусловно, был один достаточно реальный гном. Так что беритесь за что-то одно за раз, действуйте медленно и спокойно.

Это было трудно сделать. Не только его собственное положение, но и мысль о доме, недоумение о том, что там произошло, ужасный страх, что он может остаться здесь навсегда, охватили его. Он отчетливо вспомнил зеленые крыши Копенгагена, вересковые пустоши и пляжи Ютландии, прекрасные долины острова и приютившиеся в них маленькие старинные городки, надменный Нью-Йорк, друзей, любовь и миллион мелочей, которые были его домом. Он хотел убежать, бежать, рыдая, пока снова не найдет дом, пока не окажется в безопасности, в том здравом уме, который он знал, — Нет, ничего этого сейчас! Он мог только продолжать идти. Если этот герцог из Волшебной Страны (кем бы он ни был) мог помочь ему, надежда еще оставалась. Он полагал, что это хорошо, что у него не слишком богатое воображение.

Он посмотрел сверху вниз на волосатого коротышку, ехавшего рядом с ним. “ Как мило с вашей стороны сделать это, ” отважился он. - Хотел бы я как-нибудь отблагодарить тебя.

“Нет, я не служу ведьме”, - сказал Хуги. “Нет, я ей полезен, понимаете. Но иногда кто-нибудь из нас, лесных жителей, помогает ей, рубит дрова, носит воду или выполняет подобные поручения. Тогда она делает это для нас в ответ. Не могу сказать, что мне очень нравится эта старая крыса, но она даст мне за это порцию своего ведьминского пива ”Брихт Брихт".

— Ну, она показалась мне...милой.

“О, а, у нее гладкий язычок, когда она пожелает, да, да”. Хуги мрачно усмехнулся. “ Именно так она льстила юному сэру Магнусу, когда он приезжал верхом, много-много лет назад. Но она занимается черной магией. Она не сильна в са, она может призвать лишь нескольких мелких демонов, но она хитрая. Дварф ухмыльнулся. “Я помню, как однажды крестьянин в Вестердейлах нанес ей оскорбление, и она поклялась, что уничтожит его посевы из-за него. Но он был богат, и у него было много обширных акров, из которых матушка Герд, несмотря на все ее старания, смогла очернить лишь несколько. Ему было все равно; действительно, она уничтожила для него чертополох на том участке, и на следующий год его кукуруза там зацвела зеленым цветом. Она всегда пыталась завоевать благосклонность повелителей Среднего мира, чтобы они даровали ей больше власти, но пока в этом мало что получалось.

“Ммм—” это прозвучало не очень хорошо. “Что случилось с этим сэром Магнусом?” - спросил Хольгер.

- О, мне кажется, в конце концов его съели крокодилы.

Некоторое время они ехали молча. Наконец Хольгер спросил Хуги, чем именно занимается лесной гном. Хуги сказал, что они жили в лесу, который, казалось, был огромного размера, питаясь грибами, орехами и тому подобным, и у них было рабочее соглашение с более мелкими животными, такими как кролики и белки. Они не обладали врожденной магической силой, как истинные обитатели Волшебной страны, но, с другой стороны, они не боялись железа, серебра или священных символов.

“Мы не будем иметь никакого отношения к войнам в этой беспокойной стране”, - сказал гном. “Мы будем жить своей жизнью, и позволим небесам, Аду, Земле и Срединному Миру сражаться, как им заблагорассудится, и когда ваши гордые лорды перережут друг друга, жестокие и непреклонные, мы все еще будем здесь. Чума на них всех! У Хольгера сложилось впечатление, что маленький народец скорее возмущался пренебрежением, которое они получали как от мужчин, так и от жителей Среднего Мира.

Он медленно произнес: “Теперь ты заставила меня усомниться. Если матушка Герд не желает ничего хорошего, почему я должна следовать ее совету и отправляться в Страну Фейри?

“В самом деле, почему?” пожал плечами Хуги. “Только учтите, я не говорил, что она всегда была злой. Если бы у нее не было на тебя зла, она вполне могла бы решить помочь тебе по-настоящему. И герцог Альфрик тоже может помочь, просто ради забавы в такой новой загадке, какую ты, кажется, предлагаешь. Ты не можешь сказать, что фейри сделают дальше. Они не могут сказать сами, да им и все равно. Они живут в дикой природе, вот почему они на стороне темного Хаоса в этой войне”.

Это ничуть не помогло. Волшебная страна была единственной надеждой, которую ему дали на возвращение домой, и все же все это могло быть ловушкой — хотя зачем кому—то утруждать себя тем, чтобы заманивать в ловушку такого нищего незнакомца, как он сам -

“Хуги, - спросил он, - ты бы добровольно повел меня на смерть?”

“Нет, поскольку ты не мой враг, ты действительно хороший, не похожий на тех, кого я мог бы назвать”. Гном сплюнул. “Я не знаю, что имела в виду матушка Герд, да меня это и не слишком волнует. Если ты захочешь собрать отряд Фейри, я буду твоим проводником”.

- А то, что происходит потом, тебя не касается, а?

“Richt. Мы, маленькие, учимся заниматься своими личными делами”.

В басах туманного горна слышалась горечь. Хольгер подумал, что это может быть использовано в его собственных целях. Он не был совсем чужим для людей с чрезмерно компенсированным комплексом неполноценности. И, конечно же, Хуги мог оказать ему большую помощь, чем просто направить его неизвестно во что.

“ Я хочу пить, ” сказал он. - Может, остановимся ненадолго?

“ Короткий что? Хуги сморщил свое кожистое лицо.

“ Фыркнуть. Ну, ты знаешь — выпить.

“Нюхай-пей- Хо, хо, хо!” Хуги хлопнул себя по бедру. “Это направляющий поворот. Короткое фырканье. Я не забыл, что нужно использовать "лесные норы". Короткое фырканье!

“Ну, как насчет этого? Мне показалось, я услышал звяканье бутылки в том пакете, который мы получили”.

Хуги причмокнул губами. Они натянули поводья и развернули узел ведьмы. Да, пара глиняных фляжек. Хольгер предложил Хуги сделать первый глоток, что, казалось, удивило гнома. Но он хорошо воспользовался этим, его кадык блаженно затрепетал под белоснежной бородой, затем рыгнул и передал бутылку.

Он казался озадаченным, когда они поехали дальше. “ У вас плохие манеры, сэр Хольгер. он сказал. - Ты не можешь быть ни рыцарем Империи, ни даже сарацином.

“Нет, ” сказал Хольгер, “ я очень издалека. Там, откуда я родом, мы считаем, что один человек ничем не хуже другого.

Маленькие глазки рассматривали его из-под косматых бровей. “ Жуткая идея, ” сказал наконец Хуги. “Как ты будешь управлять королевством, если палата общин сможет поужинать с благородными?”

“Мы справляемся. У каждого есть голос в правительстве”.

“ Но этого не может быть! Тогда это всего лишь пустая болтовня, и ничего не сделано.

“Мы долгое время пытались пойти другим путем, но короли так часто бывали слабыми и глупыми, что мы думали, что хуже уже быть не может”.

“Хм, хм, это странные слова вурры, хотя, по правде говоря, они заставляют меня думать, что вы, должно быть, сами из сил Хаоса”.

“ Что вы имеете в виду? ” почтительно спросил Хольгер. “ Я ничего не знаю об этой стране. Не могли бы вы мне кое-что рассказать?

Он позволил гному долго рычать, так и не узнав многого. Хуги был не очень умен и вдобавок обитал в глуши. У Хольгера сложилось впечатление, что здесь шла вечная борьба между первобытными силами Закона и Хаосом. Люди, за исключением редких ведьм и им подобных, были, сознательно или бессознательно, на стороне Закона; Средний Мир, который, казалось, включал в себя такие царства, как Волшебная Страна, Тролльхейм и Великаны, был с Хаосом — действительно, был его порождением. Войны между людьми, подобные той, что сейчас ведется между сарацинами и Священной Империей, были вызваны Хаосом; по Закону все люди жили бы в мире и порядке, но это было настолько чуждо жителям Среднего Мира, что они постоянно работали и строили козни, чтобы предотвратить это и расширить свое собственное теневое господство.

Хольгеру это показалось смутным напоминанием о древней персидской религии; на самом деле вся эта история вполне могла быть чисто религиозной или суеверной. Его больше интересовала практическая политика этого мира, хотя и там Хуги мало чем помог. Он понял, что земли людей, где Закон был довольно прочно установлен, лежали на западе: основными их территориями, по-видимому, были Священная империя христиан и сарацинские королевства к югу от нее. Нынешние границы Срединного Мира начинались где-то к востоку отсюда, где Страна Фейри была ближе всего к царству людей. Этот непосредственный участок был спорным участком, где могло случиться все, что угодно.

“В старые времена, ” сказал Хуги, - понимаете, царил полный Хаос, но шаг за шагом его удалось отбросить назад. Величайший шаг был, как всем известно, при жизни Спасителя, ибо тогда ничто из тьмы не могло устоять, и сам великий Пан умер. Но нет, говорят, Хаос сплотился и готов нанести ответный удар. Я не знаю.

Хм. Только что не было возможности отделить факт от фантазии. Но этот мир так сильно походил на мир Хольгера, что здесь должна быть связь. Могло ли быть так, что контакт устанавливался время от времени, на протяжении веков, и что существа из мифов его мира действительно существовали здесь? Вспоминая некоторых из этих существ, Хольгер надеялся, что нет. Ему не особенно хотелось встречаться с огнедышащим драконом или трехглавым великаном, какими бы интересными они ни были с зоологической точки зрения.

И все же — все это было так чертовски реально!

“ Да, кстати, ” сказал Хуги. “ не вздумай оставлять свое распятие и железо у ворот и не произноси священных слов внутри. Волшебный народец не может противостоять им, но если ты воспользуешься ими, они найдут способы наслать на тебя несчастье и разорение.

Хольгер задумался, каков здесь статус агностика. Он вырос в лютеранстве, но уже много лет не был в церкви. Если бы это должно было с кем-то случиться, это было бы безопаснее для доброго католика.

Хуги говорил дальше. И дальше. И дальше. Хольгер старался проявлять дружеское внимание, не переусердствуя. Наконец они перешли к рассказыванию историй, и он откопал все непристойные шутки, которые смог вспомнить. Хуги заулюлюкал.

Они остановились пообедать у поросшего мхом ручья, когда гном внезапно наклонился вперед и положил руку на плечо Хольгера. - Сэр рыцарь, - сказал он, глядя в землю, - я бы оказал вам услугу, если хотите.

Хольгер сдержал дрожь. - Мне бы не помешало, спасибо, - сказал он с трудом сдерживаемым спокойствием.

“Я не знаю, что для тебя было бы лучшим выбором. Может быть, это для того, чтобы отправиться в Страну Фей, и, как сказала ведьма, может быть, для того, чтобы поджать хвост рихту ну. И у меня нет никакого способа найти ута. Но я знаю, что в лесу есть один человек, друг всех его обитателей, который знает любые новости в лесу и, возможно, захочет проститься с вами.

- Если бы я мог увидеть его, это оказало бы мне большую помощь.

“ Это не он, это она. Я бы не привел к ней никакого другого рыцаря, потому что все они похотливые, и они ей мало нравятся; но ты... ну... я не могу быть для тебя плохим проводником.

“ Спасибо тебе, друг. Если я когда—нибудь смогу оказать тебе услугу...

“ Это ерунда, ” прорычал Хуги. “ Я делаю это ради моей чести. И следи за своими манерами с ней, ты, неуклюжий псих!

-4-

Ядо места, которое они искали, было несколько часов езды. Хуги большую часть времени рассказывал о своих подвигах среди самок своего вида; Хольгер слушал краем уха, изображая благоговейный трепет, который, безусловно, был заслужен, если хотя бы половина рассказов была правдой. Однако по большей части он был погружен в свои мысли.

Они въезжали в более высокую местность, хотя Папийон казался неутомимым. Лес становился все более открытым, с широкими лугами, полными полевых цветов и солнечного света, серыми валунами, покрытыми лишайником, разбросанными между купами ветреных деревьев, время от времени открывался широкий вид на холмы, уходящие в фиолетовую даль. Здесь было много ручьев, спешащих вниз, в нижние долины, прыгающих и сверкающих на зеленых утесах, в пене которых виднелись радуги. И там было много жизни: зимородки, похожие на маленькие голубые молнии, парящие вдалеке ястребы и орлы, дикие гуси, низко поднимающиеся с края какой-нибудь поросшей тростником возвышенности, мелькнувший кролик, олень или медведь. Небо над головой было совершенно голубым, высокие белые облака отбрасывали свои тени на шумную землю, а свежий и прохладный ветер дул в лицо Хольгеру. Он обнаружил, что поездка ему нравится. Даже доспехи, которые поначалу так тяжело давили на него, становились как бы частью его самого. И каким—то смутным образом в этой сцене было что—то родное, как будто он знал ее когда-то давным-давно.

Он попытался отогнать это воспоминание. Было ли это в Альпах, или в высокогорном сетере Норвегии, или на горных лугах вокруг Ренье? Нет, это было больше, чем просто сходство. Он почти узнал эти границы Волшебной страны. Но воспоминание вернулось во тьму его разума, и он отбросил его как очередной случай дежавю.

Хотя, если бы его переход сюда научил его новому языку, не исключено, что это сыграло бы с его мозгом другие шутки. На мгновение у него возникла дикая мысль, что, возможно, его разум переместился в другое тело. Затем он опустил взгляд на свои большие руки, покрытые золотистыми волосами, и потянулся, чтобы коснуться знакомой вмятины на переносице. Нет, он все еще был самим собой. И, кстати, ему явно не мешало бы побриться.

Солнце стояло низко, когда они пересекли последний луг и остановились под деревьями на берегу озера. Вода была широкая, раскаленная солнцем полоса шириной в милю, окаймленная камышом; при их приближении с шумом поднялась стая диких уток. “Мы можем подождать здесь”, - сказал Хуги. Он проворно соскользнул на траву и, поморщившись, потер ягодицы. - Ух, моя бедная старая задница!

Хольгер тоже спешился, сам чувствуя некоторую боль. Не было смысла привязывать похожего на собаку Папийона; он натянул уздечку, и жеребец начал удовлетворенно пощипывать. “Она, наверное, скоро будет здесь”, - пророкотал Хуги. “ Ее гнездо не здесь, а в ботинках. Но пока мы ждем, парень, мы могли бы освежиться.

Хольгер понял намек и разлил эль. - Ты так и не сказал мне, кто такая “она”, - сказал он.

“ Это Алианора, лебединая мая. Пиво булькнуло в горле гнома. “Она порхает туда-сюда, по всему лесу, а иногда и в Срединном Мире, и народ рассказывает ей сплетни. Ибо она близкий друг всем нам. Ааааа! Старая матушка Герд, может, она и ведьма, но пивовар вне всякого сравнения!”

Папийон заржал и встал на дыбы. Обернувшись, Хольгер увидел длинную золотистую фигуру, скользящую к озеру. Леопард! Его меч был обнажен и занесен прежде, чем он успел это осознать.

“ Нет, нет, подожди. Хуги попытался схватить его за руку, не смог дотянуться достаточно далеко и взялся за ноги. “ Он пришел с миром. Он не нападет на тебя, если ты не причинишь зла лебединой мае.

Леопард грациозно остановился, сел и стал наблюдать за ними холодными янтарными глазами. Хольгер снова вложил клинок в ножны, чувствуя, как кожу покалывает от пота. Как раз тогда, когда эти дикие места становились знакомыми и понятными, что-то подобное должно было произойти.

Над головой захлопали крылья. “ Это она! ” закричал Хуги. Он запрыгал вверх-вниз, размахивая руками. “Эй, там, эй, спускайся!”

Лебедь вспорхнул и остановился в ярде от него. Это был самый большой лебедь, которого Хольгер когда-либо видел. Вечерний свет отливал золотом на его белизне. Он сделал неловкий шаг вперед, задаваясь вопросом, как можно представиться лебедю, и птица захлопала крыльями и попятилась.

“ Нет, нет, ничего не бойся, Алианора. Хуги бросился вперед. “Он храбрый сир, которому достаточно было бы поговорить с вами”.

Лебедь остановился, на мгновение замер, а затем широко расправил крылья и привстал на цыпочки. Его тело удлинилось, шея съежилась, крылья сузились —“Иисус Кристе!” - закричал Хольгер и перекрестился. Там стояла женщина.

Нет — девушка. Ей не могло быть больше восемнадцати: высокая стройная молодая фигура, гибкая и загорелая, с медно-каштановыми волосами, струящимися по плечам, огромными серыми глазами, несколькими веснушками на дерзком вздернутом носике, широким нежным ртом — да она была прекрасна! Почти не раздумывая, Хольгер расстегнул подбородочный ремень, снял шлем и кепку и поклонился ей.

Она робко приблизилась, хлопая длинными черными ресницами. На ней была только короткая туника без рукавов, которая, казалось, была соткана из белых перьев, а ее босые ножки были маленькими и беззвучно ступали по траве. “Так это ты, Хуги”, - сказала она, и в ее мягком голосе было больше, чем намека на карликовую хрипотцу. “Добро пожаловать. А ты, сэр рыцарь, будь другом моему другу.

Леопард присел, помахивая хвостом и подозрительно поглядывая на Хольгера. Алианора улыбнулась, подошла и потрепала его по подбородку. Он терся о ее ноги, урча, как дизельный двигатель.

“ Этого долговязого парня зовут сэр Хольгер, ” важно сказал Хуги. “ А ты, как видишь, сама лебединая мэй. Будем ужинать?”

“ Почему— - Хольгер подыскивал слова. “ Рад познакомиться с вами, миледи. Он был осторожен, используя формальное местоимение; она боялась его, и этот леопард все еще наблюдал. “Надеюсь, мы вас не побеспокоили”.

“Ох, нет”, - сказала она. Затем, улыбнувшись и, казалось, расслабившись: “Нет, совсем нет. С удовольствием. Я вижу так мало новичков, настоящих галантных рыцарей. В ее тоне не было особого кокетства, она просто пыталась соответствовать его собственной учтивости.

“ А, давай поедим, ” проворчал Хуги. - У меня живот скребет по позвоночнику.

Они сели у озера. Алианора разорвала жесткий черный хлеб зубами так же легко, как и гном. Они почти не разговаривали, пока не закончили, когда солнце уже склонилось к горизонту, а тени стали очень длинными. Затем Алианора посмотрела прямо на Хольгера и сказала: “За тобой охотится человек, сэр рыцарь. Сарацин. Он твой друг?

- Сарацин! Хольгер со щелчком выпятил челюсть. “ Я— незнакомец. Я здесь никого не знаю. Должно быть, произошла какая-то ошибка.

“ Может, и есть, ” осторожно сказала Алианора. - Но что привело тебя сюда ко мне?

Хольгер объяснил свое затруднение. Девушка нахмурилась, между ровными бровями пролегла крошечная складка. “ Боюсь, сейчас я не могу сказать, ” пробормотала она. “ Но ты вращаешься в мрачной компании, сэр рыцарь. Матушка Герд - недобрая душа, и все знают, каким коварным бывает герцог Альфрик.

- Так ты думаешь, мне лучше к нему не ходить?

“Я не могу сказать”. Она выглядела расстроенной. “Я ничего не знаю о высших в Стране Фейри. Я знаю лишь нескольких представителей низшего народа в Срединном Мире, несколько кобольдов и никси, пару оборотней и тому подобное.

Хольгер моргнул. Ну вот, опять. Как только он начал верить, что в своем уме, они тут же отключились, заговорив о сверхъестественном так, словно это было частью повседневной жизни.

Ну, может, так оно и было, здесь. Черт возьми, он только что видел, как лебедь превращается в женщину. Иллюзия это или нет, но он не думал, что это могло произойти в его собственном мире.

Первоначальный шок и вызванное им внутреннее оцепенение проходили. Он всем своим существом начинал осознавать, как далеко он был от дома, как далеко и как одинок. Он сжал кулаки, стараясь не выругаться и не заплакать.

Воспоминание. - Что, - медленно спросил он, - ты говорила о сарацине, который искал меня?

“ А, это он. ” девушка посмотрела на сумеречное мерцание озера. “Я сам его не видел, но леса полны историй, кроты бормочут их в своих норах, барсуки разговаривают с выдрами, а потом зимородок и ворона подхватывают слово и выкрикивают его всем. Похоже, что вот уже много недель одинокий воин, который, судя по его виду, сарацин, разъезжает по этим границам, расспрашивая о христианском рыцаре, который, по его мнению, находится в этих краях. Он не сказал, зачем ему понадобился этот человек, но внешность у него, как сказал им сарацин, твоя: светловолосый гигант верхом на вороном коне и с оружием из— ” Она взглянула на Папийона. “ Нет, теперь твой щит прикрыт. Гербы, о которых он говорит, - это три сердца и три льва.

Хольгер напрягся. “ Я не знаю никаких сарацин, ” еле слышно произнес он. “ Я здесь никого не знаю. Я родом издалека, чем ты думаешь.

“ Твой враг, которого ты не хочешь убить? ” заинтересованно спросил Хуги. “Или друг, да?”

“ Говорю вам, я его не знаю! Хольгер понял, что кричит. “ Простите меня. Я чувствую себя полностью в море”.

Алианора широко раскрыла глаза. “ Все в море? О, да. ” Ее смешок был сладким звуком. - Красивая фраза.

Где-то на задворках своего сознания Хольгер зафиксировал тот факт для использования в будущем, что все клише его мира, казалось, сошли здесь за новоиспеченное остроумие. Но в основном он был занят мыслями об этом сарацине. Черт возьми, единственным мусульманином, которого он когда—либо знал, был робкий маленький сириец в очках из колледжа : самый непостижимый персонаж, какого только можно было найти.

Должно быть, он сбежал с лошадью и снаряжением человека, который, по случайному совпадению, был похож на него. Позже это могло означать настоящие неприятности. Нет смысла искать мусульманского воина — совершенно точно нет!

Нигилистическое настроение отчаяния охватило его. “Я отправлюсь в Страну Фейри”, - сказал он. - Похоже, это мой единственный шанс.

“ И опасное это место для смертных, ” серьезно сказала Алианора. Она наклонилась вперед. “ На чьей ты стороне? Закон или хаос?”

Хольгер колебался. “ Не бойся, ” убеждала она. - Здесь мир для всех существ.

“ Закон. Полагаю, - медленно произнес он, - хотя на самом деле я ничего не знаю об этом мире.

“ Я думаю, что да, ” сказала Алианора. “Ну, я тоже человек, и даже если приспешники Закона часто бывают прожорливыми скот, я думаю, что мне все равно больше нравится их сторона, чем Хаос. Так что я присоединюсь к тебе. Возможно, я смогу оказать некоторую помощь в Срединном Мире.

Хольгер начал протестовать, но она подняла тонкую руку. “ Нет, нет, не говори об этом. Для меня, умеющей летать, это небольшой риск, и... — Она весело рассмеялась. - И мне кажется, это могло бы стать очень веселым приключением!

Приближалась ночь со звездами и росой. Хольгер расстелил одеяло, чтобы поспать, а Алианора ушла, сказав, что предпочла бы жить на дереве. Мужчина долго лежал без сна, наблюдая за созвездиями. Все они были ему знакомы, там, наверху, было летнее небо северной Европы. Но как далеко было до дома? Или расстояние имело какое-то значение?

Он вспомнил, что когда Алианора приняла человеческий облик, он машинально перекрестился, чего никогда раньше в своей жизни не делал. Было ли это просто эффектом средневекового окружения, или это было частью бессознательных навыков, языка, верховой езды и Бог знает чего еще, которые он каким-то образом приобрел? Это было одиноко - не знать даже самого себя.

Здесь не было комаров. За небольшие благословения воздайте хвалу. Но он мог бы приветствовать одного, как напоминание о доме.

Наконец он заснул.

-5-

Tони отправились в путь утром, Хольгер и Хуги верхом на Папийоне, Алианора летела над головой в форме лебедя, изгибаясь и паря, исчезая за деревьями, чтобы появиться снова. Настроение у этого человека поднималось с каждым днем; по крайней мере, он был куда-то направлен и, казалось, находился в хорошей компании. К полудню они были высоко в горах, в суровой и ветреной местности с огромными валунами, высокой жесткой травой и корявыми перелесками, стремительными водопадами и глубокими тенистыми оврагами. Хольгеру показалось, что восточный горизонт был темнее, чем должен был быть.

Хуги разразился бессвязной и похабной песней. Хольгер, под стать ему, перевел такие баллады, как "Веселый тинкер" и "Король-бастард Англии", переводя с легкостью, которая удивила его самого. Гном хохотал так, что вокруг них зазвенело эхо. Хольгер был на полпути к "Троцкистам", когда на него упала тень. Подняв глаза, он увидел, что лебедь парит над головой, с большим интересом прислушиваясь. Он поперхнулся.

“ Эй, продолжай, парень, ” подбодрил Хуги. - Это редкая бодрая песня.

- Я не могу вспомнить остальное, - слабо произнес Хольгер.

Он боялся столкнуться с Алианорой, когда они остановились на ланч. Это было у небольшой поросли, прикрывавшей вход в пещеру. Девушка легко подошла к нему в человеческом обличье, улыбаясь. - Вы очень мелодичны, сэр Хольгер, - сказала она.

- Гм, да, спасибо, - пробормотал он, отводя взгляд.

“ Я бы хотела, чтобы вы вспомнили, что случилось с тремя ювелирами, ” сказала она. - Невежливо оставлять их там, на крыше.

Он украдкой взглянул на нее, но серые глаза были совершенно искренними. Что ж, даже если бы она провела свою жизнь среди маленьких земных людей — все равно у него не хватило бы духу. - Я постараюсь вспомнить, - фальшиво сказал он.

Кустарник сухо зашуршал у них за спиной. Обернувшись, Хольгер увидел существо, появившееся из пещеры. Сначала он подумал, что это деформация, потом решил, что это, должно быть, нормальное нечеловеческое развитие. Этот парень был немного выше Хуги и намного шире в плечах, с узловатыми руками, свисавшими до согнутых коленей; голова у него была большая и круглая, с приплюснутым носом, заостренными углами и огромным ртом; кожа была бледно-серой и совершенно безволосой. “ Да ведь это небогато! ” воскликнула Алианора. - Я не думала, что вы поселились так высоко в горах.

“ О, да, мерзавец арун, да. ” Существо присело на корточки и уставилось на Хольгера круглыми глазами, которые были полностью черными, без малейшего следа белого. На нем был только кожаный фартук, а в руке он держал маленький молоток. “ Мы собираемся проделать новую оглоблю для этих ботинок. Он махнул рукой в сторону каменистого ландшафта. “Это золото в тех холмах”.

“Богатое принадлежит никелям”, - сказала Алианора. Инженер решил, что это, должно быть, племя горных гномов, а не серия сплавов.

Новоприбывший был таким же падким на сплетни, как, казалось, и все здесь. Историю Хольгера пришлось повторять заново. В конце концов, пятицентовик покачал головой и задумчиво сплюнул. “Не такое уж хитрое у тебя хозяйство, бун фор”, - пробормотал он. - И ройт тоже, когда Срединный Мир соберет все свои войска.

“ Ага, ” сказал Хуги. - У Альфрика нас встретят холодный прием.

“Они действительно говорят, что эльфы и ”тролли" добились примирения", - сказал Унрих. - И когда эти кланы собираются вместе, дело принимает серьезный оборот.

Алианора нахмурилась. “ Мне это мало нравится, ” сказала она Хольгеру. “ Я слышал, что колдовство все смелее распространяется за границу, даже в Империю. Это как если бы был убран оплот Закона, так что Хаос может свободно собраться, чтобы свергнуть всех”.

“На Кортану наложено святое заклинание, но оно не унесено далеко от человека”, - сказал Унрих с неким болезненным удовольствием.

Кортана— где он слышал это имя раньше?

Унрих сунул руку в карман своего фартука и, к большому удивлению Хольгера, вытащил короткую глиняную трубку и мешочек с чем-то, похожим на табак. Высекая огонь кремнем, он удовлетворенно вздохнул. Мужчина задумчиво посмотрел на него.

- Это тролльий трюк, огнедышащий, - сказал Хуги.

- Да, лойке ун, - упрямо сказал Унрих.

“ И совершенно справедливо, ” сказал Хольгер. “Женщина - это всего лишь женщина, но хорошая сигара - это дым”.

Они уставились на него. - Никогда не слышала, чтобы человечество так играло в дракона, - сказала Алианора.

- Дай мне трубку, - попросил Хольгер, - и смотри!

“Это слишком круто, чтобы пропустить!” Унрих нырнул обратно в свою пещеру и вскоре вернулся с грубо вырезанным кустом шиповника. Хольгер размешал, прикурил и выпустил счастливые облачка. Он не думал, что курил табак, он был крепок, как сам дьявол, но не хуже того, что он пробовал во Франции. Хуги и Унрих вытаращили на него глаза, но Алианора разразилась громким смехом.

“ Сколько вы хотите за это? ” спросил Хольгер. — Я обменяю тебе запасной плащ на трубку и мешочек тоба - курительных листьев.

“ Договорились! - тут же отозвался Унрих. Хольгер понял, что мог бы заключить более выгодную сделку. Ну что ж.

- Ты мог бы, по крайней мере, подкинуть нам немного еды, - сказала Алианора.

“Ну, ситх, это ты спрашиваешь”. Унрих снова исчез. Алианора посмотрела на Хольгера и вздохнула. - Вас, мужчин, трудно назвать практичной породой, - сочувственно сказала она.

Захватив с собой хлеб, сыр и копченое мясо, они снова отправились в путь. Местность становилась все круче и дичайшей, и темнота на востоке неясной стеной вставала перед ними. Ближе к вечеру они остановились на том, что, должно быть, было гребнем хребта; под ними холмы спускались к сумрачным сосновым лесам. Алианора ловко принялась за сооружение навеса из плетеных прутьев, пока Хуги разводил огонь и готовил ужин, а Хольгер сидел, чувствуя себя довольно бесполезным. Но было приятно наблюдать, как девушка передвигается.

“ Завтра, ” сказала она, когда они сидели у костра, “ мы войдем в Страну Фейри. После этого все в руках судьбы”.

“Почему там так темно?” - спросил Хольгер.

Алианора уставилась на него. “ Ты действительно издалека, или на тебе чары, - сказала она. “ Все знают, что фарисеи не выносят дневного света, поэтому в их царстве вечно сумерки. ” Она слегка вздрогнула. Свет костра ярко выделял ее юное лицо на фоне завывающей от ветра темноты. “Если Хаос победит, возможно, на весь мир опустятся сумерки, и не будет больше яркого солнечного света, зеленых листьев и цветов”, - пробормотала она. “Да, я полагаю, что я действительно служу Закону”. Она сделала паузу. “И все же в Волшебной Стране есть какая-то сверхъестественная прелесть. Ты сам увидишь”.

Хольгер посмотрел на нее через пламя. Свет заиграл в ее глазах, погладил волосы и соткал для нее мантию из тени. — Если я не хочу показаться грубым, — медленно произнес он, - мне кажется странным, что такая хорошенькая молодая девушка, как ты, живет в лесу среди ... ну... среди других людей, не твоего вида.

“ О, это несложная загадка. Она уставилась на угли, и он едва мог расслышать ее голос за воем ветра. “ Гномы нашли меня младенцем, лежащим в лесу. Возможно, меня украли во время какого-нибудь грабежа и поджога, которые когда-либо происходили в приграничье, а потом разбойники устали и бросили меня. Так маленький народец вырастил меня. Они хорошие, и они многому меня научили. В конце концов, они дали мне платье лебедя и позволили жить так, как я хотела. Но теперь мне наплевать на прокуренные мужские залы. У меня были бы космос и небо, понимаете. В этом все дело ”.

Хольгер медленно кивнул.

Она подняла на него глаза. “ Но ты мало что рассказал нам о себе, ” сказала она с неуверенной улыбкой. “Откуда, в самом деле, вы, и как попали сюда, не пересекая земель людей или Срединного Мира и не узнав, кто они такие?”

- Хотел бы я знать, - безутешно произнес Хольгер.

У него вертелось на языке рассказать ей всю историю, но он подавил этот порыв. Она, вероятно, ничего бы из этого не поняла; и, кроме того, было бы неплохо иметь кое-какие секреты про запас. “Я думаю, на меня было наложено заклятие”, - сказал он наконец. “Я жил где-то так далеко, что мы никогда не слышали ни о чем, что вы знаете здесь. И вдруг я оказался здесь”.

“Как должно называться ваше королевство?” она настаивала.

- Дания, - выпалил он и обругал себя, когда она воскликнула:

“ Но я слышал о вашем королевстве! Это север империи, но христианская страна.

“Э—э-э— ну, тогда это не может быть та же Дания”. Нет, вряд ли! — Мой находится в ... э—э... в стране под названием Америка.

“ Как пожелаешь. Она проницательно посмотрела на него. “ Хотя, мне кажется, ты что-то скрываешь. Ладно, оставим это. На маршах мы учимся не проявлять излишнего любопытства. Она зевнула. - Пойдем в постель?

Они прижались друг к другу в пристройке, чтобы согреться, поскольку ночь становилась все холоднее. Время от времени Хольгер просыпался, дрожа, и слышал дыхание Алианоры рядом с собой. Она была милым ребенком. Если он никогда не найдет дорогу назад...

-6-

Tна следующее утро спуск наследника был быстрым, хотя и ненадежным. Хуги часто взвизгивал, когда копыта Папийона скользили по мелкой осыпи и они балансировали на краю бесконечности. Алианора парила высоко над головой, пикируя и взмывая ввысь. У нее был потрясающий вид спорта: она превращалась в человека в воздухе и возвращалась в форму лебедя как раз вовремя, чтобы предотвратить падение. Понаблюдав за ней некоторое время, Хольгер понял, что ему очень нужно закурить, чтобы успокоиться. Он никак не мог раскурить трубку, и в конце концов Хуги пришлось помочь ему с кремнем и огнивом. Черт побери, почему в этом мире у них не может быть спичек?

Сумерки нависли над головой, как грозовые тучи, пока они шли через сосновый лес. Они сгущались с каждым приглушенным шагом, и Хольгер уже сомневался, смогут ли они что-нибудь разглядеть. У него по спине поползли мурашки при мысли о том, что придется вслепую пробираться ощупью через страну троллей, оборотней и Бог знает чего еще.

По мере того, как они спускались, становилось теплее, пока они не оказались в холмистой долине, где воздух был словно бальзам, напоенный запахом цветов — острым, похожим на ладан запахом, которого он никогда раньше не знал. Сосны исчезли, и они ехали по открытой местности. Хуги выглядел взволнованным. “Не так уж мы и далеко продвинулись в Волшебной Стране”, - пробормотал он, - “Но ”как хорошо, что мы вместе" - это совсем другая история".

Хольгер обвел взглядом окрестности. Источника света не было, но он мог видеть достаточно ясно. Небо было глубокого сумеречно-синего цвета, и такая же прохладная голубизна пронизывала воздух, как будто он ехал под водой. Там была высокая мягкая трава со странным серебристым оттенком, перекрывающим ее бледно-зеленую окраску, и густо росли белые цветы. Асфодели,подумал он и удивился, откуда ему это известно. Тут и там виднелись кусты белых роз, которые, казалось, росли в диком виде. Деревья стояли поодиночке или группами, высокие, стройные, с серебристой корой и листьями цвета травы; медленный ветер дул сквозь них с тихим звенящим звуком. Блуждающий ручей пел, как хрусталь, и фосфоресцирующие вихри белого, зеленого и синего переливались по его бегущей поверхности. Было трудно оценивать расстояния в этом коварном, лишенном теней свете. Папийон фыркнул и задрожал, совсем чуть-чуть. Ему это не понравилось.

Но где я видел это раньше, просто эту прохладную спокойную синеву над бледными деревьями и странными далекими холмами, где еще ветер дул так певуче и река звенела, как стеклянные колокольчики? Было ли это во сне когда-то давным-давно, наполовину во сне-наполовину наяву светлой летней ночью Дании, или это было во времена более древние, глубокие и забытые? Я не знаю. Не думаю, что хочу это знать.

Они поехали дальше. В этом неизменном приглушенном сиянии время тоже казалось текучей, нестабильной штукой, так что они могли ехать минуту или столетие, но тускло светящаяся земля проскальзывала мимо них, а они все ехали. Пока лебедь высоко над головой снова не ринулся вниз, не приземлился с грохотом крыльев и не превратился в Алианору.

На ее лице был страх. “ Я вижу приближающегося рыцаря, ” сказала она. “Рыцарь из Волшебной страны едет сюда, и что он будет делать, я не знаю”.

“Ну—” Хольгер почувствовал, как его сердце начало тяжело колотиться, но он сохранил невозмутимое выражение лица и тон. “Что ж, мы это выясним”.

Незнакомец перевалил через гребень холма. Он ехал на высоком и стройном коне, молочно-белом, с развевающейся гривой и гордо выгнутой шеей. Он был весь в пластинчатых доспехах, с опущенным забралом, так что у него не было лица; белые плюмажи колыхались на шлеме, а его щит был пустым и черным, но остальная часть его брони была мерцающего полуночно-синего цвета. Он остановился, и Хольгер подъехал к нему.

Когда датчанин подошел совсем близко, незнакомец опустил копье. “ Встань и объяви себя! В его голосе звучали металлические нотки; это был не человеческий голос.

Хольгер натянул поводья, Папийон вызывающе заржал. - Я пришел от матери-ведьмы Герд с посланием для герцога Альфрика.

“Но позволь мне взглянуть на твой щит”. Голос был похож на звон медного колокола. “Сюда не приходят чужаки”.

“ Я— ” Хольгер нагнулся, отстегнул щит там, где он висел, и надел его на левую руку. Потянувшись к своему копью, он снял чехол. “Вот оно”.

Рыцарь-фейри на мгновение остановился. Затем копье опустилось, и он пришпорил белого коня.

“ Защищай себя! ” взвизгнул Хуги, вылетая из седла. - Он охотится за твоей жизнью!

Папийон отскочил в сторону, пока Хольгер все еще разевал рот, и рыцарь промчался мимо с тихим стуком копыт. Развернувшись, он вернулся, нацелив острие копья в лицо Хольгеру.

Значит, слепой рефлекс. Хольгер опустил свое копье, лягнул Папийона и поднял щит, чтобы защититься. Черный жеребец рванулся вперед. Другой рыцарь был ужасно близко. Его копье опустилось, целясь в живот Хольгера. Датчанин опустил свой щит, нацелил стрелу и уперся ногами в стремена.

Они ударились с грохотом, вызвавшим миллион отзвуков. Щит Хольгера сотряс его живот, а копье едва не вырвалось, задело визор. Вторая стрела раскололась, и воин-фейри покачнулся в седле. Папийон встал на дыбы и сделал шаг вперед. Незнакомец наступил на круп своей лошади.

Он тут же вскочил на ноги, невероятно, что он мог сделать это в полном доспехе, и его меч со свистом высвободился. Времени на раздумья по-прежнему не было. Хольгеру пришлось позволить своему телу действовать за него, оно знало, что делать. Он рубил спешившегося врага, меч встречался с мечом, рассыпая искры. Противник нанес удар по ноге Хольгера, датчанин отразил удар как раз вовремя. Он сам обрушил клинок на шлем с плюмажем. Он громко зазвенел, и рыцарь-фейри пошатнулся.

Слишком неуклюжий удар сверху. Хольгер спрыгнул на землю. Его нога запуталась в стремени, и он опрокинулся на спину. Незнакомец прыгнул на него. Хольгер ударил обеими ногами. Снова этот наглый рев, и воин упал. Оба вскочили. Клинок пришельца звякнул о шлем Хольгера. Хольгер рубанул по шее, пытаясь найти незамкнутый стык в пластинах. Рыцарь фэйри рубанул низко, ища ноги. Хольгер отскочил назад. Другой бросился на него, размыв меч. Хольгер встретил удар в воздухе. Удар отозвался шоком в его собственных мышцах, но другое оружие, вращаясь, высвободилось. Незнакомец тут же вытащил нож и подскочил ближе.

Палаш не предназначался для колющих ударов, но Хольгер увидел трещину над горжетом перед собой и ударил в нее. Полетели и затрещали искры. Рыцарь-фейри пошатнулся, упал на колени, а затем внезапно рухнул на траву и затих.

Оглядевшись вокруг, испытывая головокружение и шум в ушах, Хольгер увидел, что лошадь бежит на восток. Пойду расскажу герцогу,в отчаянии подумал он. Затем Хуги заплясал вокруг него, а Алианора вцепилась в его руку, рыдая и ахая от того, как чудесно он сражался.

Я? он медленно задумался. Нет, это был не я. Я ничего не смыслю в мечах, копьях и верховой езде.

Но кто же тогда это был?

Алианора склонилась над упавшим рыцарем. “ Крови нет, ” хрипло сказала она. “И все же, похоже, он убит, ибо фарисеи не выносят прикосновения холодного железа”.

Хольгер покачал головой и тяжело вздохнул. У него немного прояснилось в голове. Он начал понимать некоторые ошибки, допущенные им в битве, и, в конце концов, было бы лучше остаться верхом. На мгновение он задумался, что обитатели Волшебной страны — или фарисеи, как их, кажется, называли, — использовали вместо стали. Алюминиевые сплавы? Это сослужило бы службу, и, конечно же, магия могла бы извлекать алюминий из бокситов —

Он криво усмехнулся. Идея была достаточно забавной, чтобы восстановить в нем равновесие. “Что ж, - сказал он, - давайте посмотрим, что у нас есть”.

Наклонившись, он открыл визор. На него уставилась пустота. Броня была пуста. Должно быть, он все это время был пуст.

-7-

Fэйри казалась совершенно дикой, сплошь холмы, леса и открытые речные долины. Хольгер спросил сильно подавленного Хуги, чем питаются его обитатели. Оказалось, что они с помощью магии добывали кое-что из своей еды и питья, а кое-что получали из других царств в подчиненном им Срединном Мире и охотились на диковинных зверей, которые рыскали по их владениям. Все они, казалось, были воинами и колдунами, хотя Хуги сказал, что они взяли рабов из числа гоблинов, кобольдов и других полудиких племен. Дальнейшие расспросы показали, что фарисеи не знали возраста или болезней, хотя говорили, что у них не было души. Это была беспокойная раса, с которой приходилось сталкиваться.

Пытаясь найти твердую ментальную почву и забыть о полых доспехах, лежащих на поле асфоделей, Хольгер начал теоретизировать. У него были лишь изрядные познания в физике и математике, но он должен был суметь сделать несколько разумных предположений. Черт возьми, в этом мире должно быть какое-то объяснение!

Было слишком много общего, чтобы отделить ее от его собственной; это определенно была не другая планета в космосе. Казалось, действовали обычные законы природы, гравитация и так далее. Но здесь, по-видимому, в них были специальные статьи, разрешающие, ну, магию. И магия вполне может быть не более чем прямым ментальным контролем материи. Даже на Земле, его Земле, были люди, которые думали, что это возможно, телекинез и все остальное. В этом мире ментально управляемые силы казались сильнее неорганических...

Он зашел так далеко, когда понял, что вообще ничего не добился, просто дал другое название тому же набору явлений.

Ну, как бы то ни было, где он был? Или ему следует спросить, когда он был? Другая Земля, связанная с его каким-то неизвестным образом — другой план существования? Возможно, два объекта могут занимать одно и то же пространство и время, не осознавая друг друга. Скорее всего, это была совершенно другая вселенная, которая была близка к его собственной, но имела свои отличия. Это поднимало вопрос о том, сколько именно таких вселенных существует.

Он вздохнул и сдался. Сначала о главном. Прямо сейчас он должен был выжить в стране, где множество существ, казалось, затаили злобу на того, у кого было три сердца и три льва.

Замок медленно вырастал из сумерек. Это было окруженное высокими стенами место, сплошь пики, углы и парящие узкие башни, головокружительно высокие, но в них была какая-то дикая красота. Его камень казался кружевом, таким воздушным, что от дуновения он растворялся, но, приблизившись, он увидел, насколько массивны были эти стены. Он стоял недалеко от низкого округлого холма, покрытого розами и струйками тумана. Хуги указал. “Вон холм эльфов”, - сказал он. “Там эльфы устраивают свои пирушки и приходят танцевать в нишах, залитых лунным светом”. С двух сторон замок окружал огромный мрачный лес, простиравшийся на север, запад и восток. Взгляд Хольгера вернулся к самой крепости.

Прозвучала труба, далекая и холодная, как журчащая вода. Теперь они увидели нас, подумал он и опустил руку на меч. Алианора спрыгнула вниз и превратилась в человека рядом с ним. Ее лицо было серьезным.

“ Ты и Хуги— - Он откашлялся. “ Вы привели меня сюда, и я тысячу раз благодарю вас. Но теперь, пожалуй, тебе лучше уйти.

Она подняла на него глаза. “ Нет, ” сказала она через мгновение, - я думаю, мы ненадолго останемся. Может быть, мы сможем тебе помочь.

“ Я всего лишь незнакомец, - запинаясь, произнес он. - Ты мне ничего не должен, в то время как я обязан тебе всем.

Серые глаза оставались серьезными. “ Мне кажется, ты что-то большее, чем незнакомец, даже если ты сам этого не понимаешь, ” пробормотала она. “ У меня к вам предчувствие, сэр Хольгер. Так что я, по крайней мере, останусь.

- Ну, - пыхтел Хуги, хотя и не очень радостно, - ты же не думал, что я обращу кайтиффа в ну, не так ли?

Хольгер вздохнул. Он выполнил свой долг по отношению к ним, предложив им шанс уйти — и, Боже, как он был рад, что они им не воспользовались!

Ворота замка бесшумно распахнулись, снова зазвучали трубы, и навстречу ему выехал отряд со знаменами и гербами. Когда они приблизились, он натянул поводья и стал ждать, крепко сжимая копье.

Так это и были повелители Волшебной страны.

Они были богато одеты, в яркие цвета, которые казались светящимися в сумерках: малиновый, золотой, пурпурный и зеленый. Некоторые были облачены в кольчуги или пластины из серебристого материала искусной формы с чеканкой, на других были только их гордые одеяния. Это были высокие люди, двигавшиеся с беззвучной текучей грацией, с которой не мог соперничать ни один человек, и надменность правителей была запечатлена на холодных, тонко выточенных чертах лица. У всех них был странный оттенок лица: высокие скулы, расширенные ноздри, узкий подбородок; кожа была белой, длинные тонкие волосы сине-серебристыми, большинство мужчин были безбородыми. Когда они подошли достаточно близко, Хольгер сначала подумал, что они слепы, потому что в больших раскосых глазах была только лазурная пустота, но вскоре он понял, что их зрение было лучше, чем у него.

Предводитель остановился и слегка поклонился в своем кресле. “ Добро пожаловать, сэр рыцарь, ” сказал он. Приятно было слышать его голос, низкий и певучий. “Меня зовут Альфрик, герцог Альфарландии в Королевстве Фейри. Не часто мы видим, как к нам в гости приходят смертные”.

“ Благодарю вас, милорд. Вежливые фразы сами собой слетели с губ Хольгера. “ Мать-ведьма Герд, которая, как я полагаю, является вашей покорной служанкой, порекомендовала меня вам. Она подумала, что, возможно, твоя мудрость сможет разрешить мое горе, поэтому я пришел сюда просить об одолжении.

“ Ах, так. Тогда добро пожаловать, ты и твои слуги. Я прошу вас быть моими гостями столько, сколько вам будет угодно, и постараюсь помочь джентльмену вашего положения всеми своими силами.

Мое положение? Хольгер подумал, что существо, напавшее на него, почти наверняка было созданием герцога. Похоже, "Три сердца" и "три льва" просто не были популярны в Срединном мире. Вопрос был в том, знал ли герцог теперь, что Хольгер был не тем человеком, которого он хотел убить? И знал он это или нет, какие планы скрывались за этим гладким холодным лицом?

- Благодарю вас, милостивый государь. - произнес он вслух.

“Мне больно, что я должен приказать тебе оставить крест и железо снаружи, но ты знаешь слабость нашего народа”, - вежливо сказал Альфрик. “Не бойся, тебе дадут оружие нашего собственного производства”.

“ В вашей крепости, милорд, бояться нечего, - сказал Хольгер и подумал, каким лжецом он становится. Алианора беспокойно пошевелилась. “ Я присмотрю за твоими вещами, Хольгер, ” сказала она. - Я бы все равно предпочла остаться на улице.

Альфрик и другие фарисеи уставились на нее широко раскрытыми пустыми глазами. “ Это лебединая мэй, о которой мы так часто слышали, ” пробормотал герцог. - Нет, прекрасная леди, вам нечего бояться, и мы были бы плохими хозяевами, если бы не предложили вам крышу над головой.

Алианора упрямо покачала своей рыжеволосой головой. На лбу герцога появилась легкая морщинка. “ Ты не откажешься? он тихонько вздохнул.

- Хотел бы, - огрызнулась Алианора.

- Я тоже подожду здесь, - быстро сказал Хуги.

- Нет, идите вы с сэром Хольгером, - сказала девушка.

— Но... - начал Хуги.

- Ты слышал меня, - сказала Алианора.

Альфрик пожал плечами. — Если ты хочешь присоединиться к нам, сэр рыцарь... - намекнул он.

Хольгер кивнул, слез и снял доспехи и оружие. Папийон фыркнул и сердито посмотрел на волшебных лошадей. Алианора взвалила на него снаряжение и взяла уздечку. “ Я буду ждать тебя в лесу, ” сказала она и увела жеребца. Хольгер провожал ее взглядом, пока она не скрылась из виду.

Затем они гурьбой вошли в замок. Внутренний двор был широким, с деревьями, цветочными клумбами и журчащими фонтанами, в воздухе звучала музыка и стоял густой запах роз. Хольгер увидел женщин Волшебной страны, собравшихся перед главной башней, и на какое-то время забыл обо всем остальном. Прыгающий Иуда! Стоило пересечь вселенные, чтобы просто взглянуть. Он поклонился им в каком-то оцепенении.

Альфрик велел маленькому зеленокожему рабу-гоблину отвести его в его покои. “ Мы будем ждать тебя за ужином, ” любезно сказал он. Хольгер, сопровождаемый трусящим за ним Хуги, шел по бесконечным коридорам, высоким, сводчатым и сверкающим. Сквозь арочные дверные проемы он видел великолепие, сверкающее драгоценными камнями. Конечно, когда ты мог создавать такие вещи из воздуха...

Вверх по длинной изогнутой полированной лестнице, по другому коридору и в анфиладу комнат прямо из "Тысячи и одной ночи". Гоблин поклонился и покинул их. Хольгер оглядел сверкающие ковры, мозаику, украшенную драгоценными камнями, портьеры из золотой ткани, а через балконные окна - акры садов. Свечи горели чистым белым светом, а на одной стене висел гобелен, фигуры на котором двигались, как живые. Это было неприятным напоминанием о том, где он был.

“Я бы сказал, что они здесь неплохо справляются”, - заявил Хуги. “ И все же я бы променял всю эту кашу на то, чтобы вернуться под корни моего старого дуба. Здесь коварное место.

“Ммм-да”. Хольгер забрел в ванную, которая побледнела перед Голливудом. Мыло и горячая проточная вода были королевским благословением. Там были даже зеркало, ножницы и бритва. Он вышел оттуда, чувствуя себя более человечным. На кровати лежал костюм, который, должно быть, предназначался ему, и он влез в него, обнаружив, что он облегает его, как другая кожа. Пурпурная туника, малиновые чулки, синяя мантия, черные бархатные туфли, все расшито золотой нитью и украшено драгоценными камнями — хм. Он заметил меч, щит и комплект доспехов в углу. Это было тактично со стороны Альфрика, хотя он вряд ли мог принести оружие на ужин.

“ Ах, какая у вас красивая фигурка, сэр Хольгер, ” восхищенно сказал Хуги. “ Похоже, вам придется отбиваться от дам-фей. Говорят, они здесь жуткие лизоблюды.

“Хотел бы я знать, почему все такие дружелюбные”, - сказал Хольгер. “Фарисеи обычно находятся в довольно непростых отношениях с человечеством, не так ли? Тогда почему Альфрик должен так подставляться ради меня?

“ Никому не скажу, парень. Возможно, это всего лишь способ заманить тебя в ловушку. С другой стороны, его может позабавить, что он делает тебе одолжение. Ты не можешь сказать, что думают обитатели Волшебной страны или что они сами будут делать. Они не знают самих себя, и им все равно.

- Я чувствую себя виноватой за то, что пошла на ужин и позволила тебе сидеть здесь с Алианорой в лесу.

“Ох, они меня чем-нибудь покормят, и девочка будет счастлива там, где она есть. Я знаю, что у нее на уме. Я помогу тебе разобраться в этом, пока она ждет снаружи, чтобы сделать все, что в ее силах, если это понадобится.

Появился гоблин и подобострастно объявил, что ужин подан. Хольгер последовал за ним по длинным дымчато-голубым коридорам в огромную сводчатую комнату. Лорды и леди Волшебной Страны были подобны тающей радуге, когда они сидели за столом. Вокруг них суетились слуги-гоблины, откуда-то доносилась музыка, слышался гул разговоров и смех.

Хольгер сидел слева от Альфрика, между герцогом и девушкой, представленной как Меривен. Она одарила его улыбкой, от которой у него подкосились колени; он ошеломленно сел и попытался завязать разговор.

Разговоры фей, как смутно догадывался Хольгер, были искусством сами по себе: быстрые, остроумные, циничные, всегда с намеком на яд и тонкую злобу, всегда со сложными правилами, которые он даже не начинал понимать. Что ж, вероятно, бессмертные, которым нечего было делать, кроме охоты, магии, интриг и ведения войны, развили бы изощренность в чистой самообороне. Здесь они тоже не слышали о вилках, но еда и вино были настоящей симфонией. Если бы Меривен не был таким отвлекающим — Это было бы позором для богатых.

“ Воистину, - пробормотала она, не сводя с него тех любопытных глаз, которые в ней больше не беспокоили его, - ты смелый человек, раз отважился на такое. Тот удар, который ты нанес своему врагу, о, какая красота!”

- Ты это видел? - резко спросил он.

“ Да, с помощью магии. Что касается того, шутили мы или говорили всерьез, сэр Олджер, молодому человеку нехорошо знать слишком много. Легкая озадаченность удерживает его от занудства. Она мило рассмеялась. - Но скажи мне, что привело тебя сюда?

Он ухмыльнулся. - Юной леди не пристало знать слишком много, - ответил он.

“ Ах, жестоко! И все же я рада, что вы пришли. Она употребила интимное местоимение. “ Я могу так говорить с вами, прекрасный сэр? Между нами есть родство, даже если время от времени мы оказываемся в состоянии войны”.

“ Злейший враг, ” пробормотал Хольгер. Она опустила глаза, одобрительно улыбаясь. Его собственные глаза тоже имели тенденцию опускаться — из—за ее декольте - Он перебирал в уме еще шпаргалки из Шекспира.

Они продолжали флиртовать на протяжении всего банкета, который, казалось, занял несколько часов. После компания перешла в еще более просторный зал для танцев. Герцог Альфрик отвел Хольгера в сторону, когда заиграла музыка.

“ Пройдемте со мной на минутку, если не возражаете, добрый сэр, ” улыбнулся он. “Нам лучше всего обсудить вашу проблему сейчас, чтобы я мог немного подумать над ней, поскольку я предвижу, что наши дамы не дадут вам покоя”.

“ Как вам будет угодно, ” немного ворчливо ответил Хольгер. Сейчас ему не очень хотелось вспоминать действительность.

Они зашли в сад, нашли скамейку и сели. Рядом с ними белесо журчал фонтан, а в ивах звучал звонкий голос соловья. Альфрик грациозно откинулся назад. - Говорите, что хотите, сэр Олджер, - пригласил он.

Что ж, нет смысла что—то утаивать. Если бы у фарисея действительно была сила вернуть его, он, вероятно, должен был бы знать все. Только как вы описываете целую жизнь — целый мир?

Хольгер старался изо всех сил. Альфрик наставил его несколькими проницательными вопросами. В конце герцог выглядел задумчивым. “Странная история”, - сказал он. “Я никогда не слышал ничего более странного. И все же, мне кажется, в этом есть доля правды”.

— Ты можешь... ты можешь мне помочь?

“ Я не знаю, сэр Олджер, поскольку мне все еще кажется естественным называть вас именно так. Я не знаю. Существует множество миров, как известно любому магу или астрологу, но множественность вселенных - это уже другая история. И все же некоторые места в старых писаниях намекают на это. Я сам предположил, что другая Земля, подобная описанной вами, действительно может существовать и быть источником мифов и легенд — вроде тех, что рассказывают о Фредерике Барбароссе, или великих эпических романах об императоре Наполеоне.

Помолчав, он продолжил: “Я подниму духов, которые смогут дать совет. Это, без сомнения, займет некоторое время, но мы постараемся принять вас как следует. Я думаю, что есть хорошая надежда на успех”.

— Вы... вы слишком добры...

“ Нет, вовсе нет. Альфрик вяло махнул рукой. “Вы, смертные, не знаете, какой скучной может стать бессмертная жизнь, и как радостно встречают такую загадку, как эта. Это я должен благодарить вас”.

Он поднялся, посмеиваясь. “ А теперь, мне кажется, тебе не терпится вернуться к танцам, ” сказал он. - Всего хорошего, друг мой.

Хольгер медленно возвращался. Похоже, он слишком поспешил с оценкой Среднего Мира. Конечно, никто не мог быть более любезным и гостеприимным. Черт возьми, ему нравились фарисеи.

Он нашел Меривен в бальном зале. “ Не знаю, должна ли я приветствовать вас, сэр рыцарь, ” надулась она. - Ты ушел, не сказав ни слова, и оставил меня совсем одну.

“Я постараюсь это исправить”, - сказал он.

Он не знал ни одного из их величественных танцев, но Меривен сразу уловил танго; у него никогда не было лучшей партнерши. Он не был уверен, как долго длился бал. Возможно, они ушли до того, как все закончилось. Его воспоминания об остатке ночи были удивительно приятными.

-8-

Hраньше не было настоящего утра или вечера, дня или ночи; обитатели, казалось, жили по прихоти. Хольгер проснулся медленно и с наслаждением и снова обнаружил, что он один; точно в нужный момент дверь открылась, и вошел гоблин с подносом для завтрака. Должно быть, кто-то воспользовался колдовством, чтобы узнать его американские вкусы: яичница с ветчиной, тосты, гречневые пирожные, кофе, апельсиновый сок. К тому времени, как он встал и оделся, вошел Хуги, выглядевший встревоженным. - Где ты был? - спросил Хольгер.

“ А, я спал в саду. Мне казалось, это лучшее, что можно было сделать, когда ты был, э-э, занят. Гном сел - неуместное коричневое пятно на фоне всего золотого, алого и пурпурного - и подергал себя за бороду. “ Мне не нравится здешний воздух. Что-то затевается, и это плохо.

- Ты предвзят, - сказал Хольгер, прикуривая трубку от свечи и думая в основном о свидании, которое он назначил, чтобы поохотиться с Меривен.

“ Ох, они могут устроить здесь шоу лифчиков и ослепить вас всевозможными изысканными винами и распущенными девушками, - проворчал Хуги, - но за все время между мужчинами и Фейри было мало дружбы, и меньше всего - между ноо, когда Хаос готовится к войне. Что касается меня, я знаю, что я знаю. И вот что я заметил, когда лежал в том саду. Сильные вспышки молний и дым из самой верхней башни, летящая фигура демона и такой отвратительный запах колдовства, что у меня чуть кости не свернулись. А позже с запада появилось что-то еще, еще одна летающая фигура, которая приземлилась на башне и вошла внутрь. Я думаю, вон тот ведьминский герцог Альфрик призвал себе на помощь чудака.

“ Ну, конечно, ” сказал Хольгер. - Он сказал мне, что ему придется это сделать.

“ Продолжай, ” пробормотал Хуги. “ Веселись. Будь весел в зубах льва. Но когда твое мертвое тело будет лежать на растерзание воронам, скажи ”нет", я тебя не предупреждал.

Упрямый объективный ум Хольгера заставил его обдумать суровые слова гнома, когда он спускался по лестнице. Это могло быть. Возможно, все это уловка, чтобы не дать ему задуматься, пока не станет слишком поздно. Слишком поздно для чего? Конечно, если бы они замышляли зло, было бы просто заколоть или отравить его. Он отбился от одного из их чемпионов — который, вероятно, напал на него только потому, что на нем было оружие таинственного паладина сердец и львов, — но у него не было шансов против дюжины, он опустил руку на эльфийский меч. Носить с собой эту вещь было приятно.

Меривен не назначил определенного часа; здесь, казалось, забыли о времени. Хольгер неторопливо прошел через главный зал. Ему пришло в голову, что он мог бы найти герцога и спросить, есть ли какие-нибудь новости. Давайте посмотрим, где он может быть? Расспросив угрюмого раба-кобольда, Хольгер узнал, что апартаменты хозяина находятся в северном крыле, на втором этаже. Он поднялся по лестнице, перепрыгивая через три пролета за раз, весело насвистывая.

Он вышел на лестничную площадку как раз в тот момент, когда герцог и какая-то женщина вышли из дверей. Он едва успел ее увидеть, как она быстро вернулась, но это было ошеломляюще. Этот мир, казалось, был полон необыкновенных красавиц. Она не была женщиной-феей, она была выше и полнее, ее волосы были длинными и черными как ночь, ее бледное лицо с горбинкой и высокомерным. На голове у нее была золотая корона, а белое платье ниспадало до земли. Хм! Герцогу повезло.

Лицо Альфрика разгладилось; Хольгер уловил лишь последний мимолетный признак хмурого выражения. “ Доброе утро. Сэр Олджер. Как поживаете? Кланяясь, он делал странные пассы руками.

“ Отлично, милорд. Я тоже вам доверяю...

“ А, вот и ты, мой непослушный малыш. Ты бы убежал от меня? Меривен взяла Хольгера за руку. Откуда, черт возьми, она взялась? - Пойдем, лошади готовы, нам нужно поохотиться на соколиную охоту. - Она унесла его прежде, чем он успел перевести дух.

Они хорошо провели время, выпуская своих птиц на журавлей, диких павлинов и менее привычную добычу. Меривен все это время весело болтала, и ему пришлось смеяться вместе с ней. Тот анекдот об охоте на василиска — ну, он вряд ли подходил для смешанной компании, но был забавным. Хольгер получил бы больше удовольствия, если бы память снова не преследовала его. Эта женщина с герцогом — черт побери, он знал ее!

Он лишь мельком взглянул на нее, но образ был для него четким, и он знал, что голос у нее будет низкий, а манеры гордые, капризные, иногда добрые, иногда жестокие, всегда сильные и необузданные. Меривен казалась довольно бледным созданием рядом... рядом с... как ее звали?

“Вы печальны, милорд”, - сказала женщина-фарисейка, положив ладонь на его руку.

— О, нет—нет, я просто задумался.

“Тьфу на тебя! Ну же, позволь мне сотворить заклинание, отгоняющее мысли прочь, это дитя заботы и отец печали”. Меривен отломила ветку от дерева, согнула ее и что-то пробормотала. Это была маленькая арфа, и она играла на ней, напевая ему песни о любви. Они действительно усыпили его бдительность, но...

Когда они приблизились к замку, Меривен схватила его за руку и указала. “ Нет, смотри! Единорог! Они стали редкостью в наших краях.

Они мельком увидели грациозного белого зверя, скользящего между деревьями. Зацепившаяся за его рог ветка плюща. Подождите, — Он вгляделся в полумрак. - Я не знаю. Разве это что-то не шло рядом с ним?

На лице Меривен появилось выражение охотницы. “ Если мы подкрадемся поближе— - прошептала она. Ее лошадь беззвучно двинулась вперед.

Единорог остановилась, оглянулась, увидела их и исчезла, белая тень быстро скрылась из виду. Меривен выругалась с неподобающим леди воображением. Хольгер ничего не сказал, потому что он видел, что сопровождало единорога. Всего на мгновение он встретился взглядом с Алианорой, а затем она тоже исчезла.

“ Что ж, лакэдэй, такова жизнь. Меривен вернулась к нему, и они поехали вместе. “ Не стоит так унывать, милорд. Может быть, мы сможем как-нибудь организовать вечеринку и загнать эту скотину ”.

Хольгер пожалел, что не умеет лучше обманывать. Не следовало позволять фарисеям догадываться о его собственных внезапно возникших подозрениях, и в то же время он должен был хорошенько их обдумать. Не то чтобы у него было больше причин, чем раньше, плохо думать о Фейри, но вид Алианоры что-то пробудил в нем.

- Если вы простите меня, миледи, - сказал он, - я пойду приму ванну перед обедом.

- О, моя ванна достаточно велика для нас обоих, - невинно сказала она.

Хольгер пожалел, что у него нет шлема, чтобы прикрыть уши, они были довольно горячими. “ Я бы тоже хотел немного вздремнуть, ” неуклюже сказал он. Вдохновение: “Я должен быть лучшим для тебя позже. Здесь так много конкуренции”.

Он поспешил ретироваться, прежде чем она успела настоять, и почти побежал в свои апартаменты. Хуги поднял глаза от кровати, где свернулся калачиком. Хольгер склонился над ним.

“ Сегодня утром я видел женщину, ” сказал он быстро и мягко; и он описал ее не по тому, что видел мельком, а по воспоминаниям, которые, казалось, растянулись на многие годы. “Кто она такая?”

“ Почему— ” Хуги потер глаза. “ Такое впечатление, что ты увидел королеву Морган ле Фэй. Могла ли это быть та, кого Альфрик вызвал прошлой ночью из далекого Авалона? Да, должно быть, так, и тогда повсюду царит дьявольщина.

Фея Морган! Так оно и было, он знал это с неопровержимой уверенностью. И Авалон, да, там был остров птиц и роз, радуг и волшебства, но где, когда и как он там был? “Расскажи мне о ней”, - настаивал он. “Все, что ты знаешь”.

“ Эй, разве твоя шлюшка не жаждет ну? Она не для таких, как ты, парень, и даже не для герцога Альфрика. Не поднимай глаза слишком высоко, чтобы солнце не ослепило их.

“ Нет, нет, нет! Я просто должен знать, вот и все. Может быть, я смогу понять, почему она здесь.

“Ну, не—е-ет, я не слишком много знаю. Авалон лежит далеко-далеко в западном океане, это часть мира, о которой у нас здесь есть только бабушкины сказки. Но все знают, что Моргана ле Фэй - сестра Артура, последнего великого короля бриттов, хотя в ней род фейри в вашей семье более сильный и странный. Она самая безнравственная ведьма в Христианском или языческом мире и, вероятно, могла бы сравниться с кем угодно в Срединном Мире. Она бессмертна и странного рода; никто не знает, стоит ли она на стороне Закона или Хаоса. Говорят, она унесла Артура, когда он лежал тяжело раненный, чтобы исцелить его и уберечь до возвращения; но, возможно, это был всего лишь хитроумный предлог, чтобы удержать его именно от такого возвращения. Да, она маленькая леди, и я не в восторге находиться с ней под одной крышей.

По-прежнему нет доказательств. Морган могла прийти сюда, чтобы помочь Альфрику с проблемой Хольгера, или она могла зайти по какому-то совершенно иному делу. Но это выглядело забавно —

В дверях появился гоблин. “ Добрый герцог устраивает пир для слуг замка, ” сказал он. “Ты, гном, приглашен”.

“ Ммм... — Хуги замялся. “ Спасибо. Я не очень хорошо себя чувствую.

Гоблин приподнял безволосые брови. - Тебе не поздоровится, если ты отвергнешь пир, - сказал он.

Хуги обменялся взглядом с Хольгером. Мужчина кивнул. Это могло быть просто уловкой, чтобы убрать гнома с дороги, но, похоже, не было никаких способов уклониться от нее. “Продолжай”, - сказал он. “Желаю хорошо провести время”.

“ Да, так. Береги себя. Хуги потрусил за гоблином. Хольгер залез в ванну, которая сама наполнилась для него, и лежал, куря и размышляя. Он чувствовал себя так, словно попал в паутину. Очень тонкую, очень деликатную, но из нее невозможно было выбраться. На мгновение ему захотелось закричать и убежать.

Он одернул себя. Теперь он ничего не мог поделать, кроме как следовать за ней. В конце концов, его подозрения были основаны на такой малости. И все же —

Для него приготовили новый праздничный костюм. Он принялся за дело и едва успел закончить, когда дверная ручка превратилась в металлические губы и вежливо произнесла: “Герцог Альфрик желает принять вас, если вы будете так добры”.

“Йип! ” воскликнул Хольгер. Придя в себя: “Входите, п-пожалуйста”. Он подумал, что, очевидно, рабы, будучи ниже своего достоинства, приходили и уходили без спроса, в то время как высшие классы уважали частную жизнь друг друга.

Вошел фарисей, его бледное красивое лицо улыбалось мужчине. “Я принес хорошие новости”, - сказал он. “Я совещался со многими Сильными Мира сего, и есть отличный шанс вернуть тебя”.

- Почему... почему... я не могу вас отблагодарить.

“ Потребуется некоторое время, чтобы собрать все необходимое для заклинаний, ” сказал Альфрик. “ А пока, мне кажется, нужно устроить особое веселье. Сегодня вечером в Эльфийском холме будет представление”.

“ Хм, да— О, да. Я видел это место.

Альфрик взял его за руку. “ Тогда пойдем. Гарантирую, ты отлично проведешь время. Тамошние эльфы знают, как доставить человеку радость.

Хольгер был не в настроении устраивать оргию, но отказаться было невозможно. В любом случае, это должно быть— интересно. Они спустились по лестнице. Обитатели замка собирались веселым и неистово пестрым водоворотом по длинным залам и выходили во внутренний двор. Среди них появилась Меривен, и Альфрик передал ей Хольгера.

“ Я пойду туда с тобой, ” сказала она. “Я пока не против позволить какой-нибудь эльфийской девчонке украсть тебя на некоторое время”.

“Почему, разве все не идут с нами?” спросил он.

“ О, сейчас. Мы с тобой войдем первыми, остальные последуют позже. Ты увидишь, как это спланировано.

Хольгер подумал о смертельных ловушках и отбросил эту мысль. В конце концов, его сопровождал один из них.

Процессия вышла из ворот и направилась по лужайкам к Эльфийскому холму роз. Позади него ехали воины на лошадях, знамена развевались на их копьях, музыканты играли на лютнях, арфах и рожках, а также сотня лордов и леди Волшебной Страны; они почти танцевали, приближаясь к холму. И теперь Хольгер услышал музыку, исходящую от него, дикую и кружащую голову сладость, которая будоражила его кровь и пела в голове. Он улыбнулся Меривен, и она рассмеялась в ответ, ее распущенные светлые волосы развевались на ветру, и она крепко повисла на его руке. Холм беззвучно разверзся, и он мельком увидел колеблющиеся яркие огни и высокие фигуры, чернеющие на их фоне. Музыка звучала в нем, он ускорил шаг, он не мог дождаться.

По земле прокатился стук копыт. Лошадь заржала, громко и сердито. Обернувшись, Хольгер увидел Алианору верхом на Папийоне, скачущую галопом из леса, и лицо девушки было искажено ужасом.

“Holger—! Нет, Хольгер, нет, туда нельзя!”

-9-

Bпозади него Альфрик выкрикнул ругательство. В воздухе сверкнуло копье в сторону лебединой мэй. Хольгер на мгновение застыл в изумлении. - Тащите его на холм! - проревел Альфрик.

Меривен дернул его за руку, и трое фарисеев ринулись вперед, словно футбольные подкаты. Внезапно покраснев от ярости, Хольгер бросился им навстречу. Он жестко ударил ближайшего, который отлетел назад, чтобы упасть и тихо лежать. Его правый кулак развернулся, все еще волоча Меривен за собой, и разбил еще одно красивое лицо. От третьего тела он увернулся. Перед ним маячил рыцарь, копье почти приставлено к его горлу, он оторвал мрачно вцепившуюся Меривен, поднял ее над головой и швырнул в живот всадника. Оба упали, перелетев через хвост лошади.

Три рыцаря приближались к Алианоре, чтобы остановить ее. Папийон встал на дыбы, ударив копытами, и один из них вылетел из седла. Огромный черный жеребец повернулся и откусил кусок от следующей фейрийской лошади, которая заржала и рванулась прочь. Третий всадник рубанул Алианору, которая увернулась от его меча и спрыгнула на землю.

“ Хай! - Она прыгнула почти в объятия облаченного в кольчугу повелителя Фейри. Он схватил ее, ухмыляясь, когда она отбивалась и плевалась. Внезапно он обнял лебедя. А у лебедей злобный нрав.

“ Йи! ” закричал он, когда она клюнула его в глаза. “ Йи! ” добавил он, когда ее удары крыльями чуть не сломали ему руку. “Помогите!” - закончил он, когда она откусила палец, бросил ее и убежал.

Фарисеи закипели вокруг Хольгера, рубя и толкая его безоружное тело. Он был слишком взволнован, чтобы что-либо чувствовать, хотя какая-то отдаленная часть его удивлялась невероятной удаче, которая позволила ему отделаться незначительными телесными повреждениями. Он скормил ближайшему врагу полный рот кастета, выхватил у существа меч и начал рубить вокруг него. Он был легче железа, он мог махать им одной рукой, но лезвие было острым. Человек с топором нанес удар по его непокрытой голове. Он поймал рукоять свободной рукой, вывернул ее и с топором и мечом ринулся на фарисеев.

Папийон напал на толпу сзади, топча, пиная и кусая. Внезапно черный конь оказался рядом с ним, и он вскочил на него, и они развернулись и поскакали галопом из замка.

Позади них раздался стук копыт. Повернув голову, Хольгер увидел, что верховые фарисеи приближаются. Их животные были быстрее даже невероятно быстрого Папийона. Он вспомнил, что слышал, будто фейри терпеть не могут железо, и взял свои меч и щит там, где они висели. У него едва хватило времени надеть доспехи, привязанные к седлу.

Лебедь расправила белые крылья рядом с ним. Внезапно она вильнула в сторону. Орел ударил в то место, где она только что была. Она дико захлопала крыльями, и Хольгер увидел, что с неба спускается еще больше орлов. О Боже мой, они превращаются в птиц, сейчас они ее поймают...

Алианора зашипела, отбиваясь крыльями и клювом от двоих из них, и понеслась к лесу. Под его деревьями для нее могло бы найтись убежище, если бы она снова стала человеком — но если она сделает это, как она сможет сбежать?

Рядом с Хольгером остановился белый конь. На нем восседал сам Альфрик, его длинные светлые волосы струились по лицу, на котором все еще играла улыбка. Сквозь грохот копыт, раскаленный воздух и охотничьи рожки, доносившиеся сзади, Хольгер смутно расслышал его крик: “А теперь давай испытаем тебя, сэр Ольгер де Датмарк, и посмотрим, действительно ли ты непобедим!”

“ С удовольствием! ” прорычал Хольгер. Герцог встал на незащищенный правый бок, но ему было все равно. Его меч опустился, встретив в воздухе более легкий клинок Фейри. Оружие Альфрика изогнулось, проскользнув мимо защиты Хольгера. Датчанин развернулся в седле, поднял свой щит и опустил лезвие, чтобы отбить глефу в сторону. Его собственный удар пришелся по щиту Альфрика, отбросив руку герцога назад. Альфрик занес меч для следующего удара. Хольгер был слишком медлителен, чтобы парировать удар, его клинок лишь оцарапал руку Альфрика.

Герцог закричал. Хольгер увидел, как из его руки повалил дым, и уловил запах паленой плоти. Меч Альфрика выронился, а лошадь бросилась врассыпную. Железо — да, клянусь Небом, то, что они говорили, было правдой. Странный метаболизм фарисеев просто не мог вынести прикосновения железа.

Хольгер натянул поводья Папийона, так что комья земли запрыгали под ногами. Повернувшись, он вздыбил жеребца, взмахнул мечом и завопил приближающимся всадникам: “Хорошо, подойдите и возьмите это! Подойдите вплотную и ложитесь прямо!”

Они заколебались, замедляя шаг, затем поскакали галопом. Прищурившись в сумерках, Хольгер увидел пеших воинов с луками в руках. Хай, это было не так уж хорошо, они могли стоять вдалеке и засыпать его стрелами. Он опрометчиво ринулся на них с какой-то идеей разрушить строй. “Ура, ура, ура!” - закричал он. “Ти-и-и-гер!”

Всадники рассыпались перед его атакой. Несколько лучников остались на месте, стреляя в него. Он почувствовал, как одна стрела неприятно прожужжала возле его машины. “Jesu Kriste Fili Mariae—”

Фарисеи закричали! Они развернулись и пришпорили лошадей, побросав оружие, убегая и галопируя от него подобно взрыву. Клянусь Небом, подумал Хольгер, верно и то, что они терпеть не могли слышать святое имя. Он должен был помнить об этом. Только ... почему его бездумное обращение было на латыни?

Он испытывал искушение бросить за ними всю иерархию, но решил не злоупотреблять своей привилегией. Неизвестно, что может случиться, если он это сделает. Он ограничился тем, что повернул Папийона обратно на запад и крикнул: “Привет, Сильвер!”

В конце концов, рассказывали, что волшебный народец тоже не любил серебро.

Сейчас, Алианора. Он побежал вдоль опушки леса, зовя ее по имени, но ответа не было. Его энтузиазм угас внутри него. "Если бы она лежала мертвой — Адское пламя", - подумал он со жгучей болью в глазах, - "дело было бы не в том, что он был бы совсем один в этом мире врагов, а в том, что она была замечательным ребенком и дала ему саму жизнь". И чем же он отплатил ей? мрачно спросил он себя. Каким товарищем он был, когда жрал, пьянствовал и заигрывал с инопланетянками, пока она лежала в холодной росе и...

- Алианора! - позвал я

Никакого ответа. Вообще ни звука. Ветер утих, замок скрылся в поднимающемся тумане, лес был стеной ночи перед ним. Ничто не двигалось, ничто не говорило; он был единственным существом, в котором теплилась жизнь во всем этом полумраке. Он с беспокойством подумал, что не может слоняться здесь вечно. Фарисеи скоро придумали бы какой-нибудь способ добраться до него. Они могли бы быстро призвать союзников, которых не беспокоили железо или Бог. Например, фею Морган. Если он хотел сбежать, ему лучше было сделать это быстро.

Он поехал на запад вдоль границы леса, зовя Алианору. Туман сгущался, поднимаясь от земли белыми полосами. Это заглушало стук копыт Папийона, казалось, заглушало его собственное дыхание. На гриве коня блестели капли, а его щит влажно поблескивал. Мир приближался, он уже едва мог видеть в двух ярдах, а туман все еще окутывал его.

Должно быть, это трюк фейри, подумал он, сглотнув от страха. Они могли ослепить его туманом, и после этого его было бы легко поймать в ловушку или убить. Он заставил Папийона перейти на более быструю рысь. Несмотря на холодную сырость, во рту у него пересохло.

Что-то замаячило перед ним, неясное и белое в клубящейся серости. “ Привет! ” крикнул он. “ Кто там? Встань, или я доберусь до тебя!”

В ответ раздался смех, не злобное хихиканье Фейри, а чистое юное веселье, которое звенело внутри него. “ Это всего лишь я, Хольгер. Мне тоже пришлось сесть верхом на себя; твой конь не выдержит всего того долгого пути, который нам предстоит проделать вдвоем, а мои крылья устали бы.

Она появилась в поле зрения, смуглая стройная фигура в белой тунике из перьев. Капли росы мерцали в ее бронзовых волосах. Она ехала верхом на единороге без седла, вероятно, том самом, которого он видел раньше. Животное смотрело на него настороженными глазами и не подходило слишком близко. Перед ней восседала маленькая сгорбленная фигурка Хуги.

“Я вернулась за этим парнем, - сказала она, - а потом мы снова пошли в лес, и я свистнула своему маленькому питомцу. Но сейчас тебе придется нести его, потому что это все, что я мог сделать, чтобы заставить Эйнхорна нести кого-либо, кроме меня, даже на таком коротком пути.

Хольгеру стало стыдно за себя. Он совершенно забыл о Хуги. А раздраженный герцог Альфрик, вероятно, быстро расправился бы с гномом. Протянув руку, он снял маленького человечка со спины единорога и посадил на луку своего собственного седла.

“Что теперь нам делать?” - спросил он.

“Нет, мы должны поскорее покончить с этим больным царством”, - проворчал Хуги. - Чем скорее мы окажемся в честных землях, тем больше у нас шансов остаться в живых, чтобы похвастаться поездкой этого болвана.

“ Хм, да. Хотя, боюсь, мы заблудимся в этом тумане.

“Я превращусь в лебедя и буду время от времени взлетать над ним”, - сказала Алианора. “Таким образом, мы перехитрим тех, кто все это испарил”.

Они неслись рысью сквозь мокрую серую беззвучную мглу. Хольгер чувствовал реакцию битвы: она приняла форму убеждения в собственной бесполезности. На что он был годен, кроме как подвергать опасности жизни прекрасных находчивых людей вроде Алианоры? Что он вообще сделал, чтобы заработать на еду, которую ел до сих пор? Он был пенсионером, вот и все, неуклюжим идиотом, выжившим благодаря чистой благотворительности, и...

Он вспомнил свой вопрос. “Хуги, - спросил он, - почему мне было опасно заходить в Эльфийский холм?”

“ Ты знаешь об этом? Малыш поднял брови. “ Так вот почему они выманили меня у вас, чтобы я не смог предупредить! Что ж, тогда, как всем известно, время в Эльфийском Холме течет странно. Они бы продержали вас там одну минуту на веселье, и когда вы вернулись бы снова, здесь прошло бы сто лет. Тем временем жители Среднего Мира смогли бы сделать все, на пути чего бы вы ни стояли”.

Хольгер вздрогнул.

Однако это проливало иной свет на его собственный статус. Было немыслимо, чтобы Альфрик и Морган продолжали принимать его за кого-то другого, чьи руки он носил. Поэтому он сам, Хольгер Карлсен, сирота и изгнанник, он был в некотором роде центром надвигающегося кризиса. Как именно, он не мог себе представить. Возможно, его пришествие из другой вселенной дало ему — что? Ауру? В любом случае, силам Хаоса предстояло перетянуть его на свою сторону или, если это не удастся, убрать с дороги.

Щедрое гостеприимство, включая Меривен, очевидно, было попыткой первого. Это также помогло одурачить его, пока Альфрик вызывал Морган ле Фэй и совещался с ней. Похоже, они решили не рисковать, а воспользоваться его невежеством, чтобы заполучить его в Эльфийский Холм на следующее столетие или два. Теперь, когда он напал на их след, они, вероятно, попытаются просто убить или захватить его в плен.

Но почему они не всадили ему нож под ребра при первой же возможности? Это было бы проще всего сделать. Действительно, атака полого рыцаря, должно быть, была такой попыткой; затем, когда она провалилась, по какой-то причине Альфрик изменил тактику и использовал хитрость. Почему?

Мать Герд — Хм, да, дух, которого она вызвала, должно быть, сказал ей то, что заставило ее направить его к своему могущественному знакомому в Стране Фейри. Но что сказал демон?

Между тем, пути к возвращению у него не было. Ему придется поискать другое средство. Похоже, в этом мире есть белые маги, так же как и черные; возможно, он мог бы посоветоваться с кем-нибудь из них. У него не было намерений вмешиваться в здешнюю борьбу, если он мог избежать этого. Пожалуйста, по одной войне за раз!

Кто-то засмеялся в тумане, низко и отвратительно. Хольгер вздрогнул, а Хуги зажал уши руками. Они слышали шум крыльев над головой, но видели только струящийся серый туман.

“ Кажется, это прямо перед нами, ” неуверенно сказал Хольгер. — Если мы обернемся...

“ Нет, ” сказала Алианора. Он едва мог разглядеть, как задрожали ее губы, но она храбро заговорила. “Это уловка, чтобы сбить нас с пути. Однажды заблудившись в этом тумане, мы действительно потеряем надежду”.

“ Тогда ладно, ” сказал Хольгер с пересохшим горлом. - Я пойду первым.

Это была нервирующая поездка, с мельканием предметов, скользящих буквально на краю поля зрения, скользящих, шипящих, воющих и смеющихся. Однажды прямо перед ним появилось лицо, слепое и ужасное. Оно висело в тумане и открывало рот. Он упрямо пробивался вперед, и оно отступало перед ним. Хуги закрыл глаза.

Казалось, прошла вечность, прежде чем туман медленно рассеялся. Это было на границе сумеречной зоны. Папийон и единорог пустились в нетерпеливый галоп, вырвались из Волшебной Страны и заржали на солнце.

Солнце стояло низко на западе, отбрасывая длинные тени на дикие скалистые холмы и высокие сосны. Слабый и холодный ветер обвевал их, и они могли слышать глухой рокот водопада. Но дневной свет — это было захватывающее дух зрелище. Хольгеру стало интересно, как долго они пробыли в стране сумерек. По крайней мере, несколько дней.

“ Эти фарисеи могут преследовать нас и после наступления темноты, ” сказала Алианора, “ но их заклинания здесь менее сильны, и у нас больше надежды. Ее голос звучал глухо от усталости, и Хольгер понял, насколько он тоже устал.

Однако они погнали своих лошадей вперед, чтобы успеть уйти как можно дальше до захода солнца. Когда они разбили лагерь, он располагался высоко на склоне, глубоко в сосновом лесу. Хольгер срубил своим мечом два молодых деревца и сделал из них крест, который посадил возле костра, чтобы они горели всю ночь. Меры предосторожности Хуги были скорее языческими: кольцо из камней и железных предметов, сложенных с заклинаниями.

“ Теперь, ” сказала Алианора, - я думаю, мы продержимся темные часы. Она улыбнулась Хольгеру. “ Я говорил тебе, как доблестно ты сражался там, в замке? Ого, это было потрясающее зрелище!

“ Что ж, э-э-э, спасибо. Хольгер уставился в землю и порылся в ней пальцами ног. И все же было приятно, когда симпатичная девушка восхищалась тобой.

Ночь окутала их. За пределами света костра была только густая чернота. Хольгер, несший третью вахту, растянулся на мягкой, как иголки, лесной подстилке. Он перекусил, огонь был теплым и красным, и один за другим его натянутые нервы расслаблялись. Он не думал, что сможет заснуть, но потерял сознание как раз в тот момент, когда сетовал на перспективу бессонницы.

Он резко проснулся. Алианора трясла его. В тусклом красном свете ее глаза казались огромными, а голос - сухим, едва слышным шепотом. “Быстрее! Давай, лист, там что-то есть!”

Он поднялся на ноги, кольчуга, в которой он спал, звякнула вокруг него, и вгляделся в темноту. Да, шевеление, медленная крадущаяся поступь множества ног, и там свет блеснул в длинных раскосых глазах —

Волк завыл почти у самого его уха. Он прыгнул и рубанул мечом. В ответ раздался смех, пронзительный и противный. —In nomine Patris... - позвал он, но веселье насмехалось над ним. Либо эти твари были невосприимчивы к святым именам, либо находились недостаточно близко, чтобы их можно было ранить — вероятно, первое. Теперь он мог видеть тени, скользившие все вокруг и вокруг зачарованного круга, и они были чудовищны.

Хуги, дрожа, скорчился у огня. Алианора застонала и прижалась к свободной руке Хольгера. Он прижал ее к себе, чувствуя, как она дрожит. - Успокойся, - сказал он.

“Но это их послания, ” выдохнула она. - Похоже, это они сами по ночам собираются вокруг нас.

- Да, -сказал он. Забавно, что он не испугался; во всяком случае, не сильно. Слава Богу, у нас флегматичный темперамент! “Но они не могут до нас добраться, дорогая, иначе они бы это сделали”.

—Но...но...

“Я видел реки, которые могли затопить целую долину, окруженную плотинами, но никто не боялся. Плотина держится”.

Про себя он задавался вопросом, каков коэффициент надежности их чар. Без сомнения, у волшебников в этом мире был свой аналог Резинового справочника с таблицами таких данных. Или, если они этого не сделали, то вполне могли бы сделать. Он должен был полагаться на Бога и догадки, но каким—то образом - еще одно похороненное воспоминание поднялось в нем? - он чувствовал, что их защита достаточно сильна.

“ Просто успокойся, ” сказал он. - С нами все будет в порядке. Они ничего не могут сделать, кроме как не давать нам спать своим адским грохотом.

Она все еще дрожала, поэтому он поцеловал ее. Она ответила неуверенно, неопытно неуклюже. Он ухмыльнулся хозяевам Среднего Мира. Если они собирались сидеть и смотреть, как он вытягивает шею, он надеялся, что они чему-нибудь научатся.

-10-

Bперед рассветом осаждающие выступили. У них было достаточно времени, чтобы вернуться в свои логова. Что такого было в солнечном свете, который они не выносили, — актиническое излучение? Если так, то он пожалел, что у него нет ультрафиолетовой лампы. После беспокойного сна он, Хуги и Алианора вздремнули два или три часа перед завтраком. Они продолжили путешествие, чувствуя себя более отдохнувшими, чем он ожидал. Алианора все еще ездила верхом на единороге; он задавался вопросом, каково было ее влияние на пугливое животное.

“ Теперь куда нам идти? - спросил он.

“Я не знаю”, - задумчиво ответила она. “В жилища людей, возможно. Ясно, что Фейри охотятся за тобой, Хольгер, - теперь она использовала интимную форму и с обожанием улыбнулась ему, — так что тебе понадобится защита от могущественной магии.

“ Такая необходимость приходила мне в голову, ” признался Хольгер. “ Но единственная настоящая ведьма, которую я встретил в этом мире, отправила меня прямиком в засаду Фейри. Неужели нет никаких магов, которые будут работать против наступления Хаоса?”

“ Так оно и есть, ” задумчиво произнес лебедь-май, - хотя я и не знаю, насколько велики его силы. Он родился простым Мартином, но теперь он величается Мартинусом Трисмегистусом и сам не является магистром магических искусств. Нам следует направиться к его деревне в Тарнберге; может быть, он сможет вам помочь.

“Это идея”, - сказал он. “Это дает нам нашу первую цель: Тарнберг и Мастер. Но что, если это местное чудо обнаружит, что не может отбивать удары против питчеров высшей лиги?” Хольгер увидел, что недоумение начало омрачать ее обожающий взгляд, и поспешно пояснил: “Я имею в виду: предположим, что такой сельский врач не сможет справиться с такими экспертами, как Альфрик и Морган ле Фэй?”

“ Тогда, полагаю, тебе следует попытаться добраться до Империи; там будут рады сильному рыцарю. Она вздохнула, глаза ее затуманились. - Со времен Карла не было такого, как ты.

“Кто был этот Карл?” спросил он. “Я слышал это имя раньше”.

— Да ведь он был основателем Священной империи, королем, который сделал Христианию сильной и отбросил сарацин обратно в Испанию - Карл Великий, Карл Великий, вы наверняка слышали о нем.

“Мммм— может быть, и так”. Хольгер порылся в своих мыслях. Трудно было сказать, какая часть его знаний почерпнута из образования, а какая - из тех необъяснимых воспоминаний, которые все чаще всплывали в нем. - Ты имеешь в виду Карла Великого?

“ Так его называют некоторые. Я вижу, его слава дошла даже до вашей Америки. Говорят, у него было много храбрых рыцарей, которые служили ему, хотя я слышал только рассказы о том Роланде, который пал при Ронсевалле.

У Хольгера закружилась голова. Неужели он все-таки остался в прошлом? Нет, невозможно; и все же Карл Великий, безусловно, был исторической личностью.

Ах, у него это получилось. Каролингские легенды, Шансон де Жест. Черт возьми, это подошло! Волшебная страна и сарацины, лебединые кошки, единороги и колдовство, Роланд и Оливер — Святой прыгающий Иуда! Неужели он каким—то образом попал в книгу?

Нет, нет. В этом не было смысла. Разумнее было продолжать предполагать, что это другая вселенная, имеющая какую-то неизвестную связь с его собственной, так что параллели существовали; и время от времени переходы, подобные его, должны были совершаться, или, по крайней мере, были проблески, и из них выросли легенды. Карл этого мира не мог быть идентичен Карлу Великому из его собственного, но каким-то образом они выполняли соответствующие роли.

Да, теперь до него дошло, Хуги говорил о Моргане как о сестре короля Артура. Тот Артур! Хольгер пожалел, что не прочитал внимательно старые истории; у него остались лишь смутные детские воспоминания о них.

Хм, но что еще он мог вспомнить? Давайте посмотрим, в рыцари Карла входили Роланд, Оливер и Хуон, и ... Погодите—ка, откуда он помнил Хуона? Темное странное лицо всплыло в его сознании, смеющееся с бархатным сарказмом, который так часто раздражал других: Юон де Бордо, да, он наконец-то ушел и стал королем, или герцогом, или кем-то еще в Волшебной Стране. Но откуда мне это знать?

Ворчливый голос Хуги нарушил ход его мыслей и отправил наполовину схваченные воспоминания обратно во тьму. “Это не будет веселым путешествием, которое мы совершим, если каждую ночь будем слушать, как длинноногие звери воют за костром”.

“Нет, я думаю, они не будут продолжать в том же духе”, - ответила Алианора. “Это бесполезно для них, сэрли, сейчас, когда они должны быть заняты сбором своих войск для войны”. Она нахмурилась. “И все же пусть они попробуют что-нибудь еще. Альфрик не из тех, кто легко сдается.

Эту идею трудно было назвать приятной компанией.

Они вскарабкались выше в горы, держа курс на северо-запад в направлении Алианоры. К полудню они были уже далеко, и воздух стал холодным. Здесь были сплошные утесы, валуны и отвесные скалы, время от времени попадались поросли жесткой травы или корявые и чахлые деревца. Они могли видеть невероятно далеко во все стороны, от отступающей тьмы Волшебной Страны до более мягких, поросших лесом земель запада, и прямо вниз на сотни футов в продуваемые ветрами каньоны, где ревели и гремели ледниковые реки. Небо над головой было бледным, по нему спешили рваные ленты облаков, а свет был холодным и ярким.

Они нашли укромный утес, за которым остановились пообедать. Хольгер, вгрызаясь в ломоть твердого, как камень, хлеба с положенным на него ломтем эластичного сыра, не удержался и скривился. “Неужели Дания - единственная страна во всем мире, где знают, как приготовить сэндвич? А теперь, если бы ты дала мне немного тонко нарезанного ржаного хлеба, и масла, и маленьких креветок, и яиц, и...

“ Ты тоже готовишь! Алианора посмотрела на него с неподдельным обожанием.

— Э-э-э, ну, это...

Она теснее прижалась к нему. Его это немного смутило: он вырос с идеей — или иллюзией, — что мужчина всегда проявляет инициативу. “ Теперь представился случай, ” пробормотала она. — Я угощу тебя, сколько захочешь, и мы устроим пир, только вдвоем...

“Хм, - сказал Хуги, - пожалуй, я пойду посмотрю, какая погода”.

“ Эй, вернись! ” взвизгнул Хольгер, но гном уже исчез. “ Он хороший маленький человечек, ” сказала Алианора, обнимая Хольгера за шею. - Он понимает, когда девушке нужно утешение.

“Подожди минутку— Послушай, я имею в виду, ты ужасно милый, и ты мне очень нравишься, но — я имею в виду— О, черт! Неважно!” Хольгер сдался и прижал ее к себе.

Хуги приземлился почти у них на коленях. “Дракон!” - закричал он. “Дракон летит сюда!”

- А? Хольгер вскочил, расплескав Алианору. — Что, где...

“Огненный дракон, летящий из Волшебной Страны, о, его послал Альфрик, и нет, мы закончили!” Хуги вцепился в ноги мужчины. - Спаси нас, рыцарь!

Папийон фыркал и дрожал, а единорог уже тронулся с места. Алианора, насвистывая, побежала за ним, и он остановился перед ней, а затем скрылся из виду. Хольгер подхватил Хуги, вскочил в седло и поскакал по ее следу.

Теперь он мог видеть чудовище. Оно летело с востока, и громовые хлопки его крыльев доносились до его машин. "Должно быть, футов пятьдесят в длину", - подумал он в панике, 50 извилистых футов покрытых чешуей мышц, змеиная голова, которая могла проглотить его в два укуса, кожистые крылья, хлопающие и ломающиеся, когда оно охотилось на них. Ему не нужно было пришпоривать Папийона, лошадь уже обезумела от страха и помчалась за единорогом. Искры дождем сыпались из его железных подков, и стук копыт по камню сливался с приближающимся свистом воздуха.

“ Йи-йи-йи! ” завопил Хуги. - Нас поджарят!

Дракон увидел их и ринулся вниз, обгоняя лошадей со страшной скоростью. Хольгер рискнул оглянуться и увидел пламя и дым, вырывающиеся из клыкастой пасти. У него был краткий миг удивления по поводу метаболизма дракона; и какой закон природы в этой вселенной позволял этой громадине летать? Ветер дул ему в спину, и он уловил едкий запах двуокиси серы.

“Там... вон...” Голос Алианоры донесся до него с гребня, и он увидел, как она указывает на узкий вход в пещеру в утесе. “Там, внутри, он не сможет последовать за нами!”

“ Нет! ” взревел Хольгер. “ Не делай этого! Это смерть!

Она бросила на него испуганный взгляд, но послушно погнала единорога прочь из пещеры. Хольгер почувствовал первый прилив тепла к спине. О боги, если бы они отсиживались в этом месте, дракон мог бы задушить их за считанные минуты, просто вдохнув в них.

“ Воды! ” взревел он. - Нам нужно добраться до воды!

Они летели вверх по каменистой земле, почти летя, в то время как хлопанье крыльев и гул пламени становились все громче позади них. Хольгер пожалел о своем копье, оставленном в Волшебной Стране, и вместо этого обнажил меч. Но какие у него были шансы в бою? Дракон мог поджарить его в доспехах.

Он не стал ломать голову, зачем ему понадобилось искать воду. У него было время только на бегство, через холмы, по краю пропастей, спускаясь по ущельям и взбираясь на другую сторону. Папийон закричал, когда пламя опалило его.

Затем они перевалили через гребень, и под ними оказался зеленоватый стремительный ручей длиной в 30 футов. Единорог нырнул в воду, разбрызгивая брызги, Папийон последовал за ним, и они остановились посреди реки. К их болтающимся ногам прилип лед.

Обернувшись, они увидели приземляющегося дракона. Он присел на берегу, шипя, как рассерженный локомотив. Да, предположение Хольгера было верным, он боялся воды. Но...

“ Он пролетит над нами. поднимет нас в воздух, - выдохнула Алианора.

“ Тогда вниз по реке! Хольгер с плеском добрался до каменистого русла. Течение обвилось вокруг его груди, царапая его. Алианора крепко вцепилась в его руку, а Хуги вцепился в свой плащ. - Мы можем нырнуть под него, когда он появится, - сказал Хольгер.

Но они не могли оставаться внизу достаточно долго. Они закончили.

Да — готово к повороту!

Дракон снова взмахнул крыльями летучей мыши и неуклюже поднялся в воздух. Его тень упала на них, когда он низко склонился над головой. Вздымающееся пламя подобралось ближе.

Пламя! Хольгер сорвал шлем и зачерпнул в него воды. Дракон ринулся вниз, и он вскинул руку, защищая лицо. Вслепую он взмахнул шлемом.

Вокруг него взметнулся пар. Дракон завопил, едва не разорвав барабанные перепонки. Он закачался в воздухе, мотая шеей туда-сюда. Хольгер выругался и плеснул на него еще воды. Вода попала только на когтистые лапы и не причинила боли, но дракон заскулил. Внезапно он развернулся и улетел, продолжая кричать. Он летел медленно и мучительно.

Дыхание со всхлипом вырвалось из легких Хольгера. Он постоял немного, пока чудовище не скрылось из виду, затем повел остальных обратно на берег.

“Oh, Holger, Holger!” Алианора прильнула к нему, дрожа, плача и смеясь. “ Как ты это сделал? Как ты это сделал, лучший из всех рыцарей?

“ Ну, это. Немного термодинамики, дорогой, вот и все. Хольгер осторожно ощупал свое лицо. Он подхватил несколько тепловых волдырей, но ничего страшного.

- Поистине могущественная магия, - с благоговением произнесла Алианора.

“ Нет, нет. Послушай, если оно дышало огнем, то внутри должно было быть еще жарче. Так что я просто выплеснул полгаллона воды ему в глотку. Это вызвало небольшой взрыв бойлера. Хольгер махнул рукой с нарочитой небрежностью. - Ничего особенного.

-11-

Bв середине дня они были на нижних склонах хребта, в широкой солнечной долине. Бук и тополь шелестели над высокой травой, полной первоцветов, неподалеку журчал ручей, стайка скворцов вспорхнула при их приближении. Это казалось идеальным местом для отдыха, в котором они и верховые животные остро нуждались.

После того, как был установлен защитный круг, Алианора мило зевнула, свернулась калачиком и уснула внутри него. Хуги сел у подножия креста и принялся строгать, но Хольгер чувствовал беспокойство. “Я, пожалуй, немного осмотрюсь”, - сказал он. - Позвони мне, если что-нибудь пойдет не так.

“Тебе небезопасно уходить одному?” - спросил карлик. Он сам себе ответил: “Да, о, это так. Что там может навредить тебе?”

У Хольгера горели уши. Только что он был героем дня, но чертовски хорошо понимал, какая череда счастливых случайностей привела его сюда. “Я не уйду далеко”, - сказал он.

Он раскурил свою трубку и зашагал прочь, слегка позвякивая. Пейзаж вокруг него был совершенно мирным: луга, цветы, залитые солнцем деревья, папийон и единорог, щиплющие траву у ручья, нежные щебетания дрозда в небольшой рощице. Было бы легко просто сесть и заслониться от солнечного света и, если бы он вообще думал, подумать об Алианоре. Но нет. Он отогнал свои мысли. Ему предстояло еще кое о чем подумать.

Теперь он был совершенно уверен, что старый профессор был прав — как давно это было!—в рассуждениях о множестве бесконечностей сосуществующих вселенных, каждая со своими собственными законами природы. Это был тот, в котором каролингская легенда оказалась правдой, в котором магия (ментальный контроль неодушевленной материи?) была реальной, в котором — Он едва ли осмелился бы перечислить все различия. И было возможно перемещаться из одной вселенной в другую; это, должно быть, делалось в прошлом, и отчеты о таких путешествиях были записаны как миф и романтика на его Земле. Но здесь было нечто большее. Будучи погруженными в одну и ту же конечную реальность, эти вселенные, казалось, разделяли странно параллельный ход событий.

Давайте посмотрим правде в глаза: каким-то образом он был ключевой фигурой или, по крайней мере, важной в этом каролингском мире. В свете того, что происходило, казалось более чем совпадением, что Папийон, сверхъестественно сильный и умный, должен был ждать именно там, где он проснулся, и с оборудованием, которое точно соответствовало его собственному крупному телосложению. Казалось, конь определенно знал him...Hm, что в каждом мире был Карл Великий. Возможно, он сам каким-то образом был удвоен. Но тогда кем он был? И почему, и как?

Пока он брел дальше, лагерь скрылся из виду. Он выпустил дым и попытался уложить то, что узнал, в схему. Теперь это противостояние Хаоса и Закона казалось чем-то большим, чем просто религиозная вера. Это смутно напомнило ему второй закон термодинамики, тенденцию к беспорядку и повышению уровня энтропии. Возможно, здесь борьба между двумя силами была основой вселенной. Дикий народ Срединного Мира делал бы все возможное, чтобы разрушить порядок и восстановить некое первобытное состояние, в котором могло произойти все, что угодно. Обычное человечество хотело бы укрепить и распространить Закон, безопасность, предсказуемость; несомненно, именно поэтому христианство и магометанство одинаково неодобрительно относились к колдовству, которое проистекало из сил Хаоса, а не из неизменных принципов физической природы. Хотя, если подумать, у магии, казалось, были свои законы. Для выполнения того или иного действия требовался определенный ритуал. Герд упоминал что-то о безличном характере сверхъестественного: мощи святого, например, могли творить чудеса для любого, кто ими обладал…Да, именно поэтому Роланд пытался сломать Дюрандаль в Ронсевалле, чтобы он не попал в руки пайнимов...

Его подводили к выводу, что во вселенной существует какой-то базовый анимизм, целеустремленность, если хотите; и поскольку все миры были связаны, это должно было быть верно и в его собственном, хотя там Разум работал менее очевидно. С таким же успехом вы могли бы назвать это Богом. А был ли там еще и дьявол? Хольгер отверг эту мысль, не потому, что она была неприятной, а потому, что у него не было достаточно фактов. Лучше придерживаться того, что он непосредственно наблюдал. Законы магии, хм.

Со временем его инженерный ум, возможно, смог бы выработать некоторые устоявшиеся принципы тауматургии и таким образом полностью перевести ее в сферу Закона. Возможно, именно поэтому Фейри стремилась заполучить его? Нет, в лучшем случае это могло быть только частью ответа. Он помнил жизнь в своем собственном мире, начиная с детства, но каким-то образом у него была и другая жизнь. Эти воспоминания были украдены. Нет, скорее, они были вытеснены обратно в его подсознание, и только при необычных стимулах они вернулись.

У него мелькнула мысль. Кортана. Где он слышал это имя? О, да, никель упоминал об этом. Кортана была мечом. Он был наполнен магией, но теперь лежал погребенный, спрятанный. Однажды я держал в руках Cortana, когда бренды сверкали на пораженном поле!

Он обошел группу деревьев и вошел в небольшую беседку. Там стояла Фея Морган.

Чародейка вышла вперед, ослепительная в отфильтрованном золотом свете. Ее губы улыбались, полные и кораллово-красные, длинные черные волосы ниспадали с удивленного лица, а белоснежное платье облегало роскошную волнистую фигуру. Она не столько говорила, сколько пела. - Приветствую тебя, Хольгер.

Он стоял с колотящимся в груди сердцем, едва способный пошевелиться. Морган взяла его за руки и улыбнулась ему. Она была высокой, ей не нужно было смотреть высоко вверх. “Это было утомительное время, когда тебя не было”, - пробормотала она. “Я был одинок по тебе”.

— Для меня...для меня? Его голос сорвался на идиотский писк.

“ Да, да. Ты и это забыл? Она называла его “ты”, превращая это в ласку. “ Да, на тебе лежала тьма. Тебя долго не было дома.

“Бу-бу-бу-но...”

Она рассмеялась и погладила его по щеке. “ Ах, твое бедное личико! Мало кто из мужчин смог бы противостоять огненному дракону так, как ты. Позволь мне все исправить. Ее руки прошлись по волдырям, и он почувствовал, как они исчезли. - Ну вот, теперь тебе удобнее?

На самом деле, это было не так. Он вспотел, и плащ казался слишком тесным вокруг его шеи.

“ Я вижу, ты приобрел новые привычки в другом мире. Она вынула трубку из его вялых губ, вытряхнула ее и положила в кисет у него на поясе. При этом ее рука скользнула по его талии. - Ах, непослушный юноша!

К нему в некоторой степени вернулось здравомыслие. Высоким женщинам не пристало вести себя как котенкам. “ Послушай, ” прохрипел он, “ ты была с Альфриком, и он пытался убить меня. Какое я имею к тебе отношение?

“ Что общего у мужчины с девушкой, которая тоскует по нему? ” выдохнула она, придвигаясь ближе. Хольгер пятился, пока его не остановило дерево.

“ По правде говоря, - вздохнул Морган, “ я не знал, кто ты такой, Хольгер, поэтому невольно помог Альфрику. Но когда я узнал об этом, то поспешил сюда, чтобы найти тебя.

Он вытер пот с лица. - Это ложь, - резко сказал он.

“ Ну, нам, представительницам прекрасного пола, должно быть позволено немного фантазии, ” безмятежно ответила она. Она протянула руку, чтобы погладить его по лбу. “Это Божья правда, что я пришел вернуть тебя”.

“Верни меня Хаосу!” - слабо пробормотал он.

“ А почему бы и нет? Что такого есть в скучном и занудном Законе, что заставляет вас защищать его? Что ж, Хольгер, мой дорогой медведь, ты всего лишь оплот неотесанных крестьян и толстожопых бюргеров, в то время как смех, гром и кружащиеся звезды Хаоса могли бы стать твоими, если бы ты попросил. Был ли ты когда-нибудь сторонником безопасной и ограниченной жизни, замкнутый в собственном самодовольстве, под крышей с кислым серым небом и пропахший дымом, ты, кто уводил армии с поля боя? Ты мог бы зажигать солнца и формировать миры, если бы захотел!”

Ее голова лежала у него на груди, а руки обнимали за талию. “ Нет-н-нет! ” заикаясь, пробормотал он. — Я не доверяю...

“ Ах, лакэдэй! Это тот человек, который так долго жил со мной на Авалоне? Ты забыл, что я подарила тебе столетия молодости, власти и любви? Она снова посмотрела на него огромными темными глазами. Он попытался сказать себе, насколько банальным был ее поступок, и потерпел неудачу. “Если ты не хочешь присоединиться к нам, то, по крайней мере, не сражайся против нас. Возвращайся на Авалон, Хольгер! Возвращайся со мной на Авалон прекрасный!”

Где-то в глубине своего слабеющего разума он знал, что для разнообразия она была искренна. Она хотела убрать его с дороги в предстоящей борьбе, но она также хотела его, и точка. А почему бы и нет? ошеломленно подумал он. Чем он обязан любой из сторон в этой вселенной, которая ему не принадлежала? Когда Морган ле Фэй была в его объятиях...

“Все эти долгие годы, - прошептала она, - а теперь, когда мы встретились, ты даже не поцеловал меня”.

- Это, - выдавил он, - к-к-можно исправить.

Это было похоже на легкий циклон. Он не мог думать ни о чем другом, не было ни времени, ни возможности, ни желания.

“ Ах-х-х, ” прошептала она наконец, все еще не открывая глаз, “ милорд, милорд, сделайте это снова. Делай это вечно”.

Он прижал ее к себе. Краем глаза он уловил что-то белое. Обернувшись, он увидел Алианору, сидящую верхом на единороге и огибающую деревья. — Хольгер, - звала она, - Хольгер, дорогой, где ты...О!

Единорог встал на дыбы, сбросив Алианору на траву, громко возмущенно фыркнул и убежал. Девушка подпрыгнула, свирепо глядя на нее. “Теперь посмотри, что ты наделал!” - иррационально взвыла она. “Он никогда не вернется!”

Хольгер медленно высвободился. Алианора разрыдалась.

- Уберите отсюда эту крестьянскую девчонку! - крикнул Морган.

“Не мне убегать!” - взвизгнула Алианора, вспыхнув. - Какая бы ты ни была мерзкая ведьма, отойди от него!

Черные глаза королевы опасно сузились. — Если этот бобовый шест не уберется отсюда... - пробормотала она.

“Бинпол! ” завопила Алианора. “Эй, ты, надутый котелок с мясом, я выцарапаю тебе лупоглазие!”

“Маленькие девочки не должны плакать”, - прорычал Морган. “Они вырастут еще более невзрачными, чем они есть”.

Алианора взяла себя в руки и оскалила зубы. “Лучше быть чуточку моложе, чем моя кожа обвиснет”.

“ У тебя такая красивая кожа, ” прошипела Морган. - Мне нравится этот эффект отшелушивания.

- Скажи мне, - спросила Алианора с наигранным восхищением, - где ты приобрела свой цвет лица?

Хольгер отполз в сторону, размышляя, как выбраться отсюда живым.

“ Я вижу, ты лебединая мэй, - сказал Морган. - Ты снесла хорошие яйца?

“ Нет. Я не могу кудахтать так пронзительно, как некоторые старые курицы.

Морган покраснела и начала делать пассы. “Посмотрим, как тебе самой понравится быть наседкой!”

“ Эй! Хольгер прыгнул вперед. Его рука дернулась почти по собственной воле, и Морган покатился по траве.

- Ничего подобного, - выдохнул он.

Королева медленно поднялась. - Так вот как обстоят дела, - пробормотала она.

“Наверное, так”, - сказал Хольгер, гадая, действительно ли он это имел в виду.

“ Что ж, тогда будь по-твоему. Мы еще встретимся, мой друг. Морган резко рассмеялась и замахала руками. Внезапно она исчезла. Раздался небольшой треск, когда воздух хлынул туда, где она только что была.

Алианора заплакала всерьез, безутешно прислонившись к дереву. Когда Хольгер подошел и положил руку ей на плечо, она стряхнула его. “ Уходи, ” прошептала она. - Г-г-г-г-проваливай со своей в-в-в-ведьмой, ситх, она тебе так п-п—нравится... Э-э-э...

“ Послушайте, ” беспомощно сказал Хольгер. “ Это не моя вина. Я не просил ее приходить.

“ Говорю тебе, я не хочу слушать. Уходи.

Хольгер вздохнул. У него и без истеричной женщины хватало забот. Он притянул ее к себе, встряхнул и процедил сквозь зубы: “Я не имею к этому никакого отношения. Слышишь? А теперь ты пойдешь со мной, как взрослый человек, или мне придется тащить тебя обратно?

Алианора посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Затем она опустила ресницы. - Я пойду с тобой, - кротко сказала она.

Хольгер снова раскурил трубку и угрюмо зашагал к лагерю. Черт, черт, черт и еще раз черт! Там, с Морган ле Фэй, он почти вспомнил ту, другую жизнь, она почти пришла к нему, только...

Что ж, теперь уже слишком поздно. С этого момента она, несомненно, будет его злейшим противником. Но, наверное, это было и к лучшему, что их прервали; он не смог бы долго сопротивляться ее уговорам.

И, черт возьми, он скорее жалел, что сделал это. У кого были эти слова о том, что нет ничего более тщетного, чем память о преодоленном искушении?

Слишком поздно. Ему просто нужно продолжать.

Его погребенная память всплыла в его сознании, и он понял, почему исчез единорог. Фея Морган, должно быть, была последней каплей для его оскорбленной чувствительности — или последней дюжиной соломинок. Это заставило его усмехнуться, и он потянулся, чтобы взять Алианору за руку. Они вернулись в лагерь бок о бок.

-12-

Wпосле всего лишь одного восхождения прогресс был медленным, но следующие несколько дней показались Хольгеру приятными. Они брели по холмам, долинам и лесам, прятались где-нибудь во время дождя, останавливались у озер, чтобы порыбачить и поплавать, время от времени замечая белые очертания никси, лесной феи или грифона, ярко-золотистого на фоне солнца. И жители Среднего Мира оставили их в покое.

Конечно, Алианора, хотя и была прекрасной девушкой, имела некоторые недостатки в качестве попутчицы. Время от времени появлялись ее лесные друзья: белка, приносящая в жертву фрукты, - это было нормально, но было, мягко говоря, неприятно, когда лев прокрался в лагерь и положил к ее ногам свежеубитого оленя. Это было не так уж плохо, смена диеты приветствовалась; Хольгера больше беспокоило ее собственное отношение к нему. Черт возьми, он не хотел компрометировать себя с ней. Это было бы несправедливо по отношению к ним обоим, когда он собирался покинуть этот мир при первом удобном случае. Но из-за нее ему было трудно оставаться джентльменом. Она так застенчиво и трогательно ожидала, что он возьмет ее.

Однажды вечером он отвел Хуги в сторону. Он только что провел час, целуя Алианору на ночь, и потребовалась вся его сила воли — или не сила воли — чтобы остановиться на этом и уложить ее спать. “Послушай, - сказал он, - ты видишь, как обстоят дела между нами”.

“Да, я так и делаю”, - ухмыльнулся гном. “И это очень важно. Она слишком долго жила среди зверей и маленького народца.

— Но... но... Ты же предупреждал меня, чтобы я вел себя с ней прилично.

“ Это было до того, как я тебя хорошо воспитал. Нет, я думаю, ты для нее самый подходящий мужчина. Она и ты могли бы править нами в лесу, мы были бы рады видеть тебя.

“ Боже мой! Хольгер отвернулся. - От тебя никакой помощи.

“Я помогал, как мог”, - сказал Хуги обиженным тоном. - Ты не знаешь, как часто я отворачивался или уходил в лес, чтобы оставить вас двоих наедине.

— Это не то, что... О, неважно.

Хольгер раскурил трубку и мрачно уставился в огонь. Никакой он не Дон Жуан. Не имело смысла, что одна женщина за другой в этом мире должна бросаться ему на шею. У Меривен Фарисей и Морган ле Фэй были веские практические причины, но были и личные; Алианора просто влюбилась в него. Почему? Он не питал иллюзий относительно собственной привлекательности.

Но, конечно, его альтер-эго могло бы стать другой историей. Он воображал, что это проявляется бесчисленными тонкими способами, которые меняют общее впечатление, которое он производит. Каким он был, этот рыцарь сердец и львов?

Что ж, давайте посмотрим. Очевидно, могучий воин, что было самым важным в этом мире. Порывистый, добродушный громила, не особенно сообразительный, но с приятными манерами. По-видимому, он был в некотором роде идеалистом: Морган говорил о том, что защищает Закон, даже если он больше выиграет от Хаоса. Должно быть, он умел обращаться с дамами, иначе такая мудрая нефрит, как она, вряд ли взяла бы его с собой в Авалон. И—и — это, казалось, было все, что он смог выяснить. Или помнишь?

Хольгер вздохнул.

Они путешествовали дальше и теперь начали входить в земли людей. Лес поредел, образовав перелески и рощицы, а холмистая местность была покрыта небольшими хлебными полями и пастбищами, где паслись маленькие лохматые лошадки и крупный рогатый скот. Появились деревянные и земляные хижины крестьян, к небу поднимался дым. Сами люди вышли поглазеть на странников: женщины в длинных ватных платьях с выводком полуголых детей, прижавшихся к их коленям; мужчины в грубых куртках и узких брюках, бородатые и длинноволосые. Все они были светловолосыми, крепкими людьми с невозмутимым видом. Хольгер заметил, что мужчины всегда ходили с оружием, даже работая в поле — условия на марше были слишком нестабильными. Он хотел бы остаться с кем-нибудь из них, поговорить с ними, но Алианоре не нравилась мысль о ночлеге в их грязных домах, и они, в свою очередь, относились к ней и гному с подозрением. Хольгеру они неуклюже поклонились.

Было уже ближе к вечеру, когда группа вошла в городок под названием Тарнберг. Алианора сказала, что там жил маг, практикующий довольно мало, но, по крайней мере, заслуживающий доверия. Городок был едва ли больше деревни: несколько десятков крытых соломой, утрамбованных земляных строений, с собаками, свиньями и детьми, игравшими на немощеных улицах, и деревянная церковь, скорее похожая на норвежскую каменную кирку. Мужчины в основном были еще в полях, и Папийон пробрался сквозь галдящую толпу женщин и детей, неся всех троих путешественников. Хольгер прикрыл свой щит и накинул на лицо мантию, не было смысла афишировать себя; но Алианору здесь явно знали, и они приветствовали ее.

-Эй, лебединая мэй, что привело тебя сюда?

- Кто этот рыцарь рядом с тобой?

-Что нового в лесу, лебединая мэй?

“ Ты знаешь что-нибудь о приеме в Стране Фейри? Взволнованный голос, вот что.

- Разве вы не привели с собой лорда, чтобы охранять нас?

Они петляли по узким извилистым улочкам, пока не подошли к дому с нависающим вторым этажом. Над дверью скрипнула вывеска, и Хольгер обнаружил, что тоже может читать на этом языке.

МАРТИНУС ТРИСМЕГИСТ

Magister Artis Magicae

Заклинания, Чары, Пророчества, Исцеление, Приворотные Зелья

Специальные цены для вечеринок

“Хм”, - сказал он. “Похоже, предприимчивый парень”.

“О, в самом деле”, - сказала Алианора. “Он также аптекарь Тарнберга, дантист, писец, лозоходец и лошадиный врач”.

Хольгер не был уверен, хочет ли он доверять свой секрет, каким бы он ни был, волшебнику из маленького городка. Это могло оставить широкий след для любого врага — Нет, какого дьявола, Альфрик и Морган могли найти его в любой момент, а остальное вряд ли имело значение. И Алианора, услышав его историю, довольно высоко рекомендовала этого Мартинуса.

Девушка ловко спрыгнула вниз, мелькнув длинными голыми ногами. Хольгер последовал за ней, привязав уздечку Папийона к коновязи. Несколько зевак стояли поперек дороги, внимательно наблюдая. - Не спускай с него глаз, Хуги, - сказал он.

“Ну, если бы кто-нибудь попытался украсть эту скотину, я бы оплакал их”, - ответил карлик.

“Да, именно этого я и боюсь”, - сказал Хольгер.

Звякнул колокольчик, когда они с Алианорой вошли в лавку. Это было мрачное, похожее на пещеру место, покрытое толстым слоем пыли. На полках и столах было устроено невероятное галкино гнездо из бутылок, фляжек, ступок, перегонных кубов, огромных книг в кожаных переплетах, черепов, мягких игрушек и бог знает чего еще. Сова, сидевшая на насесте, ухнула и захлопала крыльями, и кошка отпрыгнула с их пути.

“ Иду, иду, добрые господа, одну минуту, пожалуйста. Голос был высокий и тонкий. Мастер Мартинус выбежал из задней части магазина, потирая руки. Это был маленький человечек в поношенной черной мантии, с круглой лысой головой и жидкой бородкой; его глаза слабо моргали, и он широко улыбался. “Ах, как поживаете, как поживаете? Что я могу для вас сделать?” Присматриваюсь повнимательнее: “Да это же маленькая дева-лебедь. Входи, моя дорогая, действительно входи.

“ У нас есть для тебя задание, Мартинус, ” сказала Алианора. “Возможно, это и ставит перед вами задачу, но нам не к кому больше обратиться”.

“Хорошо, хорошо, хорошо, я сделаю, что смогу, мой дорогой и добрый сэр. Я сделаю, что смогу. Извините меня. ” Мартинус стер пыль с пергамента, висевшего на стене, что было одним из способов привлечь к нему внимание Хольгера. Похоже, это был диплом Университета Чипангу, в котором говорилось, что Мартинус филиус Олофий соответствовал стандартам, установленным экзаменационной комиссией, и т.д. и т.п. Настоящим ему присваивалась степень магистра в области Магии со всеми вытекающими привилегиями и обязательствами, и т.д. и т.п.

“ Я— ” Хольгер прочистил горло. — Боюсь... - Он хотел сказать, что у него нет денег, его несколько датских монет и банкнот здесь непригодны, но Алианора ткнула его локтем в ребра.

“ В этой истории есть много тайн, ” сказала она за него. “ Не обычному горному волшебнику опалять свою душу. Она одарила фокусника ослепительной улыбкой; даже Хольгер, стоявший в стороне, почувствовал себя немного сбитым с толку. “Итак, я посылаю рыцаря сюда, к тебе”.

“ И очень мудро, девочка моя, очень мудро, если я сам так считаю. Проходи, пожалуйста, в мой кабинет, и мы все обсудим. Мартинус протопал впереди них. Его кабинет оказался узкой каморкой, не менее грязной и захламленной. Он сбросил книги со стульев, пробормотав что-то извиняющееся о своей экономке, и громко позвал: “Вина! Принесите вина для гостя!”

Хольгер опустился на один из стульев, который тревожно заскрипел под его весом; Алианора устроилась на другом, озираясь по сторонам, не слишком довольная тем, что ее заперли здесь. Мартинус нашел третье место, сел, скрестил ноги и соединил пальцы. - Итак, добрый сэр, - отрывисто произнес он, - в чем, по-видимому, ваша проблема?

“ Ну— ” Хольгер все больше и больше чувствовал, что пускается в погоню за несбыточным. Казалось, что этот лавочник с козлиной бородой даже не мог понять его историю, не говоря уже о том, чтобы что-то с этим сделать. “Ну, это началось еще тогда, когда — О, черт. Сначала я должен все объяснить.

- Не хотите ли прилечь на кушетку? - заботливо спросил Мартинус.

Бутылка и три грязных кубка вплыли в дверь и приземлились на стол. “ Вовремя, ” проворчал волшебник. Через мгновение, когда невидимый слуга, по-видимому, ушел, он продолжил: “Я заявляю, что в эти дни нельзя получить достойной помощи. Этот спрайт, сейчас, он совершенно невозможен. По крайней мере, невероятно, ” уточнил он. “ Не так, как когда я был мальчиком. А что касается трав, кладбищенской плесени и толченой жабы, то в них просто не добавляют того, что раньше. И цены —! Мой дорогой сэр, вы не поверите, но только на прошлое Михайлово Рождество...

Алианора кашлянула. “ О, простите меня, ” сказал Мартинус. “ Я бреду. Дурная привычка. Должна взять на заметку не бредить. Он разлил вино и предложил его всем. Его можно было пить. - А теперь продолжайте, добрый сэр, и говорите, что хотите.

Хольгер вздохнул и рассказал ту же историю, что рассказал Альфрику и Алианоре. Удивительно, но вопросы и комментарии Мартинуса были такими же проницательными и знающими, как и у герцога Фейри. Когда Хольгер пришел к нему погостить к матери Герд, волшебник покачал головой. “Я знаю о ней”, - сказал он. “Нехорошо. Совсем неудивительно, что ты попал в беду. Она занимается черной магией. Именно эти нелицензированные практикующие создают всей профессии дурную славу. Но продолжайте, молодой человек.

В конце Мартинус поджал губы. “Странная история”, - сказал он. “Да, я думаю, ваше предположение верно. Ты действительно являешься сутью очень большого дела”.

Хольгер наклонился вперед, слегка дрожа. “ Кто я? ” спросил он. - Тот, у кого три сердца и три льва?

“ Боюсь, я не знаю, сэр Хольгер. Подозреваю, что это какой-нибудь великий человек в западных землях, например, во Франции. Мартинус выглядел педантичным. “Видите ли, мир Закона, мир человека окружен странностями, он подобен острову в океане Среднего Мира. К северу от нас живут великаны, к югу от нас огненные демоны. Здесь мы находимся недалеко от восточного края мира и хорошо знаем такие места, как Волшебная страна и Тролльхейм. Но новости распространяются медленно и скудно, поэтому у нас есть только смутные, искаженные слухи о западных королевствах, Священной империи или королевствах Срединного Мира, таких как Авалон, Лайонесс и Хай Бразил. Я не могу сказать, кем может быть этот рыцарь, который в некотором роде похож на вас самих; я также не думаю, что эта информация есть в моих книгах.

“ Однако, — он стал серьезным, и часть его суетливости исчезла, “ мне кажется, я знаю, что произошло. Этот западный рыцарь был бы слишком сильным противником для Хаоса. Вполне вероятно, что он был одним из Избранных Богом, как Карл, или Артур, или их величайшие паладины. Следовательно, его нужно было убрать с дороги. Возможно, Морган сделала это сама, похоронив в нем его прошлую жизнь без помощи какого-либо обычного заклинания, превратив его в ребенка и отправив в этот другой мир в надежде, что он не вернется до тех пор, пока Хаос не выиграет свою битву. Почему она просто не убила его, я не могу сказать. Возможно, у нее не хватило духу. Или, возможно, будучи одним из Избранных, он был защищен большей Силой, чем у нее. В любом случае, та же Самая Сила, возможно, вернула его обратно в час нужды человека, и теперь Срединный Мир использует все свои искусства и силу, чтобы заблокировать его. Или вы, в зависимости от обстоятельств, - закончил он обескураживающе. “Это всего лишь теория, мой дорогой сэр. Только теория. Но, похоже, это соответствует фактам, если я сам так говорю.

Хольгер ссутулил плечи. Ситуация была жуткой. Ему не нравилось быть шахматной фигурой.

Нет, он был не совсем таким. Он был свободен. Возможно, даже слишком свободен. Он воплощал силу, о которой не знал и с которой не мог справиться. О, черт возьми! Почему это должно было случиться с ним?

“ Ты можешь отправить меня обратно? натянуто спросил он.

Алианора резко вздохнула и отвела взгляд. "Она знала, что он хотел вернуться", — подумал Хольгер с оттенком раскаяния, но она игнорировала этот факт, жила в каком-то мире грез, и теперь...

Мартинус серьезно покачал головой. “ Нет, сэр. Боюсь, задача слишком велика для меня. Вполне вероятно, что слишком велика для любого смертного или жителя Среднего Мира. Это вопрос основных сил созидания, Закона и Хаоса, и вы плывете по течению их борьбы. Вы являетесь частью конфликта”.

Он вздохнул. “Возможно, когда-то, когда я был молод, весел и полон надежд, я бы попытался. В те дни я бы попробовал что угодно. Ты понятия не имеешь, какими могут быть студенческие шалости, пока не побываешь в колледже фокусников ... Не бери в голову. Боюсь, сейчас я мало чем могу вам помочь и даже не дам большого совета.

“Но что мне делать?” - беспомощно спросил Хольгер. “Куда мне идти?”

“ Я не знаю. И все же— все же есть кое-что о мече Кортана. Я слышал рассказы с Запада. Рассказывается, как очень святой человек наложил могущественное заклятие на Кортану, чтобы она могла служить оплотом христианства сейчас, когда Жуаеза, Дюрандаля и Экскалибура больше нет. Но позже он был украден и похоронен в каком-то далеком месте приспешниками — возможно, это был Морган. Видишь ли, жители Среднего Мира не смогли уничтожить его, но они спрятали, чтобы его не использовали против них.

“Тогда должен ли я попытаться найти эту Кортану?”

“ Это опасное дело, молодой человек. И все же я не вижу для тебя другого выхода, ничего другого, что могло бы надолго защитить тебя от твоих врагов. Вот что я тебе скажу. Мартинус похлопал Хольгера по колену. “ Вот что я сделаю. Я использую все свои силы, а некоторые были достаточно любезны, чтобы назвать их немалыми, чтобы попытаться выяснить, кто ты и где спрятан меч. Его магическая аура сделала бы его видимым для воздушных духов, которых я могу призвать. Да, это кажется лучшим решением.

“ Спасибо, ” сказала Алианора. Перспектива опасности, казалось, не беспокоила ее, она испытывала облегчение оттого, что Хольгера не собираются увозить в следующую минуту.

“ Ты можешь переночевать в таверне, - сказал Мартинус. “ Скажи хозяину, что я тебя послал, и— Хм, нет, я забыл об этом его счете. Что ж, приходи завтра.…Ах, да. Может быть, тебе нужна маскировка от сарацин? У меня есть несколько хороших, по очень разумной цене.

“ Сарацин? Хольгер уставился на него.

“ Что? Разве я тебе не говорил? Благослови меня господь, значит, я этого не делал. Начисто забыл. Становлюсь рассеянным. Нужно придумать заклинание, укрепляющее память. Ах да, сарацин, о котором ты слышал, искал тебя. Он тоже в городе.

-13-

Aнесколько передач и несколько дурно пахнущих испарений придали Хольгеру новое лицо. Когда он посмотрел в зеркало, то увидел смуглое, грубоватое лицо; его желтая борода, и без того хорошо отросшая, стала черной и густой, а глаза - карими. Алианора вздохнула. - Другим ты мне нравился больше, - сказала она.

“Если ты хочешь избавиться от этого, позови Белгора Меланхоса, и это пройдет”, - сказал Мартинус. “Но остерегайся подходить слишком близко к сильной магии. Закон обратных квадратов, ты же знаешь. Меч Кортана, например, также растворит ее”.

“ Гм— мой конь, ” сказал Хольгер. — Он тоже довольно своеобразный...

- О, мой дорогой друг! - пробормотал Мартинус.

- Пожалуйста, - промурлыкала Алианора, кладя руку ему на плечо.

“ О, хорошо, хорошо. Приведите его. Но следите, чтобы он вел себя прилично.

Папийон почти заполнил магазин. Он появился в виде большого гнедого животного. Пока он занимался этим, Мартинус трансформировал щит Хольгера; теперь устройство выглядело как вырванное с корнем дерево. Хольгер подумал об Айвенго. Сам он, очевидно, из-за того, что находился под действием чар, не мог видеть изменений, кроме как в зеркале; но Алианора клялась, что они были.

“Приходи завтра”, - сказал волшебник. “Не раньше полудня. Эти деревенские жители соблюдают нечестивый график”.

Идя по улице, они миновали церковь, и Хольгер почувствовал желание зайти и помолиться. Господь знал, что ему нужна помощь, любая помощь, которую он мог получить. (Больше о другом рыцаре? Должно быть, он был по-своему набожным человеком.) Хольгер подавил это желание, не будучи уверен, что его маскировка защитит от святой воды.

К этому времени уже стемнело, и они ощупью добрались до гостиницы неосвещенными путями. У дверей их встретил полный, жизнерадостного вида мужчина. “ Жилье для вас и лошади? Да, милорд, у меня есть прекрасная чистая комната, в которой есть даже подушки для коронованных особ.

- Две комнаты, - сказал Хольгер.

“ О! Я порычу в конюшне с лошадью, - ухмыльнулся Хуги.

“Нам все еще нужны две комнаты”, - сказал Хольгер.

Алианора прислонилась к нему спиной. Он уловил слабый сладкий аромат ее волос. “Почему так, дорогой господь?” прошептала она. - Мы спали бок о бок в гленсе.

“ Да, ” пробормотал он. - Но я больше не доверяю себе.

- Возможно, я не хочу тебе доверять, - улыбнулась она.

“I—I—Oh. черт возьми! Две комнаты!”

Хозяин пожал плечами. Когда он подумал, что никто не смотрит, было видно, как он постучал себя по лбу.

Комнаты были маленькими, с соломенной подстилкой и умывальником, и больше ничего, но Хольгеру доводилось спать и в худших. Он задумался, чем ему придется расплачиваться. И если подумать, горожане наверняка заметили бы, что он вышел из магазина в новом обличье. Ему оставалось только надеяться, что сплетни не дойдут до ушей сарацин, пока они не уйдут.

Он снял доспехи и переоделся, но оставил меч при себе. Когда он снова вышел, чтобы спуститься к ужину, он встретил Алианору в полумраке коридора. Он не жалел, что было слишком темно, и она не могла разглядеть выражение его лица. - Пойдем поедим? - неуверенно спросил он.

“ Да. ” Ее голос звучал немного сдавленно. Внезапно она сжала его руки. - Хольгер, что тебе во мне не нравится?

“ Ничего, ” ответил он. - Ты мне очень нравишься.

“ Но то, что я буду лесной бегуньей, дикой и некрещеной? Я могла бы это изменить, ” она сглотнула. - Я могла бы научиться быть леди.

“Я— Алианора, Ты знаешь, я пытаюсь вернуться домой. Ты знаешь, что мне нет места в этом мире, несмотря на все, что они говорят. Когда-нибудь я покину тебя навсегда. Нам обоим будет тяжело, если я заберу твое сердце с собой, а ты оставишь мое здесь.

“ Но если ты не сможешь вернуться? ” прошептала она. - Если тебе придется остаться здесь?

— Это... это... это была бы совсем другая история.

“ Как я надеюсь, что ты потерпишь неудачу! И все же я постараюсь помочь тебе вернуться домой, если таково твое желание. Она отвернулась от него, и он едва мог видеть, как поникла ее голова.

Он взял ее за руку, и они спустились вниз.

Пивная была длинной и низкой. ярко освещенной большим камином. Хозяин расставлял блюда, и мужчина уже сидел на скамейке у единственного грубо сколоченного стола. Когда вошел Хольгер, он с криком встал. Это прозвучало как “Ож...” но он замолчал, когда датчанин вышел на свет.

“ Я ошибся в вас, прекрасный сэр, ” поклонился он. “ Я думал, вы тот, кого я ищу. Прошу прощения, миледи и лорд.

Хольгер внимательно посмотрел на него. Это, должно быть, сарацин. Это был парень среднего роста, стройный и гибкий, одетый с подчеркнутой элегантностью в белый костюм в арабском стиле, отделанный красным, синим и золотым. На поясе у него висел ятаган. Голова в тюрбане была темной и узкой, с кривым носом, остроконечной черной бородкой и золотыми кольцами в ушах. Он двигался с кошачьей плавностью, и его тон был низким и культурным, но он выглядел как неприятный посетитель в драке.

“Мир вам, ” сказал Хольгер, стараясь быть вежливым. “Позвольте мне представить леди Алианору де Форе; я, гм, сэр Роджер из Чехословакии”.

“ Ше-ко-Ней, боюсь, я никогда не слышал о ваших владениях, добрый сэр, но я с далекого юго-запада и ничего не знаю об этих краях. Сэр Карахью, некогда уроженец Индии, покорно к вашим услугам. Сарацин поклонился почти до земли. “ Поужинаете со мной? Мне было бы приятно, э—э...

“ Благодарю вас, милостивый рыцарь, ” быстро сказал Хольгер. Было облегчением, что кто-то еще забрал счет за ужин. Они с Алианорой сели. Сарацин выглядел несколько удивленным необычным костюмом девушки, но деликатно отвел взгляд.

Он заказал глинтвейн, плавно объяснив: “Как вы, несомненно, знаете, сэр Роджер, Пророк запретил крепкие напитки, однако в аль-Коране ничего не говорится о спиртных напитках, которые были обработаны; и я не был бы настолько невежлив, чтобы не выпить за здоровье вашей леди”.

Они по-дружески поужинали, болтая о пустяках. Потом Алианора зевнула и легла в постель, спертый воздух навеял ей сон, но Хольгер и Карахью принялись за серьезную трапезу. Датчанин сначала возражал, ему не нравилось, что его несут всю ночь, но сарацин настоял на том, чтобы его лечили.

“Я наслаждаюсь обществом джентльменов, которые могут вскружить сестине голову, - заявил он, - а таких слишком мало в этой неотесанной стране”.

“ Да, вряд ли это подходящее место для того, чтобы слоняться без дела, ” осторожно сказал Хольгер. - Должно быть, какая-то великая цель привела вас сюда.

“ Ах, да, я искал мужчину. Взгляд Карахью поверх края кубка был проницательным. “Может быть, ты слышал новости о нем? Крупный парень, примерно твоего роста, но светловолосый. Скорее всего, он будет верхом на черном жеребце с гербом либо в виде орла, либо в виде серебряного соболя, либо в виде трех сердец и трех львов”.

“ Хммм... ” Хольгер потер подбородок, изо всех сил стараясь выглядеть спокойным. — Кажется, я кое-что припоминаю... Как, вы сказали, его звали?

“ Я этого не делал, ” сказал Карахью. “ Пусть его зовут как угодно, если вы потакаете моей прихоти. Правда в том, что у него много могущественных врагов, которые быстро набросились бы на него, если бы слухи об этом распространились ”.

- Значит, вы его друг, сэр?

“ Возможно, - мягко сказал Карахью, “ было бы лучше скрыть и мои собственные мотивы. Вот что я скажу: я знал его давным-давно, но он ушел в неизведанные области и вернулся всего один раз с тех пор, когда le beau pays de France оказался в опасности. Я сам вернулся к истинной вере, которую оставил, после того, как святой имам спас меня от кораблекрушения и вернул мне молодость”. Он пристально наблюдал за Хольгером, словно пытаясь уловить каждую вспышку реакции, но, не обнаружив ни одной, продолжил обычным тоном: “Затем я удалился, несколько столетий назад, в заколдованный замок в Хай-Бразил, где не было времени, но была прекрасная девушка ...” Он мечтательно вздохнул. “Год или два назад, с помощью ее магических искусств, я узнал, что здесь, в восточных землях, поднимается смерч, и что О... этот рыцарь будет возвращен его силой из странных царств, в которые он был сослан. Поэтому я отправился сюда, чтобы найти его, но Бог не пожелал этого, и теперь я решил вернуться домой. Мои собственные владения будут нуждаться во мне, если ураган разразится.

Хольгер нахмурился. У него было подозрение, что Карахью говорит правду, насколько это возможно. Худощавое смуглое лицо было чертовски знакомо; неизвестный рыцарь, должно быть, был хорошо знаком с сарацином. Но как друг или враг? Карахью не был уверен в этом. Разница в вероисповедании делала вероятным, что они были противниками, возможно, кровными врагами, и мусульманин мог захотеть заполучить его живым, чтобы убить лично.

Индеец ему скорее понравился. Но это ничего не доказывало. Согласно фантастическому кодексу рыцарства, мужчины могли петь друг другу дифирамбы, одновременно вырезая друг у друга печень.

“ Я бы не показался вам чрезмерно любопытным. Сэр Роджер, ” учтиво сказал Карахью, - и все же мне кажется довольно странным, что вы тоже отправляетесь на поиски по этому непростому пути. Скажи мне, если хочешь, где находится твой Шеко — этот твой дом?

“ О, немного южнее, ” пробормотал Хольгер. “ Я дал— клятву. Дева-лебедь любезно согласилась помочь мне исполнить это”.

Карахью приподнял брови. Было ясно, что он не поверил ни единому слову из сказанного. Но он просто улыбнулся. “ Ну же, добрый сэр Роджер, не доставить ли нам удовольствие одной-двумя песнями? Возможно, вы знаете балладу или вилланеллу, которая была бы свежа и сладостна для ушей, слишком долго привыкших к вою волков и дождливому ветру”.

Они несколько часов обменивались песнями. Карахью был в восторге от Auld Lang Syne. Они с Хольгером пели ее вместе, когда, немного пошатываясь, помогали друг другу подняться по лестнице и лечь в постель.

-14-

Hголова Ольгера раскалывалась на следующий день, когда он с трудом добирался до лавки Мартинуса, а Алианора предусмотрительно хранила молчание. Они оставили Папийона и Хьюги в гостинице, потому что хозяин бросил на них подозрительный взгляд; вероятно, у него был опыт общения с гостями, которым не хватало благородства и не хватало наличных.

Волшебник дружелюбно улыбнулся им. “Ах, я думаю, ты слишком часто заглядывал в текущую чашу, мой юный друг”, - усмехнулся он с оскорбительно покровительственной манерой здорового по отношению к больному. “Эх, эх, мальчики есть мальчики, слышь, девочка моя?” Он взял бутылку. “Так получилось, что у меня здесь есть очень хорошее и по очень разумной цене средство от желчного пузыря, мозолей, ревматизма, проказы и похмелья. Просто бросьте его сюда.…Вот! Это было не так уж плохо, не так ли?

Прием лекарств действительно мгновенно прояснил его голову. Хольгер подумал, что если бы только он смог получить формулу и она сработала в его мире, его состояние было бы сколочено. Но Мартинус был уже занят другими вопросами. Теперь его лицо было серьезным.

“Я не смог узнать, кто вы такой, сэр Хольгер”, - сказал он. “На всех существ, которые могут помогать белому магу, наложено заклятие. Это говорит о том, что вы действительно важный человек ...

“Но я поднял духи флота воздуха, ” продолжил он, “ и даже привлек Ариэль в качестве консультанта, и теперь я знаю, где похоронена Кортана. Это не так далеко отсюда, если судить по путешествиям, но это не то путешествие, которое я хотел бы совершить ”.

“Тогда где же?” - спросил Хольгер, и сердце его громко застучало. “Где это?”

Мартинус посмотрел на Алианору. “ Ты знаешь старую церковь Святого Гриммина в Пустыне? - спросил он.

Она слегка приподняла руки. “Я слышала об этом”, - призналась она. “Но у него нет честного названия”.

“Что ж, вот где лежит меч”, - сказал Мартинус. “Я предполагаю, что жители Среднего Мира спрятали его здесь, на Востоке, чтобы спрятать подальше от его законного владельца, и в Сент-Гриммине, чтобы затруднить ему работу, если он когда-нибудь нападет на его след”. Он покачал своей большой лысой головой. - Не уверен, что порекомендовал бы тебе отправиться туда, молодой человек.

- Что это за место? - спросил Хольгер.

“ О, это была церковь, построенная столетия назад на диких холмах к северу отсюда. Была некоторая надежда использовать его как центр для обращения в веру диких обитателей, и какое-то время там действительно была паства. Затем главарь рейдеров ворвался сюда и убил их всех, и с тех пор церковь лежит в руинах. Говорят, вождь осквернил его человеческим жертвоприношением, так что он больше не является святым, а стал пристанищем злых духов и невезения. Никто больше не приближается к церкви Святого Гриммина.

“Хм”. Хольгер уставился в пол. Ему показалось, что на него навалился какой-то груз. Мартинус не шутил. Это было бы опасное путешествие.

На мгновение он задумался, какого черта он должен беспокоиться. Почему он хотел вернуться? Что было в его собственном мире, что так сильно притягивало его? У него не было по-настоящему близких друзей, никаких особых связей, ему нечего было приобрести, возвращаясь к своим войнам и страданиям.

Он посмотрел на Алианору. Солнечный луч, блуждающий в окне, огнем коснулся ее волос. Он никогда не знал такой девушки. Если бы он бросил все бессмысленные поиски и уехал с ней, он мог бы почти сам выписать себе штраф. Король лесов, или он, несомненно, мог бы создать себе королевство в землях людей, или, если бы ему захотелось цивилизованной компании, он мог бы отправиться с ней в Империю — Черт возьми, во многих отношениях этот мир был лучше и чище, чем его. Он даже не был уверен, что другой мир, который он искал, принадлежал ему: возможно, он действительно принадлежал этому миру, возможно, его пребывание в другом месте было лишь кратковременным изгнанием. Было бы так легко сдаться и...

И что? Хаос все еще готовился обрушиться на эту землю. Он подумал о вызывающей дрожь идее Алианоры о том, что в случае победы фарисеи могут навлечь свои собственные нечеловеческие сумерки на всю планету. Он вспомнил кое-что из того, что говорил Морган, разговоры о безрассудной игре с мирами и солнцами, разговоры о людях, их домах и надеждах, охваченных ревущим разрушением. Нет, он не мог успокоиться. Каким-то образом он был нужен здесь. Он должен был заполучить Кортану и сражаться с ней, иначе все, что он любил в этой вселенной, могло рухнуть.

Потом — что ж, потом будет время решить, хочет он возвращаться домой или нет. Решить, где на самом деле его дом.

Он поднял глаза. - Я пойду туда, - сказал он.

-Мы так и сделаем, - сказала Алианора.

“ Как пожелаете. Мартинус вздохнул. “ И я молюсь, чтобы вам повезло в этом поиске, сэр Хольгер. Да пребудет с тобой Бог, да пребудет с тобой Бог, ибо я думаю, что ты выступаешь от имени всех нас ”.

Он вытер глаза рукавом, затем поднял глаза, просиял и сказал: “Что ж, похоже, так оно и есть. Теперь о счете, поскольку вы отправляетесь в опасное путешествие, возможно, вы хотели бы оплатить его сейчас?

- Э-э-э, ну... - сказал Хольгер.

“ У нас сейчас нет начальства, ” сказала Алианора. - Но если вы пришлете мне счет позже, я прослежу, чтобы он был оплачен.

“ Я бы сказал, что у тебя достаточно наглости, ” заявил Мартинус, сдерживаясь. — Ну вот, в конце концов!

“ О, перестань, дорогой старый друг. Алианора улыбнулась и взяла его за руку. “ Ты же не встретишь того же человека, который спасет весь мир, правда? Твои руны станут твоей долей в твоем великом поиске. Да, они будут воспевать твое имя ”.

- Этим не расплатишься с моими кредиторами, - запротестовал Мартинус.

“ Ах, но разве не правда, что благородный поступок стоит многих богатств? Алианора погладила его по щеке.

— Ну, - пробормотал Мартинус, - в Священном Писании есть слова на этот счет, но...

“ О, друг мой, спасибо тебе! Я знал, что ты согласишься! Спасибо тебе!”

“ Но— ” заблеял Мартинус. — Но ты не можешь уйти без...

“ Нет, нет, от тебя больше ни слова. Я бы и не подумал принять больше помощи, чем ты уже оказал. Прощай, дорогой Мартинус. Алианора поцеловала его и, прежде чем он успел опомниться, вытолкала Хольгера из магазина.

Женщины! слабо подумал датчанин.

Когда они вернулись, Карахью слонялся без дела в пивной. Он встал и поклонился. “ Так скоро уходите, друзья мои? - пробормотал он.

“ Боюсь, что так, ” сказал Хольгер. Поймав подозрительный взгляд хозяина, он добавил: “Возможно”.

Карахью погладил бороду тонкой рукой. - Могу я спросить, в какую сторону вы едете?

“ Полагаю, на север. В холмы.

“ Ах, да. Знаете, это единственное место, где я не искал, поскольку казалось маловероятным, что мой человек появится там. И все же теперь я задаюсь вопросом, не мог ли он на самом деле этого не делать. ” Черный пристальный взгляд Карахью непроницаемо остановился на Хольгере. “Хорошая компания сокращает расстояние, не говоря уже о том, что делает его менее опасным. Возможно, мы могли бы проделать часть пути вместе?”

Алианора посмотрела на Хольгера. Ты его знаешь, говорили ее глаза. Ты должен решить.

Датчанин колебался. “ Справедливо будет предупредить вас, что мы можем встретить врагов, - сказал он. - Мы можем даже столкнуться с черной магией.

Карахью небрежно взмахнул перевязью. “ Твой меч прямой, а мой изогнутый, ” ответил он, улыбаясь. “Значит, между ними должен быть любой облик врага”.

Хм—Хольгер все еще не был уверен. Он, конечно, не пожалел бы добавить немного сил своей группе. В то же время он знал, что это не прихоть сарацина. У Карахью были причины согласиться.

Мог ли он быть агентом Хаоса? Это было возможно, но полузабытье Хольгера, которому он все больше и больше доверял, говорило об обратном. Он попытался поставить себя на место индейца: охотился за важным человеком по какой-то важной причине, потерпел неудачу и столкнулся с незнакомцем с довольно скудной историей…Да, память подсказывала, что у Карахью был именно такой склад ума, своего рода проницательная потребность знать все. Ему казалось возможным, что сэр Роджер имел какое-то отношение к рыцарю, которого он искал, возможно, знал о том, где он может быть. В таком случае, что оставалось делать, так это держаться заодно с сэром Роджером.

“ Я очень рад вашему обществу, - сказал Карахью. “ И вашему, очаровательнейшая леди. Я так сильно желаю этого, что, если вы любезно согласитесь, я буду настаивать на том, чтобы вы были моими гостями, как и в прошлый раз. night...No нет, не протестуйте, я и слышать не хочу ни о чем другом.

Хольгер и Алианора одарили его острым взглядом, на который он вежливо ответил. Он, должно быть, был чертовски уверен, что они разорились, и смеялся в развевающийся рукав.

И все же перспектива уехать из Тарнберга без необходимости ссориться с хозяином была почти непреодолимой.

“ Договорились! ” внезапно сказал Хольгер и протянул руку. Карахью пожал ее. “Должны ли мы поклясться в товариществе до тех пор, пока мы вместе?”

- Клянусь в этом Аллахом, Сострадательным, Всемогущим, и его Пророком, мир ему, - сказал Карахью скорее оживленным, чем торжественным тоном.

“And I in nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti.” Хольгер чувствовал, что это было правильное решение: Карахью, вероятно, сдержит клятву, и как только Кортана окажется в руках Хольгера, сарацин вряд ли будет представлять угрозу. Он импульсивно сказал: “Голая спина - это спина без брата”.

Карахью вздрогнул. Придя в себя, он медленно спросил: “Где ты этому научился?”

“Ну, в общем, это только что пришло мне в голову. Почему ты спрашиваешь?”

“ Когда-то я знал человека, который так говорил. Человек, которого я ищу, если честно. Взгляд Карахью на мгновение задержался на них, прежде чем он повернулся. - Что ж, пошли отсюда.

Он снова появился в стальном корсете, расширяющемся к плечам и украшенном искусными арабесками, и шлеме с шипами; его щит представлял собой полумесяц и звезду, а лошадь - стройную белую кобылу. Когда он узнал, что у Алианоры нет лошади, ему ничего не оставалось, как купить ее у местного дилера и потратить час на обсуждение цены. Это был поджарый темно-коричневый мерин, выглядевший как хорошая лошадь.

Разбитая грунтовая дорога вела на север, и они ехали по ней через поля и луга. Карахью был веселой компанией, с песнями, шутками и несколько рискованными воспоминаниями. Только вечером, когда они разбили лагерь и Хольгер лежал в засаде, он понял, как ловко индеец выпытал у них точное место назначения.

Ну, это не имело особого значения. Карахью все еще не знал, зачем они направлялись в церковь Святого Гриммина. Но следи за своим языком, мальчик.

-15-

Tспустя три дня дороги, поля и дома остались позади, и они снова поднимались в страну лесов, холмов и быстрых рек. Эта страна поднималась более круто, чем восточные вершины, и Алианора сказала, что они находятся в предгорьях титанического хребта Етун. “А за ними нет ничего, кроме холода, тьмы и льда, освещенных северным сиянием, ибо это дом великанов”.

Они ехали между огромными, покрытыми ледниковыми шрамами валунами и обглоданными ветрами утесами, все выше и выше по длинным склонам и через острые, как бритва, хребты в мрачные ущелья. Лес редел, пока не превратился в редкие заросли карликового скрюченного кустарника; трава была редкой и жесткой на тонкой почве; было прохладно днем и холодно ночью, с несущимися облаками, закрывавшими бледное солнце и горько яркие звезды. Часто им приходилось переходить вброд бурлящие ледниковые потоки, которые бушевали в водопадах, и это было все, что они и лошади могли сделать, чтобы перебраться через них без того, чтобы их не утащило прочь и они не утонули. Хуги, который ехал с Хольгером, был единственным, кто в таких случаях не промочил ноги; он забрался на шлем мужчины, выкрикивая веселые морские реплики вроде “Корабль, эй!” и “Привязать весла левого борта!”, которые не получили особого одобрения. Карахью шмыгал носом, чихал и образно ругался на погоду — он отрицал, что в его стране есть климат, — но придерживался их. Он носил лук и пользовался им, чтобы добывать большую часть еды.

“Когда я вернусь домой, ” сказал он, “ я буду сидеть под цветущими апельсинами на солнце, и там будут рабыни играть мне музыку и класть виноградины мне в рот. Чтобы поддерживать себя в форме, я буду делать упражнения: два раза в день я буду вертеть всеми своими пальцами. После нескольких месяцев отдыха мне, конечно, станет скучно, и я отправлюсь в новое рыцарское путешествие — скажем, в ближайшее кафе ”.

“ Кофе, ” восторженно вздохнул Хольгер. У него даже заканчивался табак "Унрич", или что там у него было.

Путь по этой твердой и бесплодной земле был медленным. Алианора не была уверена в дороге и полетела вперед, чтобы разведать их цель. Когда она скрылась из виду, Карахью посмотрел на Хольгера с непривычной трезвостью. “Несмотря на ее вкус в одежде, - сказал он, - такую девушку редко встретишь”.

- Я знаю, - кивнул Хольгер.

- Простите мою дерзость, но она не ваша леман, не так ли?

“Нет”.

- Тем больший ты дурак, - сказал Карахью.

Хольгеру не хотелось обижаться на это замечание. В любом случае, вероятно, оно было правдой.

“ Вот что я ему говорил, и говорю, и говорю, ” пророкотал Хуги. “ Эти рыцари - жуткая порода. Они пересекут весь мир, чтобы спасти девушку, а потом не знают, что с ней делать, кроме как отвезти домой. Удивительно, что их род до сих пор не вымер.

Алианора вернулась в сумерках. “Я видела кирку”, - сказала она. “Она будет еще через пару дней”. Она нахмурилась. “Я также видел группу языческих племен, направляющихся к Хеттеру. Надеюсь, у них нет нас в качестве метки. Они едят человеческое мясо”.

“ Ха, печальный конец доблестного рыцаря, поджаренного на гриле в собственных доспехах, - сказал Карахью. Он ухмыльнулся. “Хотя я думаю, что сэр Роджер, Хуги и я оказались бы жесткими стейками, ничто не сравнится с твоими нежными прелестными конечностями”.

Алианора хихикнула и покраснела. Карахью взял ее за руку. “ В худшем случае, ” серьезно сказал он, “ вы должны улететь и не обращать на нас внимания. Мир вполне может пощадить таких, как мы, но без тебя он был бы поистине унылым местом, способным осветить его”.

Этот мальчик, подумал Хольгер, - оператор. Он попытался подавить свою ревность. Какие у него были права на Алианору?

Карахью начал составлять хоровод для девушки, которая выглядела смущенной, но довольной. Они поехали дальше.

Той ночью они разбили лагерь на лугу, который казался слишком голым и безлюдным, чтобы соответствовать этому названию. Их огонь вспыхнул, окрашивая кровью возвышающийся камень, который, возможно, когда-то был языческим менгиром. За струящимся, раздуваемым ветром светом была только темнота, шумящая бурлящей холодной рекой. Хольгер нес четвертую вахту в той глубокой ночи, которая наступает перед утром, и стоял, плотнее закутавшись в плащ, защищаясь от набегающего ветра, опираясь на меч и глядя сверху вниз на своих товарищей.

Карахью спал как кошка, так же тихо и безмятежно, как и во время бодрствования. Хуги растянулся, громко похрапывая. Больше всего взгляд Хольгера задержался на Алианоре. Она лежала на боку, подтянув длинные стройные ноги и обхватив руками маленькие юные груди; ее лицо, видневшееся сквозь спутанные волосы, было по-детски слепым от сна, оно имело странно беспомощный вид. Когда она пошевелилась, одеяло соскользнуло с нее, и Хольгер наклонился, чтобы подоткнуть его поплотнее. Его губы коснулись ее щеки, и она улыбнулась, не просыпаясь.

Он снова встал. В нем чувствовалась тяжесть, и это было больше для нее, чем для него самого. Если его подхватили темные и непреодолимые силы, это было бы очень плохо, но ему была ненавистна мысль о том, что ее закружит вместе с ним. Но что он мог поделать? Что он мог сделать?

“Holger.”

Он резко обернулся, поднимая меч и вглядываясь в ночь. Не было ничего, кроме струящегося мрака, говора ветра и воды, отдаленного шелеста деревьев. Воображение—?

“ Хольгер, не окликай. Я хочу только поговорить с тобой.

Фея Морган медленно вышла в свет костра. Он колебался, выделяя ее красным на фоне черноты и мерцая в ее глазах. У него пересохло в горле. - Чего ты хочешь? - прохрипел он.

Она улыбнулась. На это было приятно смотреть. “ Только поговорить с тобой. Пойдем со мной.

“Ничего не делаю”, - сказал он. “Ты можешь войти в наш круг, если хочешь, но я из него не выйду”.

“Тебе не нужно бояться”, - сказала она ему. “Все державы Срединного Мира ушли отсюда, кроме меня: все они готовятся нанести удар и не жалеют времени, чтобы досаждать тебе”. Она зловеще пожала плечами. “Но будь по-твоему”.

Он отвернулся от нее, глядя в ночь. “ Ты не сможешь меня переубедить, - сказал он. На этот раз он говорил серьезно. Когда она протянула руку и коснулась его, это была просто женская рука — привлекательной женщины, да, но не более того.

Она вздохнула. “ Я чувствую, что более древнее колдовство, чем мое, околдовало тебя, Хольгер. И все же, лакэдэй, когда-то это было радостно, и ничто не может отнять это у меня”.

“Ты забрала у меня мое прошлое”, - сказал он. “Ты снова превратил меня в ребенка и отправил за пределы моей вселенной. Я вернулся не из-за тебя, это что-то еще, чего никто из нас не понимает”.

“ Значит, ты и это знаешь, ” сказала она. “ Хочешь знать больше? Я могу вернуть тебе все, что ты забыл, Хольгер.

“ По какой цене? мрачно спросил он. - По той же, о которой вы спрашивали раньше?

“Я могла бы предложить больше”, - настаивала она. “Например, ваши друзья здесь: я могла бы позаботиться о том, чтобы они тоже процветали. В нынешнем виде ты всего лишь ведешь их за собой к гибели”.

- Как я могу доверять твоему слову?

“Позволь мне восстановить твою память”, - сказала она. “Тогда ты вспомнишь те клятвы, которые связывают меня”.

Он снова перевел взгляд на нее. Она стояла безмятежно, если не считать развевающихся темных волос, но он почувствовал в ней напряженность, она была словно натянутая проволока - напряженная, близкая к разрыву. Ее ноздри расширились, и пока он наблюдал, ее кулаки медленно сжались.

И почему величайшая ведьма в мире должна его бояться?

Он размышлял об этом, стоя там ветреной ночью, когда сон лежал у его ног, а над головой царила чернота. Да, у нее были силы, и она использовала их против него; но он сам был вместилищем какой-то другой мощи, и было то, что говорило: “Пока и не дальше”. Он подумал, что она уже применила к нему столько колдовства, сколько можно было применить без последствий. И, да, возможно, именно поэтому они отказались от попыток убить его в Стране Фейри и вместо этого попытались соблазнить его. Если бы все, что они использовали в Срединном Мире, имело магическое происхождение, это оказалось бы бессильным против него.

Конечно, для чего—то, что не было заколдовано, но с самого начала было сверхъестественным — или для обычной холодной стали - он все еще был ужасно смертен.

“В моем мире, ” сказал он с удивлением, - ты “ миф. Никогда не думал, что буду противостоять мифу”.

“Это не твой мир, Хольгер”, - сказала она. “В нем ты тоже всего лишь легенда. Это твое место, здесь, со мной”.

Он покачал головой. “Думаю, оба мира принадлежат мне”, - ответил он. “Каким-то образом мне есть место в обоих”.

Тем не менее, подсознательное возбуждение поднялось в нем. Он никогда не думал об этом — но он сам мог принадлежать к циклу Каролингов или Артура. Где-то там, в том, другом мире (и каким далеким он казался от этой ночи и этой женщины!), он, возможно, когда-то читал о своих собственных деяниях.

Но если так, уныло решил он, значит, все дело в забывчивости. Его имя могло быть нарицательным дома, но оно ушло от него. Несомненно, это часть заклинания Морганы: она не хотела, чтобы он знал, кто он такой, чтобы он не использовал скрытые в нем силы, и переход сюда стерел бы все воспоминания о—о—трех сердцах и трех львах.

“Я думаю, тебе больше всего нравится этот мир”, - сказала Морган. “Остерегайся, как бы тебе не попасть обратно в другой”. Она придвинулась к нему ближе. “В обоих мирах есть отличный хостинг, и да, ты - суть в обоих. Если вы осуществите этот безумный план, используя магию, о которой ничего не знаете, вы, скорее всего, потерпите неудачу и умрете, или, возможно, добьетесь успеха и пожалеете об этом. Но если ты сейчас сложишь свой меч, то сможешь оставаться здесь вечно счастливым”.

Он мрачно посмотрел на нее. “ Ты бы не пыталась так сильно убедить меня, если бы у меня не было реальных шансов на успех, ” ответил он. “ Ты должен знать, куда я направляюсь. Ты сделал все возможное, чтобы заманить меня в ловушку и искалечить, и, без сомнения, попытаешься убить меня в следующий раз, но ... что ж... я намерен продолжать.

Это было не то, что он на самом деле хотел сказать. Что-то в нем взывало к прекращению, к прекращению этой войны в темноте. Он хотел забрать Алианору и спрятаться с ней, спрятаться от всех миров и всей их бессмысленной борьбы. Но он ничего не мог с собой поделать, сейчас им двигало что-то помимо его собственной воли.

Морган смотрела на него долгим молчаливым взглядом. “ В этом есть судьба, - наконец тяжело произнесла она. “Да, я вижу, что Карахью тоже вернулся, это часть узора. Но не будь уверен, что Ткачиха завершит его”.

Внезапно она наклонилась и поцеловала его, не сильно, но с большой нежностью. “ Прощай, Хольгер, ” прошептала она. Повернувшись, она скрылась из виду.

Хольгер стоял, дрожа на ветру, не зная, стоит ли будить остальных и рассказывать им. Нет, пусть спят. Он не хотел говорить об этом. Там что-то двигалось. Под ногами загремел камень, он услышал звяканье и бормотание. Что—

Тени на границе видимости. Хольгер подался вперед. В поле зрения появился мужчина. Он был большим и тощим, одетым в медвежью шкуру, а его косматая свирепая физиономия была раскрашена. В одной руке он держал копье.

Горцы — каннибалы — Морган, должно быть, призвал их остановить его. “Просыпайся! Просыпайся, они идут!”

-16-

Hуги, Карахью и Алианора вскочили на ноги. Клинок сарацина выскользнул, когда он прыгнул к своему испуганному коню. “Аллах акбар!”

“ Язычники! ” воскликнула Алианора, вскакивая на своего коня. Туземцы завопили и ринулись вперед. Один из них ткнул в нее копьем. Хуги нырнул между его ног, маленький коричневый ураган, и они упали вместе.

Хольгер все еще был на ногах. Он встретил первого, расставив ноги, его меч взметнулся вверх и опустился, звякнув о раздвоенную кость. Когда тело навалилось на него, он отбросил его назад, в следующего человека. В него вонзилось копье, заскрежетав по кольчуге. Он крутанулся, нанося удар. В тусклом свете костра ему улыбнулось лицо с подпиленными зубами. Он нанес удар. Руки сомкнулись вокруг его шеи. Он отшатнулся и растоптал дикаря, пока тот рубил другого.

Назад к камню! Он сбил голову с плеч, повернул лезвие и вспорол обнаженный живот. За напирающими телами он увидел, как Карахью рубит, а Папийон встает на дыбы и топчет ногами. Горец оказался под его защитой, и он увидел блеск лезвия ножа. Он вскинул левую руку, принимая удар туда, и ударил кулаком.

Топор ударил его по шлему, и в голове раздался раскат грома. Он ударил вслепую, зацепившись за что-то твердое. Мокрое лезвие снова взметнулось вверх. Как будто откуда-то издалека он услышал свой крик. “Боже и святой Георгий! Пошли Бог правых!”

Удары обрушились на его шлем и плечи с обеих сторон. Он наносил удары низко, режуще и молоткообразно. Человек на земле нанес удар ножом ему в бедро. Он наступил на вооруженную руку. Другой каннибал отшатнулся от удара его кулака. Они отступили, рыча на него, и он мельком увидел битву за спинами своих верховых друзей в водовороте атак, бурлящую кучу, в которой, должно быть, сражался Хуги.

Лошадь Алианоры упала с подрезанными сухожилиями и визгом. Белый лебедь взлетел, пикируя, чтобы клюнуть в глаз. Карахью прорвался сквозь толпу, смеясь во время боя. Затем у Хольгера не было времени смотреть или думать, вокруг него было полно брошенных копий. Он бросился вперед, размахивая косами. Трое мужчин навалились ему на спину, и он рухнул под ними. Он почувствовал, как нож полоснул его по щеке. Извиваясь и тяжело дыша, он поднялся над зарослями. Его меч все еще был там, внизу. Он снял с него тела и снова поднял.

Папийон, чудовищно черный, встал на дыбы, ржа во время боя. Жеребец направился к Хольгеру и заржал. Хольгер вставил ногу в стремя и вскочил. На него бросился дикарь, он выбил парню зубы. Наклонившись, он взвалил щит на руку и ринулся в бой.

Руби, руби, режь, топчи! Руби, меч, руби!

Внезапно горцы бросились бежать. Хольгер натянул поводья, хватая воздух в легкие, которые, казалось, горели огнем. Тела были разбросаны по каменистой земле, некоторые все еще шевелились и стонали. Карахью подбежал к нему, в бороде сверкнули белые зубы. Сарацин был выкрашен кровью.

“ Благородно, благородно! ” задыхался он. - Клянусь рукой Пророка, сэр Роджер, я думал, что в мире есть только один человек, который может сражаться так, как ты!

Алианора приземлилась. Из ее левой руки потекла кровь. Хольгера охватил внезапный ужасный страх, и он спрыгнул на землю. “Ты ранен?” он закричал. Его голос стал пронзительным. - Ты ранен?

“ Это ерунда. Она улыбнулась ему бледными губами. - Они окрылили меня.

Он с тревогой посмотрел на рану. Сильный порез, но не слишком серьезный. Его колени, казалось, подтаяли. Внезапно он поцеловал ее. Другого способа выразить то, что он чувствовал, не было.

“ Ха, ну и где же этот коротышка? ” спросил Карахью. - Он убежал?

“ Нет. ” Это был всего лишь шепот, отголосок басового рычания. - Нет, я отдал то, что получил.

Алианора вскрикнула и подбежала к Хуги. Он лежал на земле, и из его бока струилась кровь. Она склонилась над ним, и он протянул к ней бессильные руки.

“Хуги”, - рыдала она. “Хуги, Хуги, Хуги!”

“ Нет, девочка, я тебя не трону, ” пробормотал он. - Эти великолепные галуны заплатили за меня самую высокую цену.

Хольгер склонился над маленьким тельцем, которое Алианора баюкала на руках. Лицо гнома было морщинистым, как грубая резьба по темному старому дереву. Он ничего не мог сделать с раной; она была слишком большой для такого маленького тела.

Хуги похлопал Алианору по руке. “ Нет, это не то, что ты должна горевать, ” вздохнул он. “В моей собственной расе около 50 девушек. И все же именно тебя все мы любили”.

Хольгер встал на колени и помолился. Это казалось правильным поступком. здесь, на этой продуваемой холодными ветрами горе, где не было ни дерева, чтобы укрыться, ни цветов, которые можно было бы разбросать. Он попросил проявить милосердие к душе Хуги. И когда карлик был мертв, Хольгер закрыл ему глаза и осенил его крестом.

Они хорошо спрятали могилу. К тому времени забрезжил рассвет, тонкий, холодный и серый за летящими облаками. После того, как они перевязали руку Алианоры, она ушла одна, а Хольгер повернулся к Карахью.

“Это моя задача”, - сказал он бесцветным голосом. “Неправильно, что кто-то еще должен умирать при этом”.

Сарацин пристально посмотрел на него. “ Мне кажется, это задача всех свободных людей, ” ответил он. Затем, практически: “Тем не менее, это тяжелая потеря для нас. Не только карлик, но и лошадь Алианоры; и она не сможет летать, пока не заживет это крыло... эта рука.

Хольгер посмотрел на изрытую серую землю. “ Горцы могут вернуться, ” согласился он. “ Или, что еще хуже, послушай, Карахью, я могу с таким же успехом сказать тебе, что Моргана ле Фэй собрала этих соплеменников. И теперь, если я не сильно ошибаюсь, она отправляется в Средний Мир, чтобы забрать все их войско и остановить нас.

“ Они быстро путешествуют, жители Среднего Мира, ” сказал Карахью. “ Нам лучше не останавливаться на отдых. Но что тогда, когда мы доберемся до церкви?

“ Тогда, возможно, мои поиски окончены, и, возможно, мы будем в безопасности. А может, и нет. Я не знаю.

На языке у Хольгера вертелось желание рассказать Карахью всю историю, но сарацин уже развернулся и поймал свою лошадь. Нет времени, нет времени.

Алианора прибежала обратно и вскочила сзади на Папийона. Ее руки с отчаянной крепостью сомкнулись вокруг его талии. Когда они выезжали с луга, она обернулась один раз, чтобы посмотреть назад. “ Прощай, Хуги, ” прошептала она. - Приятных снов в земле, мой друг.

Лошади быстро неслись по холмам, по грохочущим осыпям, звенящим камням и жесткой желтоватой траве. Время от времени над головой пролетал ворон, каркая на ветру. Вдалеке Хольгер увидел холодное зеленое мерцание ледников и поежился в своих доспехах.

Когда он объяснил необходимость спешки, Алианора немного помолчала, затем медленно спросила: “Что она на самом деле сказала тебе, та ведьма?”

“ Она— Ничто. Она хотела, чтобы я оставил попытки.

“Я думаю, она жаждала большего”, - сказала девушка. “Когда-то она была твоей любовницей, не так ли?”

- Да, - тупо ответил Хольгер.

“Она могла бы обеспечить тебе достойную жизнь”.

“Я сказал ей... я сказал ей, что предпочел бы быть с тобой”, — сказал Хольгер.

Она положила руки ему на плечи и потянулась поцеловать в щеку. “ Не будем больше об этом, ” твердо сказала она. - Но если я еще раз увижу, что ты лапаешь какую-нибудь девку, Хольгер, тебе не поздоровится.

Несмотря на страх, горе и неуверенность, Хольгер не смог удержаться и посмотрел на Карахью с некоторым самодовольством. Индеец криво усмехнулся и пожал плечами.

Все дальше и дальше. Хольгер понял, что они не осмелятся остановиться сегодня ночью, даже если ночь - время наибольшей опасности. Среди врагов были расы, которые не боялись ни железа, ни серебра, ни великого имени Бога. Вероятно, они прискачут следом, как только сядет солнце, и бессмертные лошади понесутся, как ураган.

Или, если они доберутся до церкви раньше нас, они снова украдут меч. Я не знаю, почему это могло бы его испортить для нас, но так оно и есть.

Было около полудня, когда они выехали из скалистого ущелья и снова увидели горцев. Затем Хольгер с проклятием натянул поводья.

На этот раз это была целая армия, их было, должно быть, тысяча, они спускались по склону горы. Они были раскрашены для войны, держали в руках оружие и двигались с негромкими лающими криками. Стройные, быстрые и вооруженные, они приблизились и, увидев под собой рыцарей, испустили радостный вопль.

“ Назад! ” заорал Карахью. - Назад, нам придется спасаться бегством!

“ Нам от них не убежать, ” простонал Хольгер. “ Люди могут загнать лошадей. И нам нужно поскорее добраться до церкви Святого Гриммина.

Брошенное копье звякнуло в нескольких ярдах перед ним. Что делать, что делать? Он все еще не оправился от последней битвы, они были двумя мужчинами и девушкой против целого племени, и...

“ Хольгер! ” воскликнула Алианора. - Хольгер, что ты не можешь сделать?

“ Зажги мне огонек, ” выдохнул он. “ Я не могу сейчас обращаться с этим проклятым кремнем и сталью. Налегке, быстрее, девочка!”

Его пальцы дрожали, когда он набивал трубку, и он неровно затянулся. Ближайшие горцы были ужасно близко, он видел, как блестели их глаза, их рты были открыты, и он слышал их хриплое дыхание. Он задавался вопросом, как Морган подкупил или напугал их до этого.

Он набил рот и начал выпускать дым.

Дикари резко остановились. Хольгер кипел от злости так, что у него защипало в глазах. Хвала Господу, ветра только что не было! Затем он медленно подъехал к ним. Они дрогнули, выпучив глаза.

Хольгер прицелился. - Бу! - крикнул он.

В следующую минуту они запаниковали, а еще через минуту скрылись из виду. Склон был усеян брошенным ими оружием. Их крики еще долго отдавались в ответ.

Карахью держался за бока, и эхо перекрикивало его смех. “ Гениально! - воскликнул он. “ Просто гениально! О, Роджер, я люблю тебя за это!”

Хольгер неуверенно улыбнулся. Это была еще одна литературная шпаргалка — "Янки из Коннектикута", —но обсуждать этот момент не было причин. Было достаточно того, что это сработало.

- Поехали, - сказал он.

Карахью подъехал ближе. - Мне показалось, что прекрасная леди назвала вас странным именем, - небрежно заметил он.

- Вы, должно быть, ослышались, - сказала Алианора.

“Ну, тогда я так и сделал”. Индеец бросил на них странный взгляд, но вернулся на позицию в нескольких ярдах от них.

Закат тлел красным над изможденной пустошью утесов и вершин, резко выделяясь на фоне неба, как запекшаяся кровь.

“ Скоро мы выйдем на волю, ” сказала Алианора. - Объединяться будет легче.

“ Полезно, если нам придется путешествовать в темноте, ” согласился Хольгер. Он подумал, уже не в первый раз, что в этом путешествии слишком много удачи, чтобы быть простым совпадением. Судьба — ну да. Только его успех не был предопределен. На его стороне были силы, но другие силы выступали против, и это выглядело очень похоже на то, как если бы враг оседлал гребень.

Наступила ночь. Тучи рассеялись, и звезды над головой горели невыносимо ярко. Они давали ровно столько света, чтобы видеть нагорье как смутную тень повсюду вокруг них. Лошади спотыкались, скользя по густой пучковатой траве и выбивая огонь из камней. Все происходило с невыносимой медлительностью.

Должно быть, несколько часов спустя Карахью снова подъехал поближе. Его доспехи смутно поблескивали металлом, лицо казалось размытым в ночи пятном. “Моя кобыла почти падает от усталости”, - сказал он. “Я думаю, мы разогнамся быстрее, если немного отдохнем”.

Хольгер нахмурился, но в его словах был здравый смысл. Даже Папийон тяжело дышал. Если бы им пришлось скакать галопом в их нынешнем состоянии, лошади могли бы просто упасть.

“ Ладно, ” неохотно согласился он. - Ненадолго.

Они соскользнули на траву. Лошади стояли, дрожа. Огромная, почти полная луна поднималась над горами. Карахью со вздохом вытянулся во весь рост.

Хольгер собирался сделать то же самое, когда почувствовал, как Алианора легонько потянула его за руку. Он молча повернулся и пошел с ней прочь.

Лунный свет струился над пустошью, серый, лишенный теней, поблескивая на инее. Здесь, под высоким холодным круговоротом звезд, было совершенно тихо. Свет омыл Алианору, превратив ее в ртутную фею, скользящую тень и холодный белый свет. Капли росы блестели в ее спутанных локонах, а в глазах играл лунный свет.

- Возможно, у нас больше не будет возможности поговорить, - сказала она очень тихо.

“Может, и нет”, - ответил он.

- Я всего лишь хотел сказать, что люблю тебя.

— И я люблю тебя...

— О, моя дорогая... - Она подошла к нему, и он крепко прижал ее к себе.

“ Я был дураком, ” сказал он, жалея, что не может найти слов получше. “Я не знал, чего хочу, я думал, что смогу уйти и забыть тебя, когда все закончится. Я был неправ”.

Она простила его своими руками, губами и глазами.

“Если мы как-нибудь переживем это, ” сказал он, “ мы никогда не расстанемся. Мое место здесь, с тобой”.

По ее лицу текли слезы, в них отражался лунный свет, но она рассмеялась, тихо и счастливо. - Этого достаточно, - сказала она.

Он снова поцеловал ее.

Крик Карахью отвлек их. Он летал взад-вперед между высокими валунами, резкий от настойчивости, звенящий и затихающий над озером лунного света. “Скорее, идите скорее, я слышу охотников!”

-17-

Fгромко и слабо, на самой границе слышимости, протрубили рога. Они пронзительно кричали от шума ветра и моря, от громкого хлопанья крыльев, как ястребиные голоса высоко в горах, и Хольгер понял, что Дикая Охота вышла на охоту за ним.

Он вскочил на Папийона, поднимая Алианору позади себя, когда жеребец пришел в движение. Карахью уже скакал галопом, его белая кобыла казалась призрачной в струящемся нереальном свете. Зазвенели копыта и загремел гром, воздух с ревом пронесся мимо них, и они пригнулись к долгому бегству.

Луна отливала в глазах Хольгера серебряным блеском. Пустыня скользила мимо него, чернота под ногами, летящие камни, шипящая трава и гулкое эхо, похожее на смех среди скал. Он почувствовал, как мышцы лошади растягиваются и откидываются назад, как раскаленная сталь, и услышал тяжелое дыхание лошади. Железо лязгало о него, кожа стонала, и в ушах постоянно свистел ветер.

Высоко над головой были звезды, невероятно далекие, вспыхивающие и переливающиеся на огромном черном небесном своде. Млечный Путь спускался тусклой аркой, рассыпая солнца по небу, и было холодно, тихо и пристально. Луна поднялась выше, заливая землю холодным серебряным щитом. Вокруг плато вздымались горы с острыми, как меч, пиками, блестевшими от снега. А позади лошадей была необъятная тьма.

Скачи, и скачи, и скачи! Теперь Хольгер услышал звуки диких рогов ближе, пронзительные и визжащие, он услышал грохот рассекаемого воздуха, звон металла, цокот копыт и лай бессмертных гончих. Он наклонился вперед, покачиваясь от стремительности Папийона, одна рука свободно лежала на выгнутой шее, а другой обхватила Алианору. Позади него нарастал шум крыльев.

Быстро, быстро, над холодным от инея миром, под торопливой луной, скачи, скачи, скачи. Рога крутились у него в голове, зрение затуманилось, он встряхнулся, заговорил со своей лошадью и напрягся, пытаясь разглядеть свою цель. Там была только залитая лунным светом равнина и неровные вершины за ней.

Карахью отставал, его кобыла споткнулась, и он чуть не выпал из седла. Он резко дернул ее голову вверх, подтолкнул к веслу, и она помчалась вслед за Папийоном. Хольгеру показалось, что теперь он слышит топот кошмарных собак, и вокруг него раздались безумные вопли, похожие на порывы ветра.

Он оглянулся, но развевающиеся волосы Алианоры скрыли тех, кто шел за ним. Ему показалось, что он увидел металлическую вспышку высоко в небесах. И был ли это сухой хруст костей мертвеца?

“ О, спеши, спеши, лучший из коней! О, беги, мой Папийон, мой товарищ, беги так, как никогда не бегала лошадь в эреноу, ибо, несомненно, мир людей скачет вместе с нами. Поторопись, поторопись, моя дорогая, скачи галопом ради жизни и больше, чем ради жизни, ибо мы мчимся наперегонки с шагающим Временем, мы мчимся наперегонки с марширующим Хаосом. О, да пребудет с тобой Бог, Папийон, да укрепит тебя Бог бежать!”

Громкий и хохочущий звук рогов пронзил ветер, проникнув в его череп, а копыта, собаки и лязг костей приблизились. Хольгер почувствовал, как Папийон споткнулся. Алианора почти высвободилась. Он вцепился в ее запястье с силой, которой, как он думал, у него нет. Она откинулась на него, и они снова поехали.

Итак, что это было там, впереди, неподвижное и пристально смотрящее на фоне неба? Церковь Святого Гриммина — Но Дикая Охота ревела вокруг него, обрушиваясь вниз одной огромной волной, он слышал вой мощного ветра и видел черноту перед глазами. - Иисус Христос, - простонал он, - если Ты когда-либо помогал людям, то помоги мне сейчас.

Стена возникла перед ними, как поднятая рука. Папийон собрался с силами и прыгнул. Хольгер почувствовал, как его обдало холодом, о каком он и мечтать не мог. Ему показалось, что он услышал, как ветер засвистел у него между костей. Затем черный жеребец с грохотом ударился о землю, что чуть не выбило его из седла.

Карахью последовал за ним. Его кобыла не совсем преодолела стену, она ударилась о нее и упала назад. Индеец высвободился, хватаясь за камни, перекувырнулся и упал на церковном дворе. Хольгер услышал, как кобыла вскрикнула один раз, коротко и ужасно, когда рев и темнота захлестнули ее.

Двор был широким, поросшим высокой травой и крошащимися надгробиями вокруг развалин церкви. Хольгер наклонился и поставил Карахью перед собой. Дикая Охота кричала за стеной. Каким—то образом она не могла перелезть, но...

Он услышал звук, доносившийся из тени за церковью. Это был звук лошади, бредущей среди могил, лошади старой, хромой и смертельно уставшей, спотыкающейся среди могил, когда она искала его, и он гортанно заржал и вонзил шпоры в Папийона. Ибо он знал, что это был Адский Конь, и всякий, кто посмотрит на него, умрет.

Жеребец не мог скакать галопом здесь, среди надгробий, которые тянулись из сорняков, как пальцы, чтобы сбить его с ног. Дрожа, он встал между ними, и ржание старой хромой лошади стало громче, она скользила и шаталась, пробираясь сквозь тень им навстречу.

Туман клубился над церковью Святого Гриммина. Башня рухнула, крыши не было, зияющие окна были невидимы. Здесь сразу стало очень тихо. Медленно-медленно, нащупывая путь сквозь туман, который поднимался, скрывая надгробия, Папийон приблизился к нему.

Копыта Адского Коня захрустели по древнему гравию. Но теперь перед ними была церковь, и Хольгер спрыгнул вниз и заключил Алианору в объятия. “Там”, - сказал он. Его горло было обожжено, он едва мог шептать. “Там мы в безопасности”. Он понес девушку вверх по изъеденным временем ступеням.

- И ты тоже, мой товарищ, - мягко сказал Карахью, взял Папийона под уздцы и повел его внутрь.

Они стояли там, где раньше был неф, и смотрели в сторону алтаря. Лунный свет заливал его, придавая ему сияние. Распятие все еще было там, высоко над рухнувшим алтарем, и Хольгер мог видеть лицо Христа на фоне звезд. Он упал на колени, и Алианора вместе с ним; а через мгновение к ним присоединился Карахью.

Они услышали, как Адский Конь удаляется, его цокающий, прихрамывающий стук копыт устало погрузился в тишину. И вой Дикой Охоты стих, остались только тишина и лунный свет. Когда туман рассеялся, Хольгер подумал, что церковь не мертва, не осквернена; она стояла под крышей неба и за стенами живого мира, она стояла как знак мира.

Он медленно поднялся и прижал к себе Алианору. Он знал, что это конец его поисков, и осознание этого почему-то причиняло ему боль. Его глаза долго жадно смотрели на ее запрокинутое лицо, прежде чем он поцеловал ее.

Карахью заговорил очень тихо: “Что ты пришел сюда искать?”

Хольгер ответил не сразу. Он подошел к алтарю. Перед ним была каменная плита, и когда он наклонился над ней, в нем пробудился незабываемый трепет.

“ Это, ” сказал он. он просунул лезвие меча под камень и приподнял. Плита была чудовищно тяжелой, он почувствовал, как прогибается железо. “ Помогите мне! ” выдохнул он. - О, помогите мне!

Карахью опустился на колени и ухватился за камень как раз в тот момент, когда меч Хольгера сломался. Вместе они перевернули его. Он упал на пол с громким глухим стуком.

Алианора наклонилась, чтобы коснуться Хольгера. “ Лист! - сказала она. - Приближается армия.

Хольгер поднял голову. Да, могучий топот копыт, бесчисленные удары копыт, несущиеся по всему миру, пронзительные крики и звуки рогов, предсмертный бряцанье оружия. “Это воинства Хаоса”, - сказал он. “Все они устремляются вперед, чтобы сокрушить мир людей”.

Он посмотрел вниз, в узкое отверстие в полу. Лунный свет отливал голубым на огромном клинке, который лежал там в ожидании.

“Нам нечего бояться”, - сказал он. “В этом мече заключено очарование, против которого они не могут устоять. С его помощью я могу навсегда загнать их обратно в Средний Мир.

“ Кто ты? ” прошептала Алианора. - Кого я не люблю?

“Я не знаю”, - сказал он. “Но я скоро узнаю”.

Он подождал еще мгновение. В нем была сила, но это было нечто за пределами счастья, за пределами человека, его надежд, мечтаний и любви. Он не осмеливался поднять глефу.

Он поднял взгляд на фигуру на кресте. Наклонившись, он взял в руку меч Кортана.

“ Я знаю этот клинок, ” выдохнул Карахью. - Я давал его тебе однажды.

Хольгер почувствовал, как его маска рассеялась, к нему вернулись воспоминания, и он узнал себя.

Они собрались вокруг него, Алианора в его объятиях, Карахью взял его за руку, нос Папийона нежно прижался к его щеке. Он долго смотрел на них. “Что бы ни случилось, - сказал он, - что бы ни случилось со мной, знай, что ты вернешься целой и невредимой и что ты всегда будешь хранить мою любовь”.

“ Я искал тебя, товарищ, ” сказал Карахью. - Я искал тебя, Ожье.

- Я люблю тебя, Хольгер, - прошептала Алианора.

Хольгер Данске, которого старые франкские хроники знают как Ожье ле Дануа, вскочил в седло. И это был принц Датский, которому в колыбели были даны сила, удача и любовь от тех фейри, которые желают человеку добра. Это был тот, кто пришел служить Карлу Великому и стал одним из лучших его рыцарей, защитником христианства и человечества. Это был тот, кто сразил Карахью из Индии в битве, и стал его другом, и далеко странствовал с ним. Это был тот, кем Фея Моргана дорожила; и когда он состарился, она перенесла его на Авалон и вернула ему молодость. Там он жил до тех пор, пока сарацины снова не угрожали Франции сто лет спустя, и оттуда он совершил вылазку, чтобы снова завоевать их. Затем, в час своего триумфа, он был унесен прочь от смертных людей.

И некоторые говорят, что он ждет в безвременном Авалоне, пока прекрасная Франция не окажется в опасности, а некоторые говорят, что он спит под замком Кронборг и восстает в час нужды Дании, но никто не помнит, что он есть и всегда был всего лишь человеком, со скромными потребностями и любовью мужчины; для всех он просто Защитник, и они не думают, что у него есть собственные стремления.

Он выехал на волю, и казалось, что рассвет сопровождает его.

Сразу после войны я получил письмо от Хольгера Карлсена, в котором просто говорилось, что он прошел через это живым, но после этого я не получал от него известий в течение двух лет. И вот однажды, без предупреждения, он появился в моем офисе.

Я подумал, что он сильно изменился, стал тише и выглядит намного старше, но списал это на тот опыт, который у него был в подполье. После обычного разговора, вспоминая все потерянные годы, он объяснил, что нашел здесь работу. “Просто зарабатываю деньги”, - сказал он. “Что я действительно хочу сделать, так это посетить ваши книжные магазины. Я купил кое-что в Лондоне, Париже и Риме, но этого пока недостаточно. У меня нет всего, что мне нужно.

“ Что, черт возьми, ты задумал? - Спросил я.

Он довольно резко рассмеялся. “Как-нибудь в другой раз”, - ответил он.

Однако другой раз не заставил себя долго ждать. Полагаю, ему очень хотелось услышать сочувствие. Несмотря на то, что он присоединился к католической церкви с ее исповедальней, ему нужно было рассказать все, как это было для него. “Не то чтобы я ожидал, что ты поверишь хоть слову из этого”, - сказал он однажды в полночь за пивом и бутербродами в моей квартире.

Он закончил в предутренней темноте, когда улицы под нами были пусты и гулки, а огни города приглушены настолько, что мы могли видеть звезды. Затем он налил себе еще пива и долго смотрел на него, прежде чем выпить.

“ И как ты вернулся? - Спросила я тихо, чтобы не встревожить его. Он был похож на лунатика.

“Внезапно я вернулся”, - сказал он. “Я выехал и рассеял полчища Хаоса, гоня их перед собой, и почему-то казалось, что я тоже сражаюсь на том пляже, в другой ночи и другом мире. А потом я был. Там я стоял в броне, вокруг меня свистели пули, и Кортана все еще была у меня в руке. Я бросился вперед и убил немцев. Когда я закончил, меч исчез, вернувшись в свой собственный мир; но я все еще был здесь.

Он улыбнулся чему-то, чего я не могла видеть. “Эти два мира — и многие другие, насколько я знаю, — в некотором роде одинаковы. Велась одна и та же борьба: здесь это были нацисты, а там - Средний Мир, но это был Хаос против Закона, нечто древнее, дикое и слепое, направленное против человека и его творений. И в обоих мирах это было время нужды для Дании и Франции, поэтому Ожье проявил себя в обоих.

“Я просто не знаю, почему тот человек в лодке был так важен. Может быть, это были его знания, может быть, это было что-то, что он мог сделать. Я только знаю, что ему пришлось сбежать. И Хольгер Данске поднялся, чтобы убедиться, что он сбежал. Меня неделями не было в том каролингском мире, и в ту же минуту я вернулся в этот. Время - забавная штука ”.

“ И что случилось потом? - Спросил я.

Он усмехнулся. “Черт возьми, сколько времени у меня было, чтобы объяснить, как я оказался в доспехах. Но мы слишком торопились с объяснениями и разошлись в разные стороны. С тех пор я просто Хольгер Карлсен, никаких сверхчеловеческих способностей, никакой великой судьбы, просто память о жизни, которая началась во времена Карла. Он пожал плечами. “Как я уже сказал, чары, наложенные на Защитника Хольгера Данске, притянули меня обратно сюда, но как только работа была выполнена, кризис в обоих мирах миновал, и у меня не было особых причин находиться в одном, а не в другом. Так что эта великая безличная сила, которая сохраняет равновесие вселенных, просто оставила меня здесь”.

Он устало посмотрел на меня. “Конечно”, - сказал он. “Я знаю, о чем ты думаешь. Систематический бред. Но спасибо, что выслушали”.

“Я не совсем уверен, что и думать”, - ответил я. “Но скажи мне, зачем ты охотишься за книгами?”

“ Старые книги, ” сказал он. “ Гримуары. Трактаты по магии. И новые книги. Новейшие математические рассуждения о случайности и альтернативных возможностях. Морган послал меня сюда однажды и— - Его кулак грохнул по столу. “... и я найду способ вернуться!”

Я уже давно не видел его и ничего о нем не слышал. Иногда я задаюсь вопросом, вернулся ли он на свою Алианору — я надеюсь, что вернулся.

Но тем временем надвигаются новые бури. Возможно, нам снова понадобится Хольгер Данске.

OceanofPDF.com

Снега Ганимеда

-1-

Tтри мертвеца прошли по лику ада. Их ноги нащупывали замерзшие камни, время от времени они спотыкались в тусклом свете, и всегда они слышали тонкое, горькое бормотание ветра и чувствовали, как холод вгрызается в их плоть. Вокруг них была смерть, голый камень, тянущийся к жестокому звездному небу, жидкий, ядовитый снежный вихрь, который не был снегом, который кружился вокруг них, а затем затихал, хрустя под их ногами. Юпитер находился низко на юге, огромный щит, отливающий янтарным светом.

Они шли уже долго, казалось, целую вечность, и впереди у них не было ничего, кроме еще одной бесконечной ходьбы. Речь замерла у них внутри. Их ноги превратились в онемевшие комья земли, которые поднимались, ударялись о землю и снова поднимались. Осознанности осталось так мало, что они не почувствовали легкого сотрясения своих ботинок о камни и снег. Было очень тихо.

Холл Давенант смутно задавался вопросом, не шел ли он всегда из ничего в никуда по снегам Ганимеда, с огромным Юпитером на горизонте и холодными звездами над головой. Он задавался вопросом, не приснилось ли ему все его прошлое, не были ли Земля, Луна и человечество мимолетным видением единственной жизни в мире, бредущей, спотыкаясь, сквозь запустение.

Заговорил Ямагата. После столь долгого молчания было шоком услышать его далекий, невыразительный голос. “У нас ничего не получится”.

Снова наступила тишина, пока Крузе подыскивал слова. Затем: “Не похоже. Но нет смысла сидеть и ждать.

Подними-правую-ногу—скользи—вниз! Подними-левую-ногу-скользи-вниз!

“ Не так, как собирались, не будем, ” сказал Ямагата. Рука в перчатке дернулась к датчикам на его плече. “ Смотри. Кислорода осталось едва ли на два часа. Сока, может быть, на три, но нет смысла оставаться в тепле, если не можешь дышать ”.

“Ну что ж”, - сказал Крузе. “Мы все равно никуда не собирались”.

Подними-правую-ногу-скользи-вниз!

Было время, казалось, несколько тысяч лет назад, когда Давенант не мог слушать их разговор без дрожи в животе. Но холод, голод и усталость мучили его так долго, что теперь это не имело никакого значения.

Его спутники выглядели массивными и нечеловеческими в своих защитных шлемах. Наступила темнота. Но сейчас это не имело значения.

Мечтательно Давенант обдумал все надежды и силы, которые когда-то были в нем заложены. Он хотел быть солдатом в самой прекрасной войне человечества, битве всех людей против слепой и безразличной природы, которая произвела на свет таких, как они, безразлично. Но она была слишком сильна, смутно подумал он; одно небрежное гигантское пожатие плеч планеты, и ее дети-отцеубийцы превратились в руины.

Нет, инженер не должен так думать, сказал он себе. Даже у врат смерти должна оставаться гордость. Ганимед лишил его этого, пока он не превратился ни в что иное, как шатающаяся слепота.

Ямагата продолжал почти рассеянно: “Возможно, мы движемся в более или менее правильном направлении. Возможно, нас ждет достойный прием, если и когда мы приедем.

“ Или нас могут сбить, - сказал Крузе. - Забудь об этом.

“ Они могут быть сразу за следующим холмом, ” сказал Ямагата. “ Или— скажем, в трех часах езды. И кислорода у нас хватит на два часа.

Подними-левую-ногу-скользи-вниз!

“ Так вот, наша информация намного важнее, чем кто-либо из нас, - продолжал Ямагата. “ Аббатство должно знать. Ладно, у меня есть идея.

Крузе поскользнулся на льду. Он устало удержался на ногах, его падение было медленным, и он поднялся, не потрудившись выругаться.

- Торвальд, у тебя дома есть люди, не так ли? - спросил Ямагата.

“Да”, - сказал Крузе. “Родители, пара сестер. И была девушка, которая... неважно”.

- А как насчет тебя, Холл? - спросил я.

- Не стоит и говорить, - машинально ответил Давенант.

“ Я тоже. И ты моложе. Подожди минутку. Ямагата остановился. Остальные прошли несколько долгих шагов в условиях низкой гравитации, прежде чем их замедленные мозги снова привели их в чувство.

В льющемся свете Юпитера лицо Ямагаты походило на мятую желтую тряпку. Когда он смотрел сквозь лицевую пластину, на нем играла легкая улыбка. “Они вывесят мое имя в Зале Героев или еще какую-нибудь подобную глупость”, - сказал он. - Чего бы я хотел, чтобы ты сделал, если останешься в живых, так это выпил за меня пива в “Биконе” в Луна-Сити.

“ Подожди минутку— ” Крузе сделал шаг к нему, но было слишком поздно. Ямагата уже перекрыл кислородные клапаны. Теперь, совсем просто, он повозился с какими-то винтиками и поднял шлем.

Влажный воздух внутри вырвался ледяным облаком. Кровь пузырилась на его губах, текла из носа и ушей, когда давление упало, и застывала. Он долго раскачивался, прежде чем упасть.

Лицо под внезапно ставшей ледяной маской было вытянуто и искажено до невообразимости. Крузе наклонился. Даже сквозь громоздкий костюм было видно, как его трясет.

“Ему не следовало этого делать, ” пробормотал он. - Ему не следовало этого делать. - В его голосе проскользнул ветер, похожий на призрачный свист.

Давенант почувствовал себя плохо. Но его подготовка росла внутри него. Это было частью того, что значит быть инженером. По крайней мере, Ямагата вернул ему это знание.

“Он дал нам каждому кислорода на час”, - сказал он.

“ Да. Лучше бы он этого не делал.

“Кто-то должен это сделать, если это вообще возможно”. Давенант почувствовал, как по его щекам текут слезы. - Мы зря тратим время, стоя здесь.

— Я... полагаю, что да, малыш.

Крузе перевернул тело и откупорил бутылки и аккумуляторы. Затем он уложил Ямагату — руки еще не слишком затекли, чтобы он мог сложить ладони на груди, но закрыть выпученные глаза он не мог. Больше ничего не оставалось. Поднявшись, он помог Давенанту надеть новое снаряжение.

- Пошли, - сказал он.

Они обогнули высокий темный утес, и тело исчезло из виду.

Через некоторое время Давенант сказал: “Я думаю, не следует ли нам сделать то же самое. Один выживший лучше, чем никого. Мы могли бы сравняться в этом”.

“Нет”, - сказал Крузе. “Это сокращает наше число слишком низко. Давай.”

Давенант покачал головой, как будто его ударили. Но шок вернул ему мужественность. Пока он шел, он даже мог вспомнить и попытался разобраться, с чего все началось. Начни с самого начала, там, в аббатстве —

Подними-правую-ногу—скользи—вниз! Подними-левую-ногу-скользи-вниз!

-2-

Sпри взгляде снаружи, в резких ярких лучах солнечного света или в глубокой мягкой синеве, льющейся с Земли, аббатство казалось фантастическим замком ведьм, примостившимся на безжалостных высотах кратера Архимед, словно гнездо какого-нибудь бесчеловечного барона-разбойника. Он был построен из местного камня, огромных грубо отесанных блоков, образующих башни и стены огромной толщины. У всего этого было свое предназначение, нацеленное в будущее — шпили для наблюдений и испытаний, стены и крыши, защищающие от сырого вакуума. Но внешне это все еще было архаично. Это выглядело так, словно всегда находилось на Луне.

К нему вела извилистая дорога и посадочная площадка для местных ракет; еще дальше находился космопорт, где сверкающие корабли были похожи на копья, нацеленные в небеса. Там также были пушки, арсеналы и пусковые установки для управляемых ракет, но они были спрятаны, и о них ничего не говорилось. Они были припасены на случай неприятностей, которые могли наступить, а могли и не наступить.

Внутри было бесконечное множество комнат и переходов, уходящих глубоко в землю или взбирающихся на самые высокие башни. Некоторые из них предназначались для технического обслуживания — еда, вода, воздух, электричество. В случае необходимости это место можно было сделать самодостаточным. Другие были складскими помещениями; третьи - лабораториями, где испытания и исследования никогда не заканчивались; остальные были спальными комнатами, столовыми, центрами собраний и отдыха.

Здесь всегда был шум — шепот вентиляторов и двигателей, шаги, разговоры и музыка.

Это была штаб-квартира Академии Архимеда и учебное заведение Ордена планетарных инженеров. Мало кто называл это иначе, как Аббатством.

Холл Давенант шел по коридору. Он был из обработанного камня, высокий и сводчатый, гобелены, фрески и фторотрубы никогда полностью не разгоняли его прохладный полумрак. Он шагал быстро и решительно, его сапоги гордо стучали по каменным плитам, его серая туника и брюки были доведены до болезненной опрятности. Это была парадная форма Полевой службы.

На его плечах красовались серебряные кометы Техника Второго ранга, а на груди - эмблема атома гелия, которая гласила, что его специальностью является нуклеоника. Это был молодой человек с юношеской открытостью на довольно продолговатом лице, голубыми глазами, желтыми волосами, коротко подстриженными в общепринятом инженерном стиле.

Он прошел мимо пары кадетов, мальчиков-подростков, которые отдали ему честь с потрясающей ловкостью. Он ответил, думая, что кадеты доставляют неудобства, постоянно выполняя ритуалы. Потому что, конечно, старшекурсники должны были подчиняться перед ними. Это было частью обучения. Ему и в голову не приходило, что он окончил университет всего три года назад.

Дальше он встретил пожилого лаборанта в свободном халате и с короткой бородкой, пострадавшей от этой службы. У этого были изможденные, глубоко обгоревшие черты человека, который в молодости работал в Полевых условиях, а затем удалился в Аббатство — для преподавания, исследований и администрации, — когда его тело больше не могло выдерживать большого космоса. Он остановил Давенанта, который немного знал его. “Слышал, вы отправляетесь на Юпитер”, - сказал он.

“Ну— да. Просмотрите только эту поездку”.

“ Я знаю. Просто хотел попросить тебя привезти мне несколько образцов зеленого каллистита. Я израсходовал все, что у нас было, и хочу провести еще несколько тестов. Самая отвратительная штука, которую я когда-либо видел ”.

- Разная геология, разные полезные ископаемые, в определенных пределах, - банально ответил Давенант.

“ Я знаю. А ты расскажи мне, как мы собираемся прокладывать шахты глубиной в пятьдесят километров, не зная свойств пластов. Однажды я потерял два месяца работы на Марсе, потому что мы не знали, насколько рыхлым был песчаник вокруг Тора. Ради Бога, потратьте немного времени на звуковой зонд, прежде чем составлять свои технические характеристики!”

-Разумеется.

Давенант скрылся так быстро, как только позволяли приличия. После семи лет обучения, подумал он, и трех лет полевой службы — на Венере и в Поясе — он должен знать азы своего ремесла!

Тем не менее космос был велик, и другие планеты могли быть неземными в поразительных и смертоносных проявлениях. Вы никогда не были уверены. Инженер всегда держал свою жизнь в своих руках. Лаборатории были здесь для того, чтобы он держался как можно крепче, но даже в этом случае табличек в зале Героя становилось все больше.

Он пришел в нужный ему офис и нажал кнопку сканера. Человек внутри, Лайелл, увидел его лицо и ударил кулаком, чтобы открыть ему дверь. Он вошел, вытянулся по стойке "смирно" и отдал честь. Лайелл был его новым капитаном, и некоторые из них церемонились даже со старшеклассниками.

Худощавый седой мужчина небрежным жестом указал ему на стул. Кабинет был обставлен так же аскетично, как и большая часть Академии. У этого, как и у всего остального, была определенная цель; это позволяло мужчинам привыкать к дискомфорту, которого в глубоком космосе было предостаточно. Оперативники не женились, если хотели остаться в этой отрасли. Они жили в аббатстве, и их кутежи в отпусках проводились в тайне. В конце концов, конечно, большинство выживших обзаводились женами. Затем они получили квартиры в подземной деревне у подножия замка, стали лаборантами или техниками и, возможно, наконец вошли в Совет.

Лайелл был стар для космонавта.

Лишь немногие Инженеры когда-либо покидали Заказ. Семь лет их пребывания в качестве кадетов включали в себя обучение разуму у одних из самых квалифицированных психотехников Солнечной системы, и когда они закончили, Орден и его дух корпуса стали их частью.

Давенант огляделся. Казалось, все остальные были на месте. Акихито Ямагата, маленький и тихий: геолог. Торвальд Крузе, крупный, рыжеволосый и жизнерадостный, сын владельца ранчо на Венере: тяжелая конструкция. Рене Фалькенхорст с Марса, высокий, стройный и темноволосый: инженер-механик. Юань Ли, немного дородный, всегда чуть улыбающийся: инженер-биолог. Сам Давенант был экспертом по атомной энергии. И Артур Лайелл, чопорный и седой, с достаточным разносторонним опытом, чтобы претендовать на пост шефа полиции.

Мужчины сидели перед столом капитана, не разговаривая. Космонавты научились экономить на разговорах, чтобы не израсходовать их запас за долгий срок службы. В воздухе висел дымок от сигарет и трубок.

“Я хотел бы провести с вами короткое совещание”, - сказал Лайелл. Его глаза обежали их круг. “ С этого момента вы будете находиться в центрифуге и так далее, пока мы не улетим, а оказавшись в космосе, мы будем достаточно заняты изучением технических деталей. Как вы знаете, мы отправляемся в систему Юпитера для предварительного обследования. Юпитериане хотят, чтобы мы терраформировали Ганимед и Каллисто — большая работа, поскольку одно только исследование может занять год. Там не так много домашнего уюта. Я полагаю, вы все согласны поехать?”

- Конечно, - сказал Давенант и почувствовал себя несколько по-детски из-за того, что заговорил.

“ О системе Юпитера и ее поселенцах известно не так уж много, ” продолжал Лайелл. “ Я попросил библиотеку просмотреть копии имеющихся у нас книг и статей. Луны, похоже, бедны природными ресурсами, так что единственное, на что нам нужно обратить внимание, - это платежные средства ”.

Он, должно быть, заметил легкое потрясение Давенанта, потому что улыбнулся и объяснил: “Да, я знаю, это звучит вопреки духу Устава. Планетарные инженеры существуют для того, чтобы сделать космос доступным для всех людей, независимо от расы, вероисповедания или политической принадлежности. Тем не менее, с тех пор, как Орден перестал быть ветвью Союзного правительства и стал независимой организацией, ему пришлось расплачиваться за это самостоятельно.

“Пока все идет хорошо. Мы, безусловно, самая богатая и влиятельная частная организация в Системе. Но вся работа по преобразованию планеты обходится так дорого, что мы не можем выйти в минус. Юпитериане бедны на расщепляющиеся материалы и, вероятно, не захотят с ними расставаться, поэтому мы будем искать другие ресурсы. На самом деле, нам, возможно, придется создать для них несколько производств, которые мы могли бы использовать для оплаты Заказа. Имейте это в виду ”.

“Нам всегда нужны небольшие космические корабли и замена оборудования”, - сказал Фалькенхорст. “Они должны уметь это делать”.

“Это мысль”, - сказал Лайель. “Но больше всего я хотел подчеркнуть следующее: вы знаете, что Орден строго неполитичен. События оправдали нас. Например, во время поздней гуманистической революции мы были единственной крупной группой, оставшейся в покое. Мы оторвались от правительства, потому что предвидели надвигающиеся проблемы. Что ж, это произошло, и это все еще продолжается, и все будет становиться только хуже, прежде чем станет лучше. Если Орден хочет пережить зарождающуюся на Земле антинаучную реакцию, ему придется придерживаться своей политики.

“ Это будет нелегко. Юпитеру, как единственному государству за пределами Союза, не доверяют на внутренних планетах, и люди не поблагодарят нас за наращивание их потенциала. Мы тоже не понравимся юпитерианцам, поскольку мы обитатели внутренней планеты. И судя по тому немногому, что известно, общество Юпитера представляет собой такой неспокойный беспорядок, что нас, несомненно, потянут в двадцать сторон одновременно столькими же конфликтующими властными группами.

“ Но какой бы ни была провокация, помни о своем обучении и правилах, даже если я умру и оставлю тебя одного. Планетарные инженеры существуют для того, чтобы служить всему человечеству. Иногда это звучит банально идеалистично, но это единственный способ сохранить нашу идентичность и привилегии, единственный способ пережить надвигающуюся бурю. Средневековая церковь была еще одной наднациональной организацией. Его попытки вмешаться в дела отдельных государств приводили только к неприятностям и окончательному провалу, но в силу своего характера друга всего человечества он был почитаем и могуществен. Когда эта власть начала использоваться в личных и местных целях, Церковь распалась. Это пример, который мы все могли бы иметь в виду ”.

Он ухмыльнулся и повернулся к толстой пачке бумаг на своем столе.

“ Ладно, джентльмены. Лекция окончена. Теперь давайте перейдем к деталям.

-3-

“Dв безумные годы конца двадцатого века Белая Американская церковь возникла и стала популярной в южных штатах старых США.A. Подобно современным паломникам, она представляла собой реакцию — частично против проблем, которые предшествовали, сопровождали и последовали за Третьей мировой войной, частично против распространения научных методов в человеческих отношениях, которые те же проблемы навязывали в качестве единственного решения. В отличие от Паломнической церкви, метод Белой Церкви был не попыткой вернуться к воображаемой норме, а эксцентричным скачком к воображаемому тысячелетию. Оно не было тщательно рационализированным, но яростно антиинтеллектуальным; оно не было аскетичным, но посвящалось любопытным оргиастическим обрядам.

“Некоторые местные политики поощряли это, чтобы получить организованный, надежный орган для голосования, и в конечном итоге оно доминировало во многих сообществах. Его интеллектуальный изоляционизм привел к тому, что он впал в еще большие крайности, особенно против концепции равных прав для всех рас и растущего общественного признания рациональной, научной мысли. Однако по мере того, как она росла в богатстве, чтобы приобрести какое-то значение, она обязательно обзаводилась интеллигенцией и систематизированной философией.

“Все более эффективная программа подрыва антирациональных организаций и верований, которая была важной чертой так называемого Нового Просвещения, в конце концов начала сокращать его состав. Вторая конференция в Рио также сделала очевидным, что вскоре ограниченное мировое правительство ООН будет заменено полным федерализмом Солнечного союза, который доктрина Белой Америки считала нетерпимым.

“Подражая более раннему исходу паломников на Марс, Церковь решила основать колонию на Ганимеде, система Юпитера была выбрана из-за ее удаленности и общего отсутствия конкурентного интереса к ее заселению. Был построен большой экологический космический корабль, американский, и получено несколько космических кораблей меньшего размера. Схема заключалась в том, что несколько тысяч членов общины отправятся основывать колонию, в то время как остальные останутся дома и будут работать над финансированием проекта.

“Примерно за десятилетие героических усилий был прочно основан город Икс, названный так, чтобы подчеркнуть таинственный характер божества и его обиталища. Но тем временем утечка финансовых средств оказалась слишком большой для Матери-Церкви. Членство, которое до сих пор было лояльным, откололось в значительной степени потому, что оно обнищало из-за требований денег. Правительственные специалисты по психодинамике ловко использовали недовольство как клин для пропаганды. К двум тысячам одному столетию нашей эры колонисты Юпитера оказались без спонсора, без связей с Землей, почти полностью отрезанные от расходов на путешествие в свою систему.

“Они время от времени посылали наблюдателей и представителей на Землю, но над ними не было губернатора Союза, поскольку они, казалось, в нем не нуждались и не хотели его иметь. Время от времени о них все еще поступают сообщения, рассказывающие об эволюции странной и безжалостной культуры, которая благодаря серии "откровений" была изменена далеко от первоначальной концепции.

Но в целом юпитериане остались изолированным и неизвестным племенем. Их декларация независимости, в то время как Союз был сбит с толку Восстанием гуманистов на Земле, и их упорный отказ воссоединиться просто подчеркивают их уже совершившееся отделение от остальной человеческой расы ”.

Давенант выключил микропроектор, который просматривал Краткую историю межпланетной колонизации де ла Гарда. Он вздохнул. - Он мог бы рассказать подробнее.

“Его это не интересовало”, - сказал Фалькенхорст. “Он занимается тем, что считает главной линией истории, внутренними планетами. В другом месте он приводит экономический анализ, показывающий, что ничто за пределами Пояса никогда не будет иметь значения — недостаточно ресурсов, слишком сложно колонизировать, проблема выживания не оставит излишков энергии ”.

“На самом деле, ” сказал Лайелл, - создание колонии вообще было бы невозможно, если бы американское правительство потихоньку не субсидировало ее — такими косвенными способами, что сама Церковь никогда об этом не узнала. Психотехники предвидели, что попытка истощит и разрушит организацию на Земле. Я видел секретные записи, которые гуманисты обнародовали.

“ В те дни они действительно вернулись к Макиавеллизму, не так ли? ” пробормотал Юань. “Но серьезно, о Юпитере должно быть больше информации, чем эта”.

“ Конечно, ” сказал Лайель. “ Много чего. Но ничего вразумительного. Частью нашей задачи будет получить полную картину в том виде, в каком она есть на сегодняшний день, чтобы вы, ребята, могли, по крайней мере, начать без предубеждений ”.

Он достал изогнутую трубку и начал набивать ее. “Да, есть разрозненная информация, но чего пока никто не знает, так это общей культурной модели. Просто помните, что человек обязательно развивает другую цивилизацию в любой среде, если он остается там достаточно долго, и что то, что может вас шокировать, является нормальным, возможно, необходимым, на Ганимеде. Кроме того, Орден остается вне политики!”

Давенант размышлял о том, что он видел и слышал. Он был на Земле совсем немного, хотя Инженеры и проделали там кое-какую работу. Их главным интересом был космос. Планета, на которой он родился, стала для него чужой.

Но он знал суматошную торговлю и веселье, царившие в Луна-Сити; знал чопорное достоинство, высокое чувство порядка и дисциплины и уважение к интеллектуальным достижениям, характерные для Марса; был знаком с патриархальной, несколько жестокой клановой жизнью, которая развивалась на Венере с момента изобретения дешевой мобильной мелиоративной установки. Но Ганимед не был бы похож ни на что из того, что он знал.

Корабль, Да будет Свет, гудел и бормотал. В иллюминаторах на фоне черноты сверкали звезды. Это был крейсер, одна из новых моделей, которая могла разгоняться большую часть пути и достичь даже Юпитера за пару недель.

На борту их было всего шестеро, с полным грузом оборудования и припасов. Это было не так просто, как мог бы подумать обычный космонавт. Несмотря на то, что только Лайелл и Давенант обладали всеми специальными знаниями, необходимыми для получения сертификата, любой инженер мог управлять космическим кораблем в одиночку, если он не был слишком сильно поврежден.

Лайелл выпустил клуб дыма и прищурился сквозь сетку гусиных лапок.

“Возможно, следует подчеркнуть еще одну вещь”, - сказал он. “Я полагаю, мы пробудем там год, и вам захочется время от времени отдыхать. Боюсь, вам придется обойтись без этого. Одна из психологических опор могущества Ордена - впечатление законности и сдержанности, которое производят его люди.

“Мы знаем это, босс”, - сказал Крузе с обиженным видом.

“ Да, конечно. Тем не менее, на работе на внутренней планете человек получает отпуск, он знает, какие развлечения соответствуют местным обычаям, и все равно ездит инкогнито. Ничего из этого не будет на Ганимеде. Я сомневаюсь, что у них, например, есть какие-либо красные огни, и никакая маскировка не будет достаточно хорошей в такой маленькой коммуне. На планете, где гедонизм считался нормальным, где с точки зрения морали от каждого ожидалось, что он будет потакать себе, мы бы так и поступили. Но если, как я подозреваю, у юпитериан пуританский кодекс, нам придется следовать ему получше.

“Ну что ж”. Крузе ухмыльнулся. “Я так и думал, и создал резерв, когда в последний раз был в Луна-Сити”.

Давенант почувствовал некоторую тоскливую зависть к этому человеку. Он знал, что сам был слишком застенчив и замкнут, чтобы стать приличным весельчаком. Случайные посиделки в лицензированном заведении отдыха, пиво, азартные игры и все такое прочее были для него в кайф. Если бы он был богат — но инженеры богатыми не становятся. Вся прибыль Ордена возвращалась в Орден и на его развитие. Персонал от кадета до координатора получал небольшие зарплаты и никаких бонусов. Награды были нематериальными — престиж, товарищество, ощущение собственной значимости в высшем и прекрасном приключении человека.

Звонок о смене вахты прервал дискуссию. Кто-то пошел спать, кто-то на свои посты. В маленьком салоне остались только Крузе и Давенант. Венерианин подошел к шкафчику — в данный момент они находились на орбите свободного падения — и достал две банки пива.

“ На этом заканчивается мой рацион на сегодня, - сказал он. - Не хочешь присоединиться ко мне, Холл?

“ Конечно. Давенант взял одну, сунул тюбик в рот и сжал. Прохладное покалывание было освежающим.

Крузе зацепился ногой за стойку и повис через стол от него. “Если я не перехожу на личности, - спросил он, - почему ты присоединился?”

“ А? О! ” Давенант почувствовал, что краснеет без всякой на то причины. Это раздражало его, но ему нравился большой венерианин. “ Как обычно. Они увидели мои школьные и психологические записи, предложили мне записаться на прием, я согласился. Разве это не то, что происходит со всеми?”

“ Да, конечно. Но тебе тогда было всего четырнадцать или пятнадцать, и ты не был способен на такое решиться. Многие дети записываются, потому что думают, что это гламурно, и бросают учебу через пару лет. Что заставило тебя остаться?”

“Что заставляет кого-то держаться? Я был бедным мальчиком. Мой отец принадлежал к интеллектуальному классу рутинеров, который был вытеснен Второй промышленной революцией, хотя он никогда не присоединялся к гуманистам. Ему не нравилось жить на пособие гражданина и подрабатывать случайными заработками — он называл это подачкой. Мои родители были жителями Аляски, в них сохранились некоторые традиции первопроходцев. Но его здоровье было слишком слабым, чтобы он мог эмигрировать на Марс или Венеру. Я сам не хотел проходить через это ”.

Давенант пожал плечами, избегая встречаться взглядом с голубыми глазами Круза. С тех пор были и другие причины — девушка, другие женщины, даже если он не был успешным охотником. Иногда он задавался вопросом, разлюбит ли человек когда-нибудь по-настоящему. Боль по большей части проходит, и вскоре появляется новая любовь. Но разве она не просто добавлена в пантеон?

“Почему ты спрашиваешь?” - спросил он.

“О, просто знакомимся”. Крузе пожал плечами. “Что касается меня, то мне предложили то же самое, и мои родители убедили меня согласиться. На Венере необходимо согласие родителей. Семья там важнее, чем на Западе Земли. Клану было бы чем похвастаться, будь он членом Инженерного клана. Так что я присоединился, и я не жалею, но думаю, что уйду в отставку после того, как эта работа закончится ”.

Давенант был шокирован. “Как же так? Тебе это не нравится?”

“ Конечно. Но мне скоро сорок, и мне пора обзавестись семьей. Счастливица не может жить на Луне, поэтому я положил глаз на долину в Адском пламени. Согласно Закону о застройке, я могу обустроить все это место. Сейчас здесь только камни и песок, но дайте мне несколько лет, и это будет самый милый маленький оазис, который вы когда-либо видели ”.

“Грядет крах”, - сказал Давенант. “Гуманисты недолго оставались у власти, нет, но они были лишь одним из симптомов. Вы можете видеть, как растет коррупция и личное правление. Вам лучше принадлежать к организации, которая выше подобных вопросов ”.

“Сейчас ты просто повторяешь то, чему тебя учили твои тренеры”, - сказал Крузе. “Возможно, это достаточно верно для Земли, но Венера - большое место. Вы когда-нибудь задумывались о том, что, возможно, Орден ошибочен? Что, возможно, ставя себя выше политических реалий, он отрезает себя от собственных корней?”

Давенант глотнул пива и попытался привести в порядок внезапно воцарившийся хаос в голове. Дело было не только в том, что Круз изрек ересь. Орден допускал и даже поощрял независимое мышление по той простой причине, что косный мозг не годился для его целей. Но венерианин, судя по тому, что он видел о нем, никогда не производил впечатления интеллектуала, выходящего за рамки требований своей работы. Опытный техник, да, большой, смеющийся, упрямый весельчак, коллекционер неприличных частушек, но ему было незачем заниматься тревожащей философией.

Давенант не отличался особой узостью взглядов. Он много читал, любил музыку и шахматы, любил считать себя немного универсалистом. Но теперь он с некоторым разочарованием осознал, что годы его интеллектуального становления, возможно, были слишком книжными, слишком сосредоточенными на одном идеале и одном образе жизни. Он преодолел миллионы километров и видел странные пейзажи, но заглядывал ли он когда—нибудь в душу человека - даже в свою собственную?

“ Давай выпьем еще пива, ” поспешно предложил он. “ Мы можем занять из завтрашнего рациона. Как насчет шахмат?

-4-

Sдаже из космоса Ганимед был мрачнее самой Луны — испещренный горами, изрытый кратерами, с темными и светлыми пятнами на стерильном лице. Так далеко от солнца ее дневная сторона была окутана сумерками. Поскольку она всегда была обращена к Юпитеру, пока солнце стояло высоко, главной звездой был гиббус или только большой ятаган, а в полдень полное затмение окутало землю чернотой.

Когда крейсер приблизился, его радар засек объект на орбите недалеко от поверхности: металлический, судя по интенсивности возвращающегося сигнала.

“ Странно, ” пробормотал Лайелл. “Я знаю, что колонисты разобрали старый "Америкэн" и большинство других своих космических кораблей на запчасти. Я не знал, что они установили спутниковую станцию.

Он послал сигнал вызова, но ответа не последовало. Только сухой шепот космических помех.

“Может быть, там припаркован корабль?” - предположил Юань.

“ Слишком большой, чтобы быть обычным кораблем. Что ж, тогда давай пройдем трудный путь.

Вести такое массивное судно, как Light, по балке GCA было непростой задачей, но Лайелл справился с ней почти без толчков.

Когда они были в своей колыбели, Давенант выглянул наружу и почти ничего не смог разглядеть на Иксе — только космическое поле, радиомачту, несколько зданий и группу других сооружений, которые находились на значительном расстоянии. Большая его часть, должно быть, находится под землей.

Солнце было крошечным слепящим огоньком на почти черном небе. Огромный край Юпитера доминировал в небе — янтарный, испещренный тусклыми красными и голубыми, зелеными и коричневыми прожилками, пятнами, которые были штормами, которые могли бы поглотить Землю целиком. Планета была такой большой, что казалось, она бесконечно падает, вот-вот разрушительно разобьется о изломанный лик своего спутника. Ио была видна как гигантский осколок с одной стороны от звезды. Все небо выглядело неестественным, как нечто увиденное во сне.

Кольцо холмов резко возвышалось над горизонтом, едва различимое в смутных, холодных, туманных сумерках, под которыми, казалось, скрывался мир. Давенант увидел снежные поля, которые, должно быть, были замороженным аммиаком, и часть хребта выглядела так, словно это был один огромный кусок льда. Воздух был разреженным — азот и аргон, немного метана и других газов.

Луна была недалеко от дома, когда ее достигли первые люди; на Марсе, по крайней мере, была какая-то жизнь; Венера была адом, завывающим от ветра, но полным надежд. Это место, казалось, хранило вечное отчаяние. Так или иначе, это была самая мрачная сцена, которую Давенант когда-либо видел.

Пытаясь стряхнуть с себя депрессию, он указал на ближайшие здания — длинные, низкие, невыразительные коробки со странным голубоватым отливом.

“ Интересно, из чего они сделаны? - спросил он.

- Лед, я полагаю, - сказал Фалькенхорст.

Давенант моргнул. - Вы имеете в виду твердую воду?

“ Конечно, ” сказал марсианин. “ На галилейских лунах его много. Это довольно хороший изолятор, его можно обрабатывать паяльной горелкой или отливать в формы, и если вы сделаете стены достаточно толстыми и изолируете их изнутри, они прекрасно выдержат эти температуры ”.

Давенант кивнул. Он должен был это понять. Его обучение, вся история космической колонизации подчеркивали, что другие миры - это не Земля, и что для каждого из них необходим совершенно новый подход.

“Держу пари, здесь обычно используют абсолютную шкалу”, - сказал он. “Было бы слишком сложно постоянно говорить о минус ста с чем-то градусах по Цельсию”.

- Вы уловили идею, - сказал Фалькенхорст.

Не было никаких условий для того, чтобы спустить люльку космического корабля под землю, но появился небольшой транспортер, вытягивающий длинную пластиковую трубу диаметром в два метра из клапана в одном здании. Он обхватил воздушный шлюз, и Лайелл провел через него свою команду. Все они были в парадной форме, и на их лицах читалось тщательно выученное достоинство.

Выйдя из дальнего конца трубы, они вошли в помещение, которое поразило их холодом. Должно быть, юпитериане привыкли к таким температурам, чтобы экономить энергию. Давенанту, например, пришлось взять под сознательный контроль соматические реакции и заставить свое тело принять условия.

По обе стороны от входа выстроились неподвижной шеренгой десять охранников. Они обладали долговязой стройностью с выпирающей грудью, которая также была характерна для марсиан — низкая гравитация, низкое давление воздуха даже внутри поселений, — но это было преувеличением, поскольку их рост составлял около двух метров. Под стальными шлемами их лица были скорее белыми, чем потемневшими от солнца. Их униформа состояла из цельного черного комбинезона, плотно облегающего мускулистые тела, ботинок, ремня с пистолетом и подсумком; их головы были выбриты, и они стояли как роботы.

Давенанту потребовался второй взгляд, чтобы понять, что они идентичны.

Он загнал внезапный холод в свой разум обратно в сознание. Продолжайте действовать, продолжайте действовать. Инженер никогда не бывает удивлен.

За охранниками ждали еще двое мужчин. На одном была такая же черная цельнокроеная форма со сверкающей серебряной звездой на поясе. Но у него были его волосы. Он был довольно невысоким и коренастым, глаза серые и совершенно холодные, лицо покрыто резкими шрамами. Другой мужчина, длинный и худощавый, со сравнительно безмятежным видом, носил светлую бороду, хотя его череп был обнажен, и черную мантию с белым крестом на груди. Он отступил назад, молча поклонившись, когда мужчина поменьше шагнул вперед и заговорил.

“С нами Бог! Добро пожаловать, джеммен. Хорошо добрались?”

“ Да, спасибо. Лайелл склонил свою худую седую голову. “Я капитан Лайелл из Академии Архимеда, отвечаю за эту группу”.

“Cinc-Four Halleck”. Диалект казался вариантом довольно архаичного английского, любопытной смесью мягкого произношения и четкой, быстрой речи. Мужчина указал на своего спутника в мантии. “Гарсон Ангела-три”. Тот еще раз поклонился. “Мы можем оказать вам услугу?”

- Вы могли бы показать нам наши апартаменты, - холодно сказал Лайелл.

“ Багаж? Выгружаешь?

“К кораблю нельзя прикасаться”, - сказал Лайель. “В нем есть вещи, которые могут быть опасны для человека, не знакомого с деталями. Если вы одолжите нам носильщика, один из нас покажет ему наши личные вещи.

Халлек кивнул и что-то коротко сказал в наручный телефон. Пока он стоял, разглядывая посетителей, было видно, что он почти застыл. Его взгляд непроизвольно переместился на Юана и Ямагату. Он отвел их только для того, чтобы они вернулись. Давенант удивился почему.

Одетый в серое безволосый мужчина вошел из боковой двери. Первое, что бросалось в глаза в нем, были его гигантские размеры и четыре руки. Следующим и, почему-то, самым прочным впечатлением было нечеловеческое отсутствие его лица.

- Портер, джеммен, - сказал Халлек.

По сигналу Лайелла Давенант направился обратно по трубе. Гигант безмолвно последовал за ним и ничего не сказал, когда ему указали на небольшую кучку сумочек — просто поднял их и поплелся обратно. Не было никаких причин, по которым инженеры не должны были нести свои вещи, кроме чувства собственного достоинства.

Когда Давенант вернулся, он застал Лайелла беседующим с Халлеком, а Фалькенхорста - с ангелом Гарсоном, который задавал несколько проницательных вопросов о двигателе Света. Давенант вспомнил, что ионный двигатель все еще находился в стадии экспериментов, когда Ганимед был колонизирован.

- Сюда, пожалуйста.

Халлек повернулся и вывел их наружу. Спускающийся пандус врезался в тело мира. Давенант заметил, что одинаковые охранники шли впереди и позади группы, и что их глаза никогда не были спокойны.

“Мы выделили вам апартаменты в Восьмом секторе, на границе между Цинком и территорией Ангелов”, - сказал Халлек. “Вы можете легко связаться с той или иной службой. Еду будут приносить туда. Если вы все отдадите мне свои предпочтения, я постараюсь их удовлетворить, хотя мы и небогатая колония.

“Мы не требуем роскоши”, - сказал Лайелл. “Просто помните, что ваши диетические требования могут немного отличаться от наших”.

Оказалось, что апартаменты состоят из шести небольших спален и ванной, окружающей большую общую комнату. Мебель была простой, достаточно удобной в условиях низкой гравитации, но все помещение имело бесплодный и пустой вид. Немного подумав, Давенант объяснил это впечатление совершенно лишенным воображения, нехудожественным внешним видом. Казалось, что все было разложено по линейке, а пластик подкладки был тускло-серым. Ну что ж.

Гарсон показал им компьютер, с помощью которого они могли звонить в различные офисы, когда им что-то требовалось, и дал им коллекцию крупномасштабных карт города и спутниковых.

“Дополнительные рекомендации доступны, когда вы пожелаете”, - сказал он. У него была кроткая манера говорить. “Представьте, что вы все хотите распаковать вещи и отдохнуть. Позвоните мне, когда захотите провести первую конференцию”.

“ Синк-один должен был встретиться с вами лично, я знаю, ” добавил Халлек, хотя и без всяких извинений, “ но вы увидите его достаточно скоро. У нас тут мало церемоний. Бог с вами, джеммен.

Он четко отсалютовал и попятился к двери. Его охрана последовала за ним. Ангел поклонился и вышел последним.

“ Что ж! Крузе плюхнулся всем своим телом на низкую кушетку. - Очаровательное гостеприимство!

“Другие нравы”, - рассеянно сказал Лайелл. “Возможно, это был их эквивалент духового оркестра и парада, насколько я знаю. Не настаивайте ни на каких особых одолжениях, мальчики. Передайте все это через меня. ” Он нахмурился. - Боюсь, мы совершили ошибку с самого начала.

- Каким образом? - спросил Фалькенхорст.

“Везу Юаня и Ямагату”.

“ Что, во имя космоса— ” потребовал ответа Крузе. “ Что с ними не так? Двое мужчин, о которых шла речь, погрузились в безэмоциональность.

“ Разумеется, ничего, ” отрезал Лайелл. “ Но нам следовало помнить об идиотских расовых предрассудках, которые были так важны для основателей колонии. Очевидно, это все еще присутствует. Разве вы не видели, как отреагировал Халлек?”

“ Расовая принадлежность? Крузе разразился хохотом. - В честь некоторых видов, которые они, кажется, здесь разводили?

“Предрассудки не обязательно должны быть логичными или последовательными”, - сказал ему Лайелл. “На самом деле, обычно это не так. Это чистая случайность, что мы не взяли с собой инженера-негра. Он взглянул на Юаня и Ямагату. “ Я думаю, вы, ребята, могли бы обойтись, если бы мы были осторожны. Монголоид внешне не так уж сильно отличается от белого человека”.

- Ты имеешь в виду розового человечка. - Ямагата ухмыльнулся.

“Это просто указывает на то, насколько сильно мы должны следить за собой”, - сказал Лайелл.

“Ну что ж, если они слишком обидятся, то просто отправят нас домой”, - сказал Фалькенхорст. - Тогда пусть они замерзнут навсегда.

Лайелл возразил. “ Эта работа важнее для Ордена, чем вы, кажется, думаете. Не только прибыль, которую мы собираемся получить, но и то, что это будет первая крупномасштабная работа по терраформированию, которая у нас была. Проекты "Марс" и "Венера" уже шли полным ходом, когда был основан старый корпус. Да, мы выполняли большие задания, но ничего сопоставимого по масштабу. Ценность этой задачи с точки зрения опыта и престижа неоценима. Это будет иметь большое значение для получения нами монополии на наш вид работы, которая нам необходима для обеспечения власти и безопасности ”.

Давенанту, который после разговора с Крузом напряженно размышлял, не совсем понравился этот тон. Был ли он настолько уверен, что Орден имеет право на такую власть? Он размышлял об этом, пока распаковывал вещи.

Лайель позвонил в офис комиссариата и попросил подать ужин. Его принесли четверо вооруженных мужчин, того же типа, что и носильщик, хотя и не идентичные ему. Тишина, в которой они подавали еду, была жуткой. Когда Лайелл задал одному из них вопрос, тот по-звериному покачал головой и указал на свое горло.

“ Либо немые, либо им приказано не разговаривать, - сказал Давенант. - Интересно, почему? По его спине пробежал холодок.

Еда была в основном синтетической, не особенно вкусной, хотя были приложены некоторые усилия, чтобы приправить ее. Крузе поморщился и потянулся за графином, в котором, как показал эксперимент, было немного алкогольной жидкости.

“Полегче с этим дерьмом”, - предупредил Лайелл. “Помните, наша официальная доктрина - строгая экономия”.

Крузе пожал плечами. - В любом случае, это ужасно. Повезло, что у меня в сумке оказалось несколько бутылок скотча.

Когда служебный звонок заставил официантов вернуться, чтобы убрать посуду, Давенант задумался, не хватает ли у Икс оборудования для такой работы, или живое обслуживание имеет ту же показную ценность, что и на Земле. Он сверился с картами города и решил, что это не машины. Достаточно логично. У ненадежной колонии в бесчеловечном мире не было лишних материалов или рабочей силы для производства роскошных роботов.

Карты были очень подробными, и потребовалось довольно много из них, чтобы охватить весь трехмерный лабиринт. Давенант понял, что это был официальный уровень, где у Синков и Ангелов были свои офисы, а также жили высшие эшелоны власти. Дальше были камеры, отведенные сержантам, очевидно, простолюдинам, у которых наверняка было не так уж много спального места. В других местах располагались фабрики, лаборатории, ясли, актовые залы и кладовые.

Один сектор X был отмечен, Cinc-один-четыре, но в остальном оставлен пустым. Правители, похоже, не афишировали планировку своих покоев, возможно, опасаясь завистливых сравнений.

“У меня складывается общая картина олигархии, столь же закоренелой, как любая другая в истории”, - заметил Лайель, изучив карты. “Эти охранники, например, очевидно, что они экзогены из одной клетки”.

- Знали бы юпитериане об этой технике? - поинтересовался Фалькенхорст.

“О да”, - сказал Юань. “Это использовалось добрых двести лет назад старой Инспекцией ООН для создания корпуса одаренных сотрудников секретной службы. Более половины этого времени это было общедоступно, хотя и мало применялось. Одинаковая наследственность, одинаковое обучение — психологические эффекты любопытны, поскольку вы получаете полностью преданных друг другу братьев. Затем четыре руки — это указывает на то, что юпитериане хорошо владеют новыми методами манипулирования генами и хромосомами. Либо они получили данные с Земли, либо разработали систему самостоятельно, скорее всего, впервые с тех пор, как у них был какой-то контакт. Осмелюсь сказать, что простолюдины, сержанты, как бы вы их ни называли, выращены и обучены и рассматриваются как животные особого типа. Нет, я не могу сказать, что мне нравится общество Юпитериан!”

“ Странное имя для Ангела! Гарсон кажется довольно приличным человеком, ” сказал Ямагата. “Как насчет того, чтобы позвонить ему и накачать его прямо сейчас?”

“Я не знаю, в какие часы он спит”, - сказал Лайель. “Но я полагаю, что мы можем”. Он подошел к коммуникатору.

Несколько минут спустя звонок в дверь возвестил об их посетителе. Когда Давенант открыл дверь, он услышал, как громкоговоритель наполнил коридор:

— да, Господь силен, братья, и рука Его тяжела. Не возбуждай гнева Господа, ибо тот, кто проклят Им, проклят воистину. Лучше прояви ту кротость и послушание, которые Ему приятны...

Еще проповеди! Закрывая дверь, Давенант порадовался, что она звуконепроницаема.

Выражение лица Гарсона представляло собой странную смесь робости и нетерпения. Когда ему предложили стул, он сел на самый краешек и привык вздрагивать при любом резком движении.

“Насколько вы официальны?” - спросил Лайелл. “Если вы можете говорить от имени правительства, я бы хотел сразу прояснить несколько вопросов”.

“ Мы— ” Гарсон запнулся, подбирая слова. “ Мой класс религиозный, вы понимаете. Мерси— ” Он заколебался, казалось, не зная, как обращаться к гостю. “Сэр”, - закончил он. “Мы также оказываем "услуги и"интеллектуальную деятельность’. Насколько вам известно, инженерные процедуры - это наша компетенция, хотя мы и не определяем политику ”.

“ Достаточно хорошо. Вы понимаете, что мы здесь только как исследовательская группа, чтобы выяснить, возможно ли вообще преобразовать Ганимед и Каллисто. Потребуется много работы, много времени, чтобы узнать даже это, и нам придется обратиться за помощью к вашему народу.

“ Экипажи будут распределены, сэр, ” ответил Гарсон. — Оборудование и... - Его голос затих, и он нервными пальцами расчесал свою жидкую бородку.

- Они будут находиться исключительно под нашим руководством.

“ Как пожелаете, сэр. Но— ” Ангел снова сделал паузу. — Исходя из того, что вы уже знаете о здешних условиях, сэр, какие... какие надежды вы возлагаете на успех?

“Я бы предпочел не говорить”, - ответил Лайель. “Пока нет. Каждый мир представляет собой свою собственную проблему. Как много вы знаете о более ранних проектах подобного рода?”

“ Очень мало, сэр. Я был бы, э-э, благодарен за то, что вы можете мне рассказать.

Лайель откинулся на спинку стула, приготовившись к лекции. “Ну что ж”, - сказал он. “Венера стала пригодной для жизни с помощью химической обработки, чтобы удалить яды из атмосферы, с помощью специальных штаммов бактерий, которые выделяли кислород из его соединений, и с помощью взрывов водорода, чтобы вывести воду на поверхность. Упомяну лишь самые поверхностные аспекты задачи, которая заняла более столетия. Что касается мелиорации пустынь, то она все еще продолжается. Виды растений были выведены с учетом новых условий, и по мере изменения окружающей среды со временем будут появляться и другие формы. Животная жизнь была завезена с Земли; вернее, ее репродуктивные клетки были завезены с экзогенезом на Венеру, чтобы дать начало первому поколению.

“Сейчас на Марсе проблема во многом иная. Там не было ядовитых газов, и было немного кислорода и поверхностной воды, хотя и недостаточно для жизни человека. И все же это было начало. Больше кислорода было получено бактериальным способом, больше воды — бурением, но по-прежнему необходимо было импортировать большое количество ...”

“ Откуда, сэр? Гарсон нетерпеливо спросил. — Потребности в топливе, должно быть, были фантастическими, если ... э—э... с Земли.

Лайелл улыбнулся. “Нет. С Сатурна. Кольца в основном ледяные, есть даже огромные метеоры или маленькие ледяные луны. Потребовалось несколько лет работы, и было непросто придать нескольким большим кускам достаточный толчок, чтобы они упали к Солнцу и врезались в Марс именно там, где хотелось. Но — ну, это было практически осуществимо. Крупномасштабный электролиз и другая обработка некоторых из них.

“Конечно, вся эта задача была дорогостоящей и огромной, но когда миллионы людей, обладающих атомной энергией и ресурсами целой планеты, пусть даже маленькой, за их спиной, прилагают все свои усилия для выполнения работы, она выполняется. О да, также требовалось много углекислого газа, чтобы создать достаточный парниковый эффект на таком расстоянии от солнца.

“Несмотря на все это, Марс всегда будет холодным и засушливым миром с разреженной атмосферой. Таким образом, генетикам пришлось пойти навстречу условиям, создав не только растения и низших животных, но даже слегка модифицированные человеческие штаммы, которые могли бы чувствовать себя комфортно в такой среде. И есть другие сложности, такие как образование газа, который постоянно утекает в космос. Говорю вам, Марс - сложная проблема!

“Это решается. С другой стороны, никто даже не попытался бы создать атмосферу на Луне или Меркурии. Там наш подход совершенно иной, мы концентрируемся на таких вещах, как более эффективные воздушные шлюзы и более крупные подземные сооружения.

“Доступные материалы и источники энергии также определяют многое. На Меркурии или Луне солнечную энергию можно использовать напрямую или хранить в конденсаторах. В первые дни существования Венеры труба Хильша была важна, и энергия ветра важна до сих пор. Однако на Марсе было необходимо использовать атомную энергию настолько широко, что ее запасы истощились, и мы должны сосредоточиться на физике низкого потенциала. Мы надеемся помочь, когда наши станции с солнечным излучением на Меркурии будут закончены.

Но я смело предсказываю, что никто никогда не основает настоящую колонию, скажем, на спутниках Урана. Здесь нет источников энергии, о которых можно было бы говорить, нет полезных минералов, они слишком далеко для получения энергии от Меркурия. Это не только не имеет смысла, но и практически невозможно. Итак, вы видите, что Ганимед и Каллисто должны быть тщательно изучены, прежде чем мы сможем узнать, каковы шансы сделать их обитаемыми — или, действительно, что-либо с ними сделать.

Правое плечо Давенанта зачесалось. Ему очень хотелось почесать его, но он заставил себя сидеть бесстрастно. Лекция Лайелла преследовала определенную цель — произвести впечатление, добиться некоторого небольшого морального превосходства. Не годится нарушать закон наставника только из-за пустяков. Внутренне он скривился.

“ Мы... э—э... пока у нас все шло хорошо, сэр, ” неуверенно сказал Гарсон. “Только в Иксе пятьдесят тысяч человек, не считая небольших городов и изолированных аванпостов. Я думаю, что есть хорошая надежда”.

“ Возможно, ” сказал Лайелл с ноткой рассчитанного скептицизма. - Но есть ли у вас приличные залежи руды, чтобы мы могли добывать конструкционные металлы? Сколько всего в нем воды? Сколько каждого типа соединений? Насколько доступен кислород? Я не думаю, что биологические методы помогут вам это выяснить. Я сомневаюсь, что можно создать какую-либо бактерию, которая не погибнет и не размножится при таких температурах ”.

- Даже в этом случае могут быть способы, - пробормотал Юань. Но мне нужно было бы получить некоторые цифры, прежде чем знать, есть ли у меня практическая идея.

“ Какие у вас есть источники энергии? - Настаивал Лайелл. “ Мы можем использовать внутреннее тепло, или его недостаточно? Солнце слишком далеко, чтобы сильно помочь, даже с подачей электроэнергии. На первый взгляд, я думаю, что нужно затопить шахты и запустить в них водородно-литиевый огонь, чтобы разогреть тело Луны. Часть этой энергии можно было бы использовать для создания системы наружного освещения. Тогда возникает проблема удаления метана и аммиака.

Площадь поверхности Ганимеда составляет что-то около восьмидесяти пяти миллионов квадратных километров. Вы можете видеть, какая гигантская задача перед нами стоит. При таких ставках межпланетных перевозок это вообще невозможно сделать, если большая часть работы и ресурсов не поступает из самого этого мира. Даже если мы возьмемся за эту работу, инженеры не смогут обеспечить всю рабочую силу. Большую часть этого должны поставлять ваши собственные люди, и можете ли вы выделить так много? Это требует социально-экономического анализа.

Короче говоря, мы собрались здесь, чтобы посмотреть, сможете ли вы сами под нашим руководством справиться с работой. Даже проведение опроса потребует сотрудничества. Даже для этого нам, возможно, придется обратиться к вам за большим количеством материалов и рабочей силы. У нас должен быть карт-бланш, чтобы отправиться куда угодно и получить любую информацию. Вы готовы поставить так много на карту ради простой возможности того, что мы сможем вам помочь?

“ Конечно, ” сказал Гарсон. - Вас бы вообще не спрашивали, если бы это было не так. Есть— э—э... некоторые факты, которые являются ... конфиденциальными, но Инженеры уважают секреты своих клиентов, не так ли?

Лайелл кивнул. “По крайней мере, мы можем показать вам некоторые современные методы”, - сказал он. “Например, молярные потенциальные барьеры для устранения воздушных шлюзов и всей их громоздкости в стационарных установках, более эффективные реакции синтеза пищевых продуктов и так далее”.

Гарсон покраснел. — Вы ... э—э... уже рассмотрели ...условия, сэр?

“Аббатство уже договорилось с вашим представителем о фиксированной ставке за проведение обследования. Оплата дальнейшей работы будет зависеть от того, чего мы хотим и что вы можете себе позволить. Об этом можно будет договориться позже”.

Затем состоялся небольшой светский разговор, но Ангел явно стеснялся незнакомцев и был рад, когда нашел предлог уйти. Он назначил час для следующего заседания, на котором официальная комиссия приступит к настоящему делу, и пожелал спокойной ночи.

Лайелл уставился ему вслед. - Интересно, чего он боится? - пробормотал он, прищурив глаза.

“ Может быть, мы, - сказал Ямагата. - Незнакомцы, попадающие в патологически ксенофобную культуру— хммм. Он замолчал. “У меня просто возникла идея. Думаешь, эти люди знают Basic?”

“ Сомневаюсь, ” сказал Фалькенхорст. - Почему?

“Холл, — Ямагата повернулся к Давенанту со странным выражением на лице, —у тебя есть под рукой твое основное подразделение? Теперь он говорил на новом, семантически строгом языке. - Хочешь проверить проводку в этой комнате?

Магнитная трассировка цепей выявила то, что он и подозревал: микрофоны и записывающие устройства за пластиковой облицовкой стен.

Рот Лайелла плотно сжался. — Это нарушение...

“ Другие нравы, шеф! В насмешке Фалькенхорста прозвучали нотки напряжения.

“Мы можем подать официальную жалобу”, - предложил Юань.

“ Установите резонатор и сожгите эти чертовы штуки! ” крикнул Давенант. - Или, по крайней мере, поддерживать магнитное поле, чтобы стереть пленки.

“Черт возьми, - проворчал Крузе, - оставьте их в покое, но дайте им что-нибудь действительно интересное для записи!”

“No—no!” Лайелл покачал головой. “ Ничего подобного. Пока нет, пока мы не узнаем больше о ситуации. Боюсь, мы уже отдали многое, что с трудом можем себе позволить, но мне придется подумать об этом. А пока придерживайтесь английского для обычных целей, при необходимости переходите на базовый, но следите за своими языками каждую минуту ”.

Давенант оглядел комнату. Он был знаком с неодушевленной дикостью планет, но впервые столкнулся с враждебностью со стороны людей. Стены, казалось, сдвинулись вместе и сомкнулись вокруг него.

Ганимед дважды обернулся вокруг Юпитера за период чуть более двух недель, в то время как люди Лайелла только приступали к выполнению своей задачи, изучая основные элементы общества Юпитериан. Большую часть своей работы они проводили с Ангелами, изучая карты и справочники в библиотеке, совещаясь и задавая вопросы. Но они вряд ли могли удержаться от получения неофициальной информации.

Гарсон, которому, казалось, понравился Давенант, провел его по городу. Заводы и центры технического обслуживания были довольно стандартными для колонии, хотя и архаичными по дизайну и требовали чрезмерного количества человеческого труда. Этим занимались сержанты под руководством ангелов-надзирателей. Наблюдая за длинной вереницей молчаливых людей в сером, Давенант почувствовал холод в животе. Он никогда не видел, чтобы людей так использовали.

“Почему вы не установили роботизированное оборудование?” спросил он. “Все это могло бы быть полностью автоматическим”.

Гарсон пожал плечами. “Большие вложения материалов и рабочей силы в роботов, - сказал он, - проще, чем использовать людей, обученных с рождения”.

Итак! простолюдины были частью механизма. Они не имели значения ничего, кроме токарных станков и печей, которыми они управляли. Этот факт дошел до сознания Давенанта, когда он прогуливался по той части города, где живут люди—роботы, - бесконечным, монотонным камерам, почти лишенным индивидуальности, нигде нет уединения, всегда все обусловлено транслируемыми проповедями и мельчайшими правилами поведения. Лица, кротко смотревшие на него, были масками; человечность была стерта.

Женщин было видно немного, а те, кого он видел, были закутаны в бесформенные серые платья и вуали. У них были свои задания в такой более легкой работе, как приготовление пищи и инспекция продукции. И они были селекционерами. Гарсон обосновывал их статус цитатами из Библии.

Семейной жизни было мало. Детей рано забирали в ясли для кондиционирования. На основе психологических тестов некоторые были отобраны для Angel, а некоторые - для Cinc, которые воспитывались на этих службах и никогда не говорили, кто их родители.

Ангелы были священством и проводили свою жизнь по монашеским правилам, из-за которых аббатство казалось мягким, хотя они и не соблюдали целибат. Они также были интеллектуалами и артистами, инженерами, поэтами, учеными и своего рода философами. Они собирали данные, которые сейчас изучал Давенант, и служили административными консультантами.

Несмотря на воспитанное в них смирение, они казались более человечными, более индивидуальными, чем любой другой класс на Ганимеде. Толстый джолли Джексон, маленький сардонический Хобарт, серьезный косноязычный Гарсон-Давенант мог бы поладить с ними.

Как группа, Ангелы были силой в сообществе, и у них были свои столкновения с Cincs. Синки, которые были правителями, одержали верх, поскольку Синки первого и второго ранга были Архангелами ex officio.

Но иногда корпус успешно оказывал им сопротивление. Гарсон с удовольствием рассказал историю, произошедшую несколько лет назад, когда Cinc-one пытался наложить арест на имущество, принадлежащее Ангелам.

Они отказались подчиняться ему и держались до тех пор, пока хунта из его собственных подчиненных не заменила его более разумным человеком.

Давенант встретился с начальником Cinc, когда инженеров пригласили в район Cinc. Халлек проводил их вместе со сворой гончих.

Лайелл попытался немного отвлечь Халлека. - Я так понимаю, эти ваши охранники - показуха?

“Нет”. Халлек выглядел удивленным. “Защита”.

“ От кого? От сержантов?

“ Ха! Сержанты, я надеюсь, знают свое место. Несколько государственных гончих смогут держать их в порядке. Но, видишь ли, каждый Синк выше новичка имеет право на свой собственный отряд стражи, столько, сколько он может содержать.

“ Я не совсем понимаю, ” спокойно сказал Лайелл. “Если простолюдины не опасны, зачем синку личная армия?”

“ Другие синки, конечно! - отрезал Халлек. “ Бог дарует победу праведникам, но мы, мужчины, не можем знать, кто это. Много призванных, но мало избранных. Так что у всех должен быть свой шанс”.

Лайель не стал настаивать, но обменялся взглядом с Фалькенхорстом.

Территория Cinc отличалась от бедности в других районах X. Полы были покрыты коврами, стены и потолки украшены фресками, отдельные апартаменты были просторными и роскошно меблированными. У Давенанта сложилось впечатление, что у каждого был свой гарем. Несколько других офицеров прошли мимо, обмениваясь приветствиями с Халлеком, и в их глазах мелькнула ненависть. Ни у кого из них не было меньше двух телохранителей на буксире, и у каждого было оружие на поясе.

Массивная стальная дверь была защищена пулеметами за броневой обшивкой. Халлек подошел навстречу высокому Псу, который стоял перед баррикадой.

“С нами Бог!”

“Служение Господу!”

“ Я привожу гостей Cinc-one. Вот мой пропуск.

Пес внимательно изучил его. “ Да, Мерси. Если ты оставишь своих людей и пистолет здесь...

Халлек саркастически улыбнулся и подчинился. Давенанту не понравились быстрые умелые руки, которые шарили по нему в поисках оружия. Но его негодование испарилось, когда его впустили в дверь. Приемный зал сверкал красками и грубым великолепием.

Слуга низко поклонился. Женщина, молодая и миловидная, не была одета ни в какое длинное серое платье. Совсем наоборот. Крузе открыл рот в восхищенной ухмылке, но тут же закрыл его, вспомнив, где находится.

“ Я доложу о тебе, Мерси, - сказала девушка. - Служение Господу!

Синк-один Уэллер был невысок и довольно полноват, но глаза на его широком красном лице были беспокойными и холодными. Он приветствовал инженеров двусмысленным приветствием и указал им на стулья. Давенант с беспокойством заметил неподвижных охранников, стоявших у стены.

“ Надеюсь, у вас хорошие условия? - Спросил Уэллер. - Вам что-нибудь нужно?

“ Пока нет, Мерси, ” ответил Лайелл. “ Вскоре мы проведем первоначальные изыскания и нам понадобятся рабочие и оборудование. Но это, несомненно, можно устроить через корпус Ангелов.

“ Конечно, конечно. Уэллер принял напиток из рук вышколенного слуги. “Если вам действительно что-то нужно, пожалуйста, спросите об этом”.

— Ну, Мерси, — Лайелл потер подбородок, - есть одна вещь, которой нам не хватает, и это информация.

“А разве Ангелы не могут изложить вам все факты?”

“Насчет физических данных - да”, - сказал Лайелл. “Но нам нужен более подробный социальный анализ, чем все, что нам было дано. Важным фактором при принятии решения о том, сколько здесь можно сделать, являются возможности самих людей. Например, потребуется сконструировать большое количество автоматического оборудования. Честно говоря, Мерси, я разочарован, что больше ничего не появилось. Теперь вопрос в том, выдержит ли ваша конкретная культура внедрение такого количества новых технологий?”

Лицо Уэллера потемнело. На мгновение Давенанту показалось, что он собирается приказать своим людям расстрелять инженеров.

Он вернулся к внешнему спокойствию и рассудительно ответил: “Не понимаю, почему бы и нет. Предположим, вы имеете в виду рабочих сборочного конвейера и им подобных. Что с ними будет, если автоматизировать их работу? На самом деле это не ваше дело. Мы можем построить такие машины и предоставить их в ваше распоряжение. То, что мы делаем с ними потом, касается только нас.

“ Возможно, ” сказал Лайелл. - Хотя учтите, Мерси, что человеческие сборочные линии просто не могут производить то, что будет необходимо, с той скоростью, с какой это будет необходимо. Так что, по крайней мере, будет временный период, когда вашим сержантам негде будет работать — кроме как в полевых условиях вместе с нами. И там от них, честно говоря, будет мало пользы, если вы не отремонтируете и не обучите их. В настоящее время у меня сложилось впечатление, что большинство из них не обладают достаточным интеллектом для использования сложных машин ”. После паузы он ехидно добавил: “Конечно, Ангелы и Синки могли бы быть назначены в наши команды, но это также нарушило бы вашу социальную структуру”.

“Хм— да— проблема есть”, - неохотно признал Веллер. “Это требует изучения. Я уверен, что решение можно найти”.

“ Еще один вопрос, ” протянул Ямагата. - Каллисто обитаема или нет?

“Почему бы и нет”, - сказал Халлек, когда Уэллер не ответил. “Почему вы так решили? Мы еще не настолько расширились ”.

“В книгах и разговорах были упоминания о существовании там небольшой колонии”, - сказал Ямагата. “Но никто из тех, кого я спрашивал, не давал мне прямого ответа”.

Веллер говорил почти добродушно, как будто рад был оставить неудобную тему. “О, понятно. Небольшая группа поселенцев с Земли, около двадцати пяти лет назад. Сбежали, чтобы избежать неприятностей во время "Дела гуманистов". Они не смогли справиться с этим в одиночку, поэтому приехали сюда и присоединились к нам. Теперь все почти забыто”.

Он быстро соображает на ходу, заметил Давенант. Но он не был бы главарем в этом дьявольском гнезде, если бы не сделал этого.

“ Если мне позволено так выразиться, Мерси, ” вставил Лайелл, “ ваша культура представляет собой странную смесь общинности и крайнего индивидуализма. Сержанты обучены абсолютному повиновению, но большинство ваших новых работ выполняются отдельными сержантами, которые покровительствуют какому-нибудь одаренному Ангелу, какому-нибудь новому строительному проекту или тому подобному.

Давенант кивнул сам себе. Он заметил это и решил, что мотивацией было сложное стремление к власти и престижу.

Лайелл продолжал. “До сих пор эта система работала достаточно хорошо, потому что почти все, что вы могли бы назвать, так или иначе приходилось делать — запускать шахты, основывать отдаленные поселения, производить оборудование. Но потребуются скоординированные усилия всего вашего народа, чтобы преобразовать эти луны. Как вы думаете, членам класса Cinc можно доверять в совместной работе?

“Я прослежу, чтобы они это сделали”. Веллер выдавил из себя смех. “Вы заходите слишком далеко, чтобы критиковать нас”.

“ Только настолько, насколько это необходимо, Мерси. Не мое дело судить о том, как ты распорядилась своими делами на сегодняшний день. Но поскольку это влияет на мою работу, я обязан вносить предложения ”.

“Мы не обязаны привлекать Орден”, - холодно сказал Уэллер. “Мы можем сделать эту работу сами, ты же знаешь”.

- Как пожелаешь, Мерси.

Лицо Лайелла было бесстрастным, но было достаточно ясно, что в его руках был хлыст. Юпитериане не были способны на такое предприятие. Им не хватало специальных навыков и ресурсов, которых для этого требовалось. И пока они были заперты под землей, зависели от комплекса машин и химикатов для удовлетворения самых элементарных жизненных потребностей, они никогда не могли чего-либо добиться в Солнечной торговле или политике.

Разговор за ужином зашел о внутренних планетах. Давенант заметил, что Уэллер никогда не упускал случая подколоть Халлека — небольшими личными замечаниями и пренебрежением, которые доводили ярость Цинциннати до предела. Вечеринка была не из приятных.

Вернувшись в свой собственный кабинет, Инженеры переключились на Basic, чтобы воспользоваться записывающими устройствами.

“Не могу сказать, что я слишком люблю наших хозяев”, - заявил Юань. “Механизированные простые люди, страх, ненависть и амбиции - главные мотивы правителей. Интересно, должны ли мы делать за них их работу”.

“Вы знаете наше правило относительно местной политики”, - сказал Лайелл.

- Похоже, вы сегодня вечером занимались политикой, шеф, - лукаво заметил Ямагата.

“Я уполномочен вносить предложения”, - ответил Лайель. “Если они останутся без внимания, я могу составить отрицательный отчет, который заставит аббатство прекратить работу. Но это все.

“В этой установке есть что-то бесчеловечное”, - заявил Крузе. “Люди - не роботы. С классом сержантов просто нельзя бесконечно так обращаться. Они либо взбунтуются, либо выродятся до бесполезности”.

“ Я думаю— - Фалькенхорст заколебался. “ Да, ты прав, Торвальд. Но должен же быть какой-то предохранительный клапан, какой-то выход для них. Я хотел бы знать, что это такое.

Это было обнаружено двумя земными днями позже. Давенант просматривал какие-то карты в библиотеке, проверяя с помощью Гарсона запасы расщепляющихся предметов, когда Ангел зевнул, потянулся и сказал:

“ Пожалуй, пора увольняться. Приближается Святое время, и работы не будет целых сорок восемь часов.

- Вы имеете в виду особую службу? - спросил Давенант, чувствуя смутный дискомфорт, который всегда вызывало у него упоминание о религиозных связях.

“ Да. Праздник трех пророков. У нас время от времени бывают святые времена, семь раз в земной год. Гарсон заколебался.

“ Почему бы тебе не пойти, Холл? Похоже, тебе не помешало бы немного развлечься.

У некоторых людей свои представления о веселье! Подумал Давенант. Но перспектива вызывала определенный нездоровый интерес. Несомненно, это было бы скучно, как учебный робот. Тем не менее —

“А люди не будут возражать?” спросил он. “В конце концов, я не член вашей Церкви”.

“О, никаких проблем. Сначала станьте сзади. Позже вы можете присоединяться, если захотите”. Гарсон застенчиво улыбнулся. - Мы могли бы даже обратить тебя в свою веру.

“ Ну— хорошо! Давенант отметил время и место и отправился ужинать.

Остальные члены его группы несколько непристойно отказались приближаться к месту службы. Они предпочли идею Крузе - протирать магнитофоны магнитным полем и запираться с помощью нескольких бутылок.

Лайелл одобрил: “Если ты хочешь пойти, Холл, это неплохая идея. Чем больше мы сможем узнать об этих людях, тем лучше”.

Давенант переоделся в чистую парадную форму и спустился по нескольким пандусам и коридорам. По мере того как он приближался к большому залу собраний, толпа вокруг него становилась все гуще — простолюдины стекались со всех концов города, мужчины, женщины и дети смешались вместе. Они молчали, но на их лицах было странное нетерпение.

Зал представлял собой гигантскую естественную пещеру , которая была расширена до тех пор , пока не смогла вместить все население X. Он был выкрашен и обтянут гобеленами, создающими буйство красок, огромные полосы и выступы зеленого, фиолетового, золотого, кроваво-красного цветов кружились по стенам. Скамеек не было, поэтому все стояли, но пол был мягким.

В дальнем конце, возвышаясь из полутьмы, находилось что-то вроде сцены с алтарем. Казалось, все Ангелы из "Икс" собрались там, ряд за рядом, как статуи в мантиях. Единственным Синком в поле зрения был Веллер, который сидел на сцене между своими охранниками.

Давенант нашел место у стены. Одетые в серое сержанты, столпившиеся вокруг, казалось, почти не заметили незнакомца. Их глаза с любопытной жадностью были устремлены на сцену, и они тяжело дышали. Откуда-то доносилась музыка, архаичный синкопированный материал, который с первобытной силой захватывал пульс. Давенант удивился чувству легкости и приподнятости, которое, казалось, поднималось в нем.

“О братья...” Это были все Ангелы, огромный мужской хор, звенящий, как отдаленный гром, в дальних концах пещеры. “Хвалите Господа, в Котором все едино. Благодарите Господа за дар жизни и за Его многочисленные милости”.

Эффективно, подумал Давенант. Интересно, почему? В Луна-Сити я слышал лучше. Но по мере того, как припев становился все громче, он почувствовал странный комок в горле. Мужчина рядом с ним плакал.

Звуки органа звучали, как глас Небес.

Проповедь началась устами пожилого Ангела, который только вчера обсуждал с Давенантом газодиффузионные процессы. Все началось достаточно тихо, торжественно, как музыка, с того, что Ангел провозгласил добродетели смирения и трудолюбия. Давенанту это показалось довольно разумным.

Затем темп ускорился.

И все же кто мы такие, жалкие погрязшие в грехе, что должны ходить по этому миру? Мы, ленивые, жадные и похотливые, мы, которые настолько почернели, что только кровь Агнца может когда-либо отмыть нас? Я говорю вам всем, дьявол ждет! На Черной Планете, которая называется Адом, он ждет нас, он готов слизнуть нас в свою горячую глотку, в озеро вечного огня — тебя, и тебя, и тебя! Немногие найдут милость в очах Господа, и велик плач в Аду...”

Люди топали ногами. Гиганты, карлики, многорукие, со щупальцами, чистое человеческое большинство, они дергались, стонали и раскачивались в такт словам. Вокруг них зазвучала Музыка, зловещий напор звуков сошел с ума, и Ангел обрушил на них мерзость.

“Аминь! Аминь! Господи, помилуй меня грешного!”

Колени Давенанта подкосились, сердце бешено заколотилось в груди. Он был обречен, с ним было покончено, он был изгнан, одинок, каждый позор его жизни поднимался на смех, и он задыхался от боли. Теперь все пресмыкались на полу, ползли к алтарю, оплакивая миру свои жалкие маленькие грехи. И он, он один был проклят!

“Аллилуйя!”

Прошла минута, прежде чем Давенант понял, что крик был его собственным. Это заставило его замолчать. Слово пронзительно прозвучало в его мозгу, и он согнулся пополам, прижимаясь к стене и хватаясь за нее, чтобы не упасть. Сверхзвуковой звук!

Или дозвуковой? Он не был уверен. Он не мог вспомнить в суматохе, которая царила вокруг него. Но он знал, что неслышимые звуковые волны нужной частоты творят странные вещи с нервной системой человека. Взлет ракеты вызывает у человека момент иррационального страха. Существуют комбинации длин волн, которые стимулируют таламус, усиливают эмоциональный отклик, одновременно подавляя деятельность критического, рассуждающего переднего мозга.

Долгое время это было стандартной частью психотерапии. Здесь это использовалось в гигантских масштабах!

Зная, что это помогло. Давенант боролся, возвращая себе рассудок. Он чувствовал, как его сердце учащенно бьется от слов, которые звучали вокруг него, он был напуган, обрадован и взбешен одновременно, но это можно было контролировать. Он облизнул губы и задумался, как долго ему придется продержаться.

“Итак, хвалите Господа, ибо милость Его пребывает! Благодарите и радуйтесь, что Он создал вас!”

Держись, мальчик, держись, оставайся на месте.

В бурлящей толпе едва ли казалось неуместным, что Ангелы внезапно начали разбрасывать пластиковые бутылки. Одна приземлилась рядом с Давенантом. Он взял его, отвинтил крышку и попробовал, как и все остальные. У него обожгло горло. По крайней мере, сто пятьдесят проб!

Музыка усилилась торжествующим всплеском и раскатами грома. Он увидел, как ближайший мужчина обернулся, кряхтя, и вслепую бросился на женщину. Мгновение она боролась, словно против какого-то умирающего обрывка условностей, затем упала в его объятия. Он теребил неряшливый материал ее платья, приподнимая его и опуская ее на пол.

Так это их предохранительный клапан!

Чья-то рука коснулась его руки. Она была горячей и влажной от возбуждения. Обернувшись, он увидел другую женщину, которая тянула его к себе. Растрепанные волосы струились по лицу, блестевшему от пота и искаженному смехом.

“ Ну же, милый, ” сказала она. “Le’s go.”

Он вздрогнул и напрягся. — Нет-нет, спасибо, - пробормотал он.

Руки обвились вокруг его шеи. Даже в условиях низкой гравитации ее вес тянул его вниз. “ Ты новичок, ” сказала она. “Давай, повеселись немного. Все в порядке”.

Она была мягкой и горячей рядом с ним. Он беспомощно уставился на открытый вырез ее платья. Ее губы жадно искали его. Это было похоже на взрыв внутри него. Он опустился на колени, а она рассмеялась и прижалась к нему всем телом.

Ему безумно хотелось согласиться, чтобы никто не узнал, и ... и... Оглянувшись вокруг, он увидел, что зал был усеян парами и что младшие Ангелы спрыгивали со сцены, чтобы присоединиться к вечеринке. У него перехватило горло и застучало в висках; он долгое время был без женщины.

Нет!

Дрожа, он высвободился. - Черт возьми, я инженер! - выдохнул он, скорее для себя, чем для нее.

“ В чем дело? - спросила она настойчиво.

Он оттолкнул ее. “ Нет! ” резко сказал он. — Иди найди кого-нибудь другого...

Уродство исказило ее лицо. - Ты не можешь, да?

Он хотел доказать ей обратное, но только сердито покачал головой. Она неприятно рассмеялась и отошла. Ему потребовалась целая минута, чтобы прийти в себя.

Тогда Давенант поднял глаза на сцену. Уэллер поднялся, чтобы уйти. Либо он обладал сверхчеловеческим самоконтролем, либо, что более вероятно, рядом с его сиденьем был установлен гетеродинный вибратор. Очевидно, обычай требовал его присутствия, но...

Внезапно он упал.

Вокруг него столпились стражники. Всмотревшись в тень, Давенант увидел полдюжины человек под одной из высоких колонн. Они были одеты как простолюдины, но держались особняком. Он опрометчиво подошел ближе и увидел среди них Халлека.

За кулисами застрекотал пулемет. В поле зрения появились другие Гончие, методично выкашивая охранников Веллера. Они были в большинстве, действовали слаженно, и весь бой закончился в течение минуты. Выжившие отступили, унося своих раненых.

Халлек и его последователи тихо повернулись и вышли из зала. Давенант разглядел лица по крайней мере двух синков, которых он встречал. Значит, несколько из них, должно быть, объединились для этого. Групповой заговор, вероятно, был бы единственным способом обойти защиту Веллера. Теперь хунта установит новый Cinc-one и...

Мало кто из дерущейся толпы, если вообще кто-либо, заметил, что произошло. Они были слишком заняты своими делами.

Давенант почувствовал странное головокружение. Должно быть, это последствия воздействия соников. Единственное, что можно было сделать, - сообщить об этом инженерам. Он не имел права вмешиваться в это кровавое месиво, которым была политика Юпитера, но его собственный импульс увлек его вперед, его воля исчезла.

Двое мужчин на сцене смотрели вниз на усеявшие ее тела. На одном была форма Cinc, другой был Ангелом. Оба были высокопоставленными лицами, судя по их знакам отличия.

Давенант опустился на четвереньки и пополз к сцене. Пары и группы, барахтавшиеся вокруг него, были своего рода прикрытием. Если бы его вообще заметили в тусклом свете, его могли бы принять за простолюдина. Или он мог бы получить пулю в череп.

Возле сцены он лег ничком и призвал на помощь свою ментальную тренировку. У него была определенная степень сознательного контроля над непроизвольными функциями, он мог отбросить сенсорные барьеры и усилить восприятие, как это делают некоторые истерики без воли. Ровно настолько, чтобы услышать, о чем шла речь —

В общих чертах!

Шок от этого заставил его мышцы напрячься. На мгновение перед глазами у него потемнело. Оно исчезло, и он услышал, как Ангел говорит:

“Пока все идет хорошо. Но будет ли Халлек более управляемым?”

“Я был его наставником с тех пор, как он был ребенком”, - ответил Цинк. “Сознательно, конечно, он не доверяет мне так же, как и всем остальным. Но я ясно дал понять, что мне нужен не самый высокий ранг, так что, по крайней мере, он меня выслушает. И я знаю, на какие кнопки нажимать ”.

“ Нам придется действовать осторожно. Целую культуру нельзя торопить с созданием чего-то нового ”. С ноткой мрачного юмора Ангел добавил: “Мы должны были бы знать это уже сейчас!”

“ Конечно, конечно. Но у нас все в порядке. Мы прошли долгий путь с Каллисто. Передайте всем — конференция завтра в 18.00. Организуйте это как формальное обсуждение политики в отношении этих инженеров. В каком-то смысле так и будет, хотя мы хотим, чтобы в этом участвовали только наши люди ”.

“Хорошо. Я пришлю вам официальный меморандум. Поехали”. Они ушли со сцены. Прошло много времени, прежде чем Давенант собрался с духом настолько, чтобы уйти.

Войдя в свои покои, Крузе поднял голову с довольно затуманенным выражением лица. “ В чем дело, Холл? Видел привидение?

Давенант прерывисто вздохнул. “ Да. В некотором смысле. Лайелл встал. - Что вы имеете в виду?

“Я имею в виду—” Давенант посмотрел в пол, затем снова поднял глаза и с некоторым отчаянием встретился с ними взглядом. - Я имею в виду, что выяснил, кто на самом деле управляет Ганимедом.

“О. Служба, на которую ты ходил? Ты хочешь сказать, что Ангелы могущественнее, чем кажутся?”

Давенант покачал головой. “ Синков и Ангелов обманывают, ими манипулируют. Это психотехники с Земли.

-5-

Hубрис, Немсис, Ате. Так древние греки описывали взлет, гибель и падение людей. Это формула, которая прошла через всю историю.

О Психотехническом институте было написано много партийной чуши. Он не был ни единственным спасителем пошатнувшейся цивилизации, ни тираном, который задушил право человека быть личностью. Это была группа мужчин и женщин, которые на протяжении поколений стремились к высокому идеалу, делали все возможное и в конце концов — как и можно было предвидеть — столкнулись с проблемами, которые они не могли решить. Подобно тому, как средневековая церковь взращивала западную цивилизацию, Институт был своего рода плацентой для технического общества. В обоих случаях переросшая матрица становилась стеснительной и должна была быть разрушена, и в обоих случаях акт разрушения временно отбрасывал людей к дезорганизации и неразумию.

Трагический изъян в характере сотрудников Института заключался только в том, что они были людьми.

Научный метод впервые был успешно применен к социальным процессам в девятнадцатом веке, когда статистика использовалась для накопления и сортировки данных. Теоретико-базовый подход был разработан в двадцатом веке по нескольким направлениям атаки — теории игр, теории коммуникации, общей семантике, принципу наименьшего усилия и обобщенной эпистемологии.

Первоначальный Психотехнический институт в конечном итоге поглотил все подобные группы. Посвятив себя учебе, он разработал несколько фундаментальных уравнений, описывающих человеческие отношения. Подход заключался в динамике поля. Его открытия в области психометрии личности имели еще большее значение, но пройдут столетия, прежде чем они принесут полноценные плоды.

То, что имело значение примерно в 1970 году, было точной формулировкой определенных основных законов, регулирующих действия групп. Никто не претендовал на то, что наука совершенна; она должна была допускать большие вероятные ошибки. Но ее сразу же можно было использовать, и мир 1970 года остро нуждался в руководстве.

Правительства долгое время полагались на экспертов. Для них было вполне естественно продолжать делать это. Со временем руководители Института предвидели рост собственной власти, но не стали за нее хвататься. Это пришло к ним само собой, потому что только они могли сформулировать политику для мира, все еще израненного и лихорадочного, политику, которая имела разумную надежду на успех.

И так, шаг за шагом, шло экономическое восстановление и оздоровление всей Земли благодаря: укреплению мирового правительства; медленному угасанию национализма; образованию, которое впервые за столетия действительно соответствовало потребностям человека и его общества; постепенному сокращению населения на перенаселенной планете; эффективному сохранению природных ресурсов; рациональной экономике; здравой пенологии; общедоступной психиатрической помощи; и критическому мышлению.

Это было нелегко. Были неудачи, бесконечные дебаты, смертельная тайная борьба — но фундамент был заложен.

Причины окончательного срыва этого прогресса были сложными, но можно проследить три основные нити. Во-первых, у большинства населения Земли существовало глубокое культурное сопротивление. По мере того как Азия все больше и больше становилась экономическим центром мира, это нежелание набирало силу. В конце концов, путь был долгим и трудным, и он включал в себя отказ от традиций, существовавших с дочеловеческих времен. Во многих отношениях это шло вразрез с животным инстинктом, и народы, не испытывающие технологических пристрастий Запада, были склонны где-то подводить черту и придерживаться ее.

Во-вторых, основная масса человечества просто не была приспособлена к усвоению новых взглядов. Холодная рациональность и высокая степень самоотречения не являются естественными для девяноста девяти процентов представителей расы. Индивидуальная психология предлагала способы обойти это, но не было способа восстановить полтора миллиарда человеческих существ в общей массе.

В-третьих, возникла массовая безработица невиданных ранее масштабов, поскольку компьютеры, автоматы и полуволевые машины заменяли людей на одном континенте за другим. Не только неквалифицированный рабочий, но и его высококвалифицированный брат и обычный интеллектуал — клерк, регистратор, библиотекарь, местный администратор, лаборант, эксперт, еще тысячи профессий — больше не были нужны.

Процесс занял много времени, прежде чем был близок к завершению, и предпринималось множество попыток смягчить его последствия, но ничего, даже великой эмиграции на Марс и Венеру, было недостаточно. На пике ситуации только около двадцати пяти процентов взрослого населения Земли были хотя бы частично заняты.

Конечно, никто не голодал, пособия гражданина было достаточно, чтобы обеспечить себе вполне безбедную жизнь, но класс гениев, которые все еще могли работать и получать за это дополнительные деньги, ненавидели и завидовали. И все же гениям нужно было платить, иначе недостаточное их количество заняло бы должности, которые все еще должны были быть заполнены людьми.

Для общества нехорошо, когда большинство его граждан не заинтересованы в его бесперебойном функционировании. Атмосфера беспокойства и отчаяния запятнала даже лидеров.

Из всего этого вырос гуманизм, который сводился к желанию восстановить упрощенную версию полностью воображаемых “старых добрых времен". Институт был потрясен быстротой, с которой росло это движение. Это стало еще более опасным из-за повсеместной доступности супердиэлектриков, аккумуляторов фантастической емкости, которые можно было заряжать практически от чего угодно; дешевых, простых источников энергии для транспортных средств и оружия.

Баланс военной мощи смещался от центрального правительства в сторону небольшой группы фанатиков. Поддерживать порядок было больше невозможно.

У Института и до этого были свои тайные махинации. Например, в заранее рассчитанный процент бесплатных синтетических пищевых добавок были добавлены химические контрацептивы, за которыми последовали благовидные публичные объяснения падения рождаемости. Имела место тихая подрывная деятельность самых негибких архаистских организаций. Было гораздо больше того, что считалось необходимым, но не могло пройти через процесс демократического соглашения.

Новая ситуация была безобразной. Бунты против роботов; линчевание технарей и ученых; избрание интеллектуально коррумпированных представителей - безумие нарастало так же быстро и без необходимости, как — приведу классический пример — это происходило в старом свете на Земле между Второй и ТРЕТЬЕЙ мировыми войнами.

Земные подразделения союзного правительства все меньше и меньше обращались к подготовленным людям, все больше и больше возвращаясь к эмпирическому принципу. Нужно было что-то делать! И уравнения поля не указывали на решение.

Нет причин подробно описывать все более отчаянные усилия руководства Института остановить лавину. Некоторые из их методов на самом деле были незаконными, и когда это было раскрыто, результаты оказались ужасными. Мятеж на флоте, Гуманистическая революция и захват власти, выход Земли из Солнечного Союза — все это зафиксировано в протоколах.

Однако гуманисты вскоре обнаружили, что они не могут отменить историю, не могут отменить технологию, от которой теперь зависели люди. Марс и Венера поддержали контрреволюцию. Шаткие регенты были свергнуты, и новое правительство воссоединилось с Союзом, но семена межпланетного соперничества и недоверия были посеяны.

Без “Ручных” Психотехников обойтись было нельзя, но их возможности были жестко ограничены. Грядущие поколения будут неспокойными, их можно было бы назвать юностью Технической цивилизации — эпохой проб и ошибок для тех людей доброй воли, которые ощупью искали новую и лучшую основу для жизни. Эпоха конфликтов и алчности для близорукого большинства. Но эпоха со своим особым лихорадочным блеском.

Аналогии с пореформенной Европой заманчивы, но их не следует проводить слишком близко.

Что сейчас представляет интерес, так это то, что во время Революции некоторые руководители Института и их последователи бежали, спасая собственные жизни. Им удалось захватить космический корабль экологического назначения - это был старый Starshine, находившийся на орбите вокруг Земли после завершения третьей экспедиции к Нептуну — и увести его в открытый космос.

Никто не знал, почему они не отправились на Марс или Венеру, как это сделали многие их коллеги, и неизвестно было, что с ними стало.

У человечества в целом было слишком много других забот, чтобы беспокоиться о нескольких сотнях беженцев.

-6-

“Политики, - сказал Лайелл, когда Давенант рассказал ему о своем открытии. “Мы держимся подальше от этого”.

“ Даже если существует— опасность? ” спросил Юань. “Если Психотехники организуют эту систему именно так, как они хотят, это вполне может стать угрозой существующему положению вещей”.

“Как ученый в некотором роде, вы должны с симпатией относиться к Психотехникам”, - возразил Лайелл.

“ Может быть, может быть. Нам нужны их навыки. Возможно, Земля совершила свою самую большую ошибку на сегодняшний день, выгнав их. С другой стороны, я не знаю. — Юань недовольно нахмурился.

“ Кажется, я вас понимаю, ” сказал Ямагата. “ Группы, организации, как правило, теряют из виду свои первоначальные цели, не так ли? Средства для достижения цели становятся самоцелью. Посмотрите, о, скажем, на христианскую церковь. Все началось с благородного идеала, возможно, самого благородного, который когда-либо видел человек, - всеобщего братства любви. Через несколько столетий он сжигал людей заживо за то, что те оспаривали его авторитет”.

“Это заняло больше времени, чем вы думаете”, - сказал Лайелл. “Но я не буду придираться. Вполне возможно, что специалисты по психотехнике стали озлобленными и фанатичными. Об этом свидетельствует их сегодняшнее попустительство политическим убийствам. Тем не менее, мы не показываем, что у нас есть какие-либо подозрения об их присутствии. Мы действуем как обычно, тайно сообщаем факты в Аббатство, и пусть Координатор и Совет решают, что делать. Если инженеры не будут держаться в стороне от подобных дел, они в конечном итоге превратятся в точно такую же захватническую шайку мошенников. Наша работа - поддерживать научный дух. Реформировать планеты, а не людей”.

— Конечно, - сказал Фалькенхорст, - Аббатству понадобятся дополнительные факты, а не голое заявление о том, что...

“ Да, да. Держи ухо востро. Но не играй в шпиона. У тебя нет ни подготовки, ни способностей, а Cincs - эксперты.

“ Как и Психотехники, ” заметил Крузе. “Вы понимаете, что все, что мы говорили на Бейсике, наивно воображая, что никто этого не понял, им известно”.

“Угу. С этого момента мы постоянно держим здесь "дворник" включенным. Пусть они удивляются, почему. Кроме того, самое время нам начать демонстрировать несколько вещей, которые мы можем сделать ...”

Объявление о том, что Веллер мертв и что Халлек стал новым Cinc-one, пришло ближе к концу священного времени. В честь восшествия на престол было объявлено о дополнительных двадцати четырех часах циркового представления. Сержанты восприняли это спокойно; они, должно быть, привыкли к такой внезапной смене начальства.

Давенант продолжил свой поиск фактов в библиотеке, поскольку хотел посмотреть, кто из Ангелов обычно отлучается, чтобы присутствовать на специальной конференции. Для меня было шоком, когда Гарсон оказался среди них. Это неуклюжее, краснеющее, заикающееся ничтожество?

Если подумать, это подходило. Психотехов не интересовала внешняя демонстрация власти. Они сосредоточились на том, чтобы занять ключевые подчиненные должности — людей, которые собирали данные и писали отчеты, людей, чьи советы ценились политиками. Например, от правителей Юпитера, удивительно невинной породы, несмотря на их безжалостность, нельзя было ожидать, что они знают, насколько силен исполнительный секретарь комитета, особенно если у этого человека хватало ума не вмешиваться в это.

Это также могло бы объяснить, почему Гарсон так небрежно относился к достижениям Инженеров по мгновенному пониманию и запоминанию во время их учебы. Для него это было наименьшей частью ментальной тренировки.

Но пригласил ли он Давенанта на службу с намерением сделать его свидетелем убийства? Если да, то почему?

Пока Ангел отсутствовал, Инженер воспользовался возможностью просмотреть исторические файлы. О первых поселенцах Каллисто было немного. Они просто утверждали, что являются приверженцами запрещенной Технической партии, которые пытались обосноваться на спутнике и потерпели неудачу, потому что среди них не было достаточно опытных космонавтов.

Они присоединились к ганимедянам по соглашению, которое давало им всем статус Ангелов, позволяло сохранять в силе привычные контракты и покидало их большой корабль и их личную собственность. Это, должно быть, потребовало умелых переговоров, но, конечно, их лидеры были экспертами. Некоторым вскоре было присвоено звание Cinc, и молодое поколение среди них воспитывалось в ортодоксальной юпитерианской манере.

Тем не менее, Давенант был почти уверен, что они позаботились о том, чтобы их собственных детей отобрали для специальной подготовки, а их женщины получили более привилегированную работу. Здесь не было тайной полиции, поскольку общество было слишком жестким, чтобы в ней нуждаться. Сплоченная группа заговорщиков могла поддерживать себя без особых проблем.

Теперь, когда Давенант знал, на что обращать внимание, он мог легко найти признаки их влияния. За последние двадцать пять лет произошли некоторые радикальные изменения. Сержанты больше не были недифференцированной массой, они были разделены на классы, из которых высшие эшелоны получали респектабельное, хотя и строго утилитарное образование.

Новые аванпосты были организованы по разным линиям, отличным от линии X и друг от друга. Один был полностью укомплектован сержантами, которые вели обычную семейную жизнь, другой - подопытными мутантами, третий - Ангелами, и все это под самым присмотром Церкви. Размножалось разнообразие культур, которые со временем должны были столкнуться с окаменевшим господством Церкви и разрушить его. Сам проект терраформирования, вероятно, был психотехнической идеей.

Пока все идет хорошо. Давенант искренне сочувствовал идее подрыва юпитерианского общества. Но он совсем не был уверен в конечных целях его новых, скрытых хозяев.

Примерно через три земных дня Инженеры отправились в поле. Они не потрудились разгрузить свой корабль, а направили его прямо к месту стоянки - подвиг пилотирования, который, должно быть, заставил некоторых выпучить глаза.

Группа Ангелов и сержантов с несколькими боссами Cinc и их Гончими прибыла на моторных санях и обнаружила, что лагерь уже разбит. Это был водоворот движения и действа, когда множество быстрых гладких роботов возводили укрытия и мастерские, управляемые только людьми у главных пультов управления.

“ Ты собираешься здесь бурить? Робко спросил Гарсон.

Лайелл кивнул. “Я думаю, что это многообещающее место для одной из H-Li горелок. Мы заберем керны на глубину пятидесяти километров и выясним наверняка.

“ Пятьдесят! Гарсон сглотнул. “А шахта такой глубины — вам придется сделать ее еще и довольно широкой — не обрушится?”

“Не при такой силе тяжести и с таким типом породы”, - сказал Лайелл. “ В любом случае, она будет широкой только внизу, в остальном достаточно широкой, чтобы опустить туда детали, которые наши роботы смогут собрать. Потребуется больше времени, чтобы прогреть поверхность при такой глубине костров, но в долгосрочной перспективе это будет гораздо экономичнее. Кроме того, прямо сейчас нам все еще нужно выяснить, сколько собственного тепла имеется в спутниковом центре и насколько оно доступно ”.

Автономный бульдозер обходил выбранный участок, убирая щебень небрежными гигантскими пожатиями плеч. Над ним возвышался тонкий стальной каркас, и Давенант с Крузом подключили бурильную установку и минимальный ядерный двигатель. Они могли бы сделать это быстрее, если бы их подчиненные на Юпитере были обучены такой работе.

Фалькенхорст установил свои печи в одном из цехов и начал производить синтетические алмазы для буровых коронок. Лаборатория Ямагаты работала сверхурочно, анализируя полученные срезы. Юань внимательно изучил результаты и объявил, что биологический подход к проблеме атмосферы не является невозможным.

“Конечно, мы не можем мутировать из протоплазменной жизни”, - сказал он. “Теоретически мы могли бы создать животных, но у них должны были бы быть клетки, вырабатывающие тепло, чтобы не замерзнуть окончательно, а нам нужны одноклеточные организмы, способные размножаться как сумасшедшие. Вместо того, чтобы ждать, пока на спутнике станет достаточно тепло, я собираюсь попросить лаборатории Abbey разработать несколько различных устройств, которые смогут жить здесь в любых условиях, избавляясь от ядов и выделяя кислород в качестве естественных метаболических функций. Жидкий аммиак вместо воды, например.

“Вы хотите сказать, что вы все можете создавать жизнь?” Голос Гарсона звучал потрясенно, и Давенант подумал, каким хорошим актером он был. Данное вряд ли могло быть ему неизвестно, поскольку синтетический вирус опередил Гуманистическое восстание более чем на полтора столетия.

“ Конечно. Юань уставился на него из-за стопки расчетов. “ Целые бактерии были собраны давным-давно. Это был просто вопрос воспроизведения и ускорения цепочки физико-химических реакций, которые привели к появлению первой жизни на Земле. Опарин набросал это еще в 1930 году или около того. В настоящее время мы можем адаптировать синтетические бактерии и простейшие практически к любым требованиям. Ограничивающим фактором являются всего лишь экстремальные температуры, при которых будут протекать такие сложные реакции, из которых состоит жизнь ”. Он улыбнулся. “Пока не создано ничего, кроме микроскопических организмов, и я не вижу причин, по которым люди когда-либо должны быть произведены синтетическим путем, даже если это возможно. У природы есть гораздо более интересный способ достижения этого результата ”.

Синк, который был с ними, выглядел сомневающимся. “ Это просто богохульство, ” пробормотал он. “Только Бог...”

“О, называй это чистой органической химией, если хочешь”, - отрезал Юань. “Просто не приставай ко мне сейчас. У меня есть работа, которую нужно сделать.

Синк густо покраснел, и Давенант почти прочитал его мысли — Проклятый косоглазый-

Гарсон, запинаясь, задал вопрос, который ловко перевел разговор в более безопасное русло.

“Нам придется построить железный рудник неподалеку отсюда”, - заявил Лайелл. “Вы понимаете, что наша конструкция - всего лишь переносная испытательная установка, и что большая часть материалов для терраформирования должна быть произведена в этом мире. Судя по вашим картам, недалеко есть месторождение... Давайте соберем несколько рабочих и пойдем посмотрим.

Этот образ включал в себя забивание стволов на километры вглубь горы. Взрывные работы не имели большого значения в разреженной атмосфере, и Давенант использовал атомную энергию, чтобы расплавить камни, после чего землекопы с чудовищной громоздкостью убирали мусор.

“Как вы контролируете реакцию?” - поинтересовался Гарсон. “Я никогда не думал, что кто-нибудь когда-нибудь сделает атомные горелки такими маленькими”.

“ Демпфирующие поля, ” рассеянно повторил Давенант. “ И антирадиационные поля тоже. Это то же развитие волновой механики, которое привело к созданию молярного потенциального барьера и колесного привода без трения. В принципе, эти устройства частично задействуют саму реакцию через полевые дефлекторы. Свинцовая защита устарела, за исключением специальных целей”.

“О”. Взгляд Гарсона остановился на Давенанте. За лицевым щитком его лицо было маской: “Значит, вы можете заглушить реакцию извне?”

“ Конечно. Как еще мы могли бы сжигать, скажем, водород и литий вместо того, чтобы просто взрывать их?

Команда отправилась на другое место. Лайелл воспользовался возможностью выйти в космос и проверить с помощью приборов.

“Большой корабль там, на низкой орбите, все в порядке”, - сказал он. - Должно быть, “Звездное сияние". Она тоже холодна, как черити. На борту никого.

“Запасной выход для наших друзей-психотехников”. - догадался Круз. “Нет смысла оставлять ее там, вместо того, чтобы разбирать на металлолом, если она не будет полностью экипирована. Поэтому, когда они прилетели на Каллисто, они, должно быть, все время имели в виду Ганимед.

Ямагата кивнул. “ Эти люди никогда ничего не делали наугад. Когда разразился разгром, они, должно быть, решили, что их лучший шанс вернуться в седло лежит через Юпитер. Марс и Венера имеют слишком тесные контакты с Землей, чтобы действовать тайно”.

“ Но люди, которые приехали сюда— - начал Давенант. “ Они знали, что никогда не доживут до того, как их планы созреют. Зачем такая огромная жертва в течение долгого времени после того, как они были мертвы?”

“Люди такие”, - сказал Юань.

“Что меня беспокоит, так это их конечные планы”, - сказал Фалькенхорст. “Те, кто сейчас здесь, должны понимать, что у них мало или вообще нет шансов убедить внутренние планеты восстановить их в правах, используя благоразумие или даже какие-то неясные социально-экономические манипуляции. И Институт время от времени советовал войну как лучшее решение. Например, когда они заставили старую ООН силой подавить венерианских националистов. У меня есть тревожное предчувствие, что они планируют превратить Юпитер в прусское государство, а затем под видом завоевания Юпитера…с современным оружием это было бы некрасиво, независимо от того, выиграли они или проиграли”.

Крузе сказал: “Они всегда проповедовали против войны, кроме как в качестве последнего средства. Венерианская кампания была небольшим мероприятием. Мне следовало бы знать — мой прапрадедушка был морским пехотинцем ООН, воевал там, а потом остепенился.

“Но установки меняются”, - заявил Лайелл. “Психодинамические техники - это всего лишь методы достижения заданных целей. Они ничего не говорят о желательности какой-либо цели. Если сотрудники Института приобрели старомодную жажду власти, они объяснят это для себя, но они будут так же опасны, как любой потенциальный завоеватель. Он пожал плечами. - Но за пределами нашей провинции.

Первоначальная съемка заняла чуть больше трех месяцев. Затем экспедиция вернулась на Икс, чтобы провести предварительную оценку данных и спланировать атаку на Каллисто. Терраформирование Ганимеда, безусловно, выглядело возможным. Вопрос по-прежнему заключался в том, смогло ли общество Юпитера воспользоваться этой возможностью. Ответ на этот вопрос требовал дальнейшего социологического исследования.

“Если Психотехники считают, что это возможно, я склонен согласиться с ними и оставить все как есть”, - сказал Крузе. “Они знают эту луну лучше, чем мы когда-либо узнаем”.

Лайелл покачал головой. “Во-первых, мы должны продолжать делать вид, что не осознаем истинной ситуации”, - ответил он. “Это может привести к неприятностям, если они узнают, что мы знаем. Во-вторых, Аббатству в любом случае нужно независимое мнение. В-третьих, откуда ты знаешь, что они хотят, чтобы работа была выполнена? Наши попытки и неудачи могут быть тем, что они действительно имеют в виду. Это может оказать психологическое воздействие, вызвать разочарование и горечь, которыми они вполне могут воспользоваться ”.

Давенант снова ощутил холодок дурного предчувствия. Он не был приспособлен к этой атмосфере неуверенности, враждебности и темных встречных течений. Волна тоски по чистым голым склонам Луны и дружеским отношениям Аббатства почти захлестнула его.

Ему стало интересно, что искали шпионы Cinc в своих внезапно отключившихся регистраторах. Естественной интерпретацией было бы то, что Инженеры обнаружили скрытые инструменты и просто выбрали этот способ выразить негодование. Но насколько естественным был разум юпитериан?

Он вернулся в библиотеку. В данный момент он мало что мог сделать, кроме как собрать как можно больше фактов, чтобы эксперты Академии могли узнать у него позже. И длинная, тихая комната была единственным местом в Иксе, которое ему действительно нравилось.

Войдя, Гарсон оторвал взгляд от проектора. Больше там никого не было. - С нами Бог, - застенчиво сказал он.

Давенант кивнул и сел рядом с ним. “Что ты сейчас изучаешь?” - спросил он.

Предполагается, что я изучаю теорию металлургии, чтобы лучше работать с вашей командой. - Боюсь, это не моя сильная сторона.

Давенант посмотрел на проектор. На нем было, как ему показалось, ненужное количество кнопок управления. “Почему эти?” спросил он, указывая.

“О, это не для экономии катушек. Одна лента может содержать много разных текстов, точно так же, как одна телефонная линия может содержать много разных сообщений. Эти кнопки я могу расшифровать и выбрать ту, которая мне нужна ”.

“ Хммм— - Давенант надеялся, что его волнение не проявилось. “ Это оригинальная идея. Когда она появилась?

“ О, лет пятнадцать-двадцать назад. Почему?

“ Д-д-д—д... ” Давенант выругался про себя и взял себя в руки. - Я просто поинтересовался.

Но теперь он знал, где Психотехники хранят свои секретные записи! Прямо здесь, со всеми остальными, надежно зашифрованные с помощью кодовой модуляции, известной только заговорщикам. Лучшее место на Ганимеде!

Ангел вздохнул и пристально посмотрел на него. “Ты знаешь, не так ли?” — пробормотал он на общем.

“ Знаешь? — На мгновение Давенант не понял, что имел в виду Гарсон. Затем шок сковал его.

Ангел улыбнулся. “ Зачем беспокоиться, Холл? Он торчит на десять километров. С тех пор, как вы начали отключать эти шпионские машины, и некоторые из ваших вопросов, то, как вы реагируете на ключевые заявления, почти то, как вы ходите. Вы знаете, кто мы такие ”.

“ Ты— я не понимаю. Что ты имеешь в виду?

“ Неважно. Это не самое безопасное место для обсуждения таких вещей. Просто передайте остальным то, что я сказал, и процитируйте меня в том смысле, что нам все равно. Было предвидено, что группа бдительных, умных чужаков, прибывших сюда специально для изучения этого места, скорее всего, раскроет наш секрет. Вероятная реакция вашего приказа уже была оценена и учтена. Я хотел, чтобы вы увидели ту религиозную церемонию и убийство, чтобы более полно осознать, какая это грубая культура и насколько правильно, что ее нужно перенять и изменить ”.

Маска была снята. В Гарсоне больше не было ни колебаний, ни неловкости. Это был зрелый и спокойно уверенный в себе мужчина, который заговорил.

“Я знаю, что мы были участниками некоторых неприятных дел, таких как последняя смена диктаторов. Мы будем продолжать в том же духе некоторое время, потому что мы должны. Просто помните, что наша конечная цель остается такой же, какой была всегда, — настолько прочно утвердить здравомыслие во всех людях, чтобы подобные вещи были забыты и невозможны ”.

Давенант сидел неподвижно. Гарсон спокойно вернулся к своей книге.

Возможно, прошло несколько минут или почти час, когда в коридоре снаружи раздался топот сапог. Давенант оторвал взгляд от экрана, который он машинально изучал, и увидел, как дверь распахнулась. В комнату ворвалась дюжина Гончих. Длинными прыжками с низкой гравитацией они выстроились вдоль стены, направив оружие внутрь. Одетый в черное Синк-три последовал за ними.

“ Не двигайтесь, ” сказал он. - Вы арестованы.

- Что? Давенант выпрямился. Три вытаращенных морды последовали за ним. — Что, во имя всего Святого...

“Руки вверх!” - рявкнул Синк. “Заговор против Церкви - убийственное дело”.

Давенант втянул в себя воздух и усилием воли вернул устойчивость своему дрожащему телу. Его разум прояснился с неестественной ясностью.

“Вы не можете арестовать меня”, - сказал он. “Я планетарный инженер. Наш контракт с вашим правительством, имеющий силу международного договора, дает нам иммунитет”.

- Но разве я не могу?

Давенант пожал плечами. Крошечный зародыш паники заполз глубоко в его череп, но голос его звучал холодно.

“ Орден защищает своих. Если ты каким-либо образом будешь приставать ко мне, на Луне об этом немедленно узнают. У нас есть свои методы общения”.

Чистый блеф, но он рассчитывал на научную безграмотность класса Cinc и благоговейный трепет, который вызвала работа его команды в этой области. “Как бы тебе понравилось, если бы твой мозг выжгли в космосе?” он продолжил. “Какая у тебя есть защита от роботов-бомб, отправленных прямо с Луны?" Если ты не позволишь мне вернуться в мою каюту, то скоро убедишься, что Орден не беспомощен.

На мгновение Синк заколебался. “Не делай этого!” - закричал Гарсон. “Здесь женщины и дети!”

Это сработало. Синк выделил трех Гончих, чтобы сопроводить Давенанта обратно в его апартаменты.

Четверо других инженеров уже были там. Крузе появился позже, высокомерно потребовав, чтобы охранники за дверью впустили его. На него напали три Гончих внизу, в главном энергетическом отсеке, но в юности он также был вовлечен в межклановые распри на Венере. Из-за пазухи он достал пистолеты и пустил их по кругу.

“ Что вызвало это? ” простонал Юань. - Что случилось?

“ У меня есть догадка. Давенант установил свою испытательную установку и снова проверил электрические цепи в комнате. “ Да. Держу пари, это идея Халлека. Он не дурак. Видишь этот предмет? Это металлическая масса в соседнем номере, которой раньше там не было. Когда мы начали стирать его пленки, он, должно быть, установил старомодный механический магнитофон с нарезкой канавок. Он все слышал!”

“А мы думали, что в безопасности, и большую часть времени не утруждали себя общением на элементарных основах”, - пробормотал Юань. “Должно быть, он чертовски уверен в ситуации. Так что теперь он намеревается арестовать всех Психотехников на Ганимеде, а вместе с ними и нас.

“Что с нами будет?” - подумал Фалькенхорст. Пот выступил у него на лице, но голос сохранял железное спокойствие. “Осмелятся ли они предпринять действия против членов Ордена?”

“ Возможно, ” сказал Лайелл слабым голосом. “ Для нас безопаснее, если он умрет - мы слишком много знаем. Он может разоблачить блеф Холла и официально казнить нас. Скорее всего, инсценируют несчастный случай. Он нахмурился. - Что делать?

Крузе пожал плечами. Его лицо было напряженным и бледным, но в голосе слышались нотки смеха.

“ У нас три пушки, ” сказал он. - Мы привыкли к более высокой гравитации, чем эта. Мы можем застать этих Гончих сынов снаружи врасплох. Соберите здесь все снаряжение, которое, по вашему мнению, нам понадобится. Единственное, что нам остается, - это вырваться отсюда!”

Последовало лишь секундное колебание, пока они взвешивали смысл сказанного. Лайелл кивнул. “Мне неприятно это делать, но…Пошли”.

Он, Крузе и Юань, лучшие стрелки, взяли оружие. Остальные взвалили снаряжение на спины. Крузе прижался к двери и приоткрыл ее ровно настолько, чтобы выглянуть наружу и увидеть морды трех Гончих.

“Бу”, - сказал он. Ближайший охранник нахмурился и потянулся за пистолетом. Крузе сделал три выстрела.

- Вперед! - крикнул он и широко распахнул дверь.

Инженеры выскочили в коридор, спотыкаясь о тела. Давенант наклонился, чтобы подобрать ружье для себя, и услышал свист пули, рассекающей воздух там, где он только что стоял. К ним трусцой приближался отряд Гончих.

- Вон отсюда! - взревел Лайелл.

Они отступили, установив огневую завесу. Казалось чудом, что никто не попал, но это были удаленные движущиеся цели. Теперь Давенант не боялся. У него не было на это времени. Он выскочил из-за угла, едва не угодив в объятия другого стражника с Юпитера.

Его кулак взметнулся сам по себе, удар пришелся точно в цель, и он увидел, как мужчина отшатнулся с покрасневшим лицом. Давенант хладнокровно ударил его ногой в живот и за ухом, когда тот упал.

Беги! У него перехватило дыхание, когда он бежал вместе с остальными по бесконечному лабиринту, все время вниз, к гаражам. Он не видел, что происходило у него за спиной, когда трое стрелков развернулись, чтобы открыть ответный огонь. Один раз Фалькенхорст пошатнулся, схватившись за плечо, которое внезапно стало мокрым. Давенант обнял мужчину за талию, и они продолжали бороться вместе.

Теперь - вход в гараж. В суматохе за ним никто не следил. Инженеры прошли внутрь, закрыв массивную дверь и притворив ее за собой. Пара механиков подбежала, чтобы возразить. Крузе взмахнул пистолетом.

“Назад, или получишь по кишкам!” - прорычал он. Там был длинный ряд маленьких гладких ракет, готовых и ожидающих. Лайелл вошел в ближайшую.

“ Крузе, Давенант, Ямагата, на корму, к двигателям, - приказал он. “ Остальные остаются со мной. Будь готов взять на себя пилотирование, если я не продержусь долго”.

“ Надеюсь, эти роботы останутся буйволицами. Зубы Крузе сверкнули белизной. - Ты же знаешь, мы израсходовали все наши боеприпасы.

Его крупная фигура протиснулась в переполненное машинное отделение.

“ Куда, черт возьми, мы направляемся? ” спросил Ямагата. - Этот корабль не межпланетный.

“ Я не знаю. Думаю, Разбойники в горах, если мы сможем их найти. Что сейчас имеет значение, так это избавиться от X.”

Вспомогательные двигатели заурчали, вращая колеса ракеты. Она скользнула по коридору и поднялась по трапу воздушного шлюза. Это было полезно - лишить врагов всякой инициативы. Никому не пришло в голову перекрыть автоматически открывающиеся клапаны.

Когда лодка вынырнула из темной бездны, Лайелл увидел фигуры в скафандрах, копошащиеся на земле. - Ни единого шанса добраться до Света,” сказал он. - Приготовьтесь к подъему.

Вспыхнули ракеты, подбрасывая лодку ввысь. Лайелл взял курс на север, включил автопилот и начал влезать в один из скафандров. Остальные сделали то же самое. Ни один из них не подошел особенно хорошо — костюм действительно должен быть сшит индивидуально, — но они сошли бы.

В иллюминаторах переднего обзора заблестели звезды. Фалькенхорст обмяк с закрытыми глазами, краска отхлынула от его лица. Юань изучал экран радара. Его голос донесся до гудящей духоты машинного отделения по внутренней связи:

- Кто-то идет за нами.

“ Да, теперь я вижу его. Полицейская ракета, и у этой штуки нет оружия под названием. - В голосе Лайелла послышался стон.

Давенант не видел, что произошло. Он почувствовал внезапный удар и гром, почувствовал, как корпус закачался вокруг него и упал, как убитый серафим. Воздух со свистом вырывался из пробоины посередине корабля, и несбалансированные гироскопы выли.

“Держись!” - проревел Круз, нахлобучивая шлем. “Держись и молись!” Они ударились с оглушительным грохотом, от которого голова Давенанта почти оторвалась от шеи. Темнота закружилась у него перед глазами. Когда он вышел из машины, Крузе пустым взглядом смотрел в дверь машинного отделения.

“Они ушли”, - сказал он. “Это убило их”.

Давенант медленно выполз из-под обломков. Лодка совершила долгое скольжение, врезавшись в землю голых гор и достигнув заснеженных полей. Трое мужчин, стоявших впереди, были мертвы.

Ямагата выбрался через пробоину в поясе лодки и посмотрел в небо. Далекая красная вспышка пронеслась на юг.

“Они не приземляются”, - сказал он. “Это почти невозможно сделать в этой стране, и они будут нужны дома, и вряд ли выжившие продержатся долго”.

“Чего мы не сделаем”, - тупо ответил Круз.

“ Мы можем попробовать! В Давенанте поднялся бунт, и он выпрямил голову. — Мы уложим этих людей так хорошо, как сможем, а потом...

“Да?” - спросил Крузе. “Что потом?”

- Мы начинаем идти, - сказал Давенант.

Так все и началось. Теперь Давенант и Крузе шагали и скользили. Два мертвеца, бредущие по лику ада.

-7-

Tдатчики показывали, что кислорода оставалось примерно на тридцать минут. Если бы не Ямагата, Давенант и Крузе уже задохнулись бы. Они могли бы продлить свою жизнь, сидя неподвижно, но в этом не было никакого смысла.

Неровный край холмов прорезал лик Юпитера, словно зубы тьмы. Их тени струились перед ними огромными, твердыми и заостренными по изрытой земле. За пределами тени был поток света от основного, холодного янтаря, который морозно искрился на твердых аммиачных полях и вспыхивал на ледяных глетчерах в другом опиленном хребте. Когда Юпитер был близок к полнолунию, его сияния было достаточно для цветового зрения человека, хотя оттенки искажались, как во сне.

Вблизи полосатого гиганта не было видно звезд - они тонули. Когда вы отводили взгляд, вы могли видеть их над резко изгибающимся горизонтом. Они сверкали в разреженном, непригодном для дыхания воздухе жестоким зимним блеском.

Даже неся собственный вес скафандра, кислородных баллонов, конденсаторов и другого оборудования, человек оставался легким, когда сила тяжести составляла менее пятой части земной. Вы заново учились ходить, когда впервые оказались в мире с низкой гравитацией - длинному, плоскому скольжению, которое поглощало километры.

Вы научились определять расстояния, когда из-за разреженного воздуха объект кажется ближе, чем он есть на самом деле, в то время как близкий горизонт заставляет его видеть дальше. Ты научился проверять каждый шарнир, клапан и соединение на своем скафандре, прежде чем рискнуть выйти наружу, когда малейшая неисправность могла задушить тебя, взорвать, заморозить за считанные минуты. И ты научился иметь спутником смерть!

Разум двух выживших инженеров настолько затуманился от постоянной работы, что, когда раздался выстрел, он чуть не убил их. Давенант увидел у себя под ногами струйку снега и колотого льда и уставился на это с тупым изумлением. Он не слышал ничего, кроме шепота ветра за шлемом, потому что воздух был слишком разреженным. Еще одна пуля ударила в низкий утес справа от него.

“Лежать!” - заорал Крузе. “Они стреляют в нас!”

Он нырнул носом к земле, и пуля просвистела мимо того места, где он стоял. Давенант последовал движению слепого инстинкта. Кристаллический аммиачный снег, облепивший его лицевую пластину, застилал ему лицо, он отбивался от него лапой, в то время как его тело пыталось вжаться в камень.

Крузе прикоснулся к шлемам. “ Радиомолчание, чувак! Возможно, у них есть пеленгатор. Мы должны говорить по проводам. Нет, сюда... — Он неуклюже пополз на животе к ближайшему из маленьких кратеров, изрезавших дно долины.

Давенант вздрогнул. На мгновение его охватил неконтролируемый страх, его мышцы неподвижно сжались от ожидаемого свинцового удара. Затем само состояние истерии вызвало реакции, которые были заложены в его сознании во время долгих тренировок. Внезапно он перестал бояться, его тело настроилось на высокий уровень адреналина, его мысли были подобны холодной молнии ночью. Он скользнул вслед за Крузе и рухнул в пушистый снег, заполнивший кратер.

Венерианин низко пригнулся, рыча в пустое небо. “Если они задержат нас здесь еще на полчаса, нам конец”, - сказал он.

Черный силуэт показался над ледяной грядой всего на секунду, прежде чем снова пригнуться. “ Синкс? ” спросил Круз. “Они все-таки выследили нас?”

Давенант задумался. “Нет. Если бы это был Cinc, мы бы уже были мертвы. У него на винтовке был бы инфракрасный прицел, и даже с нашими обогревателями, настроенными на то, что я рад, что я не медная обезьяна, при такой температуре мы были бы заметны, как костер ”.

Здоровяк моргнул, слегка удивленный хладнокровием Давенанта. Давенант тоже удивился бы, если бы у него было время. Он возился со своим рюкзаком, доставая общее снаряжение, которое многолетняя дисциплина заставила его унести с места крушения. Общие устройства стоили дорого, и инженеры должны были экономить деньги на Заказе, когда это было в человеческих силах.

“ Значит, разбойники, - сказал Крузе. - И как, черт возьми, мы собираемся убедить их в наших дружеских отношениях?

В перчатках с толстыми пальцами Давенант медленно возился с устройством, вставляя разъемы и поворачивая циферблаты. Он разрядился от его собственных конденсаторов и не торопился разогреваться в ганимедском холоде.

Он ответил Крузе рассеянно. “Мы не дружим с Преступником, ты знаешь. Мы просто пытаемся установить контакт от отчаяния, и—”На экране появилось мерцание. “Поехали!”

Человек в полевых условиях, которому, возможно, придется работать в сотнях километров от лагеря, не мог взять с собой двадцать различных измерительных приборов и детекторов. Ему нужно было единое устройство, прочное и портативное, которое можно было бы приспособить для выполнения двадцати различных функций.

Давенант просто соединил термоэлемент с гальванометром, затемнил линзу, чтобы обеспечить четкую направленность, и разработал инфракрасный корректировщик. На нем не было бы видно людей, скорчившихся за камнями и льдом, но были бы видны восходящие потоки воздуха, нагретого их костюмами. Он осторожно обвел взглядом горизонт.

“ Двое, ” сказал он через минуту. “ Один сидит за тем гребнем, другой кружит позади нас. Я думаю, он хочет занять выгодную позицию на вершине этого утеса и стрелять по нам. Итак, есть идеи?

“Мммм—да. Давайте возьмем кружащего. Его друг не сможет увидеть, что произойдет. Мы можем быстро взобраться на утес и дождаться его.

Несколько минут спустя Разбойник — он не мог быть никем другим — переполз через последний холм и направился к месту, откуда мог смотреть вниз, в долину. Огромная фигура прыгнула на него со скалы, прижимая к себе. Другой выскочил в то же самое время из почти непроницаемой тени пещеры, схватил провода от своих конденсаторов и выдернул их, прежде чем он успел позвать на помощь.

Мужчина отчаянно сопротивлялся. Крузе было трудно удерживать его здесь, где вес имел такое малое значение. Давенант достал плоскогубцы и отвинтил короткую антенну радиоприемника на шлеме Преступника. Только после этого он подключил конденсаторы обратно к цепи скафандра.

Шлем Крузе плотно прилегал к шлему его пленника. “Мы не хотим отключать тебе сок навсегда и замораживать тебя, ” сказал он, - но, возможно, нам придется это сделать, если ты не будешь хорошо себя вести"…Возьми его пистолет, Холл.

Давенант не мог этого слышать, но он уже подобрал оружие. К своему удивлению, он увидел, что это, в конце концов, была не винтовка, а какое-то гладкоствольное ружье с затвором, явно самодельное, хотя в нем использовались капсюли. Он прикрывал Преступника, пока Крузе не достал проволоку и не связал лодыжки мужчины вместе. Затем венерианин взял пистолет и встал.

“Я иду за другим парнем”, - сказал он.

— Разве это не ...опасно? - возразил Давенант.

“ Конечно, но посмотри на свой кислородомер. У нас осталось не так уж много минут, учитывая скорость, с которой мы расходуем это вещество. И у меня дома был опыт преследования, в чем я сомневаюсь у тебя. Посмотрим, сможешь ли ты обсудить это ”.

Высокая фигура соскользнула с гребня и пропала из виду.

Давенант склонился над пленником, прикасаясь к шлемам. Некоторое время он слышал только хриплое дыхание и вгляделся в изможденное лицо с крючковатым носом, почти скрытое длинными спутанными волосами и бородой. Костюм, как он заметил, был старой модели и носил следы частого ремонта ручной работы.

Разбойник немного успокоился. Он мог бы обнять Давенанта, но не смог бы долго удерживать Инженера. Он откинулся на спинку стула с животным терпением, ожидая лучшего случая.

“ Кто вы? - спросил он. Его английский был с варварским акцентом, но достаточно четким. - Вы, случайно, не гардемарины?

“ Нет. За нами охотились полицейские. Мы искали сообщество преступников, где мы могли бы получить помощь. Мы - люди Планетарных инженеров.

Это ничего не сказало мужчине, но он неохотно кивнул. “ Я вижу, ты не юпитерианин. Земля?

“ Только в некотором смысле. Мой Орден существует отдельно от любой планеты. Мы работаем для всех. Но Cincs все равно выследили нас. ” Давенант помолчал, решив, что полуправда - лучший выход. “ Мы хотим отомстить им. Возможно, ваши люди смогут помочь.

“ Может, какой-нибудь новый трюк с Цинком? Это было дикое рычание, в словах звучала горечь всей жизни.

“ Мы хотим, чтобы нас показали вашу деревню. Давайте поговорим с вашим вождем или кем там еще...

“ Нет! Умри первым.

Давенант гадко улыбнулся. “ Я не вижу никаких признаков автотранспорта, - сказал он, - значит, вы, должно быть, шли пешком из дома. У вас должно быть, по крайней мере, достаточно кислорода, чтобы вернуться на прежнее место. Если необходимо, мы заберем ваши баллоны и пойдем по вашим следам. Но мы бы предпочли, чтобы вы проводили нас ”.

“ Не хватает кислорода. У нас есть тайники, которые вы никогда не найдете, вы тоже умрете.

“По крайней мере, - мягко сказал Давенант, - мы умрем, пытаясь”. Он был слегка удивлен собственной безжалостностью. Но Приказ был первым. Более убедительно он продолжил: “Что плохого, если ты поведешь нас? Что могут сделать два человека против целой деревни? У нас есть новости для твоего вождя, которые обрадуют его. Тебе нечего терять”.

Разбойник погрузился в угрюмое молчание. Через некоторое время Круз вернулся, подталкивая другого человека перед собой.

“Я прокрался сзади и перехватил это дело”, - объяснил он. “Что теперь нам делать?”

Давенант осмотрел оружие, отобранное у нового пленника. Это было что-то вроде арбалета из пружинной стали, стреляющего металлическими стрелами. При такой силе тяжести и давлении воздуха у такого устройства была бы достаточная дальнобойность. Оно могло бы легко пробить скафандр и человека внутри него. Главным недостатком была бы низкая скорострельность.

Его уважение к Преступникам поднялось еще на одну ступеньку.

“Сначала, - сказал он, - мы возьмем запасные баллончики с кислородом у этих мальчиков для себя. У меня сгущается воздух. Потом мы уговорим их вести нас, или, если они не захотят, мы оставим их здесь.

Потребовалось некоторое убеждение, прежде чем было достигнуто соглашение, но затем путешествие началось. Однажды мужчины попытались сбить их с пути истинного, но Круз, заметивший слабые признаки их предыдущего перехода, заставил их вернуться на истинный след.

Это была долгая прогулка, и к концу Давенант почувствовал слабость от голода. Он выбросил это из головы и вдохнул в свое слабеющее тело новую энергию. Однажды они остановились у тщательно замаскированной пирамиды и достали несколько свежих кислородных баллонов. Должно быть, по всей стране замечено множество тайников.

Это объяснило бы, как патрулям Преступников удалось забраться так далеко.

Давенант с некоторым холодком подумал о том, что произойдет, когда они доберутся до деревни. Он слышал истории об этих варварах, которые, даже с учетом преувеличений их врагов, не были обнадеживающими.

-8-

Nна северном полюсе Ганимеда возвышались горы Годвин, крутые и скалистые, изуродованные черные стены, которые мрачно мерцали в сиянии Юпитера. Чудовищная система ледников покрывала их, стекая по изрезанным ущельям и нижним плато. Желтый свет холодил их скользкие спины.

Крузе, Давенант и их пленники остановились между двумя вершинами, которые возвышались надо льдом и укрывали их тенью. Склон под ними обрывался к узкой, похожей на кратер впадине, и на ней они могли разглядеть очертания человеческих фигур.

- Пошли, - пробормотал Крузе.

“Нет!” Один из пленников заговорил резким шепотом. “Служба продолжается. Часовые сначала застрелили бы нас, а потом проверили. Мы должны подождать”.

Прищурившись от холодного нереального марева света Юпитера, Давенант увидел, что люди внизу выстроились в шеренги лицом к глыбе местного камня, на которой полдюжины молящихся совершали ритуальные жесты. Выдвинув антенну шлема вперед и настроив радио, он уловил слабое пение низким голосом:

Божий дом, Божий дом, услышь нашу просьбу.

Видите, мы готовы к самопожертвованию —

Потрясенный, он посмотрел на юг, на огромный лик планеты. Теперь оно было в полном разгаре, громадно раскинувшись по небу, Красное Пятно, похожее на единственный наблюдающий глаз.

- Это твой бог? он выдохнул.

- Бог в Юпе, а Юп в Боге, - ответил варвар со странной ноткой благоговения в голосе.

О Зевс, мог ли ты знать! Давенант представил, как хриплый олимпийский смех разносится по горам.

“Они поймали человека во время последнего налета на Y”, - сказал один из заключенных. “Смотрите!”

Они могли видеть человека, вырывающегося из рук четверых других. От него исходило крошечное облачко ледяного пара, он обмяк и был отброшен на алтарный камень. Давенанта вырвало.

Заставив свой разум вернуться к безличной ясности, он задумался о развитии культуры преступников. Как давно произошло их восстание и массовый исход — восемь лет назад? Мне показалось, что этого времени недостаточно для такого вырождения.

Но ведь Ганимед - это не Земля. Психосоциальный эффект чужеродных условий еще предстояло измерить. Сбиваясь в кучу, прячась, ведя обреченную на провал войну в течение трех или четырех поколений, жители холмов быстро забыли бы о своей сложной, высокоспециализированной цивилизации. Бесплодие и холод этого пейзажа проникли бы в их души.

Он перебрал то немногое , что узнал о них в X. Религиозная колония, вынужденная изменить свой образ жизни и мышления, чтобы выжить, вынужденная еще больше пророками-диктаторами, чьи “откровения” повлекли за собой радикальные социальные изменения и увеличили их собственную власть. Да, она была бы нестабильной, в ней были бы свои старообрядцы.

Внедрение контролируемой мутации привело к мятежу и гражданской войне, несогласные потерпели поражение и бежали в пустыню. Там они прятались, скрывались и совершали набеги на уединенные поселения. Без книг, без досуга они быстро превратились бы в варваров. Истории о каннибализме и человеческих жертвоприношениях казались оправданными, но Давенант изо всех сил старался не думать о них как о монстрах, которыми их считали. Они были людьми, одинокими, отчаявшимися и доведенными до безумия, но у них был тот же потенциал, что и у любого другого.

Кроме того, подумал он, было совершенно очевидно, что Cincs нанесли свой удар на войне. Согласованные усилия могли бы давным-давно уничтожить горцев, но внешний враг был слишком полезен.

“Кажется, там внизу что-то рушится”, - заметил Крузе.

Они подождали, пока место происшествия опустеет, затем осторожно спустились по склону и пересекли открытый лед. - С ноткой ликования произнес один из Разбойников.

“ Может, тебе лучше опустить пистолет? Теперь ты прикрыт.

Пот выступил на ребрах Давенанта. Он попытался вглядеться в дальние тени, но они были слишком густыми. Голос в его наушниках произнес: “Стойте, где стоите!” Раздавшийся из-за ссоры треск ледника у его ног добавил акцента. Они остановились и стояли в ожидании, подняв руки.

В поле зрения появились трое мужчин с поднятым оружием. “ Это ты, Джил? Одурачил их здесь, а? Отличная работа!

“ Мы— ” Давенант облизал губы. Они были покрыты песком. “ Мы пришли сюда специально. Мы не полицейские и не Гончие. Мы с Земли и хотим видеть вашего шефа.

Воцарилось скептическое молчание. Один из вновь прибывших подобрал упавшие пистолет и арбалет и дотронулся до скафандров инженеров.

“ Не цинциннати, - проворчал он. - Но они умные дьяволы.

— Все, чего мы хотим...

“ Знаю, знаю. Вздрогни. У тебя еще будет шанс, может быть.

Когда Давенант поднимался на дальний гребень с ружьями за спиной, он увидел, как появилось с полдюжины фигур с... метлами, клянусь космосом! Он почувствовал ментальное колебание, пока не понял, что они тщательно зачистили следы ног и все другие следы недавней толпы вокруг алтаря.

Тропинки не было. Поскальзываясь и спотыкаясь, пробираясь ощупью сквозь слепоту теней и ослепленные сиянием Юпитера, отряд медленно пробирался сквозь скалы. Казалось, прошло немало времени, прежде чем их остановили другие часовые. Послышался негромкий разговор, а затем двух Инженеров повели ко входу в пещеру - огромному черному отверстию в нависающем утесе. Сразу за ними было вырыто пулеметное гнездо.

Коридор быстро уходил вниз, погружаясь во мрак, где лучи вспышек казались бледными пальцами, а эхо звучало глухо даже в этой призрачной атмосфере. Давенант мог разглядеть достаточно ответвлений туннелей, чтобы задаться вопросом, как кто-то вообще нашел сюда дорогу. Как и все маленькие, быстро остывающие миры, Ганимед был пронизан пещерами.

После еще одной долгой и бесшумной прогулки они нашли дверь воздушного шлюза. Похоже, она была с космического корабля. Перед этим было еще одно оборонительное сооружение и еще одно обсуждение с охраной. Наконец их отправили в шлюзовую камеру. Насос был старым и расшатанным, потребовалось много времени, чтобы откачать воздух с Ганимеда и заменить его жидкой смесью, богатой кислородом. Шлем Давенанта покрылся инеем и ослепил его.

“ Ладно. Пройди сюда — остановись — сними костюм.

Давенант и Крузе разделись до облегающего комбинезона, который представлял собой стандартную подкладку. Круз был грязным и усталым, кожа туго обтягивала выступающие кости, на челюстях росла густая рыжая щетина.

Наверное, я выгляжу так же плохо, подумал Давенант.

Вокруг них было несколько разбойников, изможденных, низкорослых мужчин в поношенных комбинезонах. Некоторые из них носили украшения — чеканные медные кольца в носу или ушах. У всех были кинжалы, которые, казалось, были выкованы из местного железа. Их больше интересовали захваченные скафандры, чем пленники.

“Как насчет встречи с вашим шефом?” - спросил Круз.

- Не торопись, - пробормотал кто-то и сплюнул.

Крузе ощетинился. “Послушайте”, - рявкнул он. “Я говорил вам, что мы с Земли. На самом деле, мы планетарные инженеры. Вы, вероятно, не знаете, что это значит, но поверьте мне, это важно. У нас есть слово для вашего шефа, которое он будет рад услышать, но если вы не будете обращаться с нами должным образом, у Ордена есть средства заставить вас сделать это.

Это, казалось, произвело на них небольшое впечатление. Один из них провел грязным пальцем по костюму, очевидно, не чувствуя холода, который все еще ощущался снаружи.

“Не ганнийского производства”, - сказал он. “Может быть, они действительно с Земли”. Он говорил так, как человек у себя дома мог бы говорить об Авалоне.

- Никакого оружия, - сказал один из двоих, которых захватили саперы.

“Конечно, нет”, - надменно сказал Давенант. “Говорю вам, мы принадлежим Ордену. Как ты думаешь, нам нужно повсюду таскать с собой ручные пистолеты?

“ Ну— ” Человек с холмов почесал свои спутанные бакенбарды. “ Хорошо. Пойдемте.

Двое других пристроились сзади со взведенными арбалетами. Остальные поплелись следом, в их глазах горело тупое любопытство.

Пещеры и туннели здесь были немного улучшены, за исключением того, что для их освещения были натянуты флуоресцентные лампы. Давенант решил, что часть пещер, должно быть, просто была перекрыта, с установленными тут и там воздушными шлюзами, обогреваемыми и вентилируемыми. Для этого не было системы трубок — должно быть, рядом с установкой обновления кислорода установлено всего несколько мощных вентиляторов. Воздух казался сырым и застоявшимся.

Населенная секция представляла собой серию узких туннелей, в которых были выщерблены или взорваны неглубокие пещеры. Рваные занавески служили дверьми. Когда одна или две из них были отодвинуты в сторону, когда кто-то вышел, Давенант увидел внутри жалкую голость, несколько ящиков или камней вместо мебели. Похожие на карликов, почти обнаженные женщины и дети, которые толпились и болтали вокруг конвоя, казались излишне грязными. Взгляните на благородного дикаря!

“ Не может быть больше нескольких тысяч, ” пробормотал Крузе. - И это все разбойники, которые здесь есть?

“Полагаю, что да”, - ответил Давенант. “Я слышал, что в Икс когда-то было несколько таких деревень, но считалось, что уцелела только одна. Если они не попадали в Cincs, что—то выходило из строя с вентиляционной установкой, или с электричеством, или...

Его отвращение перерастало в огромную жалость. Они даже не могли сдаться, эти бедные изголодавшиеся троглодиты; Икс не мог использовать их иначе, как в качестве объединяющего, неэффективного врага.

Дальше они миновали общую кухню. Паропроводы с атомной станции были проложены для разогрева пищи, которая, по-видимому, была в основном синтетической.

Проход заканчивался широкой пещерой, в дальнем конце которой была настоящая дверь из натурального железа. Перед ним возвышался неуклюжий идол из черного камня, а двое мужчин, вооруженных современными винтовками — предположительно украденными — стояли неподалеку на страже. Послышалось невнятное совещание, и один из часовых нырнул внутрь.

Крузе переключился на Бейсик, чтобы поговорить с Давенантом. “У тебя есть какие-нибудь идеи, что мы собираемся сказать великому панджандруму?” - спросил он.

“Зависит от того, какой он из себя”, - сказал Давенант. - Но лучше бы оно было вкусным, иначе мы окажемся в тушенке.

Гвардеец появился снова. “ Внутрь, ” буркнул он. Когда несколько человек протиснулись сзади, предлагая прикрыть пленников, он приказал: “Нет, только их двоих”.

Когда дверь с лязгом захлопнулась, Давенанту пришлось приложить усилия, чтобы подавить изумление. Похоже, у шефа были апартаменты - несколько комнат, разделенных перегородками из гипсокартона. На полу были ковры, стулья и столы, полка с книгами. Мужчина, стоявший перед ними, был высок для Преступника, его длинные седые волосы и борода были аккуратно причесаны, комбинезон выцветший, но чистый. Три женщины, предположительно жены, скрылись из виду.

Наступило молчание. - С Земли? - спросил, наконец, правитель Вне Закона.

- Да. - Давенант шагнул вперед.

В руке мужчины появился пистолет. - Полегче, - предупредил он.

“Мы не собираемся прибегать к насилию”, - сказал Давенант. “Мы напали на ваших разведчиков, потому что они напали на нас, но сохранили им жизни. Все, что нам нужно, - это возможность поговорить с тобой.

“ Хорошо. Я Робертс-Джон, босс Юпитер-Сити. Проходите и садитесь.

Шеф провел их в нечто вроде гостиной, нашел себе стул и хлопнул в ладоши. Одна из женщин внесла поднос с водой и синтетическим тестом.

Это было потрясающее усилие - спокойно откусывать от еды вместо того, чтобы жадно поглощать ее. Шеф спросил инженеров, как их зовут, и перешел к нескольким проницательным вопросам о внутренних планетах. Затем он перешел к делу:

- Почему ты здесь? - спросил я.

“ Были— неприятности с Cincs, ” сказал Давенант. Он был слегка удивлен тем, что ему пришлось взять на себя инициативу, но Круз сидел сложа руки и ничего не говорил, полузакрыв глаза от усталости. “Мы должны связаться с Аббатством - с нашим Орденом, инженерами. Поэтому мы пришли сюда в поисках ваших людей, которые могли бы нам помочь”.

“ Тебе повезло, - сказал Робертс-Джон. “ Ты бы никогда не "нашел город’ без наших людей в качестве проводника. Он хорошо спрятан.

Давенант завел с ним разговор на эту тему. Он узнал, что первоначальные мятежники бежали на нескольких небольших космических кораблях, уничтожив другие, которые могли быть использованы для преследования. Старый американец давным - давно был разобран , чтобы помочь построить X.

Время от времени аванпостам Разбойников приходилось сражаться с "Гончими Господа" — воинским корпусом, который с тех пор был набран из экзогенов, — которые прибывали на наземных машинах. Но неразбериха, оставшаяся после мятежа, и ущерб, нанесенный им, дали достаточно времени, чтобы основать эту деревню и хорошо спрятать ее. Ядерная энергетическая установка космического корабля, на котором прибыл основатель этой колонии, была перенесена под землю — какой бы компактной и экранированной она ни была, это означало тяжелую работу по обеспечению энергией. Точно так же был удален ее химический регенератор воздуха. Действительно, большая часть судна была использована. Установка для синтеза пищи была взята с собой, а также другое оборудование.

Лед был добыт, часть его подвергнута электролизу с получением кислорода. В целом строители Юпитер-Сити повторили схему, по которой был создан Икс, хотя и в меньших масштабах и с гораздо большими трудностями. Позже рейды доставили больше материалов, топлива для атомного двигателя, инструментов, тканей, оружия и дополнительных продуктов питания.

Это место излучало тепло, но недостаточно сильное, чтобы его можно было обнаружить сквозь окружающие породы и ледники. В нем было много металла, но рассеянные залежи железа сбивали с толку магнитные локаторы. Что касается видимых следов на поверхности — Ганимед был большим, а страна Годвина - одной из самых диких и труднопроходимых на спутнике.

Давенант мог бы сам заполнить большую часть истории. Он читал, что первое поколение здешних жителей было квалифицированными инженерами, но из-за нехватки книг и невозможности надлежащего обучения большая часть их знаний умерла вместе с ними. Наследственная монархия была неизбежна — одна семья поддерживалась остальными, у нее было время заучивать наизусть работу и обслуживание механизмов, от которых зависела жизнь, и интеллект был достаточно отточен, чтобы принимать элементарные решения. Остальные просто подчинялись приказам и проводили свою жизнь в унынии, которое приносило облегчение только работой, сражениями и оргиями, последовавшими за победой.

У них была своя религия, которая превратилась в чистое язычество, свои табу, несколько песен и историй, свои тускнеющие традиции. Иначе ничего не было.

“Я бы хотел взглянуть на вашу электростанцию”, - сказал Давенант. “Подобные вещи были моей особой работой дома. Без квалифицированной помощи это рано или поздно выйдет из строя”. Взятка.

Робертс-Джон, казалось, знал, что это так. “ Чего вы от нас хотите? он снова потребовал ответа. - А если предположить, что мы из жадности поможем тебе, что бы мы сделали?”

- Именно это, - мрачно сказал Давенант, - меня и интересует.

-9-

Kтогда заговорил русе и рассказал обо всем, что происходило с исследовательской группой инженеров. Роберт-Джон кивнул, почти ничего не сказав. Вопрос был в том, многое ли из этого он действительно понял.

Давенант почувствовал резь в глазах. Лайелл, Фалькенхорст, Юань, Ямагата - все они были ему так близки и дороги, а теперь лежали мертвыми в снегу. Они неподвижно распростерлись на поверхности Луны, их лопнувшие глаза незряче смотрели на Юпитер и огромное звездное колесо. Их тела были глыбами льда, в их мозгах была только пустота и вечная тьма. Прощайте, братья мои!

Давенант отбросил эту мысль прочь. Позже придет время для скорби. Он все еще был жив, и у него была миссия. Он поел и выпил в этом странно цивилизованном доме варварского короля, и теперь ему предстояло начать планировать.

“Вы можете поиграть с нами”, - предложил Робертс-Джон. “Нам всегда пригодится техник. Может быть, когда твои друзья прилетят с Земли, ты сможешь связаться с ними.

Крузе потер подбородок. “ Как насчет этого, Холл? Я не могу сказать, что мечтаю стать пещерным жителем на ближайшие один-пять лет, но, возможно, это единственный способ ”.

Давенант покачал головой. Ему и в голову не приходило, что он взял на себя руководство. Но вот оно снова.

“Недостаточно хорошо”, - сказал он. “Cincs могут уничтожить это гнездо в любое время, или они могут решить отказаться от идеи терраформирования, которая предположительно возникла благодаря Психотехникам. В этом случае мы никогда не покинем эту луну. Это больше, чем мы, Торвальд, хотя, видит Бог, я не хочу разыгрывать из себя героя. Нужно сообщить Аббатству. Как Аббатство может планировать, если у него нет фактов?”

Крузе одарил его кислой усмешкой. “Тогда ладно. Что ты планируешь делать?”

“ Давайте сначала взглянем на вашу электростанцию, шеф Робертс, ” предложил Давенант. “Я не уверен, что мне нравятся эти случайные перебои в освещении”.

Крузе на мгновение выказал удивление. Он не хуже младшего инженера знал, что причиной был не что иное, как неисправный турбогенератор. Придав своему лицу бесстрастное выражение, он кивнул и поднялся.

“Я думаю, Холл, возможно, прав”, - сказал он уклончиво.

Робертс-Джон выглядел встревоженным и повел их наружу, через нисходящий ряд туннелей. Общий прибор Давенанта, настроенный на регистрацию Гейгера, показывал больше радиации, чем должно было быть, недостаточно, недостаточно для реального беспокойства. Неисправная защита.

Он быстро проследил это. Некоторые из свинцовых блоков перед реактором соскользнули, возможно, во время одного из частых лунных землетрясений, вызванных приливным притяжением Юпитера. В остальном электростанция была в довольно хорошем состоянии. Она была хорошо сконструирована и за ней тщательно ухаживали.

Он печально покачал головой и взглянул на ряд счетчиков, циферблатов дистанционного управления и приборов. - Вы знаете, для чего это нужно? - спросил я. - спросил он у правителя-изгнанника.

“Некоторые изних. Когда вот эта стрелка приближается к красной черте, я вытаскиваю вон тот стержень, и ... — Шеф продолжил демонстрировать скудные, едва адекватные эмпирические знания о техническом обслуживании.

“ Я так и думал. ” Давенант указал на датчик, индикатор которого давно миновал красную отметку. Это просто показало, что исходные пули были достаточно обогащены новыми изотопами, чтобы их стоило удалить и заменить. “Как долго это продолжается?”

“ Я долго не смогу вспомнить. Ты же не думаешь...

“Я верю. Хайп- это не распыление дрели с камитами. Тебе повезло, что эффект нарастает медленно, но я бы не дал этой штуке еще пять лет жизни, если бы что-то не было сделано. Смотри! Давенант нажал несколько кнопок, включив аварийное ручное отключение. Стрелки задрожали на циферблатах, и свет погас. Шеф взревел и прыгнул на него. Крузе удерживал обезумевшего мужчину до тех пор, пока Давенант не восстановил работоспособность.

- Не делай этого! По лицу Робертса-Джона струился пот, и его неудержимо трясло. “Не делай этого!”

“ Я всего лишь тестировал ипостась, ” мягко сказал Давенант. - Все не так запутано, как должно быть. Если ты не позволишь мне сделать кое-какой крайне необходимый ремонт, через несколько лет ты замерзнешь насмерть.

“ Я—я-я— ” Робертс-Джон сглотнул. Овладев собой, он спросил свирепым лаем: “Откуда я знаю, что ты не преступник, посланный разрушить весь город?”

“Я тоже буду здесь”, - указал Давенант. “Дайте мне несколько дней, и я заставлю эту штуку мурлыкать...”

Однако к концу того времени Холл Давенант был близок к тому, чтобы стать абсолютным правителем Юпитер-Сити. Человек, который выправил реактор, починил работающий от него электрогенератор и разобрал дюжину вышедших из строя радиоприемников на шлемах, чтобы произвести вдвое меньше работающих, неизбежно был бы им.

Робертс-Джон был слишком горд, чтобы подобострастничать, но слишком умен, чтобы обижаться на человека, более подходящего для этой работы, чем он сам. За его гривой и бородой скрывалась умная, странно альтруистичная личность. Давенанту было довольно неловко отклонять его предложение временных жен. Дело было не столько в морали, сколько во внешности и чистоплотности. Крузе был не столь привередлив.

Венерианин посмотрел на него испачканным жиром лицом и сказал на основном, которым они пользовались здесь между собой:

“Неплохо сработано, но что теперь?”

- А теперь, - задумчиво произнес Давенант, - нам лучше найти способ добраться до Звездного Сияния.

-Что?-спросиля.

“ Конечно. Если у вас нет какого-либо плана по возвращению Света или захвату одного космического крейсера Икса, это единственный корабль в системе Юпитера, способный достичь Луны. У психотехников не было шанса сбежать с ней.…Насколько сильно повреждена ракета, на которой мы бежали?

Крузе закрыл глаза и призвал на помощь эйдетическую память. “Возможно, это можно починить”, - сказал он наконец. “Я не думаю, что что-то слишком сильно повреждено. Конечно, вы предполагаете, что юпитериане еще не спасли его ... Нет. Теперь я понимаю. Лодка работает на химическом топливе и не рассчитана на то, чтобы уходить далеко от поверхности. Даже в идеальной форме он не мог подняться на орбиту Звездного Сияния. Тяга слишком мала в ... гм, я бы сказал, в полтора—два раза.

Давенант хлопнул по защитному экрану городского реактора. “Эта крошка когда-то управляла довольно большим космическим кораблем. Там много энергии”.

“И я просто вижу, как наши хозяева позволяют нам взять это”.

“ Вовсе нет. Я думал о силовом луче.

“ А? Никто никогда не запускал ракету с помощью энергетического луча!

“Всегда бывает в первый раз. Дай мне подумать, сейчас.…Как тебе это звучит? Когда вы отправитесь туда со своей спасательной группой, сдайте в утиль всю приводную систему и замените ее на большой резервуар для воды, приемник энергетического луча и электрическое подключение. Идея будет заключаться в том, чтобы вскипятить воду вокруг перегретых змеевиков, выдуть ее сзади через ионизирующую дугу и использовать систему linac для дальнейшего ускорения ионов. По сути, грубая версия современного космического двигателя. Все это будет работать по лучу отсюда. Естественно, вам придется подать на лодку обратный сигнал, чтобы луч был направлен правильно.

“Это, ” сказал Крузе, “ было бы хорошим продолжением какого-нибудь стереосериала, но вы не хуже меня знаете, что для этого требуется не только создание с нуля, но и дизайн — а у нас здесь есть не более чем логарифмическая линейка. Я не главный научный сотрудник Янг Младшего Межгалактического патруля.

- Вы инженер, - тихо сказал Давенант.

Они принялись за работу.

Работа была не такой фантастической, как казалось. Они стремились всего лишь покинуть маленький мир с незначительным сопротивлением воздуха и даже не полностью покинуть его гравитационный колодец. Задействованные принципы были знакомы обоим, базовая конструкция была стандартной для таких миниатюрных аппаратов, как астероидный скутер.

Там было много оборудования с первого космического корабля "Разбойника", хранившегося для окончательного использования в качестве металлолома. В колонии не было проектов, требующих многоэлементных вакуумных ламп, робопилотов-астронавтов, высоковольтных дуг или сотни других деталей.

Идею Давенанта было легко сформулировать, даже произвести некоторые элементарные расчеты. Более того, планетарный инженер прошел такую подготовку для своей профессии, какой раньше никто не видел. Ему не нужно было мучиться неделями, прежде чем найти решение проблемы.

Его подсознание все время сотрудничало.

Примерно через два оборота вокруг Ганимеда планы были готовы. И необходимые детали и инструменты были загружены.

Главной трудностью было тестирование. Просто не было бы никакого способа устранить все ошибки.

Тот, кто управлял этой лодкой, должен был надеяться, что она продержится в целости и сохранности несколько необходимых часов!

Крузе вывел группу мужчин, тащивших сани, доверху нагруженные оборудованием и припасами. Давенант остался, чтобы руководить строительством силового излучателя.

Когда он сказал Робертс-Джону, чего хочет, шеф взорвался.

- Нет! - в ужасе воскликнул он.

—Но...

“ Нет! И без того было плохо брать столько наших вещей для починки лодки.

Давенанту пришлось пообещать всевозможные льготы, которые Орден предоставит взамен. Но Робертс-Джон все еще качал головой.

“Мы тоже не можем выделить людей, на самом деле, нет”, - сказал он. “Кто-то должен следить за проходами, ведущими сюда”. Он подергал себя за бороду. “ А теперь ты хочешь установить мачту, которая будет оповещать о том, где мы находимся. Не-а-а! ”

Костлявая рука легла на пистолет, висевший у него на поясе.

Давенант собрался с духом. Если он не сумеет переубедить вождя, его ждет смерть.…фактически, переубедить все население Вне закона.

“Его уберут, как только им воспользуются”, - возразил он.

- А если раньше мимо проплывет Синк-бот, а?

Инженер глубоко вздохнул. Он скорее ожидал такой реакции. Теперь пришло время разыграть его единственный козырь, и разыграть его с размахом.

“ Вы видели, что я могу сделать с тем немногим, что у вас здесь есть, - медленно произнес он. “ Мы нацелились на большой корабль, напичканный оборудованием. Он делал ставку на то, что ее не выпотрошили, но предположение о том, что Психотехники сохранили ее для экстренного использования, доказывало, что ее трюмы все еще были довольно полны. “Как бы тебе понравилось, если бы мы покончили с синкской угрозой? Знаешь, мы могли бы это сделать”.

Робертс-Джон вытаращил на него глаза. Давенанту потребовалось много времени, чтобы донести эту идею до ...

Сияющая мачта быстро росла. Это должен быть всего лишь каркас из запасных балок, сваренных вместе в соответствии с планами, которым механики Outlaw — в конце концов, они были способны обслуживать что—то столь сложное, как скафандр, - могли легко следовать. Больше работы потребовалось для отливки и управления блоками. Давенант почти забыл, что такое сон. Он точно знал, как построить установку, подходящую для его целей, но импровизировать с различными деталями и собирать их было кошмарной задачей.

Пещеры были охвачены единым белым пламенем возбуждения. Они знали, что обречены, эти люди, знали, что их долгая борьба была напрасной. Внезапная перспектива положить этому конец свела их всех с ума.

Давенант не осмеливался сказать им, на какой хрупкой цепи висели их новорожденные надежды.

Крузе вернулась через два оборота. “Насколько я могу судить, она готова”, - сказал он. “В основном были повреждены носовые части — на самом деле ремонта было не так уж много. Восстановление двигателя было сложной частью. Думаете, катушки, изготовленные с допуском в пятьдесят миллиметров, будут работать? Результаты оказались лучше, чем я ожидал, но...

“Конечно, мне придется пилотировать в скафандре. Мы не остановились, чтобы загерметизировать кабину и установить кондиционеры, но если она вообще будет держаться вместе, на ней можно будет ездить ”.

“ Пилотировать буду я, ” сказал Давенант. - Я разбираюсь в электронных системах больше вас.

“Мммм, ты рискуешь своей шеей из—за очень слабого шанса. Вышвырнуть тебя за это”.

“Служат и те, кто только стоит и ждет", Торвальд. Робертс-Джон полон решимости держать одного из нас в заложниках. Ему будет неприятно, если это не удастся ”.

Крузе поморщился. “Хорошо. Ты пилот. В любом случае, ты моложе, у тебя более быстрые реакции, и этой лодке потребуется много человеческого внимания, чтобы компенсировать ее собственные недостатки ”.

-10-

Sпейс представлял собой огромную морозную тьму, усеянную миллионами холодных солнц. Огромный полумесяц Юпитера заслонял Млечный Путь, словно выпивая звездный поток. Солнце было далеким, маленьким и бессердечно ярким.

Руки Давенанта в латных перчатках онемели на рычагах управления. Взлет произошел автоматически. Ни одно космическое судно не может управляться простым живым существом и прибыть туда, куда оно хочет. Его роль заключалась только в том, чтобы направить ее нос в заранее рассчитанном направлении, нажать кнопку запуска в нужное время и удерживать ее нажатой нужное количество минут. Когда поврежденные гироскопы начали охоту, ему пришлось компенсировать это, положив свободную руку на штурвал ручного управления. Это было все, но этого было почти достаточно, чтобы сломать его.

Теперь реактивные двигатели отключились, и он падал вверх, разыскивая невидимый объект, орбиту которого грубо вычислили по эйдетическим воспоминаниям о неполных наблюдениях. Если расчеты были слишком приблизительными, он в конечном итоге разбрызгался бы по изрытой кратерами поверхности Ганимеда. Шаткий аппарат не позволил бы ему спуститься живым.

Если бы он вышел за пределы конуса, которого мог достичь его энергетический луч, он был бы беспомощен. Ему предстояло лететь недалеко — менее тысячи километров от поверхности, пара часов прогулки на воздушной лодке по Земле, — но космос был холодным, тихим и очень большим.

Он ждал. Он думал о многом, в похожей на сон части своего разума, далекой от той, что наблюдала за радаром. Он сознавал, что ему холодно и тесно, он голоден и хочет пить, онемел от усталости и напряжения, но все это казалось каким-то далеким.

Вот! Бугорок, торчащий чуть выше уровня носа! Он рос, пока он смотрел, сбоку. Он собирался пройти его примерно на высоте ста пятидесяти километров. Он снова включил питание, боролся с качающимися гироскопами, когда они разворачивали нос лодки. Он должен был целиться не туда, где корабль находился сейчас, а туда, где он должен был быть, когда он туда доберется. Его единственными инструментами были радар, часы, глаза и математика, которая, как рефлексы, вбивалась в его мозг.

Огонь!

Корабль был виден, крошечный осколок на фоне неба. Еще одно вычисление. Он обойдет его примерно на двадцать километров, двигаясь слишком быстро — вектор в этом направлении —огонь, и будет надеяться, что его оценка не устарела за время, необходимое для ее выполнения.

Огонь!

Повернитесь на восемнадцать градусов.

Огонь!

Он пролетел в километре, относительная скорость - что-то около пятидесяти километров в час. Бесполезно пытаться подвести эту расшатанную развалину ближе. Он прикинул скорость и расстояние, благодарный за то, что раньше выполнял работу в свободном падении, отстегнулся и шагнул к одной из дыр, неровно зиявших в кабине. Затем он прыгнул.

Ему это не совсем удалось. Он почти пролетел мимо по длинной орбите, которая заморозила бы его до смерти, прежде чем он столкнулся бы со спутником. Но у него был с собой запасной баллон с кислородом на этот случай. Реактивный двигатель был не очень эффективен, но он поехал на нем обратно в "Звездный свет", истерически думая о ведьмах на метлах. Когда подошвы его магнитных ботинок прижались к огромному корпусу, он долго раскачивался в обмороке.

Придя в себя, он огляделся затуманенными глазами. Мрачное рябое лицо Ганимеда чудовищно нависало над краем корабля, казалось, затмевая даже Юпитер. Дрожа, он осторожно двинулся ощупью в поисках входа.

Воздушный шлюз закрылся для него. Хороший корабль! Он похлопал по металлу с безумным хихиканьем. Они построили этих дальнобойщиков на века. Им пришлось это сделать, учитывая годы, проведенные в некоторых экспедициях на внешние планеты.

Внутри было ужасно холодно и темно. Он проплыл через множество уровней, его луч фонарика казался бледной лужицей света в удушающей черноте, чтобы найти двигатели. Все еще работает, все еще работает, с минимальной производительностью.

Хорошо! Хорошо! Он повернул их вверх, и воздух, свет и тепло начали медленно заполнять пустой корпус. Когда стало безопасно снимать скафандр, он привязался петлей к ближайшей опоре и проспал сутки в полном изнеможении.

Проснувшись наконец, он осмотрел свою добычу. Пищевые синтезаторы все еще были в рабочем состоянии, но нуждались в подзарядке химическими веществами, которые были в кладовых. Он не стал утруждать себя, удовлетворившись тем, что открыл немного пластика и проглотил.

Борясь с охватившей его сонливостью, он поискал спасательные шлюпки. Да, их было четыре, милых маленьких суденышка, хотя и несколько устаревших. Здесь была полноценная лаборатория для всех этапов планетографических работ, механический цех, электроцех, множество запасных частей. Давенанту захотелось погрязнуть в этом великолепии трубок, проводов и оптически совершенных отражателей.

Нет, нет! пригнись, парень. Тебе нужно работать.

Во-первых, спасательная шлюпка, чтобы забрать Крузе и нескольких помощников-преступников. Было искушение взять с собой только Механика, потому что они вдвоем могли бы доставить этот корабль домой. Но Робертс-Джон не был дураком. При необходимости он заставил бы их выполнить условия сделки под дулом пистолета. Так что...

Как вам удалось завоевать Икс с армией, которую Гончие могли уничтожить за полчаса?

Это, должно быть, блеф, решил Давенант. С помощью спасательных шлюпок Разбойники могли незамеченными добраться почти до ворот Икс, готовые захватить власть, если удастся заставить гарнизон сложить оружие. Чтобы сделать это, ему пришлось бы — да, построить генератор демпфирующего поля. Против него у юпитериан не было бы защиты, поскольку они не осознавали его ограничений. Когда погаснет свет и воздух начнет становиться холодным и застойным, они должны быть готовы поговорить о делах.

Если бы они не капитулировали?

Давенант пожал плечами. По одной проблеме за раз, пожалуйста...

-11-

Tэй, должно быть, сошел с ума от страха в глубине души. Мысль Давенанта о том, что они бунтуют в темноте, была ужасной, но он выбросил ее из головы. Теперь он сидел в спасательной шлюпке, сгорбившись возле радиоприемника. Время от времени автопилот запускал реактивные двигатели, чтобы вернуть корабль обратно, поскольку его орбита выводила его из зоны действия связи. Он связался с юпитерианцами, и они послали за Халлеком, как было приказано; теперь наступала трудная часть.

“ Привет, там, наверху! Кто вы все такие? Это Синк-один. Чего вы хотите? Голос Халлека звучал невнятно и искаженно, потому что у юпитериан теперь были только конденсаторы для подачи энергии, но Давенант слышал в нем неприкрытый ужас. “Что ты наделал?”

“Это орден планетарных инженеров”, - сказал Давенант. “Вас предупреждали не приставать к нашим людям, а вместо этого вы их убили. Мы пришли, чтобы рассчитаться по этому счету”.

“ Я— я— нет! Это ложь! Несчастный случай...

“ Заткнись. На одном из наших космических кораблей установлено гасящее поле, направленное на ваш город. Пока мы продолжаем это делать, ваши электростанции не будут работать, и вы умрете, когда сядут ваши конденсаторы ”.

Это было неправдой. Не было способа направить демпфирующее поле, да и дальность его действия была невелика. Фактически, Крузе и банда разбойников подогнали лодку с импровизированным генератором поля почти к стенам X. Но Давенант быстро получил дипломатическое образование.

- Это меньшее, что мы можем сделать, поэтому вам лучше принять наши условия без споров.

— Чего ты...хочешь?

“ Кто-нибудь из тех психотехников, которых вы захватили, жив ...? Хорошо! Приведите мне Энджела Гарсона. Быстро!

—Но...

“К вашему сведению, Энджела Гарсона только что назначили временным Синк-один на Ганимеде, так что относитесь к нему с уважением. Я поговорю с ним, как только он освободится. Переходите к делу!”

Давенант не мог не чувствовать себя немного нелепо. Это было совершенно не в его характере. Не то чтобы у него не было другого оружия, но ему была ненавистна мысль о бомбардировке города.

До него донесся другой голос.

“ Холл? Это ты там, наверху? Боже мой, чувак!

-Как они с тобой обращались?

“О, я все еще жив. Наркотики вытянули из меня информацию. Им не пришлось применять пытки, и нас держали в качестве рабочей силы для предполагаемой исправительной колонии. Но как, черт возьми...

Давенант сказал на бейсике: “Послушай, Гарсон. Сейчас я говорю от имени Инженеров. Кто-то должен диктовать вам условия, волки, и я полагаю, что мы избраны. Как вы думаете, могли бы вы, имея вооруженные силы союзников, сохранить новое правительство в Икс на несколько месяцев?”

“Д—д—да”. Быстрая осанка Ангела была показателем этого человека. Давенант почувствовал себя униженным. Ему не нравилось играть в завоевателя. Гарсон продолжил: “Зная, что произойдет, если они не будут подчиняться вашим приказам, я почти уверен, что люди будут сотрудничать. Я могу начать пропагандистскую кампанию, если мне понравятся ваши идеи”.

“ Хорошо. Вот чего я хочу. Давенант заставил себя выдавить: “Полицейские и гончие будут разоружены, но им не будут мстить, если только они не нарушат новый закон. Мы не можем позволить себе доводить их до отчаяния. Преступники войдут в X и получат полицейские и административные полномочия. Ваши психотехники могут давать им советы, но последнее слово остается за их шефом. Я отдаю ему строгий приказ сохранять статус-кво, пока мы не пришлем настоящую оперативную группу с Луны. Так что ни один из ваших трюков — потому что все психодинамические уравнения во вселенной не остановят демпфирующее поле или литиевую оболочку.

“Как только будет возможно, к вам прибудет делегация инженеров и проведет реорганизацию на более постоянной основе. Что я ожидаю, так это довольно открытое общество — настолько близкое, насколько это возможно для этих бедных извращенных людей, — работающее в направлении возможной нормализации человеческой жизни. Временное правительство будет представлять собой смешанную комиссию инженеров и юпитериан. Будет написана строгая конституция, и Порядок будет стоять на страже еще долгое время, чтобы дать возможность новым политическим привычкам укорениться.

“Тем временем терраформирование будет продолжаться, Заказ будет оплачен за это, а также за административные услуги. Как только у вас будет пригодный для жизни мир, я не думаю, что такой закон об оккупации больше понадобится, но это довольно далеко в будущем.

“Я знаю, что у вашей институтской группы есть свои планы; хорошие или плохие, я не могу сказать. Но ты всего лишь человек, и тебе нельзя доверять абсолютную власть. Однажды, когда эта система будет хорошо развита, вы, возможно, решите вести захватническую войну с Землей, и даже инженеры не смогут стоять в стороне и ничего не делать, пока существует такая возможность.

“Вы будете вольны открыто обучать и пропагандировать, как и все остальные. Но комиссия будет бдительна в отношении любых заговоров, так что не рассчитывайте снова захватить власть изнутри. Вас это устраивает?”

“Я”, — Гарсон неуверенно рассмеялся, — “Я полагаю, что это должно...”

Потребовалось некоторое время, чтобы все наладить. Под угрозой демпфирующего поля сержанты были достаточно сговорчивы, хотя и несколько сбиты с толку. Давенант прекрасно понимал, что Психотехники знали, что он блефует насчет Инженерного флота в космосе, но поскольку их собственные жизни не были бы в безопасности до тех пор, пока Преступники не войдут в гарнизон X, у людей Гарсона не было другого выбора, кроме как работать с ним. После этого было бы слишком поздно и для Кинологов, и для Гончих, и для сотрудников Института.

Учитывая, какой долгий счет им пришлось свести, варвары вели себя на удивление хорошо. Тем не менее, несколько инцидентов заставили Давенанта почувствовать себя плохо. Но был ли у него какой-нибудь выбор?

Крузе озвучил настоящий страх, когда они снова остались вдвоем, направляя Свет обратно к Луне.

“ Как ты думаешь, аббатство согласится на все это? ” спросил он. - Мы взяли на себя очень много обязательств перед ними.

“Я не думаю, что они могут что-либо сделать, кроме как выполнить мои обещания, по крайней мере в общих чертах”, - сказал Давенант. “Это не только вопрос престижа и конечной безопасности всего человечества, но и…как еще они собираются получить этот контракт на терраформирование?”

“И мы погрузили Орден в политику по уши”, - сказал Крузе.

-А большой ли у нас был выбор?

“ Чертовски мало, я полагаю. И все же интересно порассуждать, будут ли с нас заживо сдирать кожу или просто варить в масле.

“Скорее всего, уволен”, - сказал Давенант.

При этой мысли у него защемило сердце. Для него не существовало другой жизни.

Его угрюмые глаза обшаривали бесконечное небо в поисках Земли.

Эпилог

Tкоординатор ордена планетарных инженеров был стар, но глаза на его изборожденном морщинами лице все еще блестели, и он говорил с интонацией молодого человека. Когда он сидел за огромным письменным столом, окно в башне обрамляло его седые волосы звездами.

- Впустите его, - приказал он.

- Да, сэр.

Охранник, безоружный, но крепкий, вышел, чтобы вернуться с заключенным. Начальник отпустил его кивком. Последовало долгое молчание.

“Итак, - сказал наконец Координатор, - вы играли в политику, не так ли?”

Заключенный закусил губу. - У вас есть мой отчет, сэр, - ответил он.

- И, по-видимому, вас ознакомили с правилами.

— Сэр, есть исторические прецеденты...

“Совет и я уполномочены делать на их основе выводы”, - холодно сказал Координатор. “Не мокроухий техник. Помимо всех оправданий в вашем отчете, можете ли вы сказать что-нибудь в свое оправдание?

В ответ хлынула горечь. “Сэр, это был вопрос спасения жизней. Кроме того, если бы я не сделал то, что сделал, у нас сейчас не было бы контракта. В правилах также что-то говорится о том, что люди на местах должны проявлять независимость суждений, не так ли? Работа - это нечто большее, чем проблема с оборудованием и природными ресурсами. Люди тоже вовлечены, и это единственная причина, по которой работа вообще ведется ”.

“ Несколько эмоциональный, ” пробормотал Координатор, “ но не лишенный определенного духа. Он пошуршал бумагами, лежащими перед ним. “Я просмотрел твое психологическое досье. Многообещающее. Тебе можно доверить дальнейшее образование”.

-Сэр?-спросиля.

“ Правила - это костыли, сынок. Координатор откинулся на спинку стула. “ Давай, садись. Я тебя не укушу. Во всяком случае, не очень сложно. Как я уже говорил, правила ценны для людей, чья способность к действительно эффективному независимому мышлению ограничена механикой их профессии. У нас должны быть правила. Но они не охватывают все возможные случаи, и человек, который может нарушить их при необходимости и завершить свое задание из-за этого нарушения, - это человек, который нам нужен.

“ Ты проделал там чертовски хорошую работу. Теперь официально тебя с позором отправят на Венеру заниматься низкопробным физическим трудом. Этот приговор рассчитан на три года. Довольно жесткий, да? Но на самом деле, сынок, ты идешь в школу — маленькую школу, которую мы припрятали для будущих членов Совета.

“Я...я...”

“Не пытайся заговорить”, - сказал Координатор. “Прямо сейчас ты слишком похож на рыбу. Сынок, нынешняя система действует уже давно. Основатели знали, что Орден должен сохранять видимость того, что он не вмешивается в политику, что он выше всех местных распрей, если он хочет выполнить свою миссию. Они также знали, что не всегда будет возможно оставаться в стороне. Как вы только что сказали, работа также вовлекает людей. Поэтому время от времени мы вмешиваемся, как можно тише и с максимально возможной неохотой. Правила не позволяют нам слишком глубоко погружаться в местные, временные дела. Нарушители правил заставляют нас работать.

“Если бы ваше собственное нарушение было совершено неудачно, вы были бы на пути в трудовой лагерь - если только вы не предпочли увольнение с позором. А так... Что ж, через приличный промежуток времени ты будешь командовать собственной командой, а позже тебя изберут в Совет. Возможно, ты закончишь тем, что сядешь за этот стол. Посмотрим.

Он ухмыльнулся. “ Ладно, считай, что ты одет должным образом, и напусти вид похмельной собаки. Сегодня вечером ты отправишься в путь. Удачи!”

Они взялись за руки. Заключенный развернулся и проворно шагнул к двери. Она открылась перед ним, и он вышел.

Координатор Холл Давенант вздохнул - завистливый вздох старика. Память вернулась к потраченным впустую годам, к ночи, когда он шел по снегам Ганимеда. Тогда ему даже не снилось, что он сядет за этот стол, но если бы это пришло ему в голову, он вряд ли смог бы ждать.

И теперь, когда он получил это, его высшая цель была в его руках, и он мог поступать с ней так, как ему заблагорассудится. Но люди ходили по снегам Плутона, пока он сидел здесь.

Когда-нибудь Солнечная система станет недостаточно большой для них. На мгновение он взглянул на холодный вызов звезд. Затем он вернулся к своей работе.

OceanofPDF.com

Территория


Jойси Дэвиссон проснулась так, словно ее ударили ножом.

Свист раздался снова, достаточно сильный, чтобы пробить строительный раствор, металл и изоляцию, проникнув в ее барабанные перепонки. Она села в темноте, ахнув от узнавания. Когда она в последний раз слышала этот кошачий вой, это было в Чабанде, и это означало, что две банды охотились друг на друга. Но потом она благополучно поднялась во флиттере, по обе стороны от нее стояли вооруженные люди, а проводником был могучий Старец. То, что она видела и слышала, доходило до нее, усиленное приборами, сканировавшими сверкающую внизу ледяную пустыню. Те воины в тигровую полоску, которые убивали и умирали, были всего лишь фигурами на экране. Ей было жаль их, но почему-то они были не совсем реальны: всего лишь отдельные люди, которых она никогда не встречала, атомы, которые погибли, потому что погибал их мир. Ее заботило целое.

Теперь свисток раздался против ее станции.

Этого не могло быть!

Раздался грохотвзрыва. Она услышала, как загремели мелкие предметы на ее рабочем столе, и почувствовала, как затряслась ее кровать. Внезапно глиссанди зазвучали громче в ее голове, и им сопутствовал грохот барабанных перепонок, стук по металлу и грохот предметов, сбрасываемых с полок. Нападавшие, должно быть, снесли дверь машинного отделения и ворвались внутрь. Только где они могли раздобыть порох?

Где, как не в городе Кусулонго?

Это означало, что Древние решили, что людей лучше убивать. Страх смерти волной прокатился по Джойс. Это прошло, оставив замешательство и боль, как будто она была ребенком, которого ударили без всякой причины. Почему они так поступили с ней, которая пришла только для того, чтобы помочь им?

В коридоре, расположенном сразу за земной секцией купола, раздался топот ног. Местный персонал миссии проснулся и выходил из своих помещений с оружием в руках. Она услышала дикие крики. Затем, дальше среди машин, завязался бой. Звенели мечи, томагавки хрустели о кости, пистолет, который она дала Уулобу, сердито щелкал. Но ее банда долго не продержалась. Нападавшими должны были быть шанга из лагеря в оазисе прямо под горой Кусулонго. Поблизости не было ни одного другого клана, а сами Древние никогда не сражались агрессивно. Но в оазисе были сотни мужчин-шанга, в то время как в миссии насчитывалось едва ли две дюжины заслуживающих доверия т'келанцев.

В зону для людей, защищенную от внешних воздействий, проникнуть было бы не так легко, как в случае с внешней дверью машинного отделения. Но как только стены потрескались...

Джойс вскочила на ноги. Одна рука прошла мимо главного переключателя, направляясь к стойке передач, и зажегся свет. Узкая, загроможденная комната, служившая одновременно кабинетом и спальней, выглядела как-то искаженно в этом белом сиянии. Потому что я боюсь, поняла она. Я попал в кошмар наяву. Нервы и мускулы действуют без ее ведома. Она облачилась в облегающий костюм "Лонг Джон" и тяжелый костюм fabricord. Натянув на руки тонкие перчатки, она подсоединила их провода к электрической сети, вплетенной в основной наряд. Теперь: ботинки на керосиновой подошве; баллон для пополнения запасов воздуха и силовой ранец на спине; пистолет и патронташ; пояс с железными пайками; миником в нагрудном кармане; витриловый шлем плотно прилегает к плечам, но лицевая панель пока оставлена открытой.

Проверьте все крепления, систему подачи воздуха, систему обогрева, все. На т'келеопасно находиться на открытом воздухе. Температура этой летней ночью в средних широтах составляет около шестидесяти градусов ниже нуля по Цельсию. Парциальное давление азота вызовет наркоз, аммиак сожжет ваши легкие. Здесь нет водяного пара, который могли бы уловить ваши органы чувств; воздух высосет вас досуха. Ни один из этих факторов не отличается от земного настолько, чтобы убить вас мгновенно — нет, благодаря содержанию кислорода, едва достаточному для поддержания вашей жизни, вы будете наслаждаться процессом в течение нескольких минут, прежде чем даже потеряете сознание.

И у шанга, которые сейчас деловито убивают ваших помощников-туземцев, есть порох, чтобы разрушить эти стены.

Джойс резко обернулась. Остальные! Здесь не было интеркома; двум дюжинам людей в одном куполе он не нужен. Она дернула дверь соседней комнаты. Ничего не произошло. “ Открывай, идиотка! ” услышала она свой крик сквозь шум снаружи. “ Пошли! Мы должны убираться отсюда...

Хриплый бас ответил из-за панелей: “Что значит "открыть"? Ты заперся, черт возьми!”

Конечно, конечно, мысли Джойс путались. Ее пульс и нарастающий шум битвы почти заглушили мысли. Она заперла эту дверь со своей стороны. За все время, пока она работала в миссии в одиночку, для этого никогда не было никаких причин. Но потом Николас ван Рийн приземлился и устроился рядом с ней, и у нее было достаточно проблем днем, отбиваясь от его медвежьих приставаний, — она нажала на выключатель.

Торговец вкатился внутрь. Как и большинство эсперансийцев, Джойс была высокой, но не доставала ему до шеи. Его плечи заполнили дверной проем, а большой живот натягивал выданный ему тканевый костюм. Обвешанный снаряжением для выживания, он выглядел еще более чудовищно, чем тогда, когда, фыркая, обходил купол в испачканном табаком наряде из кружев и оборок. Огромный крючковатый нос торчал из открытого шлема, втягивая носом воздух, словно в поисках запаха крови.

“Ха-ха! ” заорал он. Сальные черные волосы, тщательно уложенные в локоны до плеч, вились, когда он оглядывался по сторонам; нафабренные усы и козлиная бородка угрожающе торчали изо всех уголков, как рога. “Что, во имя десяти раз до десятой проклятых душ на логарифмической спирали, ведущей в ад, здесь происходит для непосед? Я думал, ты, во всяком случае, пользуешься доверием этих туземцев!”

“ Остальные, ” выдавила Джойс. - Ну же, давайте встретимся с ними.

Ван Рийн коротко кивнул, так что несколько его подбородков задрожали, и позволил ей взять инициативу в свои руки. Личные комнаты в человеческом отсеке выходили окнами в один и тот же коридор, каждая из которых имела дверь, выходящую в этот коридор, а также в два соседних. Комната Джойс оказалась в конце ряда, с секцией для хранения оборудования на дальней стороне. Незамужняя и любящая уединение, она выбрала это расположение, когда впервые приехала сюда. Клубная комната находилась на другом конце коридора, за изгибом купола. Выйдя из своих покоев, Джойс увидела, что дверь за дверью распахнуты настежь. Единственные, которые все еще были закрыты, принадлежали залам, которые никто не занимал, - дополнительные помещения, построенные в ожидании посторонних посетителей, таких как вечеринка ван Рийна. Итак, все остальные уже надели костюмы и спустились в клубную комнату, назначенное место экстренного свидания. Она перешла на бег. Тяжелый рывок Ван Рийна вызвал у нее за спиной небольшое землетрясение. Сила тяжести на т'Келе была такой же, как на Земле или Эсперансе.

Единственное, что осталось неизменным, в отчаянии подумала Джойс. На мгновение воспоминание о ее доме на зеленой планете звезды под названием Пакс — поле, усеянное зерном, далекие голубые горы, красно—золотой флаг суверенного мира, развевающийся на фоне ворсистого неба, и та смелая мечта, которая создала Общность, - почти ослепило ее.

Что-то взревело у нее за спиной. Пол под ногами закачался. Когда она падала, грохот раздался снова, и еще раз. Третий взрыв пронзил ее насквозь. Последовал мощный удар сотрясения мозга.

Ударившись об пол, она перекатилась. Ее голова в шлеме моталась из стороны в сторону. Вкус крови во рту смешался с дымом. Она оглянулась назад, в конец коридора, сквозь рваную темноту, которая появлялась и исчезала у нее перед глазами. Стена в конце, рядом с ее собственной комнатой, была расколота. Дикие призрачные фигуры двигались во мраке за искореженными элементами конструкции.

- Они взорвали дверь, - глупо сказала она.

“Закрой свой шлем, ” рявкнул ван Рийн. Он уже застегнул свой лицевой щиток. Усилитель доносил до нее его хриплые звуки, но тупость не позволяла им проникнуть в ее мозг.

“ Они взорвали дверь, ” повторила она. Это казалось слишком странным, чтобы быть реальным.

В пролом прыгнул туземец. Он мог какое-то время выдерживать земной воздух и температуру, если задерживал дыхание. И атмосфера т'Келана, движимая более высоким давлением, уже струилась мимо него. Коренастая полосатая фигура застыла в напряжении, подобном натянутому луку, в который он целился. Огромные глаза с щелевидными зрачками сверкали в свете ламп.

Из-за поворота коридора выбежал техник-эсперансианец. “ Джойс! ” крикнул он. “Freeman van Rijn! Где— ” Звякнул лук. Зазубренный наконечник стрелы разорвал его костюм. Мгновение спустя воздух, казалось, наполнился стрелами, дротиками, копьями, вылетевшими из темноты. Ван Рийн бросился поперек Джойс. Техник развернулся на каблуках и убежал.

Поношенный личный бластер Ван Рийна прыгнул в его кулак. Он выстрелил из положения лежа. Мохнатая фигура в проломе отлетела назад. Тени позади скрылись из виду. Но крик и топот снаружи продолжались.

Первый запах аммиака обжег ноздри Джойс. “ Оспа и мор, ” проворчал ван Рийн. “Может быть, тебе нравится дышать этой драконьей отрыжкой?” Он поднялся на колени и закрыл ее лицевую пластину. Его маленькие черные, близко посаженные глазки пристально рассматривали ее. “Значит, ошеломленный, значит, так оно и есть? Что ж, хокай, ты симпатичная девушка с хорошей фигурой и все такое, даже если тебе не стоит так коротко стричь волосы. Не теряй, не хочу. Я спасаю тебя, ха?”

Он перекинул ее через плечо, встал и, хрипя, попятился по коридору, направив бластер в сторону дыры. “Фу, фу, ” пробормотал он, - это работа не для бедного старого толстяка, который должен быть дома, в своем милом офисе на Земле, с сигарой и, может быть, стаканчиком "Женевера". Тем более, когда эти незаконнорожденные нахалы, к которым он вынужден прибегнуть за помощью, ограбят его вслепую, да, они выкрутят ему глазные яблоки, как только он отвернется. Но все факторы на всех торговых постах - это такие тупицы, что бедняга Николас ван Рийн должен действовать сам, за сотню световых лет в направлении пупка Ориона он должен прилететь и искать новые торговые возможности. Иначе соревнование волков с бешенством разнесет в клочья его компанию Solar Spice & Liquors и оставит его на старости лет проституткой…А, вот и мы. Даунси-дейзи”.

Джойс покачала головой, когда он опустил ее на пол. К ней вернулось полное сознание, и ее колени почти не дрожали. Дверь клубной комнаты была перед ней. Она нажала на выключатель. Шлагбаум не сдвинулся. “Заперто”, - сказала она.

Ван Рийн колотил до тех пор, пока дверь не задрожала. “ Открывай! ” проревел он. “ Гром и бедренные кости, что это за фарс? Открывай!”

Из-за поворота зала выбежал туземец. Ван Рийн обернулся. Джойс отшвырнул свой бластер в сторону. “ Нет, это Уулобу. ” Т'Келан, должно быть, разрядил свой пистолет и выбросил его, потому что теперь у него в руке был томагавк. Трое других автохтонов бросились за ним, подняв мечи и топоры. Их килты были украшены эмблемой клана Шанга в виде круга и квадрата. “Взять их!”

Бластер Ван Рийна плюнул огнем. Один из захватчиков упал. Остальные развернулись, чтобы убежать. Уулобу взвыл и метнул свой томагавк. Острое обсидиановое лезвие ударило шангу и сбило его с ног, истекающего кровью. Уулобу дернул за шнур, соединявший его оружие с запястьем, подобрал топор и снова метнул его, чтобы завершить дело.

Ван Рийн вернулся к двери. “ Вы, искусанные термитами трусы, впустите нас! Когда его язык посинел, Джойс поняла, что, должно быть, произошло. Она колотила его по спине кулаками, точно так же, как он колотил в дверь, пока он не остановился и не огляделся.

“ Они бы нас не бросили, ” сказала Джойс. “ Но они, должно быть, думают, что нас убили. Когда Карлос увидел нас там, в холле, мы оба лежали на полу, и там было так много ракет - их больше нет в клубной комнате. Они заперли дверь, чтобы задержать врага, пока те другим путем доберутся до космических кораблей.

- Ах, да, да, должно быть. Но что нам теперь делать? Ворваться в дверь, чтобы последовать за тобой?

Уулобу заговорил на гортанном языке региона Кусулонго. “Все мы убиты или бежали, небесная женщина. Больше никаких сражений. Шум, который вы сейчас слышите, - это грабеж шанга. Если они найдут нас, то засыплют стрелами. Два ружья этого не остановят. Но я думаю, что если мы вернемся к железу, которое движется, то сможем выскользнуть этим путем и обогнуть купол.

- О чем он там болтает? - спросил ван Рийн.

Джойс перевела. “Я думаю, он прав”, - добавила она. “Наш лучший шанс - уйти через машинный отсек. Пока он кажется пустынным. Но нам лучше поторопиться.

“ Итак. Тогда пусть этот котик идет вперед. Ты останешься со мной и прикроешь мою спину, не ?

Они побежали тем же путем, каким пришли. Иней выбелил стены и сделал пол скользким, поскольку водяной пар конденсировался на т'келанском морозе. Брешь в неосвещенном машинном отсеке зияла черной пастью. Отдаленно, сквозь стены, Джойс слышала рвущиеся, крушащие друг друга ликующие крики. Многолетняя работа разваливалась на куски вокруг нее. Почему? - спросила она с болью, но не получила ответа.

Глаза Уулобу, более приспособленные к темноте, чем у любого человека, шарили среди громоздких фигур, когда они вошли в складское помещение. Здесь были припаркованы транспортные средства: четыре наземных автомобиля и столько же флиттеров. Кроме того, в этом длинном помещении находилось специализированное оборудование для исследований, проведенных эсперансианцами в поисках способа спасти планету. Большинство из них лежали в виде обломков на полу.

Продолговатая полоса тусклого света впереди была дверью наружу. Джойс на ощупь двинулась вперед. Ее ботинок задел что-то, упавший инструмент. Он звякнул обо что-то еще.

Послышался вызывающий крик. Вход заполнила дюжина фигур. Они проскочили внутрь и затерялись среди теней и машин, прежде чем ван Рийн успел выстрелить. Уулобу поднял свой томагавк и вытащил нож. - Теперь мы должны сражаться за проход, - сказал он без обиды.

“ Ча-а-а-ардж! Ван Рийн побежал впереди. Несколько т'келанцев приблизились к нему. Металл и полированный камень закружились во мраке. Бластер землянина вспыхнул. Туземец закричал. Другой туземец схватил руку с оружием и потянул ее вниз. Ван Рийн попытался стряхнуть его. Существо держалось, хотя человек бил его дубинкой взад-вперед по его товарищам.

Уулобу присоединился к общей суматохе, нанося удары с хищническим ликованием. Джойс не могла поступить иначе. Она вытащила свой собственный пистолет, метатель пуль. Что-то врезалось в дуло. Клыки и глаза блеснули на ней при любом освещении. Короткое копье наготове, вполне способное проткнуть ее костюм. Несмотря на это, она никогда не делала ничего сложнее, чем нажать на спусковой крючок. Выстрел раздался в ее собственном черепе.

Затем какое-то время это была толчея, царапанье, стрельба, падения и безумие борьбы. Время от времени Джойс узнавала визг Уулобу, боевой клич его клана авонго. Голос Ван Рийна трубил: “Святой Дисмас, помоги нам! Долой паршивых собак!” Внезапно все закончилось. Оружия было слишком много. Она лежала на полу, пытаясь отдышаться, и услышала, как истекли последние несколько Шанга. Где-то стонал раненый воин, пока Уулобу не перерезал ему горло.

“ Поднимайся, - приказал ван Рийн между затяжками. - У нас нет времени плести кольца вокруг розочек.

Уулобу помог ей подняться. Он был слишком мал ростом, чтобы на него можно было опереться, но ван Рийн предложил ей руку. Пошатываясь, они вышли за дверь, в ночь.

Здесь не было никакого комплекса, только купол, а затем и сама т'Кела. Над головой сверкали незнакомые созвездия. Большая луна стояла в вышине, почти полная, бросая на землю тусклый медный свет. На запад и юг простиралась холмистая равнина, поросшая кустарником, по внешнему виду мало чем отличающимся от земной полыни: низким, жилистым, с серебристыми листьями. Прямо на север поднималась отвесная черная стена горы Кусулонго, зазубренной на фоне Млечного Пути. Город, вырезанный на ее вершине, можно было разглядеть лишь мельком - башни, похожие на зубы. В нескольких километрах к востоку, у ее подножия, протекала священная река Мангиволо. Джойс увидела красную вспышку лунного света на жидком аммиаке. Деревья в том оазисе, где разбили лагерь шанга, отбрасывали тень. Холмы, тянувшиеся на север от Кусулонго, отливали льдом, придавая ему нереальный блеск.

“ Поторопитесь, ” проскрежетал ван Рийн. - Если другие народы решат, что мы мертвы, они поднимут корабль быстрее, чем смогут.

Его отряд обогнул купол шатающимся от усталости шагом. Два сужающихся цилиндра мерцали под Луной - большое грузовое судно миссии и роскошная яхта, на которой ван Рийн и его помощники прибыли с Земли. Рядом лежала пара мертвых шанга. Ночной ветер трепал их шерсть. Добраться сюда в безопасное место стоило немалых усилий. Теперь трапы были убраны, а воздушные шлюзы закрыты. Когда ван Рийн приблизился, послышался вой двигателей.

“ Эй! ” взревел он. - Вы, болваны, подождите меня!

Яхта взлетела первой, ударив в небо подобно молнии. Встречный поток воздуха сбил ван Рийна с ног. Затем Esperancian craft оказался под ударом. Край ее приводного поля зацепил ван Рийна, поднял его и отбросил на несколько метров. Он с грохотом приземлился и лежал совершенно неподвижно.

Джойс поспешила к нему. “ С тобой все в порядке? - задыхаясь, спросила она. Он был отвратительным старым болваном, но ужас оттого, что она осталась совсем одна, охватил ее.

“ Оо-оо-оо, - простонал он. “ Святой Дисмас, я собирался поставить новый витраж в твоей домашней часовне. Теперь, я думаю, я включу те, что у тебя есть ”.

Джойс посмотрела вверх. Космические корабли на мгновение вспыхнули, как восходящие звезды, и исчезли. - Они нас не видели, - оцепенело произнесла она.

- Расскажи мне еще, - фыркнул ван Рийн.

К ним присоединился Уулобу. “ Шанга, должно быть, услышали, - сказал он. “ Они придут сюда, чтобы убедиться, и найдут нас. Мы должны бежать.

Ван Рийну не нужно было переводить это. Осторожно встряхнувшись, словно боясь, что что-то упадет, он с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, побрел обратно к куполу. “У нас есть флиттер, не?” - спросил он.

“Наземные вагоны заполнены на гораздо более длительный срок”, - ответила Джойс. “И нам придется выживать, пока кто-нибудь не вернется сюда”.

“ С кишащими вредителями планетоедами, которые все это время преследуют нас, ” пробормотал ван Рийн. “Радость вечная, безграничная!”

“Мы пойдем на запад, мы найдем мой народ”, - сказал Уулобу. “Я не знаю, где находятся авонго, но другие кланы Орды рокулела наверняка должны быть где-то между Узкими Землями и Пустошами”.

Они вошли в машинный отсек. Джойс наткнулась на тело и вздрогнула. Убила ли она это существо сама?

Наземные вагончики были длинными и квадратной формы; задние четыре из восьми колес имели гусеницы. Аккумуляторы были полностью заряжены, запаса энергии хватало, чтобы проехать несколько тысяч грубых километров и поддерживать внутри условия земного типа в течение года. Имелись рециркуляторы воздуха и достаточно еды, чтобы двум людям хватило по крайней мере на четыре месяца. Шесть коек, кухонные и санитарные помещения, карты, навигационное оборудование, радиопередатчик, запасные части для снаряжения для выживания — все было там. Так и должно было быть, когда путешествуешь по такой планете, как эта.

Ван Рийн протиснул свое тело через незапертую дверь и устроился на водительском сиденье. Джойс рухнула рядом с ним. Вошел Уулобу с беспокойным взглядом и трепещущими усами. Только древние среди т'келанцев любили ездить в повозке. Впрочем, это не было проблемой, мрачно вспоминала Джойс. Во время экскурсий, как только внутри вас создавалась земная обстановка, ваши гиды и охранники садились на крышу машины, разговаривая с вами по внутренней связи. Таким образом, было пройдено много километров, и многое было изучено, и были составлены планы, которые спасут мир... и теперь!

Ручищи Ван Рийна ловко двигались над рычагами управления. “В моей компании мы используем Landmasters”, - сказал он. “Мне не очень нравятся эти Globetrotters. Но иногда нашим ребятам приходится, гм, одалживать его у конкурентов, так что мы знаем, как— Э-э-э. Двигатель, мурлыча, ожил. Он выехал за дверь, поехав на полевом приводе с его метровым потолком вместо того, чтобы пользоваться более шумными колесами.

Но он мог бы избавить его от лишних хлопот. Другие двери в куполе извергали Шангу. Их, должно быть, сотня, подумала Джойс. Губы Ван Рийна обнажили зубы. “ Ты уже хочешь поиграть в веселые игры, ха? Он включил фары.

Яркий свет застал воина врасплох, ослепив его так, что он застыл неподвижно, четко выделяясь на фоне черноты. Глаза Джойс скользнули по нему взад и вперед, как будто что-то видимое могло объяснить, почему он отвернулся от нее. Он был типичным т'келанцем этой местности; расы различались повсюду, как и на большинстве планет, но не больше, чем среди людей.

Плотная форма была около ста пятидесяти сантиметров в высоту, сильно стеатозная, чтобы накапливать столько жидкости, сколько позволяла сушащаяся земля. Руки и ноги были почти как у человека, за исключением толстых синих ногтей и всего четырех пальцев на каждой. Мех, покрывавший все тело, был ярко-оранжевого цвета в черную полоску, с белым треугольником на груди. Голова была круглой, с заостренными ушами и огромными желтыми кошачьими глазами, алым ершом на макушке, двумя мясистыми усиками на лбу, единственной ноздрей, пересекающей широкий нос, безгубым ртом, полным острых белых зубов, обрамленных беспокойными ресничками. Этот воин был вооружен мечом — похожим на лезвие рогом гондьянги с деревянной рукоятью — и круглым щитом, раскрашенным в цвета орды Ягола, к которой принадлежал клан Шанга.

“ Бип, бип! ” сказал ван Рийн. Он рванул машину вперед.

Воин едва успел отскочить в сторону. Другие попытались атаковать. Джойс заметила одного со свистком в виде костяного поршня во рту. Ягола никогда не использовали официальные боевые кличи, но продвигались под музыку. Пара копий звякнула о борта машины. Затем ван Рийн пронесся мимо, умчавшись со скоростью сто километров в час, оставляя за собой пылевой хвост кометы.

“ Куда мы теперь идем? ” спросил он. “ Вон в тот городок на горе? Ты сказал, что это местные крупные сыры.

“ Древние? Нет! Джойс напряглась. - Должно быть, это они во всем виноваты.

“Ha? Почему так?”

“Я не знаю, я не знаю. Они были так полезны раньше.…Но это должны быть они. Они спровоцировали — Никто другой не смог бы. У нас никогда не было врагов среди кланов. Как только мы выяснили их биохимию, мы синтезировали лекарства и ... и помогли им... - Джойс внезапно обнаружила, что может заплакать. Она обхватила шлем руками и освободилась от всех эмоциональных пут.

“Ну, ну, все в порядке”, - сказал ван Рийн. Он похлопал ее по плечу. “Ты была храброй девушкой, к тому же хорошенькой. А теперь иди, расслабься, получай удовольствие”.

Т'Кела поворачивалась один раз за тридцать часов и несколько минут с наклоном в осевую сторону на восемь градусов. Оставалась еще значительная ночь, когда машина остановилась в сотне километров от Кусулонго, и беглецы разбили лагерь. Уулобу вынес спальный мешок наружу, в то время как остальные привели в порядок салон, сбросили скафандры и забрались на койки. Даже храп ван Рийна не мешал Джойс уснуть.

Ее разбудил рассвет. Красное солнце поднималось с востока, сияя, как угасающие угли. Хотя его видимый диаметр был почти вдвое меньше диаметра Солнца, видимого с Земли, или Пакса с Эсперанса, свет был тусклым для человеческих глаз, тени лежали густыми в каждой впадине и расселине, а горизонт терялся во тьме. Небо было темно-фиолетовым, безоблачным, но на юге его заполняли желтые клубы пыльной бури. Ближе простиралась голая равнина, если не считать редкой серой растительности, усеянных валунов и холодно мерцающего ледяного поля недалеко к северу. Одна птица-падальщик кружила над головой на крыльях с кожистыми перьями.

Джойс села. Все ее тело болело. Воспоминания о случившемся образовали внутри такую пустоту, что она едва заметила. Ей хотелось завернуться в одеяла, зарыться с головой и снова уснуть. Спать, пока не придет спасение, если оно вообще придет.

Она заставила себя подняться, пойти в ванную, умыться и переодеться в брюки и блузку. Вместе с освежением пришел голод. Она вернулась в кузов машины и принялась за плиту.

Ван Рийна разбудил запах кофе. “ А-а-а! ” Словно кит в халате, который он не потрудился снять, он спрыгнул со своей койки и потянулся за чашкой. “ Хорошая девочка. Он подозрительно принюхался. “ Но в нем нет бренди? После наших неприятностей нам нужен бренди.

- Здесь нет спиртного, - отрезала она.

- Что? Некоторое время торговец мог только таращиться на нее. Его щеки покраснели. Его усы задрожали. “ Выпить нечего? он задохнулся. “ Почему, почему, почему, это что-то необычное. Кто несет за это ответственность? Черт возьми, я позабочусь о том, чтобы он был занесен в черный список отсюда и до Полариса!”

“У нас есть кофе, чай, сухое молоко и фруктовые соки”, - сказала Джойс. “Мы получаем воду со льда снаружи. Химическая установка удаляет аммиак и другие примеси. Нельзя занимать место для хранения спиртного в полевых условиях, Фримен ван Рийн.

“ Да, если человек цивилизован. Позвольте мне взглянуть на ваши запасы еды. Он порылся в ближайшем шкафчике. “Вяленое мясо, вяленые овощи, вяленое мясо — Смерть и разрушение!” он причитал. “Не осталось даже одной банки икры? Ты хочешь, чтобы я рассыпалась?”

- Ты мог бы поблагодарить судьбу за то, что остался жив.

“Не при таких условиях"…Ну, я вижу, у кого-то одна клетка мозга все еще функционировала и была заложена в сигареты”. Ван Рийн набрал горсть и накрошил их в трубку из вереска, которую держал за пазухой. Он раскурил ее. Джойс судорожно вдохнула, подавилась и вернулась к работе у плиты, стуча посудой с большей яростью, чем было необходимо.

Сидя за складным столиком у одного из широких окон, ван Рийн запихивал овсянку в рот и вглядывался в тусклый пейзаж. “Уфф, что за место. Как в аду с отключенными печами. Кстати, сколько ты здесь пробыл?”

“ Я сам, около года, биотехник. Она решила, что лучше всего подыграть ему. “Конечно, эсперансийская миссия работает уже несколько лет”.

-Ja, это я знаю. Хотя и не уверен, откуда именно. Как вы помните, я пробыл здесь всего пару дней, прежде чем начались неприятности. А любая планета настолько велика и сложна, что требуется много времени, чтобы понять ее хотя бы немного. Кроме того, у меня была еще кое-какая работа, которую я должен был закончить, прежде чем расследовать здешнюю ситуацию.

“Признаюсь, я озадачен, зачем вы пришли. Вы торгуете специями и прочим, не так ли? Но здесь нет ничего, что могло бы понравиться человеку. Мы могли бы переварить некоторые белки и другие биологические соединения — не все они ядовиты для нас, — но в них не хватает того, что нам нужно, например, определенных аминокислот, и они ужасны на вкус ”.

“Моя компания тоже торгует с нелюдьми”, - объяснил ван Рийн. “Не так давно мой исследовательский персонал на родине наткнулся на оригинальные научные отчеты экспедиции, которая обнаружила эту планету пятнадцать лет назад. Эта галактика настолько велика, что никто не может уследить за всем, что происходит. Мы всегда отстаем. Но, во всяком случае, упоминалось о каком-то вине, которое выращивают местные жители”.

- Да, кунгу. Это удается большинству кланов в этом полушарии. Они выращивают ягоды вместе с некоторыми другими растениями, которые дают клетчатку. Не то чтобы они фермеры. Плотоядная раса, ведущая кочевой образ жизни, за исключением древних. Но они засеют какую-нибудь землю и вернутся вовремя, чтобы собрать урожай ”.

“ Действительно. Ну, как вы знаете, первые исследователи сюда прибыли с Троры, которая очень похожа на эту планету, только не такая ужасная. Они думали, что кунгу был восхитительным. Они даже хотели забрать семена домой, но обнаружили, что из-за экологии и сырья растение будет расти только в этом мире. "Ах-ха, - подумал Николас ван Рийн, - может быть, есть шанс заключить очень выгодную сделку с "Тророй". Итак, из-за того, что на Земле не было никого, кому можно было бы доверять, кого можно было бы отправить сюда, я пришел лично, чтобы увидеть. О, как горько быть таким одиноким! ” Рот Ван Рийна отвис в попытке изобразить пафос. Волосатая рука скользнула через стол и сомкнулась на руке Джойс.

“А вот и Уулобу”, - воскликнула она, высвобождаясь и вскакивая на ноги. В самый последний момент, благослови его оба сердца!

Т'келанец быстро скакал по равнине. На его плечах висело маленькое животное, которого он убил. Он был одет не так, как шанга: в ожерелье из ископаемых раковин и свободно сотканную синюю юбку его собственного клана авонго и Орды рокулела. Кожаный мешочек у него на поясе был наполнен жидкостью.

“ Я вижу, он нашел источник нашатырного спирта, ” весело и несколько неистово тараторила Джойс, потому что ван Рийн обходил стол и приближался к ней. “ Так вот для чего у них эти усики, ты знал? Чувствительны к любым следам паров аммиака. Этот мир такой сухой. Много замерзшей воды, конечно. Вы находите лед повсюду на планете. Очень часто на сотни квадратных километров. Видите ли, максимальная температура здесь составляет сорок градусов ниже нуля по Цельсию. Но лед не приносит никакой пользы местной жизни. На самом деле, это одна из тех вещей, которые убивают этот мир”.

Ван Рийн проворчал что-то и отошел к окну. Уулобу подошел к машине и сказал в интерком: “Небесная самка, я обнаружил следы охотников, которые проходили мимо, направляясь на запад, к Лубамбару. Это могут быть только Рокулела. Я думаю, мы сможем найти их без особых проблем. Кроме того, я утолил жажду и утолил голод мясом. Теперь я должен предложить Свою долю Настоящим.

“Да, сделай это для всех нас”, - ответила Джойс.

Уулобу начал собирать хворост для костра. “ Что он сказал? ” спросил ван Рийн. Когда Джойс перевела: “Итак. Какой нам прок вступать в союз с дикарями здесь? Нам нужно только дождаться спасения.

“ Если оно придет, ” сказала Джойс. Она вздрогнула. “Когда в Эсперансе узнают об этом, они отправят экспедицию, чтобы попытаться выяснить, что пошло не так. Но, не зная, что мы живы, они могут не торопиться”.

“Мои люди сделают это”, - заверил ее ван Рийн. “ Лига Полесотехников, черт возьми, сама заботится о себе. Как только до Земли дойдет весть, прибудет военный корабль для всестороннего расследования. В течение месяца.

“ О, замечательно, ” выдохнула Джойс. Она обмякла и снова села.

Ван Рийн нахмурился. “Естественно, ” размышлял он, - они не могут обыскать всю планету. Они узнают, что я был в том захолустном местечке Кусулонго, и приземлятся там. Я полагаю, что эти старики, или маразматики, или как вы их там называете, уже достаточно искушены в межзвездных делах, чтобы обмануть экипаж какой-нибудь историей, если нас не будет поблизости, чтобы установить контакт. Так что ... мы должны оставаться в их районе, в радиодиапазоне. А радиодиапазон должен быть довольно близким на планете красного карлика, где характеристики ионосферы плохие. Но мы не сможем подойти так близко к нашим врагам, если они все время будут кричать нам вслед. Они могут устраивать ловушки, или бросать самодельные бомбы, или что—то в этом роде - так или иначе, они могут убить нас даже в этой машине. Следовательно, мы должны зарекомендовать себя как слишком сильные, чтобы атаковать, в самом районе Кусулонго. Это означает, что нам нужны союзники. Итак, вы правы, мы определенно должны пойти навстречу народам вашего друга ”.

“Но вы не можете заставить их сражаться со своей собственной расой!” Джойс запротестовала.

Ван Рийн подкрутил усы. - А я не могу просто? он ухмыльнулся.

“ Я имею в виду,…Я не знаю, как, ни в каком практическом смысле ... Но даже если бы ты мог, это было бы неправильно.

“Гм-м-м.”. Он некоторое время рассматривал ее. “Я слышал, вы, эсперансеры, идеалисты. Ваши предки заселили вашу планету для создания Утопического сообщества, и вы по-прежнему делаете добро для всех, даже на таком низком уровне, не? Твоя миссия помочь этой планете не приносила никакой прибыли, за исключением того, что это заставляет тебя чувствовать себя хорошо...

“И как вопрос внешней политики”, - призналась Джойс, руководствуясь фетишем честности, свойственным ее культуре. “Помогая другим расам, мы завоевываем их добрую волю и немного убеждаем их смотреть на вещи по-нашему. Если у Эсперанса будет достаточно таких друзей, мы станем сильными и влиятельными без необходимости содержать вооруженные силы ”.

- Судя по тому, что я вижу, я очень сомневаюсь, что из этих т'келанцев когда-нибудь получатся милые маленькие вестримены.

“ Ну... верно.…они areотъявленные плотоядные. Но ведь человек начинал как плотоядный примат, не так ли? И т'келанцы в этой области когда-то, тысячи лет назад, действительно создали сельскохозяйственную цивилизацию. То есть зерно выращивалось для кормления мясных животных. Город Кусулонго - последний остаток. В остальном ледниковый период уничтожил его, оставив дикость — максимум варварство. Но, учитывая улучшенные условия, я уверен, что автохтоны могли бы воссоздать это. У них никогда не будет объединенных наций или чего-то подобного, как мы понимаем такие вещи. Они недостаточно общительны. Но они могли бы создать мировой порядок и внедрить машинные технологии ”.

- Только, судя по тому, что ты мне рассказал, змеи, сидящие на вершине горы, этого не хотят.

Джойс сделала короткую паузу, чтобы задаться вопросом, как змея может сидеть на корточках, прежде чем кивнула. “Наверное, да. Хотя я не могу понять почему. Древние поначалу были такими услужливыми”.

“Означает, что им нужно вбить в черепа немного здравого смысла. Хокай, итак, ради блага т'Келы на дальней дистанции мы устраиваем избиение, ты и я.

— Ну... может быть... но все же...

Ван Рийн погладил ее по голове. “Предоставь философствовать мне, малышка”, - самодовольно сказал он. “Тебе нужно только готовить и прекрасно выглядеть”.

Уулобу разжег костер и бросил в него глазные яблоки своей добычи. Его песнопение своим богам устрашающе доносилось из-за стены машины. Ван Рийн прищелкнул языком. “Не такие уж многообещающие материалы”, - сказал он. “Цивилизуйте их, если сможете. Я доволен, что добрался домой невредимым от очень острых на вид копий, я. Он снова разжег трубку и сел рядом с ней. “Чтобы сделать это, я должен разобраться в ситуации. Полагаю, ты объяснишь. Кое-что я слышал раньше, но не повредит повторить. ” Он похлопал ее по колену. - Я всегда могу любоваться твоими губами и прочим, пока ты говоришь.

Джойс встала, чтобы налить себе еще чашку кофе, и снова села на большее расстояние. Она заставила себя говорить безличным тоном:

“Ну, начнем с того, что это очень необычная планета. Не физически. Я имею в виду, что нет ничего странного в том, что карликовая звезда типа М имеет планету на расстоянии половины А.Е. с массой примерно на сорок процентов больше Земной.

“ Так много? Тогда, должно быть, низкая плотность. С низким содержанием металла.

“Да. Солнце чрезвычайно старое. В то время, когда оно сформировалось вместе с его планетами, было доступно меньше тяжелых атомов. Общий удельный вес Т'Келы составляет всего 4,4. Конечно, в нем есть немного железа и меди.…Как, я уверен, вы знаете, жизнь в таких мирах зарождается медленно. Их солнца излучают так мало ультрафиолета, даже в периоды вспышек, что первичные органические материалы не получают энергии для очень быстрого взаимодействия. Тем не менее, в конце концов, жизнь зарождается в океанах жидкого аммиака ”.

“Ja. И обычный продолжает развивать фотосинтез, используя аммиак и углекислый газ, чтобы производить углеводы и азот, которыми дышат животные ”. Ван Рийн постучал себя по покатому лбу. “У меня так много всего есть даже в этом старом дурацком колоколе. Но почему эволюция время от времени меняется, как в here и Throra?”

“Никто не знает наверняка. Возможно, какой-то катализатор. В любом случае, даже при таких низких температурах, как эта, не вся вода твердая. Определенное количество присутствует в океанах в составе молекулы гидроксида аммония. В клетках растений Т'Келан или Трорана есть аналог хлорофилла, который выполняет ту же работу: использует газообразный диоксид углерода и ‘растворенную’ воду для получения углеводов и свободного кислорода. Животные обращают процесс вспять, во многом так же, как они это делают на Земле. Но выделяемая ими вода не выдыхается. Она остается в их тканях, свободно удерживаемая специальной молекулой. Когда организм умирает и разлагается, эта вода снова поглощается растениями. Другими словами, H2O здесь действует очень похоже на азотистый органический материал на планетах нашего типа ”.

“Но кислород, выделяемый растениями, воздействует на аммиак”.

“ Да. Процесс медленный, особенно потому, что твердый аммиак плотнее жидкой фазы. Он оседает на дно озер и океанов, что защищает его от воздействия воздуха. Тем не менее, происходит постепенное превращение. В результате серии этапов из аммиака и кислорода образуются свободные азот и вода. Вода замерзает. Моря сокращаются, воздух становится беднее кислородом, пустынные районы разрастаются”.

“ Это я знаю от Троры. Но там был достигнут баланс. Эволюционировали азотфиксирующие бактерии, и высыхание было остановлено миллиард лет назад. Так они мне однажды сказали.

Троре повезло. Это несколько большая планета, чем т'Кела, не так ли? Более плотная атмосфера, следовательно, лучшее сохранение тепла. Парниковый эффект в таких мирах зависит от двуокиси углерода и паров аммиака. Что ж, несколько тысяч лет назад т'Кела перешла критическую точку. Было потеряно ровно столько аммиака, чтобы резко снизить парниковый эффект. По мере снижения температуры все больше и больше жидкого аммиака затвердевало и опускалось на дно, где оно также достаточно хорошо защищено от плавления. Это сделало климатические изменения катастрофически внезапными. Температура упала так низко, что теперь углекислый газ также становится жидким или даже твердым в течение части года. В атмосфере все еще есть некоторое количество паров, находящихся в равновесии, но очень мало. Парниковый эффект действительно уменьшился!

Как вы можете себе представить, серьезно пострадала растительная жизнь. Она не может расти без углекислого газа и аммиака для построения своих тканей. Вместе с ними вымерла животная жизнь. Области размером с земной континент стали совершенно бесплодными почти за одну ночь. Я говорил вам, что местная сельскохозяйственная цивилизация была уничтожена. Что еще хуже, мы узнали из геологии, что азотфиксирующие бактерии были уничтожены. Полностью. Они не смогли бы пережить зимние температуры. Таким образом, больше нет никакой силы, чтобы сбалансировать окисление аммиака. Пустыни наступают повсюду, год за годом — а год т'Келы составляет всего шесть десятых стандартного. Эволюция усердно трудилась, приспосабливая жизнь к изменениям, но сейчас темпы слишком высоки для нее. По нашим оценкам, все высшие животные, включая местных, вымрут в течение следующего тысячелетия. Через десять тысяч лет здесь не останется ничего живого ”.

Хотя Джойс жила с осознанием этого в течение нескольких месяцев, разговоры об этом все еще потрясали ее. Она до боли стиснула пальцами кофейную чашку, уставилась в окно на кружащуюся пыль и изо всех сил старалась не заплакать.

Ван Рийн некоторое время молча выпускал клубы зловонного дыма. Наконец он прогрохотал почти мягко: “Но у вас разработана программа лечения, да?”

“О ... о, да. Мы знаем. Исследование завершено, и мы были почти готовы вызвать инженеров”. Она нашла утешение в продолжении:

“Конечным решением является повторное введение азотфиксирующих бактерий. В наших лабораториях разработан чрезвычайно продуктивный штамм. Однако для выживания ему потребуется подходящая экология, а это означает большую работу с химией почвы, микро-сельскохозяйственную программу. Мы можем ускорить все — начать показывать результаты через десятилетие — менее тонкими методами. На самом деле, нам придется это сделать, иначе процесс гибели опередит все, на что способны бактерии.

Что мы будем делать, так это плавить и электролизировать воду. Кислород может выделяться непосредственно в воздух, освежая его. Но часть пойдет на сжигание местных углеводородов. Т'Кела богат нефтью. При горении образуется углекислый газ, что усиливает парниковый эффект. Высвобождаемая химическая энергия также может дополнить атомные электростанции, которые мы установим: для проведения электролиза и получения энергии от соединения водорода из воды с азотом из атмосферы, воссоздающего аммиак ”.

“Это большая и дорогостоящая работа”, - сказал ван Рийн.

“Огромный. Самое крупное, что Эсперанс когда-либо предпринимал. Но планы и сметы уже составлены. Мы знаем, что можем это сделать”.

- Если после обеда туземцы не пойдут размяться с инженерами.

“ Да. ” Светловолосая головка Джойс низко опустилась. “ Это сделало бы это невозможным. Нам нужна добрая воля всех из них, повсюду. Им придется сотрудничать, работать с нами и друг с другом в рамках усилий всей планеты. А Кусулонго, город, влияет на четверть всего мира! Что мы сделали? Я думал, они наши друзья...

“Может быть, мы возьмем несколько воинов и будем швырять в них острыми предметами, пока они не оценят нас по достоинству”, - предложил ван Рийн.

Машина ехала быстро, даже по неровной поверхности. Примерно через час после того, как она снова тронулась, Уулобу крикнул со своего места наверху: Через верхнее окно люди видели, как он перегнулся через ветровое стекло и указал в ту сторону. Посмотрев в ту сторону, они увидели облако пыли на северо-западном горизонте, более широкое и низкое, чем то, что находилось на юге. “Животных загоняют”, - сказал Уулобу. “Направляйся туда, небесный народ”.

Джойс перевела, и ван Рийн переключил панель управления. “Я думал, ты сказал, что это только охотники”, - заметил он. - Стада?

“Экономика народа Орды находится где-то между экономикой древних монгольских скотоводов и индейских охотников на бизонов”, - объяснила она. “На самом деле они не одомашнивают иризу или бамбало. Когда-то так и было, еще до ледниковой эпохи, но теперь земля не могла поддерживать такую концентрацию травоядных животных. Однако орды все еще осуществляют некоторый контроль над миграцией стад, отбирают их и защищают от хищников ”.

“ Гм-м-м. Что это за Орды, в конце концов?

“Это трудно описать. Ни один человек на самом деле не понимает этого. Не то чтобы психология т'Келанцев была непостижимой. Но это нечеловечески, и наша миссия была так занята сбором планетографических данных, что мы так и не нашли времени для углубленных психологических исследований. Такие слова, как "прайд", "клан" и "Орда", являются грубыми переводами местных терминов — не очень точными. Я уверен — точно так же, как ‘т'Кела" - это наше произвольное название для всей планеты. На языке кусулонго оно означает ”эта земля".

“Хокай, не нужно избивать меня из-за этого бедного старого болвана со слишком очевидными вещами. Я понял идею. Но послушайте, Фриледи Дэвиссон…Я могу называть вас Джойс? Ван Рийн смягчил тон. “Мы в одной лодке, утонем или поплывем вместе, за исключением того, что у нас нет воды, чтобы сделать это, так что давай подружимся, а?” Он многозначительно наклонился к ней. - Зови меня Ники.

Она отошла в сторону. “Я не могу помешать вам обращаться ко мне, как вам угодно, фримен ван Рийн”, - сказала она своим самым ледяным тоном.

“Хей-хо, снова быть молодым и не таким шарообразным! Но одинокий старик должен проглотить свои печали”. Ван Рийн вздохнул, как смерч, жалеющий самого себя. - Кстати, о глотании, почему здесь нет даже одного маленького ящика пива? Только один случай; час или, может быть, два глотка, чтобы заглушить песчаные бури в моем мумифицированном пищеводе; неужели я прошу так много, я спрашиваю вас?”

“ Ну, это не так. Она сжала губы. Дальше они ехали молча.

Вскоре они собрали стадо: иризу, горбатых и острохвостых, размером с земной скот. По предыдущему опыту Джойс подсчитала, что их насчитывалось несколько тысяч. При такой скудной растительности они, должно быть, растянулись на многие километры.

Пара туземцев издали заметили машину и примчались галопом. Они ехали верхом на басаи, которые мало чем отличались от крупных коренастых антилоп с мордами тапиров и единственным длинным рогом. Т'келанцы носили килты, похожие на Уулобу, но вместо ожерелья из ракушек у них были кожаные медальоны. Ван Рийн остановил машину. Туземцы натянули поводья. Они держали оружие наготове: натянутый лук и короткое метательное копье.

Уулобо спрыгнул с вершины и приблизился к ним, раскинув руки. “ Удачи в охоте, силы, здоровья и потомства! он пожелал им успехов в формальном порядке важности. - Я сын Толы, Уулобу, Авонго, Рокулела, ныне последователь небесного народа.

“Я вижу”, - холодно ответил пожилой седой воин. Молодой ухмыльнулся и изящным жестом убрал свой лук. Уулобу хлопнул ладонью по томагавку. Существо постарше сделало несколько примирительный жест, и Уулобу немного расслабился.

Ван Рийн внимательно наблюдал. “ Расскажи мне, что они говорят, - приказал он. “ Все. Скажи мне, что это означает с учетом их глупости с оружием в руках”.

“ Это было оскорбление, нанесенное лучником Уулобу, ” с несчастным видом объяснила Джойс. “ Разоружение до завершения церемоний мира. Это означает, что Уулобу недостаточно грозен, чтобы о нем стоило беспокоиться ”.

“Ах, так. Это грубые люди, они. Даже внутри их собственных орд мир не считается само собой разумеющимся, ха? Но зачем им устраивать пакости Уулобу? Неужели он не пользуется авторитетом, служа тебе?”

“ Боюсь, что нет. Я спросил его об этом однажды. Он единственный т'келанец, которого я мог спросить о таких вещах.

“Ja? Как это получилось?”

“Он самый близкий человек из всех, кто был у нас в миссии. Видите ли, мы спасли его от довольно ужасной смерти. Мы как раз разрабатывали лекарство от местного аналога столбняка, когда он заразился. Поэтому он испытывает к нам благодарность, а также имеет экономические мотивы. Все наши постоянные помощники... были обнищавшими по той или иной причине. Засуха уничтожила слишком много дичи на их территории, или их лишили собственности, или что-то в этом роде. Джойс прикусила губу. “Они…они принесли нам присягу fealty...in традиционным способом ... и вы знаете, как храбро они сражались за нас. Но это было ради их собственной чести. Уулобу - единственный т'келан, который проявил что-то похожее на настоящую привязанность к людям.

“Странно, когда вы пришли сюда, чтобы помочь им. Черт возьми, но вы были кучкой макрельных голов! Вам следовало начать с глубинной психологии в первую очередь. Эта дурацкая планетография могла бы подождать... Гнилая, вонючая макрель, светящаяся синим в темноте ... ” рычание Ван Рийна перешло в бормотание. Он встряхнулся и потребовал дальнейшего перевода.

“Старейшего зовут Ньяронга, он глава этого прайда”, - рассказала Джойс. “Другой, конечно, один из его сыновей. Они принадлежат к клану Гангу, той же Орде, что и авонго Уулобу. Формальности завершены, и нас приглашают разделить их лагерь. Эти люди достаточно гостеприимны, на свой манер ... После того, как будет установлена добросовестность ”.

Всадники умчались. Вернулся Уулобу. “Они должны поторопиться”, - доложил он по внутренней связи. “ Солнце сегодня выглянет ярче, а до укрытия еще далеко. Лучше всего нам идти позади, чтобы не спугнуть животных, небесная самка. Он ловко взобрался на крышу автомобиля. Джойс передала его слова, пока ван Рийн заводил машину.

“По одному, как сказал тот парень, пожимающий руку осьминогу”, - решил торговец. “Вы должны многое мне рассказать, но мы начнем с того, что вернемся к тому, почему местные жители не так вежливы с теми, кто работает на вашу миссию”.

Well...as насколько смог объяснить мне Уулобу, те, кто пришел к нам, были безземельными. То есть они перестали поддерживать себя в охотничьих угодьях своих предков. Это означает огромную потерю респектабельности. Затем он также признался — очень застенчиво, — что престиж наших помощников пострадал, потому что мы никогда не вовлекали их ни в какие драки. Возникло обвинение в том, что они были трусами ”.

- Воинственная культура, ха?

“ Н-нет. В этом парадокс. У них нет войн или даже вендетт в нашем смысле. Драки - это дела очень мелкого масштаба, хотя они происходят постоянно. Я полагаю, что это связано с политической организацией. Или это так? Мы заметили то же самое в отдаленных частях т'Келы, среди совершенно непохожих на культуру орды обществ”.

- Объясни это, если будешь так любезен и приготовишь мне маленький четырехслойный сэндвич, пока будешь говорить.

Джойс подавила раздражение и подошла к кухонному столу. “Как я уже говорила, мы никогда не проводили интенсивных ксенологических исследований, даже на местном уровне”, - сказала она ему. “Но мы точно знаем, что основная социальная единица одинакова повсюду в этом мире, то, что мы называем прайдом. Это проистекает из того факта, что соотношение полов составляет примерно три женщины на одного мужчину. Живя вместе, вы имеете старейшего самца, его жен и их потомство незрелого возраста. Все самцы и самки, не обремененные детенышами, участвуют в охоте, хотя только самцы сражаются за т'Келанов. Маленькие, гм, дети помогают в работе по лагерю. То же самое делают все вдовы отца лидера, которых он приютил. Численность такого прайда колеблется до двадцати человек или около того. Это все, кто может зарабатывать на жизнь на территории, достаточно маленькой, чтобы передвигаться пешком, на этой пустынной планете ”.

“ Понятно. Гордость т'Келан соответствует человеческой семье. Она такая же универсальная, верно? Я полагаю, что более крупные подразделения организуются по-разному, в зависимости от культуры ”.

“ Да. У самых отсталых дикарей нет организации крупнее прайда. Но общество кусулонго, как мы его называем - народ орды — крупнейшая и наиболее развитая культура, распространившаяся на половину северного полушария, — имеет более сложную надстройку. Десять или двадцать прайдов образуют то, что мы называем кланом, кооперативную группу, претендующую на происхождение от общего предка мужского пола, контролирующую большую территорию, по которой они следуют за дикими стадами. Кланы, в свою очередь, слабо объединены в Орды, каждая из которых проводит ежегодную встречу в каком-нибудь традиционном оазисе. Именно тогда они торгуют, общаются, устраивают браки — недавно повзрослевшие самцы заводят жен и основывают новые прайды - да, и в такие моменты они разрешают ссоры арбитражем или боем. Видите ли, между кланами часто происходят ссоры из-за вопросов чести или практических вопросов, таких как скважины с аммиаком. Почти всегда человек женится в своей собственной Орде; у нее своя одежда, обычаи, боги и так далее”.

“ Никаких войн между ордами? - спросил ван Рийн.

“Нет, если только вы не хотите назвать войной ужасные вещи, которые происходят во время Велькервандерунга. Обычно, хотя отдельные подразделения из разных орд могут сталкиваться, никакой организованной кампании не проводится. Я полагаю, у них просто нет экономических излишков для содержания армий в полевых условиях ”.

“Хм-м-м. Я подозреваю, что причина кроется глубже. Когда люди хотят развязать войну, черт возьми, они не позволяют никаким мелочам о том, могут ли они себе это позволить, остановить их. Я сомневаюсь, что с т'келанцами было бы по-другому. Гм-м-м. Свободной рукой Ван Рийн подергал себя за козлиную бородку. “Может быть, вот ключ, который сработает ”тик-так" и решит нашу проблему, если мы знаем, как его вставить".

“Ну, ” сказала Джойс, “ Древние также являются средством предотвращения войны. Помимо всего прочего, они разрешают большинство межордынских споров.

“ Ах да, те парни на горе. Расскажи мне о них.

Джойс доела сэндвич и отдала его ван Рийну. Он с шумом проглотил его. Она села и уставилась на открывшуюся картину: кусты, валуны и клубящаяся пыль в ярком красном свете, темная масса дрейфующего стада, всадник, который галопом вернулся, чтобы отогнать нескольких отставших. Теперь далеко впереди виднелся Лумбамбару, гряда ледяных острых вершин, мерцавших на фоне сумеречного неба. До нее слабо, сквозь рокот двигателя, доносились визги и мычание животных. Машину трясло и подбрасывало; она чувствовала местность всеми костями.

“Древние - это выжившие представители погибшей цивилизации”, - сказала она. “Они держались за свой город и сохранили искусство, которое в противном случае было забыто. Такая жизнь не является естественной для большинства т'келанцев. Я полагаю, что в течение тысячелетий те, кому там не нравилось, спускались вниз, чтобы присоединиться к кочевникам, в то время как случайные кочевники, которые думали, что город будет подходящим по духу, поднимались наверх и были приняты в группу. Это привело бы к некоторому генетическому отбору. Древние - особый психологический тип. Гораздо более сдержанный и ... интеллектуальный, я думаю, вы бы назвали это ... чем кто-либо другой ”.

“ Чем они зарабатывают на жизнь? ван Рийн спросил с набитым ртом.

“Они предоставляют услуги и товары, за которые им платят натурой. Это писцы, которые ведут записи; врачи; искусные металлурги; ткачи тонких тканей; изготовители пороха, хотя они продают только фейерверки и оставляют несколько пушек для себя. Конечно, им приписывают магическую силу, особенно потому, что они могут предсказывать вспышки на солнце.

- И до вчерашнего дня они были дружелюбны?

“В их собственной отчужденной, скрытной манере. Должно быть, они планировали нападение на нас в течение некоторого времени, подстрекая шанга и предоставляя энергию, чтобы взорвать наш купол. Я до сих пор не могу представить, почему. Я уверен, они поверили нам, когда мы объяснили, как пришли, чтобы спасти их расу от вымирания.

“Да, без сомнения. Только, может быть, сначала они не поняли всех последствий”. Ван Рийн закончил есть, рыгнул, поковырял в зубах ногтем и погрузился в задумчивое молчание. Джойс старалась не слишком сильно тосковать по дому.

Спустя долгое время ван Рийн ударил по панели управления так, что она зазвенела. “Все сходится!” - проревел он.

“ Что? Джойс выпрямилась.

“Но я все еще не понимаю, как это использовать”, - сказал он.

- Что вы имеете в виду?

“ Заткнись, Фриледи. Он вернулся к своим мыслям. Медленно тянулись часы.

Ближе к вечеру показался лес. Он покрывал предгорья Лубамбару, где протекала тонкая река аммиака, и просачивание немного увлажнило почву. Деревья были низкими и корявыми, с колючими голубыми стволами и густой листвой из мелких зеленовато-серых листьев. Между ними густыми зарослями росли высокие кустарники. Всадники загнали своих изиру в лес, выставили несколько пикетов для наблюдения и двинулись на север компактной группой, всего пятнадцать человек, плюс вьючные животные и пара пушистых младенцев на руках. Самки были более коренастыми, чем самцы, и у них были вытянутые морды. Несмотря на волосатость и гомеотермичность, т'келанцы не были млекопитающими; матери срыгивали пищу детям, у которых еще не прорезались клыки.

Старый Ньяронга возглавлял отряд, меч бряцал у него на боку, копье в руке и щит на вытянутой руке, огромные желтые глаза оглядывали пейзаж. Его сыновья-подростки окружали компанию со стрелами на тетивах. Ван Рийн катил машину вслед за ними. “Они ожидают неприятностей?” - спросил он.

Джойс очнулась от своих мрачных мыслей. “Они всегда ожидают неприятностей”, - сказала она. “Я говорил тебе, не так ли, какая это сварливая раса — никаких войн, но так много кровавых разборок. Однако сегодня их осторожность - обычная рутина. Очевидно, они собираются разбить лагерь с другими прайдами своего клана. Стадо такого размера потребовало бы, чтобы все гангу управляли им.

- Ты сказал, что они были охотниками, а не скотоводами.

“ Большую часть времени так и есть. Но, видите ли, изиру и бамбало разбегаются в паническом бегстве, когда вспыхивает солнце, и многие из них так сильно загорают, что умирают. Должно быть, это потому, что они не разработали защиту от ультрафиолета с тех пор, как атмосфера начала меняться. Большие животные с длинными поколениями, как правило, эволюционируют медленнее, чем маленькие. Кланы не могут позволить себе таких потерь. В сезон вспышек, подобный этому, они пристально следят за стадами и загоняют их в места, где есть некоторая тень и где подлесок препятствует паническому бегству ”.

Большой палец Ван Рийна презрительно дернулся в сторону опускающегося красного диска. - Ты хочешь сказать, что эмбер когда-нибудь излучал достаточно радиации, чтобы повредить больной бабочке?

“ Нет, если бабочка прилетела с Земли. Но вы знаете, на что похожи карлики типа M. Они вспыхивают, и когда это происходит, это может увеличить их яркость на несколько сотен процентов. В наши дни на т'Келе содержание кислорода в воздухе снизилось до такой степени, что озоновый слой не блокирует столько ультрафиолета, сколько следовало бы. Кроме того, планета, подобная этой, с бедным металлом ядром, имеет слабое магнитное поле. Некоторые заряженные частицы от Солнца также проходят сквозь нее, усиливая и без того высокий фон космических лучей. Это не беспокоило бы ни вас, ни меня, но человечество эволюционировало, чтобы выдерживать значительно большую радиацию, чем это принято здесь.

“Да, понятно. Возможно, также фактором было небольшое количество радиоактивных минералов в этом районе. На Троре сигнальные ракеты их не беспокоят. Тогда они устраивают праздник. Но, как ты говоришь, т'Келе повезло больше, чем Троре.

Джойс вздрогнула. “Это жестокий космос. Это то, во что мы верим на Эсперансе — борьба со вселенной, со всеми существами вместе взятыми”.

“Это очень милая философия, за исключением того, что не все существа созданы для нее. Ты очень милый ребенок, тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил это?” Ван Рийн легонько положил руку ей на плечо. Она обнаружила, что не очень возражает против сумрака и надвигающейся звездной бури снаружи.

Еще через час они добрались до лагеря. Горбатые кожаные палатки были установлены вокруг ровного поля, где бил источник аммиака. Перед входами горели костры, за которыми ухаживала молодежь. Самки склонились над котлами для приготовления пищи, самцы расхаживали с важным видом, положив руки на рукояти оружия. Прибытие машины заставило всех посмотреть, но они не побежали, а подошли с тщательно продуманным безразличием.

Или это притворство? Джойс задумалась. Она посмотрела на толпу: пара сотен нечеловеческих лиц, горящие глаза, сияющие наконечники копий, красные гребни, развеваемые завывающим ветром, но ни от кого не доносилось ни звука. Они вели себя одинаково, каждый клан и Орда, везде, где мы с ними сталкивались: сначала дикое восхищение нашей внешностью и нашими машинами; затем переход к этой холодной формальной вежливости, как будто мы не имели никакого реального значения, к добру или ко злу. Они благодарили нас, не очень тепло, за те услуги, которые мы могли оказать, и часто настаивали на оплате, но они никогда не приглашали нас на свои веселья или обряды, а иногда дети бросали в нас камни.

Ньяронга рявкнул команду. Его прайд начал разбивать свой собственный лагерь. Постепенно остальные разошлись.

Ван Рийн взглянул на солнце. “ Они уверены, что оно сегодня яркое? - спросил он.

“О да. Если Древние так сказали, значит, так и будет”, - заверила его Джойс. “Это нетрудно предсказать, если у вас есть дымчатое стекло и примитивный телескоп для наблюдения за поверхностью звезды. Свет настолько тусклый, что пятна и вспышки можно легко наблюдать — в отличие от звезд G-типа, — и узоры на них очень характерны. Любой кривоногий астроном может предсказать вспышку на карлике М-класса за несколько дней вперед. Сигналы гелиографа разносят весть от Кусулонго до Орд ”.

“Я полагаю, что старые чудаки унаследовали эмпирические знания с древних времен, как вавилоняне знали о движении планет, да... Упс, черт возьми, началось!”

Солнце теперь находилось недалеко от западных хребтов, которые казались черными под его раздутым диском. С одной стороны от него медленно поднимался тонкий завиток более прозрачного красного цвета. Басаи встали на дыбы и закричали. По рядам клана прокатился рев. Самцы схватили животных за уздечки и остановили. Самки утащили свои горшки и детенышей в палатки.

Пламя расширилось и стало ярче. Свет пополз по затененным холмам и равнинам за ними. Небо начало бледнеть. Ветер усилился и завывал в лесу на окраине лагеря.

Т'келанцы загнали своих перепуганных животных в длинное укрытие из шкур, натянутых на шесты. Одна убежала. Воин крутанул свой аркан, подбросил и сбил существо с ног. Двое других помогли оттащить его в укрытие. Пламя солнечного диска по-прежнему росло и с каждой минутой набирало яркость. Оно было еще не слишком ярким, чтобы человеческие глаза могли наблюдать за ним без защиты. Джойс увидела, как сформировалась и поползла паутина сил, затягиваясь огненными петлями. Сгусток сияния вырвался наружу, умер и возродился вновь. Хотя она уже видела это зрелище раньше, она поймала себя на том, что сжимает руку ван Рийна. Торговец набил трубку и выпустил густой дым.

Уулобу вышел из машины. Джойс услышала, как он спросил Ньяронгу: “Могу я помочь тебе встретиться лицом к лицу с Настоящим гневом?”

“Нет”, - сказал патриарх. “Иди в палатку к женщинам”.

Зубы Уулобу сверкнули. Шерсть у него на спине встала дыбом. Он снял с пояса томагавк.

“Не надо!” Джойс крикнула в интерком: “Мы гости!”

На мгновение двое т'келанцев уставились друг на друга. Копье Ньяронги было нацелено в горло Уулобу. Затем авонго немного обмяк. “ Мы гости, ” сказал он сдавленным голосом. “В другой раз, Ньяронга, я поговорю с тобой об этом”.

“ Ты — безземельный? Главарь одернул себя. “ Что ж, между нами было заключено перемирие, и сейчас нет времени отменять его. Но мы, гангу, сами защитим свои стада и пастбища. Никакая помощь не требуется”.

На негнущихся ногах Уулобу вошел в ближайшую палатку. Вскоре последние басаи были доставлены в убежище. Его клапан был зашнурован, чтобы оставить их в успокаивающей темноте.

Вспышка увеличилась. Она превратилась в рваную полосу огня рядом с солнечным диском, почти такую же большую, излучающую столько же света, но оранжевого оттенка. И все же оно продолжало расти, светлеть и желтеть. Ветер усилился.

Главы прайдов медленно направились к центру лагеря. Они образовали кольцо; незамужние юноши образовали более широкий круг вокруг них. Сам Ньяронга достал медный рог и затрубил в него. Были подняты копья, потрясены мечи и томагавки. Т'келанцы начали танцевать, все быстрее и быстрее по мере того, как сияние усиливалось. Внезапно Ньяронга снова протрубил в свой рог. Туча стрел со свистом устремилась к солнцу.

“ Что они делают? - спросил ван Рийн. - Изгоняют демона?

“Нет”, - сказала Джойс. “Они не верят, что это возможно. Они бросают ему вызов. Они всегда вызывают его на поединок. И, между прочим, он не дьявол, а бог.

Ван Рийн кивнул. “ Это укладывается в схему, ” сказал он наполовину самому себе. “Когда бог уходит со своей законной работы, вы не пытаетесь подкупить его, вы угрожаете ему. Ja, подходит.

Мужчины закончили свой танец и с надменной медлительностью направились к своим палаткам. Дверные створки были опущены. Лагерь опустел под лучами солнца.

“ Ха! ” Ван Рийн вскочил на ноги. - Мое снаряжение!

“ Что? Джойс уставилась на него. За этот день путешествия она так привыкла к тусклому красному свету, что оттенок, заливавший теперь окна, казался ужасным на его щеках.

“Я хочу выйти на улицу”, - сказал ей ван Рийн. “Не стой просто так с распущенным языком. Принесите мне мой костюм!”

Джойс обнаружила, что подчиняется ему. К тому времени, как его грубая фигура была облачена, солнце поднялось над холмами и утроило свое сияние. Вспышка была похожа на вторую звезду, не круглую, а огнеобразную и почти белую. По миру пробежали длинные тени, которые приобрели неестественный медный оттенок. Ветер гнал пыль и опавшие листья по земле, раздувал костры и раскачивал палатки до тех пор, пока они не загремели.

“ Теперь, ” сказал ван Рийн, “ когда я помашу, ты включишь свой интерком на полную мощность, чтобы они могли тебя слышать. Тогда скажи этим так называемым самцам, чтобы они посматривали на меня, если у них хватит смелости. Он свирепо посмотрел на нее. - И будь невежлива по этому поводу, ты меня поняла?

Прежде чем она успела ответить, он оказался в воздушном шлюзе. Минуту спустя он проехал на велосипеде и ковылял по полю, пока не остановился посреди лагеря. Он коротко подал сигнал.

Джойс облизнула губы. Что, по мнению этого идиота, он делал? Месяц назад он никогда не слышал об этой планете. Он не был на ней и недели. Практически всю информацию об этом он получил от нее за последние десять или пятнадцать часов. И он думал, что знает, как себя вести? Ведь если бы он не набил свое толстое брюхо точеным железом, то только потому, что во вселенной не было справедливости. Неужели он думает, что я позволю увлечь себя за собой?

Огромный и черный на фоне пылающего неба, ван Рийн снова дернул рукой.

Джойс включила громкость интеркома и сказала на местном наречии: “Смотрите, все гангу, кто достаточно храбр! Взгляни на мужчину из далеких краев, который одиноко стоит под разгневанным солнцем!”

Ее голос глухо прогремел сквозь ветер. Ван Рийн, должно быть, кивнул. Теперь ей пришлось прищуриться, чтобы увидеть, что он сделал. Это было связано с контрастом, а не с освещенностью как таковой. Это все еще было всего несколько процентов от того, что получает Земля. Но вспышка с эффективной температурой в миллион градусов или выше излучала частоты, к которым были чувствительны ее глаза. А еще ультрафиолет, подумала она в уголке своего сознания: слишком мало, чтобы окрасить человеческого младенца в розовый цвет, но достаточно, чтобы принести боль или смерть этим бедным обитателям Ада.

Ван Рийн выхватил свой бластер. С большой осторожностью он выпустил несколько зарядов в звезду. Их вспышка и шум казались ничтожными по сравнению с бушевавшей там яростью. И что теперь?

“ Нет! Джойс закричала.

Ван Рийн открыл лицевой щиток. Он устроил шоу, высунув лицо из шлема на яркий свет. Он нелепо пританцовывал и задирал свой шершавый нос к небесам.

Но...

Торговец закончил неповторимым жестом, снова надел шлем, выпустил еще две стрелы и стоял, скрестив руки на груди, пока солнце не скрылось за горизонтом.

Пламя еще некоторое время оставалось в поле зрения, призрачное сияние над деревьями. Ван Рийн в сумерках вернулся к машине. Джойс впустила его. Он снял шлем, хрипя, рыдая и богохульствуя на дюжине языков. На его костюме начал покрываться инеем.

“Ого-го-го! ” простонал он. “И нет даже маленькой сотни кубиков виски, чтобы утешить мои бедные старые слизистые оболочки!”

- Ты мог умереть, - прошептала Джойс.

“О, нет. Нет. Николас ван Рийн умирает не так. В возрасте ста пятидесяти лет я планирую быть застреленной разъяренным мужем. Холод был не так уж силен, на несколько коротких минут я смог задержать дыхание. Но впускать этот аммиак — Ужас и налоги!” Он проковылял к кабинке в ванной и, громко фыркая, ополоснул лицо.

Погасла последняя вспышка. Небо оставалось затянутым полярным сиянием, так что виднелись только самые яркие звезды. Наиболее проникающие заряженные частицы от вспышки не долетали в течение нескольких часов; снаружи было безопасно. Один за другим появлялись т'келанцы. Были разведены костры, которые шипели и ярко светились в темноте.

Вернулся Ван Рийн. “Хокай, я готов”, - сказал он. “Теперь надевай свой костюм и выходи со мной. Мы должны поговорить с ними”.

Войдя в круг, вокруг которого вырисовывались смуглые очертания палаток, Джойс должна была протолкаться сквозь самок и детенышей. Их кольцо сомкнулось за ее спиной, и она увидела отблески огня, отражающиеся в их глазах, и поняла, что она окружена. Было приятно чувствовать рядом массивную фигуру ван Рийна и пэд-пэд Уулобу за спиной.

Слабое утешение, однако, когда она посмотрела на самцов, которые ждали у источника аммиака. Они собрались, как только увидели приближающихся людей. Для нее они были одной тенью, такой же, как ночь позади них. Костры по обе стороны, из-за которых для т'келанцев было почти как днем, едва освещали переднюю шеренгу для нее. Время от времени пламя высоко подскакивало на ветру, или сыпались искры, или тусклый отблеск дыма бросался в сторону группы. Затем она увидела обнаженный зазубренный наконечник обсидианового копья, роговой меч, топор или железный кинжал. Лес за лагерем зашумел, и она услышала испуганный плач изиру, когда они блуждали в темноте. У нее пересохло во рту.

Отцы прайдов стояли в первых рядах. Большинство из них были довольно молоды; старость в пустыне не была обычным явлением. Ньяронга, казалось, имел преимущество в этом отношении. Он стоял с копьем в руке, в полуоткрытой пасти виднелись клыки, усики шевелились. Его гребень и килт развевались в неспокойном воздухе.

Ван Рийн остановился перед ним. Джойс заставила себя подойти поближе и встретиться взглядом с Ньяронгой. Уулобу присел у ее ног. Ропот, подобный вздоху перед бурей, пробежал по рядам воинов.

Но Землянин невозмутимо ждал, пока, наконец, Ньяронга не нарушит молчание. “ Почему ты бросил вызов солнцу? Ни один небесный никогда не делал этого раньше”.

Джойс перевела, что-то торопливо пробормотав. Ван Рийн надулся, это было заметно даже в его костюме. “Скажи ему, - сказал он, - что я пришел совсем недавно. Скажите ему, что остальные из вас не считали нужным бросать вызов, но я так и сделал.

“ Что ты собираешься делать? ” умоляла она. - Один неверный шаг может привести к нашей гибели.

“Верно. Но если мы не предпримем никаких шагов, нас наверняка убьют или мы умрем с голоду, потому что не осмелимся приблизиться в радиус действия спасательного корабля. Не так ли?” Он похлопал ее по руке. “ Черт бы побрал эти перчатки! Без них было бы веселее. Но во всех случаях ты доверяешь мне, Джойс. Николас ван Рийн не состарился бы и не растолстел на сотне суровых планет, если бы не был достаточно умен, чтобы пережить всех остальных. Верно? Точно. Так что передай им все, что я скажу, и используй резкий тон. Это не непростительные оскорбления, но будь сопливым, хокай?”

Она сглотнула. “ Да. Не знаю почему, н-но я позволю тебе взять инициативу в свои руки. Если— ” Она подавила страх и повернулась к ожидающим т'келанцам. “ Этот небесный самец со мной не из моего отряда, ” сказала она им. “Он из моей расы, но из более могущественного народа, чем мой народ. Он хочет, чтобы я сказал тебе, что, хотя мы, небесный народ, до сих пор не соизволили бросить вызов солнцу, он не считал это ниже своего достоинства.

“Ты так и не снизошел?” кто-то постучал. “Что ты хочешь этим сказать?”

Джойс импровизировала: “Яркое солнце не представляет угрозы для нашего народа. Мы часто говорили об этом. Неужели среди тех, кто нас приглашал, никогда не было никого из вас?

На мгновение снова воцарилась тишина, пока покрытый шрамами одноглазый патриарх неохотно не сказал: “Так я слышал в прошлом году, когда ты или кто-то, подобный тебе, был в стране моего прайда, исцеляя больных детенышей”.

“Что ж, теперь вы увидели, что это правда”, - ответила Джойс.

Ван Рийн потянул ее за рукав. “ Эй, что происходит? Дай мне сказать, иначе наш последний шанс будет упущен.

Она не позволила себе разозлиться, но пересказала этот разговор. Он удивил ее, ответив: “Мне жаль, малышка. У тебя все получалось просто замечательно. А теперь, однако, мне нужно произнести речь. Переводи, когда я заканчиваю каждое предложение, ха?

Он наклонился вперед и ткнул указательным пальцем прямо под носом Ньяронги, снова и снова, грубо говоря: “Ты спрашиваешь, почему я вышел под яркое солнце? Это было для того, чтобы показать тебе, что я не боюсь огня, который оно разжигает. Я плюю на твое солнце, и оно шипит. Может быть, оно погасло. Мое солнышко могло бы съесть твое на завтрак и захотеть выхода на бис, черт возьми! Твой маленький сгусток едва ли дает достаточно света, чтобы видеть, недостаточно, чтобы сделать ребенка пугалом в моем народе.

Т'келанцы зарычали и придвинулись ближе, поднимая оружие. Ньяронга возмущенно возразил: “Да, мы часто замечали, что вы, небесный народ, почти слепы”.

“ Ты когда-нибудь стоял в свете наших машин? Значит, ты ослеп, не? Ты терпеть не мог Землю, ты. Хлопая и брызгая слюной, ты поднимался вверх в маленьком жирном облачке дыма ”.

Это застало их врасплох. Ньяронга сплюнул и сказал: “Вы должны даже прижаться к воздуху”.

“ Ты видел, как я высунул голову наружу. Не хочешь для разнообразия подышать моим воздухом? Я вызываю тебя.

По рядам воинов прокатился ропот, наполовину гневный, наполовину встревоженный. Ван Рийн презрительно рубанул одной рукой. “Видишь? Ты еще слабее нас”.

Крупный молодой вождь выступил вперед. Его усы ощетинились. “Я осмелюсь”.

“ Хокай, от меня исходит запах. Ван Рийн повернулся к Джойс. “ Помоги мне с этим окровавленным кондиционером. Я больше не хочу этого жучиного яда, который они называют воздухом в моем шлеме.

— Но... но... - Она беспомощно подчинилась, откручивая сливной клапан на блоке рециркуляции между его плечами.

-Дуньте ему в лицо, - приказал ван Рийн.

Воин стоял, натянув тетиву лука. Джойс подумала о боли, которую ему приходится терпеть. Она не могла нацелить на него шланг. “Шевелись!” - рявкнул ван Рийн. Она так и сделала. Земная атмосфера вырвалась наружу.

Воин взвыл и отшатнулся. Он потер нос и слезящиеся глаза. С минуту он раскачивался, прежде чем рухнул в объятия сопровождающего. Джойс заменила клапан, а ван Рийн фыркнул: “Я так и знал. Слишком жарко, слишком много кислорода, и особенно водяных паров. Троранцев от этого тошнит, поэтому я подумал, что на этих парней подействует то же самое. Скажи им, что через некоторое время он поправится”.

Джойс заверила. Ньяронга встряхнулся и сказал: “Я слышал истории об этом. Почему ты должен показывать этому бедному дурачку то, что было известно, что ты дышишь ядом?

“Доказать, что мы такие же крутые, как и вы, только еще сильнее, по-другому”, - ответил ван Рийин через Джойс. “Мы можем выпороть вас и загнать в вашу конуру, как маленьких собачонок, если захотим”.

Это замечание вызвало вопль. В воздухе сверкнул заостренный камень. Ньяронга поднял руки, призывая к тишине. Это прозвучало в виде бормотания, ворчания и глубокого вздоха женщин, наблюдавших из темноты. Старый вождь сказал с мрачной гордостью: “Мы знаем, что ты владеешь оружием, которого у нас нет. Это означает, что у вас есть искусство, которого нам не хватает, и которое никогда не отрицалось. Это не значит, что вы сильнее. Т'келан не сильнее бамбало просто потому, что у него есть лук, чтобы убить его издалека. Мы - народ охотников, а вы - нет, каким бы ни было ваше оружие.

“ Скажи ему, ” сказал ван Рийн, “ что я буду сражаться с их самым могущественным человеком голыми руками. Поскольку я должен носить этот костюм, защищающий от его укуса, он может использовать оружие. Они пройдут через fabricord, так что это справедливо, не?”

- Он убьет тебя, - запротестовала Джойс.

“ Если так, ” ухмыльнулся ван Рийн, “ то я умру за самую прекрасную женщину на этой планете. Его голос понизился. “Может быть, тогда ты пожалеешь, что не был более добр к милому старику, когда мог быть таким”.

“Я не буду!”

“ Ты сделаешь это, черт возьми! Он схватил ее за запястье так сильно, что она вздрогнула. - Я знаю, что делаю.

Оцепенев, она бросила вызов. Ван Рийн вытащил свой бластер и бросил его к ногам Ньяронги. “Если я проиграю, победитель может оставить это себе”, - сказал он.

Это привело их в чувство. Дюжина диких молодых самцов с криками выскочила на свет костра. Ньяронга взревел и сковал их, призывая к порядку. Он перевел взгляд с одного на другого и ткнул копьем в сторону одного человека. “Это мой родной сын Кусалу. Пусть он защитит честь прайда и клана”.

Ван Рийн превосходил т'Келана ростом, но был почти таким же широким. Под его шерстью змеились мускулы. Его клыки заблестели, когда он скользнул вперед с томагавком в правой руке и железным кинжалом в левой. Другие самцы рассыпались веером, широко раскрыв глаза и держа оружие наготове. Уулобу отвел Джойс в сторону. Его пальцы дрожали на ее руке. - Разве я не мог сразиться с ним сам? - прошептал он.

Ван Рийн повернулся, тяжелый, как планета, в то время как Кусалу скользил вокруг. Его руки, как у обезьяны, свисали со сгорбленных плеч. Языки пламени оттеняли его грубые черты там, где они выступали под шлемом. - Ня-а-а, - сказал он.

Кусалу выругался и метнул томагавк с сокрушительной силой. Левая рука Ван Рийна двигалась с невероятной скоростью. Он поймал оружие в воздухе и бросился назад. Ремень натянулся. Кусалу упал лицом вперед. Ван Рийн бросился в атаку.

Кусалу перекатился и вовремя вскочил на ноги. Сверкнул его клинок. Ван Рийн блокировал удар правым запястьем. Левая рука землянина зацепилась за ремень и дернула снова. Кусалу опустился на одно колено. Ван Рийн заломил эту руку ему за спину. Каждый т'келанец закричал.

Кусалу полоснул ремнем поперек. Плюнув, он снова выпрямился и атаковал. Ван Рийн нанес ему опытный удар ногой в живот, убрав ногу прежде, чем ее успели схватить. Кусалу покачнулся. Ван Рийн приблизился и нанес удар карате сбоку от шеи.

Кусалу пошатнулся, но удержался на ногах. Ван Рийн едва увернулся от удара ножом. Он отступил. Кусалу мгновение постоял, восстанавливая дыхание. Затем он двинулся одним размытым пятном.

Что-то случилось. Кусалу схватили, когда он атаковал, и отправили через плечо ван Рийна. Он с глухим стуком ударился о землю. Ван Рийн ждал. Кинжал все еще был у Кусалу. Он встал и подошел поближе. Из его ноздри текла кровь.

“Là ci darem la mano”, пел ван Рийн. Когда Кусалу приготовился нанести удар, землянин схватил его за правую руку, развернул и пригвоздил к месту.

- Взвизгнул Кусалу. Ван Рийн ударил его коленом в спину. - Ты сказал “дядя”? он тяжело дышал.

“Он умрет первым”, - причитала Джойс.

“ Хокай, мы делаем это жестко. Ван Рийн высвободил нож и пинком отбросил его в сторону. Он отпустил Кусалу. Но едва т'келанец поднялся, как кулак в перчатке врезался ему в живот. Он пошатнулся. Ван Рийн безжалостно наступал, удар за ударом, пока воин не утонул.

Торговец отступил в сторону. Джойс уставилась на него с ужасом. “ Все в порядке, ” успокоил он ее. - Я не причинил ему непоправимого вреда.

Ньяронга помог своему сыну взобраться обратно. Двое других увели Кусалу прочь. Среди собравшихся т'келанцев раздался тихий плач. Это не было похоже ни на что, что Джойс когда-либо слышала раньше.

Ван Рийн и Ньяронга противостояли друг другу. Туземец сказал очень медленно: “Ты доказал, что ты есть, небесный мужчина. Для безземельного ты хорошо сражаешься, и с твоей стороны было хорошо, что ты не убил его.

Джойс переводила между всхлипываниями. Ван Рийн ответил: “Скажи, что я не убивал этого молодого самца, потому что в этом нет необходимости. Тогда скажи, что у меня много собственной территории. ” Он указал вверх, где в ветреном, затянутом дымкой небе блестели звезды. - Скажи ему, что это мои охотничьи угодья, черт возьми.

Когда он переварил это, Ньяронга жалобно спросил его: “Но чего он хочет на нашей земле? Какова его выгода?”

— Мы пришли помочь... - Джойс замолчала и обратилась с вопросом к ван Рийну.

“ Ха! ” позлорадствовал землянин. “ Теперь мы поговорим об индюшках. Он сел рядом с костром. Отцы прайда присоединились к нему; их сыновья прижались поближе, чтобы послушать. Уулобу счастливо выдохнул: “Нас принимают как друзей”.

“Я пришел не грабить вашу землю или дичь”, - елейным тоном сказал ван Рийн. “Нет, только заключать сделки с хорошей прибылью для обеих сторон. Наверняка эти люди торгуют друг с другом. Иначе у них не могло бы быть столько товаров, сколько сейчас ”.

“ О да, конечно. Джойс безвольно опустилась рядом с ним. “И их отношения с городом, по сути, являются услугой за услугу, как я уже говорил вам раньше”.

“ Тогда они поймут, что заключаются сделки. Так что скажи им, что те Старики на горе позавидовали нам. Скажи им, что это они натравили Шангу на наш лагерь. Вся правда, не приукрашенная больше, чем необходимо”.

“ Что? Но я подумал…Я имею в виду, разве ты не хотел создать у них впечатление, что мы на самом деле могущественны? Должны ли мы признать, что мы беженцы?”

“Ну, допустим, нам пришлось совершить ... что говорится в военных коммюнике, когда вы надираете в штаны? off?...an организованное продвижение в тыл по стратегическим соображениям на заранее подготовленные позиции”.

Джойс так и сделала. На головах туземцев поднялись гребни, зрачки сузились, а руки снова подняли оружие. Ньяронга с сомнением спросил: “Ты хочешь укрыться среди нас?”

“Нет”, - сказал ван Рийн. “Скажи ему, что мы пришли предупредить их, потому что, если они будут уничтожены, мы не сможем заключать выгодные сделки. Скажи им, что шанга теперь забрали твое оружие из купола и двинутся вместе со своими собратьями-кланами на территорию Рокулелы.

Джойс подумала, правильно ли она расслышала. “Но мы не ... мы не ... мы не взяли с собой никакого оружия, кроме нескольких личных пистолетов. И каждый, должно быть, забрал с собой свое собственное во время отступления”.

- Они знают это, эти люди? - спросил я.

“ Почему... ну...…они бы тебе поверили?

“Моя хорошая, симпатичная блондинка с округлостями во всех нужных местах, я даю тебе обещание Николаса ван Рийна, что они не поверят ничему другому”.

Запинаясь, она солгала. Реакция была ужасной. Они вскипели по всему лагерю, прыгали, размахивали копьями и выли, как волки. Один Ньяронга сидел неподвижно, но шерсть у него встала дыбом.

“ Это действительно так? ” требовательно спросил он. Сквозь шум это прозвучало как шепот.

“ Зачем бы еще шанга нападали на нас с помощью Древних? возразил ван Рийн.

“ Ты прекрасно знаешь почему, ” сказала Джойс. - Древние подкупили их, сыграли на их суевериях и, вероятно, предложили им наш металл для изготовления ножей.

“Да, без сомнения, но вы передаете этому старому дьяволу мою риторику именно так, как я это сказал. Спросите его, не имеет ли смысла, что Шанга будут действовать ради бластеров и метателей пуль, после того как Чудаки приспособили их к этому и снабдили порохом? Тогда скажи ему, что это означает, что Седобородые, должно быть, на стороне собственной Орды Шанга — как они теперь называются?

“Ягола”.

- Итак, скажи ему, что то, что ты подслушал, дает тебе веские основания полагать, что клан шанга встанет во главе ягола, двинется на запад и вытеснит рокулела из этой прекрасной страны.

Ньяронга и остальные, которые погрузились в зловещую тишину, пока Джойс говорила, без труда уловили эту концепцию. Как она сказала ван Рийну, война не была т'келанским институтом. Но она не передавала идею парадной войны - скорее, Велькервандеринга в новые охотничьи угодья. И такие вещи были достаточно частыми на этой умирающей планете. Когда регион становился совершенно бесплодным, его жители должны были вытеснить кого-то другого или умереть при попытке.

Разница теперь заключалась в том, что ягола не были изгнаны из своих домов голодной смертью. Утверждалось, что они предвидели такой поворот событий, замышляя отхватить больше земли с помощью украденного огнестрельного оружия, чтобы получить абсолютное превосходство.

“Я не думал, что они такие монстры”, - сказал Ньяронга.

“Это не так”, - возразила Джойс ван Рийну на англике. — Ты так ужасно клевещешь на них, что... что...

“Ну, что ж, в любви и пропаганде все честно”, - сказал он. - Предложи Ньяронге, чтобы мы все вернулись в Кусулонго, собирая по пути подкрепления, чтобы самим убедиться, так ли это на самом деле, и использовать численное преимущество, пока оно у нас еще есть.

- Вы собираетесь натравить их друг на друга! Я не буду участвовать ни в чем подобном. Я умру первым”.

“Послушай, сладкая картошка, еще никого не убили. Может быть, никому и не нужно. Я могу объяснить позже. Но сейчас мы должны нанести удар, пока жир находится в огне. Они очень взволнованы. Не давайте им возможности остыть, пока они окончательно не решат выступить ”. Мужчина приложил руку к сердцу. “ Ты думаешь, старый, задыхающийся, любящий комфорт, трусливый Николас ван Рийн хочет развязать войну? Подумай еще раз. Облегающее кресло, высокий бокал прохладительного напитка, венерианская сигара, "Кляйне нахтмузык" на конусе, на борту его кеча, пока он плывет с группой танцующих девушек по Зондскому проливу, - это единственное, чего он хочет. Разве я многого прошу? Будьте такими, как вы сами, нежными и помогите мне поднять их на борьбу ”.

Пойманная в ловушку собственного замешательства, она последовала его примеру. Той же ночью всадники отправились в путь, неся послания другим кланам рокулела, которые, как было известно, находились в пределах досягаемости.

Первое продвижение на восток было совершено в темноте, чтобы избежать все еще яркого солнца. Почти все самцы, взрослые или наполовину взрослые, отправились дальше, оставив самок и детенышей в лагере. На них были ниспадающие мантии и бурнусы, их басаи были прикрыты одеялами, защищающими от жестокого зуда, который в такие периоды поражал открытую кожу т'келанцев. Большая часть заряженных частиц от звезды попала на дневную сторону планеты, но магнитного поля было достаточно, чтобы перенести часть в противоположное полушарие. Несмотря на это, группа развила на удивление хорошую скорость. Выглянув из окна машины, Джойс мельком увидела их под двумя лунами - темные бесформенные фигуры, скользящие по суровой местности, время от времени мелькающие наконечники копий. Сквозь низкий гул двигателя она услышала, как они перекликаются друг с другом, и глухой стук неподкованных копыт по земле.

“Видите ли, ” читал лекцию ван Рийн, “ я недолго нахожусь в этом мире, но я побывал во многих других и читал отчеты о многих других. В моей профессии это необходимо. Они всегда проводят параллели. У меня достаточно сведений об этих т'келанцах, чтобы по аналогиям угадать основную схему их мышления. С другой стороны, у вас, эсперансеров, не было такого большого опыта. Как и большинство колоний, вы слишком изолированы от галактического мейнстрима, чтобы оставаться в курсе таких вещей, как, например, современные методы исследования. Это было очевидно из того факта, что вы не стали первым делом изучать глубинную психологию, а вместо этого взяли то, что нашли при оценке лица. Никогда так не делай, Джойс. Всегда кусай монету, которая тебя кормит, потому что это жестокая и порочная вселенная”.

“ Кажется, ты знаешь, что делаешь, Ник, ” признала она. Он просиял и поднес ее руку к своим губам. Она что-то смущенно пробормотала о том, что разогревает кофе, и удалилась. Она не хотела ранить его чувства; он действительно был милым старикашкой, несмотря на свою корку.

Вернувшись на переднее сиденье и оказавшись вне пределов его досягаемости, она сказала: “Ну, скажи мне, какую закономерность ты вычислил? Как работает их мозг?”

“Вы предположили, что они были похожи на воинственных первобытных людей в первые дни на Земле”, - сказал он. “Наверху это сработало, хокай. Они разумны, владеют языком; они могут рассуждать и разговаривать с вами; это сделало их понятными. Я думаю, вы забыли, что сознательный интеллект - это лишь малая часть целостной самости. Все, что это делает, - помогает нам получить то, чего мы хотим. Но само желание — еды, крова, секса, всего — наших мотивов - исходит из глубины души. Нет логической причины даже для того, чтобы оставаться в живых. Но инстинкт велит, и мы этого хотим. А инстинкт происходит от очень древней эволюции. Мы были животными задолго до того, как стали мыслителями и... э—э... — маленькие глазки ван Рийна благочестиво закатились к потолку, - и нам дали души. Вы должны подумать, как эволюционировала раса, прежде чем сможете их забрать.…Я имею в виду понять их.

“ Эксперты говорят мне, что люди появились очень давно, когда были наземными приматами, которые превратились в плотоядных, когда леса в Африке сократились на много мегалет. Именно тогда они начали все время ходить прямо, и у них выросли полностью развитые руки для изготовления оружия, потому что у них не было когтей и зубов, как у львов. Хокай, значит, мы - подлые люди, мы, Homo Sapienses, с инстинктами убийцы. Но не исключительные. Мы по-прежнему всеядны и можем даже питаться брюссельской капустой, если понадобится. Pfui! Но мы можем. Наши предки были мирными собирателями орехов и жили за счет блох друг друга долгое, более длительное время, чем охотники. Это заметно.

“Т'келанцы, с другой стороны, были плотоядными с тех пор, как они были еще четвероногими. Не очень хорошие плотоядные. Неспециализированные, без когтей и с довольно слабым кусательным аппаратом, даже если он сильнее человеческого. Вот почему они также развили руки и изготавливали инструменты, что привело к появлению у них большого мозга. Тем не менее, в их предках не было такого абсолютного вегетарианства, как у нас. И у них гораздо более сильные инстинкты убийства, чем у нас. И они не такие стадные. Хищники не могут быть хищниками. Вы видите большую концентрацию охотников в одном месте, и, черт возьми, дичь уходит. Кофе готов?”

“ Думаю, да. ” Джойс принесла его. Ван Рийн отхлебнул его, не обращая внимания на температуру, от которой у нее содрала бы кожу с неба, и, пока пил, двигал босой растопыренной ногой.

“Я начинаю понимать”, - сказала она с растущим волнением. “Вот почему они никогда не создавали настоящих наций и не вели настоящих войн. Крупные организации для них - совершенно искусственные создания, не требующие никакой лояльности. Ты не сражаешься и не умираешь за Орду, так же как человек не стал бы сражаться за ... за свой бридж-клуб.

“Гм-м-м, я знавал несколько налитых кровью взглядов за столами для бриджа. Но ja, вы поняли идею. Гордость здесь естественна, как и в человеческой семье. Клан с кровными узами отделяет всего один шаг. Это может взволновать т'Келанцев, возможно, так же сильно, как его страна может взволновать человека. Но орды? Nie. Исключительно для удобства.

Не то чтобы гордость и клан - это любящая доброта и леденцы. Люди устраивают семейные ссоры и гражданские войны. У Т'келанцев все еще сильнее боевые инстинкты, чем у нас. Много споров и кровопролития. Но только в небольших масштабах и не слишком серьезно. Вы сказали мне, что здесь нет вендетты. Это означает, что кто-то, убивающий кого-то другого, не считается совершившим ничего плохого. На самом деле, тот, кто не дерется — во всяком случае, мужчина, — кажется им неестественным, ненормальным”.

“ Это... поэтому они так и не потеплели к нам? Я имею в виду, к эсперансийской миссии?

“ Отчасти. Не то чтобы от тебя ожидали драки в какое-то определенное время. Никто не выходил затевать ссору, когда ты никого не обижал и даже был полезен. Но ваше поведение, взятое в совокупности, привело к тому, чего они не могли понять. Они решили, что с вами что-то не так, и почувствовали добродушное презрение. Я должен был доказать, что я такой же крутой, как они, или еще круче. Это удовлетворило их инстинкты, которые затем уснули и позволили им выслушать меня с уважением ”.

Ван Рийн поставил пустую чашку и достал трубку. “Еще одной вещи, которой вам не хватало, - это территории”, - сказал он. “У животных на Земле тоже есть инстинкт застолбить и защищать для себя участок земли. У людей так и есть. Но у плотоядных этот инстинкт должен быть очень, очень, очень сильным, потому что, если их отогнать подальше от того места, где находится дичь, они не смогут выжить, питаясь кореньями и ягодами. Они умирают.

“Вы сами видели, как на тех туземцев, которые не смогли сохранить место в охотничьих угодьях своих предков, но вместо этого отправились к вам, смотрели свысока. У вас, эсперансцев, был всего лишь купол на каком-то никчемном клочке земли. Потом вы ходили повсюду, проповедуя, что у вас нет никаких планов на чью-либо страну. Ha! Они должны были поверить, что вы либо лжете — возможно, это одна из причин, по которой шанга напали на вас, — либо что вы ненормальные слабаки.

“Но разве они не могли понять?” Спросила Джойс. “Неужели они ожидали, что мы, которые даже не похожи на них, будем думать так же, как они?”

“Искушенные, цивилизованные т'келанцы могли бы уловить эту идею”, - сказал ван Рийн. - Однако вы имели дело с наивными варварами.

“ Кроме Древних. Я уверен, они понимают...

“ Может, и так. Вполне возможно. Но ты им смертельно угрожал. Разве ты не видел? Они были писцами, врачами, первоклассными ремесленниками, экспертами по солнцу на протяжении веков. Вы приходите и начинаете делать то же, что и они, только намного лучше. Чего вы ожидаете от них? Целовать твои ступни? Целовать любую часть твоей анатомии? Только не их! Они тоже плотоядные. Они сопротивляются.”

- Но мы никогда не собирались их вытеснять!“

“ Помни, ” сказал ван Рийн, помахивая перед ней мундштуком, “ разум - всего лишь лакей инстинкта. Гафферы более хитры, чем кто-либо другой. Они могут спокойно сидеть на одном месте, между стенами. Они не охотятся. Они не претендуют на тысячи квадратных километров для себя. Но означает ли это, что у них нет инстинкта территориальности? Ha! Чертовски маловероятно! Они только сублимировали это. Их работа, это их территория — и ты вторгся на нее!”

Джойс оцепенело сидела, уставившись в ночь. Прошло время, прежде чем она смогла возразить: “Но мы объяснили им — я уверена, они поняли…Мы объяснили, что эта планета погибнет без нашей помощи”.

“Ja, ja. Но прирожденный боец меньше боится смерти, чем другие виды животных. Кроме того, смерть была назначена на тысячу лет вперед, разве ты не говорил? Это слишком долгий срок, чтобы испытывать эмоции. Твоя собственная угроза для них была реальной, здесь и сейчас.

Ван Рийн раскурил трубку. “ Кроме того, ” продолжил он с мундштуком, “ твоя болтовня об общепланетном сотрудничестве не очень понравилась. Я сомневаюсь, что они действительно могли это понять. Хищники не идут на сотрудничество, разве что в самых незначительных масштабах. Для них это непрактично. У них нет таких инстинктов. Орды — которые, помните, ни в коем случае не являются нациями — бьюсь об заклад, они никогда не смогли бы понять, о чем вы говорили. Альтруизм находится за пределами их ментального горизонта. Это только заставило их относиться к вам с подозрением. Древние, возможно, имели какое-то смутное представление о ваших мотивах, но ни в малейшей степени не разделяли их. Вы не можете организовать эти народы. Скорее вы построите карусель на кольцах Сатурна. Это не позволяет сделать само по себе”.

“Ты организовал их для борьбы!” - воскликнула она в отчаянии.

“ Нет. Только дал им общую цель на данный момент. Они поверили тому, что я сказал об оружии, оставленном в куполе. С такими умами им легче всего поверить в это. Конечно, у вас был арсенал — он есть у всех. Конечно, вы бы воспользовались им, если бы у вас был шанс — любой бы воспользовался. Следовательно, у вас не было такого шанса; шанга захватили его слишком быстро. Остальная часть истории, заговор Яголы против Рокулелы, по крайней мере, достаточно логична для них, так что им лучше хорошенько ее расследовать ”.

“ Но что ты собираешься заставить их делать? Она больше не могла сдерживать слезы. “ Штурмовать гору? Они не могут обойтись без Древних.

- Конечно, могут, если их заменят люди.

B-b-but...but...no — мы не можем, мы не должны...

“Может, нам и не придется этого делать”, - сказал ван Рийн. “Когда мы приедем, я поиграю с ухой из консервированной цветной капусты. Посмотрим. Он отложил трубку в сторону. “ Ну-ну, не грусти так. Но давай, плачь, если хочешь. Папаша Ники вытрет тебе глаза и высморкается. Он протянул ей руку. Она забралась в нее, уткнулась лицом в его бок и плакала, пока не уснула.

Гора Кусулонго чудовищно возвышалась над равниной, утес над мрачным утесом, с осыпающимися склонами и ледниками между ними, пока шпили, вырезанные на ее вершине, неровными рядами не вставали поперек солнечного диска. Джойс редко ощущала холод и мрак этого мира так, как сейчас, когда ехала по тропинке в город верхом на рогатом животном, которое, должно быть, было укрыто от человеческого тепла ее костюма. Ветер с визгом пронесся по пустому темному небу, огибая скалы, чтобы ударить ее, как кулаками, и оборвать знамя, которое Уулобу нес на копье, когда ехал впереди. Оглянувшись назад, вниз по головокружительному каменному склону, она увидела Ньяронгу и полдюжины других вождей, которым было позволено прийти с отрядом. Их гребни и плащи развевались вокруг них; копья поднимались и опускались в такт поступи их лошадей; цвет их меха терялся в этом унылом свете, но ей показалось, что она разглядела мрачность на их лицах. Далеко внизу, у подножия горы, лежали их последователи, пятьсот вооруженных и разъяренных рокулела. Но они были скрыты сумерками, и если бы она умерла на высотах, они могли бы дать ей не больше, чем месть, которой она не хотела.

Она вздрогнула и придвинула свой басай поближе к тому, который пыхтел и стонал под весом ван Рийна. Их колени соприкоснулись. “По крайней мере, у нас есть компания”, - сказала она, понимая, что замечание идиотское, но вынужденная сказать что-нибудь, что могло бы заглушить шум ветра. “Слава Богу, вспышка погасла так быстро”.

“Да, мы хорошо провели время”, - сказал торговец. “Всего три дня пути от Лубамбару сюда, это быстрее, чем я ожидал. И появилось много союзников”.

Она с тоской вспомнила о походе. Ван Рийн провел время, развлекаясь, и преуспел лучше, чем она ожидала. Но затем они прибыли, и шанга вскарабкались на гору на один прыжок впереди атаки рокулелы; нападавшие отступили, не желая сталкиваться с пушками, если был шанс избежать этого; переговоры были согласованы; и она не могла представить, чем это может закончиться, кроме крови. Древние могли позволить ее группе снова спуститься невредимой, как они и обещали, — а могли и не позволить, — но как бы то ни было, до захода солнца многие воины будут полегать сломленными на съедение падальщице. О да, призналась она себе, я также боюсь того, что случится со мной, если я вернусь живой в Эсперанс. Провоцирование драки! Десять лет исправительного заключения, если мне повезет ... Если только я не сбегу с Ником и никогда больше не увижу дом, никогда, никогда — Но ради того, чтобы эти радостные молодые охотники умерли!

Она дернула поводья, почти решив сбежать с тропы в пустыню. Животное заметалось под ней. Ван Рийн схватил ее за плечо. “ Успокойтесь, пожалуйста, ” прорычал он. “ Мы должны перехитрить их наверху. Обмануть их будет намного труднее, чем варваров”.

“Можем ли мы?” - взмолилась она. “Они могут защитить любой подход. Я уверен, у них припасы на долгую осаду, дольше, чем... чем мы могли бы выдержать.

“ Если мы разольем их по бутылкам на месяц, этого будет достаточно. Ибо затем прибудет корабль Лиги.

“ Но они также могут послать за помощью. Воспользуйтесь гелиографами. Она указала на одну из каркасных башен наверху. Его зеркало тускло мерцало в красном сиянии. Только т'келанец мог видеть остальных, разбросанных в нескольких направлениях по равнинам и холмам. — Или гонцы могут проскользнуть между нашими рядами — мы были бы так рассеяны, что они могли бы поднять против нас всю Орду Ягола.

“ Может, и так, а может, и нет. Понятно. Теперь дай мне подумать.

Дальше они бежали трусцой в тишине, если не считать свиста ветра. Через час они подошли к стене, построенной поперек тропы. По обе стороны тянулись непроходимые склоны из обломков. Под аркой стояли две примитивные пушки. Там стояли четверо членов городского гарнизона, возле фитилей мерцали факелы. Стражники в кожаных шлемах и доспехах, вооруженные луками и пиками, стояли на стене. Железо поблескивало в полумраке.

Уулобу выехал вперед, самоуверенный в том уважении, которое он недавно завоевал у кланов. “Пропустите могущественных небесных людей, которые снизошли до разговора с вашими патриархами”, - потребовал он.

“ Хмпф! ” фыркнул начальник поста. “Когда это у небесного народа появлялся дух выпотрошенного янгулу?”

“У них всегда был дух маковоло в ярости”, - сказал Уулобу. Он провел большим пальцем по лезвию своего кинжала. - Если тебе нужны доказательства, подумай, кто посмел посадить Древних в клетку на их собственной горе.

Воин издал взволнованный звук, взял себя в руки и громко заявил: “Тогда ты можешь пройти и быть в безопасности до тех пор, пока мир между нами не будет нарушен”.

“Больше никаких придурков”, - отчеканил ван Рийн. “Мы хотим пройти мимо, или мы заберем ваши хлопушки и засунем их туда, куда они обычно не попадают”. Джойс воздержалась от перевода. У Ника было так много хороших качеств; если бы только он мог преодолеть эту вульгарность! Но у него была тяжелая жизнь, бедняжка. Никто никогда по-настоящему не брал его в руки.…Ван Рийн проехал прямо между пушками и направился вверх по тропинке.

Он выходил на широкую террасу перед городской стеной. С подступов хмурились другие орудия. Два десятка воинов распределили свои раунды с большей дисциплиной, чем было известно в Ордах. Взгляд Джойс метнулся к трем фигурам в портале. Они были одеты в простые белые одежды, а их гербы поседели от возраста. Но их взгляды были высокомерны по отношению к вновь прибывшим.

Она колебалась. — Я... это главный писец... - начала она.

“Секретаршам и рассыльным не представляться”, - сказал ван Рийн. “Мы идем прямо к боссу”.

Джойс облизнула губы и сказала им: “Глава небесного народа требует немедленных переговоров”.

“Да будет так”, - бесстрастно сказал один из древних. “Но ты должен оставить свое оружие здесь”.

Ньярона оскалил зубы. “ Ничего не поделаешь, ” напомнила ему Джойс. “Ты знаешь так же хорошо, как и я, по закону отцов, никто, кроме Древних, не может пройти через эти ворота с оружием”. Ее собственная кобура и кобура ван Рийна были уже пусты.

Она почти увидела, как у рокуэлы упало сердце, и вспомнила, что землянин сказал об инстинкте. Разоружение т'келана было символическим кастрацией. Они напустили на себя смелый вид, бросив свои инструменты на землю и спешившись, чтобы с напряженными спинами шагать по пятам за ван Рийном. Но она заметила, как их глаза забегали, как у пойманных животных, когда они проходили ворота.

Город Кусулонго возвышался квадратными ярусами, черный и массивный под сторожевыми башнями. Улицы были узкими кишками, извивающимися между ними, полными ветра и шума молотьбы из кварталов кузнецов. Жители по праву рождения расступались, когда варвары проходили мимо, запахивая свои одежды, словно избегая контакта. Трое советников не произнесли ни слова, и по мере того, как они углублялись в цитадель, повсюду воцарялась тишина, пока Джойс не захотелось кричать.

В центре города стоял квартал высотой целых двадцать метров, без окон, только дверь и вентиляционные отверстия открывались для доступа воздуха. Стражники подняли мечи и зашипели в знак приветствия, когда иерархи прошли через вход. Джойс услышала тихий стон у себя за спиной. Рокулела последовала за людьми внутрь, по извилистому коридору, но она не думала, что от них будет много пользы. Освещенная факелами пещера в конце была искусно устроена, чтобы подорвать нервы охотника.

На полукруглом возвышении сидели шесть стариков в белых одеждах. На стене позади них висел мосиак, яркий даже в этом дрожащем полумраке, когда вспыхнуло солнце. У Ньяронги перехватило дыхание сквозь зубы. Ему только что напомнили о могуществе Древних. Верно, сказала себе Джойс, он знал, что люди могут взять на себя те же функции. Но от извечной привычки нелегко избавиться.

Их проводники тоже сели. Вновь прибывшие остались стоять. Тишина сгустилась. Джойс несколько раз сглотнула и сказала: “Я говорю от имени Николаса ван Рийна, патриарха небесного народа, который объединился с кланами Рокулела. Мы пришли требовать справедливости”.

“Здесь царит справедливость”, - ответил мужчина с белым хохолком в центре помоста. “Я, сын Олубы Акуло, Древнего происхождения, глава совета, говорю от имени города Кусулонго. Почему ты поднял против нас копье?”

“Ха!” - фыркнул ван Рийн, когда ему это передали. - Спроси этого старого бегемота, почему он вообще затеял все эти неприятности.

- Ты имеешь в виду лицемерку, - автоматически уточнила Джойс.

“ Я имею в виду то, что я имею в виду. Ну же. Я очень хорошо знаю, почему он это сделал, но давайте послушаем, какими способами он это скрывает”.

Вопрос задал Джойс. Акуло скептически изогнул усики и пробормотал: “Это странно. Древние никогда не участвовали в ссорах под горой. Когда вы напали на шанга, мы предоставили им убежище, но таков старый обычай. Мы с радостью выслушаем ваш спор с ними и устроим справедливое урегулирование, но это не наша борьба ”.

Джойс предвосхитила ван Рийна, взорвавшись негодованием: “Они снесли наши стены. Кто мог бы снабдить их необходимыми средствами, кроме вас самих?”

“Ах, да”. Акуло погладил свои усы. “Я понимаю твою мысль, небесная самка. Это очень естественно. Что ж, как намеревался объяснить этот совет, если другие носильщики вашего народа прибудут сюда и обвинят нас, мы действительно продаем фейерверки для волшебства и празднования. Шанга купили у нас большое количество. Мы не спрашивали почему. Ни одно правило не контролирует, сколько можно купить за раз. Они, должно быть, высыпали порошок, чтобы использовать против вас ”.

- Что он сказал? - требовательно спросил ван Рийн.

Джойс объяснила. Ньяронга пробормотал — это требовало мужества, когда Древние слушали— “Без сомнения, отцы прайда шанга поддержат эту историю. Неправда - это низкая цена за такое оружие, как ваше.

- О каком оружии вы говорите? - перебил его член совета.

“ Арсенал небесного народа, который шанга захватили для использования против моей собственной Орды, - выплюнул Ньяронга. Его рот скривился. “Вот и все о бескорыстии Древних”.

“ Но — нет! Акуло наклонился вперед, его голос звучал уже не так ровно, как раньше. “Это правда, что город Кусулонго не сделал ничего, чтобы воспрепятствовать нападению на лагерь небесных. Они слабые и бескровные, законная добыча. Более того, они вызывали волнения среди кланов, подрывая пути отцов...

- Способы, с помощью которых Кусулонго разжирел Город, - вставила Джойс.

Акуло нахмурился, но продолжил, обращаясь к Ньяронге: “Своим нападением шанга действительно захватили богатую добычу металла. У них будет много хороших ножей. Но это недостаточное дополнение к их силе, чтобы они могли когда-либо вторгаться в новые земли, когда отчаяние не овладевает ими. Мы тоже думали об этом здесь, на горе, и не хотели, чтобы это произошло. Заботой древних всегда было сохранение надлежащего баланса вещей. Если бы небесный народ ушел, этот баланс действительно был бы восстановлен, чему они подвергли опасность. Немного лишнего металла в руках яголы не испортило бы его заново. Никто никогда не видел, чтобы небесный народ носил с собой что-либо, кроме нескольких единиц ручного оружия. То, что они забрали с собой, когда бежали. В куполе никогда не было арсенала, который могли бы захватить шанга. Твой страх был напрасен, ты, Рокулела.

Джойс переводила ван Рийну вполголоса. Он кивнул. “Хокай. А теперь скажи им то, что я посоветовал тебе сделать.

Я зашла слишком далеко, чтобы отступать, в отчаянии поняла она. “Но у нас было оружие в запасе!” - выпалила она. “Многие из них, сотни, заполнены целыми коробками, которыми у нас не было возможности воспользоваться до того, как атака вынудила нас выйти на улицу”.

Воцарилась тишина. Советники в ужасе уставились на нее. Пламя факелов запрыгало, и тени побежали друг за другом по стенам. Вожди Рокулелы наблюдали за происходящим с суровым удовлетворением, которое вернуло им немного уверенности в себе.

Наконец Акуло, заикаясь, произнес: “Н-н-но ты сказал…Я сам однажды спросил тебя, и ты отрицал, что у тебя было... было больше, чем несколько...

“Естественно, - сказала Джойс, - мы держали наши основные силы в резерве, не раскрывая их”.

- Шанга не сообщал ничего подобного.

- А вы ожидали от них этого? Джойс позволила этому осмыслиться, прежде чем продолжить. “ Вы также не найдете тайник, если обыщете оазис. Они не сопротивлялись нашему нападению огнем, так что орудия не могли находиться в этом районе. Скорее всего, кто-то сразу же увез их на земли Яголы, чтобы распределить позже.

“Это мы еще посмотрим”, - отрезал другой Древний. “Охрана!” Часовой вошел в дверь, ведущую во входной туннель. - Приведи представителя гостей нашего клана.

Пока они ждали, Джойс ввела ван Рийна в курс дела. “Пока все идет хорошо”, - сказал продавец. “Но дальше начинается щекотливая часть, не столько забавная, сколько щекочущая тебя”.

“ В самом деле! Она выпрямилась, лицо ее вспыхнуло. - Ты невозможен.

“Нет, просто невероятно"…А, ну вот, мы уже начинаем.

В комнату вошел худощавый т'келанец в одежде шанга. Он скрестил руки на груди и сердито посмотрел на рокулелу. “Это Масоту, сын Батузи”, - представил Акуло. Он наклонился вперед, напряженный, как и его коллеги. “Небесный народ сказал, что вы забрали много ужасного оружия из их лагеря. Это правда?”

Масоту вздрогнул. “ Конечно, нет! Там не было ничего, кроме того разряженного пистолета, который я показал тебе, когда ты спустился на рассвете.

- Значит, Древние действительно были в союзе с шанга, - прохрипел т'келанец из группы ван Рийна.

На мгновение сбитый с толку, Акуло взял себя в руки и сказал стальным тоном: “Очень хорошо. В конце концов, почему мы должны это отрицать? Город Кусулонго стремится к благу всего мира, что является его собственным благом; а эти хитрые чужеземцы привносили новые обычаи, которые разрушали старые обычаи. Разве они не смягчили вас за вторжение в их собственный народ? Какая еще причина была у них путешествовать по вашим землям? Какая еще причина у них могла быть? Да, этот совет призвал шанга уничтожить их, как они того заслуживают.

Хотя сердцебиение почти заглушало слова, Джойс сумела перевести ван Рийну. Губы торговца сжались. “Теперь они признаются в этом нам в лицо”, - сказал он. “И все же у них должна быть наготове какая-то история, чтобы обмануть земные корабли и заставить людей никогда больше не приходить сюда. Я вижу, они не собираются позволить нам спуститься с холма живыми, а потом обсуждать противоречия. Но он не сказал ей ни слова о туземцах.

Акуло указал на Масоту. - Значит, ты хочешь сказать, что небесный народ солгал и ты не нашел никакого арсенала?

“Да”. Шанга обменялся взглядами с Ньяронгой. “Ах, ваш народ беспокоился, как бы мы не использовали эту силу для захвата ваших лугов”, - проницательно заключил он. “Не было причин бояться. Возвращайтесь с миром и позвольте нам закончить разбираться с пришельцами.

- Мы никогда не боялись,” поправил Ньяронга. Тем не менее, его взгляд в сторону людей был полон сомнения.

Древний нетерпеливо зашевелился на помосте. “Хватит об этом”, - сказал он. “Теперь мы все стали свидетелями еще одного случая, когда небесный народ готовил неприятности. Позовите стражу, чтобы убить их, пусть будет заключен мир между Шангой и всей Рокулелой, разошлите всех по домам, и дело с концом.

Джойс закончила свой беглый перевод, когда Акуло открыл рот. “Ботулизм и бюрократы!” - взорвался ван Рийн. “ Не так быстро, дружище. ” Он сунул руку под бак рециркулятора на спине и вытащил бластер. - Пожалуйста, не шевелись.

Ни один т'келан не пошевелился, хотя среди них раздалось шипение. Ван Рийн попятился к стене, чтобы заодно прикрыть дверной проем. “Теперь мы разговариваем более дружелюбно”, - улыбнулся он.

- Закон был нарушен, - пробормотал Акуло.

“Точно так же и перемирие, о котором вы говорили между нами”, - ответила Джойс, хотя ни одна культура на этой планете не рассматривала нарушение клятвы иначе, как грешок. Она почувствовала, что вот-вот упадет в обморок от облегчения. Не то чтобы бластер решил много проблем. Он не вытащил бы их из города, кишащего лучниками и копейщиками. Но...

“ Тихо! ” прогремел ван Рийн. Эхо пронеслось от стены к каменной стене. Внутрь вбежала пара часовых. Они резко остановились, когда увидели пистолет.

“Давай, присоединяйся к вечеринке”, - пригласил Землянин. “Много места и заряд энергии для всех”.

Обращаясь к Джойс: “Хокай, сейчас мы выясним, достаточно ли у нас мозгов, чтобы перестать быть героями. Скажи им, что Николас ван Рийн должен произнести речь, а затем говори за меня, пока я буду выступать ”.

Она слабо передала сообщение. На тигриных телах перед ней отразилось наименьшее расслабление. Акуло, Ньяронга и Масоту дружно кивнули. “Пусть его услышат”, - сказал Древний. “После всегда есть время сразиться”.

“Хорошо”. Гигантская фигура Ван Рийна сделала шаг вперед. Он повел дулом бластера в ораторском жесте. “Во-первых, ты должен знать, что я устроил всю эту шумиху в основном для того, чтобы мы могли поговорить. Если бы я вернулся сюда один, вы бы побили меня маленькими острыми камнями, а это было бы не очень хорошо ни для кого из нас. Следовательно, мне пришлось прийти в компании. Позволь Ньяронге сказать тебе, что я могу сражаться, как голодный кредитор, если понадобится. Но, может быть, на этот раз в этом нет необходимости, ха?

Джойс передавала его слова, предложение за предложением, и ждала, пока гордый отец Гангу подтвердит, что люди - крутые клиенты. Ван Рийн воспользовался всеобщим удивлением, чтобы начать быстрое словесное наступление:

“У нас такая ситуация. Предположим, шанга лгут и действительно приобрели современный арсенал. Тогда они могут обрести такую власть, что даже этот город станет их клиентом, вместо того чтобы быть главным среди партнеров, как раньше. Nie? Чтобы предотвратить это, необходимо общее дело Древних, Рокулелы и нас, людей, которые могут получить более мощное оружие, чтобы остановить яголу, когда прибудет наш спасательный корабль.

“Но у нас нет такой добычи”, - настаивал Масоту.

“Как скажете”, - ответила Джойс. До нее начала доходить общая идея ван Рийна. - Древние и Рокулела, осмелитесь ли вы поверить ему на слово в столь важном вопросе?

Поскольку на помосте нарастала нерешительность, ван Рийн продолжил: “Теперь давайте с другой стороны предположим, что я лжец и в куполе никогда не было никаких незакрепленных зэпперов. Тогда Шанга и Древние должны продолжать работать вместе. Для корабля моего народа, который прибудет с нашей собственной территории, которая представляет собой все звездное небо, им нужно рассказать какую-нибудь историю о том, почему был разрушен их купол. Все, кроме меня и этой милой куклы, благополучно ушли, так что будет известно, что Шанга сделала свое дело. Наши люди будут злы из-за потери такого хорошего шанса получить прибыль, над которым они работали долгое время. Они обвинят Древних в том, что они использовали Шангу для "кошачьих лапок", и, возможно, разнесут всю эту гору в пух и прах, если только хорошая история, которую Шанга во всех отношениях подтвердит, не была приготовлена заранее, чтобы очистить Древних. Верно? Ja. Что ж, тогда на долгие годы шанга — а через них и вся Ягола — должны поддерживать тесные контакты с городом Кусулонго. И они не возьмут на себя вину за то, что им вообще ничего не заплатили, не так ли? Итак, хокай, ты, Рокулела, насколько, по-твоему, Древние будут к тебе беспристрастны? Насколько беспристрастными могут быть Древние, когда шанга могут шантажировать их? Вам нужны люди здесь, чтобы установить баланс.

Уулобу стиснул зубы и закричал: “Это правда!” Но Джойс наблюдала за Ньяронгой. Шеф долго размышлял, обмениваясь взглядами со своими коллегами, прежде чем сказал: “Да, это вполне может быть. По крайней мере, никто не хочет рисковать быть обманутым, когда споры передаются сюда на рассмотрение. Кроме того, в следующий раз в Яголалэнде могут наступить плохие годы, когда им придется переселиться в другое место ... и единственная ошибка в прогнозировании вспышки для нас может ослабить всю нашу страну для вторжения ”.

Воцарилась тишина. Джойс услышала по телефону только потрескивание факелов и вой ветра за дверью. Акуло, не двигаясь, уставился в дуло пистолета ван Рийна. Наконец он сказал: “Ты сеешь раздор с большим мастерством, незнакомец. Ты думаешь, мы можем позволить тебе или этим отцам гордости уйти отсюда живыми?

“Ja”, - самодовольно ответил ван Рийн через Джойс. “Потому что я на самом деле не создавал проблем, а только доказывал вашим собственным большим выгодам, что вы не можете доверять друг другу и нуждаетесь в человеческих народах для поддержания порядка. Ибо, видите ли, в окружении людей и их оружия, которые заинтересованы в мире между кланами и Ордами, какой-то ягола с несколькими пистолетами ничего не сможет добиться. Или, если у них действительно нет оружия, у города все равно нет причин сотрудничать с ними, если люди вернутся мирно и не захотят отомстить за их купол. Так что, в любом случае, правильный баланс между скотоводами и городом восстановлен. Q.E.D.”

“Но почему небесный народ должен желать обосноваться здесь?” Возразил Акуло. “Ваша цель - захватить законные функции Кусулонго, Города?" Нет, сначала ты должен убить каждого из нас на горе!”

“В этом нет необходимости”, - сказал ван Рийн. “Мы получаем прибыль другими способами. Я расспросил здешнюю леди о фактах, пока мы были в пути, и она очень симпатичная, позвольте мне вам сказать. Э-э ... Джойс…теперь ты заступаешь на дежурство. Я не уверен, как лучше всего донести эту идею, когда у них не так уж много химической теории ”.

У нее отвисла челюсть. — Ты имеешь в виду... Ник, у тебя есть ответ?

“Да, да, да.” Он потер руки и просиял. “Я прекрасно с этим разобрался. Например, следующее: моя собственная компания берет на себя операции на т'Келеа. Естественно, вы, эсперансеры, помогаете нам начать, но после этого вы можете отправиться тратить свои деньги на какую-нибудь другую планету, превратившуюся в руины ... в то время как Николас ван Рийн извлекает деньги из этой ”.

“О чем, о чем ты думаешь?”

“Послушай, я хочу вина кунгу, и, возможно, было бы неплохо заняться торговлей мехами на стороне. Кланы отовсюду будут приносить мне это добро. В обмен я продаю им аммиак и нитраты с азотфиксирующих установок, которые мы строим. Им это понадобится для обогащения их почв — также им нужно будет выращивать азотфиксирующие бактерии так, как вы им покажете, — для повышения урожайности сельскохозяйственных культур, чтобы они могли покупать еще больше аммиака и нитратов. Конечно, на самом деле они пойдут на это, чтобы получить дополнительный кредит на покупку современных гаджетов. Особенно оружия. Никто с охотничьими инстинктами не может удержаться от покупки оружия; ради этого он даже станет фермером на полставки. Но также мои агенты продадут им инструменты, станки и прочее, что постепенно сделает их более цивилизованными, такими, какими вы хотите их видеть. На всех этих сделках Solar Spice & Liquors получает довольно хорошую прибыль ”.

“Но мы пришли не для того, чтобы эксплуатировать их!”

Ван Рийн усмехнулся: “Может быть, вы, эсперансцы, и не понимали, но я точно понимал. И разве вы не видите, что они могут это понять, кланы. Благотворительность находится за пределами их инстинктов, но прибыль - нет, и им будет приятно наблюдать, как они обманывают нас с ценой на вино. Больше никакой замкнутости и подозрительности по отношению к людям — не тогда, когда люди явно пришли сюда за деньгами. Понимаешь?”

Она кивнула, наполовину ошеломленная. На Эсперансе им это не понравилось бы; общественность смотрела свысока с высоких моральных позиций на Политехническую Лигу; но они не были фанатичны в этом, и если это был единственный способ выполнить работу — ждать. “Древние”, - возразила она. “Как вы собираетесь их умиротворить? Введение такого количества новых элементов неизбежно разрушит основу всей их экономики”.

“О, я уже имел это в виду. Нам понадобится много местных агентов и клерков, умных парней, которые ведут учет и расширяют территорию нашего рынка и так далее. Это заботится о многих молодых Древних ... глупое название…Что касается остального, однако, поддержание власти и престижа города как единого целого, это мы тоже можем сделать. Помните, что необходимо разрабатывать нефтяные скважины и строить электролизные установки. Электролизные установки будут продавать водород заводам по производству аммиака, а производство нефти может продавать электроэнергию. Хокай, итак, я строю эти нефтяные и электролизные заводы, передаю их в управление Древним и позволяю Древним купить их у меня по долгосрочной ипотеке. Значит, прибыльные и ключевые объекты должны им очень подходить, не так ли? Он задумчиво уставился в темный угол. “Um-m-m...do как ты думаешь, я смогу получить двадцать процентов годовых, или мне придется довольствоваться пятнадцатью?”

Джойс некоторое время ахала, прежде чем смогла начать поиск фраз на кусулонго.

Они спускались с горы навстречу закату, провожаемые радостными криками в спину и приветственно мерцающими внизу лагерными кострами. Почему-то вид показался Джойс ярче, чем когда-либо раньше. И была красота в этой бескрайней западной равнине, где свободный народ бродил по своей собственной жизни. Следующие несколько недель в ожидании корабля пройдут совсем неплохо, подумала она.

“Еще одно преимущество, ” самодовольно сказал ей ван Рийн, - заключается в том, что проведение коммерческой операции с прибылью для всех - гораздо лучшая гарантия того, что работа будет продолжаться достаточно долго, чтобы спасти планету. Вы думали, что ваше правительство сможет это сделать. Бах! Правительства - это поденки. Любое изменение идеологии, даже настроения, и вашему проекту конец. Но частные действия, в которых каждый заинтересован ради дохода всех остальных, стабильны. Политики приходят и уходят, но жадность продолжается вечно ”.

“О нет, этого не может быть”, - отрицала она.

“Что ж, у нас есть время в машине поспорить об этом и о многом другом”, - сказал ван Рийн. “Я думаю, что смогу еще немного подстроить, чтобы извлечь алкоголь из кунгу. Затем мы кладем его во фруктовый сок и пьем что-то вроде вина за едой, как люди, черт возьми!”

- Я... я не должен, Ники...

“Ты молод только один раз. Ты хочешь сказать, что такой бедный старик, как я, должен показать тебе, как быть молодым?”

Покраснев, Джойс отвела взгляд. "Ей придется строго следить за ним, пока не прибудет корабль", - подумала она. И на саму себя, если уж на то пошло.

Конечно, если бы она хоть немного расслабилась — в конце концов, он действительно был очень интересным человеком —

OceanofPDF.com

Чувствительный Мужчина

-1-

TТаверна "Русалка" была изысканно украшена: огромные блоки обтесанного коралла для колонн и кабинок, танцовщицы и рыбы-мечи на стенах, фрески с изображением Нептуна и его двора, включая огромную анимационную картинку с изображением балета "Русалка", которая просто притягивала взгляд. Но за широкими кварцевыми окнами виднелась лишь колеблющаяся зеленовато-голубая морская вода, а единственные живые рыбы, которых можно было разглядеть, были в аквариуме напротив бара. Тихоокеанской колонии не хватало гротескной красоты поселений Флориды и Кубы. Здесь они каким-то образом оставались рабочим городом, даже во время отдыха.

Чувствительный мужчина на мгновение задержался в фойе, окидывая торопливым взглядом большое круглое помещение. Занято было меньше половины столиков. Это был час междуцарствия, когда смена с двенадцати до восемнадцати сотен все еще работала, а остальные давно закончили свои более дорогие развлечения. Конечно, несколько человек всегда будут поблизости. Далгетти набирал их на ходу.

Группа инженеров, вероятно, споривших о прочности на сжатие новейшего резервуара для подводных лодок, судя по скучающим выражениям лиц трех или четырех девушек-инструкторов, присоединившихся к ним. Биохимик, который, казалось, на время забыл о своем планктоне и морских водорослях и сосредоточил свои мысли на симпатичной молодой продавщице, стоявшей рядом с ним. Парочка крепких орешков, решивших всерьез напиться.

Ремонтник, компьютерщик, пилот танка, водолаз, владелец морского ранчо, стайка стенографисток, кучка самых заурядных туристов, еще больше химиков и металлургов — чувствительный человек отверг их всех. Были и другие, которых он не мог классифицировать со сколь-нибудь приличной вероятностью, но после секундного колебания решил проигнорировать и их. Осталась только группа с Томасом Бэнкрофтом.

Они сидели в одном из коралловых гротов, темной для обычного зрения пещере. Далгетти пришлось прищуриться, чтобы заглянуть внутрь, и приглушенный свет таверны казался резким при таких расширенных зрачках. Но да, это действительно был Бэнкрофт, и рядом с его кабинкой была пустая.

Далгетти расслабил глаза, чтобы вернуть им нормальное восприятие. Даже в короткий момент расширения от флюороскопа у него разболелась голова. Он отключил это от сознания и двинулся по полу.

Официантка остановила его, коснувшись руки, когда он собирался войти в пустую пещеру. Она была молода, радужная манекенщица в своей короткой униформе. Со всеми деньгами, текущими в Пасифик Колони, они могли позволить себе здесь декоративную помощь.

“ Прошу прощения, сэр, ” сказала она. “ Это для вечеринок. Не желаете ли столик?

“Я участник, ” ответил он, “ или скоро могу им стать”. Он слегка отошел в сторону, чтобы никто из Бэнкрофт групп случайно не выглянул и не увидел его. “ Если бы вы могли составить мне компанию... Он нащупал До-ноту, задаваясь вопросом, как такие вещи можно делать изящно.

“ Ну, конечно, сэр. Она взяла его с легкостью, которой он позавидовал, и одарила его в ответ сногсшибательной улыбкой. - Просто устраивайся поудобнее.

Далгетти быстрым движением шагнул в грот. Это будет непросто. Грубые красные стены сомкнулись над ним, образовав пространство, достаточно большое для двадцати человек или около того. Несколько стратегически расположенных люминесцентных ламп давали жутковатый подводный свет, достаточный только для того, чтобы видеть, но никто не мог заглянуть внутрь. Тяжелую занавеску можно было задернуть, если кто-то хотел быть абсолютно уединенным. Конфиденциальность—ух-ух!

Он сел за стол из плавника и прислонился спиной к кораллу. Закрыв глаза, он сделал усилие воли. Его нервы уже были натянуты до такой степени, что, казалось, вот-вот разорвутся, и потребовалось всего несколько секунд, чтобы направить его разум по нужному пути.

Шум таверны превратился из еле слышного бормотания в грохот прибоя, а затем в огромную волну с острыми краями. Голоса звенели в его голове, пронзительные и глубокие, жесткие и мягкие, бессмысленный поток разговоров, смешанный в слова, слова, слова. Кто-то уронил стакан, и это было похоже на взрыв бомбы.

Далгетти поморщился, прижимаясь ухом к стене грота. Несомненно, до него долетело бы достаточно их речи, даже через весь этот камень! Уровень шума был высоким, но человеческий разум, если его натренировать на концентрацию, является эффективным фильтром. Шум снаружи стих из поля зрения Далгетти, и он медленно прислушивался к обрывкам звуков.

Первый мужчина: “—неважно. Что они могут сделать?”

Второй мужчина: “Пожалуйтесь правительству. Вы хотите, чтобы ФБР напало на наш след? Я не хочу”.

Первый мужчина: “Успокойся. Они еще этого не сделали, и это была хорошая неделя с тех пор, как ...”

Второй мужчина: “Откуда ты знаешь, что они этого не сделали?”

Третий мужчина — тяжелый, властный голос. Да, Далгетти вспомнил это из телевизионных выступлений — это был сам Бэнкрофт: “Я знаю. У меня достаточно связей, чтобы быть в этом уверенным.

Второй мужчина: “Хорошо, значит, они не сообщили об этом. Но почему нет?”

Бэнкрофт: “Вы знаете почему. Они не хотят, чтобы правительство вмешивалось в это больше, чем мы”.

Женщина: “Что ж, тогда они просто будут сидеть и терпеть это? Нет, они найдут какой—нибудь способ...”

“ПРИВЕТ, МИСТЕР!!!”

Далгетти подпрыгнул и обернулся. Его сердце заколотилось так сильно, что он почувствовал, как задрожали ребра, и проклял собственное напряжение.

“ В ЧЕМ ДЕЛО, мистер? ВЫ ВЫГЛЯДИТЕ...

Еще одно усилие, уменьшающее громкость, сжимающее грохочущее сердце командными пальцами и заставляющее его успокоиться. Он сфокусировал взгляд на вошедшей девушке. Это была девушка-администратор, та самая, о которой он попросил, потому что ему пришлось сидеть в этой кабинке.

Теперь ее голос звучал на терпимом уровне. Еще одна милая капелька дерзости. Он неуверенно улыбнулся. “ Сядь, милая. Прости. Мои нервы на пределе. Что будешь?”

“ Дайкири, пожалуйста. Она улыбнулась и села рядом с ним. Он набрал номер на автомате — коктейль для нее, скотч с содовой для себя.

“ Вы здесь новенький, ” сказала она. “ Вас только что наняли или вы посетитель? Снова улыбка. “Меня зовут Гленна”.

“ Зовите меня Джо, ” сказал Далгетти. На самом деле его звали Саймон. “Нет, я пробуду здесь совсем недолго”.

“Откуда ты?” - спросила она. “Я сама из Нью-Джерси”.

“Доказывая, что никто никогда не рождался в Калифорнии”. Он ухмыльнулся. Контроль возвращался, его гоночные эмоции были сдержаны, и он снова мог ясно мыслить. “Я — э—э ... просто временно проживающий. У меня сейчас нет никакого реального адреса”.

Диспенсер выбросил напитки на поднос и высветил плату — 20 долларов. Неплохо, учитывая все обстоятельства. Он дал автомату полтинник, и тот выдал сдачу - пятидолларовую монету и банкноту.

- Что ж, - сказала Гленна, - выпьем за тебя.

“ И ты. ” Он коснулся очков, раздумывая, как сказать то, что должен был сказать. Черт возьми, он не мог просто сидеть здесь, разговаривая или обнимаясь, он пришел послушать, но… В его голове промелькнул сардонический монтаж всех детективных сериалов, которые он когда-либо видел. Любитель, который врывается и раскрывает дело, хей-хо. До сих пор он никогда не придавал значения всем деталям, связанным с этим.

В нем чувствовалась нерешительность. Он решил, что прямой подход - его лучший выбор. Затем он намеренно напустил на себя холодную уверенность. Подсознательно он боялся этой девушки, какой бы чужой она ни была для его класса. Хорошо, заставь реакцию всплыть на поверхность, распознай ее, подави. Под столом его руки двигались в замысловатом символическом узоре, который помогал такому обузданию эмоций.

“ Гленна, - сказал он, - боюсь, я буду довольно скучной компанией. Дело в том, что я провожу кое-какие исследования в области психологии, изучаю, как концентрироваться в различных условиях. Я хотел попробовать это в таком месте, как это, ты понимаешь. Он вытащил банкноту в 2 доллара и положил перед ней. “ Если бы ты просто посидела здесь тихо. Я думаю, это продлится не больше часа.

“ Ха! Ее брови приподнялись. Затем, пожав плечами и криво улыбнувшись, добавила: “Хорошо, ты за это платишь”. Она достала сигарету из плоского портсигара, висевшего у нее на поясе, закурила и расслабилась. Далгетти прислонился к стене и снова закрыл глаза.

Девушка с любопытством наблюдала за ним. Он был среднего роста, коренастого телосложения, неприметно одет в синюю тунику с короткими рукавами, серые брюки и сандалии. Его квадратное курносое лицо было слегка веснушчатым, с карими глазами и довольно приятной застенчивой улыбкой. Рыжеватые волосы были коротко подстрижены. Молодой человек, как она догадалась, лет двадцати пяти, вполне заурядный и неинтересный, если не считать мускулов борца и, конечно, его поведения.

Ну что ж, для этого требовалось все возможное.

Далгетти на мгновение забеспокоилась. Не потому, что история, которую он ей передал, была тонкой, а потому, что она была слишком близка к истине. Он выдавил из себя неуверенность. Скорее всего, она ничего из этого не поняла, даже не упомянула бы об этом. По крайней мере, не людям, за которыми он охотился.

Или кто за ним охотился?

Сосредоточился, и голоса медленно донеслись снова: “— может быть. Но я думаю, что они будут более упрямыми”.

Бэнкрофт: “Да. Проблемы слишком велики, чтобы несколько жизней имели значение. Тем не менее, Майкл Тай всего лишь человек. Он заговорит.

Женщина: “Вы хотите сказать, что его можно заставить говорить?” У нее был один из самых холодных голосов, которые Далгетти когда-либо слышал.

Бэнкрофт: “Да. Хотя я ненавижу прибегать к крайним мерам”.

Мужчина: “Какие еще у нас есть возможности? Он ничего не скажет, пока его не вынудят. А тем временем его люди будут прочесывать планету, чтобы найти его. Они проницательная компания.

Бэнкрофт сардонически: “Скажите, пожалуйста, что они могут сделать? Чтобы найти пропавшего человека, нужно нечто большее, чем дилетант. Для этого требуются все ресурсы крупной полицейской организации. И последнее, чего они хотят, как я уже говорил ранее, это привлекать к этому правительство ”.

Женщина: “Я не так уверена в этом, Том. В конце концов, Институт - это юридическая организация. Его спонсирует правительство, и его влияние огромно. Его выпускники...”

Бэнкрофт: “Да, в нем обучается дюжина различных психотехников. Он проводит исследования. Он дает советы. Он публикует результаты и теории. Но поверьте мне, Психотехнический институт подобен айсбергу. Его истинная природа и назначение скрыты под водой. Нет, насколько мне известно, он не занимается ничем незаконным. Его цели настолько масштабны, что они вообще выходят за рамки закона”.

Мужчина: “Какие цели?”

Бэнкрофт: “Хотел бы я знать. Знаете, у нас есть только намеки и догадки. Одна из причин, по которой мы схватили Тая, - это желание узнать больше. Я подозреваю, что их настоящая работа требует секретности ”.

Женщина задумчиво: “Д-д-да. Я понимаю, как это могло бы быть. Если бы мир в целом знал о том, что им манипулируют, тогда манипулирование могло бы стать невозможным. Но куда именно группа Тая хочет нас привести?”

Бэнкрофт: “Я не знаю, говорю вам. Я даже не уверен, что они действительно хотят захватить власть. Что-то даже большее, чем это. Вздох. “Давай посмотрим правде в глаза. Тай тоже крестоносец. По-своему он очень искренний идеалист. Просто так получилось, что у него неправильные идеалы. Это одна из причин, почему я бы не хотел, чтобы ему причинили вред ”.

Мужчина: “Но если окажется, что мы должны...”

Бэнкрофт: “Ну, тогда мы должны, вот и все. Но мне это не понравится”.

Мужчина: “Ладно, ты лидер, ты говоришь, когда. Но я предупреждаю тебя не ждать слишком долго. Говорю вам, Институт - это нечто большее, чем собрание ученых не от мира сего. У них есть кто-то, кто ищет Тая, и если они его обнаружат, могут возникнуть настоящие проблемы.

Бэнкрофт мягко: “Что ж, сейчас неспокойные времена, или они скоро наступят. Нам лучше привыкнуть к этому”.

Разговор перешел в пустую болтовню. Далгетти застонал про себя. Они ни разу не заговорили о месте, где содержался их пленник.

Ладно, малыш, что дальше? Томас Бэнкрофт был крупной дичью. Его юридическая фирма была известной. Он был членом Конгресса и Кабинета министров. Даже при Лейбористской партии у власти он был уважаемым старшим государственным деятелем. У него были друзья в правительстве, бизнесе, профсоюзах, гильдиях, клубах и лигах от штата Мэн до Гавайев. Ему стоило только сказать это слово, и Далгетти выбил бы себе зубы какой-нибудь темной ночью. Или, если он проявит брезгливость, Далгетти может оказаться арестованным по обвинению в заговоре и предстанет перед судом на следующие шесть месяцев.

Прослушиванием он подтвердил подозрения Ульриха в Институте, что похитителем Тая был Томас Бэнкрофт, но это не помогло. Если бы он обратился с этой историей в полицию, они бы (а) долго и громко смеялись; (б) отправили его на психиатрическое обследование; (в) хуже всего — передали бы эту историю Бэнкрофту, который, таким образом, знал бы, на что способны воспитанники Института, и принял бы соответствующие контрмеры.

-2-

Oконечно, это было только начало. След был длинным. Но времени оставалось ужасно мало, прежде чем они начали выворачивать мозг Тая наизнанку. И на тропе были волки.

На мгновение Саймон Далгетти содрогнулся, осознав, во что ввязался.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем толпа Бэнкрофтов разошлась. Далгетти проводил их взглядом, когда они выходили из бара — четверо мужчин и женщина. Все они были тихими, воспитанными, с изысканным видом, в дорогих темных свободных костюмах. Даже неповоротливый телохранитель, вероятно, был выпускником колледжа третьего класса. Вы бы не приняли их за убийц, похитителей людей и слуг тех, кто хочет возродить политический гангстеризм. Но тогда, размышлял Далгетти, они, вероятно, тоже не думали о себе в этом свете.

Враг — старый и изменчивый враг, с которым на протяжении кровавого столетия боролись как с фашистом, нацистом, синтоистом, коммунистом, атомистом, американистом и Бог знает кем еще, — со временем стал хитрее. Теперь он мог обмануть даже самого себя.

Чувства Далгетти пришли в норму. Это было внезапное огромное облегчение - просто сидеть в тускло освещенной кабинке с хорошенькой девушкой, побыть какое-то время всего лишь человеком. Но его чувство миссии все еще оставалось темным внутри него.

“ Извините, что так долго, - сказал он. - Выпейте еще.

“ Я только что выпила. Она улыбнулась.

Он заметил светящуюся на автомате цифру в 10 долларов и скормил ему две монеты. Затем, все еще нервничая, он заказал себе еще виски.

“ Ты знаешь тех людей в соседнем гроте? ” спросила Гленна. - Я видела, как ты смотрел им вслед.

“Ну, я знаю репутацию мистера Банкрофта”, - сказал он. “Он живет здесь, не так ли?”

- У него есть квартира на станции Галл, - сказала она, - но он здесь редко бывает, в основном на материке, я думаю.

Далгетти кивнул. Он приехал в Тихоокеанскую колонию два дня назад и болтался поблизости в надежде подобраться к Банкрофту достаточно близко, чтобы получить ключ к разгадке. Теперь он сделал это, и его выводы мало чего стоили. Он просто подтвердил то, что Институт уже считал весьма вероятным, не получив никакой новой информации.

Ему нужно было обдумать свой следующий шаг. Он допил свой напиток. - Я, пожалуй, свалю, - сказал он.

- Если хочешь, мы можем поужинать здесь, - предложила Гленна.

“ Спасибо, я не голоден. Это было правдой. Нервное напряжение, вызванное использованием его способностей, пробудило у дьявола аппетит. Он также не мог слишком расточительно расходовать свои средства. “Может быть, позже”.

“ Ладно, Джо, возможно, мы увидимся. ” Она улыбнулась. “ Ты забавный. Но в некотором роде приятный. Ее губы коснулись его губ, а затем она встала и ушла. Далгетти вышел за дверь и вызвал лифт наверху.

Ему пришлось миновать множество уровней. Таверна находилась под кессонами станции, рядом с главным якорным тросом, и выходила окнами в глубокую воду. Над ним располагались склады, машинные отделения, кухни - все атрибуты современного существования. Он вышел из киоска на верхнюю палубу, в тридцати футах над поверхностью. Там больше никого не было, и он подошел к перилам и облокотился на них, глядя на воду и наслаждаясь одиночеством.

Под ним ярусы уходили вниз, к главной палубе, плавным линиям и изгибам, широким листам прозрачного пластика, анимированным вывескам, траве и цветочным клумбам небольшого парка, людям, идущим быстро или праздно. Огромная гиростабилизированная громада не заметно сдвинулась с места на длинной тихоокеанской зыби. Станция Пеликан была “центром города” колонии с ее магазинами, театрами и ресторанами, услугами и развлечениями.

Вода вокруг него в вечернем свете отливала синевой индиго, испещренная арабесками пены, и он слышал, как волны с грохотом бьются об отвесные стены. Небо над головой было высоким, несколько облаков на западе приобрели золотистый оттенок. Парящие чайки казались отлитыми из золота. Дымка на потемневшем востоке обозначала побережье южной Калифорнии. Он глубоко дышал, позволяя нервам, мышцам и внутренним органам расслабиться, отключая свой разум и превращаясь на некоторое время в организм, который просто жил и радовался жизни.

Обзор Далгетти во всех направлениях был закрыт другими станциями, возвышающимися обтекаемыми корпусами, которые были Тихоокеанской колонией. Было завершено строительство нескольких воздушных мостов, соединяющих их, но все еще продолжалось интенсивное движение лодок. К югу он мог видеть черное пятно на воде, которое было морским ранчо. Тренированная память подсказала ему в ответ на мимолетный вопрос, что, согласно последним данным, восемнадцать целых три десятых процента мировых запасов продовольствия в настоящее время получают из модифицированных штаммов морских водорослей. Он знал, что этот процент будет быстро расти.

В других местах располагались заводы по добыче полезных ископаемых, рыбохозяйственные базы, экспериментальные и чисто исследовательские станции. Под плавучим городом, вырытым на континентальном шельфе, находилось подводное поселение — нефтяные скважины в дополнение к промышленному процессу синтеза, добыча полезных ископаемых, разведка в резервуарах для поиска новых ресурсов, медленный рост наружу по мере того, как люди учились погружаться все глубже в холод, темноту и давление. Это было дорого, но в перенаселенном мире выбора не было.

Венера была уже видна, низкая и чистая на темнеющем горизонте. Далгетти вдохнул влажный, едкий морской воздух и с некоторой жалостью подумал о людях там, снаружи, — и на Луне, и на Марсе, и между мирами. Они выполняли огромную и душераздирающую работу; но он задавался вопросом, была ли она более масштабной и значимой, чем эта работа здесь, в океанах Земли.

Или несколько страниц исписанных уравнений, брошенных в ящик письменного стола в Институте. Достаточно. Далгетти заставил свой разум повиноваться, как сурово дрессированную собаку. Он тоже был здесь, чтобы работать.

Силы, с которыми ему предстояло столкнуться, казались чудовищными. Он был одним человеком, один против сам не зная какой организации. Ему пришлось спасти еще одного человека, прежде чем... ну, до того, как история изменилась и пошла по неверному пути, по долгому пути вниз. У него были знания и способности, но они не остановили бы пулю. Они также не включали обучение ведению такого рода боевых действий. Война, которая не была войной, политика, которая была не политикой, а горсткой нацарапанных уравнений, книгой, полной медленно собираемых данных, и мозгом, полным мечтаний.

У Бэнкрофта где—то был Тайг. Институт не мог просить правительство о помощи, даже если в значительной степени Институт был правительством. Возможно, он мог бы послать Далгетти несколько человек, но у него не было отрядов головорезов. А время, как гончая, гналось за ним по пятам.

Чувствительный мужчина обернулся, внезапно заметив кого-то еще. Это был мужчина средних лет, худощавый и седовласый, с интеллектуальными чертами лица. Он облокотился на перила и тихо сказал: “Приятный вечер, не правда ли?”

“ Да, ” сказал Далгетти. - Очень мило.

“Это место вызывает у меня чувство настоящего удовлетворения”, - сказал незнакомец.

- Каким образом? - спросил Далгетти, не отказываясь от возможности завязать разговор.

Мужчина посмотрел на море и заговорил тихо, словно сам с собой. “Мне пятьдесят лет. Я родился во время Третьей мировой войны и вырос среди голода и последовавшего за ним массового безумия. Я сам видел боевые действия в Азии. Я беспокоился о бессмысленно растущем населении, требующем бессмысленно сокращающихся ресурсов. Я увидел Америку, которая, казалось, в равной степени разделена между декадансом и безумием.

И все же сейчас я могу стоять и наблюдать за миром, где у нас есть функционирующая Организация Объединенных Наций, где рост населения выравнивается, а демократическое правительство распространяется в страну за страной, где мы покоряем моря и даже отправляемся на другие планеты. Все изменилось с тех пор, как я был мальчиком, но в целом все было к лучшему”.

“ А, ” сказал Далгетти, “ родственная душа. Хотя, боюсь, все не так просто.

Мужчина приподнял брови. - Значит, вы голосуете за консерваторов?

“Лейбористская партия является консервативной”, - сказал Далгетти. “В доказательство этого он находится в коалиции с республиканцами и неофедералистами, а также с некоторыми отколовшимися группами. Нет, меня не волнует, сохранится ли это, или консерваторы будут процветать, или либералы возьмут верх. Вопрос в том, кто будет контролировать группу у власти?”

- Полагаю, его членство, - сказал мужчина.

“ Но кто же все-таки является его членом? Вы не хуже меня знаете, что величайшим недостатком американского народа всегда было отсутствие у него интереса к политике”.

“ Что? Почему они голосуют, не так ли? Какой был последний процент?

“Восемь-восемь целых три десятых седьмого". Конечно, они проголосуют — после того, как им предъявят билет. Но сколько из них имеют какое-либо отношение к выдвижению кандидатов или написанию платформ? Сколько из них на самом деле возьмут тайм—аут, чтобы поработать над этим - или даже написать своим конгрессменам? "Уорд хилер" по-прежнему является выражением презрения.

“Слишком часто в нашей истории голосование было просто вопросом выбора между двумя хорошо отлаженными машинами. Достаточно умная и решительная группа может захватить власть в партии, сохранить название и лозунги и через несколько лет полностью изменитьсяза кулисами ”. Слова Далгетти прозвучали быстро; это был один из аспектов задачи, которой он отдал свою жизнь.

“Две машины, - сказал незнакомец, - или четыре или пять, как у нас сейчас, по крайней мере, лучше, чем одна”.

- Нет, если ими управляет одна и та же толпа, - мрачно сказал Далгетти.

—Но...

“Если ты не можешь справиться с ними, присоединяйся к ним". А еще лучше, присоединяйся ко всем сторонам. Тогда ты не сможешь проиграть”.

“Я не думаю, что это еще произошло”, - сказал мужчина.

“Нет, этого не произошло, ” сказал Далгетти, “ не в Соединенных Штатах, хотя в некоторых других странах — неважно. Это все еще происходит, вот и все. Границы сегодня проводят не нации или партии, а— философии, если хотите. Два взгляда на судьбу человека, пересекающиеся по всем национальным политическим, расовым и религиозным признакам”.

“И что же это за две точки зрения?” - спокойно спросил незнакомец.

“Вы могли бы назвать их либертарианцами и тоталитарными, хотя последние не обязательно считают себя таковыми. С юридической точки зрения пик безудержного индивидуализма был достигнут в девятнадцатом веке. Хотя, на самом деле, социальное давление и обычаи были более строгими, чем большинство людей сегодня осознают.

“В двадцатом веке эта социальная жесткость — в манерах, морали, образе мыслей — рухнула. Эмансипация женщин, например, или легкий развод, или законы о неприкосновенности частной жизни. Но в то же время юридический контроль снова начал ужесточаться. Правительство брало на себя все больше и больше функций, налоги становились круче, жизнь человека все больше и больше ограничивалась правилами, говорящими "ты должен" и "ты не должен".

“Что ж, похоже, война выходит как институт. Это снимает большое давление. Были сняты такие препятствующие ограничения, как призыв на войну или работу или нормирование питания. Чего мы постепенно достигаем, так это общества, в котором индивид обладает максимальной свободой как от закона, так и от обычаев. Возможно, она наиболее развита в Америке, Канаде и Бразилии, но растет по всему миру.

Но есть элементы, которым не нравятся последствия подлинного либертарианства. И новая наука о человеческом поведении, массовом и индивидуальном, достигает строгой формулировки. Это становится самым мощным инструментом, который когда—либо был у человека - ибо тот, кто контролирует человеческий разум, будет контролировать и все, что человек может сделать. Имейте в виду, этой наукой может воспользоваться любой. Если вы прочтете между строк, то увидите, какая скрытая борьба разворачивается за контроль над ним, как только он достигнет зрелости и практического использования ”.

“Ах, да”, - сказал мужчина. “Психотехнический институт”.

Далгетти кивнул, недоумевая, зачем он затеял такую лекцию. Что ж, чем больше людей имеют хоть какое-то представление об истине, тем лучше - хотя им тоже не стоит знать всю правду. Пока нет.

“Институт готовит так много людей для государственных должностей и выполняет так много консультативной работы, - сказал мужчина, - что иногда кажется, будто он потихоньку берет на себя управление всем шоу”.

Далгетти слегка поежился на закатном ветерке и пожалел, что не захватил с собой плащ. Он устало подумал: Вот опять. Вот история, которую они распространяют, не в виде вопиющих обвинений, не все сразу, а медленно и незаметно, шепотом здесь, намеком там, предвзятым новостным сюжетом, предположительно беспристрастной статьей… О да, они знают свою прикладную семантику.

“Слишком многие люди опасаются такого исхода”, - заявил он. “Это просто неправда. Институт является частной исследовательской организацией с федеральным грантом. Его записи открыты для всех”.

“ Все записи? Лицо мужчины было расплывчатым в сгущающихся сумерках.

Далгетти показалось, что он различил скептически приподнятую бровь. Он не ответил прямо, но сказал: “В общественном сознании существует туманное представление о том, что группа, обладающая полной наукой о человеке— которой у Института нет ни в коем случае, может сразу ‘захватить власть’ и с помощью каких-то неопределенных, но ужасно тонких манипуляций править миром. Теория заключается в том, что если вы точно знаете, на какие кнопки нажимать и так далее, мужчины будут делать именно то, что вы хотите, не подозревая, что ими руководят. Так уж получилось, что эта теория - чистая промывка реактивной струей ”.

“О, я не знаю”, - сказал мужчина. “В общих чертах это звучит довольно правдоподобно”.

Далгетти покачал головой. “Предположим, я был инженером, “ сказал он, - и предположим, я увидел, как на меня обрушивается лавина. Я мог бы точно знать, что делать, чтобы остановить это — где заложить динамит, где построить бетонную стену и так далее. Только это знание мне бы не помогло. У меня не было бы ни времени, ни сил им воспользоваться.

“Аналогичная ситуация наблюдается в отношении динамики развития человечества, как массового, так и индивидуального. Требуются месяцы или годы, чтобы изменить убеждения человека, а когда у вас есть сотни миллионов мужчин ...” Он пожал плечами. “Социальные течения слишком велики для любого, кроме самого незначительного, постепенного контроля. На самом деле, возможно, самые ценные результаты, полученные на сегодняшний день, - это не те, которые показывают, что можно сделать, а чего нельзя”.

“Вы говорите голосом власти”, - сказал мужчина.

“Я психолог”, - сказал Далгетти достаточно правдиво. Он не добавил, что он также был субъектом, наблюдателем и подопытным кроликом в одном лице. “И, боюсь, я слишком много болтаю. Переходи от плохого к голосовому”.

“ Ой, ” сказал мужчина. Он прислонился спиной к перилам, и его темная рука протянула пачку. - Куришь?

-Нет, спасибо, не хочу.

“ Ты редкость. Короткая вспышка зажигалки выхватила лицо незнакомца на фоне сумерек.

- Я нашел другие способы расслабиться.

“ Рад за тебя. Кстати, я сам профессор. Английская литература в Колорадо.

“ Боюсь, в этом отношении я довольно грубый человек, ” сказал Далгетти. На мгновение у него возникло чувство потери. Его мыслительный процесс стал слишком далек от обычного человеческого, чтобы он мог многое найти в художественной литературе или поэзии. Но музыка, скульптура, живопись - было кое-что еще. Он смотрел на широкую мерцающую воду, на станции, темные на фоне первых звезд, и с истинным удовольствием наслаждался множеством симметрий и гармоний. Тебе нужны были такие чувства, как у него, прежде чем ты смог бы понять, какой это прекрасный мир.

“Я сейчас в отпуске”, - сказал мужчина. Далгетти не ответил тем же. Через мгновение: “Вы, я полагаю, тоже?”

Далгетти испытал легкий шок. Личный вопрос от незнакомого человека — что ж, иного и не ожидаешь от такой девушки, как Гленна, но профессору следовало бы лучше привыкать к обычаям неприкосновенности частной жизни.

“ Да, ” коротко ответил он. - Просто в гости.

- Кстати, меня зовут Тайлер, Хармон Тайлер.

“ Джо Томсон. Далгетти пожал ему руку.

“ Мы могли бы продолжить наш разговор, если ты задержишься ненадолго, - сказал Тайлер. - Ты затронул несколько интересных моментов.

Далгетти задумался. Стоило бы остаться здесь так же долго, как это сделал Банкрофт, в надежде узнать больше. “Возможно, я пробуду здесь еще пару дней”, - сказал он.

“ Хорошо, ” сказал Тайлер. Он посмотрел на небо. Оно начало наполняться звездами. Палуба все еще была пуста. Он огибал тусклую возвышающуюся громаду метеонаблюдательной вышки, которая на ночь была передана автоматике, и больше там никого не было видно. Несколько флуоресцентных ламп отбрасывали бледные лужицы света на пластиковый пол.

Взглянув на часы, Тайлер небрежно сказал: “Сейчас около девятнадцати тридцати. Если вы не возражаете подождать до двухсот, я могу показать вам кое-что интересное.

- Что это? - спросил я.

“О, ты будешь удивлен”. Тайлер усмехнулся. “Не так много людей знают об этом. Теперь, возвращаясь к тому вопросу, который вы затронули ранее ...”

Полчаса пролетели незаметно. Говорил в основном Далгетти.

“ — и массовая акция. Послушайте, в довольно грубом первом приближении состояние семантического равновесия во всемирном масштабе, которого, конечно, никогда не существовало, было бы представлено уравнением вида...”

“Прошу прощения. ” Тайлер снова сверился с блестящим циферблатом. “Если вы не возражаете остановиться на несколько минут, я покажу вам то странное зрелище, о котором я говорил”.

“ А? О—о, конечно.

Тайлер выбросил сигарету. В темноте это был крошечный метеор. Он взял Далгетти за руку. Они медленно обошли метеорологическую башню.

Мужчины подошли с противоположной стороны и встретили их на полпути. Далгетти едва успел разглядеть их, как почувствовал укол в груди.

Игольчатый пистолет!

Мир вокруг него ревел. Он сделал шаг вперед, пытаясь закричать, но у него перехватило горло. Палуба приподнялась и ударила его, и его разум унесся во тьму.

Откуда-то внутри него поднялась воля, сработали натренированные рефлексы, он собрал все, что осталось от его иссякающих сил, и боролся с анестетиком. Его борьба с этим была нащупыванием в тумане. Снова и снова он проваливался в беспамятство и поднимался, задыхаясь. Смутно, сквозь кошмар, он осознавал, что его несут. Однажды кто-то остановил группу в коридоре и спросил, что случилось. Ответ, казалось, пришел откуда-то издалека. “Я не знаю. Он потерял сознание — просто так. Мы везем его к врачу”.

Он потратил целое столетие, спускаясь на каком-то лифте. Стены эллинга жидко задрожали вокруг него. Его перенесли на борт большого судна; его не было видно из-за серого тумана. Какая—то затуманенная часть его думала, что это, очевидно, частный эллинг, поскольку никто не пытался остановить... пытался остановить... пытался остановить...

Затем наступила ночь.

-3-

Hон просыпался медленно, с сухими позывами к рвоте, и моргал, открывая глаза. Шум воздуха, он летел, должно быть, они отнесли его к трифибии. Он пытался ускорить выздоровление, но его разум все еще был слишком парализован.

“ Вот. Выпей это.

Далгетти взял стакан и жадно отхлебнул. От него исходили прохлада и уравновешенность. Вибрато внутри него стихло, а головная боль притупилась настолько, что стала терпимой. Он медленно огляделся и почувствовал первый приступ паники.

Нет! Он подавил эмоцию почти физическим усилием. Настало время для спокойствия и сообразительности и...

Крупный мужчина рядом с ним кивнул и высунул голову за дверь. “ Думаю, теперь с ним все в порядке, - крикнул он. - Хочешь с ним поговорить?

Взгляд Далгетти блуждал по отсеку. Это была задняя каюта большой воздушной лодки, роскошно обставленная откидывающимися сиденьями и инкрустированным столом. Широкое окно выходило на лестницу.

Попался! Это была чистая горечь, бессильная ярость на самого себя. Попал прямо в их объятия!

В комнату вошел Тайлер в сопровождении пары крепких мужчин с каменными лицами. Он улыбнулся. - Извини, - пробормотал он, - но ты играешь не в своей лиге, сама знаешь.

“ Да. Далгетти покачал головой. Его рот скривился. - Мне это тоже не очень нравится.

Тайлер ухмыльнулся. Это было сочувственное выражение. “Вы, калеки, неизлечимы”, - сказал он. “Я рад, что вы так хорошо это принимаете. Мы не намерены причинять вам никакого вреда.

Далгетти был полон скептицизма, но ему удалось расслабиться. “ Как вы вышли на меня? - спросил он.

“ О, разными способами. Боюсь, ты был довольно неуклюж. Тайлер сел напротив за стол. Охранники остались стоять. “ Мы были уверены, что Институт предпримет ответный удар, и мы тщательно изучили его и его персонал. Вас узнали, Далгетти, и известно, что вы очень близки к Таю. Значит, ты шел за нами даже без маски на лице...

“ В любом случае, вас заметили ошивающимся в колонии. Мы проверили ваши передвижения. Одна из девушек из исправительной колонии рассказала о вас кое-что интересное. Мы решили, что вас лучше допросить. Я расспросил вас, насколько это возможно для случайного знакомого, а затем отвез на место встречи. Тайлер развел руками. “Это все”.

Далгетти вздохнул, и его плечи поникли под внезапно навалившимся огромным бременем уныния. Да, они были правы. Он был не в себе. “Ну, - сказал он, - что теперь?”

“Теперь у нас есть ты и Тай”, - сказал другой. Он достал сигарету. “Я надеюсь, что ты несколько более склонен к разговору, чем он”.

- Предположим, что нет?

“ Пойми это, ” нахмурился Тайлер. “ Есть причины не торопиться с Таем. Во-первых, он ценный заложник. Но ты никто. И хотя мы не монстры, я, например, не испытываю особой симпатии к такого рода фанатикам.

“Вот вам, ” сказал Далгетти с оттенком сарказма, “ интересный пример семантической эволюции. Поскольку в целом период был спокойным и терпимым, слово ‘фанатик’ превратилось просто в эпитет — человек с другой стороны ”.

“ Хватит, ” отрезал Тайлер. “ Тебе не позволят тянуть время. Мы хотим получить ответы на множество вопросов. Он загнул пункты на пальцах. “Каковы конечные цели Института? Как продвигается их достижение? Как далеко он продвинулся? Что именно он узнал научным путем, чего не опубликовал? Как много он знает о нас? Он слегка улыбнулся. “Вы всегда были близки с Таем. Он вырастил тебя, не так ли? Ты должен знать столько же, сколько и он.

Да, подумал Далгетти, Тайг вырастил меня. На самом деле, он был мне настоящим отцом. Я была сиротой, и он приютил меня, и он был хорошим.

В его сознании отчетливо возник образ старого дома. Он располагался на обширной, поросшей лесом территории среди прекрасных холмов штата Мэн, рядом с небольшой речкой, сбегающей в бухту, кишащую парусниками. Там были соседи — тихие люди, в которых было что-то более реальное, чем знала большая часть сегодняшнего мира, лишенного корней. И там было много посетителей, мужчин и женщин с разумом, подобным мерцающим лезвиям мечей.

Он вырос среди интеллектуалов, устремленных в будущее. Они с Таем много путешествовали. Они часто бывали на огромном пилоне главного здания института. Они ездили в родную Англию Тая по крайней мере раз в год. Но старый дом всегда был им дорог.

Он стоял на гребне холма, длинный и низкий, серый от непогоды, как часть земли. Днем он утопал в зеленом солнечном блеске деревьев или в сверкающей чистоте снега. Ночью вы слышали скрип досок и одинокий звук ветра, доносящийся из трубы. Да, это было хорошо.

И в этом было чудо. Он любил свои тренировки. Безграничный мир внутри него был восхитительной вещью для исследования. И это сориентировало его вовне, в реальный мир — он почувствовал ветер, дождь и солнечный свет, гордость высоких зданий и топот скачущей лошади, плеск волн, смех женщин и ровное таинственное урчание огромных машин с такой полнотой, что ему стало жаль окружающих его глухонемых и слепых.

О да, он любил все это. Он был влюблен во всю вращающуюся планету и огромное небо над головой. Это был мир света, силы и быстрых ветров, и было бы горько покидать его. Но Тай был заперт во тьме.

- Все, чем мы когда-либо были, - медленно произнес он, - это исследовательский и образовательный центр, своего рода неформальный университет, специализирующийся на научном изучении человека. Мы не являемся какой-либо политической организацией. Вы были бы удивлены, узнав, насколько сильно мы расходимся во мнениях”.

“ Ну и что из этого? ” пожал плечами Тайлер. “ Это нечто большее, чем политика. Ваша работа, если ее развить полностью, изменила бы все наше общество, возможно, всю природу человека. Мы знаем, что вы узнали больше, чем обнародовали. Следовательно, вы сохраняете эту информацию для собственного использования ”.

- И вам это нужно для ваших целей?

“Да”, - сказал Тайлер. Через мгновение: “Я презираю мелодрамы, но если ты не будешь сотрудничать, тебе достанется. И у нас тоже есть Тай, никогда не забывайте об этом. Один из вас должен сломаться, если увидит, как допрашивают другого ”.

Мы едем в одно и то же место! Мы едем в Тай!

Усилие сохранить невозмутимое выражение лица и голос были чудовищными. - И куда же мы направляемся?

“ Остров. Мы скоро будем там. Я сам собираюсь вернуться, но скоро приедет мистер Банкрофт. Это должно убедить вас, насколько это важно для нас ”.

Далгетти кивнул. “ Могу я немного подумать? Для меня это нелегкое решение.

“ Конечно. Надеюсь, ты примешь правильное решение.

Тайлер встал и ушел со своими охранниками. Крупный мужчина, который ранее передал ему выпивку, сидел там же, где и все это время. Постепенно психолог начал напрягаться. Слабый гул турбин, свист реактивных двигателей и рассекаемого воздуха начали нарастать.

“ Куда мы направляемся? - спросил он.

“ ЭТОГО Я ТЕБЕ СКАЗАТЬ НЕ МОГУ. ВЗДРОГНИ, ЛАДНО?

- Но, конечно...

Охранник не ответил. Но он думал. Ри-вилла-гхи-гей-доу -никогда не мог выговорить это чертово название Spig ... Блин, что за Богом забытая дыра!…Может быть, я смогу организовать поездку в Мексику…Та маленькая девочка из Гуады ...

Далгетти сосредоточился. Ревилла — теперь он все понял. Острова Ревильяхигедо, небольшая группа примерно в 350 или 400 милях от побережья Мексики, малопосещаемые, с очень небольшим количеством жителей. Его эйдетическая память заработала, вызвав в воображении образ крупномасштабной карты, которую он когда-то изучал. Закрыв глаза, он записал точное расстояние, широту и долготу отдельных островов.

Подождите, чуть западнее был один, принадлежащий к группе. И... — Он перебрал все факты, которые когда-либо узнал о Банкрофте. Подождите, Бертран Мид, который, казалось, был главной фигурой всего движения — да, Мид владел этим крошечным островом.

Так вот куда мы направляемся! Он откинулся назад, позволяя усталости овладеть им. Пройдет еще некоторое время, прежде чем они прибудут.

Далгетти вздохнул и посмотрел на звезды. Почему люди расположили такие неуклюжие созвездия, когда общий рисунок неба представлял собой большую и прекрасную гармонию? Он знал, что его личная опасность станет огромной, как только он окажется на земле. Пытки, увечья, даже смерть.

Далгетти снова закрыл глаза. Почти сразу же он уснул.

-4-

Tони приземлились на небольшом поле, когда было еще темно. Оказавшись в ярком свете фонарей, Далгетти не имел возможности как следует изучить окружающую обстановку. Там стояли на страже люди с винтовками "магнум", крутые на вид профессиональные головорезы в свободной серой униформе. Далгетти послушно последовал за ним по бетону, по дорожке и через сад к вырисовывающейся изогнутой громаде дома.

Он помедлил всего секунду, когда дверь перед ними открылась, и остановился, вглядываясь в темноту. Там, на широком пляже, перекатывалось и шипело море. Он уловил исходящий от него чистый соленый запах и наполнил легкие. Возможно, это последний раз, когда он вдыхает такой воздух.

- Ладить с тобой. - Чья-то рука снова дернула его к движению.

Вниз по голому, холодно освещенному коридору, вниз по эскалатору, в самое нутро острова. Еще одна дверь, за ней комната, неучтивый толчок. Дверь за ним с лязгом захлопнулась.

Далгетти огляделся. Камера была маленькой, скудно обставленной, с койкой, туалетом и умывальником, в одной стене была вентиляционная решетка. Больше ничего. Он попытался прислушаться с максимальной чуткостью, но уловил лишь отдаленное сбивчивое бормотание.

Папа! подумал он. Ты тоже где-то здесь.

Он плюхнулся на койку и некоторое время анализировал эстетику планировки. В ней была определенная приятная строгость, бессознательный баланс полного функционализма. Вскоре Далгетти снова заснул.

Его разбудил охранник с подносом для завтрака. Далгетти попытался прочесть мысли этого человека, но там не было ничего, о чем можно было бы говорить. Он с аппетитом поел под дулом пистолета, вернул поднос и вернулся ко сну. То же самое было и в обеденный перерыв.

Его чувство времени подсказало ему, что было 14.35, когда его снова разбудили. На этот раз мужчин было трое, представители породы хаски. “Да ладно тебе”, - сказал один из них. “Никогда не видел, чтобы такой парень бил себя по уху”.

Далгетти встал, провел рукой по волосам. Рыжая щетина царапала его ладонь. Это было прикрытием, заменяющим символом, призванным вернуть его нервную систему под полный контроль. В процессе он чувствовал себя так, словно его бросали в огромную пропасть.

“ Сколько здесь ваших товарищей? - спросил он.

“ Хватит. А теперь вперед!

Он уловил шепот мысли —нас, охранников, пятьдесят человек, не так ли? Да, наверное, пятьдесят.

Пятьдесят! Далгетти чувствовал себя напряженным, проходя между двумя из них. Пятьдесят головорезов. И они были обучены, он это знал. Институту стало известно, что частная армия Бертрана Мида была хорошо обучена. В этом не было ничего навязчивого — официально они были всего лишь слугами и телохранителями, — но стрелять они умели.

И он был один с ними посреди океана. Он был один, и никто не знал, где он, и с ним можно было сделать все, что угодно. Идя по коридору, он почувствовал холод.

За дверью была комната со скамьями и письменным столом. Один из охранников указал на стул в дальнем конце. - Садись, - буркнул он.

Далгетти подчинился. Ремни обвились вокруг его запястий и лодыжек, удерживая его на подлокотниках и ножках тяжелого кресла. Еще один ремень застегнулся у него на талии. Он посмотрел вниз и увидел, что стул привинчен к полу. Один из охранников подошел к столу и включил магнитофон.

В дальнем конце комнаты открылась дверь. Вошел Томас Банкрофт. Он был крупным мужчиной, мясистым, но в отличной форме, его одежда была сшита со спокойным хорошим вкусом. Голова была львиной с белой гривой, с красивыми цветущими чертами лица и проницательными голубыми глазами. Он едва заметно улыбнулся и сел за письменный стол.

С ним была женщина — Далгетти пристальнее вгляделся в нее. Она была ему незнакома. Она была среднего роста, немного полновата, ее светлые волосы были слишком коротко подстрижены, на широких славянских чертах лица не было косметики. Молодая, в крепкой форме, двигалась твердой мужской походкой. С этими раскосыми серыми глазами, изящно изогнутым носиком и широким угрюмым ртом она могла бы стать красавицей, если бы захотела.

Один из современных, подумал Далгетти. Машина из плоти и крови, пытающаяся превзойти мужчин, разочарованная и несчастная, сама того не подозревая, и от этого еще более ожесточенная.

На мгновение в нем проснулась печаль, огромная жалость к миллионам людей. Они не знали самих себя, они боролись с самими собой, как дикие звери, связанные в узлы, запертые в кошмаре. Человек мог бы добиться многого, если бы у него был шанс.

Он взглянул на Банкрофта. “Я знаю вас, - сказал он, - но, боюсь, у леди передо мной преимущество”.

“ Мой секретарь и главный помощник, мисс Казимир. У политика был звучный голос, прекрасно управляемый инструмент. Он перегнулся через стол. Магнитофон у его локтя жужжал в ровной звуконепроницаемой тишине.

“Мистер Далгетти, ” сказал он, - я хочу, чтобы вы поняли, что мы не изверги. Однако некоторые вещи слишком важны для соблюдения обычных правил. Из-за них в прошлом велись войны, и вполне возможно, что они начнутся снова. Всем заинтересованным сторонам будет легче, если вы будете сотрудничать с нами сейчас. Никто никогда не должен знать, что ты это сделал”.

“ Предположим, я отвечу на ваши вопросы, - сказал Далгетти. - Откуда вы знаете, что я буду говорить правду?

“ Неоскополамин, конечно. Не думаю, что тебе делали прививку. Оно слишком сильно запутывает разум, чтобы мы могли расспрашивать вас об этих сложных вещах, находящихся под его влиянием, но мы обязательно выясним, правильно ли вы отвечали на наши текущие вопросы ”.

“ И что потом? Ты просто отпустишь меня?

Банкрофт пожал плечами. - А почему бы и нет? Возможно, нам придется подержать вас здесь некоторое время, но скоро вы перестанете иметь значение и сможете безопасно освободиться ”.

Далгетти задумался. Даже он мало что мог поделать против препаратов правды. И были еще более радикальные процедуры, например, префронтальная лоботомия. Он вздрогнул. Кожзаменители на ощупь были влажными под его тонкой одеждой.

Он посмотрел на Банкрофта. “ Чего вы на самом деле хотите? - спросил он. “Почему вы работаете на Бертрана Мида?”

Тяжелый рот Банкрофта растянулся в улыбке. - Я думал, вы должны отвечать на вопросы, - сказал он.

“Соглашусь я или нет, зависит от того, чьи это вопросы”, - сказал Далгетти. Тяни время! Отложи это, момент ужаса, отложи это! “Честно говоря, то, что я знаю о Мид, не располагает меня к дружелюбию. Но я могу ошибаться.

- Мистер Мид - выдающийся руководитель.

“Угу. Он также является силой, стоящей за чертовски многими политическими фигурами, включая тебя. Он настоящий босс акционистского движения”.

- Что вам об этом известно? - резко спросила женщина.

“Это сложная история, — сказал Далгетти, - но, по сути, акционизм - это мировоззрение. Мы все еще приходим в себя после мировых войн и их последствий. Люди повсюду уходят от великих расплывчатых Дел с большой буквы в сторону более холодного и ясного взгляда на жизнь.

“Это аналогично эпохе Просвещения восемнадцатого века, которая также последовала за периодом беспорядков между конфликтующими фанатизмами. Вера в разум растет даже в массовом сознании, в духе умеренности и терпимости. Существует выжидательная позиция по отношению ко всему, включая науки и особенно новую, наполовину законченную науку психодинамику. Мир хочет немного отдохнуть.

“Что ж, у такого состояния ума есть свои недостатки. Оно порождает замечательные структуры мышления, но в них есть что-то холодное. Здесь так мало настоящей страсти, так много осторожности — искусство, например, становится все более стилизованным. Над старыми символами, такими как религия, суверенное государство и особая форма правления, за которые когда-то умирали люди, открыто насмехаются. Мы можем сформулировать семантическое условие в Институте в виде очень аккуратного уравнения.

“ И тебе это не нравится. Мужчинам твоего типа нужно что-то большое. И простого конкретного размера недостаточно. Вы могли бы посвятить свою жизнь науке, или межпланетной колонизации, или социальной коррекции, как это с радостью делают многие люди, — но это не для вас. В глубине души вам не хватает образа всеобщего отца.

“Вы хотите всемогущую Церковь, или всемогущее государство, или всемогущее что угодно, огромный туманный символ, который требует всего, что у вас есть, и дает взамен только чувство принадлежности”. Голос Далгетти был резким. “Короче говоря, ты не можешь стоять на своих собственных экстрасенсорных ногах. Ты не можешь посмотреть правде в глаза, что человек - одинокое существо и что его цель должна исходить изнутри него самого”.

Банкрофт нахмурился. “Я пришел сюда не для того, чтобы выслушивать нотации”, - сказал он.

“Будь по-твоему”, - ответил Далгетти. “Я думал, ты хочешь знать, что я знаю об акционизме. Это все на неточном вербальном языке. По сути, вы хотите быть лидером в каком-то Деле. Ваши люди, которые не просто наняты, хотят быть последователями. Только в наши дни нет другой Причины, кроме продиктованной здравым смыслом - улучшить человеческую жизнь ”.

Женщина, Казимир, склонилась над столом. В ее глазах была странная напряженность. “Вы только что сами указали на недостатки”, - сказала она. “Это период упадка”.

“ Нет, ” сказал Далгетти. “ Если только вы не настаиваете на тяжелых подтекстах. Это необходимый период отдыха. Время отдачи для всего общества — что ж, в формулировке Тая все это прекрасно работает. Мы в Институте считаем, что нынешнее положение дел должно сохраняться около семидесяти пяти лет. За это время разум, как мы надеемся, сможет настолько прочно внедриться в базовую структуру общества, что, когда придет следующая большая волна страстей, она не настроит людей друг против друга.

“Настоящее, ну, в общем, аналитично. Пока мы переводим дыхание, мы можем начать понимать самих себя. Когда наступит следующий синтетический период, творческий период или период крестовых походов, если хотите, он будет более разумным, чем все предыдущие. И человек не может позволить себе снова сойти с ума. Не в том же мире, что и литиевая бомба.

Банкрофт кивнул. “И вы в Институте пытаетесь контролировать этот процесс”, - сказал он. “ Ты пытаешься растянуть период— черт возьми, декаданса! О, я тоже изучал современную школьную систему, Далгетти. Я знаю, как тонко проводится идеологическая обработка подрастающего поколения — посредством политики, разработанной вашими людьми в правительстве”.

“ Подвергнут идеологической обработке? Обучен, я бы сказал. Обучен самоограничению и критическому мышлению. Далгетти усмехнулся уголком рта. “Ну, мы здесь не для того, чтобы обсуждать общие моменты. В частности, Мид чувствует, что у него есть миссия. Он естественный лидер Америки — в конечном счете, через ООН, в которой мы по-прежнему сильны, всего мира. Он хочет восстановить то, что он называет "добродетелями предков" — видите ли, я слушал его речи и ваши, Бэнкрофт.

“Эти добродетели состоят из подчинения, физического и ментального "авторитету" - из "динамизма", который, с оперативной точки зрения, означает, что люди должны вскакивать, когда он отдает приказ — из…О, зачем продолжать? Это старая история. Жажда власти, воссоздание Абсолютного государства, на этот раз в планетарном масштабе.

“С помощью психологических призывов к одним и обещаний вознаграждения другим он приобрел немало последователей. Но он достаточно проницателен, чтобы понимать, что не может просто устроить революцию. Он должен заставить людей хотеть его. Он должен повернуть общественное течение вспять, пока оно не повернется обратно к авторитаризму — с ним на гребне.

И тут, конечно, на помощь приходит Институт. Да, мы разработали теории, которые, по крайней мере, дают начало объяснению исторических фактов. Это был вопрос не столько сбора данных, сколько изобретения строгой самокорректирующейся символики, и наша параматематика, похоже, именно такой и является. Мы опубликовали не все наши результаты из-за того, что они могли бы быть использованы. Если вы точно знаете, как это осуществить, вы можете придать мировому обществу практически любой желаемый вид — за пятьдесят лет или меньше! Вам нужны наши знания для ваших целей ”.

Далгетти замолчал. Наступила долгая тишина. Его собственное дыхание казалось неестественно громким.

“ Хорошо. Банкрофт снова медленно кивнул. - Вы не сказали нам ничего такого, чего бы мы не знали.

- Мне это хорошо известно, - сказал Далгетти.

“Ваши формулировки были довольно недружелюбными”, - сказал Бэнкрофт. “Чего вы не цените, так это отвратительного застоя и цинизма нашего века”.

“ Теперь вы употребляете многозначительные слова, ” сказал Далгетти. - Факты просто таковы. Нет смысла выносить моральные суждения о реальности; единственное, что вы можете сделать, это попытаться изменить ее ”.

“Да”, - сказал Банкрофт. “Хорошо, тогда мы пытаемся. Вы хотите нам помочь?”

“Вы могли бы избить меня до полусмерти, - сказал Далгетти, - но это не научило бы вас науке, на изучение которой уходят годы”.

“ Нет, но мы бы точно знали, что у вас есть и где это найти. На нашей стороне хорошие мозги. Учитывая ваши данные и уравнения, они могут это вычислить. Светлые глаза стали совершенно холодными. “Похоже, вы не осознаете своего положения. Ты заключенный, понимаешь?”

Далгетти напряг мускулы. Он не ответил.

Банкрофт вздохнул. - Пригласите его сюда, - сказал он.

Один из охранников вышел. Сердце Далгетти дрогнуло. Папа, подумал он. В нем была мука. Казимир подошел и встал перед ним. Она посмотрела ему в глаза.

“ Не будь дураком, ” сказала она. - Это больнее, чем ты думаешь. Расскажи нам.

Он поднял на нее глаза. Я боюсь, подумал он. Видит бог, я боюсь. Его собственный пот едко бил в ноздри. - Нет, - сказал он.

“ Говорю тебе, они сделают все! У нее был приятный голос, низкий и мягкий, но сейчас он огрубел. Ее лицо побледнело от напряжения. “Продолжай, парень, не обрекай себя на ... безмозглость!”

Здесь было что-то странное. Чувства Далгетти начали обостряться. Она наклонилась ближе, и он распознал признаки ужаса, даже если она пыталась их скрыть. Она не такая суровая, как пытается казаться, но тогда почему она с ними?

Он блефовал. “Я знаю, кто ты”, - сказал он. “Рассказать твоим друзьям?”

“ Нет, ты не должен! Она отступила назад, застыв, и его обостренные чувства уловили запах страха. Через мгновение она взяла себя в руки, и она сказала: “Хорошо, тогда будь по-твоему”.

А под этим - мысль, замедленная липкой паникой: Знает ли он, что я из ФБР?

ФБР! Он дернулся в ремнях. О боги!

Спокойствие вернулось к нему, когда она подошла к своему шефу, но в голове у него все перемешалось. Да, почему бы и нет? Сотрудники института имели мало общего с федеральными детективами, которые после упразднения дискредитировавшей себя Службы безопасности возобновили выполнение широких функций. Они легко могли бы сами усомниться в Бертране Миде и приставить к нему оперативников. Среди них были и женщины, а женщина всегда бросалась в глаза меньше, чем мужчина.

Он почувствовал озноб. Меньше всего ему хотелось, чтобы здесь был федеральный агент.

Дверь снова открылась. Четверка охранников ввела Майкла Тая. Британец остановился, глядя перед собой. “Саймон!” Это был резкий звук, полный боли.

- Они причинили тебе боль, папа? - очень мягко спросил Далгетти.

“ Нет, нет, до сих пор нет. Седая голова покачала. - Но ты...

- Успокойся, папа, - сказал Далгетти.

Охранники подтолкнули Тая к скамейке в первом ряду и усадили его. Старик и юноша встретились взглядами через пустое пространство.

Тайг заговорил с ним тайным способом. Что ты собираешься делать? Я не могу сидеть и позволять им...

Далгетти не мог не услышать ответ, но покачал головой. - Со мной все будет в порядке, - ответил он вслух.

Как ты думаешь, ты сможешь вырваться? Я постараюсь тебе помочь.

“ Нет, ” сказал Далгетти. “ Что бы ни случилось, залегай на дно. Это приказ.

Он отключил чувствительность, когда Банкрофт рявкнул: “Хватит. Один из вас собирается сдаться. Если доктор Тай этого не сделает, мы поработаем над ним и посмотрим, сможет ли мистер Далгетти продержаться.

Он взмахнул рукой, доставая сигару. Двое громил подошли к креслу. В руках у них были прорезиненные шланги.

Первый удар пришелся Далгетти по ребрам. Он этого не почувствовал — у него произошел нервный срыв, — но от него лязгнули зубы. И пока он был бесчувственным, он не смог бы подслушать...

Еще один глухой удар, и еще. Далгетти сжал кулаки. Что делать, что делать? Он посмотрел на стол. Банкрофт курила и наблюдала за происходящим так бесстрастно, словно это был какой-то малоинтересный эксперимент. Казимира повернулась к ней спиной.

“ Здесь что-то смешное, шеф. Один из громил выпрямился. - Не думаю, что он ничего не чувствует.

“ Под кайфом? Банкрофт нахмурился. “ Нет, это вряд ли возможно. Он потер подбородок, удивленно глядя на Далгетти. Казимир обернулся, чтобы посмотреть. Пот выступил на лице Майкла Тая, блестя в холодном белом свете.

“Он все еще может быть ранен”, - сказал охранник.

Банкрофт поморщился. “Мне не нравится прямое нанесение увечий”, - сказал он. — Но все же ... я предупреждал тебя, Далгетти.

- Убирайся, Саймон, - прошептал Тай. - Убирайся отсюда.

Рыжая голова Далгетти поднялась. В нем сформировалось решение. Он никому не принесет пользы со сломанными руками, раздробленной ногой, выбитым глазом, обожженными легкими — а Казимир из ФБР, она могла бы что-нибудь сделать в этом направлении, несмотря ни на что.

Он проверил ремни. Четверть дюйма кожзаменителя — он мог бы их защелкнуть, но не сломает ли он себе при этом кости?

Есть только один способ выяснить,мрачно подумал он.

“Я принесу паяльную лампу”, - сказал один из охранников в глубине комнаты. Его лицо было совершенно бесстрастным. Большинство этих головорезов, должно быть, идиоты, подумал Далгетти. Большинство охранников в лагерях уничтожения двадцатого века были такими. Никакого неудобного сочувствия к человеческой плоти, которую они ломали, сдирали кожу и сжигали.

Он взял себя в руки. На этот раз это была ярость, облако ярости поднималось в его сознании, рваная красная пелена застилала зрение. Что они посмеют!

Он зарычал, когда сила поднялась в нем. Он даже не почувствовал, как ремни натянулись. То же движение швырнуло его через комнату к двери.

Кто-то закричал. Охранник, гигант, встал у него на пути. Кулак Далгетти взметнулся перед ним, раздался треск, и голова громилы откинулась назад, прижавшись к его собственному позвоночнику. Далгетти уже прошел мимо него. Дверь захлопнулась у него перед носом. Дерево треснуло, когда он проходил через него.

Вдогонку ему просвистела пуля. Он метнулся по коридору, вверх по ближайшим ступенькам, стены размывались от его собственной скорости. Еще одна пуля ударила в панель рядом с ним. Он завернул за угол, увидел окно и, подпрыгнув, прикрыл глаза рукой.

Пластик был прочным, но сто семьдесят фунтов врезались в него со скоростью пятнадцать футов в секунду. Далгетти прошел насквозь!

Солнечный свет ударил ему в глаза, когда он упал на землю. Перекатившись и вскочив на ноги, он направился через лужайку и сад. Пока он бежал, его взгляд охватил пейзаж. В таком состоянии страха и гнева он не мог много думать, но в его памяти сохранились данные для повторной проверки.

-5-

Tдом представлял собой беспорядочное двухэтажное сооружение, сплошь изгибы и плоскости между пальмами, остров быстро спускался от фасада к пляжу и причалу. С одной стороны находилось летное поле, с другой - казармы охраны. Сзади, в направлении движения Далгетти, почва стала неровной и дикой, камни и песок, заросли травы и эвкалиптов поднимались вверх на добрых две мили. Со всех сторон он мог видеть бесконечную синюю искру океана. Где он мог спрятаться?

Он не замечал порочной чоллы, через которую мчался, и сухое хрипение его легких было чем-то ужасно далеким. Но когда пуля просвистела мимо его уха, он услышал это и набрал еще большую скорость из какой-то неведомой глубины. Оглянувшись, он увидел, что из дома выскакивают его преследователи - мужчины в сером, на их пистолетах отражается жаркий солнечный свет.

Он нырнул в заросли, шлепнулся и на брюхе переполз через возвышенность. На дальней стороне он снова выпрямился и побежал вверх по длинному склону. Еще одна пуля и еще. Они отстали почти на милю, но их ружья были на расстоянии вытянутой руки. Он низко пригнулся и побежал зигзагами. Пули вздымали вокруг него фонтанчики песка.

На его пути маячил шестифутовый утес, черная вулканическая порода блестела, как мокрое стекло. Он врезался в нее на полной скорости. Он почти прошелся по его поверхности и в тот момент, когда его инерция иссякла, ухватился за корень и подтянулся к вершине. Он снова скрылся из виду. Он обогнул еще одну каменную глыбу и резко остановился. У его ног отвесный утес почти на сто футов обрывался в белую пелену прибоя.

Далгетти жадно глотал воздух, работая легкими, как кузнечными мехами. "Долгий прыжок вниз", - подумал он с головокружением. Если он не раскроет себе череп о риф, море вполне может поглотить его когтями. Но другого места, куда ему можно было пойти, не было.

Он быстро прикинул. Он пробежал две мили вверх чуть более чем за девять минут, что, несомненно, является рекордом для такой местности. Преследователям потребуется еще десять или пятнадцать минут, чтобы настичь его. Но он не мог вернуться незамеченным, и на этот раз они будут достаточно близко, чтобы нашпиговать его свинцом.

Ладно, сынок, сказал он себе. Сейчас ты будешь уклоняться, и не только в одном смысле.

Его легкая непромокаемая одежда, изодранная в клочья островной растительностью, там, внизу, не была бы помехой, но он снял сандалии и сунул их в поясную сумку. Хвала всем богам, физическая сторона его тренировок включала водные виды спорта. Он двигался вдоль края утеса, выискивая место для ныряния. Ветер завывал у его ног.

Там, внизу. Скал не видно, хотя прибой кипел и дымился. Он усилием воли вернул в себя всю энергию, согнул колени и воздел их к небу.

Море словно молотом било по его телу. Он вынырнул, молотя и кувыркаясь, набрал полный рот воздуха, наполовину состоящего из соленых брызг, и его снова утянуло под воду. Камень царапнул его по ребрам. Он греб длинными гребками, всегда вверх, к слепящему белому мерцанию света. Он добрался до гребня одной волны и оседлал ее, занимаясь серфингом над острым рифом.

Мелководье. Ослепленный непрерывным дождем из соленого тумана, оглушенный ревом и грохотом моря, он ощупью направился к берегу. У подножия утеса тянулся узкий галечный пляж. Он двинулся вдоль него, выискивая место, где можно спрятаться.

Там — изъеденная морем пещера примерно десяти футов вглубь, с ярдом или около того довольно спокойной воды, покрывающей ее дно.

Он плюхнулся внутрь и лег, изнеможение обхватило его рукой.

Было шумно. Глухой резонанс звука наполнил пещеру, как барабан, но он этого не замечал. Он лежал на камнях и песке, его разум по спирали скатывался к бессознательному состоянию, и он позволил своему телу самостоятельно восстанавливаться.

Вскоре он пришел в себя и огляделся. В пещере было сумрачно, только в отфильтрованном зеленоватом свете можно было различить черные стены и медленно бурлящую воду. Никто не мог заглянуть под поверхность — хорошо. Он осмотрел себя. Разорванная одежда, ушибленная плоть и длинная кровоточащая рана в боку. Это было нехорошо. Пятно крови на воде выдало бы его, как крик.

Морщась, он прижал края раны друг к другу и пожелал, чтобы кровотечение прекратилось. К тому времени, когда образовался достаточно плотный сгусток, чтобы он мог ослабить концентрацию, охранники спустились вниз, чтобы найти его. У него оставалось не так уж много минут. Теперь ему предстояло сделать прямо противоположное, а не зарядиться энергией. Ему нужно было замедлить обмен веществ, унять сердцебиение, снизить температуру тела, притупить бешено работающий мозг.

Он начал двигать руками, раскачиваясь взад-вперед, бормоча формулы самогипноза. Тайг назвал их своими заклинаниями. Но это были всего лишь стилизованные жесты, приводящие к условным рефлексам глубоко в мозговом веществе. Теперь я ложусь спать...

Тяжело, очень тяжело — его веки опускались, мокрые стены отступали в кромешную тьму, рука поддерживала его голову. Шум прибоя стих, превратился в шорох юбок матери, которую он никогда не знал, вошедшей пожелать ему спокойной ночи. Прохлада окутала его, как вуали, одна за другой опускающиеся с головы. На улице была зима, и его кровать была уютной.

Когда Далгетти услышал приближающийся топот сапог — едва слышный сквозь шум океана и собственную сонливость, — он почти забыл, что должен был делать. Нет, да, теперь он знал. Сделай несколько долгих, глубоких вдохов, насыщай кровь кислородом, затем один раз наполни легкие и скользни под поверхность.

Он лежал в темноте, едва осознавая голоса, смутно различаемые.

— Здесь есть пещера - место, где он может спрятаться.

- Нет, я ничего не вижу.

Хруст ног по камню. “ Ой! Я, черт возьми, ушиб палец на ноге. Не-а, это закрытая пещера. Его здесь нет”.

“Хм? Тогда посмотри на это. Пятна крови на этом камне, верно? По крайней мере, он был здесь.

“ Под водой? Приклады винтовок прощупали входное отверстие, но обнаружить его не смогли.

Женский голос. - Если он прячется внизу, ему придется выйти подышать свежим воздухом.

“ Когда? Мы должны обыскать весь этот чертов пляж. Сейчас я просто спущу воду.

Казимир, резко— “Не будь дураком. Ты даже не поймешь, если ударишь его. Никто не может задерживать дыхание более чем на три минуты”.

“ Да, именно так, Джо. Сколько мы здесь пробыли?

“ Думаю, одну минуту. Дай ему еще пару. Блин! Ты видел, как он бежал? Он не человек!”

“ Хотя его можно убить. Лично я думаю, что он просто барахтается в прибое. Это может быть рыбья кровь. Здесь акула погналась за другой рыбой и укусила ее.

Казимир: “Или, если его тело занесло течением, оно в безопасности. Есть сигарета?”

“ Вы здесь, мисс. Но послушайте, мне и в голову не пришло спросить. Как получилось, что вы поехали с нами?

Казимир: “Я такой же хороший стрелок, как и ты, бастер, и я хочу быть уверен, что эта работа сделана правильно”.

Пауза.

Казимир: “Почти пять минут. Если он сможет подняться сейчас, то он тюлень. Особенно когда его организм испытывает кислородное голодание после всей этой пробежки.

В неторопливом мозгу Далгетти возникло холодное удивление по поводу этой женщины. Он прочитал ее мысли, она из ФБР, но, казалось, ей почему-то не терпелось выследить его.

“Ладно, давай убираться отсюда”.

Казимир: “Ты иди. Я подожду здесь на всякий случай и довольно скоро подойду к дому. Я устал ходить за тобой по пятам.

“Хорошо. Le’s go, Joe.”

Прошло еще минуты четыре или около того, прежде чем боль и напряжение в легких стали невыносимыми. Далгетти знал, что он будет беспомощен, когда поднимется, все еще находясь в полуобморочном состоянии, но его тело отчаянно нуждалось в воздухе. Он медленно вынырнул на поверхность.

Женщина ахнула. Затем автоматический пистолет прыгнул ей в руку и нацелился ему между глаз. “ Ладно, друг. Выходи. Ее голос был очень тихим и слегка дрожал, но в нем слышалась мрачность.

Далгетти забрался на выступ рядом с ней и сел, свесив ноги, сгорбленный от возвращающихся сил. Когда было достигнуто полное пробуждение, он посмотрел на нее и обнаружил, что она переместилась в дальний конец пещеры.

“Не пытайся прыгнуть”, - сказала она. В ее глазах блеснул неясный свет, наполовину испуганный. - Я не знаю, что о тебе думать.

Далгетти глубоко вздохнул и выпрямился, опираясь на холодный скользкий камень. - Я знаю, кто ты, - сказал он.

- Тогда кто же? - с вызовом спросила она.

- Вы агент ФБР, приставленный к Бэнкрофту.

Ее взгляд сузился, губы сжались. - Что заставляет тебя так думать?

“ Неважно, ты такой и есть. Это дает мне определенную власть над тобой, каковы бы ни были твои цели.

Светловолосая головка кивнула. “Я задавалась этим вопросом. То замечание, которое вы сделали мне там, в камере, наводило на мысль ... ну, я не могла рисковать. Особенно когда ты показал, что ты нечто экстраординарное, порвав эти ремни и распахнув дверь. Я пришел с поисковой группой в надежде найти тебя.

Он не мог не восхититься быстрым умом, скрывавшимся за широким гладким лбом. — Ты чуть не сделала это ... ради них, - обвинил он ее.

“Я не могла сделать ничего подозрительного”, - ответила она. “Но я подумала, что ты не прыгнул со скалы в полном отчаянии. Должно быть, у вас на уме было какое-то укрытие, и наиболее вероятным казалось укрытие под водой. Учитывая то, что вы уже сделали, я был почти уверен, что вы могли задерживать дыхание ненормально долго.” Ее улыбка была немного неуверенной. - Хотя я и не думал, что это будет нечеловечески долго.

“У тебя есть мозги, - сказал он, - но сколько в тебе сердца?”

- Что вы имеете в виду?

“ Я имею в виду, вы собираетесь бросить нас с доктором Тай на растерзание волкам прямо сейчас? Или вы поможете нам?

“ Это зависит от обстоятельств, - медленно ответила она. - Зачем ты здесь?

Его рот печально скривился. “ Я здесь вовсе не нарочно, ” признался Далгетти. “ Я просто пытался найти ключ к местонахождению доктора Тай. Они перехитрили меня и привели сюда. Теперь я должен спасти его. ” Он посмотрел ей в глаза. “Похищение - федеральное преступление. Ваш долг - помочь мне”.

“ Возможно, у меня есть более важные обязанности, ” возразила она. Напряженно наклонившись вперед. - Но как ты собираешься это сделать?

“ Будь я проклят, если знаю, ” Далгетти мрачно посмотрел на пляж, волны и дымящийся сугроб. “Но этот твой пистолет был бы большим подспорьем”.

Она постояла немного, нахмурившись в раздумье. - Если я не вернусь в ближайшее время, они начнут за мной охоту.

“ Нам нужно найти другое укрытие, ” согласился он. - Тогда они решат, что я все-таки выжил, и схватят тебя. Они будут прочесывать весь остров в поисках нас. Если нас не обнаружат до наступления темноты, они будут достаточно рассеяны, чтобы дать нам шанс.

“Для меня имеет больше смысла вернуться сейчас”, - сказала она. “Тогда я смогу быть внутри и помогать тебе”.

Он покачал головой. “ Э-э-э. Перестань строить из себя детектива из стереошоу. Если ты оставишь мне свой пистолет, заявив, что потерял его, это наверняка навлечет на тебя подозрения, учитывая то, как они сейчас взволнованы. Если ты этого не сделаешь, я по-прежнему буду снаружи и безоружен — а что ты можешь сделать, одна женщина в этом гнезде? Теперь нас двое, и между нами железный пистолет. Я думаю, так будет лучше”.

Через некоторое время она кивнула. “ Хорошо, ты победил. Предполагая, — наполовину опущенный пистолет был снова поднят резким движением, — что я помогу тебе. Кто ты? Что ты такое, Далгетти?

Он пожал плечами. “ Допустим, я ассистент доктора Тай и обладаю некоторыми необычными способностями. Ты достаточно хорошо знаешь Институт, чтобы понимать, что это не просто вражда между двумя бандитскими группировками.

“ Интересно... Внезапно она сунула пистолет обратно в кобуру. “ Хорошо. Но только на данный момент!”

Облегчение волной захлестнуло его. “ Спасибо, ” прошептал он. Затем: - Куда мы можем пойти?

“ Я плавала здесь в более тихих местах, - сказала она. “ Я знаю одно местечко. Подожди здесь.

Она пересекла пещеру и выглянула из нее. Кто-то, должно быть, окликнул ее, потому что она помахала в ответ. Она стояла, прислонившись к скале, и Далгетти увидел, как солнечные лучи поблескивают в ее волосах. Спустя долгих пять минут она снова повернулась к нему.

“ Хорошо, ” сказала она. “ Последний только что поднялся по тропинке. Пошли. Они пошли по пляжу. Он дрожал под ногами от ярости моря. Под фырканьем и ревом прибоя слышался скрежет, как будто зубы мира вгрызались в скалу.

Пляж изгибался внутрь, образуя небольшую бухту, защищенную отдаленными шхерами. От него вверх убегала узкая тропинка, но женщина указала именно на море. “Там”, - сказала она. “Следуй за мной”. Она сняла туфли, как это сделал он, и проверила кобуру: пистолет был водонепроницаемым, но не хотелось, чтобы он выпал. Она вошла в море вброд и мощно поползла прочь.

-6-

Tэй взобрался на одну из крутых скал примерно в десяти ярдах от берега. Эта возвышалась на добрую дюжину футов над поверхностью. Посередине была расщелина, образующая небольшую впадину, скрытую как от суши, так и от воды. Они заползли в нее и сели, тяжело дыша. Море шумело у них за спиной, и воздух холодил их мокрую кожу.

Далгетти прислонился спиной к гладкому камню, глядя на женщину, которая бесстрастно подсчитывала, сколько обойм у нее в сумке. Тонкая промокшая туника и брюки подчеркивали очень красивую фигуру. “ Как тебя зовут? - спросил он.

- Казимир, - ответила она, не поднимая глаз.

“ Я имею в виду имя. Меня зовут Саймон.

“Елена, если хочешь знать. Четыре упаковки, сто патронов плюс десять в патроннике сейчас. Если нам придется расстрелять их все, нам лучше быть паиньками. Это не ”магнумы", поэтому нужно ударить человека как следует, чтобы вывести его из строя ".

“ Что ж, ” пожал плечами Далгетти, “ нам просто придется тащиться изо всех сил. Я надеюсь, что мы не превратим самих себя в пепелище”.

- О, нет!Он не мог сказать, было ли это признательностью или испугом. - И в такое время, как это, тоже.

“Это не делает меня очень популярным”, - согласился он. “Все говорят "В вяз" со мной. Но, как говорят во Франции, теперь мы одни, моя вишенка, а дерево - это толпа”.

- Не бери в голову никаких идей, - отрезала она.

“ О, у меня будет масса идей, хотя я признаю, что это неподходящее место для их воплощения. Далгетти заложил руки за голову и, моргая, уставился в небо. “Чувак, можно мне прямо сейчас выпить хорошего мятного джулепа?”

Елена нахмурилась. “Если ты пытаешься убедить меня, что ты всего лишь простой американский парень, то мог бы с таким же успехом уволиться”, - сказала она тонким голосом. — Такой... эмоциональный контроль в подобной ситуации только делает тебя менее человечным.

Далгетти выругал себя. Она была чертовски проворна, вот и все. И ее интеллекта могло хватить, чтобы она научилась...

Мне придется убить ее?

Он отогнал от себя эту мысль. Он мог бы преодолеть собственную обусловленность в отношении чего угодно, включая убийство, если бы захотел, но он никогда бы этого не захотел. Нет, это исключено. “Как вы сюда попали?” спросил он. “Как много известно ФБР?”

- Почему я должен тебе говорить?

- Что ж, было бы неплохо узнать, можем ли мы ожидать подкрепления.

“Мы не можем”. Ее голос был мрачен. “Я могла бы также дать тебе знать. Институт в любом случае мог бы выяснить это через свои правительственные связи — проклятый осьминог! Она посмотрела в небо. Взгляд Далгетти проследил за изгибом ее высоких скул. Необычное лицо — нечасто увидишь такое странно приятное расположение. Небольшое отклонение от симметрии...

“Мы некоторое время размышляли о Бертране Миде, как и каждый мыслящий человек”, - начала она бесцветным тоном. “Очень жаль, что в стране так мало думающих людей”.

- Кое-что, что Институт пытается исправить, - вставил Далгетти.

Елена проигнорировала его. “В конце концов было решено внедрить агентов в его различные организации. Я работаю с Томасом Бэнкрофтом уже около двух лет. Мое прошлое было тщательно сфабриковано, и я полезный помощник. Но даже в этом случае совсем недавно я втерся к нему в доверие настолько, что получил некоторое представление о том, что происходит. Насколько я знаю, ни один другой оперативник ФБР не узнал так много”.

- И что же вам удалось выяснить?

“ По сути, то же самое, что вы описывали в the cell, плюс больше деталей о реальной работе, которую они выполняют. Очевидно, Институт узнал о планах Мида задолго до нас. То, что вы до сих пор не обратились к нам за помощью, не очень хорошо говорит о ваших целях, какими бы они ни были.

Решение похитить доктора Тай было принято всего пару недель назад. У меня не было возможности связаться со своими коллегами в полиции. Всегда есть кто-то поблизости, наблюдающий. Система хорошо организована, так что даже у тех, кто не находится под подозрением, не так много шансов работать незамеченными, как только они заберутся достаточно высоко, чтобы узнать что-нибудь важное. Все шпионят друг за другом и представляют периодические отчеты”.

Она бросила на него суровый взгляд. “ И вот я здесь. Ни одно официальное лицо не знает моего местонахождения, и если я исчезну, это будет названо прискорбным несчастным случаем. Ничего нельзя было доказать, и я сомневаюсь, что у ФБР когда-нибудь появится еще один шанс провести сколько-нибудь эффективную шпионскую деятельность ”.

- Но у вас достаточно доказательств для рейда, - рискнул он.

“Нет, мы этого не делали. До того момента, как мне сказали, что доктора Тая собираются схватить, я не знал наверняка, что происходит что-то незаконное. В законе нет ничего против единомышленников, которые знают друг друга и имеют что-то вроде клуба. Даже если они нанимают крутых парней и вооружают их, закон не может протестовать. Закон тысяча девятьсот девяносто девятого года фактически запрещает частные армии, но было бы трудно доказать, что у Мида она есть.

“На самом деле это не так”, - сказал Далгетти. “Эти головорезы не намного больше, чем они утверждают, — телохранители. Вся эта борьба происходит в первую очередь на ментальном уровне”.

“ Насколько я понимаю. И может ли свободная страна запретить дебаты или пропаганду? Не говоря уже о том, что среди людей Мида есть несколько влиятельных людей в самом правительстве. Если бы я смогла уйти отсюда живой, мы смогли бы повесить на Томаса Бэнкрофта обвинение в похищении, а также различные обвинения в угрозах, нанесении увечий и заговоре, но это не коснулось бы основной группы. ” Она сжала кулаки. “Это как сражаться с тенями”.

“ ‘Вы сражаетесь против зарева заката. Суд последует быстро, милорд!’ - процитировал Далгетти. "Брод Гериота" было одним из немногих стихотворений, которые ему нравились. “Убрать Бэнкрофта с дороги было бы чем-то особенным”, - добавил он. “Способ сразиться с Мидом - это не нападать на него физически, а изменить условия, в которых он должен работать”.

“ Поменять их на что? Она с вызовом посмотрела ему в глаза. Он заметил, что в сером цвете появились маленькие золотистые крапинки. “Чего хочет Институт?”

“Разумный мир”, - ответил он.

“Я задавалась вопросом”, - сказала она. “Возможно, Банкрофт более близок к правоте, чем вы. Может быть, мне все-таки стоит быть на его стороне.

“Я так понимаю, вы поддерживаете либертарианское правительство”, - сказал он. “В прошлом это всегда рано или поздно рушилось, и главной причиной было то, что не хватало людей с интеллектом, бдительностью и жесткостью, чтобы противостоять неизбежным посягательствам власти на свободу.

“Институт пытается сделать две вещи — создать таких граждан и одновременно построить общество, которое само производит людей такого типа и укрепляет в них эти черты. Это можно сделать, если дать время. По нашим оценкам, в идеальных условиях для всего мира это заняло бы около трехсот лет. На самом деле, это займет больше времени ”.

“Но какой именно человек нужен?” Холодно спросила Елена. “Кто это решает?" Ты знаешь. Ты такой же, как и все другие реформаторы, включая Мида, — одержимый стремлением изменить всю человеческую расу в соответствии с твоим конкретным идеалом, нравится им это или нет ”.

“О, им это понравится”, - улыбнулся он. “Это часть процесса”.

“Это худшая тирания, чем кнуты и колючая проволока”, - отрезала она.

- Значит, ты никогда не испытывал ничего подобного.

“Ты уже получил это знание”, - обвинила она. “У вас есть данные и уравнения, которыми нужно быть — инженерами-социологами”.

“Теоретически”, - сказал он. “На практике это не так просто. Социальные силы настолько велики, что ... ну, мы можем потерпеть сокрушительное поражение, прежде чем чего-либо достигнем. И есть много вещей, которых мы все еще не знаем. Потребуются десятилетия, возможно, столетия, чтобы полностью разобраться в динамике человека. Мы на шаг опережаем эмпирические правила политиков, но не до такой степени, чтобы использовать логарифмические линейки. Мы должны нащупывать свой путь ”.

“Тем не менее, ” сказала она, - у вас есть зачатки знаний, которые раскрывают истинную структуру общества и процессы, которые его создают. Обладая этими знаниями, человек мог бы со временем построить свой собственный мировой порядок таким, каким он его желал, стабильную культуру, которая не знала бы ужасов угнетения или краха. Но вы скрыли сам факт существования такой информации. Ты используешь его тайно.

“Потому что мы должны”, - сказал Далгетти. “Если бы всем стало известно, что мы оказываем давление здесь и там и даем советы, искаженные именно так, как мы желаем, все это взорвалось бы у нас перед носом. Людям не нравится, когда ими помыкают.

“И ты все еще делаешь это!” Одна рука опустилась к пистолету. “Ты, клика, возможно, из сотни человек ...”

“ Более того. Ты был бы удивлен, узнав, сколько их с нами.

“Вы решили, что вы всемогущие арбитры. Ваша высшая мудрость поведет бедное слепое человечество по дороге в рай. Я говорю, что это дорога в ад! В прошлом веке были диктатура элиты и диктатура пролетариата. Этот, кажется, порождает диктатуру интеллектуалов. Мне никто из них не нравится!”

“ Послушай, Елена. Далгетти оперся на локоть и повернулся к ней лицом. “ Это не так просто. Хорошо, у нас есть кое-какие особые знания. Когда мы впервые поняли, что чего-то достигли в нашем исследовании, нам пришлось решить, обнародовать ли наши результаты или просто опубликовать отдельные, менее важные находки. Разве ты не понимаешь, что бы мы ни сделали, решение принимали бы мы, несколько человек? Даже уничтожение всей нашей информации было бы решением ”.

Его голос стал более настойчивым. “Итак, мы сделали то, что я считаю правильным выбором. История так же убедительно, как и наши собственные уравнения, показывает, что свобода не является "естественным’ состоянием человека. В лучшем случае это метастабильное состояние, которое с большой вероятностью приведет к тирании. Тирания может быть навязана извне более организованными армиями завоевателя, или она может прийти изнутри — по воле самих людей, отказывающихся от своих прав перед образом отца, всемогущим лидером, абсолютным государством.

“Какую пользу Бертран Мид хочет извлечь из наших открытий, если он сможет их получить? Приблизить конец свободе, воздействуя на людей до тех пор, пока они сами не захотят этого. И самое ужасное во всем этом то, что цели Мида достичь гораздо легче, чем нашей.

“Итак, предположим, мы обнародуем наши знания. Предположим, мы обучим всех, кто пожелает, нашим методам. Разве вы не видите, что произойдет? Разве вы не видите, какая борьба будет вестись за контроль над человеческим разумом? Это может начаться так же безобидно, как бизнесмен, планирующий более эффективную рекламную кампанию. Это закончилось бы беспорядочной пропагандой, контрпропагандой, социальными и экономическими манипуляциями, коррупцией, конкуренцией за ключевые посты — и, в конечном счете, привело бы к насилию.

“Все когда-либо записанные психодинамические тензоры не остановят пулемет. Насилие, охватившее общество, повергнутое в хаос, принудило к миру — и миротворцы, возможно, с наилучшей в мире волей, используют методы Института для восстановления порядка. Затем один шаг ведет к другому, власть становится все более и более централизованной, и вскоре вы снова получаете тотальное государство. Только это тотальное государство никогда не могло быть свергнуто!”

Елена Казимир прикусила губу. Случайный ветерок скользнул по каменной стене и взъерошил ее светлые волосы. Спустя долгое время она сказала: “Возможно, ты прав. Но сегодня в Америке, в целом, хорошее правительство. Вы могли бы сообщить им об этом”.

“ Слишком рискованно. Рано или поздно кто-нибудь, возможно, с очень идеалистическими мотивами, вынудил бы все это раскрыться. Поэтому мы скрываем даже тот факт, что существуют наши самые важные уравнения, — вот почему мы не обратились за помощью, когда детективы Мида наконец узнали, что они сделали ”.

“Откуда вы знаете, что ваш драгоценный институт не превратится именно в такую олигархию, как вы описываете?”

“Я не знаю, ” ответил он, “ но это невероятно. Видите ли, новобранцы, которых в конечном итоге обучают всему, что мы знаем, довольно тщательно пропитаны нашими собственными современными убеждениями. И мы изучили достаточно индивидуальной психологии, чтобы провести настоящую идеологическую обработку! Они передадут это следующему поколению, и так далее.

“Тем временем мы надеемся, что социальная структура и ментальный климат изменяются таким образом, что в конечном итоге кому-либо будет очень трудно, если не невозможно, установить абсолютный контроль любыми средствами. Ибо, как я уже говорил, даже предельно развитая психодинамика не может сделать всего. Обычная пропаганда, например, совершенно неэффективна для людей, обученных критическому мышлению.

“Когда достаточное количество людей во всем мире будут в здравом уме, мы сможем сделать знания общими. Тем временем мы должны держать это в секрете и незаметно помешать кому-либо еще изучать те же вещи самостоятельно. Большая часть такой профилактики, между прочим, заключается всего лишь в привлечении перспективных исследователей в наши собственные ряды ”.

“ Мир слишком велик, ” сказала она очень тихо. - Ты не можешь предвидеть всего, что произойдет. Слишком многое может пойти не так”.

“ Может быть. Это шанс, которым мы должны воспользоваться. Его собственный взгляд был мрачен.

Некоторое время они сидели в тишине. Затем она сказала: “Все это звучит очень мило. Но... кто ты такой, Далгетти?

- Саймон, - поправил он.

“ Кто ты? ” повторила она. - Ты делал то, во что я бы никогда не поверила, что это возможно. Ты человек?”

- Мне так сказали. - Он улыбнулся.

“ Да? Интересно! Как это возможно, что ты...

Он погрозил пальцем. “ А-а! Право на неприкосновенность частной жизни. И с напускной серьезностью добавил: - Ты и так слишком много знаешь. Я должен предположить, что ты сможешь хранить это в секрете всю свою жизнь.

“Это еще предстоит выяснить”, - сказала Елена, не глядя на него.

-7-

Sнепобедимый горел над водами, и остров возвышался, как ночная гора, на фоне темнеющего неба. Далгетти размял сведенные судорогой мышцы и окинул взглядом залив.

За часы ожидания между ним и этой женщиной было сказано не так уж много. Он задал несколько вопросов с осторожной небрежностью опытного аналитика и получил ожидаемую реакцию. Он знал о ней немного больше — дитя душащих умирающих городов и мрачной семейной жизни 1980-х, вынужденное защищать себя суровостью, находя в долгой подготовке к своей работе, а теперь и в самой работе идеал, заменяющий нежность, которой она никогда не знала.

Ему было жаль ее, но сейчас он мало чем мог помочь. На ее собственные вопросы он давал сдержанные ответы. На мгновение ему пришло в голову, что он по-своему такой же одинокий, как и она. Но, конечно, я не возражаю — или возражаю?

В основном они пытались спланировать свой следующий шаг. По крайней мере, на тот момент у них была одна цель. Она описала планировку дома и территории и указала камеру, где обычно содержался Майкл Тай. Но они мало что могли сделать, чтобы продумать тактику. “Если Банкрофт встревожится достаточно, - сказала она, - он отправит доктора Тая самолетом в другое место”.

Он согласился. “Вот почему нам лучше ударить сегодня вечером, пока он не начал так волноваться”. Эта мысль причиняла ему боль. Папа, что они сейчас с тобой делают?

“ У нас также есть вопрос о еде и питье. Ее голос был хриплым от жажды и глухим из-за подавленности голодом. “ Мы не можем больше оставаться здесь в таком состоянии. Она бросила на него странный взгляд. - Ты не чувствуешь слабости?

“Не сейчас”, - сказал он. Он заблокировал ощущения.

— Они...Саймон!Она схватила его за руку. “Лодка—слышал?”

Сквозь бушующие волны до него донесся рокот струй. “ Да. Быстро— под воду!

Они перелезли через бочку и скатились по ее дальнему борту. Море бушевало у ног Далгетти, и пена взметнулась над его головой. Он низко наклонился, обхватив ее одной рукой, когда она поскользнулась. Аэролодка прошуршала над головой, отливая горячим золотом в лучах заката. Далгетти присел, позволяя прибоям холодно обтекать его. Выступ, за который они цеплялись, был гладким, за него почти не за что было ухватиться.

Лодка сделала круг, ее двигатели грохотали на малой скорости. Теперь они беспокоятся о ней. Они должны быть уверены, что я все еще жив.

Белая вода ревела у него над головой. Он торопливо вдохнул воздух, прежде чем следующий вал обрушился на него. Их тела были полностью погружены в воду, их лиц не должно было быть видно в этой дымке пены — но самолет стремительно снижался, и на нем должны были быть установлены пулеметы.

Мышцы живота Далгетти напряглись в ожидании, когда трассирующие пули прожгут его насквозь.

Тело Елены выскользнуло из его рук и ушло под воду. Он повис там, не смея последовать за ней. Украдкой взглянул вверх — да, самолет снова исчез из виду, возвращаясь к полю. Он нырнул с уступа и шлепнулся в волны. Голова девушки поднялась над ними, когда он приблизился. Она вывернулась из его рук и самостоятельно вернулась к скале. Но когда они снова оказались в ложбине, ее зубы застучали от холода, и она прижалась к нему, чтобы согреться.

“ Ладно, ” сказал он дрожащим голосом. “ Ладно, теперь все в порядке. Настоящим вы имеете право вступить в наш клуб тихоокеанских ветеринаров”.

Ее смех был тихим из-за шума прибоя и шипения "скада". - Ты очень стараешься, не так ли?

—Я...о, о! Ложись на землю!”

Перегнувшись через край, Далгетти увидел людей, спускавшихся по тропинке. Их было с полдюжины, вооруженных и настороженных. У одного за спиной висела рация WT. В тени утеса их было почти не видно, когда они начали бродить по пляжу.

“ Все еще охотятся на нас! Ее голос был похож на стон.

“ Ты ведь не ожидал иного, не так ли? Я просто надеюсь, что они не придут сюда. Кто-нибудь еще знает об этом месте? Он приблизил губы к ее уху.

“ Нет, я так не думаю, ” выдохнула она. - Я была единственной, кому захотелось поплавать на этом конце острова. Но...”

Далгетти мрачно ждал. Солнце наконец село, сумерки сгустились. На востоке зажглись несколько звезд. Головорезы закончили свои поиски и выстроились в шеренгу вдоль пляжа.

“ О-о-о, - пробормотал Далгетти. “ Я понял идею. Бэнкрофт так тщательно обыскал для меня землю, что уверен, я должен быть где-то в море. На его месте я бы, наверное, заплыл подальше, чтобы меня подобрала водная лодка. Итак, он охраняет все возможные подходы на случай высадки десанта.

“Что мы можем сделать?” - прошептала Елена. “Даже если мы сможем обогнуть радиус их видимости, мы не сможем приземлиться где попало. Большая часть острова представляет собой вертикальные скалы. Или ты можешь...?”

“Нет”, - сказал он. “Что бы вы ни думали, у меня на ногах нет вакуумных банок. Но как далеко простирается это твое ружье?

Она украдкой взглянула через край. Сгущалась ночь. Остров представлял собой стену мрака, и люди у ее подножия были скрыты. - Ты не можешь видеть!- запротестовала она.

Он сжал ее плечо. “ О, да, я могу, милая. Но достаточно ли я хорош, чтобы… Мы должны это попробовать, вот и все.

Ее лицо было размытым белым пятном, а страх перед неизвестностью придал металла ее голосу. “ Наполовину тюлень, наполовину кошка, наполовину олень, наполовину кто еще? Я не думаю, что ты человек, Саймон Далгетти.

Он не ответил. От ненормального произвольного расширения зрачков у него болели глаза.

“ Что еще сделала доктор Тай? В темноте ее тон был ледяным. “ Нельзя изучать человеческий разум, не изучая также тело. Что он сделал? Ты тот мутант, о котором они всегда говорят? Доктор Тай создал или обнаружил homo superior?”

“Если я не подключу этот радиоприемник до того, как они смогут им воспользоваться, - сказал он, - я буду гомогенизирован”.

“ Ты не можешь отшутиться от этого, ” сказала она плотно сжатыми губами. “Если ты не принадлежишь к нашему виду, я должен считать тебя нашим врагом — пока ты не докажешь обратное!” Ее пальцы крепко сжали его руку. “Это то, чем занимается ваша маленькая банда в Институте? Они решили, что простой человечности недостаточно, чтобы быть цивилизованными? Они готовят почву для захвата власти вашим видом?”

“ Послушай, ” устало сказал он. “ Прямо сейчас на нас охотятся двое людей, причем очень простых. Так что заткнись!

Он вынул пистолет из ее кобуры и вставил полную обойму в магазин. Теперь его зрение было на пределе чувствительности, ее лицо казалось белым на фоне мокрого камня, с серыми бликами на сильных скулах под широко раскрытыми испуганными глазами. За рифами море отливало бронзой под звездами, испещренное пеной и тенями.

Перед ним, когда он поднялся на ноги, шеренга стражников выделялась более бледными пятнами на фоне головокружительной поверхности острова. Они установили крупнокалиберный пулемет так, чтобы он был направлен в сторону моря, а рядом стоял не включенный прожектор с автономным питанием. Эти две вещи могли быть опасны, но сначала он должен был найти рацию, которая могла бы вызвать на них весь гарнизон.

Там! Это был небольшой горб на спине одного человека, примерно в середине пляжа. Он беспокойно расхаживал взад-вперед с автоматом в руках. Далгетти медленно, сосредоточенно поднял пистолет, жалея, что это не винтовка. Вспомни, как ты упражнялся в стрельбе по мишеням, рука свободна, пальцы вытянуты, не нажимай на курок, а нажимай — потому что ты должен быть прав с первого раза!

Он выстрелил. Оружие было военной модели, полушумное и без выдающей полосы света. Первая пуля развернула громилу на пятках, и он, пошатываясь, покатился по песку и камням. Далгетти нажал на спусковой крючок, распыляя вокруг своей жертвы поток свинца, который должен уничтожить отправителя.

Хаос на пляже! Если бы этот прожектор сработал с его глазами при их нынешней чувствительности, он ослеп бы на несколько часов. Он стрелял осторожно, разбив линзу и лампочку. Затараторил пулемет, дико тарахтя в темноте. Если кто—то еще на острове услышал этот звук - Далгетти выстрелил снова, опрокинув стрелка поверх его оружия.

Пули свистели вокруг него, пронзая темноту. Одна убита, две убиты, три убиты. Четвертая бежала по тропинке, ведущей вверх. Далгетти выстрелил и промахнулся, выстрелил и промахнулся, выстрелил и промахнулся. Он удалялся за пределы досягаемости, неся сигнал тревоги —там! Он медленно падал, как суставчатая кукла, и катился по тропе. Двое других бросились в укрытие пещеры, не оставляя шанса прижать их.

Далгетти вскарабкался на скалу, бросился в залив и поплыл к берегу. Выстрелы вспороли воду. Ему стало интересно, услышат ли они его приближение сквозь шум моря. Скоро он будет достаточно близко, чтобы иметь нормальное ночное зрение. Он полностью отдался плаванию.

Его ноги коснулись песка, и он побрел к берегу, волоча за собой воду. Пригнувшись, он ответил на выстрелы, доносившиеся из пещеры. Визг и вой теперь были повсюду вокруг него. Казалось невозможным, что наверху его не услышат. Он сжал челюсти и пополз к пулемету. Холодная часть его заметила, что огонь был беспорядочным. Значит, они не могли его видеть.

Человек, лежавший возле пистолета, был еще жив, но без сознания. Этого было достаточно. Далгетти склонился над спусковым крючком. Он никогда не держал в руках подобное оружие, но оно должно быть готово к бою — всего несколько минут назад оно пыталось убить его. Он прицелился в вход в пещеру и выстрелил.

Отдача заставляла пистолет плясать, пока он не научился им пользоваться. Он не мог никого видеть в пещере, но мог отскакивать свинцом от ее стен. Он стрелял целую минуту, прежде чем остановиться. Затем он отполз под углом, пока не достиг утеса. Скользя по нему, он приблизился ко входу и стал ждать. Изнутри не доносилось ни звука.

Он рискнул бросить быстрый взгляд. Да, это сработало. Его слегка затошнило.

Елена выбиралась из воды, когда он вернулся. Во взгляде, которым она одарила его, было что-то странное. - Обо всем позаботились? - спросила она бесцветным голосом.

Он кивнул, вспомнил, что она едва ли могла видеть это движение, и сказал вслух: “Да, я так думаю. Берите что-нибудь из этого оборудования, и давайте двигаться дальше ”.

С его нервами, уже настроенными на ночное зрение, было нетрудно усилить другое восприятие и уловить ее мысли... Не человеческие. Почему он должен возражать, если убивает людей, если сам таковым не является?

“ Но я возражаю, ” мягко сказал он. - Я никогда раньше не убивал человека, и мне это не нравится.

Она отпрянула от него. Он понял, что это была ошибка. “ Пошли, - сказал он. “ Вот твой пистолет. Лучше возьми с собой автомат, если умеешь с ним обращаться”.

“Да”, - сказала она. Он снова уменьшил прием, ее голос стал тихим и жестким. “Да, я могу им воспользоваться”.

На кого? интересно, подумал он. Он подобрал автоматическую винтовку у одной из распростертых фигур. “Пошли”, - сказал он. Повернувшись, он повел ее вверх по тропинке. У него по спине пробежали мурашки от мысли о ней за спиной, доведенной до состояния, близкого к истерике.

“ Мы идем спасать Майкла Тая, помни, ” прошептал он через плечо. “У меня не было военного опыта, и я сомневаюсь, что вы тоже когда-либо делали что-либо подобное, так что мы, вероятно, допустим все ошибки, указанные в книгах. Но мы должны позвать доктора Тая.

Она не ответила.

Наверху тропинки Далгетти снова лег на живот и пополз вверх по гребню. Он медленно поднял голову, чтобы посмотреть перед собой. Ничто не двигалось, ничто не шевелилось. Он низко пригнулся, шагая вперед.

Заросли закрывали обзор в нескольких ярдах впереди. За ними, в конце склона, он мог разглядеть огни. Заведение Бэнкрофта, должно быть, излучает сияние. Как проникнуть туда незамеченным? Он притянул Елену ближе к себе. На мгновение она напряглась от его прикосновения, затем уступила. “Есть идеи?” спросил он.

“Нет”, - ответила она.

“ Я мог бы притвориться мертвым, ” неуверенно начал он. “ Ты мог бы заявить, что был пойман мной, что вернул свой пистолет и убил меня. Тогда у них могут пропасть подозрения, и они отнесут меня внутрь.

- Ты думаешь, что сможешь это подделать?Она снова отстранилась от него.

“ Конечно. Сделай небольшой порез и сделай так, чтобы он кровоточил так, чтобы выглядело как пулевое ранение, которое, во всяком случае, обычно сильно не кровоточит. Замедлить сердцебиение и дыхание до тех пор, пока их обычные органы чувств не перестанут их улавливать. Почти полное расслабление мышц, включая даже те неромантичные аспекты смерти, которые так редко упоминаются. О, да”.

“Теперь я знаю, что ты не человек”, - сказала она. В ее голосе слышалась дрожь. “Ты синтетическое создание? Тебя сделали в лаборатории, Далгетти?

“Я просто хочу знать твое мнение об этой идее”, - пробормотал он с вспышкой гнева.

Елене, должно быть, потребовалось усилие, чтобы избавиться от страха перед ним. Но затем она покачала головой. “Слишком рискованно. Если бы я был одним из этих парней, учитывая все, что ты уже сделал, чтобы заставить меня задуматься о тебе, первое, что я бы сделал, найдя твой предполагаемый труп, это всадил бы пулю ему в мозг — и, возможно, кол в сердце. Или ты и это сможешь пережить?”

“ Нет, ” признался он. “ Ладно, это была просто мысль. Давай поработаем поближе к дому.

Они пробирались сквозь кусты и траву. Ему казалось, что целая армия производила бы меньше шума. Однажды его напряженный слух уловил звук сапог, и он дернул Елену в темноту под эвкалиптом. Мимо прошли двое охранников, патрулируя местность. Их фигуры вырисовывались огромными и черными на фоне звезд.

На краю площадки Далгетти и Елена присели на корточки в высокой жесткой траве и посмотрели на место, куда им предстояло войти. Мужчине пришлось снизить чувствительность зрения, когда они приблизились к свету. Причал, летное поле, казармы и лужайку ярко освещали прожекторы, по каждой секции ходили группы охранников. Свет горел только в одном окне дома, на втором этаже. Банкрофт, должно быть, был там, расхаживая взад-вперед и вглядываясь в ночь, где шевелился его враг. Вызывал ли он по радио подкрепление?

По крайней мере, ни один воздушный катер не прибыл и не улетел. Далгетти знал, что увидел бы его в небе. Доктор Тай все еще был здесь — если он жив.

В мужчине росло решение. Появился безумный шанс. “Ты хорошая актриса, Елена?” прошептал он.

“ После двух лет работы шпионом мне лучше им быть. ” На ее лице под напряжением промелькнуло недоумение, когда она посмотрела на него. Он мог угадать ее мысль —Для супермена он задает несколько простодушных вопросов. Но тогда кто он такой? Или он только притворяется?

Он объяснил свою идею. Она нахмурилась. “Я знаю, это безумие, - сказал он ей, - но ты можешь предложить что-нибудь получше?”

“ Нет. Если ты справишься со своей ролью...

- А ты - свою. Он бросил на нее мрачный взгляд, но в нем была мольба. Внезапно его лицо, которое я видел лишь наполовину, показалось странно молодым и беспомощным. “Я вверяю свою жизнь в твои руки. Если ты мне не доверяешь, можешь стрелять. Но ты убьешь намного больше, чем я”.

“Скажи мне, кто ты”, - попросила она. “Откуда я могу знать, чего добивается Институт, когда они используют такие средства, как ты?" Мутант, или андроид, или... — у нее перехватило дыхание, — или на самом деле существо из космоса, со звезд. Саймон Далгетти, кто ты?

“Если бы я ответил на этот вопрос, - сказал он с отчаянием в голосе, “ я бы, вероятно, все равно солгал. Ты должен доверять мне до сих пор.

Она вздохнула. “Хорошо”. Он не знал, лжет ли она тоже.

Он отложил винтовку и сложил руки на макушке. Она шла за ним, вниз по склону, к свету, приставив автомат к его спине.

Пока он шел, он набирался силы и скорости, которыми не должен обладать ни один человек.

Один из часовых, расхаживавших по саду, остановился. Его винтовка взметнулась вверх, и голос превратился в истерический вопль: “Кто идет?”

“ Это я, Бак! ” крикнула Елена. “ Не нервничай. Я веду заключенного.

-Что?-спросиля.

Далгетти, шаркая, вышел на свет и остановился, ссутулившись, у него отвисла челюсть, как будто он вот-вот упадет от усталости.

- Ты схватил его! Громила прыгнул вперед.

“Не ори”, - сказала Елена. “С этим я справлюсь, все в порядке, но есть и другие. Ты продолжай свой путь. Я забрала у него его оружие. Сейчас он безвреден. Мистер Банкрофт в доме?

“ Да, да, конечно. Тяжелое лицо уставилось на Далгетти с оттенком страха. “ Но позволь мне продолжить. Ты же знаешь, что он сделал в прошлый раз.

“ Оставайся на своем посту! ” рявкнула она. “ Ты получил приказ. Я справлюсь с ним.

-8-

Явозможно, это не сработало бы на большинстве людей, но эти головорезы были не очень сообразительны. Охранник кивнул, сглотнул и продолжил расхаживать по комнате. Далгетти пошел по дорожке к дому.

Человек в дверях поднял винтовку. “ Стойте! Сначала я должен позвонить мистеру Банкрофту. Часовой вошел внутрь и нажал кнопку внутренней связи.

Далгетти, пребывавший в нервном напряжении, которое могло перерасти в физическую силу, почувствовал укол страха. Все это было так дьявольски неопределенно — случиться могло все, что угодно.

Послышался голос Банкрофта. “ Это ты, Елена? Отличная работа, девочка! Как тебе это удалось? Теплота в его тоне, несмотря на волнение, заставила Далгетти на мгновение задуматься, какие отношения были между этими двумя.

“Я расскажу тебе наверху, Том”, - ответила она. “Это слишком большое место, чтобы кто-нибудь еще мог услышать. Но продолжай патрулировать. На острове есть еще много подобных этому существ.

Далгетти мог представить первобытную дрожь Томаса Бэнкрофта, инстинкт, выработанный веками, когда ночь наводила ужас на крошечный круг огня. “Хорошо. Если ты уверен, что он не...

- Я его хорошо прикрываю.

“ Я все равно пришлю с полдюжины охранников. Подождите.

Мужчины выбежали из казарм, где, должно быть, ждали призыва к оружию, и сомкнулись. Это было кольцо напряженных лиц, настороженных взглядов и нацеленных ружей. Они боялись его, и страх делал их смертельно опасными. Лицо Елены было совершенно непроницаемым.

- Пойдем, - сказала она.

Мужчина шел на несколько футов впереди заключенного, все время оглядываясь назад. По одному человеку следовали с обеих сторон, остальные замыкали шествие. Елена шла среди них, не отводя оружия от его спины. Они прошли по длинному красивому коридору и остановились на урчащем эскалаторе. Глаза Далгетти блуждали с тоской в них — интересно, сколько еще он сможет вообще что-нибудь видеть?

Дверь в кабинет Бэнкрофта была приоткрыта, и оттуда донесся голос Тая: Это был тихий протяжный голос, непоколебимый, несмотря на то, каким ударом, должно быть, стало известие о возвращении Далгет-тая. Очевидно, он продолжал разговор, начатый ранее:

“... на самом деле наука имеет давнюю историю. Фрэнсис Бэкон размышлял о подлинной науке о человеке. Буль проделал некоторую работу в этом направлении, а также изобрел символическую логику, которая должна была стать таким важным инструментом в решении проблемы.

“В прошлом столетии было разработано несколько направлений атаки. Разумеется, уже существовала психология Фрейда и его последователей, которая дала первое реальное представление о семантике человека. Существовали биологический, химический и физический подходы к человеку как механизму. Историки-компаративисты, такие как Шпенглер, Парето и Тойнби, понимали, что история не просто происходит, а имеет некую закономерность.

“Кибернетика разработала такие концепции, как гомеостаз и обратная связь, концепции, которые были применимы как к отдельному человеку, так и к обществу в целом. Теория игр, принцип наименьшего усилия и обобщенная эпистемология Хэмла указывали на основные законы и аналитический подход.

“Новые символы в логике и математике предложили формулировки, поскольку проблема заключалась уже не столько в сборе данных, сколько в поиске строгой символики для их обработки и обозначения новых данных. Большая часть работы Института заключалась просто в сборе и обобщении всех этих более ранних находок”.

Далгетти почувствовал прилив восхищения. Пойманный в ловушку и беспомощный среди врагов, ставших безжалостными из-за амбиций и страха, Майкл Тай все еще мог играть с ними. Должно быть, он тянул время часами, избегая наркотиков и пыток, рассказывая сначала одно, а потом другое — но незаметно, так что его похитители, вероятно, не поняли, что он рассказывал им только то, что они могли найти в любой библиотеке.

Группа вошла в большую комнату, обставленную с богатством и вкусом, уставленную книжными полками. Далгетти заметил на столе замысловатый набор китайских шахмат. Итак, Бэнкрофт или Мид играли в шахматы — по крайней мере, в эту ночь убийства у них было что-то общее.

Тай поднял голову из кресла. Позади него, скрестив руки на груди, стояла пара охранников, но он не обратил на них внимания. “ Привет, сынок, ” пробормотал он. В его глазах промелькнула боль. - С тобой все в порядке?

Далгетти молча кивнул. Не было никакой возможности подать сигнал англичанину, никакой возможности дать ему надежду.

Бэнкрофт подошел к двери и запер ее. Он указал на охранников, которые рассредоточились вдоль стен, их пистолеты были направлены внутрь. Его слегка трясло, а глаза блестели, как в лихорадке. “ Сядь, ” сказал он. -Вот!-воскликнуля.

Далгетти сел в указанное кресло. Оно было глубоким и мягким. Из него было бы трудно быстро выпрыгнуть. Елена села напротив него, балансируя на краешке, с автоматом на коленях. Внезапно в комнате стало очень тихо.

Банкрофт подошел к столу и стал возиться с хьюмидором. Он не поднял глаз. “Итак, вы поймали его”, - сказал он.

“Да”, - ответила Елена. “После того, как он поймал меня первой”.

“ Как вам удалось поменяться ролями? Банкрофт достал сигару и свирепо откусил кончик. “Что случилось?”

“ Я отдыхала в пещере, ” сказала она бесцветным голосом. “ Он вынырнул из воды и схватил меня. Он прятался под землей дольше, чем кто-либо мог предположить. Он вынудил меня забраться на скалу в бухте — ты знаешь ее? Мы прятались до захода солнца, когда он открыл огонь по твоим людям на том пляже. Он убил их всех.

“ Я был связан, но мне удалось развязать полоски. Он связал меня всего лишь куском от своей рубашки. Пока он стрелял, я схватил камень и ударил его за ухом. Я вытащил его на берег, пока он еще был без сознания, взял одно из лежавших там ружей и привел его сюда.

“ Хорошая работа. ” Банкрофт прерывисто вздохнул. “ Я позабочусь, чтобы ты получила за это надлежащую премию, Елена. Но что еще? Ты сказал...”

“ Да. Ее взгляд был прикован к нему. “ Мы разговаривали там, в заливе. Он хотел убедить меня, что я должна помочь ему. Том — он не человек.

“ Что? Грузное тело Банкрофта дернулось. С усилием он удержал равновесие. - Что вы имеете в виду?

“ Эта мускульная сила, скорость и телепатия. Он может видеть в темноте и задерживать дыхание дольше, чем любой мужчина. Нет, он не человек.

Банкрофт посмотрел на неподвижную фигуру Далгетти. Взгляды заключенного встретились с его глазами, и именно он снова отвел взгляд. - Ты сказал, телепат?

“ Да, ” ответила она. - Ты хочешь это доказать, Далгетти?

В комнате воцарилась тишина. Через мгновение Далгетти заговорил. “ Ты думал, Бэнкрофт: ‘Ладно, черт бы тебя побрал, ты можешь читать мои мысли? Давай, попробуй, и ты поймешь, что я о тебе думаю”. Остальное было непристойностями".

“ Предположение, - сказал Банкрофт. По его щекам струился пот. “ Просто хорошее предположение. Попробуй еще раз.

Затем еще одна пауза. “Десять, девять, семь. А, Б, М, Зет, Зет...’ Мне продолжать?” - Тихо спросил Далгетти.

“ Нет, ” пробормотал Банкрофт. “ Нет, этого достаточно. Кто ты?

“ Он сказал мне, ” вставила Елена. “ Тебе будет трудно в это поверить. Я не уверена, верю ли я сама. Но он с другой звезды.

Банкрофт открыл рот и снова закрыл его. Массивная голова отрицательно покачалась.

“ Он— с Тау Кита, ” сказала Елена. “ Они намного дальше нас. Это то, о чем люди рассуждали последние сто лет ”.

“ Дольше, девочка моя, ” сказал Тай. Ни в его лице, ни в голосе не было никаких эмоций, кроме сухого юмора, но Далгетти знал, какое пламя, должно быть, внезапно вспыхнуло у него внутри. “Почитай ”Микромегаса" Вольтера."

“Я читал подобную беллетристику”, - резко сказал Банкрофт. “А кто не читал? Ладно, почему они здесь, чего они хотят?”

“Можно сказать, - заговорил Далгетти, - что мы поддерживаем Институт”.

- Но тебя воспитывали с детства.

“ О да. Мой народ живет на Земле уже давно. Многие из них здесь родились. Наш первый космический корабль прибыл в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году. Он наклонился вперед в кресле. “Я ожидал, что Казимир проявит благоразумие и поможет мне спасти доктора Тай. Поскольку она этого не сделала, я должен воззвать к вашему собственному здравому смыслу. У нас есть экипажи на Земле. Мы знаем, где находятся все наши люди в любой момент времени. Если необходимо, я могу умереть, чтобы сохранить тайну нашего присутствия, но в этом случае ты тоже умрешь, Бэнкрофт. Остров будет подвергнут бомбардировке”.

“ Я... ” шеф полиции выглянул в окно, в необъятность ночи. “Ты не можешь ожидать, что я... приму это так, как будто...”

“ Я должен сказать вам кое-что, что, возможно, изменит ваше мнение, - сказал Далгетти. “ Они, безусловно, подтвердят мою историю. Однако отправьте своих людей. Это только для твоих ушей.

- И чтобы ты набросился на меня! - рявкнул Бэнкрофт.

- Казимир может остаться, - сказал Далгетти, - а любой другой, в чем вы абсолютно уверены, может хранить тайну и контролировать свою жадность.

Бэнкрофт прошелся по комнате. Его глаза бегали взад-вперед по наблюдающим мужчинам. Испуганные лица, сбитые с толку лица, амбициозные лица — это было трудное решение, и Далгетти мрачно понимал, что его жизнь зависит от их с Еленой оценки характера Томаса Бэнкрофта.

“ Хорошо! Дюмасон, Циммерманн, О'Брайен, оставайтесь здесь. Если эта птица шевельнется, пристрелите ее. Остальные подождите снаружи. Они гуськом вышли. Дверь за ними закрылась. Трое оставшихся охранников заняли слаженные позиции, по одному у окна и по одному у обеих примыкающих стен. Наступило долгое молчание.

Елене пришлось импровизировать и продумать план в Далгетти. Он кивнул. Бэнкрофт встал перед креслом, широко расставив ноги, словно приготовившись к удару, уперев кулаки в бедра.

“ Хорошо, ” сказал он. - Что ты хочешь мне сказать?

“ Вы поймали меня, ” сказал Далгетти, “ поэтому я готов поторговаться за свою жизнь и свободу доктора Тая. Позвольте мне показать вам... — Он начал подниматься, схватившись за обе ручки кресла.

“ Оставайтесь на месте! ” рявкнул Банкрофт, и три пистолета повернулись, нацелившись на заключенного. Елена отступала, пока не встала рядом с той, что была у стола.

“ Как пожелаете. Далгетти снова откинулся назад, небрежно отодвинув свой стул на пару футов. Теперь он стоял лицом к окну и, насколько мог судить, сидел точно на линии между человеком там и человеком у дальней стены. “Союз Тау Кита заинтересован в том, чтобы на других планетах развивались правильные цивилизации. Ты мог бы быть полезен для нас, Томас Бэнкрофт, если бы тебя удалось склонить на нашу сторону, и награда была бы значительной. ” Его взгляд на мгновение остановился на девушке, и она едва заметно кивнула. “Например...”

Сила хлынула в нем. Елена взмахнула рукояткой пистолета и ударила мужчину рядом с собой за ухом. За долю секунды до того, как остальные смогли понять и отреагировать, Далгетти начал двигаться.

Толчок, сбросивший его со стула, заставил этот тяжелый обитый тканью предмет мебели прокатиться по полу и с глухим стуком врезаться в мужчину позади него. Его левый кулак угодил Банкрофту в челюсть, когда тот проходил мимо. Охранник у окна не успел отвести пистолет от Елены и нажать на спусковой крючок, как рука Далгетти оказалась у него на горле. Его шея хрустнула.

Елена стояла над своей жертвой, даже когда он упал, и целилась в мужчину на другом конце комнаты. Кресло отбросило его винтовку в сторону. - Брось это, или я стреляю, - сказала она.

Далгетти схватил пистолет и направил его на дверь. Он более чем наполовину ожидал, что те, кто снаружи, ворвутся внутрь, ожидал, что взорвется ад. Но толстые дубовые панели, должно быть, заглушали звуки.

Человек за стулом медленно уронил винтовку на пол. Его рот был широко раскрыт от сверхъестественного страха.

“Боже мой!” Длинная фигура Тая выпрямилась, его спокойствие сменилось ужасом. “Саймон, риск...”

“ Нам ведь нечего было терять, не так ли? Голос Далгетти был хриплым, но ненормальная энергия покидала его. Он почувствовал прилив усталости и понял, что скоро ему придется заплатить за то, как он надругался над своим телом. Он посмотрел вниз на труп перед собой. - Я не хотел этого делать, - прошептал он.

Усилием воли Тай взял себя в руки и шагнул к Банкрофту. “ По крайней мере, он жив, - сказал он. “ О, Боже мой, Саймон! Тебя так легко могли убить.

“ Еще могу. Мы ни в коем случае не выбрались из положения. Найди что-нибудь, чем можно связать тех двоих, ладно, папа?

Англичанин кивнул. Избитый охранник Елены зашевелился и застонал. Тай связал его и заткнул рот полосками от его туники. Под дулом автомата другой подчинился достаточно покорно. Далгетти закатил их за диван вместе с тем, которого он убил.

Банкрофт тоже просыпался. Далгетти отыскал фляжку с бурбоном и протянул ему. Прояснившиеся глаза смотрели на него с тем же ужасом. - И что теперь? ” пробормотал Банкрофт. — Тебе не уйти...

“ Черт возьми, мы можем попытаться. Если бы дело дошло до драки с остальной частью твоей банды, мы бы использовали тебя как заложника, но теперь есть более аккуратный способ. Вставай! Вот, поправь тунику, причеши волосы. Хорошо, вы будете делать только то, что вам сказано, потому что, если что-то пойдет не так, мы ничего не потеряем, застрелив вас. Далгетти отчеканил свои приказы.

Бэнкрофт посмотрел на Елену, и в его глазах было нечто большее, чем физическая боль. “Почему ты это сделала?”

- ФБР, - сказала она.

Он покачал головой, все еще ошеломленный, подошел к настольному видеофону и вызвал ангар. “ Мне нужно срочно лететь на материк. Подготовьте спидстер через десять минут. Нет, только обычного пилота, больше никого. Со мной будет Далгетти, но ничего страшного. Теперь он на нашей стороне”.

Они вышли за дверь. Елена держала свой автомат под мышкой. “ Вы можете возвращаться в казармы, ребята, ” устало сказал Банкрофт мужчинам снаружи. - Все улажено.

Четверть часа спустя частный самолет Бэнкрофта был в воздухе. Через пять минут он и пилот были связаны и заперты в заднем отсеке. Майкл Тай взялся за штурвал. “У этой лодки есть ноги”, - сказал он. “Ничто не сможет догнать нас отсюда до Калифорнии”.

“Хорошо”. Голос Далгетти был безжизненным от усталости. “Я возвращаюсь отдохнуть, папа”. На мгновение его рука легла на плечо пожилого человека. “Хорошо, что ты вернулась”, - сказал он.

“Спасибо тебе, сынок”, - сказал Майкл Тай. “Я не могу сказать тебе больше. У меня нет слов”.

-9-

Dалгетти нашел кресло с откидной спинкой и удобно устроился в нем. Один за другим он начал ослаблять контроль над собой — чувствительность, нервные блоки, стимуляцию желез. Усталость и боль нарастали в нем. Он смотрел на звезды и прислушивался к мрачному свисту воздуха чисто человеческими чувствами.

Елена Казимир подошла и села рядом с ним, и он понял, что его работа еще не закончена. Он изучал решительные черты ее лица. Она могла быть суровым врагом, но таким же упрямым другом.

“Что вы имеете в виду для Бэнкрофта?” - спросил он.

“Обвинение в похищении для него и всей этой банды”, - сказала она. “Он не отвертится от этого, я могу тебе гарантировать”. Ее глаза остановились на нем, неуверенные, немного испуганные. “Психиатры федеральной тюрьмы проходят подготовку в Институте”, - пробормотала она. “Ты увидишь, что его личность изменится в твоем направлении, не так ли?”

“ Насколько это возможно, - ответил Саймон. “ Хотя это не имеет большого значения. С Банкрофтом покончено как с фактором, с которым приходится считаться. Конечно, остается еще сам Бертран Мид. Даже если Бэнкрофт сделал полное признание, я сомневаюсь, что мы смогли бы его тронуть. Но Институт теперь научился принимать меры предосторожности против нелегальных методов — и в рамках закона мы можем дать ему карты и пики и все равно победить его ”.

“С некоторой помощью моего департамента”, - сказала Елена. В ее голосе прозвучали стальные нотки. “Но всю историю этого спасения придется преуменьшить. Не годится, чтобы в общественном сознании витало слишком много идей, не так ли?”

“Это верно”, - признал он. Его голова казалась тяжелой, ему хотелось положить ее ей на плечо и проспать сто лет. “На самом деле, это зависит от тебя. Если вы представите своему начальству правильный отчет, все это можно уладить. Все остальное будет просто деталями. Но в противном случае вы все испортите ”.

“ Я не знаю. Она долго смотрела на него. “ Я не знаю, должна я или нет. Возможно, вы правы относительно Института и справедливости его целей и методов. Но как я могу быть уверен, если я не знаю, что за этим стоит? Откуда мне знать, что в той истории с Тау Кита было не больше правды, чем вымысла, что ты на самом деле не агент какой-то нечеловеческой силы, тихо захватившей власть над всей нашей расой?

В другое время Далгетти, возможно, поспорил бы, попытался скрыть это от нее, попытался бы снова обмануть ее. Но сейчас он слишком устал. В нем чувствовалась великая капитуляция. “Я расскажу тебе, если хочешь, - сказал он, - и после этого все в твоих руках. Ты можешь заставить нас или сломать”.

“ Тогда продолжай. Ее тон стал настороженным.

“Я человек”, - сказал он. “Я такой же человек, как и ты. Только я прошел довольно специальную подготовку, вот и все. Это еще одно открытие Института, к которому, по нашему мнению, мир не готов. Для слишком многих людей было бы слишком большим искушением создать последователей вроде меня. ” Он отвел взгляд в ветреную темноту. “Ученый также является членом общества и несет ответственность перед ним. Эта наша сдержанность — один из способов выполнения этого обязательства ”.

Она ничего не сказала, но внезапно протянула руку и положила ее на его. От этого импульсивного жеста по его телу разлилось тепло.

“Папа работал в основном в области психологии массовых действий, ” сказал он, стараясь своим тоном скрыть то, что он чувствовал, “ но у него много коллег, пытающихся понять отдельного человека как функционирующий механизм. Со времен Фрейда было многому научено как с психиатрической, так и с неврологической точки зрения. В конечном счете, эти два понятия взаимозаменяемы.

“Около тридцати лет назад одна из групп, основавших Институт, узнала достаточно о взаимосвязи между сознательным, подсознательным и непроизвольным разумом, чтобы приступить к практическим испытаниям. Вместе с несколькими другими я был подопытным кроликом. И их теории сработали.

“Мне нет необходимости вдаваться в подробности моего обучения. Оно включало физические упражнения, ментальную практику, некоторый гипноз, диету и так далее. Это значительно выходило за рамки важного синтетического образования, которое является самой передовой вещью, известной широкой публике. Но его целью — пока реализованной лишь частично — было просто создать полностью интегрированное человеческое существо ”.

Далгетти помолчал. За стеной шумел ветер.

“Нет четкого разделения между сознанием и подсознанием или даже между ними и центрами, контролирующими непроизвольные функции”, - сказал он. “Мозг - это непрерывная структура. Предположим, например, что вы осознали, что вас слышит мчащаяся машина.

“Ваше сердцебиение учащается, увеличивается выработка адреналина, обостряется зрение, снижается чувствительность к боли — все это подготовка к бою или бегству. Даже без очевидной физической необходимости то же самое может произойти в меньшем масштабе — например, когда вы читаете захватывающую историю. А психотики, особенно истерики, могут вызывать одни из самых ужасных физиологических симптомов, которые вы когда-либо видели ”.

- Я начинаю понимать, - прошептала она.

“Ярость или страх приносят ненормальную силу и быструю реакцию. Но психотик способен на большее. У него могут проявляться физические симптомы, такие как ожоги, стигматы или — если это женщина — ложная беременность. Иногда он становится совершенно нечувствительным к какой-либо части своего тела из-за блокады нерва. Кровотечение может начаться или прекратиться без видимой причины. Он может впасть в кому или бодрствовать несколько дней, не испытывая сонливости. Он может...

“ Читать мысли? Это был вызов.

“ Насколько я знаю, нет. Саймон усмехнулся. “ Но человеческие органы чувств удивительно хороши. Требуется всего три или четыре кванта, чтобы стимулировать зрительный фиолетовый цвет — на самом деле немного больше, из-за поглощения самим глазным яблоком. Были истерички, которые могли слышать тиканье часов в двадцати футах от себя, чего нормальный человек не мог услышать на расстоянии одного фута. И так далее.

“Есть веские причины, по которым порог восприятия относительно высок у обычных людей — стимулы обычных условий были бы ослепляющими и оглушающими, невыносимыми, если бы не было защиты”. Он поморщился. - Я знаю! ”

“Но телепатия?” Елена настаивала.

“Это делалось и раньше”, - сказал он. “Было показано, что некоторые очевидные случаи чтения мыслей в прошлом веке были связаны с чрезвычайно острым слухом. Большинство людей озвучивают свои поверхностные мысли. Немного попрактиковавшись, человек, способный слышать эти вибрации, может научиться их интерпретировать. Вот и все. Он улыбнулся уголком рта. “Если ты хочешь скрыть от меня свои мысли, просто избавься от этой привычки, Елена”.

Она посмотрела на него с чувством, которое он не смог распознать. “ Понятно, ” выдохнула она. “И твоя память, должно быть, тоже совершенна, если ты можешь извлекать любые данные из подсознания. И ты можешь... делать все, не так ли?”

“Нет”, - сказал он. “Я всего лишь тестовый случай. Они многому научились, наблюдая за мной, но единственное, что делает меня необычным, это то, что я сознательно контролирую определенные, обычно подсознательные и непроизвольные функции. В конечном итоге, не все из них. И я не использую этот контроль больше, чем необходимо.

“Существуют веские биологические причины, по которым человеческий разум настолько разделен, и множество наказаний, связанных с таким случаем, как мой. Мне потребуется пара месяцев, чтобы вернуться в форму после этого поединка. Меня ждет старый добрый нервный срыв, и хотя он продлится недолго, пока он длится, особого удовольствия не будет ”.

Мольба появилась в его глазах, когда он посмотрел на Елену. “Хорошо”, - сказал он. “Теперь у тебя есть история. Что ты собираешься с этим делать?”

Впервые она по-настоящему улыбнулась ему. “ Не волнуйся, - сказала она. - Не волнуйся, Саймон.

“ Ты не подержишь меня за руку, пока я выздоравливаю? - спросил он.

“Я держу его сейчас, дурачок”, - ответила Елена.

Далгетти счастливо рассмеялся. Затем он заснул.

OceanofPDF.com

Тихая Победа

Пролог

Sзакат был коротким, ночь быстро спустилась с Атлантики и разлилась по всему миру. В городе мигало несколько фонарей, но большая его часть была погружена во тьму; наверху стало светлее, когда появились звезды. Главный разведчик, повелитель Солнечной системы, открыл окно и высунулся наружу, чтобы полюбоваться созвездиями и вдохнуть теплый воздух, доносившийся с бескрайних бразильских просторов. Прекрасный мир, подумал он, эта Земля — широкая, прекрасная планета, за которую можно бороться, захватить и удерживать, как любимую пару.

Он не рисковал появляться у окна. Его секретный кабинет находился так высоко над погруженным в темноту Сан-Паулу, что даже звуки были не слышны.

Здесь, наверху, был только медленный печальный ветер, повсюду тишина и одиночество.

Он вздохнул и отвернулся, когда свет в комнате автоматически усилился. Усталость тяжким грузом легла на его плечи.

Охота закончилась, да, эта последняя серия была закончена — но была ли она закончена? И что будет после? Так много нужно было сделать, и так ужасно мало людей, способных это сделать; он сам, избранный правитель своего народа, был рабом их собственного завоевания. Что ударит по ним следующим и как скоро? Когда они смогут когда-нибудь познать покой под дружелюбными звездами?

Он сел за стол, с усилием прогоняя смутное отчаяние из головы. Переутомление, нервное перенапряжение, не более того, раздраженно подумал он. И в эту огромную эпоху для этого не было места. Он взял какие-то бумаги, отчеты с Марса, и начал их изучать.

Раздался звонок, нарушивший тишину. Когда еще они позволят ему закончить работу? “Войдите”, - сказал он. Голос диктора донесся до прихожей, и дверь открылась.

Главный разведчик поднял глаза, когда младший офицер вошел. “Что вам нужно?” спросил он. “Я занят”.

Младший офицер остановился, и одна рука поднялась резиновым движением, отдавая честь. “Это больше по делу Арнфельда, господин”, - сказал он. “Какой-то новый материал, мне только что принесли”.

“ Что ж, тогда давай посмотрим. Не стой просто так. Смерть и коррупция - этот бизнес был самым трудным местом, в котором мы оказались со времен Исхода ”.

Младший офицер медленно пересек комнату и положил книгу на стол. “Они нашли ее, разбирая каюту, господин”, - сказал он. “Очевидно, Арнфельд предпринял последнюю попытку рассказать эту историю своим людям — он спрятал ее под половицами”.

“В некотором смысле жалко”, - сказал Интеллект Прайм. “Я могу восхищаться этим существом и его друзьями. Они были храброй группой. Даже женщина, которая предала их в конце концов, сделала это из бескорыстных побуждений”.

Холодный свет флюорографа отразился от его огромной головы с хохолком, когда он склонился над реликвией. Это была школьная тетрадь, порванная и грязная, и на первых нескольких страницах были детские каракули, несколько арифметических сумм, неуклюжий рисунок. Затем начинался взрослый почерк, и им была заполнена остальная часть книги — твердым мужским почерком, мелким и близко друг к другу, явно сделанным в спешке.

“Довольно долго”, - сказал он. “Должно быть, Арнфельду потребовалось несколько дней, чтобы закончить это, по крайней мере”.

- Они провели несколько дней в каюте, не так ли, господин? - спросил младший офицер.

“Да, я полагаю, что так”. Мрачные глаза изучили первые предложения: Это написано Дэвидом Марком Арнфельдом, гражданином Соединенных Штатов Америки, планета Земля, 21 августа 2043 года. Я в здравом уме и теле, и изучение моей служебной психиатрической истории покажет, что я вряд ли мог сойти с ума, как утверждалось ранее. Я хочу только сказать всю правду в вопросе, который касается всей моей расы и всего Марса.

“Хм. ” Главный разведчик задумчиво поднял голову. “Нам нужно будет подумать об изменении его послужного списка, на случай, если кому-нибудь придет в голову проверить это”. Он ухмыльнулся. “Я должен поблагодарить мистера Арнфельда за то, что он напомнил мне об этом!”

— Кажется, это отчет о...

“ Я и сам это вижу. Приведите ко мне женщину, я хочу расспросить ее об этом.

“ Да, повелитель. Немедленно. Младший офицер выскользнул из комнаты.

Главный разведчик продолжил свое чтение. Чтобы не упустить ни одной детали, которая придаст правдоподобие и которую можно будет проверить для подтверждения моего рассказа, я расскажу все, что произошло, вплоть до мельчайших деталей разговора и субъективных впечатлений, настолько близко, насколько я смогу их вспомнить или реконструировать. Если это придает моему произведению вид художественной литературы, я сожалею об этом, но умоляю каждого, кто это прочтет, тайно отнести это — я не могу переоценить необходимость сохранения тайны — Рафаэлю Торреосу, бывшему полковнику Инспекционной службы ООН в Сан-Паулу, Бразилия, и передать это прямо в его руки.

И в любом случае мне должна быть предоставлена некоторая свобода действий. Когда-то я хотел стать писателем и проводил много часов за писаниной. Поскольку это, вероятно, последнее произведение, которое я когда-либо напишу, вы должны позволить мне рассказать историю по-своему.

“ Торреос, ” задумчиво произнес Интеллект Прайм. “ Женщина не назвала его имени.…Ах да. Он работал с марсианами.…Хм, да, нам лучше позаботиться о нем как можно скорее, на всякий случай.

Звонок прозвучал снова. Дверь бесшумно открылась, и двое охранников в сопровождении младшего офицера вошли в комнату. Между ними была женщина. "При более счастливых обстоятельствах она могла бы быть симпатичным созданием", - подумал Разумный Прайм; даже сейчас ее волосы напоминали спутанную золотую паутину, которая переливалась на свету тысячью переливов. Но лицо ее было худым и бледным, глаза покраснели, и она беспрестанно дрожала.

“ Кристин Хоторн, ” спросил он без предисловий, “ вы видели эту книгу раньше? Его голос был тихим, бесцветным, и он научил свои голосовые связки говорить по-английски без акцента.

“Где мой ребенок?” она резко ответила. “Что ты с ней сделал?”

“О ребенке хорошо заботятся”, - сказал он. “Он будет возвращен вам в надлежащее время, если вы будете сотрудничать со мной”.

“ Разве я недостаточно сделала? - тупо спросила она. “Разве тебе не было достаточно того, что я продал Дэйва, Реджи и всю свою расу?”

“Чего вы, кажется, не можете понять, ” сказал Интеллект Прайм с холодком в голосе, “ так это окончательности нашей победы. Дэвид Арнфельд и Регелин дзу Корутан мертвы. Тела в нашем распоряжении, то, что от них осталось. Почему — ты убил их сам!”

- Я знаю, - сказала она.

“Их история, та малая ее часть, которая когда-либо всплывала, была полностью опровергнута, похоронена, забыта. Ты, последний выживший, наш пленник - официально ты мертв, и мы никогда тебя не отпустим. Тебе надлежит действовать соответственно. Итак, вы видели эту книгу раньше?”

Она подошла ближе и посмотрела на него. “ Да, ” сказала она наконец. - Он лежал в хижине, когда мы туда пришли. Дэйв писал в нем день за днем и, в конце концов, спрятал его незадолго до конца. Он не сказал ни мне, ни Реджи, где собирается это спрятать, поэтому мы не могли сказать вам, попадем ли мы в плен живыми.

- Он мог бы знать, что мы проведем тщательные поиски. И все же ему нечего было терять. Главный разведчик показал большой палец. - Уведите ее. - Когда группа подошла к двери, он добавил с порывом доброты: - С таким же успехом вы могли бы отдать ей и ребенка.

- Спасибо тебе, - прошептала она.

Дверь за ними закрылась. Главный разведчик вздохнул и откинулся назад, усталость снова нахлынула на него. Это была долгая охота.

Что ж— ему лучше прочитать это самому. Полный отчет об эпизоде, рассказанный со стороны противника, может содержать несколько полезных советов.

Он бегло просмотрел автобиографический абзац. Эти подробности ему были известны. Дэвид Арнфельд родился в 2017 году на севере штата Нью-Йорк в старой и богатой семье. Ему было всего пять лет, когда началась война; в двенадцать его отобрали в Лунную академию, в шестнадцать он поступил непосредственно на космическую службу, и с тех пор большую часть своего времени проводил в качестве офицера на различных космических кораблях и межпланетных базах. В двадцать пять лет он был старпомом базы "Паллада", а потом война закончилась, и он вернулся домой.

Главный разведчик прищурился, проклиная мелкий почерк, и начал читать с большим интересом.

-1-

Wмы получили новости с курьерского судна через несколько недель после события, потому что радио не работало довольно долгое время. Мы ожидали услышать о поражении Земли, конец был уже близок, когда марсиане захватили Луну, но, тем не менее, это известие оставило в нас пустоту. Многие люди плакали. Я почему-то не могла плакать, но выполняла свои обязанности механически, и мое внутреннее "я", казалось, замкнулось. Хуже всего было во время сна - лежать в темноте и одиночестве и смотреть в никуда.

Было чем заняться, и я был рад этому, это отвлекало меня от размышлений. Я был виртуальным командиром астероида, Старик впал в невыразимое оцепенение, и мы почти никогда его не видели. Конечно, мне нужно было уладить бумажную работу, а ее было много; я должен был наблюдать за инженерами и следить за тем, чтобы они не саботировали установку. Однажды я поймал человека на этом, он намеренно выводил из строя предохранители на нашем главном энергоблоке, чтобы рано или поздно он отключился. Когда я уложил его на ковер, он был свиреп. “Мы собираемся передать это Марши?” он потребовал ответа. “Мы что, просто собираемся отдать им это и поцеловать их тощие задницы в придачу?”

“ Надлежащая форма обращения к вышестоящему офицеру - "сэр’, ” устало ответил я. “У нас есть приказ из штаба, который действует в соответствии с соглашением о перемирии, привести эту базу в хорошее состояние, и я собираюсь проследить, чтобы эти приказы были выполнены”. Немного расслабившись, я добавил: “Марс держит нас за горло. Если мы не будем делать, как они говорят, Земле придется туго. У тебя там семья, не так ли?

“Возможно”, - сказал он. “И, возможно, они погибли во время бомбардировки”.

“Мы дали им хороший бой”, - сказал я. “Так продолжалось двадцать лет. Может быть, мы сможем отомстить позже, но это произойдет еще не скоро. А пока, да, мы расцелуемся с марсианами, если это необходимо для сохранения жизни наших людей”.

Я отделался десятью сутками ареста, но предупредил, что следующее нарушение влечет за собой трибунал без суда и следствия. По большому счету, ребята знали, что я был прав. Из них что-то вышло, они были избиты, и видеть это было неприятно. Я придумывал для них работу, игры, упражнения, все, что угодно, чтобы вернуть их к жизни, но все шло медленно.

Мы ждали четыре месяца, из штаба не поступало никаких сигналов. Я начал беспокоиться, у нас долгое время не хватало пайков, и теперь наши запасы были ужасно скудны. Я подумал, не следует ли мне самому нарушить приказ, реквизировать ракету и отправиться за помощью. Планетоид Хилтона теперь был недалеко, на астрономических расстояниях, и там была гидропоника и чаны с дрожжами.

Астероид быстро вращался в бескрайней холодной тьме, между миллионами морозных звезд и сверкающим поясом Млечного Пути. Солнце было далеко - крошечный, лишенный тепла диск, чей бледный свет отражался от жестоких зазубренных скал. За пределами самой базы всегда было тихо, внутри шлема чувствовалось хриплое дыхание.

Наконец, без предупреждения пришла помощь: четыре огромных десантных корабля вышли на орбиту с ярким всплеском ракетного пламени и стройными черными очертаниями марсианского крейсера в качестве конвоя. Мы построились так нарядно, как только могли, и встретили офицеров со всеми подобающими церемониями. Поскольку мы были базой "Паллада" и бойцами Организации Объединенных Наций Земли, мы отразили три смертоносных нападения за год и выдержали долгое мучительное ожидание между ними. Я думаю, марсианский командир был доволен нашим появлением. Он не протянул руку для рукопожатия, что было тактично с его стороны, но чопорно поклонился своим семифутовым телом в лучшей манере их военной аристократии.

“ Вы за старшего, коммандер? - спросил он. Он говорил по-португальски и делал это лучше меня. Бразильский диалект, возможно, и является доминирующим языком на Земле, но мы были здесь в основном британцами и североамериканцами и пользовались английским.

“ В данный момент, Севни, ” ответил я так же официально. “ Капитан Робертс— нездоров. На самом деле, я знал, что Старик лежит в постели с бутылкой и, вероятно, плачет, как он часто делал в последние дни, но признаваться в этом не было причин.

“ Прошу прощения за задержку с вашей сменой, ” сказал марсианин. “ Но, как вы понимаете, работы было много. Здешние корабли высадят наших людей, а затем доставят ваших обратно на Землю. Мы высадим вас всех в Кито и обеспечим билетами во все крупные города, ближайшие к вашим домам ”.

- Вы очень добры, - сказал я.

“ Спасибо. ” Марсианин махнул худой рукой. Меня снова поразил тот странный факт, что не шесть пальцев, не их дополнительный сустав и не гладкая, кожисто-коричневая кожа делают марсианскую руку нечеловеческой, а необычно выровненные ногти. “Было слишком много раздоров. Пришло время для дружбы между нашими народами”.

Дружба? Я подумал. После того, что ты сделал с Землей?

Мы погрузились на корабль и обустроились для длительного перелета домой. Большую часть времени, конечно, мы находились на орбите, и я заставлял людей регулярно заниматься спортом. После долгого времени низкой астероидной гравитации, а теперь и многих недель свободного падения мы не привыкли к весу Земли. Я думаю, что привел всех нас в довольно хорошую форму — недоедающих, естественно, но крепких и эластичных, потемневших от резкого космического солнечного света.

Офицеры и команда на борту были марсианами, но они держались особняком, мы их почти не видели, и путешествие прошло без происшествий. Ближе к концу я заметил, что апатия овладевает нашими мужчинами и мной самим. Побежденные или нет, мы шли домой! Снова появились старые потрепанные фотографии, порванные и замусоленные листки с письмами, послышались голоса в споре, воспоминаниях и даже песнях. Были составлены планы ежегодной встречи выпускников, и, несмотря на свою горечь, я начал понимать, что время от времени за все эти потерянные годы были и хорошие времена.

Мы вышли на орбиту вокруг Земли, и я долго просидел у обзорного экрана, глядя, как она поворачивает, голубая и прекрасная, на фоне звезд. На ее безмятежном лице не было никаких признаков войны — в конце концов, человек и марсианка были мелочами, а пространство и время были очень большими.

Паромы доставляли нас в Кито поочередно. Он был сильно разрушен, это все еще были одни огромные руины, полные обломков камней и костей мертвых людей, но радиоактивность к настоящему времени исчезла, и горы были такими же прекрасными, какими я их помнил. Было построено новое космическое поле с нагромождением лачуг вокруг него, которое, возможно, со временем станет возрожденным городом. Я не опустился на колени, чтобы поцеловать Землю, как делали многие, но я напряг мышцы, наслаждаясь восхитительным массивным ощущением ее притяжения, и глубоко втянул чистый резкий воздух в легкие, и у меня на некоторое время помутилось в глазах.

Меня встретили офицеры связи с Землей, и я провел пару дней в рутинной рутинной работе по расформированию своего подразделения. Мужчины получили свои билеты и зарплату, с небольшой добавкой, чтобы компенсировать инфляцию, которая вонзала нож в нашу умирающую экономику; они получили продовольственные книжки, соответствующие районам, где они жили, и печатную брошюру с описанием новых законов и требованием повиновения оккупационным властям. Они тоже получили документы об увольнении, но из-за нехватки одежды нам разрешили носить нашу форму без знаков различия. Я долго смотрел на Крылатую Звезду после того, как снял с нее тунику, прежде чем завернуть ее и сунуть в карман.

Командующий человеческим округом Гонзалес провожал меня. “Вы не останетесь ненадолго?” он пригласил. “Я бы не советовал ехать в Нью-Йорк. Он сильно пострадал. Условия тяжелые”.

- Дела везде плохи, сеньор, - ответил я.

“Да, так. Мы отброшены к примитивной экономике, которая не может прокормить наше население”. Он поморщился. “Вам повезло, что вы прибыли почти на год позже. Прошлой зимой и весной — тьфу!”

“Голод?”

И чума. Марсиане мало чем могли нам помочь, хотя, должен признать, они пытались. Но миллионы уже мертвы, а это все еще продолжается. ” Он мрачно посмотрел на поле боя. Наш Земной шар и Оливковая ветвь все еще развевались, но знамя с двойным полумесяцем Марса было на древке повыше. “Это конец независимости человечества”, - сказал он. “Отныне мы - скот”.

“ Мы вернемся, ” сказал я. — Дайте нам двадцать лет на восстановление, мы перевооружимся и...

Он поморщился. “ Думаю, я бы предпочел марсианское правление тому виду фашизма, который за этим последует, коммандер, - сказал он. “Однако они не намерены позволять нам пытаться. Мы должны быть деиндустриализированы и превращены в провинцию. Они будут держать нас такими вечно — вы знаете марсианскую природу. Они не мстительны, но они осторожны, дальновидны и очень терпеливы”.

Я думал, что это драконовская мера. Наше население, вероятно, пришлось бы сократить вдвое, прежде чем мы смогли бы вернуться к сельскохозяйственной экономике — и тогда были бы бесконечные столетия превращения людей в крестьян, ремесленников, рыбаков, лесорубов и шахтеров; в лучшем случае мы могли бы стать лишь мелкими бюрократами в марсианской империи. Мы останемся здесь, скованные невежеством, в то время как наука, промышленность и стремительное путешествие к звездам отправятся на Марс.

И все же — на их месте я бы сделал то же самое! У нас было так много естественных преимуществ, мы были так близки к их уничтожению — о, если бы в Генеральном штабе было немного мозгов, мы могли бы захватить Марс за пять лет! Вместо этого мы совершали одну ужасную ошибку за другой, и только тот факт, что марсиане допустили почти столько же ошибок, удерживал нас на плаву. Конечно, это была первая космическая война в истории, нельзя было ожидать, что можно предвидеть все, но было странно, как обе стороны промахнулись и превратили то, что могло быть резким, чистым ударом, в двадцать разрушительных лет истощения.

Что ж, теперь слишком поздно. Слишком поздно навсегда.

“ Прощайте, коммандер, ” сказал Гонсалес. - И вам удачи.

“ И тебе, - сказал я, пожимая ему руку. - Всем нам.

- Нам всем это понадобится, коммандер, - сказал он.

Полет на ракете в Нью-Йорк прошел без происшествий. Мои попутчики, все люди, все бедно одетые и мрачные, засыпали меня вопросами о космической войне, и мне так же не терпелось узнать о том, что произошло дома. Я не был на Земле пять лет. Что ж, последние несколько месяцев были тяжелыми — атомная бомбардировка из космоса, капитуляция, голод и чума. Наши транспортные и производственные центры были настолько разрушены, что не было возможности прокормить огромное большинство горожан или как-либо позаботиться о них. Преступность и анархия восстали из руин и все еще свирепствовали по всему миру, хотя марсианские оккупационные силы теперь сотрудничали с ООН и местной полицией, чтобы подавить это насилие.

“И будет только хуже”, - мрачно сказал американец. “Впереди нас ждут годы голода, прежде чем численность населения сократится достаточно сильно. Мы ничего не можем сделать для восстановления. Болота систематически разрушают все важные отрасли промышленности, которые у нас остались. Через пять или шесть лет их не останется. Мы будем путешествовать на паруснике и верхом. Этот ракетный конвейер планируется конфисковать через несколько месяцев, когда закончатся самые срочные работы по перевозке грузов ”.

“Мы должны сражаться”, - сказал другой мужчина. “Их немного. Может быть, пятимиллионные войска марши, разбросанные, э-э, гарнизонами по всей этой планете. У них тоже гравитация против них. Мы должны собраться вместе и вышвырнуть их вон”.

“ Чем? - Устало спросил я. “ Охотничьими ружьями и кухонными ножами? Против артиллерии, пулеметов, огнеметов, бронетехники, авиации? И не забывайте также об их базах на Луне. В любой момент, когда мы начнем капризничать, они могут запустить в нас еще несколько ракет ”.

“ Ты сдался, космонавт? Молодая, преждевременно ожесточившаяся женщина бросила на меня презрительный взгляд.

“Наверное, да”, - сказал я. “Если ты хочешь это так называть”.

-2-

Wмы приземлились ближе к вечеру, и я поднялся в диспетчерскую вышку неуклюже перестроенного аэропорта и очень долго сидел в тишине, глядя на город. Мне говорили, что в Нью-Йорке все было плохо, но я никогда не предполагал, что все будет так.

Надменный горизонт Манхэттена представлял собой нагромождение стальных скелетов, ободранных, отломанных и резко выделяющихся на фоне неба. Некоторые здания попали под странный порыв жара и расплавились на месте, превратившись в хрупкие утесы из бугристой, искривленной, почерневшей от огня стали.

За пределами огромной чаши главного кратера это были сплошные обломки, мертвая пустыня из нагроможденных камней, и я видел пыль и пепел, несущиеся над ней по ветру. Бруклин представлял собой еще одни полуразрушенные руины, хотя несколько пустых корпусов все еще шатались. Дымка и сгущающиеся сумерки скрыли от меня остальную часть города, но я нигде не видел огней, вообще никаких.

Человек-начальник аэропорта, который позволил мне подняться наверх, чтобы посмотреть, устало кивнул мне, когда я спустился. “Я предупреждал вас не ходить туда, коммандер Арнфельд”, - сказал он. Его голос был ровным, таким же серым, как и его лицо. Глаза были запавшими и лихорадочными. “Это ...некрасиво”.

“ Сколько человек живет здесь сейчас? - Спросил я.

Он пожал плечами. “ Кто знает? Возможно, миллион. Те, кто мог, бежали в деревню, когда начались голод и болезни; было много сражений между фермерами и толпой. Теперь мы возим еду, и можем предложить работу на расчистке завалов и так далее, так что условия немного лучше. Не намного, но немного ”.

“ Как мне добраться на север штата? - Спросил я. - Там мой дом.

“ Кобыла Шенка, коммандер, если только вы не сможете подвезти ее на одном из фермерских фургонов. Но они не любят городских жителей с прошлой зимы.

“ Ну— ” я выглянул в окно. Огни аэропорта слабо выделялись на фоне темноты, наплывающей с моря. “ Тогда мне лучше остаться здесь на ночь. Вы можете порекомендовать какое-нибудь место?

-Сколько у тебя денег? - спросил я.

Я невесело усмехнулся. “ Задаток - пятьдесят тысяч долларов ООН. Пособие на инфляцию - один миллион.

Решение о выплате пособия было принято четыре месяца назад. Теперь его хватит примерно на трехразовое питание и проживание на две ночи. Город должен платить своим рабочим едой, одеждой и тем немногим медицинским обслуживанием, которое мы можем предложить. Он нервно потянул себя за мочку уха, избегая смотреть мне в глаза. — Я бы хотел приютить вас на ночь, коммандер, но нас семеро в одной комнате, и...

“ Я знаю. Спасибо, но я что-нибудь придумаю.

“ Попробуй в бенедиктинском общежитии. Небольшая группа монахов собралась вместе, построила лачугу и принимала всех, кто помогал с работой. Если там вообще останется место, они предоставят тебе ночлег и позволят помогать по хозяйству ”.

“ Меня устраивает. Я даже внесу какой—нибудь вклад - скажем, полмиллиона долларов.

“Они были бы признательны за это. Им нужно присматривать за кучей калек, которые не могут работать”. Он дал мне указания; это было примерно в трех милях отсюда. “Но будь осторожен”, - предупредил он. “Вокруг полно гангстеров. Они скорее убьют тебя, чем посмотрят на тебя. Последние несколько месяцев довели людей до отчаяния”.

Я похлопал по кобуре с повторителем "Магнум". Как офицеру, мне разрешили оставить при себе табельное оружие. И мой серый костюм космонавта тоже должен вызывать у меня некоторое уважение — если только кто-нибудь не решит убить меня из-за скафандра.

Еще не совсем стемнело, но сумерки сгустились, когда я шел из аэропорта. Я не сожалел; это размыло мрачные здания по обе стороны улицы, пустые окна и зияющие дверные проемы, время от времени - обгоревшие развалины. За границей было не так уж много других людей, и они беззвучно брели мимо, без цели, без надежды. Тишина была полной — абсолютная пустая тишина, плотная и тяжелая, делающая шум моих ботинок и завывание сырого ветра неестественно громкими. Я зашагал быстрее, надеясь найти свет и доброту.

Рука на моей руке заставила меня отпрыгнуть, развернуться и с рычанием выхватить пистолет. Когда я увидел, что это была женщина, я понял, насколько я был напряжен. Бешеный стук моего сердца отдавался в ушах.

- Привет, космонавт, - сказала она.

Я опустил пистолет и сделал шаг к ней. - Чего ты хочешь? - спросил я. Стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, я резко оборвала его.

“ Я— ну— - Она отвернулась от меня, вжимаясь обратно в дверной проем, где стояла. Подойдя ближе, я увидел, как она прерывисто вздохнула, расправила свои худые плечи и снова повернулась ко мне лицом.

- Хочешь укрыться на ночь? - спросила она.

Я долго смотрел на нее, ничего не говоря.

“ Вы только что прилетели из космоса, не так ли? Ее голос был очень низким и дрожал. Но это был голос не из трущоб; она была хорошо образована.

“Да”, - сказал я.

“ Ну, ты хочешь остаться со мной на ночь? Ей пришлось сглотнуть, прежде чем она смогла выдавить это из себя. “У меня есть место”.

Я подошел и встал перед ней, вглядываясь в полумрак, чтобы разглядеть ее. Она была среднего роста, и ее фигура, должно быть, когда-то была хорошей, но ноги под изодранным платьем были трогательно тонкими. Молодая, лет двадцати с небольшим. Ее лицо было бледным, скулы резко выступали под огромными глазами, но нос имел дерзкий наклон, а рот был мягким и нежным. Она дрожала и тяжело дышала, не в силах встретиться со мной взглядом.

“Кто вы?” - Спросил я.

Ее голос резко повысился: “Послушай, не будь таким. Если ты — хочешь меня, тогда скажи. В противном случае, продолжайте, пожалуйста!”

Я провел в космосе почти десять лет, редко видя Землю или человеческую колонию, поэтому сразу узнал проститутку, когда встретил ее. “Это твоя первая попытка, не так ли, сестренка?” Спросил я.

Она молча кивнула.

“Город предлагает работу”, - сказал я. “Ты не обязан это делать”.

“Все оставшиеся незакрытыми работы слишком тяжелы для меня”. Теперь ее тон был похож на бормотание. “Я не умею таскать кирпичи — я попробовала и упала. Я не могу уехать в деревню. Там не осталось места, даже если фермеры приютят еще одного бездомного. И мне нужно присматривать за маленькой девочкой.

Я покачала головой, с усилием улыбаясь. “ Извини, сестренка. Я не могу воспользоваться тобой таким образом.

“ Если это будешь не ты, то кто-нибудь другой, ” безнадежно сказала она. “ Я бы предпочла, чтобы это был ты. Мой муж был космонавтом.

Я принял решение. — Сколько вы ... берете?

“ Я— ” сухой шепот. “ Полмиллиона. Это не слишком много?

“Ну, ” сказал я, “ я ищу убежище, и у тебя, кажется, есть место. Я заплачу полмиллиона за ночлег и завтрак — и ничего больше.

Вот тогда она заплакала. Я прижимал ее к себе, пока все не закончилось, поглаживая длинные золотистые волосы, которые все еще были прекрасны. Я заметил, что ее платье когда-то было довольно хорошим, и оно было почти болезненно чистым; как ей это удалось без мыла, я не знал. Песок и вода, может быть.

Мы шли рука об руку к ее жилищу. Она ловко вела меня через кучи щебня, битого камня, сломанных балок, осколков стекла, время от времени попадались человеческие кости. Было совсем темно, и я часто спотыкался.

Большой отель причудливо рухнул, оставив пещеру в горе руин. Она замаскировала вход парой расколотых дверей и одним из кустов, которые начали расти тут и там в городе.

Мы проползли по узкому туннелю к отверстию примерно семи квадратных футов и четырех футов высотой. Она была такой же чистой, как ее платье, и почти такой же тусклой: несколько уцелевших предметов утвари, матрас, тусклая масляная лампа и несколько книг. На полу играла девочка, хорошенькая трехлетняя малышка с блестящими волосами, как у ее матери, и огромными зелеными глазами. Она подбежала к женщине, которая взяла ее на руки и что-то прошептала ей.

- Тебе не было одиноко, Элис, не так ли?

“О, нет, мамулечка, я поймала Хоппи, и Хоппи прилетел, сел на лампу, и у него были большие глаза и крылья, и ты привела папочку домой, и Хоппи говорит...”

Я сел в углу. “ Ты бы позволил своей дочери смотреть? Я усмехнулся. В моей груди была пустота.

Она повернулась ко мне со вспышкой ярости. “Если тебе это не нравится, ” заорала она, “ убирайся! О тебе заботились, вокруг тебя были еда, работа и порядок, если бы ты умер, это было бы быстро и достойно. Тебе не нужно было прятаться от банд, не нужно было никого оставлять в живых — давай, убирайся отсюда!”

“Прости, - сказал я, - я не пытался быть более святым, чем ты. Человек, который помогал бомбардировать Зунет, не может смотреть ни на кого свысока.

“ Ты был там? Гнев покинул ее, и она улыбнулась. “ Это была наша величайшая победа. Тогда мы, должно быть, убили миллион болотных”.

“Да”, - сказал я. “Ударь по ним из космоса, точно так же, как позже они ударили по Земле. Миллион живых, чувствующих существ разнесло в кровавые клочья. Я этим не горжусь”.

“ Я бы хотела убить их всех до единого, ” пробормотала она. - Всех до единого, черт возьми.

“ Забудь об этом, - сказал я. Я пролистал книги, которые, судя по пометкам, она откопала в библиотеке. Шекспир, греческие трагедии, "Фауст" Гете на немецком, Уитмен, Бенет и — сентиментально — Брук. Да, она была из хорошей семьи. Я подумал о ней, съежившейся здесь и читающей "Троянских женщин", и покачал головой.

“ Как тебя зовут? - Спросил я.

“Кристин Хоторн, ” представилась она. “Мои друзья называли меня Кит”. Я увидел, как румянец вспыхнул на ее щеках после этого порыва; она подумала, что, в конце концов, непреднамеренно подзадорила меня.

“Не бойся, Кит, - сказал я, - я тот, кого называют нормальным, и давно не видел женщину, но — Не бойся. Я Дэйв Арнфельд”.

Мы долго разговаривали. Она, как и я, выросла на войне, но до прошлого года борьба была далека от Земли, и она наслаждалась довольно приличным существованием. Ее родители были состоятельными, культурными и космополитичными, она путешествовала, училась в колледже и кое-что знала о нашем наследии. Четыре года назад она познакомилась с лейтенантом Джеймсом Хоторном — она показала мне выцветшую фотографию его мальчишеского приятного лица — и вышла за него замуж; но он погиб в битве при Юноне, когда она родила от него ребенка. Лингвист в Комцентре, она была дома, когда был разрушен Нью-Йорк, и только невероятное чудо спасло ее и девочку Элис. После этого началась обычная тигриная борьба за сохранение жизни, пока ее воля окончательно не сломилась. Однако теперь она возвращалась, я видел, как в ней растет решимость.

Только что в этом было хорошего, когда она ничего не могла сделать, чтобы выжить?

“Куда ты идешь?” - спросила она меня.

“На севере штата”, - сказал я. “У меня есть дом недалеко от Олбани, унаследовал его от родителей, и, кроме меня, в живых никого нет. Оно почти полностью сгорело, но я надеюсь, что смогу снова его завести. Стать фермером — в наши дни мужчине больше нечего делать ”.

Я знал, о чем она думает, но гордость заставила ее попытаться сменить тему. - Я не думал, что в той стороне много немцев.

“Шведский, если вам угодно”, - засмеялся я. “Хотя большая часть ассортимента - голландский и английский с колониальных времен”.

Мы участвовали в национальных битвах со времен войны Франции и Индии. Теперь мы потерпели поражение вместе с ней.

“Послушай, ” сказал я, - мне понадобится домработница и помощница по хозяйству. Ты, кажется, крепкий орешек. Почему бы тебе не пойти со мной?”

Она крепко прижала к себе ребенка. - Это опасный путь, - сказала она.

“ Ладно, ” рявкнул я от усталости и голода. - Тогда оставайся здесь.

Мы немного поругались, помирились и пошли спать. Она, конечно, согласилась. И я сэкономил полмиллиона долларов.

На завтрак была четверть банки тушенки с водой, принесенной из реки. После этого мы взяли посуду и отправились в путь. Большую часть времени я носила на руках Элис, которая была нежным, тихим ребенком. Она, казалось, не слишком пострадала от пережитого, хотя Кит сказал, что она часто кричала по ночам.

“Когда она станет старше, ” сказал я, - тебе лучше обратиться к психиатру, чтобы он поработал с этой травмой”. Потом я вспомнил, что на Земле, вероятно, не будет ни одного психиатра. Наполовину обученные врачи были бы лучшим, на что мы могли надеяться, потому что опытные люди могли бы что-то сделать с бактериями против марсиан.

Нам потребовалась большая часть того дня, чтобы выбраться из города, и мы были очень голодны. Моя униформа позволила мне купить еду и переночевать на сеновале у одного фермера, но он предупредил меня, что он исключение.

- Я думал, мы все вместе земляне, - сказал я.

“Я тоже когда-то так делал”, - ответил он. “Затем толпы и банды покинули город. Мне повезло, так что я не обижаюсь на это, но мужчины, которые видели, как их дома сжигали, их детей убивали, на их женщин нападали, а их зерно и скот крали, — они не будут такими дружелюбными. Это все, что может сделать город, чтобы заставить их что-нибудь продать ”.

- Понятно, - сказал я.

- То, что ты космонит, тоже может быть опасно, - сказал он.

“Многие люди сходят с ума из-за всей этой войны. Ходят слухи, что это начала Земля — может быть, марши пустили этот слух, я не знаю, но это факт, что вы, космониты, все испортили, чтобы захватить Луну и уничтожить нас.

“Я не был главным”, - сказал я. “Но тогда, я полагаю, от людей в вашей ситуации нельзя ожидать логичности”.

После этого я стал бандитом. Помогла военная подготовка и хорошая физическая форма. Я украл лошадь и повозку, чтобы мы могли ездить верхом, корову, которая давала нам молоко, цыплят и овощи на еду — просто вошел и забрал их под дулом пистолета, пообещав вернуть их вместе с арендной платой как можно скорее.

Закон действовал вяло, у нас не было проблем с перегруженной полицией, но пару раз в нас стреляли. Кит мужественно перенесла это, смерть была мелочью для нее, которая так много повидала. Она уже начала пополневать и приобретать краски, скоро она будет бросаться в глаза.

Мы катились по зеленой сельской местности, и воспоминания нахлынули, как обнаженные ножи. Эта деревня, тот памятник, река, сверкающая между длинными холмами, я знал их все, я помнил. Я часто молчал, а Кит улыбался и касался моей руки.

Почти две недели спустя настал день, когда мы свернули с главного шоссе и поехали по изрытой колеями гравийной дороге. Сердце громко билось в груди, я поднялся в фургоне и обвел рукой горизонт. - Наш, - сказал я.

Зеленые глаза Кит расширились. - Все?

“Четыреста акров”, - сказал я ей, и в моем голосе прозвучала высокая гордость. До сих пор я не знал, какой безродной теневой жизнью была моя жизнь, когда я порхал между мирами, как преследуемый призрак.

За полями хорошо ухаживали, они были полны молодого зерна. Я предположил, что соседи обработали их. Что ж, хорошо, я соглашусь на паи, и следующей весной мне будет с чего начать. Если они не захотят делиться— Моя рука опустилась к пистолету. Но нет, об этом не могло быть и речи, Смиты, Рэкхэмы и Челленджеры были старыми друзьями. Я снова был дома.

Роща у ворот все еще была на месте, и я увидел длинный двойной ряд буков, обрамляющих подъездную дорожку к большому белому дому в колониальном стиле. Это было все, что я увидел, прежде чем из меня вырвалось ругательство и мой пистолет со звоном выхватился. Кит закричала и прижала к себе дочь.

Марсианин у ворот поднял винтовку, чтобы прицелиться в меня. - Стой! - крикнул я.

-3-

Tтут уж ничего не поделаешь. Враг решил расквартировать здесь офицера, и я был совершенно бессилен изменить этот факт.

Нас провели по подъездной дорожке под охраной, и сам офицер вышел на широкое крыльцо с колоннадой. Солнечный свет пробивался сквозь деревья Земли и играл пятнами на его инопланетном лице. Я постоял немного в тишине, изучая это лицо.

Есть те, кто называет марсиан уродливыми, но это неправда, даже по человеческим стандартам. Обратите внимание на длинные прямые ноги, тонкую талию и руки, огромную ширину груди и плеч — это не карикатура на мужчину, в некотором смысле это утонченность. Голова с безволосой коричневой кожей, высокими скулами, выпуклым лбом, узким подбородком и длинными заостренными ушами, возможно, была изваяна Бранкузи; маленький плоский нос не нарушает этой симметрии, подвижный рот вполне мог быть человеческим, а большие раскосые золотистые глаза под изящными усиками, безусловно, излучают красоту.

Тем не менее, когда он стоял там в своей безупречной черной форме с посеребренным воротником и Двойным полумесяцем на груди, я возненавидел его.

Он бесстрастно ждал, пока мы заговорим, тем временем рассматривая мои пыльно-серые брюки. Прозрачные третьи веки были прикрыты его глазами от яркого заходящего солнца; это придавало ему незрячий, отстраненный вид.

Я собрал все свое военное достоинство и решительно заявил: “Я Дэвид Марк Арнфельд, бывший командующий межпланетными силами Организации Объединенных Наций и владелец этой собственности. Могу я спросить, что означает твое присутствие, Севни?

Он смотрел на меня еще некоторое время. Мой средний рост, коренастое телосложение и грубоватое морщинистое лицо вряд ли соответствовали его представлению об аристократке. Но, наконец, он поклонился. “Я польщен, сэр”, - сказал он. “В гостиной есть ваше изображение, и я подумал, не вернетесь ли вы”. Его английский был беглым, хотя и слишком четким для родного. Ваннзару - суровый язык, половина его находится в сверхзвуковом диапазоне, где люди не могут говорить или слышать. “Позвольте представиться. Я Севни Регелин дзу Корутан, представляющий Архат Марса в этом округе. Его лицо оставалось деревянным, но глаза вопросительно метнулись в сторону Кит, где она стояла и вызывающе смотрела на него.

“ Эта юная леди - моя гостья, ” холодно сказал я. Я хотела добавить: “А ты нет”, но он достаточно хорошо понял мой намек.

“Пожалуйста, входите, ” сказал он. С удивительно нежной марсианской улыбкой: “Или, возможно, мне следует подождать, пока вы меня пригласите”. Затем он отпустил охранников коротким приказом.

Мы вошли в прохладный полумрак дома. Все было таким, каким я его знала: полированные деревянные полы, золотистые дубовые панели, полированное стекло и серебро, старые книги, картины и мебель, все здесь. Мне хотелось плакать. Но вместо этого я повернулся к Регелину и попросил объяснений; я выразился так холодно, что это было дерзко.

Он вежливо объяснил. Большая часть оккупационных сил на Земле находилась в гарнизонах, но отдельные офицеры были замечены по всей планете в качестве наблюдателей и местных администраторов. Он отвечал за всю территорию Новой Англии. Было решено разместить его, его охрану и помощников — всего десять человек — в этом незанятом доме, поскольку это никому не доставит неудобств. “Боюсь, сейчас уже слишком поздно что-либо менять”, - сказал он. “Но мы постараемся не путаться у вас под ногами, и, конечно, вам будут платить справедливую арендную плату”.

“ Очень мило с вашей стороны, не правда ли? ” взорвалась Кит. Ее волосы рассыпались по плечам, когда она повернулась к нему, где он стоял, возвышаясь на полтора фута над ней. “После того, как вы сожгли наши дома, убили наших людей и разрушили нашу планету, легко быть вежливым, не так ли? Я полагаю, вы думаете, что проявляете великодушие!”

“ Комплект, ” сказал я. - Комплект, пожалуйста.

“ Боюсь, леди слишком взволнована, ” сказал Регелин. Он повернулся ко мне. “Я должен предупредить вас, мистер Арнфельд, что, хотя в намерения архонта не входит ненадлежащее вмешательство в частную жизнь землян, любая попытка саботажа или препятствования его целям будет сурово наказываться”.

“ Ладно, ” сказал я. - Ты держишь нас за стержни амортизаторов.

На смуглом лице промелькнула тоска. “ Я хотел бы, чтобы мы были друзьями, - сказал он. “ Мы оба космонавты. Я был на Юноне и на Второй орбите, среди других сражений, и потерял товарищей, как и ты. Разве мы не можем забыть старые обиды теперь, когда война закончилась?”

“Нет”, - сказал я.

“ Как пожелаете, мистер Арнфельд. Он поклонился и вышел, держа свою высокую фигуру прямо.

Марсиане были внимательными гостями. Они переехали из занимаемых ими помещений и заняли северное крыло дома, где было несколько комнат, которые они переоборудовали в офисы и спальню; остальную часть дома они оставили строго в покое, за исключением времени приема пищи. Часовой всегда находился у ворот, а еще один - у северной двери, медленно расхаживая взад-вперед. Вы видели, как сотрудники сновали туда-сюда на своих мотороллерах, докладывая Регелину, где он работает, но они не шумели. Они часто сидели в саду или прогуливались по лесу, но если вы случайно встречали кого-нибудь, он вскакивал и кланялся. Мы так и не ответили на приветствие.

Во многих отношениях они действительно были ценным активом. Они договорились с соседями о моей земле, так что об этом позаботились. Они установили собственную электростанцию, так что у нас было столько электричества, сколько мы хотели. Они нашли домашнюю прислугу, пожилую пару по фамилии Хус, которая жила в домике для прислуги за особняком. Их арендная плата была щедрой и очень помогла моим финансам. В целом, я ничего не имел против них, за исключением того, что они были марсианами. Завоеватели.

С самого начала трапезы были делом непростым. Военный этикет требовал, чтобы Регелин пользовался столовой, в то время как его люди ели на большой кухне. После нескольких скучных совместных трапез, сопровождавшихся молчанием с обеих сторон, мы пришли к молчаливому соглашению: Регелин поел на час раньше Кит, Элис и меня. Потом мы его почти не видели.

Я не мог не испытывать жалости к марсианам. Они находились далеко от дома, и условия на Земле были для них едва терпимыми. Тяготящий вес, давление воздуха, жару, влажность, солнечные блики, даже вопиющую буйную зелень было трудно выносить.

“Хотя при этом, - заметил я однажды Киту, - им повезло больше, чем нам, если бы мы оккупировали Марс”.

Она нахмурилась, и крошечная складка между изогнутыми бровями показалась мне такой милой. “Почему?” - спросила она.

“Ну, они могут жить здесь без специального оборудования, если понадобится”, - сказал я. “Но посадите человека на Марс без скафандра или купола, и он немедленно задохнется. При этом он замерзнет почти так же быстро, во всяком случае, после наступления темноты.

“Они вообще не дышат, не так ли?” - спросила она.

“О да, - сказал я, “ но это не наш тип дыхания. Легкие марсианина сильно отличаются от наших — огромные губчатые массы, которые не только извлекают кислород из воздуха, но и получают его из пищи — симбиоз с анаэробными бактериями. Их метаболизм повсюду довольно странный, хотя, полагаю, наш кажется им таким же странным. ” Я откинулся на спинку стула, мечтая о сигарете. Солнечный свет струился в окно и ласкал волосы Кит. “Они намного выносливее нас, они могут выдержать большее наказание. Хотя физически у нас было огромное преимущество на войне, поскольку мы могли выдержать вдвое большее ускорение, чем они ”. Я нахмурился. “Если бы у адмирала Суэйна хватило ума использовать этот факт, мы бы не проиграли при Троянцах. И это было решающее сражение, некоторые говорят, что это был поворотный момент войны”.

- Уже слишком поздно, Дейв, - вздохнула она.

Большую часть своего времени она уделяла Элис, остальное уходило на помощь по хозяйству, работу в саду, чтение или прослушивание нашей обширной музыкальной библиотеки. Это была спокойная жизнь, но мать и дочь расцветали при ней. Что касается меня, то я обнаружил, что часы работы довольно тяжелы для моих рук. Я не мог сильно помогать соседям, так как у меня вообще не было опыта работы на ферме, и хотя они учили меня всему, чему могли, у них не было много свободного времени для этого. Я совершал долгие прогулки, катался верхом, хлопотал по дому, навещал старых друзей, время от времени ездил в деревню или в Олбани погулять. Я пытался писать, но из этого мало что выходило. О чем было писать в наши дни?

Откровенная скука, в конце концов, побудила меня поговорить с Регелином. Я ушел из дома в лес, следуя по тусклой старой тропе. Здесь было тихо, слышался шелест листьев, щебет птиц, белка, бегущая, как красный огонек, по мшистому стволу. Мне нужно было о чем-то тяжело подумать.

Давай посмотрим правде в глаза, парень, сказал я себе, Кит начинает много значить для тебя. Называйте это близостью, если хотите, но факт остается фактом: она храбрая, преданная и умная девушка, и вам в любом случае пора остепениться. Только — черт возьми! — она слишком многим мне обязана! Она не проявляет ко мне никаких признаков чего-либо, кроме дружбы, я думаю, Джим Хоторн по-прежнему с ней. Или это так? Откуда мне знать? Я слишком мало видел женщин, я был слишком близок к монашеству, чтобы сказать, о чем они думают…Если бы я попросил ее выйти за меня замуж, она, вероятно, согласилась бы из благодарности и дала бы своей дочери дом - но я этого не хочу. Снова джентльменские инстинкты? Черт возьми, нет, просто мужское эго. Но я не могу от этого избавиться.

У меня ничего не получалось. Было почти облегчением выйти из-за зарослей и увидеть Регелина. Он был один, высокий, чопорный, в черной униформе, но его лицо было уткнуто в куст диких роз.

Он повернулся, хотя я попыталась тихо отступить. У марсиан сверхъестественно острый слух в нашей плотной атмосфере. Я не могла прочитать выражение его лица, но он смущенно хрипло рассмеялся.

“ Здравствуйте, мистер Арнфельд, ” сказал он. - Кажется, вы застали меня в стратегически невыгодном положении.

Я ухмыльнулся, наслаждаясь его замешательством. “Разве офицерам не разрешается нюхать цветы?” Спросил я.

“ О, у нас на Марсе другой этикет, ” нетерпеливо сказал он. “ Знаешь, наш офицерский корпус набирается из старой аристократии, и ожидается, что его члены будут обладать эстетическим чувством. Он коснулся хрупких цветков. “ Изысканно, ” прошептал он. Затем: “Однако вы, Земляне, кажется, считаете, что мужественность включает в себя ... э—э... определенную слепоту к таким вещам”.

Я прислонился к стволу дерева и засунул руки в карманы. “ Ваша цивилизация старше нашей, ” сказал я довольно жестоко. “Некоторые назвали это декадентством”.

Он поклонился со льдом в глазах и повернулся, чтобы уйти.

“ Нет, подожди. ” Импульсивно я бросилась за ним, даже взяла его за руку. “ Прости. В том, как вы отделали нас на "Юноне", не было ничего декадентского.

“ Я понимаю, ваша светлость, ” сказал он. Это была старая марсианская формула принятия извинений.

“ Присаживайся, если не торопишься. Я присела на поваленный ствол, и через мгновение он присоединился ко мне. Мы тихо сидели в залитой солнцем тени, пока он не сказал медленно, не глядя на меня:

“Да, сорок тысяч лет зарегистрированной истории - это долгий срок. Но он так и не покинул свою планету, мы не были разбирающимися в технике, и когда вы пришли, он впал в феодализм. Вы научили нас создавать машины, извлекать энергию из атома; ваш вызов и пример объединили нас в Таркет дзу Зантеву — Архате Марса, как вы его называете. Внезапно у нас появились новая надежда и новые силы, и наши взоры обратились к звездам. Младшие учили старших. Марс многим обязан Земле”.

“Но ты уничтожил нас”, - сказал я. В тот момент, в этот странно подвешенный момент, я не чувствовал горечи; это было так, словно мы были старыми товарищами, говорящими о чем-то, что произошло столетия назад.

“ В целях самообороны, ” ответил он так же тихо. - Вы объявили нам войну.

- После того, как ваш флот захватил Геру.

“ Нам пришлось. Вы заявили права на группу астероидов, из которой мы получили большую часть нашего тория, и собирались захватить ее. Нам нужна была оборонительная база”.

“Давай не будем об этом”, - сказал я. “Это долгая, уродливая история растущего коммерческого и военного соперничества, сталкивающихся империализмов, растущей напряженности. Наконец-то это бросилось нам в лицо”.

Регелин покачал головой. Свет в его глазах превратился в расплавленное золото. “Я не могу этого понять”, - сказал он. “Я военный, а не политик Ассамблеи или член Кабинета министров, поэтому, возможно, я не улавливаю какой-то существенный факт. Но почему должно было возникнуть это соперничество? Почему один инцидент за другим должны были приводить к обострению отношений между нашими планетами? Там было достаточно места для нас обоих.

“Я не знаю”, - сказал я. “Меня это тоже часто озадачивало. Конечно, нам сказали, что это связано с агрессивностью марсиан, и вам, без сомнения, сказали то же самое о нас. Теперь пропагандистское одеяло настолько плотное, что мы никогда не доберемся до фактов”.

“Даже в этом случае, ” сказал он, “ это должна была быть короткая война - ограниченная война с ограниченными целями, такая, какую вы, земляне, привыкли вести в пятнадцатом или восемнадцатом веках”. Я моргнула, удивленная тем, что он так много изучил из нашей истории, и поняла, насколько я была невежественна в его. “Это не должно было превратиться в такой затянувшийся, отвратительный рок богов, каким оно было”.

“Ну, - сказал я, - пространство большое. Вначале, насколько я помню, могло быть только одно мероприятие в год”.

“Одно сражение могло бы решить проблему, если бы у любой из сторон были действительно компетентные командиры. Не мое дело критиковать своих начальников, мистер Арнфельд, но вы должны сами знать, как часто шанс на решающую победу упускался обеими сторонами. Например, если бы мы продолжили поиски Юноны, вместо того чтобы возвращаться домой— - Его кулаки сжались, а голос стал тонким. “ Взрыв неба! Я тогда служил в разведке. Мы знали, что сможем перехватить вашу Третью оперативную группу за пределами Венеры и полностью уничтожить ее. После этого война была бы практически закончена. Но нет, мы вернулись на Марс.

“Ну, у вас нет монополии на подобные промахи”, - сказал я. “Когда мы позволили вашим кораблям уйти со Второй орбиты, произошел почти мятеж. И если бы главный адмирал не запаниковал на Марсе и не забрал нас обратно, если бы мы могли продолжать бомбардировать вас...

“Разрушение Зунета было вашей самой ужасной ошибкой”, - серьезно сказал он. “До этого мы согласились бы на очень умеренные условия, даже после абсолютной победы. Но когда вы опустошили наш величайший и старейший город, гордость всего Марса, что ж, это зверство заставило нас жаждать крови. После этого Архонт и Ассамблея проголосовали за прекращение существования Земли как космической державы”.

“Нам не следовало этого делать”, - пробормотала я, гадая, знал ли он, что я была там. “Если бы мы вообще обстреливали, мы должны были бы действовать тщательно — но, во-первых, это было неправильно, да”.

“ И все же, ” сказал Регелен, “ мы бы не стали мстить. Я думаю, мы бы удовлетворились вашим разоружением и возмещением убытков. Но ваши политики и адмиралы были слишком безрассудны. Когда мы, наконец, прорвались и захватили Луну, они, должно быть, поняли, что игра окончена. Они должны были сдаться тогда и там. Но нет, им удалось сохранить сам факт в секрете от людей, которые в противном случае восстали бы. Они призвали свой оставшийся флот вернуться домой и дать бой. После этого у нас не было выбора. Мы захватили ракетные базы ООН и уничтожили вас. И теперь характер Марса таков, что вам никогда не дадут другого шанса ”.

“Я понимаю”, - сказал я.

“ Четвертая часть нашего небольшого населения мертва, ” тяжело произнес он. “Наша экономика потрясена, стонет под налогами, народ обнищал, вся история нашей расы отброшена назад. Нам потребуется сто лет, чтобы восстановиться. О, холодная победа!”

Потом мы долго сидели молча. Я думаю, что у нас обоих была одна и та же мысль: как будто Земля и Марс вместе обладали злым гением, как будто что-то толкнуло две наши несчастные расы, вопреки разуму, желанию и порядочности, на эту войну, которая была не нужна, которая принесла только разорение. Но забудьте об этом. Это наша собственная глупость. Любое другое предположение - паранойя. —Но была ли война менее безумной?

“ Как долго ты пробудешь здесь, Севни? - Наконец спросил я.

“ На Земле? Я не знаю. Боюсь, несколько лет. Реорганизация вашей планеты будет долгой и трудной задачей. Регелин криво улыбнулся. “Вы, побежденные, дома, вам удобно, вы в безопасности, вы можете снова начать свою жизнь и быть свободными. Мы, завоеватели, прикованы здесь, в мире, который мы не можем любить. Странная война, странная победа!”

“Они могли бы привезти сюда твою семью”, - предположил я.

“ О нет, я бы никогда не пожелал им такого. Пусть они останутся в старом замке на краю Пурпурного залива, пусть дышат чистым и прохладным воздухом, собирают цветы терновника и слушают звон хрустальных колокольчиков над равнинами красных песков на закате”.

Я не видела ничего привлекательного в его мрачном и бесплодном мире, но кивнула.

Он нетерпеливо пощупал свою тунику. “ Вот, позволь мне показать тебе, - сказал он. — У меня есть портрет, моя жена и трое детей...

Марсианские женщины выглядят менее человечно, чем мужчины, но я изобразил восхищение.

- Это самая привлекательная молодая женщина, которая у вас есть, - застенчиво сказал он.

“ Она не моя, ” сказал я и встал. - Я возвращаюсь в дом.

Мы медленно шли по тропе, разговаривая. Регелен любил нашу классическую музыку, но не чувствовал себя свободным посещать концерты в Олбани или, с тех пор как я приехал, пользоваться моими кассетами. “Продолжайте”, - предложил я. - Бери столько, сколько захочешь.

“ Вы очень любезны, коммандер, ” сказал он. Я достаточно хорошо знал удивительно рыцарский марсианский кодекс, чтобы понимать, что его обращение ко мне — незаконно — по моему старому званию было большой честью. “Жаль, что вы не можете услышать весь спектр музыки моего народа. Но я развлекал себя тем, что перенес кое—что из этого в ваш диапазон, когда у меня нашлось время, и это могло бы вас заинтересовать...

“Конечно”, - сказал я. “У нас есть хорошее пианино, и я тоже когда-то неплохо играл на скрипке. Давай как-нибудь попробуем.

Разговор сменился, как это обычно бывает у таких. Я был поражен широтой его кругозора в нашей литературе. Многое из этого озадачивало его, но он изо всех сил старался воплотить себя в человеческую личность. Я предложил ему несколько книг, и он сказал мне, какие из них являются лучшими английскими и португальскими переводами марсианской классики.

Мы вышли на лужайку бок о бок. Кит играла с Элис на траве, и я видел, как свет и тень касались ее изгибов.

Она подняла голову и увидела нас. Регелин поклонился, но она повернулась ко мне, и в ее глазах было самое мрачное зрелище, которое я когда-либо видел. “Что ты делал?” спросила она. В ее тоне чувствовалась твердость.

“ Ну, - я запнулся, - просто разговариваю. Разговариваю с Сенви Регелином. Он...

“ Понятно. Она проглатывала слова одно за другим. “ Понятно. Что ж, мистер Арнфельд, завтра я уезжаю. Благодарю вас за ваше гостеприимство”.

“ Эй, сейчас! Я схватил ее за руку. Она сердито оттолкнула меня. “ Кит! Кит, ты не можешь...

Ее губы задрожали, и я увидел, как на них навернулись слезы. - Оставь меня в покое, - сказала она.

Регелин стоял, как черная стальная колонна, его длинная тень падала на нас. Взглянув ему в лицо, я увидел, что оно стало пустым. Его голос сорвался, как щелчок спускового крючка. “Мистер Арнфельд, я сожалею, что побеспокоил вас, но мои дела вынудили меня сделать это. Что касается записей, которые мы обсуждали, вам не о чем беспокоиться. В конце концов, они мне не нужны. Надеюсь, мне больше не придется вас беспокоить.

Он поклонился и зашагал прочь, мимо отдающего честь часового, в свой кабинет. Я вообще не видел его несколько дней.

Через некоторое время Кит вытерла глаза, извинилась и последовала за мной в дом. Той ночью я отправился в деревню и напился.

-4-

Tздесь не всегда есть указание на события, которые меняют вашу жизнь, чтобы сказать вам, каковы они. Цепь разрушений, которая закончилась здесь, где я сижу и беспомощно жду, началась с того, что Регелин объявил мне через несколько недель после нашего разговора, что у нас будут гости. Он говорил с придворной официальностью, ставшей привычной, и третьи веки скрывали от меня его глаза.

“ Завтра у нас будут двое гостей, которые пробудут здесь три или четыре дня. Это Дзуга ай Замудринг, инспектор коменданта Северной Америки, и офицер связи с землей. Поскольку помещения марсиан в этом доме заняты, а в вашей секции есть дополнительная спальня, я должен просить вас предоставить им жилье.

- Мы не договаривались об этом, - сказал я так же натянуто, как и он.

“ Вам будет выплачена справедливая арендная плата. Я бы предпочел оставить это при себе на основании запроса, мистер Арнфельд.

Что ж, я ничего не могла поделать. Мой отказ просто заставил бы его приказать мне разместить незнакомцев, и это натянуло бы тонкие отношения между нами, которые были близки к разрыву. Я согласился со всей возможной любезностью и отправился на поиски Кит. На втором этаже нашего крыла располагались в ряд три спальни: моя, ее и пустующая, которая находилась в конце коридора. Она скорчила гримасу. “ Рядом со мной? ” спросила она. — Марсиан я, может быть, и вынесла бы, но человека-предателя...

“ Некоторые из нас должны сотрудничать, если Земля хочет сохранить хоть какие-то остатки самоуправления, ” устало сказал я. - Я поменяюсь с тобой комнатами, если хочешь.

“Хммм— ну”. Она погладила подбородок изящной рукой, и я увидел задумчивость в ее глазах. “Кстати, кто эти существа?”

“ Инспекционная группа, проверяет различные районы для континентального коменданта. Важные офицеры.

“ Я могу это вынести. ” Ее голос звучал отстраненно. “ Нам не нужно меняться местами. ” Внезапно она пришла к какому-то решению. Ее смех был прерывистым. - Сделаешь мне одолжение, Дейв?

“Конечно”, - сказал я. Все, что угодно, Кит.

У нас был небольшой музей семейных реликвий, и оказалось, что она хотела позаимствовать слуховую трубу своего предка девятнадцатого века, чтобы позабавить Алису. Я, конечно, согласился, и она рассмеялась по-настоящему весело и поцеловала меня. Это было все, что я мог сделать, чтобы сохранить свой ответ братским.

В тот вечер я заметил, что отсутствует шланг для ванны. Я выругался, потому что заменить его было невозможно, и позвал миссис Хуз, чтобы она отчиталась за это. Она отрицала, что ей что-либо известно о его местонахождении, и начала ворчливые поиски, но безуспешно. Эта тривиальная вещь вскоре выветрилась у меня из головы.

Инспектор приехал на следующий день, с ревом промчавшись по подъездной дорожке в длинной наземной машине в сопровождении отряда охранников на мотороллерах. Те были одеты в легкие бронежилеты и держали ружья наготове; должно быть, по марсианам часто стреляли снайперами. Охранники разбили лагерь на заднем дворе, в то время как инспектор, высокий морщинистый марсианин, который, казалось, осунулся от возраста, и единственный человек в его группе, пухлый, лысеющий мужчина средних лет, представленный как Хейл, были приняты Регелином в гостиной. Нас с Кит попросили присоединиться к ним, и она удивила меня, пустив в ход все свое обаяние, улыбаясь, смеясь и заказывая напитки. Что она задумала? Мне стало интересно.

Хейл предложил сигареты, которых я не видел уже несколько месяцев, и поднял свой бокал. “Я рад видеть вас, люди, такими гостеприимными и ... внимательными”, — сказал он с сердечностью политика. Его голос был громким, он не вписывался в эту длинную тихую комнату. Существовала традиция, что когда-то здесь принимали Томаса Джефферсона. Я кивнул, сохраняя невозмутимое выражение лица, но Кит весело ответил ему.

“Это была жестокая война, ” сказал Хейл, “ но теперь, слава Богу, она закончилась, и мы должны начать восстановление”. Он посмотрел на меня. “Возможно, мистер Арнфельд, вы подумали бы о том, чтобы устроиться на работу, подобную моей. Мы остро нуждаемся в человеческих помощниках в оккупационном штабе”. Мое поведение заморозило его, и он повернулся к Кит. “Мисс— э—э... миссис Хоторн, возможно, вы...”

“ Боюсь, что нет, ” ответила она. “ Мне нужно присматривать за дочерью. Но это, должно быть, интересная работа.

Хейл продолжал греметь. Он рассказал пару непристойных историй, которые явно смутили марсиан, хотя они машинально улыбнулись. Дзуга почти полностью замолчал, а Регелин сказал не больше меня. Хейл и Кит более или менее взяли разговор в свои руки, тогда и за вечерней трапезой, на которой мы все присутствовали. Я понял, что они с Дзугой будут использовать этот дом в качестве базы в течение следующих нескольких дней, пока будут осматривать округу. Я был рад, когда пришло время ложиться спать и им показали их комнату. Я позволила Киту сделать это; комната принадлежала моим родителям.

Позже она встретила меня в холле, и я увидел, что она покраснела и рассердилась. - Он ущипнул меня, - яростно прошептала она.

“Что ж, - сказал я, - ты сама напросилась на это, моя дорогая”.

Она странно посмотрела на меня. “Они заперли дверь, - сказала она, - но ты слышишь, как они разговаривают”.

Я остановился у входа в комнату, прислушиваясь. Оттуда доносилось тихое бормотание, но я не мог разобрать ни слова.

Пару часов спустя я сидел в своей комнате, пытаясь читать. Если не считать лампы, я был в темноте. Теплый летний воздух врывался в открытое окно, шевеля занавески. Я был так поглощен Хаусманом — удивительно правильным поэтом на сегодняшний день, — что не заметил, как открылась дверь. Она оказалась рядом со мной прежде, чем я успел опомниться.

- Дэйв, - позвала она.

Я испуганно поднял глаза. Свет лампы отбросил ее в ночь, сплошные тени и мерцающие отблески. Поверх пижамы на ней был халат, облегающий ее стройную фигуру. Мое сердце бешено заколотилось.

“ Да? - Спросил я.

“ Пойдем, Дэйв. В ее голосе прозвучали странные, напряженные нотки, а в глазах был испуг. — Я хочу, чтобы ты ... кое-что услышала.

“Хм?” Я встал, больше думая о том, как ее длинные распущенные волосы рассыпались по плечам, чем о чем-либо другом. “Что случилось? Твои соседи рассказывают грязные анекдоты?”

“ Нет, это не смешно. Она схватила меня за руку напряженными пальцами. “ Я — подслушивала их. Используя слуховую трубу. Я собирался сделать это с самого начала, просто как жест. Я не думал, что это что-то будет значить ”.

Я нахмурился. - Это может быть опасным хобби, Кит.

-Послушай, а ты? Она топнула ногой, и в ее голосе прозвучала внезапная ярость. “Они там разговаривают, и это ни на одном языке, который я когда-либо слышал. Ни на английском, ни на португальском, ни ... на чем угодно!”

“ Значит, они говорят по-марсиански, - пожал я плечами. - И что из этого?

“Черт возьми, Дэйв, - воскликнула она, - я была в Комцентре!” Снова понизив голос: “Мне нужно было получить практические знания по лингвистике. Я могу понимать полдюжины человеческих языков, ванзару и три других марсианских диалекта и узнаю большинство остальных. Это не ни один из них. Это даже звучит не так, как они! ”

Она схватила меня за руку и потащила к двери. Я последовал за ней, внезапно почувствовав неуверенность и недоумение. “ Какой-то особый, искусственный язык? - Пробормотал я.

Мы вошли в ее комнату. Элис спала в кроватке, слегка похныкивая. На мгновение мне стало интересно, на что похожи сны этого ребенка. Кит взяла с кровати слуховую трубу. Она привязала ее к метле и надела на узкий конец мой банный шланг. “Вот”, - прошептала она. На ее лбу блестел пот. - Вот, возьми это для себя.

Решение. Я подошел к окну и правой рукой провел тростью вдоль стены, пока труба не оказалась прямо под окном гостевой комнаты. Левой рукой я поднес шланг к уху. Я прислушался.

“Таховва шаб-ху гамиль вейджак”.

“Шахир! Кешуб умшаш вотиха”.

Я почувствовал холодок вдоль позвоночника и пробормотал проклятие. Дело было не только в том, что хрюканье и свистящие звуки были мне незнакомы. Это был их ритм, низкие подъемы и опускания, свистящие обертоны, дребезжание и бульканье под ними. Я задавался вопросом, могло ли бы горло любого человека или марсианина произнести эти слоги.

В любом случае — это были не голоса Роберта Хейла и Дзуги ай Замудринга!

Я медленно вытащил трубу. Мои руки дрожали. Мы с Китом долго молча смотрели друг на друга.

“Кто они? ” выдохнула она через мгновение. - Что это такое?

Алиса застонала во сне. Старые напольные часы громко тикали в ночной тишине.

- Я не знаю, - прошептала я.

Она подошла ко мне вплотную, и я прижал ее к своей груди. Она дрожала так сильно, что у нее стучали зубы. - Мы должны выяснить, - выдавила она сквозь одеревеневшие губы.

“ Как? Я стоял, обнимая ее, и думал мозгом, который, казалось, застыл. “Мы не можем пойти к Регелину, ты же знаешь, как он отреагирует, а больше никого нет”.

“ Мы можем раздобыть доказательства. Ее тон был диким. — Мы можем убедить марсиан...

“Откуда ты знаешь, что это не какое-нибудь их секретное устройство?” Спросил я. “Должно быть так”.

- Мы должны знать, ” пробормотала она. “Алиса здесь, и те... существа... в соседней комнате...”

Я поцеловал ее, слепо и грубо, и она прильнула ко мне в том же поиске утешения. “ Мы ничего не можем сделать, ” сказал я. “ Ничего. Мы беспомощны. Но я останусь здесь на ночь.

“Дэйв...”

Я вернулся в свою комнату, взял свой автоматический пистолет и вернулся к ней. Мы заперли дверь, и я сидел у ее кровати, держа ее за руку, пока она не погрузилась в беспокойный сон. Эти голоса слишком нервировали меня, чтобы думать о чем—то, кроме защиты - сейчас. Я просидел всю ночь в кресле, иногда задремывая и резко приходя в себя. Около полуночи желтый квадрат света на лужайке внезапно погас; незнакомцы выключили свой свет. Интересно, спали ли они.

Рассвет был холодным и серым над широкими, пустыми полями. Я подождал, пока не услышал, как Дзуга и Хейл спускаются вниз, прежде чем рискнул выйти сам. Кит пошевелилась, открыв затуманенные глаза, и я наклонился и поцеловал ее в щеку. “ Теперь они ушли, дорогая, ” сказал я. “Иди обратно спать”.

Она сонно улыбнулась и перевернулась на другой бок.

Я умылся, побрился и сам спустился вниз. Хейл и Дзуга все еще завтракали. Человек поприветствовал меня хитрым подмигиванием. “ Доброе утро, мистер Арнфельд, ” весело поздоровался он. - Вы выглядите усталым.

Я проглотил обжигающий цикорий, который дала мне миссис Хус.

“ Я не мог не заметить, что дверь твоей спальни открыта, а постель не убрана, ” продолжал Хейл. Он подмигнул мне. “Ах, некоторым людям везет”.

- Мистер Хейл, с вашего позволения, - сказал Дзуга с оскорбленной жесткостью.

Я посмотрел на них. Они были так совершенны: грубый упитанный мужчина и изможденный, почти чопорный марсианин. Каждая деталь, каждый изгиб щеки и блеск глаз, платье, голос, манеры. Я подумала, не приснилось ли мне это бормотание ночью.

Нет, я этого не делал. В голове все еще было пусто от усталости, украденная слуховая трубка все еще лежала в комнате Кита, и Хейл had заметил, что я спал не в своей постели.

“ Я полагаю, нас не будет весь день, мистер Арнфельд, - сказал Дзуга. “Мы должны запереть нашу комнату и попросить, чтобы ни при каких обстоятельствах ее не открывали, под страхом наказания по закону о шпионаже. В ней важные документы”.

“Конечно”, - тупо сказал я.

Я был на лужайке, нежась в ярких лучах раннего солнца, когда ко мне присоединилась Кит. Она села и взяла меня за руку.

“Дэйв, - сказала она, - мы должны проникнуть туда”.

“ И вас расстреляют как шпионов? - Спросил я. “ Не говорите глупостей. Это какой-то марсианский секрет. Забудьте об этом. Мы поменяемся комнатами сегодня вечером.

Она улыбнулась и взъерошила мне волосы. “Ты такой старомодный джентльмен, Дейв”, - сказала она. - Ты сам почти марсианин.

“ В этой комнате, - сказал я, “ никого не должно быть. Смекаешь?

Она опустила глаза. - Да, господин, - скромно ответила она.

Какое-то время я беспокоился о ней. Я предполагал, что мы оба были в своем роде бойцами, но мой дух был осторожным, изматывающим, война была для меня ремеслом, основанным на просчитанных шансах; ее характер был жизнерадостным, почти веселым, часто безрассудным. Она сбросила с себя ночной ужас, словно с нее сняли кожу. Но она вела себя прилично до конца обеда. Потом моя собственная усталость взяла надо мной верх, и я пошел вздремнуть.

Я пришел в сознание и с трудом сел. Солнечный свет был послеполуденным, я, должно быть, проспал несколько часов. Взгляд на побелевшее лицо Кит поднял меня с постели с неистовой силой.

“ Ты этого не делал! Я застонала.

Она кивнула. “Я должен был. Вокруг больше никого нет. Давай, давай быстрее, ты должен это увидеть”.

Я накинул халат и последовал за ней. Во рту у меня пересохло, тело покрылось потом. Но было уже слишком поздно. Я мог только попытаться возместить ущерб.

Отмычка из музея легко повернула старинный замок. Внутри комната выглядела совершенно нормально, кровати были аккуратно заправлены, ничто не тронуто. Но на полу стоял сундук марсианского типа, и Кит открыл его. Я увидел несколько смен одежды, все выглядело достаточно безобидно.

“Здесь нет бритвенных принадлежностей”, - сказала она мне ровным голосом. Я подумал о посиневших щеках Хейла. “Может быть, он потерял свою бритву”, - предположил я. — Или, может быть, он просто носит это с собой, или...

Она открыла верхний отсек, под крышкой. Он был заполнен бумагами. Я достал пачку и просмотрел ее, стараясь держать предметы в порядке. Списки, заметки, карты — но унциальный почерк никогда не был известен ни на Земле, ни на Марсе. Дрожа, я вернула узел на место и подняла сложенную одежду.

На дне багажника лежали два пистолета? Я не знал. Это были массивные, короткие предметы из вороненой стали, на которых был выбит странный символ, и они не очень подходили моей руке. Они не подошли бы и марсианину.

- Что это? - выдохнула она.

“ Это? Оружие, я полагаю. Я положил его обратно.

— Нет -они. Незнакомцы.

“ Я не знаю. Я медленно покачал головой. — У марсиан есть союзники извне?

“ Союзники, которые выглядят и действуют точно так же, как две наши расы? Она прошипела это с ноткой гнева.

- Давай выбираться отсюда, - сказал я.

Мы все заменили, закрыли багажник и заперли за собой дверь. Я кое-что оделась, а потом мы спустились в гостиную, чтобы вернуть отмычку.

Регелин был там и ждал. Один из его охранников стоял позади него с карабином наготове. “ Где ты был? - спросил я. - спросил он очень тихо.

Я сохранял спокойствие на лице и в голосе с усилием, которое, казалось, истощило меня. “Наверху”, - сказал я. “Вздремнул”.

“ Я подумал— ” Он посмотрел на мою руку. “ Это отмычка из вашего музея, не так ли? Он говорил, как щелкающий кнут.

—Я...

“Мы не смогли открыть мою дверь”, - сказал Кит.

“ Вы были в комнате для гостей. ” Это был не вопрос, а утверждение. - Вы шпионили.

Что-то рухнуло внутри меня. У меня не было подготовки для этой работы, я катастрофически провалила работу, и теперь я прочла смерть в его глазах. Я стоял там, ничего не говоря.

“ Да, нашли! ” воскликнула Кит. - И я расскажу вам, что мы тоже нашли.

“ Меня не интересуют сплетни. ” Тон Регелина был ледяным и мрачным. - Вы арестованы.

“ Послушайте! ” закричала она. “ Это тоже касается Марса. Эти твари не марсиане, не люди! Она пролепетала свою историю дрожащим потоком слов.

Я не мог прочитать выражение его лица. Он сказал еле слышно: “Моя клятва обязывает меня подчиняться моим начальникам. Мне придется подробно доложить об этом деле.” С проблеском мягкости: “Я буду просить о помиловании”.

“Ты дурак!” - бушевала она. “Ты идиот!”

Регелин повернулся к своему стражнику. - Зурдет агри. Забери их отсюда.

Мы были заперты в спальне Кит. Она разрыдалась и крепко прижала к себе Элис. Я сидел, глядя на угасающий день.

“ Прости, ” выдохнула она наконец. - Я втянула тебя в это.

“ Неважно, ” сказал я. - Я рад, что ты это сделал. Это было ложью, но стоило того, чтобы увидеть, какое утешение это ей дало.

Под нашим окном был часовой, а еще один — за дверью - никаких шансов спастись. Мы сидели, держась за руки, пока сгущалась тьма. Было около десяти часов, когда дверь открылась, и помощник Регелина коротким жестом пригласил нас подойти. Мы спустились по лестнице между охранниками.

Хейл и Дзуга сидели в гостиной, Регелин стоял у окна, четверо других марсиан вытянулись по стойке смирно у стены. Теплый свет ламп заливал помещение, но было очень тихо.

Дзуга наконец повернулся ко мне. Его лицо было бесстрастным, а голос старым и усталым. “Севни Регелин рассказал мне неприятную историю”, - сказал он.

“ Тебе не следовало этого делать. Хейл покачал головой, и на его голове блеснул свет. - Ты в плохом положении.

“Согласно оккупационному законодательству, вы подлежите смертной казни без суда”, - сказал Дзуга. “Завтра мы доставим вас в штаб. Возможно, можно добиться помилования, но я сомневаюсь в этом.

“Нет”. Тон Кит был тихим и сухим. “Ну, нам никогда не добраться туда живыми. Вы не можете позволить нам сообщить властям. Нас найдут мертвыми в канаве”.

“ Миссис Хоторн, пожалуйста... — взмолился Регелин.

“Ты тоже”, - сказала она ему. “Мы рассказали тебе то, что знаем. Ты ведь едешь с нами, не так ли?”

“Мне приказано сопровождать вас и давать показания”, - сказал он.

“Ты никогда этого не отдашь”, - ответила она.

“Ваши выводы совершенно фантастичны”, - сказал Дзуга. “Поскольку мы считаем необходимым использовать коды, а также располагаем некоторыми экспериментальными образцами оружия, вы предполагаете, что —” Он взмахнул рукой и отдал приказ на ваннзару. Отнесите их обратно наверх. Заприте их до завтра.

Я слегка покачнулся на ногах и от ужаса и отчаяния выдавил из себя насмешливую ноту. “ Ваш характер портится, инспектор, ” сказал я. - Ни один марсианский аристократ не отправил бы пленника голодным в постель, если бы мог этого избежать.

“ Мы забыли, ” сказал Хейл. - Мы пришлем вам немного еды.

Мной овладела огромная уравновешенность. Ладно, я поспешил с выводами, выстроил сумасшедшую структуру гипотез, но...

Что нам было терять?

Я измерил расстояние мимолетным, неестественно ясным взглядом. Четверо вооруженных марсиан, стоящих у дальней стены, но не знающих английского, не понимающих, о чем идет речь, и не ожидающих неприятностей; единственный торшер в трех футах от меня, а Дзуга сидит в четырех футах за ним; Французские окна, в шести футах слева от меня, выходят на лужайку перед домом и в темноту. А космонавт развивает быструю реакцию.

Я шагнул к Дзуге. Я заскулил и, как ни странно, краем сознания ощутил внезапное презрение Регелина. “ Сэр, ” взмолился я, “ мы ошибались. Мы нервничаем, у нас были галлюцинации...

- Хватит, - отрезал он.

Мои руки сомкнулись на торшере, и я швырнула его вперед, как копье, ему в лицо. Перед нами взорвался свет, а затем на нас с грохотом обрушилась тьма. “Окна, Кит!” Я заорал. “Окна!”

Бросившись вперед, я врезался в твердую фигуру во мраке. Регелин! Мой кулак врезался ему в живот, и я услышал, как он хрюкнул. Он обвил меня руками, увлекая вниз.

“Убирайся, Кит!” Я закричал. “Убирайся!”

В руках прыгнувших вперед охранников вспыхнули два фонарика. Они осветили "хоррор". Дзуга не был марсианином.

Ничего такого не было!

-5-

Hон в полубессознательном состоянии откинулся на спинку стула, и его стоны исходили не из человеческого или марсианского горла. Мельком взглянув на меня, я увидел, что черная униформа туго натянута на внезапно утолщенное и укороченное тело с бледной нежной кожей. Голова была в наморднике, без подбородка, на черепе возвышался мясистый гребень - животное. Взорвавшаяся лампа обожгла это лицо, и огромные бесцветные глаза смотрели из опаленных руин.

Затем свет озарил меня, где я все еще боролся с Регелином, и марсианский голос пролаял приказ, который я знал по войне. Было слишком поздно. Я не мог вырваться. Мы с Регелином медленно отпустили друг друга, и я поднял руки.

Кто-то включил потолочную лампу. Мой взгляд упал на Кит, которую схватил марсианин и которая только сейчас прекратила свою борьбу с пинками, укусами и царапаньем. Ее лицо было диким под растрепанными золотыми волосами, а груди вздымались и опадали в быстром сглатывании. Это была безнадежная наша попытка. Но...

Мы повернулись, чтобы посмотреть на существо, которое корчилось и хныкало в кресле. Солдат прошептал проклятие, другой осенил себя Двойным полумесяцем. В остальном было слышно только наше тяжелое дыхание и ночь снаружи.

Вперед выступил Хейл, маленький, лысоватый, пузатый человечек, на которого вдруг снизошло железное спокойствие. “Это прискорбно”, - сказал он. “Вы наткнулись на высшую государственную тайну”.

Дверь в марсианское крыло начала открываться. Они услышали шум и пришли выяснить, в чем дело. Хейл отдал команду на ванзару, и дверь снова закрылась, прежде чем они успели это заметить.

“И ты тоже один из них”, - сказал я.

Он кивнул. “Очевидно”. С натянутой стальной улыбкой: “Мы — экспериментальная модель. Что-нибудь из марсианских лабораторий.

Костлявая рука Регелина легла на пистолет. “ Не надо, - сказал Хейл. - Я ваш старший офицер.

Севни вытянулись по стойке смирно.

Мой разум работал быстрее, чем я считал возможным, холодный и ясный, как молния в небе. “Это не отмоется, Хейл”, - сказал я и был смутно поражен ровностью своего тона. “Ты такой же марсианин, как и я”.

Его глаза сузились, точь-в-точь как у мужчины. - Ты немедленно вернешься в свою комнату, - сказал он.

Я повернулся к Регелину. “ Они не разговаривают между собой ни на одном языке этой планетной системы, ” сказал я. “Они хранят записи неизвестным почерком и оружие не марсианского производства. Если бы на Марсе действительно были созданы такие существа, они были бы первоклассной военной тайной. Им не позволили бы разгуливать по этой планете, где любой несчастный случай может выдать их.

“ Хватит! ” рявкнул Хейл. - Севни, отправь этих землян обратно в изолятор.

“Если ты это сделаешь, - сказал я Регелину, - ты продашь свою собственную планету; и они убьют тебя в придачу”.

Охранники стояли, прицелившись в нас, переводя взгляды с одного на другого, ожидая приказов.

- Севни, - сказал Хейл, - помни о своей клятве.

“Который должен был быть верен Архату”, - сказал я. “Не инопланетянам, которые проникли в него”.

Регелин стоял неподвижно в течение столетия минут. Его лицо было отстраненным, ничего не выражающим, но золотые глаза сверкали. Никто не произнес ни слова. Я посмотрел на существо под названием "Дзуга ай Замудринг". Оно — нет, он, форма порвалась, и я увидел, что это мужчина, — приходило в себя, сидело почти прямо, тяжело дыша. Он был безволосым, кожа белой, глаза плоскими на круглом териоморфном лице. У него был большой череп, хотя форма головы тоже изменилась. Зубов и ногтей почти не было, на каждой руке у него было по семь коротких пальцев, а все тело производило впечатление безвкусной резины. Ростом он был примерно с меня, но шире, квадратного телосложения.

Наконец Регелин вздохнул. Он вытащил пистолет и рявкнул приказ охранникам. Они выглядели почти счастливыми, когда их карабины взметнулись, прикрывая Хейла и Дзугу.

- Ты пожалеешь об этом, Севни, - сказал Хейл.

“Я собираюсь связаться со штаб-квартирой”, - сказал Регелин. “Вы и — ваш друг — арестованы. Как и вы, люди, хотя я предоставлю вам управлять домом и территорией до дальнейших распоряжений. Я обязан сообщить об этом ”.

- Говорю вам, это совершенно секретно! - воскликнул Хейл.

“Я буду докладывать непосредственно континентальному коменданту”, - сказал Регелен. “Пока что вас никто не должен видеть”.

Пленников отвели наверх, заперли в их комнате, а четверым охранникам приказали присматривать за ними. Регелин дал Дзуге мазь от ожогов, но велел мне отнести сундук вниз. Мы рассмотрели это пункт за пунктом.

“ Вполне возможно, Хейл прав, и нас всех за это расстреляют, ” спокойно сказал Регелин. “ Однако— ” Он официально повернулся ко мне и Киту. “Я приношу извинения за недавнее недоразумение. Ты был прав, а я ошибался”.

Импульсивно Кит взяла его за руку. Он вздохнул, развернулся и направился в марсианское крыло.

На всякий случай мы поселили Элис у Хузов. Никто из нас не мог уснуть. Мы вернулись в дом, приготовили что-то вроде ужина, а потом посидели в гостиной. Мы почти не разговаривали.

Регелин вернулся около полуночи. Он сел напротив нас, и взгляд его был тусклым. “Я наконец дозвонился по закрытой связи до коменданта”, - доложил он. “ Руаньи дзу Варек собственной персоной. Он приказал мне соблюдать абсолютную секретность и сказал, что немедленно высылает отряд.

“ Он ничего не говорил о том, марсианский это проект или нет? - Спросил я.

“ Нет. Ничего. Это очень странно.

Кит посмотрела на него. “Если бы его подняли с постели и рассказали такую историю, - сказала она, - возможно, он не смог бы соображать достаточно быстро. Он может совсем немного выйти из образа.

Регелин сжал кулаки. “Что ты имеешь в виду?” спросил он.

“ Ты знаешь это так же хорошо, как и я. ” Ее голос был свирепым. “Если эти инопланетяне смогут выглядеть как кто угодно, и если они проникнут внутрь, они будут занимать высшие правительственные посты”.

“Эта инспекционная группа была не слишком высокопоставленной”, - сказал он.

“Они захотели бы проверить сами”, - сказал Кит. “Посмотреть, насколько успешной оказалась их война”.

—Их война...

“Это подходит, не так ли?” - Спросил я. “ Ненужная война. Два мирных мира, втянутых в битву из-за одного спровоцированного инцидента за другим. Ошибки с обеих сторон, которые превратили дело в такую долгую и кровавую неразбериху, которая чуть не уничтожила обе планеты. Да, я думаю, они контролировали оба наших правительства десятилетиями ”.

“Но если они могут просто прийти, замаскировавшись под нас, если они могут завладеть всеми нашими богатствами, то почему они должны уничтожать нас — заставлять нас уничтожать самих себя?”

“ Не знаю. Возможно, подготавливают нас к вторжению. Возможно, армада с Альфы Центавра уже в пути.

“Нет! Это не имеет смысла! Логистика этого просто смехотворна”. Регелин встал и начал расхаживать взад-вперед, взад-вперед. “И раса, способная осуществить межзвездное вторжение, была бы настолько продвинута в технологическом плане, что ей не нужно было бы никого завоевывать”.

Я откинулся на спинку стула, внезапно почувствовав усталость. “Как бы то ни было, ” сказал я ему, “ я предсказываю следующее: отряд придет с приказом для вас освободить эти две вещи. К тому времени Дзуга снова станет Дзугой. Тебя, нас и твоих четырех охранников выпроводят, и больше о них никто никогда не услышит.

Железо в нем сломалось. - Я не могу взбунтоваться, - простонал он.

“ Нет, ” злобно сказала Кит. - Ты можешь только умереть.

“Дай нам хотя бы шанс”, - взмолился я. “Давай возьмем машину и уедем отсюда”.

“ Мне нужно подумать, ” хрипло сказал он. - Я не знаю, что делать.

Он долго ходил взад-вперед. Его ботинки глухо стучали по ковру.

Я наклонился, чтобы прошептать Киту — Я нападу на Регелина, мы сможем одолеть его и уйти — я забыл, как хорошо марсиане слышат. Он посмотрел на меня с измученной улыбкой и сказал: “Не надо”.

Затем, спустя еще мгновение, он расправил плечи, внезапно успокоившись, приняв решение. “Я с тобой в этом”.

Кит вскочила и поцеловала его. Я могла только пожать его руку.

“ Не делай предположений, ” быстро сказал он. “ Прежде всего, я марсианин. Если Хейл говорил правду, меня расстреляют за мятеж; и, несомненно, прежде, чем это произойдет, будут потеряны жизни. Но я не могу рисковать — эти несколько жизней ничто по сравнению с возможностью того, что Марс завоевывается изнутри ”.

Мы быстро разработали планы, но они не привели нас ни к чему, кроме побега; дальше этого мы думать не могли. Кит вернулся на улицу, чтобы забрать Элис, пока я упаковывал кое-что необходимое и столько еды, сколько смог. Регелин приказал приготовить свою личную машину и дал мне огромную пачку зеленых. Затем мы вместе поднялись наверх и прошли по коридору к двери в комнату для гостей.

Регелин отпустил охрану. Возможно, было жестоко бросать их, но нельзя было быть уверенным, что они не нападут на нас. Затем он открыл дверь, и мы вошли в комнату. Я включила свет.

Хейл все еще носил свой человеческий облик, а Дзуга вновь принял марсианский облик. Они встали с кроватей и стояли, глядя в дула наших ружей.

“ Ты расскажешь нам правду, ” сказал Регелин. - Всю правду.

Лицо Хейла вспыхнуло от гнева. “Я уже сделал это”, - сказал он.

“Я кое-что смыслю в биологии, ” заявил Регелин, “ и я также знаю, что революционное оружие не создается в одночасье. Я не верю, что какая-либо марсианская лаборатория могла создать такой вид, как вы. Вы из дальнего космоса —не так ли?

Хейл покачал головой. Я собрался с духом, готовый выбить из них правду. Не знаю, смог бы я заставить себя подвергнуться пыткам или нет. Мы уже опоздали.

Регелин поднял руку, когда я двинулся к ним. - Послушайте!

Вскоре после этого мы услышали ровный раскат ракеты, рассекающей небо, и звук приближался. Отделение из штаба!

Нет, они не могли прибыть сюда так быстро. Руаньи, должно быть, вызвал ближайший гарнизон и попросил их прислать это судно. Что означало, что для него это было действительно срочно —

Мы стреляли пришельцам в голову, не испытывая никаких угрызений совести за казнь убийц наших планет. Я почти ожидал, что после смерти они изменят форму, но они остались такими же, как были, распростертыми на полу. Они умерли как мужчины,подумал я с мрачным юмором.

- Скорее! - ахнула Кит.

Регелин бросил на пол лист бумаги, на котором он напечатал отчет о наших находках. Если бы отряд состоял из враждебных инопланетян, это было бы бесполезно; они бы сожгли его. Но если Хейл сказал правду, это было хоть каким-то оправданием нашего мятежа, и, возможно, власти попытались бы взять нас живыми. Возможно.

Мы с грохотом сбежали по ступенькам и вышли на подъездную дорожку. Машина стояла на холостом ходу — длинная черная яйцевидная машина с дизельным двигателем. Кит плюхнулся на заднее сиденье, мы с Регелином - на переднее; он позволил мне вести машину, и мы отъехали от дома.

“ Куда теперь? - спросил он.

“Попробуй в Олбани”, - сказал я. “Может быть, мы сможем спрятаться там на ночь”.

Позади меня взревел двигатель. В неясном свете приборной панели я увидел, что наш спидометр перевалил за отметку 200. Во время нашего перелета ревел ветер, но я слышал, как Элис плачет на заднем сиденье, а Кит успокаивает ее.

Регелин наклонился ко мне. “ Охота начнется утром, - сказал он. “У них будет номер этой машины”.

Я кивнул. - Тогда бросим это в Олбани.

На нашей скорости до города оставалось всего несколько минут. Мы замедлили ход и помурлыкали по пустым улицам. Луна была скрыта зданиями, и лампы были выключены, чтобы сберечь тонкую струйку энергии, оставшуюся на Земле.

Я припарковался в переулке, и мы вышли в ночь. Наши шаги громко стучали по тротуару, мы были единственными на улице. Это был захудалый район, притон всех жуликов и бродяг города. Я знал отель с сомнительной репутацией и остановился перед его тусклым голубым светом. Оставив остальных снаружи, я вошла, уткнувшись носом в носовой платок, который умудрился прикрыть большую часть моего лица. Сонный клерк поднял голову. “Да?”

“ На сегодня свободен, ” пробормотал я. “ Поторопись, пожалуйста, — у меня сильное кровотечение из носа. Я порезался, из-за чего потекла кровь и испачкал носовой платок.

Клерк потребовал четверть миллиона вперед, и я снял их и понес свой собственный чемодан — со всеми нашими пожитками — вверх по темной лестнице к обшарпанному номеру 18, который он мне дал. Я вошел, запер дверь и спустился по пожарной лестнице. Мы вчетвером поднялись по ней обратно. Кит и Элис быстро уснули на кровати, в то время как Регелин и я метнулись в поисках стула. Я проиграл и растянулся на грязном полу. Как ни странно, я тоже вскоре заснул.

Рано утром мы открыли банку фасоли на завтрак и посовещались. “К этому времени сработает сигнализация”, - сказал Регелин. “И что мы можем сделать?”

“Обратитесь к кому-нибудь, кому мы можем доверять”, - сказал я. “Мы не можем говорить с каким-нибудь местным шерифом, или марсианским офицером, или еще кем-нибудь. Даже если бы он нам поверил, что маловероятно, ему пришлось бы действовать по своим каналам, а это значит, что враг вскоре смог бы остановить его. ” Я почесал щетинистый подбородок. “Человек, которого я хотел бы увидеть прямо сейчас, - Рафаэль Торреос. Он мой старый друг, я знаю, что с ним все в порядке. И он является, или был, полковником нашей разведки и имеет какие-то связи с марсианским начальством. Он мог бы что-нибудь сделать, ” я уныло усмехнулся. “ Но, к сожалению. Торреос находится в Бразилии”.

“Не могли бы вы отправить ему письмо?” - спросила Кит.

“С расстрелом почтовой службы? Нет. Если только мы не найдем кого-нибудь, кто отправится в Бразилию и доставит его ”.

Регелин нахмурился. “Думаю, я мог бы поручиться за Севни Юэта дзу Талазана из нашей собственной разведки”, - сказал он. “ И у него было бы гораздо больше влияния, чем у ваших Торреос. Однако он не поверит в столь фантастическую историю без доказательств. Я бы сам в это не поверил.

“И если Юэт в вашем ЦРУ, как вы говорите, то ему далеко до хеллангона в штаб-квартире Северной Америки”, - проворчал я. “ С таким же успехом он мог бы быть в Бразилии. Это полторы тысячи миль.

—Темнеменее...

“Я проголодаюсь, мамочка”, - сказала Элис. Это напомнило мне, какой неловкой компанией мы были.

Доказательство. Лучшим доказательством, возможно, единственным, был бы инопланетянин. Если труп мертв, он должен быть в инопланетной форме, если только вскрытие не выявит его инаковость. Интересно, сколько их там было? Любой, кого вы встретите, владелец кафе, служащий станции помощи, полицейский на углу, мальчик на велосипеде - любой из них может оказаться чудовищем.

Нет, вероятно, нет. Они могли бы скромно маскироваться для особых целей, но в целом они были бы правителями — офицерами, дворянами, политиками, крупными бизнесменами, ключевыми бюрократами. Общество - огромная машина, и они должны были занимать жизненно важные должности, чтобы управлять ею.

Я не думал, что их число было огромным; но тот факт, что они отдавали приказы, настроил бы против нас всех людей и марсиан.

Итак, пришельцы будут сосредоточены в большой штаб-квартире, в важных офисах. Нам пришлось бы отправиться прямиком в крепость самого Руаньи дзу Варека, а он почти наверняка принадлежал к числу врагов. Чисто для Миннеаполиса, за нами охотится вся нация.

Но, по крайней мере, это было бы неожиданное направление. По логике вещей, нам следовало бы направиться на север, в лес. И друг Регелина Юэт тоже будет в Миннеаполисе.

Я поднялся с пола. - Пошли, - сказал я.

-6-

Яраздобыть транспорт зависело от меня; Кит и Регелин были слишком заметны. Я оставил их беседовать, он успокоил ее рассказом о своей семье и их доме на Марсе и спустился вниз. Обычный свободный костюм, такой, как был на мне, не позволяет скрыть лицо; а погода на улице была чертовски яркой, что не давало мне повода надеть плащ с капюшоном. Мне просто пришлось бы положиться на тот факт, что большинство людей ненаблюдательны. Я пересекла вестибюль, чувствуя покалывание по коже.

Я прошел мимо стойки. Теперь другой клерк, почему это должен был быть тот настороженный мальчик? “Вернусь после завтрака”, - бросил я ему через плечо. Чтобы никто не ввалился в комнату случайно —

Время от времени приезжая сюда погулять, на несколько часов забыть, что я избит и сломлен, я довольно хорошо знал этот район. Недалеко от отеля был небольшой гараж с магазином подержанных автомобилей. Я никогда не разговаривал с владельцем, но это был молодой человек с отсутствующей рукой, протез был проблемой обслуживания — бывший космонавт. Он ремонтировал машину, когда я зашел в его мастерскую. Больше там никого не было, и у меня перехватило дыхание.

Он выпрямился и посмотрел на меня глазами космонавта, долгим устойчивым прищуром из-за яркого света актиники. “ Да? Это был голос, полный горечи и протеста.

“Я хочу купить маленький грузовик”, - сказал я.

Тогда он выглядел удивленным и довольным; его бизнес, должно быть, в эти дни почти на нуле. “У меня есть пара хороших”, - сказал он. “ Выйди и посмотри на них. ” Когда солнечный свет упал мне на лицо, его глаза посуровели. Я почти читала его мысли, вспоминая: Рост пять футов одиннадцать дюймов, коренастое телосложение, каштановые волосы, серые глаза, курносый нос, ямочка на подбородке…Награда...

“Как ты была одета?” - Спросила я. Пытаясь сохранять спокойствие, мой тон был ровным. - Я сам был в Шестом полку.

- Огненные шары, - очень медленно ответил он.

“ Девятый — да. Хороший флот. Ты был с нами на Второй орбите.

“ Там я и потерял ласту, - сказал он. — Тебе ... повезло.

“ Пока нет. На самом деле, мне так не повезло, что я решил уехать из города. Есть места и получше. Возможно, еще что-то можно сделать, чтобы помочь Земле снова встать на ноги”.

“ Может быть, ” сказал он с сомнением. “ Я бы хотел, чтобы это произошло, но у меня жена и ребята. Я знаю, что лучше не лезть в Болота.

“Некоторые люди этого не делают”, - сказал я. “Но мудрый человек, который хотел бы увидеть лучшие дни, мог бы держать рот на замке, вместо того чтобы втягивать бедных дураков в неприятности. Даже за вознаграждение. Меня зовут Робинсон.

Затем он ухмыльнулся. “ О'кей, мистер Робинсон. Может быть, я мог бы позволить вам взять грузовик подешевле. Только, знаете, на нем вы далеко не уедете. Даже древесный уголь трудно достать.

“ О, я разберусь. Я всего лишь обычный парень, пытающийся выжить в этом мире. Настолько чертовски заурядный, что люди часто не узнают меня”.

“ Да, твое лицо легко забыть. Ладно, теперь у меня есть...

Мы быстро завершили сделку: потрепанный старый пикап с обтянутым брезентом кузовом достался мне по цене, которая сильно ударила по нашим средствам, но, тем не менее, была выгодной. Уходя, я пожал руку дилеру, пластиковая клешня в моей ладони была твердой и прохладной. “Удачи, мистер Робинсон”, - сказал он.

Я с грохотом вернулся к отелю и свернул в переулок за ним. Никого не видно, никто не наблюдает, но в любую минуту в окне может появиться лицо, кто-нибудь может войти и застать нас врасплох. Я тихонько свистнул, и мои спутники спустились по пожарной лестнице и притаились в будке, пока я заходил внутрь, брал свой чемодан и выписывался из отеля.

Выехать из Олбани на дорогу в Рочестер было все равно что родиться заново. Я смотрел на зеленые поля, старые деревья и дома людей, залитые солнцем под высоким голубым небом Земли, и громко смеялся.

Старая развалина вряд ли могла добраться до Рочестера засветло, но меня это вполне устраивало. Было очевидно, что пытаться добраться до Миннеаполиса по шоссе безнадежно. Нехватка топлива, механические поломки и оккупационная полиция, как гончие, идущие по нашему следу — невозможно! Нам пришлось выбрать другой маршрут.

Через некоторое время я остановился и позволил остальным сесть в такси вместе со мной. Регелин был в шляпе и одной из моих рубашек, на первый взгляд он казался достаточно человечным, а Элис сидела на коленях у своей матери между ним и мной. Я надеялся, что мы могли бы сойти за любую местную фермерскую семью.

“ Куда мы идем, мамочка? ” спросила девочка. Легкий ветерок в кабине трепал ее прекрасные светлые волосы, а большие глаза смотрели на мир, который в ее возрасте кажется сказкой.

- В долгое путешествие, дорогая, - мягко сказала Кит.

- Можно мне взять с собой и Хоппи?

“ Конечно, ” сказал Кит. - Мы бы не обошлись без Хоппи.

Регелин улыбнулся. “ Кто этот Хоппи? - спросил он. - Твоя кукла?

“О, нет”, - сказала Алиса. “Хоппи - монсеррат. У него есть крылья, и каждое утро он приходит посидеть на кровати и поговорить со мной. Я зову Хоппи, когда мне становится одиноко. Вы знаете кого-нибудь из монсеров, миста Марсман?

“ Несколько, ” серьезно ответил Регелин. - Кое-где.

Кит покачала головой. “ Это как ночной кошмар, ” пробормотала она. “Так медленно, пока они преследуют нас, а мы движемся прямо к сердцу опасности”.

- Было бы неплохо, если бы мы оставили вас с ребенком у кого-нибудь прятаться, - сказал Регелин.

“ Не сработает, ” сказал я с горечью. “ Кому мы можем доверять? Если бы кто-нибудь приютил их, он мог бы позже испугаться и предать их ради награды или просто чтобы спасти свою шкуру. А с прекращением поездок и коммуникаций каждый, естественно, начинает больше интересоваться тем, что делает его сосед. Незнакомцы, приезжающие погостить к кому-то, будут бросаться в глаза, как старый добрый больной палец ”.

Мой гаражник с нарочитой небрежностью пересказал мне публичное объявление, которое вышло в эфир на рассвете и периодически транслировалось повторно. Нас троих разыскивали живыми или мертвыми за мятеж, убийство и заговор. Нас считали сумасшедшими, страдающими систематическим бредом, на который никто не должен обращать внимания. Награда была значительной — сто миллионов долларов США, при желании конвертируемых в твердую валюту Марса. Скоро будут выпущены рекламные листовки и плакаты с той же информацией и нашими фотографиями.

Услышав мои слова, Кит присвистнул. - Мы им очень нужны!С жалкой улыбкой: “Никогда не думал, что буду так много для кого-то стоить”.

“ Ты для меня, Кит. ” Я наклонился и сжал ее руку. Она странно посмотрела на меня.

Лицо Регелина было измученным. “Когда моя семья услышит об этом ...” Он покачал головой, позволяя пустоте скользнуть по нему.

Была середина дня, когда мы услышали сирену. Мы только что проехали деревню, и я увидел, как из нее вылетела преследующая машина. Мое сердце подпрыгнуло, а затем замерло в ровной, яростной барабанной дроби. “Лежать!” - Крикнул я. “С глаз долой!”

Кит уже стащил Элис на пол. Регелин склонился над ней. Я накрыл их одеялом и положил пистолет рядом с собой. Взвыла сирена, и синий овоид поравнялся с нами, вынуждая съехать с дороги.

Я остановился и повернулся лицом к мужчине, который вылезал из машины. С ним был еще один человек, державший автомат. Солдаты государственной полиции — оба молодые, обычные порядочные парни из зеленых долин Земли. Мой голос звучал размыто в моих ушах: “В чем дело, офицер? Что я сделал не так?”

“ Мы проверяем все машины. Приказ. Он высунулся в окно, приставив револьвер к моему виску. - Мистер, давайте посмотрим, что у вас за руки на руле.

— Послушай сюда...

Он послушался, и я увидел, как напряглось его лицо. “ Выходи оттуда, ” медленно произнес он. “С поднятыми руками”.

— Я не...

“ Нам придется задержать вас для проведения расследования. А теперь выходите!

Что-то оборвалось внутри меня. - Офицер, - тупо спросил я, - вы тоже сотрудничаете с марсианами?

— Так это ты...

Я дал им шанс. Теперь я действовал быстро. Моя левая рука обрушилась на ствол его пистолета, отводя его в сторону и хватая за запястье, в то время как правая подняла мое собственное оружие. Я выстрелил, и его голова взорвалась передо мной.

Регелин вскочил тем же движением, что и я, бросился мне на колени и выстрелил в мужчину в полицейской машине. Автоматчик что-то пробормотал, а затем рухнул на сиденье и медленно сполз на пол. Пули "Магнум" не оставляют красивых трупов.

Мы вышли. Поля вокруг нас были пусты, два аккуратных белых домика проглядывали сквозь завесу деревьев, солнечный свет был ярким и теплым на дороге, крови и мозгах. Где-то пел дрозд.

“Мне жаль”, - прошептал я мертвецам. “Мне жаль, ребята”.

Кит плакала, но не истерично, а тихо, безнадежно, прикрывая свою дочь от этого зрелища. Мы с Регелином погрузили тела в машину и увезли ее на обочине. Он вытер с меня все это, как мог, и мы забрали вооружение машины и поехали дальше.

Через некоторое время Кит подняла голову и коснулась моих губ. Кончики ее пальцев были холодными. “Тебе было больно, Дейв”, - сказала она. - У тебя идет кровь.

- Наверное, я слишком сильно прикусила губу, - сказала я бесцветным голосом.

“ Это было не убийство, Дэвид, ” сказал Регелин. Он впервые назвал меня по имени. “Это война”.

“Интересно, в чем разница”, - сказал я.

Мы свернули с шоссе и поехали по пыльным проселочным дорогам навстречу заходящему солнцу. Мы мало разговаривали между собой, но Кит все время болтал с Элис, пытаясь ее развеселить. Когда стемнело, мы остановились перекусить, а затем двинулись дальше.

Озеро Онтарио тихо лежало под луной, его темноту нарушала рябь холодного света. Было слышно, как волны набегают на берег, а над головой величественно сияли звезды. “Я довольно хорошо знаю этот регион”, - сказал я им. “Здесь много маленьких курортных городков. Должен быть один с яхт-клубом неподалеку”.

Мы, пыхтя, въехали в него — миленькое местечко, пластиковые домики под деревьями, на лужайках, поблескивающих в лунном свете от росы. Светилось лишь несколько окон, у Земли в эти дни не было ни времени, ни денег на курорты, но там были постоянные жители. Мы подъехали к причалу и с благодарностью потянулись после долгой, тесной поездки. Мышцы моего живота все еще были напряжены. Шагая по гулким доскам, я выбрала нашу лодку, милое суденышко, владелец которого явно гордился им. Мне стало жаль его.

Пока Кит и Регелин готовили его, я отогнал грузовик обратно из города, к месту, где заросшая сорняками лужайка перед пустующим домом спускалась к озеру. Я перевел управление на автоматический режим, направил грузовик к воде и вылез. Если бы мой гаражист грамотно починил его водозащиту, он должен был бы погрузиться довольно глубоко, прежде чем остановиться.

К тому времени, когда кому—нибудь придет в голову поискать наши следы - лодочного вора вряд ли можно будет отождествить с безумными убийцами, — они должны были исчезнуть. Я вернулся в яхт-клуб и прыгнул в лодку. Мы отчалили и, лавируя против ветра, направленного с суши, вышли на озеро.

- И куда это нас приведет, вы сказали? - спросил Регелин.

“Путь свободен до Дулута, - сказал я, - если бомбардировка не разрушила водный путь Святого Лаврентия. И движение на озерах будет небольшим, если вообще будет, и нам не нужно беспокоиться о топливе ”.

Я заступил на вахту первым. Кит и Элис занимали единственную койку на яхте, Регелин завернулся в одеяло рядом с ними и сразу уснул. Земное притяжение, должно быть, измотало его сильнее, чем он признавал. Я просидел в одиночестве у руля около часа. Затем дверь маленькой каюты открылась, и Кит тихонько вышла и села рядом со мной.

“Я не могла уснуть”, - сказала она. “Ты поговоришь со мной, Дейв? Я чувствую себя ужасно одинокой”.

“Конечно”, - сказал я.

Она посмотрела на небо, где кружила Большая Медведица, а туманность Андромеды казалась крошечным серебристым завитком на невообразимо далеком расстоянии, а скопления солнц галактического пояса бежали, как бледная река, между созвездиями. “Интересно”, - сказала она. “Интересно, с какой из этих звезд они прилетели”.

“Никто не знает”, - сказал я. “Это большая вселенная”.

“ Большая и холодная. Она вздрогнула. Я обнял ее за талию, притягивая ближе к себе.

“Я боюсь не за себя”, - сказала она тонким детским голоском, полным боли, которую никто не понимает. “Я слишком много повидал за последний год, чтобы бояться того, что может случиться со мной. Но Элис — она все, что у меня осталось”.

“Ну, ” сказал я, “ я тоже не герой. Нас вынудили к этому. Мы пытаемся спасти не Землю, а собственные шеи. Боюсь, Реджи - единственный настоящий альтруист.

“Он— хороший”, - сказала она. “Я никогда не знала, что марсиане могут быть такими нежными”. Яростно: “И они настроили нас друг против друга! Они заставили нас убить друг друга.

“Может быть, они делают это и для жены, и для детей”. Сказал я. “Война - всегда неприятное дело”.

Она долго смотрела на меня. - Ты совсем не можешь ненавидеть? - наконец спросила она с удивлением.

Я пожал плечами. “ Конечно. Но я бы предпочел этого не делать. Человек погружен в себя, в космос. Ты много думаешь, и все больше не кажется таким простым, как тебе хотелось бы”.

“Дэйв, если каким—то чудом мы победим — если этих инопланетян удастся каким—то образом разоблачить и свергнуть - что тогда?”

“Я не знаю. Я предполагаю, что Марс облегчит нам условия мира. Вероятно, он не откажется от контроля над нами сразу, но нам позволят восстановиться. Возможно, через несколько лет они объединятся в межпланетный союз, подобный ООН, на что, по крайней мере, можно надеяться ”.

— А ты... что ты будешь делать тогда?

“ Не могу сказать. Может быть, заняться бизнесом; в ракетостроении есть широкое поле для исследований и разработок. Или остепениться и по-настоящему попробовать писать. Я хотел бы поделиться некоторыми своими размышлениями и рассказать всю историю космоса ”.

- Тебе никогда не хотелось иметь семью?

“Конечно”. Я выдавила из себя смешок. “Хочешь устроиться на работу?”

“ Я думаю— ” Она замолчала. Затем медленно и очень тихо: - Я думаю, что, возможно, я могла бы.

Стрела чуть не увенчала меня, когда я отпустил румпель.

Мне нет нужды вдаваться в подробности того путешествия. Это была странная и совершенно счастливая интерлюдия. Солнце, дождь и ветер, блеск озер, зеленые леса на берегах, одиночество вокруг нас стеной — У нас был скудный рацион, мы кутались от дождя, мокрые и замерзшие, мы проклинали встречный ветер, мы почувствовали руку на сердце, когда один из редких самолетов мелькнул над головой, нам было тесно и неуютно, но мы хотели, чтобы путешествие длилось вечно.

Регелин был тактично слеп и глух, он проводил большую часть своего времени, играя с Алисой. Иногда мы разговаривали все втроем, в остальное время это были Кит и я, все годы, что были до нас, яркие и невещественные, как залитые солнцем, гонимые ветром облака. Наше короткое время было похоже на жизнь, с обоих концов ограниченную тьмой, но оно было сегодня, в наших руках, и сегодня было навсегда.

Мы пристали к берегу примерно через две недели после нашего отплытия, причалив лодку к галечному пляжу к северу от Дулута и по воде добрались до леса. Той ночью мы спали на сосновых ветках, а ветер шумел в кронах деревьев над головой. Наша интерлюдия закончилась, и на следующий день мы отправились в новую столицу Северной Америки.

-7-

Dулут был оживленным портом, но теперь, когда Чикаго лежал в руинах, города верхнего среднего запада можно было оставить без бомбардировок, чтобы они погибли на корню. Мы обогнули его и отправились в пеший поход по стране, путешествуя ночью по пустым дорогам под бессердечно яркими звездами. Днем мы прятались в перелесках, стогах сена, зерновых полях. Местные фермеры не так сильно пострадали от городских банд, как на востоке, и мне не составило труда выпросить достаточно еды для своей группы — наши собственные запасы были израсходованы в лодке.

Миннеаполис-Сент-Пол некоторое время после Третьей мировой войны был довольно важен как терминал для быстро растущих грузовых авиалиний; но технологии сделали такие опорные пункты ненужными в течение десятилетия, и двойной город был оставлен для достойного устаревания, как небольшой аэропорт и производственный центр, довольно причудливый и старомодный. Его неповрежденные здания и центральное расположение сделали его естественным выбором для марсианской континентальной штаб-квартиры. Ни Кит, ни я никогда здесь не бывали, но Регелин хорошо знал это место; было что-то грустное в том, что он нас вел.

Недельный пеший переход от озера Верхнее привел нас на окраину города. Мы остановились в лесистой местности, чтобы привести себя в порядок, постирав себя и свою нейлоновую одежду в реке, пока Кит и я не стали выглядеть как обычная гражданская пара. Форма Регелина досталась из его свертка, чтобы ее почистили и высушили; ее пластиковая ткань приобрела хрустящий военный вид, а серебро заблестело на черном.

“А теперь, - сказал он, - мы временно распускаем группу. Если ни одно из подразделений не сможет прибыть на место встречи, другое должно действовать изо всех сил. ” Его слова звучали решительно, а рукопожатие шестипалой руки было твердым. Я должен был восхищаться им; что касается меня, то я испытывал только тупой безнадежный ужас, своего рода изнуряющее мужество, которое продолжалось, потому что больше ничего не оставалось делать.

Мы с Китом присели в высокой траве и смотрели, как он уверенно шагает по шоссе. Вскоре с севера появился марсианский грузовик; он остановил его и хладнокровно вошел внутрь. Ему даже не нужно было утруждать себя объяснениями, если только поблизости не было другого офицера. - Дьявольский везунчик, - пробормотал я.

“Пока кто-нибудь его не узнает”, - сказал Кит.

Мы начали тащиться на закате, мужчина, женщина и ребенок. К полуночи мы углубились в аккуратный северный жилой район, шагая по темной длине Линдейл-авеню. На углу Бродвея кипела жизнь: открыто несколько баров, движение редкое. Мое сердце подпрыгнуло, когда я увидел марсианина, стоящего на углу с блокнотом. Кит потянула меня обратно в темноту, и ее рука в моей была холодной. - Давай обойдем квартал, - прошептала она.

“Нет”, - сказала я, выдавив это сквозь зубы. “Мы не можем позволить себе действовать украдкой. Он наблюдает за всем, но это должно быть всего лишь рутиной. Анализ трафика, может быть. Пошли. ” Мы прошли мимо него. Его нелюбопытные желтые глаза скользнули по нам и снова ушли. Неподготовленному марсианину люди определенной расы кажутся очень похожими. Мы сильно опирались на этот факт.

Позже мы встретили других: патруль, идущий по улицам, компанию пьяных рядовых, распевающих одну из своих странных баллад, молодо выглядящего солдата, проходящего мимо с выражением одиночества на лице. Мимо нас с урчанием проезжали их машины и грузовики, большие стальные звери с пушками, похожими на рога. Время от времени над головой проносился самолет, заходя на посадку. Я видел марсиан, выходящих из домов, в которых они были расквартированы, и с каждой минутой их становилось все больше по мере того, как мы приближались к петле. Это было странное зрелище - эти высокие изможденные фигуры и нечеловеческие головы в шлемах на фоне убого-благородного уюта небольшого человеческого города. Это сделало профессию для меня полностью реальной.

Мы свернули на Седьмую улицу и поехали через аккуратный район безликих многоквартирных домов — "это означало, что когда—то здесь были трущобы", - подумал я, - к зареву центральной части города. Петля была сосредоточена на небольшой территории, площадью около десяти квадратных кварталов, резко ограниченной складами, фабриками и дешевыми отелями. Место встречи было одним из последних, "Ракетная гавань", всего в трех кварталах от главной улицы. Мы вошли в темный вестибюль и поднялись на палубу. - Комната для двоих, - сказал я.

“Извините, мистер”. Сонные глаза продавца едва заметили меня. “Место заполнено. Марсиане, ты же знаешь.

- А теперь, - прошептал Кит с кривой усмешкой, - непредвиденное осложнение.

“Послушайте, ” сказал я, “ мы только что вернулись из Де-Мойна и готовы упасть духом. Мы перепробовали несколько других мест в городе, и ни в одном из них нам ничего не дали. У меня здесь жена и ребенок — имей сердце!”

“Я сказал, что у нас нет свободных мест”, - ответил клерк. “Нет даже свободной ванны”.

Я посмотрел на кассу, которая лежала передо мной открытой. Имя, выбранное почти наугад — Фред Геллерт из Дулута — “Ну, скажи, что у тебя здесь мой старый друг!” Мой голос прозвучал глухо от усталости, но я попытался улыбнуться. “Мистер Геллерт, понимаете? Я все равно хотел с ним встретиться, знал, что он будет в этом месте. Он не откажется поделиться”.

“Это его дело”, - пожал плечами клерк. Безразличие окутывало его, как мантия, он был одним из сломленных людей Земли. - Его ключа здесь нет, так что, скорее всего, он сейчас наверху.

“ Пойдем посмотрим. И посмотри— ” Я положил на стол одну из немногих оставшихся у нас тысячедолларовых купюр. “ Меня зовут Робинсон. Джеймс Робинсон. Я просто позвоню вам из комнаты, когда мы все уладим, и я бы хотел, чтобы вы вписали мое имя рядом с именем мистера Геллерта. Видите ли, я ожидаю посетителя.

Мы поднялись на три лестничных пролета, не осмеливаясь ничего сказать, когда залы были полны марсиан. Я заметил, что рядовые; высшие офицеры, естественно, будут жить в больших отелях, а те, что поменьше, будут расквартированы в частных домах. Это были тихие, почти флегматичные люди, крестьяне и охотники с сухого морского дна и каменистых холмов. Мы слышали завывания их песен, похожие на печаль, разлитую в воздухе.

Когда я постучал в дверь Фреда Геллерта, мы ненадолго остались одни. Кит прошипел мне на ухо: “Ты с ума сошел, Дэйв? Он нас не примет. Это просто привлекает внимание...”

“Мы должны встретиться здесь с Реджи”, - сказал я с резкостью в голосе. “Другого способа сделать это нет. Если он сможет разведать обстановку в городе, прямо на открытом месте, мы сможем...”

“ Да, в чем дело? Ворчливый, полусонный звук, дверь со скрипом приоткрывается. - Кем, черт возьми, ты себя возомнил?

Я открыл дверь и шагнул внутрь, мой пистолет был направлен в живот Фреду Геллерту. Кит закрыл за нами дверь и сел на кровать, наблюдая за нами большими глазами. “Ничего не говори”, - сказал я ему. “Я бы без колебаний застрелил тебя, хотя предпочел бы этого не делать”.

Его глаза сузились после первого изумления. Непримечательный на вид мужчина, пухлый, его песочного цвета волосы взъерошены со сна, пижама распахнута над розовым животом — но он быстро отреагировал, в нем был быстрый и твердый ум. “ Ты, ” сказал он. - Арнфельд.

“Угу”, - кивнул я. “Нам нужна эта комната сегодня вечером. Возможно, нам она понадобится и завтра. Вам не причинят вреда, если вы будете сотрудничать. Если у вас есть какие-то естественные потребности, позаботьтесь о них сейчас, потому что вам придется довольно долго оставаться связанным и с кляпом во рту ”.

Я проделал эффективную работу, разорвав простыню и быстро привязав его; у него не было шанса освободиться. Я уложил его в углу и повернулся к Киту. Она позвонила портье, а затем Разделаэлис. Они вдвоем уже лежали в постели и спали.

Я не мог вызвать темноту в своих собственных глазах, по крайней мере, всю сразу. Поэтому я сел и рассказал Геллерту всю историю, не ожидая, что он в это поверит, просто отчаянно надеясь, что если мы распространим эту историю достаточно широко, она сможет жить и после нашей смерти. Я задавался вопросом, почему он оказался в городе — может быть, он устроился на одну из самых жирных работ, которые марсиане предлагали людям, — но чувствовал себя слишком уставшим, чтобы допрашивать его или обыскивать его вещи. Вскоре я задремал.

Стук разбудил меня, сон улетучился, как пролитая вода. Пистолет был у меня в руке, когда я открыл дверь. Регелин стоял там, высокий и черный на фоне тусклого света в холле. Я впустил его и разбудил Кит, коснувшись губами ее щеки. Реджи откинулся на спинку стула, устало вздыхая. Он вопросительно взглянул на бланк Геллерта в переплете, и я объяснил.

“Хорошая работа”, - сказал он с кривой усмешкой. “Что касается моих приключений, то все прошло довольно хорошо. Здесь так много моих людей, что мне нужно было только смешаться с толпой; я направился прямо к самой башне Фошай, сердцу НАХКА, и изучил справочник. Затем у меня состоялся дружеский разговор с маленьким человеком-оператором коммутатора, который был очень польщен вниманием со стороны марсианского офицера. Мы вместе пошли куда-нибудь выпить кофе, и я получил довольно много информации об административном персонале”.

Кит нахмурилась. - Это меня удивляет, - сказала она.

“О, не вся ваша раса ненавидит нас”, - сказал Регелин. “Те, кто не слишком пострадал от войны и ее последствий, получил хорошее обращение от наших рук и решил, что им стоит научиться ладить с нами — Что, конечно, полезно, так это то, что никто из них вряд ли отличит одного марсианина от другого”.

Он наклонился вперед, сцепив руки. “ Что нам нужно найти, так это марсианского офицера, который на самом деле инопланетянин, и которого мы можем схватить и разоблачить. Я полагаю, что нашел нашу жертву. Йоах Аландзу ай Кромта является помощником коменданта Руаньи и отвечает за все отчеты и данные, поданные инспекционными группами, а также обычными оккупационными офицерами; короче говоря, он получает всю информацию об этом континенте и помогает сопоставить ее с информацией, поступающей с остальной части планеты. Это естественное место для инопланетянина. Когда я узнал далее, что Аландзу — неразговорчивый, недружелюбный человек, который никогда не разгибается, разве что с помощью собственного посоха, и чье прошлое неясно, - что ж, это, казалось, решило дело. Моя девушка отыскала для меня его апартаменты: номер 1847 в новом отеле "Дайкман". У него будет телохранитель, который, несомненно, тоже будет инопланетянином, но они наверняка не ожидают, что мы нападем на них.

“ Значит, мы тихо схватим их и позвоним твоему другу Юэту, чтобы он приехал взглянуть на улики, ” медленно произнес я. “ Все хорошо. Только как мы заставим Аландзу сделать нам одолжение, изменив свой облик?

“ Ну— ” Призрачная улыбка заиграла на губах Регелина. - Ты мог бы попробовать разбить лампу о его голову.

Я встал, чувствуя во мне жуткое покалывание готовности. Больше не было времени бояться. Прижимая к себе Кит, я долго целовал ее. Затем мы с Регелином вышли на улицу. Я позволил ему идти впереди меня.

Тогда было около 3 часов ночи, темнота и тишина, как приглушенный океан над городом. Вдоль Хеннепин-авеню одноглазо горело несколько фонарей, по пустынной улице с урчанием проезжала машина, пара марсианских патрульных двигалась на краю поля зрения. У меня было ощущение огромности вокруг меня, город был похож на один огромный организм, который спит, скорчившись, чтобы с криком проснуться.

В полуквартале дальше тускло мерцал фасад Нью-Дайкмана. Он соскользнул со шлемов двух часовых, которые расхаживали перед входом взад-вперед, взад-вперед. Я увидел, как Регелин прошел мимо них, небрежно махнув рукой в ответ на их приветствие. Темнота скрыла его лицо, когда он исчез внутри. Я поплелся по Хеннепин, пока не добрался до переулка, ведущего к парковке позади отеля. Здесь тоже должна быть охрана. Я вошел во двор.

“Стой!” Команда прозвучала с непередаваемым акцентом. Обернувшись, я увидел двух часовых, приближающихся ко мне с винтовками наизготовку. Они не были очень подозрительными — что мог иметь в виду один странник? Я двинулся к ним, пока они не встали почти напротив меня, высокие черные тени, закованные в металл. Я понизил голос и покачнулся на ногах.

“Да? Чего ты хочешь? Мне нужна машина женерал. Женерал, за которым я приехал, — это машина, которую он сделал...

“ Иди, ” сказал ближайший. Должно быть, это было одно из его немногих английских слов. Он взял меня за руку и попытался увести обратно из переулка. “Иди”.

Тогда я ударил его ребром ладони прямо в гортань. Это жестокий удар, когда знаешь, как его нанести. Он со всхлипом рухнул на твердую землю. Моя нога уже была за лодыжками другого, я толкнул его, и он упал, а мой ботинок врезался в виски обоих. Надеюсь, я их не убил.

Тогда мне пришлось бежать. Если бы марсианин услышал, что это такое, нашелся бы кто—нибудь, кто занялся бы расследованием в считанные секунды, но двое охранников были бы не в состоянии сказать, куда я пошел. Это было бы воспринято как бесцельный акт негодования — я надеялся!

Лавируя между машинами, я подпрыгнул, ухватился за пожарную лестницу и подтянулся наверх. Кажется, я становлюсь зависимым от пожарных лестниц, подумал я в момент мимолетного юмора висельника. Но я не мог пробежаться по нему, это было бы публичным объявлением. Я должен был течь.

К тому времени, как я добрался до седьмого этажа, подо мной царила суматоха. Я ждал, борясь с необходимостью набрать воздуха в изголодавшиеся легкие. Солдаты кричали и мигали фонарями вокруг. Один луч осветил меня там, где я лежал, и на мгновение я ожидал удара пуль. Но я был одет в темную одежду и вообще не двигался.

Мы не могли засечь время. Регелин почти наверняка был бы в 1847 году раньше меня — и что тогда? Я должен был возглавить вторую волну атаки, на случай, если таковая понадобится. Я лежал, крепко вцепившись в железо, оно подо мной было мокрым от росы, и думал, что это чушь собачья. Если Регелин вообще смог добраться до двери, значит, нам это удалось. Аландзу никогда бы не заподозрил, что его зовет марсианский голос, говорящий, что это срочное сообщение; он открыл бы дверь и обнаружил, что смотрит в дуло пистолета — конечно, позже нам, возможно, пришлось бы сражаться, если бы помощь не пришла вовремя. Тогда я был бы нужен.

Прошла целая вечность, прежде чем суматоха внизу начала стихать. Я поползла вверх по лестнице на четвереньках, надеясь, что тот грохот, который все еще продолжался, заглушит мой шум. Восемь, девять, десять — Было ли это десять? Я сбился со счета? Про себя я выругался.

Семнадцать, восемнадцать. Мои колени были ободраны до крови. Я открыл дверь и шагнул в полумрак длинного коридора. Номер рядом со мной был 1823. Значит, я все-таки сделал все правильно.

Я прошлепал по пустому коридору, позволяя номерам скользить мимо. Сюда, за этот угол - да, тонкая полоска света струится из-под порога, это, должно быть, наша дверь. Регелин наверняка был сейчас там, прикрывал пришельцев, возможно, гадая, что меня задерживает.

Я сделал паузу. Ладно, мои нервы были натянуты почти до предела, меня мучили кошмарные фантазии, нельзя было терять время на мелодраматику. Только — зачем рисковать?

Я прошел мимо двери так тихо, как только мог, завернул за пару углов и нашел пожарную лестницу на восточной стороне. Он выходил на другую глухую стену, прямо через переулок. А вокруг здания отеля, под окнами, шел выступ: как я предположил, для стиральных машин. Засунув пистолет за пояс, я выбрался на полосу, распластавшись, и начал прокладывать себе путь вперед. Как ни странно, акробатические трюки успокаивали меня, я был один в кромешной тьме, и мне нечего было бояться, кроме собственной неловкости. А космонавт обязательно хороший акробат.

Завернув за угол, я увидел окно, за которым охотился, светящееся в ночи. Я придвинулся ближе, пока не уперся в его край; затем, вытянув шею, ненадолго заглянул внутрь.

Клянусь, я только подумал, что Регелин, возможно, еще не прибыл. Он должен был войти первым; они бы слишком подозрительно отнеслись к человеческому голосу. Но я видел, как он стоял с поднятыми руками, безоружный, с четырьмя пистолетами, направленными ему в живот.

Четверо марсиан наблюдали за ним.

Нет —четверо пришельцев. Они должны быть!

Каким-то образом они напали на него. Предупреждали? Как? Я цеплялся за него, а легкий ветерок завывал у меня под ногами, впиваясь пальцами в стену. Что делать, что делать?

Если бы я ворвался на помощь, как морская пехота ООН, и крикнул “Руки вверх!”, у них было бы время пристрелить и его, и меня обоих; я не смог бы так быстро расправиться со всеми. На какое-то болезненное мгновение я подумал о том, чтобы вернуться к Кит и убежать с ней, убежать навсегда.

Нет, охота не прекратится, пока мы не будем мертвы, а это не займет много времени. Я стиснул зубы. Вытащив пистолет, я перевел его в режим автоматического огня. Я наклонился, ухватившись левой рукой за подоконник, и выстрелил сквозь стекло.

Шум был подобен судному дню. Я видел, как они падали, марионетки, сбитые косой без предупреждения, брызги разорванной плоти и костей. Почти таким же движением я сам вылез через разбитое окно и растянулся на полу.

“ Хороший человек! ” мрачно сказал Регелин. “ Они ждали меня, когда я вошел. У меня не было ни единого шанса. Из всех невероятных невезений — Дэвид, Геллерт инопланетянин!”

Тогда не было времени думать об этом, не было времени видеть Кита и Элис наедине в комнате с монстром. Нам нужно было уходить. Регелин, должно быть, спланировал это, пока стоял на страже, строил козни в слабой надежде, что я смогу спасти его. Он распахнул дверь соседней комнаты и указал мне на кровать. Я нырнул под нее. Сам он стоял неподвижно с моей стороны двери.

Это было всего за несколько мгновений до того, как главный вход был взломан. Я лежал, слыша стук сапог по полу и вой марсианских голосов.

Внутрь набилась толпа, возбужденная толпа. Регелин рискнул надолго, но это был единственный шанс. Он снова вышел в большую комнату, смешавшись с толпой. “Там никого нет”, - кажется, крикнул он. “Убийца, должно быть, вылез в окно”. Он начал отдавать приказы — вы трое, идите, проследите за всеми пожарными лестницами, позвоните в военную полицию, сообщите в главное управление. Остальные убирайтесь, вы путаете тропу, я буду стоять здесь на страже.

Невероятно, но это сработало. Или, может быть, не так уж невероятно. Марсиане не так уж сильно отличаются от нас: было совершено убийство, толпа была слишком возбуждена, чтобы соображать, а он был высокопоставленным офицером, который, казалось, знал, что делал. Через пару минут мы остались одни.

Я вылез из-под кровати и увидел, что Регелин роется в карманах денщика Аландзу. “ Вот, ” сказал он. “ Ключи от его машины. Он должен быть там, на парковке.

Мы вылезли в окно и безрассудно быстро пробирались на ощупь по карнизу, пока не добрались до пожарной лестницы над внутренним двором. Регелин быстро спустился по ней, я крался за ним по пятам. Пара охранников у подножия бросили ему вызов. “На этой лестнице никого нет”, - должно быть, сказал он. “ Вот, помоги мне спуститься.…Теперь быстро, какая машина у Йоаха Аландзу? Он хочет, чтобы я пошел по его следу.

Они не поняли, кто был убит. Время ползло, секунда за секундой, пока Регелин открывал машину, садился в нее и заводил двигатель. Он приказал охранникам наблюдать за входом в переулок, и они бросились к нему, исчезнув в тени. Он подогнал машину поближе к лестнице. Я спрыгнул вниз, приземлившись на носки, запрыгнул на переднее сиденье и съежился на полу. Машина плавно тронулась.

“ А теперь о Кит, ” натянуто сказал он. - Если она все еще в той комнате.

Если она еще жива.

-8-

Яэто был дикий и отчаянный шанс, но терять нам было нечего. Теперь наш разум рассуждал в основном на подсознательном уровне, вкладывая свои выводы в напряженное осознание, и мы не могли остановиться, чтобы следовать этой логике. Нам нужно было бежать.

Машина проехала несколько кварталов до "Ракетной гавани", миновала ее и завернула за угол. Фасад был темным и пустым. Никого не было видно, никого не вызвали, если только они не ждали в засаде. Регелин обогнул квартал и остановился перед отелем. Я вышел и бросился внутрь. Вестибюль был пуст, едва виден, даже портье лег спать. Пока я поднимался по лестнице, вокруг меня сгущались чудовищные тени.

В этом был смысл, подумал я где-то в гудении, которое было у меня в голове. Предположим, Геллерт был инопланетянином, тем, кто в человеческом обличье выполнял какую—то работу для своей расы - возможно, шпионил за человечеством, или проник в наши советы, или просто наблюдал. Он также не захотел бы раскрывать марсианам свою истинную природу. Он действовал хладнокровно и смело — оставаясь беспомощным пленником, пока не узнал о наших планах. Затем он, должно быть, сорвался с цепи, ошеломил Кит и позвонил Аландзу с предупреждением. Но он останется наедине с ней и ребенком, пока не прибудут представители его собственной расы, чтобы прогнать их. Он предположил бы, что Аландзу и остальные, подготовленные к встрече со мной и Регелином, справятся с нами. Что они, черт возьми, почти и сделали!

Я остановился перед дверью. Пустой холл, пустой дом, вокруг меня сгустилась тишина; но в комнате было светло. Револьвер тяжело лежал в моей правой руке, когда левой я вставил ключ в замок. Я повернул его так тихо, как только мог, распахнул дверь и ворвался внутрь.

Монстр повернулся и встретил меня свистящим проклятием. Я едва успел заметить оружие, которым размахивал в одной руке. Моя левая сомкнулась на этом запястье, в то время как правая опустила тяжелый ствол моего собственного ружья на морду животного. Удар отдался в моих мышцах, и я увидел кровь. Геллерт застонал от боли, тряся нечеловеческой головой, и попытался высвободить инопланетное оружие. На этот раз ствол моего пистолета ударил по запястью, и в то же время я ударил существо коленом в живот. Я вырвал оружие, когда Геллерт отшатнулся назад, и занес свой ботинок, нанося футбольный удар в челюсть. Геллерт тяжело упал, дергаясь и постанывая.

Кит оказалась в моих объятиях, неудержимо рыдая. - Он похудел, ” выдохнула она. - Он сделал себя худым.

Я посмотрел на полосы, которыми был связан наш пленник. Да — эта пластиковая плоть могла почти сочиться от таких ударов, бросаться вперед, чтобы сокрушить безоружного Кита — Элис цеплялась за мои ноги, рыдая. “Папа, папа!” Я поднял ее, поцеловал мокрое испуганное личико — какое это было зрелище для ребенка!— и вернул ее матери.

Взгляд на дверь — там никто не шевелился. Мы с Геллертом в равной степени стремились сохранить драку в тайне. Что бы ни услышали марсиане, они, должно быть, решили, что это не их дело, и снова легли спать. И я — Боже, у меня был мой инопланетянин!

Я пнул вздымающиеся бока. “ Вставай, - сказал я. - Вставай, или я пристрелю тебя здесь и сейчас.

Геллерт, пошатываясь, выпрямился. Она — да, она, в порванной и теперь плохо сидящей пижаме - ухватилась за стену, чтобы не упасть. Я засунул ее собственный — пистолет? — за пояс и махнул своим. “Пошли”.

Она медленно двинулась вперед. Она была такой же приземистой, мощного телосложения и с гибкими конечностями, как у мужчины, которого я однажды видел; парик свалился с увенчанной хохолком головы, и маленькие пигментные пятнышки, придававшие ее челюстям мужскую голубизну, снова скрылись под бесцветной кожей, но брови, ресницы и волосы на теле, подстриженные с бесконечным мастерством, все еще держались. Она ковыляла передо мной, вытирая окровавленную морду семипалой рукой.

“ У Реджи машина снаружи, ” прошептал я Киту. “ Мы передадим это Юэту, как и планировали, у него дома. После этого он будет защищать нас до тех пор, пока не будет проведено расследование.

Мы снова спустились по лестнице и вышли на тротуар — как раз в тот момент, когда подъехала полицейская машина. Его зондирующий прожектор слепил мне глаза, колебался, но держался твердо. Я услышал громкое марсианское ругательство в ночи. “Кевран янцу!”

“ В машину! Я толкнул Кит так, что она крутанулась вперед с Элис на руках. Геллерт выбрал этот момент для драки, развернувшись ко мне, схватив мою руку с пистолетом и яростно ударив кулаком в лицо. Я бросился на нее, обрушив весь свой вес на ее твердость, опустив пистолет, чтобы побороться.

Щелкнул пистолет, потом еще и еще. Завыла сирена. Я толкнул Геллерта к машине. Кит, сидевший на переднем сиденье, открыл заднюю дверь. Я схватил Геллерта за горло и рванулся вперед. Мы оба упали на заднее сиденье. Регелин тронулся с места. Я услышал, как завопил автомат.

Мы подрались там, в машине, пиная, колотя кулаками, в то время как Регелин финишировал Седьмым. Полицейский луч держал нас, как длинный сверкающий палец, они ревели позади нас, и их стрелок стрелял. Я ударил Геллерта, нанося сильные удары по резиновому лицу. Чья-то рука сомкнулась на моем горле. Я вцепился зубами в его запястье и укусил, как собака.

Кит опустилась на колени на переднем сиденье, протянув руку и нащупывая нас там, где мы боролись в темноте. Ее руки сомкнулись на мясистом гребне инопланетянина, и она потянула. Геллерт зарычала от боли, ее голова дернулась вверх. Мой кулак врезался ей в горло. У нее выросли когти, и она начала царапать меня.

Мы завернули за угол на полутора колесах и помчались по Линдейлу. Дома казались размытыми пятнами, проносящимися мимо со скоростью 200 миль в час. Машина резко дернулась, чтобы избежать столкновения, подскочила на газоне и снова вылетела на улицу. Полиция держалась стойко, в пятидесяти ярдах позади. Эфир, должно быть, трещит от их призывов о помощи.

Еще один удар, второй, третий. Геллерт внезапно обмяк. Я лежал рядом с ней, задыхаясь, в моей голове кружилась тьма.

Сознание вернулось. Я забрался на заднее сиденье и сел, положив ноги на тело Геллерта, обхватив голову руками. “Я прикрою эту штуку”, - сказала Кит. Она держала пистолет Регелина, направив его на монстра.

Машина затряслась от разрывов пулеметных очередей на броне. Мы не могли долго продержаться, рано или поздно одна из них нашла бы жизненно важную деталь. Или над нами пролетит реактивный самолет и обстреляет нас. Я заставил свой вращающийся мозг вернуться к полному осознанию.

“ Если мы сдадимся сейчас— ” Голос Регелина был приглушен ревом рассекаемого воздуха. - Инопланетянин у нас здесь в качестве доказательства.

Я почувствовал, как что-то шевелится у меня под ногами. В свете прожектора, пробивающегося сквозь наш навес, появилось лицо Фреда Геллерта. Парик исчез, да — но какой марсианин когда-либо обращал внимание на маленького человечка настолько, чтобы запомнить его внешность?

Голос Кит был тонким и яростным. “Изменяйся обратно”, - сказала она. - Переоденься обратно, черт бы тебя побрал, или получишь пулю в живот.

Хриплый вызов: “Ты думаешь, это имеет для меня значение?”

По машине барабанили пули.

Я почувствовал, как странный пистолет уперся мне в живот. - Возможно, у нас есть шанс, ” медленно произнес я. “ Я не знаю, что делает эта штука, но мы можем попробовать. У нас нет другого оружия, которое остановило бы эту машину.

Регелин мрачно кивнул. “ Тогда приготовьтесь стрелять, - сказал он. - Я позволю им подъехать поближе.

Он замедлил наш стремительный бег. Подъехала полицейская машина, длинная, узкая и черная. Я опустил стекло. Пистолет был холодным и тяжелым, неудобным в моей пятипалой руке, но, похоже, там был предохранитель. Геллерт выругался, пытаясь сесть. - Не надо, - сказал Кит.

Сейчас они не стреляли, но "Томми Баррелз", должно быть, нацелился на нас. Я нацелил новое ружье и нажал на кнопку.

Не было ни шума, ни отдачи. Но внезапно другая машина развалилась на части. Я увидел вспышку дыма, пара и огня, воздух был полон летящей стали. Когда Регелин снова набрал полную скорость, между передней и задней частями была только куча осколков и горящего топлива.

Мы услышали свист над головой. Посмотрев вверх, я увидел, как реактивный самолет пикирует. Я высунулся в открытое окно, навстречу порывам ветра, и выстрелил снова. Реактивный самолет обрушился на нас.

“Хорошо”. Тон Кит был жестким. “Пошли”.

У нас не было возможности повернуть назад и попытаться найти Юэта. Позади нас уже было осиное гнездо.

Нам пришлось бежать. Мы уже были на открытой местности. Регелин свернул на первую же боковую дорогу и направил нас, как пули, по грязи и гравию на север.

“ Я прикрою нашего друга, Кит, ” устало сказал я. После нашего побега силы покинули меня. Казалось, прошла тысяча лет с тех пор, как я ел или спал, миллион с тех пор, как я познал непуганый покой. - Дай мне револьвер.

Мы заставили Геллерта присесть на корточки на полу, в дальнем от меня углу. Кит заползла на заднее сиденье и, плача, вытирала мое лицо и изрезанное тело. Я крепко прижимал ее к себе одной рукой, пока мы бежали.

К этому времени уже рассвело. Сгустились тучи, и восход солнца был скрыт пеленой дождя. Это помогло, и как раз тогда мы остро нуждались в помощи. Примерно через час мы заметили заброшенную ферму.

В этой северной стране их много — заросшие сорняками дворы, поля, на которых пробивается редкая поросль леса, обветшалые лачуги и хозяйственные постройки. Хотя у этого был довольно хороший сарай. Мы въехали в покосившиеся двери, остановились и вышли. У меня подкосились ноги.

“Кит, вы с Элис можете с таким же успехом поспать в машине”, - сказал Регелин. Его голос был тусклым от усталости. - Мы останемся здесь до наступления ночи.

Элис захныкала и прижалась к матери. Она дрожала, и Кит поднесла мою руку, чтобы пощупать ее лоб. Горячий, пульс участился. Глаза Кит смотрели на меня из темных пещер.

“ Лихорадка, ” сказала она. - Что нам делать?

“Подожди”, - сказал я ей. “У нас больше ничего нет”.

“ Ни еды, ни лекарств, ни— - Она резко обмякла и отвернулась, неся девочку на руках. Мое лицо исказилось.

В сарае было холодно и сыро, пахло плесенью. Снаружи лил сильный, не переставая, дождь, покрывая еловый лес, превращая дорогу в грязь. Регелин закашлялся, еще более несчастный, чем я.

Мы сели. Геллерт присел на корточки в нескольких футах от нас, глядя на нас с отсутствующим выражением лица. Я держал револьвер наготове, готовый выстрелить, если понадобится.

- Ну, - сказал Регелин, - что нам теперь делать?

“Я не знаю”, - сказал я. “Я просто не знаю”.

Дождь громко барабанил по крыше. Вода капала через отверстия и растекалась по земляному полу.

Через некоторое время Регелин улыбнулся. “За чашку зардака, я думаю, я бы променял свое происхождение”, - сказал он. “Если бы мне еще разрешили отведать рузана, они могли бы забрать мою правую руку”.

- Яичницу с беконом, тосты и кофе, - ответил я.

Мы начали понемногу приходить в себя. Голод внутри нас уступал место усталости, мышечные боли становились пульсирующими, а не болезненными, онемевшие мозги прояснялись. Ко мне вернулась некоторая решительность.

“ Дела у нас не так уж плохи, ” сказал я. “Мы все еще живы и более или менее свободны, и у нас есть пленница, которую мы хотели, даже если мы пока не можем ее освободить. Мы что-нибудь придумаем”.

Взгляд Регелина посуровел, и он склонил свои антенны в сторону Геллерта. “Да, - мрачно сказал он, - я думаю, мы можем также провести допрос”.

На псевдочеловеческом лице появилась улыбка. — Если ты думаешь, что я тебя боюсь... - сказал Геллерт.

“Послушайте, - сказал я ей, - мы не садисты. У нас нет желания применять пытки. Тем не менее, это, по-видимому, вопрос, выходящий за рамки подобных щепетильностей ”.

- Для меня это тоже, - тихо сказал Геллерт.

- Почему бы тебе хотя бы не назвать нам свое настоящее имя? - спросил Регелин почти небрежным тоном.

Она пожала плечами. “ Как пожелаешь. Меня зовут Радиф л'ал Кешшаб. ” Это самое близкое, что я могу сказать к этим тяжелым слогам. Я заметил, как у нее сжалось горло, когда она произносила их; человеческие голосовые связки не могли справиться с этими звуками.

“Послушайте, - сказал я, - мы уже знаем, что вы, должно быть, прилетели со звезд и что вы использовали свои особые способности, чтобы проникнуть в правительства обеих планет. Вы подстрекали их к войне, в которой вы были настоящими победителями. Мы также можем с уверенностью предположить, что вас не так уж много; в противном случае, имея такое оружие, как этот пистолет, вы могли бы открыто захватить власть. Итак, вы видите, у нас уже есть основные факты, а остальное в значительной степени зависит от удовлетворения нашего собственного любопытства ”.

- Тогда оставайся любопытным, - угрюмо сказал Радиф.

“ Теперь этот пистолет. ” Я повертел его в свободной руке. - Как он работает?

- Вы ожидаете, что я выдам военные секреты моего народа?

“Возможно, они не такие секретные, как ты думаешь”. Странно, каким холодным и ясным был мой мозг. “Я могу высказать обоснованное предположение об этом оружии. И Земля, и Марс экспериментировали с субмолярными силами с целью создания машин без трения. Я изучил некоторые рассекреченные результаты. Теоретически, должно быть возможно создать плотное силовое поле и проецировать его с помощью какого-нибудь подобного инструмента. Это было бы бесшумно и к тому же без отдачи. Когда поле, посылаемое плотным пучком, сталкивается с твердым веществом, оно вступает в реакцию с межмолекулярными силами и отдает свою энергию самим молекулам. Они разлетаются с фантастической силой — во все стороны, чтобы сохранить инерцию, но в основном, если оружие хорошо сконструировано, в плоскости, перпендикулярной силовому лучу. Теоретически пораженный объект должен быть превращен в газ, отдельные молекулы и атомы; на практике, очевидно, он распадается на мелкие кусочки. Молекулярные связи прочны, куски не расходятся далеко друг от друга, может быть, всего на несколько дюймов, и при этом не возникает особого шума. Объект просто разваливается ”.

Радиф хранил молчание.

“ Зачем ты это делаешь? ” очень тихо спросил Регелин. - Что плохого мы тебе когда-либо причинили?

“Ты существуешь”, - сказал Радиф. Но почему-то это заявление не было злонамеренным. Мне показалось, что я услышал в этом смутное сожаление.

“Я не думаю, что вы являетесь авангардом межзвездного вторжения”, - продолжил я. “Даже если логистика допускает такую операцию, остается вопрос о мотиве. Нет причин, по которым высокоразвитая культура должна завоевывать кого-то еще. Было бы намного проще приготовить то, что им нужно, прямо дома. Или, если бы вам пришлось кого-то захватить, это не была бы столь могущественная цивилизация, как ваша собственная. Вы бы выбрали отсталые расы, примитивных, не так ли?

Короче говоря, я сомневаюсь, что это вторжение или подготовка к нему. Я думаю, что вы частная группа, действующая самостоятельно, своего рода флибустьерская экспедиция. И вам пришлось напасть на нас, потому что у вас не было выбора; если у вас есть хоть капля здравого смысла, вы бы предпочли иметь дело с дикарями или варварами. Итак, вас высадили здесь?

Ответа нет. Я терпеть не мог использовать третью степень; вероятно, это все равно ничего бы не дало.

“Что меня озадачивает, - сказал Регелин, - так это то, почему Дзуга принял свою естественную форму, когда ты его ударил. Никто из остальных не смог, ты знаешь — удары, пули, сама смерть не заставили их вернуться. Что особенного было в твоем нападении на Дзугу?

“Жара?” Я задумался. “Ты знаешь, он обжегся”.

“ Возможно. Хотя это кажется сомнительным. В наши дни любому слишком легко прикоснуться к горячему металлу. И если ты перестанешь думать об этом, Дэвид, пуля в теле выделяет значительное количество тепла.

—Тогда...

Снаружи сверкнула молния, а вслед за ней прогремел гром, сотрясая ветхий сарай.

“Удар током!”

Регелин кивнул. “Да”, - сказал он, - “Я думаю, что это должно быть ответом. Мы можем достаточно легко это попробовать”.

Радиф вздрогнул, зарычав. “Продолжай”, - усмехнулась она. “Зря тратишь время”.

- Нам больше нечего терять, - мягко сказал Регелин.

Он охранял нашего пленника, пока я ходил в машину за припасами. Там был марсианский фонарик с мощной батареей 12,3 вольта. Я достал линзу, лампочку и отражатель и использовал полный комплект для ремонта автомобиля, чтобы прикрутить трубку к метле трехфутовой длины, которую случайно нашел в сарае. По обе стороны от джойстика я приклеил запасные кабели для дизельного двигателя husky, от аккумулятора к концу джойстика, с оголенными проводами на несколько дюймов дальше конца. Когда я прикоснулся к ним и нажал кнопку, я почувствовал покалывающий толчок. Это казалось не таким уж сильным, но...

- Иди сюда, - сказал я.

Радиф зарычал и попятился. Регелин последовал за ней, прикрывая ее своим пистолетом. Я загнал ее в угол и нанес удар.

Шок прокатился по ней, тело сжалось и утолщилось, лицо расплавилось, на голом черепе, меняющем форму, вырос гребень. Она выругалась и попыталась сохранить равновесие, возвращаясь в человеческую форму. Я снова потряс ее, отбивая руки, которые тянулись к моему жезлу. Радиф сплюнул и сдался, приняв инопланетную форму.

Я повернулся с чувством великой победы и посмотрел на Регелина. “Вот и все”, - сказал я. “Вот как мы докажем нашу историю. Это также простой тест, с помощью которого все они могут быть удалены ”.

- Хм... да. - Регелин задумчиво изучал нашего врага.

“ Хотя я скорее полагаю, что сложные детали гистологии и даже внутренние органы не могут меняться так быстро, как внешняя форма. Это правда?”

Что-то, казалось, рухнуло в Радифи. Она села и закрыла лицо руками. Ее гневное неповиновение было долгим и смелым, но ей тоже пришлось нелегко.

“ Да, ” прошептала она. “Мы можем настроить кислородную систему на широкий диапазон различных атмосфер, но в остальном, если бы вы вскрыли брюшную полость одного из нас, или посмотрели на мозг, или изучили некоторые клетки под микроскопом, вы бы обнаружили, что он неизменный — ни землянин, ни марсианин”.

“ Тогда рентген, ” сказал Регелин. - Еще один тест.

“Но все мужчины в наших вооруженных силах получили это”, - запротестовал я.

“Да, но не забывайте, что инопланетяне были высшими офицерами. Они могли легко организовать медицинское обследование у врачей их собственной расы. Тогда единственная опасность заключается в том, что один из них может погибнуть в бою или в результате несчастного случая, и им, э-э, займутся. Но это не такой уж большой риск; кто станет пристально рассматривать неприятно искореженную кучу кишок?”

Я уставился на нашу пленницу, которая скорчилась у моих ног. - Откуда ты, Радиф? - спросил я. - Тихо спросил я.

Она не подняла глаз, и ее голос перешел на шепот. - Сириус.

“ И зачем вы пришли сюда? Чего вы от нас хотите?

“Это началось очень давно”, - сказала она. “Двести или больше лет назад. В системе Сириуса есть четыре разумные расы. Они продвинулись примерно так же далеко, как вы сейчас — в чем-то впереди, в чем-то позади, но в целом были вам равны. В той системе шла великая война. Жители Шаиба были мастерами биологии, они создали то, о чем вы еще не мечтали на Сол. Им нужны были шпионы и лазутчики. Они развили нас как искусственные мутации”.

Я покачал головой, пораженный его необъятностью. Не только огромный путь к Сириусу, почти девять световых лет абсолютной тьмы; не только концепция других рас, других цивилизаций, изолированных в одиночестве в этой огромной тьме; нет, это было достижение Ша-эба. Я достаточно разбирался в биологии, чтобы понять, что требуется такому протеиновому существу: пигментные клетки; гибкие ткани; фантастическая кальциевая система, которая может выращивать кости и зубы по своему заказу за считанные секунды (вероятно, они уже осаждаются вокруг хрящевой основы, подумал я; клетки, удерживающие кальций, должны быть встроены в сам хрящ); еще более странная нервная система, которая может контролировать эту сложность вплоть до мельчайших деталей -

Неудивительно, что удар электрическим током нарушит равновесие. Нервные токи сами по себе являются электрическими. Невероятным было то, что дубликат был настолько устойчив ко всем другим воздействиям.

“ Сколько времени им потребовалось, чтобы создать вашу расу? - Спросил я.

“ Я не знаю, ” сказала она бесцветным голосом. “ Возможно, десятилетие. Они использовали методы принудительного роста. Они могли манипулировать отдельными генами. Мы знаем об их науке не больше, чем вы.

Она вздохнула. “ С нашей помощью, а также с другим оружием, Ша-эб одержал победу. В системе Сириуса был прочно установлен мир. И мы, подменыши, мы были больше не нужны. Нас боялись, ненавидели, подвергали дискриминации, запрещали принимать облик какой—либо естественной расы. Как будто вся жизнь не была порождена одними и теми же силами! Наконец-то мы стали запретными детьми, мы должны вымереть.

Мы тайно объединились и попытались захватить правительство Шаиба, используя нашу силу маскировки. Это не удалось. Большинство из нас были убиты. Некоторым из нас удалось захватить большой космический корабль, который должен был использоваться для исследования внешних планет. Мы вообще покинули систему Сириуса, те немногие из нас, кто остался. Нашим выбором было Солнце, потому что астрономы считали, что у одиночных звезд больше планет. У нас было бы больше шансов найти дом. Путешествие длилось почти сто лет, и большинство из нас провело это время в анабиозе, чтобы пополнить скудные запасы. Она уныло усмехнулась. “Почему я говорю ‘мы’? Я тогда еще не родился. Но мы, таховва, думаем о себе как о расе. Нас должно быть немного, объединившихся против вселенной, в которой для нас нет места.

“Пятьдесят лет назад мы вошли в Солнечную систему. Мы тайно исследовали ее. Мы обнаружили, что только Земля и Марс пригодны для жилья; везде же нам приходится жить взаперти из стали и пластика, без солнца, без ветра, мертвого металла и без земли, которую мы могли бы назвать своей. Осторожно, принимая местные формы, мы изучали ваши миры. Там не было места для нас. Нас могли бы принять, да, нам могли бы даже предоставить несколько небольших резерваций для проживания, но этого было недостаточно. Всегда будут настороженность и невысказанный страх; кто вообще сможет нам полностью доверять? Мы хотели, чтобы планета называлась нашей. Тот, где мы могли бы жить открыто, как хозяева, в наших естественных формах, где мы могли бы рожать детей и растить их свободными. Вы не можете познать этот голод, вы, кто принадлежит. Мы всегда были лишены наследства.

“Некоторые хотели двигаться дальше, некоторые хотели открыто проявить себя, но окончательное голосование было за то, чтобы остаться здесь и бороться — в нашей собственной специфической манере. На огромном космическом корабле, где он кружит за Плутоном, есть тяжелое вооружение; если бы Землю и Марс можно было опустить достаточно далеко, мы могли бы закончить работу сами.

Мне нет нужды описывать подробности последних пятидесяти лет. Полагаю, вы можете о них догадаться. Мы, несколько тысяч человек, долго работали, закладывая фундамент. Один за другим, после того, как о них стало известно полностью, высокопоставленные чиновники обеих планет были тихо убиты вместе со своими семьями — их охранниками, которые были нашими людьми. Их места заняли мы. Это потребовало от каждого представителя нашей расы. Дети практически рождаются для своей работы, их растят в тайных местах и бросают выполнять задание до того, как они становятся полностью зрелыми. Я сама рожала детей и с тех пор их не видела. Это нелегко”.

Ее голос затих. Лил дождь, и во мраке сарая клубились струйки тумана.

“ А теперь, ” медленно произнес я, “ ты расколол Землю. Не совсем, мы все еще могли бы быстро восстановиться, если бы у нас был шанс, но Марс скоро доведет нас до беспомощности. Тогда какие у вас планы на Марс?”

На это она ничего не ответила. Регелин хрипло усмехнулся. “Завоеван”, - сказал он. “Завоеван беженцами!”

“Это достаточно распространенный процесс в истории”, - ответил я. “Посмотрите на Рим: готы бежали от гуннов, которых изгнали китайцы. Только они — Таховва - умнее в этом. Они позволяют нам сражаться за них ”.

“ Их так мало, ” процедил Регелин сквозь зубы. - Так мало, они так рассеяны, их так легко разоблачить, если только знать, что искать. И все же мы беспомощны против них. Это сводит с ума”.

“Мы должны продолжать попытки”, - сказал я. “Междугородний звонок Юэту? Нет, линии отключены. Письмо? Я полагаю, что почта всех не-инопланетян высокого ранга отслеживается. Попытка проникнуть обратно в город? Безнадежно. Но мы что-нибудь придумаем. Мы должны найти способ”.

Услышав крик Элис, я повернулся и пошел к машине. Кит крепко прижала к себе маленькую девочку. Она сама плакала. Элис пробормотала что-то, чего я не разобрал, но в этом был бред.

-9-

Aс наступлением темноты мы поехали дальше, не очень уверенные в том, где именно находимся, и не чувствуя, что это имеет большое значение. Было около десяти, когда мы въехали в деревню, несколько домов, универсальный магазин, банк и фермерский дилер. Регелин остановился и скрылся из виду, а я пошел постучать в дверь освещенного дома. Вышел мужчина, и я встал, пряча лицо в тени, и спросил дорогу к доктору. “Произошел небольшой несчастный случай”, - сказал я. “Заблудился в лесу, упал и повредил руку”.

Он прищурился, пытаясь разглядеть меня. “ Откуда ты? ” спросил он. Я полагаю, новостей здесь было очень мало, почта работала нерегулярно, и выходили только официальные марсианские телепередачи.

“Я в пути”, - сказал я. “Приехал через Дулут, но там не было никакой работы, поэтому я двинулся дальше”.

“ Значит, тебя занесло далеко. Я почти читал его мысли: этот парень может стать вором. Возможно, он уже украл.

“ У меня есть дядя в Северной Дакоте, который пристроит меня, когда я туда приеду, ” сказал я. - А теперь, пожалуйста, где доктор?

“ Двумя домами дальше. Его зовут Хансен, Билл Хансен.

“ Спасибо. Я отвернулась, задаваясь вопросом, насколько сильно я выдала себя. У меня был восточный акцент, хотя годы, проведенные в космосе, стерли его.

В доме доктора было темно. Мы припарковались через дорогу, в тени деревьев, я подошел и постучал снова. Я надеялся, что он был на месте.

Элис захныкала в моих объятиях. Ее глаза были яркими и пустыми, они больше не узнавали меня.

Наверху открылось окно. “ Кто там? Голос пожилого мужчины, но все еще твердый и звучный.

“ К вам пациент, ” ответил я как можно тише. - Неотложная помощь.

- Хорошо, я сейчас спущусь.

В городе было электрическое освещение, что было необычно; я полагаю, им удалось построить генератор, работающий на дровах. Свет из открытой двери резанул мне по глазам, и я быстро шагнул внутрь и закрыл за собой дверь.

Хансен стоял, оглядывая меня с ног до головы. Это был худощавый, в чем-то аристократичный мужчина, седовласый, с изможденным морщинистым лицом, голубыми и пристальными глазами за старомодными очками. Он натянул брюки поверх пижамы, но не остановился ни на чем другом.

“ Ребенок болен, ” сказал я. - У него жар уже добрых двенадцать часов, и сейчас он в бреду.

“Хм". Он нежно взял Элис на руки и отнес в гостиную. “Выключи свет в холле, будь добра? Нам разрешается использовать только одну луковицу за раз. Он уложил ее на диван и открыл свою сумку. Я стоял в дверях, наблюдая за его работой, думая о Кит, которая сидела там и держала Регелина за руку, потому что ей больше не за что было держаться, ни за что на свете.

Хансен закончил осмотр и повернулся ко мне. “ Как она до этого дошла? - спросил он.

- А это имеет значение? - Спросил я.

“ Это точно. Я должен знать, через что она прошла.

“Хорошо”. Я опустил руку в карман куртки, где она сомкнулась на пистолете Регелина. “Ее скудно кормили всем, что мы могли ей дать, в течение нескольких недель. Последние два дня она ничего не получала, потому что у нас ничего не было. Она была сильно напугана, снова и снова. Она плохо спала. Весь этот день она провела в холодном и сыром помещении. Этого достаточно?”

Он долго рассматривал меня. Должно быть, я сам выглядел довольно нездорово: худой, с ввалившимися глазами, грязный и небритый. “Да, мистер Арнфельд”, - ответил он. “Я понимаю”.

- Значит, вы тоже слышали эти сигналы тревоги?

“Как я мог этого избежать? Это несколько дней показывали по всей стране. Только сегодня утром оно появилось снова, с информацией о том, что вы совершили убийство в городах-близнецах и, как полагают, бежали на север.

Я пожал плечами. “ Хорошо. Но что насчет ребенка?

“Тяжелый случай гриппа, и он может осложниться бронхиальной пневмонией. Людей, которые так обращаются с детьми, следует расстреливать.” Он сказал это спокойно, без злобы, но на его лице не было улыбки.

“ У нас не было выбора, ” ответил я. “Те, кто охотится за нами, вообще не позаботились бы о ней, разве что выкопали бы ей могилу”.

“Что ж, - сказал он, - думаю, я смогу вытащить ее из этого. У нас здесь нет пенициллина, но у меня есть хороший запас абиотина, и это поможет в более тяжелых случаях, чем у нее. Но ей понадобится абсолютный покой, забота и хорошее питание в течение довольно долгого времени ”.

“ Боюсь, мы разорены, ” сказал я. - И не думаю, что мы сможем оставаться здесь надолго.

“ Вряд ли. Он снова взял девушку на руки. - Почему бы тебе не привести своих друзей в дом, пока я займусь ею?

“ И ты вызвал шерифа? Нам тоже пришлось бы драться с ним, а мы уже причинили достаточно вреда.

“Не будь глупее, чем можешь помочь, Арнфельд. В любом случае, — на этот раз он ухмыльнулся, — я бы хотел услышать твою историю.

Я вышел и принес их, пока он нес Элис наверх. Когда дверь за нами закрылась, он вышел на лестничную площадку и застыл там неподвижно, его невозмутимость была поколеблена.

Конечно, мы были странной командой. Я выглядел как обычный бродяга, но там была Кит, с ее гибкой фигурой, распущенными золотистыми волосами и бледным, тонким, прекрасным лицом; Регелин, возвышающаяся над нами, темноволосая, с янтарными глазами, мрачная в марсианской униформе, которая все еще сохраняла свою жесткую опрятность; и монстр Радиф, шаркающий перед нами под дулом пистолета, нечеловечески склонив морду, так что свет отражался от ее увенчанного гребнем черепа. В этом тихом доме среднего класса мы были как захватчики откуда-то из-за пределов реальности.

Хансен глубоко вздохнул. “ Хорошо, - сказал он. “ Сядь и подожди немного. Вы не поможете мне с девочкой, мэм?

Кит взбежала по лестнице, чуть не падая от нетерпения.

Казалось, прошло много времени, прежде чем они снова спустились. Хансен улыбался и кивал. “Я сделал ей первые уколы”, - сказал он. “Она спокойно отдыхает и должна довольно быстро начать поправляться”. Его глаза обвели нас. “Осмелюсь сказать, вам всем не помешал бы ужин. Пойдем на кухню, я все приготовлю.

Пока он готовил еду, мы рассказали ему историю. Я не думаю, что он или любое другое здравомыслящее существо поверили бы в это, не увидев Радифа, сидящего на корточках на полу. Как бы то ни было, он стал очень спокойным, задав лишь несколько вопросов, чтобы прояснить некоторые моменты. В конце он сжал губы и покачал головой.

“Учиться этому ужасно”, - сказал он.

“Вам не нужно бояться, доктор”, - внезапно сказал Радиф. “Так получилось, что это неправда. На самом деле...”

“ Продолжай, ” приказал я ей. - Смени форму.

Она улыбнулась мне. “Как я могу? То, что вы говорите, очевидно, невозможно”. Обращаясь к Хансену: “Доктор, правда, вкратце, такова. Да, я с Сириуса, принадлежу к команде исследователей, прибывших всего несколько месяцев назад. Мы связались с марсианским правительством, поскольку оно было единственным оставшимся эффективным, и...

“ Она лжет! Голос Кит был пронзительным и хриплым. — Она выставит нас сумасшедшими, когда мы... мы...

“О, нет”, - сказал Радиф. “Они вполне вменяемые. Но политическая ситуация — своеобразная. Обычно мы пригласили бы Марс присоединиться к межзвездному союзу, в который уже входит дюжина звезд, и Архонт действительно стремится это сделать. Однако влиятельная группа решительно выступает против передачи суверенитета, которую это повлекло бы за собой, поэтому партии архонта пришлось вести тайные переговоры, чтобы поставить их перед свершившимся фактом. Узнав об этом, оппозиция попыталась разогнать его и посеять недоброжелательность, убивая и похищая членов нашей команды. Это единственный случай, в котором им это удалось ”.

Хансен пристально посмотрел на всех нас. “Почему земляне должны им помогать?” - спросил он.

Где-то снаружи громко ухнула сова, очень громко в тишине.

Радиф пожал плечами. “Трудно сказать, особенно если учесть, какие выгоды получит Земля. Вы знаете, вас не нужно было бы держать в порабощении, поскольку с Солнечной системой в нашем союзе у Марса не было бы причин бояться Земли. Я предполагаю, что эти люди были куплены обещаниями вознаграждения”.

“Хансен, - сказал я, - я сражался за Землю с шестнадцати лет”.

“Так он утверждает”, - сказал Радиф. “И даже если это правда, что из этого? Его призвали в армию или должны были призвать.

Кошмар. Что делать, как убедить этого старика, или заставить его, или—? Мы не могли оставаться здесь, охраняя его, чтобы нас не обнаружили; мы не могли взять его с собой в плен, ради Элис — что делать?

Резкий смех Регелина нарушил ожидание. - Аклан тубат! - воскликнул он. “Я могу восхищаться тобой за эту попытку, Радиф. Однако—” Он наклонился вперед, жестко и холодно. “Вы говорите, что для вас невозможно изменить свою форму, как мы утверждаем?”

“ Конечно, ” сказал Радиф. “ Доктор Хансен, как медик вы...

Регелин сделал выпад. Одной ногой прижал ее к стене, удерживая связанной, в то время как левой рукой схватил ее за руку и вытянул вперед. Правая тем же размытым движением схватила с плиты шипящую сковородку и яростно обрушила ее на захваченную руку.

Это произошло так быстро, что ее реакция была чисто рефлекторной. Рука сама собой вытянулась, стала тонкой и длинной, отдергиваясь от сковороды. Регелин снова рассмеялся и отпустил ее, вернув сковородку на место. Радиф зарычал и пришел в себя. “Доктор”, - закричала она. — Это правда, что мы можем...

“Неважно”, - сказал Хансен. “Вы сделали хорошую попытку”.

Потом мы пошли в гостиную и вздохнули, наши усталые тела, казалось, растворились в креслах. Хансен расхаживал взад-вперед, заложив руки за спину, пытаясь придумать план для нас.

“Обычная полиция не подойдет”, - сказал он. “Они почти наверняка доложат о случившемся в марсианский генштаб, как и положено, и тогда захватчикам останется только убить их так же, как и вас, люди. Даже если полиция сохранит это в секрете, как можно связаться с кем-то, кто имеет значение?

“Если сам комендант - захватчик, то истинный марсианский офицер, поверивший вашей истории, должен будет организовать переворот - мятеж. Это должно быть сделано так гладко, чтобы ни одна другая штаб-квартира, ни на Земле, ни на Луне, ни на Марсе, не узнала об этом, прежде чем можно будет что-то предпринять против них. На все это потребуется время ”.

“ Юэт дзу Талазан, ” сказал Регелин. “ Он наша главная надежда. Я совершенно уверен, что он настоящий марсианин, потому что он недостаточно высокого ранга, чтобы требовать замены; и в то же время он смелый, способный офицер. Если бы его можно было убедить...

“Что ж, - сказал Хансен, - я могу попытаться передать ему сообщение. Напиши что-нибудь, что приведет его к тебе одному или всего с несколькими надежными друзьями — и тайно, конечно. Тогда ты можешь показать ему это — Радиф. После этого он, возможно, сможет приютить вас где-нибудь, пока сам будет сражаться с врагом.

- Если вы ожидаете, что меня снова одурачат, - огрызнулся Радиф, - то мне жаль вас всех!

“О, есть и другие способы”, - спокойно сказал Хансен. “Ваш метаболизм, очевидно, очень похож на наш, за исключением характеристик контроля клеток. Я почти уверен, что скополамин или какой-нибудь подобный препарат подействовал бы на вас. Или хороший инсулиновый шок, вероятно, вызвал бы у вас судороги, меняющие форму ”.

На этот раз она не сверкнула взглядом. В ней внезапно появилось чувство одиночества. Мне бы не хотелось оказаться в плену у отчаянных инопланетных врагов.

“ Ну— ” Регелин потер лоб над поникшими от усталости усиками. “Что ж, я могу написать Юэту письмо, рассказать ему эту историю и умолять его во имя нашей старой дружбы приехать и посмотреть самому. Я думаю, он бы так и сделал, даже если бы не поверил. Он из таких. Но как передать ему послание, тайно?..

“ Я нужен здесь, ” сказал Хансен, “ но я мог бы организовать доставку письма. Здесь есть умный молодой парень, который иногда работает у меня и был бы рад возможности съездить в город. Я мог бы рассказать ему какую-нибудь историю о том, что слышал от марсианина, проезжавшего сегодня вечером через город в поисках тебя — это также объяснило бы машину, если кто—нибудь ее заметил - я мог бы сказать ему, что слышал, что этот Юэт может организовать распространение пенициллина, и что я прошу немного. Видит Бог, мне бы это не помешало!”

Во мне поднялось нетерпение, но мне пришлось подавить его: “Марсиане поймут, что это нелепо. Юэт работает в Разведке”.

“Но им не обязательно знать. Это просто история, которую я рассказываю ребенку, и я попрошу его помалкивать. Насколько известно марсианам, это будет только личное сообщение Юэту. Осмелюсь предположить, что их офицеры получают немало от людей, выпрашивая то или иное.

- Невен! Глаза Регелина вспыхнули. “Я думаю, у вас есть ответ, доктор. Я думаю, мы сможем это сделать!”

“ Тогда ладно. Вот мой стол. Пиши свое письмо.

Пока высокая фигура Регелина неуклюже сгибалась вокруг человеческой мебели, Хансен повернулся ко мне. “Ты, конечно, не можешь оставаться здесь”, - сказал он. “Я не смог бы спрятать тебя, а в этой деревне есть люди, которые с радостью предадут тебя за вознаграждение. Давай устроим тайное место, куда ты сможешь пойти. Юэт может прийти ко мне, и я смогу направить его дальше.

“Хорошо”, - сказал я. “Где?”

Он улыбнулся. “ Похоже, тебе самому не помешало бы немного отдохнуть и подкрепиться, сынок. Почему бы тебе не взять несколько выходных и не порыбачить? У меня есть хижина примерно в ста милях отсюда, в стране Наконечников стрел. Держу пари, что никого нет ближе, чем в двадцати милях. Хорошее место, чтобы спрятаться.

— Элис... - начал Кит.

“ Ей придется остаться здесь. В любом случае, так для нее будет безопаснее. Я могу спрятать одного ребенка. О ней позаботятся, и она поправится, я тебе обещаю.

Кит медленно и безмолвно кивнула.

“ И вам тоже понадобится еда, ” сказал Хансен. “ У меня в подвале полно консервов, овощей и прочего. Помоги мне погрузить это в твою машину.

— Но тебе тоже нужно поесть, - сказал я.

“ Я разберусь. Давай, приступай к делу.

Мы погрузили несколько ящиков в машину и двигались очень тихо, чтобы не разбудить спящие дома вокруг нас. “На пару недель этого хватит”, - наконец сказал Хансен. “Тебе тоже нужно наловить достаточно рыбы, чтобы растянуть его. Никогда не видел такого озера у северян”.

Мы вернулись в дом, и он нарисовал мне карту. Я сложил его и сказал: “Доктор, у меня нет хорошего способа сказать спасибо”.

- Тогда не надо, - проворчал он.

Регелин закончил свое письмо, запечатал его в конверт и адресовал Юэту в его личные апартаменты. Кит встал и начал подниматься по лестнице. - Пойдем со мной, Дейв, ладно? - попросила она.

Мы немного постояли над Элис. Девочка теперь мирно спала, и мне показалось, что она выглядит менее возбужденной. Кит наклонился и поцеловал ее. “ Пока, сопляк, ” прошептала она. - Я очень сильно люблю тебя.

Мы спустились вниз. Регелин ждал. Он официально поклонился Хансену, отдав ему марсианский салют уважения, и мы с Китом пожали ему руку. Затем мы усадили Радифа в машину и снова отправились в путь.

-10-

Aпару раз мы сбивались с пути, и был неприятный момент, когда низко над головой пронесся реактивный самолет — Регелин услышал его издалека, и мы съехали с дороги под деревья и притаились там, чтобы подождать; но он пронесся мимо. Тем не менее, мы добрались до домика задолго до восхода солнца, в баке оставалось примерно две капли топлива. “Мы больше не можем бежать”, - сказал Регелин.

Кит стояла под высокими ветреными деревьями и полной грудью вдыхала воздух, дувший с озера. “Я не сожалею”, - ответила она.

Там был дровяной сарай, в котором мы могли спрятать машину. Ключи позволили нам попасть в коттедж из четырех комнат, аккуратный, компактный и изящно обставленный. Регелин и я стояли на страже у Радифа до рассвета, пока Кит спала, как уставший ребенок.

Восход солнца разразился ярким сиянием. Высокая трава за окном блестела от росы, а озеро покрылось рябью и вспыхнуло за завесой елей, буков и сумаха. Здесь пахло растительностью, зелеными листьями, хвоей и лесной плесенью, водой и солнечным светом.

После завтрака я снова осмотрел дровяной сарай. Он был таким же прочным, как коттедж, против которого он был построен, чтобы сломать его, потребовался бы таран, и у него был бетонный пол. Я снова вывел машину, поставил ее у дома и нарубил веток, чтобы скрыть ее; затем перенес раскладушку и еще кое-что необходимое в сарай и пригласил Радифа войти.

Она села на койку и изменила выражение лица, чтобы оно могло улыбаться. Полагаю, она хотела как лучше, хотя смотреть на это было страшно. “Если меня должны посадить в тюрьму, - сказала она, - могло быть и хуже”.

“Мы не можем все время держать тебя на мушке”, - сказал я. “ Мы обеспечим вас едой и так далее, пока не прибудет Юэт — думаю, это займет неделю или около того, поскольку гонцу Хансена придется ехать верхом. Хотите несколько книг? В каюте есть небольшая библиотека.

“Нет”, - сказала она. “Мы, Тахова, не против просто посидеть и подумать. Но спасибо вам”.

“Я бы хотел, чтобы вы не были такими ... одержимыми завоеваниями”, — неловко сказал я. “Вы, вероятно, неплохая раса. Если бы вы пришли к нам открыто, мы бы вам что-нибудь предоставили”.

С горечью: “Да, в благотворительном отделении”.

“Что ж, - сказал я, - полагаю, некоторые из вас все равно выживут. Даже большинство из вас, если вы сдадитесь, как только игра закончится.

- Которого пока нет.

“ Нет, боюсь, что это не так. Не хочешь рассказать мне еще что-нибудь о себе и своих людях, Радиф?

“ Нет. Пожалуйста, уходи.

Я запер дверь на висячий замок и вернулся в каюту. Я хотел спать, но мои нервы все еще были на пределе. Регелин оказался более выносливым, он уже вытянулся, свесив ноги с края койки. Мы с Китом привели каюту в порядок, а затем пошли поплавать.

“Я придерживаюсь этой точки зрения, - сказал я, - а вы можете придерживаться другой”.

Она склонила голову набок. - Дейв, - сказала она, - в душе ты ужасный ханжа, ты знаешь это?

Вода была холодной, прозрачной, как стекло, чувственно скользила по коже и щекотала кровь. Мы вышли, смеясь, впервые за долгое время, и легли на травянистый берег, подставив себя солнцу. Было странно не красться по округе после наступления темноты.

“Интересно, как там Элис”, - сказал Кит через некоторое время.

“С ней все в порядке”, - ответил я. “Она, конечно, будет скучать по тебе, но Хансен - славный старый чудак. И если повезет, ты увидишь ее снова через пару недель.

“Или никогда — Нет!” Она покачала головой так, что светлые волосы взметнулись. “Я не буду думать об этом”.

Я накрыл ее руку своей и поцеловал. Она ответила мне внезапным диким желанием.

Во второй половине дня мы с Регелином разыскали лодку, где она стояла под навесом, и взяли рыболовные снасти доктора на озере. Там было просторно и пусто, окруженное лесом и покрытое небом, повсюду царила тишина. Мы принесли щуку и несколько рыбешек помельче, а Кит нашла грядку с черникой, так что это был веселый ужин.

На следующее утро Кит сказала, что плохо спала — теперь, когда давление спало, но опасность не миновала, ее мучили кошмары. Я повел ее на долгую прогулку вокруг озера. Мы прошли мимо нескольких других домиков, но все они были заброшены; это место находилось слишком далеко от цивилизации, чтобы быть доступным в наши дни. Мы говорили о многих вещах там, в пестрых тенях, и мне нет нужды повторять их, за исключением того, что в конце Кит прошептал мне: “Зачем ждать, Дэйв? Завтра мы можем быть мертвы. Почему мы должны ждать?”

Мы вернулись к закату. Регелин сидел на крыльце и читал книгу. Он серьезно и проницательно посмотрел на нас, когда мы подошли, держась за руки. Наконец он улыбнулся.

“Земля, ” сказал он, откашлявшись, “ теперь находится под марсианским законодательством, и в кодексе есть один пункт, о котором вы, возможно, не слышали. Военный офицер уполномочен заключать браки. Вас это интересует?”

- Правда? Я вскрикнула, и Кит подбежала, чтобы поцеловать его.

Никто из нас не мог точно вспомнить, как проходила христианская церемония, но мы справились с ней, как могли. Затем Регелин произнес марсианские слова, переведя их для нас позже — странно слышать их под небом и в земных беседках, но в них была суровая языческая красота, которую я не могу забыть. Потом у нас был свадебный ужин, мы открыли бутылку дешевого вина, которую Хансен бросил в одну из своих коробок, а потом Регелин сказал, что всегда хотел попробовать порыбачить при лунном свете, и это был его шанс.

Это был странный медовый месяц, но мы не придавали этому особого значения. Возможно, тот факт, что мы провели его на краю тьмы, сделал его для нас более приятным, хотя это вряд ли кажется возможным. Боюсь, что Регелином довольно пренебрегали, хотя отчасти это была его собственная вина — он так редко появлялся поблизости.

Кит, моя дорогая, если ты когда-нибудь прочтешь это, вспомни те дни и ночи. Помни, что я всегда буду любить тебя.

Время от времени я находил себе другие занятия. Во-первых, я исследовал сирианское оружие столько, сколько осмеливался. Похоже, это было то, что я предполагал, - сверхмощная и компактная версия резонатора Колсона с проектором генерируемого силового поля. Его заряд представлял собой моток какой-то проволоки, которая подавалась в запальную камеру по дюйму за раз и исчезала, когда я стрелял из пистолета; я подозреваю, что это был сплав в ненормальном энергетическом состоянии, хотя как он был получен и поддерживался в своем метастабильном состоянии, я не могу сказать. Была также регулировочная кнопка, которая могла регулировать ширину силового луча — широкая для меньшего эффекта на более широкой площади, чтобы бесшумно убивать человека, разрушая ядра клеток, не оставляя на нем особых внешних следов; узкая для жесткого, трескучего разряда, который разнес бы тонкий участок почти на атомы на большем расстоянии, не потревожив ничего за пределами этого круга разрушения. Прекрасное, универсальное оружие! И этот принцип нашел бы бесчисленное количество применений в промышленности мирного времени, подумал я с жгучим сожалением.

Также время от времени мы беспокоились по поводу сообщения Хансена. Так много всего могло пойти не так и навлечь смерть на наши головы. Мы организовали оборону дома, чтобы дать достойный отчет о себе, если до этого дойдет.

Мы сняли тяжелый пулемет с нашей угнанной машины и установили его у входной двери, за баррикадой из набитых землей мешков и коробок. На всех окнах были взломостойкие ставни, закрывающиеся изнутри, в которых мы просверлили бойницы — за исключением кухонного окна. Наша теория заключалась в том, что в случае нападения один из нас с пулеметом мог бы удерживать вход в озеро, а другой - в задней части дома защищать две спальни; третий был бы свободен от дежурства на кухне, готовил еду или спал и мог бы предупредить о любых странностях в этом секторе.

Я также откопал permapen и эту старую записную книжку (принадлежала ли она когда-то ребенку Хансена? Я не знаю. Возможно, я никогда этого не узнаю.), и каждый день тратил несколько часов на запись всего, что привело к этому моменту. Если мы, после всех наших усилий, потерпим неудачу, я, возможно, смогу спрятать книгу; это могло бы дать ключ к разгадке кому-нибудь в будущем, кто случайно наткнется на нее, и он мог бы возобновить нашу работу. Глупый поступок, я полагаю, но...

Я только что добавил предисловие. У меня выходной, и я должен спать, но не могу. Теперь для нас конец близок, и я с горечью описал этот факт. Теперь позвольте мне вернуться и закончить наш рассказ.

Прошло девять дней после нашего прибытия. Я сидел на берегу озера, наслаждаясь послеполуденным солнцем, когда длинная тень Регелина упала поперек меня. “Привет, старина”, - сказал он. “Где жена?”

“Ты начитался слишком много английских романов”, - ответил я. “На самом деле, она выгнала меня из дома; сказала, что ее волосы в беспорядке, и она еще не готова показать мне что-то настолько неприглядное, что бы она с ними ни делала”.

Он растянулся на траве рядом со мной.

“ Интересно, что задерживает Юэта? - спросил он.

“ Никто не знает. Но я полагаю, он не мог просто встать и уйти. Если он собирается приехать тайно, он должен устроить все так, чтобы уехать по какому-нибудь мнимому делу. Я нахмурилась, не желая думать о реальности.

“Даже если так—” Регелин сел, навострив уши к западному небу. “Что это?”

“ Хм? Я слышал только шум ветра в листьях и плеск мелких волн о берег.

“ Это реактивный самолет—быстро! В укрытие!

Мы перекатились, вскочили на ноги и побежали. Едва мы были на крыльце хижины, как я услышала шум, перекрывший мое внезапно бешено забившееся сердце. Реактивный самолет, марсианский разведчик, пронесся низко над головой, почти касаясь озера. Через несколько мгновений он скрылся за горизонтом.

Кит вышла и крепко прижала меня к себе. “ В чем дело? ” прошептала она. - Чего они хотят?

“Может, и ничего, милая”, - сказал я, но обменялся мрачным взглядом с Регелин через ее плечо. Не было никаких причин, по которым оккупационные силы должны были пролетать над Наконечником Стрелы, и Юэт не стал бы посылать передового разведчика.

Марсианин отвел меня в сторону. “ Мне это не очень нравится, ” сказал он. — Интересно, не следует ли одному или двоим из нас ускользнуть сейчас, на случай, если...

Я покачал головой. “ От этого было бы мало толку, Реджи. Если идет сам Юэт, это бессмысленно; а если это враг, тот, кто сбежит, будет выслежен, как и мы раньше ”. Сжимаю кулаки: “Я устал убегать. Давайте выясним это сейчас, раз и навсегда”.

Он молча кивнул, и я вернулась к Киту. Мы долго сидели на крыльце, держась за руки и почти не разговаривая.

Солнце зашло, по земле поползли тени. Спустя три часа Регелин вернулся к нам из леса. “Я слышал приближающуюся машину”, - сказал он.

“ Ну— ” я встала, потягиваясь, чтобы ослабить напряжение во мне. “Тогда это конец, так или иначе”. Я взъерошил волосы Кит одной рукой, и мы вошли в хижину. Регелин остался на крыльце, держа наготове винтовку из машины Аландзу.

Новый автомобиль выехал из зарослей и остановился. Это была быстрая машина с вооружением, более тяжелая версия той, которую мы угнали. Посмотрев через щель в закрытом ставнями окне, я увидел в нем полдюжины марсианских фигур. Один из них выбрался наружу, высокое существо в униформе. “Регелин”, - позвал он. - Регелин дзу Корутан?

“Это Юэт”, - сказал нам наш друг, но голос его не повеселел. Затем он обратился к Ванзару с сообщением, о котором мы договорились: “Я рад, что ты пришел, старый товарищ, но мы можем показать это только тебе. Войди один в дом.

Последовал четкий ответ, который Регелин перевел: “Он отказывается. Он говорит, что даже сейчас сомневается в нашей истории и не может быть уверен, что мы не убьем его. Мы должны выйти к ним”.

- Ничего не делаю, - отрезал Кит.

Некоторое время они торговались. Наконец Регелин сказал нам: “Я согласился позволить ему привести двух товарищей внутрь. Будь готов ко всему.

“ Иди в спальню, Кит, ” прошептала я. “Оставь дверь приоткрытой. Прикрой нас. Она кивнула и исчезла. Я стоял и ждал, спрятав электрическую палочку за спиной.

Регелин вошел внутрь первым с тремя марсианами. Они настороженно оглядывались по сторонам, держа оружие наготове. Когда они увидели, что я безоружен и что Регелин прислонил свою винтовку к стене, они немного расслабились. Регелин подгонял их, быстро разговаривая, загоняя в сторону кухни и сарая за ней.

Юэт, проходя мимо, задел меня. Я достал из тайника жезл, ткнул им ему в руку и нажал кнопку. Даже когда он закричал, и его лицо растворилось, превратившись в нечто иное, я навалилась на него.

Я ударил его плечом, и мы повалились на пол, ругаясь и борясь. Регелин отскочил в сторону, и пистолет Кита рявкнул. Двое солдат упали, хватаясь за оружие. Она шагнула вперед и стреляла снова и снова, пока они не замерли.

Я перекатился, схватившись за шею фальшивого юэта. Его тело было заморожено, наполовину марсианин, наполовину таховуанец. Я сильно ударил его за ухом. Он сплюнул кровь, когда я ударил его в рот. Я смутно услышал грохот взрыва: Регелин выстрелил по машине из сирианского пистолета, разнеся ее на куски.

Я ударил коленом в живот моего противника, обхватив руками его горло, и ударил его головой об пол. Через мгновение он затих. Я склонилась над ним, со всхлипом втягивая воздух в легкие. Снова заговорили пистолеты, я услышала, как пули со стуком ударились о кабину.

“Дэйв, Дэйв, Дэйв!” Кит склонилась надо мной, плача. “С тобой все в порядке, Дэйв?”

“ Да, ” пробормотал я, опираясь на нее и поднимаясь на ноги. - Я в порядке.

Регелин повернул ко мне мрачное лицо из окна. “Я поймал одного из остальных с их машиной”, - сказал он. “Осталось двое, кружат вокруг кустов. Переходите к обороне”.

Я оттащил псевдо-Юэта, который начал шевелиться и стонать, на кухню; открыв дверь сарая, я втолкнул его внутрь вместе с Радифом, затем снова запер дверь и вернулся за пистолетом.

Солнце стояло уже совсем низко, и озеро сверкало золотом. Я услышал пение птиц на деревьях, не напуганных нашей ссорой. Не было никаких признаков присутствия врага.

Кит обыскала тела двоих, которых она убила, бросив их оружие на то, которое я забрал у "Юэта”. К уже имеющемуся у нас оружию добавились три автоматических пистолета и два сирианских дезинтегратора. Они могли пригодиться.

- Давайте займем оборонительные позиции, - сказал я деревянным голосом.

“Мы потерпели неудачу”. Кит покачала головой, внезапная огромная усталость, казалось, навалилась на нее. “После всех наших попыток, мы потерпели неудачу. Что теперь нам делать?”

“ Мы продолжаем сражаться, ” сказал марсианин. - Я все еще принадлежу к клану Регелин дзу.

- И что-нибудь может подвернуться, если мы продержимся достаточно долго, - пробормотал я.

Мы долго ждали, пока вокруг нас сгущалась тьма. Однажды я оставил свой пост на попечение Кита, пошел на кухню и открыл дверь сарая. Две фигуры таховуанцев двигались сквозь тени ко мне. Этот путь был их единственным спасением, мы плотно заперли наружную дверь. Я жестом отпустил их своим автоматом.

“ Как твое настоящее имя, незнакомец? - Спросил я. “ Мы не хотим использовать юэта. Он был товарищем Регелина.

“Меня зовут Насир”. Ответ прозвучал угрюмо, из густого мрака. “Я советую тебе сдаться сейчас. Ваше положение безнадежно”.

“ Пока еще нет. Но из чистого любопытства, как вы нас нашли?

“ Было ясно, что вы попытаетесь связаться с кем-то высокопоставленным, а Юэта знали как старого друга Регелина. Мы перехватили сообщение, которое вы ему отправили. Затем мы отправились к Хансену и допросили его с помощью наркотиков”.

- Я полагаю, Юэт и Хансен оба мертвы?

Равнодушно: “Конечно. Так и будет, если ты быстро не сдашься”.

“ Тот—ребенок? Тот, который был с Хансеном?

“ Нет, причин причинять ей вред не было. Она ничего не знает.

“ Большое спасибо за это. Я запер за ними дверь, вернулся к остальным и рассказал им о том, что узнал.

“Теперь мы должны попытаться ускользнуть, пока они не сомкнули вокруг нас кольцо”, - сказал Регелин.

“Держу пари, они это уже сделали”, - ответил я. “Это слишком большое дело, чтобы они могли рисковать. Единственная надежда для нас, которую я вижу, - это выдержать чертовски хороший бой, когда они атакуют. Может быть, нам удастся прорвать их ряды настолько, чтобы проскользнуть в суматохе ”.

Мы ждали.

Ближе к полуночи прибыла еще одна машина, а за ней катился легкий танк. Я увидел, как броня смутно поблескивает в свете звезд. Кит очнулся от беспокойного сна, и мы присели у бойниц, наблюдая. Таховва — теперь никто из них не потрудился сменить форму — выбрался из машины и зашагал по высокой мокрой траве, держа в руках белый флаг. Регелин вышел на переговоры.

“Если вы не сдадитесь, - сказал инопланетянин, “ нам придется уничтожить вас. Один-единственный снаряд из этого танка может разнести вашу хижину на куски.

- Тогда почему бы вам сразу не начать обстрел? - холодно спросил Регелин.

“ Ради пленника или пленниц, которых вы удерживаете. Мы готовы торговаться. Ваши жизни в обмен на их.

“ Даже если бы ты выполнил условия сделки, ” сказал Регелин, “ я не представляю себе тюремной жизни. Уходи.

Таховва отошел. Я прицелился из сирианского ружья и выстрелил. Машины были вне зоны досягаемости. Сузив луч до игольчатого острия, я попробовал снова. Я провел линию по бронированному борту танка. Его двигатель взревел, когда он начал сдавать назад. Я ударил по его большому ружью, и длинный ствол опустился.

Во мне кипел дикий триумф. “ Вот и все с их панцирями! - Крикнул я.

“Займите свои посты!” Из темноты донесся голос Регелина. “Приближаются пехотинцы!”

-11-

Tпривет пришел бесшумной волной, устремляясь из теней к стенам хижины. Мы использовали дезинтеграторы на широком луче, стреляя снова и снова. Я видел, как их разнесло на части, забрызгало, уничтожило, свалило в кучу под нашим карнизом, и они все равно приближались. Позади меня, у главного входа, Регелин сидел за ревущим пулеметом.

Пули постоянным градом били по нашим стенам. Время от времени стреляли из огнеметов, пытаясь поджечь нас. Но химически закаленная древесина подобна бетону. Мы отбивались от них, стреляя, стреляя, и в конце концов они отступили. Потом были только тишина и звездный свет, кровь и роса.

Я не мог видеть Сириуса среди созвездий, но думал о нем как о зловещем оке на небесах. Зачем ты это сделал? Я бушевал внутри себя. Почему ты пожелал их нам?

“Я думаю, на данный момент все кончено”, - сказала Кит. Ее голос был тихим и дрожащим в тени, которая заполняла наш дом. “Я думаю, они сдались”.

“ Может, и так, ” мягко ответил я. - Поспи немного, дорогая.

“ Интересно— ” Тон Регелина был почти задумчивым. Я увидел его черным силуэтом в дверном проеме на фоне звездных облаков. “Интересно, почему они делают это таким образом. Мы понесли ужасные потери. Там, должно быть, погибло с десяток человек. И их не так много в Солнечной системе, чтобы они могли безрассудно обращаться с войсками. Почему они просто не уничтожат нас бомбой или снарядом?”

“ Думаю, я могу догадаться, ” медленно ответил я. “ Современное взрывчатое вещество разнесло бы это место в щепки. Не осталось бы ничего опознаваемого. И они не знают, все ли мы здесь. Насколько им известно, мы разделились, пока ждали Юэта, и один из нас все еще на свободе.…Они также не могут быть уверены, скольким людям мы рассказали нашу историю. Они хотят быть уверены, что все мы у них в руках, и желательно, чтобы хотя бы один из нас был жив для допроса ”.

“ Звучит разумно. Но они не станут жертвовать всем ради этой цели. Вскоре они воспользуются своим шансом взорвать нас.

“ Да. Мы должны увезти одного или нескольких из нас до этого, чтобы попытаться распространить информацию. Я полагаю, нам следовало сделать это раньше, но... ну, теперь уже слишком поздно.

Долгая ночь тянулась. Мы слышали, как они двигались там, ломая кусты, скрежеща двигателями, время от времени раздавались хриплые гортанные голоса. “Это должно быть, по крайней мере, бронетанковое отделение”, - сказал Регелин. “Комплимент!”

- Без такого рода комплиментов я, по скромности, могу обойтись, - сказал я.

На рассвете прилетели реактивные самолеты, два из них со свистом спустились с неба, чтобы обстрелять нас ракетами.

Мы стояли на крыльце, стреляя из наших дезинтеграторов, когда они бросились вниз. Один из них раскрылся в воздухе, врезался в землю и покатился через поляну в лес. Другой, шатаясь, исчез из виду, оставляя за собой шлейф дыма. Наши стены были изрешечены ракетами, но все еще держались крепко.

Временно это зашло в тупик. Они не могли подобраться достаточно близко, чтобы разрушить нашу оборону маломощной взрывчаткой, тяжелой броней или дезинтеграторами — наше собственное сирианское оружие запрещало это. И они не хотели уничтожать нас полностью. Но рано или поздно они были обязаны найти выход из дилеммы: например, высокоточная бомбардировка с близкого расстояния с высоты. Или они могли просто уморить нас голодом.

“Двух вариантов нет”, - сказал я за завтраком. “Нам придется попробовать прорыв”. От бессонницы у меня болела голова, было трудно думать. “Если бы мы могли спровоцировать их на тотальную атаку, и тогда, возможно, один или двое из нас ускользнули бы в рукопашной схватке...”

- Для этого нужна темнота, ” мрачно сказал Регелин. - У нас есть время до наступления темноты?

Кит одарила меня долгим и серьезным взглядом. - И заключенных тоже.

Главный разведчик нахмурился. Из книги была вырвана страница. Почему?

Это могло быть для какой-то простой цели. Может быть, чтобы вытереть кровь, или разжечь костер, или — что угодно. Но ему не нравилась история с недостающими фрагментами.

Дэвид Арнфельд и Регелин дзу Корутан были мертвы уже почти три недели, а Кристин Хоторн находилась в плену. Она выпаливала свои ответы с такой истерической готовностью, что, казалось, не было причин допрашивать ее под действием наркотиков — всегда утомительный и отнимающий много времени процесс. Но, возможно, в конце концов, было бы разумно это сделать.

Забегая вперед в повествовании. Intelligence Prime решила, что пропавшая страница, вероятно, касалась убийства двух заключенных, Радифа и Насира, в качестве меры предосторожности, о которой рассказал Хоторн. Их тела так и не были найдены наверняка; их изуродованная плоть, несомненно, смешалась с разорванными неопознанными останками, найденными в хижине после последней атаки "Таховвы". Возможно, подумал Intelligence Prime, Арнфельд не хотел оставлять запись о прямом убийстве в своем личном деле.

снова из леса, выбрасывая формы таховуан из их бронированных дверей. Наши пушки палили, рубя их, пожиная, но они двигались быстро. Через несколько секунд они уже грохотали у главного входа.

Пулемет Регелина остановился, когда он откатился в сторону от брошенной гранаты. Она яростно взорвалась, осыпав кабину стальными осколками. Я присел за стол, обшаривая их лучом дезинтегратора, когда они вошли в парадную дверь. Позади меня, в спальнях, Кит обстреливал их саперов, пытавшихся снести нашу заднюю стену. Кабина затряслась.

Затем все было кончено. Внезапно все было кончено, они снова отступили. Наш дом представлял собой груду упавшей, сломанной мебели, забрызганной осколками живых существ. Мы снова прогнали их, но теперь нам приходится жить в ужасе.

Регелин сел, держась за левую руку. Я подошел к нему, пошатываясь, и перевязал его рану. Рука уже не действовала, но он все еще мог обращаться с оружием. Он устало улыбнулся и лег на кухонную раскладушку спать.

“В тот раз у них почти получилось”, - сказала я Кит. “Прости, что втянула тебя в это, дорогая?”

“ Нет, это я втянула тебя в это дело — помнишь? Она сделала жалкую попытку рассмеяться. Ее дорогое лицо было перепачкано грязью, и она не могла унять внутреннюю дрожь.

“Что ж, ” сказал я, “ скоро это закончится. Я начинаю думать, что нам следует сдаться. Это бесполезно”.

“Нет”, - сказала она. “Нам все равно конец. Смерть сейчас или жизнь в одной из их тюрем, какая разница? Но я надеюсь, что они отпустят Элис. Кто-нибудь мог бы ее удочерить”.

“Конечно”, - сказал я. “Они отпустят ребенка, я полагаю, в какой-нибудь приют. С Элис все будет в порядке”.

“ Я бы хотела— ” Ее голос был таким тихим, что я едва мог его расслышать. - Я бы хотела, чтобы у нас с тобой были дети, Дейв.

Я крепко прижал ее к себе. Послеполуденное солнце ярко светило сквозь разбитую дверь. Затем нам пришлось расстаться и отправиться на свои посты.

Ближе к вечеру появился еще один таховва, державший в руках флаг перемирия. Регелин и я вышли поговорить с ним, Кит осталась внутри, чтобы прикрывать тыл; но она слышала наш диалог.

Он присел на корточки перед крыльцом, странно выглядя на фоне безмятежности земного леса. “Твое упрямство опрометчиво”, - сказал он как ни в чем не бывало. “Никто не придет тебе на помощь”.

- Не будь в этом слишком уверен, - сказал Регелин.

— Если вы намекаете, что распространили правду шире, чем мы думали... - Это было медленное, напряженное бормотание.

Регелин пожал плечами. “Думай, что хочешь”, - сказал он.

“ Послушайте, - сказал я, “ мы заключим с вами сделку. Дайте нам самолет и фору, и...

“ Пожалуйста, давайте не будем тратить слов попусту. Тахува рассмеялся. “ Знаете, Арнфельд, мы восхищаемся вами и вашими друзьями. Мы не испытываем к вам ненависти, на самом деле было бы приятно, если бы вы были на нашей стороне. Но необходимость вынуждает нас выдвинуть суровый ультиматум”.

— Который из них?..

“Мы доставили сюда ребенка, Элис Хоторн. Мы настаиваем, чтобы вы сдались нам. В противном случае ребенок будет убит”.

Я услышала, как Кит ахнула где-то позади меня. У меня самой немного закружилась голова.

Таховва махнул рукой. Другой представитель его вида ненадолго вышел из леса. Он нес Элис. Я видел, что она плачет.

“ Как долго... Я выдавила это сквозь одеревеневшее горло. - Сколько у нас времени на принятие решения?

- До завтрашнего рассвета, - сказал он вполне дружелюбно.

Он повернулся и пошел прочь. Все они скрылись из виду. Были только трупы, и кровь, и жужжащие мухи.

Я вернулся в каюту, взял Кит на руки и прижал ее к себе очень крепко.

Когда я пишу эти последние строки, уже поздно. Снаружи прохладная северная ночь, мерцание на озере и шепот деревьев. Для меня горит тусклый свет, фонарик лежит на столе. Я в южной спальне, Регелин у главного входа, Кит спит на кухне, если она может спать.

Никто из нас не может видеть других, великое одиночество уже навалилось на нас.

На самом деле нет необходимости выставлять охрану. Я думаю, таховва сдержат свое слово. Почему они не должны? Окончательная победа за ними. Но привычка заставляет нас быть бдительными, наш мозг чувствует себя опустошенным, и остается только привычка.

Мы говорили об этом отрывистыми предложениями после того, как таховва ушел. Кит заплакала сухими прерывистыми рыданиями, и когда я снова попытался утешить ее, она отстранилась от меня.

“Какой в этом смысл?” - спрашивала она нас снова и снова. “Мы побеждены. Мы все равно должны сдаться”.

Регелин покачал головой. - Не живой, - ответил он.

“ Но Элис! Они убьют ее. Они выведут ее туда, где мы сможем видеть, и перережут ей горло.

“ Мне жаль, ” сказал он. “ Но они уже уничтожили два мира. Мы не можем позволить одному ребенку...

“Не похоже, что у нас была хоть какая-то надежда”. Ее голос был хриплым. “Не похоже, что у нас вообще оставался какой-либо шанс”.

Железо его породы сомкнулось на нем. Я подумал о непреклонном марсианском кодексе — нет, Регелин, воспитанный в нем с рождения, никогда не мог сдаться, пока был жив. Он снова покачал головой.

“Они знают, что мы с Реджи выживем”, - сказал я. “Но они могут не быть уверены в тебе, Кит, даже сейчас. Если мы двое сдадимся, ты, возможно, сможешь сбежать, прокрасться в лес сегодня ночью...

Вспышка ее прежнего гнева обожгла меня: “Откуда мне знать, что вы двое не нарушите свое слово и не будете продолжать ссориться?”

- Я бы никогда так с тобой не поступил, Кит, - прошептал я.

“ И они все равно узнают, ” воскликнула она. — Они узнают, что один из нас все еще на свободе, когда будут допрашивать тебя...

“Они не стали бы убивать Алису из-за этого”, - сказал Регелин. “Они не изверги, несмотря на все, что они сделали”.

“ Я не могу, ” прохрипела она. - Я не могу уйти и оставить ее.

Регелин посмотрел на меня. “Тогда один из нас может”, - сказал он. “Ты логичен, Дэвид. Вы не пострадали и также были бы менее заметны на Земле. Возможно, вы смогли бы добраться до этого Торреоса.

“Похоже, это единственный способ”, - тупо ответил я.

“ Дэйв— нет! Протест Кита был диким.

“ Да, ” сказал я, избегая встречаться с ней взглядом. - Прости, но у меня нет выбора.

Она смотрела на меня очень долго. Затем повернулась и ушла от нас на кухню, закрыв за собой дверь. С тех пор я ее не видел.

— Сейчас, я думаю, почти полночь. Регелин скоро бросится в лес, стреляя, привлекая к себе внимание, и пока его будут рубить, я попытаюсь проскользнуть мимо осаждающих. Надежда настолько слаба, что ее вообще нет, но мы должны попытаться. Кит может подождать здесь и сдаться им, когда они придут. Я надеюсь, что они не причинят вреда Элис из-за меня, и что Кит не подумает обо мне слишком сурово.

Я хочу закончить эту запись и оставить ее здесь. Я расшатал половицу, подсуну книгу под нее и снова прикручу доску. Возможно, кто-нибудь через много лет наткнется на это. Возможно—

Боги, должно быть, сейчас смеются. Но человек должен продолжать пытаться.

Эпилог

ЯГлавный разведчик отложил испачканную, потрепанную книгу в сторону. Было поздно. Вокруг него стояла тишина.

Он встал и скользнул к окну. С высокой башни Земной штаб-квартиры Марса открывался головокружительный вид на ночные просторы Сан-Паулу. Тут и там мерцал тусклый свет, и земля темным изгибом уходила за край мира. Его собственный секретный кабинет был совсем крошечным, возвышавшимся над необъятностью.

Да, - подумал он, - нам придется захватить Торреоса. Я отдам приказы завтра утром.

Он вздохнул. Война - дело жестокое и бессмысленное. Иногда он жалел, что его отцы решились на это. Но теперь ноги народа Таховва ступили на эту дорогу, и пути назад не было. Он мог только направлять свой народ, насколько это было в его силах.

Я бы хотел познакомиться с Арнфельдом и Регелином, мелькнула у него мысль. Как с друзьями. Интересно, что было у них на уме там, в конце?

Если уж на то пошло, что было на уме у Кристины Хоторн? Она любила их обоих. И все же она взяла дезинтегратор, выкралась из кухни и уничтожила их прежде, чем они успели покинуть ее. После этого она, плача и визжа, побежала к таховве, подняв шум, который привлек их со всех сторон, чтобы они посмотрели на нее с ползучим ужасом.

Что ж, должно быть, в ее собственном сердце было достаточно ужаса — должно быть, он все еще есть. От ее мужа и товарища мало что осталось: изуродованные лица были едва узнаваемы, об остальном думать было неприятно. Но она спасла своего ребенка.

Я полагаю, что самое доброе, что можно сделать, - это отдать девочку в приют, а потом убить мать как-нибудь ночью, когда она спит. Я не знаю. Может быть, мне стоит спросить ее.

Что ж— победа. Книга мало что дала, кроме подтверждения истории женщины. Теперь факт существования таховвы был полностью уничтожен, охота закончилась, пришло время возобновить работу. Сначала марсиане уничтожат Землю, затем план разрушения марсианской промышленности, а затем открытое заявление, в котором таховва выступают в качестве повелителей. Интеллект Прайм сардонически заметил, что будущее сделает его великим героем. Сколько других завоевателей испытывали его сомнения, страхи и вину, оставаясь ночью наедине с собственными душами?

Тихий перезвон привел его в чувство. Он проклял свои перенапряженные нервы. “Му-афин челбакиш!” Затем, с возвращением контроля: “Привет”. Войдите.

Дверь открылась. Он посмотрел в дуло пистолета.

Он медленно поднял глаза. Лицо за пистолетом было человеческим — изможденное, с горящими глазами, нечесаными волосами и свирепо искривленным ртом. Сердце Интеллект Прайм забилось у него под ребрами. Он попятился к дальней стене, прижимая руки к груди.

“ Где она? ” спросил Дэвид Арнфельд. - Где моя жена? - спросил я.

За ним шли другие, марсиане в форме и вооруженные люди, небольшой отряд, который заглянул в офис, а затем тихо растекся по коридорам. Арнфельд подошел ближе, наставив пистолет на Таховву. - Где Кристин Хоторн?

“ Тебе лучше сказать ему, ” сказал Регелин дзу Корутан. - Он не в настроении играть в игры.

“ Камера—камера 27, ” выдохнул Разумный Прайм из кошмара. — Она... ребенок... им не причинили вреда.

“Пошли”, - коротко сказал Арнфельд офицеру марсианского штаба. “Ты можешь проводить меня”. Они исчезли в коридоре.

Вошли другие, Йоах Дзугет ай Валказан, заместитель командира Земли, который всегда считался в безопасности, подошел к коммуникатору. Он сразу же начал обзванивать секции огромного здания и отдавать приказы.

Главный разведчик скорчился в углу, глядя затуманенным зрением на Регелина. - Как ты это сделал? - прошептал он.

Марсианин ответил не сразу. Одной рукой он держал пистолет на "Таховве", другая, все еще забинтованная, листала книгу Арнфельда. “Я вижу, вы нашли это”, - сказал он наконец лениво. “Интересный сувенир. Хм-да, он рассказывает историю почти до конца. И, между прочим, он говорит правду. Когда Дэвид писал эти последние строки, он действительно был в отчаянии. Так что книга достаточно правдива, насколько это возможно ”.

Дзугет удовлетворенно поднял глаза. “Я думаю, что теперь мы удерживаем все здание”, - сказал он. — И комендант уже в пути - я сказал ему, что это срочно.

Верховный комендант Марса на Земле, Дариш из племени Таховва, направляется в засаду! Главный разведчик изо всех сил старался не закричать.

“Вы, конечно, пошлете от нашего имени сообщения в штаб-квартиру континентального альянса”, - сказал ему Регелин. “Нам не потребуется много недель, чтобы организовать свержение вашего правления на Земле и Луне так, чтобы никто из вашего народа на Марсе не узнал об этом. Тогда мы сможем подумать о следующем шаге”.

“ Как ты это сделал? Голос был мертв.

“Ах, это!” Регелин усмехнулся. “Немного сложное мышление. Дэвид шепотом поделился с нами своим планом, затем мы с ним вернулись на свои посты. Кит, которая была скрыта от нас обоих дверями кухни, открыла сарай и поговорила с Радифом и — как же его звали? — ах, да, Насиром. Она сказала им, что должна была предать нас, иначе наше безрассудство приведет к смерти ее ребенка. По ее словам, она не могла заставить себя стрелять в нас, но отпустила пришельцев и дала им оружие, предупредив, что мы настороже и подозрительны. Естественно, они приняли наш с Дэвидом облик и любую подходящую одежду, которая у них была; затем каждый из них направился к своему противоположному номеру, мой дубликат к Дэвиду через единственную спальню, его ко мне через кухонную дверь, чтобы ни он, ни я ничего не заподозрили. Однако, как видите, мы были готовы. Они были вооружены и готовы убить нас, поэтому, когда они пришли к нам, мы стреляли без особых угрызений совести. Дезинтеграторы оставили такой беспорядок!

Кит впала в истерику, выбежала, закричала и привлекла к себе внимание. Мы с Дэвидом использовали это время, чтобы хорошо спрятаться в темном сарае. Мы подождали, пока они войдут и проверят то, что она им сказала; затем, при первой же возможности, ускользнули.

“ Завладев нашими "телами’, вы, конечно же, отменили охоту, что довольно упростило нам задачу. Дэвид уехал в Дулут и спрятался, в то время как я блефовал, добиваясь поездки в Сан-Паулу официальным самолетом. Оказавшись здесь, я вскоре связался с Торреосом, а через него и с Дзугетом; мы похитили никому не известного офицера Таховва для доказательства и допроса, привезли Дэвида и организовали этот мятеж ”.

Главный Разумный, повелитель Солнечной системы, поднял голову, и его глаза молили сохранить жизнь его народу.

OceanofPDF.com

Треугольное колесо

“No!”

Сын Рибо Леньора, маршварден Гилригора, отпрянул от картины, как будто она ожила. - О чем ты думаешь? - спросил я. он ахнул. “Сожги эту штуку! Сейчас же!” Одна рука дрожащей рукой потянулась к огню в огромной жаровне, пламя которой немного разгоняло полумрак зала для аудиенций. “Вон там. Я ничего не видел, и ты мне ничего не показывал. Ты понимаешь?”

Дэвид Фолкейн уронил лист бумаги, на котором сделал набросок. Он медленно опустился на стол под давлением воздуха, вчетверо превышающим земные стандарты. “ Что— ” Его голос сорвался на глупый писк. Раздражение от этого вытеснило страх. Он расправил плечи и прямо посмотрел на айвенхоанца. “В чем дело?” спросил он. “Это всего лишь рисунок”.

- Из Малкино. Рибо вздрогнул. - И ты даже не принадлежишь к нашему виду, не говоря уже о Посвященном.

Фолкейн уставился на него, как будто кто-то земного происхождения мог прочесть выражения на этом нечеловеческом лице. При свете тускло-красного солнечного света, косо падавшего через узкие окна, Рибо больше походил на льва, чем на человека, и не очень походил ни на того, ни на другого. Тело было лишь приблизительно антропоидным: двуногое, с двумя руками, но коротким и толстым туловищем, длинными и толстыми конечностями, с наклоном вперед, что уменьшало его двухметровый рост примерно до уровня Фолкейна. На трех пальцах было на один сустав больше, чем у человека, и узкие черные ногти; большие пальцы находились на противоположной стороне кистей, чем у представителей рода Homo; ступни были безымянными. Мех красного дерева покрывал всю кожу, но на каждом волоске были крошечные зазубрины, так что создавался эффект грубого оперения. Голова была массивной и с круглыми ушами, лицо плоским, без носа, с дыхательными отверстиями под углом больших челюстей и огромными зелеными глазами над удивительно чувствительным, почти женственным ртом. Но какое бы впечатление это ни производило, оно было подавлено рыжевато-коричневой львиной гривой, обрамлявшей лицо и ниспадавшей по мускулистой спине, и хохлатым хвостом, хлеставшим по лодыжкам. Пара коротких чешуйчатых штанов и кожаная перевязь, с которой свисал зловещего вида топор, усиливали дикий эффект.

Тем не менее Фолкейн знал, что внутри этого большого черепа находится мозг, ничуть не уступающий его собственному. Проблема была в том, что он развился не на Земле. И когда, в дополнение ко всем врожденным странностям, разум был сформирован культурой, которую ни один человек по-настоящему не понимал ... Насколько возможно общение?

Мальчик облизал губы. От сухого холодного воздуха Айвенго они потрескались. Он не положил руку на свой бластер, но остро ощутил его успокаивающее прикосновение к бедру. Каким-то образом он нашел слова: “Прошу прощения, если я вас оскорбил. Вы поймете, что иностранцы часто могут преступать границы дозволенного по невежеству. Можете ли вы сказать мне, что не так?”

Напряженная походка Рибо немного ослабла. Его глаза, видящие дальше в красную часть спектра, чем у Фолкейна, исследовали углы, которые для посетителя были всего лишь тенями. Больше никто не стоял ни на полу, ни за каменными колоннами с гротескной резьбой. Только желтое пламя потрескивает в жаровне, едкий дым от неземного дерева колышется в длинной комнате. Снаружи — внезапно это показалось очень далеким — Фолкейн услышал, как завывает бесконечный ветер Гилригорского нагорья.

“ Да, ” сказал Главный надзиратель, - я понимаю, что вы действовали невольно. И вы, со своей стороны, не должны сомневаться в том, что я остаюсь дружелюбным по отношению к вам — не только потому, что в данный момент вы мой гость, но и из-за свежего дыхания, которое вы принесли в нашу поистине застойную страну”.

“ Которые мы, возможно, принесли с собой, ” поправил Фолкейн. “ Будущее зависит от того, выживем мы или умрем, помни. А это, в свою очередь, зависит от вашей помощи”. Хорошо сказано! он поздравил себя. Шустер должен был это слышать. Может быть, тогда он перестанет бубнить мне о том, что я никогда не получу статуса торговца, если не научусь обращаться со словами.

“ Я не смогу помочь вам, если с меня снимут кожу, ” резко ответил Рибо. - Сожгите эту штуку, я говорю.

Фолкейн, прищурившись, вгляделся в свой рисунок. На нем был изображен большой восьмиколесный фургон, который должна была тянуть команда из двадцати фастигов. Всю дорогу от космического корабля до этого замка его переполняли видения того, каким благоговением и восторгом будет охвачен аристократ. Он видел себя больше не Дэви-таким-то-и-Дэви-того-то, эй, мальчик, иди сюда, учеником и бесплатным личным слугой мастера-полесотехника Мартина Шустера, а Фолкейном из Hermes, Прометеем, прибывшим в Ларсум с подарком колеса. Что пошло не так? он лихорадочно соображал, а потом с горечью, характерной для его семнадцати лет: Почему все всегда идет наперекосяк?

Тем не менее он пересек выложенный ракушками пол и бросил бумагу в жаровню. Она вспыхнула и рассыпалась в пепел.

Обернувшись, он увидел, что Рибо расслабился. Смотритель налил себе вина из графина, стоявшего на столе, и залпом осушил его. “ Хорошо, ” прогрохотал он. - Жаль, что ты не можешь разделить со мной трапезу. Тяжело не предложить чего-нибудь освежающего гостю.

“Вы знаете, что ваша еда отравит мою расу”, - сказал Фолкейн. “Это одна из причин, почему мы должны перевезти мастера с Гилригора на наш корабль, и как можно скорее. Не могли бы вы рассказать мне, что плохого в устройстве, которое я проиллюстрировал? Его можно легко собрать. Такие машины —фургоны, как мы их называем, — были одними из самых важных вещей, когда-либо изобретенных моим народом. Они во многом способствовали тому, что мы стали чем—то большим, чем...

Он сдержался, прежде чем произнести “дикари" или “варвары”. Наследственной работой Ребо было удерживать такие племена по ту сторону Касунианских гор. Ларсум был цивилизованной страной с сельским хозяйством, металлургией, городами, дорогами, торговлей, грамотным классом.

Но без колес. Грузы перевозили на спинах горожан или их животных, на лодках, волокушах, санях зимой — никогда на колесах. Теперь, когда Фолкейн подумал об этом, он вспомнил, что не были задействованы даже ролики.

“Идея в том, что круглые предметы вращаются”, - запнулся он.

Рибо начертил в воздухе знак. “ Лучше не говорить об этом. ” Он передумал с солдатской быстротой. “ Тем не менее, мы должны. Тогда очень хорошо. Дело в том, что малкино слишком свято, чтобы использовать его в низменных целях. Наказание за нарушение этого закона - смерть через сдирание кожи, чтобы гнев Божий не обрушился на всю землю”.

Фолкейн с трудом подбирал слова. Обучающие записи на борту "What Cheer" научили его беглости, но не могли дать лучшего представления о семантических тонкостях, чем та, которую получила первая экспедиция на "Айвенго"; а эти люди пробыли там не так уж много недель. Слово, которое он мысленно перевел как “святой”, подразумевало нечто большее, чем преданность духовным целям. Там были обертоны силы, маны и общей невыразимости. Неважно. “Что значит”малкино"?" - Спросил я.

“А... округлость. Я не могу нарисовать это для тебя, это может сделать только Посвященный. Но это что-то идеально круглое”.

“ А, понятно. Круг, мы бы назвали это, или сфера, если она твердая. Колесо круглое. Ну, я полагаю, мы могли бы сделать наши колеса немного несовершенными ”.

“Нет”. Гривастый покачал головой. “Пока несовершенство не станет настолько значительным, что колеса все равно не будут работать, это невозможно. Даже если Посвященные позволят это — а я прекрасно знаю, что они этого не сделают, как из-за враждебности к вам, так и из-за догмы, — крестьяне в ужасе восстанут и зарежут вас. Глаза Рибо сверкнули в направлении пистолета Фолкейна. “Да, я понимаю, что у вас есть мощное огнеметное оружие. Но вас всего четверо. Что толку от тысяч воинов, стреляющих из-за холмов и лесов?”

Фолкейн вспомнил о том, что он видел в Эске, во время своего путешествия на запад по Пути Солнца, а теперь и в этой крепости. Архитектура была основана на многоугольниках с острыми углами. Мебель и утварь были квадратными или продолговатыми. Самые церемониальные предметы, такие как золотой кубок для вина Ребо, ограничивались использованием эллиптических поперечных сечений или простых дуг настоящих окружностей.

Ему стало дурно от ужаса. “ Почему? ” задохнулся он. “ Что делает... а figure...so святым?

“ Ну— ” Рибо неловко опустился на стул, перекинув свой хвост поверх остальных на спинку. Он вертел в руках древко топора и не смотрел на другого. “Ну, древний обычай. Я, конечно, умею читать, но я не ученый. Посвященные могут рассказать тебе больше. И все же ... круг и сфера - это знаки Бога. В некотором смысле, они и есть Бог. Вы видите их на небе. Солнце и луны - это сферы. Таков и мир, каким бы несовершенным он ни был; и Посвященные говорят, что планеты имеют одинаковую форму, а звезды расположены внутри великого шара Вселенной. Все небесные тела движутся по кругам. И, что ж, круг и сфера - идеальные формы. Не так ли? Все совершенное является прямым проявлением Бога ”.

Вспомнив немного о классической греческой философии — даже если человеческая колония на Гермесе отделилась от Земли и утвердилась как великое герцогство, она продолжала гордиться своим наследием и преподавала древнюю историю в школах — Фолкейн мог следовать этой логике. Его порывом было выпалить: “Ты ошибаешься! Ни одна планета или звезда не является настоящим шаром, а орбиты представляют собой эллипсы, и ваше маленькое красное карликовое солнце в любом случае не является центром космоса. Я был там и знаю!” Но Шустер вбил в него достаточно осторожности, чтобы он сдержался. Он ничего не добьется, кроме усиления вражды священников и, возможно, усилит вражду Ребо, который все еще хотел быть его другом.

Как он мог доказать утверждение, которое шло вразрез с трех- или четырехтысячелетней традицией? Ларсум был единственной страной, отрезанной горами, пустыней, океаном и воющими дикарями от остального мира. О том, что происходило за его пределами, ходили не более чем смутные слухи. С точки зрения Рибо, единственным разумным предположением было то, что инопланетяне без шерсти и с клювами над ртом прилетели сюда с какого-то далекого континента. Просматривая отчеты первой экспедиции о том, как расстроились и возмутились посвященные в Эске, когда им сказали, что их корабль прилетел со звезд, как горячо они отрицали такую возможность, Шустер предостерег своих товарищей избегать этой темы. Единственное, что имело значение, - это убраться с этой планеты до того, как они умрут с голоду.

Плечи Фолкейна поникли. “Мой народ в своих путешествиях убедился, что не стоит оспаривать религиозные убеждения других”, - сказал он. “Очень хорошо, я согласен, что колеса запрещены. Но тогда что мы можем сделать?”

Рибо снова поднял на него сбивающий с толку умный взгляд. Фолкейн понял, что он не был тупоголовым средневековым бароном. Его цивилизация была древней, и шероховатости были стерты у ее класса воинов, у крестьян, ремесленников и торговцев, а также у священников-писцов-поэтов-художников-инженеров-ученых. Ребенка Рибо Леньора можно было бы сравнить с древним самураем, если бы были возможны какие-либо параллели с историей человечества. Он сразу постиг принципы работы колеса и...

“ Поймите, я и многие представители моей породы испытываем нечто большее, чем просто благожелательность к вам подобным, ” тихо сказал он. “Когда несколько лет назад прибыл первый корабль, землю пронзила вспышка молнии. Многие из нас надеялись, что это означало конец ... некоторым надоедливым ограничениям. Общение с цивилизованными пришельцами должно принести новые знания, новые силы, новый образ жизни в это царство, где ничего не менялось более двух тысячелетий. Я искренне хочу помочь вам, как для своей выгоды, так и для вашей.

Помимо такта, у Фолкейна не хватило духу ответить, что Лига Полесотехников не заинтересована в торговле с Ларсумом или с любой другой частью Айвенго. Здесь не было ничего такого, чего другие миры не производили бы лучше и дешевле. Первая экспедиция просто прибыла в поисках места для создания аварийно-ремонтной базы, и эта планета была просто наименее вредной в этом звездном соседстве. Экспедиция наблюдала с орбиты, что Ларсум обладает самой развитой культурой. Они приземлились, установили контакт, выучили язык и немного народные обычаи, затем попросили разрешения возвести большое здание, в которое не смог бы войти никто, кроме таких же посетителей, как они сами.

Просьба была неохотно удовлетворена, не столько из-за металлов, предложенных в качестве оплаты, сколько из-за того, что Посвященные опасались неприятностей в случае отказа. Тем не менее, они требовали, чтобы строительство велось подальше от столицы; очевидно, они хотели свести к минимуму число ларсанцев, которые могли быть заражены иностранными идеями. Завершив работу и присвоив планете произвольное название, экспедиция отбыла. Их данные вместе с соответствующими обучающими записями были разосланы всем кораблям, которые могли отправиться по маршруту Плеяд. Все надеялись, что никогда не возникнет необходимости использовать эту информацию. Но удача отвернулась от What Cheer.

Фолкейн сказал только: “Я не вижу, как вы можете помочь. Каким еще способом можно переместить эту штуку, кроме как на повозке?”

- А нельзя ли разобрать его, переместить по частям и собрать обратно на вашем корабле? Я могу предоставить рабочую силу.

“Нет”. Черт возьми! Как ты объяснишь конструкцию унифицированного термоядерного генератора тому, кто никогда не видел водяного колеса? Ты не видишь. “За исключением мелких приспособлений, его нельзя разобрать, по крайней мере, без инструментов, которые мы не носим с собой”.

- Вы уверены, что он слишком много весит, чтобы перевозить его на полозьях?

“ По таким дорогам, как ваша, да, я думаю, так и есть. Если бы сейчас была зима, возможно, хватило бы саней. Но мы будем мертвы до того, как снова выпадет снег. Точно так же подошла бы баржа, но поблизости нет судоходных ручьев, и мы не выдержали бы времени, необходимого для рытья канала ”.

Не в первый раз Фолкейн проклял строителей склада за то, что они не включили гравитационные салазки в комплект другого хранимого оборудования. Но с другой стороны, на каждом корабле были одни или несколько гравитационных салазок. Кто мог предвидеть, что What Cheerвыйдут из строя? Или что она не могла, по крайней мере, допрыгнуть до здания сама? Или, если кто-то и думал о таких возможностях, он, должно быть, пришел к выводу, что можно сделать повозку; ксенологи отметили, что колеса неизвестны, и им никогда не приходило в голову спросить, было ли это из-за закона. Несомненно, был предусмотрен переносной кран для погрузки и разгрузки всего, что требовалось для ремонта космического корабля. Фактически, склад был настолько хорошо укомплектован, что в него не входило продовольствие, потому что любой экипаж, который вообще мог здесь прихрамывать, должен был починить свое судно за несколько дней.

- И я осмелюсь сказать, что ни одно другое судно, принадлежащее вашей стране, не прибудет вовремя, чтобы спасти вас, - сказал Рибо.

“ Нет. ... Расстояния, которые мы преодолеваем в наших путешествиях, невообразимо велики. Мы направлялись в отдаленный пограничный мир — страну, если хотите, — чтобы начать определенные переговоры о правах на торговлю. Чтобы избежать конкуренции, мы уехали тайно. Никто в пункте нашего назначения понятия не имеет, что мы прибываем, и наше начальство дома не ожидает нашего возвращения в течение нескольких месяцев. К тому времени, когда они начнут беспокоиться и начнут поиски — а на посещение каждого места, где мы могли приземлиться, уйдут недели, — наши запасы продовольствия будут давно исчерпаны. Видите ли, мы взяли с собой минимум припасов, чтобы быть под завязку нагруженными ценностями для... э—э...

“ За взятки. Рибо издал звук, который мог бы соответствовать смешку. “ Да. Что ж, тогда мы должны придумать что-нибудь еще. Повторяю, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам. Здание было возведено здесь, а не в каком-то другом приграничье, потому что я настоял; и это было именно потому, что я надеялся увидеть больше ваших путешественников ”. Его рука вернулась к топору. Фолкейн и раньше замечал, что головки орудий были термоусажены до рукоятей. Теперь до него дошла причина: заклепки были бы святотатством. Пальцы с хрустом сомкнулись, и Рибо резко сказал:

“Я такой же набожный, как и любой другой человек, но я не могу поверить, что Бог хотел, чтобы Посвященные превратили каждую жизнь в Ларсуме в вечный образец. Когда-то была эпоха героев, до того, как Урато объединил под собой Возвышенности и Низменности. Такая эпоха может наступить снова, если власть над нами будет ослаблена ”.

Он, казалось, понял, что сказал слишком много, и поспешно добавил: “Давайте все же не будем говорить о таких высоких материях. Важно доставить этого мастера на ваш поврежденный корабль. Если мы с вами не можем придумать законных средств, возможно, ваши товарищи смогут. Так что возьми свои слова обратно — страж границы Гилригора не может позволить им сделать ... фургон; но он остается их доброжелателем.

“ Спасибо, ” пробормотал Фолкейн. Внезапно темнота в комнате стала удушающей. - Мне лучше вернуться завтра.

“ Так скоро? У тебя была тяжелая поездка сюда и короткий и неприятный разговор. Эска так далеко, что день или два отдыха ничего не изменят ”.

Фолкейн покачал головой. “ Чем скорее я вернусь, тем лучше. Ты же знаешь, мы не можем терять много времени.

Свежая фастига — чуть крупнее лошади, длинноухая, с длинной мордой, покрытая перьями, с громким лаем и сосновым запахом — ждала во внутреннем дворике крестообразной формы. Верховое и вьючное животное были привязаны сзади. Стражник держал уздечку вожака. На нем был нагрудник из усиленной кожи, шлем из окованных железом ремней, вплетенных в гриву, а за спиной висело копье с широким лезвием. За ним по булыжникам двигались люди поменьше: слуги в ливреях с черно-желтыми шортами, бедно одетые крестьяне, женщина без мужского пола в свободной тунике. Вокруг них громоздились четыре приземистых каменных здания, приютивших домочадцев, соединенные внешними стенами, в которых были ворота. На каждом углу площади возвышались сторожевые башни, поднимавшие свои зубчатые стены в глубокое зеленоватое небо.

“ Вы уверены, что вам не нужен сопровождающий? - Спросил Рибо.

“ В поездке в одиночку нет никакой опасности, не так ли? Ответил Фолкейн.

Gr-rm...no - Полагаю, что нет. Я хорошо патрулирую этот регион. Тогда да поможет тебе Бог.

Фолкейн пожал руку - тоже ларсанский обычай. Три длинных пальца Маршвардена и противоположно расположенный большой неловко вписывались в человеческую хватку. Еще мгновение они смотрели друг на друга.

Громоздкая одежда, которую Фолкейн носил от холода, скрывала его юношескую стройность. Он был светловолосым и голубоглазым, с круглым лицом и веснушчатым вздернутым носом, который причинял ему много тайных страданий. Сын барона из Гермеса должен выглядеть стройным и лихим. Конечно, он был младшим сыном, и к тому же из-за него самого исключили из герцогской военно-технической академии. Причина была достаточно безобидной, розыгрыш, который по чистой случайности вышел на него, но его отец решил, что ему лучше поискать счастья в другом месте. Итак, он отправился на Землю, и Мартин Шустер из Политехнической лиги взял его в ученики, и вместо очарования и приключений, которыми, как предполагалось, наслаждались межзвездные торговцы, его ждали тяжелая работа и еще более тяжелая учеба. Он возликовал, когда хозяин велел ему ехать сюда одному и договориться о помощи с местными. Было очень обидно, что он не смог остаться на некоторое время.

“ Спасибо тебе за все, ” сказал он. Он вскочил в седло с меньшей грацией, чем надеялся, в условиях силы тяжести, на пятнадцать процентов превышающей земную. Стражник отпустил уздечку, и он выехал через восточные ворота.

Деревня, приютившаяся под стенами замка, - коттеджи из ласточкиного бруса с дерновыми крышами. За ними большая дорога, называемая Путем Солнца, спускалась вниз по склону к далекой долине Траммина. Это была не самая лучшая дорога. Земляная поверхность была неровной, поросшей сорняками, усеянной камнями, которые тающие снега год за годом уносили с верхних склонов. Недалеко впереди тропинка огибала холм и снова круто поднималась вверх.

Фолкейн посмотрел на юг. На гребне холма белел склад. В остальном он сам был единственным признаком присутствия человека. Жесткая серая трава и колючие деревья тянулись по холмам, тут и там за стадами пасущихся животных наблюдал верховой пастух. За его спиной Касунианские горы вздымались суровыми снежными пиками, стеной пересекая мир. Над ними призрачно висела огромная луна. Солнце цвета тлеющих углей только что показалось из-за горизонта, к которому он приближался.

Глухо завывал ветер, ударяя в лицо. Он поежился. В это весеннее время в средних северных широтах Айвенго было не так уж холодно; плотная атмосфера создавала значительный парниковый эффект. Но кровавый свет заставил его почувствовать, что он навсегда замерз. И раздвоенные копыта фастиги с тоскливым звуком били по камням.

Забыв, что он Фолкейн с Гермеса, принц-торговец, он вытащил из кармана радиоприемник и нажал кнопку. За сотни километров от него зажужжал интерком. “ Привет, ” сказал он довольно вяло. - Привет, Какое приветствие. Здесь есть кто-нибудь?

- Si. - Из ложи донесся голос инженера Ромуло Паскуаля. - Это ты, Дэви мучачо?- спросил я

Фолкейн был так рад этой маленькой компании, что на этот раз не обиделся на то, что к нему относятся покровительственно. “ Да. Как дела?

“ Как и раньше. Криш задумчива. Мартин снова пошел в храм. Он сказал, что, вероятно, бесполезно пытаться отговорить их от запрета на руль, из-за которого вы звонили нам прошлой ночью. Я? ” Фолкейн почти видел, как латиноамериканец пожал плечами. “Я сижу здесь и пытаюсь сообразить, как мы можем переместить пару тонн генератора без колес. Что-то вроде гигантской каменной лодки, викторина?”

“ Нет. Я тоже думал об этом и обсуждал эту идею с Рибо, когда мы провели большую часть темного периода в поисках идей. Только не по такой дороге, как эта.

“ Ты уверен? Если мы запрячем в эту штуку достаточно крестьян и животных...

“Мы не можем их достать. Сам Рибо, если бы он призвал всех людей и тварей, которых мог выделить, — помните, сейчас сезон сева в натуральном хозяйстве, и ему также нужно быть начеку против варваров, — сомневается, что у него хватило бы сил тащить такой груз во время некоторых улучшений ”.

- Вы сказали, что многие из класса кабальеро были недовольны священниками. Если бы они тоже внесли свой вклад ...”

“ На это ушло бы много времени, возможно, даже слишком много. Кроме того, Рибо считает, что очень немногие осмелились бы зайти так далеко, как он, чтобы помочь нам. Возможно, им не нравится быть связанными по рукам и ногам, чтобы освящать политику, когда есть целый мир, на который они могут тратить свою энергию. Но помимо религиозного почитания, они физически зависят от Посвященных, которые предоставляют множество технических и административных услуг ... и которые могут поднять простолюдинов против Стражей, если дело когда-нибудь дойдет до открытого разрыва между кастами ”.

“Итак. Да, Мартин, похоже, думал примерно так же. Мы также обсуждали этот вопрос прошлой ночью…Однако, Дэви, в нашем распоряжении должно быть по крайней мере несколько десятков туземцев и пара сотен фастигов, если Рибо готов помочь в рамках буквы закона. Клянусь, они могли бы перетащить каменную лодку по любому маршруту. Возможно, им придется воспользоваться лебедками ...

- Лебедки имеют форму колеса, - напомнил ему Фолкейн.

“Ай да ми, так оно и есть. Ну, тогда рычаги и дамбы. Майя строили большие пирамиды без колес. Задача была бы не такой сложной - перевезти генератор из Гилригора в Эску ”.

“О, конечно, это можно сделать. Но сколько времени это займет? Приходите взглянуть на эту так называемую дорогу. Мы были бы мертвы за много месяцев до того, как работа была бы закончена. Фолкейн сглотнул. “ Сколько у нас останется еды, если мы ограничим себя? На сто дней вперед?

“ Что-то в этом роде. Конечно, я думаю, мы могли бы прожить без еды еще месяц или два.

“ Все еще недостаточно времени, чтобы перегнать твою каменную лодку на такое расстояние. Клянусь, что нет.

Well...no сомневаюсь, что вы правы. Вы осмотрели местность. Это была всего лишь довольно отчаянная идея.

“Передвижение на фургонах само по себе плохо”, - сказал Фолкейн. “Я не думаю, что в этом районе это составило бы более двадцати километров в земные сутки. Конечно, быстрее, как только мы доберемся до низин, но я бы все равно оценил время в месяц.

“Так медленно? Что ж, да, я полагаю, вы правы. Гонщику требуется больше недели. Но это добавляет нам проблем. Мартин боится, что даже если мы сможем устроить что-то, не запрещенное их законом, у священников может быть время придумать какой-нибудь новый предлог, чтобы остановить нас.

Рот Фолкейна сжался. “ Я бы не удивился. Испуг вырвался у него воплем: “За что они нас так ненавидят?”

“ Тебе следует это знать. Мартин часто разговаривал с тобой, пока ты ехал на запад.

“Да. Н-но меня отправили всего через пару дней после того, как мы приземлились. Вы, трое парней, были на месте происшествия, имели возможность поговорить с туземцами, понаблюдать за ними ... — Фолкейн едва сдержал жалость к себе, чтобы не разрыдаться.

“Причина проста”, - сказал Паскуаль. “Посвященные - это верхняя корка этой окаменевшей цивилизации. Перемены могут только низвергнуть их, как бы сильно они ни улучшали судьбу других классов. Тогда, помимо личных интересов, существует естественный консерватизм. Мартин говорит мне, что теократии всегда ограничены рамками. Посвященные достаточно умны, чтобы понимать, что мы, новички, представляем для них угрозу. Наши товары, наши идеи нарушат баланс общества. Поэтому они сделают все возможное, чтобы воспрепятствовать появлению новых пришельцев из внешнего мира ”.

- А ты не можешь пригрозить местью? Скажи им, что прилетит линкор и разнесет их к чертям собачьим, если они позволят нам умереть.

Боюсь, первая экспедиция рассказала им слишком много об истинной ситуации. И все же Мартин может попытаться блефовать сегодня. Я не знаю, что у него на уме. Но он стал... ну, по крайней мере, не очень недружелюбен с некоторыми младшими Посвященными за те дни, что прошли после твоего ухода. Он рассказал тебе о своих лекциях для них? Пока не сдавайся, мучачо.”

Фолкейн возмущенно покраснел. “ Я этого не делал, ” отрезал он. - И ты тоже.

Паскуаль усугубил ситуацию, рассмеявшись. Фолкейн отключился.

С течением времени гнев уступил место одиночеству. Он не возражал против поездки в замок Гилригор. Это было полно надежд, и поездка на животных, купленных за золото у богатого эсканца, через волнующе экзотическую страну была именно тем, что должен был делать купец-авантюрист. Но Рибо разрушил эту надежду, и теперь сельская местность выглядела лишь унылой и зловещей. В голове Фолкейна проносились план за планом, каждый менее практичный, чем предыдущий— перезарядка аккумуляторов с помощью ручного генератора, подъем по воздуху на воздушном шаре, изготовление такого количества оружия, что четыре человека могли бы противостоять миллиону ларсанцев…Всякий раз, когда он отвергал какой-либо план, особняк его отца и лицо матери вставали перед глазами, отчего у него щипало в глазах, и он судорожно хватался за очередную идею.

Должен же быть какой-то способ перевозить большой груз без колес! Зачем он ходил в школу? Физика, химия, биология, математика, социотехника ... И все же он был здесь, дитя цивилизации, которая сжигала атомы и путешествовала между звездами, и одно дурацкое табу собиралось убить его! Но это было невозможно. Он был Дэвидом Фолкейном, у которого вся жизнь была еще впереди. Смерть не случилась с Дэвидом Фолкейном.

Красное солнце медленно поднималось по небу. Период обращения "Айвенго" составлял почти шестьдесят часов. Он остановился в полдень, чтобы поесть и немного поспать, и снова незадолго до захода солнца. Пейзаж стал еще более унылым; теперь ничего не было видно, кроме холмов, оврагов, случайного бурлящего ручья, диких пастбищ, усеянных рощицами низкорослых деревьев с бахромчатой листвой, - никаких следов жилья.

Он проснулся через несколько часов, дрожа, выбрался из спального мешка, развел костер и открыл пакет с едой. Дым щипал ноздри. Антиаллерген защищал его от такого незначительного контакта с белками, ставшими смертельно чужеродными в результате нескольких миллиардов лет отдельной эволюции. Он мог даже пить местную воду. Но ничто не могло спасти его, если бы он съел что-нибудь местное. Проглотив свой паек, он приготовил фастиги к путешествию. Поскольку ему все еще было холодно, он оставил животное на привязи и свернулся калачиком у огня, чтобы сохранить немного тепла в своем теле.

Его взгляд устремился вверх. Земля и Гермес лежали там, на расстоянии более четырехсот световых лет.

Над восточными уступами всходила вторая луна, пятнистый медный диск. Даже без этой помощи можно было путешествовать ночью. Ибо звезды роились и сверкали, семь гигантских Сестер были настолько яркими в своей туманной дымке, что отбрасывали тени, меньшие члены скопления и более отдаленные солнца галактики заполняли небо своими зимними ордами. Серые сумерки окутали мир. Далеко на западе снега Касунии казались фосфоресцирующими.

Трудно поверить, что в такой красоте может таиться опасность. И на самом деле это редко случалось. Тем не менее, когда космический корабль проходил на вторичном приводе через область, где межзвездная среда была толще обычного, существовала небольшая, но конечная вероятность того, что один из его микропрыжков закончится как раз там, где случайно окажется немного твердого вещества. Если бы разница в собственных скоростях была велика, это могло бы нанести значительный ущерб. Если, вдобавок, комок был подобран в пространстве, занимаемом установкой ядерного синтеза — что ж, именно это и произошло с What Cheer.

Полагаю, в этом мне повезло, с содроганием подумал Фолкейн. Камешек мог бы пробить Меня насквозь. Конечно, тогда с остальными все было бы в порядке, и оставалось бы только подлатать корпус. Но в его возрасте Фолкейн не думал, что это предпочтительнее.

Он не мог не восхититься тем, как капитан Мукерджи доставил их сюда. Реквизировав все заряженные аккумуляторы на борту корабля, он сохранил работу двигателей до самого Айвенго. Приземление на последнем издыхании энергии, по предположению Бога и аэродинамики, потребовало незаурядного мастерства. Естественно, разумнее было лететь в Эску, столицу, а не прямо в Гилригор. Обычно не обходили стороной местные власти, которые могли обидеться и вызвать неприятности. Кто мог знать, что неприятности уже поджидали там?

Но теперь космический корабль сел, в его силовых установках не осталось достаточного количества эргов, чтобы поднять единственные гравитационные салазки. Аккумуляторов на складе было недостаточно для транспортировки; кроме того, они были необходимы для ремонтных инструментов. Запасной атомный генератор не мог ничего перезарядить, пока его не установили на корабль, поскольку он функционировал как единое целое с двигателями и органами управления, А их разделяла тысяча километров без колес ...

Что-то зашевелилось. Один из фастигов завопил. Сердце Фолкейна подпрыгнуло где-то в пищеводе. Он выпрямился, положив руку на бластер.

В маленький круг света от костра вошел местный самец. Его шерсть была взъерошена от ночного холода, а из-под челюстей вырывался пар от дыхания. Фолкейн увидел, что у него в руках рапира и — да, клянусь Иудой, на его нагруднике был изображен круг! Пламя превратило его огромные глаза в озера беспокойного красного цвета.

“ Чего ты хочешь? - Пропищал Фолкейн. Он яростно напомнил себе, что руки айвенхоанца были протянуты пустыми в знак мира.

“Дай вам Бог доброго вечера”, - ответил низкий голос. “Я увидел ваш лагерь издалека. Я не ожидал встретить чужеземца.

“Н-н-и я не страж Святилища”.

“ Мой корпус много путешествует, выполняя задания Посвященных. Я - Дочь Ведоло Парио.

- Я, я... Дэвид, э-э, сын Дэвида Фолкейна.

- Вы были в гостях у Пограничного стража, не так ли?

“ Да. Как будто ты не знаешь! Фолкейн сплюнул. Нет, подожди, следи за своими манерами. Возможно, у нас все еще есть шанс уговорить Посвященных дать нам особое разрешение на колеса. “Ты присоединишься ко мне?”

Ведоло присел на корточки, обернув хвост вокруг ног. Когда Фолкейн снова сел, автохтон навис над ним по другую сторону пламени, грива его напоминала покрытую лесом гору на фоне Млечного Пути. “ Да, ” признал Ведоло, - все в Эске знали, что ты направлялся сюда, чтобы посмотреть, цело ли то, что твои товарищи заложили в запечатанном здании. Надеюсь, так оно и было?

Фолкейн кивнул. Никто в раннем железном веке не смог бы взломать покрытый инерцием сарай с замком Накамура. - И маршал Рибо был очень добр, - сказал он.

“ Судя по тому, что мы о нем знаем, это неудивительно. Насколько я понимаю, вы должны достать из здания определенные запасные части для ремонта вашего корабля. Значит, Рибо поможет вам перевезти их в Эску?

“ Он бы сделал, если бы мог. Но главное, что нам нужно, слишком тяжелое для любого доступного ему средства передвижения.

“Мои Посвященные учителя несколько задумывались над этим”, - сказал Ведоло. “Им показали ваше судно по их собственной просьбе, и поврежденная секция выглядела довольно большой”.

Это, должно быть, было после того, как я ушел, подумал Фолкейн. Вероятно, Шустер пытался расположить нас к себе. И я готов поспорить, что это дало осечку, когда они увидели круглые формы таких штуковин, как циферблаты счетчиков, — усилило их враждебность к нам, даже если они ничего ему тогда не сказали.

Но откуда этот персонаж может это знать, если только он не последовал за мной сюда? И зачем ему это делать? В чем заключается его миссия?

“Ваши товарищи по кораблю объяснили, что у них есть средства передвижения”, - продолжил Ведоло. “Это заставляет меня задуматься, почему ты вернулся так быстро и один”.

— Ну... У нас действительно было на примете устройство, но, похоже, возникли определенные трудности...

Ведоло пожал плечами. “Я не сомневаюсь, что такие образованные люди, как вы, могут преодолеть любые проблемы. У вас есть силы, которые, как мы думали, принадлежат только ангелам — или Антибогу” - Он замолчал и протянул руку. “ Например, ваше огненное оружие, которое демонстрировали предыдущие посетители. Меня тогда не было в Эске, и они всегда вызывали у меня сильнейшее любопытство. Это оружие у тебя на поясе? Могу я взглянуть?

Фолкейн застыл. Он не мог уловить все нюансы в голосах Ларсанов, таких странно беззвучных из-за отсутствия носовой камеры. Но... “Нет!” — рявкнул он.

Тонкие губы изогнулись, обнажив острые зубы. - Ты не слишком вежлив со слугой Божьим, - сказал Ведоло.

“ Я... э-э... эта штука опасная. Ты можешь пострадать.

Ведоло поднял руку в воздух и снова опустил. “ Посмотри на меня, - сказал он. “ Слушай внимательно. Вы многого не понимаете, вы, самонадеянные захватчики. Я должен вам кое—что сказать...

В густом воздухе "Айвенго" человек слышал неестественно хорошо. Или, возможно, дело было только в том, что Фолкейн был туго натянут, дрожа и обливаясь потом от чувства одиночества перед непримиримой враждой. Он услышал шорох в кустах и отскочил в сторону, когда запела тетива лука. Стрела вонзила свое восьмигранное древко в землю там, где он только что был.

Ведоло вскочил, сверкнув обнаженным мечом. Фолкейн перекатился. Колючий куст царапнул его по щеке. “Убей его!” - заорал Ведоло и бросился на человека. Фолкейн выпрямился. Лезвие рапиры зацепило его за куртку, когда он уклонялся. Он достал свой бластер и выстрелил в упор.

На мгновение адски вспыхнул свет. Ведоло окутался дымом с ужасным хлюпаньем. Остаточные изображения клочьями пронеслись перед глазами Фолкейна. Он, спотыкаясь, направился к своим животным, которые в панике метались и ревели. В темноте он услышал чей-то крик: “Я ничего не вижу, я ничего не вижу, я ослеп!” Вспышка была бы более ослепительной для айвенхоанцев, чем для него. Но они бы пришли в себя через минуту, и тогда у них было бы гораздо лучшее ночное зрение, чем у него.

- Убейте его фастигаса! - крикнул другой голос.

Фолкейн выпустил несколько стрел. Это должно еще на какое-то время затруднить прицеливание, подумал он в хаосе. Его ведущее животное встало на дыбы и ударило его. Его глазные яблоки закатились, алые на фоне теней-черные в струящемся свете пламени. Фолкейн отступил в сторону от копыт, взялся одной рукой за уздечку и ударил по длинному носу стволом пистолета. - Стой смирно, скотина, ” всхлипнул он. - Это и твоя жизнь тоже.

Сквозь кустарник послышались чьи-то шаги. В поле зрения показалась голова льва. Увидев человека, воин закричал и метнул копье. Оно промелькнуло мимо, сплющенное древко и железный наконечник. Фолкейн был слишком занят, чтобы нанести ответный удар.

Каким-то образом он забрался в седло. Верховое животное взвизгнуло, когда две стрелы вонзились ему в брюхо. Фолкейн разорвал его выстрелом из бластера.

“ Вперед! ” закричал он. Он ударил пятками в бока своего зверя. Фастига перешла на раскачивающийся галоп, вьючное животное шло позади на конце поводьев.

Чей-то топор рубанул мимо. Над его плечом просвистела стрела. Затем он оказался позади ассасинов, снова на Пути Солнца, снова направляясь на запад.

Сколько их там? у него все закружилось внутри. Полдюжины? Должно быть, они оставили свои фастиги на некотором расстоянии, чтобы подкрасться ко мне незаметно. У меня такая большая фора. Но перемонтировать больше нельзя, а они, конечно, монтируют.

Их послали подстеречь меня, это ясно, вызвать задержку, которая могла оказаться фатальной, пока остальные гадали, что случилось, и искали меня. Они не знают о моем радио. Не то чтобы сейчас это имело какое-то значение. Они должны поймать меня до того, как я попаду под защиту Рибо.

Интересно, смогу ли я победить их там.

С истерическим сарказмом: В любом случае, я думаю, мы можем забыть об этом особом разрешении.

The What Cheer находился в поле в километре к северу от Эски. К этому времени тысячи местных жителей протоптали по нему тропинку; айвенхоанцы были совершенно по-человечески, придя поглазеть на новинку. Но капитан Кришна Мукерджи всегда приезжал в город верхом.

“ В самом деле, Мартин, тебе тоже следовало бы, ” нервно сказал он. “ Особенно когда ситуация вдруг стала такой деликатной. Они не считают достойным, чтобы кто-то высокого ранга приходил в... э-э... Святилище пешком.

“Достоинство, низость”, - сказал мастер-лесотехник Шустер. “Я должен изнурять свое сердце и зад на одной из этих злобных анимированных вышек? Однажды на Земле я катался на лошади. Я никогда не повторяю своих ошибок ”. Он небрежно махнул рукой. “Кроме того, я уже сказал Посвященным и всем остальным, кто спрашивал, причина, по которой я хожу по разным местам пешком, и не утруждаю себя церемониями, и дружески разговариваю с простолюдинами из низов, заключается в том, что я продвинулся дальше необходимости во внешней показухе. Это новая идея - простота как добродетель. Это очень взволновало младших Посвященных ”.

“Да, я осмелюсь сказать, что эта культура наиболее уязвима для новых идей”, - сказал Мукерджи. “Их не было так долго, что у ларсанцев, так сказать, нет антител против них, и они легко могут заболеть лихорадкой ... Но главы Святилища, похоже, понимают это. Если вы доставите слишком много беспокойства своими комментариями и вопросами, они могут не ждать, пока мы умрем с голоду. Они могут спровоцировать открытую атаку, к черту жертвы и страх перед карательной экспедицией”.

“Не волнуйся”, - сказал Шустер. Другой человек на его месте, возможно, был бы оскорблен; курсанта-полесотехника-первокурсника учили не сталкиваться лоб в лоб с основами чуждой культуры, а он был Мастером в течение двух десятилетий. Но его широкое лицо с саблевидным носом под прилизанными черными волосами оставалось безмятежно улыбающимся. “Во всех моих беседах с этими людьми, прощупывая их, я еще ни разу не оспаривал ни одно из их убеждений. Я не собираюсь начинать сейчас. На самом деле, я просто собираюсь продолжить свой семинар там, как будто нам наплевать на вселенную. Конечно, если я смогу направить разговор в полезное русло...

Он собрал пачку бумаг и вышел из каюты: невысокий толстый мужчина в жилете и рубашке с оборками, брюках-кюлотах и чулках, такой элегантный, словно направлялся на прием на Землю.

Выйдя из воздушного шлюза и направляясь вниз по трапу, он с дрожью завернулся в мантию. Чтобы барабанные перепонки не лопались, давление воздуха в корпусе поддерживалось на уровне айвенхоанского, но не температура. Бр-р-р, подумал он. Я не берусь критиковать всевышнего, но почему did Он создал большинство звезд типа M?

Послеполуденный пейзаж казался ему мрачным, насколько он мог видеть долину. Хлебные поля синели от первых молодых всходов этого года. Крестьяне, мужчины, женщины и молодежь, с трудом прокладывали путь по этим многочисленным рядам. Квадратные глинобитные хижины, в которых они жили, стояли не слишком далеко друг от друга, поскольку каждая ферма была абсурдно маленькой. Тем не менее семьи не перерастали возможности земли; болезни и периодический голод поддерживали численность населения стабильной. К черту всякую сентиментальную болтовню о культурной автономии,подумал Шустер. Это единственное общество, которое следует расколоть на части.

Он добрался до большой дороги и направился в город. Движение было оживленным, продукты питания и сырье доставлялись из глубинки, товары ручной работы возвращались обратно. Профессиональные носильщики тащили грузы, о которых Шустер даже не мог подумать. Фастигас тащил травуазы с громкими толчками и грохотом. Провинциальный надзиратель и его телохранитель проскакали галопом, завывая рогами, и простолюдины отскочили в сторону, спасая свои жизни. Шустер помахал отряду так же дружелюбно, как и всем остальным, кто его приветствовал. Церемониться было бесполезно. За пару земных недель, прошедших с тех пор, как приземлился корабль, эсканцы утратили благоговейный страх перед чужаками. Люди были для них не более странными, чем многочисленные виды ангелов и домовых, в которых они верили, и казались гораздо более смертными. Правда, они обладали недюжинными способностями; но, с другой стороны, ими обладал и любой деревенский волшебник, а Посвященные находились в прямом контакте с Богом.

Поскольку в исторические времена городу не угрожала война, стен у него не было. Но его территория все равно была довольно резко очерчена: хижины, доходные дома и особняки богачей теснились друг к другу вдоль извилистых тропинок, которые выдавались за улицы. Толпы людей проходили мимо базаров, где жены лавочников распевали песни о товарах своих мужей. Брюки и туники, гривы и мех светились там, где красный свет пробивался сквозь густые тени, которые были видны Шустеру. Ровные, но глубокие голоса айвенхоанцев шумели вокруг него, перекрываясь шарканьем ног, цоканьем копыт, лязгом кузницы. Едкая вонь ударила ему в ноздри.

Для него было облегчением добраться до одного из Трех Мостов. Когда стражники Святилища пропустили его, он пошел один. Здесь проходили только те, у кого были дела с Посвященными.

Река Траммина протекала прямо через город, маслянистая от отбросов ста тысяч жителей. Мосты представляли собой дуги круга, возвышающиеся из камня к острову посреди воды. (Фолкейн передал от Рибо информацию о том, что вам разрешено использовать до одной трети священной фигуры для важной цели.) Этот остров был полностью покрыт огромной ступенчатой пирамидой Святилища. На нижних террасах громоздились здания, изящные белые строения с портиками с колоннадами, где жили и работали Посвященные. В верхней пирамиде были только лестницы, ведущие на вершину. Там бушевал Вечный Огонь, ярко-желтый на фоне темно-зеленого неба. Очевидно, природный газ подавался по трубопроводу из какой-то близлежащей скважины; но цитадель впечатляла во всех отношениях.

За исключением того, чего это стоило этим беднягам крестьянам принудительного труда и налогов, подумал Шустер, и чего это все еще стоит им на свободе. Тот факт, что тысячи разнообразных варварских культур существовали по всей планете, доказывал, что фараонизм был для айвенхоанцев не более естественным, чем для мужчин.

Посвященные в белых одеждах, гривы которых по большей части поседели от старости, и их одетые в синее послушники расхаживали по пирамиде по своим делам, гордо надменные. Жизнерадостные приветствия Шустера заслужили лишь холодные взгляды. Он не позволил этому беспокоить себя и поспешил к Дому Астрологов, расположенному на четвертой ступени.

В просторной комнате внутри за столом сидело около десятка младших Посвященных. “Добрый день, всего хорошего”, - просиял Шустер. - Надеюсь, я не опоздал?

“Нет”, - сказал Херктаскор. Худощавый, с пристальным взглядом, он держался с чем-то от воинственного вида своего отца-Надзирателя. - За исключением того, что мы с нетерпением ждали откровения, которое вы обещали нам сегодня утром, когда позаимствовали тот экземпляр “Книги звезд”.”

“Что ж, тогда, ” сказал Шустер, “ давайте продолжим”. Он подошел к столу и разложил свои бумаги. “Я надеюсь, вы освоили те принципы математики, которые я объяснял вам в последние несколько дней?”

Некоторые из них выглядели неуверенными, но другие косматые головы кивнули. “Действительно”, - сказал Херктаскор. Его голос понизился. “О, великолепно!”

Шустер достал толстую сигару и раскурил ее, прищурившись, глядя на них. Он должен был надеяться, что они говорят правду, потому что внезапно его маленький проект, который он начал как развлечение в смутной надежде завоевать друзей и внедрить какие-то новые концепции в это замороженное общество, стал ужасно срочным. Прошлой ночью Дэви Фолкейн передал по радио ошеломляющую новость о том, что колеса — табу, и теперь...

Однако он подумал, что Херктаскор не лгал и не обманывал себя. Посвящение было по-своему блестящим. И, конечно, был хороший фундамент, на котором можно было строить. Математика и наблюдательная астрономия все еще были живыми предприятиями в Ларсуме. Они должны были быть такими, когда религия утверждала, что астрология является средством познания воли Бога. Алгебра и геометрия уже давно были хорошо развиты. Шаг от них к базовому математическому анализу был действительно невелик. Даже суровый Скетуло, глава Санктуария, не возражал против того, чтобы Шустер организовал курс лекций, при условии, что он оставался в рамках догмы. Помимо интеллектуального любопытства, образованному классу было бы полезно уметь вычислять такие вещи, как объемы и площади необычных твердых тел; это еще больше укрепило бы их контроль над экономикой Ларсума.

“Я планировал продолжить разработку этих принципов”, - сказал Шустер. “Но потом я подумал, не могли бы вас больше заинтересовать определенные астрологические следствия. Видите ли, с помощью математических расчетов можно предсказать, где будут находиться луны и планеты, гораздо точнее, чем до сих пор ”.

Дыхание резко втянулось сквозь зубы. Даже сквозь одежду мужчина мог видеть, как напряглись тела вокруг стола.

“Книга звезд дала мне ваши сводные наблюдения, накопленные за многие столетия”, - продолжал он. “В эти полуденные часы я взвешивал их в уме”. На самом деле, он ввел их в корабельный компьютер. “Вот результаты моих вычислений”.

Он глубоко вдохнул табачный дым. Мышцы его живота напряглись. Теперь каждое слово должно быть выбрано с особой тщательностью, потому что неправильное может вонзить меч ему в живот.

“Я не решался показать вам это, - сказал он, - потому что на первый взгляд кажется, что это противоречит Слову Божьему, как вы мне его объяснили. Однако, поразмыслив над этим вопросом и изучив звезды в поисках ответа, я убедился, что вы достаточно умны, чтобы увидеть более глубокую истину за обманчивой внешностью”.

Он сделал паузу. “Продолжай”, - настаивал Хертаскор.

Позвольте мне подойти к предмету постепенно. Часто возникает необходимость обдумать предположение о чем-то, что, как мы знаем, не соответствует действительности. Например, Посвященные в целом владеют большими поместьями, мануфактурами и другой собственностью. Право собственности принадлежит Святилищу. Теперь вы очень хорошо знаете, что Святилище - это не личность и не семья. Однако для целей владения вы действуете так, как если бы это было так. Аналогично, при съемке участка земли вы используете плоскую тригонометрию, хотя вы знаете, что мир на самом деле круглый ... ” Он продолжал еще некоторое время, пока не почувствовал разумную уверенность в том, что все присутствующие поняли концепцию юридической или математической фикции.

“Какое это имеет отношение к астрологии?” - нетерпеливо спросил кто-то.

“Я подхожу к этому”, - сказал Шустер. “Какова истинная цель ваших расчетов? Разве она не двоякая? Во-первых, вы хотите предсказать, где будут находиться небесные тела относительно друг друга в определенную дату, поскольку это указывает на то, чего Бог желает от вас в это время. Во-вторых, вы хотите раскрыть великий план небес, поскольку, изучая Божьи дела, вы можете надеяться узнать больше о Его природе.

“Теперь, по мере накопления наблюдений, ваши предки обнаружили, что недостаточно предположить, что все миры, включая этот, движутся по кругу вокруг солнца, а луны - по кругу вокруг этого мира, в то время как небесный шар вращается вокруг целого. Нет, вы должны были представить эти круги как имеющие эпициклы; и позже оказалось, что должны быть эпиэциклы; и так далее, до сих пор на протяжении веков картина была настолько сложной, что астрологи потеряли надежду на дальнейший прогресс ”.

“Верно”, - сказал один из них. “Сто лет назад именно по этому поводу Курро Мудрый предположил, что Бог не хочет, чтобы мы слишком полно понимали конечный замысел вещей”.

“Возможно”, - сказал Шустер. “С другой стороны, может быть, Бог просто хочет, чтобы вы использовали другой подход. Дикарь, пытающийся поднять тяжелый камень, может прийти к выводу, что ему это запрещено богом. Но вы поднимаете его с помощью рычага. Точно так же мой народ открыл своего рода интеллектуальный рычаг, с помощью которого мы можем проникнуть в движение небесных тел глубже, чем когда-либо могли, непосредственно вычисляя круги за кругами.

Однако дело в том, что это требует от нас использования вымысла. Вот почему я прошу вас не возмущаться, когда я излагаю вам этот вымысел. Конечно, все движения в небе являются круговыми, поскольку круг - это знак Бога. Но разве не допустимо предположить, только для целей расчета, что они не являются круговыми ... и исследовать последствия этого предположения?”

Он начал было выпускать колечко дыма, но передумал. “Я должен получить ясный ответ на этот вопрос”, - сказал он. “Если такой подход недопустим, то, конечно, я больше ничего не буду говорить”.

Но, конечно, так оно и было. После некоторых споров и логических переборов Херктаскор постановил, что выдвигать ложную гипотезу не является незаконным. После чего Шустер познакомил свой класс с законами Кеплера и ньютоновским тяготением.

На это ушло несколько часов. Раз или два Херктаскору пришлось рявкнуть Посвященному, который почувствовал, что дискуссия становится непристойной. Но в целом класс слушал с завидной сосредоточенностью и задавал высокоинтеллектуальные вопросы. Шустер решил, что это одаренный вид; возможно, по сути, более одаренный, чем человек. По крайней мере, он не знал, смогла бы ли какая-либо человеческая аудитория, где бы то ни было в пространстве или времени, так быстро воспринять столь революционную идею.

В конце концов, устало облокотившись на стол, он похлопал по бумагам, лежащим перед ним, и сказал с пересохшим горлом: “Позвольте мне подвести итог. Я показал вам вымысел о том, что небесные тела движутся по эллипсам в соответствии с законом притяжения, обратным квадрату. С помощью математического анализа я доказал, что эллиптические траектории являются прямым следствием этого закона. Теперь здесь, в этих документах, приводится краткое изложение моих расчетов, основанных на нашем предположении, о действительных небесных движениях, записанных в Книге звезд. Если вы проверите их сами, то обнаружите, что данные объясняются без обращения к каким-либо эпициклам вообще.

- Имейте в виду, я никогда не говорил, что пути являются какими угодно, только не круговыми. Я только сказал, что их можно предположить, и что это предположение настолько упрощает астрологические вычисления, что теперь можно делать предсказания беспрецедентной точности. Вы захотите подтвердить мои утверждения и проконсультироваться со своим начальством относительно их богословского значения. Я далек от того, чтобы распространять что-либо богохульное.

“У меня и так достаточно проблем”, - добавил он на англике.

Когда он уходил, шума не было. Его ученики были такими же выжатыми, как и он. Но позже, когда до меня начали доходить последствия...

Он вернулся на корабль. Паскуаль встретил его в кают-компании. “ Где вы были так долго? ” спросил инженер. “Я уже начал волноваться”.

“В охотничьем домике”. Шустер со вздохом плюхнулся в кресло. “Уфф! Саботаж - тяжелая работа”.

“О... я спала, когда ты вернулся сюда, и поэтому не сказала тебе. Пока тебя не было сегодня утром, позвонил Дэви. Он уже на обратном пути.

“ Я полагаю, с таким же успехом он мог бы вернуться. Мы ничего не можем сделать, пока не получим одобрение сверху, а на это потребуется время ”.

- Возможно, слишком много времени.

“ А может, и нет. Шустер пожал плечами. - Не будь таким противным старикашкой в лодке.

-Что?-спросиля.

Спросили: "Откуда вы знаете, что он всплывет?’ После чего он сказал: ‘Бу!’ перепуганной команде и удалился в каюту злорадствовать. Будь хорошим парнем и принеси мне выпить, ладно, а потом я сам пойду на пенсию.

-Без ужина?

“ Сэндвича будет достаточно. Мы должны начать нормировать, помнишь?

Сигнал сканера разбудил Шустера. Он со стоном выбрался из койки и на ощупь добрался до ближайшего обзорного экрана. То, что он увидел, заставило его резко проснуться.

Дюжина стражей Святилища сидела верхом у трапа. Свет луны и Плеяд мерцал на их копьях. Пара послушников помогали спешиться высокой фигуре, изможденной в своих одеждах. Шустер узнал бы эту белую гриву и посох с дискообразным наконечником где угодно по эту сторону Угольного мешка.

- Эй, вэ, -сказал он. “ Одевайтесь, приятели. Местный папа римский хочет получить у нас аудиенцию”.

“ Кто? Мукерджи зевнул.

“Скетуло, Босс Посвящает, лично. Может быть, я зажег петарду побольше, чем предполагал ”. Шустер юркнул обратно на корму и натянул свою одежду.

Он был готов принять гостя к тому времени, когда тот поднялся в воздушный шлюз. “Мой господин, вы оказываете нам честь, превышающую нашу ценность”, - без обиняков заявил он. — Если бы мы только знали, мы бы подготовили примерку...

“ Давайте не будем тратить время на лицемерие, ” коротко сказал ларсанец. “Я пришел, чтобы мы могли поговорить наедине, не опасаясь, что нас подслушают подчиненные или дураки”. Он жестом велел Паскуалю закрыть внутреннюю дверь. - Приглуши свои проклятые огни.

Мукерджи подчинился. Огромные глаза Скетуло широко раскрылись и уставились на Шустера. “Поскольку вы здесь капитан, - сказал он, - я хочу поговорить с вами наедине”.

Купец пожал плечами и развел руками, приветствуя своих товарищей по кораблю, но послушно направился — в Ларсуме почетное место было позади — в каюту, которая в более счастливых случаях служила ему кабинетом. Когда его дверь тоже закрылась, он повернулся лицом ко второму и стал ждать.

Скетуло чопорно присел на край шезлонга, который был приспособлен для размещения тел Айвенхоанцев. Посох оставался вертикально в одной руке, его золотой круг мерцал в тусклом свете. Шустер опустился в кресло, скрестил ноги и продолжил ждать.

Наконец старческий голос прорезался: “Когда я давал вам разрешение обучать молодых астрологов, я не думал, что даже вы осмелитесь посеять семена ереси”.

“Мой хозяин!” Шустер запротестовал тоном, который, как он надеялся, будет истолкован как шокированный. “Я ничего подобного не делал”.

“ О, вы ловко прикрылись своей болтовней о выдумке. Но я редко видел кого-либо столь взволнованного, как те несколько Посвященных, которые пришли ко мне после твоего ухода.

— Естественно, мысль, которую я изложил, была захватывающей...

“ Скажи мне. ” Скетуло поджал морщинистые губы. “Конечно, нам потребуется значительное время, чтобы проверить ваши утверждения; но действительно ли ваша гипотеза работает так хорошо, как вы сказали?”

“ Да. Почему я должен дискредитировать себя хвастовством, которое легко опровергнуть?

“Так я и думал. Умно, умно...” Изможденная голова покачалась. “У Антибога есть много способов сбивать души с пути истинного”.

“Но, мой учитель, я ясно сказал им, что это утверждение противоречит факту”.

“Так вы и сделали. Вы, как сообщается, сказали, что это может быть в лучшем случае математически верно, но это не делает это философски верным ”. Скетуло наклонился вперед. Яростно: “Однако вы должны были знать, что вскоре возникнет вопрос, могут ли быть два вида истины, и что в любом подобном споре те, чья жизнь посвящена наблюдениям и числам, в конце концов решат, что математическая истина - единственная”.

Я, конечно, это сделал, подумал Шустер. Именно из-за этого у Галилея возникли проблемы с инквизицией, еще на Земле. По телу Галилея пробежал холодок. Однако я не ожидал, что ты так быстро все поймешь, старый черт.

“Таким тонким подрывом Веры вы подтвердили мое мнение о том, что такие, как вы, являются агентами Антибога”, - заявил Скетуло. - Ты не должен оставаться здесь.

В Шустере вспыхнула надежда. “ Поверьте мне, мой господин, у нас нет такого желания! Чем скорее мы сможем забрать то, что нам нужно, с нашего склада и отправиться в путь, тем счастливее мы будем ”.

“ Ах. Но остальные. Когда мы можем ожидать третьего визита, четвертого, флот за флотом?

“ Никогда, если Бог даст. Первая прибывшая команда сказала вам, что мы не заинтересованы в торговле...

“ Так они сказали. И все же прошло всего несколько коротких лет, прежде чем появился этот корабль. Откуда нам знать, что вы говорите правду?

С фанатиком не поспоришь", - подумал Шустер и промолчал. Скетуло снова удивил его, сменив тему и спросив почти нормальным тоном:

- Как ты собираешься перенести сюда этот огромный предмет?

“ Что ж, это хороший вопрос, мой учитель. Лоб Шустера вспотел. Он вытер его рукавом. “У нас есть способ, но, э—э, мы не решались предложить его...”

- Я приказал, чтобы мы остались наедине, чтобы мы оба могли поговорить откровенно.

Шустер набрал полные легкие воздуха, потянулся за блокнотом и карандашом и объяснил про фургоны.

Скетуло не шевельнул ни единым мускулом. Когда, наконец, он заговорил, то только для того, чтобы сказать: “Во время некоторых самых святых и тайных обрядов глубоко внутри Святилища находится то, что перемещается из одной комнаты в другую с помощью таких средств”.

“Нам не нужно шокировать население”, - сказал Шустер. “Послушай, мы могли бы поставить буфеты, или опущенные занавески, или что-нибудь в этом роде, чтобы скрыть колеса”.

Скетуло покачал головой. “ Нет. Почти каждый, будучи ничего не подозревающим ребенком, играл с круглой палкой или камнем. Варвары за Касунианским хребтом используют катки. Без сомнения, некоторые из наших крестьян делают это украдкой, когда нужно переместить тяжелый груз и никто не смотрит. Вы не смогли бы обмануть более умных наблюдателей относительно того, что скрывалось под этими покровами; и они рассказали бы остальное ”.

— Но с официального разрешения...

“ Это может быть и не даровано. Закон Бога прост. Даже если бы Святилище разрешило тебе, большинство простолюдинов испугались бы проклятия. Они уничтожат тебя, несмотря на любые наши предписания.

Поскольку именно это Фолкейн процитировал слова Ребо, Шустер почувствовал, что, возможно, Скетуло говорит правду. Не то чтобы это имело значение, даже если это было не так; он явно был полон решимости не допустить этого.

Торговец вздохнул. “Что ж, тогда, мой господин, у вас есть какие-нибудь другие предложения? Возможно, если вы предоставите достаточно рабочих из поместий Освященных, мы могли бы перетащить сюда мастера.

“Сейчас сезон посадки и культивации. Мы не можем выделить так много рабочих рук, по крайней мере, позже у нас начнется голод”.

“О, теперь, мой господин, у нас с вами одинаковый интерес: поднять этот корабль в воздух. Мои коллеги на родине могут выслать вам оплату металлами, тканями и, да, искусственной пищей, подходящей для вашего образа жизни ”.

Скетуло ударил посохом по палубе так, что она зазвенела. Его тон превратился в рычание: “Нам не нужны твои товары! Ты нам не нужен! Неприятности, которые ты затеял сегодня, переполнили последнюю нить моего терпения. Если вы погибнете здесь, несмотря на эту проклятую спасательную станцию, то Бог вполне может убедить ваших собратьев, что это все-таки неподходящее место для такой станции. По крайней мере, будь что будет, мы исполним волю Божью здесь, в Larsum...by не оказав ни малейшей помощи агентам Антибога!”

Он встал. Его дыхание хрипло отдавалось в узком металлическом пространстве. Шустер тоже поднялся, посмотрел на него с удивляющей его самого невозмутимостью и спросил лоу: “Правильно ли я вас понял, мой господин, что вы хотите, чтобы мы умерли?”

Нечеловеческая голова чопорно склонилась над его головой. - Да.

- Ваш гвардейский корпус нападет на нас, или вы предпочитаете поднять против нас толпу?

Скетуло некоторое время стоял молча. Его окончательный ответ был неохотным: “Ни то, ни другое, если вы не вынудите нас. Ситуация сложная. Вы знаете, как определенные элементы класса Стражей и торговцев, не лишенные влияния, были склонены в какой-то степени поддержать ваше дело. Кроме того, хотя мы могли бы одолеть вас численностью, я прекрасно понимаю, что ваше оружие стоило бы нам тяжелых потерь, что могло бы спровоцировать вторжение варваров. Так что ты можешь некоторое время побыть в мире.

- Пока ты не придумаешь безопасный способ перерезать нам глотки, хм-м-м?

“ Или пока ты не умрешь с голоду. Но с этого момента тебе запрещено входить в Эску.

“Nu? В любом случае, это была бы не такая уж хорошая идея, со всеми этими крышами и переулками, с которых лучник может стрелять. Что ж— - Слова Шустера оборвались. На мгновение обезумев, он задался вопросом, был ли этот беспорядок его виной, когда он так смело шел вперед, фатально неверно оценивая ситуацию. situation...No . Он не предвидел точной реакции Скетуло, но лучше было выложить все начистоту. Если бы он знал раньше, что тот сделает сейчас, он не отправил бы Дэви одного. Надо предупредить парня, чтобы остерегался убийц ... Он усмехнулся. “ По крайней мере, мы понимаем друг друга. Спасибо за это.

Еще мгновение он обдумывал идею взять Ларсана в плен, в заложницы. Он отбросил ее. Это был бы верный способ спровоцировать нападение. Скетуло был вполне готов умереть за свою веру. Шустер в равной степени был готов позволить ему это сделать, но не хотел участвовать в сделке. Жена и дети ждали его очень далеко на Земле.

Он подвел старика к воздушному шлюзу и смотрел, как тот отъезжает. Стук копыт стал гулким под луной и скоплением звезд.

Фолкейну казалось, что он провел в седле всю свою жизнь. Что бы ни случилось раньше, это был сон, туман где-то в его опустошенном черепе, нереальный ... Реальностью была боль в каждой клеточке его тела, язвы от седла, голод, язык одеревенел от жажды, а веки стали как наждачная бумага от бессонницы, страх смерти покинул его, и ничего не осталось, кроме какой-то глупой животной решимости добраться до замка Гилригор, он не всегда мог вспомнить почему.

Он, конечно, делал остановки на ночь. Фастига был выносливее мула и быстрее лошади, но иногда ему требовался отдых. Однако сам Фолкейн не осмелился уснуть и снова оседлал коня при первой возможности. Теперь его животные шатались по дороге, как пьяные.

Он повернул голову — шейные позвонки хрустнули — и оглянулся. Его преследователи были в поле зрения с тех пор, как первые предрассветные проблески на небе сделали их видимыми. Когда это было — сто лет назад? — нет, должно быть, меньше часа, солнце еще не взошло, хотя чернота над головой приобрела сливовый оттенок, и Сестры утонули под стеной Касунии. Их было четверо или пятеро — трудно сказать наверняка в этих сумерках — всего в двух километрах позади него и сокращающих разрыв. Их копья выделялись яркими точками среди теней.

Так близко?

Знание дошло до него. Энергия хлынула из какого-то высшего источника, очистила его разум и обострила чувства. Он почувствовал утренний ветер на своих щеках, услышал, как он шелестит в жестких кустах на обочине дороги и вокруг топота копыт его лошади, увидел, как снежные вершины на западе покраснели, поймав первые солнечные лучи; он выхватил из кармана маленький передатчик и щелкнул переключателем. “Привет!”

“ Дэви! ” раздался голос Шустера. “ Что случилось? Ты в порядке?

“ Пока, ” пробормотал Фолкейн. - Н-Боюсь, ненадолго.

- Мы уже несколько часов пытаемся дозвониться до тебя.

Убегая, он позвонил на корабль, чтобы рассказать об обстоятельствах, и связь поддерживалась до тех пор, пока... “Наверное, я так устал, что просто отложил коробку на минуту, а потом забыл о ней. Мои животные вот-вот упадут. И ... ребята из Приюта ремонтируют меня ”.

- Есть ли у вас шанс добраться до замка прежде, чем они подойдут на расстояние полета стрелы?

Фолкейн прикусил губу. “ Сомневаюсь. Идти, наверное, недалеко, несколько километров, но — что я могу сделать? Попытаешься сбежать отсюда пешком?

“Нет, тебя бы сбили с ног, застрелили в спину. Я бы сказал, сопротивляйся”.

“ Радиус действия их луков почти такой же, как у моего ружья, и они могут атаковать меня со всех сторон одновременно. Здесь нет укрытия. Не видно даже группы деревьев.

“ Я знаю старый пограничный трюк. Стреляйте в своих животных и используйте их для возведения баррикад.

- Это ненадолго защитит меня.

“ Возможно, в этом нет необходимости. Если вы находитесь так близко к замку, как говорите, глаза Айвенхоан должны заметить вспышки в воздухе от ваших выстрелов. Во всяком случае, это единственное, что я могу предложить.

“ В-в-в— - Фолкейн щелкнул зубами и на секунду задержал их в таком положении. - Очень хорошо.

Голос самого Шустера стал неровным. - Хотел бы я быть рядом и помочь тебе, Дэви.

“Я бы не возражал, если бы это было так”, - ответил Фолкейн, удивив самого себя. Теперь это было больше похоже на то, как должен говорить человек, столкнувшийся с ужасными трудностями! “О, мне придется снова положить это радио в карман, но я оставлю переключатель открытым. Может быть, ты сможешь услышать. Поддержи меня, ладно?”

Он натянул поводья и спрыгнул на землю. Его фастиги стояли неподвижно, дрожа от изнеможения. Не без чувства вины он повел носильщика по кругу, пока тот не встал нос к хвосту с лошадью. Затем он быстро перевел свой бластер на узкий луч и просверлил им мозги.

Они неловко рухнули, как членистые куклы; нагруженный издал нечто вроде вздоха, как будто ему наконец позволили уснуть, но его глаза оставались открытыми и ужасно неподвижными. Фолкейн боролся с ногами и шеями, пытаясь соорудить стену, которая полностью окружила бы его. Безуспешно.…Тяжело дыша, он посмотрел на восток. Его враги увидели, что он задумал, и перешли на рысь, разбегаясь направо и налево по холмам, прежде чем остановились, чтобы привязать своих запасных животных. Их было пятеро, все верно.

Солнечный диск выглянул из-за горных хребтов. Подождите, чем больше контраст, тем более заметной будет вспышка энергии. Фолкейн несколько раз выстрелил прямо вверх.

Стрела вонзилась в плоть фастиги. Мальчик упал на живот и выстрелил в ответ. Он промахнулся мимо удаляющегося всадника. Пригнувшись, он обвел взглядом горизонт. Другой ларсан целился в него из лука, менее чем в полукилометре от него. Он тщательно прицелился и нажал на спусковой крючок. Пистолет указал длинным сине-белым пальцем. Мгновение спустя он произнес: щелк! ларсанец выронил лук и схватился за левую руку. Две другие стрелы пролетели совсем рядом. Фолкейн выстрелил в ответ, не попав, но это на некоторое время вынудило лучников выйти за пределы их досягаемости, а это уже кое-что.

Однако в обойме у него осталось не так уж много зарядов. Если наемные клинки Посвященных сохранят свою нынешнюю тактику, вынуждая его расходовать боеприпасы — Но знали ли они, как мало у него было? Неважно. Они явно не собирались сдаваться, не закончив свою работу. Если только ему не посчастливилось отбросить их все, с Дэвидом Фолкейном, вероятно, было покончено. Он обнаружил, что принимает этот факт трезво, так или иначе не поднимая по этому поводу особого шума, надеясь главным образом на то, что сможет забрать некоторых из них с собой. Жестоко с мамой и папой, однако, подумал он. И с Марти Шустером тоже. Ему придется рассказать им, если он выживет.

Двое охранников бок о бок спускались по травянистому склону в его сторону. Их гривы развевались в воздухе. Когда они были почти на расстоянии выстрела, они разделились. Фолкейн выстрелил в одного, который одновременно наклонился так низко, что стрела пролетела мимо. Другого выпустила стрела по высокой траектории. Фолкейн тоже выстрелил в него, но тот уже удалялся галопом. Стрела вонзилась в сантиметрах от правой ноги Фолкейна, когда он растянулся на земле.

Хорошая уловка, подумал он со странным бесстрастием, которое вдруг снизошло на него. Интересно, встречались ли они раньше с таким защитным маневром, как у меня, или просто хорошо реагируют на что-то новое? Не удивился бы, если бы это было в последнем случае. Они умные ребята, эти айвенхоанцы. В то время как мы, с нашей гордой цивилизацией, не можем отреагировать на такую простую вещь, как местное табу на колеса.

Черт возьми, должна быть возможность проанализировать проблему—

Двое других скакали справа. Фолкейн сузил луч своего бластера настолько, насколько мог, чтобы получить максимальную дальность, и выстрелил с большой осторожностью. Он ударил сначала одну фастигу, затем другую: легкие раны, но болезненные. Оба животного встали на дыбы. Всадники снова взяли их под контроль и уехали. Фолкейн развернулся как раз вовремя, чтобы выстрелить в двух других, но не успел отразить их стрелы. Промахи с обеих сторон.

... И точно выясните, что делает колесо, а затем разработайте какую-нибудь другую уловку, которая будет делать то же самое.

Где был пятый Ларсан, тот, кого окрылили? Подождите ... его фастига стояла без всадника на некотором расстоянии. Но где же он был? Эти хулиганы были не из тех, кто закрывает глаза только из-за искалеченной руки.

Я получал хорошие оценки по математике и аналитике. Мои участники дискуссии сказали мне об этом. Теперь, почему я не могу извлечь из памяти то, чему научился тогда, и использовать это? Бьюсь об заклад, я мог бы решить эту задачу для экзамена.

Скорее всего, раненый пробирался сквозь более высокие кусты, пытаясь подобраться так близко, чтобы можно было наброситься и ударить ножом.

Конечно, это не совсем смотровая комната. Аналитическое мышление не приходит естественно, особенно когда речь идет о вашей жизни, и очень, очень странно, что я начал заниматься им именно в этот момент. Может быть, мое подсознание чует ответ.

Четверо всадников собрались на совещание. С такого расстояния они казались игрушечными, находясь на вершине высокого хребта, идущего параллельно дороге и спускающегося к ее краю. Фолкейн не слышал ничего, кроме ветра. Солнце, уже полностью взошедшее, отбрасывало фиолетовые тени на серую траву. Воздух все еще был холодным; его дыхание дымилось.

Давайте посмотрим. Колесо - это, по сути, рычаг. Но мы уже решили, что другие формы рычагов непригодны. Подождите! Винт? Нет, как вы это применили? Если бы что-то подобное было практично для нас, Ромуло Паскуаль бы уже додумался до этого.

Как насчет того, чтобы нарезать колесо ломтиками, установленными отдельно? Нет, я помню, что предлагал это Рибо, и он сказал, что так не годится, потому что весь ансамбль, рассматриваемый сбоку, все равно будет иметь круглые очертания.

Всадники, очевидно, договорились о плане. Они сняли тетивы с луков и тщательно закрепили их под подпругами седел. Затем они направились к нему гуськом.

Что еще делает колесо, помимо обеспечения механических преимуществ? В идеале оно касается земли только в одной точке, что сводит к минимуму трение. Есть ли какая-нибудь другая форма, которая сделает то же самое? Конечно, их может быть любое количество. Но что хорошего в эллиптическом колесе?

Эй, а нельзя ли придумать хитрое крепление, например, эксцентриковый рычаг на оси, которая также имела бы эллиптическую форму, чтобы груз двигался устойчиво? Нет, я сомневаюсь, что это осуществимо, особенно по таким ужасным дорогам, как эта, и ничего, кроме мускульной силы, доступной для сцепления с дорогой. Система вскоре разлетелась бы на куски.

Ведущий страж Святилища сорвался в стремительный галоп. Фолкейн прицелился и озадаченно ждал, пока тот не окажется в пределах досягаемости луча, достаточно широкого, чтобы быть наверняка смертельным. В кармане Фолкейна приглушенно запищал передатчик, но у него не было времени на болтовню.

То же возражение - сложность, неэффективность и хрупкость - применимо ко всему, что приходит на ум, например, к системе caterpillar с приводом от беговой дорожки. Возможно, Ромуло сможет что-нибудь придумать. Но должен быть надежный, простой ответ.

Прижавшись к шее своей фастиги, первый охранник был почти в пределах досягаемости. Да, теперь на расстоянии выстрела! Фолкейн выстрелил. Пуля попала животному прямо в грудь. Оно прокрутилось еще несколько метров вниз по склону под действием собственной инерции, прежде чем упасть. Его всадник вылетел из седла в момент удара, прежде чем луч смог его найти. Он ударился о землю с акробатической ловкостью, перекатился и исчез в кустах.

К тому времени, когда Фолкейн понял, что задумано, он уже выстрелил во вторую. Пуля врезалась в барьер первой. Третий подбежал поближе, испуганный, но держащий себя в руках.

“О, нет, ты этого не сделаешь”, - прохрипел человек. “Я не собираюсь строить твою стену для тебя!” Он пропустил мимо ушей двух других. Пока они сражались вокруг, подставляя ему своих всадников, он испытывал мрачное удовольствие от убийства врага. Четвертый вырвался за пределы досягаемости, спрыгнул на землю и побежал к мертвым животным, ведя за собой своих, но стараясь держаться с другой стороны.

Стрелы Фолкейна прошили склон, но он не мог видеть свои цели в зарослях, а в это весеннее время года было слишком влажно, чтобы загореться. Третий Ларсан добрался до барьера и перерезал горло своей фастиге. Она сопротивлялась, но снизу протянулись руки, чтобы удержать ее там, пока она умирала.

Итак, трое воинов прошли этот путь. Теперь они укрылись за собственной стеной, слишком толстой, чтобы он мог прожечь ее насквозь, и достаточно высокой, чтобы они могли встать на колени позади и посылать в него стрелы, которые будут лететь дугой вниз. Конечно, их цель была бы не очень хорошей —

Стрелы начали подниматься. Фолкейн сжался как можно меньше и попытался зарыться под одну из своих убитых фастиг.

Что—то, что... что катится и удерживает свой груз устойчиво, но не круглое -

Стрелы упали. Их наконечники с силой вонзились в грязь и неподвижную плоть. После некоторого обстрела львиная голова поднялась над другим барьером, чтобы посмотреть, что произошло. Фолкейн, почувствовав паузу в нападении, поднялся на одно колено и выстрелил.

Он должен был попасть широким лучом с такого близкого расстояния. Но он этого не сделал. Болт пробил баррикаду, и наружу повалил жирный дым. Ларсан нырнул в укрытие.

Что заставило руку Фолкейна дернуться, так это внезапное видение ответа.

Он выхватил рацию. “Алло!” - взвизгнул он. “Послушайте, я знаю, что мы можем сделать!”

- Все, что угодно, Дэви, - произнес Шустер, словно молитву.

“ Не для меня. Я собираюсь вытащить вас отсюда, ребята...

Стрелы посыпались снова. Боль пронзила левую икру Фолкейна там, где он присел. Он уставился на древко, пронзившее его, на мгновение ничего толком не понимая.

“ Дэви? Ты там? - Крикнул Шустер через тысячу километров.

Фолкейн с трудом сглотнул. Рана болела не слишком сильно, решил он. И враг снова прекратил огонь. У них, должно быть, тоже заканчиваются боеприпасы. Дорога была усеяна стрелами.

“ Слушай внимательно, ” сказал он коробке. Она упала на землю, и к ней стекала кровь из его ноги. Смутная часть его заинтересовалась, заметив, что человеческая кровь при таком освещении не имела своего обычного блеска, а выглядела черновато-красной. Скорость потока указывала на то, что ни один крупный сосуд не был перерезан. “Ты знаешь, что такое многоугольник постоянной ширины?” - спросил он.

Ларсан рискнул еще раз взглянуть. Когда Фолкейн не выстрелил, он на мгновение поднялся на ноги и помахал рукой, прежде чем вернуться в укрытие. Фолкейн был слишком занят, чтобы задуматься, что это значит.

“ Тебе больно, Дэви? - Взмолился Шустер. “ У тебя не очень приятный голос. Они все еще охотятся за тобой?

“ Заткнись, ” сказал Фолкейн. “ У меня мало времени. Послушай. Фигура постоянной ширины - это такая фигура, которую, если поместить между двумя параллельными линиями так, чтобы они касались ее с противоположных сторон, а затем повернуть, линии останутся касательными по окружности. Другими словами, ширина фигуры одинакова вдоль каждой линии, проведенной из стороны в сторону через середину. Очевидно, что круг относится к этому классу. Но...”

Ларсанец, левая рука которого была обожжена до потери трудоспособности, выскочил из кустов вдоль дороги. В правой руке у него был нож. Фолкейн уловил блеск краем глаза, развернулся и схватился за свой бластер, лежавший на земле. Рука с ножом описала дугу. Фолкейн вскрикнул, когда его собственная рука была пригвождена к земле.

- Дэви! - закричал Шустер.

Фолкейн поднял бластер левой рукой. Дуло качнулось взад-вперед. Он выстрелил и промахнулся. Охранник одним прыжком преодолел барьер, выхватывая меч в прыжке. Лезвие скользнуло по кругу. Вероятно, он закрыл глаза в тот момент, когда выстрелил пистолет, потому что он нанес точный удар. Оружие вырвалось из израненной хватки Фолкейна.

Человек выдернул нож, которым его пригвоздили, вскочил на ноги и атаковал левой рукой. Его голос сорвался на крик: “Круг не единственный! Ты принимаешь равный...”

Его бросок вывел его из-под защиты ларсана. Он нанес удар, но острие соскользнуло с нагрудника. Туземец оттолкнулся. Фолкейн отшатнулся. Стражник занес рапиру.

“ Равносторонний треугольник, ” всхлипнул Фолкейн. — Ты рисуешь дуги...

Прозвучал рог. Стражник с рычанием отпрянул. На склоне холма поднялся лучник и послал последнюю стрелу в Фолкейна. Но раненая нога человека подогнулась. Он упал на колени, и стрела просвистела там, где он только что был.

Еще одна стрела, с другого направления, пронзила грудь носителя меча. Он издал довольно ужасный хриплый кашель и рухнул на фастигу. Выжившие агенты Убежища отчаянно указывали на круги на своих кирасах. Но со стороны всадников, которые галопом мчались с запада, посыпались стрелы, и эпизод был окончен.

Рибо, Сын Легнора, натянул поводья во главе своих домашних воинов и спрыгнул с седла как раз вовремя, чтобы Фолкейн рухнул в его объятия.

Мукерджи вошел в кают-компанию и застал Шустера в одиночестве раскладывающим пасьянс. “ Где Ромуло? - спросил он.

“Сидит у себя дома и тихо сходит с ума”, - сказал Шустер. “ Он пытается понять, к чему клонил Дэви, прежде чем— - Он поднял пухлое лицо, которое выглядело странно осунувшимся. - Слышал что-нибудь от парня?

“ Нет. Я дам вам знать, как только узнаю, конечно. Его приемник, должно быть, все еще включен, я слышу, как местные разговаривают и передвигаются. Но от него ни слова, а все остальные, вероятно, боятся отвечать на звонки говорящего ящика”.

- И я отправил его туда.

- Вы не могли знать, что существует какая-то опасность.

“ Я мог бы знать, что корабль - самое безопасное место. Я должен был пойти сам. Шустер слепо уставился в свои карты. - Он был моим учеником.

Мукерджи положил руку на плечо торговца. “Ты не имел права участвовать в подобной рутинной миссии. Бой и все такое, это была рутина. Здесь нужны твои мозги”.

- Какие мозги?

- У тебя должен быть какой-то план. О чем ты говорил с тем крестьянином за несколько часов до восхода солнца?

“Я подкупил его профессиональным ножом, чтобы он передал сообщение для меня в Святилище. Сказал Херктаскору, что ему следует приехать для частной беседы. Заместитель начальника отдела астрологии, как вы, наверное, помните; очень умный парень и, я думаю, более дружелюбен к нам, чем кто-либо другой. По крайней мере, у него нет фанатичного сопротивления инновациям, как у Скетуло. Шустер обнаружил, что кладет сердечко на бубен, выругался и одним взмахом руки разбросал карты. “Очевидно, появился Рибо, увидев вспышки выстрелов, и расправился с убийцами Скетуло. Но пришел ли он вовремя? Дэви все еще жив?”

Загудел сканер. Оба мужчины вскочили на ноги и выбежали за дверь к ближайшему обзорному экрану.

“Помяните дьявола”, - сказал Мукерджи. “Замените меня, Мартин. Я вернусь и склонюсь над радиоприемником”.

Шустер подавил внутреннее смятение и открыл воздушный шлюз. В лицо ему ударил холодный утренний ветер, насыщенный резкими запахами. Херктаскор поднялся по трапу и вошел. Его огромная фигура была закутана в плащ, который он не снимал, пока дверь снова не закрылась. Под ним была его мантия. Очевидно, он не хотел, чтобы его узнали по пути сюда.

“ Приветствую, ” сказал Шустер скучным тоном. - Спасибо, что пришли.

“Ваше послание не оставило мне выбора”, - сказал Посвященный. “Ради блага Ларсума и Веры я обязан выслушать, если вы утверждаете, что хотите обсудить важный вопрос”.

- Вам, э-э, было запрещено входить на корабль?

“Нет, но лучше не давать Шефу повода думать, что он должен запрещать это”. Херктаскор прищурился от освещения, которое показалось ему ослепительно резким, хотя оно было уменьшено намного ниже нормы, чтобы сохранить небольшое количество заряда, оставшееся в аккумуляторах. Шустер отвел существо в его собственную каюту, еще больше приглушил свет и предложил шезлонг.

Они сели и некоторое время молча смотрели друг на друга. Наконец Херктаскор сказал: “Если ты повторишь это, мне придется назвать тебя лжецом. Но поскольку я нашел вас достойным, ” это немного задело; планы Шустера были не совсем честными, — я думаю, вам следует знать, что многие Посвященные считают, что Скетуло был неправ, немедленно запретив вашу новую математику и астрологию. Если бы он мог доказать с помощью Священного Писания, традиции или рассуждений, что они противоречат Слову Божьему, тогда, естественно, все Святилище присоединилось бы к нему в отвержении вашего учения. Но он не предпринял никаких попыток показать это, просто издал категорический указ”.

- Вам разрешено спорить с ним по этому поводу?

“Да, правило всегда заключалось в том, что Посвященные полного ранга могут свободно вести споры в рамках доктрины. Но мы должны подчиняться приказам нашего начальства до тех пор, пока они сами по себе не являются незаконными ”.

“ Я так и думал. Что ж, — Шустер потянулся за сигарой, — вот что я хотел вам сказать. Я желаю сотрудничества Святилища, а не его вражды. Чтобы добиться такого сотрудничества, я хотел бы доказать вам, что мы не представляем опасности для Веры, а, скорее, можем быть инструментами ее продвижения. Тогда, возможно, тебе удастся убедить остальных.

Херктаскор бесстрастно ждал. Однако его глаза сузились и, казалось, загорелись.

Шустер раскурил сигару и выпустил клубы дыма. “Цель вашей астрологии - узнать волю Бога и план, по которому Он создал вселенную. Для меня это означает, что более важная цель Посвященных - исследовать природу Бога, насколько это может быть понято смертными. Ваши теологи приходили к выводам в прошлом. Но являются ли эти выводы окончательными? Может быть, больше нечего выводить?”

Херктаскор склонил свою львиную голову и описал в воздухе торжественный круг. “ Это возможно. Это должно быть. Ничего важного не было сделано в этой области с тех пор, как была написана Книга Домно, но я сам часто размышлял — продолжайте, прошу вас”.

“Мы, новички, не являемся посвященными в вашу религию”, - сказал Шустер. “Однако мы тоже, по-своему, провели много веков, размышляя о божественном. Мы тоже верим, - ну, некоторые из нас, “ в единого Бога, бессмертного, всемогущего, всеведущего - совершенного, — Который сотворил все сущее. Теперь, возможно, наша теология отличается от вашей в решающих моментах. Но, возможно, и нет. Могу я сравнить взгляды с вами? Если вы сможете показать мне, где ошибся мой народ, я буду благодарен и, если останусь в живых, верну им правду. Если, с другой стороны, я смогу показать вам или просто предложить вам пункты, по которым наша мысль вышла за рамки вашей, тогда вы поймете и сможете донести до своих коллег, что мы, чужеземцы, не представляем угрозы, а скорее оказываем благотворное влияние.

“Я сомневаюсь, что Скетуло и упрямые Посвященные когда-либо признают это”, - сказал Херктаскор. В его голосе появились нотки раздражения. “ И все же, если бы действительно открылась новая правда, и кто-нибудь осмелился бы отрицать это— - Его кулаки разжались. - Я слушаю.

Шустер не был удивлен. В прошлом на Земле в каждой религии, какой бы исключительной она ни была теоретически, были влиятельные мыслители, готовые заимствовать идеи у современных соперников. Он устроился поудобнее, насколько это было возможно. Это займет некоторое время.

“Первый вопрос, который я хотел бы задать, “ сказал он, - зачем Бог создал вселенную. У вас есть какой-нибудь ответ на это?”

Херктаскор вздрогнул. “Почему, нет. В записях говорится только, что Он это сделал. Осмелимся ли мы поинтересоваться Его причинами?”

“ Я верю в это. Видите ли, если Бог безграничен во всех отношениях, то Он, должно быть, существовал вечно до того, как появился мир. Он выше всего конечного. Но мысль и существование сами по себе конечны, не так ли?”

“Ну... ну... да. Звучит разумно. Во всяком случае, мысль и существование такими, какими мы их знаем”.

“ Именно так. Осмелюсь предположить, что ваши философы спорили, является ли звук падающего камня в пустыне, неслышимый ничьими ушами, реальным явлением. Херктаскор кивнул. “Это старая головоломка, найденная на бесчисленных планетах, я имею в виду, во многих странах. Подобным образом, Бог, одинокий в абсолютной безграничности, не мог быть постигнут мыслью или описан словами. Там не было мыслящих, говорящих существ. Соответственно, в определенном смысле Он не существовал. То есть в Его существовании отсутствовал элемент завершенности, элемент наблюдения и понимания. Но как может существование совершенного Бога быть неполным? Очевидно, что не может. Следовательно, Ему было необходимо создать вселенную, чтобы она могла познать Его. Ты понимаешь меня?”

Кивок Херктаскора был напряженным. Его дыхание участилось.

“Сказал ли я до сих пор что-нибудь, что противоречит вашим убеждениям?” Спросил Шустер.

“Нет ... Я не верю, что ты слышал. Хотя это так ново — Продолжай!”

“Акт творения, - сказал Шустер, затягиваясь сигарой, - логически должен включать желание творить, размышления о том, что должно быть создано, решение творить и сам процесс творения. В противном случае Бог действовал бы капризно, что абсурдно. Однако такие свойства — желание, мысль, решение и работа — ограничены. Они неизбежно сосредоточены на одном творении из бесконечных возможностей и включают в себя один набор операций. Таким образом, акт творения подразумевает определенную степень конечности Бога. Но это немыслимо, даже временно. Таким образом, мы имеем парадокс, который Он должен создать, но не может. Как это разрешить?”

“Как ты решаешь это?” Херктаскор вздохнул, выглядя немного неуверенно.

— Почему, решив, что фактическое творение должно было быть осуществлено десятью разумными существами, известными как Сефирот...

“Держись!” "Освященная половинка" поднялась. “Это не другие боги, даже меньшие, и Книга не приписывает ангелам сотворение мира”.

“ Конечно. Те, о ком я говорю, не боги и не ангелы, они являются отдельными проявлениями Единого Бога, подобно тому, как грани драгоценного камня являются его проявлениями, не являясь сами драгоценностями. Бог, без сомнения, имеет бесконечно много проявлений, но десять сефирот - это все, что мы сочли логически необходимым для объяснения факта творения. Начнем с первого из них: желание и идея творения должны были сосуществовать с Богом от вечности. Следовательно, он содержит девять других, которые требуются как атрибуты того, что должно быть создано...”

Несколько часов спустя Херктаскор попрощался. Он шел как в тумане. Шустер стоял в шлюзе и смотрел ему вслед. Сам он чувствовал себя совершенно измученным.

Если окажется, что я сделала это с ним, со всеми ними, напрасно, пусть мой дорогой Бог простит меня.

Мукерджи поспешил из кают-компании. Его ноги громко застучали по палубе. “ Мартин! ” крикнул он. “Дэви жив!”

Шустер развернулся на каблуках. Волна головокружения прошла через него, и он прислонился к переборке.

“Он позвонил после того, как ты ушла с тем брамином”, - сказал Мукерджи. “Я не знал, причиню ли вред, прервав тебя, так что — Да. Он был ранен, в руку и ногу, ничего такого, что не заживет, вы знаете, нам не нужно беспокоиться ни о каких местных микробах. Он потерял сознание, и я предполагаю, что из обморока он сразу перешел в сон. Он все еще мог только бормотать, когда звонил из замка Ребо, сказал, что перезвонит после того, как еще немного отдохнет, и объяснит свою идею. Пойдем, мы с Ромуло уже открыли бутылку, чтобы отпраздновать!”

“Мне бы это не помешало”, - сказал Шустер и последовал за ним.

После нескольких больших глотков он почувствовал себя лучше. Он поставил свой бокал и неуверенно улыбнулся остальным. “Тебе когда-нибудь кто-нибудь говорил, что ты не убийца?” спросил он. “Именно это я и чувствую”.

“ Да брось ты, ” фыркнул Паскуаль. - Ты не несешь такой ответственности за своих учеников.

“Нет, может быть, и нет, за исключением того, что я отправил его туда, куда мог бы пойти сам — но ты говоришь, с ним все в порядке!”

“Без вас здесь, на месте, это могло бы мало что изменить”, - сказал Паскуаль. “Криш всего лишь космонавт, я всего лишь инженер, а Дэви всего лишь ребенок. Нам нужен кто-то, кто спланирует наш выход из этой дыры. А ты, амиго мио, интриган по профессии.

“Ну, Дэви, кажется, что-то придумал. Что именно, я не знаю”. Шустер пожал плечами. “Или, может быть, я знаю — какой-то предмет, который я выучил в школе и забыл. Он ближе к своим школьным дням”.

“Предполагая, что его идея хороша, - сказал Паскуаль с возвращением беспокойства, - я сам не строил никаких осуществимых планов, но, поверьте, я придумал много безрассудных”.

“ Нам придется подождать и посмотреть. Э-э, у вас есть еще какие-нибудь подробности о ситуации в Гилригоре?

“Да, я поговорил непосредственно с Рибо, после того как Дэви показал ему, как работает радио”, - сказал Мукерджи. “Ассасины были убиты во время его нападения. Он сказал, что приказал это, потому что подозревал, что они действительно были охранниками Святилища. Если бы он взял кого-нибудь из них в плен, то был бы вынужден снова освободить их, иначе столкнулся бы с неловким столкновением воли между собой и Скетуло. И они бы немедленно сообщили об этом сюда. Как бы то ни было, он избежал дилеммы и может утверждать, что его действия были совершенно оправданы. На расстоянии полета стрелы он не мог разглядеть их опознавательных знаков, и естественным предположением было, что это бандиты, уничтожить которых — его долг”.

“Превосходно”. Шустер усмехнулся. “Рибо - умница. Если он найдет предлог не посылать сюда посыльного, а я уверен, что он сможет, мы выиграем несколько дней, прежде чем Скетуло задастся вопросом, что случилось, и пошлет кого—нибудь еще разузнать, кому тогда придется добираться туда и обратно, что займет еще больше времени. Другими словами, держа рот на замке по поводу всего этого дела, мы обращаем против него его собственную тактику затягивания. ” Он обвел взглядом сидящих за столом. “И время - это то, что нам нужно прямо сейчас, уступающее только перевозке грузов. Пришло время Санктуарию настолько выйти из равновесия, настолько запутаться внутренне, что никто не сможет придумать новый квазиправовой трюк, чтобы остановить нас ”.

“Будьте осторожны, чтобы их не подтолкнули к насилию”, - сказал Мукерджи.

“Это маловероятно”, - ответил Шустер. “Покушение на Дэви было совершено тайно; я почти уверен, что Скетуло отречется от своих мертвых агентов, когда появятся новости. Видите ли, любое решение действовать открыто незаконно дается ему нелегко. Это дало бы таким людям, как Рибо, слишком хорошую тему для разговора или даже повод дать отпор. Кроме того, как я уже заметил, время теперь должно начать работать против старого чудака.

Паскуаль склонил голову набок, глядя на торговца. - Что вы варили? - спросил я.

“ Ну, ” Шустер снова потянулся за бутылкой, ликер весело забулькал в его стакане, — Во-первых, как вы знаете, я познакомил вас с ньютоновской астрономией. Я замаскировал это под вымышленную гипотезу, но это только делает ее более скрытной, а не менее взрывоопасной. Никто не может вечно обманывать себя, притворяясь, что это всего лишь сказка, призванная упростить его арифметику. Рано или поздно он решит, что орбиты планет действительно эллиптические. И это выбивает главную опору из-под его веры в святость кругов, что, в свою очередь, самым безумным образом отразится на остальной религии. Скетуло предвидел это и сразу же запретил любое использование моих идей. Однако это просто оттягивает неизбежное. Он не может помешать своим астрологам думать, а некоторым из них - возмущаться запретом. Это создаст напряженность в Святилище, что отнимет у него определенное количество времени и энергии, которые, следовательно, будут отвлечены от проблемы того, как нас задержать ”.

“Красиво, ” нахмурился Мукерджи, “ но немного дальнобойно. Революции может потребоваться пятьдесят лет, чтобы созреть”.

“Признаю. Тенденция помогает нашему делу, но сама по себе недостаточно. Итак, сегодня у меня здесь Herktaskor. Мы говорили о теологии.

“ Что? Ты не можешь разрушить религию за один день!

“ О, конечно. Я это знаю. Шустер сделал глоток. Его улыбка стала шире. “Гои работали на шахте две или три тысячи лет и ничего не добились. Я только указал на определенные логические следствия местного вероучения и предложил некоторые ответы на те следствия, которые были достигнуты на Земле”.

“ И что? - Удивленно спросил Паскуаль.

“Ну, вы знаете, я интересуюсь историей науки и философии, люблю читать об этом и так далее. Благодаря этому, а также некоторым семейным традициям, я получил знания о Каббале — системе средневековой еврейской теософии. В той или иной форме она оказывала огромное влияние на протяжении многих веков, даже на христианскую мысль. Но поверьте мне, это самая фантастически сложная структура, которую когда-либо создавала человеческая раса из нескольких текстов, множества облаков и логики, которая застряла у нее между зубами. Еврейская ортодоксальность никогда не хотела иметь к этому никакого отношения — слишком волосатая, и среди хасидов, в частности, это приводило к некоторым диким эмоциональным эксцессам.

Но это подходит к системе Ларсана, как кожа. Например, в Каббале есть девять подчиненных эманаций Бога, которые являются отдельными атрибутами совершенства. Они делятся на три триады, каждая из которых обозначает одно мужское и одно женское качество плюс их союз. До сих пор здесь не было много нумерологии, но когда я указал Херктаскору, что три точки определяют окружность, он ахнул. Каждая из этих триадических вершин отождествляется с какой-либо частью тела архетипического человека. Первая Сфира окружает лот, что также прекрасно согласуется с символикой Ларсана, и их соединение создает вселенную…Ладно, не обращай внимания на детали. Далее разрабатываются методы перестановки букв, с помощью которых можно раскрыть внутренний смысл Священного Писания, доктрина тройной реинкарнации, целая серия демонологий и магических предписаний, в целом великолепная, блестящая бессмыслица, которая соблазнила некоторые из лучших умов, когда-либо известных Земле. Я отдал его Херктаскору.

“ И?— Очень тихо спросил Мукерджи.

“ О, не все. На это уйдут месяцы. Я только изложил ему основные положения. Он может вернуться за добавкой, а может и не вернуться. Вряд ли это имеет значение. Ущерб был нанесен. Философия Ларсана все еще довольно примитивна, он не готов иметь дело с таким крепким мясом. Теоретически религия - это чистый монотеизм, на практике запятнанный призраками популярных суеверий, и до сих пор никто по-настоящему тщательно не исследовал ее предпосылки. И все же теология действительно существует как респектабельное предприятие. Таким образом, Посвященные взведены и готовы взорваться во взрыве переосмыслений, реформаций, контрреформаций, откровений, новых доктрин, реакции фундаменталистов и любого другого рода ура, через которое мы, люди, прошли. Как я уже говорил, Каббала, несомненно, оказала такое влияние на Землю. Со временем это должно разрушить Святилище и впустить в Ларсум немного свежего воздуха ”.

Шустер вздохнул. “Боюсь, процесс будет кровавым”, - закончил он. “Если бы я не думал, что это было бы лучше для дальнобойщиков, я бы не стал этого делать - даже ради спасения наших жизней”.

Паскуаль выглядел сбитым с толку. “ Вы для меня слишком утонченны, - пожаловался он. - Правда?

“Если мы сможем перенести этот генератор сюда в течение следующих нескольких недель, я уверен, что так и будет. Херктаскор не дурак, даже если он прирожденный теолог. После того, что случилось с математикой, он будет осторожен в выборе того, с кем обсудить мои идеи. Но в Святилище находятся хорошие мозги, жаждущие, чтобы их использовали. Если им отказывают в работе с фактами, им на помощь приходит теория. Идеи распространятся подобно ударной волне. Вскоре будут открыто подняты вопросы. Скетуло не может законно пресекать обсуждение такого рода, а остальные будут слишком разгорячены, чтобы подчиниться незаконному приказу. Так что у него будет полно забот, у этого парня, до конца его жизни!”

Рибо, маршал Гилригора, натянул поводья своей фастиги на гребне холма Энсам. Одна рука в перчатке с железным набалдашником указала вниз по длинному склону. - Эска, - сказал он.

Дэвид Фолкейн прищурился в дневном сумраке. Для него город был всего лишь пятном на фоне металлического блеска реки. Но его взгляд привлекла звездная точка, и сердце подпрыгнуло в груди. “Наш корабль”, - выдохнул он. “Мы на месте”.

Рибо окинул взглядом километры полей и фруктовых садов. “Никаких вооруженных сил не собрано”, - сказал он. “Мне кажется, я вижу, как горожане начинают выходить, но охраны нет. И все же, несомненно, в Санктуарии узнали о нас. Так что совершенно очевидно, что они не намерены сопротивляться”.

— Ты ожидал этого - правда?

“ Я не был уверен. Вот почему я привел с собой такой большой отряд своих воинов. Фигура в кирасе выпрямилась в седле. Хвост дернулся. “Они были бы теми, кто нарушил закон, если бы попытались драться, поэтому у нас не было бы угрызений совести. Не только стражи были недовольны Освященной уздечкой. Мой отряд почти пожалеет, что не окровавил клинок в этот день.

- Не я. - Фолкейн вздрогнул.

“ Что ж, ” сказал Рибо, “ мирные они или нет, вы причинили им больше вреда, чем я когда-либо мог. Мир уже не будет прежним. Такая простая вещь, как фургоны — меньше труда, больше товаров перемещается быстрее, нарушается вековой баланс. И я использую часть этой высвободившейся силы, чтобы сокрушить касунианцев, а это значит, что со мной будут считаться в советах королевства. Твоему народу всегда будут рады в Гилригоре.

Фолкейн виновато опустил взгляд. “ Я не могу лгать тебе, друг мой, - запнулся он. - Возможно, никто из нас больше никогда сюда не приедет.

“ Я слышал это, ” сказал Рибо, “ и проигнорировал. Возможно, я не хотел верить. Теперь это не имеет значения. ” В его голосе звучала гордость. “Однажды наши корабли придут к вам”.

Он поднял свой топор в знак сигнала. Его всадники развернулись, и огромная повозка перевалила через гребень, запряженная двадцатью фастигами. Генератор и кран, закрепленные на нем, сияли под красным солнцем.

Водитель опустил тормоз, представляющий собой плоское бревно, чтобы машина не оторвалась от него на спуске. Издавая стоны, визг, удары и дребезжание, эта штуковина, раскачиваясь, двинулась вперед.

Он передвигался на восьми роликах. Они вращались между досками, передняя пара которых регулировалась квадратными штифтами для возможности поворота. Спереди и на корме имелись бамперы, предотвращавшие их побег при наклоне. Когда каждый ролик выходил сзади, два крючка зацепляли две продолговатые металлические проушины, которые окружали пазы, вырезанные на обоих концах бревна. Эти крюки крепились к паре перекрещенных рычагов с противовесом, установленных высоко на днище фургона. Рычаги удерживались на месте кожаными ремнями внутри рамы, которая останавливала боковое движение и поворачивалась на бесформенных кожаных подушечках на своих стойках. Пара рабочих энергично тащили их. Рычаги высоко взметнулись. На пределе допустимой дуги крючки тщательно продуманной формы выскользнули из проушин, и ролик упал на деревянную крышу, которая наклонялась книзу спереди. Двое других туземцев, оснащенных peaveys, стояли там, чтобы убедиться в его выравнивании. Он быстро прогрохотал между направляющими и упал на дорогу за передним бампером. Повозка проехала по нему, руки опустились как раз вовремя, чтобы ухватиться за следующее бревно, и цикл начался заново.

Каждый валик имел три изогнутые стороны.

Нарисуйте равносторонний треугольник ABC. Поместите точку циркуля на A и нарисуйте дугу BC. Перейдите к B и опишите AC, затем к C и опишите AB. Скруглите углы. Получившаяся фигура имеет постоянную ширину. Она будет вращаться между двумя параллельными линиями, касательными к ней, сохраняя это касание на протяжении всего оборота.

На самом деле класс многоугольников постоянной ширины бесконечен. Окружность - это всего лишь предельный случай.

Конечно, подумал Фолкейн, ролики на этом его голдберге со временем изнашивались, приближались к запрещенному сечению, и их приходилось заменять. Или все-таки изнашивались? Кто-то вроде Ребо мог бы возразить, что это доказывает, что круг на самом деле был наименее совершенной из всех форм, вырожденным произведением формы более высокого порядка. Как будто у бедных старых Посвященных недостаточно богословских проблем!

Он пришпорил коня и поскакал впереди повозки к своему кораблю.

OceanofPDF.com

Чума Мастеров

-1-

Fсначала он почувствовал дождь. Его шум заполнил открытую камеру воздушного шлюза, мощный медленный рев, который эхом отдавался в металле космического корабля. Наружу ударил свет, отразившись от крупных дождевых капель, сбившихся в кучу в своем падении. Каждая капля сияла ртутью. Но сразу за этим занавесом была кромешная ночь. Тут и там в темноте виднелись лампы, и водянистое мерцание отражалось от бетона под их столбом. Воздух, ворвавшийся в шлюзовую камеру, был таким же теплым, как и влажным, и полон странных запахов; Флэндри подумал, что некоторые из них похожи на жасмин, а другие - на гниющий папоротник, но не был уверен.

Он бросил сигарету на палубу и раздавил ее каблуком. Плащ с капюшоном, который он надел, казался бесполезным в такую погоду. Водолазный костюм мог бы помочь, проворчал он себе под нос. Вся его тщательная элегантность пропала даром: от фуражки с эмблемой Ампир, до ниспадающей шелковой блузы и расшитого синего камзола, красного пояса с бахромой, свисающей прямо так, до гладких белых брюк, заправленных в мягкие, но блестящие кожаные полуботинки. Он нажал кнопку управления и спустился из шлюза. Когда он достиг земли, лестница убралась, клапан закрылся, свет в иллюминаторах флиттера погас. Он чувствовал себя очень одиноким.

Здесь, на открытом месте, дождь казался еще громче. Должно быть, он бил по листве, покрывавшей поле со всех сторон. Флэндри услышал бульканье воды в желобах и канализационных трубах. Теперь он мог различить несколько зданий по всей ширине бетонной полосы и направился к ним. Не успел он уйти далеко, как с той стороны к нему приблизилось с полдюжины мужчин. Должно быть, это приемная комиссия, подумал он и остановился, чтобы они могли подойти к нему. Имперский престиж и так далее, что ли?

Когда они приблизились, он увидел, что они были не особенно высокой расой. Он, который был примерно на три четверти европеоидом, превосходил самого крупного на полголовы. Но они были широкоплечими и мускулистыми, передвигались гибко. При свете ближайшей лампы было видно, что у них смугло-коричневая кожа, черные волосы, зачесанные на лоб и спадающие за уши, склонность к миндалевидным глазам и приплюснутым носам. Они были одеты в простую униформу: зеленые килты из водонепроницаемой синтетики с карманами, на ногах сандалии, на шее у каждого по медальону. Они двигались уверенной полувоенной походкой, и на безбородых лицах читалась надменность. Однако вооружены они были только дубинками и кинжалами.

Странно. Флэндри отметил приятную тяжесть бластера у своего бедра.

Отделение добежало до него и развернулось. С ними был еще один человек. Один из отделения продолжал держать зонтик изящной формы над головой этого человека. Это была гладко выбритая голова с вытатуированным на лбу флуоресцирующим золотом символом. Мужчина был невысоким и стройным, но казался спортивным. Трудно было определить его возраст; на лице не было морщин, но оно было более резким и с более четким профилем, чем у других, чувственным ртом и сбивающим с толку пристальным взглядом. На нем была мантия, расширяющаяся от плеч (по мнению Флэндри, удерживаемая хомутом, чтобы обеспечить свободную циркуляцию воздуха вокруг тела) и ниспадающая простыми белыми складками до лодыжек. На груди у него было изображение звезды.

Он несколько секунд разглядывал Флэндри, прежде чем заговорить на архаичном англике с сильным акцентом: “Добро пожаловать в Унан Бесар. Уже давно ... чужак…был на этой планете”.

Вновь прибывший изобразил поклон и ответил по-пулаоски: “От имени Его Величества и всех народов Земной Империи приветствую ваш мир и вас самих. Я капитан сэр Доминик Флэндри из Имперского военно-морского флота. Корпус разведки, полевое подразделение, он не добавил.

“Ах, да”. Другой мужчина, казалось, был рад вернуться к своему родному языку. “Диспетчер упомянул мне, что вы говорите на нашем языке. Вы оказываете нам честь, взяв на себя труд учиться”.

Флэндри пожал плечами. “ Никаких проблем. Нейрообразователь, ты что, не знаешь. Это не займет много времени. Я получил имплантацию от торговца с Бетельгейзе на Орме, прежде чем прилететь сюда.

Язык был музыкальным, произошел от малайского, но в прошлом испытал влияние многих других. Предки этих людей давным-давно покинули Терру, чтобы колонизировать Новую Джаву. После катастрофической войны с Горразаном, три столетия назад с небольшим, некоторые из этих колонистов отправились на Унан Бесар и с тех пор были изолированы от остальной человеческой расы. Их речь развивалась по своему собственному пути.

Флэндри больше интересовала реакция человека в мантии. Его красиво изогнутые губы напряглись всего на мгновение, и рука согнула пальцы в когти, прежде чем спрятать их в широкий рукав. Остальные стояли бесстрастно, дождь стекал с их плеч, но они не сводили глаз с Флэндри.

Человек в мантии воскликнул: “Что ты делал на Орме? Это не планета Империи. Мы находимся за пределами любой империи!”

“ Более или менее. Флэндри постарался, чтобы его тон был небрежным. “Терра находится в паре сотен световых лет отсюда. Но вы должны знать, насколько неопределенны межзвездные границы — насколько могут взаимопроникать целые гегемонии. Что касается Ормы, то почему бы мне не быть там? Там есть торговая база Бетельгейзе, а Бетельгейзе дружественна Терре.

“Настоящий вопрос, - сказал другой, едва слышный из-за шума дождя, - заключается в том, почему вы должны быть здесь”.

А затем, расслабившись, натягивает улыбку: “Но это неважно. Всегда пожалуйста, капитан. Разрешите представиться. Я Ниас Варуу, директор Корпуса охраны Планетарного биоконтроля.

Начальник детективов, перевел Флэндри. Или... начальник военной разведки? Иначе почему представителя императора — а они, должно быть, считают меня таковым —встречает полицейский, а не глава правительства?

Если только полиция не является правительством.

Варуу напугал его, коротко перейдя на англик: “Вы могли бы называть меня врачом”.

Флэндри решил принимать все как есть. Как сказал турист в султанском гареме. Можно было ожидать, что у народа, оторванного от жизни на триста лет, выработаются какие-то странные обычаи.

“ У вас всегда идут такие дожди? Он плотнее запахнул плащ. Не то чтобы это могло уберечь воротник от обвисания. Он подумал о Терре, музыке, ароматном воздухе, коктейлях в доме на Эвересте с добавлением немного светлого пуха и уныло задался вопросом, зачем он вообще прилетел на эту провальную планету. Не то чтобы у него были приказы.

“Да, обычно в этих широтах с наступлением темноты”, — сказал Вароу.

У Унана Бесара всего лишь десятичасовой период смены, подумал Флэндри. Они легко могли подождать еще пять из этих часов, пока их единственный космопорт снова не заработает при дневном свете. Я был бы рад остаться на орбите. Они и так тянули со мной достаточно долго, а потом вдруг их чертов диспетчер немедленно приказал мне спуститься. Пять дополнительных часов — да ведь я мог бы потратить их на приготовление себе действительно приличного ужина и съесть его с приличной скоростью, вместо того чтобы поглощать бутерброд. И вообще, что это за манеры?

Я думаю, они хотели, чтобы я приземлился в темноте и под дождем.

Почему?

Варуу сунул руку под халат и достал пузырек. В нем было несколько больших синих таблеток. “ Вы в курсе здешней биохимической ситуации? - спросил он.

- Жители Бетельгейзе что-то упоминали об этом, но они не были слишком ясны или скрупулезны в этом вопросе.

“Они бы и не испугались. Имея нечеловеческую иммунохимию, они не затронуты и, следовательно, не очень заинтересованы. Но для нас, капитан, сам воздух этой планеты токсичен. Вы уже поглотили достаточно, чтобы вызвать смерть через несколько дней.

Вароу сонно улыбнулся. “Конечно, у нас есть антитоксин”, - продолжил он. “Вам понадобится одна из этих таблеток каждые тридцать или около того наших дней, пока вы остаетесь здесь, и последняя доза перед отъездом”.

Флэндри сглотнул и потянулся за пузырьком. Движение Вароу, когда он отстранился, было змеиным. “ Пожалуйста, капитан, ” пробормотал он. “Я буду счастлив дать вам один сейчас. Но только по одному за раз. Таков закон, вы понимаете. Мы должны вести тщательный учет. Ты же знаешь, нельзя быть беспечным.

Землянин стоял неподвижно, как ему показалось, довольно долго. Наконец он усмехнулся, но без особого веселья. “Да, - сказал он, - мне кажется, я понимаю”.

-2-

Tкосмопорт был построен на холме, в сотне километров от главного города планеты, в джунглях, в интересах жителей Бетельгейзе. Несколько древних пулаоских кораблей также хранились в этом месте, но никогда не использовались.

“Королевство отшельников”, - проворчал синелицый шкипер Флэндри в таверне на Орме. “Мы нечасто их навещаем. Раз или два в стандартный год сюда заходит наш торговый корабль. Бетельгейзеанцы были повсеместны в этом секторе космоса. Флэндри нанялся на один из их бродячих кораблей, чтобы как можно быстрее добраться от выполненного задания на Алтае до большого имперского порта на Спике VI. Там он должен был сесть на "Императрицу Майю", которая направлялась домой из своего обычного рейса. Он чувствовал, что заслуживает вернуться на Терру на роскошном лайнере, и был опытным составителем счетов расходов.

“ На что вы торгуете? - спросил он. Это было праздное любопытство, чтобы занять время до того, как торговый корабль покинет эту планету. Они говорили по-альфзарски, и у него защекотало в горле, но другой не знал англика.

“ В основном шкуры, натуральные волокна и фрукты. Вы никогда не ели фрукты моджо? Люди в этом секторе думают, что это настоящий деликатес; лично я не знаю. Но, думаю, никому и в голову не приходило доставлять его на Терру. Хм-м-м. Житель Бетельгейзе погрузился в коммерческие грезы.

Флэндри отхлебнул местного бренди и сказал: “Есть еще отдельные независимые колонии, оставшиеся с первых дней. На самом деле, я только что приехал из одной. Но я никогда не слышал об этом Унане Бесаре.

“ Почему вы должны? Несомненно, в астронавтических архивах штаб-квартиры сектора, даже на Терре, есть упоминания об этом. Но это держится при себе. И это не имеет особого значения даже для нас. Мы продаем там немного оборудования и прочего хлама; мы забираем товары, о которых я упоминал; но это очень мало. Я думаю, это могло бы привести к большему, но тот, кто контролирует планету, не хочет этого ”.

- Ты уверен? - спросил я

“ Это очевидно. У них один жалкий маленький космопорт на весь земной шар. Устаревшие сооружения, несколько складов, все это погрузилось в хаос в лесу — как будто космические корабли все еще извергают радиацию! Торговцам запрещено ходить куда-либо еще. У них даже нет спальных помещений. Поэтому, естественно, они остаются здесь только на то время, чтобы разгрузить партию товара и погрузить товар для обмена. Они никогда ни с кем не встречаются, за исключением нескольких официальных лиц. Им не положено разговаривать с местными портовыми грузчиками. Раз или два я пытался это сделать наедине, просто чтобы посмотреть, что произойдет. Ничего не вышло. Бедняга был так напуган, что убежал. Он знал закон!”

“Хм. ” Флэндри потер подбородок. Его колючий вкус напомнил ему, что ему полагается раз в два месяца принимать дозу фермента против бороды, и он принялся поглаживать усы. “Я удивляюсь, что они вообще позволяют тебе изучать их язык”.

“Это произошло несколько поколений назад, когда наши торговцы впервые вступили в контакт. Англик был неудобен для обеих сторон — о да, несколько их аристократов знают англик. Мы продаем им книги, новостные ленты, все, что угодно, чтобы держать их правящий класс в курсе того, что происходит в остальной части известной галактики. Возможно, простые люди на Унан Бесаре переезжают в деревню. Но повелители - нет.

- Тогда что же они делают? - спросил я.

“ Я не знаю. Из космоса видно, что это богатый мир. Отсталые методы ведения сельского хозяйства, странноватые города, но изобилующие природными ресурсами”.

“ Что это за планета? Какого типа?

“ Земноротый. Что еще?

Флэндри поморщился и затянулся сигаретой. - Ты знаешь, как много это значит!

“ Ну, тогда это примерно в одном а.У. от ее солнца. Но это звезда F2, немного более массивная, чем Солнце, поэтому звездный период планеты составляет всего девять месяцев, а ее средняя температура выше, чем на Терре или Альфзаре. Спутников нет. Очень небольшой наклон в осевом направлении. Примерно десятичасовой оборот. Немного меньше, чем на Терре, сила тяжести на поверхности ноль целых восемь десятых "g". Как следствие, меньше возвышенностей: меньшие континенты, множество островов, большинство областей довольно низкие и болотистые. Из-за более слабой силы тяжести и более высокой радиации гидросфера на самом деле здесь меньше, чем на Терре. Но вы бы никогда этого не узнали, учитывая мелководье морей и тяжелые облака, куда бы вы ни посмотрели… Да, с его экологией тоже что-то не так. Я забыл, что именно, потому что это не влияет на мой вид, но люди должны принимать меры предосторожности. Хотя это не может быть слишком серьезно, иначе в этом месте не было бы такого населения. По моим оценкам, здесь проживает сто миллионов человек, а колонизирована она была всего три столетия назад.

- Что ж, - сказал Флэндри, - люди должны чем-то заниматься в свободное время.

Он медленно курил, размышляя. Самоизоляция Унан Бесара могла ничего не значить, кроме как для его обитателей. С другой стороны, он знал места, где долгое время незаметно кипел "адский котел". Было достаточно трудно — фактически невозможно — следить за этими четырьмя миллионами солнц, которые, по оценкам, находились в пределах самой имперской сферы. Здесь, на границе, где варварство кануло в неизвестность, а агенты враждебной Мерсейи рыскали и прощупывали почву, любая надежда контролировать все ситуации действительно остыла.

Вот почему тупоголовые стражи жирной и веселящейся Терры перестали даже пытаться, подумал Флэндри. Они должны периодически просматривать архивы, просеивать каждое донесение разведки, расследовать каждую из миллиарда тайн. Но для этого потребовался бы больший флот, подумал он, что потребовало бы более высоких налогов, что лишило бы слишком многих земных лордов новой небесной машины, а слишком многих их любовниц - новых браслетов из синтетических камней. Это могло бы даже выявить определенные факты, на основании которых Военно-морскому флоту пришлось бы действовать, что могло бы даже (о ужас!) привести где-нибудь к полномасштабным боевым действиям ...

А, черт с ним, подумал он. Я только что вернулся с задания, отчеты о котором, слегка преувеличенные, сделают меня знаменитостью дома. Меня ждет неизрасходованное жалованье за несколько месяцев. И, кстати, о любовницах...

Но для населенной людьми планеты неестественно отрезать себя от человечества. Когда я вернусь, мне лучше подать рекомендацию, чтобы это проверили.

Хотя я вряд ли настолько наивен, чтобы думать, что кто-то будет действовать на основании моих голых подозрений.

- Где, - спросил капитан Флэндри, - я могу арендовать космический флиттер?

-3-

Tаэрокар был большим, современным и роскошно оснащенным. Без сомнения, выполненный на заказ на Бетельгейзе. Флэндри сидел среди невозмутимых гвардейских санитаров, которые не произносили ни слова, рядом с Варуу, который был почти таким же тихим. Когда машина тронулась с места, шумели дождь и ветер, но когда она свернула к Кампонг Тимуру, погода прояснилась. Флэндри посмотрел вниз на раскинувшееся созвездие огней. Он мог видеть, что границы города переходили в широкое озеро, и что оно повсюду было пронизано каналами, которые мерцали в ртутном и неоновом свете. Опытный глаз распознал некоторые другие признаки, такие как скопление света вблизи центральных и самых высоких зданий, окружающие зоны с низкими крышами и редкими лампами. Обычно это означало трущобы, что, в свою очередь, предполагало концентрацию богатства и власти среди немногих.

“ Куда мы направляемся? - спросил он.

“ На собеседование. Руководящий совет "Биоконтроля" очень хочет встретиться с вами, капитан. Вароу приподнял бровь. Это придало его гладкому овальному лицу оттенок сарказма. “ Надеюсь, вы не устали? Из-за того, что здесь короткие день и ночь, у наших людей вошло в привычку несколько раз вздремнуть в течение периода смены, а не один длительный отдых. Может быть, ты чувствуешь, что готова лечь спать?

Флэндри постучал сигаретой по ногтю большого пальца.

- Много ли пользы мне принесет, если я скажу “да”?

Вароу улыбнулся. Аэрокар опустился на посадочную площадку, расположенную высоко на одном из самых больших зданий — сооружении достаточно важном, чтобы быть возведенным на участке твердой земли, а не на вбитых в грязь сваях, которые поддерживали большую часть города.

Как только Флэндри вышел, охранники сомкнулись вокруг него. “ Отзовите парней Счастья, ладно? - рявкнул он. “ Я хочу спокойно покурить. Вароу мотнул головой. Молчаливые мужчины удалились, но не очень далеко. Флэндри пересек террасу и подошел к перилам.

Облака сгустились высоко на восточном горизонте. В их глубине мерцали молнии. Небо над головой было чистым, хотя тусклая фиолетовая дымка колыхалась среди неземных звездных узоров — флуоресценция в верхних слоях атмосферы из-за скрытого, но яркого солнца. Флэндри с некоторой тоской идентифицировал красную искру Бетельгейзе и желтую Спику. Одному Богу известно, будет ли он когда-нибудь снова пить пиво на какой-либо из планет. Он наткнулся на что-то безжалостное.

Это здание, должно быть, было площадью в сотню квадратных метров. Оно поднималось во много ярусов, наподобие пагоды, изогнутые крыши заканчивались головами слонов, бивни которых были светильниками. Перила под рукой Флэндри были покрыты скульптурной чешуей. Купол, венчавший все огромное сооружение, был создан с высокомерным изображением: поднятая лапа какой-то хищной птицы, цепляющейся когтями за небо. Стены были позолочены, ослепительно сверкая даже ночью. С этой террасы открывался пятидесятиметровый обрыв в маслянистые воды крупного канала. На другой стороне возвышался ряд дворцов. Это были воздушные сооружения с колоннадами, их крыши весело вздымались ввысь, стены были расписаны многорукими играющими фигурами. В нескольких домах горел свет; Флэндри услышал дребезжащую минорную музыку.

Даже здесь, в центре города, ему казалось, что он чувствует запах окружающих джунглей.

- Если вам угодно. - Варуу поклонился ему.

Флэндри в последний раз затянулся сигаретой и последовал за собеседником. Они прошли под аркой в форме разинутой пасти чудовища и оказались в длинном красном зале за ней. Несколько дверей были открыты в кабинеты, где мужчины в килтах сидели на подушках и работали за низкими столами. Флэндри прочел несколько надписей: Межостровное бюро водного транспорта, Синкретический арбитражный совет, Комиссия по сейсмической энергии — да, здесь располагалось правительство. Затем он оказался в лифте, с урчанием спускающемся вниз. Коридор, в который его наконец привели, тянулся черным меж бело флуоресцирующих колонн.

В конце коридора открывался дверной проем в большую голубую комнату. Она была почти полусферической, с огромным окном, выходящим на ночь Кампонг Тимура. Справа и слева стояли ряды оборудования: микрофайлы, рекордеры, компьютеры, коммуникаторы. В центре стоял стол из черного дерева, инкрустированный натуральной слоновой костью. За ним восседали повелители Унан Бесара.

Флэндри подошел ближе, изучая их под маской беззаботной улыбки. Скрестив ноги на мягкой скамье, у всех двадцати были бритые головы и белые одежды, как у Варуу, с такой же татуировкой на лбу. Это был золотой круг с крестом внизу и наклоненной вверх стрелкой. Нагрудные знаки отличались разнообразием— зубчатое колесо, схема триода, интегральный dx, условные волны, снопы зерна и молнии — геральдика правительства, которое, по крайней мере номинально, делало упор на технологии.

В основном эти мужчины были старше Ниаса Варуу и не в такой хорошей физической форме. Тот, кто сидел посередине, должно быть, великий панджандрам, подумал Флэндри: раздраженное толстое лицо и знак мастерства в виде когтя стервятника на его мантии.

Вароу был подчеркнуто вежлив, но нельзя было ошибиться в враждебности этих остальных. Тут и там щеки блестели от пота, глаза сузились, пальцы барабанили по столешнице. Флэндри заставил мышцы вокруг лопаток расслабиться. Это была нелегкая работа, поскольку отряд "Сила через радость", владеющий ножами, стоял сразу за ним.

Молчание затянулось.

Кто-то должен был его сломать. “Бу”, - сказал Флэндри.

Мужчина в центре пошевелился. - Что?

- Приветствую вас, ваше высочество, - поклонился Флэндри.

“ Называй меня Туан Солу Банданг. Толстяк перевел взгляд на Вароу. “Это тот, э-э, земной агент?”

“ Нет, ” фыркнул Флэндри, “ я продавец сигар. Но он фыркнул не очень громко и не по-пулаоски.

“ Да, Туан. Варуу на мгновение склонил голову над сложенными руками.

Они продолжали пялиться. Флэндри просиял и сделал для них пируэт. На него стоило посмотреть, самодовольно уверял он себя, поскольку у него было атлетическое телосложение (благодаря гимнастике, которую он ненавидел, но заставлял себя не отставать) и высокий костяк, прямой нос, аристократические черты лица (благодаря одному из самых модных биоскульпторов Терры). Глаза у него были серые, каштановые волосы коротко подстрижены около ушей в имперском стиле, но прилизаны на макушке.

Банданг беспокойно указал пальцем. - Забери у него этот, э-э, пистолет, - приказал он.

“ Пожалуйста, Туан, ” попросил Флэндри. “ Это завещала мне моя дорогая бабушка. Оно до сих пор пахнет лавандой. Если бы кто-нибудь потребовал этого от меня, мое сердце было бы так разбито, что я бы выпустил ему кишки”.

Кто-то еще побагровел и пронзительно крикнул. “Ты иностранец, ты понимаешь, где ты находишься?”

“ Пусть он оставит это себе, если настаивает, Туан, ” равнодушно сказал Варуу. Он встретил взгляд Флэндри с едва заметной улыбкой и добавил: “Мы не должны портить этот момент воссоединения ссорами”.

По длинному столу прокатился вздох. Банданг указал на подушку на полу. “Садись”.

“ Нет, спасибо. ” Флэндри изучающе посмотрел на них. Варуу казался самым умным и грозным из всех, но после первоначального удивления все они снова впали в тревожное, привычное презрение. Конечно, единственное огнестрельное оружие во всей комнате не значило такой малости!

“ Как пожелаете. Банданг наклонился вперед, напуская на себя елейный вид. “ Послушайте, капитан, я надеюсь, вы понимаете, насколько ... насколько ... деликатно? Да, насколько это деликатный вопрос. Я, э—э, уверен, что ваша осмотрительность ... - Его голос затих в ухмылке.

“ Если я доставляю тебе неприятности, Туан, приношу свои извинения, - сказал Флэндри. “ Я буду рад немедленно удалиться. И как же!

“Ah…no. Нет, боюсь, это не...э-э... практически осуществимо. Пока нет. Мой вывод на самом деле довольно прост, и я, э-э, не сомневаюсь, что человек с вашей очевидной искушенностью может, э—э, понять? - да, может понять ситуацию. Банданг глубоко вздохнул. Его коллеги выглядели смирившимися. “Представьте себе эту планету, капитан: ее народ, ее культуру, изолированную и автономную более четырехсот лет”. (Это будут местные годы, напомнил себе Флэндри, но все равно это долгий срок.) “Э-э, самобытная цивилизация, которая неизбежно развивалась — особые ценности, верования, обычаи, э-э, и ... достижения - социально-экономический баланс — не могут быть легко нарушены. Не без, э-э, больших страданий. И потерь. Невосполнимая потеря”.

Имея представление об Империи изнутри и непредвзятый взгляд, Флэндри мог понять нежелание некоторых миров иметь с ней что-либо общее. Но здесь было нечто большее, чем простое желание сохранить независимость и достоинство. Если бы эти персонажи вообще что—то знали о том, что происходит в других частях вселенной - а они, безусловно, знали, — то они бы знали, что Терра не представляет для них угрозы. Империя была старой и пресыщенной; за исключением случаев, когда это было вызвано военной необходимостью, ей больше не нужна была недвижимость. Что-то большое и уродливое скрывалось на Унан Бесаре.

“Что мы, э-э, хотели бы знать, - продолжил Банданг, “ так это, э-э, имеете ли вы официальное положение? И если да, то какое послание вы передаете от вашего, гм, уважаемого начальства?

Флэндри взвесил свой ответ, думая о ножах в спине и ночи за окнами. “ У меня нет послания, Туан, кроме дружеского приветствия, - сказал он. “Что еще может предложить Империум, пока мы не сможем лучше узнать ваш народ?”

- Но вы пришли сюда по приказу, капитан? Не случайно?

“ Мои документы находятся на моем космическом корабле, Туан. Флэндри надеялся, что его звание, открытый ордер его полевого агента и подобные броские документы произведут на них впечатление. Ибо неофициальный посетитель может оказаться в канале с перерезанным горлом, и никому на всех галактических просторах не будет до этого дела.

“ Полномочия для чего? Это было нервное карканье с другого конца стола.

Вароу нахмурился. Флэндри мог посочувствовать раздражению начальника охраны. Так не велся допрос. "Биоконтроль" пал ниц: грубое бахвальство и еще более грубые инсинуации. Конечно, они были любителями в этой работе — Вароу был их ручным профессионалом, — но политик низшего эшелона власти в Империи лучше разбирался бы в людях и предпринял бы лучшую попытку допросить такого квази-заключенного.

“ С позволения туана, ” вмешался Варуу, “ мы, кажется, создаем у капитана Флэндри неблагоприятное впечатление о себе. Может ли мне, недостойному, быть позволено обсудить ситуацию с ним наедине?”

“Нет!” Банданг выставил голову вперед, как обрюзгший бык. “Давай не будем слушать твои шалости. Я немногословный человек, да, немногословный и... Капитан, я, э—э, надеюсь, вы поймете ... Не обижайтесь ... Мы несем ответственность за целую планету и ... э—э... ну, как человек искушенный, вы не будете возражать против наркосинтеза?”

Флэндри напрягся. - Что?

“ В конце концов— ” Банданг облизнул губы. “Вы пришли без предупреждения ... э-э ... без ожидаемых, э-э, предварительных фанфар или — Возможно, вы просто самозванка. Пожалуйста! Пожалуйста, не обижайтесь на мое, гм, необходимое рассмотрение этой возможности. Если вы действительно являетесь официальным лицом, э—э, делегатом — или агентом — естественно, мы пожелаем удостовериться...

“ Извини, Туан, ” сказал Флэндри. - У меня иммунитет к препаратам правды.

“ О? О. О, да. Что ж, тогда ... у нас действительно есть гипнозонд — да, департамент коллеги Вароу не совсем отстал от времени. Он получает товары по заказу Бетельгейзе.… Ах, я понимаю, что гипнопробирование — это, э-э, неприятный опыт...

Мягко говоря, подумал землянин. По спине у него поползли мурашки. Понятно. Они действительно любители. Никто, кто разбирается в политике и войне, не был бы таким безрассудным. Копаться в сознании имперского офицера! Как будто Империя могла оставить в живых кого-то, кто слышал, как я рассказываю половину того, что я знаю. Да, любители.

Он посмотрел в глаза Вароуву, единственному человеку, который мог понять, что это значит. И не встретил жалости, только настороженность охотника. Он мог догадаться о расчетах Вароу:

Если Флэндри случайно оказался здесь неофициально, сам по себе, все просто. Мы убиваем его. Если он здесь в качестве передового разведчика, все усложняется. Его "случайная” смерть должна быть очень тщательно инсценирована. Но, по крайней мере, мы будем знать, что Терра заинтересована в нас и может начать принимать меры для защиты нашей великой тайны.

Хуже всего было то, что они узнали бы, что этот визит действительно был собственной идеей Флэндри, и что, если он погибнет на Унан Бесаре, озабоченная Служба не станет проводить никакого серьезного расследования.

Флэндри подумал о винах, женщинах и приключениях, которые еще предстоят. Смерть была предельной скукой.

Он опустил руку на свой бластер. - Я бы не стал этого делать, сынок, - сказал он.

Краем глаза он увидел, как один из охранников скользнул вперед с поднятой дубинкой. Он отступил в сторону, зацепил ногой мужчину за лодыжки, толкнул и свободной рукой ударил за ухом, когда тело упало. Охранник рухнул на пол и остался лежать там.

Его товарищи зарычали. Сверкнули ножи. “Стойте!” - завопил потрясенный Банданг. “Остановитесь сию же минуту!” Но именно резкий свист Варуу, похожий на свист человека, призывающего собаку к повиновению, заставил Охранников присесть на корточки.

“ Хватит, ” сказал Вароу. - Убери эту игрушку, Флэндри.

“ Но это полезная игрушка. Землянин обнажил зубы в ухмылке. - Я могу убивать ею тварей.

“Какая тебе от этого польза? Ты бы никогда не выбрался с этой планеты. И через тридцать дней — две земные недели, более или менее, — Смотрите.

Не обращая внимания на ошеломленных губернаторов и разъяренных охранников, Варуу пересек зал и подошел к экрану телекома. Он покрутил циферблаты. Со стола биоконтроля доносилось хриплое дыхание; в остальном в комнате стало очень тихо.

“Так случилось, что осужденный преступник выставлен на всеобщее обозрение на Площади Четырех Богов”. Варуу щелкнул выключателем. “Поймите, мы не бесчеловечны. Обычные преступления караются менее сурово. Но этот человек виновен в нападении на технику биоконтроля. Он достиг состояния готовности к показу несколько часов назад.

Экран засветился. Флэндри увидел изображение площади, окруженной водой канала. В каждом углу возвышались статуи, мужские фигуры танцевали, от плеч расходилось множество рук. Посередине стояла клетка. На ней был плакат с описанием правонарушения. Внутри лежал обнаженный мужчина.

Его спина выгнулась, он хватал воздух когтями и кричал. Казалось, что его ребра вот-вот сломаются от неистового дыхания и сердцебиения. Из его носа сочилась кровь. Его челюсть сама собой вывихнулась. Его глаза превратились в слепые шары, вылезающие из орбит.

“ Это будет прогрессировать, ” бесстрастно сказал Варуу. - Смерть еще через несколько часов.

В середине “кошмара” Флэндри сказал: "Ты забрал у него таблетки".

Варуу приглушил ужасный визг и поправил: “Нет, мы просто приговорили его больше ничего не получать. Конечно, случайный преступник, находящийся под запретом, предпочитает покончить жизнь самоубийством. Этот человек сдался, надеясь быть приговоренным к порабощению. Но его преступление было слишком велико. Жизнь человека на Унан Бесаре зависит от биоконтроля, который, следовательно, должен быть неприкосновенным.

Флэндри оторвал взгляд от экрана. Он считал себя крутым, но смотреть на это было невозможно. - Какова причина смерти? - бесстрастно спросил он.

“ Ну, по сути, жизнь, которая развилась на Унан Бесаре, является земной и питательной для человека. Но есть один тип бактерий, переносимых воздушно-капельным путем, который встречается повсюду на планете. Микробы попадают в кровоток человека, где они вступают в реакцию с определенными нормальными и необходимыми для нас ферментами и начинают выделять ацетилхолин. Ты же знаешь, что чрезмерно высокая концентрация ацетилхолина делает с нервной системой.

-Да.

“Унан Бесар не мог быть колонизирован до тех пор, пока ученые с материнской планеты, Новой Джавы, не разработали антитоксин. За производство и распространение этого антитоксина отвечает компания Biocontrol”.

Флэндри обвел взглядом лица сидящих за столом. “То, что произойдет со мной через тридцать дней, - сказал он, - не доставит вам, джентльмены, особого удовлетворения”.

Варуу выключил телеком. “ Ты можешь убить нескольких из нас, прежде чем Охранники одолеют тебя, - сказал он. “Но ни один сотрудник Биоконтроля не боится смерти”.

Вспотевшее лицо Банданга выдавало его. Но другие выглядели мрачными, и голос фанатика прошептал иссохшими от старости губами: “Нет, пока существует святая миссия”.

Варуу протянул руку. - Так дай мне этот пистолет, - закончил он почти беспечно.

Флэндри выстрелил.

Банданг взвизгнул и нырнул под стол. Но бластерный заряд все равно пролетел мимо него. Он попал в окно. За ним прогремел гром.

- Ты дурак!- заорал Варуу.

Флэндри бросился через весь зал. Охранник подбежал, чтобы перехватить его. Флэндри отбросил мужчину и вскочил на стол. Повелитель схватил его. Под ботинком Флэндри хрустнули зубы. Он перемахнул через лысую голову и ударился об пол позади.

Брошенный кинжал пролетел мимо его щеки. Перед ним зияло разбитое окно. Он прыгнул в дыру и ударился о крышу под ним. Она круто уходила вниз. Он прокатился до конца, скатился с края и выпрямился, падая в канал.

-4-

Tвода была грязной. вынырнув на поверхность, он на одно идиотское мгновение задумался, каковы шансы спасти свою одежду. Она обошлась ему в кругленькую сумму. Затем чужеродные запахи наполнили его ноздри, и он отправился на поиски темноты.

Словно во сне в этот момент охоты, мимо проплыла лодка. Ее нос и корма изогнулись вверх экстравагантной формы, а по бокам сияли крошечные электрические лампочки. Мальчик и девочка прижимались друг к другу под прозрачным балдахином. Их килты и голландский боб казались универсальным стилем для обоих полов, но они добавили браслеты и нарисовали на коже замысловатые узоры. Из радио доносилась музыка. Без сомнения, богатые детишки. Флэндри снова погрузился под воду, когда лодка приблизилась. Он чувствовал вибрацию пропеллера в ушах и плоти.

Когда он снова поднял голову, он услышал новый звук. Это было похоже на чудовищный удар гонга, раздавшийся из какого-то громкоговорителя на золотой пагоде. Тревога! Корпус Вароу будет преследовать его через несколько минут. Солу Банданг мог бы довольствоваться ожиданием, ожидая, что землянин умрет через две недели, но Ниас Вароу хотел расспросить его. Флэндри скинул ботинки и поплыл быстрее.

Над головой на пересечении следующего канала горели огни. Казалось, все внимание было приковано к нему. Вокруг было плотное движение лодок, не только прогулочных, но и водных автобусов и грузовых перевозчиков. Пешеходы теснились на узких дорожках, тянувшихся вдоль фасадов домов, и на высоких мостах, перекинутых через водные пути. Воздух был полон городского шума. Флэндри прислонился к заросшему сорняками кирпичу насыпи.

На дорожке напротив стояли четверо молодых людей. Они были мускулистыми, их манеры и грубый материал килтов придавали им вид неграмотных простолюдинов. Но они оживленно разговаривали, жестикулировали, возможно, были немного пьяны. Подошел еще один мужчина. Это был невысокий парень, отличавшийся только халатом и выбритой макушкой. Но четверо больших замерли в тот момент, когда увидели его. Они попятились к стене, чтобы дать ему пройти, и склонили головы над сложенными руками. Он не обратил на это внимания. Когда он ушел, им потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя.

Так, подумал Флэндри.

Шанс, которого он так долго ждал, представился: грузовое судно причалило вплотную к берегу канала в нужном ему направлении. Флэндри оттолкнулся от кирпичей, ухватился за веревочный бампер, свисавший с поручня, и прижался к корпусу. Вода шелковисто струилась вокруг его тела и волочащихся ног. Он уловил запах смолы и специй. Где-то наверху рулевой постучал по гамелану и что-то напевал себе под нос.

Через два километра лодка достигла невидимой границы, характерной для большинства городов. На одной стороне пересекающего канал многоквартирного дома высшего класса ярусы изящных красных колонн поднимались к позолоченной крыше. На другой стороне не было твердой земли, только бесконечные сваи, удерживающие сооружения над водой. Там фонарей было мало, между ними царила темнота, а здания были низкими. Флэндри сразу увидел, что эти склады, доходные дома и небольшие фабрики не были облицованы пластиком, как в богатой части города. Здесь был сплошной листовой металл и грубая древесина, соломенные крыши, тусклый свет, пробивающийся сквозь маленькие грязные окна. Он увидел, как мимо прошли двое мужчин с ножами в руках.

Катер продолжил движение, углубляясь в трущобы. Теперь, когда большой гонг затих и оживленное движение осталось позади, во Флэндри стало очень тихо. Он слышал только приглушенное фоновое рычание далеких машин. Но если каналы и были грязными раньше, то теперь они стали отвратительными. Однажды что-то коснулось его ночью; по коже и носу он узнал в этом труп. Однажды где-то вдалеке закричала женщина. А однажды он мельком увидел маленькую девочку, прыгавшую через скакалку в полном одиночестве под фонарем у канала. Его резкий голубой свет был одиноким, как звезда. Темнота окутала ребенка. Она не перестала подпрыгивать, когда лодка проплыла мимо, но ее глаза следили за ней с расчетливостью ведьмы. Затем Флэндри оказался выше нее и потерял ее.

Самое время слезать, подумал он.

Внезапно тишина и безлюдье были нарушены. Это началось как слабое нерегулярное уханье, которое приближалось. Флэндри не знал, что его насторожило — возможно, то, как пилот грузовика перестал музицировать и завел мотор. Но его нервы натянулись, и он понял: Занятия в школе закончились.

Он отпустил бампер. Лодка торопливо поплыла дальше, завернула за угол и исчезла. Флэндри плыл по теплой скользкой воде, пока не ухватился за лестницу. Она вела к дощатому тротуару, перед которым тянулся ряд неряшливых домов с жестяными стенами, остроконечными травяными крышами и темными окнами. Ночь вокруг него была густой, жаркой и вонючей, полной теней. Ни один человек не пошевелился. Но звериное уханье раздавалось все ближе.

Через мгновение их шкуры заблестели в свете одной лампы в двадцати метрах от них, и стая выплыла в поле зрения. Их было с дюжину, размером и телосложением примерно с земных морских львов. У них были голые шкуры рептилий, длинные шеи и змеиные головы. Языки вибрировали между рядами зубов. Пробуете воду? Флэндри не знал, как они его выследили. Он присел на стремянке, вода в канале плескалась у его лодыжек, и вытащил пистолет.

Пловцы увидели его или учуяли его запах и повернули в другую сторону. Их высокие взрывы звука превратились в пронзительный вой. Отдай язык, лиса ушла на землю!

Когда ближайший из них приблизился, бластер Флэндри выстрелил. В темноте сверкнула голубая молния, и обезглавленное тело перекатилось. Он вскарабкался на дорожку.

Звери не отставали от него, пока он бежал, протягивая руки, чтобы вцепиться ему в ноги. Доски зазвенели. Он выстрелил снова и промахнулся. Однажды он споткнулся, ударился о рифленую металлическую стену и услышал, как она грохнула.

Далеко внизу по каналу завыли двигатели, и яркий свет прожектора ударил ему в глаза. Ему не нужно было объяснять, что это полицейский катер, выслеживающий его с помощью пловцов. Он остановился перед дверным проемом. Животные вспенивали воду под пирсом. Он чувствовал, как ее сваи дрожат от ударов тяжелых тел. Их плеск и свист наполнили его череп. Куда идти, что делать? —Да. Он повернул примитивную дверную ручку. Разумеется, заперто. Он переключил свой бластер на узкий луч и использовал его как резак, заслонив своим телом пламя от приближающегося катера.

Там! Дверь открылась под его напором. Он проскользнул внутрь, закрыл ее и остался стоять в темноте. Остаточное изображение выстрела все еще мерцало сквозь его слепоту, и его пульс был учащенным.

Надо выбираться отсюда, подумал он. Копы не узнают точно, куда я пошел, но они проверят каждую дверь в этом ряду и найдут срезанный замок.

Он смог разглядеть серый квадрат окна в другом конце комнаты и ощупью направился к нему. Вода из канала стекала с его одежды.

По голым доскам застучали ноги. “ Кто идет? Мгновение спустя Флэндри выругал себя за то, что заговорил. Но ответа не последовало. Кто бы еще ни был в этой комнате — вероятно, спавший до его прихода — отреагировал на его вторжение с кошачьим присутствием духа. Шума больше не было.

Он ударился голенями о низкую кровать. Он услышал скрип и увидел, как появилась продолговатая полоска тусклого мерцающего света. Люк в полу был открыт. “ Стойте! ” крикнул он. На люке появилась тень. Затем и она исчезла. Флэндри услышал внизу всплеск. Ему показалось, что он услышал, как неизвестный начал быстро уплывать. Люк снова опустился.

Все это заняло всего несколько секунд. Он услышал, как животные с улюлюканьем выбегают наружу. У неизвестного хватило наглости нырнуть в ту же воду, что и эта чертова свора! И вот рев двигателя замедлился до воя, фырканья, лодка прибыла. Чей-то голос что-то выкрикнул, резкий и властный.

Глаза Флэндри постепенно привыкали. Он увидел, что этот дом — вернее, хижина - состоит из одной большой комнаты. Обстановка была скудной: несколько табуретов и подушек, кровать, жаровня и кое-какие кухонные принадлежности, небольшой комод. Но он почувствовал хороший вкус. Там была пара деревянных ширм с изящными арабесками; и ему показалось, что он смог различить изящный рисунок на свитке, украшавшем одну стену.

Не то чтобы это имело значение! Он подошел к окну с той стороны, через которую выбрался. Несколько охранников присели на корточки в лодке, посветив вокруг прожектором. На носу корабля было установлено игольчатое ружье, но в остальном мужчины были вооружены только ножами и дубинками. Возможно, скоро появится еще одна лодка с грузом, но на данный момент...

Флэндри установил свой бластер на полную мощность, узким лучом, и приоткрыл дверь. По его расчетам, на таком расстоянии я не смог бы достать больше одного-двух человек, а остальные передали бы в ШТАБ, что нашли меня. Но, может быть, я смогу предотвратить это точной стрельбой. Очень точной. К счастью, я считаю меткость одним из своих многочисленных достоинств.

Оружие сверкнуло.

Он рубанул лучом вниз, сначала по кабине и приборной панели, чтобы вывести из строя радио, затем по самому корпусу. Охранники взревели. Их прожектор ослепительно метнулся в его сторону, и он услышал, как в дверные панели вонзились иглы. Затем лодка была пробита. Она наполнилась водой и затонула, как ныряющий кит.

Охранники уже прыгнули за борт. Они могли взобраться по трапу, броситься на свою добычу и быть сбитыми. Поэтому они не будут приближаться очень быстро. Скорее всего, они будут плавать вокруг, ожидая подкрепления. Флэндри закрыл дверь с вежливым “Auf Wiedersehen” и поспешил через комнату. С той стороны двери не было, но он открыл окно, спрыгнул на дощатый настил внизу и быстро и бесшумно побежал прочь. Если повезет, он оставит людей и морских гончих бродить под тем местом, которое он только что покинул, пока не окажется в безопасности в другом месте.

В конце пирса мост дугой переходил в другой ряд лачуг. Это не было одним из самых красивых металлических сооружений в центральной части города. Этот мост был сделан из досок, подвешенных на тросах из виноградной лозы. Но в нем была своя грация. Он покачивался под шагами Флэндри. Он миновал большие столбы, закрепляющие подвеску в дальнем конце —

Одна мускулистая рука сомкнулась вокруг его шеи. Другая рука онемело сжала запястье с пистолетом. Басовитый голос сказал ему, очень низкий: “Не двигайся, чужеземец. Не двигайся, пока Кемуль не разрешит”.

Флэндри, который не желал себе перелома гортани, застыл как вкопанный. Бластер вырвали у него из руки. “Всегда мечтал о таком”, - усмехнулся грабитель. - Итак, кто вы, во имя пятидесяти миллионов дьяволов, и что вы имеете в виду, врываясь таким образом в кроватку Луанг?

Давление на его горло усилилось. Флэндри с горечью подумал: "Конечно, я понимаю". Луанг сбежал через ловушку и позвал на помощь. Они решили, что мне придется идти в этом направлении, если я вообще сбегу. Казалось, меня стоит поймать. Эта обезьяна просто притаилась за колонной, поджидая меня.

“Пойдем сейчас”. Рука перекрыла дыхание. “Будь умницей и скажи Кемулю”. Давление немного ослабло.

—Охранники — агенты Биоконтроля - там, сзади, - прогремел Флэндри.

“ Кемуль знает. Кемуль не слеп и не глух. Добропорядочный гражданин должен поприветствовать их и передать тебя им. Возможно, Кемуль так и сделает. Но ему любопытно. Никого, подобного тебе, никогда не видели во всем Унан Бесаре. Кемуль хотел бы услышать твою версию событий, прежде чем решит, что делать.

Флэндри расслабился, прислонившись к обнаженной груди, твердой, как стена. “ Вряд ли здесь подходящее место для длинных историй, ” прошептал он. — Если бы мы могли пойти куда-нибудь и поговорить...

“ Да. Если ты будешь вести себя прилично. Засунув бластер за пазуху, Кемул похлопал Флэндри по плечу в поисках других вещей. Он снял часы и бумажник, отпустил землянина и отступил назад, по-тигриному быстро, готовый к контратаке.

На него падал неясный маслянистый свет. Флэндри увидел гиганта по стандартам любой планеты, людоеда среди этих людей: 220 сантиметров ростом, плечи под стать. Лицо Кемуля время от времени было изрезано ножами и избито тупыми предметами; его волосы поседели, но все равно он двигался так, словно был сделан из резины. На нем была раскраска для тела, в которой сочетались дюжина противоречивых цветов. В яркий батик его килта был воткнут Крис.

Он ухмыльнулся. Это сделало его изуродованное лицо почти человеческим. “ Кемуль знает укромное местечко, - предложил он. - Мы можем пойти туда, если ты действительно хочешь поговорить. Но это настолько личное, что даже домашний бог носит повязку на глазах. Кемуль тоже должен завязать тебе глаза”.

Флэндри помассировал ноющую шею. “ Как вам будет угодно. Он мгновение изучал собеседника, прежде чем добавить: “Я надеялся найти кого-то вроде тебя”.

Что было достаточной правдой. Но он не ожидал встретить преступный мир Кампонг Тимура в таком невыгодном положении. Если он не придумает, чем их подкупить — лучшей возможностью был его бластер, но теперь его не было, — они, скорее всего, перережут ему горло. Или передадут его Вароу. Или просто оставить его умирать в криках через пару недель.

-5-

Bовсы сгрудились вокруг длинного двухэтажного здания, стоявшего особняком в канале Огненной Змеи. Повсюду еще царила темнота: доходные дома бедняков, несколько фабрик с потогонным производством, старые склады, заброшенные крысами и грабителями. Но на первом этаже таверны под названием "Непринужденность болотника" было достаточно жизни. Воздух здесь был густым от дыма, сквозь который просвечивали огоньки фонарей, а также от запахов дешевого арака и еще более дешевых наркотиков. Матросы грузовых судов, рыбаки, докеры, механизаторы, охотники и лесорубы из джунглей, бандиты, карманники, игроки и менее узнаваемые личности бездельничали на ковриках: пили, курили, ссорились, строили козни, играли в кости, наблюдая, как танцовщица покачивает бедрами под мелодию гамелана, визг флейты и тук-тук маленького барабана. Время от времени за расшитой бисером занавеской хихикала одна из девушек джой. Высоко на своем троне мадам Удджунг наблюдала за происходящим своими черными, почти заплывшими жиром глазами. Иногда она разговаривала с безносым охотником за кинжалами, который приседал у ее ног на случай неприятностей, но в основном она пила джин и разговаривала с птицей кетджил на своем запястье. Он был невелик, но его хвост струился вниз подобно дождю золотого огня, и он мог петь женским голосом.

Флэндри слышал достаточно шума, чтобы понять, что находится в каком-то подобном месте. Но таких было, наверное, сотня, а его глаза были перевязаны только тогда, когда он добрался до этой комнаты на втором этаже. Это было не то расположение, которого он ожидал. Она была чистой и очень походила на ту, на которую он наткнулся ранее: простая мебель, декоративный свиток, пара ширм, неглубокая чаша с одним камнем и двумя белыми цветами. Светящаяся лампа в руке маленького деревянного идола с завязанными глазами на полке показывала, что каждый предмет отличался изысканной простотой. Одно окно было открыто, впуская теплый бриз, но благовония заглушали запах мусора с канала.

Кемуль бросил Флэндри килт, который землянин с радостью подпоясал вокруг пояса. “Ну, - сказал великан, - сколько стоят его вещи после того, как их почистят, Луанг?”

Девушка изучала одежду, которую Флэндри был вынужден снять. “Вся из синтетических волокон ... но такого цвета и тонкости, как эта, в Унан Бесаре никогда не видели”. Ее голос был хриплым. - Я бы сказала, что они стоят смерти в клетке, Кемуль.

-Что? -спросиля

Луанг бросила одежду на пол и рассмеялась. Она села на комод, закинув босые ноги на его ящики. Ее килт был ослепительно белым, единственным украшением была инкрустация из слоновой кости на рукояти кинжала. Не то чтобы ей нужно было больше. Она была невысокой, и ее лицо никогда не отличалось монотонной красотой, присущей всем богатым женщинам Земли. Но это было яркое лицо с высокими скулами, полным ртом, изящной формы носом, длинными темными глазами под изогнутыми бровями. Ее коротко подстриженные волосы были цвета воронова крыла, цвет лица - тускло-золотистый, а фигура остро напомнила Флэндри, что он уже несколько месяцев соблюдал целибат.

“ Рассуждай здраво, грабитель, ” сказала она с ноткой нежного поддразнивания. Она достала из кармана портсигар и протянула его землянину. Флэндри взял желтый цилиндрик и затянулся. Ничего не произошло. Луанг снова рассмеялась и щелкнула зажигалкой для него и для себя. Она выпустила струйку дыма из ноздрей, словно скрывая выражение лица. Флэндри попробовал и поперхнулся. Если это был табак, то табак на Унан Бесаре мутировал и скрестился со смертоносным пасленом.

- Ну, капитан, как вы сами себя называете, - сказал Луанг, - что вы предлагаете нам с вами сделать?

Флэндри внимательно посмотрел на нее, желая, чтобы местный костюм не был таким коротким. Черт возьми, его жизнь зависела от хладнокровия. “Ты могла бы попробовать послушать меня”, - сказал он.

“ Да. Хотя любой, кто нарушит мой покой, как это сделали вы...

- Я ничего не мог с этим поделать!

“ О, неприятности, которые ты причинил, не на тебе. ” Луанг подняла ноги на комод, обхватила их руками и смотрела на него поверх округлых коленей. “Напротив, мне не было так весело с тех пор, как Одноглазый Рави взбесился на канале Радости. Как эти жирные оборванцы завизжали - и нырнули в воду во всем своем наряде!” Злоба исчезла, и она вздохнула. “ Однако все закончилось печально, когда бедную старую Рави пришлось убить. Я надеюсь, что это приключение не закончится так же.

“Я тоже на это надеюсь”, - согласился Флэндри. “Давайте очень усердно работать вместе, чтобы предотвратить любой подобный исход”.

Кемуль, сидевший на корточках на полу, щелкнул пальцами. “ А! Кемуль понимает!

Она улыбнулась. - Что вы имеете в виду?

“ О его одежде и других ценностях. Их заметят, Луанг, и Биоконтроль начнет задавать вопросы и, возможно, даже выведет их на нас. И если выяснится, что мы не смогли передать Биоконтроль этому человеку, за которым они охотились, это будет клетка для нас обоих ”.

- Поздравляю, - сказал Флэндри.

“ Лучше всего нам сдать его сразу. Кемуль беспокойно заерзал на корточках. - Может быть, даже награда.

“Посмотрим”. Луанг задумчиво вдохнул — и, для землянина, самым отвлекающим образом. “Конечно, ” размышляла она, “ мне лучше поскорее вернуться в свое другое место. Корпус охраны, должно быть, наводнил его. Они установят мою личность по отпечаткам пальцев”. Она посмотрела на Флэндри из-под опущенных ресниц. “Я мог сказать им, что, когда вы вломились, я испугался и сбежал через ловушку и ничего не знаю об этом деле”.

Он прислонился к стене возле окна. На улице было очень темно. “Но я должен сделать так, чтобы тебе стоило потратить время на риск, что они тебе не поверят, а?” - сказал он.

Она скорчила гримасу. “ Пу! Это не риск. Кто-нибудь слышал об охраннике, способном думать дальше собственного рыла? Настоящая опасность возникнет позже, когда я буду прятать тебя, человек из внешнего мира. В Болотном городке полно глаз. К тому же это будет дорого стоить.

“ Давайте обсудим этот вопрос. Флэндри снова затянулся сигаретой. Во второй раз получилось не так уж плохо; вероятно, его вкусовые рецепторы были ошеломлены. “ Давайте хотя бы познакомимся. Я сказал вам, что я имперский офицер, и немного объяснил, что такое Империя и где она находится в настоящее время. Итак, позвольте мне узнать кое-что о вашей собственной планете. Сверьте мои выводы с фактами, хорошо?

“Биоконтроль" производит таблетки с антитоксином и распространяет их через местные центры, верно?” Она кивнула. “Каждый гражданин получает один раз в тридцать дней и должен проглотить его на месте”. Она снова кивнула. “Очевидно, что даже младенцы должны иметь в своем рационе молоко. Таким образом, у каждого человека в этом мире могут снять отпечатки пальцев при рождении. Отпечатки хранятся в центральном файле и автоматически проверяются каждый раз, когда кто-либо приходит за таблеткой. Таким образом, никто не получает больше своей нормы. И любому, у кого проблемы с законом, лучше безропотно сдаться Стражам порядка ... Иначе он не получит следующей дозы. На этот раз ее кивок сопровождался легкой насмешливой улыбкой.

“Ни одна система никогда не работала так хорошо, чтобы не существовало некоего эквивалента преступного мира”, - продолжил Флэндри. “Когда власти начали проявлять неприязнь, я отправился в трущобы, где, как я полагал, должно быть сосредоточено ваше преступное сословие. Очевидно, я был прав насчет этого. Однако чего я пока не знаю, так это почему допускается такая большая свобода, как эта. Кемуль, например, производит впечатление заядлого бандита, а вы, миледи, производите впечатление, гм, частного предпринимателя. Правительство могло бы контролировать ваш народ более жестко, чем оно это делает”.

Кемуль рассмеялся, и этот порывистый смех перекрыл то бормотание и позвякивание, которые просачивались сквозь половицы. “Какое дело Биоконтролю?” - спросил он. “Вы платите за свои лекарства. Каждый раз вы платите много. О, они делают некоторую поправку на трудные случаи, когда это можно доказать, но это ставит вас прямо под любопытный взгляд охранников — ” Вау! подумал Флэндри. “Или рабовладелец получает скидку на таблетки, которые покупает для своего народа. Бах! Кемуль скорее вспорол бы себе живот, как свободный человек. Поэтому он платит полную цену. Так делает большинство людей. Таким образом, Biocontrol получает свои деньги. Как эти деньги зарабатываются в первую очередь, Biocontrol не волнует ”.

“ А. Флэндри погладил усы. - Система единого налогообложения.

Теперь социально-экономическая составляющая этого стала достаточно очевидной. Если бы каждый человек, за незначительными исключениями, должен был платить одну и ту же цену за жизнь каждые две недели, определенные классы были бы поставлены в крайне невыгодное положение. Например, мужчины с большими семьями: они стараются как можно раньше пристроить детей на работу, чтобы помочь оплачивать счета. Это означало бы плохо образованное молодое поколение, еще менее способное сохранить свое место на экономической лестнице. Бедные люди, как правило, пострадали бы; любое невезение привело бы их в лапы ростовщиков на всю жизнь. Стимул к совершению преступлений был огромен, особенно когда не было реальной полиции.

С течением жизни богатые становились богаче, а бедные - беднее. Наконец небольшой класс миллиардеров — купцов, крупных промышленников и землевладельцев — стал господствовать над угнетенным крестьянством и неспокойным городским пролетариатом. Эти различия стали наследственными просто потому, что никто никогда не продвинулся достаточно далеко, чтобы подняться выше статуса своего отца…Если бы существовал контакт с другими планетами, необходимость межзвездной конкуренции вынудила бы Унан Бесар перейти к более эффективной схеме. Но, за исключением случайных незначительных визитов строго изолированного бетельгейзейского торговца, Унан Бесар последние три столетия находился в изоляции.

Флэндри понял, что слишком упрощает. Планета - это мир, такой же большой и разнообразный, какой когда-либо была Терра. Должна была существовать более чем одна социальная структура, и внутри любой субкультуры должны были быть личности, которые не соответствовали шаблону. Луанг, например; он не совсем знал, что о ней думать. Но сейчас это не имело значения. Он был в Кампонг Тимур, где жизнь была примерно такой, как он предполагал.

“Я так понимаю, что неуважение к персоналу Биоконтроля - единственное серьезное преступление здесь”, - сказал он.

“ Не совсем. Кемуль сжал кулак. “ Биоконтроль дружит с богатыми. Ограбь дом богача и посмотри, что получится. Десять лет в каменоломнях, если повезет. Скорее всего, порабощение.

“ Только если тебя поймают, ” промурлыкал Луанг. — Я помню один раз, но это было тогда.

- Я понимаю, почему охранники не утруждают себя ношением огнестрельного оружия, - сказал Флэндри.

“ В этой части города так и есть. Кемуль выглядел еще мрачнее. “ И они ходят группами. И все же они склонны в конечном итоге плавать в канале, и никто не сможет сказать, кто с ними это сделал. Понимаете, многие могли бы. Не столько из-за денег, которые у них есть. Но это мог быть муж, после того как какой-нибудь богатый парень, живущий в трущобах, увидел его жену и затащил ее на борт своей лодки. Или дворцовый слуга, которого слишком часто пороли. Или бывший инженер, который потерял свой пост и опустился до нашего уровня, потому что и глазом не моргнул при виде некачественной партии цемента. Подобные случаи ”.

“Он говорит о людях, которых знает”, - сказала Луанг. “У него недостаточно воображения, чтобы придумывать примеры”. Ее тон оставался шутливым.

“ Но в большинстве случаев, ” упрямо закончил Кемуль, “ Стражники не приходят в Болотный город. Для этого нет причин. Мы покупаем таблетки и держимся подальше от дворцовой секции. Что мы делаем друг с другом, никого не волнует ”.

“ Вам никогда не приходило в голову— - Флэндри порылся в своем пулаоском словаре, но не смог найти ни одного слова для обозначения революции. “ Вы, простолюдины и нищие, численно превосходите правящий класс. У вас есть оружие, кое-где. Знаете, вы могли бы захватить власть.

Кемуль моргнул. Наконец он сплюнул. “ Ах, зачем Кемулю изысканная еда и шикарный гарем? Кемуль справляется достаточно хорошо”.

Луанг уловил истинный смысл слов Флэндри. Он видел, что она была немного шокирована; не то чтобы она находила какую-то святость в существующем порядке вещей, но идея полных социальных перемен была слишком радикальной. Она прикурила еще одну сигарету от окурка первой и некоторое время дымила с закрытыми глазами, уткнувшись лбом в колени. Когда она снова подняла взгляд, то сказала:

“ Теперь я вспомнил, человек с внешнего мира. Кое-что я читал в книгах. Даже несколько очень старых, этот Биоконтроль, должно быть, думает, что все они давным-давно сгорели. В отличие от большинства, я знаю, как мастера впервые пришли к власти. И мы не можем свергнуть их. По крайней мере, не умерев. Она потянулась, как кошка. “И жизнь забавляет меня”.

“Я понимаю, что компания Biocontrol обладает единственным знанием о том, как производить антитоксин”, - сказал Флэндри. — Но как только ты встал над их техниками с пистолетом...

“Послушай меня”, - сказал Луанг. “Когда Унан Бесар был впервые колонизирован, Биоконтроль был всего лишь одним из подразделений правительства. Начались проблемы, о которых я не совсем знаю: глупость и коррупция. В "Биоконтроле" работали люди, которые были очень умны и ... какое слово? ... святоши? Они хотели лучшего для этой планеты, поэтому выпустили прокламацию, призывающую к определенной программе реформ. Остальным членам правительства это не понравилось. Но Биоконтроль стоял у огромных чанов, где производится антитоксин. За процессом нужно следить все время, вы понимаете, иначе он испортится. Один человек, щелкнув не тем выключателем, может испортить целую партию. Нельзя было атаковать Биоконтроль, не повредив эти чаны. Люди боялись, что у них больше не будет лекарств. Они вынудили представителей правительства снять осаду Биоконтроля и уступить.

“ Тогда Биоконтролем было все правительство. Они сказали, что не будут править вечно, а будут править достаточно долго, чтобы установить наилучший общественный порядок в Унан Бесаре. Тот, который был тщательно спланирован и продержится долго”.

“ Понятно. Флэндри заговорил с ухмылкой койота. “ Они были учеными и хотели рациональной цивилизации. Вероятно, они придерживались какой-то версии психотехнократии. В те дни это была популярная теория. Когда интеллектуалы поймут, что научное управление - это противоречие в терминах? Поскольку люди не вписывались в эту идеальную схему — а поскольку схема совершенна по определению, то в этом должны быть виноваты люди, — Biocontrol так и не нашел повода отказаться от своей власти. Через несколько поколений она превратилась в старомодную олигархию. Такие правительства всегда существуют”.

“ Не совсем. Он не был уверен, насколько внимательно девушка следила за ним. Волей-неволей он использовал много англиканских слов, надеясь, что в пулаоике есть родственные. Но ее взгляд был прикован к нему, и она говорила почти отстраненно, как ученый. “Биоконтроль всегда был биоконтролем. Я имею в виду, что они всегда набирали многообещающих мальчиков и обучали их ухаживать за чанами. Только после длительного периода службы, переходя из разряда в разряд, член может надеяться попасть в руководящий совет”.

“Значит... это все еще правило техников”, - сказал он. “Странно. Научный менталитет не очень подходит для управления. Я бы ожидал, что Biocontrol наймет администраторов, которые в конечном итоге будут принимать все реальные решения ”.

“Однажды это действительно произошло, около двухсот лет назад”, - сказала она. “Но возник спор. Корпус экспертов-наемников начал отдавать приказы независимо. Несколько сотрудников Biocontrol поняли, что Biocontrol стал всего лишь номинальным руководителем. Один из них, Веда Тавар — ему установлены статуи по всей планете — дождался своей очереди заступить на вахту. Затем он пригрозил уничтожить чаны, если наемный корпус не сдастся ему. Его товарищи-заговорщики уже захватили несколько космических кораблей и были готовы взорвать их. Каждый человек на Унан Бесаре погиб бы. Наемники капитулировали.

“С тех пор Biocontrol действует по-своему. И во время своего послушничества каждый член проходит обучение и дает клятву уничтожить чаны — и, следовательно, всех людей, — если власть его братства окажется под угрозой ”.

Это объясняет общую неряшливость, подумал Флэндри. Здесь нет бюрократии, которая контролировала бы такие вещи, как трущобы и уровень преступности. Точно так же сам Biocontrol больше не существует ни по какой причине, кроме как для того, чтобы управлять пивоварней и увековечивать свою собственную бессмысленную власть.

“Вы думаете, они действительно осуществили бы свою угрозу, если бы до этого дошло?” - спросил он.

“ По крайней мере, многие из них, - сказала Луанг. “ Их очень сурово воспитывают в детстве. Она вздрогнула. “Это не тот риск, на который стоит идти, человек с внешнего мира”.

Кемуль зашевелился на полу. “ Хватит болтать! ” проворчал он. - Мы так и не узнали, зачем вы на самом деле пришли сюда.

- Или зачем ты нужен Стражникам, - сказал Луанг.

Стало совсем тихо. Флэндри слышал плеск маслянистой воды о сваи под ним. Ему показалось, что он слышит раскаты грома далеко над джунглями. Затем в таверне кто-то выругался, началась потасовка, закричала веселая девушка, и в канале плюхнулось тело. Всего лишь незначительный спор: было слышно, как проигравший уплывает, и музыка возобновилась.

- Я им нужен, - сказал Флэндри, - потому что я могу их уничтожить.

Кемуль, не обращавший внимания на борьбу под своим широким задом, привстал. “ Не шути, Кемуль! ” выдохнул он. Даже холодные глаза Луанг расширились, и она спустила ноги на пол.

“ Как бы вам понравилось быть свободными людьми? - Спросил Флэндри. Его взгляд вернулся к Луангу. “ И женщинами, ” добавил он. “Очевидно”.

- Свободен от чего? - фыркнул Кемуль.

“Наиболее очевидно ... Ах да. Как бы вы хотели покончить с Биоконтролем? Получить антитоксин бесплатно или по очень низкой цене, которую может позволить себе каждый? Знаете, это возможно. С вас взимают возмутительно завышенную плату за эти товары в качестве формы налогообложения, которая, я уверен, повышалась с каждым десятилетием ”.

“ Так и есть, ” сказал Луанг. - Но Биоконтроль владеет резервуарами и единственным знанием об их использовании.

“Когда Унан Бесар был колонизирован, - сказал Флэндри, - весь этот сектор был отсталым и анархичным. Первопроходцы, по-видимому, разработали какой-то сложный процесс, вероятно, биосинтетический, для получения антитоксина. Процесс, который даже в те времена был бы неуклюжим, старомодным. Любая приличная лаборатория — например, на Spica VI - теперь может воспроизвести любую органическую молекулу. Аппарат прост и надежен, количество, которое можно изготовить, неограниченно ”.

Губы Луанг приоткрылись, обнажив мелкие белые зубы. - Ты хочешь пойти туда, - прошептала она.

“Да. По крайней мере, братья Банданг и Варуу боятся, что я хочу именно этого. Тоже неплохая идея, лаборатории Mitsuko на Spica VI заплатили бы мне солидные комиссионные за то, что я привлек их внимание к такому привлекательному рынку, как Унан Бесар. Хм, да-с-с, - мечтательно произнес Флэндри.

Кемуль покачал головой так, что седые волосы взъерошились. “ Нет! Кемуль не так уж плох, при нынешнем положении вещей. Не настолько сильно, чтобы рисковать клеткой ради помощи тебе. Кемуль говорит, сдай его, Луанг.

Девушка изучала Флэндри долгую минуту. По ее лицу ничего нельзя было прочесть. - Как бы ты выбрался с этой планеты? - спросила она.

“ Подробности. Флэндри небрежно махнул рукой.

“ Я так и думал. Если ты не знаешь, как можем мы? Зачем нам рисковать чем-либо, и меньше всего нашими жизнями?

“ Ну— - Флэндри размял руки, пытаясь избавиться от напряжения, которое сковало их и заставило его голос звучать не совсем естественно. “Ну, мы можем обсудить это позже”.

Она выпустила дым. - Для тебя, - спросила она, - будет “позже”?

Он изобразил улыбку, которая покоряла женские сердца от Скотии до Антареса. - Как пожелаете, миледи.

Она пожала плечами. “ Возможно. Если ты сделаешь так, чтобы это стоило риска и хлопот. Но Кемуль уже забрал все, что у тебя было. На что ты можешь купить себе следующие тридцать дней?”

Это был хороший вопрос.

-6-

Tчастью Болотного городка между каналом "Цветок Лотоса", огромным складом специй "Барати и сыновья", Каналом Утонувшего Пьяницы и теми жалкими многоквартирными плотами, где Кампонг Тимур превратился в невостребованные водные пустоши, правил Суму Толстый. Иными словами, каждый житель с заметным доходом — ремесленник, рантье, увеселительница, хранительница базара, перевозчик, священник, волшебник, чеканщик монет и так далее — платил ему регулярную дань. Это было разумно рассчитано в соответствии с платежеспособностью, поэтому никто не возмущался этим всерьез. Суму даже получил некоторую прибыль. Его мальчики-хулиганы не подпускали к району соперничающие банды; иногда они ловили грабителей-одиночек и показывали им пример. Он был отличным скупщиком товаров, украденных из других частей города. С его связями он мог бы даже помочь законному торговцу получить дополнительную прибыль или найти покупателя для дочери какого-нибудь обедневшего человека, который не знал, откуда возьмется его следующая таблетка. В таких случаях Суму не взимал непомерных комиссионных. Он предлагал грубое правосудие тем, кто хотел изложить ему свои разногласия. Каждый год на Праздник фонарей он брал на себя все расходы по украшению квартала и раздавал конфеты маленьким детям.

Короче говоря, его ненавидели не больше, чем любого другого повелителя.

Поэтому человек Суму Праджунг, совершавший свой обычный обход для сбора дани, был огорчен, услышав, что новый рассказчик работал на площади Индрамаджу целых два дня, даже не попрощавшись с вами.

Праджунг, который был обычного роста, но, как известно, хорошо владел ножом, отправился туда. День был ясный. Солнце стояло высоко и белое на бледном небе. Стены из листового металла, вода в каналах, даже солома и дерево отбрасывали его сияние, пока все не поплыло в этом яростном свете, подернутом дымкой жары, но отбрасывающем резкие синие тени. Далеко над крышами, словно расплавленная, возвышалась пагода Биоконтроля, слишком ослепительная, чтобы на нее можно было смотреть. Звуки визгливых голосов и урчания моторов, казалось, соткались из воздуха; женщины сидели на корточках в дверных проемах, нянча своих младенцев и тяжело дыша. Пробегая мимо будок вялых гончаров, Праджунг услышал, как его собственные сандалии шлепают по доскам, на которых пузырилась смола.

Он пересек подвесной мост, ведущий к холму, на котором была построена площадь Индрамаджу, построенная так давно, что каменные драконы на центральном фонтане превратились в мопсов. Фонтан пересох, водопровод украли много поколений назад, но торговцы фруктами и овощами с близлежащих рисовых ферм все еще привозили сюда свою продукцию на продажу. Их палатки окружали площадь соломенными крышами с крошечными красными флажками. Поскольку здесь было прохладнее, чем во многих других местах, и шанс украсть время от времени моджо был не так уж плох, детей и бездельников всегда можно было найти по количеству. Что делало его хорошим местом для рассказчиков.

Новенький сидел под раковиной. В одной руке у него был обычный веер, а в другой - обычная чаша для пожертвований. Но больше в нем не было ничего обычного. Праджунгу пришлось проталкиваться сквозь толпу глубиной в шесть человек, прежде чем он смог хотя бы разглядеть этого человека.

Затем он разинул рот. Он никогда не знал никого подобного. Парень был высоким, относительно молодым и очень мускулистым. Но кожа у него была бледная, лицо вытянутое, нос напоминал выступающий клюв, глаза глубоко посажены и совершенно неправильной формы. У него были волосы на верхней губе, что было необычно, но не редкость; однако эти усы были каштановыми, как и коротко подстриженные волосы, выглядывающие из-под его тюрбана. Он говорил с сильным, не поддающимся идентификации акцентом и не имел ни одной из традиционных манер рассказчика. И все же он был возмутительно спокоен.

Что вполне могло быть правдой, поскольку он говорил не о Серебряной птице, не о Полесотехнархе Ван Рейне и не о каких-либо древних сюжетах, известных повсюду наизусть. Он рассказывал новые истории, по большей части неприличные и все до безобразия смешные. Толпа разразилась визгливым смехом.

“—Теперь, после этой долгой и блестящей карьеры, сражаясь в воздухе за свою страну, Пьеру Удачливому был предоставлен отпуск, чтобы вернуться домой и отдохнуть. Никакая честь, никакая награда не считались слишком большими для этого принца среди пилотов”. Рассказчик скромно опустил взгляд. “Но я бедный человек, о нежный и щедрый народ. Усталость переполняет меня”.

Деньги звякнули в его миску. Высыпав вино в набитый кошелек, рассказчик откинулся на спинку стула, закурил сигарету, отхлебнул из бурдюка и продолжил: “Родина Пьера Удачливого называлась Париж и была самым богатым и красивым из городов. Там, и только там, мужчины в совершенстве овладели искусством доставлять удовольствие: не просто купаться в изобилии, но и в самых тонких изысках, в самом элегантном и восхитительном сопровождении. Например, в этой истории рассказывается о пришельце из неотесанной страны под названием Техас, который гостил в Париже—”

-Стоять!-крикнуля

Праджунг протиснулся сквозь внутренний круг и встал лицом к лицу с новоприбывшим. Он услышал рычание позади себя и дотронулся до своего ножа. Шум стих до сердитого бормотания. Несколько человек на периферии начали расходиться, старательно оставаясь незаметными.

- Как тебя зовут, незнакомец, и откуда ты? - рявкнул Праджунг.

Рассказчик поднял голову. Его глаза были жуткого серого цвета.

“Так не заводят дружбу”, - упрекнул он.

Праджунг покраснел. “Ты знаешь, где находишься? Это территория Суму, пусть его потомки населяют вселенную. Кто посоветовал такому негодяю с чужбины, как ты, открывать лавочку?

- Никто не запрещал мне этого делать.

Ответ был достаточно мягким, чтобы Праджунг согласился — в конце концов, рассказчик зарабатывал так, что сулил хороший куш— “Вновь прибывшие с доброй волей никогда не бывают нежеланными. Но решать должен мой господин Суму. Он наверняка оштрафует вас за то, что вы не пришли к нему сразу. Но если вы будете вежливы с ним и — кхм! — с его верными людьми, я не думаю, что он прикажет вас избить.

“Боже мой, надеюсь, что нет”. Рассказчик поднялся на ноги. “Тогда пойдемте, отведите меня к вашему лидеру”.

“Ты мог бы проявить к его людям вежливость, которой они заслуживают, и приобрести друзей”, - сказал Праджунг, взглянув на полный кошелек.

“Конечно”. Рассказчик поднял свой бурдюк с вином. “За ваше здоровье, сэр”. Он сделал большой глоток и повесил шкуру на спину.

“А как же наша история?” - воскликнул какой-то деревенский житель, слишком возмущенный, чтобы вспомнить о ноже Праджунга.

- Боюсь, мне помешали, - сказал незнакомец.

Толпа угрюмо расступилась. Праджунг и сам теперь чувствовал себя достаточно угрюмо, но промолчал. Подожди, пока они не приедут в Суму.

Великий человек жил в деревянном доме, внешне непритязательном, если не считать его размеров и охранников со шрамами на лицах у каждой двери. Но внутри было так много мебели, портьер, ковров, курильниц для благовоний, певчих птиц в клетках, аквариумов и разнообразной посуды, что можно было легко заблудиться. Говорили, что в крыле гарема было сто обитательниц, хотя и не всегда одна и та же сотня. Что больше всего поразило посетителя, так это система кондиционирования воздуха, купленная за баснословные деньги в дворцовом районе города.

Суму развалился в шелковом предвыборном кресле, одной рукой перебирая какие-то бумаги, а другой почесывая живот. Чайник со сладким черным травяным чаем и миска с печеньем стояли в пределах легкой досягаемости. Двое кинжальщиков присели на корточки позади него, и он лично упаковал оружие. Это было архаичное химическое оружие с курносым наконечником, стреляющее свинцовыми пулями, но оно убьет вас так же, как любой бластер.

“ Ну? Суму поднял бульдожью морду и близоруко заморгал.

Праджунг грубо толкнул рассказчика вперед. - Туан, этот запредельщик сарвин уже два дня рассказывает об Индрамаджу. Посмотри, какой пухлый у него кошелек! Но когда я попросил его прийти засвидетельствовать свое почтение моему благороднейшему из хозяев, он отказался с мерзкими клятвами, пока я не вынудил его к этому острием кинжала.

Суму пристально посмотрел на незнакомца и мягко спросил: “Как тебя зовут и откуда ты?”

“ Меня зовут Доминик. Высокий мужчина пошевелился в хватке Праджунга, как будто ему было неловко.

“ Резкий звук. Но я спросил, откуда ты.

“Pegunungan Gradjugang—ouch!— Он лежит за океаном Тинджил”.

“Ах, так.” Суму мудро кивнул. Мало что знали об обитателях других континентов. Их повелители иногда прилетали сюда, но только по воздуху и только для того, чтобы навестить повелителей Кампонг Тимура. Бедняки редко путешествовали далеко. Кто-то слышал, что странный образ жизни вырос в чуждых условиях. Несомненно, поколения плохого питания и недостатка солнечного света обесцветили народ этого человека. “Почему ты не разыскал меня, как только прибыл? Любой мог бы сказать вам, где я живу.

“Я не знал правил”, - раздраженно сказал Доминик. “Я думал, что могу заработать несколько честных монет”.

“ Я вижу, их больше, чем несколько, ” поправил Суму. “ И честно ли отказывать мне в моем праве? Что ж, на этот раз невежество может сойти за оправдание. Давайте подсчитаем, сколько вы получили на сегодняшний день. Затем мы сможем определить надлежащую еженедельную сумму для вашего взноса, а также штраф за то, что вы не сообщили об этом немедленно ”.

Праджунг ухмыльнулся и схватил кошелек Доминика. Высокий мужчина отступил назад и сам бросил его на колени Суму. “ Эй, Туан, ” воскликнул он. “ Не доверяй этому уродцу. У него глаза рептилии. Пересчитай монеты сам. Но это дело не одного дня. Да, это два дня и добрая часть одной ночи. Спросите на площади. Они скажут вам, как долго я работал”.

“Расскажут ли они, сколько еще ты скрываешь о себе, порождатель червей?” - усмехнулся Праджунг. “Снимай свои одежды! В этом тюрбане могло бы лежать целое состояние.

Доминик попятился еще дальше. Праджунг подал знак людям с кинжалами, которые окружили рассказчика и схватили его за руки. Когда он упал на колени, чтобы не сломать кости, Праджунг ударил его ногой в живот. “Раздевайся”, - сказал Праджунг. Суму продолжал складывать монеты в свой саронг.

Доминик застонал. Оказалось, что в его килте не было никого, кроме него самого, но в тюрбан был замотан сверток. Праджунг развернул его перед глазами Суму. В комнате воцарилась благоговейная тишина.

В упаковке оказалась блузка: какая-то доселе неслыханная ткань цвета самого бледного рассвета, достаточно тонкая, чтобы ее можно было сложить в кубические сантиметры, но совершенно не мнущаяся. Внутри упаковки лежали часы с несколькими циферблатами невероятно красивой работы и бумажник, сделанный не из кожи или какого-либо другого известного пластика. В бумажнике были карточки и деньги, бумажная ткань которых была столь же странной, гравировка - прекрасной, но надписи на них были написаны необычной формой алфавита и совершенно иностранным языком.

-7-

Sуму сотворил знак против зла. “Девять палочек благовоний богам в храме Рату!” Он повернулся к Доминику, которого отпустили, и он, дрожа, опустился на колени. - Ну?

“Туан!” Доминик упал ничком. “Туан, забери все мои наличные!” - завопил он. “Я бедный человек и самый смиренный из твоих рабов. Верни мне эти бесценные безделушки, завещанные мне моей бедной старой матерью!”

“Бесполезно, я думаю, нет.Суму вытер пот возбуждения со лба. - Мы вытянем из тебя немного правды, рассказчик.

“Перед самим Трехглавым ты знаешь правду!”

“ Ну же, ” сказал Суму самым добрым тоном. “ Я не жесток. Мне бы не хотелось, чтобы тебя допрашивали. Особенно с учетом того, что мне пришлось бы доверить допрос Праджунгу, который, похоже, невзлюбил тебя”.

Праджунг облизнул губы. “Я знаю эти упрямые случаи, могущественный мастер”, - сказал он. “Это может занять у меня некоторое время. Но он все равно сможет заговорить, когда решит. Пойдем, ты!”

“Подожди, подожди, подожди”, - сказал Суму. “Не так быстро. Несколько раз шлепни его тростью по ногам и посмотри, развяжется ли у него язык. Каждый человек заслуживает шанса быть услышанным, Праджунг”.

Доминик ударился лбом об пол. “ Это семейная тайна, ничего, кроме семейной тайны, - взмолился он. - Вашему благородию это было бы невыгодно услышать.

“Если это так, будьте уверены, я сохраню вашу тайну в неприкосновенности”, - великодушно пообещал Суму. “Любой здесь, кто не может хранить секреты, отправляется прямиком в канал”.

Праджунг, увидев, что возможность ускользает, схватил бастинадо и применил его. Доминик вскрикнул. Суму велел Праджунгу остановиться и предложил Доминику вина.

В конце концов эта история вышла наружу.

“ Мой брат Джордж нашел корабль, ” сказал Доминик между глотками воздуха и выпивки. Его руки дрожали. “Он был лесорубом и часто уходил далеко в горы. В одном глубоком, затянутом туманом ущелье он нашел космический корабль”.

“ Корабль со звезд? Суму яростно жестикулировал и пообещал еще дюжину сладких палочек. Конечно, он слышал о бетельгейзе лишь смутно и даже видел кое-что из их товаров. Но, тем не менее, его детство было пропитано мифами о Предках, Звездах и Чудовищах, которые не исчезли из-за поверхностного образования.

“ Именно так, туан. Я не знаю, прибыл ли корабль с Красной Звезды, откуда, как говорят, Биоконтроль принимает посетителей в определенные ночи, или с какого-то другого. Это могло быть даже с Матери Терры, потому что эта рубашка мне впору. Должно быть, она вышла из-под контроля давным-давно. Джунгли укрыли ее, но не смогли разрушить металл. Внутри обитали дикие звери. Несомненно, они обглодали кости экипажа, но не смогли открыть люки, ведущие в трюмы. Однако они не были заперты, а только плотно задраены. Итак, мой брат Джордж спустился вниз и увидел неописуемые чудеса...

Потребовалось полчаса, чтобы подробно рассказать об этих чудесах.

“Конечно, он не мог нести такие вещи на спине”, - сказал Доминик. “Он взял только эти предметы для доказательства и вернулся домой. Он думал, что мы с ним должны каким-то образом собрать достаточно денег на транспортные средства для вывоза груза. Как, я не знал, потому что мы были бедны. Но, конечно же, мы никогда не расскажем об этом нашему повелителю, который заберет все сокровища себе! Мы долго обсуждали этот вопрос в тайне. Джордж так и не сказал мне, где находится корабль. Доминик вздохнул. “Он хорошо знал меня. Я не решительный человек. С ним секрет был в большей безопасности”.

“ Ну? Суму заерзал на стуле. “ Ну? Что случилось?

“Ах, что слишком часто случается с бедняками. Я был фермером-арендатором у владельца Кепулука. Джордж, как я уже говорил вам, был лесозаготовителем на лесозаготовительных работах хозяина. Из-за наших интриг с целью получения денег мы пренебрегли своей работой. Часто наши надзиратели упрекали нас прикосновением электрошокера. Но мечта, которая у нас была, не давала нам покоиться с миром. Джорджа, наконец, уволили. Он привез свою семью жить ко мне. Но мой участок земли был настолько мал, что едва мог прокормить мою собственную жену и детей. Мы быстро влезли в долги к владельцу Кепулуку. У Джорджа была молодая и красивая жена, которую Кепулук схватил за долг. Тогда Джордж взбесился и напал на Кепулука. Потребовалось шесть человек, чтобы оттащить его.

- Так Джорджу мертв? - воскликнул потрясенный Суму.

“ Нет. Его приговорили к порабощению. Теперь он работает полевым рабочим на одной из плантаций Кепулука. Конечно, у меня отобрали ферму, и я должен пробиваться как мог. Я нашел места для женщин и детей, а затем отправился в путь один ”.

- Почему? - спросил Суму.

“Что меня ждало в Пегунунган-Граджуганге, кроме тяжелого труда на всю жизнь, которого едва хватало на покупку таблеток? У меня всегда был талант к рассказыванию историй, поэтому я поплыл к океану. Там я устроился судомойкой на водном корабле, направлявшемся на этот континент. Из порта Танджунг я пешком добрался до Кампонг Тимура. Я думал, что здесь смогу зарабатывать на жизнь — даже откладывать немного денег — и вести расследование с большой осторожностью, пока, наконец...

“ Да? Да? Говори громче!

Праджунг снова потянулся за тростью, но Суму отмахнулся от него. Доминик сокрушенно вздохнул. - Мой рассказ окончен, туан.

“ Но твой план! В чем он заключается?

“ Ах, боги ненавидят меня. Когда-то это казалось достаточно простым. Я бы нашел покровителя, доброго человека, который не стал бы завидовать мне за хорошую плату и положение в его доме в обмен на то, что я мог бы ему рассказать. Он, конечно, должен быть богат. Достаточно богат, чтобы выкупить Джорджа из Кепулука и снарядить экспедицию под руководством Джорджа. О, милорд, — Доминик поднял слезящиеся глаза, — может быть, вы знаете какого-нибудь богатого человека, который согласился бы выслушать мою историю? Если бы вы могли устроить это для меня, я бы вознаградил вас половиной того, что платили мне самому”.

- Не двигайся, - приказал Суму.

Он откинулся на спинку стула, лихорадочно размышляя. В конце концов: “Возможно, удача отвернулась от тебя, Доминик. У меня есть кое-какие собственные сбережения, и я всегда готов рискнуть тем, что могу себе позволить, в надежде на честную прибыль ”.

-О, мой господин! - воскликнул я.

“ Тебе пока не нужно целовать мне ноги. Я не давал никаких обещаний. Но давай расслабимся и разделим полуденную трапезу. Потом мы сможем продолжить разговор.

Разговор затянулся. Суму научилась осторожности. Но у Доминика были ответы на все вопросы. “У меня было два года, величайший из мастеров, чтобы обдумать это”.

Экспедиция в горы обойдется дорого. Ее не следует снаряжать здесь, в Кампонг Тимур. Это не только увеличило бы расходы на транспортировку оборудования через океан, но и привлекло бы слишком много внимания. (Суму согласился. Какой-нибудь сарвин, живущий во дворце, вроде Ниаса Варуу, услышит об этом, проведет расследование и заберет большую долю добычи.) Не было хорошей идеей и использовать примитивные банковские услуги Унан Бесара: их слишком легко отследить. Нет, сами наличные деньги должны быть контрабандой вывезены из города, через озеро и вниз по реке Уконг в Танджунг, где верные люди Суму переправят их через океан в своем багаже. Прибыв в Пегунунган Граджуганг, они выдавали себя за предпринимателей, надеющихся наладить торговлю древесиной с островами Селатан, рынком, которым пренебрегали местные воротилы. Они купят нескольких опытных рабов в качестве помощников, среди которых случайно окажется Джорджу. Затем Джорджу тайно проведет представителей Суму на корабль.

Новая компания по производству лиственных пород купит несколько тысяч гектаров у огромных владений Кепулук, а также приобретет флайеры, джанглкэтов и подобную технику, необходимую для эксплуатации леса. Это было бы дорого, но ничего не поделаешь; в любом другом случае Кепулук почуял бы неладное. Но после этого, под прикрытием своих лесозаготовительных работ, экспедиция могла бы не спеша разграбить корабль. Несомненно, его груз следует продавать очень постепенно, в течение нескольких лет, чтобы избежать излишнего внимания и поддерживать цены на такие экзотические товары.

“ Понятно. Суму стер карри с подбородка, рыгнул и позвал девушку почистить ему зубы. “ Да. Хорошо”.

“Джордж - очень решительный человек”, - сказал Доминик. “Он всегда надеялся вывести нашу семью из-под опеки арендаторов. Он скорее умрет, чем скажет кому-нибудь, где находится корабль, если я сначала не уговорю его. Лукаво: “Если владелец Кепулук не помнит его лица, то я один мог бы опознать моего дорогого брата среди всех рабов на плантации”.

“Да, да, да”, - огрызнулся Суму. “Я справедливый человек. Спросите любого, не справедлив ли я. Вы с Джорджу получите надлежащую долю добычи. Достаточно, чтобы заняться бизнесом под моей защитой. Но теперь о стоимости...

В ту ночь Доминик остался в доме Суму. Фактически он был гостем в течение нескольких дней. Его комната была приятной, хотя в ней не было окон, и у него было достаточно компании, потому что она выходила прямо в казарму, где жили холостяки-кинжальщики. Никто не мог пройти мимо этой комнаты без ключа от автоматического замка, о котором Доминик не просил. Он общался с кинжальщиками, обменивался шутками, рассказывал им истории и играл в азартные игры. Карты на Унан Бесаре сменили лица, но по сути остались той же старой колодой из пятидесяти двух карт. Доминик научил мальчиков игре под названием покер. Они жадно ухватились за это, несмотря на то, что он выиграл у них крупные суммы. Не то чтобы он жульничал — это было бы фатально под таким количеством опытных глаз. Он просто лучше понимал игру. Кинжальщики смирились с этим фактом и были готовы платить за обучение. Потребовалось бы много лет, чтобы вернуть неофитам в других местах все, что Доминик в конечном итоге выиграл, но менталитет пулаоиков был терпеливым.

Суму разделял это терпение. Он не стал торопить проект Доминика, но навел справки. Был обнаружен торговец колючими фруктами, который время от времени закупал партии, происходящие из владений владельца Кепулука в Пегунунган-Граджуган. Хм, да, там в основном были альпинисты и лесные жители, не так ли? Климат сделал их бледнокожими, если бы это не было просто генетическим дрейфом. Суму понятия не имел, что такое генетический дрейф: термин произвел на него такое впечатление, что он не остановился, чтобы спросить, насколько именно светлый цвет лица имеется в виду. Он был проницательным, но не интеллектуальным тяжеловесом. Он был убежден.

Инвестиции были значительными, для начала сто тысяч серебряных монет. Чтобы поднять сундук, потребовались двое мужчин. Это были Праджунг и мальчик—мясник по имени Мандау, оба крутые, сильные и абсолютно надежные - особенно с тех пор, как Праджунг все еще плевался при имени Доминика. Они должны были сопровождать сундук и рассказчика в Танджунг, где несколько других людей, путешествующих более открытыми маршрутами, встретят их на корабле Секаджу.

Примерно в это же время, когда Доминика снова допрашивали, он выразил легкую жалобу на свое задержание и сказал, что ему пора принять таблетку. Кроме того, уместно ли было, чтобы верный (хотя и скромный) слуга знаменитого Суму разгуливал в этой грязной старой одежде? Суму пожал плечами и позволил Доминику уйти, на всякий случай прихватив с собой кинжал. Доминик был в прекрасном настроении. Он долго ходил по магазинам за одеждой, пока торговец кинжалами зевал и потел. Доминик компенсировал это, купив им обоим большое количество вина. Позже незадачливый торговец кинжалами признался, что был слишком уставшим и пьяным, когда Доминик ушел за таблетками. Он остался в таверне и на самом деле никогда не видел, как рассказчик ходил в районную аптеку. Но вскоре Доминик вернулся к нему, и веселье возобновилось.

Отъезд был назначен на следующую ночь. Доминик коротал время за новой игрой. Когда "браво" один за другим в течение дня приходили в кают-компанию вздремнуть, Доминик поспорил с ними, что из любых двадцати пяти карт он сможет составить пять покерных комбинаций пэта с пятью картами. Он позволил своим недоверчивым друзьям раздать колоду, перетасовать и сдать. Раз или два он проиграл, но чистая сумма, которую он отложил в несколько и без того пухлых кошельков, была довольно фантастической. На следующий день хулиган, который когда-то изучал кое-какую арифметику, вычислил, что шансы в пользу Доминика были примерно пятьдесят к одному. К тому времени Доминика уже не было.

Он вышел из дома после захода солнца. Дождь хлестал с затененного неба, с ревом разбиваясь о поверхность канала и заливая далекие фонари. Скоростной катер ждал Праджунга, Мандау и сундука с серебром. Доминик поцеловал нестриженные ногти на ногах Суму и сел в него. Лодка скользнула в темноту.

Несколькими днями ранее Доминик предложил свой собственный маршрут как наименее опасный способ выбраться из города. Суму ухмыльнулся и посоветовал ему придерживаться своего рассказа. Доминик стал настолько настойчив, что Суму был вынужден подробно объяснить, почему маршрут вниз по каналу Горящего Факела и далее к озеру привлечет меньше внимания.

Теперь, когда лодка приблизилась к Мосту, где плакала Амахай, Доминик вежливо сказал: “Извините”. Он протянул руку через кокпит и выключил мотор и фары.

“ Что, черт возьми—! Праджунг вскочил на ноги. Доминик откинул полог. На них обрушился горячий и тяжелый дождь. Лодка скользнула к остановке.

Праджунг схватился за револьвер, который одолжил ему Суму. Доминик, робкий прядильщик пряжи, не смог съежиться, как ожидалось. Рубящее движение его руки было мгновенным. Твердое лезвие ударило Праджанга по запястью. Пистолет с лязгом выскользнул.

Лодка медленно проплыла под Мостом, Где плакала Амахай. Кто-то спрыгнул с пролета. Палуба содрогнулась от мощного удара гориллы. Мандау зарычал и попытался схватиться. Грабитель Кемуль отбросил его руки в сторону, перекинул Мандау через одно колено, сломал ему спину и выбросил за борт.

Праджунг выхватил нож. Он ударил Доминика исподтишка в живот. Но Доминика там уже не было. Он был в нескольких сантиметрах в стороне. Его левое запястье выбросило вперед, отклоняя клинок. Правой рукой он схватил Праджанга за свободную руку и развернул кинжальщика. Они упали вместе, но Доминик удержал его удушающим захватом. Через несколько секунд Праджунг посинел и тихо лежал.

Доминик вышел. Кемуль подхватил "браво". “ Нет, подождите, ” запротестовал Доминик, “ он все еще жив— ” Кемуль швырнул Праджунга в канал. - Ну ладно, - сказал Доминик и завел двигатель.

Свет фар усилился сзади, сквозь дождь. “Кемуль думает, что Суму следил за тобой”, - сказал грабитель. “Это имело бы смысл. Теперь они хотят догнать нас и выяснить, почему у вас погас свет. Будем драться?”

“Можете ли вы поднять сундук со ста тысячами серебряных монет?” - спросил капитан сэр Доминик Флэндри.

Кемуль присвистнул. Затем: “Да, Кемуль умеет переносить это”.

“ Хорошо. Нам не нужно ссориться.

Флэндри держался ближе к левому причалу. Когда они поднимались по трапу, Кемул сошел с сундука подмышкой. Флэндри завел мотор и перевалился через борт. Ступая по воде в темноте, он наблюдал, как вторая лодка, преследуя его, скрылась из виду.

Полчаса спустя он стоял в покоях Луанга над таверной под названием "Непринужденность болотника" и указал на открытый сундук. “Сто тысяч”, - сказал он величественно. “Плюс приличная сумма, которую я заработал на азартных играх. И огнестрельное оружие, которое, как я понимаю, трудно достать простолюдинам”. Он был крепко заткнут за его собственный пояс.

Девушка закурила сигарету. “Ну, - сказала она, - обычная цена таблетки на черном рынке - две тысячи”. Она поставила пузырек на стол. “ Вот десять капсул. У меня в долгу еще сорок.

Лампа в руках бога в капюшоне отбрасывала на нее мягкий медный свет. Она нанесла немного краски на янтарную кожу, что было не в ее обычае, выделив ярко-синим цветом глаза и грудь. В волосах у нее был красный цветок. Несмотря на всю свою холодность, ему показалось, что ее голос был не совсем ровным.

“ Когда мальчик принес нам вашу записку, - сказал Кемуль, - мне показалось глупым ждать в засаде там, где вы хотели. Хотя мы были удивлены, что вообще получили от тебя весточку. Когда ты впервые покинул нас, чтобы выиграть свое состояние, Кемуль думал, что ты уже покойник.

“ Я думаю, тебе не просто везет. Луанг нахмурилась, глядя на свою сигарету, избегая взгляда Флэндри. “За последние два или три дня были сделаны публичные объявления от имени Ниаса Варува. За твою смерть предлагается награда, а за твою жизнь - еще большая. Лодки с громкоговорителями еще не добрались до района Суму. Совершенно очевидно, что никто из тех, кто слышал глашатаев, случайно не заметил вас или не знал, что вы были с ним. Но он, должно быть, скоро понял.

“Я провернул аферу так быстро, как только мог”, - сказал Флэндри. Воздух был таким горячим и влажным, что он надеялся, что они не заметят, что его пот внезапно стал довольно холодным. “Я опытный мошенник. Так или иначе, это половина моей профессии. Конечно, я немного нервничал, доставляя сюда пленного испанца. У вас, должно быть, есть какая-то домашняя версия. Но с уточнениями— - Он замолчал. Они не поняли его слов, полных англиканских фраз, как это было необходимо. “Сколько я вам должен за свою рубашку, часы и бумажник? С твоей стороны было очень мило вернуть их мне за кон.

“Ничего”, - ответил Кемуль. “Они были бесполезны для нас, как объяснил Луанг”.

Девушка закусила губу. “ Я терпеть не могла, когда ты уходил вот так - совсем один— - Она поднесла сигарету ко рту и затянулась так сильно, что на ее щеках появились тени. Резко и грубовато: “Ты очень умен, землянин. У меня никогда не было союзников, кроме Кемуля. Они всегда предают тебя. Но я думаю, ты мог бы стать прибыльным партнером.

- Спасибо, - сказал Флэндри.

“ Еще один вопрос. Я забыл спросить тебя раньше. Ты знал, что весь антитоксин производит "Биоконтроль". Что натолкнуло вас на мысль, что вы можете получить что-нибудь от нас?

Флэндри зевнул. Он чувствовал усталость после всего напряжения и бдительности. Было приятно откинуться на спинку кровати и смотреть на Луанг, где она расхаживала взад-вперед. “Я был уверен, что у кого-нибудь найдутся дополнительные материалы для продажи”, - ответил он. “Человеческая злоба неизбежно находит выход, когда речь заходит о чем-то столь ценном, как этот препарат. Например, вооруженные налеты людей в масках на аптеки. Или захват партий товара. Полагаю, не часто, но время от времени это должно случаться. Или ... ну, должны же быть охотники, моряки, старатели и так далее ... Мужчины, у которых есть законные причины не приближаться к аптеке каждые тридцать дней, и которым разрешен предварительный запас антитоксина. Время от времени их убивают, или грабят, или они умирают естественной смертью и их раздевают. Или простая коррупция: местный продавец подтасовывает свои пластинки и продает вразнос несколько лишних таблеток. Или его подкупают или шантажируют, заставляя сделать это”.

Луанг кивнула. “ Да, - сказала она, “ ты мудр в таких вопросах. С внезапным, странным вызовом: “Я сам время от времени беру несколько капсул из определенного магазина. Он молодой человек”.

Флэндри усмехнулся. - Я уверен, что взамен он получает нечто большее, чем ценность.

Она свирепым жестом затушила сигарету. Кемуль встал, потягиваясь. “ Пора Кемулю вздремнуть, - сказал он. “ На рассвете мы сможем поговорить о том, что делать. Капитан хитер, Луанг, но Кемуль считает, что лучше убрать его из Кампонг Тимура и на время использовать в другом месте. Пока Варуу и Суму не забудут его.

Она коротко кивнула. “ Да. Мы поговорим об этом завтра.

“ Хорошего отдыха, Луанг, ” сказал Кемуль. “ Ты идешь, капитан? У Кемуля есть дополнительная кровать.

- Хорошего отдыха, Кемуль, - сказал Луанг.

Великан уставился на нее.

- Хорошего отдыха, - повторила она.

Кемуль повернулся к двери. Флэндри не мог видеть его лица, да Флэндри это и не особенно заботило в тот момент. - Приятного отдыха, - еле слышно сказал Кемуль и вышел.

Кто-то рассмеялся, как хриплая птица, внизу, в доме развлечений. Но дождь стал громче, наполняя всю ночь мрачным шумом. Луанг не улыбнулась Флэндри. Во рту у нее была горечь, которую он не совсем понял, и она выключила свет, как будто это был враг.

-8-

Tв двух тысячах километров к северу от Кампонг-Тимура вздымался ввысь горный хребет. Здесь господствовал Гунунг Утара, который тоже был городом.

На следующее утро после приезда Флэндри вышел на карниз перед своим общежитием. Позади него туннель уходил в черный базальт, петляя, извиваясь и разветвляясь, потому что это была древняя фумарола. Вдоль этого коридора были выкопаны комнаты; установлены воздуходувки и люминесцентные лампы; пластиковое покрытие и гобелены смягчили голый камень. Большая часть города была построена в таких естественных норах, дополненных искусственными пещерами — вверх и вниз по склонам Гунунг Утара.

Флэндри мог видеть только утес позади себя и примерно в десяти метрах ниже, где уступ обрывался у него под ногами. В остальном его мир был покрыт густым белым туманом. Это искажало звуки; он слышал машины и голоса как будто издалека и с невозможных направлений. Воздух был разреженным и прохладным, его дыхание дымилось. Он поежился и плотнее закутался в плащ с капюшоном, который местные жители добавляют к килту, чулкам и рубашке. В конце концов, они жили на высоте добрых 2500 метров над уровнем моря.

Под ногами раздался грохот, более глубокий, чем у любого двигателя, и земля слегка задрожала. Гунунг Утара видел сон.

Флэндри закурил отвратительную туземную сигарету. Луанг быстро распродал все свои земные запасы. Сейчас он пойдет поищет что-нибудь на завтрак. Еда в низинах состояла из риса и рыбы, но Луанг сказал, что в горах мясо дешевле. Бекон и яйца? Нет, на это было бы слишком надеяться. Флэндри вздохнул.

Однако поездка сюда была приятной. Чрезвычайно приятной, причем в восхитительно частых случаях. Девушка не просто отослала его прятаться, но и пришла сама, сопровождаемая Кемулом по пятам. Ночью их переправил через озеро кто-то, кто умел держать рот на замке. На складе на дальнем берегу она сняла отдельную каюту на одном из моторизованных плотов, курсировавших по реке Уконг. Он оставался внутри, и она проводила с ним большую часть своего времени, пока плот медленно нес их на северо-восток, к Муарабелити. (Кемуль спал за дверью и мало говорил в часы бодрствования, проводя большую часть времени с трубкой с марихуаной.) Там они могли бы сесть на авиалайнер, но поскольку это было только для богатых, казалось более безопасным ехать по монорельсу. Не то чтобы они втиснулись в вагон третьего класса, как обычные крестьяне; им досталось купе, подходящее средство передвижения для мелкой буржуазии. Пересекая континент джунглей, плантаций и затонувших низменностей, Флэндри в очередной раз уделил пейзажу меньше внимания, чем следовало бы прилежному туристу. И теперь они отсиживались в Гунунг-Утаре, пока не спала жара, и Биоконтроль был уверен, что Флэндри, должно быть, мертв.

А потом?

Он услышал легчайший стук ботинок по камню и обернулся. Из туннеля появился Луанг. Она уступила этому климату, надев огненно-красную тунику и фиолетовые колготки, но эффект все равно был замечательным, даже до завтрака. “Тебе следовало позвонить мне, Доминик”, - сказала она. “Я постучала в дверь Кемуля, но он все еще храпит”. Она зевнула, выгнув спину и выставив маленькие кулачки в туман. “Этот город не для долгого сна. Здесь мужчины много работают, и богатство течет быстро. Он сильно вырос с тех пор, как я посещал его в последний раз, а это было всего несколько лет назад. Позволь мне хорошо устроиться, и я смогу надеяться заработать...

“ О нет, ты не понимаешь! К собственному удивлению, Флэндри обнаружил, что сохранил несколько абсурдных предрассудков. - Нет, пока мы партнеры.

Она рассмеялась низким горловым смехом и взяла его за руку. Хотя это был не очень нежный жест. Она была груба с ним и никогда много не рассказывала о себе. “Как пожелаешь. Но что тогда нам делать?”

“Живите спокойно. У нас более чем достаточно средств”.

Она отпустила его и выхватила сигарету из кармана. “ Ба! Говорю тебе, Гунунг Утара богат! Свинец, серебро, драгоценные камни, я не знаю, что еще. Даже обычный рудокоп может отправиться на разведку и сколотить состояние. Вскоре у него его отнимают. Я хочу кое-что взять на себя”.

“ Мне совершенно безопасно показываться? осторожно спросил он.

Она посмотрела на него. Поскольку борода все еще мешала ему, ему оставалось только каждый день брить верхнюю губу. Краска сделала его волосы черными, короткость которых он объяснил любопытным поражением грибком в джунглях, а контактные линзы сделали его глаза карими. Резкий солнечный свет уже сделал то же самое с его кожей. Его рост и непулаоический тип лица остались прежними, но в популяции циркулировало достаточно европеоидных генов, чтобы такие черты, хотя и редкие, не были уродливыми.

“Да, - сказала она, - если ты помнишь, что ты из-за океана”.

“ Что ж, полагаю, следует воспользоваться шансом, если вы настаиваете на том, чтобы улучшить "час сияния" рэкетом. Флэндри чихнул. “Но почему мы должны были приехать сюда, из всех дождливых мест?”

“ Я тебе десятки раз говорил, дурак. Это шахтерский городок. Каждый день со всей планеты прибывают новые люди. Никто не замечает незнакомца. Луанг втянула дым в легкие, словно пытаясь прогнать туман. - Мне самой не нравится этот ненавистный богом климат, но ничего не поделаешь.

“ О, точно. Флэндри поднял глаза. На востоке, где солнце и ветер разгоняли туман, появилось светлое пятно. Теплая планета, подобная Унан Бесару, могла ожидать сильных влажных восходящих потоков, которые конденсировались бы в тяжелые облака на некоторой довольно постоянной высоте. Примерно на этой высоте и находились шахты. Местность была затуманена, как мозг политика.

Строить город прямо на вулкане казалось опрометчивым. Но Луанг сказал, что Гунунг Утара почти вымер. Тлеющий расплав глубоко под ним обеспечивал хороший источник энергии и, следовательно, еще одну причину для этого поселения; но кратер редко издавал нечто большее, чем рычание и дым. В настоящее время он был необычайно активен. Был даже поток лавы. Но те же инженеры, чьи геофизические исследования доказали, что серьезного извержения больше никогда не будет, построили каналы для таких извержений.

Когда туман рассеялся, Флэндри смог разглядеть выступ под этим выступом и начало безумно крутой тропы, которая вилась вниз мимо устьев туннелей. Он уловил сернистый запах.

“На какое-то время это должно показаться нам интересным”, - сказал он. “Но что мы будем делать потом?”

“ Возвращайся в Кампонг Тимур, я полагаю. Или в любое другое место в мире, где, по твоему мнению, может быть прибыль. Между нами у нас всегда все будет хорошо”.

“ В том-то и дело. - Он бросил окурок и раздавил его сандалией. “Вот он я, человек, который может освободить весь ваш народ от биоконтроля — я не верю ни в ложную скромность, ни даже в истинную скромность...”

“ Биоконтроль никогда меня особо не беспокоил. Тон ее стал резким. “При новом раскладе ... О да, я легко могу предвидеть, какое потрясение вызовет ваш дешевый антитоксин ... Выживу ли я?”

“ Ты могла бы преуспеть в любой ситуации, моя дорогая. Улыбка Флэндри погасла. - Пока не состаришься.

“Я не рассчитываю дожить до старости, - отрезала она, - но если доживу, у меня будут деньги, на которые можно жить”.

Облака разошлись, и один солнечный луч ослепительно пробежал по склону горы. Далеко вниз по склону, среди уступов, скал и валунов, прокладывалась дорога для перевозки руды с рудника на нефтеперерабатывающий завод. На таком расстоянии люди, похожие на муравьев, ползали, передвигая камни вручную. У Флэндри не было бинокля, но он очень хорошо знал, какими изможденными были эти люди, как часто они теряли равновесие и падали с обрыва, как их надсмотрщики ходили среди них с электрическими щупами. Но солнечный луч все равно мчался вниз, раскалывая туман, как горящее копье, пока не коснулся долины под горой. Эта долина была невероятно зеленой, зеленое пламя, испещренное туманом и ручьями, выделялось на фоне голых красно-черных скал, которые ее окружали. Флэндри знал, что там, внизу, раскинулись рисовые поля, где жены и дети строительной бригады копались в грязи, как это делали жены и дети со времен каменного века. Однако когда-то давно, на протяжении нескольких поколений, так не делалось.

Он сказал: “Ручной труд неграмотных настолько дешев благодаря вашей драгоценной социальной системе, что вы откатываетесь от эры машин. Еще через несколько столетий, предоставленные самим себе, вы будете приводить в движение свои плоты с помощью весел и тянуть повозки с животными”.

“Тогда мы с тобой будем крепко спать в наших могилах, Доминик”, - сказал Луанг. “Пойдем, давай найдем чайный домик и перекусим”.

“При наличии грамотности, - настаивал он, - машины могут работать еще дешевле. И быстрее. Если бы Унан Бесар был выставлен на всеобщее обозрение, труд, подобный тому, которым занимаются эти бедняги, был бы вытеснен с рынка за одну жизнь ”.

Она топнула ногой и вспылила: “Говорю тебе, мне на них наплевать!”

Пожалуйста, не обвиняйте меня в альтруизме. Я просто хочу вернуться домой. Это не мой народ и не мой образ жизни ... Боже милостивый, я никогда не узнаю, кто выиграл в этом году вымпел ”Метеоритный шар"! Флэндри бросил на нее проницательный взгляд. “ Знаешь, тебе было бы интересно посетить некоторые из более развитых планет. И выгодно. Ты хоть понимаешь, каким новичком ты был бы для сотни пресыщенных земных аристократов, любой из которых мог бы купить весь Унан Бесар за йо-йо?

Ее глаза на мгновение загорелись. Затем она рассмеялась и покачала головой. “ О нет, Доминик! Я вижу твою наживку и не клюну на твой крючок. Помни, с этой планеты нет выхода”.

“ Пойдем. Мой собственный космический корабль, вероятно, все еще в порту, плюс несколько, оставшихся со времен первопроходцев, плюс случайные гости с Бетельгейзе. Налет на это место — или, более изящно, кража корабля...

- И через сколько времени вы вернетесь с грузом капсул?

Флэндри не ответил. Они уже обсуждали этот спор раньше. Она продолжила, выпуская дым между фразами, как стройный дракон: “Ты сказал мне, что потребуется несколько дней, чтобы добраться до Спики. Затем вы должны выслушать кого-то важного, кто должен прийти и убедиться, что вы правы, а затем вернуться и доложить своему начальству, которое будет долго препираться, прежде чем санкционировать проект. И вы признали, что потребуется время, возможно, много дней, чтобы точно выяснить, что это за антитоксин и как его воспроизвести. Тогда его нужно производить в больших количествах, и грузить на корабли, и доставлять сюда, и — О, воющий ад, идиот, как ты думаешь, что тем временем будет делать Биоконтроль? Они уничтожат чаны, как только узнают, что вы сбежали. Нет никаких резервных запасов, о которых стоило бы упомянуть. Никто здесь не мог надеяться прожить больше ста наших дней, если только он не забаррикадировался в аптеке. Ваши драгоценные испанцы нашли бы целую планету костей!”

- Ты могла бы сбежать со мной, - сказал он, главным образом для того, чтобы проверить ее реакцию.

Все было так, как он надеялся: “Мне все равно, что случится со всеми этими глупыми людьми, но я не буду участвовать в их убийстве!”

“ Я все это понимаю, ” поспешно сказал он. “ Мы достаточно часто обсуждали эту тему. Но разве ты не видишь, Луанг, я говорил только в общих чертах. Я не имел в виду ничего такого грубого, как открытый откол. Я уверен, что смогу найти способ ускользнуть так, чтобы Биоконтроль ничего не заподозрил. Например, проникнуть на борт бетельгейзейского корабля.

“ Я знавал охранников, некоторые из которых несли службу в космопорту. Они рассказали мне, как тщательно следят за людьми из ”Красной Звезды".

- Вы уверены, что Биоконтроль нажмет на выключатель?

“ Конечно. Они могут принять последнюю дозу лекарства и сбежать на других кораблях.

— Но если они были испорчены?..

“ О, не каждый из них стал бы разрушать мир из чистой злобы. Возможно, даже не большинство. Особенно если это означало их собственную смерть. Но все они стоят на страже у чанов ... И, Доминик, все, что для этого нужно, - это один фанатик, а их больше одного. Нет!” Луанг отбросила сигарету и снова взяла его за руку, впиваясь острыми ногтями в его плоть. “ Если я когда-нибудь застану тебя замышляющим подобное безумие, я прикажу Кемулю свернуть тебе шею. Теперь я умираю с голоду, и это также тот день, когда я должен принять свою таблетку ”.

Флэндри вздохнул.

Он позволил ей первой спуститься по лестнице на тропу. Они шли осторожно, непривычные к такой крутизне, и смешались с толпой на нижних уровнях. Инженеру в ярко расшитой тунике и с высокомерием, свойственным хорошо оплачиваемой должности, двое мускулистых шахтеров расчистили для него путь. Священник в желтом медленно шел, перебирая четки и бормоча заклинание; из устья пещеры, расположенного в нескольких метрах над тропинкой, морщинистый волшебник в астрологическом плаще корчил ему рожи. Торговец выкрикивал свои товары - фрукты и рис, которые везли из долины на концах коромысла. Мать закричала и схватила своего ребенка с незащищенного края пропасти. Другая женщина сидела на корточках у входа в туннель и готовила на крошечной жаровне. Третья стояла возле пещеры бормочущей радости и делала предложение разинувшему рот мужлану из какой-то деревушки в джунглях. Кузнец пел заклинания, засовывая лезвие ножа в соленоид для закалки. Продавец ковров сидел в будке и выкрикивал свои предложения каждому прохожему. Высоко над головой среди последних клочьев тумана парила хищная птица. Солнечный свет падал на ее крылья и окрашивал их в золотой цвет.

С выгодной позиции Флэндри мог видеть, как заканчивается город и на север тянется необработанный горный склон: пепел, вершины и застывшие потоки лавы. Через несколько километров пустоши он заметил бетонную дамбу, перекрывающую магматический канал. Ее заволокло дымом, когда жидкая порода просочилась вниз и замерзла. Над всеми ярусами города и всеми обнаженными скаврами возвышался вулканический конус. Ветер уносил его пары прочь, за что стоило благодарить слабый холодный ветер.

“ О! Это аптека. Я, пожалуй, возьму лекарство прямо сейчас.

Флэндри остановился под знаком Биоконтроля. На самом деле, он знал, что у Луанга еще есть пара дней отсрочки, но закон допускал такое большое совпадение. Он также знал, что у нее были запрещенные таблетки, и на самом деле ей не нужно было покупать свой рацион — но только мертвец мог не сделать этого, не привлекая немедленного внимания властей. Он проводил ее через вырубленный в скале вход.

Кабинет за дверью был небольшим, роскошно обставленным в стиле Унан Бесара с подушками и циновками на низких ножках. Дверь вела в жилые помещения, которые использовались для этой работы; другая дверь была сделана как в хранилище сокровищницы. За письменным столом сидел мужчина средних лет. На нем была белая мантия с открытой ладонью, изображенной на груди, и его макушка была выбрита; но золотого клейма на лбу не было, поскольку такие сотрудники, как он, не были посвященными членами Biocontrol.

“ А. ” Он улыбнулся Луангу. Так улыбалось большинство мужчин. -Хорошего дня. Я не видел вас раньше, милостивая леди.

“Мы с подругой недавно прибыли”. Флэндри не думал, что разносчик, глядя на нее, обратит на него внимание. Она отсчитала на столе десять серебряных монет стандартной цены. Продавец не проверил их на подлинность, как сделал бы любой другой. Если вы передадите Биоконтролю фальшивые деньги, в следующий раз у вас будет достаточно неприятностей! Он активировал маленькую электронную машину. Луанг положила руки на тарелку. Машина моргнула и зажужжала, сканируя их.

Флэндри мог представить себе эту систему сам. Ее печатный образец был передан по радио в центральный электронный файл в Кампонг Тимур. Через несколько секунд файл идентифицировал ее, подтвердил, что она действительно готова к своему рациону, установил, что охранники ее не разыскивали, сделал соответствующее дополнение к ее записи и отправил обратно все в порядке. Когда автомат зажужжал, Луанг убрала от него руки. Продавец взял ее деньги и подошел к сейфу, которое просканировало его собственные пальцы и открылось для него. Он вернулся без монет, дверь снова закрылась, он дал Луангу синюю капсулу.

“ Одну минуту, моя дорогая, одну минуту. Позволь мне. ” Он поспешил наполнить мензурку водой. “ Ну вот, теперь будет легче. А-а-а? Флэндри сомневался, что он был так же внимателен к обычному гражданину. По крайней мере, не судя по тому, как он воспользовался возможностью немного ущипнуть.

“ Где вы остановились в нашем городе, милостивая госпожа? он просиял.

- Пока, благородный сэр, в гостинице “Девять змей”. Луанг был явно недоволен тем, что ему пришлось задержаться, но, столь же очевидно, что вы никогда не были невежливы с продавцом. По закону у него не было на вас никаких прав. На практике не было ничего необычного в том, что дозатор блокировал сигнализатор, так что GHQ никогда не фиксировало данный визит, а затем передавал своему личному врагу капсулу без содержимого.

“Ах, так. Не самое лучшее. Не самое лучшее. Совсем не подходит для такой девицы, как ты. Я должен подумать о том, чтобы порекомендовать тебе место получше. Может быть, мы могли бы как-нибудь обсудить это?

Луанг захлопала ресницами. “ Вы оказываете мне честь, сэр. Увы, дела вынуждают меня поторопиться. Но ... может быть, действительно, позже?— Она ушла, когда он еще не отдышался.

Оказавшись на улице, она сплюнула. “Фу! Я бы добавила немного арака в чай, чтобы усилить вкус!”

- Я думал, вы привыкли к подобным вещам, - сказал Флэндри.

Он говорил это со всей бездумной невинностью, но она зашипела, как разъяренная змея, и вырвалась из его рук. “ Что за чертовщина? - воскликнул он. Она смешалась с толпой. Через полминуты он потерял ее из виду.

-9-

Hэ замедлил шаг. Мимо толпились болтающие темнокожие люди, вынудив его свернуть с тропинки на усыпанный обломками склон. Через некоторое время он понял, что смотрит за каменную стену, которая отделяла эти камни от террас внизу, вниз, на завод по переработке руды. Из его трубы валил желтый дым, словно она тоже хотела стать вулканом. Ничто в этом не заслуживало пристального внимания Флэндри.

Ну, - подумал он уныло и отстраненно, - я все еще не завтракал.

Он начал тащиться по осыпи параллельно тропе, но у него не было настроения возвращаться и пробираться по ней. Спуск по другую сторону низкой стены становился все круче, пока он не превратился в утес, обрывающийся на пятьдесят метров ниже следующего уровня жилищ. Под ногами хрустели камни. Гора заполняла половину его мира черной массивностью, другую половину занимало небо.

Его первое смятение — и, да, он мог бы также признать это, шок от жалости к Луангу и одиночества за самого себя — отступило достаточно, чтобы он начал подсчитывать. Проблема была в том, что у него не хватало данных. Если девушка просто сорвалась, когда он задел какой-то неожиданный нерв, это одно. Он мог бы даже воспользоваться примирением, чтобы снова выдвинуть свой аргумент о побеге от Унан Бесар. Но если она бросила его навсегда, он был в плохой ситуации. Он не мог догадаться, поняла она или нет. Мужчина думал, что более или менее понимает женщин, а потом появился кто-то вроде Луанг.

Конечно, если случится худшее — а это именно то, что, скорее всего, произойдет, —

Hoy! Что это?

Флэндри остановился. Еще один человек сошел с тропы и шел по склону. Скорее, мальчик: не могло быть больше шестнадцати, с таким круглым лицом и стройным телом. Он выглядел так, словно давно ничего не ел и надел все, кроме килта. И все же она была из мерцающей бархатистой ткани, совсем не дешевой. Странно.

Что-то в его слепой целеустремленности заставило Флэндри понять. Землянин бросился бежать. Мальчик вскочил на стену. Он постоял там мгновение, вглядываясь в бледное небо Унан Бесара. Солнечный свет залил его. Затем он прыгнул.

Флэндри перекувырнулся через стену и зацепился за лодыжку. Он тоже чуть не упал. “Уф!” - сказал он и лег, укрытый мальчиком, который извивался и раскачивался на конце его руки. Когда к нему вернулось дыхание, он перетащил свою ношу обратно и бросил ее на землю. Мальчик сильно вздрогнул и потерял сознание.

Собиралась возбужденная толпа. “ Ладно, ” выдохнул Флэндри, “ ладно, представление окончено. Благодарю вас за любезное внимание. Любой, кто желает передать шляпу, может это сделать”. Охранник протиснулся внутрь. Ни с чем не спутаешь этот зеленый килт и медальон, нож и дубинку или встроенную развязность.

- Что это? - спросил он с видом полицейского, наводняющего вселенную.

“ Ничего, ” ответил Флэндри. - Мальчик стал немного безрассудным и чуть не попал в аварию.

“ И что? Мне показалось, что он подпрыгнул.

“ Всего лишь игра. Мальчики, - сказал Флэндри с искрометным остроумием, - останутся мальчиками.

“Если он заключил контракт или попал в рабство, самоубийство было бы уклонением от обязательств, а попытка самоубийства приравнивалась бы к порке”.

“ Нет, он свободен. Я знаю его, гвардеец.

“Даже свободный человек не имеет права прыгать в черте города. Он мог сбить кого-нибудь под собой. Он бы устроил беспорядок, чтобы кто-нибудь убрал, это точно. Вы оба сейчас пойдете со мной, и мы разберемся с этим.

У Флэндри по спине побежали мурашки. Если его арестуют хотя бы по обвинению в злонамеренном хулиганстве, вечеринке конец. Он улыбнулся и сунул руку в карман килта. “ Клянусь, это был всего лишь несчастный случай, гвардеец, - сказал он. “ А я занятой человек. Он достал один из своих кошельков. “ У меня нет времени обсуждать это официально. Почему бы тебе... э-э... не взять десять серебряных и не пойти урегулировать любые претензии, которые могут возникнуть? Со всех сторон было бы намного проще”.

“ Что? Ты хочешь сказать...

“ Совершенно верно. Между потерпевшими сторонами должно быть не менее двух золотых. Ты знаешь этот город, гвардеец, а я новичок. Ты можешь найти того, кто заслуживает оплаты. Умоляю тебя, не обременяй мою душу долгами, которые я не могу оплатить. Флэндри сунул монеты ему в руку.

“Ах. Ах, да”. Охранник кивнул. “Да, так было бы лучше всего, не так ли? Убедившись, что никакого реального ущерба нанесено не было”.

“ Всегда рад встретить рассудительного человека. Флэндри поклонился. Поклонился и стражник. Они расстались, пробормотав слова взаимного уважения. Толпа потеряла интерес и продолжила свой путь. Флэндри опустился на колени рядом с мальчиком, который приходил в себя, и обхватил руками темноволосую головку.

- Успокойся, сынок, - посоветовал он.

“ О-хе, туан, почему ты остановил меня? Дрожащий шепот. “Теперь я должен снова взять себя в руки”.

“ Нелепый проект, ” фыркнул Флэндри. “ Эй, ты можешь встать? Обопрись на меня.

Мальчик, пошатываясь, поднялся на ноги. Флэндри поддержал его. “ Когда ты в последний раз ел? - спросил он.

“ Я не помню. Мальчик зажмурился, как маленький ребенок.

“ Ну, я шел на завтрак, который сейчас больше похож на ленч. Присоединяйся ко мне.

Худое тело напряглось. - Человек из Ранау не берет плату нищего.

“ Я не предлагаю благотворительность, ты, тупица. Я хочу накормить тебя, чтобы ты мог говорить разумно, и это единственный способ узнать, тот ли ты человек, которого я хочу нанять на определенную работу ”.

Флэндри отвел взгляд от внезапно подступивших, с трудом сдерживаемых слез. “ Пойдем! ” рявкнул он. Его предположение оказалось верным, юноша остался без работы и голодал. Незнакомец в этих краях: очевидно, это так, судя по замысловатому иностранному узору его батика и его диалекту. Что ж, чужеземец может оказаться полезным оказавшемуся в затруднительном положении империалисту.

Чайный домик был не за горами. В это солнечное время дня большинство посетителей ресторана сидели на карнизе под огромными красными зонтиками и смотрели вниз на ущелье, затянутое облаками. Флэндри и мальчик устроились на подушках за одним из столиков. “ Чай с кувшином арака, ” сказал Флэндри официанту. - И два ваших лучших рейстаффела.

-Двое, сэр?

“ Во всяком случае, для начала. Флэндри предложил мальчику сигарету. Тот отказался. - Как тебя зовут, юнец?

“ Джуанда, сын Тембеси, который является главным экологом на Дереве, где Гнездятся кетджилы, в Ранау. ” Голова склонилась над сложенными руками. - Ты добр к незнакомцу, туан.

“ Я сам такой. Флэндри сам закурил и потянулся за чашкой чая, когда ее принесли. “Из, э-э, Пегунунган Граджуганг, через океан Тинджил. Меня зовут Доминик. Я приехал сюда в надежде на удачу”.

“ Я думаю, половина мира так думает. Джуанда прихлебывал чай в одобренной пулаоиками манере. Его голос уже окреп, что подчеркивало звучащий в нем гнев. - Значит, половина мира - дураки.

- Мне говорили, что здесь простолюдины стали богатыми людьми.

“ Возможно, один на миллион... На какое-то время... пока он не проиграет из-за мошенника. Но остальные? У них гниют легкие в шахтах, а их жены и дети кашляют, как амфибии на рисовых полях, и в конце концов они так погрязли в долгах, что вынуждены стать рабами. О, туан, солнце ненавидит Гунунг Утару!”

- Тогда что же привело тебя сюда?

Джуанда вздохнул. - Я думал, Деревья в Ранау недостаточно высокие.

-Что?-спросиля.

“Я" mean...it это поговорка моего народа. Дерево, которое растет слишком высоко, в конце концов упадет. Хребет Сурулангун - это зарытый в землю ствол такого дерева. Он упал тысячу лет назад, высотой в триста метров, и лес все еще хранит шрамы от его падения, а Горный хребет все еще горячий от его медленного разложения. Древние люди сделали из этого притчу и советовали нам не выходить за рамки разумного. Но я всегда думал — каким великолепным, должно быть, было великое дерево, пока оно жило!”

- Значит, ты сбежала из дома?

Джуанда посмотрел на кулаки, сжатые у него на коленях. “ Да. У меня было немного денег от моей доли в нашей торговле с иноземными купцами. Это помогло мне добраться сюда. Туан, поверь, я никогда не презирал свой народ. Я просто думал, что они слишком чопорны по-своему. Несомненно, современные инженерные навыки могли бы быть полезны для нас. Например, мы могли бы построить дома получше. И мы должны основать промышленность, которая приносила бы в Ранау больше наличных денег, чтобы мы могли покупать больше из того, что предлагали торговцы — не просто игрушки и безделушки, но и более совершенные инструменты. Я сказал об этом своему отцу, но он и слышать об этом не захотел, и в конце концов я уехал без его благословения”.

Джуанда снова поднял глаза, желая оправдаться. “ О, я был не совсем глуп, туан. Я написал здешним начальникам шахт, предлагая себя в качестве ученика инженера. Один из них написал в ответ, соглашаясь предоставить мне должность. Я знал, что это будет скромно, но я мог бы научиться этому. Так я и думал”.

“ Выпейте, - предложил Флэндри, плеснув араку в чашку гостя. - Что случилось?

Джуанда возразил. Потребовалось несколько минут и множество глотков теперь уже высокооктанового чая, прежде чем он не выдержал и признал, что его обвели вокруг пальца. Работа соответствовала объявлению, но ему пришлось покупать оборудование, такое как респираторы, на складах компании с ошеломляющей наценкой. Вскоре он оказался по уши в долгах. Кто-то затащил его в запой, чтобы он забыл о своих проблемах, и завел в забегаловку. Из-за того и другого Джуанда потерял все, что у него было, занял у ростовщика, чтобы вернуть долг, потерял и это, и в конце концов столкнулся с перспективой приползти обратно к ростовщику, чтобы занять десять серебряных монет на следующую таблетку.

“ Вы не могли бы написать домой, чтобы попросить о помощи? - Спросил Флэндри.

Незрелое лицо окаменело от гордости. “ Я бросил вызов воле моего отца, туан. На глазах у всего нашего Дерева я сказал, что теперь я мужчина, способный сам о себе позаботиться. Если бы я, по крайней мере, не вернулся домой, его достоинство пострадало бы так же сильно, как и мое. Нет. Я нашел другого энергичного молодого человека, да сжалятся над ним боги, который хотел занять мое положение и мог немного заплатить мне за это. Я продал все, что у меня было. Этого все еще было недостаточно. Я подошел к автомату и сказал ему, что он может оставить себе мою последнюю таблетку, записав ее как выданную мне, за пятьдесят золотых. Он дал бы мне только пять.” (Стоимость при перепродаже на черном рынке - сто золотых,вспомнил Флэндри. Бедняга из Ранау понятия не имел о торге.) “Поэтому я не мог купить билет домой. Но, по крайней мере, теперь у меня было достаточно денег, чтобы очистить свое имя от долгов. Я швырнул монеты в лицо ростовщику. Затем в течение нескольких дней я пытался найти другую работу, любую, но мне предлагали ее только в том случае, если я стану рабом. Ни один мужчина в Ранау никогда не был рабом. Наконец-то я вышел, чтобы умереть с честью. Но ты пришел, туан. Так что, я полагаю, боги пока не хотят меня видеть, - наивно закончила Джуанда.

“ Понятно. Чтобы удовлетворить свою потребность в пространстве для размышлений, а также потребность мальчика, Флэндри поднял свою чашку. “Путаница для ростовщиков!”

- К черту Биоконтроль, - сказал Джуанда, слегка икнув.

“ Что? Флэндри поставил свою чашку и уставился на нее.

“ Ничего! В темных влажных глазах появился страх. “ Ничего, туан! Я не сказал ни слова!

Это могло бы потребовать дальнейшего расследования, с волнением подумал Флэндри. Я думал, что, черт возьми, делать с этим парнем — не мог же он таскаться за мной со своими большими мокрыми ушами, развевающимися на ветру, - не тогда, когда все еще хотят снять с меня скальп, — Но это делает его, возможно, удачной находкой. Первый, кого я слышу, кто высказался против биоконтроля как такового. Он слишком молод, чтобы додуматься до этого самостоятельно. Итак ... где—то в его родном городе по крайней мере один пожилой человек — возможно, больше — мечтал о революции -

Принесли суп. Джуанда, забыв о своих страхах, набросился на него. Флэндри налил еще ликера и ел уже спокойнее. Пока они ждали основное блюдо, он непринужденно сказал: “Я никогда не слышал о Ранау. Расскажи мне о нем...”

Правильно приготовленный рейстаффель - благородное блюдо, требующее пары часов на приготовление. Затем был шербет, еще чай и арак. И пара прогуливающихся танцовщиц подошла, чтобы заработать несколько медяков, развлекая богача. И, кажется, был указан еще один кувшин арака. И была бесконечная череда тостов за выпивку.

Белое солнце поднялось к зениту и закатилось. Под горой сгустились тени. Когда солнце зашло за кратер, небо все еще было голубым, но быстро сгустились сумерки, и над восточными хребтами зажглась вечерняя звезда. Низкий холодный ветер гулял по пепельным склонам, гоня перед собой первые полосы облаков.

Флэндри встал и широко зевнул, разминая затекшие мышцы. “ Пойдем ко мне в комнату, ” предложил он. Джуанда, не привыкший к выпивке, бросил на него рассеянный взгляд. Флэндри рассмеялся и бросил мальчику его плащ. “ Вот, лучше надень это. Ты выглядишь так, словно можешь выдержать ночной сон. Мы продолжим разговор после восхода солнца.

Это казалось таким же хорошим способом, как и любой другой, положить Джуанду на полку, пока он оценивает свою собственную ситуацию в отношении Луанга. (И к Кемулю. Никогда не забуду эти огромные руки душителя.) По венам Флэндри струился алкоголь, но его новая уверенность также могла быть логически обоснована.

Если Луанг действительно решила возненавидеть его - или даже если она оставалась слишком упрямой в попытке побега, — Джуанда предложила Ранау готовое блюдо. Те намеки, которые он получил, подсказали Флэндри, что Ранау может оказаться полезным. Возможно, очень полезным.

Под подпорной стеной, где тени уже поглотили склоны, зажглись лампы. Но поднялся туман, расплывшийся и, наконец, поглотивший эти крошечные звездочки. Флэндри повел слегка пошатывающуюся Джуанду, распевавшую песни, по крутой тропе к гостинице "Девять змей". Преодолев последнюю лестницу и перейдя террасу, он спустился по фумароле к своей двери. Там был древний замок, он должен нащупать свой key...no, подождите, он все-таки не был заперт, значит, его товарищи должны быть там, ожидая его возвращения…Поколебавшись долю секунды, Флэндри открыл дверь и шагнул внутрь.

Двое мужчин в зеленых килтах схватили его за руки. В другом конце комнаты Флэндри увидел еще дюжину. Кемуль и Луанг сидели со связанными лодыжками. Флэндри успел разглядеть лицо девушки, повернутое к нему. - Убирайся! - услышал он ее крик. Охранник ударил ее дубинкой по виску. Она осела на колени Кемуля. Грабитель взревел.

Ниас Варуу прислонился к дальней стене, курил сигарету "аутпланета" и улыбался.

Флэндри едва успел разглядеть людей, приближавшихся с обеих сторон. Его реакция была слишком быстрой, чтобы он успел подумать. Крутанувшись на пятках, он вонзил сжатые пальцы в горло противника перед собой. Это был один из способов сломать руку, если только ты не наносишь врагу удар точно по нормали к коже. Флэндри вскрыл горло и разорвал трахею поперек.

Другой мужчина лежал на спине. Руки сомкнулись на шее землянина. Голова Флэндри уже была опущена, подбородок защищал гортань. Он вырвался прямо из объятий, ударился об пол и перекатился.

Охранник отступил в дверной проем. Сверкнул его нож. Остальная часть отряда Варуу подошла ближе, обнажив свои клинки.

Флэндри вскочил на ноги, сунул руку за пазуху и вытащил захваченный пистолет.

Он не стал тратить свое дыхание на крики. Не тогда, когда ножи и дубинки летели со всех сторон. Он выстрелил.

Столько же взрывов унесло жизни четырех человек. Остальные отскочили назад. Глаза Флэндри искали что-то сквозь вонючую дымку кордита. Где сейчас их вождь? Вароу выглянул из-за одной из грубых колонн, поддерживающих потолок. Он все еще улыбался. Флэндри выстрелил и промахнулся. Появилась правая рука Вароу с современным бетельгейзовским бластером.

Флэндри не останавливался ради геройства. Он даже не остановился, чтобы принять осознанное решение. Его шанс попасть в Вароу из его собственного неуклюжего оружия был ничтожно мал. Единственный выстрел из низкоэнергетического бластера с широким лучом не мог промахнуться. Он с криком покатился бы по полу. Позже, если бы Варуу захотел взять на себя труд, он мог бы отправить своего обожженного пленника на лечение в какую-нибудь больницу.

Охранник у двери был убит пулей в грудь. Дверь оставалась открытой. Флэндри прошел через нее.

Когда он снова выскочил на террасу, Варуу последовал за ним. Остальные стражники с криками устремились следом. Сумерки были прохладными и синими, почти осязаемыми, окружая все вокруг и утопая в них. В них висели туман и дым. Флэндри сбежал по лестнице на тропинку.

В воздухе и на земле раздался грохот. На мгновение в небо взметнулось пламя. Из открытой двери донесся звук падающей и разбивающейся посуды; оттуда с криком выбежала женщина. Флэндри заметил, что несколько мужчин остановились как вкопанные, глядя в сторону кратера. Их тела казались тенями в этом неясном полумраке, но свет лампы касался белых глазных яблок. Дальше по тропе едва различимая масса толпы перестала бурлить. Их бормотание разносилось между черными стенами.

Гунунг Утара был зол.

У подножия лестницы Вароу задержался лишь на мгновение. Затем из его левой руки вырвался луч-вспышка и пронзил Флэндри. Землянин развернулся и бросился прочь от света, по гальке к подпорной стене. Он услышал позади себя грохот шагов.

Он вспомнил, что в этом месте спуск за стеной был крутым и неровным. Он разглядел валун и перепрыгнул со стены на его вершину. Еще один удар пробил землю. Валун зашевелился под ним, и он услышал, как камни поменьше со скрежетом устремились в долину. Вспышка Вароу метнулась со стены, туда, сюда, преследуя его. Куда идти? Он не видел ничего, кроме темноты и сгущающегося тумана. Нет, подожди ... это был еще один выступ скалы, в двух метрах от него? Времени удивляться не было. Он прыгнул. Он почти промахнулся и услышал под собой шелест обломков, которые разорвали бы его ноги в лохмотья, если бы он приземлился на них. Он ухватился за невидимую неровность, подтянулся на вершину утеса, заметил под собой еще одну массу и прыгнул на нее.

Фонарь Вароу устремился вдогонку.

Флэндри понял, что срезает путь через весь город. Он не знал, как долго скакал от монеты к монете. Кругом были только туман и тьма. Каким-то образом он преодолел еще одну защитную стену, приземлился на террасе, вскарабкался на тропу под ней и помчался среди опустевших пещер.

, как пантера своему горному козлу, Варуу последовал за ним. Время от времени, на долю секунды, его луч высвечивал землянина.

Затем Флэндри оказался за городом. Тропа оборвалась. Он бежал по голому склону, по черному пеплу и среди скал, похожих на высоких призраков.

Он мог только видеть, как резко поднимается земля слева от него, почти отвесно, до края кратера. Прогремел Гунунг Утара. Флэндри почувствовал стук в зубах и в мозгу. Зола зашевелилась, пыль забила ноздри. Где-то в долине с грохотом покатился валун. Из кратера поднимался дым, сплошной столб высотой в три километра, подсвеченный снизу тусклым мерцающим красным.

Флэндри оглянулся. Луч фонарика дрожал во мраке, где полосы тумана, казалось, светились белым. Он, пошатываясь, двинулся вперед. Несколько раз он спотыкался, балансировал на неровном склоне и слышал рев, когда осыпь сползала вниз. Нет смысла идти в ту сторону, если только он не хочет погибнуть кусками. Он всхлипывал, хватая ртом воздух, его легкие превратились в две пустыни, а пищевод горел огнем.

Перед ним выросла отвесная стена. Он наткнулся на нее и несколько секунд тупо смотрел, прежде чем понял. Магматическая дамба. ДА. Да, это было оно. Должен быть какой-то путь наверх ... Здесь лестница, железные перекладины вделаны в бетон ...

Он стоял на огражденной перилами платформе и смотрел вниз, в канал. Расплавленная порода обдавала его потоками тепла и ядовитого газа. Она рычала и светилась, цвета тлеющих углей, но ему показалось, что он видит крошечные язычки пламени, бегающие взад и вперед по ее течению. Если он не сошел с ума. Если только ему это не приснилось.

Отсюда не было выхода. Ни моста, ни мостика на другую сторону. Не было даже плоской поверхности на самой дамбе. Только платформа, на которой инженеры могли стоять, чтобы проверить стоун-ривер. Зачем здесь еще что-то? Флэндри облокотился на перила и попытался отдышаться.

Голос снизу, едва различимый сквозь льющуюся кровь и рычание Гунунга Утары, но спокойный, почти насмешливый: “Если вы хотите принести себя в жертву лаве, капитан, у вас еще есть время. Или вы можете оставаться там, сдерживая нас, пока пары не одолеют вас. Или, конечно, вы можете сдаться сейчас. В таком случае люди, которые помогали вам, не будут посажены в клетку”.

- Вы отпустите их? - прохрипел Флэндри.

“ Ну же, ну же, ” упрекнул Варуу. “ Давайте будем благоразумны. Я ничего не обещаю, кроме того, что избавлю их от высшей меры наказания.

Где-то в пульсирующем от усталости мозгу Флэндри мелькнула мысль, что он должен хотя бы написать эпиграмму. Но это было слишком похоже на работу.

Он бросил пистолет в лаву. - Я спущусь через минуту, - вздохнул он.

-10-

Aпробуждение было медленным, почти роскошным, пока он не осознал боль и вялость в себе. Он сел со стоном, который перешел в непристойное ругательство.

Но комната была большой и прохладной. Вид на сады, бассейны и небольшие арочные мостики почти не портила кованая решетка в оконной раме. Чистый костюм из килта и сандалий ждал рядом с низкой кроватью. В нише за ширмой находилась ванная комната с душем.

“Что ж, ” пробормотал себе под нос Флэндри, позволяя горячей воде немного смыть скованность, - это минимальная приличная вещь, которую они могут для меня сделать ... после прошлой ночи”. Это воспоминание вызвало дрожь, и он поспешно продолжил свой кладбищенский насвистыванье: “Так что будем надеяться, что они сделают все возможное. Завтрак, танцующие девушки и билет первого класса в один конец до Терры.

Не то чтобы они пытали его. Вароу не был настолько груб. Флэндри надеялся. Большая часть физических страданий была вызвана его собственным истощением. Они не дали ему поспать, а затолкали прямиком в скоростной аэрокар и допрашивали всю дорогу до того места, где-бы-это- ни-было. После этого они продолжили допрос, установив, что он действительно невосприимчив ни к одному лекарству из их инквизиционной фармакопеи, но сделали все возможное, чтобы сломить его волю из-за его собственного слабоумия. Флэндри был знаком с этим методом, время от времени применяя его сам; ему удавалось смягчать наихудшие эффекты с помощью техник релаксации.

И все же это было невесело. Он даже не помнил, как его проводили в эту комнату, когда вечеринка закончилась.

Он осмотрел себя в зеркале. Его крашеные волосы приобрели свой естественный оттенок у корней, снова стали заметны усы, а высокие скулы выделялись под туго натянутой кожей. Без линз его глаза приобрели свой цвет, но более размытый, чем обычно. Меня долго допрашивали, подумал он. И потом, конечно, я вполне мог проспать часов двадцать.

Он едва успел одеться, когда дверь открылась. Двое охранников сердито уставились на него. В руках у них были дубинки. “ Идем, ” рявкнул один. Подошел Флэндри. Внутри он чувствовал себя чешуекрылым. А почему бы и нет? Неужели Империум тоже ожидал храбрости от капитана за его паршивую зарплату?

Казалось, что он находится в жилой части — довольно роскошной, с изящно украшенными коридорами, подобострастно снующими слугами — в гораздо большем здании. Или ... не совсем жилые. Квартиры, которые он мельком увидел, выглядели не очень обжитыми. Временные, да, должно быть, так оно и есть. Общежитие для персонала биоконтроля, чьи дела привели их сюда. Он начал точно понимать, где он, должно быть, находится, и у него по коже головы побежали мурашки.

В конце прогулки его провели в номер побольше, чем большинство других. Он был обставлен в строгом вкусе: черные колонны на фоне серебристых стен, черные столы, один лотос под свитком, который был шедевром каллиграфии. Арка вела на балкон с видом на сады, металлический частокол, поросшие джунглями холмы, уходящие в голубую даль. Сквозь нее проникал солнечный свет и пение птиц.

Ниас Варуу сидел на подушке перед столом, накрытым к завтраку. Он указал на стражников, которые низко поклонились и удалились. Флэндри занял место напротив их хозяина. Невысокое гибкое тело Вароу было облачено в свободную мантию, из-под которой виднелся бластер у его бедра. Он улыбнулся и собственноручно налил Флэндри чаю.

- Добрый день, капитан, - сказал он. - Надеюсь, вы чувствуете себя лучше?

- Немного лучше, чем жаба с сапом, - признал Флэндри.

Вошел слуга, опустился на колени и поставил на стол блюдо, накрытое крышкой. “Могу я порекомендовать это?” - сказал Варуу. “Филе рыбы баджунг, слегка обжаренное в масле с пряностями. Его едят с ломтиками охлажденного кокоса—со”.

Флэндри не чувствовал голода, пока не начал. Потом он внезапно стал похож на акулу. Варуу скривил лицо в все еще широкой улыбке и навалил на тарелку землянина риса, в который были добавлены измельченное мясо и печеные фрукты. К тому времени, когда принесли блюдо с крошечными омлетами, животные потребности Флэндри были удовлетворены настолько, что он смог остановиться и спросить рецепт.

Вароу отдал его ему. “ Возможно, гастрономический аспект вашей разносторонней карьеры, которому больше всего может позавидовать человек, путешествующий по планете, такой как я, капитан, ” добавил он. Безусловно, определенные культуры земного происхождения должны быть распространены на огромном количестве планет, колонизированных человеком. Но почва, климат и мутации, несомненно, сильно меняют вкус. И еще есть местные блюда. Не говоря уже о социологическом аспекте: местной философии и практике приготовления пищи. Я рад, что наши собственные разработки, по-видимому, находят у вас отклик ”.

- Ммм, грмфф, чмп, - сказал Флэндри, потянувшись за секундантами.

“Я сам мог бы пожелать расширения контактов между Унан Бесаром и остальной галактикой”, - сказал Варуу. “К сожалению, это невыполнимо”. Он налил себе чашку чая и отхлебнул, наблюдая за собеседником настороженными, как у белки, глазами. Он почти ничего не ел.

Землянин закончил примерно через полчаса. Не привыкший с детства сидеть, скрестив ноги, он расслабленно растянулся на полу. Варуу предложил ему сигариллы Spican, которые он принял как спасение своей души.

Про себя он подумал: Это старый трюк. Усложните жизнь своей жертве, затем быстро ослабьте давление и говорите с ним по-доброму. Это сломило многих мужчин. Что касается меня…Мне лучше наслаждаться этим, пока это длится.

Потому что этого и не должно было случиться.

Он втянул в горло благословенно мягкий дым и позволил ему пощекотать нос на выходе. “ Скажите мне, капитан, если позволите, ” сказал Варуу, “ каково ваше мнение о земном поэте Л. де ле Руа? Я получил несколько его записей от жителей Бетельгейзе, и, хотя, конечно, от меня ускользает множество нюансов...

Флэндри вздохнул. “Забава забавой, - сказал он, - но бизнес есть бизнес”.

- Я не совсем понимаю, капитан.

“Да, это так. Вы накрыли превосходный стол, и я уверен, что ваша беседа почти такая культурная, как вы думаете. Но мне трудно распускаться, как маленькому цветочному бутону, когда я не знаю, что происходит с моими друзьями ”.

Варуу напрягся, это было едва заметно, и один или два первых слога его ответа были слегка фальшивыми. Однако все прошло достаточно гладко, с дружелюбным смешком: “Вы должны предоставить мне несколько предметов про запас, капитан. Поверьте мне на слово, что в данный момент они не страдают от рук моего департамента, и давайте обсудим другие вещи”.

Флэндри не стал настаивать на своем. Это только охладило бы атмосферу. И он хотел провести как можно больше исследований, пока Вароу все еще пытается разыграть роль доброжелательного дядюшки.

Не то чтобы то, что он узнал, сильно помогло бы ему. Он был полностью пойман в ловушку, и через некоторое время его могли полностью уничтожить. Но действие, любое действие, даже этот словесный бой с тенью, было одним из способов не думать о таких невежливых деталях.

- С профессиональной точки зрения, - сказал он, - мне интересно знать, как вы поймали меня в ловушку.

“А”. Вароу взмахнул своей сигариллой, нисколько не испытывая отвращения к тому, чтобы продемонстрировать свою сообразительность. “ Ну, когда вы совершали свой ... э-э... отъезд в Кампонг Тимур, это могло быть истеричным поступком дурака, который просто случайно наткнулся на нас. Если так, то вам не о чем беспокоиться. Но я не осмеливался предположить это. Все ваше поведение указывало на обратное — не говоря уже о документах, официальных и личных, которые я позже изучил на вашем корабле. Соответственно, моя рабочая гипотеза заключалась в том, что у вас был какой-то план выживания после периода, в течение которого ваша первая доза антитоксина была бы эффективной. Существовала ли уже подпольная организация внепланетных агентов, которых вы бы искали? Я признаю, что поиски такой группы занимали большую часть моего времени в течение многих дней ”.

Варуу поморщился. “Я молю вас посочувствовать моему положению”, - сказал он. “Гвардейцы не сталкивались с серьезными задачами на протяжении поколений. Никто не сопротивляется биоконтролю! Охранники, вся организация, в лучшем случае - сопровождающие и сторожевые псы, в худшем - идиоты. Игнорируя пролетариат, они не имеют никакого опыта в криминальных тонкостях, разработанных пролетариатом. С такими некомпетентными людьми я должен гоняться за таким хитроумным современным профессионалом, как вы.

Флэндри кивнул. У него сложилось такое же впечатление. Современной полицейской и разведывательной методологии - даже военной науки — на Унан Бесаре не существовало. Бедный, проклятый Ниас Варуу, прирожденный детектив, вынужденный заново изобретать все искусство сыска!

Но он проделал тревожно хорошую работу.

“Мой первый прорыв произошел, когда окружной босс по имени Суму— ах, вы помните?” Вароу ухмыльнулся. “Мои поздравления, капитан. Он не желал признаваться, как вы его приняли, но боялся умолчать о том, что невольно развлекался с человеком, подобным вашему описанию. Я вытянула из него всю историю. Восхитительно! Но затем я начал обдумывать представленные данные. Это заняло у меня еще несколько дней; я не привык к таким проблемам. В конце концов, однако, я решил, что вы не совершили бы столь рискованного подвига, если бы не деньги, которые вам, несомненно, понадобились для покупки нелегального антитоксина. (О, да, я знаю, что они есть. Я пытался ужесточить контроль за производством и распределением. Но неэффективность столетий должна быть преодолена.) Что ж, если вам приходилось действовать таким образом, вы не были связаны с секретной организацией. Вероятно, такой организации не существовало! Однако у вас, должно быть, были какие-то контакты в Болотном городке.

Вароу выпустил кольца дыма, склонил голову набок, услышав трель певчей птицы, и продолжил: “Я запросил первоначальные отчеты по этому делу. Было установлено, что, убегая от нас, вы проникли в заведение некой куртизанки. Она сказала охранникам, что бежала в ужасе и больше ничего не знала. Не было причин сомневаться в ней. Как и сейчас, априори, но у меня не было другой зацепки. Я приказал доставить ее на допрос. Моему отделению сказали, что она уехала за несколько дней до этого, пункт назначения неизвестен. Я приказал следить за ее антитоксинами. Когда она появилась в Гунунг Утаре, мне сообщили. Я прилетел туда в течение часа.

Местный продавец хорошо помнил ее и помнил, что с ней был высокий мужчина. Она сказала ему, где остановилась, поэтому мы проверили гостиницу. Да, она была достаточно неосторожна, чтобы сказать правду. Хозяйка гостиницы описала своих спутников, одним из которых почти наверняка были вы. Мы арестовали ее и другого мужчину в их комнатах и устроились поудобнее, чтобы дождаться вас.

Флэндри вздохнул. Он мог бы это знать. Сколько раз он говорил "Кабс" на службе, чтобы они никогда не недооценивали противника?

“ Вы снова чуть не сбежали от нас, капитан, ” сказал Вароу. “ Великолепное зрелище, хотя я и не рекомендую вам его повторять. Даже если вам каким-то образом удастся вырваться на свободу еще раз, все аэромобили здесь заперты. Единственный другой способ отправиться в путь - пешком, через 400 километров густого тропического леса до ближайшей деревни. Ты никогда не доберешься туда до того, как действие твоего антитоксина закончится”.

Флэндри докурил сигариллу и с сожалением раздавил ее. “Ваша единственная причина настолько изолировать это место, - сказал он, - это то, что вы делаете здесь таблетки”.

Вароу кивнул. “ Это Центр биоконтроля. Если ты думаешь, что сможешь украсть несколько капсул для своего путешествия по джунглям, я полагаю, ты можешь попробовать. В ожидании распространения они хранятся в подземном хранилище, защищенном идентификационными дверями, автоматическим оружием и — в качестве начального барьера — сотней надежных охранников ”.

- Я и не собираюсь пытаться, - сказал Флэндри.

Варуу потянулся; мускулы заиграли под его безволосой коричневой кожей. “Однако нет ничего плохого в том, чтобы показать вам некоторые другие участки”, - сказал он. - Если тебе интересно.

Меня интересует все, что отсрочит следующий раунд недружелюбия, - признал Флэндри. Вслух: “Конечно. Я мог бы даже уговорить вас отказаться от вашей изоляционистской политики”.

Улыбка Вароу стала мрачной. “Напротив, капитан, ” сказал он, - я надеюсь доказать вам, что нет никаких шансов на то, что дело будет отменено, и что любой, кто пытается форсировать решение проблемы, выбирает напрасно затягивающуюся форму самоубийства. Приезжай, пожалуйста.

-11-

Tдвое охранников бесшумно крались сзади, но на них обращали внимания не больше, чем на бластер Вароу. Шеф взял Флэндри за руку изящным, почти женственным жестом и повел его по коридору и изогнутому пандусу в сад. Здесь было прохладно и пахло зеленью. Огромные пурпурные цветы поникли над головой, алые и желтые клумбы выстроились вдоль гравийных дорожек, как официальный костер, вода высоко била из резных бассейнов и журчала под мостиками игривой формы, кетджилы были маленькими золотыми певучими искорками, вспыхивающими в ивовых рощах. Флэндри уделил больше внимания зданию. Его вели от одного крыла к центру. Оно казалось огромным, в разных его частях были заметны изменения стилей столетий. Целью Вароу, очевидно, был самый старый участок: отвесная черная гора из оплавленного камня, охранники у дверей и роботы-пулеметы на зубчатых стенах.

Служащий в приемной низко поклонился и выдал четыре костюма. Это были комбинезоны с масками и капюшонами из прозрачного гибкого пластика, которые сидели достаточно удобно, хотя Варуу пришлось снять свою мантию. Перчатки, ботинки и респираторы с насадками завершали ансамбль.

- Там микробы? - спросил Флэндри.

“Микробы на нас”. На мгновение кошмар дюжины поколений отразился в глазах Варуу. Он сотворил знак против зла. “Мы не смеем рисковать загрязнением чанов”.

- Конечно, - предположил Флэндри, - вы могли бы создать достаточно большой запас антитоксина, чтобы справиться с любой подобной чрезвычайной ситуацией.

К Варуу вернулась светскость. - Итак, капитан, - рассмеялся он, - будет ли это практической политикой?

“Нет”, - признал Флэндри. “Это легко может привести к тому, что компании Biocontrol придется зарабатывать на жизнь”.

- Ты никогда не производил впечатления человека, обладающего подобными крестьянскими идеалами.

“Не дай бог! Мои хромосомы всегда предназначали меня для бабочки, полезной в первую очередь как источник вдохновения для других. Однако вы должны признать разницу между бабочками и пиявками.

Поскольку Флэндри использовал название эквивалентных местных насекомых, Вароу нахмурился. - Пожалуйста, капитан!

Землянин обвел взглядом перепуганного служащего и двух возмущенных охранников. “ Ах, да, - сказал он, “ Малышку Еву и близнецов Саншайн. Извини, я забыл о них. Я далек от того, чтобы лишать кого-либо интеллектуальной девственности ”.

Варуу приложил руки к сканеру. Внутренняя дверь открылась, и они вошли в стерилизационную камеру. За ультрафиолетовым излучением и ультразвуком другая дверь вывела их в нечто вроде вестибюля. Несколько серьезных молодых бритоголовых парней сновали туда-сюда с техническими приборами. Они создавали ощущение задачи, вечно обремененной неуклюжим оборудованием и еще более неуклюжей организацией. Чего, конечно, и следовало ожидать. Biocontrol не собиралась модернизировать свой завод. И, подобно всем иерархиям, не затронутым непрекращающейся конкуренцией, Биоконтроль изобиловал своими отделами, правилами, цепочками командования, протоколами, офисным соперничеством и всеми другими грибами, которые Флэндри так хорошо знал на Терре.

Скрипучий старый подъемник поднял группу Вароу на несколько этажей. Два чисто декоративных охранника, опираясь на бластерные винтовки, стояли перед огромной позолоченной дверью. Несколько мужчин прохлаждались в соседней комнате, ожидая, когда их пропустят в главный офис. Вароу прошел мимо них через небольшую вспомогательную стерилизационную камеру и оказался в святилище.

Сам Солу Банданг сидел среди множества подушек. Он снял свой гибкий костюм, но больше не надевал халат. Его живот величественно обвисал над килтом. Он поднял глаза с тяжелыми веками и заскулил: “Что все это значит? Что вы имеете в виду? Я не назначал встречу ... Э—э... вам”.

“ Приветствую тебя, Туан, - небрежно сказал Варуу. - Я не ожидал застать тебя на дежурстве.

“ Да, теперь моя очередь, снова моя очередь. Даже самый высокий пост, э-э, в... мире, в этом мире ... не освобождает человека от поездки по — Необходимо держать руку на пульсе, капитан Флэндри, ” сказал Банданг. “ Очень важно. О, да, действительно.

Письменный стол не выглядел часто используемым. Флэндри предположил, что постоянное присутствие кого-либо из членов руководящего совета было пережитком прежних дней, когда хватка Biocontrol не была такой прочной.

“ Я надеюсь, э-э, вас заставили ... осознать ошибочность ваших действий, капитан? Банданг потянулся за кусочком засахаренного имбиря. — Надеюсь, ваше отношение стало...реалистичным?

“Я все еще спорю с нашим гостем, Туаном”, - сказал Варуу.

“О, перестаньте!” - сказал Банданг. “Перестаньте! В самом деле, коллега, это прискорбная, э-э, медлительность с вашей стороны. Объясни капитану, Варуу, что у нас есть методы убеждения непокорных. Да, методы. Если необходимо, примени эти методы. Но не приходи сюда и не мешай мне! Он не в моем отделе. Вообще не в моем отделе.

“ В таком случае, Туан, ” сказал Варуу, с трудом сдерживая раздражение, “ я прошу тебя позволить мне продолжать мою работу по-своему. Я бы хотел показать капитану один из наших чанов. Думаю, это может оказаться убедительным. Но, конечно, нам нужно ваше присутствие, чтобы попасть в ту секцию.

“ Что? Что? Послушай, Варуу, я занятой человек. Занят, ты слышишь? У меня, э-э, обязательства. В мои обязанности не входит...

- Возможно, - рявкнул Варуу, - туан считает, что сможет справиться с ситуацией в одиночку, когда прибудут пришельцы с другого мира?

“ Что? Банданг выпрямился так быстро, что у него задрожали челюсти. Краска отхлынула от них. “ Что это? Ты хочешь сказать, что есть инопланетяне? Другие, то есть, чем бетельгейзеанцы — неконтролируемые пришельцы из другого мира, это, ах, это...

“ Именно это я и должен выяснить, Туан. Я прошу тебя о любезной помощи.

“ Ох. О, да. Да, немедленно. Немедленно! Банданг вскочил на ноги и нащупал свой гибкий костюм. Двое Охранников поспешили помочь ему надеть его.

Вароу проверил электронную доску объявлений. “Я вижу, Генсенг дежурит в четвертом чане”, - сказал он. “Мы пойдем туда. Вы должны познакомиться с коллегой Генсенгом, Флэндри.

Землянин ничего не ответил. Он обдумывал увиденное. Банданг был толстым дураком, но без особых иллюзий. Его ужас при мысли о пришельцах с другой планеты доказывал, что он очень хорошо знал то, к чему Флэндри уже пришел:

Боже, какая перезрелая слива! Если бы только таблетки могли поступать откуда-то еще, эта Биоконтрольная бюрократия и ее Охранники из комической оперы не продержались бы и недели.

Если какие-нибудь искатели приключений узнают правду, они хлынут сюда с десятков планет. Унан Бесар богат. Я не знаю, сколько из этого богатства заперто в хранилищах Биоконтроля, но его должно быть предостаточно. Достаточно, чтобы разбогатеть опытному бойцу (вроде меня), который служил бы революционным офицером за долю в награбленном.

Если только революция не произойдет слишком быстро, чтобы импортировать флибустьеров. Я подозреваю, что так оно и было бы на самом деле. Жители Унан Бесара разорвали бы своих повелителей на части голыми руками. И, конечно, настоящие деньги здесь можно заработать не на грабежах, а на продаже дешевого антитоксина без ограничений.…Что в меньшей степени относится к моей сфере деятельности, чем пиратство. Но я все равно хотел бы получить этот сочный заказ от Mitsuko Laboratories.

Легкость в нем исчезла, не столько из-за того, что он вспомнил о своих насущных проблемах, сколько из-за некоторых других воспоминаний. Человек, который кричал и умер в клетке, где танцевали каменные боги. Болотный городок, и люди превратились в волков, чтобы выжить. Голодные мужчины вручную рубят склон горы, женщины и дети на рисовых полях. Джуанда, у которого не осталось ничего, кроме гордости, спрыгивает со стены. Глаза Луанг, видневшиеся на другом конце комнаты, где она сидела связанная. Охранник, который ударил ее дубинкой.

Флэндри терпеть не мог крестоносцев, но выносливости любого человека есть предел.

“ Тогда пойдемте, ” пропыхтел Банданг. “ Да, капитан, вы действительно должны увидеть наши производственные мощности. А, а, достижение. Самое славное достижение, с чем, я уверен, вы согласитесь, наших, э-э, предков-первопроходцев. Пусть их, их работа ... всегда останется священной и незапятнанной, их кровь останется, э-э, чистой”.

Из-за пухлой спины Уороу подмигнул Флэндри.

Пройдя через офисный стерилизатор и ожидающих техников, которые поклонились Бандангу, участники экскурсии скользнули по коридорам, где выцветшие фрески изображали героических основателей Биоконтроля в действии. В конце скользящей дорожки над рядом камер проходил застекленный мостик.

Они были огромными. Здесь, наверху, под потолком, Флэндри видел, как техники внизу, на полу, шмыгали, как жуки. Каждая комната располагалась в центре блестящего чана из сплава десяти метров в высоту и тридцати в диаметре. С трубами, которые тянулись от него, как жесткие щупальца, с насосами, мешалками, тестерами, блоками управления и счетчиками, сгрудившимися вокруг, это мог быть какой-нибудь языческий бог, сидящий на корточках среди сопровождающих его демонов. И не на одном лице мужчин, которые поднимались и спускались по подиумам, Флэндри показалось, что он распознал обожание.

Вароу сказал бесстрастным тоном: “Как вы, возможно, знаете, процесс производства антитоксина является биологическим. Дрожжеподобный местный организм мутировал, чтобы во время ферментации вырабатывать ингибитор, предотвращающий образование бактериями ацетилхолина. Сами бактерии уничтожаются в течение нескольких дней нормальными человеческими антителами. Итак, если вы покинете эту планету, вам понадобится последняя таблетка, чтобы избавиться от инфекции. После этого вы будете свободны от нее. Но пока вы находитесь на Унан Бесаре, каждый ваш вдох, каждый кусочек, который вы едите, или капля, которую вы пьете, поддерживают равновесную концентрацию микробов в вашем организме.

К сожалению, эти вездесущие микробы убивают сами дрожжи. Поэтому критически важно поддерживать стерильность этого помещения. Даже небольшое загрязнение может распространиться, как пожар по сухой траве. Помещение, где это произошло, должно быть опечатано, все демонтировано и индивидуально стерилизовано. На восстановление работы потребуется год. И нам повезло бы, если бы простаивал только один чан”.

“Установка по молекулярному синтезу может производить биологическую продукцию за год и презирать микробы”, - сказал Флэндри.

“ Без сомнения. Без сомнения, капитан, ” сказал Банданг. “ Вы очень умны в Империи. Но, знаете, ум - это еще не все. Ни в коем случае. Есть и другие достоинства. Ах ... Варуу, я думаю, тебе не следовало называть обстоятельства, гм, легкого заражения ... неудачными. Напротив, я бы назвал это величайшим везением. А, э-э, божественное провидение, устанавливающее и защищающее, э-э, общественный порядок, наиболее подходящий для этого мира ”.

“Общественный порядок, который признает, что достоинство передается по наследству, и позволяет каждой линии крови обрести свой естественный статус под благожелательной опекой по-настоящему научной организации, основной миссией которой всегда было сохранение генетического и культурного наследия Унан Бесара от деградации и эксплуатации в основном низшими пришельцами”, - бубнил Флэндри.

Банданг выглядел удивленным. - Почему, капитан, вы уже пришли к такому хорошему пониманию?

“Вот чан Четвертый”, - сказал Вароу.

В каждой камере лестница, также застекленная, вела вниз с подиума. Флэндри повели по этой лестнице. Он заканчивался на платформе в нескольких метрах над полом, где на полукруглом табло вспыхивали огоньки и подрагивали циферблаты. Флэндри понял, что приборы должны сообщать о каждом аспекте функционирования чана. Под ними располагался набор основных пультов управления для экстренного использования. В дальнем левом углу виднелся длинный двухполюсный выключатель, выкрашенный в мертвенно-черный цвет. Огонек на его конце светился, как красный глаз.

Человек, неподвижно стоявший перед доской, производил бы впечатление в своем белом одеянии. Если смотреть на него сквозь гибкий костюм, он был слишком худым. Можно было пересчитать каждое ребро и позвонок. Когда он обернулся, его лицо напоминало череп с обвисшей кожей. Но глаза жили; и, каким-то жутким образом, светящееся золотое клеймо.

“ Ты смеешь— ” прошептал он. Узнав Банданга: “О". Прошу прощения, Туан. Его презрение было едва скрыто. - Я подумал, что это, должно быть, какой-нибудь дурак-новичок, осмелившийся прервать дежурного офицера.

Банданг отступил назад. “ А... правда, Генсенг, ” фыркнул он. “ Ты заходишь слишком далеко. Действительно заходишь. Я, ах, я требую уважения. Да.”

Глаза уставились на них. “Я дежурный офицер здесь, пока не прибудет моя смена”. Рокот насосов доносился сквозь стеклянную клетку громче, чем голос Генсенга. - Ты знаешь Закон.

“ Да. Да, действительно. Конечно. Но...

“ Дежурный офицер главенствует на своем посту, Туан. Мои решения не подлежат сомнению. Я мог бы убить тебя из прихоти, и Закон поддержал бы меня. Закон Свят”.

“ Действительно. Действительно. Банданг вытер лицо. “ Я тоже... в конце концов. Мне тоже нужно заступить на вахту...

- В офисе, - усмехнулся Генсенг.

Варуу самоуверенно вышел вперед. “ Вы помните нашего гостя, коллега? - спросил он.

“ Да. ” Генсен задумчиво посмотрел на Флэндри. “ Тот, кто прилетел со звезд и выпрыгнул в окно. Когда он попадет в клетку?”

“Возможно, никогда”, - сказал Варуу. “Я думаю, его можно склонить к сотрудничеству с нами”.

“ Он нечист, ” пробормотал Генсенг. Безволосый череп снова повернулся к танцу инструментов, как будто красота обитала там одна.

- Я подумал, что вы, возможно, захотите продемонстрировать ему управление.

“ С-с-с-так. ” Глаза Генсенга затуманились. Он долго стоял, беззвучно шевеля губами. Наконец: “Да, я понимаю”.

Внезапно его взгляд вспыхнул на землянина. “Посмотри туда”, - приказал пергаментный голос. “Следи за теми людьми, которые обслуживают чан. Если кто—либо из них допустит ошибку - если будет допущена любая из сотни возможных ошибок или произойдет тысяча возможных сбоев в работе оборудования, — готовящаяся сейчас партия испортится и погибнет миллион человек. Смогли бы вы вынести такое бремя?”

- Нет, - сказал Флэндри так тихо, словно шел по раскатистой дороге.

Генсенг провел испачканной мелом рукой по панели. “Именно я должен увидеть ошибку или сбой на этих циферблатах и вовремя исправить ее с помощью этих основных элементов управления. Я вел учет. Триста двадцать семь раз с тех пор, как я впервые стал дежурным офицером, я спасал партию от порчи. Мне причитается триста двадцать семь миллионов человеческих жизней. Можешь ли ты утверждать это, пришелец с другого мира?

“Нет”.

“ Однако они обязаны не только своими жизнями, ” мрачно сказал Генсенг. “ Какой смысл в жизни, если все, ради чего она существует, должно быть потеряно? Лучше сразу вернуть позаимствованную силу незапятнанной всевышним богам, чем пачкать ее таким убожеством, как твое собственное, пришелец с другого мира. Унан Бесар обязан своей чистотой мне и таким, как я. Жизни, которые мы отдали, мы можем забрать снова, чтобы сохранить эту чистоту”.

Флэндри указал на черный выключатель и спросил очень тихо: “К чему это подключается?”

“ В фундаменте этого замка заложена ядерная бомба, ” выдохнул Генсенг. “ Любой дежурный офицер может взорвать ее со своего поста. Все поклялись сделать это, если священная миссия когда-нибудь потерпит неудачу”.

Флэндри рискнул проявить цинизм: “Хотя, конечно, резервный запас лекарств и достаточное количество космических кораблей, на которых можно скрыться с помощью Биоконтроля, находятся в наличии”.

“Есть те, кто способен на такое”, - вздохнул Генсенг. “Даже здесь сохраняется душевная зараза. Но тогда пусть они дезертируют навстречу собственному проклятию. Я могу, по крайней мере, спасти большую часть своего народа”.

Он резким движением повернулся к своей панели. “Вперед!” - крикнул он.

Банданг действительно побежал обратно вверх по лестнице.

Последним, улыбаясь, подошел Варуу. Банданг вытер пот с лица. “ В самом деле! ” пропыхтел губернатор. “ В самом деле! Я действительно думаю ... почетная отставка…Коллега Генсенг, похоже, чувствует свои годы...

“Ты знаешь Закон, Туан”, - елейно сказал Варуу. “Никто, кто носит Клеймо, не может быть смещен, кроме как голосованием его коллег. Вы не смогли бы набрать достаточно голосов, чтобы сделать это, и вы бы разозлили всю экстремистскую фракцию ”. Он повернулся к Флэндри. “Я признаю, что дело Генсенга несколько жестокое. Но есть достаточно других, которые чувствуют то же, что и он, чтобы гарантировать, что это здание взлетит до небес, если Биоконтролю когда-нибудь будет угрожать серьезная опасность ”.

Флэндри кивнул. Раньше он немного скептически относился к подобным заявлениям. Теперь нет.

“Я не знаю, что хорошего это дало”, - тихо сказал Банданг.

- Возможно, нам с капитаном лучше обсудить это, - поклонился Варуу.

“ Возможно. Тогда всего хорошего, капитан. Банданг поднял пухлую руку в покровительственном жесте. - Надеюсь, мы еще встретимся ... э-э... где-нибудь, кроме клетки? Конечно, конечно! Хорошего дня! Он быстро зашагал по подиуму.

Вароу вел Флэндри в более медленном темпе. Несколько минут они не разговаривали, пока не натянули гибкие костюмы и снова не оказались в саду под благословенным нормальным солнечным светом.

- В чем ты на самом деле хочешь убедить меня, Варуу? - спросил тогда землянин.

“Об истине”, - сказал другой мужчина. Шутливость исчезла с его лица; он смотрел прямо перед собой, и его рот был опущен вниз.

“Который является близоруким эгоизмом, использующим фанатизм для увековечения себя ... и фанатизмом, идущим на поводу у эгоизма”, - сказал Флэндри резким тоном.

Варуу пожал плечами. - Вы придерживаетесь точки зрения другой культуры.

И о большинстве ваших собственных людей. Вы знаете это так же хорошо, как и я. Варуу, что вы можете получить от существующего положения вещей? Ваши деньги, ваше шикарное жилье, ваши слуги так важны для вас? Вы способный парень. Вы могли бы получить все, что у вас сейчас есть, и гораздо больше сверх того, в современном галактическом обществе ”.

Варуу оглянулся на двух охранников и тихо ответил: “Кем бы я там был, еще одним мелким политиком, идущим на маленькие грязные компромиссы, или Ниасом Варуу, которого боятся все люди?”

Он сразу же перешел к рассуждениям о выращивании ивы, указывая со знанием дела на местную эволюцию исходного импортированного сорта, пока они снова не оказались в комнате Флэндри.

Дверь открылась. “Войди и отдохни немного”, - сказал Варуу. “Тогда подумай, сотрудничать добровольно или нет”.

“ Вы уже некоторое время твердите о необходимости моего сотрудничества, ” сказал Флэндри. - Но ты так и не ясно дал понять, чего ты от меня хочешь.

- Во-первых, я хочу знать наверняка, зачем ты пришел сюда, ” Вароу, не моргая, встретился с ним взглядом. “ Если ты не будешь сопротивляться, легкое гипнопробирование довольно легко вытянет это из тебя. Тогда ты должен помочь мне подготовить ложные доказательства твоей собственной смерти в результате несчастного случая и помешать любому земному расследованию. После этого ты будешь назначен моим специальным помощником — пожизненно. Ты будешь консультировать меня о том, как модернизировать Корпус стражей и увековечить изоляцию этого мира. Он улыбнулся с чем-то похожим на застенчивость. “Я думаю, нам обоим могло бы понравиться работать вместе. Мы не так уж непохожи, ты и я”.

- Предположим, я откажусь сотрудничать, - сказал Флэндри.

Вароу покраснел и рявкнул: “Тогда я должен провести глубокое гипнопробирование и вытянуть из вас информацию. Признаюсь, у меня было очень мало практики обращения с инструментом с тех пор, как я приобрел его. Даже в умелых руках, как вы знаете, гипнозонд на полную мощность способен разрушить большие участки коры головного мозга. В неумелых руках — но я, по крайней мере, вытяну из тебя немного информации, прежде чем твой разум испарится!”

Он поклонился. “ Я буду ждать вашего решения завтра. Хорошего отдыха.

Дверь за ним закрылась.

Флэндри молча расхаживал по комнате. Он бы отдал год жизни за пачку земных сигарет, но у него не было даже местных. Это было похоже на последний гвоздь, вбитый в его гроб.

Что делать?

Сотрудничать? Поддаться зондированию? Но это означало позволить своему разуму блуждать в свободных ассоциациях под воздействием машины. Вароу услышит все, что Флэндри знал об Империи в целом и военно-морской разведке в частности. Что было чертовски много.

Само по себе это было бы безвредно - если бы знание осталось на этой планете. Но оно стоило слишком многого. Такой смелый человек, как Вароу, наверняка воспользовался бы этим. Мерсейцы, например, с радостью установили бы протекторат без вмешательства над Унан Бесаром — это сковало бы только один или два крейсера - в обмен на информацию об обороне Терры, которую Вароу мог бы скармливать им по крупицам. Или, что еще лучше, возможно, Варуу мог бы сам сесть на корабль и разыскать тех варваров с космическими кораблями, о которых знал Флэндри: которые наполнили бы корабль Варуу добычей с планет Терры, на которые он мог бы рассказать им, как совершать набеги.

В любом случае, Долгая Ночь стала намного ближе.

Конечно, Доминик Флэндри все еще был бы жив, как своего рода одомашненное животное. Он не мог решить, стоило оно того или нет.

В холмах прогремел гром. Солнце скрылось за облаками, которые наполнили небо. Несколько крупных дождевых капель упали на темнеющий сад.

Интересно, удастся ли мне сегодня еще что-нибудь съесть, устало подумал Флэндри.

Он не включал свет. В его комнате было почти темно. Когда дверь открылась, он на мгновение ослеп. Вошедшая фигура выделялась на фоне освещения коридора, как тролль.

Флэндри отступил, сжав кулаки. Через мгновение он понял, что это всего лишь униформа Биоконтроля, длинная мантия с расширяющимися плечами. Но хотели ли они его уже? Его сердце трепетало в предвкушении.

- Полегче, - произнес смутно знакомый голос.

Молния расколола небеса. В мгновенном белом сиянии Флэндри разглядел бритую голову, пылающее клеймо и разбитое лицо грабителя Кемуля.

-12-

Hон сел. Ноги не держали его.

“ Где, во имя девяти проклятых преисподних, у тебя выключатель? ” проворчал бас над ним. - У нас мало времени. Они могут пощадить тебя, если нас поймают, но клетку для Кемуля. Быстро!

Землянин, пошатываясь, поднялся на ноги. “ Держись подальше от окна, ” сказал он. Он был слегка удивлен тем, что может говорить, не заикаясь. “Мне бы не хотелось, чтобы какой-нибудь прохожий увидел нас наедине. Он может неправильно понять чистоту наших мотивов. Ах. - С потолка полыхнул свет.

Кемуль достал из-под халата одежду богача и бросил ее на кровать: саронг, тапочки с загнутыми носками, блузу, жилет, тюрбан с огромным плюмажем. “Лучшее, что мы можем сделать”, - сказал он. “Маскировка с биоконтролем и нарисованное клеймо тебе не подойдут. Ваш скальп был бы бледнее вашего лица, а само ваше лицо было бы выставлено на всеобщее обозрение. Но какой—нибудь крупный торговец или землевладелец придет сюда, чтобы обсудить какой-нибудь политический вопрос - кроме того, искренне беседуя с вами по дороге, Кемулю не придется соблюдать столько тонкостей вежливости и правил, которым он никогда не учился ”.

Флэндри натянул на себя одежду. - Как ты вообще сюда попал? - требовательно спросил он.

Толстые губы Кемуля изогнулись. “ Это еще одна причина, по которой мы должны спешить, ты. Двое мертвых охранников снаружи. Он открыл дверь, наклонился и втащил трупы внутрь. Их шеи были сломаны одним ударом карате каждому. Огнестрельное оружие произвело бы слишком много шума, ошеломленно подумал Флэндри. Даже иглоукалыватель с цианидом и баллоном со сжатым воздухом пришлось бы вытащить и выстрелить, что могло бы дать время для выкрика предупреждения. Но человек, кажущийся Биоконтролем, мог пройти прямо мимо часовых, погруженных в глубокую медитацию, и убить их в одну секунду, когда они отдадут ему честь. Эта способность Кемуля, должно быть, имела значение настолько, что его соратники (кто?) послали его, а не кого-то менее заметной внешности.

“ Я имею в виду, как вы зашли так далеко? Флэндри немного дико настаивал.

“Приземлился за пределами ангара, как они все делают. Дежурному сказали, что Кемуль прибыл сюда из Пегунунган-Граджуганга по срочному делу и, возможно, через несколько минут ему снова придется улетать. Вошел в здание, загнал в угол одинокого Охранника в коридоре, выпытал у него, где вас держат, выбросил тело из окна в какие-то кусты. Раз или два Кемуля окликал человек в белом халате, но он говорил, что очень спешит, и шел дальше.

Флэндри присвистнул. Это было бы совершенно невозможным в любом другом мире, который он когда-либо видел. Упадок Биоконтроля и его Гвардейского корпуса был обнажен этим фактом, когда враг вошел в их главную цитадель, даже не подвергнувшись сомнению. Конечно, никто за всю историю Унан Бесара и не мечтал о таком набеге, но все же...

Но все равно это была фантастическая авантюра, шансы против которой возрастали с каждой секундой промедления.

“Иногда мне кажется, что мы переутомляемся в Пегунунган Граджуганг”. Флэндри завершил свой ансамбль. - У тебя есть для меня оружие?

“Вот”. Кемуль вытащил из-под халата револьвер, такой же устаревший, как тот, что был освобожден из Праджунга (сколько эпох назад?). Тем же жестом он показал свой земной бластер в наплечных ножнах. “ Спрячь его. Никакой ненужной драки.

“ Безусловно! Ты не поверишь, насколько кротки мои намерения. Пошли.

Коридор был пуст. Флэндри и Кемуль прошли по нему, не слишком быстро, что-то бормоча друг другу, как будто были погружены в беседу. В поперечном коридоре они встретили техника, который склонил голову перед знаком отличия Кемуля, но не смог полностью скрыть удивления. Техник продолжил путь, которым они пришли. Если бы он проходил мимо закрытой двери Флэндри и случайно узнал, что снаружи должны быть двое охранников...

Холл переходил в просторную общую комнату. Между его колоннами и позолоченными экранами сидела дюжина или около того свободных от дежурства сотрудников Биоконтроля, которые курили, читали, играли в игры, смотрели записанную на пленку танцевальную программу. Флэндри и Кемуль направились к главному входу. Их остановил мужчина средних лет с символом контроля чистоты на мантии.

“ Прошу прощения, коллега, ” поклонился он. “ Я не имел удовольствия встречаться с вами раньше, хотя думал, что знаю всех полных посвященных. В его глазах светился интерес. Для большинства сотрудников дежурство здесь, должно быть, скучная рутина, приветствуется любое новшество. “И я понятия не имел, что мы принимаем у себя гражданское лицо такой очевидной важности”.

Флэндри тоже склонил голову над почтительно сложенными руками, надеясь, что перо достаточно затенит его лицо. Пара мужчин, скрестив ноги над шахматной доской, с любопытством подняли головы и продолжали смотреть.

- Амети Наманг из-за океана Тинджил, - проворчал Кемуль. “ Я только что пришел сюда с владельцем Тасиком. Уже много лет на особом дежурстве.

— Э-э... Ваш акцент... И я уверен, что запомнил бы ваше лицо где угодно...

Обойдя Кемуля с другой стороны, так что гигант закрыл его от посторонних глаз, Флэндри воскликнул потрясенным театральным шепотом: “Умоляю вас, прекратите! Разве ты не можешь определить, когда человек случайно попал во взрыв? Он взял своего спутника за локоть. - Пойдем, мы не должны заставлять Туан Банданга ждать.

Взгляды, которые следили за ним, были подобны дротикам в спину.

Дождь сильно барабанил по крыше веранды за окном. Вдоль садовых дорожек горел свет ламп, но даже на этой планете с круглосуточным режимом они были редкостью в такую погоду. Флэндри оглянулся на медленно закрывающиеся главные двери. “Примерно через тридцать секунд, ” пробормотал он, - наш друг либо отмахнется от своего замешательства замечанием о непостижимых путях своего начальства ... Либо начнет всерьез складывать два и два. Давай же.

Они спустились по лестнице. “ Черт! ” выругался Флэндри. “ Вы забыли захватить дождевики. Думаешь, пара утонувших крыс смогут вернуть твой аэрокар?

“ С помощью бластера, если понадобится, ” отрезал Кемуль. “ Прекрати жаловаться. По крайней мере, тебе дали шанс умереть чисто. Он был куплен для тебя, рискуя двумя другими жизнями.

-Двое?

- Это была не идея Кемуля и не его желание.

Флэндри замолчал. Дождь бил ему в лицо, одежда промокла. Тропинка напоминала беговую дорожку, по которой он бесконечно шел между мокрыми изгородями, под фонарями гоблинов. Он снова услышал гром, где-то над джунглями.

Внезапно, как удар, сад закончился. Перед длинным полуцилиндрическим зданием поблескивал бетон. “Вот где все приземляются”, - проворчал Кемуль. Он направился к двери кабинета. Появился штатский в килте и кивнул ему головой. “Где моя машина?” - спросил Кемуль.

“ Так скоро, туан? Тебя не было совсем недолго...

“ Я же говорил тебе, что так и будет. И ты все равно поставил мою машину в гараж? Назойливый болван! Кемуль грубо толкнул меня. Дежурный поднялся и поспешил к дверям ангара.

Сквозь шум дождя донеслись свистки. Флэндри оглянулся. Возвышаясь над всеми беседками и бассейнами, Центральные окна мигнули, оживая, как открывающиеся глаза. Служащий остановился, разинув рот. - Шевелитесь! - взревел Кемуль.

“ Да, туан. Да, туан. Щелкнул выключатель, двери открылись. “Но что происходит?”

Не знаю, подумал Флэндри. Может быть, мое отсутствие обнаружили. Или кто-то нашел мертвого охранника. Или наш друг в общей комнате что-то заподозрил и вызвал медосмотр. Или любая из дюжины других возможностей. Конечный результат все тот же.

Он сунул руку под блузу и положил ее на рукоятку пистолета.

В ангаре зажегся свет. Он был забит аэрокарами, принадлежащими мужчинам, отбывавшим здесь свою очередь. Служащий по-идиотски озирался по сторонам, отвлекшись на свист, вопли и топот бегущих ног. “Теперь давай посмотрим, туан, который из них твой? Я что—то не припоминаю, я не...

Четверо или пятеро охранников вышли с садовой дорожки на освещенное фонарями поле. “ Заводи машину, Кемуль, ” приказал Флэндри. Он выхватил револьвер и скользнул под прикрытие двери. У служащего отвисла челюсть. Он взвизгнул и попытался убежать. Кулак Кемуля ударил его в основание черепа. Санитар пролетел по дуге, ударился, проехал по бетону и остался лежать, не дыша.

- В этом не было необходимости, ” сказал Флэндри. Внутри у него все сжалось: больше всего всегда страдают невинные.

Грабитель был уже среди машин. Отряд охранников перешел на бег. Флэндри вышел из-за двери на достаточное расстояние, чтобы выстрелить несколько раз. Один мужчина развернулся на каблуках, упал навзничь и поднялся на четвереньки, его грудь была в крови. Остальные бросились врассыпную. И они звали на помощь.

Флэндри бросил еще один взгляд. Противоположная сторона посадочного поля оживала, заполняясь охранниками. Сквозь их крики и треск веток под ногами, сквозь шум дождя прогремел голос Варуу: “Окружите ангар. Четвертое, пятое, Шестое отделения, приготовьтесь штурмовать вход. Седьмой, восьмой, девятый, приготовьтесь открыть огонь по появляющимся машинам. Должно быть, он использовал портативный усилитель, но все равно это было похоже на звук разгневанного бога.

Кемуль что-то проворчал за спиной Флэндри, расталкивая припаркованные машины в сторону, чтобы расчистить прямой путь для своей. Когда три штурмовых отделения побежали по бетону, Флэндри услышал, как он крикнул: “Залезай, быстро!”

Землянин выпустил дюжину пуль в приближающийся отряд, развернулся и прыгнул. Кемул был за штурвалом одной из машин, заводя мотор. Он оставил дверь в отсек пилотов открытой. Флэндри наступил на нее ногой, когда машина рванулась вперед. Затем они врезались в охранников, входящих в ангар.

Кто-то вскрикнул. Кто-то еще ужасно хрустнул под колесами. Один мужчина схватил Флэндри за лодыжку. Землянина почти оттащили. Он выстрелил, промахнулся и почувствовал, как его старинное оружие заклинило. Он швырнул его в перекошенное коричневое лицо мужчины. Машина включила антигравитацию и рванулась вверх. Флэндри вцепился в дверной косяк двумя руками и одной ногой. Он пнул захваченной ногой. Его враг повис, крича. Каким-то образом Флэндри нашел в себе силы поднять ногу так, чтобы она была направлена почти прямо наружу, затем снова опустить ее, чтобы ударить своей болтающейся ношей по боку.

Охранник разжал руки и пролетел сотню метров. Флэндри рухнул обратно в отсек управления.

“ Через шестьдесят секунд за нами отправится вооруженный флайер, ” выдохнул он. - Уступи мне свое место!

Кемуль уставился на него. - Что ты знаешь о рулевом управлении?

“ Больше, чем любой любитель обниматься с планетами. Убирайся! Или ты хочешь, чтобы нас заметили и сбили?

Кемуль встретился взглядом с Флэндри. Гнев в его взгляде был шокирующим. Панель отсекала заднюю часть; это был лимузин богача, хотя неуклюжий и маломощный по сравнению с кораблями охраны, на которых ездил Флэндри. Панель отодвинулась. Луанг наклонился в кабину пилота и сказал: “Дай ему штурвал, Кемуль. Сейчас же!”

Грабитель выругался, но уступил свое место. Флэндри запрыгнул на него. “Не думаю, что у этой повозки есть компенсаторы ускорения”, - сказал он. “Так что садись на корму и пристегнись потуже!”

Он на мгновение сосредоточился на рычагах управления. Это была старомодная машина незнакомой марки, несомненно, разгруженная каким-нибудь хитрым торговцем с Бетельгейзе. Но, имея дело со многими менее узнаваемыми аппаратами раньше и находясь в опасности для своей жизни, Флэндри опознал все приборы за несколько секунд.

Снаружи было темно. Дождь хлестал по лобовому стеклу. Он увидел молнию далеко слева. Описав спираль, он поискал радаром преследователей. Под ним поблескивал Центр биоконтроля. Его детектор издал звуковой сигнал и зарегистрировал другое судно на траектории столкновения. Автопилот попытался взять управление на себя. Флэндри отключил его от цепи и начал набирать высоту.

Его след тянулся под уклон, направляясь к центру шторма. Радар на этой средневековой галере не показал бы, что находится позади, но, несомненно, машина охраны заметила его и быстро догоняла. Свистящий вопль напомнил Флэндри, что он не закрыл дверь. Он так и сделал, поймав на лицо несколько дождевых капель. У них был привкус ветра.

Все выше и выше. Теперь вспышки молний выхватывали для него детали, кучевые облака, которые перекатывались и вздымались к небесам, растворяясь в водопаде у своего основания. Порывы ветра били по металлу машины. Ее рычаги управления дрогнули. Салон наполнился громом.

Достигнув максимальной скорости, Флэндри отключил приводные балки, боковым толчком развернулся на 180 градусов и снова включил полную мощность. Мгновение он висел, гася скорость. Затем он начал спускаться вниз.

На расстоянии километра в поле зрения появилась другая машина: тощая, как акула, двигавшаяся в два раза быстрее его. Она чудовищно раздулась на его взгляд. У пилота было около десяти секунд, чтобы среагировать. Как и ожидал Флэндри, парень вложил все, что у него было, в боковой прыжок, уходя с дороги. Тем не менее, Флэндри промчался мимо, имея в запасе около метра.

Определение последнего возможного момента замедления было делом натренированного рефлекса. Нажав на тормоз, Флэндри услышал, как застонали поврежденные рамы, и его чуть не швырнуло в собственное лобовое стекло. Он остановился прямо над качающимися кронами джунглей. Он сразу же перешел на горизонтальный курс. Быстрее, чем осмелился бы — или был способен — любой человек, не обученный полетам в космосе, он полетел, его шасси находились в сантиметрах от самых верхних створок. Время от времени ему приходится сворачивать, едва не задев дерево выше среднего роста. Он нырнул в дикий водопад в центре шторма и увидел, как молния пробила одно такое дерево менее чем в десяти метрах от него.

Но наверху, в небе, его преследователь, потеряв скорость, курс и цель, должно быть, метается во все более отчаянных поисках его.

Флэндри продолжал скользить, пока не оказался по другую сторону дождя. Только тогда, в добрых пятидесяти километрах от Центра Биоконтроля, он рискнул немного подняться и снова воспользоваться своим радаром. Он ничего не зарегистрировал. В фиолетовой ночной дымке расцвели тропические звезды. Только воздух обладал голосом, когда он скользил по нему.

“Это мы сбежали”, - сказал он.

Он набрал высоту и оглянулся на главную секцию. Кемуль обмяк в кресле. “Ты мог разбить нас, ты, пьяный помешанный!” - задыхался здоровяк. Луанг отстегнулась и нетвердыми пальцами достала сигарету. “Я думаю, Доминик знал, что делал”, - ответила она.

Флэндри заблокировал управление и вернулся к ним, разминая ноющие мышцы. - Я тоже так думаю, - сказал он. Он плюхнулся рядом с Луангом. “Привет всем”.

Она бросила на него непоколебимый взгляд. Свет в каюте играл на ее темных волосах и удлиненных глазах. Он увидел появляющиеся синяки в тех местах, где яростные его маневры отбросили ее к ремню безопасности. Но она все еще смотрела на него, пока, наконец, ему не пришлось неловко поерзать и зажечь сигарету, просто чтобы нарушить это молчание.

- Тебе лучше пилотировать нас сейчас, Кемуль, - сказала она.

Грабитель фыркнул, но двинулся вперед, как она и хотела. “ Куда мы идем? - Спросил Флэндри.

“ Ранау, ” сказал Луанг. Она отвела от него взгляд и сильно затянулась сигаретой. - Там, где твой друг Джуанда.

“ О. Кажется, я понимаю, что произошло. Но расскажи мне.

“Когда ты сбежал из гостиницы, все эти идиоты-охранники с гиканьем бросились за тобой”, - сказала она бесстрастно, как на уроке истории. “Джуанда был позади вас, когда вы вошли, и оставался в коридоре во время драки. Его никто не заметил. Он был достаточно умен, чтобы прийти, как только они все ушли, и освободить нас.

“ Неудивительно, что Варуу презирает своих людей, - сказал Флэндри. “ Должно быть, вы были сбиты с толку, когда, вернувшись, обнаружили, что в шкафу ничего нет. Хотя он хладнокровно заставил меня поверить, что вы все еще его пленники. Продолжайте, что вы сделали дальше?

“ Мы сбежали, конечно. Кемуль подорвал припаркованный аэрокар. Джуанда умолял нас спасти тебя. Кемуль посмеялся над этой идеей. Поначалу мне это тоже казалось невозможным. Достаточно того, что мы были беглецами, которые могли жить только до тех пор, пока нам удавалось доставать запрещенные таблетки. Но три человека против хозяев планеты?..

“ Тем не менее, ты их приняла. Флэндри приблизил губы к ее уху так близко, что они коснулись ее щеки. - У меня нет возможности отблагодарить тебя за это, никогда.

Она по-прежнему смотрела прямо перед собой, и ее полные красные губы, как у робота, выговаривали слова: “В первую очередь ты должен поблагодарить Джуанду. Его жизнь была хорошим вложением твоих средств. Он настаивал, что мы будем не втроем. Он поклялся, что многие из его людей помогут, если будет хоть какая-то надежда избавиться от Биоконтроля. Итак ... мы отправились в Ранау. Мы поговорили с отцом мальчика и другими. В конце концов, они предоставили нам эту машину с планами, информацией и маскировкой, которые нам понадобятся. Теперь мы возвращаемся к ним, чтобы посмотреть, что можно сделать дальше ”.

Флэндри, в свою очередь, пристально посмотрел на нее. “ Ты приняла окончательное решение спасти меня, Луанг, ” сказал он. - А ты разве нет?

Она пошевелилась на сиденье. “ И что из этого? Ее голос больше не был под абсолютным контролем.

“ Я хотел бы знать почему. Это не может быть простым инстинктом самосохранения. Наоборот. Ты уже получал антитоксин на черном рынке; ты мог бы продолжать делать это. Когда из меня вытянут все мои знания, Вароу поймет, что ты не представляешь для него опасности. Он бы не стал настаивать на охоте за тобой. Вероятно, ты мог бы даже заманить в ловушку какого-нибудь влиятельного человека и заставить его добиться твоего помилования. Так что, Луанг, если мы собираемся работать вместе, я хочу знать, почему ты выбрал именно это.

Она затушила сигарету. “Ни за что на свете!” - прорычала она. “Меня не волнуют сто миллионов комьев земли, не больше, чем когда-либо заботили. Это было only...to спасти тебя, нам нужна помощь в Ранау, а эти олухи помогут только в рамках заговора по свержению Биоконтроля. Вот и все!”

Кемуль ссутулил свои могучие плечи, повернулся и пророкотал: “Если ты не прекратишь дразнить ее, землянин, Кемуль скормит тебе твои собственные кишки”.

- Закрой свою панель, - сказал Луанг.

Гигант снова отвернул лицо, глубоко вздохнул и задвинул барьер между собой и остальными.

Ветер затих вокруг флайера. Флэндри выключил фары и увидел звезды по обе стороны от него. Это было почти так, как если бы он мог протянуть руку и сорвать их.

“ Я больше не буду отвечать на дерзкие вопросы, ” сказал Луанг. - Разве тебе недостаточно того, что ты добился своего?

Он привлек ее к себе, и ее собственный вопрос остался без ответа.

-13-

Rанау располагался на северо-восточном выступе континента, а Кампонг Тимур - в доброй тысяче километров к юго-западу. Окружающие его болота и горы, отсутствие судоходных рек, несмотря на всю замкнутость его жителей, делали его малонаселенным. В течение года прилетало несколько трейдеров, в остальном взлетно-посадочная полоса почти не использовалась. Было еще темно, когда машина Флэндри приземлилась. Ему встретились несколько бесстрастных мужчин с фосфоресцирующими шарами, освещавшими им путь, и он с ужасом узнал, что до ближайшего жилья десять километров пешком.

“Мы не прокладываем дорог под деревьями”, - сказал Тембеси, отец Джуанды. И на этом все закончилось.

Рассвет наступил, когда они все еще были в пути. По мере того как зрелище разрасталось перед глазами, в жизни Флэндри прибавлялся еще один повод для благоговения.

Земля была низкой, влажной, густо покрытой мягким и ярко-зеленым, похожим на мох, дерном. Он искрился миллионами капель воды. Клубился туман, медленно рассеиваясь по мере восхода солнца. Воздух был прохладным и наполнял ноздри сыростью. Его шаги были приглушены упругой растительностью, его спутники молчали и были наполовину размыты в тумане, Флэндри двигался в тишине, как во сне.

Впереди, поднимаясь из тумана в чистое небо, виднелись деревья Ранау.

Их было больше тысячи, но одновременно можно было увидеть лишь нескольких. Они росли слишком далеко друг от друга, в километре или больше между стволами. И они были слишком большими.

Услышав, как Джуанда рассказывал о них, упоминая среднюю высоту в двести метров и предполагаемый средний возраст в десять тысяч земных лет, Флэндри представил себе секвойи, которые он знал по дому. Но это была не Терра. Огромные деревья были в несколько раз толще по пропорции — невероятно массивные, органические горы с корнями, похожими на предгорья. Они поднимались прямо вверх метров на пятьдесят или около того, затем начали разветвляться, самые широкие у основания, сужаясь к шпилю. Каждая из тонких верхних ветвей могла бы сойти за земной дуб; самые низкие сами по себе были лесами, разветвляющимися снова и снова, а пятиконечных листьев (маленьких, изящно зазубренных, зеленых сверху, но с золотистой нижней стороной почти зеркальной яркости) было больше, чем видимых звезд. Даже учитывая меньшую силу тяжести в Унан Бесаре, было трудно представить, как такие огромные ветви могут выдерживать собственный вес. Но у них были сердцевины прочностью, приближающейся к стальной, окруженные основной толщиной дерева, легкого, как бальза, и все покрытое прочной серой корой. Колеблемые слабым ветром, который преобладал здесь, верхние листья отражали солнечный свет своими блестящими сторонами вниз, так что нижняя листва не была затенена до смерти.

Объяснения не имели значения. Когда Флэндри увидел саму рощу, заполнившую небо, солнечный свет, мерцающий и струящийся, как пламя, в кронах деревьев, он просто стоял и смотрел. Остальные уважали его потребность. Долгое время вся компания хранила молчание на своих местах.

Когда они продолжили путь, даже не заметив, как прошли сквозь заросли высоких ветвистых деревьев, землянин снова обрел дар речи: “Я понимаю, что ваш народ - свободные землевладельцы. Это редкость, не так ли?

Тембеси, крупный мужчина с суровым лицом, медленно ответил: “Мы не совсем такие, как вы думаете. В начале истории этой планеты стало ясно, что вольный йомен обречен. Крупные плантации продавали его по заниженной цене, поэтому он был вынужден вести натуральное хозяйство, а цена на антитоксин была слишком высока, чтобы он мог позволить себе улучшения. Пусть у него будет один неудачный год, и он должен будет продать землю владельцу плантации, просто чтобы заплатить за выживание. Вскоре его ферма стала слишком мала, чтобы прокормить его, он попал во власть ростовщиков, и в конце концов ему повезло, если он стал арендатором, а не рабом.

“Наши собственные предки были крестьянами, чьи лидеры предвидели потерю земли. Они продали то, что у них было, и переехали сюда. Были определенные условия выживания свободных людей. Во-первых, какие-нибудь способы раздобыть денег на антитоксин и инструменты. И все же, во-вторых, недостаточно богатства, чтобы возбудить жадность великих лордов, которые всегда могли найти предлог лишить собственности своих подчиненных. В-третьих, удаленность от коррупции и насилия в городах, невежества и бедности в сельской местности. В-четвертых, взаимопомощь, чтобы индивидуальные несчастья не поглотили новое сообщество, как было разрушено старое.

- Эти вещи были найдены среди Деревьев.

И вот они покинули малый лес и приблизились к священной роще. Ни под одним из великанов не было так темно, как ожидал Флэндри. Нависающая крыша из листьев мерцала, вспыхивала, переливалась, так что солнечные блики заплясали среди теней. Мелкие животные разбежались с дороги, окружив ближайший корень, который вздымал свою серую стену из псевдомоха. Красноклювые птицы-флейты и золотые кетджилы сновали в листве над головой; их песня доносилась до нас сквозь далекий, вечный шум, который был подобен огромному водопаду, слышному за много лиг тишины. Находясь рядом с Деревом, вы не имели реального представления о его высоте. Оно было слишком огромным: просто находилось там, загораживая половину мира. Глядя вперед, на чистую тенистую лужайку, вы получаете тотальный эффект: арочные и шепчущие своды, полные солнца, поддерживаемые вздымающимися ввысь колоннами. Лесная подстилка была усыпана крошечными белыми цветами.

Джуанда отвела от Флэндри полные обожания глаза и сказала, покраснев: “Отец мой, мне стыдно, что я когда-либо хотела это изменить”.

“Это не было злонамеренным желанием”, - сказал Тембеси. “Ты был слишком молод, чтобы понять, что в трехсотлетних традициях должно быть больше мудрости, чем в любом отдельном человеке”. Его седая голова склонилась к землянину. - Я еще не выразил свою благодарность за спасение моего сына, капитан.

“ А, забудь об этом, - пробормотал Флэндри. - Ты помогал спасать меня, не так ли?

“ С эгоистичной целью. Джуанда, твои старейшины не такие уж дряхлые старухи, как ты думал. Мы также хотим изменить жизнь Деревьев — больше, чем вы когда-либо мечтали”.

“Приведя землян!” Громкий ликующий голос мальчика разорвал тишину.

“ Ну... не совсем, ” возразил Флэндри. Он обвел взглядом остальных. Нетерпеливый Джуанда, твердый Тембеси, угрюмый Кемуль, непроницаемая Луанг, держащая его за руку ... Он полагал, что на них можно положиться. Однако об остальных, мужчинах с мягким голосом, гибкой походкой и смелым взглядом, он ничего не знал. “Э-э, мы не можем действовать слишком открыто, иначе информация дойдет до Биоконтроля”.

“Об этом уже думали”, - сказал Тембеси. “Все, кого вы видите здесь, принадлежат к моему собственному Древу - или клану, если хотите, поскольку каждое Дерево является домом для одной линии крови. Я долгое время говорил с ними о свободе. Большинству наших людей можно доверять одинаково хорошо. Робость, вероломство или неосмотрительность могут сделать некоторых опасными, но их очень мало.

- Для этого нужен только один, - хмыкнул Кемуль.

“Как предатель мог передать известие извне?” - ответил Тембеси. “Следующий регулярный торговый караван прибудет только через много недель. Я позаботился о том, чтобы тем временем никто не покинул этот район. Все наши несколько самолетов находятся под охраной. Чтобы дойти пешком, потребовалось бы более тридцати дней до следующего узла связи ... следовательно, это было бы невозможно”.

“Если только местный аптекарь не продаст несколько таблеток под благовидным предлогом”, - сказал Флэндри. “Или — подождите — дозатор все время находится на радиосвязи с Биоконтролем!”

Тембеси мрачно усмехнулся. “В наших краях, - сказал он, - непопулярные диспенсеры уже давно имеют тенденцию к несчастным случаям. Они падают с высоких веток, или их кусает гадюка, или они выходят на прогулку, и их больше никто не видит. Нынешний назначенец - мой родной племянник и один из наших ближайших заговорщиков.

Флэндри кивнул, ничуть не удивленный. Даже в самых злодейских правительствах обязательно есть определенный процент порядочных людей, которые, если им дать шанс, часто становятся самыми эффективными врагами режима.

“ Полагаю, какое-то время мы в безопасности, - решил он. “ Несомненно, Вароу проверит всю планету, надеясь выйти на мой след. Но он вряд ли подумает о том, чтобы попробовать здесь, пока не провалится множество других возможностей ”.

Энтузиазм Джуанды снова вырвался наружу: “И ты освободишь наш народ!”

Флэндри предпочел бы менее мелодраматичную формулировку, но у него не хватило духу сказать это вслух. Он обратился к Тембеси: “Я полагаю, вам здесь не так уж плохо. И что вы консервативны. Если Унан Бесар будет открыт для свободной торговли, многое изменится в одночасье, включая ваш собственный образ жизни. Для тебя так дорого стоит избавиться от Биоконтроля?

“Я задавал ему тот же вопрос”, - сказал Луанг. “Напрасно. Он уже ответил на него сам”.

“Оно того стоит”, - сказал Тембеси. “Мы сохранили определенную степень независимости, но жестокой ценой сузили наши жизни. Потому что у нас редко, если вообще когда-либо, есть деньги, чтобы заняться чем-то новым или даже выехать за пределы нашей собственной земли. Дерево не прокормит много сотен человек, поэтому мы должны ограничить количество детей, которые могут быть в семье. Человек волен выбирать дело своей жизни - но выбор очень невелик. Он волен высказывать свое мнение — но говорить особо не о чем. И всегда мы должны платить наши с таким трудом добытые серебряные монеты за пилюли, изготовление которых стоит около половины медяка; и всегда мы должны бояться, что какой-нибудь повелитель возжелает заполучить нашу страну и найдет способы отобрать ее у нас; и всегда наши сыновья должны смотреть на звезды и гадать, что там есть, и стареть, и умирать, так ничего и не узнав ”.

Флэндри снова кивнул. Это было еще одно распространенное явление: революции зарождаются не рабами или умирающими от голода пролетариями, а людьми, у которых достаточно свободы и материального благополучия, чтобы понимать, насколько больше они должны иметь.

“Проблема в том, ” сказал он, - что простое восстание не поможет. Если бы вся планета восстала против Биоконтроля, она бы только погибла. Что нам нужно, так это утонченность”.

Коричневые лица вокруг него посуровели, когда Тембеси заговорил за всех: “Мы не хотим умирать напрасно. Но мы обсуждали это годами, это было мечтой наших отцов до нас, и мы знаем нашу собственную волю. Люди Деревьев рискнут умереть, если потребуется. Если мы потерпим неудачу, мы не будем ждать, пока болезнь уничтожит нас, а возьмем наших детей на руки и прыгнем с самых верхних ветвей. Тогда Деревья смогут вернуть нас в свою собственную субстанцию, и мы станем листьями на солнце ”.

На самом деле здесь было не очень холодно, но Флэндри поежился.

Теперь они достигли определенного ствола. Тембеси остановился. “Это мы называем Деревом, на котором Гнездятся кетджилы, “ сказал он, - домом моего клана. Добро пожаловать, освободитель”.

Флэндри поднял глаза. И еще выше. В древнюю грубую кору были вделаны пластиковые перекладины. Через определенные промежутки платформа, украшенная цветущими лианами, давала передышку. Но подъем будет долгим. Он вздохнул и последовал за своим проводником.

Добравшись до самого нижнего ответвления, он увидел, что оно тянется, как дорога, наружу и постепенно изгибается вверх. Рельсов не было. Посмотрев вниз, он увидел землю головокружительно далеко под собой и сглотнул. Находясь так близко к листьям, он слышал их шелест громко и ясно повсюду вокруг; они создавали зеленый сумрак, неспокойный из-за тысячи отражений мерцающего пламени свечей. Он видел здания вдоль ветки, примостившиеся в ее развилках или взгромоздившиеся на раскачивающиеся вспомогательные ветви. Это были живые дома, сплетенные из трав-паразитов, похожих на огромные тростники, укоренившиеся в коре, — изящные купола и полуцилиндры, с развевающимися на ветру крашеными соломенными занавесками в дверных проемах. У самого ствола стояло длинное сооружение с остроконечной крышей из цветущего дерна.

- Что это? - спросил Флэндри.

Джуанда сказал благоговейным шепотом, почти неразборчивым в голосах листьев: “Святилище. Боги там, и туннель, прорубленный глубоко в лесу. Когда мальчик вырастает, он входит в этот туннель на ночь. Большего я сказать не могу.

“Остальное - общественные здания, склады, перерабатывающие предприятия и так далее”, - сказал Тембеси с очевидным желанием перевести разговор в другое русло. “Давайте поднимемся дальше, туда, где живут люди”.

Чем выше они поднимались, тем светлее и воздушнее становилось вокруг. Там здания были меньше, часто с веселым рисунком. Они стояли группами там, где ветви раздваивались; некоторые были прикреплены к основному стволу. Обитатели были повсюду, бегали босиком даже по тонким и дрожащим внешним частям, как будто это была твердая земля. Только очень маленькие дети были ограничены поводком или плетеным забором. Физически это племя ничем не отличалось от любого другого в Унан Бесаре; их одежда различалась лишь деталями батика; даже большинство домашних дел, которые выполняли их женщины, или простая мебель, видневшаяся через незанавешенные дверные проемы, были знакомыми. Их уникальность была одновременно и более тонкой, и более поразительной. Она заключалась в исполненной достоинства вежливости, которая смотрела на вновь прибывших с откровенным интересом, но не подталкивала локтями и не пялилась, что смягчало речь и освобождало дорогу соседу, спускающемуся по узкой ветке. Это проявлялось в отношении к таким лидерам, как Тембеси, уважительном, но не раболепном; в смехе, более частом и менее пронзительном, чем где-либо еще; в стуке самисэна, когда мальчик сидел, увитый виноградной лозой, болтая ногами над ветреной пустотой и напевая серенаду своей девочке.

“ Тут и там я вижу грядки с овощами, ” заметил Флэндри. - Где те большие урожаи, о которых ты говорил, Джуанда?

- Вы можете видеть, как одна из наших бригад по уборке урожая собирает еще несколько сучьев, капитан.

Флэндри застонал.

Однако зрелище было живописным. С внешних веточек свисали лишайниковидные бороды, мало чем отличающиеся от испанского мха. Группы людей подходили ненадежно близко, используя крючки и сети, чтобы заготавливать добычу. Флэндри почувствовал тошноту, просто наблюдая за ними, но они казались достаточно веселыми за своей ужасной работой. Другие мужчины относили это вещество в перерабатывающий цех, где из него получался жаропонижающий препарат (Унан Бесар болел не одной болезнью!), который был главной местной товарной культурой.

Были и другие источники пищи, клетчатки и дохода. На больших росли целые виды деревьев и кустарников поменьше; мутации и отбор сделали их полезными для человека. Полуодомашненная птица гнездилась там, где можно было добыть часть яиц. В конце концов, ветки заболели; их обрезка, разделка, переработка остатков составили целую индустрию пиломатериалов и пластмасс. Флэндри был уверен, что древесные черви и роющие насекомые являются хорошим источником белка, хотя, по общему признанию, охота и рыбная ловля на земле были более популярны.

Было очевидно, почему на планете был только этот единственный отряд титанов. Этот вид умирал, становясь жертвой сотен паразитических форм, которые эволюционировали быстрее, чем его собственные защитные силы. Теперь человек установил своего рода симбиоз, сохранив эти последние: один из редких случаев, когда он действительно помог природе. Итак, - подумал Флэндри, - даже если я сам не очень люблю буколическую обстановку, у меня есть причина любить жителей Ранау.

У самой вершины, где ветвей было пореже и даже ствол немного раскачивался, Тембеси остановился. Дощатый помост поддерживал тростниковую хижину, заросшую пурпурноцветущими лианами. “Это для молодоженов, которым нужно несколько дней побыть наедине”, - сказал он. “Но я верю, что вы и ваша жена будете считать это своим делом, капитан, до тех пор, пока вы оказываете честь нашему клану своим присутствием”.

“ Жена? Флэндри моргнул. Луанг подавил усмешку. Что ж ... у таких солидных граждан, как эти, несомненно, была такая же обеспеченная семейная жизнь. Нет причин разочаровывать их. “ Благодарю вас, ” поклонился он. - Вы не пройдете со мной?

Тембеси улыбнулся и покачал головой. “ Вы устали и хотите отдохнуть, капитан. Внутри для вас есть еда и питье. Позже мы будем приставать к вам с официальными приглашениями. Скажем, сегодня вечером, через час после захода солнца, вы поужинаете в моем доме? Любой может проводить вас туда.

- И мы узнаем о твоих планах! - воскликнул Джуанда.

Тембеси оставался спокоен, но в его глазах вспыхнул огонек. - Если капитан того пожелает.

Он поклонился. “ Тогда хорошего отдыха. Ах, друг Кемуль, я приглашаю тебя погостить у меня.

Грабитель огляделся. “ Почему не здесь? - воинственно спросил он.

- В этом домике только одна комната.

Кемуль стоял сгорбившись, широко расставив ноги и свесив руки. Он поводил своим отвратительным лицом взад-вперед, словно ожидая нападения. - Луанг, - сказал он, - зачем мы вообще поймали землянина?

Девушка поднесла огонек к своей сигарете. “Я подумала, что это будет интересно”, - пожала она плечами. “А теперь иди”.

Кемуль постоял еще мгновение, затем прошаркал к краю платформы и спустился по лестнице.

Флэндри вошел в каюту вместе с Луангом. Она была весело обставлена. Половицы раскачивались и вибрировали; листья наполняли комнату шумом океана.

“Космос, как я могу спать!” - сказал он.

“ Ты не голоден? ” спросила Луанг. Она подошла к электрической жаровне рядом с буфетной. - Я могла бы приготовить тебе что-нибудь на ужин. С наигранно застенчивой улыбкой: “Нам, женам, приходится учиться готовить”.

“ Подозреваю, что готовлю лучше тебя, ” рассмеялся он и пошел мыть посуду. Имелся водопровод, хотя на такой высоте его приходилось качать из цистерны тридцатью метрами ниже. Имелся даже кран с горячей водой. Джуанда упомянул о широком использовании солнечных батарей в этом сообществе в качестве основного источника энергии. Землянин снял свой измятый наряд, умылся, плюхнулся на кровать и провалился в сон.

Луанг разбудил его несколькими часами позже. “ Вставай, мы опоздаем к ужину. Он зевнул и натянул приготовленный для него килт. К черту все остальное. Она была такой же неформальной, за исключением цветка в волосах. Они вышли на платформу.

Затем они на мгновение остановились, чтобы посмотреть. Над ними было не так уж много ветвей; сквозь теперь уже слабо светящиеся листья они могли видеть глубокое иссиня-черное небо и первые звезды. Дерево покрылось пеной листвы по обе стороны от них и внизу. Это было все равно что стоять над озером и слушать движение воды. Время от времени Флэндри замечал фосфоресцирующие шары, подвешенные к веткам далеко под ногами. Но такое освещение было более заметным на соседнем дереве, чья огромная темная масса мерцала сотней фонариков-светлячков. За ним была ночь.

Луанг скользнула к нему поближе. Он почувствовал шелковое прикосновение ее плеча к своей руке. “ Не Угостишь меня сигаретой? ” попросила она. “Я выхожу из игры”.

- Боюсь, я тоже.

“Черт!” Ее проклятие было пылким.

“Так сильно хочешь?”

“ Да. Мне не нравится это место.

- Ну, я думаю, это приятно.

“Слишком много неба. Недостаточно людей. Никто из них не мой тип людей. Боги! Почему did я вообще сказал Кемулю перехватить тебя?”

- Теперьсожалеешь?

Oh...no…Полагаю, что нет. В некотором смысле. Доминик— ” Она схватила его за руку. Ее собственные пальцы были холодными. Ему хотелось разглядеть выражение ее лица в сумерках. “ Доминик, у тебя есть какие-нибудь планы? Какие-нибудь надежды?

“Собственно говоря, - сказал он, - да”.

“ Ты, должно быть, сумасшедший. Мы не можем сражаться с планетой. Даже с помощью этого обезьяньего народа. Я знаю город в противоположном полушарии — или даже старый Болотный городок, я могу спрятать тебя там навсегда, клянусь, я могу...

“Нет”, - сказал он. “Это мило с твоей стороны, малыш, но я продолжаю свой проект. Но ты нам не понадобишься, так что не стесняйся уходить.

Впервые с тех пор, как он встретил ее, в ее голосе прозвучал страх: “Я не хочу умереть от болезни”.

“ Ты не сделаешь этого. Я выйду сухим из воды, не подозревая о том факте...

“ Невозможно! За каждым космическим кораблем на этой планете ведется наблюдение!

“— иначе меня снова схватят. Или, что более вероятно, убьют. Я бы предпочел, чтобы меня убили, я думаю. Но в любом случае, Луанг, ты сделал свое дело, и у тебя нет причин дальше рисковать. Я поговорю с Тембеси. Ты сможешь забрать отсюда машину завтра утром.

- И оставить тебя?

—Э-э-э...

- Нет, - сказала она.

Некоторое время они стояли молча. Дерево шипело и гудело.

Наконец она спросила: “Тебе обязательно действовать уже завтра, Доминик?”

“Скоро”, - ответил он. “Я бы лучше не стал давать Варуу много времени. Он почти такой же умный, как я”.

- Но завтра? - настаивала она.

“ Ну— нет. Нет, я полагаю, это может подождать еще день или два. Почему?

“ Тогда подожди. Скажи Тембеси, что тебе нужно проработать детали твоего плана. Но не с ним. Давай побудем здесь наедине. Эта несчастная планета может потратить еще несколько часов, пока не станет свободной — без малейшего представления о том, как использовать свободу, — не так ли?”

- Думаю, что да.

Флэндри не осмеливался слишком торопиться, иначе у него могло никогда не набраться смелости для последнего риска. Но он не мог не согласиться с девушкой. Еще один короткий день и ночь? Почему бы и нет? Разве человек не имеет права на несколько часов, принадлежащих только ему, из той скудной суммы, которая ему предоставлена?

-14-

Aпомимо других мер, Ниас Варуу разослал конфиденциальный сигнал тревоги по всем диспенсерам, чтобы следить за беглецом такого-то описания и прислушиваться (с разумным опросом клиентуры) к любым слухам о нем. Несмотря на предложенное значительное вознаграждение, вождь не надеялся поймать свою птицу в сети с помощью чего-либо столь элементарного.

Когда ему позвонили лично, он с трудом поверил в это. - Вы уверены? - спросил я.

“Да, туан, вполне”, - ответил молодой человек на экране телекома. Он идентифицировал себя по отпечаткам пальцев, отсканированным по радио, и секретному номеру, а также по имени; в прошлом банды угонщиков, ищущие таблетки для черного рынка, иногда использовали фальшивые дозаторы. Это был абсолютный Сиак, дислоцированный в Ранау. “Он подходит для этого сообщества. Будучи таким же изолированным, как и мы, обычный человек здесь знает его только как гостя из-за моря. Так что он разгуливает свободно”.

- Ты не знаешь, как он оказался здесь? - спросил Варуу нарочито небрежно.

“ Да, туан, мне говорили. Он подружился с юношей из нашего клана в Гунунг Утаре. Мальчик освободил нескольких ваших пленников; затем, с помощью некоторых местных жителей, они организовали побег Флэндри из Центра Биоконтроля.

Варуу подавил вздрагивание от того, что ему таким образом напомнили о двух последовательных неприятностях. Он резко перешел в наступление: “Откуда ты все это знаешь, диспенсер?”

Сиак облизал губы, прежде чем нервно ответить: “Похоже, Флэндри загипнотизировал мальчика яркими мечтами о том, чтобы увидеть Мать-Терру. Таким образом, через мальчика друзья-преступники Флэндри познакомились с несколькими другими молодыми людьми Ранау — беспокойными и безрассудными — и организовали их в своего рода банду с целью освободить Флэндри и вывезти его с этой планеты. Конечно, было бы чрезвычайно полезно, если бы я стал частью их заговора. Первый мальчик, который является моим родственником, выслушал меня. Я понял, что что-то не так, и ответил, как он надеялся, на его намеки, чтобы выманить его наружу. Как только я, казалось, пришел к единому мнению с ними, они вытащили Флэндри из леса и поселили его здесь в доме. Они утверждают, что он заморский торговец, выискивающий новые рынки сбыта…Туан, нам нужно спешить. Они уже что-то затевают. Я не знаю что. Как и большинство заговорщиков. Флэндри говорит, что ни один человек не может случайно или предательски раскрыть то, о чем ему не говорили. Я знаю только, что у них есть какие-то средства, какое-то устройство, которое они рассчитывают подготовить в течение очень короткого времени. Скорее!”

Вароу подавил дрожь. Он никогда не слышал ни о каком межзвездном эквиваленте радио. Но у Терры могли быть свои военные секреты. Это был козырь Флэндри? Он заставил себя говорить мягко: “Я так и сделаю”.

“ Но, туан, ты должен прибыть незамеченным. Флэндри готов к тому, что его могут предать. С помощью своих друзей-повстанцев он, должно быть, оборудовал дюжину убежищ. Если что-то пойдет не так, они взорвут хранилище, возьмут большой запас антитоксина и убегут через пустыню, чтобы достроить свой аппарат в другом месте. В таком случае я должен сотрудничать с ними и притвориться перед вами, что меня одолели. Но это ничего не изменит, если я буду сопротивляться, не так ли, туан?

“ Полагаю, что нет. Варуу уставился в окно, не обращая внимания на яркие сады. “ Судя по твоему рассказу, несколько хорошо вооруженных людей могли бы справиться с ним. Ты можешь пригласить его к себе домой в определенное время, где мы будем сидеть в засаде?”

“ Я могу придумать кое-что получше, туан. Я могу отвести твоих людей в его собственный дом, где они будут ждать его возвращения. Он постоянно работал в "Дереве узловатых сучьев", где есть небольшой магазин электроники. Но под видом торговца его пригласили пообедать в полдень с моим дядей Тембеси. Так что незадолго до этого он вернется в свой гостевой дом, чтобы принять ванну и переодеться”.

“Хм. Проблема в том, чтобы тайно провести моих людей”. Вароу рассматривал планетарную карту, которая занимала одну стену его кабинета. “Предположим, я сегодня же посажу машину в лесу, достаточно далеко от вашего поселения, чтобы меня не заметили. Я и мои люди пойдем пешком и доберемся до вашей аптеки ночью. Сможешь ли ты тогда переправить нас окольными путями к нему домой?

“ Я... я думаю, что да, туан, если вас всего несколько. Определенные тропинки, идущие непосредственно от ветки к ветке, а не вдоль ствола, плохо освещены и после наступления темноты мало посещаемы. Хижина, которой он пользуется, находится высоко на дереве, где гнездятся кетджилы, изолированная от всех остальных… Но, туан, если с нами могут быть только трое или четверо мужчин, you...it это кажется опасным.

“ Ба! Только не тогда, когда у каждого мужчины по бластеру. Однако я не хочу ожесточенной битвы с вашими местными повстанцами; чем тише пройдет это дело, тем лучше. Поэтому я оставлю большую часть своего экипажа на аэрокаре. Когда мы обезопасим Флэндри, я вызову пилота, чтобы он прилетел за нами. Остальная часть заговора может подождать на досуге. Я сомневаюсь, что кто-либо, кроме самого землянина, представляет какую-либо реальную опасность.

“ О нет, туан! ” воскликнул Сиак. “ Я надеялся, что ты поймешь это и пощадишь мальчиков. Они просто вспыльчивы, в них нет настоящего вреда...

“Мы посмотрим на это, когда станут известны все факты”, - мрачно сказал Варуу. - Ты можешь рассчитывать на вознаграждение и продвижение по службе, дозатор ... Если только ты не напортачишь что-нибудь такое, что он снова сбежит, и в этом случае тебя не пощадят.

Сиак сглотнул. На его лбу заблестел пот.

“Молю всех богов, чтобы у меня было время продумать достойный план”, - сказал Варуу. Он криво улыбнулся. “Но как бы то ни было, у меня даже нет времени жаловаться на нехватку времени”. Наклоняясь вперед, как кошка к мышиной норке: “Итак, есть определенные детали, которые я должен знать, планировка вашего сообщества и...”

-15-

Aкогда они приблизились к высотам, солнце — низко стоявшее над сверкающими кронами — пробилось сквозь щель в листве, которая окружала ее, и превратило тело Луанг в расплавленное золото. Флэндри остановился.

- В чем дело? - спросила она.

“ Просто любуюсь, моя сладкая. Он набрал полные легкие утреннего воздуха и насладился печальной трелью кеджила. Другого шанса может и не быть.

“ Хватит, ” проворчал Кемуль. - Иди своей дорогой, землянин.

“ Замри! Девушка топнула ногой.

Кемуль опустил руку на свой бластер и сверкнул красными глазами. “ У тебя было достаточно времени с ней, землянин, ” сказал он. - Еще немного промедления, и Кемуль точно поймет, что ты боишься.

“ О, это так, ” сказал Флэндри легкомысленно, но совершенно честно. Его пульс бешено заколотился; он с неестественной четкостью увидел огромную ветку, листья, которые трепетали вокруг нее, десятки людей, стоявших рядом. “Напуган до смерти”.

Луанг зарычал на грабителя: “Ты не обязан подниматься туда и подставляться под огонь бластеров!”

Увидев уродливое лицо, словно она ударила его и сломала что-то внутри, Флэндри на мгновение почувствовал боль за Кемуля. Он поспешно сказал: “Это мой собственный приказ, дорогая. Я думал, ты знаешь. Поскольку ты настоял на том, чтобы ждать так близко к месту действия, я сказал ему быть рядом и защищать тебя на случай, если все пойдет наперекосяк. Иного я тоже не желаю слышать.

Она сдержалась. — Послушай, я всегда заботилась о себе и...

Он остановил ее слова поцелуем. После секундной скованности она растаяла в его объятиях.

Отпустив ее, он развернулся на каблуках, ухватился за ступеньку и поднялся по стволу так быстро, как только мог. Ее глаза преследовали его, пока листва не скрыла ее от него. Затем он карабкался один, среди журчащих таинственных гротов.

Он поделился своими опасениями, что не совсем один. Тембеси, Сиак, юный Джуанда и их товарищи шли позади. Они были пожизненными охотниками, а сегодня вышли на охоту на тигра. Но их количество и их архаичные химические винтовки не имели большого значения против огня бластеров.

Что ж, человек может умереть только один раз.

Ксожалению.

Вкус Луанга остался у него во рту. Флэндри поднялся по последней лестнице на платформу, которая раскачивалась на утреннем ветру. Перед ним была каюта. Это было похоже на беседку с фиолетовыми цветами. Он шагнул к двери, отдернул портьеру и вошел.

Поскольку удары дубинок с обеих сторон не были неожиданными, он увернулся от них. Это движение отбросило его на пол. Он перекатился, сел и заглянул в сопла энергетических пушек.

- Замри, - прошипел Варуу, - или я выжгу тебе глаза низким лучом.

Недовольный владелец дубинки выглянул в окно, увитое виноградной лозой. “Больше никого”, - сказал он.

“ Ты! Другой охранник пнул Флэндри под ребра. - С тобой не было женщины?

“No—no—” Землянин поднялся, очень осторожно, держа руки сложенными на затылке. Его серые глаза забегали по хижине. Сиак доложил ему о ситуации, оставив Варуу ждать здесь, но Флэндри требовал точных деталей.

У двери стояли два угрюмых охранника с дубинками в руках и бластерами в кобурах. Еще двое, по одному в каждом углу, вне досягаемости прыжка, их собственные пистолеты наготове и направлены на него. Вароу приблизился к центру комнаты и к Флэндри: маленькому, ловкому, плотному мужчине с мерцающей на губах улыбкой, одетому только в зеленую килту и медальон, с бластером в руке. Клеймо Биоконтроля тлело на его лбу желтым огнем.

Теперь необходимо было на несколько секунд удержать все их внимание. Люди Тембеси могли перелезть через опорные ветви, а не подниматься по лестнице, и таким образом добраться до этой платформы незамеченными из передней части хижины. Но у него тоже было заднее стекло.

“ Нет, - сказал Флэндри, “ со мной никого нет. Не сейчас. Я оставил ее в— Неважно. Как, во имя всех дьяволов и сборщиков налогов, вам удалось так быстро меня найти? Кто дал вам наводку?

“ Думаю, вопросы буду задавать я, - сказал Варуу. Свободной рукой он сунул руку в карман и вытащил плоский футляр радиокоманды ближнего действия. “ Впрочем, девушка не имеет значения. Если она прибудет в ближайшие несколько минут, до того, как подъедет машина, мы сможем забрать и ее. В противном случае она может подождать. Но это ненадолго, капитан. Машина, полная хорошо вооруженных людей, находится в джунглях. Когда они прибудут, я оставлю их присматривать за местной взлетно—посадочной полосой - и аптекой, на случай, если ваши благородные юные идиоты сохранят какие-либо идеи по поводу налета на нее. Тогда она может сдаться, или дождаться, пока поисковая группа вытащит ее из укрытия, или убежать в джунгли и умереть. Последнее было бы жестокой тратой такого количества красоты, но меня это не очень волнует”.

Он уже собирался нажать кнопку радиосвязи и поднести аппарат к губам. Флэндри сказал с большой ясностью и выражением, скорее гордясь тем, что так хорошо передал это по—пулаоски: “Пилликок сидел на Пилликок—хилл: Аллу, аллу, лу-лу-лу!”

“ Что? - Воскликнул Варуу.

“ Берегись мерзкого дьявола, ” воскликнул Флэндри. “ Слушайся своих родителей; держи свое слово честно; не клянись; не вступай в связь с названой супругой; не обращай своего милого сердца к гордому строю. Приятель Тома”.

Он со смехом обернулся и увидел, что все смотрят на него. Стражник делал знаки, защищающие от зла. Другой прошептал: “Он сходит с ума, туан!”

Землянин всплеснул руками. “Это мерзкий дьявол Флиббертиджиббет, ” прокричал он. “ он начинает работу в комендантский час и гуляет до первых петухов; он дает паутину и булавку, прищуривает глаз и делает заячью губу; проращивает белую пшеницу и причиняет вред бедному созданию на земле”. Он разразился песней:

“Свитхольд ступал трижды древнее;

Он встретился с кошмаром и ее девятикратным...

- Не шевелись! - крикнул я. Вароу сунул рацию обратно в карман, подошел и опытным движением ткнул Флэндри пальцами в солнечное сплетение.

Флэндри не удержался на пути этого удара. Он упал на спину прямо перед шефом. Его ступни с силой ударили в пах. Когда Вароу навалился на него сверху, подгоняемый не только болью, но и ударом, Флэндри зажал запястье мужчины с пистолетом двумя руками и выхватил бластер. Воспользоваться им не было никакой возможности — от усилия он отлетел на пол, за пределы досягаемости.

Он прижал Варуу к себе, закричал и ледяным тоном поинтересовался, не сожгут ли Охранники своего собственного босса, чтобы заполучить его.

Все четверо бросились к сцепившейся паре.

В заднее стекло ударили из винтовки. Охранник упал навзничь, из его черепа брызнули мозги. Тембеси выстрелил снова. Одному из других охранников удалось выстрелить. Пламя охватило Тембеси. Вся задняя стена загорелась дымом и грохотом. Но даже когда эколог умер, помещение было открыто для посторонних взглядов. С дюжины окружающих ветвей рявкнули ружья.

Флэндри увидел, как последний охранник рухнул на доски. Огонь охватил непрочную крышу. Он ослабил хватку на Вароуве, готовясь вытолкать его из горящей хижины.

Вароу рывком высвободил левую руку. Его кулак врезался Флэндри в челюсть.

На мгновение землянин провалился сквозь кружащуюся звенящую тьму. Варуу отполз от него, схватил свой бластер и бросился к двери.

Когда он появился, голос из листвы крикнул: “Стой, где стоишь!” Варуу оскалил зубы и выстрелил со всей силы в листву. Древесный человек закричал и замертво свалился со своей ветки.

Вароу выхватил из кармана рацию. Заговорил пистолет. Аппарат разлетелся вдребезги в его руке. Он посмотрел на свою кровоточащую ладонь, вытер ее, выстрелил в ответ "молнией" и помчался к лестнице. Пули чиркнули по доскам у его ног. Охотники надеялись, что выстрел выведет из строя. Но они не осмеливались рисковать и убить его. Вся цель была в том, чтобы заманить его сюда и взять живым.

Выходя, пошатываясь, из кабины, Флэндри увидел, как Вароу перевалился через край платформы. Землянин поднял бластер, который он сам подобрал, глубоко вздохнул и заставил себя вернуть ясность в голову. Кто-то должен добраться до него, подумал он странно бесстрастно, и поскольку я единственный на своей стороне, кто много знает об уходе за плевательницами и их кормлении, я, похоже, избран.

Он бросился вниз по лестнице. “ Назад! ” крикнул он, когда гибкие тела заскользили по ветвям по обе стороны от него. - Следуйте за мной на расстоянии. Убейте его, если он убьет меня, но в противном случае не открывайте огня.

Он установил свое оружие на полную мощность игольчатого луча, добившись предельной дальности стрельбы ценой сужения радиуса поражения до сантиметра или около того. Если бы Вароу не был так искусен в стрельбе карандашом, возможно, был бы шанс покалечить его, не причинив особого вреда от его собственного рассеянного огня. А может, и нет.

Долой священное Древо!

Флэндри ворвался на сук, где ждала Луанг. Варуу встал лицом к лицу с ней и Кемулом. Их руки были подняты вверх; он застал их врасплох. Варуу попятился к следующему ряду ступенек. - Просто оставайтесь на своих местах и не следуйте за мной, - выдохнул он.

Флэндри прорвался сквозь лиственный покров над головой. Вароу увидел его, резко обернулся и поднял пистолет.

- Держи его, Кемуль! - крикнул Луанг.

Гигант оттолкнул ее за спину и набросился на нее.Варуу заметил движение, обернулся, увидел, что пистолет грабителя не совсем вынут из кобуры, и выстрелил. Красное пламя окутало Кемуля. Он взревел один раз и, горя, свалился с ветки.

Получив, таким образом, несколько дополнительных секунд, Флэндри спрыгнул с перекладин ствола на сук. Дуло Вароу развернулось ему навстречу. Флэндри выстрелил первым. Вароу вскрикнул, выронил пистолет и уставился на дыру, просверленную в его руке.

Флэндри присвистнул. Стрелки Ранау пришли и схватили Ниаса Варуу.

-16-

Dуск еще раз. Флэндри вышел из дома Тембеси. Усталость навалилась на него тяжелым грузом.

На Дереве, Где Гнездятся кетджилы, и на деревьях-сестрах вспыхивали фосфорные шары. Сквозь прохладный голубой воздух он слышал, как матери зовут своих детей домой. Люди приветствовали друг друга, перепрыгивая с ветки на ветку, пока голоса людей, листьев и ветра не слились воедино. Первые звезды туманно затрепетали на востоке.

Флэндри захотелось немного помолчать. Он прошелся вдоль сука и ответвляющихся от него веток поменьше, пока не остановился на узком разветвлении. Листья все еще закрывали ему обзор с обеих сторон, но он мог смотреть прямо вниз, на землю, где ночь поднималась подобно приливу, и прямо вверх, на звезды.

Он постоял немного, ни о чем не думая. Когда от легких шагов задрожала ветка под ним, это было что-то давно ожидаемое.

- Привет, Луанг, - сказал он бесцветным голосом.

Она подошла и встала рядом с ним, еще одна стройная тень. - Что ж, - сказала она, - Кемуля теперь похоронили.

— Жаль, что я не мог вам помочь, - сказал Флэндри, - но...

Она вздохнула. “ Так было лучше. Он всегда клялся, что был бы доволен закончить жизнь в канале Болотного городка. Если ему придется лечь под цветущим кустом, я не думаю, что он хотел бы, чтобы кто-то, кроме меня, пожелал ему хорошего отдыха”.

- Интересно, почему он пришел мне на помощь?

- Я ему так и сказал.

-И зачем ты это сделал?

“ Я не знаю. Все мы время от времени совершаем поступки, не подумав. Обдумывание приходит позже. Я не позволю этому причинить мне боль. Она взяла его за руку. Ее руки были напряжены и дрожали. “ Не обращай внимания на Кемуля. Поскольку вы перестали работать с ним, я полагаю, вы добились успеха с Вароу?

- Да, - сказал Флэндри.

“ Как ты это сделал? Пытки? - небрежно спросила она.

“О, нет”, - сказал он. “Я даже не отказал ему в медицинской помощи в связи с его травмами, которые, во всяком случае, незначительны. Я просто объяснил, что у нас есть клетка для него, если он не будет сотрудничать. Потребовалось несколько часов споров, чтобы убедить его, что мы говорили серьезно. Затем он уступил. В конце концов, он способный человек. Он может покинуть эту планету — ему лучше!— и начать все сначала в другом месте, и, я думаю, преуспеет довольно неплохо.

“ Ты собираешься отпустить его? она запротестовала.

Флэндри пожал плечами. “Мне пришлось сделать выбор настолько четкий, насколько это было возможно - между смертью от болезни и началом все заново с солидной денежной долей. Хотя мне интересно, не привлекал ли его авантюрный аспект всего этого больше всего, когда я нарисовал перед его воображением несколько экзотических миров.

- А что с той машиной, полной людей, в лесу?

“Вароу только что вызвал их по рации диспетчера, чтобы они приехали и забрали меня. Они должны приземлиться на взлетно—посадочной полосе - план изменен, сказал он. Джуанда, Сиак и некоторые другие ждут там с бластерами в руках и жаждой мести в сердцах. С этим не будет никаких проблем ”.

- И что должно произойти потом?

“Завтра Вароу позвонит в Биоконтроль. Он объяснит, что я у него в безопасности и что некоторые из моих сообщников выболтали достаточно из того, что я им рассказал, чтобы он мог достаточно хорошо понять ситуацию. Он и несколько охранников доставят меня на Спику в моем собственном флиттере в сопровождении другого корабля. По пути он проведет гипноз и узнает все подробности. Предварительно, его идея будет заключаться в том, чтобы саботировать флиттер, пересесть на другой корабль и позволить моему разбиться со мной на борту. Несколько позже он и Охранники приземлятся. Они расскажут имперским чиновникам тщательно сфабрикованную историю моего визита, скажут, что возвращают то, что, по их мнению, было визитом вежливости, и будут должным образом шокированы, узнав о моей "случайной’ смерти. В ходе всего этого они сбросят достаточно ложной информации, чтобы убедить всех, что Унан Бесар - унылое место, где нет достойных упоминания торговых возможностей ”.

“ Понятно, ” кивнула девушка. “ Ты только в общих чертах изложил мне идею. Конечно, ‘Охранниками’ будут люди из Ранау, одетые в форму, снятую с экипажа машины; и на самом деле они будут ежесекундно наблюдать за Варуу, а не за вами. Но ты действительно думаешь, что это можно сделать, не вызывая подозрений?

“ Я чертовски хорошо знаю, что это возможно, ” сказал Флэндри, - потому что Вароу пообещали клетку, если Биоконтроль преждевременно выведет из строя Центральную Систему. Он будет сотрудничать! Кроме того, помните, какие разгильдяи в Гвардейском корпусе. Слабоумная лошадь может обмануть их в пинокле. Банданга и других губернаторов тоже будет нетрудно обмануть, поскольку их собственный доверенный Ниас Варуу заверяет их, что все прекрасно ”.

- Когда ты вернешься? - спросила она.

“ Я не знаю. Не знаю уже много дней. Конечно, мы возьмем с собой достаточно научных материалов для синтеза антитоксина ... И достаточно других материалов, чтобы убедить имперских предпринимателей в том, что Унан Бесар заслуживает их внимания. Нужно подготовить большой запас таблеток, заполнить корабли. Потому что, естественно, Центр Биоконтроля будет уничтожен, когда они прибудут, каким-нибудь идиотом вроде Генсенга. Но торговый флот будет знать, где находятся все аптеки, и будет готов немедленно снабдить каждую из них. Однако на подготовку потребуется некоторое время.

Флэндри искал желтую Спику в небе, которое теперь оживлялось звездами. Здесь Спику называли Золотым Лотосом, что, несомненно, очень поэтично и так далее. Но он почувствовал, как его собственная депрессия и усталость улетучиваются, когда он подумал о планете-колонии, ярких огнях, гладких мощных машинах, заоблачных башнях — его мире! А потом был бы Дом...

Луанг почувствовала это в нем. Она схватила его за руку и сказала почти с ужасом: “Ты ведь вернешься, правда? Ты же не собираешься просто оставить все этим торговцам?

“ Что? Он вздрогнул, очнувшись от задумчивости. “ О... Понятно. Ну, честно, дорогая, тебе нечего бояться. Переходный период может быть немного бурным то здесь, то там. Но вы можете оставаться в Ранау, где все будет оставаться мирным, пока не почувствуете, что возвращаетесь в Кампонг Тимур с триумфом. Или например, получить билет на планеты Империи...

“Меня это не волнует!” - воскликнула она. “Я хочу, чтобы ты поклялся, что вернешься с флотом”.

“ Ну— ” сдался Он. “ Хорошо. Я ненадолго вернусь.

-А потом?

“Послушайте, ” сказал он встревоженно, - я такой же лишенный мха камень, какого вы не найдете во вселенной перекати-поля. Я имею в виду, ну, если бы я попытался где-нибудь остаться на месте, то через тридцать дней обглодал бы свои ногти, а через полгода - ковер. И, э—э, моя работа не такова, чтобы любой, ну, любой неподготовленный человек мог...

“ О, неважно. Она отпустила его руку. Ее голос был ровным среди листвы. “ Это не имеет значения. Тебе вообще не нужно возвращаться, Доминик.

- Я сказал, что сделаю это, - довольно слабо запротестовал он.

“ Это не имеет значения, ” повторила она. - Я никогда не просила большего, чем может дать мужчина.

Она ушла. Он смотрел ей вслед. В полумраке было трудно разобрать, но ему показалось, что она держала голову высоко. Он почти последовал за ней, но когда она исчезла среди листьев и теней, он решил, что лучше этого не делать. Он немного постоял под звездами, вдыхая ночной ветер. Затем, едва различимый на расстоянии десяти километров, он услышал грохот и увидел вспышки выстрелов.

OceanofPDF.com

Благодарность

Особая благодарность Астрид Андерсон Беар за ее введение в книгу и Карен Андерсон, предоставившей еще одну отличную фотографию Пола Андерсона —

— И спасибо Ассоциации научной фантастики Новой Англии (NESFA) Inc. за ее поддержку в возвращении классической научной фантастики в печать.

Оригинальное издание в твердом переплете стало возможным благодаря помощи многих людей:

• Корректуру выполняли Дэвид Андерсон, Энн Брумхед, Джек Баттерворт, Лиз Кэри, Гэй Эллен Деннетт, Дэйв Граббс, Лиза Хертел, Рик Катце, Майк Керпан, Патрисия Морган Лэнг, Суфорд Льюис, Тони Льюис, Пола Либерман, Марк Олсон, Присцилла Олсон, Джо Росс, Джин Росснер, Шарон Сбарски и Тим Щесуил.

• Техническую помощь оказали Дейв Граббс и Элис Льюис.

• Элис Льюис достала суперобложку.

Электронное издание этой книги было дополнительно отредактировано Дэйвом Граббсом, Чипом Хичкоком, Робертом Луомой, Джимом Манном и Уэсом Бродским.

Избранные книги NESFA предлагаются членом NESFA и создаются членами NESFA. Предполагается, что они останутся в печати.

Посетите www.nesfapress.org, чтобы ознакомиться с полным списком книг NESFA и с тем, как заказать их онлайн.

Редакторы NESFA

Издание в твердом переплете: июль 2014 г.

Издание электронной книги: ноябрь 2021 г.

OceanofPDF.com

Источники

“Мой отец, Пол Андерсон” Астрид Андерсон Беар является оригиналом для этого тома.

“Велосипед, созданный для пивоварения” впервые появился в "Поразительной научной фантастике" в ноябре-декабре 1958 года. Это было перепечатано в Ace Double, F-139, под названием Самодельная ракета.

“Три сердца и три льва” впервые появились в журнале фэнтези и научной фантастикиза сентябрь-октябрь 1953 года. Расширенная версия также была опубликована издательством Doubleday & Co.

“Снега Ганимеда” впервые появились в "Поразительных историях"зимой 1955 года. Это было перепечатано в Ace Double, D-303.

“Территория” впервые появилась в журнале Analog Science Fiction / Science Factв июне 1963 года.

“Чувствительный человек” впервые появился в "Фантастической вселенной научной фантастики"в январе 1954 года.

“Тихая победа” впервые появилась в Двух Полных научно-фантастических приключенческих книгах зимой 1953 года. Она была перепечатана в Ace Double, D-335, под названием Война двух миров.

“Треугольное колесо” впервые появилось в журнале Analog Science Fiction / Science Factв октябре 1963 года.

“Чума мастеров” впервые появилась в "Фантастике" в декабре-январе 1960-1961 годов. Это было перепечатано в Ace Double, D-479, под названием Землянин, возвращайся домой. Baen Books опубликовала рассказ под названием Чума мастеров.

OceanofPDF.com

Ассоциация научной фантастики Новой Англии


NESFA - полностью добровольческая некоммерческая организация поклонников научной фантастики и фэнтези. Помимо издательской деятельности, наша деятельность включает проведение Boskone (старейшей научной конференции Новой Англии) каждый февраль, выпуск ежемесячного информационного бюллетеня, проведение дискуссионных групп по темам, связанным с этой областью, и проведение различных общественных мероприятий. Если вам интересно узнать о нас больше, мы хотели бы услышать ваше мнение. Свяжитесь с нами по адресу info@nesfa.org.


От

Nesfa Press

www.nesfapress.org


Мрачное Будущее

Эрин Андервуд, редактор

Сочетая свежую научную фантастику с футуристической примесью магии, The Grimm Future представляет собой уникальную антологию переосмысленных сказок братьев Гримм от некоторых из самых интересных авторов современности.

“The Grimm Future содержит некоторые из самых удивительных, новаторских пересказов сказок, которые я когда-либо имел удовольствие читать. Сочетание авторов и диапазон историй идеальны. Не пропустите эту книгу ”.

—Терри Уиндлинг, отмеченный наградами автор книги "Лесная жена"

Электронная книга за 6.95 долларов | 35 долларов в твердом переплете


Заговор!

Джудит К. Дайал и Томас А. Истон, редакторы

Знаете ли вы, что существует секретное правительственное агентство, занимающееся созданием теорий заговора? Это правда! Это на Facebook!

Истории Аллена М. Стила, Сары Смит, Кэта Рэмбо и Майка Резника, Дэйва Л. Клементса, Джеймса Л. Камбиаса, Джеффа Хехта, Преподобного Дисерто, Пола Ди Филиппо, Х. Пола Шуча, Шарианн Левитт, Дебры Дойл и Джеймса Д. Макдональда и Стивена Попкса.

Электронная книга за 5,95 доллара | торговая бумага за 17 долларов


Составление Книги

автор : Тереза Нильсен Хейден

Создание книги - это удивительный сборник эссе, номинированный на премию Хьюго. Гораздо проще процитировать некоторые комментарии по этому поводу, чем описать это:

“Создание книги похоже на чаепитие с Э. Б. Уайт, Дороти Паркер и М. Ф. К. Фишер .... Тереза Нильсен Хейден умна, забавна, сатирична, чувствительна — сокровище эссеиста”.

—Эмма Булл

“План книги, все яркие блестящие фрагменты кружатся вокруг, и как раз тогда, когда вы думаете, что все это случайно, что-то щелкает, и вы можете видеть, что проза прецессирует с пьянящим величием галилеевой луны”.

—Стивен Гулд

“Создавать книгу восхитительно. А еще проницательный, эрудированный, смешной до слез и более чем немного опасный ”.

—Бет Мичем и Таппан Кинг

Электронная книга за 6,95 долларов | торговая бумага за 14 долларов


Поддерживать беседу

автор : Тереза Нильсен Хейден

Ведение беседы является дополнением к более ранней книге автора о создании. На своих страницах он содержит 59 эссе (длинных и коротких) о времени, пространстве, жанре, редактировании, садоводстве, святых, библиотеках, еде, демократии, напитках, безумии, страхе, хомяках, хаосе, умеренности, палимпсестах, фанфиках, клише, книгах, слякоти, правописании, мошенничестве, сне, фэнтези, полиции, инфундибуле, троллях, писательстве, вязании, фэндоме, хабанерос, экспозиции, менеджменте, Селектриксе, Бруклине, литературных агентах, карликовых мамонтах и истинном лекарстве от цинга.

Электронная книга за 6,95 долларов | торговая бумага за 15 долларов


Сбор: Полные истории Зенны Хендерсон о людях

Зенну Хендерсон больше всего помнят по ее рассказам о людях, которые появлялись в журнале фэнтези и научной фантастики с начала 50-х до середины 70-х. Люди избежали разрушения своей родной планеты и потерпели крушение на Земле на юго-западе незадолго до начала века. Полностью человеческие по внешнему виду, они обладали многими экстраординарными способностями. Эти истории рассказывают об их борьбе за то, чтобы приспособиться к жизни обычных людей, не испытывающих беспокойства со стороны боязливых и невежественных соседей. Люди - это “мы в наших лучших проявлениях, такими, какими мы надеемся быть, и там, где (с работой и удачей) мы можем оказаться в будущем”.

Электронная книга за 9,95 долларов | 29 долларов в твердом переплете


Верить: Другие истории Зенны Хендерсон

Зенна Хендерсон, наиболее известная своими историями о людях, опубликовала такое же количество историй о других людях, все они собраны здесь в Believing. Как и истории Местных Жителей, они варьируются от успокаивающих до нервирующих. Поклонники The People узнают ту же глубинную веру в доброту всех существ, когда они борются за шанс на лучшее будущее.

У этих историй общая тема: вера. Девочка верит, что холмы - это заблудившиеся звери, и ведет их домой; мальчик верит, что может бороться со злом с помощью карманного кусочка, сделанного из палочек от эскимо; мальчик верит, что может построить машину для поедания шума — со смертельным исходом.

Электронная книга за 9,95 долларов |32 доллара в твердом переплете


В дороге с Гарднером Дозуа

Гарднер Дозуа делится своими взглядами на фантастику, увлекательные туристические путешествия и съезды мирового уровня в этой специальной подборке отчетов о поездках. На этом историческом снимке запечатлены впечатления Гарднера и его жены Сьюзан от участия в конференциях Worldcons, The Nebula Awards и Westercon. Каждый отчет о поездке включает воспоминания о Гарднере, которыми поделился один из его друзей, поскольку Гарднер предлагает свой уникальный взгляд на мир, фэндом и авторов, которые помогли перенести фантастику и ее условности в XXI век.

“Гарднер пишет, безусловно, лучшие отчеты о поездках в фэндоме. Рассказы Гарднера о его путешествиях напоминают мне работы лучших авторов о путешествиях. Он может описать достопримечательности и запахи чужой страны так же ярко, как Пол Теру, и делает свои собственные приключения такими же забавными, как Пи Джей О'Рурк ”.

— Джордж Р.Р. Мартин

Электронная книга за 6,95 долларов | торговая бумага за 18,95 долларов


Безмятежная Книга Фей

Т. Кингфишер

The Halcyon Fairy Book - восхитительный сборник ироничных и проницательных комментариев к традиционным сказкам Т. Кингфишер (Урсулы Вернон), первоначально представленный в ее блоге, вместе с ее первым сборником оригинальных работ, вдохновленных сказками, "Слова жабы", ранее доступным только в виде самостоятельно изданной электронной книги.

электронная книга за 6.95 долларов


Зовите меня Джо: Том 1 Собрания сочинений Пола Андерсона

Первый в серии, представляющей собрание коротких произведений Пола Андерсона в жанре фэнтези и научной фантастики, созданных за 50-летнюю писательскую карьеру. Полная серия из семи томов включает все рассказы Андерсона, номинированные на премию "Хьюго" и "Небьюла" и получившие награды.

Пол Андерсон выиграл семь Хьюго и три Туманности за свою карьеру. В 1998 году американские писатели-фантасты и фэнтези присвоили ему звание Великого мастера.

Электронная книга за 9,95 долларов | 29 долларов в твердом переплете


Королева воздуха и тьмы: Том 2 Собрания коротких произведений Пола Андерсона

В эту многотомную серию вошли самые лучшие короткометражные произведения Пола Андерсона, включая все его рассказы, номинированные на премии Хьюго и Небьюла. Том 2 включает два из этих отмеченных наградами рассказа: “Королева воздуха и тьмы” и “Самое долгое путешествие”.

Пол Андерсон выиграл семь Хьюго и три Туманности за свою карьеру. В 1998 году американские писатели-фантасты и фэнтези присвоили ему звание Великого мастера.

Электронная книга за 9,95 долларов | 29 долларов в твердом переплете


Бессмертный Шторм

История фэндома научной фантастики Сэма Московица

"Бессмертный шторм" - это история первых дней научно-фантастического фэндома, которая началась с небольшой группы приверженцев, разделявших общий энтузиазм, но из—за разногласий между которыми они находились в почти непрерывном конфликте. Многие из этих первых поклонников позже стали выдающимися писателями-фантастами: Айзек Азимов, Артур Кларк, Рэй Брэдбери, Роберт Хайнлайн и другие. Здесь мы видим их в начале их карьеры, выражающими свои точки зрения в битвах, драках, разделениях и расставаниях, которые кажутся такими же жестокими, как межпланетные войны, о которых они позже написали.

электронная книга за 6.95 долларов


Вопрос и ответ: Том 7 Собрания сочинений Пола Андерсона

В этой седьмой серии представлены лучшие короткометражные произведения в жанре фэнтези и научной фантастики, созданные за 50-летнюю писательскую карьеру Пола Андерсона. Полная серия из семи томов включает все рассказы Андерсона, номинированные на премию "Хьюго" и "Небьюла" и получившие награды.

Пол Андерсон получил семь Хьюго и три Туманности за свои работы. В 1998 году американские писатели-фантасты и фэнтези присвоили ему звание Великого мастера.

электронная книга за 9.95 долларов | 32 доллара в твердом переплете


Повторное открытие человека

автор : Кордвейнер Смит

"Повторное открытие человека: полная короткометражная научная фантастика Кордвейнера Смита" - вторая книга из серии "Выбор NESFA". В нем возвращаются в печать все короткометражные научно-фантастические произведения Кордвейнера Смита и включаются два ранее не публиковавшихся рассказа.

Повторное открытие человека включает (среди прочего):

• Сканеры живут напрасно (Номинант на премию RetroHugo 1951 года!)

• Баллада о потерянном К'мелле

• Мертвая леди из города Клоунов

• Игра в Крысу и дракона

• На Штормовой планете

Она также включает подробное введение в работы Кордвейнера Смита Джона Дж. Пирса, известного специалиста по творчеству Смита.

29 долларов в твердом переплете


Зажженный фитиль: Провокационная жизнь Харлана Эллисона

автор : Нат Сигалофф

В конце 2011 года Харлан Эллисон — автор спекулятивной фантастики, получивший множество наград и известный своей склонностью к тяжбам, — совершил две нехарактерные для него вещи. Во-первых, он спросил биографа Ната Сигалоффа, не хотел бы тот написать историю своей жизни. Во-вторых, он предоставил Сигалоффу полный контроль. Результатом стал долгожданный "Зажженный фитиль: Провокационная жизнь Харлана Эллисона". Эта интимная биография - единственный случай, когда Эллисон не только позволил биографу совершить экскурс в свою жизнь, но и процитировать свои работы.

35 долларов в твердом переплете OceanofPDF.com