# Верный шпион

Саймон Конвей

Содержание

Титульный лист

Авторские права

Посвящение

Предисловие

Кладбище империй

Я иду рубить твой доллар

Старый друг, восставший из мертвых

Несбыточные мечты

Мулла хочет провести переговоры

Обещание дяди Сэма и обещание Бога

Молескин и карандаш

Убийство араба

Ампутация - это навсегда

Рухнувшие башни

Хиджра: Бегство

Женщина, которая дула на сучки

Инспекторы вызывают

Кто спал в моей постели?

Случайное столкновение

Логово льва

Женщина в дюнах

Что - то вроде Темной Стороны

Теперь мы все жители Нью-Йорка

Кала-и-Джанги

Бляшки и клубки

В клетках с Молчаливым Бобом

Горизонт поражения огнем

Черная саранча

Ловлю кротов

Верный шпион

Обратное исполнение

Греки, даймондбеки, скорпионы

Эсхатос

Пария

Тагия: Притворство

Ты не похож на местного

Признание Нор

Убийство ворон

Погоня

Внутренняя работа

Снова рифф "Уязвимый город"

Северо-Западная граница

Армия теней

Новая Великая Игра

Внутри "Аль-Каиды"

Системный саботаж

Такфир: Отступничество

Равнины Красной Дороги

Почему она без перчаток?

Улицы Лондонистана

В новостях

Свисти и пригибайся

На кладбище

Монтгомери

Это Англия

Тайный транзит

Из Фаллуджи в Дувр

Смерть найдет тебя

Шел дождь

И подул ветер

И начались наводнения

В эпицентре бури

Смерть найдет тебя

Яркий день после

Источники

Об авторе


САЙМОН КОНВЕЙ


www.hodder.co.uk

OceanofPDF.com

Авторские права

Впервые опубликовано в Великобритании в 2010 году издательством Hodder & Stoughton

Британская компания Hachette

Авторское право (C) Саймон Конвей 2010

Право Саймона Конвея быть идентифицированным как автор Произведения было заявлено им в соответствии с Законом об авторском праве, промышленных образцах и патентах 1988 года.

Все права защищены. Никакая часть этой публикации не может быть воспроизведена, сохранена в поисковой системе или передана в любой форме или любыми средствами без предварительного письменного разрешения издателя, а также иным образом распространена в любом переплете или обложке, отличной от той, в которой она опубликована, и без наложения аналогичных условий на последующего покупателя.

Все персонажи этой публикации вымышлены, и любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, является чистой случайностью.

Запись в каталоге CIP для этого раздела доступна в Британской библиотеке

Epub ISBN 978-1-848-94726-9

ISBN книги 978-0-340-83966-9

Ходдер и Стаутон

Юстон -Роуд, 338

Лондон NW1 3BH

www.hodder.co.uk

OceanofPDF.com

Содержание

Авторские права

Кладбище империй

Я иду рубить твой доллар

Старый друг, восставший из мертвых

Несбыточные мечты

Мулла хочет провести переговоры

Обещание дяди Сэма и обещание Бога

Молескин и карандаш

Убийство араба

Ампутация - это навсегда

Рухнувшие башни

Хиджра: Бегство

Женщина, которая дула на сучки

Инспекторы вызывают

Кто спал в моей постели?

Случайное столкновение

Логово льва

Женщина в дюнах

Что - то вроде Темной Стороны

Теперь мы все жители Нью-Йорка

Кала-и-Джанги

Бляшки и клубки

В клетках с Молчаливым Бобом

Горизонт поражения огнем

Черная саранча

Ловлю кротов

Верный шпион

Обратное исполнение

Греки, даймондбеки, скорпионы

Эсхатос

Пария

Тагия: Притворство

Ты не похож на местного

Признание Нор

Убийство ворон

Погоня

Внутренняя работа

Снова рифф "Уязвимый город"

Северо-Западная граница

Армия теней

Новая Великая Игра

Внутри "Аль-Каиды"

Системный саботаж

Такфир: Отступничество

Равнины Красной Дороги

Почему она без перчаток?

Улицы Лондонистана

В новостях

Свисти и пригибайся

На кладбище

Монтгомери

Это Англия

Тайный транзит

Из Фаллуджи в Дувр

Смерть найдет тебя

Шел дождь

И подул ветер

И начались наводнения

В эпицентре бури

Смерть найдет тебя

Яркий день после

Источники

OceanofPDF.com

Для Сары

Спасибо: Филу Робертсону, Стиву Рассу, Джульет Бремнер, Мише Гленни, Ахмеду Сиддиали, Саманте Болтон, Раза Шах Кхану, Нику Сэйерсу, Дэвиду Корну, Роуэну Сомервилл, Томасу Нэшу, Хедвиг Босеруп, Одену Уиттеру, Крису Александру, Уэнделлу Стивенсону, Дэвиду Смиту, Гаю Уиллоуби, Дэю Бейкеру, Аслану Минтаеву, Энн Кларк, Пэдди Николлу и Марку Урбану.

OceanofPDF.com

‘Lodestone Oil предусматривает строительство нефтепровода длиной в тысячу миль, который протянется на юг через Афганистан к экспортному терминалу, который будет построен на побережье Пакистана. Ориентировочная стоимость проекта составляет 2,5 миллиарда долларов.’

Слушания в Комитете

по международным отношениям,

Палата

представителей Соединенных Штатов, 1996 г.

- Мы здесь говорим не о мыльных хлопьях или одежде для отдыха.

Дик Чейни, Осенний обед в Институте

нефти, 1999

OceanofPDF.com

ДЖОНА

Кладбище империй

Река смерти вышла из берегов,

И Англия далека, и Честь имени,

Но голос школьника сплачивает ряды,

“Подыгрывай! Подыгрывай! И участвуй в игре!”

Генри Ньюболт, "Витая лампада"

OceanofPDF.com

Я иду рубить твой доллар

Июль 2001 года

Джона прибыл во Фритаун в субботу, в день еженедельного футбольного матча на пляже между инвалидами и жертвами полиомиелита из близлежащего лагеря "Врачи без границ". Он встретился со своим связным в приемной гостевого дома Кокл-Бэй, напротив убогих лачуг из вторсырья и синего всепогодного брезента, составлявших лагерь. На Деннисе была футболка с изображением Тупака Шакура. Как и на большинстве бойцов ОРФ, которые ошивались во Фритауне, столице Сьерра-Леоне, после заключения мирных соглашений 1999 года. Они любили Тупака. Он был мертв почти три года, застрелен в перестрелке в Лас-Вегасе, после просмотра боя Тайсон–Селдон, и именно так они все хотели, чтобы это закончилось - выпивкой, долларами и стрельбой. Как и Тупак, они хотели, чтобы их пепел скатали и выкурили с травкой.

Это была убедительная маскировка. Деннис на самом деле не был бойцом ОРФ. Он даже не был из Сьерра-Леоне. Он был из Шепердс-Буша. У него были родители с Ямайки, которые приехали в Великобританию на "Эмпайр Уиндраш" в 1948 году.

Мы все заняты этим, подумал Джона: поляки строят вашу новую пристройку, литовцы натирают песком ваши восстановленные деревянные полы, нигерийцы убирают ваш офис, индийские врачи лечат вас, когда вы болеете, медсестры-филиппинки меняют постельное белье NHS, ганцы водят ваши мини-такси, и, если вы можете себе это позволить, венгерские няни или чешские помощницы по хозяйству присматривают за вашими детьми. И некоторые из нас – обычно во втором поколении и достаточно акклиматизированные – работают на стесненное в средствах подразделение британской военной разведки, известное только как Департамент, и занимаются для вас самым грязным шпионажем. И, само собой разумеется, это неблагодарное занятие.

Они подошли посмотреть матч. Джона стоял рядом с человеком без конечностей, который курил сигарету, примостившись между проволочными витками вешалки на конце пня.

Прошло пять лет с тех пор, как президент Кабба призвал своих граждан взяться за руки во имя будущего Сьерра-Леоне. ОРФ отреагировал тем, что сбросил мешки с ампутированными человеческими руками на ступеньки президентского дворца, начав серию ампутаций, в результате которых несколько тысяч человек остались без конечностей.

‘ Азиз Нассур и еще двое человек вылетели в Либерию в прошлую пятницу, ’ сказал ему Деннис. "Их встретила либерийская полиция и провела прямо через иммиграционную службу и таможню".

Азиз Нассур был ливанским брокером по продаже алмазов, внесенным в контрольный список Совета Безопасности ООН, чье присутствие в соседней Либерии противоречило резолюции 1343 Совета Безопасности, направленной на прекращение незаконной торговли алмазами из зон конфликтов.

- С аэродрома их отвезли прямо на известную конспиративную квартиру "Хезболлы", принадлежащую сенегальскому торговцу алмазами по имени Ибрагим Бах.

Ибрагим Бах также был в списке наблюдения ООН. И у него была родословная. Джона предположил, что Бах был причиной того, что его доставили самолетом. Бах воевал в Афганистане на стороне моджахедов и в Ливане на стороне "Хезболлы". Также считалось, что он был вовлечен в подготовку Чарльза Тейлора, деспотичного президента Либерии, и Фоде Санко, психопатичного лидера ОРФ, когда они были в Ливии в восьмидесятых годах.

На следующий день после прибытия они встретились с генералом ОРФ, известным как генерал Москито, который является посредником, занимающимся контрабандой алмазов из Сьерра-Леоне. Они попросили Mosquito удвоить добычу алмазов из материнской жилы в течение следующих двух месяцев и предлагают переплатить за них.

Кто-то хотел обменять большие суммы наличных денег на легко транспортируемые товары и хотел сделать это быстро.

‘ Откуда поступает эта информация? - Спросил Джона.

"Местный информатор".

-Надежный?

Деннис пожал тощими плечами. Это была одна из мантр Отдела – чем больше вы кому-то платите, тем больше вы можете положиться на то, что он скажет вам то, что вы хотите услышать. То же самое было и с пытками. Ни то, ни другое не было надежным путем к истине.

‘ Кто эти двое мужчин с Нассуром? Спросил Джона.

- Информатор не узнал ни одного лица из списка "Хезболлы".

Тем летом большинство аналитиков разведки полагали, что "Хезболла", террористическая сеть, поддерживаемая Ираном и базирующаяся в Ливане, представляет наибольшую угрозу интересам запада. ‘Были ли проинформированы американцы?’ - Спросил Джона.

Деннис снова пожал плечами. - Не могу вам сказать...

- Так какое же место я занимаю?

‘Мы полагаем, что они проникли на территорию, контролируемую ОРФ, чтобы взглянуть на добычу алмазов. Нам нужно, чтобы вы поднялись туда и попытались их опознать.

-Один?

- У нас там есть контакт, который примет вас.

- Кто он? - спросил я.

‘ Брокер по продаже алмазов по имени Фаруз - ливанский шиит из Баритала в долине Бекаа. Семья по уши увязла в фальшивомонетном бизнесе. Пару недель назад столичная полиция арестовала его племянника в лондонском казино со ста тысячами фунтов фальшивой валюты. Фарузу предложили сделку – сотрудничество с нами гарантирует, что его племяннику удастся избежать формальностей.

- Значит, он знает, что я британский шпион?

Деннис пожал плечами. - Поверь мне, он не хочет этого знать.

-Какая у меня поддержка? - спросил я.

- На "Вознесении" находится в режиме ожидания дополнительная команда.

Подразделение было исполнительным подразделением Отдела общей поддержки – группы специалистов, обычно обслуживающих Силы специального назначения, хотя в наши дни признанных организаций безопасности и частных военных компаний вы никогда не могли быть уверены, – которое обеспечивало возможности МИ-6 для проведения специальных операций. По опыту Джона знал, что они склонны оценивать свой успех с точки зрения количества израсходованных боеприпасов, и у него было столько же шансов погибнуть в перестрелке, сколько выжить при любой будущей попытке спасения. Это было не совсем обнадеживающе.

‘Я заполнил для вас бланк mop", - сказал Деннис, имея в виду бланк о перемещении персонала ООН (MOP). - Тебе заказан билет на вертолет ООН на завтра.

- Только не говори мне, что у него украинская команда?

‘ У него украинский экипаж. Но не волнуйся, пилот никогда не пьет до обеда.

- Во сколько вылет?

- Зависит от того, во сколько заканчивается обед.

- Спасибо, Деннис. Ты такой смешной.

Когда люди с ампутированными конечностями забили гол, раздались одобрительные возгласы. Деннис печально покачал головой и сказал: "Колеса здесь отвалились".

Мужчина рядом с ним царапал ногу Джона своим протезом, похожим на вешалку. Джона дал ему доллар. Ему пришлось засунуть его прямо в карман.

В Кенеме, столице восточной провинции Сьерра-Леоне, дислоцировался батальон замбийских миротворцев, и Джона отправился туда для пополнения запасов на заднем сиденье вертолета Ми-8 со свежим взводом солдат. Говорят, что у Ми-8, ранее серийно производившегося в Советском Союзе, есть винт Иисуса. Болт с одинарной резьбой, который крепит несущий винт к раме. Если по какой-то причине болт отвинтится, а лопасти винта отсоединятся, то при отсутствии подъемной силы вы упадете. Как кирпич. В таких обстоятельствах все, что вы можете сказать, все, что у вас есть на это время, это: "Иисус..."

Джона заснул еще до того, как вертолет взлетел.

Он открыл глаза в другом мире. Внизу расстилался непроницаемый зеленый полог леса, испещренный тенями облаков. Двигатель вздрагивал, и в ушах у него пульсировало.

Они миновали открытое пространство, деревенскую поляну. На нем он мог видеть голых чернокожих детей, смотрящих вверх, каждого привязанного к тени, и тень вертолета, размытую на соломенных крышах, а затем снова мелькающую над лесом. Он наблюдал за замбийскими солдатами, сгрудившимися у иллюминаторов, их глаза цвета слоновой кости смотрели вниз. Лес простирался до горизонта.

Джона шел по Ханга-роуд в Кенеме, протискиваясь сквозь толпу разносчиков, стоявших у ливанских магазинов, торгующих бумбоксами, коротковолновыми радиоприемниками и плеерами Sony, мимо изрешеченного пулями полицейского участка, обклеенного плакатами Красного Креста с изображением пропавших детей, и кафе, где играли нигерийский рэп:

Ты будешь мугу, я буду мастером

Ойинбо, чувак, я пойду срублю твой доллар

Я забираю твои деньги и исчезаю.

Он остановился перед магазином с ветхой деревянной вывеской, на которой был нарисован ограненный бриллиант. Он глубоко вздохнул и вошел внутрь.

Ливанцы прибыли в Сьерра-Леоне более ста лет назад, и в отличие от европейцев, которым не хватало энтузиазма проникать в заросли, они направились прямиком в глубь страны. Вскоре их можно было встретить на каждом углу, торгующих зеркалами, кастрюлями и сковородками, ювелирными изделиями и дешевым импортным текстилем. К концу 1950-х они доминировали в двух наиболее прибыльных секторах экономики: сельском хозяйстве и торговле алмазами; а к концу девяностых у них было все: бриллианты и золото, финансы, строительство и недвижимость. Поговаривали, что именно ливанские деньги президент Либерии Чарльз Тейлор использовал для финансирования ОРФ, когда они захватили контроль над алмазными месторождениями.

Фаруз был крупным мужчиной, сидевшим за маленьким письменным столом в обшарпанном кабинете в задней части магазина. В центре стола лежала черная бархатная подушечка с парой увеличительных приборов и ювелирной лупой, а в углу комнаты стояла сложенная походная кровать. У Фаруза был черный ковер волос на груди и тяжелая золотая цепь. Он потягивал из крошечной чашечки ливанский кофе, изучая рекомендательные письма Джона из антверпенской мясокомбината, и периодически пытался, без особого успеха, раскурить толстую гаванскую сигару. Закончив читать, он ткнул сигарой в сторону Джона.

‘ Так ты хочешь, чтобы я научил тебя разбираться в бриллиантах? Мы часто видели, как сюда привозили детей-правонарушителей, чтобы они подстригали зубы. Это происходило столько, сколько кто-либо себя помнит. Они трахали местных шлюх и избивали своих шоферов, а когда заканчивали, возвращались домой, в Бейрут, чтобы заняться семейным бизнесом. Ты думаешь, что ты здесь, чтобы играть?

Я здесь, чтобы поиграть из-за слабости вашего провинившегося племянника к блэкджеку, так и подмывало сказать Джоне, но он не стал. Это была тщательно продуманная шарада. Танец, устроенный, как предположил Джона, специально для подслушивающих. - Я похож на преступника?

Фаруз откинулся на спинку стула, который протестующе заскрипел. - Ты выглядишь так, словно побывал в автокатастрофе.

‘ Я был в нескольких, ’ признал Джона. Это была правда: шрамы были на виду. Удары спереди и сзади, крены, нагромождения, вся эта кутерьма. Работа была сопряжена с риском. И взрывы тоже; в 1994 году в Боснии он наехал на противотанковую мину в "Лендровере" и был катапультирован в небо. Это стоило ему глаза.

- Чего ты хочешь? - спросил я.

"Я хочу научиться ремеслу", - сказал ему Джона, повторяя все движения.

‘ Уверен, что да, ’ сказал Фаруз, снова наклоняясь вперед и листая бумаги Джона со скептическим выражением лица. ‘ Ваши рекомендации безупречны. Лучшие, которые я когда-либо видел.

Джона молча проклял отделение Общей поддержки, которое постоянно не прислушивалось к собственному требованию – сохранять все как есть. Фаруз снова ткнул в него сигарой. - Чего я не знаю, так это хватит ли у вас духу для этого дела.

-Я обошел весь квартал.

Фаруз фыркнул. ‘ У тебя есть несколько шрамов. Хвастаться тут нечем. Скажите, вы когда-нибудь видели алмазную шахту?

-Нет.

‘ Вы видите отполированный камешек на пальце хорошенькой молодой женщины, белый, без вкраплений – безупречный. Вы наивно верите в идею чистоты брака. Но это ерунда. Это просто сентиментальная идея. Здесь, в джунглях, добыча алмазов - это своего рода грабеж с применением насилия. Вы хватаете то, что можете достать. Чтобы сделать это, вам нужна только грубая сила, которая является ничем иным, как несчастным случаем, вызванным слабостью других. Смотреть на это неприятно".

- На меня смотреть неприятно, - парировал Джона.

И Фаруз рассмеялся – сотрясающий живот грохот, вызвавший еще больший протест пружин в его кресле. "Если ты хочешь увидеть шахты, тебе придется встать пораньше".

‘Я почти не сплю. Что тоже было правдой: он страдал бессонницей с тех пор, как два года назад от него ушла жена.

‘ Здесь никто не спит, ’ сказал ему Фаруз. - Здесь слишком много денег, которые нужно заработать.

‘ Так когда я смогу осмотреть рудники? - Спросил Джона.

‘ Завтра. Почему бы и нет?..

OceanofPDF.com

Старый друг, восставший из мертвых

Июль 2001 года

На следующее утро им показалось, что они находятся на дне глубокой океанической впадины и движутся по тропинке сквозь столбы пыльного солнечного света, пробивающегося сквозь лесной полог далеко вверху. Воздух в лесу был прохладным и темным, а тропинка перед ними тянулась без видимого конца. Они перемахивали через колонны ядовитых черных муравьев и ступали между кожурой манго, выброшенной добытчиками алмазов по пути в шахты. Фаруз оказался проворнее, чем казался.

Дважды они проходили мимо скопления глинобитных хижин с соломенными крышами на полянах из плотно утрамбованной красной грязи. Старики и дети с сонными глазами бездельничали перед своими хижинами и бесстрастно смотрели на них с веранд и табуреток, в то время как куры клевали землю вокруг них.

‘В сухой сезон я беру рюкзак, набитый алмазами, и еду на мотоцикле по тропам в джунглях в Гвинею, а оттуда в столицу Конакри", - объяснил Фаруз. ‘Таким образом, клиент избегает уплаты лицензионных сборов и экспортного налога. В Конакри я иду в банк и помещаю посылку в сейф. Вскоре после этого мы встречаемся где-нибудь в вестибюле отеля или кафе, затем я веду вас в банк, и вы осматриваете товар. Как только сделка согласована, вы переводите деньги со своей стороны, и они конвертируются в наличные в банке. Затем бриллианты проверяются гвинейской таможней, и она выдает сертификат подлинности, подтверждающий, что они происходят из Гвинеи. После этого они становятся законными. Вы посылаете за ними небольшой самолет, и к вечеру бриллианты уже в Антверпене.

- А в сезон дождей? ..

‘ Мы делаем это через Фритаун. Накладные расходы выше, потому что таможенники более жадные, но это так же просто.

- Вы можете вывезти их через Либерию, а не через Гвинею?

Фаруз подозрительно взглянул на Иону. ‘ Это дорого, но осуществимо. Это требует большей безопасности, но базовый процесс тот же".

Только что они были в джунглях, а в следующее мгновение оказались на берегу гигантской ямы, устрашающей и вулканической, вырытой в джунглях.

Люди с ружьями толпились на берегах и земляных выступах, вокруг насосов и деревянных желобов, ведущих к воде, а бассейны были заполнены бандами тощих мужчин, раздетых до шорт и покрытых грязью и илом. Они разбрасывали камни и гравий круговыми встряхиваниями, смывая красную глину и ил с камней, высматривая серые и белые среди кварцевой крошки, с их илотских лиц капал пот.

Алмазы образуются при нагревании и давлении. Миллионы лет назад отложения спрессованного углерода кристаллизовались в условиях экстремальной жары и давления на глубине многих миль под землей. Затем произошло извержение подземных вулканов, пробивших слои земли и выбросивших алмазы на поверхность в виде гейзеров. Сегодня вы можете найти их разбросанными по песку и гравию аллювиальных равнин Сьерра-Леоне.

Фаруз поприветствовал главаря банды, который стоял у конической насыпи подсыхающего гравия высоко над карьерами. ‘ Как тело? ’ спросил он. Их рукопожатие завершилось росчерком, щелчком пальцев.

Джона присел на корточки у края ямы. Под ними человек в воде остановился и поднял свой шейк-шейк, и тут же охранники набросились на него, десятник протянул руку и вытащил камень. Он промыл его в воде, чтобы удалить остатки глины, и подержал между большим и указательным пальцами.

-Босс, - позвал он.

Стоявший рядом с ними главарь банды кивнул, и камень передали из рук в руки вверх по земляным уступам. Его положили на ладонь Фарузу. Он поднес его к солнцу и прищурился.

- Два карата, - сказал он.

Затем он передал его Джоне, который повторил его действия, поднеся к оставшемуся глазу для изучения. Это было похоже на невероятно крупную крупинку соли. Джона читал, что когда-то давно считалось, что бриллианты по цвету, который они отражают, выявляют вину или невиновность обвиняемых в преступлениях и прелюбодеяниях. По идее, в Сьерра-Леоне, подумал Джона, бриллианты должны быть кроваво-красными.

Совсем рядом раздался звук откашливающегося горла, и к затылку Джона прижалось холодное уплотнительное кольцо намордника. Жужжание насекомых вокруг него усилилось.

‘ Подними руки вверх, - произнес голос, спокойный, но властный и неожиданно знакомый по давней детской игре. Силвуд-парк бесконечным летом 1976 года: тощий мальчик, указывающий на него палкой. Джона взглянул на Фаруза, который пожал плечами и вытер лоб. Вот тебе и сделка, заключенная от имени его провинившегося племянника.

С него сняли намордник. Человек с голосом, который отправил его в прошлое, отступил назад, оказавшись вне пределов досягаемости. - Повернись.

Этого не могло быть.

Джона глубоко вздохнул и подчинился.

Их было трое, и он сразу узнал их. Одного из них он узнал по зернистым фотографиям на плакатах "most wanted’, Ахмеда Халфана Гайлани. Гайлани купил грузовик, в котором находилась бомба, уничтожившая посольство США в Дар-эс-Саламе в 1998 году. Вторым был Азиз Нассур, ливанский брокер по продаже алмазов, внесенный в список наблюдения ООН, а третий, тот, кто наставлял на него пистолет – черную литую полимерную субкомпактку, – был хранителем глубокой, мрачной тайны. Иона сказал бы, что Нор ад-Дин был его лучшим учеником и старейшим и самым дорогим другом, но в последний раз, когда он видел его, тот лежал лицом вниз в луже ледяной воды на Хайберском перевале, и в течение многих лет у Ионы было впечатление, что он убил его там.

Нор протянул руку за бриллиантом, и Джона опустил его в его поднятую ладонь. Он хотел сказать: ‘Привет, Нор, добро пожаловать из мертвых’. Но и профессиональным хранителем секретов он тоже не был - обучался у лучших, – и по выражению его лица казалось, что они никогда не встречались.

-Что ты здесь делаешь? - спросила Нор по-арабски.

- Покупаю бриллианты, - ответил Джона тоже по-арабски.

- Здешние бриллианты больше не продаются.

‘Тогда, наверное, мне лучше вернуться тем же путем, каким я пришел", - сказал ему Джона, но по выражению их лиц он видел, что это был не вариант. - Я не хочу никаких неприятностей.

‘ Тем не менее, пришла беда, ’ сказал Нор и жестом подозвал стражников, щелкнув узкими, заостренными пальцами. - Забери его.

Они потащили Джону по тропинке в джунглях на поляну с единственной хижиной из бревен и бросили его внутрь. В течение нескольких часов он прислушивался к размеренным шагам охранников, окружавших хижину, и время от времени к звуку нигерийских истребителей "Альфа джет", кружащих над джунглями на западе.

Послеполуденное солнце лилось сквозь щели в соломенной крыше и создавало лужицы света на земляном полу. Иона присел на корточки и наблюдал, как муха корчится на спине в предсмертных судорогах. Вскоре после этого из трещины в стене, защищенной от ветра, вылез муравей. Он метался туда-сюда, шевеля усиками. Он нашел тушку мухи, покружил над ней, а затем вернулся ко второму разведчику. Они встретились антенна к антенне, словно разговаривая, а затем второй разведчик вернулся к трещине. Почти сразу же оттуда вышла колонна муравьев и придушила муху. Они расчленили его и отнесли куски обратно в гнездо.

В следующий раз, когда он увидел, как это произошло, он подождал, пока второй разведчик вернется к трещине, а затем наклонился и снял муху. Действительно, появилась колонна, но, не обнаружив никакой мухи, они набросились на разведчика и разорвали его на части. Ему пришло в голову, что импульс убить принесшего плохие новости заложен во всех существах.

Он не мог не задаться вопросом, постигла ли его подобная участь.

OceanofPDF.com

Несбыточные мечты

Сентябрь–октябрь 1996 г.

Это было 27 сентября. На надземной транспортной развязке за пределами президентского дворца в Кабуле труп бывшего президента Мохаммеда Наджибуллы был подвешен за шею. Его одежда была залита кровью, а карманы пальто и рот набиты афгани, почти ничего не стоящей валютой страны. Кабул перешел к талибам, и разношерстная компания британских солдат и шпионов, известных как афганские гиды, теперь официально не соответствовала требованиям.

Джона был вызван на встречу с Фишер-Кингом, чтобы сообщить новости в его застеленные коврами покои по адресу Воксхолл-Кросс, 85, штаб-квартира МИ-6. Он вышел из Департамента и пошел по Уайтхоллу, затем по набережной, мимо Парламента и МИ-5, а затем пересек Воксхолл-бридж. Подойдя к зданию на фоне восходящего за ним солнца, можно было понять, почему оно было известно как ‘музыкальный автомат инков’. Это было удивительно дерзко для здания, в котором размещалось секретное подразделение правительства.

Фишер-Кинг встретил его у лифта в рубашке с короткими рукавами и носках и провел за локоть мимо Безупречной Марго, своей грозной секретарши, в свое святилище с привилегированным видом на Темзу.

‘ Оглядываясь назад, кто бы мог подумать, что банда кровожадных соплеменников поставит Советский Союз на колени, ’ протянул он своим непринужденным патрицианским тоном. - В Дарджилинге?

-Нет, спасибо.

‘ Присаживайтесь. Он махнул в сторону "честерфилда".

Джона осторожно сел. Когда его в первый раз вызвали в кабинет Фишер-Кинга, под ним рухнул стул, и хотя он подозревал, что инцидент был сфабрикован, тем не менее это возымело желаемый эффект; с тех пор он чувствовал себя неловко в присутствии Фишер-Кинга.

Фишер-Кинг подошел к своему широкому, незагроможденному письменному столу и на мгновение остановился, положив руку на спинку стула с высокой спинкой. "Афганистан пережил вихрь интриг и обмана за годы, прошедшие после ухода Советов, и за это время ваш друг Нор предоставил нам беспрецедентное представление о вмешательстве Пакистана".

- И я думаю, что он все еще мог бы, - сказал Джона.

Кинг-Фишер сел и откинулся на спинку стула, сцепив пальцы за головой. ‘ Мы продержались дольше, чем кто-либо другой, Джона. Намного позже того, как американцы потеряли к нему интерес. Более справедливого слова нельзя сказать, не так ли?"

- Нет, - признал Джона.

Теперь пришло время двигаться дальше, инвестировать в новые области. Пакистанцы привели талибов к власти в Кабуле, и, поразмыслив, мы считаем, что это хорошо. На самом деле, это хорошая новость для всего региона. Мы расквасили Саддаму нос в 91-м, и теперь его сдерживают. В Тегеране президент Рафсанджани взял мулл в руки. Он умеренный, абсолютно хороший парень. И Арафат вернулся на Западный берег. Вы не могли этого предвидеть. Я думаю, что через несколько лет мы оглянемся назад и скажем, что 1996 год стал поворотным моментом для мира на Ближнем Востоке. Вы сыграли в этом свою роль, и, конечно, мы вам чертовски благодарны. Мы знаем, через что вы прошли. Вы оба.

Король-рыбак широко улыбнулся.

‘ И это все? - Спросил Джона.

‘Нельзя ожидать, что мы будем бесконечно нести ваши расходы’, - запротестовал Фишер-Кинг. - В конце концов, на самом деле ты не один из нас, Джона.

Фишер-Кинг всегда относился к сборищу неудачников в Департаменте в лучшем случае как к плохим родственникам, в худшем - как к заурядным любителям. Он придерживался мнения, что военная разведка - это противоречие в терминах, и Джона был вынужден признать, что по большей части он согласен.

‘ Как Монтейт? - Спросил Фишер-Кинг. - Он все еще выращивает розы?

Монтейт был боссом Джона, вспыльчивым терьером, который руководил Департаментом из мрачного подвала под Старым военным министерством в Уайтхолле.

"У меня серьезные сомнения по поводу талибов", - сказал ему Джона.

Кинг-Фишер вздохнул. ‘ Конечно, ты хочешь, Джона, и мы тоже, но это компромисс. Это всегда компромисс, в данном случае между миром и безопасностью, с одной стороны, и правами человека - с другой. Прямо сейчас Афганистан нуждается в мире больше всего на свете. Талибан мог бы сыграть центральную роль в восстановлении централизованного правительства в Афганистане. Американцы согласны. Они собираются проложить трубопровод протяженностью в тысячу миль прямо посередине и перекачивать миллион баррелей нефти в день. Нефтяные компании открывают офисы в Кандагаре.

‘ А пропавшие "Стингеры"?.. Спросил Джона. - Разве мы не должны попытаться вернуть их?

Во время войны против Советов ЦРУ передало более двух тысяч простых в использовании переносных ракет. Автоматическая система наведения "Стингеров" с тепловым наведением была сверхъестественно точной, и они сбили десятки вертолетов и транспортных самолетов, посеяв страх как среди советских пилотов, так и среди военнослужащих. Джона ознакомился с недавними разведданными, которые предполагали, что шестьсот "Стингеров" все еще находятся на свободе.

Фишер-Кинг отмел эту идею взмахом руки. ‘Прямо сейчас, когда мы говорим, американцы ведут переговоры с муллой Омаром о их выкупе. Они предлагают по сто тысяч долларов за каждого. Мы ничего не можем принести к этому конкретному столу. У нас нет ресурсов. Вы скажете Нор, не так ли? Лучше всего это слышать от тебя. Он твой Джо ..."

- Что именно сказать ему?

- То, что я вам только что сказал: хорошо проделанная работа. Большое спасибо.

-И чего ты от него ожидаешь?

‘ То же, что и сейчас. Фишер-Кинг победно улыбнулся и вскочил на ноги. ‘ Я уверен, пакистанцы не дадут ему скучать. Он снял с вешалки свой двубортный пиджак и надел его, расправив полы на шелковой подкладке и застегнув пуговицы. ‘ Мне пора, - сказал он. ‘ Верхний этаж ждет. Ты знаешь, как выбраться.

Джона нашел Монтейта сидящим на пластиковом стуле перед советом по афганским операциям в одной из самых больших его подвальных комнат. По своему обычаю, он был одет в сшитый вручную твидовый костюм и начищенные до блеска туфли-броги. Трудно было сказать, было ли костюму лет сорок или он просто так выглядел.

‘ Они хотят, чтобы я упаковал это в коробки и сдал в архив, ’ сердито пробормотал Монтейт, пристально глядя на доску. ‘ Фишер-Кинг говорит, что это должно быть в музее. Я подумывал подарить это моей старой школе.

Совет Монтейта по афганским операциям был легендой среди разведывательных служб. Он был известен как Хайберский коллаж. Это была мешанина спутниковых фотографий, личных снимков, карт, накладных, грузовых сертификатов, почтовых пометок, коносаментов, счетов компаний и банковских записей, расшифровок телефонных разговоров, писем и газетных вырезок. Кое-что было вычеркнуто, а новые фрагменты наложены и приклеены. Это было невыносимо сложно, как алхимический эксперимент. Когда Джона пришел в Отдел, это занимало одну стену, теперь их было две. Только Монтейт утверждал, что видит все ссылки. Только Монтейт мог утверждать, что следил за ростом широкого и разнообразного движения, которым была радикальная исламская воинственность, уходящего корнями на десятилетия назад, в джихад против Советов, когда американцы и саудовцы, не думая о последствиях, направляли деньги широкому кругу афганских боевиков. Средства, которые шли десяткам тысяч людей, некоторые из которых действовали как отдельные лица, другие как группы моджахедов – группы, которые со временем распались или ужасно мутировали.

В центре доски была вырезана из газеты фотография невзрачного мужчины с высоким лбом и бифокальными очками, сидящими на носу. Это был заклятый враг Монтейта, бригадир Джавид Аслам Хан, известный в Департаменте как ‘Скрытая рука’. Хан был главой Афганского бюро ISI, Управления межведомственной разведки, теневого и всемогущего разведывательного управления Пакистана. Монтейт утверждал, что именно Хан был ответственен за направление саудовских и американских средств самым сомнительным и экстремистским элементам моджахедов во время советской оккупации. Именно Хан был непосредственно ответственен за жестокую гражданскую войну, последовавшую за выводом советских войск, когда группировки моджахедов ополчились друг на друга и сражались за руины. И именно Хан создал и взращивал талибан с целью, которая еще не была полностью раскрыта, но которая не давала Монтейту спать по ночам.

Хан также был куратором ISI Нора. Не был он и одной из кочующих пар глаз и ушей, которых хан поддерживал в сменяющих друг друга джихадистских группах, которые он субсидировал в Афганистане. Не передавал информацию ни Хану, ни Монтейту. Он был лучшим источником Министерства по Афганистану, и Джона подозревал, что ничто так не раздражало Монтейта, как ощущение того, что Хан наконец одержал верх.

‘Мы смело уходим из двадцатого века, слишком уверенно и слишком мало размышляя. Мы окутываем себя корыстными полуправдами и слоганами из комиксов: "триумф Запада, конец истории". Он фыркнул. ‘Момент однополярной Америки. Это до смешного наивно.

‘ Что ты хочешь, чтобы я сказал Нор? Спросил Джона.

Монтейт свирепо посмотрел на него. ‘ Скажите ему, что он больше не может рассчитывать на нашу помощь, ни финансовую, ни юридическую. Скажи ему, что, если он покажется здесь, мы будем отрицать, что когда-либо имели с ним какое-либо дело.

- Как ты думаешь, как он на это отреагирует?

‘ Я не ожидаю от него хорошей реакции. Что ты думаешь?

- Я думаю, он собирается закатить истерику.

Спасибо за вашу проницательность. Вам лучше поторопиться, если вы хотите успеть на самолет.

Выходя, Джона увидел, что какой-то остряк написал "подключаться только" на обратной стороне двери.

Неделю спустя, в последние дни "стодвадцатидневного ветра", когда афганские равнины бушевали пыльные бури, а небо было цвета синяка, Иона бесшумно проскользнул в Кандагар.

Традиция требовала, чтобы они встретились в уединении на кладбище за Чок Мададом, среди изодранных зеленых флагов мучеников и торчащих вертикально каменных обломков. Нор расхаживал взад-вперед, его мысли и слова сталкивались друг с другом, он жестикулировал руками, а по его щекам катились слезы. Нор всегда был эмоционально экстравагантен: он бросался из одной крайности в другую, от немигающей неподвижности к этому отрывистому беспорядку речи.

‘ Ты, должно быть, шутишь, черт возьми, - сказала Нор. - Я этого не слышу.

Иона только что сказал Нору, что тот должен научиться жить без него.

- Они прекратили финансирование, - объяснил Джона.

‘ И что же мне теперь делать? ’ спросила Нор. ‘ Стоять в стороне и смотреть, как эта страна скатывается обратно в Темные века? Потому что именно это и произойдет, Джона, они собираются перевести часы обратно на ноль. Они собираются сломать гребаные пружины.

- Они несут мир, - запинаясь, сказал Джона.

Нор остановился и уставился на меня. Его обвиняющее молчание, как всегда, было хуже, чем его мания.

‘У Афганистана есть шанс, которого у него не было уже целое поколение", - сказал ему Джона. "Американцы собираются провести через него трубопровод".

Нор сел и обхватил голову руками.

- Не могу поверить, что слышу это, - сказал он.

И Иона не мог поверить, что он это говорит.

-Что с тобой случилось? - внезапно спросила Нор.

Джона раздумывал, сказать ли ему: я купил полуразрушенный фермерский дом на острове на западном побережье Шотландии, где-нибудь как можно дальше от Афганистана, и я собираюсь отремонтировать его и жить в нем; я собираюсь стать отцом маленькой девочки, и у меня брак, который я хочу снова наладить, и это все, что меня волнует.

‘ Департамент сокращается, ’ сказал ему Джона вместо этого. ‘ Афганские гиды канули в историю. Я ухожу на пенсию.

‘ О чем, черт возьми, ты говоришь? Как ты можешь уходить на пенсию? Тебе даже тридцати нет.

- С меня хватит.

- Я никогда не прощу тебе этого.

OceanofPDF.com

Мулла хочет провести переговоры

Январь 1999

Это было в начале 1999 года, чуть более чем через два года после того, как его сочли несоответствующим требованиям новой эры талибов, когда Нор снова связался с Департаментом. Смысл, который он передал, был прост – мулла хочет переговоров.

К тому моменту любому, кто изучал афганские дела, уже было ясно, что талибы под командованием муллы Омара не были сговорчивыми мужланами, какими их считали. В августе 1998 года администрация Клинтона нанесла удар крылатыми ракетами по лагерям подготовки террористов близ Хоста в отместку за взрывы грузовиков в Найроби и Дар-эс-Саламе, а американский нефтяной гигант Lodestone и его конкурент Unocal, единственные корпоративные друзья талибов, приостановили работу и закрыли свои офисы в Кандагаре. В ноябре 1998 года Федеральный суд Манхэттена вынес обвинительное заключение, в котором перечислялись 238 отдельных обвинений против Усамы Бен Ладена, от участия во взрыве во Всемирном торговом центре в 1993 году и финансирования исламистских группировок в Нью-Джерси до сговора с Суданом, Ираном и Ираком с целью нападения на объекты США. А в следующем месяце Совет Безопасности ООН вынес порицание движению "Талибан" за неспособность заключить соглашение о прекращении огня с Северным альянсом, массовое убийство тысяч этнических хазарейцев в Мазари-Шарифе, получение прибыли от прибыльной торговли героином и укрывательство террористов.

Иона жил на Гебридском острове Айлей со своей женой Сарой и маленькой дочерью Эсме. Он помнил чувство облегчения, когда раздался звонок, и ощутимое волнение в Отделе, когда он прибыл. Оглядываясь назад, он также с ясностью осознал значение прощального вопроса Сары, заданного через кухонный стол: ‘Это то, что ты собираешься сделать? Ты собираешься и дальше покидать нас?

Что он мог сказать? Он пришел к собственному выводу. Каким бы жалким это ни было, его работа была тем, кем он был. Это было его призвание. Без этого он был никем.

Монтейт созвал их перед созданием Хайберского коллажа. Он явно проигнорировал указание демонтировать и отправить его в музей. За последние два года он увеличился в размерах, заняв половину другой стены комнаты для брифингов газетными вырезками, фотографиями огнедышащих имамов и кадрами с джихадистских веб-сайтов и спутниковых каналов. Ленточки демонстрировали сложную сеть союзов суннитских экстремистов по всему миру, включая чеченские повстанческие группировки, палестинских радикалов, кашмирских боевиков, "Абу Сайяф" на Филиппинах и "Исламское движение Узбекистана". Монтейт утверждал, что только с 1996 года, когда талибы ворвались в Кабул, а Бен Ладен вернулся в Афганистан после полудесятилетнего пребывания в Судане – примерно в то же время, когда были расформированы афганские гиды, любил подчеркивать Монтейт, – аль-Каида обрела свое нынешнее воплощение в качестве мирового революционного авангарда, действующего более чем в шестидесяти странах с безопасной базы в Гиндукуше. База, предоставленная талибами и их пакистанскими хозяевами. Монтейт называл их оккупационной армией, пакистанскими ставленниками, правящими государством-клиентом, и он страстно ненавидел их.

Талибан находился в центре Коллажа, подпитываемый тремя различными потоками: первый - оружием и деньгами из Саудовской Аравии через ISI; второй - постоянным источником фанатичных пехотинцев из пакистанских медресе; и третий - доходами от торговли опиумом, центром производства которого является провинция Гильменд. И в каждом случае рука начальника афганской разведки ISI, бригадира Джавида Хана, заклятого врага Монтейта, была обнаружена и выставлена на всеобщее обозрение.

Для скептиков в Министерстве иностранных дел и в МИ-6, которые считали Афганистан отсталой адской дырой и задавали вопрос, почему пакистанцы или, если уж на то пошло, саудовцы должны беспокоиться об этом, Монтейту нравилось описывать режим талибов как идеологический частокол, буферную зону, построенную пакистанцами против Советов и тех, кто пришел после – русских и выходцев из Центральной Азии - чтобы перекрыть им доступ к Индийскому океану. Что касается саудовцев, он сказал, что им всегда будет нужно где-то оставить своих провинившихся сыновей.

Команда состояла из пяти сильных игроков, включая Монтейта. Он сказал, что других было бы много, учитывая трудности со связью на другом конце провода, но Джона подозревал, что они были единственными, кто не умер или не отказался выйти на пенсию. Они сидели на белых пластиковых стульях лицом к коллажу: Джона, Бич, Леннард и Алекс.

Монтейту нравилось называть их своими беспризорниками. Это были британские афганцы - афганские проводники. Между собой они говорили на мандаринском, дари, пуштунском, русском, армянском и арабском языках. Они прожили пятнадцать лет войны и гражданской войны в Афганистане. ‘Китаец’ Леннард, старший, сын инженера-строителя из Ланкастера и дочери китайского торговца из Сингапура, доставил ракеты Blowpipe производства Short's в Белфаст для группировки моджахедов Абдол Хака "Хезбе Ислами" и показал ему, как с их помощью сбивать советские бомбардировщики ’Сухой". Он был выпускником Школы искусств Святого Мартина и носил с собой в рюкзаке деревянную коробку с красками. Он рисовал акварелью, запечатлевая поседевшие, покрытые боевыми шрамами лица афганских бойцов, их выступающие подбородки и огромные руки.

Энди Бич был сыном священника Церкви Шотландии и армянской ткачихи гобеленов. Дипломированный специалист по теологии, он научил командиров Ахмад шаха Масуда в Панджшерской долине использовать радиоприемники с импульсной передачей, предоставленные ЦРУ, для координации атак на обученную советским союзом афганскую армию в туннеле Саланг и на авиабазе Баграм.

Алекс Росс был самым младшим и дерзким, сиротой-ребенком-волком. Сын пара-сержанта, получившего Георгиевскую медаль и напившегося до смерти, и немецкой буфетчицы из Мюнстера. Он был помощником Монтейта – его вечно нетерпеливый "приемный" сын.

Затем за его спиной появился Джона – Чубакка. Полиглот, сын палестинского ученого и чернокожего английского адвоката; он был арабоговорящим переводчиком, работавшим на Монтейта, когда тот неохотно вернулся к регулярной военной службе и командовал боевой группой во время первой войны в Персидском заливе. Монтейт называл Джона своим самым грубым инструментом – непреодолимой силой и нерушимым объектом.

Проводники знали секреты друг друга, навыки и слабости друг друга. Они вместе попадали под обстрелы и вместе заваривали чай в разгар перестрелок других людей. Они знали, что захваченную землю отмеряют, каменистый выступ за скалистым, в виде заварки чая. Они прощали Монтейту все за то, как он защищал их от вмешательства извне.

Монтейт поспешил в дверь, за ним последовал один из его помощников с папкой в руках. Несколько секунд спустя Фишер-Кинг вошел бесшумно, как незваный гость. Он прислонился к стене в дальнем конце комнаты и ничего не сказал.

- Мулла Омар, лидер движения "Талибан" и фактический глава государства Афганистана, ищет совета о том, как поступить с Бен Ладеном, ’ отрывисто объяснил Монтейт. ‘Он признает, что присутствие саудовца наносит ущерб репутации и международному положению его режима, но он говорит, что не может выслать его, потому что он был гостем афганского народа со времен джихада. Он хотел бы встретиться с нами.

‘ Чего он хочет? - Спросил Бич.

Монтейт раздул ноздри и прочистил горло. Ему никогда не нравилось, когда его перебивали. ‘Мы знаем, что мулла добивается гарантий, что, если Бен Ладена выдадут, о его иждивенцах позаботятся. Мы знаем, что саудовцы предложили убежище его семье. Что касается того, чего еще он хочет, мы должны выслушать, что он скажет.

‘ А что думают американцы? - Спросил Бич.

Давайте просто скажем, что американцы не признают необходимости формулы сохранения лица для талибов. Общего языка не было. Все, что американцы могут сказать, это “Выдайте Бен Ладена!”. Талибы говорят: “Сделайте что-нибудь, чтобы помочь нам выдать его”. Американцы не привлекли этих людей творчески. Были упущены возможности".

‘ Какие возможности? - Спросил Леннард.

"Возможности решить проблему", - ответил Монтейт.

Леннард и Джона обменялись озадаченными взглядами.

‘ Позвольте мне прояснить, вы думаете, что мы собираемся встретиться с муллой Омаром, дать какие-то обещания, которые, как вы знаете, мы не сможем сдержать, и в конце этого он передаст нам Бен Ладена? - Спросил Бич.

‘ Возможно, ’ отрезал Монтейт. - Следующий вопрос...

‘ Когда мы отправляемся? - Позвал Алекс.

Такой вопрос был больше по вкусу Монтейту. Он хлопнул в ладоши и сказал: ‘Следующим самолетом. Одевайся теплее. Будет холодно.

Джона оглянулся через плечо и увидел, что Кинг-Фишер незамеченным выскользнул из комнаты.

OceanofPDF.com

Обещание дяди Сэма и обещание Бога

Январь 1999

Монтейт обвел биноклем далекий горный хребет, стоя среди битого стекла и перевернутых стульев на крыше кабульского "Интерконтиненталя".

"Ближе к концу Хекматияр разместил там свои ракетные батареи", - сказал он.

- Они обрушились на нас, как чума, - согласился Якуб Бег, задумчиво теребя бороду.

"А Дустум был там, на востоке", - сказал Монтейт, указывая на древнюю цитадель, которую узбекский военачальник Дустум занял в 1992 году.

- Мы были окружены.

Контраст между двумя мужчинами был разительным: Якуб Бег был крупным и округлым в белом халате и тюрбане. Он был плосконосым, похожим на китайца, с характерными хазарскими чертами лица, унаследованными от завоевателей-моголов XIII века - так называемой Y–хромосомой Чингисхана. Монтейт, напротив, был сгорбленным и приземистым, его вес был сосредоточен в плечах. Его легендарные рыжие волосы теперь были почти седыми, но его кельтское происхождение было ясно видно по россыпи веснушек на руках и лице.

Джона присоединился к ним у выбитого окна. Глядя на руины Кабула и окружавшие его бесплодные горные хребты, можно было бы простить мысль о том, что по воле Божьей, возможно, землетрясения, город рухнул в воронку, не оставив на дне ничего, кроме кучи щебня. Но это был рукотворный катаклизм. Средневековая война. Он знал. Он пару раз проскальзывал в город и покидал его, чтобы передать послания от Монтейта Якуббеку в середине девяностых, во время осады, когда Кабул был полем битвы конкурирующих полевых командиров: Ахмад Шах Масуда, Панджшерского льва; Дустума, узбекского мясника; Гульбеддина Хекматияра, исламистского фанатика. Они убивали друг друга за право насиловать и воровать. Они сровняли с землей квартал за кварталом из сырцового кирпича. Они засеяли развалины тысячами мин и неразорвавшихся снарядов.

Пока они смотрели, колонна красных "Тойот-хай-люксов" с вооруженными людьми, притаившимися в кузовах грузовиков, поднялась на холм и свернула на дорогу на север, к перевалу Саланг, в направлении позиций Северного альянса.

"Талибан готовится к новому наступлению", - заметил Якуб Бег.

Будучи хазарейцем и шиитом, Якуб Бег принадлежал к этнической группе, которая была объявлена талибами неверными – всего за несколько месяцев до этого в Мазари было убито более восьми тысяч хазарейцев. Но Якуб Бег был прежде всего выжившим. Как и многие его собратья по Кабулу, он развил в себе способность приспосабливать свое поведение к тому, кто был главным, в то же время внимательно следя за тем, кто может прийти следующим. Он поддерживал контакты на высоком уровне с Северным альянсом, который занимал линию фронта к северу от города, и талибаном, который в настоящее время контролировал его. Предположительно, он платил им обоим. Он жил в районе Вазир Акбар Хан, одном из самых престижных районов города, в большом жилом комплексе, который чудесным образом не пострадал за годы оккупации и гражданской войны. Большинство домов, окружавших его, теперь были заняты пожилыми воинами из Кандагара, составлявшими основную часть руководства движения "Талибан", и их арабскими союзниками. Джона знал, что Якуб Бег регулярно получал стипендию от Министерства на протяжении конца восьмидесятых и начала девяностых, когда он предоставлял информацию и другие услуги афганским гидам, но что касается его основного источника дохода, то это было хорошо известно. Он был торговцем опиумом.

‘Талибан избавил нас от анархии", - сказал Якуб Бег. ‘Они были единственными, кто был достаточно целеустремленным и жестоким, чтобы добиться этого. Жители Кабула потеряли всякую надежду. Талибы вернули ее. Поэтому они были готовы мириться со многим, чтобы предотвратить возвращение прошлого. Даже страх.

- Люди напуганы?

‘Талибы становятся все более экстремистскими в своих методах. Поначалу они были привлекательными, даже завораживающими, с определенной точки зрения, но в конце концов стали такими же, как все предыдущие.

‘ Что говорят люди? - Спросил Монтейт.

- Что арабы каждый месяц приносят деньги, а пакистанцы - оружие, и без их поддержки талибы не смогли бы удержать город.

‘ Вы в это верите? - Спросил Монтейт.

‘Посторонние всегда стремились влиять на события в Афганистане", - ответил Якуб Бег. "У нас было много кукловодов: британцы, русские, теперь пакистанцы..."

- А афганцы всегда искали помощи извне, чтобы получить преимущество на местном уровне, - парировал Монтейт.

- Это наше проклятие.

- Это твоя игра.

Якуб Бег улыбнулся. - И твой...

- А если арабы откажутся от своей поддержки?

Якуб Бег, казалось, смеялся над ним. - Ты думаешь, что сможешь перекупить арабов?

Они часами ехали по обширной заснеженной равнине, изрезанной размытыми руслами рек, к акульим зубам далекого горного хребта. Огромные черные стервятники парили в термальных облаках над головой. Опоры линий электропередачи, с которых давно сняли провод, тянулись вдоль обочины дороги как напоминание о том времени, когда в Афганистане всегда были запасы электроэнергии. На заднем сиденье такси их было трое: Джона, Монтейт и Алекс. Бич и Леннард остались в качестве прикрытия в Кабуле, поддерживая связь с Лондоном с крыши "Интерконтиненталя".

На подступах к Кандагару возвышались виселицы, увешанные обрывками кассет и пирамидами разбитых телевизоров. Раскрашенную арку под названием "Куриный столб" у восточных ворот охраняли талибы с подведенными глазами, завернутые в одеяла. Они тыкали в окна своими автоматами Калашникова, разбили кассеты с хинди у таксиста и пустили кассету по ветру. Джона подумал, что предсказание Нор, сделанное на кладбище в 1996 году, оказалось верным – Афганистан скатился в Темные века.

Внутри города такси петляло между рыночными прилавками, скользя по ледяной слякоти. Стаи голодающих сирот выбирались из грязи и бежали рядом с машиной, пока их не отгоняли мужчины с кнутами. Женщин больше не было видно, и по какой-то причине именно это беспокоило Джону больше всего.

Они припарковались рядом с маленькой неприметной дверью в обнесенном высокой стеной комплексе, и вооруженные талибы окружили машину, образовав внимательный периметр. Двое моложавых чоукидаров в белых тюрбанах и с пушистыми бородами подошли поближе и открыли дверцы. Джона осторожно протиснулся вдоль заднего сиденья и выбрался на улицу. Один из мужчин взял его за руку и подвел к стене. На его губах были следы помады, и он улыбался так, что Джона почувствовал себя неуютно. Мужчина прижался пахом к задней поверхности бедра Джона и обыскал его. Его руки скользнули Джоне под мышки, по ребрам, животу и между ног, где они задержались на несколько секунд, обхватив его яйца.

‘ Повернись, ’ произнес голос на ломаном английском. Молодой человек убрал руки, и Джона, повернувшись спиной к стене, обнаружил, что смотрит в стволы нескольких пистолетов. Стоявшие рядом с ним Монтейт и Алекс обменялись нервными взглядами. Пожилой мужчина в белом тюрбане внимательно изучал их.

‘ Сюда, ’ сказал он. Они прошли за ним через дверь на грязный двор, заваленный автомобильными деталями.

На ступеньках одноэтажного дома сидел мужчина, безошибочно американец, с агентом МИ-6 на коленях. У него была бритая голова, козлиная бородка, темные очки, черная перепонка на груди, а его мускулистые руки были покрыты татуировками от плеча до запястья. На голове у него была черная бейсболка с логотипом в виде волчьей головы в перекрестии прицела винтовки. Мужчина явно был телохранителем, частным охранным подрядчиком.

-Кто ты, черт возьми, такой? - прорычал он.

Из дома вышел второй американец и направился к ним. На нем были хлопчатобумажные брюки и темно-синяя ветровка. Его волосы и усы были серебристо-белыми и дорого подстриженными. Джона предположил, что это ЦРУ или Госдепартамент.

- Сначала я не разглядел, кто это был, - сказал мужчина.

- Как дела, Джим? - спросил Монтейт.

- У меня были дни и получше.

- Кто они, черт возьми, такие? - снова потребовал ответа телохранитель.

‘ Ты солдат. Они солдаты, - сказал своему коллеге мужчина, назвавшийся Джимом. ‘ Я знаю этих парней. Они британцы. И в основном безобидны. Иди, садись в машину.

Когда телохранитель вышел на улицу, Джим ненадолго задержался в дверях комплекса, глядя на Монтейта, а затем на Джону. ‘По нашей оценке, Бен Ладен не настолько слаб и глуп, чтобы покинуть Афганистан, и талибы вряд ли попросят его уйти, а это означает, что здесь нечего делать. Ты напрасно тратишь свое время.

‘ Что вы им сказали? - Спросил Монтейт.

‘ Я сказал им, что мы знаем, что он виновен. Я сказал им выдать его или отвечать за последствия.

-И что они ответили?

‘Они говорят, что собираются что-то сделать, но они ровно ничего не будут делать. Так что, когда они закончат с тобой, тебе следует пойти домой и сказать той международной организации, которая оплачивает твой билет, чтобы она держалась подальше от талибов".

- Наш билет оплачен британским правительством.

Джим рассмеялся. - Ты выводишь меня из себя.

Он вышел на улицу. Они услышали, как по другую сторону стены завелся двигатель автомобиля.

‘ Кто, черт возьми, это был? - Спросил Алекс.

‘ Джеймс Патрик Кирнан. Раньше он был главой резидентуры ЦРУ в Исламабаде, - сказал им Монтейт.

‘ Твой друг? - Спросил Алекс.

- Не совсем, - признался Монтейт.

Человек в белом тюрбане, который оставался бесстрастным во время обмена репликами с американцами, жестом пригласил их войти в дом. Монтейт пошел впереди. Их провели в комнату для совещаний, где, пока они ждали, им предложили засахаренный миндаль. Прошло полчаса.

Наконец мужчина в белом тюрбане появился снова и провел их по тускло освещенному коридору в кабинет с голым столом с металлической столешницей. Ряд пожилых мужчин с обветренными лицами и седыми клочковатыми бородами, колченогими ножками и пластиковыми подлокотниками занимали стулья, стоявшие вдоль стен. Монтейт назвал их ‘демонами свалки’ и сказал, что их невозможно убить, и вы могли понять, что он имел в виду: с их огромными чертами лица и шрамами, телами, усеянными шрапнелью, и плохо подогнанными протезами они выглядели как монстры из дешевого фильма ужасов. Это были люди, которые заставили Советский Союз подчиниться. Их было не остановить.

Открылась дверь, отличная от той, через которую они вошли, и в комнату, прихрамывая, вошел мужчина в черном тюрбане.

‘ Добро пожаловать в мой дом, англичане, добро пожаловать, ’ сказал человек в черном тюрбане. Его рукопожатие было мягким, но у него был прямой серо-зеленый взгляд, производивший впечатление провидца. ‘Меня зовут Вакиль Джалиль Халили. Ваше присутствие - большая честь для нас.

Он заговорил по-английски и указал на три ближайших свободных стула.

- Пожалуйста, присаживайтесь.

Наблюдать за сидящим Вакилем было все равно что наблюдать, как рушится каркас старой кровати. Он снял протез ноги и потер культю. "Мулла Мохаммед Омар сожалеет, что не может поговорить с вами лично, но он попросил меня передать вам его приветствия".

‘ Спасибо, ’ ответил Монтейт. - Пожалуйста, передайте ему также наши приветствия.

‘ Ты проделал долгий путь, ’ сказал Вакиль, ставя ногу на пол возле своего стула. ‘ Холодно. В этом году очень холодно. Он перегнулся через стол и слегка хлопнул в ладоши. - Вы будете пить чай?

Появился разносчик чая с подносом, уставленным множеством разномастных чашек и блюдец, а также металлическим чайником, и подал им всем чай. Старики разлили чай по блюдцам и отхлебнули из него. После того, как разносчик чая удалился, а Монтейт сделал несколько комплиментов по поводу сладости чая, он начал.

- Несколько недель назад к нам обратился ваш эмиссар, чтобы обсудить проблему.

-Да?

- Проблема связана с присутствием шейха Усамы Бен Ладена в вашей стране.

‘ Да, я вижу, дело серьезное. Лицо Вакила не выражало никаких эмоций.

‘Мы ценим предоставленную возможность обсудить с вами этот сложный вопрос и надеемся, что сможем вам помочь. Мы признаем, что Усама Бен Ладен был гостем и союзником вашей страны со времен джихада против Советов. Мы признаем давнюю пуштунскую традицию гостеприимства".

Вакил издал короткий мурлыкающий звук и ободряюще кивнул головой.

"В то же время мы обеспокоены тем, что присутствие Усамы Бен Ладена оказывает крайне негативное влияние на репутацию Афганистана".

Вакил кивнул, делая вид, что понимает. "Мулла Омар также просил меня проинформировать вас, что я уполномочен обсуждать некоторые вопросы от его имени, включая дело нашего гостя, шейха Усамы Бен Ладена".

Мы знаем, что американцы уже сделали вам представления по этому вопросу и что вы рассматриваете их просьбу, но мы также считаем, что мы можем сыграть определенную роль, возможно, в содействии дальнейшему диалогу или прояснении недоразумений, чтобы ни одна из сторон не пришла к неправильным выводам".

Монтейт откинулся на спинку стула, чтобы показать, что он вызвался добровольно и действует добросовестно. Он окинул дружелюбным взглядом всех присутствующих в комнате.

После продолжительной паузы, во время которой он бесстрастно рассматривал поверхность своего стола, Вакиль сказал: ‘Мы рассматриваем два разных обещания. Одно - это обещание Бога. Другой - это американцы. Обещание Бога состоит в том, что если вы пойдете по Его пути, вы сможете жить в любом месте на этой земле и будете защищены. Обещание американцев заключается в том, что нет такого места, где вы могли бы спрятаться, чтобы мы не смогли вас найти. Честно говоря, мы предпочитаем верить в обещание Бога".

- Мы не хотим противоречить Божьему обетованию, - ответил Монтейт после подходящей паузы.

"Американцы читают нам лекции об эволюции и тысячелетнем прогрессе, но все, что мы видим, - это темный век страданий и гибели".

‘Моя страна маленькая", - сказал Монтейт. ‘Мы больше не занимаемся предъявлением ультиматумов. Скорее, мы заинтересованы в поиске общего языка в надежде, что сможем найти способ решения этой проблемы, учитывающий связанные с этим деликатные моменты и приемлемый для обеих сторон. Мы здесь, чтобы выслушать, сэр.

‘ Я скажу вам, что мы сами стали жертвами терроризма, ’ ответил Вакиль. ‘Россия преследует нас, по нам наносят удары американские крылатые ракеты, а иногда нас опустошают заминированные автомобили и диверсии. Другие страны вмешиваются в наши внутренние дела, и мы подвергаемся международным санкциям. Что касается Усамы Бен Ладена, то когда-то его защищали как моджахеда, сражающегося с русскими, но теперь его называют террористом. Проблема не в терроризме, а в исламе. Между исламом и неверующими идет борьба".

Дверь позади Вакила открылась, вошел молодой человек и что-то прошептал ему на ухо. Вздрогнув, Иона узнал Нор. Он похудел, и в уголках его глаз прорезались свежие морщинки. Закончив говорить, он сел за плечо Вакила. У Джона было ощущение, что он их слушает. Ему пришло в голову, что они находятся в приемной и что настоящая суть встречи обсуждается в другом месте.

Лицо Вакила было каменным. "Мне жаль разочаровывать вас, но мне сообщили, что шейх Усама покинул свою резиденцию недалеко от Хоста несколько дней назад, не сказав нам, куда он направляется".

Один из мужчин, стоявших вдоль стен комнаты, кашлянул, а другой спустил ноги со стула и надел сандалии. Вакиль снова пристегнул протез. Совещание спешно подходило к концу.

‘ У вас есть какие-нибудь предположения, куда он мог направиться? Монтейт посмотрел на Джона с ноткой разочарования в голосе.

Вакиль покачал головой. ‘ Шейх передал нам свой спутниковый телефон несколько недель назад по нашей просьбе. Сейчас связь с ним прервана. Боюсь, наш гость пропал. Мы больше ничем не можем вам помочь.

Он встал из-за стола и, прихрамывая, вышел, как по команде, через одну из внутренних дверей. Секундой позже, не оглядываясь, Нор последовал за ним.

Снова, как и пару лет назад, они встретились на кладбище за Чок-Мададом. Нор торопливо пробирался через кучи грязного снега и обилие только что установленных флагов мучеников в черном тюрбане, закрывавшем его лицо.

‘ Что происходит? - Потребовал ответа Джона, от его дыхания перед лицом образовались кристаллики льда. Прошло меньше получаса с тех пор, как Вакиль закончил встречу с ними. - Это никуда не приведет.

‘ Ты меня не слушаешь, ’ коротко ответил Нор. ‘ Пропавший без вести - это их способ сказать, что Бен Ладен не находится под их защитой. Это означает, что он в пути. Они отдают его тебе, Джона.

- Что вы имеете в виду?

- Мне нужно объяснить тебе это по буквам? Они дают тебе разрешение.

-Разрешите?..

- Да, чтобы разобраться с ним.

- Мы этого не делаем, - осторожно сказал Джона после паузы.

‘ Конечно, нет. Но ты знаешь людей, которые знают, за хорошую цену. Бен Ладен в настоящее время находится на ферме Хадда на реке Кабул. В воскресенье он должен вернуться в лагерь аль-Бадр близ Хоста и выезжает на Джелалабадскую дорогу. Вы устраиваете ему там засаду. Северный альянс возьмет вину на себя. Проблема решена".

OceanofPDF.com

Молескин и карандаш

Январь 1999

Следующей ночью Джона поднялся по ступенькам на крышу кабульского "Интерконтиненталя" и обнаружил там Бича и Леннарда, распивающих фляжку скотча. Они поставили пару стульев перед окнами и сидели, закинув ноги на карниз, созерцая темные очертания города. Джона взял стул, смахнул с сиденья битое стекло и понес его к ним.

Бич протянул фляжку, и Джона отхлебнул теплого спирта с привкусом торфа, прежде чем передать ее Леннарду. Он огляделся. Монтейт, сгорбившись, сидел на дальней стороне крыши и что-то шептал в спутниковый телефон. С момента их возвращения из Кандагара большую часть времени он разговаривал по телефону.

‘ С кем он разговаривает? - Спросил Джона.

-Король-рыбак, - ответил Бич.

- Вот ублюдок, - проворчал Леннард.

Фляжка снова пошла по кругу.

- У меня есть вопрос, - сказал Джона.

Бич посмотрел на него. - Продолжай.

- Вы знаете парня из ЦРУ по имени Джим Кирнан?

‘ Конечно, ’ подтвердил Бич. ‘ Раньше он был главой резидентуры в Исламабаде. Я думаю, что сейчас он в Контртеррористическом центре ЦРУ.

‘Он заместитель начальника оперативного отдела", - добавил Леннард. "Он курирует семью Мэнсонов".

"Семья Мэнсона" - так называлось подразделение Контртеррористического центра ЦРУ, которому было поручено охотиться за Бен Ладеном и его главными помощниками. Говорили, что в ЦРУ они приобрели репутацию сумасшедших паникеров по поводу растущей угрозы "Аль-Каиды".

‘ Мы столкнулись с ним в Кандагаре, ’ сказал им Иона, ‘ в резиденции муллы. Когда Монтейт увидел его, клянусь, у него вытянулось лицо. Я никогда не видел, чтобы он выглядел таким обиженным. Что между этими двумя?"

Бич и Леннард переглянулись.

- Давай, - поторопил Джона.

- Это восходит к осаде Кабула, - объяснил Бич, - к разногласиям по поводу того, как вести войну.

- Это вежливый способ сказать, что Монтейт пырнул его карандашом, - добавил Леннард, стряхивая пепел с сигары о каблук ботинка.

-Карандаш?-спросиля.

Леннард пожал плечами. - Он был зол.

- Мне нужно больше информации, - потребовал Джона.

- Ты бы лучше рассказал Чуи эту историю, - обратился Леннард к Бичу.

‘ О'кей, ’ согласился Бич, поглаживая бороду и принимая вид самого старшего из Проводников. ‘ Давайте посмотрим, давным-давно, именно с этого все и начинается, существовала империя зла, которая приближалась к концу своих дней, огнедышащий дракон по имени президент Наджибулла, сидящий на куче награбленного, и два воина, Кирнан и Монтейт, один богатый, другой бедный, с очень разными взглядами на то, как ускорить крах империи и убить дракона. Монтейт, более отважный из двух наших воинов, утверждал, что ЦРУ должно остановить поток оружия и денег пакистанцам, нашим двурушникам, так называемым союзникам в войне против империи зла. Он хотел полностью вычеркнуть их из общей картины и иметь дело непосредственно с моджахедами. Он хотел целенаправленной поддержки одного командира, подлинного лидера с симпатиями к Западу, который мог бы убить дракона, взять под контроль страну и восстановить ее".

‘Монтейт поддерживал Абдол Хака, который руководил "Хезбе Ислами", одной из групп моджахедов, действовавших в районе Кабула", - объяснил Леннард. - У него был план для людей Хака проникнуть в город и свергнуть режим Наджибуллы, как только Советы покинут город.

‘Это была сказка", - рассказывал Бич. ‘Вместо этого ЦРУ, поощряемое Кирнаном, который был начальником резидентуры ЦРУ в Исламабаде и имел самые глубокие карманы в городе, увеличило поставки оружия пакистанцам. Мы говорим о военных поставках на сотни миллионов долларов, включая китайские и египетские 122-мм артиллерийские снаряды. Пакистанцы передавали их всем без исключения, причем наибольшая доля досталась Хекматияру, их любимчику-исламопату. С помощью ракет они могли поразить город с расстояния в двадцать пять километров, а это означало, что каждый мог нанести удар по "дракону" без особого риска для себя. Довольно скоро пара сотен ракет в неделю падали на Кабул, и простые люди гибли толпами. Монтейт был в ярости. Как и его протеже Абдол Хак. Он обвинил другие группировки моджахедов в том, что они ведут себя как террористы, и обвинил американцев и пакистанцев в том, что они вооружают их. Монтейт разразился тирадой в Лондоне, и этот вопрос был поднят офицером связи МИ-6 в Вашингтоне на еженедельной встрече со своим коллегой в ЦРУ. Как вы знаете, дерьмо течет под откос, и довольно скоро после этого Кирнан помчался по Большой Магистрали в наш офис в Пешаваре, чтобы встретиться лицом к лицу с Монтейтом. В то время Гиды располагались в анфиладе комнат на втором этаже полуразрушенного здания колониальной эпохи недалеко от базара. Зимой было холодно, а летом - жарко. У Монтейта был свой кабинет, прямо у лестницы при входе, откуда он мог точно видеть, кто входит и выходит. Это был не намного больше чулана для метел. У него были письменный стол и стул. Вот и все. Никаких бумаг никогда не было. Он был убежден, что ISI платит домовладельцу за то, чтобы он шпионил за нами, что, вероятно, так и было, и поэтому он ничего не записывал. Он держал все в голове. Единственной вещью, которая была у него на столе, был ряд карандашей. Он сидел в этом кабинете, и всякий раз, когда ему нужно было закончить работу, он бросал карандаш в любого, кто проходил мимо. Если тебя ударили, ты выполнил свою работу. Мы проносились мимо этой двери на максимальной скорости, но он всегда попадал в тебя. Он был метким стрелком. Рассказывали, что он был чемпионом армии по метанию копья, когда был младшим офицером. Чем злее он становился, тем больше точил карандаши. Итак, в этот конкретный день Кирнан врывается в офис, и у них с Монтейтом начинается яростный спор стоя. Кирнан говорит Монтейту, что идея о том, что есть один лидер моджахедов, который может объединить страну, – это все та же старая наивная мессианская чушь - на самом деле афганцы продавали это как идею британцам со времен королевы Виктории, и до сих пор британцы на это купились, а американцы ни за что не купятся. Он говорит ему, что Хак ничем не лучше других полевых командиров. На самом деле, по его словам, все они насильники и убийцы – что из этого?’ Бич сделал паузу, чтобы отхлебнуть из фляжки. Для Монтейта это стало последней каплей. Он не выдержал. Он схватил ближайший предмет, которым в данном случае был карандаш, и запустил им в Кирнан. Пуля прошла прямо через его щеку. Представьте себе сцену: Монтейт стоял там, совершенно подавленный тем, что он сделал, а у Кирнан из лица торчал карандаш. Вы можете догадаться, что последовало дальше. ЦРУ потребовало голову Монтейта на блюде, а Лондон пригрозил вернуть его на регулярную военную службу. Монтейт ни за что не был готов вернуться к рукоприкладству, и поэтому ему пришлось написать письмо с пространными извинениями. И вот почему эти двое не совсем сходятся во взглядах.

‘И именно поэтому Монтейт перестал бросаться карандашами", - добавил Леннард. Он взял фляжку у Бича, сделал глоток и передал ее Джоне.

Монтейт выглядел задумчивым. Он шел к ним по крыше, глубоко засунув руки в карманы.

‘Им нужен их чертов трубопровод", - сказал он. "Они думают, что после устранения Бен Ладена переговоры могут возобновиться".

Якуб Бег наклонился вперед, и в его лице отразились тускло-красные угли жаровни в центре комнаты. Монтейт сидел напротив него, неловко ерзая на корточках. Джона сидел на корточках в тени в углу комнаты рядом с маленьким круглолицым мальчиком, который держал тарелку с сушеной шелковицей. Они находились в худжре, или комнате для гостей, на вилле Якуббека в пригороде Кабула Вазир Ахбар Хан. С момента их возвращения из Кандагара прошло двадцать четыре часа, и Монтейт становился все более беспокойным.

- Расскажи мне, - попросил он.

Якуб Бег опустил взгляд на страницы открытого блокнота Moleskine, лежавшего у него на коленях. ‘Факты, насколько я их понимаю, таковы, мой друг. С тех пор как Бен Ладен покинул Кандагар, он подыскивал место, где можно было бы разместить свою семью с комфортом и безопасностью. Старый советский колхоз в Хадде стал доступен, и мы понимаем, что он проверяет его на пригодность".

Было сказано, что если вы сможете раздобыть Moleskine Якуба Бега, то узнаете личность каждого торговца товарами и рэкетира–крышевателя от Марселя до Мумбаи - турецких героиновых синдикатов, болгарских народных контрабандистов и т.д.. Также говорилось, что Moleskine был импровизированным подарком Монтейта еще в восьмидесятых, и на внутренней стороне обложки, рядом с надписью "В случае утери, пожалуйста, вернитесь по адресу", было написано имя Монтейта и адрес давно забытой конспиративной квартиры в Блумсбери.

‘ Вы подтверждаете, что то, что рассказала нам Нор, заслуживает доверия? Монтейт настаивал.

-Это заслуживает доверия.

- И вы определили группу, готовую выполнить это задание?

Якуб Бег поджал мясистые губы. ‘Конечно, это можно устроить, если вы готовы заплатить нужную сумму. Но это срочный вызов, и сейчас доступно для найма меньше групп, чем было до прихода талибов. Я не могу гарантировать, что те, кто есть, лучше всего подходят для этой задачи ".

‘ Задача не из приятных, ’ сказал ему Монтейт. - Я и не жду приятных людей.

‘Я попросил узбеков приехать, ’ сказал Якуб Бег, - по вашей просьбе, но я не могу поручиться за них. Вы должны сами судить. У вас есть выражение на латыни, будьте осторожны, да? Оно означает "остерегайтесь покупателя".

Луна и мороз придавали всему серебристый оттенок старой фотографии. Они стояли в тени у внешней стены комплекса. Они покинули свою комнату, полную спальных мешков, опасаясь подслушивания. Монтейт говорил, его голос едва повышался до шепота. ‘Мне сказали, что захват Бен Ладена живым может усугубить ситуацию. По словам американцев, доказательства того, что он отдал приказ о взрывах в Найроби и Дар-эс-Саламе, может быть трудно представить в суде. Ни один из информаторов, участвующих в деле, не имеет прямого представления о его причастности. Суд над ним может оказаться затруднительным, особенно если выяснится, что администрация Клинтона разработала секретную политику в отношении Пакистана и Саудовской Аравии, направленную на то, чтобы мириться с созданием и приходом к власти талибов".

- Значит, мы поступаем так, как предлагает Нор, - сказал Алекс.

‘Американцы не могут санкционировать убийство", - объяснил Монтейт. "У них есть указ президента, запрещающий это".

- Но им нужен свой трубопровод, - сказал Бич.

- Им нужен свой трубопровод, - согласился Монтейт.

- Значит, они хотят, чтобы мы делали за них грязную работу?

-Что-то в этом роде, - ответил Монтейт.

Алекс пожал плечами. ‘ Ни то, ни другое неверно. Если мы убьем Бен Ладена, главными подозреваемыми станут "Северный альянс" Масуда.

Бич взглянул на Джона, который не мог отделаться от ощущения, что обсуждаемое влечет за собой переход невидимой черты, за которой трудно определить последствия.

‘ Можем ли мы быть уверены в Нор? Спросил Бич.

- Он никогда раньше мне не лгал, - смущенно ответил Джона.

‘ Мы бросили его, - сказал Бич. - Кто-нибудь может мне сказать, чем он занимался последние два года?

‘ Не совсем, ’ ответил Иона. Нор не стал вдаваться в подробности своей деятельности, когда Иона расспрашивал его. Он утверждал, что поддерживал связь с бригадиром Ханом, своим куратором в ISI, которого он преподавал в одном из лагерей близ Хоста, но не сообщил никаких конкретных подробностей.

‘ Можем ли мы еще раз уточнить у пакистанцев? Спросил Бич.

- У нас нет времени, - сказал Алекс, - и нет никаких признаков того, что они поделятся с нами информацией.

‘ И это был не самый лучший источник, который у нас здесь был, ’ ответил Монтейт, не пытаясь скрыть своего раздражения. - Он никогда нас не подводил.

‘ Но мы его подвели, ’ возразил Бич. ‘ А что насчет узбеков Якуб-бека? Вы действительно думаете, что они подходят для этой задачи?"

‘ Подходящие? Монтейт зарычал. - Они полностью подходят для этой задачи.

- Они доступны, - добавил Алекс, - и в пределах нашего ценового диапазона.

‘ Они знают личность жертвы? - Спросил Леннард.

- Им незачем знать, - сказал Алекс.

‘Убивать людей во время войны или даже в целях самообороны - это одно", - сказал Бич. "Вооружать и обучать людей, сражающихся за свою свободу, - это совсем другое. То, что здесь обсуждается, - это покушение. Хладнокровное убийство".

‘ Ты издеваешься? - возразил Алекс. - Это Афганистан.

‘Мы делаем это и выходим за рамки того, что является законным", - настаивал Бич. "Есть причина, по которой у американцев есть закон, запрещающий это".

‘ Мы стоим в эпицентре шторма, ’ сказал Монтейт. По его расправленным плечам и вздернутому носу, по выражению лица терьера, которым он славился, было очевидно, что Монтейт не потерпит никакого сопротивления. "Если мы не начнем действовать сейчас и не остановим Бен Ладена, попомните мои слова, мы столкнемся с перспективой возобновления террористического насилия, подобного которому мир никогда не видел".

Говоря это, Джона заметил мужчину, вышедшего из тени у дальней стены. Он направлялся к ним по тропинке, проложенной между колючими очертаниями оголенных розовых кустов. Другие мелькали в тенях позади него. Лунный свет поблескивал на прицелах винтовок и петлях с боеприпасами. Двор был пуст, и на мгновение Джоне показалось, что на них вот-вот нападут. Он потянулся за пистолетом, но Монтейт положил руку на руку Джона, удерживая его.

‘ Я друг, ’ сказал мужчина. ‘ Я Халил. Я шел через двор к вашим комнатам, когда увидел вас.

- У вас хорошее зрение, - ответил Монтейт, бросив взгляд на фигуры, прячущиеся в розовых кустах.

‘ Я так понимаю, вы хотите поговорить со мной? - Спросил Халил. На нем была кепка-читрали, на плечи наброшено одеяло, и было трудно разглядеть большую часть его лица, за исключением того, что улыбка придавала его челюстям истощенный вид скелета.

‘ Ваши люди готовы? - Спросил Монтейт.

‘ Так и есть, ’ ответил Халил. Его улыбка стала угрожающе шире. - Мы встретимся с вами завтра вечером.

OceanofPDF.com

Убийство араба

Январь 1999

Они были идеально замаскированы. Одно мгновение была только призрачная, покрытая пятнами кора камедных деревьев, а затем послышался легкий шелест листьев, дуновение ветра, и казалось, что деревья двигаются по собственной воле, кора отваливается. Было слышно шлепанье крошечных ножек.

- Бирнамский лес, - прошептал Бич.

Время близилось к полуночи. Они ждали на мосту к западу от Джелалабада. Они уже час стояли на бетонной площадке у восточного конца моста, когда банда Халила вышла из эвкалиптовой плантации, чтобы поприветствовать их.

Все дружно вздохнули. "Господи, они же дети".

Их было человек пятьдесят или около того, одетых по-разному: теннисные туфли, армейские ботфорты, клетчатые шарфы, шапки-хаджи и читрали, тюрбаны и автоматы Калашникова. Вместо бород у них был темный пушок, и их изголодавшиеся волчьи лица мерцали в лунном свете. Они были пугливыми, боролись за место впереди стаи и ухмылялись. Самому старшему из них было не больше двенадцати.

- Это пиздец, - пробормотал Леннард.

‘ Это гребаные Потерянные парни! Бич повернулся к Монтейту. - Ты что, серьезно?

Леннард присвистнул. - Черт меня побери, это капитан Хук...

Халил вышел из-за деревьев с кнутом в руке. Он поднял его, и ближайшие к нему мальчики вздрогнули. Они бросились врассыпную, а затем снова вернулись, тесня его сзади. Он шагнул вперед и похлопал Монтейта кнутом по груди.

‘Якуб Бег подтвердил, что деньги у него", - сказал он. "Итак, мы в вашем распоряжении".

"Это неприемлемо", - сказал ему Монтейт.

‘ Что неприемлемо? - Спросил Халил.

‘ Это дети. Я не буду с ними драться.

"Тогда ты не будешь сражаться", - ответил Халил.

Они уставились друг на друга. Джона тихо выругался себе под нос. Монтейт выглядел так, словно вот-вот взорвется.

Бич ушел позже той ночью. Он разделил между ними свои пайки и боеприпасы, пока Монтейт сидел поодаль на валуне, кипя от злости.

- Технически, конечно, это дезертирство, - сказал Леннард, беря кусок мятного кекса "Кендал" и бутылку табаско.

‘ Мы не существуем, ’ сказал ему Бич. - Я не существую. Ты не существуешь. Эта миссия не существует.

Они обнялись по-медвежьи.

‘Ты подводишь команду", - сказал ему Алекс, качая головой. Ранее были крики. Монтейт достал пистолет и направил его на Бича, который просто повернулся к нему спиной. Монтейт стоял, заметно дрожа, прежде чем уйти.

Бич повернулся к Джоне. Наступила пауза. - Ты выше этого, - печально сказал он.

Они обнялись, Джона вцепился в него в темноте.

На рассвете они отправились в долгий путь к месту засады. Спускаясь по крутой долине и поднимаясь по склону горы, их ноги вязли в осыпях и снегу, они хватались за камни, чтобы подтянуться, и на каждом шагу Джона страдал от обвинений Бича. Он подавил голос, который был его собственным, говорившим ему, что все, даже это, лучше, чем бросить все и вернуться к пустой жизни и жене, которая больше не любила его. Он сосредоточился на звуках вокруг: вое ветра в скалах, движущейся осыпи и испуганной болтовне мальчиков. Ледяной туман окутал их. Он задавался вопросом, мог ли этот маршрут быть плодом воображения Халила или даже ловушкой. Он продолжал идти, цепляясь онемевшими пальцами за ледяные камни, в ужасе от того, что если он не продолжит идти, то потеряется в пустоте. Тропа снова расширилась, туман рассеялся, и они вышли на горный хребет, с которого, казалось, открывался вид на весь мир. По обе стороны тянулись глубокие ущелья и зазубренные вершины. Идти стало легче. Тропа вдоль вершины хребта была широкой, а валуны - более крупными, и по ним было легче передвигаться. Они миновали старую крепость, обнесенную глинобитными стенами и осыпающуюся, возвышавшуюся на гребне холма.

Меньше чем через пять часов они стояли над ущельем реки Кабул, через которое тянулась узкая полоска дороги. Халил впервые заговорил, повернувшись к ним. ‘ Мы сделаем это здесь, где долина сужается. Он улыбнулся. - Говорят, пуштуны убили здесь много англичан.

- Давайте покончим с этим, - прорычал Монтейт.

Прошел еще час, пока они спустились в пределах досягаемости дороги. Годы заброшенности, наводнения и камнепады почти разрушили его, разрушив асфальтовое покрытие, оставив огромные кратеры. Алекс сел на камень и подул на пальцы, прежде чем полез в рюкзак за саперным инструментом. Он начал рыть неглубокую траншею для двоих. Халил и Монтейт отправились разворачивать группы отсечения. Джона стоял, уставившись на дорогу. Это был старейший афганский трюк: заманить захватчиков в узость ущелья реки Кабул и отрезать им пути к отступлению.

Все зависело от Нор.

Мальчик присел на корточки среди нагроможденных камней и грязных комьев снега, прикрыв свое оружие лохмотьями. К его кепкечитрали был приколот значок с серпом и молотом. На вид ему было лет одиннадцать.

Джона наблюдал за мальчиком с рассвета. Он был обнаружен вместе с основной группой из засады, разделив с Алексом неглубокую передрягу на гребне хребта, возвышающегося над ущельем. Мальчик дрожал, его овальные глаза метались из стороны в сторону. Когда он впервые заметил, что Джона смотрит на него, мальчик посмотрел на него в ответ с выражением, которое было одновременно вызывающим и испуганным.

Афганистан был полон сирот.

Были времена, подумал Иона, например, в засаде, когда солдаты могли испытывать ощущение единства мышления, подобно косяку рыб, который как один плывет под поверхностью океана, времена, когда на первый план выходит более старый, низший мозг.

- Три машины движутся на восток, - прошептал Леннард из одной из групп перекрытия в наушнике Джона.

Был час дня. Три заляпанных грязью сегуна с закопченными окнами и канистрами, привязанными к крыше, вбежали в узкий овраг с крутыми склонами.

Раздался коллективный вздох.

Джона начал считать: один, два...

Он посмотрел налево. Монтейт был в нескольких футах от него, сцепившись с Халилом.

Три ...

Грязь под ним пахла ветром и озоном.

Четыре ...

На краткий миг он перестал осознавать будущее или прошлое, только узбеков в скалах вокруг него и провода, идущие к нему по склону от зарядов, установленных там, где овраг сужался с обоих концов.

Пять.

- Сейчас, - сказал Монтейт, когда конвой поравнялся с ним, его голос был едва слышен за ревом реки Кабул.

Джона нажал кнопку и повернул ключ русского взрывателя.

События развивались в унисон: заряды взорвались, камни посыпались в ущелье во вздымающихся облаках пыли, и дорога рухнула; головная машина вильнула вбок и покатилась, кувыркаясь в ущелье внизу; и узбеки, как один, открыли огонь всем, что у них было – штурмовыми винтовками, пулеметами, гранатометами. Воздух затрещал и завихрился. Латунные ящики каскадом посыпались вниз по склону. Топливные баки обеих машин взорвались.

Все закончилось за секунды, но продолжалось несколько оглушительных минут. В следующей схватке Монтейт яростно замахал руками на Халила. Джона мог представить себе его гнев и разочарование из-за бездисциплинированного расходования боеприпасов. Скоро тела невозможно будет опознать. Это могло привести к катастрофе. Им нужны были доказательства, фотографии мертвого араба, если миссия должна была увенчаться успехом.

Внезапно Халил встал, и его банда, как один, поднялась, чтобы присоединиться к нему. И когда они это сделали, из глубины их горла вырвался торжествующий воющий звук, вула-вула-вула. Склон всколыхнулся от внезапного движения. Узбеки ринулись вниз по склону, улюлюкая и вопя, скользя по осыпи. Внизу они окружили машины и вытащили пассажиров наружу.

- Пойди посмотри, - крикнул Монтейт.

Джона спустился по склону с Алексом на плече и нырнул в толпу, пытаясь добраться туда, где боролись за тела. Он мгновенно потерял ориентацию. Из машин валил едкий черный дым. Мальчишки толкались. Из дыма на него вынырнули злобные лица. Руки потянули его за одежду и винтовку. Он отшатнулся, врезаясь локтями в ближайшие лица. Он топал ногами. Он рванулся вперед. Он мельком увидел тело. Кровь, обугленная кожа и лохмотья одежды затрудняли идентификацию. Затем он ясно увидел знакомый значок с серпом и молотом и мальчика, носящего его, с окровавленными по локоть руками; в одной руке он держал мачете, а в другой - отрубленную голову. Несмотря на синяки и окровавленные черты, Джона сразу узнал это лицо.

Это был Джим Кирнан, бывший начальник резидентуры ЦРУ в Исламабаде.

Они убили американца.

Я никогда не прощу тебе этого. Слова Нор двухлетней давности, на которые в то время не обратили внимания, резко вернулись в центр внимания; и сразу же за ними последовала абсолютная уверенность в том, что американцы никогда не простят им этого. Джона повернулся и стал пробираться обратно сквозь толпу, отчаянно пытаясь найти хоть какое-то пространство, чтобы отдышаться. Вырвавшись, он упал на четвереньки, и его рвало, и рвало.

-Босс, вам лучше спуститься сюда, - позвал Алекс, стоявший рядом с ним.

‘ Мы его поймали? - Крикнул Монтейт.

- Тебе действительно нужно это увидеть.

Джона перекатился на спину. Алекс стоял, его винтовка свободно свисала с перевязи. - Это полный пиздец, - сказал он и рухнул на землю.

Монтейт поспешил вниз по склону. - В чем дело? - требовательно спросил он.

- Иди и посмотри сам, - с горечью сказал Иона.

Монтейт протиснулся плечом в толпу и вернулся через несколько минут с посеревшим лицом. Он расхаживал взад-вперед, поднимая пыль.

‘ Что мы собираемся делать? - Спросил Джона.

- Нам крышка, - сказал Алекс.

‘ Нет, не собираемся, ’ прорычал Монтейт. - Нас ничто к этому не привязывает.

Джона поднял на него глаза. - Что ты имеешь в виду?

- Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

Над дымом кружили стервятники. Место засады было выжжено и покрыто полосами пепла, а в кратере горел костер. Мальчики сидели на корточках поодиночке и небольшими группами, пассивно глядя на пламя. Обломки машин были сброшены с дороги в ущелье. Тела представляли собой почерневшие поленья в огне. Скоро восстанавливать будет нечего.

‘ Что нам делать с Нор? - Спросил Джона.

‘ Прикончи его, - сказал Монтейт. - Найди его и убей.

‘ Хорошо, ’ сказал Джона. Он встал.

Алекс взглянул на него. - Ты хочешь, чтобы я пошел?

Джона покачал головой.

‘ Думаешь, ты найдешь его? - Спросил Алекс.

- Я найду его.

- Мы будем ждать вас в Пешаваре, - сказал Монтейт.

Это заняло у него меньше недели. Это оказалось проще, чем он себе представлял. В этом не было ничего тайного. Он зарегистрировался в отеле "Спингар" в Джелалабаде и просто ждал. Три дня спустя афганец с автоматом Калашникова подошел к нему через аккуратно подстриженную лужайку отеля и небрежно пригласил его уехать из города.

Шоссе к востоку от Джелалабада было усеяно валунами, и мужчина осторожно объезжал их. Они обогнали ярко разукрашенные грузовики и вереницы тащившихся верблюдов, от пронизывающего холода у них перехватывало дыхание. Вскоре пошел дождь. Дворников не было, и мужчина протянул через окно тряпку, чтобы протереть запотевшее ветровое стекло. Час спустя он остановил машину у сланцевого склона.

- Иди туда, - сказал он, указывая на неровную дорогу, которая вела вверх по оврагу.

Джона отправился пешком в гору, сгорбленный, с поднятым воротником, защищаясь от ветра и мокрого снега, и только гнев двигал его вперед. Еще через час он поднялся над слоем облаков, и луна осветила дорогу впереди. Он прошел мимо замерзшего водопада.

Без предупреждения из-за скалы впереди вышел человек. Это был Нор. Он казался безоружным.

Они смотрели друг на друга при лунном свете. Нор увидел лицо Джона, металлическое в лунном свете, с выражением, достаточно диким, чтобы вызвать в нем предостережение, но вместо того, чтобы убежать, он резко повернулся лицом к своему бывшему другу и дерзко сказал: ‘В чем твоя проблема, Джона? Ты предал меня. Я предал тебя. Что может быть справедливее этого?"

Обезумев, Иона ударил Нора лбом в лицо. Нос Нора раскололся, как спелый фрукт, и он упал на землю. Вся терпимость Джона, его выдержка перед лицом многолетних беспечных оскорблений – начиная с насмешек Нор по поводу так и не осуществившегося желания Джона быть белым, его манер мальчика-слуги, его эмоциональной неадекватности, насмешливых замечаний в адрес своей жены, и все это достигло кульминации в предательстве в ущелье реки Кабул – было обращено наружу в сдерживаемой ярости. Он собирался убить его. Он наносил Нору дикие, хлесткие удары. "Умри!" - завопил он. Он потащил его вниз по склону к покрытому льдом бассейну. Он швырнул его туда, и поверхность раскололась и треснула. Он зашел в ледяную воду и принялся колотить Нор кулаками. Лицо Нор было покрыто грязью и кровью. Джона продолжал колотить его до тех пор, пока бесформенная голова Нор не скрылась под водой, оставив на поверхности лишь дорожку из пузырьков.

Затем он поплелся обратно с горы, полный раскаяния убийцы, и остановил первую попавшуюся машину. Это была древняя белая "Лада", возвращавшаяся из Кабула в Пешавар. Джона сунул пачку долларов в руки водителя-пуштуна и, дрожа, свернулся калачиком на заднем сиденье.

Несколько часов спустя, благополучно вернувшись в отель Green's Hotel в Пешаваре, он с неудержимо трясущимися руками налил себе виски и залпом осушил его; затем еще, и еще, и еще.

На следующее утро Джона встретился с другими Гидами во дворе отеля Гринс и сказал им, что Нор мертв. Все концы были связаны. У кого-либо не было причин знать об их причастности к смерти агента ЦРУ Джима Кирнана. Кризис предотвращен. Монтейт и Департамент вне подозрений. И это было то, во что Джона верил до тех пор, пока дуло пистолета не уперлось ему в затылок возле открытого карьера алмазной шахты в Сьерра-Леоне, и он, обернувшись, не оказался лицом к лицу со своим самым старым другом и злейшим врагом.

OceanofPDF.com

Ампутация - это навсегда

Июль 2001 года

Они пришли за Джоной ночью, в самый темный час, когда насекомые создавали ревущую стену звуков. Их было четверо, бойцы ОРФ в потрепанных футболках и шлепанцах. Они ворвались в хижину, взмахнув тростниковым самогоном, и Иона поднялся им навстречу, размахивая кулаками, как отбойными молотками. Двоих из них он сбил с ног, прежде чем приклад винтовки врезался ему сбоку в голову. Он испытал сильнейший шок. В следующее мгновение колени у него подогнулись, и он упал, с глухим стуком ударившись головой о землю. Земляной пол перед ним отодвинулся на большое расстояние. Он потерял сознание.

Когда он пришел в себя, то обнаружил, что его вытащили из хижины в лес. Над ним стояли люди, тыча его в грудь и живот стволами своих пистолетов. Позади них сверкали звезды, и жужжание насекомых пульсировало волнами. Голос, который показался ему знакомым, но который он с трудом узнал, произнес: ‘Теперь твоя очередь".

Его очередь для чего?

Мужчина в футболке с изображением Тупака перекинул свой АК через плечо, оседлал Джону и связал ему руки кабельной стяжкой, затянув ее так, что пластик врезался в плоть запястий. Боль принесла ему озарение – он был в Африке. Но почему? Он почти никогда не бывал в Африке. Он не говорил ни на одном из языков. Мужчина пару раз ударил его по лицу.

Знакомый голос произнес: "Приведите его".

Его подняли на ноги и стали толкать и тащить по узкой лесной тропинке. Он спотыкался в темноте и несколько раз падал. Каждый раз мужчины пинали его и колотили прикладами своих винтовок, прежде чем поднять на ноги и толкать и тащить за собой.

В какой-то момент он решил, что, должно быть, видит сон. Он вообще не был в джунглях. На самом деле оказалось, что его уносили с поля для регби с сотрясением мозга. По обе стороны от него были мальчики, которые держали его за руки и ноги, за рубашку и шорты. Потребовалась целая команда, чтобы поднять его. Они пробирались по грязи к боковой линии. Небо было безоблачным, кобальтово-синим. Ему было приятно видеть, что рядом с ним не было Нора, который бежал бы рядом, выкрикивая слова ободрения через защитный щиток от жевательной резинки. Не было и самого недавнего пополнения в первой пятнадцати, новой половины схватки, гибкой и быстрой. Джона был восьмым номером, ведущим схватки.

Там, во сне, тропинка вывела на большую песчаную поляну, освещенную звездами. В центре поляны находился массивный пень с широкой плоской поверхностью. Его тень протянулась через поляну, как кулак. Они подтащили его к пню и пнули сзади по ногам, так что он упал на колени, как проситель перед алтарем. Они подняли его руки и положили их на покрытую шрамами поверхность.

Нор присел перед ним на корточки, и пот на его лице заблестел в свете звезд, и положил свои руки на руки Джона.

- Сражайтесь и убивайте язычников, где бы вы их ни встретили, - сказал Нор сначала тихо, потом сердито, а затем закричал. - Подстерегайте их и хватайте!

С жевательной резинкой во рту его было трудно понять. И он говорил по-арабски. В те дни стихи о мече были любимой частью Корана Нора, возможно, единственной, которую он знал. Он выкрикивал их в сторону противника. Его прозвали сарацином.

‘Конечность за конечность", - произнес голос в его сне. Он почувствовал его обжигающее дыхание на своем лице.

‘ Кто такой лимб? Джона задумался.

"В мести есть жизнь".

- О чем ты говоришь? - спросил я.

- Страшилище здесь.

Взгляд Джона был прикован к линии деревьев. Из тени на опушке леса выступил мужчина. Он был обнажен и перепачкан пеплом. На его бритом черепе была повязана бандана, а в руке он держал мачете.

- Он пришел взять тебя за руки...

Иона начал сопротивляться, но мужчины прижали его к земле, их руки были зажаты под локтями. Его руки онемели, вся кровь вытекла. Страшилище приблизилось.

Нор убрал руки с Ионы, и мужчины крепче сжали его предплечья. Его пальцы торчали, как палки. Страшилище подняло свой мачете, описав им широкую дугу. Звездный свет блеснул голубым на зазубренном лезвии.

Глаза Нор заблестели.

Он нажал кнопку быстрого реверса: это было за мгновение до сотрясения мозга. Схватка продолжалась. Джона был прижат к земле, испытывая острую боль от пяток до бедер. Мяч был в чаще ног перед ним. Оглянувшись назад, через свои ноги, он увидел прямо за собой Нора, невероятно низко опустившегося, как будто он был на стартовой позиции и ждал мяча.

Глаза Нор засияли. Продолжай, Чуи...

Джона вздрогнул.

Да ...

Джона представил влажный хруст лезвия по плоти и костям и свои отрубленные руки, падающие на траву. Он видел себя безруким попрошайкой с футбольного матча, умоляющим, сжимая когти от вешалки.

Продолжай ...

Он оскалил зубы и отказался от своих мыслей. Он качнулся вправо и откусил ухо. Мужчина закричал.

Лезвие обрушилось вниз, Иона рванулся вверх и в сторону, а кричащий мужчина справа от него повалился вперед на пень и оказался на пути падающего мачете. Его череп раскололся, как дыня. Лоб Джона врезался в челюсть человека слева от него. Вылетели зубы. Затем он вскочил на ноги, раскачиваясь и фыркая, как разъяренный медведь. Он выплюнул комок хряща, который был у него во рту, на землю. Предметы то появлялись, то пропадали из поля зрения. Он посмотрел справа налево: Нор не сидел на корточках, очень неподвижно, на носках ног; один мужчина склонился над пнем; другой лежал, распластавшись на спине; третий мужчина, тот, что в футболке с изображением Тупака, спотыкаясь, направлялся к линии деревьев, а страшилище на коленях ползло за ним. Убийство не было совершено. Связанными руками Джона вытащил мачете из головы мужчины. Он сделал пять шагов, хлюпая по грязи. Он сосчитал их, один за другим. Фокус приходил и уходил. Страшилище свернулось в клубок, как испуганная многоножка. Джона подумал, что ты мертв. Он поднял клинок и опустил его, поднял и опустил.

-Стой!Крик.

Он отшатнулся назад, дико озираясь.

Раздался громкий треск, и на мгновение он подумал, не в него ли стреляли. Промахнулся. И больше не промахнется. Он закрыл глаза, отдаваясь приближающейся пуле. Ничего. Он открыл глаза. Не стоял он и с прикладом "Калашникова", приставленным к плечу, с узкими, как щелочки, глазами, глубоко засунутым за щеку языком; его палец во второй раз напрягся на спусковом крючке. Щелчок. Он застрелил оставшегося бойца всего в паре шагов от линии деревьев. Затем он повернулся к Джоне, направив на него винтовку.

-Я пристрелю тебя насмерть.

Джона выдохнул, шатаясь взад-вперед. В голове у него стучало, как молотом. Он опустился на колени. - У меня не хватит духу сразиться с тобой.

Нор ответил на ответ Джона быстрым кивком головы и прошел среди раненых, расправляясь с ними по одному, прижимая дуло ко лбу каждого, прежде чем мягко нажать на спусковой крючок.

Затем он повернулся к Джоне, снова наставив на него винтовку. - Скажи Монтейту, чтобы остерегался неба.

Секундная пауза. Небо? - Почему?

‘ Приближается ураган, Иона, ’ тихо сказала Нор. ‘ Когда он пройдет, ничто уже не будет прежним. Затем он извлек патрон, передернул затвор и бросил винтовку на землю. - Тебе лучше бежать, спасая свою жизнь.

Джона, пошатываясь, побрел в джунгли. Вскоре после этого он услышал грохот автоматных очередей.

Налетела буря. Он не мог видеть дальше, чем на пару шагов вперед. В темноте не было границы между землей и небом. Дождь стекал с кроны деревьев и струился по лесной подстилке. Он спотыкался на тропинке, превратившейся в поток воды. Вокруг раздавались трескучие звуки, которые, как он был убежден, были падением деревьев. Он продолжал двигаться вперед. Листья и виноградные лозы хлестали его. Шипы впивались в лицо и одежду. Земля подалась, и внезапно он покатился по грязевому потоку. Он врезался в дерево. Он согнулся вокруг него. Он онемел и замерз; настоящими казались только порезы на лице.

Семья угольщиков нашла его после шторма. Он был без сознания и все еще цеплялся за дерево, вцепившись пальцами в кору. Им пришлось снимать их одну за другой, прежде чем срезать пластиковые манжеты. Он был слишком велик, чтобы нести его, поэтому они соорудили сани из мешков с удобрениями и потащили его через лес к своему лагерю.

Когда он проснулся, то обнаружил, что лежит на песчаном полу палатки, завернувшись в одеяла. Рядом с ним горел костер. Поленья потрескивали, на землю падали искры.

Над ним склонился один из угольщиков. - Кто вы? - спросил я.

Он чуть не рассмеялся. Это было такое прекрасное оправдание для страдающего амнезией, для перерождения. К сожалению, он помнил все.

"Кот вылез из мешка", - сказал он.

- У вас температура, - сказал мужчина.

И раскалывающаяся головная боль.

С Нор мертвой была некоторая надежда сохранить убийство Кирнан в секрете и избежать мстительного ответа АМЕРИКИ; с Нор живой такой надежды не было. Они всегда будут жить в страхе, что Нор заговорит. И он заговорит, Джона был уверен в этом. Единственная возможная причина, по которой Нор не делал этого в последние два года, заключалась в том, что он держал это в рукаве, готовый произвести это с размахом для достижения максимального катастрофического эффекта.

Когда-нибудь Нор заговорит.

OceanofPDF.com

Рухнувшие башни

Сентябрь 2001 года

Послание было написано слоем белого пепла на капоте брошенной машины на Бродвее: "НАКАЗАТЬ". Было неясно, имел ли в виду человек, который использовал палец, чтобы нацарапать сообщение, то, что произошло, или какой-то будущий акт возмездия. Стоя на тротуаре рядом с машиной, Джона наблюдал, как очередная колонна "хаммеров", самосвалов, бульдозеров и экскаваторов продвигается на юг через раздвинутые заграждения.

"Надвигается ураган", - сказала ему Нор двумя месяцами ранее в Сьерра-Леоне. "Когда это пройдет, ничто уже не будет прежним...’ Он был прав. По выражению лиц людей можно было понять, что произошло что-то ужасное. И что многие американцы думали, что это худшее, что когда–либо случалось - мир перевернулся с ног на голову за один день.

Мы потратили пять лет, пытаясь заставить людей прислушаться. Но никто не воспринял нас всерьез. Они не обратили внимания. Это была слишком экзотическая угроза. Слишком примитивно ..."

Джона взглянул на Микульски, который пристально смотрел на столб пепла, поднимающийся спиралью вверх на сотни футов над Манхэттеном и Гудзоном. Это был первый раз, когда Микульски заговорил с тех пор, как Джона встретил его на баррикаде на углу Варрик и Хьюстон. Микульски предъявил свое удостоверение Министерства финансов, и солдаты, одетые в бронежилеты и противогазы, помахали им, пропуская. Они вместе прошли по пустым, покрытым пеплом тротуарам в Финансовый район.

Микульски выглядел так, словно не спал несколько дней. На его лице застыло стальное выражение, свидетельствовавшее о глубоко укоренившемся гневе.

‘Я сказал людям: вы не понимаете. Массовые убийства - это образ жизни там, от Алжира до Афганистана. Бомбы, землетрясения, массовый голод - целые регионы мира усеяны несостоятельными государствами. Они просто не понимали этого. Люди думали, что у нас есть иммунитет, что каким-то образом наши идеалы и верования защитят нас".

Микульски был прав, подумал Джона; в мире, который он знал, подобные вещи случались каждый день. Ненависть, а не любовь, была повсюду. В конце концов, это неизбежно привело к тому, что она попала в Америку.

‘ Где ты был? - Спросил Джона.

‘ Когда упал первый самолет? Я шел по Западному Бродвею. Я услышал рев двигателей. Я посмотрел вверх, и снаряд врезался в Северную башню. Он взглянул на Джона. - Я все еще стоял с открытым ртом, когда упал второй самолет.

Офис Микульски находился в здании таможни США во Всемирном торговом центре № 6, восьмиэтажном здании, которое было разрушено, когда на него рухнула Северная башня. Они должны были встретиться там во второй половине дня 11-го. Микульски был одолжен Казначейству США управлением внешней разведки ФБР. Его особой специализацией было отслеживание финансовых связей террористов.

Микульски задал тот же вопрос. - Где вы были?

- В самолете, - ответил Джона, - по пути сюда.

Уже было ясно, что 11 сентября было фиксированной точкой, вокруг которой они будут ориентироваться в обозримом будущем. Сразу после нападения "Боинг-747" Джона был перенаправлен на базу ВВС в Гандере, штат Ньюфаундленд. Он присоединился к тридцати другим пассажирским самолетам, которые были припаркованы на взлетно-посадочной полосе, построенной для ядерных бомбардировщиков времен холодной войны в ожидании Армагеддона совсем иного рода. Маленький, полуразрушенный городок, примыкающий к взлетно-посадочной полосе, с трудом смог вместить несколько тысяч нежданных гостей, и к тому времени, когда Джона и его попутчики вышли из самолета, единственным оставшимся местом для сна были скамейки пятидесятнической церкви. Он провел в церкви пять ночей.

‘ Что теперь будет? - Спросил Джона.

Микульски развернул газету и показал ее Джоне. На обложке была фотография президента Джорджа У. Буша, а под ним заголовок: Правосудие свершится.

‘ Мы пойдем за ними, где бы они ни были. Мы выследим их.

Слово "Месть" было у всех на устах. Однажды ранним утром в Гандере Иона обнаружил, что сидит на скамье в церкви рядом с женщиной с прямой спиной и серым лицом с Библией на коленях. Он не хотел мешать ее молитвам, но это была единственная скамья, на которой никто не растянулся, и она устало улыбнулась ему. Он заговорил с ней из вежливости, и в ответ она доверилась ему. Она говорила мягко, не выдавая никаких эмоций: ее дочь ‘забрали’ во время нападений. Ее ‘судили’. Дочь работала в "Кантор Фитцджеральд" на 104-м этаже Северной башни, как раз над местом падения. Джона был ошеломлен самообладанием этой женщины.

‘Мы согрешили против Всемогущего Бога на самом высоком уровне нашего правительства’, - объяснила женщина. ‘Мы ткнули пальцем Ему в глаз. Верховный суд оскорблял Его снова и снова. Они забрали из школ Его Библию. Они запретили маленьким детям молиться".

Джона попытался подняться со скамьи, но в ее тихих словах был непреодолимый импульс.

‘Битва за Америку началась", - сказала она ему. ‘В городах этого народа, которые Господь, Бог твой, дает тебе в наследие, ты не оставишь в живых ничего, что дышит. Возмездие будет ужасным зрелищем".

Не все в Америке считали себя неуязвимыми или недосягаемыми, размышлял Джона. Многие люди ожидали этого. Это они отсчитывали часы до вознесения. Было легко понять, почему религиозные фундаменталисты ухватились за разрушение башен как за предзнаменование грядущего Армагеддона. И обе стороны были при этом: символика была как библейской, так и коранической. В Библии люди, построившие Вавилонскую башню, были наказаны за свою самонадеянность; в Коране люди, которые не прислушались к Божьим посланникам, были уничтожены в историях о наказании. Насколько Иона был обеспокоен, исламизм и христианский фундаментализм ничем не отличались друг от друга – их приверженцы оба яростно боролись за следующую кровавую бойню.

‘ Сюда, ’ сказал Микульски, доставая фонарик из своего потрепанного кожаного пальто. Они вошли в универмаг Century 21 и пробрались через завалы и разбитые товары к аварийной лестнице. Они поднялись на пятый этаж и вошли в офис юридической фирмы. Подойдя к выбитым окнам, они вышли на карниз.

- Вот, - сказал Микульски.

Они смотрели прямо в сердце пожара, на огромную груду тлеющих обломков. Часть здания была охвачена огнем. В ярком свете прожекторов они стояли и смотрели, как пожарные копаются в обломках и искореженном металле. Один только взгляд на это лишал тебя всякой надежды.

‘ У тебя есть ответ, не так ли? - Спросил Микульски. ‘Теперь вы знаете, почему они конвертировали наличные деньги в легко транспортируемые активы, потому что они знают, что мы налетим на них подобно урагану, и они знают, что если они не смогут унести их, то потеряют. Алмазы - один из самых простых и, безусловно, самых ценных по весу товаров для перемещения. Они не срабатывают на металлоискателях. У них нет запаха. Вы берете ограненный и отполированный алмаз, и ни один человек на земле не может с уверенностью сказать, откуда взялся этот камень".

- Мы думаем, что они приобрели товаров на сумму около двадцати миллионов долларов.

‘Они хотят иметь возможность финансировать будущие атаки", - сказал ему Микульски. ‘Этой мерзости им недостаточно; она недостаточно велика или гротескна. Далеко нет. Это всего лишь первый залп".

В контртеррористическом сообществе Микульски имел репутацию индивидуалиста, но также и за прямоту и честность. Он был сыном польских иммигрантов, бывшим полицейским из отдела по расследованию убийств в Балтиморе, ставшим агентом ФБР. Когда Джона впервые связался с ним после своего возвращения из Сьерра-Леоне, он надеялся, что Микульски сможет дать несколько советов о том, как отследить продажу алмазов, в надежде, что это может привести к Ни, но это была не единственная мотивация, побудившая его попросить о встрече. Иона был готов рассказать все. В течение нескольких недель после своего возвращения из Сьерра-Леоне он убедил себя, что лучше признаться и надеяться на помилование, чем оставить все как есть и не раскрыть всего в каком-нибудь эффектном трюке. Он не консультировался с Монтейтом перед организацией встречи. Он не сомневался, что Монтейт расценит то, что он намеревался сделать, как государственную измену. Но он рассудил, что на нем лежит большая обязанность говорить правду, чем просто защищать Департамент.

К тому времени, как Джона сел в самолет до Нью-Йорка, он принял решение. Он собирался признаться. Но вмешались события. Террористы врезали самолетами во Всемирный торговый центр и Пентагон. Стоя рядом с Микульски у окна юридической фирмы и глядя вниз на огненный ад, который был всем, что осталось от тауэрс, он знал, что признания не будет. Мир необратимо изменился. Он был так же привязан ко лжи, как и остальные Проводники.

OceanofPDF.com

МИРАНДА

Хиджра: Бегство

"Я принимаю прибежище у Владыки Рассвета от зла того, что Он создал, от зла тьмы, когда она сгущается, от зла женщин, которые дуют на узлы, от зла завистника, когда он завидует".

Коран, Сура 113

OceanofPDF.com

Женщина, которая дула на сучки

2 Сентября 2005 года

Незадолго до рассвета она очутилась у двери фермерского дома, уверенная в том, что в эту ночь ей больше не удастся уснуть. Некоторое время она стояла обнаженная в дверном проеме, глядя поверх воды на материк. Воздух был холодным и густым от запаха морской соли, и скоро над водой поднимется первый туман. Холод обжег ее щеки, грудь и бедра. Она подумала, как часто делала раньше, что ее жизнь - это тайна, которая раскрылась в непредвиденном направлении.

Собака проскользнула у нее между ног и помчалась вдогонку за далекими кроликами. Она не чувствовала усталости. Она чувствовала себя потерянной. У нее не было ни троса, ни спасательного круга, который указал бы ей дорогу. Она отвернулась от двери и удалилась на кухню. Из морозильной камеры в холодильнике она достала бутылку лимонной водки, последнюю из партии. Она налила себе немного в пустую банку из-под джема из сушилки и выпила ее одним глотком. Он горел.

Она почувствовала внезапный прилив гнева. Временами ей казалось, что стальная полоса сжимается вокруг ее черепа.

Даже в его отсутствие Барнхилл был полон присутствия Джона. Она часто вздрагивала, быстро поворачивая голову, чтобы поймать его, но всегда слишком медленно. Его никогда там не было. Это был просто его призрак, преследующий ее, невидимый компаньон собаки, которая повсюду следовала за ней по пятам.

Она взглянула на открытку, прикрепленную к дверце холодильника; единственное сообщение от Джона с тех пор, как он покинул остров. Это была фотография крепости Бала-Хиссар в Пешаваре. Она перевернула ее. Марки были пакистанские, с почтовым штемпелем Пешавара. Она подумывала купить билет в Пакистан и отправиться на его поиски – в конце концов, она хорошо знала Пешавар, – но что-то заставило ее остаться на месте. Она не доверяла происхождению открытки. Там было простое письменное сообщение: Мне нужно кое о чем позаботиться, и адрес, написанный каракулями рядом с ним. Подтекст ускользал от нее. Она цеплялась за мысль, что от него может быть какое-то дальнейшее сообщение, какое-то объяснение.

Затем была ее работа, если это можно было так назвать. С начала апреля она работала в Scottish Natural Heritage для мониторинга среды обитания редких орхидей на острове мачай, пастбище среди песчаных дюн на наветренной стороне острова Юра, которое было классифицировано как особая заповедная зона. За последние два месяца среди ковровых цветов она обнаружила лягушачьи, гебридские, северные мартовские и раннеп-пурпурные орхидеи, а также морской вьюнок, желтую погремушку и красный клевер. Она даже заметила ирландскую дамскую косичку, родом из Гренландии, семена которой, вероятно, занесли в свой помет мигрирующие гренландские белолобые гуси. Затем были птицы: коростель, твит, данлин, красноклювка и кольчатая ржанка. После ухода Джона она просто продолжила свою повседневную рутину пеших прогулок, ведения заметок и наблюдений. По крайней мере, это послужило готовым оправданием для ее беспокойных блужданий.

Кроме того, ей было трудно вспомнить, как она провела это время. Там были груды книг, фрагменты дневниковых записей и наблюдений, подсказки тут и там, но ничего конкретного и уж точно ничего, что отличало бы один день от другого. Они слиплись бы, как гуляш.

Ей было почти сорок.

У нее даже машины не было.

Она вышла из кухни и пошла по коридору, скользя кончиками пальцев по стене. На стене на крючке висел черный рюкзак Karrimor, его ремни были аккуратно сложены и заклеены скотчем. Джона назвал его "аварийной сумкой". Вечером перед отъездом он упаковал его и настоял, чтобы она держала его наготове для немедленного отъезда.

"Ты должна быть готова в любой момент", - сказал он ей.

‘ Почему? ’ спросила она, забавляясь серьезности выражения его лица. Она оставила подобные вещи позади. Вот почему они приехали в Барнхилл, чтобы оставить свою дикость позади. Она думала, что это просто сила привычки.

‘Доверься мне", - сказал Иона. Только намного позже, через несколько дней после его ухода, ей пришло в голову, что это были те же самые слова, которые она сказала ему в Багдаде в марте 2003 года, в последние дни перед войной, когда влюбляться в него казалось полным безумием, когда все, что она делала, каждое сказанное ею слово, каждого мужчину, которого она трахнула или предала, все, что она открыла, и многое, что она скрывала, все это было ради того, чтобы вернуть ее украденного ребенка.

Она в сонном оцепенении переходила из комнаты в комнату, а собака следовала за ней по пятам. Все было покрыто тонким слоем торфяной пыли от очагов на кухне и в гостиной. Нужно было вытереть пыль. Ей нужно было снова заняться утренним распорядком.

Она открыла дверь в кабинет Джона и уставилась на пустой письменный стол и стену рядом с ним, к которой было приколото множество заметок, вырезок из прессы, фотографий и карт. Он назвал это "коллажем" – исследовательским материалом для своих мемуаров. Она села во вращающееся кресло и, откинувшись на спинку, принялась изучать стену. Она стала наугад читать газетные вырезки, статьи, представляющие интерес для Джона, которые были выделены флуоресцентным желтым маркером. На этот раз она прочитала вырезку из Daily Mail: "Международные авиационные службы сейчас не выполняют и никогда не выполняли так называемые рейсы по выдаче’. Под ним была статья изWashington Post с заголовком: "Деньги "Аль-Каиды" связаны с торговлей алмазами". Рядом с этим, со стрелкой, соединяющей эти два, была распечатка 2004 года из Wikinews: "По данным вооруженных сил Соединенных Штатов в Ираке, в братской могиле в районе Сулеймания в Курдистане были обнаружены тела одиннадцати выпотрошенных людей. Тела еще не опознаны. В отчетах приводится оценка того, что телам может быть больше года.’

Потом появились лица. Она узнала некоторых из них – самых очевидных, включая Бен Ладена и его заместителя Аймана аль-Завахири, вице-президента США Дика Чейни и охранника Абу-Грейб Линнди Ингленд. Там была полароидная фотография Монтейта, главы теневого подразделения Министерства обороны, известного только как Департамент, и до 2003 года босса Джона. Затем появились другие лица, лица, вспомнившиеся из ее собственного прошлого, свидетельства неожиданного и порой тревожного пересечения ее жизни с жизнью Джона. Там был пакистанский бригадир, чье лицо, как она помнила, мелькнуло в туннеле в горном массиве Тора-Бора в Афганистане. Там была даже фотография ее мужа Бакра, отца ее сына. Он сидел в ресторане в Эль-Кувейте в 1990 году, выглядя холеным и упитанным за несколько месяцев до иракского вторжения.

Других она не узнала, в том числе фотографию мужчины в центре коллажа - снимок головы, сделанный для красного словца Интерпола. "Нор эд-Дин", - гласил крупный текст над фотографией. Под ним, в рубрике "Псевдонимы", было полдюжины имен.

Он улыбался.

Кривая, насмешливая улыбка, которая была пародией на фотографию. Он тоже был хорош собой, даже красив, с большими овальными глазами с темными, почти женственными ресницами, прямым носом, четко очерченными скулами и полными губами. В нем было что-то, что напомнило ей ее мужа в молодости, когда она впервые встретила его на Северо-Западной границе и почувствовала себя опьяненной его красотой и неуловимостью. Его глаза, казалось, следили за ней по комнате.

Это была не единственная фотография Нор. Их было несколько. На одной он посреди толпы на демонстрации протеста против тяжелого положения мусульман в Боснии; на другой он в рядах офицеров-кадетов в форме с надписью Соммская рота, Королевская военная академия, Сандхерст; и, наконец, полароидный снимок двух мальчиков в плавках на фоне моря и чего-то похожего на замок крестоносцев на заднем плане. На полях фотографиифиолетовым фломастером было написано "Джона + Нор, Ливан".

Друг детства, солдат, активист, преступник...

Она задумалась о месте Нор эд-Дина в исповедальных мемуарах Джона. У Джоны было много возможностей почитать незавершенную работу, но она намеренно ими не воспользовалась. Дело было не в отсутствии интереса; скорее, она не желала быть втянутой в ситуацию, когда чувствовала себя обязанной отвечать взаимностью. Она давно пришла к выводу, что есть предел тому, чем она готова поделиться. Она не сказала Джоне, что узнала пакистанского бригадира. Были определенные вещи, о которых она умолчала.

Она поднялась наверх. В спальне она подобрала с пола свой халат и повесила его на дверь - нерешительная попытка привести себя в порядок. Она помедлила в изножье кровати. Чувствуя себя безутешной, она осталась стоять там, глядя на Джона. Она вспомнила бессонные ночи, прислушиваясь к его дыханию и ночному бормотанию. Он спал лицом вниз, раскинувшись, раскинув руки и ноги, часто выглядывая из-под одеяла, его подушки были сброшены на пол. В течение нескольких недель после его ухода она спала, зажав между бедер одну из его подушек.

Возможно, ей следовало быть с ним более откровенной.

Она скучала по их занятиям любовью. Она скучала по его рукам, по твердым костям и сухожилиям на костяшках пальцев, по плоским и широким подушечкам его пальцев, водящим разговоры по ее коже, и по тому, как он довел ее до оргазма.

Она скользнула в неубранную постель, запустив пальцы между ног. Она кончила с закрытыми глазами и открытым ртом, на несколько секунд выбившись из ритма. Маленькая смерть. Забывчивый. Нигде.

Она скучала по тому, как он сгибал пальцы, когда разговаривал сам с собой, произнося свои внутренние монологи. У него плохо получалось скрывать свои сновидения. В его глазах появилось отсутствующее выражение. Для кого-то настолько прозрачного для нее было удивительно, что он мог так много скрывать.

Она скучала по его неуклюжей походке и покрытому шрамами черепу, по медвежьим качествам, которые он с сожалением признавал. Ей не хватало его подозрительности к закрытым дверям; его потребности в немедленном выходе под рукой. Она скучала по его неугомонной дочери Эсме, медвежонку, которая пронеслась по дому подобно тайфуну – растрепанная куча порезов, ссадин и незаконченных предложений.

Она пропустила мимо ушей его любопытный взгляд.

Она почувствовала стеснение в груди. Были времена, когда она отвергала Джона как ребенка, который представлял мечту и ее исполнение как одно целое. Она стала презирать в нем импульсивность.

Она надела спортивные штаны и майку без рукавов и спустилась по лестнице на кухню. Она снова уставилась на открытку, прикрепленную синим скотчем к холодильнику. За ним водка тикала, как часы.

Она отвернулась и снова принялась бродить из комнаты в комнату. Проходя мимо окна, она увидела, что из тумана появились две косули и пересекают дорожку: самка и олененок направлялись в дальний угол сада. По пятну на крупе олененка в форме почки она поняла, что это самец – мать и сын. Иногда ей казалось, что даже природа насмехается над ней.

На рассвете она расстелила на траве свой коврик для йоги, и примерно на час ритм ее дыхания обозначил границы ее мира.

Она отсалютовала бледному шару солнца, ее тело двигалось в такт дыханию, поднимаясь на вдохе и опускаясь на выдохе. Вверх, собака. Лежачая собака. В конце каждого цикла она прыгала на переднюю часть своего коврика и при этом становилась практически бессознательным существом в чистом настоящем, свободным от прошлого или каких-либо тревог о будущем. Она приняла позу воина, глубоко уходя в выпад с вытянутыми руками. Она поворачивала руки так и этак, чтобы смягчить боль. Она оставалась в этой позе дольше, чем когда-либо прежде, чувствуя, как струны мышц сбегают по ее рукам, натянутые, как тросы.

Она закончила стойкой на голове и удерживала ее в течение нескольких минут, прежде чем опуститься и замереть в позе трупа, чтобы напряжение, как вода, вытекло из ее шеи и позвоночника. Она перевернулась на спину, закрыла глаза и почувствовала, что тонет, тонет.

На какое-то время она заснула.

В конце концов она проснулась, перевернулась на правый бок и медленно поднялась на ноги. Она присела на корточки и свернула свой коврик. В ней не было гнева, только грусть. Она прошлепала обратно на кухню и напилась из-под крана. Затем подкинул дров в Ага, поставил чайник на плиту и включил радио, чтобы послушать программу "Сегодня" - еще один из его утренних ритуалов. Он щелкал выключателем, прислонялся к раковине, вытянув руки, как разминающийся спортсмен, и ждал ежечасного выпуска новостей. Он всегда ожидал какого-нибудь нового террора, и они накатывали волнами: Беслан, Мадрид, Стамбул, Марракеш и Лондон.

Некоторое время она слушала: репортажи из Нового Орлеана о погружении в анархию после урагана "Катрина" и о том, как на благотворительном концерте рэпер Канье Уэст сказал: ‘Джорджу Бушу наплевать на чернокожих’; в Ираке участились взрывы автомобилей, бомб и перестрелки, поскольку страна неумолимо погружалась в гражданскую войну на религиозной почве, и историк Фрэнсис Фукаяма сказал: "Мы не знаем, с каким исходом мы столкнемся в Ираке. Мы точно знаем, что через четыре года после 11 сентября вся наша внешняя политика, похоже, обречена на взлет или падение в зависимости от исхода войны, лишь незначительно связанной с источником того, что постигло нас в тот день’; и репортаж из мечети на Стратфорд-стрит в Бистоне в Лидсе о причинах лондонских терактов 7 июля, комментатор говорит: "Таким движениям, как "Хизб-ут-Тахрир", легко проникнуть в умы молодежи, которая в определенной степени является пустым сосудом. Информация легко воспринимается из-за ее кажущейся согласованности и, что более важно, потому что многим из тех, кого они пытаются внушить, нечего предложить взамен. Это не открытие через обмен идеями. Это запись на чистой странице".

В свои двадцать с небольшим Миранда была замужем за мужчиной, который познакомил ее с тонкостями работы с оружием и бомбами. Он подобрал ее, как мусор, во дворе отеля Green's в Пешаваре на северо-западной границе Пакистана и увез в "Логово Льва", лагерь аль-Ансар в горном массиве Тора-Бора. Она вспомнила, как сидела на деревянной скамейке в отдельном классе с набожными студентками, которые относились к своей собственной жизни так же небрежно, как и к жизни других. Она наблюдала, как он сидит перед классной доской, царапая мелом диаграммы справа налево, его уроки беспорядочно прерывались внезапным грохотом консервных банок и бегством в укрытия, когда над головой ревел русский "Сухой". Она знала, как легко приготовить трициклоацетонпероксид из комбинации перекиси водорода, ацетона и серной кислоты - ингредиентов, легко доступных в виде растворителя для краски, антисептика и средства для очистки сточных вод. Главное было в процентном соотношении и поддержании стабильной температуры.

Она знала, что штурмовая винтовка AK47 состоит всего из восьми движущихся частей. Ее можно разобрать менее чем за минуту и быстро почистить практически в любых климатических условиях. Она могла закрыть глаза и повторить приказ: освободить защелку магазина, извлечь магазин, взвести курок винтовки, снять защелку с правой стороны заднего прицела, выдвинуть крышку поршневого узла вперед и отсоединить поршневой узел и затвор.

Она скользила между мирами изобилия и мирами запустения. Она забеременела в пещере в логове Льва и девять месяцев спустя родила мальчика во дворце с кондиционером в Саудовской Аравии. Она назвала его Омаром, первенцем. Она моталась между городами: Эр-Риядом, Бейрутом, Кувейтом, Багдадом ...

В 1991 году иракцы похитили ее из оккупированного Кувейта и заключили в тюрьму в Абу-Грейбе. В четверг они пришли в ее камеру и забрали ее сына. Ей потребовалось десять лет поисков, чтобы найти его могилу.

Ее отец был бойцом. Его отец был бойцом. Клан Исаак был бойцами. Когда ей было пять, ее отец, сражавшийся с эфиопами в Огадене и выступивший против своего бывшего наставника, диктатора Сиада Барре, сжимал кулак, покрытый розовыми шрамами, и протягивал его.

‘Ты сильная, птичка?’ он спрашивал.

"Я сильная", - говорила она.

- Тогда ударь меня кулаком.

Она размахнулась, раздробив костяшки своей крошечной ручки.

‘ Это так сильно, как ты можешь ударить? Сделай это снова, на этот раз сильнее.

Она снова замахнулась.

- Ты крепкий орешек?

"Я крутой".

-Ударь меня еще раз.

Она ударила снова, всхлипывая, слезы катились по ее щекам.

- Давай. Ты сильнее этого. Ударь меня.

Один дядя однажды сказал, что она была жестче своего отца – тот самый дядя, который подбадривал ее, когда ей было пятнадцать. Когда он попробовал это во второй раз, она была готова к нему. Был Ид. Они были наверху, в доме ее родителей. Когда дядя прижался к ней, она вытащила из рукава шашечное лезвие и разрезала ткань его брюк, заставив его комично округлить глаза. Она сказала ему, что если он когда-нибудь снова попытается прикоснуться к ней, она отрежет ему пенис.

Приняв душ, она уставилась на себя в зеркало в полный рост. При росте пять футов десять дюймов босиком она стояла, положив одну руку на упругий живот, а другую на лоб, откидывая назад непослушные пряди волос. У нее были сильные скулы и проницательные глаза. На вид ей могло быть тридцать.

Она оскалила зубы. Она сказала: "Раньше ты пугал людей".

Она гадала, когда же что-нибудь произойдет.

OceanofPDF.com

Инспекторы вызывают

3 Сентября 2005 года

Она спускалась с торфяника, когда заметила машину, выезжающую из-за поворота трассы с твердым покрытием, примерно в пяти-шести милях от нее. Шел дождь, с северо-востока дул пронизывающий ветер. Она остановилась в тени базальтового выступа и подозвала собаку к себе. Он насторожился и поднял морду к воздуху.

- Останься, - прошептала она.

Она изучала приближающуюся машину в бинокль. Это был "Пежо-206", белый с красными полосами и надписью "Столичная полиция". Это был долгий путь от Лондона на 206-м. Будь осторожна в своих желаниях, подумала она. Она ненадолго задумалась о том, чтобы съездить на материк, но быстро отбросила эту идею. В Багдаде, Новом Орлеане, Лондоне и тысяче других мест царил хаос. … какая возможная причина могла быть у нее, чтобы покинуть остров? Она продолжила прогулку, и собака осталась рядом с ней.

Машина была еще довольно далеко, когда она вошла в коттедж, скинула непромокаемые плащи и вылезла из резиновых сапог. Она покормила собаку горстью сухого корма из миски, поймала свое отражение в зеркале на стене и заправила прядь волос за ухо.

Она поставила чайник на плиту и стала ждать стука в дверь. Подожди, сказала она себе. Подожди немного.

Их было трое: двое в форме впереди, а за ними третий в кожаном пальто до колен и забрызганных грязью джинсах. Полицейские стояли, укрываясь от дождя на крыльце, ссутулив плечи, и вода капала с козырьков их фуражек. Третий стоял во дворе, его небритое лицо исказила свирепая гримаса.

- Это Барнхилл, не так ли, мэм? - спросил более высокий полицейский с усами.

‘ Да, ’ сказала она. - Что я могу для вас сделать?

‘ Миссис Миранда Абд аль-Асур, это верно? ’ спросил тот, что пониже ростом, не торопясь правильно произносить ее имя. Он снял фуражку и сунул ее под мышку. Волосы прилипли к голове. Ей почти стало жаль их, но выражения их лиц были лишены добродушия.

-Да, я Миранда.

- Надеюсь, мы вам не помешали?

‘ Чего ты хочешь? ’ спросила она. Что тут было тревожного?

- Мы наводим справки о некоем мистере Джоне Саиде, - сказал тот, что пониже ростом.

‘ В чем дело? Она услышала, как ее голос стал резким. Внутри у нее все дрогнуло.

- Насколько мы понимаем, вы знакомы с мистером Саидом, ваш близкий друг?

- Что с ним случилось? - спросил я.

Последовало наглое молчание. Кажется, они раздумывают, отвечать или нет.

В конце концов, ответил мужчина повыше. - Он пропал.

- Если только он не здесь? - добавил тот, что пониже ростом.

‘Его здесь нет", - сказала она им. "Он уехал пару недель назад".

На плите засвистел чайник. Та, что повыше, оглянулась через плечо на кухню. - Мы можем войти?

Она повернулась к ним спиной, подошла к плите и сняла чайник. Когда она обернулась, они стояли на кухне, и с них капало на половицы. Тот, что повыше, снял кепку. Третьего она не разглядела.

- Мне нужно взглянуть на документы, - сказала она.

Они неохотно показали ей свои пропуска. Они выглядели вполне настоящими. Как и форма. Тот, что повыше, с усами, был инспектором, а тот, что пониже, - сержантом. Их звали Койл и Малви.

- Чаю? - спросила она.

‘ Пожалуйста, ’ сказал тот, что повыше, инспектор по фамилии Койл. ‘ Оба белых. Мне без сахара.

- Мне два, - сказал Малви и, помолчав, добавил: - Пожалуйста.

Третий мужчина проскользнул в дверь и остановился у входа в холл, в быстро растекающейся луже воды.

-А твой друг?..

Сержант Малви мгновение непонимающе смотрел на нее.

Мужчина порылся в кармане своего кожаного пальто и достал смятую визитную карточку, которую протянул ей. Там было написано: Марк Микульски, Федеральное бюро расследований.

- Я здесь только для того, чтобы, э-э, понаблюдать... - сказал он с североамериканским акцентом.

- Хочешь чаю? - спросила она.

Он потряс головой, стряхивая новые капли дождя. Затем огляделся и, заметив стул у стены, сел в него. Инспектор Койл нахмурился, как будто сидеть было нарушением протокола. Между этими аккуратно одетыми полицейскими и их небритой спутницей явно чувствовалось напряжение.

Она приготовила три вида чая и аккуратно выбросила чайные пакетики в мусорное ведро для компоста. Койл отошел в сторону, чтобы позволить ей достать пакет молока из холодильника. Она понюхала его, прежде чем налить.

- Здесь нет сахара, - объяснила она.

- Значит, так тому и быть, - сказал Малви.

Повернувшись, чтобы передать им кружки, она увидела, что собака сидит перед американцем Микульски и ей чешут за ушами.

‘ Мистера Саида трудно разыскать, - сказал Койл. ‘ Он не очень популярен у своей бывшей жены. Он больше не служит в армии.

- Кто сообщил о его исчезновении? - спросила она, откидываясь на поручни Aga.

Они не ответили.

Она отпила глоток чая.

‘ Это от него? ’ спросил Койл, указывая на открытку, прикрепленную к холодильнику. - Можно мне?

Она кивнула в знак согласия, и он снял открытку с двери.

- Это его почерк? - спросил я.

-Да.

"Мне нужно кое о чем позаботиться", - прочитал он вслух. - Как ты думаешь, что это значит?

- Я не знаю.

‘ В Пешаваре часто пропадают люди. Я имею в виду, Пешавар - это перевалочный пункт для людей, направляющихся в районы проживания племен и Афганистан, не так ли?"

- Ты веришь, что Джона в Афганистане?

- Больше нет, - сказал Койл.

‘ Вы были в Афганистане, мисс Абд аль-Асур? - Спросил Малви.

- У меня есть.

- Могу я спросить, что вы там делали?

- Я был за рулем грузовика.

Койл огляделся вокруг, посмотрел на собаку, свернувшуюся калачиком на диване, на остатки завтрака и газеты двухдневной давности, все еще лежащие на столе, на пустую бутылку из-под водки и ее носки, перекинутые через спинку стула.

- Значит, ты сама по себе? - спросил он таким тоном, который наводил на мысль, что она жила в состоянии смятения.

- С тех пор, как он ушел, - призналась она.

- У вас нет телефона, - заметил Малви.

-Так далеко очередь не доходит.

- И вы работаете неполный рабочий день в Scottish Natural Heritage?

‘ Да. Я слежу за орхидеями.

- Орхидеи?

‘ На болотах растет редкий вид орхидей. Я за ними присматриваю.

- Чтобы отпугивать воров?

-Отчасти.

‘ Когда мистер Саид выезжал за границу? - Спросил Койл.

‘ Я не знаю. Вы справлялись в авиакомпаниях?

Они взглянули друг на друга.

‘ Вы обсуждали его отъезд? - Спросил Койл.

- Нет, - сказала она.

- Ты просто проснулась однажды утром, а его уже не было? - скептически спросил Койл.

‘ Нет. Однажды днем я вернулся с болот, а его уже не было.

- Он оставил записку?

-Нет.

-И с тех пор он выходил на связь?

-Нет.

- За исключением открытки, - сказал Койл, стоя очень близко к ней.

‘ За исключением открытки, ’ согласилась она. Она протянула руку за ней, и он неохотно отдал ее ей.

‘ Что он делал в Пешаваре? ’ спросил Малви из дальнего конца комнаты, перебирая бумаги на столе. - Я имею в виду мистера Саида.

‘ Понятия не имею. Ты не найдешь там ничего интересного.

Малви взял книгу и полистал страницы. - Вы говорите по-арабски?

-Да.

Их взгляды были прикованы к ней. Она отпила чаю.

Абд аль-Асур - интересное имя.

‘ Так звали моего мужа. Он был из Саудовской Аравии.

- Где он сейчас? - спросил я.

- Он мертв.

Койл и Малви переглянулись.

- У мистера Саида какие-то ближневосточные предки, - сказал ей Койл.

- Не все арабы террористы, - с вызовом сказала она.

‘ Боже мой, нет, ’ сказал Койл. ‘ Мы бы ни на секунду не допускали такой мысли. Правда, Малви?

- Ни на секунду.

Койл достал из бумажника фотографию паспортного размера и поднял ее, зажав между большим и указательным пальцами, чтобы она увидела. - Вы узнаете этого человека?

Фотография была такой же, как на фотографии, прикрепленной к стене в центре коллажа в кабинете Джона, - мужчина с кривой, насмешливой улыбкой.

‘ Его зовут Нор эд-Дин, ’ объяснил Койл. ‘ Он британский гражданин иорданского происхождения. Вы узнаете его?

- Нет, - солгала она.

- У вас есть доступ в Интернет?

-Нет.

‘Этот джентльмен недавно появился на видео. Я думаю, вы назвали бы это своего рода признанием. В нем он высказывает определенные угрозы безопасности этой страны. Серьезные угрозы. Я повторяю, ты знаешь Нор ад-Дина?

- Я никогда его раньше не видел.

Койл скептически посмотрел на нее. ‘ Мы полагаем, что ваш друг Джона был его коллегой. Департамент, вы слышали об этом?"

-Нет.

‘ А как насчет Ричарда Уинтропа? Микульски наклонился вперед в своем кресле.

Койл резко поднял голову, и у Миранды возникло ощущение, что Микульски отклонился от заготовленного набора вопросов.

- Нет, - ответила она.

Последовала пауза.

- Много ли мистер Саид взял с собой, когда уезжал? - спросил Малви.

- Сменить одежду, вот и все.

- Мобильный телефон?

‘ Я не уверен, что у него был телефон. Здесь от них мало толку. Сигнала нет.

- У него был паспорт на другое имя?

- Я не знаю.

- Он говорил с вами о том, чем занимается?

- Мы никогда не обсуждали это.

- Кажется, вы не слишком много обсуждали.

‘У нас были преимущественно физические отношения", - сказала она. "Мы много трахались".

Малви погрозил ей пальцем. - Теперь ты нас дразнишь.

- Не думаю, что смогу вам чем-то еще помочь, - сказала она.

‘ Вы были очень добры, мэм, и мы злоупотребили нашим гостеприимством, ’ ответил Койл. Он протянул ей визитку. Инспектор Койл. Контртеррористическое командование. ‘ Позвоните нам, если вспомните что-нибудь, что могло бы помочь. И если мистер Саид позвонит, или напишет, или появится так же внезапно, как исчез, или вы что-нибудь вспомните или услышите от третьей стороны, что могло бы помочь найти его или мистера Нор эд-Дина, тогда, пожалуйста, дайте нам знать.

- Я так и сделаю.

- Конечно, будете, - сказал Малви.

- Интересный дом, - сказал Койл.

- На мой вкус, немного отстраненный, - добавил Малви.

Микульски закатил глаза и встал со стула.

Перед уходом полицейские поставили свои кружки на стол. Ни один из них не притронулся к чаю. Она стояла у раковины и смотрела в окно, как полицейская машина с грохотом выезжает на трассу, а в заднем окне видна голова американца, который смотрит на дом.

Как только машина завернула за угол, она поспешила по коридору в кабинет Джона.

В дополнение к фотографиям Нор эд-Дина она нашла три упоминания о Ричарде Уинтропе на доске Джона. Первой была вырезка из Baltimore Sun, датированная маем 2003 года, блок текста, выделенный желтым флуоресцентным маркером:

Подобно грязным деньгам, запятнанную репутацию можно отмыть, на что Администрация Буша горячо надеется в случае с Ричардом Уинтропом. Сейчас в Совете национальной безопасности Белого дома Уинтроп был выбран для поездки в Ирак в качестве заместителя главы коалиционной временной администрации Л. Пола Бремера. В рамках политики президента Рейгана по поддержке антикоммунистических сил в 1980-х годах сотни миллионов долларов помощи Соединенных Штатов были направлены армии Сальвадора, а команда из 55 советников спецназа, возглавляемая в течение нескольких лет Ричардом Уинтропом, обучала передовые батальоны, которые обвинялись в значительных нарушениях прав человека.

Вторая ссылка была из New York Timesот 28 июня 2004 года, заголовок "Бремер уходит после передачи суверенитета Ираку’, а под ним фотография, на которой глава CPA Бремер шагает к ожидающему самолету в своем фирменном коричневом костюме и ботинках Timberland. Рядом с ним, обведя голову черным фломастером, стоял более высокий и не менее решительный на вид мужчина в костюме. Подпись под фотографией гласила: "Л. Пол Бремер и его заместитель Ричард Уинтроп IV устраивают выезд на одном самолете для прессы, а затем вылетают на другом".

Третье упоминание содержалось в вырезке из Wall Street Journal от февраля 2005 года, в объявлении охранной компании Greysteel USA о приеме на работу нового заместителя председателя:

‘Ричард Уинтроп обладает тридцатилетним опытом борьбы с терроризмом по всему миру и абсолютной преданностью свободе, демократии и Соединенным Штатам Америки’, - сказал владелец Greysteel Таддеус Клей. "Для нас большая честь, что он вернулся в нашу великую команду".

Благодаря руководству, избранному из исполнительной ветви власти правительства Соединенных Штатов, Greysteel обладает практическим опытом и сетью связей для решения любых проблем безопасности.

Она откинулась на спинку стула.

С одной стороны, не было Ни одного, с очевидной детской связью с Джоной и другими параллелями: оба солдата, возможно, оба сотрудника Департамента, оба пропали без вести, обоих разыскивают полиция и ФБР. С другой стороны, американец, республиканский идеолог, в прошлом связанный с сальвадорскими эскадронами смерти, бывший заместитель проконсула Ирака, а ныне заместитель председателя одной из крупнейших охранных компаний в мире.

Где была связь?

OceanofPDF.com

Кто спал в моей постели?

4-5 Сентября 2005 г.

Миранда вышла из автобуса в конце Главной улицы Баумора и направилась к круглой побеленной пресвитерианской церкви на вершине холма. На острове стоял прекрасный ясный день без единого облачка на небе. Собака следовала за ней по пятам. У Кооператива она перешла дорогу, направилась по диагонали через площадь мимо обычной кучки подростков, стоявших у телефонной будки, и направилась к школе.

Она знала, что не сможет подойти к Эсме дома. Уровень антагонизма между Джоной и его бывшей женой Сарой и ее новым мужем Дугласом был таков, что ей не разрешили бы разговаривать с дочерью Джона, если бы она появилась у их парадной двери. Она также понимала причину этого.

В середине 1999 года, вскоре после того, как Сара объявила, что их брак распался и что она нашла кого-то другого, Дугласа похитили и несколько дней держали в плену в отдаленном уголке Сазерленда на севере Шотландии. Джона не одобрял похищение, он не был вовлечен в его планирование или исполнение, но его заманили в Сазерленд в строжайшей тайне под не связанным с этим предлогом.

Джона описал ей яростную смесь эмоций, возникшую при виде Дугласа, лежащего лицом вниз на подстилке из соломы, обнаженного, если не считать пары трусов; смесь ужаса от того, что было сделано от его имени, и внутреннего гнева на человека, который сделал из него рогоносца. Дуглас никак не мог его опознать – было темно, на нем была балаклава. Но Дуглас знал, что это он, сидел на корточках в сарае для скота рядом с ним, конечно, знал. Кто еще это мог быть?

Последующее полицейское расследование не смогло выявить никаких улик, связывающих Джона с преступлением. У него было алиби, и он не желал признаваться. Но он оставался подозреваемым. Коллега Джона Алекс Росс набрал команду и осуществил похищение. Он сделал это от имени работодателей Джона в разведывательных службах, которые придумали это как средство шантажа. Все, что потребовалось бы, - это чтобы один из похитителей объявился и, в обмен на неприкосновенность, поместил Иону в хлев для скота. Он был бы дискредитирован и заключен в тюрьму. Нейтрализован.

"Почему они так поступили с тобой?" - спросила она.

"Потому что я кое-что знаю, - сказал он ей, - секрет, который никогда не должен быть раскрыт".

- Какого рода секрет?

- Будет лучше, если ты не узнаешь.

Она задавалась вопросом, не из-за ли этого секрета, который никогда не должен быть раскрыт, он исчез и полиция постучала в ее дверь.

Был перерыв, и игровая площадка была полна детей. Миранда стояла у забора и почти сразу заметила Эсми. Ее нельзя было пропустить. Она безудержно играла в классики, перепрыгивая с квадрата на квадрат, ее растрепанные волосы развевались за спиной. Пробежав в конец очереди, Миранда подняла руку и помахала. Собака взволнованно задышала. Эсме вырвалась и подбежала к забору.

- Привет, Эсми.

‘ Привет, Миранда. Привет, пес.

Миранда присела на корточки, так что они оказались лицом к лицу через звенья цепи, так что их носы почти соприкасались. Эсме просунула руку и почесала пса под подбородком и за ушами.

- Ты собираешься мне рассказать?

Хитрая улыбка скользнула по лицу Эсме, и она энергично покачала головой.

- Как насчет подсказки?

Это была игра, в которую они играли с момента ее приезда в Шотландию. Дайте собаке имя ...

- Собака, - ответила Эсме после некоторого раздумья.

- В том, что касается имен, нет ничего конкретного, - сказала Миранда.

- Собака, - повторила Эсме.

Миранда улыбнулась. Ей захотелось протянуть руку сквозь звенья и обнять маленькую девочку. - Тогда собаку.

‘ Он поймал много кроликов? - Спросила Эсме.

-Много.

- Он быстр, как ветер.

"Эсме".

-Да?

‘ Я хотела узнать, слышала ли ты что-нибудь от своего отца, - сказала Миранда. - Он звонил тебе или писал?

Эсме посмотрела себе под ноги.

- Я просто хочу знать, что с ним все в порядке. Вот и все.

Она избегала встречаться взглядом с Мирандой.

- Все в порядке, Эсми. Это я.

- Ты не должен никому говорить, - сказала Эсме после паузы.

‘ Не буду. Обещаю.

-Подожди.

Эсми развернулась на каблуках и побежала к дальней стороне игровой площадки. Пес просунул морду сквозь забор, горя желанием последовать за ней. Эсме остановилась рядом с девочкой постарше, и у них состоялся короткий разговор. Старшая посмотрела на Миранду. Они обменялись несколькими фразами, и Эсме побежала обратно к забору. В руке она держала две сложенные пополам открытки с загнутыми уголками.

- Ты не должен рассказывать, - сказала она.

- Все в порядке, - успокоила ее Миранда.

Эсме передала открытки через забор. На одной была фотография Вади Рам. Она перевернула ее. Она была адресована Э и подписана ‘Медведь’. Там было написано: Я скучаю по тебе, горошинка. Марки были из Иордании, с почтовым штемпелем Аммана. Другое было от Бала Хиссара, идентичное тому, что прислали ей из Пешавара. Там было написано: Я думаю о тебе. Она начала понимать смысл его движений. Он был в Пешаваре, Пакистан, затем в Афганистане, а затем всего несколько дней назад в Аммане в Иордании.

‘Он отправляет их Элизабет, это вон та большая девочка, - объяснила Эсме. ‘ Она приносит их в школу и читает мне’. Она переступила с ноги на ногу, а затем огляделась по сторонам. - Мне нужно идти, - сказала она.

- Рада тебя видеть, - сказала Миранда.

‘ Передай привет папе, ’ сказала она, и на мгновение ее лицо озарила сияющая белозубая улыбка. Затем она бросилась прочь.

"Я так и сделаю, - сказала себе Миранда, - я так и сделаю".

Она пошла обратно к автобусной остановке, а собака последовала за ней.

Ей пришлось целый час ждать в Порт-Аскейге обратного парома на Джуру, и она села за столик для пикника возле отеля, потягивая водку с тоником. Она посмотрела за пролив. Необычно, но поверхность воды была неподвижна, как зеркало. Она пролистала местную газету, но слова расплывались, и она не могла уловить их смысла. Почему Джона не отправил ей открытку из Аммана одновременно с той, что он отправил Эсме с сообщением " Я скучаю по тебе, горошинка "?

Он тоже скучал по ней? Все, что он написал ей, было: Мне нужно кое о чем позаботиться. Она разозлилась. Неужели она впустую потратила два года своей жизни, скитаясь по острову, пока он писал свои дурацкие мемуары? Почему он перестал писать ей? И что он делал в Аммане? Точно так же, как инспектор Койл описала Пешавар как перевалочный пункт для Афганистана, она знала, что Амман был перевалочным пунктом для Ирака. Он был там?

Именно в Ираке во время вторжения 2003 года Джона пригласил ее вернуться с ним в Великобританию. Он сказал ей, что любит ее, и в пьянящей, накаленной атмосфере тех первых нескольких дней войны – так называемом шоке и благоговении – казалось возможным, что это правда. Ей самой очень хотелось, чтобы это оказалось правдой. В конце концов, в Персидском заливе для нее ничего не осталось. Она узнала, что ее сын мертв. У нее был британский паспорт. Ничто не могло ее остановить. Почему бы не пойти с ним?

Паром отправился через пролив ей навстречу. Был август 2003 года, когда они прибыли в Шотландию и поселились в Барнхилле на Юре. И там они прожили два года, якобы потому, что дочь Джона жила со своей матерью на Айлее, соседнем острове, но на самом деле находилась в своего рода добровольном изгнании. Ее нога не ступала на материк два года. Джона приезжал навестить своих родителей, но никогда не задерживался больше чем на три-четыре дня. И вот однажды днем он вернулся из Крейгауза, единственной деревни Джуры, и по задумчивому выражению его лица она сразу поняла, что что-то случилось. Он сказал ей: ‘Я должен уехать на несколько дней. Возможно, ничего страшного".

Тогда она почувствовала, что заслуживает большего объяснения. Он сказал ей, что едет на остров Барра во Внешних Гебридских островах, чтобы поговорить с бывшим коллегой по имени Энди Бич.

"Меня не будет долго, - сказал он рассеянно, - я сразу вернусь".

Она проехала небольшое расстояние до Джуры, стоявшей у трапа парома, и пара туристов подвезла ее до отеля в Крейгаузе. Она выпила еще водки с тоником в пустом общественном баре. Когда она уходила, школа закрывалась, и, переходя улицу к автобусной остановке, она увидела Мойру Кэмпбелл и ее четырех мальчиков. Мойра жила в каменном коттедже у переправы через реку в Лиолте, примерно в семи километрах к югу от Барнхилла.

‘ Подвезти? - Позвала Мойра.

-Пожалуйста.

Дети втиснулись на заднее сиденье "Лендровера" вместе с собаками, а Миранда поехала впереди рядом с Мойрой. Муж Мойры, Грэм, был егерем в поместье, и он был одним из очень немногих людей, с которыми она столкнулась во время своих скитаний по болотам в предыдущие месяцы.

- Грэм собирался зайти и поговорить с тобой, - сказала Мойра.

Миранда взглянула на нее. Лицо Мойры было простым, честным и открытым. Она задавалась вопросом, как получилось, что они так и не стали друзьями, но даже задавая этот вопрос, она знала ответ. Она не прилагала к этому усилий. Слишком долго она была замкнута в себе. Кто-то однажды сказал ей, что она независима, как кошка. Афганистан, Ирак и все другие места ожесточили ее до оцепенения. Была какая-то отчужденность, из-за которой у нее не было много друзей, особенно среди других женщин. Кроме того, у нее была дурная привычка трахаться с их мужьями.

‘ Вчера он нашел шлюпку, ’ сказала ей Мойра, ‘ в одной из пещер за Гленгаррисдейлом. Он говорит, что на пустоши пришли чужаки.

Миранда внезапно почувствовала головокружение, изо всех сил пытаясь понять, что говорит ей Мойра, водка сделала свое дело.

Они свернули с окружной дороги в Ардлуссе и поехали по проселку через полосу древнего леса, который тянулся вдоль побережья до самой северной оконечности острова. Они вышли на пустошь в Леалте. Сначала она увидела очертания неподвижной ветряной турбины, затем дом и, наконец, Грэма у одной из хозяйственных построек с топором в руках и грудой недавно расколотых бревен у его ног. Дети выскочили из машины и бросились к рамке для скалолазания.

Грэм подошел к ней и пожал ей руку. Его хватка была сокрушительной, его ладонь в несколько раз больше ее. Грэм был королевским морским пехотинцем в отставке, гигантом с мягким голосом, бритой головой и длинными моржовыми усами, которые делали его пиратом. Острова, казалось, были полны отставных солдат.

- Как ты? - спросил он.

- Прекрасно, - автоматически ответила она. Прекрасно. Это было то, что она всегда говорила.

- Мойра рассказала тебе о лодке?

-Да.

‘ Они попытались спрятаться. Лодка укрыта маскировочной сетью, а песок у входа в пещеру вымыт. По-моему, их двое.

- Как ты думаешь, зачем они здесь? - заставила она себя спросить.

‘ Наверное, яйца от орлов. Думаю, есть шанс, что они здесь из-за твоих орхидей. Его глаза сузились. - Ты хочешь остаться здесь на ночь?

- Нет, я продолжу, - твердо сказала она.

- Я тебя подвезу, - предложил он.

‘ Я бы лучше прогулялся. Мне нужно проветрить голову.

- Что-нибудь слышно от Джона? - спросил он.

- Нет, - ответила она.

Несколько мгновений они стояли молча, и она избегала встречаться с ним взглядом. Собака потерлась о тыльную сторону ее колена. У нее не было сил разговаривать о Джоне.

‘ Будь осторожен, ’ сказал он наконец. - Если найдешь их, не ввязывайся в конфронтацию.

- Я не буду, - сказала она.

Она помахала Мойре и детям и направилась на север по тропинке через вересковую пустошь.

Полтора часа спустя она перевалила через гребень холма и снова увидела дом. Свет был погашен, и двор пуст. Приблизившись, она заставила себя изучить следы на грязи внутреннего двора. Она заметила следы Койла и Малви рядом с колеями, оставленными их машиной. Ее собственные гусеницы. Однако были и другие, и они выглядели новыми.

Она сделала пять шагов по кухне и остановилась. Она замерла и прислушалась. Она медленно вдохнула ртом и носом и уловила в теплом неподвижном воздухе запах пота и застоявшегося сигаретного дыма. Кто-то пришел, и отсутствие ветра выдало их.

Она повесила сумку на крючок в коридоре и осторожно двинулась по коридору в сторону кабинета. На полпути она уловила это снова: тот же слабый запах сигаретного дыма. Не выкуренный здесь, это было бы элементарной ошибкой, но внесенный в дом на чьей-то одежде.

Она вошла в кабинет Джона и на мгновение остановилась, заново знакомясь с комнатой. Она провела пальцем по нетронутой пыли на письменном столе. Она сидела во вращающемся кресле и размышляла, что они могли найти помимо того, что должны были найти. Ее паспорт и деньги на непредвиденные расходы были спрятаны подальше от дома. Все остальное было на флэш-диске, который Джона постоянно носил на шее, даже в постели. Уходя, он взял с собой ноутбук. Она выдвинула ящик. В нем были ручки и карандаши, коробка с булавками для рисования – ничего необычного. Казалось, ничего не пропало.

Она повернулась в кресле, оглядывая стены.

Что-то изменилось.

Черт.

Она бы этого не заметила, коллаж был таким беспорядочным, но с тех пор, как Джона ушел, она провела так много времени, просто сидя здесь, уставившись на коллаж, читая выделенный текст и удивляясь связям, что у нее выработалось четкое представление о том, что где находится на стене.

Открытка была приколота прямо поверх карты города Кандагар. На нем был изображен пирс с краном и желтым гидравлическим тараном между двумя огромными металлическими моллюсками, которые поднимались из воды, их бороздчатые поверхности сияли, как золото, в лучах заходящего солнца. На заднем плане виднелись характерные опоры шатра "Миллениум Доум". Она сняла его со стены и перевернула. На другой стороне было напечатано "Барьер на Темзе, Лондон". Раньше его там не было.

Она положила его на стол и вернулась к изучению коллажа. Открытка была не единственным дополнением. Там была схема корабля: линейные рисунки его сверху и с правого борта, а между рисунками - масштаб общей длиной 440 футов. Судя по всему, это было грузовое судно с пятью трюмами и люками, тремя мачтами и буровыми вышками. Ручкой кто-то нарисовал две отметки через третий трюм сразу перед рубкой. Рядом с рисунками, также ручкой, кто-то написал широту и долготу.

51 28 00 Н. э.

00 47 01 E

Она сорвала ее со стены и бросила на стол вместе с открыткой.

Под схемой корабля была цветная распечатка страницы веб-сайта, прикрепленная поверх фотографии Монтейта. Она сорвала и ее. Страница содержала таблицу, график и карту. Он был подготовлен Национальным центром оценки приливов и отлива и уровня моря и имел название:Время прилива и отлива и высоты для ШИРНЕССА.На карте было указано расположение датчиков приливов и отливов в Великобритании, включая датчик в Ширнессе в устье Темзы. На графике показано прогнозируемое изменение высоты приливов в сентябре в диапазоне от нуля до шести метров, а в таблице приведены периоды прилива и отлива по Гринвичу для каждого дня в предстоящем месяце. Дата через десять дней с прогнозируемым уровнем воды в шесть метров в 23.00 была обведена флуоресцентным маркером. Дата была 12 сентября.

Она откинулась на спинку стула и снова уставилась на коллаж. Там было что-то еще. Больше, похоже, ничего не добавляли. Вещи убрали. Они удалили все упоминания об американце Ричарде Уинтропе. Должно быть, они пришли, кто бы они ни были, сорвали газетные вырезки с изображением Уинтропа, а затем прикололи открытку, схему и страницу к пробковой доске.

Зачем это делать? Кроме как убрать компрометирующие улики и подбросить компрометирующие улики? Она не могла придумать никакого другого объяснения.

Рассерженная, она поднялась наверх. Снова закурила. Она не курила сигарет больше года и возненавидела эту привычку. В спальне еще больше застоявшегося дыма. Возможно, здесь были и другие предметы, которые были подброшены.

Она села на кровать и быстро проанализировала события. Она переправилась на остров Айлей, и в ее отсутствие они пришли и подделали коллаж, удалили улики, добавили новые улики; что, вероятно, означало, что они были готовы напасть. Поэтому она предположила, что они наблюдали за домом даже сейчас. Двое пристальных наблюдателей в укрытии. Могли быть и другие. Кто-то мог следовать за ней до самого Баумора. С упавшим чувством она поняла, что кто-то мог наблюдать за ее разговором с Эсме. Она мысленно перебирала пассажиров парома, выискивая кого-нибудь необычного, но это было время года для туристов. В любом месте пролива мог найтись наблюдатель с мало-мальски приличным набором биноклей, неотличимый от множества орнитологов, которые спускались на остров. Как только она покинула остров, у них была полная свобода действий.

Снаружи солнце опускалось к вересковой пустоши. Теперь она вернулась, и пришло время действовать. Пришло время бежать.

Она сняла свой рюкзак, свою "аварийную сумку", с вешалки в коридоре, разложила его на кухонном столе и осмотрела содержимое: спальный мешок, походный мешок и ворсовую куртку North Face, все в компрессионных мешках; три пары черного хлопчатобумажного нижнего белья и три свернутые пары носков в водонепроницаемом пакете, потому что он сказал, что нет ничего хуже нехватки нижнего белья, когда ты в бегах; набор для стирки и шитья для текущего ремонта; пачка влажных салфеток для роскоши; жестянка для столовой и миска для собак; черная шапочка. шляпа, набор для чистки ботинок и ее пара ботинок Caterpillar.

Она вывернула сумку наизнанку и провела пальцами по швам, выискивая что-нибудь необычное. Локатор. Ничего. Она снова упаковала сумку.

Она свернула коврик для йоги. Затем насыпала несколько пригоршней собачьего корма в пластиковый пакет и завязала его узлом. Он лежал в рюкзаке поверх ее ботинок-гусениц. Подумав, она сняла открытку с холодильника и вернулась в кабинет Джона, чтобы забрать бумаги, которые сорвала со стены. Они отправились в крышку аварийного мешка.

Она перекинула рюкзак через спину и затянула плечевые ремни, затем влезла в резиновые сапоги и натянула непромокаемые брюки до пояса.

Готов.

- Пойдем, - сказала она.

Собака спрыгнула с дивана.

Она тихонько вернулась по коридору в гостиную и выскользнула из окна в удлиняющиеся тени лощины на восточной стороне дома. Стараясь, чтобы дом находился между ней и массивом холма за ней, она пробежала сто метров до линии деревьев, считая на ходу каждый вдох.

Затем она оказалась в зарослях ольхи, рододендронов и низкорослых дубов. Она продолжала двигаться на восток, пока не достигла края утеса, а затем последовала вдоль линии утесов на север, в сторону Кинуадрахда.

Примерно через километр она спустилась в узкое ущелье между потрескавшимися каменными стенами, заваленное листьями, и спустилась по нему к крошечной естественной гавани, окруженной листвой. Джона держал шлюпку со снятым подвесным мотором под брезентом среди рододендронов. Она на мгновение остановилась и прислушалась к мягкому плеску волн. Похоже, ничего не было испорчено.

Она направилась обратно вверх по оврагу к лесу. Она копала руками мягкую землю возле дуба. Погребенный там, в металлическом ящике, погруженный в смазку, находился подвесной мотор. Рядом со шкафчиком стояла канистра с горючим, а под ней - запечатанный пластиковый конверт. Она убрала конверт в сумку и отнесла подвесной мотор в шлюпку. Затем вернулась за канистрой.

Она подтащила лодку к берегу и принялась чинить подвесной мотор. Работая, она ожидала, что они в любой момент появятся из-за деревьев. Она изо всех сил старалась сохранять ясность ума и упорядоченность в действиях.

Подвесной мотор завелся с первого раза. Собака сидела рядом с ней в лодке, подняв морду кверху. Вместе они направились на восток по спокойной воде.

Они провели беспокойную ночь в небольшом лесу у реки, где-то на полуострове Крейниш. Миранда просыпалась примерно каждый час – лес был полон звуков, шорохов, пятен луны и меланхоличного уханья сов – и чувствовала, как собака в ответ шевелится в своем гнезде на дне ее спального мешка. Она поняла, что, лежа на спине в незнакомом лесу, никто не знал, где она, и она сама едва ли понимала, где находится. Она не чувствовала страха. Не как такового. Прошло много времени с тех пор, как она в последний раз испытывала страх. Хотя она могла вспомнить обстоятельства, похожие на эти, когда она испытывала настоящий страх, тот страх, который не давал ей спать: ночи, проведенные завернутыми в одеяло рядом с темпераментным грузовиком "Зил" в Гиндукуше, в предвкушении очередного дня игры в кошки-мышки с самолетами "Сухуа" и "Хайндс" афганских ВВС.

Она лежала, наблюдая, как светлеет небо, и думала о своей жизни. С ней всегда что-нибудь случалось. События кружились вокруг нее, как порывы песка во время бури в пустыне. Иногда она бросалась в глаза. Затем, неизбежно, налетел еще один порыв ветра, в воздухе прогремел раскат грома, и ее понесло вперед. Не было смысла пытаться бороться с этим.

Внезапно собака вскарабкалась по мешку и умчалась навстречу рассвету. Придя в себя, она достала открытку Джона из аварийной сумки, которая служила ей подушкой. Она уставилась на нее: фотография крепости Бала-Хиссар в Пешаваре, Пакистан. "Бала Хиссар" на фарси означало "высокий форт". Она живо вспомнила медленное кружение велосипедов, повозок, запряженных ослами, грузовиков, авторикш и легковых автомобилей вокруг огромной крепости. Можно было сказать, что ее собственное путешествие началось в Пешаваре однажды весной, когда буйные заросли душистого горошка карабкались по стенам, как сорняки. Что другой мужчина, не Иона, взял ее за руку и первым повел в бурю.

OceanofPDF.com

Случайное столкновение

1988–1989

‘ Я наблюдал за вами, ’ сказал незнакомец на безупречном английском. Она сидела во внутреннем дворике отеля Green's в Пешаваре. Она пробыла там несколько дней, пока ее бойфренд ‘Диггер’, прихрамывая, бродил по рынку в разваливающейся гипсовой повязке в поисках запчастей для грузовика по сниженной цене. Ей было восемнадцать.

Незнакомец был одет в белые шальвары – белые искупления, – и позже, когда он снял их, она увидела, что его тело крест-накрест испещрено шрамами. И у него были красивые глаза, которые, даже тогда, казалось, вмещали в себя несколько взглядов. Они скользили по ней, а затем исчезали, как луч маяка, оставляя ее желать большего.

‘ И я тоже наблюдала за тобой, ’ сказала она. Был март 1988 года, и советская армия собиралась начать вывод войск из Афганистана.

Он рассмеялся над ее смелостью и, потянувшись, взял ее правую руку, повернул ее в своей так, чтобы кожная паутинка между большим и указательным пальцами оказалась самой верхней. Его большой палец потер синюю букву, написанную там чернилами.

"Р" означает "правильно"?

‘ Да, ’ с вызовом ответила она. ‘Диггер’ сломал ногу за два дня до того, как они должны были покинуть Англию, и всю поездку провел в гипсе. Она вела грузовик с одноразовыми газовыми плитами всю дорогу от Дувра, где "Л" означало левую сторону на одной руке, а "Р" - правую на другой. Она сказала ему, что никогда не сворачивала не туда.

‘Назовем это случайным столкновением’, - сказал он. ‘Меня зовут Бакр. Я пришел из логова Льва".

Тогда она решила переспать с ним. Позже, под ним, в его спальне, пока ее брошенный бойфренд искал ее по коридорам, неожиданная дрожь прошла по ее телу, как удар молнии. А потом, вытянувшись на простыне, слегка задыхаясь, она прошептала: "Ты отведешь меня в логово Льва?"

Первым этапом их путешествия была семичасовая поездка на автобусе до долины Точи в племенных районах, граничащих с Афганистаном. Бакр обеспечил ей место волонтера в больнице в лагере афганских беженцев. Это было не Логово Льва. Это была остановка по пути.

Лагерь представлял собой убогое скопление низких строений серовато-коричневого цвета, сгрудившихся вокруг квадрата обожженной земли. Сначала ее представили администратору лагеря, который отнесся к Бакру с некоторой долей почтения, что наводило на мысль о том, что он был важной фигурой. Администратор угостил их чаем и задал ей вопросы о ее семье и происхождении. Она рассказала, как ее отец боролся с поддерживаемым советским Союзом военным режимом в Сомали. Он, казалось, был удовлетворен ее ответами.

Им выделили отдельную хижину с белым пластиковым стулом и матрасом, лежащим на тюфяке.

- Тут есть загвоздка, - сказал он.

- Что именно?

- Мы должны пожениться.

Почему бы и нет? подумала она. Он показал ей, как это делается. Она произнесла слова: Я сама вышла за тебя замуж. Она назвала оговоренный срок в два года и свое приданое - растение базилика в старой банке из-под краски. Он сказал: Я принимаю.

Они занялись любовью на матрасе, и снова он без особых усилий довел ее до оргазма.

Он исчез на следующий день.

Антибиотиков и медикаментов было очень мало. По утрам она готовила импровизированные повязки для раненых и мыла полы. Днем она работала в офисе. Время от времени Красный Полумесяц присылал припасы, и она скрупулезно сверяла накладную со счетом.

На самом деле это была не больница, по крайней мере, не в том смысле, в каком она понимала этот термин после детства изгнанницы в Лондоне. Это был пункт первой помощи. Он был построен из необработанных бревенчатых блоков с жестяной крышей. В нем было две смежные комнаты, и в каждой стояло два ряда по пятнадцать кроватей. Большинству раненых было за тридцать, хотя были и те, кто был старше – изможденные, беззубые старые бойцы, которым, на ее неискушенный взгляд, могло быть и семьдесят, и сорок. Там не было женщин.

По всему лагерю женщин было почти не видно. Она видела их в паранджах, порхающих между хижинами, как призраки. Мужчины не обращали на нее внимания. На голове у нее был платок, но даже раненые отворачивались от нее. Только дети подружились с ней. Она сидела на камне перед своей хижиной, рядом с ней рос базилик, а молодые девушки садились у ее ног и учили ее пуштунским словам, обозначающим разные вещи.

Бакр принес ей граммофон, который, как он утверждал, был извлечен из руин дома, который занимал советский генерал в районе Вазир Акбар Хан в Кабуле, вместе с несколькими граммофонами 45-го калибра. Вкусы генерала были явно капиталистическими, даже буржуазными. Они завели граммофон, как часы, и танцевали под ‘Незнакомцев в ночи", и танцевали под него снова. Это заставляло их думать, что они находятся в другом месте, в другое время.

На следующее утро он исчез.

У всех было оружие, даже у раненых, которые держали свои автоматы Калашникова свисающими с кровати или лежащими рядом с собой. Несколько раз она наблюдала, как коробки с алкоголем выгружали из грузовиков и складировали в бетонном бункере на окраине лагеря.

По мере повышения летней температуры количество мужчин, проходящих через лагерь, увеличивалось. В основном это были пакистанцы, но были и другие - арабы из Египта, Алжира и Саудовской Аравии. Они направлялись через границу, чтобы пройти обучение в Афганистане. Она позавидовала им. Они направлялись в Бакр.

Арабы устроили импровизированный полигон за периметром лагеря и провели день, стреляя по импровизированным мишеням. Когда она не работала, она уходила и садилась на гребень над хребтом, на плоский камень с прожилками мрамора. Она смотрела, как они сидят на корточках и лежат, прижав оружие к плечу.

Администратор лагеря сказал ей, чтобы она ждала его. Бакр прибыл на следующий день. Он был грязный. Его тело было в синяках, а ноги ободраны. От него воняло кордитом. Она отогнала детей, захлопнула дверь и толкнула его на кровать.

-Научи меня стрелять из пистолета, - потребовала она, оседлав его, притягивая к себе.

Ночью Бакр встал, открыл дверь, и в хижину хлынул холодный воздух. В лунном свете его тело было совершенным, темным, как полированный орех. Он слегка наклонился, чтобы прикурить сигарету, прикрыв ладонью пламя, и зажигалка осветила его ладони и лицо. Она выскользнула из постели, чтобы присоединиться к нему, и они выкурили по одной сигарете, стоя обнаженными бок о бок.

Она никогда не уставала смотреть на него, на его совершенство, и казалось невозможным, что она когда-нибудь устанет.

- Хорошо, - сказал он.

Он взял ее за руку и повел обратно к кровати. Он поцеловал ее, прижавшись своими полными губами к ее губам. Она чувствовала вкус табака у него во рту и русской водки, которую они пили ранее из кофейных банок. Он снова был возбужден. Она обхватила ногами его талию, приподнимаясь к нему навстречу.

Бакр опустился на одно колено позади нее, прижавшись мышцей бедра к задней поверхности ее ноги, а правой рукой обхватил ее за живот.

- Заряди оружие, - тихо сказал он ей на ухо.

Она постучала магазином по ложу, как ей показали, чтобы убедиться, что патроны правильно закреплены на пружине, и вставила его в прорезь винтовки. Она потянула за рукоятку взведения, досылая первую пулю в патронник.

Он потянулся левой рукой к переключателю огня и нажал на две кнопки, переводя его в режим полуавтоматического огня. Она медленно выдохнула и слегка успокоилась, прижавшись к нему ягодицами, чувствуя степень его возбуждения.

Он схватил ее за предплечье. Она вдохнула и прижала оружие к щеке. Она закрыла левый глаз и выровняла прицел спереди и сзади. Цель находилась в сотне метров от нас - банка сухого молока на камне.

"Удар наносится влево, всегда цельтесь немного правее цели".

Мерцал сумеречный свет. У нее закружилась голова, как будто она вот-вот упадет. Он был единственным, кто поддерживал ее, баюкая между своими бедрами и бицепсами, прижимая свой член к ее ягодицам. Она выдохнула.

"Нажимай на спусковой крючок осторожно, пуля отойдет дальше, чем ты ожидаешь", - сказал он.

Она вдохнула ... выдохнула ...

Она нажала на спусковой крючок.

Она обернулась, запыхавшись после бега, удивленная тем, что опередила его на камнях. Бакр помахал рукой. Она увидела, что он держит ее платок, и поняла, что он остановился, чтобы поднять его. Она огляделась и обнаружила консервную банку, лежащую на боку. Она подняла его и просунула палец в дырочку.

- Смотрите! - крикнула она.

- Ты прирожденная, - сказал он, протягивая ей шарф.

Они лежали бок о бок на широком камне.

‘ Мне здесь скучно, ’ сказала она. - Я хочу научиться быть бойцом.

Он рассмеялся.

-Я серьезно!

Она ткнула его кулаком в ребра, сильнее, чем собиралась. Он согнулся пополам, задыхаясь. ‘ Я никогда в жизни ни в чем не была так уверена, ’ сказала она, наклоняясь к нему и одергивая его тунику. Он помахал ей рукой, переводя дыхание. - Ты сказал, что отведешь меня в логово Льва.

- Я это сделал, - выдохнул он.

- Так возьми меня.

Он потянулся и посмотрел на нее, тяжело дыша.

"Я могу сравниться с любым мужчиной", - сказала она.

Он покачал головой с выражением, как ей показалось, удивления. - Я верю, что ты могла бы.

- Возьми меня, - настаивала она.

Он приподнялся на локте и посмотрел на нее. - Ты же знаешь, что здесь, когда хотят похвалить женщину, говорят, что она тихая, застенчивая и послушная.

‘Я не ищу похвалы. Я хочу что-то сделать, что-то значимое".

- Некоторые говорят, что для афганской женщины есть только два места: в доме ее мужа и на кладбище.

‘ Я не афганская женщина. А ты не афганский мужчина.

Он скривился. - Это правда.

- Так возьми меня.

Он стал серьезным. ‘ В аль-Масаде есть несколько женщин, арабских женщин, которых готовят к джихаду. Они... Он помолчал. ‘... отделены друг от друга. Говорят, что они покинули одно место, но еще не достигли другого".

Он не сказал ей, что другим местом была смерть.

OceanofPDF.com

Логово льва

1989

‘ Там есть дорога. Она проходит через горы из Пакистана в Афганистан и от пещер к линии фронта, где бы она ни находилась. Иногда случаются оползни, и мы теряем дорогу. Иногда ее разрушают русские. Иногда она будет там, но сначала вы ее не увидите. Но дорога всегда будет, потому что дорога поддерживает нашу борьбу. Мы боремся против страны, которая думает, что она сильная, но на самом деле она слаба. Наша дорога сильнее их бомб. А если ты не можешь найти дорогу, то прокладываешь новую".

Она сидела в конце класса, закрыв лицо и склонив голову, как кающаяся грешница. Преподаватель-алжирец никак не отреагировал на ее присутствие. Он нахмурился, прохаживаясь взад-вперед перед классной доской. ‘Когда тебе страшно, или когда тебе холодно или голодно, скажи себе, что ты не важен. Важно то, что вы везете. Винтовок хватит на пятьсот человек. Кого волнуют ваши жизни? Ваш грузовик - это все.

Говорили, что он был ранен в битве за Джаджи, где всего несколько десятков арабских боевиков во главе с шейхом Усамой Бен Ладеном отбивались от Советов. Тот самый Бен Ладен, который предоставил бульдозеры для строительства пещер и дороги.

Она посещала занятия от рассвета до заката: обучение вождению, техническое обслуживание транспортных средств, конвойные учения, обращение с оружием и религиозные наставления. Она была голодной и грязной. Ногти у нее потрескались, а ступни покрылись волдырями. Единственными перерывами в занятиях были призывы к молитве и непрекращающиеся предупреждения о воздушных налетах.

Ночью она спала на одеяле, расстеленном поперек деревянного тюфяка, в маленькой пещере, которая была отделена от мужчин. Каждое утро она умывалась в ведре, смачивала мочалку и, держа ее над головой, выжимала на себя ледяную воду. Она поспешила по туннелям, опустив голову и сжимая в руках учебник "Военное дело в джихаде против тиранов".

Она ни с кем не встречалась взглядом. Она держалась подальше от самых темных туннелей.

Там были еще три студентки. Одна была алжиркой, две другие египтянками. Четыре женщины в пещерном комплексе, полном разгневанных молодых людей. Их мужья были джихадистами, которые погибли в боях в Хосте, оставив их без защиты и ресурсов. Не имея возможности вернуться в свои родные страны из-за страха ареста и тюремного заключения, они были нежеланными гостями в лагере, население которого считало их упреком и позором, с ними обращались как с париями.

Они не надеялись выжить.

Она понятия не имела, где может быть Бакр. Она ощущала его отсутствие, как острую боль. Она не могла примирить его – ни экстравагантность его физической страсти, ни нежность его речи – с колоннами разгневанных, подавленных молодых людей в туннелях. Она задавалась вопросом, не бросил ли он ее.

Студент спросил: "На что это похоже, когда русские бомбят?"

‘Это как ветер, как будто ветер дует из ада", - ответил инструктор, его глаза сияли, как отполированные камни. "Или подобен солнцу, как если бы оно спустилось на землю".

"Русские - враги земли", - заявил священнослужитель.

"Я хотел бы совершать набеги и быть убитым, а затем совершать набеги и быть убитым, а затем совершать набеги и быть убитым", - скандировали они в унисон. Были моменты экзальтации, когда декламация и пение вместе вызывали бурю страсти в ее груди. "Многие маленькие отряды, по милости Божьей, победили могучую армию."

Их враги были многочисленны и могущественны: еретики, язычники, крестоносцы, – но их вера и готовность пожертвовать собственной жизнью ради установления Божьего правления на земле сделали их практически непобедимыми.

‘Наш долг не закончится победой в Афганистане", - сказал им священнослужитель. "Джихад останется личной обязанностью до тех пор, пока все другие земли, которые были мусульманскими, не будут возвращены нам, чтобы ислам снова воцарился: Палестина, Бухара, Ливан, Чад, Эритрея, Сомали, Филиппины, Бирма, Йемен, Ташкент и Андалусия".

Джелалабад. Приближалось грандиозное сражение. Слух распространился по туннелям со скоростью лесного пожара. Наконец-то они вступили в бой непосредственно с врагом. Впервые она увидела пакистанских советников в туннелях – говорили, что они требовали ощутимой победы, которая фатально подорвала бы марионеточный режим Наджибуллы. Целью был город Джелалабад, расположенный в начале Великой магистрали. Оружие и наличные деньги хлынули потоком из-за границы. Молодые люди с удвоенной энергией помчались по туннелям.

По ночам она сидела на палитре и чистила пистолет. Однажды она увидела шейха Бен Ладена в туннелях со сворой египетских телохранителей. Он был невероятно высоким и стройным, почему-то слишком хрупким для этой задачи. Но достаточно было взглянуть в глаза египтянам, чтобы увидеть ярость, которая привела бы их и всех, кто был рядом с ними, к беспечной смерти. Она прижалась к стене, когда они проходили мимо, и несколько минут после этого дрожала.

Бакр кончил, и она поняла, что хотела от него постыдно малого. Ночь тепла и утешения его тела. Забвение секса. Грубая простота этого. Он привел ее в пещеру, которая, судя по всему, была поспешно покинута другими. Люди всегда уступали ему дорогу. Он был похож на принца, который мог разделять волны, не как шейх, которого постоянно осаждали последователи, но, тем не менее, особенный. Он раздел ее, не торопясь расстегивая каждую пуговицу. Обнаженные, они завернулись в овчины. С его пенисом внутри себя она чувствовала себя почти завершенной. И внезапно возжелав большего, постоянства, она приподняла к нему свой таз, чтобы сохранить все до последней капли его спермы. Он прошептал ей на ухо слова поэта: "Ты дороже, чем мои дни, прекраснее, чем мои мечты".

Она подарит ему нечто еще более ценное, чем она сама. Она была уверена в этом. Перед уходом он сказал ей, что битва начнется с нападения десяти тысяч воинов.

Они отвезли свои грузы с оружием, одеялами и газовыми плитами, чтобы встретить идущие на юг грузовики в пункте обмена на высоком плато и обменяли их на раненых и сломанное оборудование для доставки в пещеры. Они ехали ночью, когда дорогу освещала только луна, двадцать пять грузовиков гуськом. Днем они спали или, по крайней мере, пытались спать среди скал в самых глубоких долинах, накрыв грузовики камуфляжным брезентом. Незадолго до рассвета, когда колонна останавливалась, четыре женщины вместе готовили еду и выкуривали по одной сигарете, прежде чем завернуться в одеяла и прижаться друг к другу от ветра.

Шли недели, число раненых увеличивалось, и все новости, которые они приносили, были плохими. Наступление началось достаточно успешно с захвата деревни Самаркхель и аэродрома Джелалабад, но вскоре оно потерпело неудачу на хорошо защищенных позициях афганской армии вокруг города. Раненые описывали изнуряющий огонь из бункеров и траншей и крики умирающих, оказавшихся на минных полях и низких проволочных заграждениях. Афганские военно-воздушные силы совершали по сто боевых вылетов в день над городом. Транспортные самолеты "Антонов", модифицированные для перевозки бомб, летели на большой высоте вне досягаемости ракет "Стингер". Они сбросили свои заряды кассетных боеприпасов на поле боя, засыпав склоны холмов разлетающейся шрапнелью. И посыпались ракеты "Скад", выпущенные советскими войсками, дислоцированными вокруг Кабула.

Раненых было так много, что спрятать их всех ночью было невозможно. Риск того, что конвой будет обнаружен афганскими ВВС, возрастал с каждым днем.

Несколько раз они были вынуждены останавливаться и ждать по нескольку дней, пока раненые умирали толпами, а банды мужчин с автоматами, привязанными к спинам, ломали камни и разгребали снег, чтобы расчистить дорогу. Именно тогда она чувствовала себя наиболее уязвимой, когда ее руки чаще всего тянулись к собственному АК.

Ей не придется долго ждать, чтобы пройти обследование.

Великан шагал к ним через горы. Наступали сумерки, и она сидела в кабине грузовика, со страхом глядя в небо, когда их обнаружил русский "Сухой". Это было за пределами всего, что она могла себе представить.

Они застряли в узком месте на восемнадцать часов, забитые, как сардины в банке. Дорога была перекрыта камнепадом в конце длинного и узкого оврага. Ее грузовик стоял в хвосте колонны, дорогу впереди ей загораживала собачья нога в овраге. Другие женщины были в грузовиках позади нее. Им ничего не оставалось делать, кроме как молиться.

После первого взрыва земля прогнулась, как расплавленный пластик, и волна измельченных камней покатилась по ущелью, завернула за угол и поглотила грузовик. Лобовое стекло побелело и разлетелось вдребезги. Ее отбросило через весь салон, она отскочила от пассажирской двери и свернулась клубочком на пространстве для ног. Сильный жар заставил ее закрыть лицо руками. Пластиковая обивка сиденья рядом с ней пузырилась и плавилась. Она чувствовала, как у нее опалило брови, и с трудом дышала, когда жар высосал воздух из кабины. Второй взрыв выбросил ее из кабины. Она ударилась о землю и свернулась в клубок.

Земля подпрыгивала вверх-вниз. Последовали новые взрывы, сопровождаемые языками пламени. Летящие каменные осколки задели ее предплечья и плечи. Она заползла за валун и зарылась в грязь руками.

Она почувствовала тепло его рук, которые держали ее, вытаскивая из холода и темноты. Она открыла глаза. Бакр сидел там, рядом с больничной кроватью, держа ее руки в своих.

‘ Это ... это...? Она не могла подобрать слов.

Он понял, о чем она спрашивает. Он улыбнулся. - С ребенком все в порядке.

Она ахнула, ее челюсть отвисла, отдавая дыхание и благодаря воздух.

- Я отвезу тебя домой, - сказал он.

Она снова закрыла глаза. Возвращаясь в беспамятство, она поймала себя на мысли, что гадает, где мог бы быть этот дом.

OceanofPDF.com

Женщина в дюнах

1990–1991

Чего она ожидала? Не кондиционированная прохлада саудовских дворцов и торговых центров, лимузины с шоферами и всепроникающие щупальца семейного конгломерата. Не бесцельное дрейфование Бакра и не его непрекращающееся распутство. Не признание того, что в Афганистане он временами был вынужденным шпионом саудовских спецслужб, отправляя обратно отчеты о самом известном блудном сыне королевства, Усаме Бен Ладене. Она не знала, чего ожидать. Как она могла поступить? Она вышла замуж за нищего, которому нечего было ей предложить, кроме нескольких стихотворных строк и цветка базилика в банке из-под краски. Как она могла ожидать, что он окажется расточителем, беспутным младшим сыном невероятно богатой семьи?

‘Приезжай в Саудовскую Аравию", - небрежно сказал Бакр в больнице в Пешаваре. "Почему бы и нет", - подумала она, ее тошнило от Афганистана. Это было неподходящее место для рождения ребенка.

"Я бы последовала за тобой на край света", - сказала она ему.

Вскоре после рождения ее сына Омара в Саудовской Аравии Миранде сказали, что ее матку придется удалить хирургическим путем, потому что плацента проросла в стенку ее матки. Ей было чуть за двадцать. Это казалось несправедливым.

Она ненавидела Саудовскую Аравию. Это был край света. "Что я делаю в этой ужасной стране, которая не заслуживает своих богатств, - подумала она, - где мне даже не разрешают водить машину, когда это единственное умение, которым я обладаю?"

Когда Бакру предложили должность по восстановлению обанкротившегося импортно-экспортного бизнеса в Эль–Кувейте, она посоветовала ему согласиться на это - на что угодно, лишь бы уехать из Саудовской Аравии. Бизнес был ответвлением одной из холдинговых компаний, которыми управлял семейный конгломерат. Он специализировался на импорте в Ирак предметов роскоши западного производства. Им управлял один из дядей Бакра, Эбрахим, который основал его еще в семидесятых, но сейчас был стар и страдал диабетом, и его больше интересовал небольшой музей кочевников, которым он владел в Эль-Кувейте, чем налаживание отношений с иракскими торговцами.

Кто мог ожидать, что Бакр возьмется за работу с таким рвением? Или что не было ничего, чего бы он не сделал, чтобы заключить сделку ...

Миранда дернула ручку дверцы машины, отшатнулась от "Мерседеса" и стояла, согнувшись, упершись руками в колени, чувствуя тошноту, едва удерживаясь на ногах, устремив взгляд к далекому горизонту. Она хотела, чтобы кто-нибудь вышел из мерцающего воздуха пустыни и спас ее. Вдалеке она увидела рябь миража: горящую смерть в Афганистане, подобную смерти ее египетской подруги, чей обугленный труп извлекли из сгоревшего Зила; или парад любовников, Бакр передает ее, как подарок, перевязанный ленточками, от одного мужчины к другому; ей приходится трахаться, чтобы выбраться из кошмара, в котором она тонула, словно в зыбучих песках.

Ей хотелось крикнуть Бакру в лицо: " Когда я перестала быть тебе дорога?"

Она зажала голову между колен и ждала, пока мираж рассеется.

Это был дядя Бакра Ибрагим, чей комментарий заставил ее выскочить из здания и ехать по пустыне до тех пор, пока она больше не смогла водить машину. Он спросил: "Вы обеспокоены тем, что Бакр может взять другую жену?"

Она не знала, почему это так сильно ее расстроило. Не то чтобы распутство Бакра беспокоило ее больше всего. В его поведении было что-то безнадежное и неразрешенное, именно это делало его таким привлекательным для нее и, вероятно, привлекало женщин, которые влюблялись в него.

Она выпрямилась и потерла поясницу руками. С момента гистерэктомии прошло три месяца, и она могла по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз за это время у нее состоялся вежливый разговор с Бакром. Любая попытка обсудить это приводила его в ярость. "Конечно, он возьмет другую жену, – хотелось ей закричать, - этот мужчина, за которого я вышла замуж, неуловим, как струйка дыма. "Люди залива" хотели сыновей. Теперь, когда она не была способна родить еще одного ребенка, это было неизбежно.

Она повернулась и пошла обратно к машине.

Огромные глаза Омара проследили за ней, когда она сунула руку в пространство для ног и подобрала упавшего туда маленького кролика с висячими ушами. Она просунула его под один из ремней детского автомобильного сиденья и уткнулась носом в животик Омара. Он потянулся к ее лицу своими крошечными пальчиками.

‘ Я люблю тебя, ’ прошептала она. Он улыбнулся.

Она вернулась в машину, развернула ее и поехала обратно в Кувейт-Сити. Она нашла Эбрахима стоящим на ступеньках музея кочевников с выражением раскаяния на лице.

"Извините, - сказал он, - я просто глупый старик".

Ее беспокоило не распутство Бакра; ее беспокоило то, что ее муж предлагал своим деловым партнерам сексуальное удовлетворение.

Миранда и Бакр делили свое время между Кувейтом, где базировался импортно-экспортный бизнес, и Багдадом, где осуществлялась основная часть бизнеса.

Багдад приводил ее в ужас. Хотя поначалу ей там нравилось. Тогда, в 1990 году, перед первой войной в Персидском заливе, в этом было что-то лихорадочное, похожее на пульсацию крови, от которой покалывает кожу. На дороге Аль-Арасат она могла пить и танцевать всю ночь. Это было новое начало: для нее, для Бакра и для Ирака. Восьмилетняя война с Ираном закончилась, и Саддам одержал сокрушительную победу на президентских выборах. Он объявил о новой экономической политике, компании были приватизированы, и людям были выданы сотни лицензий на открытие строительных и других компаний. Бакр доставлял товары самолетом из Эль-Кувейта и передавал их в руки этой новой породы иракских торговцев, которые были тесно связаны с режимом Саддама Хусейна.

Они разбогатели. У них было все: машины, модная одежда, прекрасная квартира, няня для Омара. Но этого было недостаточно. Этого никогда не было достаточно. Всегда была другая сделка, и с каждой сделкой Бакр приближался к ближайшим родственникам Саддама Хусейна. Семья была настоящей добычей. Вот где было богатство. Заключите сделку с членом семьи – например, эксклюзивную поставку костюмов Christian Dior и виски Dimple сыну Саддама Удаю, – и вы были заключены. Но семья Хуссейнов всегда взимала суровую плату за то, что делала вас богатыми. И по мере того, как сделки становились все более масштабными, стимулы, которые должны были предлагаться для обеспечения сделок, должны были также возрастать по значимости. Пока не осталось только одно, что можно было предложить.

- Я не твоя шлюха! - закричала она на него.

- Тогда какой от тебя прок? - усмехнулся он.

В Кувейте она проводила свои дни в музее кочевников, где подружилась с дядей Бакра, Эбрахимом. Старик был более чем счастлив передать ему повседневное управление компанией, и он был очарован молодой женой и маленьким сыном Бакра. Для Миранды слабое освещение и кондиционирование воздуха в подвальном помещении музея обеспечили долгожданную передышку от жары, долгожданную передышку от Бакра.

Эбрахим был невысоким человеком, кругленьким по краям; он всегда насвистывал и напевал, напевая себе под нос, когда суетился вокруг экспонатов в их стеклянных витринах. В музее представлено большое разнообразие арабских артефактов, начиная от керамики и заканчивая костюмами и текстилем. Коллекция рукописей отражает развитие каллиграфии. В шкафах было выставлено богато украшенное оружие, серебряные украшения и шкатулки, инкрустированные перламутром. Омар ползал по полированному полу.

Ее любимым предметом была картина востоковеда Дэвида Робертса "Леди Джейн Дигби эль-Мезраб", портрет западной женщины в костюме бедуинки на фоне римских колонн позади нее. Однажды днем Эбрахим рассказал ей историю красивой и своевольной англичанки, которая шокировала Европу девятнадцатого века сменой мужей и любовников и в конце концов вышла замуж за арабского шейха сирийского племени сбаа. Его глаза озорно блеснули, когда он заговорил.

От своего отца она унаследовала вкус ко всему, что ей не принадлежало. Он был пиратом, английским капером, который заработал свои деньги, захватив испанский корабль с сокровищами. От своей матери она унаследовала необычайную красоту и привлекательность. Среди ее любовников были самые лучшие представители знати Европы – графы, бароны и графини, Людвиг I Баварский и греческий король. Был даже албанский разбойник, который держал ее в пещере и сделал королевой своей армии сброда. В возрасте сорока шести лет она отправилась на Ближний Восток; там она влюбилась в шейха Меджуэля эль-Мезраба из племени Сбаа. Они поженились и оставались таковыми до самой ее смерти двадцать восемь лет спустя. Она перешла на арабскую одежду и выучила арабский в дополнение к другим восьми языкам, которыми свободно владела. Половину каждого года она проводила в кочевом стиле, живя в палатках из козьей шерсти в пустыне, а остальное время проводила на роскошной вилле, которую она построила в Дамаске".

Вы были счастливы, леди Джейн? - спросила она.

- Мы продвигаемся вперед, как дом в огне, - сказал Эбрахим, стоя у подножия лестницы.

Бакр стоял наверху лестницы, держа тяжелые деревянные двери широко открытыми, чтобы в вестибюль ворвался поток уличного тепла. У нее кружилась голова, и она с трудом могла дышать. Они не виделись больше недели. С тех пор, как он ударил ее возле ресторана "Националь" в Багдаде. Был июль 1990 года, и он был чем-то взбешен. ‘ Что ты здесь делаешь? ’ требовательно спросил он. Вокруг его глаз залегли круги, свидетельствующие о вечном похмелье.

‘ Твоя жена помогает мне с витринами, ’ добавил Ибрагим с пугающим вызовом. - У нее наметанный глаз.

Эбрахим поморщился от такого выбора слов. Ее правый глаз все еще был фиолетово-черным.

Бакр усмехнулся. ‘ Ты глупый старик. Ты думаешь, что через несколько недель что-то из этого будет иметь значение? Его взгляд скользнул по ней и Омару, а затем отвел в сторону, оставив у нее ощущение, что их пощадили.

Бакр повернулся и вышел. Двери снова захлопнулись. Ибрагим поднял свои почти слепые глаза к потолку и прошептал слова благодарности своему создателю. Она опустилась на ближайший стул и протянула руки, чтобы Омар забрался к ней на колени.

-Что он имеет в виду? - спросила она.

- Я не знаю.

Иракская армия вторглась в Ирак 2 августа. Бакр исчез в Ираке неделю спустя. Она осталась в Эль-Кувейте с Омаром и помогла Эбрахиму упаковать и спрятать музейные артефакты от мародерствующих иракских солдат.

Вторник, 15 января 1991 года. Было солнечно, но на удивление холодно. Все утро с перерывами шел сильный дождь, заливая насквозь незадачливых призывников в их окопах.

Миранда только что закончила завтракать, когда солдаты Иракской республиканской гвардии окружили дом. Ей не дали времени собрать вещи. Ее увезли на север, в Ирак.

Авиаудары союзников начались двумя днями позже.

Она вспомнила, как ночь за ночью лежала без сна в свете флуоресцентных ламп, прислушиваясь к звукам тюремных блоков, шагам ночных охранников, звону их ключей и медленному дыханию Омара рядом с ней.

Шел ее второй месяц в Абу-Грейбе. Она жила среди женщин, которые убили своих мужей или задушили своих детей. Там были наркоманы и воры, диссиденты и шлюхи. Они жили и дышали с разрешения Саддама Хусейна и его эмиссаров, своих тюремщиков.

Четверг, 14 марта 1991 года. Они вошли в камеру и забрали ее сына. Никто, кто не испытал этого на себе, не может представить, каково это, когда у тебя забирают твоего ребенка. Она переживала это заново в спазмах, внезапных вспышках памяти и ночных кошмарах.

Был четверг. Первое, что она поняла, что они пришли за кем-то, было, когда один из заключенных начал кричать в дальнем конце коридора. Она отвернулась от крошечного зарешеченного окошка, от колючего куста, который давал проблеск свободы, и направилась к двери. Она прижалась щекой к проволочному стеклу смотровой панели и смотрела, как тюремщики продвигаются по коридору. Она вспомнила, как оглянулась на Омара, который играл на полу, катая взад-вперед по полу камеры маленький деревянный брусок с крышками от бутылок вместо колес. Он посмотрел на нее и улыбнулся. Она снова повернулась к оконному стеклу и обнаружила, что смотрит в глаза одному из тюремщиков.

В замке загремел засов. Она развернулась, подхватила Омара на руки и попятилась к стене. Двое из них вошли в комнату, мужчина и женщина. Другие ждали в коридоре снаружи. У мужчины был электрический электрошокер для скота. Он был невысоким и коренастым, его подмышки покрылись капельками пота, лысина блестела в свете единственной в комнате лампочки.

- Положи ребенка на кровать и отойди в угол, - сказал он.

Она еще сильнее прижалась к стене. - Чего ты хочешь?

Женщина протянула руки, чтобы взять мальчика. - Прости, - прошептала она.

-Нет! -воскликнуля.

Она крепче сжала руку Омара. Мужчина держал хлыст так, что тот был всего в нескольких дюймах от ее лица. - Отдайте ребенка, или я ударю вас обоих током.

- Пожалуйста, во имя Аллаха, - взмолилась она, понимая, что ее полностью бросили.

- Отдай ребенка.

Женщина шагнула вперед и высвободила пальцы из одежды Омара. Омар закричал в объятиях женщины, и Миранда почувствовала его отчаяние, как удар в живот.

‘Он мой", - закричала она. "Он мой".

OceanofPDF.com

ДЖОНА

Что - то вроде Темной Стороны

‘ Нам также приходится работать с чем-то вроде темной стороны, если хотите. В мире разведки нам приходится проводить время в тени".

Дик Чейни, Встреча с прессой, 2001

OceanofPDF.com

Теперь мы все жители Нью-Йорка

Декабрь 2001 года

Монтейт теребил манжеты своей куртки Barbour, когда внезапный луч зимнего света пробился сквозь пестрые ветви платанов и окутал его своим разъедающим сиянием. Он остановился, ослепленный, и закрыл глаза. Стоявший рядом с ним Джона повернулся спиной к солнцу и уставился на него, пораженный неестественными размерами тени Монтейта на дорожке. Как людоед из сборника сказок, которым можно пугать детей. Джона слышал, как неопытные молодые помощники, которые за ним ходили и носили, называли его за спиной Йодой. Больше, чем когда-либо, Джоне хотелось послать его к черту. Облачность рассеялась, и момент был упущен. Они двинулись дальше.

Было 28 декабря 2001 года, и они находились в Сент-Джеймс-парке, в десяти минутах ходьбы от лабиринта комнатушек без окон под Старым зданием Военного министерства, которые составляли офис Монтейта и, за исключением нескольких кратких сносок тут и там в отчетах разведки, были единственным очевидным свидетельством существования Министерства. Обычно Монтейту нравилось держать своих оперативников рассредоточенными или на расстоянии вытянутой руки. Он часто утверждал, что быть дикой картой - это его сила, но с тех пор, как Джона вернулся из Сьерра-Леоне, он держал его рядом с собой.

Джона спрятал кулаки в рукавах свитера, кончиками пальцев придерживая обтрепанные концы. Было чертовски холодно. Монтейт пешком доставлял его на неофициальный допрос к главе Оперативной подгруппы (OSG), сверхсекретного подразделения Специальной ситуационной группы (SSG) Совета национальной безопасности США.

‘Хороший дубль - это не притворство, Джона", - настаивал Монтейт. Он казался необычно оборонительным. ‘Он играет двумя способами. Когда он с нами, он с нами. Когда он с ними, он с ними. Фокус в том, чтобы добиться наилучшего завершения соглашения. Вы не можете бросить такого агента, как Нор, на произвол судьбы и ожидать, что он не станет туземцем.

‘ Ты это хочешь, чтобы я сказал? Спросил Джона.

‘ Конечно, я не хочу, чтобы ты это говорил. На твоем месте я был бы чертовски осторожен. Здесь замешана высокая степень паранойи. Если ты не с ними, ты против них".

- Так что ты хочешь, чтобы я сказал?

Но Монтейт только входил в привычку. ‘Они вбили себе в головы, что нет закона, кроме усмотрения Соединенных Штатов. Они обходят регулярные операции разведки, военных и правоохранительных органов и подсовывают сырые разведданные на самый верх. Политики придираются без какой-либо реалистичной оценки. Они создают угрозы из воздуха. Они собираются вторгнуться в Ирак".

Джона на мгновение задумался, правильно ли он расслышал – он сказал Ирак? Джона не знал о какой-либо непосредственной угрозе со стороны Ирака. По его мнению, Ирак был банкой с червями, крышку от которой лучше не закрывать.

‘ Мы им тоже поможем, ’ запротестовал Монтейт. Казалось, он искренне возмущен. ‘ Вот увидишь. На Воксхолл-Кросс любезно выложили репортаж об одном из маленьких помощников Саддама, покупающем ураново-желтый пирог в Нигере. Именно этим ваш человек здесь и занимается. Приходите, чтобы забрать это из рук в руки – оно будет на столе Чейни к завтрашнему утру. Запомните мои слова. Мы вступаем в период последствий".

За спинами конногвардейцев медленно вращался "Лондонский глаз". В то утро телеканал "Аль-Джазира" опубликовал новую видеозапись Бен Ладена в его афганской пещере, заявив, что "пробуждение началось’. Джоне казалось, что есть более важные вещи, о которых стоит беспокоиться, чем Ирак.

Монтейт остановился и кивнул в сторону высокого американца, который стоял в центре моста и пристально смотрел на поверхность озера. ‘Уровень их влияния впечатляет. Они называют себя Кликой. Они убедили себя, что они на стороне ангелов, а все остальные - дураки.

‘Я привык, что меня считают дураком", - сказал ему Джона с некоторым удовлетворением. В конце концов, именно Монтейт научил его, что самый большой комплимент, который можно сделать секретному агенту, - это принять его за дурака.

- Как я уже сказал, на вашем месте я был бы осторожен, - строго ответил Монтейт.

- Я буду очаровательна.

‘ Это было бы впервые, - сказал Монтейт, а затем добавил: ‘ Вам придется признаться. Известие пришло свыше. Теперь мы все жители Нью-Йорка".

- Что ты хочешь этим сказать?

‘ Это значит, что они видели досье на Нора вплоть до падения Кабула в 96-м, когда мы отправили его на произвол судьбы. Они ничего не знают о том, что он снова связался с приглашением муллы, и они ничего не знают о его причастности к смерти Кирнан. И они ничему не научатся, роясь в шкафах, потому что все это было измельчено. Это означает, что вы должны отвечать на его вопросы правдиво и в меру своих возможностей, и это означает, что при необходимости вы должны лгать сквозь зубы. И когда вы закончите, вы должны поспешно вернуться ко мне со стенографическим отчетом. И Джона ..."

-Сэр?

‘ Помни, кому ты предан. Монтейт кивнул в сторону Дворца, развернулся на каблуках и зашагал прочь.

Джона был захвачен врасплох. Призывать к верности было непохоже на Монтейта. Джона задумался, что это значит. Джона не слишком верил в монархию или, если уж на то пошло, в национальное государство. Как правило, он придерживался мнения доктора Джонсона о том, что патриотизм - последнее прибежище негодяев. Он пришел к выводу, что интеллект является атрибутом отдельных людей и что группы - кланы, племена, нации - разумны обратно пропорционально их размеру и влиянию: чем больше, тем глупее, тем сильнее, тем тупее. На самом деле, если бы ему пришлось навешивать на себя ярлык, он подумал, что термин "неверующий" подходит ему лучше всего. Он не верил в "Нью Лейборист", в "Талибан", в Руководство по планированию обороны и Оперативную подгруппу.

Волосы Ричарда Уинтропа IV были расчесаны на прямой пробор, а его ботинки начищены, как каштаны; Джона догадался по его собственной руке. На нем была синяя рубашка на пуговицах и серый костюм в какую-то тонкую клетку, которую Джона не узнал. Нос у него был острый, как циркуль, и на пальце красовался толстый перстень с печаткой – он окончил Йельский университет "Череп и кости", а затем Джорджтаунскую юридическую школу и Американский институт предпринимательства – по словам Монтейта, его семья восходит к компании Массачусетского залива, к мифу об основании Америки; идеальное святилище – Новый Иерусалим, построенное на девственной земле. Он пылал с дерзкой интенсивностью. Его хватка была серьезной. Это было то, чего Джона ожидал от нового поколения, пришедшего к власти в Вашингтоне.

‘ Прогуляться? - Предложил Уинтроп.

- Меня это устраивает, - ответил Джона.

Они миновали болотные кипарисы, направляясь в сторону Дворца.

‘Когда я впервые встречаю людей, мне нравится делиться с ними высказыванием из "Пирке Авот", книги этики на иврите", - сказал Уинтроп. "Это звучит так: не вам доводить работу до конца, но и не вам вольно отказываться от нее."

Его бледные, почти бесцветные глаза остановились на Ионе. ‘ Ты верующий? - спросил он.

И Иона подумал, что, хотя он и был неверующим, он тоже не очень-то верил в это. ‘Я был воспитан в католической вере", - задумчиво ответил он, задаваясь вопросом, имеет ли это какое-то значение. Но он знал, что это не имеет значения. Поведение священников, ответственных за его школьное образование, не позволяло воспринимать это всерьез.

‘ Мы вассалы в общем деле, Джона, ’ сказал ему Уинтроп. ‘ Мы столкнулись с врагом, который нападает на ни в чем не повинных мирных жителей и убивает их. Они прячутся в тени, они не подписывают договоров. Они не присягают ни одной стране. Они не воюют в соответствии с Женевскими конвенциями. Они не дорожат жизнью. Каждый день они производят небольшое количество ядерных материалов".

Джона нахмурился и задумался, правильно ли он расслышал – ядерные материалы?

‘ Скажите, мы должны пассивно ждать, как курды в Халабдже, когда Саддам обрушит на нас химическое оружие? - Спросил Уинтроп. Джона живо вспомнил кадры с телами женщин и детей, лежащими на улицах Халабджи, снятые съемочной группой иранского телевидения через несколько часов после того, как иракские ВВС применили газ против жителей. Это стало частью причины его отвращения к убийственной деятельности режима Саддама. Но опять же, он мог бы составить список отвратительных государств, и это был настоящий скачок от травли газом собственного народа к химической атаке на самую могущественную нацию на земле, особенно на фоне десятилетних санкций, но Уинтроп явно спокойно отнесся к такому скачку. ‘Мы что, должны ждать, пока другие самолеты не спикируют с чистого голубого неба?’ спросил он. ‘Или мы должны действовать решительно сейчас, используя наше военное преимущество, и, как удав, раздавить террористов и режимы, которые их поддерживают? Вы хотите знать, почему на нас напали. Я скажу вам почему: потому что мы были слабы. Мы не видели, как мы потерпели неудачу и как наши враги увидели нашу неудачу. Мы не видели закономерности. Как нам не удалось спасти заложников посольства в Иране, как мы потеряли морских пехотинцев в Ливане и рейнджеров в Могадишо, прекращение огня в Ираке в 1991 году, Локерби, нападения 1993 года на Всемирный торговый центр, нападения 1998 года в Дар-Эс-Саламе и Найроби. Мы сталкиваемся с уникальным сочетанием тирании, терроризма и технологий, и в ответ на это не может быть места для полумер. Мы не можем повторить ошибку 1991 года, не зайдя достаточно далеко. Мы не можем полагаться на консенсус. Мы не можем позволить, чтобы наши действия диктовались более слабыми партнерами".

Для Джона, который участвовал в разгроме иракской армии в 1991 году и собственными глазами видел кровавую бойню на хребте Мутла, первая война в Персидском заливе не могла закончиться днем раньше.

Уинтроп шел своим чередом, сопровождая свои замечания короткими тычками указательного пальца. ‘С 1991 года Саддам работал над восстановлением своих запасов химического и биологического оружия, возможностей доставки ракет и своей ядерной программы. Он строит центрифуги. У него есть мобильные лаборатории по производству биологического оружия и беспилотные системы доставки дронами. Он оказывал помощь, утешал и предоставлял убежище террористам, включая членов "Аль-Каиды".

‘ У вас есть доказательства этого? - Скептически спросил Джона.

‘У нас есть достоверные сообщения о контактах на высшем уровне между Ираком и "Аль-Каидой" десятилетней давности", - отрезал Уинтроп. "Мы знаем, что Мани аль-Тикрит, директор иракской разведки, встречался с Бен Ладеном на его ферме в Судане в июле 1996 года".

Последовало молчание, пока Джона смотрел на кучку несчастных на вид уток и размышлял о том факте, что Бен Ладен никак не мог быть в Судане в июле 96-го, и он никак не был готов поделиться этой информацией с Уинтропом. Тем летом Бен Ладен находился в Афганистане, и никто не следил за ним.

"У нас есть отчеты, в которых Мохаммед Атта, главный организатор терактов 11 сентября, и агенты иракской разведки были в Праге в апреле 2001 года", - сказал ему Уинтроп.

Монтейт был прав, подумал Джона: они действительно собирались вторгнуться в Ирак.

‘Ты исключаешь из уравнения такого сильного человека, как Саддам, и должен быть готов к последствиям’, - сказал ему Джона. "Существует реальный риск гражданской войны между суннитами, шиитами и курдами".

- Мы знаем, что делаем, - сказал ему Уинтроп.

Я в этом сильно сомневаюсь, подумал Джона. Он затопал ногами. Действительно было чертовски холодно. Ему хотелось, чтобы Уинтроп перешел к делу. - Чего вы от меня хотите? - спросил он.

‘ У тебя интересный случай, Джона. Я читал твое досье.

"Не верьте и половине из того, что вы читаете".

- Это говорит о том, что ты высокомерный и самоуверенный.

- Очевидно, кое-что из этого правда, - признал Джона.

- По-моему, это делает тебя плохим коллегой по работе.

- Мне это говорили.

‘ Но это также говорит о том, что вы демонстрируете способность работать под давлением и самостоятельно. Это, по-видимому, наводит на мысль, что вы один из тех одиноких людей, которые считают добродетелью то, что не нуждаются в компании.

-Возможно.

- И вы американский гражданин.

- Да, - подтвердил Джона.

- И в течение трех лет, с 1993 по 1996 год, вы руководили двойным агентом внутри ISI, пакистанской разведывательной службы?

- Совершенно верно.

- И после этого вы прекратили отношения?

‘ Да. Финансирование было прекращено.

- Правильно ли я понимаю, что в конце концов Nor вступила в конфликт с вашим отделом?

‘Он всегда конфликтовал с Департаментом", - ответил Джона. "Это было в его характере".

Уинтроп раздраженно покачал головой. - Но конкретно к концу?

Джона вздохнул. ‘ Он думал, что мы бросили народ Афганистана. Он думал, что мы бросили его.

- И что ты об этом подумал?

- В основном я был с ним согласен.

- Он был вашим другом, - заметил Уинтроп.

Да, он был моим другом, но он также был единственным человеком, который был у нас в ISI, и лучшим живым источником, который у нас был по Афганистану. Мы знали, что ISI действует вне контроля своего собственного правительства и что они по уши увязли в Афганистане, и он был живым доказательством этого. Он знал каждого военачальника, каждого наркобарона, каждого вождя племени, каждого неуправляемого джихадиста и каждого муллу, находящегося в процессе становления. По-моему, для нас не имело никакого смысла бросать его.

Глаза Уинтропа сердито сузились. - И на каком-нибудь этапе вы хоть на мгновение подумали про себя, что нас должны были проинформировать о том, что у вас есть так называемый агент внутри ISI?

‘Я управлял им как агентом, я не контролировал, у кого был доступ к информации, которую он генерировал. Для этого вам нужно поговорить с моим начальством.

‘ Да, Иона, и мы выразили наш гнев и разочарование в самых ясных выражениях. Вы проводили секретную операцию с явно неуравновешенным агентом союзной разведывательной службы, и когда вы закончили с ним, вы убили его и тем самым передали прямо в руки врага. Поступая таким образом, вы поставили под угрозу не только свою собственную безопасность, но и безопасность всех нас.

В тишине, последовавшей за этой вспышкой гнева, опасения Джона уступили место чему-то похожему на радость. Американцы не знали о Кирнан.


OceanofPDF.com

Кала-и-Джанги

Декабрь 2001 года

Они сделали круг по южной стороне озера, мимо пустой детской площадки и заколоченного киоска с мороженым.

- Расскажите мне еще раз, как вы его завербовали, - попросил Уинтроп.

Джона ответил осторожно, понимая, что ему следует остерегаться предположений о том, что он с самого начала был в сговоре с Нор.

- Когда я впервые встретил его, он был повсюду.

- Это было в школе?

‘ Да, в школе. Он был на пару лет младше меня. Мой отец и его отец были преподавателями биологического факультета в одном университете. Я думаю, он уважал меня – там было не так уж много учеников из этнических меньшинств. Это был не совсем открытый расизм, но было много враждебности. Я пытался защитить его.

- Как именно защищать его?

‘ Помоги ему обуздать свой нрав. Не дай ему попасться на приманку. Какое-то время это работало, и он был примерным учеником, но потом я ушла, и он ударил сына магистрата. Потом его поймали на пьянстве. Потом его поймали на курении каннабиса. В конце концов, из школы его исключили. Его отец умыл руки. Какие-то родственники раздобыли немного денег и отправили его обратно в Иорданию. Следующее, что я от него услышал, это то, что он поехал в Пакистан, а оттуда перебрался в Афганистан. Он написал мне, что присоединился к моджахедам".

- Он был мусульманином?

‘ И баасист, и суфист, и анархист, и атеист. Я не думаю, что он действительно во что-то верил. Как я уже сказал, он был повсюду.

- И когда вы увидели его в следующий раз?

‘ В Сандхерсте. Ни с того ни с сего он вступил в британскую армию.

-Почему?

- Почему он пошел в армию?

-Да.

- Полагаю, он сделал это потому, что это сделала я.

- Он уважал тебя?

‘ Да, я полагаю. Он идеализировал меня.

- И к тому времени вы уже работали в военной разведке?

-Да.

-И вы завербовали его?

-Да.

- Тебя не беспокоило, что он был твоим другом?

‘ Нет. Я не мог представить, чтобы он долго служил в регулярной армии. Я не мог поверить, что он попал туда. Он торчал, как больной палец.

- Больше, чем ты?

Уинтроп был прав. ‘Я не понимал, почему он должен мириться с тем, что я сделал. Я думал, то, что мы ему предлагаем, подойдет ему больше.

- И что же вы ему предлагали?

Департамент сфабриковал для него инцидент и в 1993 году уволил из армии по сфабрикованному обвинению в контрабанде наркотиков. Мы включили его в исламистскую группировку "Хизб-ут-Тахрир", которая в то время действовала в Восточном Лондоне, и именно в этот момент ISI впервые обратила на него внимание. Оттуда он отправился в Боснию с конвоем гуманитарной помощи. В Сплите на боснийской границе он встретился с пакистанским ветераном войны против Советов, который, как мы знали, был агентом ISI. В то время ISI вела наблюдение за так называемыми “афганскими арабами”, которые были активны в районах проживания племен. Ни один из них не соответствовал профилю: он был иорданцем и суннитом, недовольным военными навыками Первой мировой войны; золотой мальчик, пошедший не так. ISI завербовала его специально и отправила в Афганистан для обучения в экстремистской группировке "Харкат-уль-Моджахедин", "ХУМ". Он стал костяком афганских гидов. Он был нашим человеком внутри страны, снабжал нас информацией о составе экстремистских группировок в Афганистане и масштабах пакистанского вмешательства туда".

- Как ты думаешь, почему он согласился на это задание?

Джона хотел ответить по бесчисленным причинам: потому что он был индивидуалистом; потому что он подходил армии, как плохо сидящий костюм; потому что у него не было якоря; потому что ему было скучно; потому что он был слишком умен; потому что я попросил его сделать это. ‘Я думаю, это был вызов. Он наслаждался волнением".

- А потом вы зарезали его насмерть?

- Это было не мое решение.

‘ Вы чувствовали себя разочарованным? - Спросил Уинтроп.

- Да, полагаю, что так.

- И вы ушли со службы примерно в то же время?

-Да.

-Почему?

‘ Они закрыли "Афганских гидов" и сократили штат Отдела, а моя жена родила нашу дочь. Я воспользовался этим как возможностью попробовать другую жизнь.

Последовала пауза. - Но та жизнь тебя не устраивала?

‘ Ничего не вышло. Мой брак распался.

- Вы были женаты в 1990 году, а в 1999 году ваша жена ушла от вас к другому мужчине.

- Совершенно верно.

Еще одна пауза. Было непостижимо, что Уинтроп не знал о похищении, но он предпочел не упоминать об этом. Это повисло невысказанным между ними.

- А потом вы вернулись в Департамент?

‘ Да. Монтейт предложил мне вернуться на мою старую работу.

- И ни на каком этапе вы не пытались возобновить контакт с Нор?

‘Ни на какой стадии", - ответил Джона. Он был прав; с ними связался Nor.

Уинтроп остановился и посмотрел на пеликанов, сидевших на скале в центре дымящегося озера.

- Он у нас, - сказал он.

Долю секунды Джона ничего не понимал и продолжал смотреть на пеликанов, которые переминались с ноги на ногу, складывали и разворачивали крылья, затем он развернулся на каблуках и оказался лицом к лицу с Уинтропом.

‘ Где? - требовательно спросил Джона.

‘ Афганистан. В комплексе военной разведки в аэропорту Кандагара.

- Где вы его нашли? - спросил я.

Он был взят в плен силами Северного альянса при падении Кундуза в ноябре. Оттуда его перевезли в Кала-и-Джанги. Возможно, он был причастен к последующим беспорядкам, а возможно, и нет. Месяц спустя спецназ США вытащил его из подвалов".

Массовое убийство в Кала-и-Джанги широко освещалось западными СМИ, в основном потому, что в нем погиб первый американец в бою в Афганистане. После капитуляции гарнизона Кундуза силы Северного альянса генерала Дустума погрузили четыреста пленных на грузовики и перевезли их в его цитадель в Кала-и-Джанги. С наступлением ночи люди Дустума не провели личный обыск заключенных, и в течение ночи восемь человек покончили с собой, бросив потайные ручные гранаты. На следующее утро завязалась драка, когда один из заключенных бросился на Майка Спанна, одного из двух следователей ЦРУ, приставленных к узбекам. Спанн застрелил нескольких заключенных, прежде чем был забит до смерти. Затем заключенные ворвались на один из складов вооружения форта и захватили минометы и гранатометы. Бои продолжались четыре дня, становясь все ожесточеннее по мере того, как люди Дустума при поддержке американского спецназа и солдат SAS штурмовали цитадель, прежде чем войти внутрь и залить горящее масло в подвалы. Последние восемьдесят выживших от голода появились на свет только в середине декабря.

‘ Он разговаривает? - Спросил Джона.

‘ Он не сказал ни слова. ’ Уинтроп провел рукой по волосам. - Ты думаешь, тебе удастся уговорить его вернуться в лоно семьи?

- Ты делаешь мне предложение?

Уинтроп фыркнул. ‘ Это не гребаное ухаживание, Джона. То, что вас бросила ваша страна, не означает, что мы собираемся ухватиться за этот шанс.

- У меня есть гражданство, - запротестовал Джона.

‘ У нас есть место только для одного флага, Джона, американского флага. Здесь не может быть разделения сторонников. Любой человек, который говорит, что он американец, но при этом делает что-то еще, вовсе не американец".

‘ Так чего ты хочешь от меня? - Спросил Джона.

- Мы хотим, чтобы ты поехал в Кандагар и заставил его заговорить.

Монтейт стоял с прямой спиной, как настоящий солдат, на краю Конной гвардии. Увидев Джона, выходящего из парка, он пристроился рядом с ним. - Ну и что?

- У них нет Ни того, ни другого.

‘ Господи, ’ сказал Монтейт, как показалось Джоне, неубедительно. Он задумался над колкостью Уинтропа – только потому, что тебя бросила твоя страна.

‘ Он разговаривает? - Спросил Монтейт.

Джона покачал головой. По словам Уинтропа, Нор не произнес ни слова с тех пор, как его вытащили из подвалов Кала-и-Джанги.

Монтейт вздохнул с облегчением. - Слава Богу, что так.

- Завтра вечером я уезжаю в Кандагар.

Монтейт нетерпеливо кивнул. ‘Будет лучше, если вы сначала поговорите с Нором. Выясните, чего он хочет.

‘ Это только вопрос времени, ’ сказал ему Джона. - И тогда у нас у всех будут проблемы.

OceanofPDF.com

Бляшки и клубки

Декабрь 2001 года

Именно Монтейт был ответственен за ведомственную мантру о том, что лучшая ложь зажата между правдами. "Ты должен поверить в это сам", - сказал бы Монтейт. И в основном он верил.

Его звали Джона Саид, отпрыск палестинского биолога и чернокожего адвоката гайанского происхождения. Он родился в США, в то время как его отец готовился к защите докторской диссертации, а мать работала волонтером в центре гражданских прав. Но он вырос и получил образование в Англии, в безвестном пригороде, и, насколько он себя помнил, все, к чему он присоединялся, было направлено на то, чтобы возмутить либеральную чувствительность его родителей. Он буйствовал в школе, провалил экзамены на "Отлично", с четырнадцати до семнадцати лет пристрастился к травке и считался ответственным за серию поспешно прерванных подростковых беременностей. Он ненадолго взял себя в руки, чтобы сдать экзамены на пятерки в местном колледже, и, вопреки всем ожиданиям, получил место в университете Эдинбурга для изучения арабского языка. Получив ничем не примечательное образование, он провел пару лет в США, в основном в Нью-Йорке, где вел ночной образ жизни, обслуживая бар и пробуя широкий ассортимент доступных наркотиков, остановив свой выбор на крэке. Он потерял связь со своими родителями. Его постоянным воспоминанием о том времени было путешествие по туннелю, луч света, потрескивающий по краям – ночь за ночью – от стопки спиртного к покупателю и кассе. Он вступил в британскую армию в 1989 году, сел на самолет, возвращающийся в Великобританию, и зашел в лондонский вербовочный центр. Это был характерно импульсивный жест, который, возможно, был вызван смертью друга в Нью-Йорке в результате передозировки героина (событие, о котором он не упомянул в своем интервью для Совета регулярных комиссий). Вопреки всем ожиданиям, он был удостоен чина. Вполне возможно, что армия находилась под некоторым давлением из-за набора представителей этнических меньшинств, и, в конце концов, его родители на том этапе были столпами истеблишмента: его отец - выдающийся профессор, а мать - советник королевы, которая вскоре должна была стать членом Палаты лордов. Вскоре он посетил Королевскую военную академию в Сандхерсте и боевые курсы командиров взводов в Уорминстере. Его армейская карьера была в лучшем случае ничем не примечательной. Он служил переводчиком во время первой войны в Персидском заливе, командиром взвода в Западном Белфасте, офицером связи в Боснии, а совсем недавно инструктором в армейском гарнизоне Каттерик в Йоркшире.

Другие факты были скрыты. Что он был полиглотом; что он получил степень магистра дари и пуштуна в Лондонской школе востоковедения и африканистики под вымышленным именем. Это он заслужил, но был лишен права носить как кинжал коммандос, так и крылья парашютиста. Что он прошел отбор в Херефорде. Что он был постоянно прикреплен к сверхсекретному подразделению Разведывательного управления Министерства обороны Великобритании, в просторечии известному как Департамент, которое было выведено из состава Министерства обороны и номинально подчинялось Секретной службе МИ-6, но полностью опровергалось в случае компрометации. Что это был его дом. А его садом было несостоявшееся государство-изгой. Он проскальзывал в разграбленные города, в укрытия в джунглях и горные пещеры.

Также было ясно, что все те годы назад, когда он выезжал на поезде из пригорода, у него не было намерения когда-либо возвращаться.

Возвращаться домой всегда было странно. Это было 29 декабря, на следующий день после его встречи с Уинтропом. Той ночью он должен был вылететь в Афганистан. Сначала он решил навестить своего отца.

Он припарковал машину под старым тисом и некоторое время сидел, слушая медленное шуршание дворников по ветровому стеклу, с нежностью глядя поверх руля на большое викторианское здание из красного кирпича с деревянной башней с часами и стеклянными оранжереями.

Он вспомнил детство дикой кошки, проведенное в лазанье по крышам и беготне по оранжереям, прячущееся в давно заброшенных шкафах, открывающее ящики с пришпиленными бабочками и жуками и разглядывающее банки с образцами, наполненные свернутыми, пугающими формами, плавающими в формальдегиде.

Построенный в 1870-х годах на двадцати четырех акрах парковой зоны Беркшира, усеянной прудами, Силвуд-парк был домом для исследовательской станции Имперского колледжа и, сколько Джона себя помнил, офисом его отца. Именно в Силвуде, в начале необычайно жаркого лета, когда вся Англия сотрясалась от жары, Рашид ад-Дин, молодой иорданский биолог, получивший докторскую степень в Американском университете в Бейруте, прибыл на факультет и поселился в кабинете через коридор от отца Джона. Он привез с собой жену под вуалью и троих детей, включая сына по имени Нор.

Джона впервые заметил мальчика со смотрового поста в буйных зарослях рододендронов на внешней границе декоративного сада. Он почти завершил свой первый цикл ежедневных проверок периметра и гадал, как сложится день. Должно быть, была середина утра, и солнце уже припекало вовсю. Он лежал среди опавших листьев и смотрел через измученную засухой лужайку на мальчика, который сидел у одного из прудов, опустив ноги в воду. На Норе были только шорты, и первое, что заметил Джона, это то, что цвет его кожи не так уж сильно отличался от его собственного. В таких обстоятельствах требовалась смелость. Он выполз из своего укрытия, поднялся на ноги и медленно приблизился, стараясь оставаться вне поля зрения мальчика. Он вспомнил, что земля под подошвами его ног была горячей.

Он был уже почти на расстоянии вытянутой руки, когда Нор случайно взглянул на него через плечо. - Я думал, здесь шел дождь?

"Не этим летом", - ответил Джона на полушаге.

- Ты всегда подкрадываешься к людям?

-Не всегда.

- Откуда вы? - спросил я.

Джона смущенно пожал плечами. - Вот.

- Не похоже, что ты местный.

- Ты тоже.

- Я не собираюсь, - с негодованием ответила Нор хэд.

Каждый год 5 ноября, в годовщину Порохового заговора - неудавшейся попытки покушения на короля Якова I, предпринятой группой английских католиков в 1605 году, – набитого соломой парня, похожего на одного из академиков, сжигали на костре у самого большого пруда. Джона вспомнил волнение, охватившее его в тот год, когда был избран его отец. Теперь это казалось странным: в конце концов, его отец был палестинским католиком.

Он проехал двадцать пять миль от Лондона до Силвуд-парка якобы по просьбе своей матери, хотя просьба была сделана за несколько недель до этого. Он был во взятой напрокат машине. У него не было своей машины, как и многого другого, если уж на то пошло. Он был в разводе больше двух лет. Эта короткая глава – дом, машина, собака – подошла к концу. Он вышел из машины и постоял под моросящим дождем. Его плечи болели от езды в тумане, и он потянулся, разгоняя кровь в мышцах. Он не видел своего отца шесть месяцев, с тех пор, как в Сьерра-Леоне произошло 11 сентября. Мать проинструктировала его о том, чего следует ожидать. Тем не менее, для меня все равно было сюрпризом увидеть коллекцию фургонов BBC Bristol, припаркованных на посыпанной гравием передней площадке и на газонах.

Он поднялся по электрическим кабелям по ступенькам и вошел в здание. Внутри было почти невыносимо жарко, и он уловил в неподвижном воздухе запах чего-то землистого с привкусом разложения. Он не узнал это. Он снял куртку и направился по коридору к большому залу.

При взгляде от входа в зал колония рейдеров казалась единым живым существом, питающие колонны извивались из стороны в сторону на длинных портовых веревках, которые наматывались по комнатам. Он ступил между рельсами, проложенными для тележки, и пошел по одному из подвешенных канатов по коридору в сторону кабинета своего отца.

В боковой комнате он заметил, как один из аспирантов его отца высыпает ведро с листьями и лепестками на старый бильярдный стол. На ней был белый бумажный костюм и шапочка для душа. Он увидел, что ножки стола стоят в пластиковых ведрах, наполненных водой. Она помахала ему, когда он проходил мимо. У его отца всегда были преданные ученики.

Он спустился по ступенькам в атриум и остановился среди африканских пальм, глядя вверх на веревки, сходящиеся в единый ствол, который тянулся по всей длине теплиц. Вверху, в листве, камера поворачивалась на конце гибкого рычага. В другом конце комнаты перед мерцающим монитором сидел оператор. Джона подошел и некоторое время стоял у него за плечом. На экране, казалось бы, бесконечная колонна рабочих муравьев несла обрывки листьев в одном направлении, а вереница незагруженных рабочих целенаправленно продвигалась в другом. Клиновидные солдаты с массивными челюстями стояли по бокам трапов, разделяя противостоящие колонны и поддерживая направление движения. Было трудно осознать масштаб предприятия.

‘ Здесь нет разума, - крикнул Джозеф, спеша к нему через атриум. Он остановился совсем рядом с Джоной и оглядел его с ног до головы, как будто тот был незнакомцем. На плече его поношенного твидового пиджака красовалась ярко-желтая бабочка. "Он сформирован, но без лидера".

Он был худее. Казалось, что с каждым разом, когда Джона видел его, он становился все тоньше и выше, как будто его растягивали. Это был пожилой мужчина с темными пятнами на руках и шее, но его глаза все еще были поразительными. В них светилось веселье. На мгновение Джоне показалось, что он узнал его.

‘Это самая большая колония листорезов за пределами тропических лесов Амазонки", - сказал ему отец. ‘Они поднимаются на шестьдесят метров на самой длинной веревке. Они захватили все здание.

- Это впечатляет, - сказал Джона после паузы.

Отец держал его на расстоянии вытянутой руки и подмигивал. - Теперь мне все сходит с рук.

Они трижды поцеловались в щеки, по-палестински. Комментарий его матери Джоне за чаем в чайной комнате Палаты лордов был таким: ‘Он полностью вышел из-под контроля. Ты должен поговорить с ним.

Ионе стало интересно, что же именно он должен был сказать. Обычно сестра Джона выступала посредником между его матерью и отцом, редактировала и смягчала их, защищая их от более пылких вспышек друг друга. Он остановился на обыденном. - Как ты удерживаешь их от побега?

Его отец ухмыльнулся. ‘ Стальные тросы, на которых держится веревка, смазаны вазелином. Студенты смазывают их. У нас было всего несколько незначительных прорывов.

Оператор рядом с ним подавил смешок. ‘ Значит, относительно незначительные. Они довольно энергичные.

Джоне хотелось сказать: я люблю тебя, старина. Но они не стали говорить серьезно. Вместо этого отец взял Джона за руку. ‘Это самое близкое к сельскому хозяйству занятие в природе. Рабочие отправляются на поиски листьев, которые они разрубают челюстями и несут обратно в гнездо. Листья используются в качестве компоста для выращивания садовых колоний грибов. Ферменты грибов расщепляют клеточные стенки листьев и делают их пригодными в пищу. Сад жизненно важен для выживания муравьев; без постоянного земледелия и подкормки колоний грибов колония муравьев погибнет. Пойдем, я покажу тебе гнездо.

Они шли по коридору, который в детстве казался Джоне бесконечным, пригибаясь, чтобы не наткнуться на переполненный багажник.

Стоя у входа в лекционный зал, с рекой муравьев прямо над головой, Джона вспомнил сцену из фильма "Близкие контакты третьего рода". Гнездо напоминало гору: куча опавших листьев и перегноя возвышалась на несколько метров над огромным стеклянным резервуаром, занимавшим большую часть сцены.

‘ Сколько их там? - Спросил Джона.

‘ Трудно сказать, миллионов восемь или около того. Столько же, сколько живет в Лондоне.

‘ Что ты надеешься узнать? - Спросил Джона.

Пальцы отца сжали его бицепс. - На первый взгляд, мы пытаемся изучить их репродуктивный цикл.

- Но на самом деле?

Его отец указал через проход на ближайший ряд кресел. - Садись.

Они сидели бок о бок и созерцали изобилующий холм.

‘Это город", - объяснил Джозеф Саид. ‘Мегаполис. Он не менее искусственный или изменчивый, чем любой другой город. Лондон. НЬЮ-ЙОРК. Бомбей. Здесь, в плену, с населением, лишенным возможности сбежать, он напоминает город в осаде. Я окрестил его Городом Газа.

‘ Это протест? Мягко спросил Джона.

-Не совсем.

- Но ты высказываешь свою точку зрения?

Его отец печально улыбнулся и похлопал Джона по колену. - По правде говоря, я нахожу их безмозглость утешительной.

Это было слишком больно, и Джона отвернулся, уставившись в дальнюю стену. Это было несправедливо.

Мы привезли это гнездо из отдаленного уголка Венесуэлы, где из леса поднимаются потрясающие горы с плоскими вершинами, которые называются тепуи. Это экологически чистая среда. И она обречена. Их плоские вершины означают, что животным некуда забраться, если температура повысится. Я думаю, кости Дарвина неудачно скатились для планеты.

Он помолчал.

‘ Пойдем ко мне в кабинет, ’ отрывисто сказал он и встал. ‘ Давай сядем и выпьем кофе. Ты можешь выполнить приказ своей матери.

Джона последовал за ним обратно по коридору в его кабинет с видом на территорию. Он огляделся в поисках знакомых предметов. Он заметил трубку "наргиле" на книжном шкафу, а на стене - документы на семейный дом в Вифлееме в рамках, где родился его отец и который Иона никогда не видел. Теперь в доме жила израильская семья, с которой его отец на протяжении нескольких десятилетий вел добродушную переписку. Его отец достал из ящика пакет с кофе и вышел в коридор, чтобы наполнить водой свой помятый алюминиевый кофейник. Знакомый ритуал.

‘ Где ты был? - спросил он. - Где ты был? - позвал он.

Джона ждал его возвращения.

‘ Я был в Сьерра-Леоне, - сказал ему Джона, - а потом в Нью-Йорке. Сегодня вечером я улетаю в Афганистан.

‘Где бы ни были неприятности, там и ты", - сказал его отец, зажигая газовую конфорку, которую держал на столе рядом со своим рабочим столом. Он поставил кастрюлю на плиту. - Когда ты собираешься рассказать матери, чем занимаешься?

- Я никуда не спешу, - ответил Джона.

‘Ты должен рассказать ей, чем ты занимаешься", - сказал его отец. ‘Скоро я все забуду. Кто-нибудь в семье должен знать".

Именно так они общались, в этой сугубо английской манере, с помощью намеков и пауз, в которых происходящее с его отцом описывалось скорее тем, что не было сказано, чем тем, что было. Действительно, забавно, если подумать, учитывая, что ни один из них на самом деле не был англичанином.

- Мама говорит, что преподаватели угрожают тебя выселить.

-Неужели?

Его отец не казался особо обеспокоенным. - Она беспокоится, - сказал Джона.

Они не могут меня выселить. Гнездо слишком большое, чтобы его перемещать, и, кроме того, у нас теперь есть съемочная группа с телевидения. Я знаменитость. Я неуязвим, по крайней мере, сейчас.

Кофе вскипел, и он наполнил две чашки.

‘ Вот, ’ сказал он. - Выпей это.

Кофе был густым, черным и с привкусом песка, именно таким он пил его всегда. Они уставились друг на друга поверх краев своих чашек. Пришло время выполнить приказание его матери.

‘ Как ты? - спросил Джона.

Его отец скривился. ‘ Это происходит постепенно: то тут, то там неуместное слово. Воспоминания ускользают. Я забываю лица людей. Я заставляю своих учеников носить именные бейджи. У меня где-то в ящике стола есть один для тебя. Под твоим именем написано сынок – ты поймешь, когда придет время начать его носить. Мы сможем каждый раз узнавать друг друга заново".

- Мама говорит, ты перестал приходить домой.

‘ Кто-то должен присматривать за гнездом. У меня здесь есть раскладушка. Она не неудобная.

-Мама хочет, чтобы ты вернулся домой.

- Твоя мать испытывает отвращение к событиям, которые находятся вне ее контроля.

- Она беспокоится о тебе.

‘Многие люди беспокоятся обо мне. Им нравится рассказывать мне, как они беспокоятся. Я был бы вам очень признателен, если бы вы не присоединялись к ним.

- Я обещала, что постараюсь, папа.

‘ Молодец. Ты старался. А теперь пей свой кофе. Он достал из ящика пачку сигарет. -Куришь?

-Нет, спасибо.

‘Я взялся за это дело", - сказал его отец. "В конце концов, почему бы и нет?"

Прошло шесть месяцев с тех пор, как у его отца диагностировали болезнь Альцгеймера, шесть месяцев, в течение которых он размышлял о неизбежности своего физического и умственного упадка. О болезни Альцгеймера нельзя было сказать ничего хорошего.

‘ Ты все еще живешь в том месте на Блэк-Принс-роуд? - спросил его отец.

- Да, - ответил Иона.

- У тебя есть подружка? - спросил я.

-Нет.

‘Ты не можешь всегда жить прошлым", - мягко сказал ему отец. ‘Это всего лишь воспоминания. Ты должен смотреть в будущее. Именно это я и делаю".

- Я постараюсь, папа.

Джона посмотрел на часы. Ему пора было уходить. Ему нужно было вернуться в Лондон и собрать вещи для перелета в Афганистан. Он поставил свою кофейную чашку на блюдце.

‘ Проводить тебя? - Спросил его отец.

-Мне бы этого хотелось.

Отец проводил Иону по коридору и через оранжереи в большой зал, а за ним - к главному входу. Это была долгая прогулка. Джона подумал, что они не всегда облегчали жизнь друг другу. Он был раздражающим и трудным сыном. Его отец мог быть вспыльчивым. Но теперь все это прошло, конкуренции больше не было. Болезнь Альцгеймера стерла все это, оставив им только этот момент. Они остановились на ступеньках и неуклюже обнялись. Дождь прекратился, и на лужайках сверкали капельки воды.

"Я рад, что у нас было время узнать друг друга получше", - сказал ему отец.

Только позже, когда он остался один, он понял, что его отец попрощался. Он лежал на спине, положив рюкзак вместо подушки, и смотрел в потолок ангара королевских ВВС Брайз Нортон, когда до него дошло. Это было почти как само собой разумеющееся, как будто вопрос уже был решен, и он уже некоторое время знал об этом как о результате - печальном и драгоценном расставании.

В течение нескольких часов, пока он ждал самолет, он прокручивал эту мысль в голове.


OceanofPDF.com

В клетках с Молчаливым Бобом

Декабрь 2001–январь 2002

Ночью "Джона" по штопору приземлился в Кандагаре с грузом только что захваченных заключенных, самолет снизился почти вертикально, чтобы отразить ракетный удар "Стингер". Они ударились о землю с оглушительным стуком и покатились по изрытой колеями взлетно-посадочной полосе к затемненному зданию терминала, в то время как грузовой трап опустился, и летчики в защитных очках, похожих на насекомых, и бронежилетах подняли закованных в наручники заключенных в капюшонах на ноги. Джона затянул ремни на своем рюкзаке и постучал по магазину винтовки, чтобы проверить, надежно ли он закреплен.

Самолет крутанулся вокруг своей оси в конце взлетно-посадочной полосы, и из ледяной темноты хлынули военные полицейские с факелами с красными линзами. Летчик крикнул: "Шевелитесь!", и неровная шеренга заключенных, спотыкаясь, покатилась вниз по трапу, их дыхание облачками вырывалось из джутовых мешков у них на головах. Кричали все – члены парламента, заключенные, летчики – поток команд и непристойностей был неслышен, поскольку двигатели вращающегося самолета взревели, готовясь к взлету.

Джона последовал за вереницей заключенных по летному полю и через дверь из листового металла в ограждение из колючей проволоки, освещенное огнями стадиона и возвышающееся над сторожевыми вышками, на которых дежурили вооруженные полицейские. Заключенных швыряли в мешки с песком, где полицейские в хирургических перчатках срезали с них лохмотья ножницами. Огромный член парламента посветил фонариком Джоне в лицо и потребовал, чтобы он представился.

‘Джона. ОГА прилагается, - крикнул ему в ответ Джона, повторяя слова, которые ему дали. OGA – Другое правительственное учреждение – номенклатура ЦРУ.

‘Вы сейчас находитесь в зоне боевых действий", - крикнул полицейский. ‘Вы всегда будете держать магазин в своей винтовке. Ты никогда не оставишь свою винтовку дальше, чем на расстоянии вытянутой руки от себя. Ты поразишь любую цель, которая тебе угрожает. Это ясно?"

-Да.

‘Сюда’. Член парламента повел его по туннелю, похожему на палатку скотобойни, мимо шеренги обнаженных заключенных и врача, который осматривал их, проводя руками в перчатках по их коже и прощупывая рты. Они поспешили сквозь облако порошка от вшей, мимо груды обуви на резиновой подошве, одеял и ярких комбинезонов. В конце палатки пара агентов ФБР с фотоаппаратами и вспышками нетерпеливо ждали первого из обработанных заключенных. Член парламента провел Джону мимо них, вышел из палатки и прошел мимо ряда дымящихся бочек с маслом, издававших сладкий, приторный запах горящих человеческих экскрементов. Они прошли через еще одну дверь из листового металла и оказались в обнесенном глинобитными стенами комплексе с восемью большими палатками, каждая из которых была окружена проволочной сеткой. Они обошли ряд палаток, ступая между пнями яблонь, и вышли через другую дверь.

Член парламента подошел к первой из скопления палаток оливково-серого цвета, постучал по шесту и просунул голову внутрь.

- Получил одобрение OGA для Молчаливого Боба, сэр.

- Впустите его, - крикнул кто-то.

Полицейский отступил назад и придержал клапан для Ионы. - Заходите, сэр.

Внутри группа армейских следователей и аналитиков, закутанных во фланелевые рубашки и зимние парки, сидела на складных стульях, стуча по ноутбукам или растянувшись на раскладушках. Один из них, с нашивками сержанта, поднял глаза от стопки бумаг и спросил: "Вы ОГА Джона?"

- Это я.

-Ты опоздал.

Джона узнал этот тип: трудолюбивый и невероятно гордый, пытающийся сплотить свою команду в самых суровых условиях. И каждый день его обходили сторонние агентства – неудивительно, что он возмущался этим вторжением.

- Теперь я здесь, - сказал ему Джона нейтральным тоном.

-Устал?

‘Не особенно", - ответил Джона, хотя, по правде говоря, он был измотан поездкой, которая привела его с базы ВВС США Райн-Майн в Германии через Инджирлик в Турции и бывшую базу ВВС СССР в Узбекистане на авиабазу Баграм на окраине Кабула, где они забрали партию заключенных, и теперь, наконец, в Кандагар. Он был полон решимости не показывать этого. - Я хотел бы немедленно увидеть заключенного.

‘ Тогда давай сделаем это. Накамура, отведи его в Объединенный следственный изолятор, а ты, Хини, пойди и забери Молчаливого Боба из клеток.

Молодой американец японского происхождения с короткой стрижкой оторвался от своего ноутбука и быстро кивнул, в то время как позади него высокий и тощий белый мужчина со стоном скатился со своей койки и сунул босые ноги в ботинки.

‘ Сюда, сэр, ’ сказал солдат по имени Накамура, натягивая шерстяную шапку на уши. Он вывел Джону из палатки мимо ветхих зданий, поврежденных бомбами, к большим металлическим воротам на въезде в обнесенный стеной комплекс. Ворота были увенчаны колючей проволокой и помечены нарисованной из баллончика табличкой с надписью "ВХОД ВОСПРЕЩЕН". Там были сторожевые вышки, на которых стояли полицейские с пулеметами, а территория за воротами была освещена подсветкой стадиона.

Полицейский открыл ворота и махнул им рукой, пропуская внутрь.

- Добро пожаловать на Скалу, - сказал Накамура.

Войдя внутрь, они прошли по проходу между внешней жестяной стеной и внутренней глинобитной стеной высотой пятнадцать футов, украшенной фреской с силуэтами башен-близнецов, наложенных на изображение Пятиугольника. Под ними были слова, КОТОРЫЕ МЫ НИКОГДА НЕ ЗАБУДЕМ.

Накамура провел его мимо фресок с изображением полицейского управления Нью-Йорка и щитов Пожарной охраны и через избитую металлическую дверь в обнесенный высокими стенами комплекс с шестью круглыми палатками в два ряда, окруженными колючей проволокой. Над входом в каждую палатку висел кусок картона с написанными на нем цифрами от 1 до 6. В конце территории, между рядами палаток, в разрезанной пополам бочке из-под масла горел костер. Кучка следователей и полицейских стояла вокруг него, подбрасывая картон в огонь. Они подняли глаза, когда подошел Джона.

- Вы тот парень, который пришел на встречу с Молчаливым Бобом? - спросил один из следователей.

- Ты думаешь, он собирается с тобой разговаривать? - добавил другой.

- Может быть, - ответил Джона.

‘ Вам лучше понаблюдать за ним повнимательнее, - сказал один из полицейских. - Он кусается. Он только что чуть не оторвал Лопесу одно ухо.

- А вот и он, - сказал другой.

Дверь в дальнем конце лагеря с грохотом распахнулась, и заключенного в синем комбинезоне, наручниках и ножных кандалах втащили внутрь и заставили бежать детскими шажками, держа по полицейскому за каждую руку. Его голова была закрыта мешком с песком, и от заостренных концов, похожих на дьявольские рога, поднимался пар. Накамура указал на ближайшую палатку, и полицейские ввели заключенного внутрь.

‘ Ты хочешь, чтобы я был там с тобой? - Спросил Накамура.

‘ Нет, я в порядке, спасибо, ’ ответил Джона. Он почувствовал, как волнение поднимается в нем, как волна, и непроизвольно потер лицо.

Появились полицейские. "Делайте все, что в ваших силах", - сказал один из них.

Джона нырнул в люк. В углу стоял баллон с пропаном, из змеевика которого струилось пламя, а сбоку стоял огромный полицейский с деревянной дубинкой. Заключенный сидел на складном стуле, все еще в капюшоне. Напротив него стоял второй стул. Иона сел на него. Первое, что он заметил, был запах – резкий, животный, – исходящий от пленника, а затем его неподвижность. Руки, сложенные чашечкой на коленях, костяшки покрыты струпьями. Он изо всех сил пытался вспомнить, было ли когда-нибудь так спокойно?

- Мне снять капюшон, сэр? - спросил полицейский.

Джона кивнул.

Член парламента шагнул вперед и с размаху сдернул мешок с песком.

Джона подавил вздох. Он едва узнал его. Лицо Нор представляло собой посмертную маску, похожую на череп, состоящую из гребней и кремневых наконечников с туго натянутой кожей. Его шея была невероятно тонкой, а бритая голова покрыта блеклыми, желтеющими синяками. Его губы потрескались и побагровели от холода, а из ноздрей свисали струйки замерзших соплей. Глядя на него, с опущенной головой и закованными в цепи руками и ногами, Джона преисполнился стыда при виде такого унижения своего друга.

- Ты можешь снять наручники? - спросил он.

- Нет, сэр, - твердо ответил ему полицейский.

Нор поднял голову и обвинил Иону своим жестким взглядом, похожим на пещеру.

‘Я приехал так быстро, как только смог", - сказал Джона, признавая при этом, что его чувству ответственности никогда не будет конца. От школьного двора до парадной площади, от Родных графств до Северо-Западной границы Иона был его хранителем и наставником. "Ты должна поговорить со мной, - сказал он Нор, - если хочешь выбраться отсюда".

Нор закрыл глаза и откинул голову назад, обнажив крошечные фиолетовые вены на веках, демонстрируя своего рода усталый фатализм.

‘Если ты не поговоришь со мной, они отправят тебя в Гуантанамо. Оказавшись там, ты уже не выйдешь".

Нор открыл глаза, опустил голову и заговорил голосом, который был едва слышен как шепот: ‘Что касается неверующих, то их деяния подобны миражу в пустыне. Измученный жаждой путник думает, что это вода, но когда он подходит ближе, то обнаруживает, что это ничто".

Иона узнал в нем отрывок из двадцать четвертой суры Корана "аль-Нур", "Свет". - Я здесь, чтобы предложить вам сделку.

Нор снова поднял голову и внимательно посмотрел на Иону. ‘ Конечно, ’ сказал он. - Ты мальчик на побегушках.

‘ Ага, а вы мистер Курц. Пошел ты.

Джона проснулся от треска пулеметной очереди в темноте. Мужчины повскакивали с раскладушек вокруг него и потянулись за ботинками, винтовками и боевым снаряжением. Через пару минут лихорадочной возни кто–то крикнул: "Давайте двигаться", и внезапно они побежали - россыпь наполненных адреналином теней – к зданию аэровокзала.

Они укрылись с группой морских пехотинцев рядом с сгоревшей закусочной в зоне выдачи багажа и около часа прислушивались к приближающейся пулеметной стрельбе по периметру и хлопкам отходящих минометов. Слухи кружились, как пыль – враг был за проволокой; у ворот были террористы-смертники.

Постепенно стрельба становилась все более беспорядочной, и в конце концов Джона расслабился. Он поставил винтовку на предохранитель.

Стоявший рядом с ним Накамура сказал: "Я слышал, ты заставил Молчаливого Боба заговорить?"

- Да, - ответил Иона.

- По-английски?

-Да.

Накамура не поверил своим ушам. - Вы его знаете?

‘ Мы вместе учились в школе, ’ признался Джона. Хотя он имел в виду, что они были лучшими друзьями: они собирали пауков в банках из-под варенья в пригороде и кормили их насекомыми; они перебегали от щели для стрел к щели для стрел в замках крестоносцев в Ливане; они мастерили ловушки и шкуры; и они совершенствовали свои приемы предсмертной агонии на поле боя. Не умел Бест и драматически умирать – никаких сюрпризов!

‘Нам никто ничего не говорит", - пожаловался Накамура. ‘Как мы должны вытянуть из этих людей хоть какую-то полезную информацию, выше моего понимания’. Он снял шлем и закурил сигарету. Он уставился на горящий кончик. ‘Моя мама говорит, что это убьет меня. Это забавно в этом месте.

Джона сочувственно кивнул.

‘ Вы бы сказали, что ценность Боба высока? - Спросил Накамура.

‘ Да, ’ ответил Джона. - Его настоящее имя Нор.

- Это значит "свет", верно?

- Да, "Нор" означает "свет".

Из того, что Джона мог понять, слушая допросы, большинство заключенных в клетках представляли сомнительную или малую ценность для разведки: их просто "замели", они были пехотинцами, которых привлекли к боевым действиям и, за неимением с ними чего-либо еще, отправили по цепочке в Кандагар, промежуточный этап на пути, который в конечном итоге приведет их в недавно открытый лагерь в заливе Гуантанамо на Кубе. Казалось, что с каждым шагом его уверенность в войне с террором все больше подрывалась.

‘Я не хочу говорить вне очереди, ’ сказал Накамура, ‘ но я разговаривал с несколькими знакомыми парнями из спецподразделений, которые стояли лагерем на окраине Кундуза вместе с боевиками Дустума за несколько дней до падения города. Они сказали, что до самого конца пакистанцы выводили самолеты из города по воздушному коридору, разрешенному нашим собственным военным командованием. У нас были разведданные, что, когда мы впервые осадили Кундуз, там скрывалось около восьми тысяч талибов и арабских боевиков. Но к тому времени, когда город пал, там осталось менее трех тысяч. Все важные люди ушли. Наши союзники прогнали наших врагов. Это должно заставить вас задуматься. Если ваш друг действительно ценен и его бросили, значит, у него была на то причина".

- Или он предпочел остаться, - задумчиво произнес Джона.

Возвращаясь, они прошли мимо солдата, сидевшего в шезлонге возле своей палатки. На нем были наушники, и он подпевал песне:

"Но мы бродили по мони усталые припадке, в старости..."

- С Новым годом, - сказал ему Накамура.

Мужчина показал ему поднятый большой палец. Это был 2002 год.

Иона встал незадолго до рассвета и, выйдя из палатки, немного постоял под пурпурным небом, наблюдая за солнцем над горизонтом, его свет вырисовывал зубчатые очертания далеких гор. Бесплодная и пыльная земля простиралась во все стороны, и казалось, что на ней нет ничего живого. Это был ландшафт, поглотивший армии – русскую и британскую, – и было трудно не представить, что аналогичная судьба ожидала и эту самую недавнюю интервенцию.

Его мысли постоянно возвращались к разговору с Накамурой прошлой ночью. Им овладело глубокое чувство беспокойства, и в его голове начал формироваться зародыш идеи. Он нырнул обратно в палатку и подошел к койке Накамуры. Он опустился на колени рядом с ним и потряс его, чтобы разбудить.

‘ Ему делали рентген? - Спросил Джона.

Накамура вздрогнул и заморгал. - Нет.

- В медицинском центре есть рентгеновский аппарат?

- Думаю, да.

‘ Тащи его туда. Давай посмотрим.

Она была темнее окружающих органов, непрозрачная масса размером с яйцеклетку, застрявшая в кишечнике. Они стояли в палатке в медицинском центре. Армейский врач подносил лист с рентгеновскими снимками к световой панели на стене палатки.

‘ Что это? - Спросил Накамура.

Джона проигнорировал вопрос. - У вас есть сейф? - спросил он.

-Да.

‘ Ты можешь вытянуть это из него? - Спросил Джона.

Врач кивнул. ‘ Конечно. Мы можем поставить ему клизму и проконтролировать опорожнение кишечника. Это займет несколько часов. Это будет грязно и неприятно. Но мы вытянем это из него.

-Сделай это.

На этот раз он принес сигареты. Член парламента снял мешок с песком с головы Нор, и Джона предложил ему сигарету. Его лицо было бледнее, а впадины под глазами стали, пожалуй, еще глубже и больше походили на пещеры. Он пожал плечами в знак согласия, и Джона сунул фильтр сигареты прямо ему в рот.

‘ Почему ты не улетел из Кундуза на самолете, когда у тебя была такая возможность? - Спросил Джона.

На несколько коротких мгновений они оказались лицом к лицу, когда Нор наклонилась вперед, чтобы прикурить, – всего в нескольких дюймах друг от друга над пламенем зажигалки, – и Джоне пришло в голову, что если Нор действительно лелеет жажду убийства, то сейчас самое время напасть. Позади них член парламента откашлялся и постучал концом дубинки по бедру. Нор откинулся на спинку стула и затянулся. Он закрыл глаза и выдохнул тонкую струйку дыма.

- Ты можешь улететь отсюда сегодня вечером, если будешь сотрудничать, - сказал ему Джона.

Нор открыл глаза, поднял скованные наручниками руки и вынул сигарету изо рта.

- Они знают о Кирнан? - спросил он, взглянув на полицейского.

- Вопросы задаю я.

Нор затянулась еще раз и помолчала, прежде чем выдохнуть. ‘Око за око. Ты отвечаешь на мои вопросы, а я отвечу на твои.

Это был неподходящий способ вести допрос, но когда имеешь дело со своим самым старым другом и самым старым джо, такой вещи, как установленная процедура, не существует. - Конечно, они не знают, - прошипел Джона.

-Ты, должно быть, обделался.

‘ Почему тебя оставили в Кундузе? Сердито спросил Джона.

- Почему ты не дома, со своей семьей, Джона?

Джона встал. - Мы только что вытащили из тебя яйцо "Киндер", полное бриллиантов, которых хватит на финансирование крупной террористической операции. Эти люди собираются поработать над тобой. Они хватают ртом воздух. Ты еще ничего не видел.

Он повернулся, чтобы выйти из палатки.

- Не уходи, - сказала Нор в спину Джона.

Джона вздохнул и повернулся обратно. - Тебе нужно поговорить со мной.

‘Пакистанцы знали об алмазах’, - объяснил Нор. ‘Если бы я попытался вывезти их воздушным транспортом из Кундуза, ISI схватила бы их, как только я приземлился в Пешаваре. Казалось, что лучше рискнуть с Северным альянсом. Что случилось с вашим браком?"

- Это длилось недолго.

- Дерьмово выглядишь, - сказала ему Нор.

Последовала пауза. - Ты и сам выглядишь не ахти, - сказал Джона.

Нор горько рассмеялась и через несколько секунд согнулась пополам от мучительного кашля.

- Нам нужно вытащить тебя отсюда, - печально сказал Джона.

‘ Избавь меня от своей жалости, ’ прошипела Нор. - Дай мне еще сигарету.

Джона сунул в рот еще одну сигарету и дал ему прикурить. Нор жадно затянулась и зашлась в новом приступе кашля.

- Чего от меня хотят американцы? - в конце концов прохрипел он.

- Они хотят, чтобы ты согласился работать на них.

Он не казался удивленным. ‘ Здесь полно шпионов. Я не могу просто уйти отсюда.

‘ Они сфабриковали алиби. Они собираются передать вас третьей стране. Оттуда они организуют для вас побег.

- Так куда я направляюсь? - спросил я.

‘Оккупированная Марокканцами Западная Сахара. Темная тюрьма в Лаюне".

Нор втоптал каблуком окурок сигареты в холодный песок.

- Мило, - сказал он.

‘ Что ты задумал? - Спросил Джона.

Нор покачал головой и криво улыбнулся. - Я, как всегда, твой верный солдат, Джона.

Это было хрестоматийно: худощавый лжец всем телом наклонился к выходу. Удовольствие, которое демонстрирует лжец, когда в его ложь верят.

Полицейские пришли за ними ночью, стуча дубинками по стенкам клеток, вызывая вопли протеста. Они открыли три камеры и вытащили обитателей – Нор и еще двоих для прикрытия – на песок. Они были привязаны к каталкам с неровной поверхностью, каждая из которых имела вездеходное колесо, а их руки, ноги и рты были обмотаны клейкой лентой. На голову каждого был надет капюшон. Их выкатили на взлетно-посадочную полосу, чтобы дождаться следующего самолета.

Джона доставил бриллианты Уинтропу в неприметный бизнес-парк в Маклине, штат Вирджиния. Было уже за полночь. Он прилетел на военно-воздушную базу Эндрюс военно-транспортным рейсом из Инджирлика. На летном поле его встретил крупный и недружелюбный американец персидского происхождения с приплюснутым боксерским носом. Он представился Пакраваном.

- Ты ведь бэгмен, верно?

- Я человек с сумкой, - подтвердил Джона.

Пакраван подвел его к избитому 4Runner и вывез с базы по внешней петле кольцевой автомагистрали в округ Фэрфакс.

Кабинет напоминал приемную дантиста, только без устаревших журналов. Здесь было потолочное ленточное освещение, ламинированный письменный стол с вращающимся креслом, ряд обтянутых тканью стульев для гостей и прямоугольное окно с белоснежными вертикальными жалюзи. За письменным столом сидел мужчина в длинном черном пальто из рекеля, с бородой и нестрижеными бакенбардами хасида. Перед ним на столе лежали бархатная подушечка, пинцет и ювелирная лупа. Уинтроп стоял, прислонившись к голой стене в дальнем конце комнаты. Никаких представлений предложено не было. Джона высыпал содержимое бутылочки с образцами алмазов на блокнот, и мужчина начал осматривать их по одному, в то время как Джона, Уинтроп и Пакраван молча ждали.

Мужчина отложил лупу. ‘ Они настоящие. Очень хорошего качества: блестящая огранка, белые, внутренне безупречные, без видимых вкраплений. Самый маленький из них, вероятно, весит не менее двух карат.

Уинтроп спрыгнул со стены с ухмылкой на лице. Одной рукой он хлопнул Джона по спине, а другой схватил его за плечо. - Ты хорошо справился.

- Я бы хотел сейчас пойти домой, - сказал ему Джона.

Уинтроп продолжал сжимать плечо Джона. - Конечно, вернитесь на несколько дней в Лондон, но мы с вами еще не закончили.

- Что это значит?

‘ Мы хотим, чтобы вы отправились в Сахару и подобрали Нора. Доставьте его в безопасное место. Я имею в виду присматривать за ним день или два, пока не придет время передать его нашим людям. Он только что вышел из тюрьмы. Мы думаем, что ему пошло бы на пользу знакомое лицо. Школьный друг.

OceanofPDF.com

Горизонт поражения огнем

Январь 2002 года

Джона встретился с Алексом Россом, своим бывшим коллегой по "Афганским гидам", на вершине Монумента, дорической колонны Рена высотой в двести футов, воздвигнутой в память о Великом лондонском пожаре. Алекс был не что иное, как мелодраматичен. Его телохранители обыскали Джона перед турникетом у подножия винтовой лестницы. Джона раньше думал, что сотрудники Алекса с их короткоствольными именами – Тафф, Джинджер, Размазня – были наигранностью, раззадориванием, чтобы произвести впечатление на клиентов, которые покупались на глянцевые брошюры, выпущенные его охранной компанией, наполненные комнатами страха и подразделениями быстрого реагирования. Но с тех пор, как Алекс организовал похищение любовника своей бывшей жены, Джона пришел к выводу, что в этом есть мудрость. В эти дни Джона считал присутствие Алекса провокацией; будь у него хоть половина шанса, он избил бы его до полусмерти.

В то утро Джона сошел с рейса "красных глаз" из Вашингтона, включил телефон в пункте выдачи багажа и получил указание встретиться у Памятника.

‘К черту все, ’ пробормотал Джона. Он не собирался тащиться вверх по лестнице, как какой-нибудь старый, хрипящий живодер – он предпочел бы прибыть разогретым для драки, ревущим и мокрым. Он взбежал наверх и выскочил из лестничного колодца на смотровую площадку.

Ему не стоило беспокоиться. Алекс ничего не замечал. Он выбрал новое, апокалиптическое и очень прибыльное призвание. Он снял солнцезащитные очки и широким жестом указал на Джона. ‘ Пожар бушевал целых пять дней, Джона. Жара была такой сильной, что крыша собора Святого Павла рухнула, и по улицам потек расплавленный свинец. Разрушено тринадцать тысяч домов. Впоследствии камни зданий прокалились и стали ослепительно белыми. Ты можешь себе это представить: город в виде скелета, белый, как кость, и окруженный пеплом, насколько хватает глаз?"

Тяжело дыша, Джона осматривал горизонт в поисках признаков пожара, белого как кость города. С севера открывался вид на финансовое сердце Города, здание Lloyds с его стальными внутренностями снаружи, башню NatWest tower и недостроенный Gherkin; а с юга - на реку, ее мосты и туристические катера; а за ней - на массу южных районов, их жилые массивы и газгольдеров.

‘ Сентябрь 1666 года, - объяснил Алекс. ‘ Автор дневников Сэмюэл Пепис описал это как столб пламени шириной около мили. Они остановили его недалеко от Башни, используя порох для разрушения рядов домов.

Под ними движение поднималось по тротуарам, полицейские машины продвигались вперед, их сирены мерцали, пульсируя в воздухе.

‘ Город всегда был под угрозой. Ты знаешь, что с 764 по 1227 год нашей эры он сгорал дотла пятнадцать раз?

Джона послушно подал ему реплику. - Нет, не думаю, что я знал это, - выдохнул он.

Последний раз это было двадцать девятого декабря 1940 года, когда зажигательные бомбы посыпались как дождь. Почти треть города превратилась в щебень и пепел. Шестнадцать церквей Рена были разрушены. Уцелел только собор Святого Павла. Хотите статистику? За первые два месяца Блица немцы сбросили на столицу тридцать тысяч бомб. Шестьсот бомбардировщиков налетели волнами в первую ночь. За первые тридцать дней погибло шесть тысяч мирных жителей. Вдвое больше людей, чем погибло в башнях-близнецах.

‘ И к чему ты клонишь, Алекс? Спросил Джона.

Я хочу сказать, что город не является неуязвимым. Он никогда им не был. Массовые разрушения - это не какая-то отдаленная фантазия предсказателей конца света. Это реальный риск. Мы живем с этим каждый день. И теперь мы знаем нашего врага. Мы знаем, какие глубокие колодцы обиды и ненависти таятся где-то там. Мы знаем ряды молодых людей, готовых принести себя в жертву за обещание рая. И мы знаем наши собственные слабые места, узлы и узловые точки, куда стекаются люди: Ливерпуль-стрит, Кингс-Кросс, Паддингтон. Станции метро, ночные клубы, торговые центры и кинотеатры. Наши уязвимые конечные пункты. Возможно, нам осталось жить считанные минуты. Не знаю, как тебе, но мне от этого становится жарко. У меня встает при одной мысли об этом.

‘ Люди платят за это представление? - Спросил Джона.

Алекс по-волчьи ухмыльнулся и провел рукой по своим непослушным светлым волосам. ‘ Конечно. Я привожу сюда всех своих городских клиентов.

- И что они получают за проповедь?

‘ Первоклассный анализ рисков и счет-фактура, от которых у тебя отвиснет челюсть. Это будущее, Джона. Даже сейчас, когда мы разговариваем, повседневное бремя защиты общества от угрозы конфликта перекладывается на частный сектор. Ты знаешь, что я женился?"

‘ Нет, Алекс. По-моему, ты мне этого не говорил.

‘ Я бы пригласил тебя на свадьбу, но ты бы выделялся. Тебе было бы неловко. Никого из стариков там не было. Ни одного из гидов. Я едва знал своего лучшего человека.

- Поздравляю, - сказал ему Джона, не уверенный, верить ему или нет.

- Сейчас у меня серьезные обязательства: бизнес, недвижимость, вид на Темзу, скоро родится ребенок. У моей жены изысканные вкусы.

- Думаю, тебе повезло, что 11 сентября возродило охранный бизнес.

‘ Ты сам создаешь свою удачу, Джона. Ты это знаешь. Когда я ушел из Департамента, я заметил вакансию и использую ее по максимуму. У меня есть возможность построить будущее для своей семьи. Это самое важное для меня. Я не собираюсь рисковать этим из-за какого-то провала в департаменте. Последовала пауза. Вступление закончилось, и они перешли к сути разговора: ‘Как вы думаете, пошевелит ли кто-нибудь из здешних властей пальцем, чтобы защитить нас, если выяснится, что мы убили агента ЦРУ в ходе несанкционированной операции? Господи, я бы даже не произносил этого вслух, если бы мы не были здесь, наверху.

Алекс совершил святотатство. Это было единственное непреклонное правило Департамента: никогда не упоминай о смерти Кирнан вслух.

‘ Они бросят нас на съедение гребаным волкам, ’ прорычал Алекс. ‘ Я этого не потерплю. Я ни из-за кого не сяду в тюрьму.

"Это не та ситуация, которая кому-либо из нас нравится", - сказал ему Джона.

- Но ты единственный, кто в состоянии что-то с этим сделать.

- Что это значит?

‘ Не прикидывайся дурочкой. Думаешь, он заговорит?

Джона пожал плечами - ответить на этот вопрос было нелегко. В управлении агентами не было науки, как и понимания тонкостей детской дружбы, и Алекс знал это так же хорошо, как и Джона.

- Ты понимаешь это лучше, чем кто-либо другой, - настаивал Алекс.

‘ Как вы, наверное, помните, мы бросили его в Кандагаре в 96-м. Он думает, что мы его предали.

‘ Он когда-нибудь был нашим? - Спросил Алекс.

‘ Раньше я тоже так думал. Теперь я в этом не уверен.

- Ты во многом не уверен, не так ли?

- С каждым днем все меньше и меньше, - возразил Джона.

‘ Давайте сосредоточимся на том, что нам известно, ’ сказал Алекс. ‘Американцы, которым, похоже, трудно отличить своих друзей от врагов в Войне с терроризмом, позволили пакистанцам вывезти всех ценных террористов из Кундуза до того, как Северный альянс смог их поймать. Я говорю о чеченцах, узбеках, афганцах и арабах – пакистанских военнослужащих, боевиках ISI, талибана и Аль-Каиды. Почему пакистанцы не захватили Ни? Он гребаный Повелитель ситхов, Джона. Почему они оставили его здесь?"

- Он говорит, потому что пакистанцы знали об алмазах.

- Ты в это веришь?

Джона пожал плечами. ‘ Он говорит, что был агентом аль-Каиды. Один из нескольких, которые сбежали из Кундуза с алмазами. Предполагалось, что они рассеются и встретятся на севере Ирака, недалеко от иранской границы, в лагере курдской группировки, связанной с "Аль-Каидой".

- В наши дни все дороги ведут в Ирак, - сказал Алекс.

‘И это именно то, что американцы хотят услышать", - сказал Джона. ‘Они намерены установить связь между Усамой Бен Ладеном и Саддамом Хусейном. Они воспользуются этим как предлогом для вторжения.

Глаза Алекса сузились. - Где сейчас бриллианты?

- Они есть у американцев.

- Они оценили их?

- По-видимому, миллион долларов.

Алекс присвистнул. ‘ Ты знаешь, что финансирование терактов 11 сентября обошлось "Аль-Каиде" в два раза дороже? Общая оценочная стоимость терактов 11 сентября для США, включая прямые затраты в результате системного саботажа и косвенные затраты в результате изменений в системе безопасности, страховании и политике, составила пятьсот миллиардов долларов. Это возврат из миллиона к одному. Ты действительно думаешь, что он просто осел?

- Я не вижу, что я могу с этим поделать.

‘ Американцы хотят, чтобы вы с ним разобрались. Они признают, что вы лучше всех подходите для этого, и это дает вам возможность добраться до него до того, как появятся разрушительные разоблачения ".

- Что ты подразумеваешь под "добраться до него"?

- Хочешь, я объясню тебе это по буквам?

- Да, думаю, что понимаю.

- Я имею в виду убить его.

Последовала пауза.

- Ты хочешь, чтобы я убил Нор?

‘ Да. Именно это я и имею в виду. Отправляйся туда, в Сахару, и убей его. Мы не можем позволить себе грязных разоблачений.

- Кого вы имеете в виду, говоря "мы"?

‘ Очевидно, Монтейт не может сказать вам сам. Необходимо опровержение.

Джона наблюдал, как чайка поднялась в воздух и описала круг по воздушной спирали. Он подумал, что Монтейт всегда предпочитал выполнять свою грязную работу на расстоянии вытянутой руки. Он услышал свой голос откуда-то издалека. - Конечно.

‘ Не будь гребаным ребенком. Ты знаешь, как это работает.

- Я знаю Нор с детства.

Алекс внимательно посмотрел на Джона. - Люди спрашивают, почему Нор не убил тебя в Сьерра-Леоне, когда у него был шанс.

Джона ответил ему пристальным взглядом. - Какие люди?

Глаза Алекса сузились. - Может быть, ты слишком близко.

Джона нахмурился. Внизу по тротуару спешили люди.

- Конечно, я слишком близко.

Внезапно Алекс сменил тему. Он ухмыльнулся и хлопнул Джона по плечу. ‘ Пошли. Давай съездим в Бангла-таун и поедим карри.

OceanofPDF.com

Черная саранча

Февраль 2002 г.

Марокканцы называли их черной саранчой - тысячи нелегальных иммигрантов, которые собрались на побережье Северной Африки в надежде добраться до Европы, перелезая через заборы, окружающие крошечный испанский анклав Мелилья.

Десятки людей погибли на заборах, расстрелянные пограничниками, и еще сотни попали в плен. В течение нескольких недель марокканцы запихивали их в грузовики и везли на тысячу миль на юг через пустыню к ‘Берму’, земляному укреплению протяженностью 2400 километров, которое разделяло спорную территорию Западной Сахары. На Земляном валу у них отобрали пожитки и выбросили через минные поля в открытую пустыню.

Маршрут был проверен, продажность охранников хорошо установлена. Это был просто вопрос ожидания. Никто не придет. И когда он это сделает, Джона окажется перед невозможным выбором: убить своего старейшего друга или рискнуть выставить себя и своих коллег по Отделу убийцами агента ЦРУ Джеймса Кирнана.

Колеса самолета выдвинулись с глухим стуком, который разбудил его. Джона всегда просыпался перед посадкой. Он потер лицо и, оглянувшись, обнаружил, что женщина на соседнем сиденье пристально смотрит на него. На ней была белая шаль в рубчик, прикрывавшая ее волосы, а руки были измазаны хной. Он подумал, не позвал ли он кого-нибудь во сне. Выглянув в окно, он увидел только темноту, а затем внезапно внизу зажглись огни города.

Они приземлились, и двигатели взревели, когда они затормозили на летном поле.

Он спустился по металлическому трапу и зашагал по летному полю в обжигающем холоде ночной пустыни. Он приземлился в аэропорту на окраине закрытого военного городка Тиндхуф на крайнем юго-западе Алжира. Его звали Джона, и у него был британский паспорт. Он был в некотором роде журналистом. Он писал нерешительные остроты для социалистического интернет-сайта. В детстве он потерял глаз из-за сварочной искры.

Его связная ждала в терминале за дверью, стоя на голову выше окружающих ее сахарцев, зажав под мышкой потрепанную сумку Gladstone. Несмотря на холод, на ней были футболка и шлепанцы, а по ее загорелым рукам бегали мурашки. У нее были грязные светлые волосы, пугающие голубые глаза и почти отсутствующая верхняя губа. У нее была помада, но она не повторяла контуры ее рта; на мгновение Джона испытал странное желание протянуть руку и стереть ее.

Ее звали Жюстин. Она была бывшим репортером Sky News, а теперь стала работать внештатным корреспондентом для тех, кто вряд ли проявит интерес к бедственному положению обездоленного населения Западной Сахары. Путь, который привел ее на этот отдаленный аванпост, как описано в ее личном деле, был болезненным – эффектное падение с небес, вызванное записью с мобильного телефона, на которой она кричит на жертву изнасилования в полевом госпитале в Судане: ‘Всем насрать, что там был только один из них. Это ерунда. Ты должен сказать, что это было групповое изнасилование. Посмотри в камеру. Сделай это снова, но на этот раз вчетвером или впятером, понимаешь?’ Видеозапись была опубликована возмущенным врачом MSF в Интернете и почти сразу же стала вирусной. Последовавшая за этим самодовольная ярость привела к тому, что телеканал бросил ее и сделал виртуальной парией.

‘ Боже мой, посмотри на себя, ’ сказала она, и по проницательности ее взгляда он сразу понял, что она вряд ли будет удовлетворена, пока не поймет природу его миссии. Она вложила свою руку в его. - Пойдем, там снаружи машина.

Она повела его в дальний конец автостоянки, к потрепанному белому "лендкрузеру", возле которого сидела на корточках небольшая группа мужчин и пила чай у костра. Когда они приблизились, мужчина в выцветшей армейской куртке и черном тюрбане поднялся. Он сел в машину, повернул ключ в замке зажигания, и машина с грохотом ожила.

‘ Пару дней назад к нам прилетела группа испанских журналистов, ’ объяснила Джастин, когда он втиснулся на скамейку рядом с ней. ‘ Они уже вошли в освобожденную зону. Полагаю, вы хотите отправиться туда?

- Да, - сказал он.

- Переночуем сегодня в одном из лагерей, а завтра с первыми лучами солнца отправимся в путь.

- Прекрасно, - сказал он.

Они объехали город по объездной дороге, освещенной натриевыми лампами, придававшими ему галлюциногенный оранжевый оттенок. Других машин не было. Никого не было видно. Они объехали кольцевую развязку и свернули в пустыню. Уличных фонарей больше не было, и дорогу впереди освещали только их фары. Через несколько миль они подъехали к алжирскому военному контрольно-пропускному пункту. Водитель сбавил скорость и включил верхний фонарь. Из своей хижины вышел солдат. Жюстина дружелюбно улыбнулась ему, и солдат махнул им рукой, пропуская внутрь.

- Добро пожаловать в Сахарскую Арабскую Демократическую Республику, - сказала Джастин.

Они свернули с дороги и помчались по изрытой колеями дороге между невысокими холмами, а затем оказались на немощеных улицах лагеря. Низкие хижины из грубого кирпича и прямоугольные палатки были сложены из незакрепленных блоков.

‘ Сто с чем-то тысяч сахарских беженцев разбросаны по пяти лагерям, ’ объяснила Джастин, пристально глядя на него. ‘Они находятся здесь уже тридцать лет, целое поколение застряло здесь у черта на куличках, забытое международным сообществом, в то время как марокканцы оккупируют их дома и разграбляют их фосфатные месторождения и рыбные промыслы. Но, полагаю, ты это знал?

Они свернули в переулок. Он попытался сосчитать лачуги, когда они проносились мимо, но это бесполезно. Он понятия не имел, где находится. Водитель остановился и выключил двигатель и фары.

‘Они соблюдали режим прекращения огня четырнадцать лет", - сказала она, когда они вышли из машины. ‘Они сопротивлялись искушению привлечь к себе внимание эффектными актами насилия. Это самые благоустроенные лагеря беженцев в мире".

Водитель подвел их к большой палатке. Он нырнул под натянутые канаты и вылез через откидную створку у входа, Джона и Джастин последовали за ним. Невысокая кругленькая женщина в шали встала, чтобы поприветствовать их. Жюстина обняла женщину за плечи.

‘ Это Фатима, - сказала она. - Это моя тетя.

Джона пожал руку женщине. Водитель закрыл за ними дверцу. В большой палатке без окон не было ничего, кроме низкого столика, углежога, стопки одеял и нескольких подушек, разбросанных по ковру. Они сели, и Фатима продолжила заваривать чай. Две девочки-подростка в толстых шерстяных варежках вошли в палатку и сели напротив них, наблюдая, но ничего не говоря.

Джона попросил рассказать подробнее о мигрантах.

‘ Пока они нашли девяносто пять. Большинство из них провели два-три дня, блуждая по пустыне, прежде чем их подобрали. Им предоставили убежище в здании школы в Бирлехлу, одном из поселений в освобожденной зоне. Это примерно в шести часах езды к западу отсюда.

-Какой национальности те, кого они нашли?

‘ В основном из Западной Африки, гвинейцы, ганцы, нигерийцы, гамбийцы ... Называйте кого хотите. Они также нашли пару бангладешцев.

-Арабы есть?

- Никаких арабов, - сказала она, выдерживая его взгляд без всякого выражения на лице.

Ему передали маленький стаканчик, наполненный сладким черным чаем. Он выпил его и вернул стакан.

Мужчина откинул полог палатки. Он был высоким, худощавым, в очках и с аккуратной козлиной бородкой. Джона встал, чтобы пожать ему руку, но мужчина жестом велел ему оставаться на месте.

‘ Это Ахмед, ’ сказала Жюстина. - Он представитель Полисарио.

Полисарио был движением за независимость Сахары, они контролировали лагеря беженцев и "освобожденную зону", участок практически пустой пустыни к востоку от марокканского "Вала".

‘ Не за что, ’ торжественно произнес Ахмед, когда тот сел. Он говорил на очень хорошем английском без заметного акцента. У Джона возникло ощущение, что, хотя он был вежлив, он не был рад присутствию Джона. Подали вторую порцию чая. Джона посмотрел на часы. Было уже больше двух.

‘ Ты устал? - Спросил Ахмед.

- Я в порядке, - ответил он.

‘ Зачем ты пришел? - Спросил Ахмед по-арабски.

- Я ищу кое-кого, - ответил Джона тоже по-арабски.

‘ Вы не найдете здесь джихадистов, ’ сказал Ахмед, ‘ если вы пришли за этим. Здесь нет ни фундаменталистов, ни террористов-смертников".

- Я ищу друга, вот и все.

‘ Наши люди по ту сторону Насыпи говорят нам, что в Лаюне произошел побег из Темной тюрьмы. Это беспрецедентно. Личности сбежавших заключенных неизвестны.

‘ Мне просто нужно найти моего друга, ’ сказал ему Иона, ‘ а потом мы уйдем. Я не хотел создавать никаких трудностей.

- Мне нужно кое-что обсудить с Жюстин, - обратился Ахмед к Ионе по-английски. Пожалуйста, извините нас.

Они вышли из палатки.

Джона откинулся на подушку и взял третий стакан чая. Выпив его, он снова посмотрел на часы. Он закрыл глаза. Он почувствовал, что кто-то стоит у него за плечом. Он снова открыл глаза. Жюстина сочувственно улыбнулась.

- Вы говорите по-арабски, - заметила она.

Фатима и девочки вышли из палатки. Водитель спал под грудой одеял.

‘ Ты ведь не шпион, правда? - Спросила Жюстина.

-Нет.

‘ Ладно. ’ Она рассмеялась. - Меня это не беспокоит.

- В этом нет необходимости.

- Мой отец был шпионом, - сказала она.

-ХОРОШО.

‘ Я не знаю, был ли он хорош в этом. Ему не очень понравилось, когда закончилась холодная война. Он сказал, что Советы были достойными противниками. Я думаю, он был бы счастлив, если бы Советский Союз никогда не развалился. А как же ты? А как же твой отец?"

- Мой отец биолог, - сказал он ей.

‘ Птицы и пчелы, - беспечно ответила она. - Полагаю, ты был лучше подготовлен к общению с противоположным полом, чем я.

- Сомневаюсь.

Есть, спать, трахаться ... Это было то, что его отец описывал ему в раннем возрасте как основные потребности животного и человека. Джона не был уверен, что это сделало его лучше подготовленным к жизни и ее неизбежным разочарованиям.

‘Мой отец - палестинец", - сказал он ни с того ни с сего. Ему захотелось добавить: "он сходит с ума".

Ее глаза были настороженными, всегда настороже. - Тогда ты знаешь, каково это - жить без дома.

Он чувствовал себя разорванным. Согласиться было бы нечестно: у него было гражданство, для него всегда был семейный очаг, к которому он мог пойти, его родители, несмотря на все их трудности, все еще были вместе; если он и был бездомным, то это было результатом его собственного неправильного выбора, неудачного брака, всепоглощающей работы; но в то же время у него не было желания вмешиваться в фантазию о братстве, которое могло быть единственным, за что Жюстин могла цепляться.

- Они решили помочь тебе, - сказала она.

- Понимаю, - неуверенно произнес он.

‘ Ты можешь идти, куда захочешь. Она озорно улыбнулась и добавила: "И я иду с тобой".

- Хорошо, - сказал он после паузы.

- Тебе лучше еще немного поспать.

Они легли рядом, укрывшись грудой одеял. Однажды он проснулся и обнаружил, что она смотрит на него, ее лицо было всего в нескольких дюймах от его.

Он проснулся незадолго до рассвета, натянул ботинки и вышел наружу, чтобы постоять на пронизывающем холоде, наблюдая, как небо из темно-фиолетового становится бледно-голубым с розовыми прожилками.

Было устрашающе тихо.

‘ Здесь красиво, ’ сказала Джастин. Он не слышал, как она подошла к нему сзади. Он повернулся, чтобы посмотреть на нее. Она собрала волосы в узел и выглядела уязвимой в свете рассвета. Даже красивой. Он почувствовал, как его прежняя антипатия к ней растаяла.

‘ Они опасаются вас, ’ сказала она. ‘ Они не уверены, на чьей вы стороне. Они не хотят навлечь на себя гнев американцев. Если бы я не вступился за тебя, они бы не позволили тебе войти в освобожденную зону.

- Спасибо, - сказал он.

- Вы ведь не журналист, не так ли?

Он не ответил.

"Я все еще верю в свою страну, - сказала она, - несмотря ни на что".

- Как я уже сказал, я ищу друга.

- У тебя много друзей? - игриво спросила она, прижимаясь к его плечу.

- Немного, - печально сказал он.

Они ехали по суровому и бесплодному ландшафту. Джона сидел на переднем сиденье, а Джастин втиснулась между ним и водителем, так что их бедра и локти соприкасались. Он использовал GPS, чтобы отследить их курс, когда они покидали Алжир, пересекали северную оконечность Мавритании и входили в "освобожденную зону".

Джона обнаружил, что водителя звали Залик и что изначально он был дорожным строителем, нанятым испанской компанией, но присоединился к Полисарио после того, как испанцы покинули колонию и вторглись марокканцы.

Через шесть часов они добрались до Бирлехлу. Там было не так уж много всего, кроме скопления брошенных грузовиков, скопления хижин из листового металла, построенных из сплющенных нефтяных бочек, нескольких транспортных контейнеров и, на некотором расстоянии, заброшенного здания школы колониальной эпохи, в котором размещались спасенные мигранты. Они прибыли ближе к вечеру, когда солнце палило так ярко, что приходилось щуриться, чтобы разглядеть что-нибудь через ветровое стекло.

Джона бродил по зданию школы из комнаты в комнату, Жюстин следовала за ним. В одном из них африканские мужчины в плохо сидящих синих комбинезонах выстроились в очередь на осмотр испанской медицинской бригадой. На другом снимке двое бангладешцев, завернутые в одеяла из серебристой фольги, безутешно смотрели в пол. Они заплатили торговцу людьми в Дакке по несколько тысяч долларов каждый, чтобы тот переправил их контрабандой в Европу. Они блуждали по пустыне четыре дня, прежде чем их нашел патруль Полисарио.

"Я думал, что должен умереть", - сказал один из них Жюстине на ломаном английском.

Не было никаких признаков Ни. Иона вышел во двор, на палящий солнечный свет, и прикрыл глаза рукой. По его спине сразу же потек пот.

‘ Откуда он, этот твой друг? - Спросила Жюстина.

- Он из Иордании, - неохотно ответил Джона.

- Если мы хотим найти его, - сказала она, - нам нужно идти на север, к Насыпи.

Груда банок из-под сардин с марокканским клеймом, выброшенных в высохшее русло реки, отмечала их прохождение. Залик присел на корточки рядом с банками и повертел их в руках. ‘ Они пришли сюда, ’ сказал он, а затем указал на ближайшую складку в земле. - Там мины.

Они вернулись в "Лендкрузер" и проехали еще несколько километров вдоль вади, следуя по следам шин на мягком песке.

У источника воды в местечке под названием Будиб они встретили семью кочевников со стадом верблюдов. Женщина в черном одеянии и ее сын с голубиной грудью сидели на песчаной отмели, наблюдая за своими верблюдами, собравшимися над канистрой из-под кассетных бомб, которую использовали как поилку. По полу и стенам вади были разбросаны взрывчатые суббоеприпасы в форме теннисных мячей.

Залик некоторое время разговаривал с женщиной и ее сыном, а Джона стоял и слушал. Они не видели никаких мигрантов уже сутки. Джона беспокоился, что путь к отступлению, возможно, закрыт.

‘ Как давно ты знаешь этого своего друга? - Спросила Жюстина.

‘ Мы вместе учились в школе. Его отец знал моего.

- Что ты собираешься делать, когда найдешь его?

- Давай сначала найдем его, - сказал он.

- Мы уже близко к Насыпи, - сказал Залик.

Они припарковали "Лендкрузер" у подножия склона, усеянного твердыми черными вулканическими породами, и отправились вверх пешком. Они прошли по раскаленному плато. Залик указал на откос, находившийся примерно в километре от них. Это была Насыпь. Безошибочно можно было сказать, что она была создана человеком - резко очерченная черная линия, идущая по вершине отрога. Вдоль насыпи через определенные промежутки были видны отдельные позиции бункеров и системы связи. У подножия откоса груды камней через равные промежутки отмечали периметр минных полей.

Они спустились по узкому ущелью и приблизились к линии песчаных дюн. Залик показал им лощину, поросшую колючим кустарником.

‘ Жди здесь, ’ сказал он. Он направился через дюны.

Лунный свет был голубым и ощутимо холодным. Он сидел в темноте на гребне дюны, ожидая рассвета. Залик исчез, и Жюстина свернулась калачиком рядом с ним в своем спальном мешке. Он регулярно поглядывал на нее, каждые несколько минут, но его основное внимание было приковано к далекой Насыпи и направлению, откуда, как ожидалось, придет Нор, если он придет. Скорее всего, это будет не этой ночью. Он прислушался к шороху ветра в колючих кустах внизу, в вади.

Его жизнь была такова, что он часто бодрствовал, когда другие спали. Он не планировал все таким образом. Он не предполагал этого, но именно так все и вышло.


OceanofPDF.com

Ловлю кротов

Сентябрь 1992–сентябрь 1993

Он помнил свое удивление, когда получил письмо от Нора, в котором тот сообщал ему, что вступил в британскую армию. Он помнил, как недоверчиво подумал: "Во что ты играешь?" Он вспомнил последующую поездку из разведшколы в Чиксэндсе в военную академию в Сандхерсте. Он прибыл после наступления темноты и обнаружил, что Нор выстроился на показательном параде, ежевечернем ритуале наказания, в ходе которого виновные в нарушении дисциплины были вынуждены пройтись в своей лучшей синей форме перед ступенями колледжа для проверки обычно грозным старшиной роты – Нор был на показательном параде четырнадцатую ночь подряд. Джона спрятался в тени на краю площади, чтобы понаблюдать.

‘Покажите карманы чистыми", - крикнул сержант-майор, и шеренга молодых офицеров-кадетов вывернула карманы и встала, держа их между указательным и большим пальцами. Сержант-майор промаршировал вдоль строя, зажав под мышкой денежный жетон. Он с грохотом остановился напротив Нора и согнулся почти вдвое, чтобы осмотреть свои карманы. Через несколько мгновений он выпрямился, набрал полную грудь воздуха и начал кричать.

‘ Песок! Песок!!! У вас в швах карманов песок, мистер Дин! Я, блядь, не знаю, где ты, по-твоему, находишься, жалкий маленький Али-Баба, но ты сейчас не в гребаной пустыне! Ты не травишь верблюдов и не выклевываешь глаза овцам! Ты же не летаешь на гребаном ковре! У тебя на голове нет кухонного полотенца! Оглянись вокруг. Видишь мерцающий оазис, окаймленный мягко покачивающимися пальмами? Сможешь? Палатка из верблюжьей шкуры, наполненная танцующими девственницами и начищенными серебряными блюдами с рахат-лукумом? Посмотрите на меня, мистер Дин, я выгляжу так, будто выпрыгнул из лампы, чтобы исполнить ваше гребаное желание? Я совершенно точно этого не делал! Вы учитесь в Королевской военной академии Сандхерст, мистер Дин. Ты служишь в армии Ее Величества, носишь форму Ее Величества. Вы, без сомнения, самый прискорбный пример кадета, которого я когда-либо имел несчастье пытаться превратить в офицера, и если вы не хотите провести тысячу и одну ночь на показательном параде, вам лучше привести в порядок свой убогий дом. Покажи еще раз!"

И вот Нор был приговорен к еще одной ночи на шоу-параде, и так продолжалось все дальше и дальше. Сержант-майор гордо удалился с плаца, оставив одного из цветных сержантов выводить кадетов.

После этого Нор вернулся к жилым блокам с опущенными глазами. Джона шел рядом с ним в ногу. Нор поднял голову, но не выказал удивления.

‘Это твоя вина", - сказал он Джоне. "Ты должен вытащить меня отсюда".

Было уже близко к полуночи, когда он свернул с двухполосной дороги, следуя указателям на базу ВВС. Это было весной 1993 года, меньше чем через неделю после того, как Нора выгнали из пехотной школы в Уорминстере и с позором уволили из армии – меньше недели с тех пор, как он встал на путь, который в конечном итоге привел его к Северо-Западной границе.

Вход в апартаменты для супружеских пар находился примерно в миле от освещенного забора, окружавшего взлетно-посадочную полосу. Он чуть не пропустил его. Люди часто так делают. Там был узкий переулок с указателем "тупик", ведущий к особняку из красного кирпича 1950-х годов постройки, неприметно спрятанному в складке земли. Он проехал между рядами одинаковых домов на проспектах, названных в честь далеких полей сражений, и свернул в тупик, отведенный для семей старших офицеров.

Коттедж Монтейта располагался у дороги с твердым покрытием, которая проходила вдоль одного из домов, а затем переходила в рощу старых дубов и разросшихся рододендронов. Чтобы попасть туда, Джоне пришлось открыть ворота и с шумом проехать через выгон для скота. Это было типично для Монтейта: для военных, но не для ит.

Говорили, что первым настоящим испытанием для любого новичка в афганских проводниках было найти коттедж Монтейта. Ходили даже слухи, что добрый армейский священник взял на себя смелость мягко сообщить незадачливым новобранцам, которых он обнаружил бродящими по подстриженным газонам супружеских кварталов, что в их услугах больше не нуждаются и что они должны вернуться в часть. Коттедж представлял собой старую сторожку, ограждавшую давно заброшенную трассу еще со времен, предшествовавших созданию базы ВВС, когда эти земли были частью семейного поместья. Дом был построен из кирпича и дерева, с кремневой черепичной крышей, окнами со средниками и резным дубовым дверным проемом, побелевшим от времени. Он находился среди густой растительности, окруженный живой изгородью из кизила, заросшей клематисами и жимолостью.

Свернув за угол, он с удивлением увидел помятый "Фольксваген-жук" Флоры, припаркованный у живой изгороди. Насколько ему было известно, Монтейт и его дочь Флора не общались. Джона не видел ее больше полугода. У него было неприятное предчувствие. Он сказал себе: " Почему все так чертовски сложно?" Он знал, какой могла бы быть реакция его жены, при других обстоятельствах: Жизнь isсложна. Но его жены не было рядом, чтобы поделиться своей особой мудростью, и это не было проблемой, с которой он мог бы обратиться к ней.

Джона нажал на звонок. Дверь открылась, и они на мгновение замерли в темноте. Затем она потянулась, положив руки ему на грудь, и слегка коснулась губами его щеки. Это было все, что он мог сделать, чтобы не поднять ее.

"Подойди сюда", - сказала она и ловко отступила вне пределов досягаемости.

Он шел за ней по коридору, наблюдая за покачиванием ее бедер под халатом. На кухне она склонилась над фарфоровой раковиной и уставилась в окно, выходящее в сад за домом. Он немного постоял рядом с ней и подождал, пока его глаза привыкнут к темноте.

‘ Он был там с тех пор, как зашло солнце, - прошептала она. - Он не сдвинулся ни на дюйм.

Нор сидел на корточках, балансируя на носках ног, в центре лужайки. Его голова была склонена, а руки слегка опирались на траву. Джона почувствовал, как у него упало сердце, но не потерял его. Ему потребовалось больше времени, чтобы найти Монтейта. Он сидел, прислонившись спиной к дереву на краю лужайки.

‘Вся округа заражена", - сказала Флора. "Можно подумать, что там чума".

Джона какое–то время пытался разобраться в происходящем, а затем узнал неровные холмики, усеивавшие лужайку, - кротовьи норы. Он чуть не рассмеялся вслух.

‘Он поймал одну прошлой ночью", - сказала она. ‘Просто наклонился и вытащил ее из норы. Удивительные. Папа никогда не учил меня ловить кротов.

‘И я тоже", - ответил Иона. "На самом деле, единственный совет, который он мне дал, это найти тень и встать в ней".

- Ты сейчас стоишь в тени, - сказала она, не глядя на него.

Он пожал плечами в ответ. "Это входит в привычку".

Она повернулась, и слабый свет упал на ее лицо и вздернутый носик, и ему захотелось протянуть руку и поцеловать ее.

- Прекрати, - прошептала она.

- Мне очень жаль.

- Во что, по-твоему, ты играешь?

‘ Я не знаю. Я просто, просто...

‘ Только не это. Он. Ни. Я думал, тебе не следует проявлять сентиментальность по отношению к своим агентам. Обращайся с ними как с грязью, а когда закончишь, брось их волкам – разве не так говорит твой наставник, мой драгоценный отец?"

"Они не созданы для такой работы", - возразил Джона.

‘Ты знаешь его с детства", - сказала Флора. ‘Он уважает тебя. Тебе стоило бы послушать, что он говорит о тебе. Мне пришлось это сделать за последние пару дней. Он практически влюблен в тебя. Ты готова бросить его в какой-нибудь забытой дыре, когда все пойдет наперекосяк?

- До этого не дойдет. Мы заботимся о наших людях.

‘ О ком ты говоришь? Кто это мы? Департамент? Мой отец? Как ты думаешь, он испытывает к Нор хоть какую-то преданность? Ты знаешь его лучше.

Джона вздохнул. - Мне нужно с ними поговорить.

‘ Ты можешь пойти туда и присоединиться к ним. Я оставляю тебя. Поймай пару кротов. Я иду спать.

- Подожди... - сказал он.

Она остановилась в дверях холла, опустив голову. ‘ Что ты собираешься делать, Джона? Скажи мне, что ты все-таки любишь меня? Ты женат, не забывай.

"Флора".

Казалось, что она съежилась в темноте, как будто это могло послужить камуфляжем.

"Флора".

Она тихо застонала. Он положил руку ей на плечо. Она сбросила ее и отстранилась от него.

"И, может быть, в тебе тоже нет ни капли преданности", - прошипела она.

Это было летом 1993 года, и грузовик с черно-белым флагом "Хизб-ут-Тахрир" повел толпу примерно из тысячи студентов по Брик-лейн и вдоль Уайтчепел-Хай-стрит мимо мечети Восточного Лондона. Владельцы магазинов и жильцы домов местного совета высыпали на улицу посмотреть. Стюарды в светоотражающих жилетах скандировали: ‘Джихад Боснии! Джихад Палестине! Ислам - это решение!"

Полицейский фургон пристроился сзади. Толпа была молодой и преимущественно бангладешской. Мальчики были одеты в мешковатые джинсы, а женщины - в чадрах, но кричали с таким же азартом, как и мужчины.

Монтейт следовал за ним на почтительном расстоянии, рядом с ним шел Джона. "Они не очень-то похожи на джихадистов", - заметил Джона.

‘Хизб - это пламя под чайником", - ответил Монтейт. "Потребуется время, но в конце концов они достигнут точки кипения".

- За ними следят? - спросил я.

‘ Вы имеете в виду кого-то, кроме нас? Например, МИ-5? Монтейт насмешливо фыркнул. - Когда ты приходил сюда, я говорил тебе, что тебе будет одиноко работать на меня.

Джона вспомнил, что в свой первый день в качестве одного из Гидов Бич сказал ему, что проклятие Монтейта - быть немодным пророком. Кассандра. Монтейта широко высмеивали в разведывательном сообществе за то, что он создавал угрозы из воздуха.

В настоящее время ‘Хизб" запрещено проповедовать в местных мечетях. Но это их не остановит. "Хизб" органична. Им не нужны офисы, мечети или школы. У них клеточная структура, и они распространяются подобно раковой опухоли, мутируя и размножаясь. В каждой ячейке, или галаке, около пяти членов. Они собираются раз в неделю, и ими командует мушриф, или учитель. Они выходят, вербуются и распадаются, образуя новые ячейки".

Впереди шествия молодой человек забрался на заднюю дверь грузовика и кричал в мегафон: "Братья, мы несем джихад на улицы столицы куффаров, неверующих".

Толпа зааплодировала.

‘Год назад никто не употреблял слово "джихад". "Хизб" принесла его сюда".

- Чего они хотят? - спросил я.

‘Хизб"? Уничтожить Запад и его марионеточные режимы на мусульманских землях. Глобальную мусульманскую нацию. Более того, они срочно ищут добровольцев для обучения за границей и отправки сюда, чтобы сформировать ядро будущего восстания. Черт возьми, посмотри туда. Твои два часа. Вот и он.

Мимо витрины химчистки проходил прихрамывающий пожилой мужчина, затеняя толпу.

‘ Его зовут Фарид. Он пакистанец, ’ объяснил Монтейт. - Пуштун из Кветты. Он потерял ногу, подорвавшись на советской мине в Афганистане в 1984 году. Он здесь занимается вербовкой для тренировочных лагерей. Он также из пакистанской разведки, ISI до мозга костей.

Словно по команде, Нор забрался в грузовик и схватил мегафон. Недавно его выгнали из армии по сфабрикованному обвинению в хранении наркотиков, но на самом деле он был последним новобранцем Монтейта в войне с экстремизмом, только что прошедшим несколько месяцев обучения в разведшколе в Чиксэндсе. Он кричал: ‘Крестоносец, захватчик! Саладин возвращается!" - Раздались одобрительные возгласы в толпе, и Нор наградил их своей самой лучезарной улыбкой. Он начал новую песнь: ‘США! США! Вы заплатите!"

Пожилой мужчина пристально наблюдал за Нор.

- Как ты думаешь, Нор готова?

‘ Он готов, ’ сказал Монтейт. - Теперь дело за пакистанцами.

Джона поцеловал Флору под буйными зарослями жимолости в саду Монтейта в конце того лета. Они целовались с яростью, порожденной двумя годами разочарования и тоски.

Монтейт устраивал вечеринку в честь успешного проникновения Нор в "Хизб-ут-Тахрир". Они все были там: Нор, Бич, Леннард, Алекс и их жены, партнеры и дети. Флора установила в саду волшебные гирлянды. Даже Монтейт был в приподнятом настроении.

Уже стемнело, и они нашли друг друга на одной из дорожек среди пышной листвы, которая почти поглотила дом, и Флора взяла его за руку и отвела дальше в тень. Они казались силуэтами в темноте, тянувшимися друг к другу, ее руки лежали у него на плечах, а затем обхватили его лицо.

После этого она выскользнула из его объятий и вернулась, чтобы присоединиться к вечеринке. Он последовал за ней более медленно. Он вспомнил, как его жена смотрела на него снизу вверх, когда он приближался, с вопросом в глазах. Но он был профессиональным обманщиком. Плетущий ложь. Рассеянно он запустил пальцы в ее волосы.

Пару недель спустя Нор отправился в Боснию с конвоем гуманитарной помощи. Он находился в Сплите, ожидая разрешения на пересечение границы, когда к нему обратился пакистанский агент ISI и посоветовал отправиться в Пакистан. В начале лета он прибыл в офис HUM в Лахоре и после нескольких дней пребывания в городе был направлен в Мирам-Шах, пыльный городок недалеко от Афганистана, который использовался как перевалочный пункт для новобранцев, направлявшихся в тренировочные лагеря вокруг Хоста.

Так началась карьера Нора в качестве двойного агента, работавшего на жалование как пакистанской ISI, так и британской разведслужб.


OceanofPDF.com

Верный шпион

Февраль 2002 г.

Жюстин проснулась, ее большие глаза неуверенно моргали. Она извивалась в мешке и пыталась высвободить руку. Она провела пальцами по волосам, вытряхивая песок.

- Ты не спал всю ночь? - спросила она.

Он пожал плечами. - Я тут подумал.

- О твоем друге?

Он не ответил.

- Ты, должно быть, замерз, - сказала она.

Это было правдой, ему было холодно.

‘ Иди сюда, ’ сказала она и частично расстегнула молнию на спальном мешке. Она прижалась к нему всем телом. Он обнял ее за плечи, и она положила голову ему на грудь, ее волосы касались его подбородка.

Приближался рассвет. Он осмотрел горизонт в бинокль. Не было никаких признаков ни Залика, ни Нор. Он ощутил через свою руку дрожь ее тела. Он почувствовал пропасть внутри себя и соответствующую пустоту в ней.

- Чертовски холодно, - пробормотала она.

Он удивил самого себя, откинув в сторону прядь ее волос и поцеловав в затылок. Она подняла на него глаза, и он обхватил ее лицо ладонями, и ее глаза не закрылись. Они страстно поцеловались.

Она потянула молнию ниже. Он скользнул внутрь, упираясь ботинками в швы сумки, и навалился на нее всем весом. Она потянулась к нему сзади и расстегнула молнию, насколько смогла. Он снова поцеловал ее. Он запустил руки ей под блузку. Ее соски были твердыми, как камни, под его грубыми ладонями. Она спустила джинсы, и он скользнул руками вниз и надавил пальцами между ложбинками ее ног, раздвигая складки плоти, проникая пальцем внутрь нее. Она прижалась к нему и тихо застонала. Он поцеловал ее шею, соски и мочки ушей. Он расстегнул пуговицы. Она высвободила ногу из штанины, приподняла одно бедро и, протянув руку, направила его внутрь себя. Он ахнул. Они были двумя горячими точками в просторе ночи. Он погрузился в нее и почувствовал, как молния порвалась у него на пояснице.

Они были полны дикости и самозабвения. Она кончила быстро, с широко открытыми глазами. Ему потребовалось больше времени, и когда он наконец кончил, возвышаясь над ней, ей показалось, что какая-то часть его разорвалась внутри.

Потом они выпили из его бутылки "дьюти-фри". Затем он вылез из сумки и застегнул пуговицы, снова продев ремень в петли. Они больше не разговаривали. Он предположил, что она была смущена или даже напугана. Однажды ему сказали, что выражение его лица, когда он кончал, было ужасающим.

Он поднял бинокль и осмотрел горизонт.

Вскоре вернулся Залик, бесшумно появившись из-за ближайшей акации. Он присел на песок рядом с ними. Джона подумал, наблюдал ли он за ними. Жюстина не смотрела на него.

‘ Прошлой ночью двое мужчин пересекли насыпь, ’ сказал Залик. - Они прошли к востоку отсюда. Один из них ранен.

‘ Ты уверен, что их было двое? - Спросил Джона.

Залик не ответил.

Помолчав, Иона спросил: "Ты можешь отвести нас к ним?"

Залик встал и, не ответив, направился обратно к машине. Жюстин поспешно свернула спальный мешок и засунула его в свою сумку. Они последовали за ним.

Он сидел, ссутулившись, в тени пещеры. Одна из его ног была подогнута под него так, что казалось, будто он стоит на коленях. Другой был распростерт, но заканчивался чуть ниже колена окровавленным обрубком. Они шли по кровавому следу вверх по каменистому склону со дна вади. На мгновение, стоя у входа в пещеру, Иона испытал мгновенное чувство облегчения оттого, что события вышли из-под его контроля, но вскоре за этим последовали стыд и всепоглощающее чувство опустошения. Так все не должно было закончиться.

Стоявший рядом с ним Залик включил факел. Пещера была украшена древней краской: сотни отпечатков рук, оставленных на стенах и крыше давно забытыми охотниками. Он задавался вопросом, означало ли это какое-то предупреждение. Опустившись на колени рядом с мертвецом, Иона коснулся его лица. Его кожа была все еще теплой. Его глаза были открыты. Это был не Нор. Джона глубоко вздохнул животом и, несмотря ни на что, коротко поблагодарил. Он взглянул на Залика, который стоял и наблюдал за ним. - Тот, другой? - спросил он.

Залик пожал плечами.

Они направились обратно через груды камней туда, где их ждала Жюстина. Завернув за угол по узкому дну вади, они увидели, что она танцует босиком на песке, покачивая бедрами в каком-то внутреннем ритме, с бутылкой водки в одной руке и сигаретой в другой; Нор сидел, скрестив ноги, на валуне рядом с ней, его голова была покрыта черным тюрбаном. Они улыбались. Увидев их вместе, их взаимные улыбки, Джона почувствовал внезапный укол того, что можно было описать только как ревность.

‘ Он говорит, что ты дьявол и что ты пытался отнять у него Бога, Джона, ’ объявила Жюстина. Она сделала пируэт и покачала попкой, предлагая бутылку Нор, которая любезно отказалась. "Он также говорит, что был твоим лучшим учеником. Он говорит, что ты научил его всему, что он знает.

Все, о чем мог думать Джона, это о том, что старый Нор принял бы бутылку, у старого Нор была страсть к водке. У древних Нор не было Бога, которого можно было бы умилостивить.

- Вы не торопились, Сэнсэй, - поддразнила Нор.

‘ Кто твой друг в пещере? Каменным голосом спросил Джона.

Рот Нора сузился в недовольную гримасу. Он не хотел портить настроение. ‘ Попутчик. Одному повезло меньше.

‘ Кто это был? Яростно спросил Джона.

‘ Саудовец. Его вывезли из Кандагара тем же рейсом, что и меня. Вас это устраивает? С этими словами Нор спрыгнул со скалы. Он все еще был бледен и слишком худ, но его лицо пылало от возбуждения. Они пожали друг другу руки, а затем, к удивлению Джона, Нор обнял его. За все время, что они знали друг друга, Нор ни разу не обняла его. Потом они стояли, и руки Нор держали Джона за плечи. ‘Ты должен быть счастлив. Тебе все равно пришлось бы убить его, чтобы сохранить мое прикрытие.’ Затем он наклонился вперед и прошептал Джоне на ухо: "Если, конечно, ты не планировал убить меня?"

‘ Я здесь, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке, ’ натянуто ответил Джона. Не в первый раз он задавался вопросом, как получилось, что Нор так легко раскусила его.

‘ Я в порядке, ’ сказала ему Нор, на мгновение посерьезнев. - Теперь куда мы идем?

‘ На юг, - сказал ему Джона. - Люди ждут тебя.

Нор протянул руку и взял Жюстину за руку. ‘Так проводи меня на мое следующее задание", - сказал он и крепче сжал руку Джастин, улыбнувшись Джоне. "Это начало великого приключения".

Они разбили лагерь на равнине, рядом с нагромождением вулканических валунов, недалеко от мавританской границы. Пока Залик готовил чай, а Жюстина несла ведро воды в колючие кусты, чтобы умыться, Джона и Нор взбирались на скалы. Они сидели бок о бок на вершине и смотрели, как красный шар солнца опускается за западный горизонт. Иона искоса взглянул на Нор, которая сидела с закрытыми глазами и вздернутым подбородком и, казалось, что-то говорила себе под нос. Он подумал, молится ли Нор. Он не знал, что и думать об этом новом, серьезно настроенном Норе. Он не мог не вспомнить Сьерра-Леоне, лунный свет на зазубренном лезвии поднятого мачете, его вытянутые руки и Нор, присевшую над ним на корточки, его ядовитые слова: сражайтесь и убивайте язычников, где бы вы их ни нашли. Он не знал, скрывается ли за этим благочестием кровожадный фанатизм. Джона осторожно вытащил свой герберовский клинок из ножен и прислонил его к бедру так, чтобы его не было видно, положив руку на литую пластиковую рукоятку.

В конце концов Нор открыл глаза и, обнаружив, что Джона пристально смотрит на него, мягко улыбнулся.

‘ Как ты? - спросил Джона.

- Я бы не рекомендовал Темную тюрьму, даже на долгие выходные.

‘Они не могли просто отпустить тебя", - терпеливо объяснял Джона – агент джо, - размышляя о том, как легко было бы вернуться к старым ролям. - Это было необходимо для поддержания вашего прикрытия.

Нор закатил глаза и закурил сигарету. ‘ Ты никогда не мог понять, когда я тебя дразню. Ты действительно бросил курить?

‘ Да. Роль Джона всегда заключалась в том, чтобы быть неуклюжим. Не обладал он и безошибочной способностью заставить его почувствовать себя самым тупым из инструментов.

‘ Я впечатлен. Как Монтейт?

‘ Беспокоюсь о том, что ты можешь рассказать американцам, ’ ответил Джона, крепче сжимая нож. Во рту у него пересохло, и он почувствовал резь в животе.

‘ Держу пари, что так и есть. И, полагаю, он не единственный. Как Алекс?

"Алекс начал новую жизнь в сфере консалтинга по рискам и чувствует себя очень защищенным".

- Достаточно заботливый, чтобы заставить меня замолчать?

Последовала пауза. Джона тщательно подбирал слова. - Что ты думаешь? - спросил я.

Нор опустил голову и кивнул, как бы подтверждая направление, в котором они направлялись. ‘ А остальные? Что насчет Леннарда?

‘ Он в монастыре в Бирме. У него новое непроизносимое имя. Не думаю, что его это волнует.

-А Бич? - спросил я.

‘ Бич работает полицейским на маленьком Гебридском острове у западного побережья Шотландии. Пару лет назад он женился на Флоре.

Нор резко подняла голову. - Бич женился на Флоре Монтейт?

-Да.

- Тебе следовало жениться на Флоре.

Джона пожал плечами. ‘ Из этого ничего не вышло. По-моему, она беременна.

- Мне очень жаль.

- Это не так, - солгал он.

Джона отправился на поиски Флоры сразу после того, как его брак распался. Конечно, он это сделал. Было лето 99-го, и она жила в квартире недалеко от станции метро в Лэдброук-Гроув. Он позвонил в домофон ее квартиры в 2 часа ночи после того, как провел несколько бессонных часов, бродя по улицам и репетируя то, что хотел сказать. - Что ты здесь делаешь? - спросила она, стоя в дверях, как только он поднялся по лестнице.

"Ты знаешь, почему я здесь", - сказал он.

‘Остановись прямо здесь", - сказала она ему, а затем, после паузы, мягким голосом обрушила на него ошеломляющую новость. - Я выхожу замуж.

Он помнил, как был ошеломлен. Это казалось таким несправедливым. Он женился не на той женщине и теперь хотел все исправить. Так всегда и должно было быть. Как теперь ему помешать? Наконец-то это стало возможным. Где в этом справедливость?

"Я не знал", - сказал он.

‘ Скоро узнаешь. Ты лучший мужчина. Я выхожу замуж за Бича.

А он не знал, что сказать.

"Он здесь, если ты хочешь с ним поговорить", - сказала она ему.

Он, пошатываясь, спустился по лестнице.

Пару месяцев спустя он стоял рядом с Бичом у алтаря в утреннем костюме, который трещал по швам, крепко сжимая кольцо в своих огромных руках. И когда пришло время священнику спросить, есть ли среди присутствующих возражающие, он не сказал ни слова. Какое право он имел? Он уже испортил один брак. Ему хотелось пробить рукой стену.

Иона и Нор сидели бок о бок на скале, а пустыня простиралась во все стороны.

‘ А ты? - Спросила Нор, уставившись на его ноги. - Тебе не все равно?

- Ты был моим Джо, и ты предал меня, - сказал Джона, и ярость отразилась в его сведенных плечах и в руке, сжимавшей нож.

- Это сделал я?

‘ Ты солгал мне. В результате мы казнили агента ЦРУ. Ради всего святого, у этого парня были жена и двое детей.

‘ Значит, ты собираешься убить меня? - Спросила Нор.

Последовала пауза.

- Я еще не решил, - осторожно ответил Джона.

Нор затушил сигарету. ‘ Не знаю, помнишь ли ты это, но однажды ты предложил мне определение дружбы, настоящей дружбы. Это было в Чиксэндсе, в разведшколе, когда ты превращал меня в шпиона. Ты сказал мне, что настоящий друг - это тот, на кого ты можешь положиться в том, что он поможет тебе похоронить тело без лишних вопросов.

- Я помню.

‘ Что ж. Кирнан должна была умереть.

-Почему он должен был умереть?

Нор посмотрела на него через стол. - Он совал свой нос туда, где это не приветствовалось.

- Что это значит?

- Будет лучше, если ты не узнаешь.

-Лучший?

- Так безопаснее для тебя.

"Тебе придется придумать что-нибудь получше", - сказал ему Джона.

‘ Кроме того, ты должен быть рад, что все так хорошо обернулось. Убийство Кирнан было простым способом доказать, что моя клятва, мой байятчто-то значат. Это мгновенно придало мне уверенности. Это внедрило меня в высшие эшелоны "Аль-Каиды".

Джона не поверил своим ушам. - О чем, черт возьми, ты говоришь?

"Никто не подобрался так близко к Бен Ладену, как я".

‘Не могу поверить, что слышу это. Ты, должно быть, гребаный псих. Мы уволили тебя в 96-м".

- И все это время я работал на тебя, с каждым днем становясь все ближе.

‘ Почему я должен в это верить? Тихо спросил Джона.

- Потому что ты этого хочешь, - ответила Нор, - потому что я твоя самая старая подруга и потому что я заставляю тебя чувствовать себя виноватой.

- Я больше не знаю, кто ты.

‘ Перестань, Джона. Ты никогда не имел понятия, кто я такой и во что верю, и никогда не утруждал себя выяснением. Ты был слишком занят, играя старшего брата и защитника, а потом, конечно, свою лучшую роль, ту, для которой ты был предназначен, агента и куратора.

- Ты был добровольцем.

Конечно, был. Я купился на это. Все это дерьмо о патриотическом долге. Игра в секретного агента. Я попался на крючок, леску и грузило. Ты сделал меня предателем моей собственной расы.

-А кто ты сейчас? - спросил я.

‘ Я такой же, каким был всегда. Верный шпион.

‘ Но кто такой лояльный шпион? Скажи мне, почему Кирнан должна была умереть.

Нор покачал головой и криво улыбнулся. - Ты ведь не собираешься меня убивать, правда?

‘ Я не мог, ’ ответил Иона. Это было правдой. Гнев утих. Он решил: что бы ни случилось, это произойдет. Он возьмет на себя последствия. Он подумал: Ты слишком сильно напоминаешь мне меня самого, чтобы убивать тебя. Но, конечно, было время, в Афганистане в 1999 году, когда он думал, что справился.

Взошла луна, но солнце еще не полностью село. Казалось, они попали в промежуток времени – промежуток, перемирие. Внизу из заросшего колючим кустарником вади появилась Жюстина в саронге. Ее волосы мокрыми локонами спадали на плечи. Она направилась обратно к костру, который Залик развел рядом с "Лендкрузером". Джоне хотелось бы снова спуститься к ней, но он догадывался, что интимность предыдущей ночи вряд ли повторится.

‘ Вы часто видитесь со своей дочерью? - Как ни в чем не бывало спросила Нор.

‘Когда смогу", - ответил он. Несмотря на неприязнь его бывшей жены к нему, она продолжала позволять ему проводить время с Эсми, когда ему давали отпуск. Он полагал, что должен быть благодарен за это.

- Что ты собираешься сказать Монтейту?

‘ Правда в том, что, если уж на то пошло, мы слишком похожи, ты и я. У меня не хватит духу убить тебя.

- Его это удовлетворит?

‘ Сомневаюсь. Но он мало что может с этим поделать. Послезавтра ты станешь американским агентом, вне его досягаемости.

‘ Я не расскажу им о Кирнан, - сказал Нор. ‘ Почему я должен? Я не больше, чем ты, хочу снова оказаться в Темной Тюрьме. Скажи Монтейту, что я сохраню твою тайну.

Сначала это показалось игрой растворяющегося горизонта. Казалось, они ехали уже несколько часов по остаткам огромного древнего озера, их шины оставляли за собой следы на соляной корке. На GPS-навигаторе Джона "Прогресс Ленд Крузера" прочертил линию на пустом экране.

Затем из дымки вырисовался отполированный "лендровер", яркий, как расплавленное стекло, едущий прямо на них. Залик заглушил двигатель и, прищурившись, посмотрел поверх руля на приближающийся автомобиль, когда они затормозили.

"Лендровер" остановился рядом с ними.

Из машины вышел мужчина. Это был Пакраван, американец персидского происхождения с приплюснутым носом боксера. Он носил бороду и выбритую верхнюю губу истинно верующего человека. Он подошел к "Лендкрузеру" и высунулся в окно, опершись на мускулистые предплечья.

- Добро пожаловать на Эсхатос, - сказал он.


OceanofPDF.com

Обратное исполнение

Февраль–июнь 2002

В Лондоне знали, что он не смог убить Нор в соответствии с инструкциями задолго до того, как приземлился в Хитроу. Когда он включил телефон в пункте выдачи багажа, на пешеходном мостике на автовокзале Воксхолл, его ждало текстовое сообщение от Алекса. Сейчас.

Пришло время столкнуться с последствиями. Он сел в метро, проехал по линии Пикадилли до Грин-парка, а затем по линии Виктория на юг до Воксхолла. Он вышел из метро и заметил металлический пешеходный мост, перекинутый через кольцевую развязку. Алекс стоял в центре, облокотившись на перила.

‘ Улыбнись, ’ невесело приветствовал его Алекс. - Тебя снимает скрытая камера. Он кивнул в сторону здания МИ-6. ‘Вы должны отдать должное Терри Фарреллу. Я имею в виду, что этот человек был не просто архитектором, он был гением комиксов. Кому бы пришло в голову спрятать наши самые секретные правительственные учреждения внутри массивной пирамиды инков на берегу самой знаменитой реки Англии? Древние инки были кровожадным народом. А Терри Фаррелл был любимым архитектором Мэгги Тэтчер. Ты можешь поверить, что они выписали мне чек и попросили оценить угрозу? Я такой: "Вы серьезно?" Между нами говоря, я бы сделал это ради умников. Он закурил сигарету. ‘ Конечно, у ИРА была попса. Они стреляли из РПГ в Воксхолл-парке. Вон там, по другую сторону железнодорожного полотна. Это не причинило никакого вреда, о котором можно говорить. Чушь собачья, на самом деле ... Что-то привлекло его внимание, и он указал вниз на линию железнодорожных арок. ‘Посмотри вниз, на набережную Альберта, на нашу сторону дороги, за гей-спа и португальским гастрономом. Что ты видишь?"

Из-под одной из арок едва виднелся капот полицейского Range Rover.

‘Директор спецподразделений приезжает на лесисто-зеленом "лендровере" без опознавательных знаков каждое утро в четверг в сопровождении вооруженного полицейского эскорта, который ждет его снаружи. Он уезжает пару часов спустя. Я провел ротацию своих людей, собирая данные о марке, модели и регистрационных номерах въезжающих и выезжающих транспортных средств. Мы составляем карту. Вы, наверное, удивляетесь, почему нас не заметили. Я скажу тебе почему. Здесь много временного населения. Алкаши и наркоманы. Таким образом, несмотря на все камеры наблюдения – а вы, без сомнения, уже заметили, что их множество, – все равно трудно отслеживать людей в течение длительного периода ".

- Это очаровательно, - пробубнил Джона, пытаясь передать свое желание, чтобы Алекс перешел к делу.

‘ Это не смешно, приятель. Вообще-то, так оно и есть. Менее чем в пяти минутах езды отсюда, в Овале, есть пара бакалейных лавок, где вам продадут под прилавком видеоролики по дрессировке тамильских тигров. Я их смотрел. Штурм Джафны особенно поучителен: толпы террористов-смертников - мужчин, женщин и детей - все они сломя голову несутся прямо на вражеские позиции. Они полностью разгромили армию Шри-Ланки и захватили полуостров. Вы знаете, что "Тигры" изобрели террориста-смертника?"

‘ Вот как бы ты это сделал? - Спросил Джона, сдаваясь, как он обычно делал.

‘ Они, безусловно, уязвимы, ’ задумчиво произнес Алекс. ‘ Чипсы и газировка стали бы их падением. Дважды в неделю, регулярно, как часы, у вас есть груженые фургоны, доставляющие поддоны с безалкогольными напитками и кондитерскими изделиями для торговых автоматов. Вы угоняете один из них, начиняете взрывчаткой и везете внутрь. Вы похищаете семью водителя, угрожаете его жене и детям электродрелями, и, конечно же, он откроет ворота. Вам не нужно будет добираться до подземной парковки, подойдет шикана у входа. Взорвите ее, а затем наводните место джихадистами с кумулятивными зарядами. Вы сами создаете доступ. Вы могли бы послать бульдозер вслед за грузовиком, чтобы смонтировать пандусы и получить доступ к фундаменту на автостоянке, это если бы вы хотели снести все здание целиком. Но в основном вы ищете сервер. Отключите его, и Англия вылетит вслепую. Все секреты развеются в дыму. Конечно, чтобы посеять неразбериху, вы могли бы привести в действие дополнительные устройства в полицейском участке через две двери от гаража Esso, в штаб-квартире пожарной команды у Ламбетского моста и позади нас на Кобальт-сквер.

- Ты знаешь, что у тебя есть работа, о которой мечтает каждый подросток?

Алекс широко улыбнулся. ‘ Конечно, хочу. ’ Улыбка исчезла так же внезапно. ‘Вот почему я принимаю на свой счет гребаное оскорбление, когда узнаю, что кто-то, кто явно не слушал, не выполняет простую задачу в соответствии с инструкциями и в результате ставит все это под угрозу. Что случилось?

В долгих объяснениях не было особого смысла. - Я не мог этого сделать.

- С "Фишер-Кингом" это мало что проясняет.

‘ Так вот перед кем ты сейчас отчитываешься? - Спросил Джона.

- Фишер-Кинг - это тот, перед кем мы все в ответе: ты, я, Монтейт.

‘ Чего ты хочешь? Требовательно спросил Джона.

Выслушайте меня и поверьте тому, что я говорю. Мне дали недвусмысленное указание. Если Нор облажается, эта страна больше не будет для вас безопасной. Свидетели выступят, и им будет предложен иммунитет от судебного преследования в обмен на показания о том, что вы вступили в сговор с целью похищения любовника вашей жены. Вы понимаете?"

Джона подумал о своей квартире с одной спальней в Лондоне и тайнике в Эдинбурге, о которых Департамент мог знать, а мог и не знать, – о скудных нитях его жизни. С тех пор как Департамент вступил в сговор с целью организовать похищение любовника его жены и обвинить его в этом, он понимал, что однажды может быть вынужден покинуть страну или столкнуться с перспективой позора и длительного тюремного заключения.

- Я понимаю, - сказал он.

‘ Пошли, ’ сказал Алекс. - С тобой хочет поговорить Король-рыбак. - Он зашагал прочь по пешеходному мостику.

Они шли в ногу с Фишер-Кингом, направляясь на север по набережной Альберта к Ламбетскому мосту.

‘Он не хочет, чтобы ты был в здании", - объяснил Алекс, когда они поспешили догнать его. - Он введет вас в курс дела по дороге на свою еженедельную встречу с Пятым.

Фишер-Кинг мельком взглянул на Джону и снова обратил свое внимание на тротуар впереди. На нем был костюм в тонкую полоску, кашемировое пальто до колен, шелковый шарф, блестящие туфли ручной работы. Как всегда, он выглядел безупречно.

-Ты подверг опасности всех нас.

Джона ждал. Это не должно было стать выговором; в "Фишер-Кинг" так не поступали. Для этого и существовал Алекс.

‘ Тебя снова спрашивал Уинтроп, ’ сообщил ему Фишер-Кинг. ‘ И твоего Джо тоже. Уинтроп хочет, чтобы вы снова им руководили.

-Почему?

- Я думаю, его идея - вернуть Нор в "Аль-Каиду".

‘ Это безумие, ’ запротестовал Джона. - Как мы можем полагаться на то, что нам сказал Нор? Откуда нам знать, что он на нашей стороне?

‘ Уинтроп прислушивается к мнению вице-президента Чейни. Это позволило ему обойти обычные каналы. Он сам по себе сила.

- Ты не можешь согласиться на это, - сказал ему Джона.

‘ Я не верю, что ты оставил нам большой выбор. Король-рыбак внезапно остановился и повернулся к Джоне. ‘ Ты должен контролировать это. Тебе нужно контролировать Нор. - Он посмотрел на часы. - Я опаздываю.

Он зашагал прочь.

Джона оглянулся назад, на неф, ведущий к дверям церкви, и увидел приближающегося Монтейта со склоненной головой. Капли дождя покрывали плечи его куртки Barbour и поля шляпы, которую он прижимал к груди.

Монтейт сел на скамью рядом с ним. Он посмотрел на главный алтарь и кивнул в знак уважения. Его взгляд вернулся к Джоне, и он посмотрел ему прямо в глаза.

‘Ни один из них не содержится в лагере в пустыне Невада под эгидой программы ЦРУ под названием Анабасис’, - сказал Монтейт. ‘Это тайная операция по снаряжению и размещению иракских перебежчиков, в основном бывших иракских военнослужащих, для дестабилизации режима Саддама. Это прикрытие. Я думаю, что Эсхатос - это творение Уинтропа, программа, скрытая внутри программы, чтобы оградить ее от надзора конгресса. И это практически все, что я знаю".

-Уинтроп хочет, чтобы я был в Неваде?

-Да.

- И ты хочешь, чтобы я ушел?

‘ Не имеет значения, чего я хочу. Кинг-Фишер командует. Я получил приказ. Ты тоже. Когда американцы говорят "прыгай", ты прыгаешь. Они дадут тебе знать, когда ты им понадобишься".

-А до тех пор?

‘Затаись. Держись подальше от неприятностей.

Было еще темно, когда Джона прибыл в аэропорт Прествик, расположенный примерно в сорока милях к западу от Глазго. С момента его возвращения из Сахары прошло несколько месяцев, месяцев отсиживания в казармах Дрэгхорна в Эдинбурге, но затем, наконец, в июне 2002 года пришла повестка, и он был на пути в Неваду.

Его транспортом через Атлантику был "Гольфстрим V", возвращавшийся с репетиции. Пока он заправлялся, в отдаленном уголке возле грузовых терминалов он стоял на траве рядом с летным полем, потирая шею под дождем. Больше никого не было видно. Единственной маркировкой на Gulfstream было название компании на хвосте – AVIATION INTERNATIONAL SERVICES.

Когда заправка была завершена, его пригласили на борт. Джона сел на сиденье у окна, пристегнулся и уставился на перрон парковки.

Вскоре "Гольфстрим" выкатился на взлетно-посадочную полосу. Дождь хлестал по оконному стеклу рядом с ним, капли ветер гнал по диагонали. В салоне самолета пахло дезинфицирующим средством, а некоторые пятна на обивке, возможно, были от крови и дерьма. В задней части самолета были сложены коробки с подгузниками для взрослых. Оглядевшись вокруг, Джона почувствовал что-то вроде морального возражения. Но он знал, что в мире после 11 сентября подобные возражения были отвергнуты. Казалось, что во имя национальной безопасности дозволено все.

Экипаж самолета был сильно загорелым и почти неразличимым. Они постоянно улыбались, и у них был остекленевший взгляд гонзо.

"Это очень странная война", - сказал он грузчику, который предложил ему апельсиновый сок в бумажном стаканчике.

"Да, это странно, - признал мужчина. - Мы даже не можем говорить об этом".

Ни о чем нельзя было говорить. Иона был на пути к Эсхатосу, который был спрятан внутри Анабасиса. На пути к своему старому другу, который одновременно был и его злейшим врагом.


OceanofPDF.com

Греки, даймондбеки, скорпионы

Июнь 2002 г.

Лагерь Анабасис располагался на заброшенной базе ВВС на ядерном испытательном полигоне Министерства энергетики в пустыне Невада. Пакраван встретил Джона в аэропорту Маккарран в Лас-Вегасе и в тишине, оснащенной кондиционером, отвез его в лагерь за шестьдесят миль по солончаку.

- Обычно мы не приветствуем здесь посторонних, - сказал ему Пакраван примерно через полчаса.

- Я здесь не для того, чтобы стоять у тебя на пути, - сказал ему Джона.

‘Некоторые люди критикуют нас как поджигателей войны", - многозначительно сказал Пакраван. "Так всегда бывает с теми, кто хочет создать свободу и лучшую жизнь".

Приближаясь к окраине лагеря, они проехали мимо отряда солдат, готовившихся к штурму. Черные фигуры, похожие на палки, в мерцающем мареве жары. Пакраван сказал ему, что они иракцы и что они назвали себя Scorpions 77 Alpha, в честь бывшего подразделения спецназа, расформированного Саддамом Хусейном. "Как только мы получим зеленый свет, они войдут в тыл врага".

Они проехали через территорию базы, мимо заброшенных ангаров и лачуг из брезента, в самые дальние ее уголки. Пакраван припарковался рядом со штабелем морских контейнеров. Он вышел из машины и указал через пустыню в сторону груды валунов, на пылающую точку света.

‘ Он там, - сказал ему Пакраван. Он вернулся в машину и уехал.

Сначала Джона подумал, что это огромное зеркало, возможно, солнечные батареи, но, приблизившись, увидел, что это классический Airstream – серебристый трейлер в форме пули. Над дверью висела картонная табличка с надписью "НАЗАД В БАГДАД", а на ступеньках сидел молодой араб и курил сигарету. У него были темные глаза и волосы, пышные локоны обрамляли лицо, и стройные бедра подростка. Вкус Нора, подумал Джона.

- Нор внутри? - спросил он.

Молодой человек покачал головой. Рядом с трейлером висела бельевая веревка с привязанным к ней куском чего-то похожего на змеиную кожу. Кожа была покрыта ромбовидным узором и была такой же длинной, как рост Джона.

‘ Где он? - спросил Иона.

Молодой человек указал на ближайшую тропу. Джона поднял руку, прикрывая глаза от солнца, и прищурился в том направлении, куда указывал молодой человек. Тропа пересекала пустой солончак, сияющий белизной под солнцем. Казалось, что она ведет в сторону далекой горной горы.

Ему потребовалось полчаса, чтобы пересечь соляную впадину. Оттуда он поднялся по вулканическому склону и пошел по гребню хребта на северо-запад. Рубашка на спине промокла от пота. Дважды он видел волоки - S-образные следы, оставленные змеями на песке. И один раз комок шерсти, останки грызуна. В конце хребта был камнепад, нагромождение камней и тенистых пространств, с тропой, ведущей вниз. Змеиная страна. И не сидел среди камней, примерно на полпути вниз, с садовым насосом-опрыскивателем, топором и шестифутовой тростью под боком. Он поднял глаза, когда Джона взобрался на вершину камнепада.

Иона на мгновение остановился, а затем, когда Нор наклонил голову в знак приглашения, осторожно спустился по камням к нему.

Нор передал ему распылитель; судя по запаху, он был полон бензина. ‘ Ты не торопился, ’ прошептал он. Он поднял трость. К концу его был прикреплен рыболовный крючок. Он кивнул в сторону отверстия рядом с собой. - Всыпь хорошую дозу.

Держа баллон в левой руке, распылитель в правой и несколько петель шланга между ними, Джона наклонился вперед и вставил форсунку в отверстие. Он несколько раз прокачал бак. Дыра наполнилась запахом бензина.

‘ С дороги, ’ прошипела Нор. Джона отполз назад.

Быстро Нор ткнула тростью в дыру. Легкое движение запястья, и гремучая змея вылетела из своего логова, натянутая, как пружина, на конце крючка. Нор обрушил его на камень, схватил топор и обезглавил.

Они откинулись назад и смотрели, как тело корчится, а рот на отрубленной голове открывается и закрывается. “В Медине есть ”джинны", принявшие ислам, поэтому, когда вы увидите кого-либо из них, предупреждайте его в течение трех дней, и если они появятся перед вами после этого, то убейте их, потому что это дьявол", - сказала Нор, цитируя хадисы. ‘ Это западная даймондбек. Вкусно кормят. Лучше, чем MRes – блюда, от которых отказываются эфиопы, – которые, пожалуй, единственное другое блюдо, доступное здесь. Ты знаком с соседями?

‘ Ты имеешь в виду иракцев? - Спросил Джона.

‘ Конечно. Они все еще лазают по своему игровому парку?

- Ты завел друзей, - иронично заметил Джона.

- Зачем мне заводить друзей?

- Это могло бы спасти тебе жизнь.

- Пожалуйста, не оскорбляй мой интеллект.

Змея, наконец, затихла, и Нор обвила ее вокруг его шеи. Он взял трость и топор, предоставив Джоне следовать за ним с насосом-распылителем. Они поднялись обратно по гребню и спустились по склону к солончаку.

- Что ты знаешь о Ксенофонте? - спросила Нор.

Джона пожал плечами. - Для меня это все греческое.

‘Ha ha. Ты забавный, но не такой забавный, как эти шимпанзе, пытающиеся выдать катастрофу за победу. Анабасис! Я изучал греческий, не забывай. В той школе, в которую мы ходили, которую по какой-то необъяснимой причине ты, казалось, любил.

- Я тоже это ненавидел.

‘ Не говори мне этого. Тебе понравилось. Ты гребаный раб институтов. Служка алтаря, солдат, шпион – ты всегда будешь принадлежать к тому или иному клубу.

- И тебя всегда будут выбрасывать из них, - парировал Джона.

Нор ухмыльнулся. - Очень хорошо.

- Ты давал мне урок греческого, - сказал ему Иона.

‘ Конечно. Я воспользовался своей проницательностью и мудростью. Я расскажу тебе об Анабасисе. Анабасис - это книга, написанная Ксенофонтом. В нем рассказывается о вторжении в Персию в 400 году до н.э. десяти тысяч греческих наемников во главе с Киром Младшим. Греки выиграли первую битву в местечке под названием Кунакса. Пока все идет хорошо. Но чего здесь, похоже, никто не принял во внимание, так это того, что Кир погиб на поле боя. Экспедиция провалилась. Грекам пришлось сражаться до самого Черного моря. Их поглотил песок.

‘ Значит, по древнегреческому у них низкие оценки. А как насчет Эсхатоса?

‘ Это просто страшное дерьмо о конце света. Подожди, пока не встретишь пастора Боба. У этих парней на повестке дня восстановление храма Соломона".

- Что они хотят, чтобы ты сделал?

‘Я? Работа с глубоким проникновением.

-В Ираке?

‘ Конечно, в Ираке. Мы все отправляемся в Ирак: армии, агенты, диверсанты – вся эта шайка. Саддам - это история.’ Он изобразил акцент, в насмешку над Пакраваном, и сказал: "Президент так сказал, а он человек слова".

Нор приготовил змею на пропановой газовой плите под маскировочной сеткой, натянутой вдоль воздушного потока. Сначала он освежевал ее, а затем вынул кишки. Он нарезал его кругляшками, которые обжарил на сковороде, сбрызнув текилой и небольшим количеством хлопьев чили. Он снова пил, подливая себе текилы, пока готовил.

‘Я на некоторое время отказался от ислама’, - сказал он Джоне. "Я не мог угнаться за этой яростью".

Джона сидел на брусчатке с пивом в руке. Он мог видеть огни иракского лагеря на дальней стороне базы.

- Почему они хотят, чтобы ты поехал в Ирак?

- Они хотят получить доступ к алмазам и их тайному контролеру.

- Алмазы находятся в Ираке?

"Если бы мы были разделены, нам как перевозчикам было приказано направляться в анклав Ансар аль-Ислам в Курдистане".

Джона обдумал эту информацию. "Ансар аль-Ислам" была ваххабитской суннитской группировкой из контролируемых курдами северных провинций Ирака недалеко от иранской границы, района, который был вне досягаемости Саддама. Он читал отчеты разведки, в которых говорилось, что "Ансар аль-Ислам" предложила убежище "Аль-Каиде" после терактов 11 сентября. Казалось правдоподобным, что аль-Каида могла перевезти туда алмазы.

-И каковы будут ваши приказы?

‘ Ты знаешь. Обычная хрень: слушать и наблюдать, выявлять заговорщиков.

- Перед кем ты будешь отчитываться?

"Ты".

-Я?

‘ А ты доложишь своему американскому другу Уинтропу, ’ ответила Нор. ‘ Вот человек дальновидный и смелый. И да поможет мне Бог, если мне придется еще раз выслушивать это дерьмо ..."

- А если я доложу Уинтропу, что ты лживый мешок дерьма, который, по всей вероятности, работает на "Аль-Каиду"?

‘ Хороший оборот речи, ’ ответила Нор, - но я бы не советовала этого делать. Я имею в виду, ты же не хочешь, чтобы я чувствовал себя обязанным рассказать ему о Кирнан? Как, по-твоему, это восприняли бы в Лондоне?

Как раз перед тем, как они приступили к еде, молодой араб, который ранее ждал на ступеньках "Эйрстрима", снова появился с пакетом кофе. Его звали Мохаммед, и он был суннитом из Фаллуджи. Его отец был бригадиром в иракской армии, но дезертировал на Запад и поселился в Детройте.

Они съели змею с бумажных тарелок. На вкус она была удивительно похожа на курицу, как и говорила Нор. Потом они выпили кофе.

‘ Завтра приезжает Уинтроп со свитой, - сказала Нор Джоне, ‘ со своими суетливыми евреями и толстым пастором. Тебе следует пойти и поприветствовать его.

- Ты же знаешь, я никогда не был служкой при алтаре, - сказал ему Джона.

‘ Вы уверены? Я рассчитывал на ваш опыт, который поможет мне завтра.

- О чем ты говоришь? - спросил я.

- Вот увидишь.

OceanofPDF.com

Эсхатос

Июнь 2002–февраль 2003

Уинтроп прибыл на вертолете в разгар послеполуденной жары, одетый в отутюженные хлопчатобумажные брюки, мокасины с кисточками и синюю оксфордскую рубашку на пуговицах. Он выбежал из-под струи несущего винта на яростный неваданский солнечный свет с непринужденной улыбкой зрителя и настоял на том, чтобы пожать руку каждому из пятидесяти или около того иракцев, выстроившихся на параде ему навстречу.

По пятам за Уинтропом следовали два политика Пентагона: Жаботинский и Шолем, которых Нор прозвал the мюридами, что по–арабски означает "ученик". Они вышли из вертолета, щурясь, как будто не привыкли к солнечному свету. Вслед за мюридами из вертолета выбрался лысеющий краснолицый мужчина в льняном костюме. Он был бородат, а волосы на бакенбардах и усах подчеркивали розоватость и мясистость его губ. Джона догадался, что это пастор Уинтропа.

Как только Уинтроп закончил отжимать мясо, Пакраван повел их через парадную площадь в ближайший ангар.

‘В мире почти двести суверенных государств", - сказал им Уинтроп. Они собрались на полудюжине пластиковых стульев. Уинтроп ослабил галстук и закатал рукава. Он важно прошелся по ангару, как политик по сцене. ‘Большинство из них нестабильны, колеблются между демократией и тиранией. Многие из них погрязли в коррупции и находятся во власти организованной преступности. Целые регионы мира – большая часть Африки, южная Азия, Россия, Балканы и Кавказ, а также части Южной Америки – усеяны корродирующими или несостоявшимися государствами. Мы неосознанно вообразили, что невосприимчивы к последствиям такого хаоса. Мы таковыми не были и не являемся. У нас были закрыты глаза. Мы не предвидели, что это произойдет. Нас сбил грузовик.

- Аминь, - прорычал пастор Боб, который пренебрег стулом и стоял, засунув большие пальцы рук в петли ремня своих мятых полотняных брюк.

‘Джентльмены, мы больше не можем закрывать глаза на то, что происходит в далеких странах, ’ продолжал Уинтроп. ‘Мы вступили в новую эру в истории, время последствий. И на нас, немногих избранных, выпало нести ковчег мировых свобод. На нас лежит обязательство не мстить тем, кто пожертвовал своими жизнями в Башнях-близнецах и в Пентагоне, а довести это дело до конца и воздать должное их жертве. От этого зависит не что иное, как освобождение и спасение мира".

Джона краем глаза наблюдал за Нор. Казалось, он изучал гигантский дисплей, занимавший несколько отдельно стоящих перегородок и служивший Уинтропу фоном. Он был известен как паутина, и это был гиперактивный племянник из коллажа Монтейта. Нор не сказал ему, что Жаботински и Шолем доставляли это из Вашингтона, панель за панелью, в течение нескольких недель, после того как их лишили допуска к секретной информации Пентагона. Ходили слухи, что ЦРУ и ФБР организовали согласованную операцию по их изгнанию из Пентагона, и они были вынуждены действовать тайно здесь, в Неваде. Это не означало, что к ним не прислушивались в Пентагоне; Шолем любил рассказывать, как заместитель министра обороны Вулфовиц однажды провел сорок пять минут перед дисплеем. Это была масса связей и ассоциаций, линии спагетти, нарисованные фломастером и хлопчатобумажными нитками. В нем теракты 11 сентября изображались как многоголовый заговор, осуществляемый "Аль-Каидой", но при содействии "Хезболлы", финансируемый Саудовцами и спонсируемый Саддамом. Это сделало тренировочный центр Салмана Пака к югу от Багдада связующим звеном международной семьи террористических организаций, включая Абу Нидаля, ХАМАС, Ансар аль-Ислам и Джунд аш-Шам. Линии спагетти из Абу Нидаля вели в Ливан, а оттуда в аль-Каиду в Афганистане. На ней была показана скоростная автомагистраль от Тора-Бора в Афганистане до анклава Ансар аль-Ислам в северном Ираке. По мнению Джона, это было опасным упражнением в принятии желаемого за действительное. Абу Нидаля больше не было. "Ансар аль-Ислам" была ярой противницей баасистского режима Саддама. И идея о том, что шииты "Хезболлы" были в союзе с саудовскими суннитами, была совершенно бессмысленной.

‘Программа Eschatos была создана специально перед лицом новых апокалиптических угроз’, - объяснил Уинтроп. ‘Наш мандат заключается в выявлении вражеских структур и проникновении в них, а также в упреждающих действиях по их пресечению. Мы - подразделение "Красной команды", команда тайных операций. Наша первая задача - узнать нашего врага, понять его средства и методы.

Он жестом подозвал Жаботинского, который подхватил эстафету. Он вскочил со своего места и принялся расхаживать взад-вперед перед паутиной, размахивая электронной указкой в руке, как профессор колледжа перед классной доской. "С 1996 по 2001 год "Аль-Каида" действовала как фирма венчурного капитала, спонсируя проекты, представленные различными группами или отдельными лицами от Марокко до Малайзии. Однако в течение нескольких недель после 11 сентября были арестованы активы на сумму более ста миллионов долларов на операционных счетах, связанных с членами "Аль-Каиды", и на подпольных вспомогательных счетах связанных с ними благотворительных организаций и компаний. Мы ошибочно полагали, что лишили их возможности продолжать финансирование крупномасштабных проектов. Однако наш враг оказался более изобретательным, чем мы ожидали..."

Уинтроп поднял руку, останавливая его на полуслове, и сказал: "Расскажи нам об алмазах, Нор".

Жаботинский вернулся на свое место. После паузы Нор поднялся на ноги и подошел к паутине. Он встал перед ним лицом к публике.

‘В начале 2001 года в Джелалабаде ко мне обратился высокопоставленный чиновник "Аль-Каиды", один из египтян, близких к Айману аль-Завахири, главному помощнику Бен Ладена. Меня попросили съездить в Тора-Бора, где я встретился с аз-Завахири.

Нор постучал пальцем по фотографии Завахири на стене, зернистой черно-белой увеличенной фотографии, на которой был изображен мужчина в белых очках и тюрбане, с широким мясистым лицом и мясистыми губами. Нор на мгновение задержал палец на фотографии, а затем продолжил, и Джона задался вопросом, был ли он единственным, кто заметил в его тихо произносимых словах насмешливый отзвук проповеди Уинтропа о немногих избранных: "Завахири сказал мне, что когда умма, всемирное сообщество мусульман, сбивается с пути истинного, Бог посылает отдельного человека или небольшую группу людей, чтобы спасти их от гибели и вернуть на путь истины. Меня пригласили присоединиться к элитной группе, готовой пожертвовать своими жизнями ради того, чтобы принести победу тем амбициям и принципам, которые описал шейх Усама Бен Ладен. Мне сказали, что по крестоносцам вот-вот будет нанесен мощный удар и что я стану решающим элементом в обеспечении выживания "Аль-Каиды", когда американцы и их клиентские государства ответят. Завахири сказал мне, что он ожидает американского вторжения и что, как и Советы до них, американцы будут поглощены Афганистаном, и это поставит их империю на колени".

- Продолжайте, - нетерпеливо поторопил Уинтроп.

‘Мне предложили и я согласился на работу по обеспечению личной охраны при транспортировке двадцати миллионов долларов наличными из Объединенных Арабских Эмиратов в Сьерра-Леоне, где деньги должны были быть обменены на необработанные алмазы, добытые примерно за два месяца на месторождении Кенема", - объяснил Нор. ‘Двадцать миллионов долларов были переданы в мое распоряжение в Исламском банке Дубая, и я отправился с ними в Либерию. Из банка в Дубае меня сопровождал оперативник "Аль-Каиды" по имени Ахмед Халфан Гайлани. Меня всегда сопровождали. Меня никогда не оставляли наедине с деньгами. В Либерии мы встретились с ливанским алмазным брокером по имени Азиз Нассур и вместе отправились в Кенему в Сьерра-Леоне, где передали деньги в обмен на алмазы. Камни были вывезены обратно через Либерию и доставлены частным самолетом в Бомбей для полировки и огранки. По прибытии в Бомбей моя задача была выполнена. Мне заплатили, и я вернулся в Афганистан".

- А потом? - спросил Уинтроп.

Ко мне снова обратились. Меня пригласили присоединиться к группе международных курьеров, которым было поручено доставить алмазы. Мне сказали, что там было двадцать курьеров, у каждого из которых был западный паспорт и возможность свободно перемещаться по континентам. Меня не представили ни одному из моих коллег-курьеров, и мне не дали никаких дополнительных указаний относительно их личности. Однако мне сказали, что нас рассредоточат по Афганистану в двенадцати разных местах, но с инструкциями бежать за границу в случае вторжения и перегруппироваться в анклаве "Ансар аль-Ислам" на севере Ирака. После моего инструктажа и получения алмазов меня отправили в Кундуз на севере Афганистана, где я присоединился к ряду других арабов и советников пакистанской разведки ISI. Именно на этом этапе мне стало ясно, что ISI знала о существовании алмазов и, вероятно, конфисковала бы их, если бы представилась такая возможность. По этой причине я решил не убегать по воздушному коридору, созданному во время осады. Впоследствии я был схвачен узбеками Дустума. Остальную часть истории вы знаете.

- Опишите нам назначение камней, - попросил Уинтроп.

- Мне сказали, что они предназначены для финансирования разовых, неожиданных зрелищных мероприятий.

- Так называемые "Черные лебеди", - выкрикнул Шолем из первого ряда.

‘События, меняющие мир", - добавил Уинтроп. Он кивнул Шолему, который занял место Нор перед "паутиной". Шолем был невысокого роста, с озорными чертами лица, которые предполагали чрезмерное рвение. ‘Как и прежде, группам и отдельным лицам предлагается направлять в "Аль-Каиду" предложения о террористических атаках. Когда проект одобрен комиссией, возглавляемой директором по внешним операциям "Аль-Каиды", и утвержден бюджет, мобилизуется курьер ’, - объяснил он. ‘Курьер доставляет согласованное количество алмазов в Лондон. В Лондоне бриллианты продаются на открытом рынке в De Beers. Ограненные и отполированные камни невозможно отследить, поэтому ничто не настораживает De Beers относительно их источника в качестве алмазов из зон конфликтов или их роли в финансировании террористических атак. Денежные средства, полученные от продажи, распределяются среди выбранной группы или отдельного лица через неформальную банковскую систему "Хавала" без финансового или правительственного контроля или подотчетности".

‘Известно, что в Лондоне, Бирмингеме, Галифаксе, Кардиффе и так далее есть ряд базирующихся в Великобритании торговцев "Хавалой", имеющих связи с международными экстремистскими группами", - сказал им Жаботинский. ‘Принцип работы таков: курьер вносит оговоренные средства трейдеру, а затем трейдер звонит своему зарубежному контрагенту, который поддерживает связь с выбранной террористической группой, и контрагент выводит средства, передавая их террористам. Система представляет собой сеть, которая работает на основе доверия и сарафанного радио. Коды и мобильные телефоны постоянно меняются. Это практически невозможно отследить.’

‘Как и ожидалось, атаки одиннадцатого сентября спровоцировали американское вторжение, и курьеры разлетелись во все стороны’, - сказал Уинтроп. ‘Мы считаем, что сейчас они перегруппировываются в северном Ираке и что "Аль-Каида" уже восстановила контроль над значительным количеством алмазов. Мне не нужно говорить вам, насколько это опасно. По оценкам, теракты одиннадцатого сентября обошлись "Аль-Каиде" менее чем в полмиллиона долларов. Курьеры доставляют средства для проведения еще сорока терактов аналогичного масштаба. Позвольте мне повторить это: сорок атак 9/11. Мы все должны быть очень напуганы".

- И что ты собираешься с этим делать? - Крикнул Пакраван.

‘ Мы собираемся внедриться в сеть курьеров и разоблачить операции, которые они финансируют. Мы собираемся идентифицировать каждого курьера и проследить за линиями связи вплоть до руководства "Аль-Каиды" и вплоть до террористических групп на местах. Мы собираемся захватить средства и ликвидировать террористов. Для этого мы должны подобраться поближе. Мы должны идентифицировать курьеров. У нас должны быть глаза и уши внутри анклава "Ансар аль-Ислам". Вот тут-то и пригодится "Нор". Мы собираемся снова наполнить его алмазами "Аль-Каиды" и отправить туда, чтобы он сорвал операцию".

И внезапно все взгляды обратились на Нора, который стоял перед ними на фоне паутины. Он наклонил голову и застенчиво улыбнулся. Ты должен получить "Оскар", - подумал Джона. - Это твое величайшее выступление.

Это было еще не все. Обращение в пустыню.

Нор стоял на коленях в сумерках под пылающим розовым небом. Пастор Боб величественно выпрямился, держа Библию в одной руке, а другую положив на макушку Нор.

‘ Дорогой Боже, я верю в тебя и нуждаюсь в тебе в своей жизни, ’ повторил Нор, крепко зажмурив глаза. - Помилуй меня, грешника. Господь Иисус, насколько я знаю, я хочу следовать за тобой. Очисти меня от моих грехов и войди в мою жизнь как мой спаситель и Господь".

‘Аминь", - прокричал пастор Боб. "Иисус пришел, чтобы жить в вашем сердце. Ваши грехи забыты … ты спасен ... ты получил вечную жизнь ... Теперь ты Дитя Божье ... Святой Дух пребывает внутри тебя … Ты стал новым человеком. Твоя жизнь начинается здесь.’ Он лучезарно улыбнулся Уинтропу, который улыбался, как мальчишка-переросток. "Бог решил проникнуть в сердце Нор ..."

Позже команда инструкторов Пакравана приготовила барбекю, и Уинтроп настоял на том, чтобы укомплектовать персонал грилем. Он намазывал огромные куски стейка медом и лимонным соком, в то время как Пакраван наливал иракцам клюквенный сок. В присутствии Уинтропа Нор превратился в сторонника теории заговора, школы мысли, из-за которой в апреле 2001 года угонщик самолета Мохаммед Атта, совершивший теракт 11 сентября, посетил офис иракской разведки в Праге.

‘Конечно, это правдоподобно, - воскликнула Нор, ‘ переводить деньги шейха становилось все труднее и труднее’. Он также стал называть Бен Ладена шейхом в компании. ‘Но у Саддама были легкодоступные и свежевыстиранные средства. Это был брак по расчету. Саддам и шейх могли быть противоположными концами спектра – светским баасистом и фанатичным исламистом, – но в этом было что-то для обеих сторон: государственная поддержка с ее значительными ресурсами с одной стороны и глобальный охват всемирной сети джихадистов с другой ".

Очевидно, такого рода разговоры пришлись по душе Уинтропу, который взмахнул щипцами, чтобы подчеркнуть точку. ‘Нападение никак не могло быть осуществлено исключительно разношерстной группой террористов, замышлявших заговор в Афганистане. Ему нужен был государственный спонсор. Это то, что нужно увидеть, но это то, чего ЦРУ в своей некомпетентности не в состоянии увидеть. Вы не можете ожидать доказательств, подтверждающих связь, потому что обе стороны пакта так хорошо скрыли связи. Это то, что я продолжаю говорить людям: когда оперативная безопасность хороша, отсутствие улик не является доказательством отсутствия. На самом деле все наоборот – чем меньше доказательств, тем больше вероятность того, что что-то происходит".

‘ Абсолютно, ’ ответил ему Нор, и его широко раскрытые глаза заблестели. Только Джона мог разглядеть издевательский смех, который скрывался за кривой усмешкой.

‘ Приближаются последние времена, Иона, ’ сказал ему Уинтроп при гаснущем свете тлеющих углей барбекю. - и я, например, с нетерпением жду их наступления. Но для того, чтобы это произошло, Иерусалим и Святая Земля должны снова принадлежать евреям. Так сказано в Библии – не так ли, пастор Боб?"

"Конец близок, - согласился пастор Боб, - вот почему все так запутано".

‘Это просто не может произойти без кровопролития, ’ продолжил Уинтроп, ‘ без определенного количества разрушений. Мусульманам придется умереть. Я сожалею об этом. Я ничего не имею против мусульман, кроме того, что они неправы на фундаментальном уровне. Некоторые из моих лучших друзей - мусульмане. Пакраван каждый день молится Мекке. Я не испытываю к нему ненависти. Эти иракцы здесь, в пустыне, каждый день усердно работают, потому что хотят обрести свободу. Я уважаю их. Американский народ готов пожертвовать христианской кровью ради свободы Ирака. Это просто то, что написано, вот и все".

Уинтроп уехал с пастором Бобом и мюридами на рассвете. Когда вертолет оторвался от земли, Джона повернулся к Нор. - Атта действительно была в Праге? - спросил он.

- Да, да, - презрительно рассмеялась Нор, - и Элвис тоже там был.

-А "алмазные курьеры"? Они вообще существуют?

Нор ухмыльнулся. - Увидишь.

Джона покачал головой. - Ты играешь в опасную игру.

"Я делаю то, что делают шпионы во всем мире, - ответила Нор. - я уточняю и приукрашиваю".

- Ты лжешь.

‘ Да ладно тебе! Это все ложь. Вся! Каждая крупинка. Этих парней не интересует правда. Несмотря на все их разговоры о венчурном капитализме, они не могут смириться с мыслью, что аль-Каида - независимая сила со своими собственными финансами. Это не соответствует их мировоззрению. Им просто нужен неопровержимый предлог, чтобы поступить неправильно. Им нужен предлог для вторжения в Ирак".

- И ты собираешься отдать это им?

Нор пожала плечами. ‘ Не вижу, чтобы у меня был большой выбор.

Нор был возвращен в игру в сентябре 2002 года, и за ним следили на каждом шагу. Чтобы приблизиться к тому, с чего он начинал, Уинтроп обратился за помощью к некоторым колумбийским знакомым. Ни один легкий самолет не вылетел с взлетно-посадочной полосы в джунглях Бразилии в африканское наркогосударство Гвинея-Бисау, приземлившись на бывшей советской авиабазе близ деревни Куффар, по маршруту, который совсем недавно использовался для перевозки кокаина.

Из Гвинеи-Бисау Нор переправился в гвинейский Конакри, а оттуда в Мали, где установил контакт с представителем "Аль-Каиды" в Магрибе. Они знали о его побеге из Темной тюрьмы. Он уже стал легендой в западной пустыне. Он присоединился к ‘террористическому подполью" и был перевезен по суше на грузовике, автобусе и поезде в Хартум в Судане. Из Хартума он вылетел в Стамбул, а оттуда в Диярбакыр, недалеко от иракской границы. В Силопи он сменил такси и въехал в Ирак, контролируемый курдами. Было начало 2003 года. При нем была горсть бриллиантов и GPS-трекер.

Уинтроп и Джона пошли менее прозаичным путем. Вместе с мюридами они пересекли границу Ирака в январе в колонне седанов Toyota Super в сопровождении группы телохранителей Skorpion из программы Anabasis. Они проследили маршрут следопыта до Сулеймании, где Уинтроп встретился с курдскими лидерами, чтобы обсудить предстоящее вторжение. Он был настроен оптимистично. Режим Саддама Хусейна приближался к развязке, и трекер показал, что Нор пересекает границу анклава Ансар аль-Ислам.

Мир был близок к началу новой главы.

Затем все начало распутываться. Следопыт снова был в движении, направляясь на восток от анклава в сторону Ирана. 6 февраля 2003 года государственный секретарь США Колин Пауэлл выступил на пленарном заседании Совета Безопасности Организации Объединенных Наций. Помимо настаивания на том, что Саддам обладал биологическим оружием и работал над получением ключевых компонентов для производства ядерного оружия, Пауэлл использовал существование анклава Ансар аль-Ислам, чтобы установить прямую связь между агентами разведки режима Саддама и боевиками "Аль-Каиды", которым было предоставлено убежище после падения Афганистана. На следующий день следопыт пересек границу с иранским городом Мариван.

Уинтроп направил конвой к иранской границе. Они разбили лагерь на линии, разделяющей курдских пешмерга с одной стороны и иранскую республиканскую гвардию с другой. После пары неуютных ночей, проведенных в машинах, иранцы отправили посыльного через линию с сообщением: "Вы Уинтроп?"

На следующее утро следопыт сменил направление и направился к ним. Иранский таможенник перевез его через границу и вручил Уинтропу в коричневом конверте вместе с написанным от руки письмом, в котором говорилось: Всего хорошего и спасибо за камни.

Джона ожидал, что Уинтроп взорвется. Но этого не произошло. Он просто вернулся к "Тойоте", забрался внутрь и объявил, что они немедленно возвращаются в Турцию. И Джона мог бы поклясться, что на самый краткий миг он увидел тень улыбки на лице Уинтропа.

OceanofPDF.com

Пария

Февраль–март 2003 г.

Джона и Алекс были в ресторане Tower на крыше Национального музея Шотландии в Эдинбурге в февральскую ночь 2003 года, когда загорелась историческая часть старого города, известная как Каугейт. Они пили шампанское – вдова вдовы вдовы Клико, – которое потребовал Алекс. Старый город был объят пламенем у него над головой.

‘ Тебя предупреждали, что это произойдет. Алекс снял солнцезащитные очки и потер глаза. Он оглядел заброшенные столики и пустой бар, полосу вращающегося голубого света на дальней стене. Внезапно он осекся и развернулся на стуле.

-Что, черт возьми, там происходит? - громко потребовал он ответа.

Зрители оторвались от стеклянной стены.

- Каугейт в огне, - объяснил Джона.

Алекс казался оскорбленным. - С тобой когда-нибудь случается что-нибудь обыденное?

- Что ты хочешь этим сказать?

- Это то, чего ты хотел?

‘ Отвали, - сказал ему Джона. - Это ты меня шантажируешь.

Вернулся официант. ‘ Все в порядке? - спросил он.

‘ Нет, Кевин, ’ ответил Алекс. ‘ Ни хрена себе дела. Нам нужна еще бутылка, точнее, две бутылки.

Официант удалился.

Джона вернулся из северного Ирака неделю назад, проживая в транзитных помещениях в казармах Редфорда на южной окраине города. Он сознавал, что его держат в изоляции, на расстоянии вытянутой руки.

‘ Мне это нравится не больше, чем тебе, ’ сказал Алекс. ‘ Тебе был предоставлен четкий выбор. Устрани или столкнись с последствиями. Вместо этого вы стояли в стороне и позволили ему высмеивать американцев. Они в абсолютной ярости. Они обвиняют вас в сговоре с Нор с целью кражи алмазов. Ради Бога, они думают, что ты двойной агент! Агент "Аль-Каиды"! Они требуют твою голову на блюде.

- И ты собираешься отдать это им?

Алекс громко выдохнул и отодвинул свой стул.

-Вообще-то, нет.

-Нет?

- У Монтейта на тебя другие планы. У него есть работа, а для тебя - возможность реабилитироваться, если выживешь. Он ждет тебя в Лондоне.

Джона обдумал это неожиданное развитие событий.

- Чего я не понимаю, так это почему ты просто не исчез, когда это было необходимо?

‘ Может быть, потому, что я не в сговоре с ним, ’ парировал Джона. - Может быть, потому, что я не предатель.

Алекс скептически посмотрел на него. - Тебе лучше пойти и успеть на автобус.

- Сначала мне нужно как следует выпить, - сказал ему Джона.

На следующее утро Джона сидел на закрытом брифинге в мрачном подвальном кабинете Монтейта. В голове у него стучало, как в стальном барабане. Он прилетел первым рейсом, прижавшись лбом к спинке переднего сиденья. Он был до краев переполнен ненавистью к самому себе.

‘ Ее зовут Миранда Абд аль-Асур, ’ сказал ему Монтейт, подвигая фотографию по пластиковой столешнице. ‘ Она гражданка Великобритании. Ее отец был сомалийским диссидентом, жившим в изгнании здесь, в Лондоне, а мать - медсестрой из Суринама. Ее происхождение такое же экзотическое, как и ваше, хотя в ее случае смешение рас, похоже, привело скорее к красоте, чем к мускулатуре. Родители погибли, когда она еще училась в школе. Автокатастрофа. Ее выгнали из школы, она какое-то время плыла по течению, а потом пропала из виду. У нас ничего на нее не было, пока она не появилась в Кувейте в конце восьмидесятых с мужем-саудовцем Бакром Абд аль-Асвром, бизнесменом, который управлял кувейтским филиалом семейного конгломерата под названием Azzam Holdings. Семья была родом из Хадрамаута, той же йеменской провинции, что и Бен Ладен. У нас есть достоверные сообщения, согласно которым Бакр находился в Афганистане вместе с Бен Ладеном в середине восьмидесятых, прежде чем переехать в Кувейт. Он исчез через несколько дней после иракского вторжения в 1989 году. Она осталась. Она управляет музеем арабских и исламских артефактов в районе Хавалли в городе Кувейт. Пока все ясно?"

Джона прищурился на фотографию. Сквозь темные стекла его солнцезащитных очков было трудно что-либо разглядеть. Он не мог снять их, не показав, что потерял свой стеклянный глаз, когда прошлой ночью его вырвало на заднем сиденье такси. Он ограничился ворчанием, которое, как он надеялся, Монтейт истолкует как утвердительное.

"У нас есть разведданные, которые предполагают, что Бакр аль-Асвр был причастен к закупке оружия массового уничтожения для Удая Хусейна, сына Саддама. Мы понимаем, что вторжение в Кувейт, возможно, сорвало заговор с целью контрабанды груза чего-то сомнительного из бывшего Советского Союза. В суматохе вторжения груз пропал. Мы понимаем, что проверка незакрепленных контейнеров, проведенная чрезмерно усердным логистом ООН, могла снова привести к выбросу груза. Он близок к обнаружению, и в настоящее время участок возобновлен. Согласно нашему источнику, который близок к ним, Миранда ведет переговоры с гибридной бандой, состоящей из киберпреступников и бывших сотрудников разведки, которые ищут груз. Банда действует на передвижном базаре под названием “овечий рынок”, который находится в демилитаризованной зоне между Ираком и Кувейтом. Мы считаем, что они близки к завершению сделки по продаже его элементам, близким к Саддаму".

Джона нахмурился, пытаясь понять. - И что ты хочешь, чтобы я сделал?

‘ Ты знаешь правила игры. Проникай. Слушай. Наблюдай. Сохраняй свое прикрытие.

- А каково мое прикрытие?

‘ Вас переводят в качестве британского военного наблюдателя при Ирако-Кувейтской миссии Организации Объединенных Наций по наблюдению. Это дает вам свободный доступ в демилитаризованную зону и возможность установить контакт с Мирандой и гибридной бандой. Вы будете действовать под своим именем. Если они покопаются, то найдут недовольного армейского офицера, находящегося под следствием за похищение. У тебя идеальное прикрытие. Ты в опале.

- А если они найдут груз? - спросил я.

- Остановите их.

Пауза.

- А если я откажусь ехать?

"Не передавайте Go, не собирайте двести фунтов; по всей вероятности, вас уволят с позором и отправят в тюрьму за похищение".

- А если я пойду?

‘ Мы заключаем с вами сделку. Свидетельница отказывается от своих показаний, и полиция возвращается к преследованию обычных порядочных преступников.

-А американцы? - спросил я.

‘ Ты выполнишь это задание, и мы дадим тебе новую личность и убежище. Все пройдет.

- У меня ведь нет особого выбора, не так ли?

-Нет, не понимаешь.

- Тогда, пожалуй, я пойду.

‘ Хорошо. Тебе понравится зона. Это место твоего типа. Оно тонет в экскрементах дьявола.

- Это место в моем вкусе, - согласился Джона.

-И еще кое-что ...

-Да?

"Русские платят проценты".

Джона застонал. - Отлично.

- На твоем месте я бы держался от них подальше.

Он, пошатываясь, вышел из кабинета и прошел по коридору мимо гремящих бойлеров в мужской туалет, где его вырвало в ближайшей кабинке.

Лучи света засияли из небытия и были разорваны вихрем черной ткани. Смерть приближалась, натягивая капюшон мантии. Джона съежился в углу. Затем в лицо ему ударил факел, и его глаз наполнился ослепительными призмами.

Он услышал женский голос, говоривший по-английски. ‘Это явное нарушение его прав и вашего мандата. Ты не можешь держать его вот так.

Второй голос, мужской с русским акцентом, ответил: "Дело в том, что он подозреваемый".

‘ Господи, Никитин. Существует такая вещь, как надлежащий процесс. Даже здесь.

Мужчина, назвавшийся Никитиным, запротестовал: "Он угнал автомобиль ООН".

‘ Он наблюдатель ООН. Он имеет право управлять транспортными средствами ООН.

- Это ты так говоришь.

‘ Его нет. Говорю тебе. Его только что перевели.

-А мертвый норвежец? - спросил я.

- Передайте тело в посольство.

- Инцидент расследуется полицией.

‘ Иракская полиция? Мук? Не смеши меня.

Чья-то рука взяла Джона за плечо, и женщина сказала: "Встань на ноги".

Через несколько секунд они выбрались из контейнера и оказались в гроте из камуфляжной сетки, а за ним последовала вспышка света, а затем прохладная тень, и возникло ощущение, что они попали в средневековый город. Над ними возвышался лабиринт маршрутов и жилищ, нагромождение деревянных и стальных лестниц, открытых балконов, проходов и переулков. Повсюду были веревки для стирки белья и теле- и радиоантенны.

Джона следовал за высокой темноволосой женщиной в черном одеянии, которая шла по сцене, освещенной лучом света, падавшим из слухового окна далеко вверху. Русские солдаты изо всех сил старались не отставать от них. Джона слышал отдаленные звуки – спор, цыплят, поп–музыку - и чувствовал запах готовящейся еды, мусора, пота и мочи.

Менее чем за двадцать четыре часа с тех пор, как Иона приземлился в Эль-Кувейте, Одду Нордланду, логисту ООН, перерезали горло в туалетной кабинке бара "Дезерт Палм" на иракской стороне Умм-Касра, а Джона, который скрылся с места происшествия на машине Одда, был выслежен и избит российскими солдатами. После кровавого допроса они бросили его в транспортный контейнер.

Он крикнул: "Где я?"

- Не Канзас, - быстро ответила женщина.

‘ А ты не Джуди Гарланд, ’ парировал он. Ты Миранда Абд аль-Асур.

Она развернулась к нему лицом, уперев руки в бедра и расставив локти под углом, и все остальное, что он мог бы сказать, стало неуместным, потому что он думал, что Миранда на некотором расстоянии была самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел. Фотография Монтейт не отдавала ей должного. На его взгляд, она была ростом пять футов десять дюймов, с гривой волос, черных, как патока. Зубы у нее были ярко-белые, улыбка казалась полоской света в окружающем мраке. Он почувствовал пьянящий прилив возбуждения.

‘Мы находимся на территории российской базы в порту Умм-Каср’, - сказала она. ‘Здесь около шестисот или семисот российских ”миротворцев“, без единого веера между ними. У них нет душа, горячей еды и негде посрать. Это, как правило, делает их раздражительными. Так что, если ты не против, я бы хотел уйти.

Ему захотелось протянуть руку и коснуться ее, коснуться пальцами изящного изгиба ее шеи. Он увидел, как кровь прилила к ее щекам. Она раздраженно всплеснула руками, повернулась на босых пятках и зашагала прочь.

‘ Конечно, пойдем, ’ сказал Джона. Он поспешил за ней.

Они вышли из здания на дневной свет. Они шли по большому внутреннему двору, образованному стеной из сложенных вдвое грузовых контейнеров. В дальнем конце двора был припаркован потрепанный "Ниссан патруль". Джона заметил, что лодыжки Миранды и кожа ее босых коричневых ступней были покрыты цветочными узорами из хны.

- Меня зовут Джона, - позвал он.

- Я знаю, - сказала она.

На их фланге внезапно поднялась суматоха, и Миранда выругался. Появился русский офицер, который кричал и жестикулировал стражникам у ворот. Внезапно чья-то рука схватила Иону за плечо, и группа солдат встала между ним и женщиной.

-Риббет, ’ позвал он. Его тащили обратно к контейнеру, его пятки поднимали облака костной пыли.

- Я вытащу тебя отсюда! - крикнула она.

-Риббет!’

-Почему ты все время это повторяешь?

- Если бы ты поцеловала меня, я превратился бы в принца! - крикнул он.

Он снова встретил ее несколько дней спустя, в британском посольстве. Она стояла в одиночестве у бара с большим бокалом джина с тоником в руке. Один только взгляд на нее заставлял его задуматься об отношениях на всю жизнь.

- Тебя кто-то поцеловал, - сказала она.

- Нет, ничего столь драматичного; я восстановил свой стеклянный глаз.

‘ Тебе идет. Теперь, когда синяки сошли, ты хорошо выглядишь. У тебя какая-то асимметричная красота.

‘ Спасибо, - сказал он. - Что ты здесь делаешь?

- Это просто: я британец.

- На самом деле я не это имел в виду.

Она криво улыбнулась. ‘ Мне нужно было выпить, а в этом городе больше негде выпить. У тебя не бывает плохих ночей?

-Много.

‘ Ты грызешь ногти, ’ заметила она. - Выглядишь еще хуже.

Джона опустил взгляд и рассмотрел покрытую рубцами ткань и мозолистые борозды - автобиографию своих рук.

- Я думала, ты уже умер, - сказала она.

Он оторвал взгляд от своих рук. - Почему?

- Похоже, у тебя есть привычка оказываться не в том месте.

Он рассмеялся. - История моей жизни.

-Как ты потерял глаз? - спросил я.

‘Я подорвался на танковой мине. В Горни Вакуфе".

‘ Я некоторое время жила в Зенице, ’ сказала она отстраненно. - Это было тяжелое время.

- Что ты там делал? - спросил я.

- Ищу кое-кого.

-Кто-нибудь?

Она нахмурилась. - До меня дошли слухи, что мой муж сражался на стороне моджахедов против сербов, и я отправилась его искать.

- Вы нашли его? - спросил я.

Она посмотрела на него. ‘ Нет. И я не нашел его ни в Пешаваре, ни в Кандагаре, ни в Грозном.

- Я полагаю, вы, должно быть, хотели найти его.

‘ Ты с ума сошел? ’ парировала она. ‘ Я хотела знать, что он мертв. Черт. Таким образом, я мог бы вернуть своего сына".

Она закурила сигарету. Ее глаза закрылись, когда она втянула дым в легкие – она излучала гнев, как тепло от топливного стержня. ‘К тому времени их не было уже много лет, но слухи ходили всегда. Когда живешь в такой неопределенности, это может свести с ума".

Она отвернулась от него и уставилась на город и за ним на пустыню, ее бескрайнюю черноту. Было уже поздно той ночью, и они стояли на крыше музея кочевников в Хавалли. Где-то там, во тьме, находились триста тысяч боеспособных войск Коалиции, ожидающих приказа выступить.

- Надвигается буря, - сказала она.

- Ты можешь сказать?

Она снова посмотрела на него. - Я видела прогноз погоды, вот и все.

Ему показалось, что он падает. Он протянул пальцы, пока они не коснулись ее волос. Он собрал их в густой пучок и наклонился вперед, притягивая ее губы к своим. Они поцеловались.

Она сказала ему, что хочет вернуть своего сына и что сделает все – что угодно – чтобы вернуть его. В это было легко поверить. Он хотел помочь ей. Больше всего на свете он хотел влюбиться.

OceanofPDF.com

МИРАНДА

Тагия: Притворство

Термин, используемый для обозначения практики некоторых диссидентов, которые скрывали свою истинную преданность за внешним лоском конформизма.

OceanofPDF.com

Ты не похож на местного

6 Сентября 2005 года

На рассвете Миранда спустилась к реке и вымыла лицо и руки. Она наполнила бутылку водой и раскатала коврик для йоги. Она поприветствовала солнце и на полчаса отдалась ритму своего дыхания.

Закончив, она свернула коврик и засунула спальный мешок в рюкзак. Она сменила нижнее белье и носки. Она провела расческой по волосам.

Пора было перестать зацикливаться на прошлом. Ее сын был мертв, похоронен на кладбище христианского монастыря в северной части Багдада. Ее муж Бакр был мертв, убит в перестрелке в шиитских трущобах в 2003 году. Она провела два года, охраняя орхидеи на отдаленном шотландском острове, живя в своего рода подвешенном состоянии. Теперь Джона исчез, полиция разыскивает его, и найти его должна она.

Она спустилась с холма в деревню Ардферн, собака следовала за ней по пятам, и пересекла площадь, направляясь к общественным туалетам. В одной из кабинок она расстегнула молнию на своей дорожной сумке и достала пластиковый конверт, который откопала накануне вечером. Внутри, в бумажнике на лодыжке, была тысяча фунтов и тысяча долларов наличными. Джона был скрупулезен; она должна была отдать ему должное. Она сменила резиновые сапоги на гусеницы и прикрепила бумажник к левой лодыжке с помощью застежки-липучки. Она упаковала непромокаемые вещи в аварийную сумку и надела на голову шапочку-бини. Она открыла дверь стойла, а там сидела собака, высунув язык. Пять минут спустя она уже шагала по дороге, окруженной выветрившимися каменными стенами.

Она решила пойти по следу Джона. Она не знала другого выхода. Она направлялась в Барру, чтобы найти друга Джона и бывшего коллегу Энди Бича.

Она продолжила спускаться по дороге, но быстрее, борясь с желанием бежать.

Она стояла на обочине пустынной, слегка дымящейся дороги, одинокая фигура с собакой. Она чувствовала себя беззащитной в небезопасных обстоятельствах. Машина со свистом пронеслась мимо, включив стереосистему, внезапно затормозила и подъехала задним ходом к тому месту, где она стояла. Это был гладкий спортивный автомобиль в форме ромба из блестящего алюминия. Музыка смолкла, и окно с урчанием опустилось.

‘ Кусается? - спросил он, едва слышно из-за шума мотора.

- Только когда тебя провоцируют, - ответила она.

- Направляетесь на север?

Она явно колебалась. Он пожал плечами и уже смотрел в зеркальце заднего вида, когда она, к собственному удивлению, открыла дверцу. Собака скользнула внутрь и запрыгнула на заднее сиденье. Она вошла следом за ним.

- Спасибо, - сказала она, втискивая рюкзак между ног.

- С удовольствием, - сказал он. - Куда ты идешь?

- На север, - сказала она, глядя на дорогу впереди.

Прошло несколько секунд вхолостую. Она пристегнула ремень безопасности поперек груди. Он взглянул на нее. Его глаза были очень голубыми, почти бесцветными. - Прямо на север? - спросил он.

- Куда ты идешь? - спросила она.

‘ Я еще не решил, - сказал он. ‘ Начнем с Форт-Уильяма. Я могу подбросить тебя куда угодно по дороге.

- Прекрасно, - сказала она.

Он быстро отъехал от обочины, и некоторое время они ехали молча. Салон автомобиля был отделан кожей и хромом, в нем царила интимность кабины. Теперь она была заполнена отпечатками лап и влажным мшистым запахом собаки. Он наклонился вперед, не отрывая глаз от дороги. Минуты пролетели незаметно.

- Когда-то у меня была собака, - сказал он.

Она взглянула на него, украдкой изучая. У него были острые скулы и светлые непослушные волосы, которые вились над воротником. Она отметила изгиб его мускулистых плеч, выпуклость груди под белой льняной рубашкой с открытым воротом и часы Breitling на запястье.

‘ Кто-то ее украл, - объяснил он. - Я имею в виду собаку.

На нем была пара кожаных водительских перчаток, которые показались ей странным анахронизмом.

- У него есть имя? - спросил он, имея в виду собаку.

Она покачала головой.

- У него должно быть имя, - мягко упрекнул он ее.

Они мчались по прибрежной дороге, с одной стороны которой были открытые вересковые пустоши, а с другой - стальная, отражающая поверхность озера.

‘ Ты долго ждала? - спросил он.

- Прошу прощения?

- Когда я заехал за тобой, - объяснил он, - ты долго ждала?

-Нет.

Они завернули за угол, и ветровое стекло залило ослепительно белым светом. Нетерпеливым щелчком пальцев он опустил солнцезащитный козырек, и солнечный свет блеснул на безеле его часов из нержавеющей стали.

- Ты не похож на местного, - сказал он.

- Я просто проездом.

- Направляетесь куда-то конкретно?

- Просто путешествую, - ответила она.

- Мой отец был шотландцем, - сказал он ни с того ни с сего.

В ее жилах текла шотландская кровь по материнской линии; прапрадедушка владел плантацией в Суринаме и завещал ее молодой рабыне, на которой женился на смертном одре. Как и ливанцы, шотландцы, казалось, проникали повсюду.

"Здесь так красиво, что удивляешься, почему кто-то мог уехать".

Потому что они больше не в безопасности, подумала она.

‘В этом пейзаже можно потеряться", - сказал он и вздохнул. ‘У меня был неприятный разрыв с давней девушкой. Мне нужно было немного пространства, немного времени на размышления. Ты знаешь. Я был за рулем, останавливался в местных пабах и ходил пешком. Можно гулять часами, не встречая ни одного человека. ’ Он оторвал взгляд от дороги и пристально посмотрел на нее. - У вас есть отношения?

Этот вопрос ошеломил ее. - Он ушел, - сказала она.

-Ушел?

Она прикусила нижнюю губу и уставилась в окно. Это было больше информации, чем она собиралась сообщить.

- Он возвращается? - спросил он.

Она покачала головой. - Я не знаю.

- Мне очень жаль, - сказал он.

Затем они оказались в тени, окруженные густыми лесными массивами – темными рядами ситкинских елей, которые возвышались на сотни метров по обе стороны от них. Собака наклонялась вместе с изгибами. Это было похоже на пребывание в туннеле: внезапно стало темно и интимно, достаточно, чтобы вызвать у тебя паранойю.

‘ Ты думаешь, что знаешь кого-то, ’ сказал он, не отрывая глаз от дороги. ‘ Ты живешь с ними; ты делишься своими мечтами и секретами. А потом так же внезапно они исчезают, и тебе остается гадать, знал ли ты их вообще. Он сделал паузу и поморщился. ‘ Прости. Должно быть, это больно.

"Должно ли это быть?" - удивилась она.

- Мы убегаем, - беспечно сказал он.

Она повторяла мантру. "Я просто путешествую".

‘Сначала я не знал, где она, - продолжил он. ‘Я думал последовать за ней, но не стал. Я не знаю, было ли это правильным решением. Ты бы нашел его, если бы мог?

- Может быть, - пробормотала она.

- Он оставил какие-нибудь улики?

-Нет.

Она почувствовала нарастающую панику. Когда в поле зрения появился Обан, она почувствовала себя парализованной. Это была ее остановка. Ее план состоял в том, чтобы сесть на прямой паром до Барры, но если она выберется сейчас, то оставит за собой след, по которому сможет пройти ребенок.

‘ Послушай, ’ сказал он с расчетливой улыбкой на лице. Ей пришло в голову, что это была улыбка человека, твердо уверенного в том, что произойдет дальше. ‘ Я не против отвезти тебя туда, куда ты захочешь. Я имею в виду, что мне больше нечем заняться.

‘ Инвернесс, - сказала она ему. - Именно туда я и направляюсь.

- Хорошо, - медленно произнес он, и улыбка погасла.

- Может быть, вы могли бы высадить меня в Форт-Уильяме?

- Конечно, - сказал он.

Некоторое время они не разговаривали. За пределами Обана он выжал газ, и пейзаж пронесся мимо. Они пересекли мост в Коннелле и поехали на север вдоль берега озера. То, что казалось близостью между ними, превратилось в беспокойство.

Он включил радио. Передавали новые новости из разрушенного ураганом Нового Орлеана. Репортер вещал из луизианского Супердома: ‘Мы видели трупы. В центре умирают люди, и некому помочь им. Мы видели бабушку в инвалидном кресле, придвинутую к стене и накрытую простыней. Прямо рядом с ней лежало еще одно мертвое тело, завернутое в белую простыню. Прямо перед нами у мужчины на земле случился припадок. Ни у кого здесь нет медицинского образования. Эвакуировать этих людей некуда. Люди сидели там без еды и воды и ждали. Они спрашивают: “Когда прибудут автобусы? Когда они придут нам на помощь?”

Он выключил радио.

‘Ты копаешься под поверхностью, и там царит анархия", - сказал он. ‘Не имеет значения, где ты находишься. Здесь было бы то же самое, подобное наводнению. Люди умирали бы толпами.

Они остановились на станции техобслуживания на окраине Спин-Бридж заправиться. Он замер, вставив ключ в замок зажигания, двигатель завибрировал под ее подошвами.

- Я не против свозить тебя в Инвернесс, - сказал он ей.

- Спасибо, - сказала она.

Пока он наполнял бак, она направилась к туалету. Она прошла половину бетонной площадки, прежде чем поняла, что оставила сумку в машине. Она вернулась за ним.

- Я не собираюсь устраивать пробежку, - сказал он веселым тоном.

- Мне нужны кое-какие вещи, - запинаясь, сказала она.

В туалете она выпустила струю темно-желтой мочи в унитаз. Она была обезвожена, и у нее странно кружилась голова. Она знала, что должна бежать. Она закончила и вытерлась. Затем она открыла задвижку и распахнула маленькое окно с матовым стеклом, открывая вид на ряд мусорных баков и сосновый лес на склоне холма за ними. Она полностью открыла окно, забралась на сиденье унитаза и повернулась, чтобы поднять собаку. Сначала она вылетела в окно, затем в рюкзак, и, наконец, она протиснулась за ней. Она опустилась на землю на четвереньки.

Она быстро прошла мимо мусорных баков в сосновый лес, собака следовала за ней. Она быстро заметила тропинку и побежала по ней, пока не добралась до тропы Комиссии лесного хозяйства. Она слышала, как он кричит в лесу позади нее. Она прошла по тропинке метров пятьдесят или около того, а затем углубилась в лес, оставив утреннее солнце позади. В конце концов она добралась до асфальтированной дороги. Отдыхающая пара подвезла ее до Маллейга, где она села на паром, отплывающий на остров Скай. Дальнейшие подъемы уносили ее на север, однопутные дороги лентой вились над глухими вершинами и пологими склонами острова.

Свою вторую ночь в бегах она провела в ольховой роще у реки на полуострове Троттерниш. В ту ночь ей приснилось море, волны, разбивающиеся о пустынный берег, и голос, зовущий ее по имени. Сначала она подумала, что это может быть Джона, но это был Нор, сидевший на корточках на песке на некотором расстоянии и протягивавший к ней руку. На его лице была та же насмешливая улыбка, что и на плакате Интерпола; он говорил: "Приди и найди меня..."

Утром она села на паром до Барры.

OceanofPDF.com

Признание Нор

7 Сентября 2005 года

Миранда шла по дорожке, пригнувшись к сугробам, скатывающимся с дюн. Дом был из темного гранита с выкрашенными в белый цвет ставнями, а каменные стены змеились от него над заболоченными полями в буйстве зарослей ежевики. Клочья облаков проносились по солнцу, и лужи воды мерцали, как зеркала. Из зарослей ежевики на дорогу выпрыгнула жаба, и собака проследила за ней мордой, когда она перешла на противоположную обочину. Над скалистой вершиной соседнего холма кружила и каркала пара галок. Она уловила запах торфяного дыма в ветре с берега.

Приближаясь к дому, она обошла самую глубокую грязь во дворе, заметила "Лендровер", вплотную прижатый к стене, и подошла к двери. Она постучала и подождала. Постучал еще раз.

На верхнем этаже распахнулось окно, и Миранда отступила от двери, чтобы лучше видеть. Из окна высунулась женщина, ее длинные каштановые волосы упали на лицо.

- Это Миранда, - позвала она. - Мне нужно с тобой поговорить.

Женщина откинула волосы с лица.

‘ Миранда, ’ повторила она. - Я приехала из Барнхилла.

- Барнхилл?

‘ На Джуре. Я друг Джона.

- Подождите, - ответила женщина из окна.

Миранда ждала. Что еще она собиралась делать? Куда еще было идти? Это была единственная зацепка, которая у нее была.

Через минуту или две дверь открылась. Глаза женщины были поразительно голубыми, но она плакала, и под ними виднелись темные круги. Маленький мальчик с большими укоризненными глазами вцепился в ее правую ногу. Маленькие мальчики были хуже всего – от них Миранда чувствовала себя стремительно падающей. Она изо всех сил старалась сохранить самообладание.

‘ Вы Флора Бич? - Спросила Миранда. Джона сказал ей, что Энди Бич женат на Флоре, дочери Монтейта, которая живет отдельно.

-Так и есть.

- Мне нужно с тобой поговорить.

Флора Бич прикусила запекшуюся нижнюю губу и подозрительно уставилась на нее из коридора.

-Пожалуйста, - настаивала Миранда.

После паузы Флора отступила, и ребенок поплелся за ней, цепляясь за ее ногу.

-Войдите.

Миранда последовала за Флорой и ее сыном по узкому и затемненному коридору, вдоль стен которого были развешаны фотографии в рамках, на кухню. Флора постояла несколько мгновений в сонном оцепенении, а затем заправила прядь волос за ухо и вытерла нос. - Чаю?

Миранда кивнула. - Пожалуйста.

Флора наполнила чайник из-под крана и поставила его на плиту Rayburn.

Миранда присела на корточки и улыбнулась мальчику. - Как тебя зовут?

Мальчик спрятался за ногу матери.

‘ Его зовут Калум, ’ сказала ей Флора. - Что ты здесь делаешь?

- Я ищу Джону.

Ее лицо исказилось. Она сердито повернулась к Миранде. - Его здесь больше нет.

- Ты знаешь, где он? - спросил я.

-Нет.

-Могу я поговорить с вашим мужем?

- Он ушел, - с горечью сказала она и прижала кулак ко лбу.

- Ты знаешь, где он? - спросил я.

-Нет.

Миранда мрачно обдумала эту информацию. - Как давно он пропал?

‘ Он не пропал, он просто исчез. Он ушел.

Миранда пыталась понять. - Он оставил записку?

Флора выглядела разъяренной. - Нет.

Миранда старалась говорить как можно спокойнее. - Вы сообщили в полицию?

‘ Он из полиции, и, как я уже сказал, он не пропал. Он ушел.

Засвистел чайник, и Флора повернулась к Рейберну. Она бросила в заварочный чайник два чайных пакетика.

‘ Могу я воспользоваться твоей ванной? - Спросила Миранда.

- По коридору налево, - сказала Флора, не оборачиваясь.

Потребовалось мгновение, чтобы головокружение прошло. Миранда сидела, обхватив голову руками. Джона пропал. Его друг и коллега Бич, судя по всему, бросил свою жену и сына. Полицейские Малви и Койл – если они были полицейскими – предположили, что существовала угроза Соединенному Королевству со стороны бывшего коллеги Джона, Нор эд-Дина. Невидимые лица, возможно, также полиция, ворвались в ее дом и подбросили улики – если это были улики, – которые, по-видимому, указывали дату и приблизительное местонахождение угрозы.

Она понятия не имела, что делать дальше - кому сказать или что передать им. В этом-то и заключалась проблема: она не понимала, о чем идет речь. Флора, о которой она мало что знала, кроме того факта, что она дочь Монтейта и жена Бича, вела себя не совсем дружелюбно.

Выходя из ванной, она нащупала выключатель и осветила коридор. Всю стену занимал коллаж из семейных фотографий в рамках. Здесь были поколения министров Бич, их жены и дети в цветных, черно-белых одеждах: Калум, сжимающий в руках коллекцию огромных пакетов для покупок; Флора с цветами в волосах, ныряющая под арку из поднятых мечей в день их свадьбы; а в конце зала произошло ошеломляющее открытие, которое заставило Миранду положить руку на грудь и почувствовать, как колотится ее сердце.

Она вспомнила слова Джона, сказанные ей вечером перед отъездом: "Бич и я вместе работали в Афганистане".

Это была групповая фотография пятерых худощавых бородатых мужчин на острие горного хребта, а за ними, казалось бы, бесконечная череда измятых хребтов серовато-коричневого цвета уходила вдаль. Они были в штатском: залатанные и поношенные шальвары с нагрудными ремнями, с черными тюрбанами, обернутыми вокруг шеи, и они были так покрыты запыленностью, что казались замаскированными. У каждого в руках была винтовка Калашникова, и они смотрели в камеру с вызывающим выражением лица.

Монтейт, невысокий, бочкообразный мужчина с рыжими волосами, который брал у нее интервью в Лондоне по возвращении из Ирака, - отец Флоры – стоял в центре снимка, остальные стояли по бокам от него. Джона стоял слева от Бича и обнимал за плечи четвертого мужчину, которого она не узнала. И, наконец, беззаботно развалившись на каменной плите, болтая ногами, сидел мужчина, который подобрал ее на своей спортивной машине на дороге к северу от Галланаха и довез до моста Спин.

‘ Это было снято в Афганистане. Джона, Бич и мой отец служили в подразделении специального назначения под названием "Афганские проводники", - сказала ей Флора, стоя в дверях кухни. Она протянула Миранде кружку с чаем, которую та с благодарностью приняла. Флора, казалось, немного успокоилась. - Бич сказал, что, если с ним что-нибудь случится, я должен уничтожить фотографию.

‘ Почему? - Спросила Миранда.

- Официально Проводников не существовало.

Миранда указала на мужчину, который ее подвез. - Кто он?

Флора рассматривала фотографию. - Алекс Росс.

- Он все еще работает в Департаменте?

‘ Нет. Ну. Не открыто. Это сложно. Алекс работает в частной охранной фирме, которая выполняет работу, необходимую правительствам, но не любит, когда с ней связываются.

- Он подвез меня вчера.

Флора поджала губы и сказала: "Вероятно, он был единственным, кто нравился мне меньше всего".

- Извините, если я привел их сюда.

Флора пожала плечами. - Бич сказал, что от тебя одни неприятности.

Миранду задело это замечание, но она промолчала. В конце концов, в основном это была правда. Она была проблемой. Это преследовало ее повсюду, куда бы она ни пошла. Она чувствовала себя наказанной.

Пока Флора купала Калума и укладывала его спать, Миранда переходила из комнаты в комнату. В конце концов, она оказалась в кабинете, стояла за широким письменным столом с настольным компьютером и смотрела на книги – в основном потрепанные книги в мягких обложках с потрескавшимися корешками, – расставленные вертикально и на боку на полках, доходивших до потолка. Камин, набитый торфом. Горсть ручек, застрявших в кружке. Кучка скрепок. Маленькая деревянная иконка с вкраплениями сусального золота. Она поймала себя на том, что размышляет об этой потребности, столь очевидной и у Джона, и у Бича, - иметь место где-нибудь подальше от мирской суеты. Джона с тоской говорил ей о своей зависти к Бичу, который предпочел уйти от шпионской жизни в пользу относительной спокойной жизни полицейского на маленьком гебридском острове. Оглядевшись вокруг, она увидела в нем отражение убежища на острове, которое Джона выбирал для себя уже дважды, сначала в браке, а совсем недавно с ней в Барнхилле, и которое в обоих случаях, казалось, было ему не по душе.

Она подняла глаза и увидела Флору, стоящую в дверях в джинсах и футболке. В руках она держала тарелку с двумя тостами, намазанными маслом. - Поужинать?

Миранда взяла кусочек, а Флора - второй. Флора сделала паузу между глотками и сказала: ‘Я сожалею о том, что сказала раньше. О том, что от тебя одни неприятности. Я не имел права".

- Все в порядке, - ответила Миранда.

‘ Зачем вы пришли сюда? - Спросила Флора после паузы.

- Я ищу Джону.

- Он действительно приходил сюда, сразу после того, как ... - Флора неловко замолчала.

‘... бросила меня? Закончила за нее Миранда.

- Дело было не в тебе.

‘ Тогда о чем это было? Спросила Миранда.

Последовала пауза.

- Дело было не в тебе, - тихо повторила Флора.

- Полиция приехала в Барнхилл в поисках Джона, - сказала ей Миранда.

‘ Они сказали, зачем его искали? - Спросила Флора.

-Нет.

Флора кивнула, как будто в этом не было ничего неожиданного. - Что-нибудь еще?

- Они показали мне фотографию иорданца британского происхождения по имени Нор эд-Дин.

- Я уверена, что так и было, - сказала ей Флора.

‘ Что ты знаешь? Требовательно спросила Миранда.

Флора секунду смотрела на нее. Потом вздохнула. - С таким же успехом ты могла бы услышать это от него.

Она подошла к компьютеру, и Миранда последовала за ней.

‘ Садись, ’ сказала Флора, указывая на стул перед монитором. ‘ Он подключен. Ссылка на видео находится на первом сайте с закладками.’

Миранда села и схватила мышь. Монитор засветился. Она кликнула по веб-браузеру и открыла Закладки. Первой была страница и ссылка для скачивания, взятые с YouTube. Кто-то, предположительно Бич или Флора, изначально ввел "Нор эд-Дин" в поисковую систему. Первым в списке был стоп-кадр лица Нор, выглядывающего из телевизора, а рядом с ним заголовок:

Признание шпиона

Коран повелевает вам говорить правду, даже если это направлено против вас самих (больше)

Миранда взглянула на Флору, которая стояла у нее за плечом.

- Продолжай, - сказала Флора.

Миранда щелкнула по экрану, и клип заиграл. Нор медленно и тщательно заговорил по-английски, как будто зачитывал заранее подготовленное заявление. Он обратился к камере и начал с фразы, в которой Миранда узнал слова египетского исламистского движения "Братья-мусульмане": "аль-Ислам хува аль-халль" – ислам - это решение. Он заявил, что, учитывая продолжающуюся оккупацию исламских земель силами крестоносцев Америки и Великобритании, у него не было иного выбора, кроме как обнародовать подробности убийства агента ЦРУ Джеймса Кирнана от рук мошеннических элементов в британских разведывательных службах и его причастности к этому. Он кратко описал свою карьеру британского агента под прикрытием, внедренного в пакистанскую разведывательную службу ISI, и обширные связи этой организации с исламистскими элементами, включая "Аль-Каиду"– действующими в Афганистане и племенных районах Пакистана. Он описал, как британцы жестоко бросили его на более чем два года после захвата Кабула талибами и как за это время он нашел истинный Божий путь и взрастил в себе кровожадное желание отомститькуффарам, неверующим, которые так далеко увели его с пути праведности. Он описал легкость, с которой он обманом заставил британцев убить Кирнан. Он описал последующее сокрытие. Он назвал разведывательное подразделение-изгоя, известное как Департамент, и его руководителя, военного преступника Монтейта. Он посвятил себя дальнейшим актам насилия над агентами стран-крестоносцев, в частности мести ненавистным британцам. В заключение он сказал: ‘Скоро я приеду в вашу страну и начну атаку, которая поразит весь мир. Волна разрушений. Клянусь Богом, это был величайший прилив, который когда-либо помнили в Англии ..."

Связь замерла.

- Это было отправлено примерно за неделю до того, как сюда приехал Джона, - сказала ей Флора.

Миранда провела руками по волосам. - Черт.

"Бич сказал, что видео было удалено с YouTube через пару дней после загрузки, но не раньше, чем его перехватили и распространили на куче джихадистских сайтов".

‘ Люди поверят этому? - Спросила Миранда.

Флора пожала плечами. - Это правда.

- Они действительно убили агента ЦРУ?

- По словам Бича, да, они это сделали.

‘ В этом весь секрет, ’ сказала Миранда. - Он сказал, что этот секрет никогда не должен быть раскрыт.

‘ Это больше не секрет, ’ сказала ей Флора. - Не знаю, как ты, но я бы не отказалась от выпивки.

Они вернулись на кухню. Флора достала из буфета полную бутылку "Талискера", а с полки два больших стеклянных бокала и поставила их на стол. ‘ Садись, ’ сказала она. Она откупорила бутылку и налила две большие порции. Одну она подвинула по столешнице Миранде, а вторую взяла в руки. - Выпей это, - сказала она.

Виски медленно обжигало горло Миранды. Некоторое время они сидели молча. Миранда смотрела, как ногти Флоры царапают выщербленную поверхность стола.

‘ Как и никто из беспризорных моего отца. Двойной агент, я полагаю. Как он и сказал на видео, мой отец внедрил его в пакистанскую разведку, ISI, чтобы следить за тем, чем занимались пакистанцы в Афганистане во время гражданской войны в середине девяностых. Джона был тем, кто завербовал его. Они вместе учились в школе, но в разные годы. Джона был на пару лет старше, я думаю, но они были двумя арабскими детьми в школе-интернате, где жили в основном белые. Это создало между ними связь. Нор смотрел на Иону снизу вверх, боготворил его. Он последовал за ним в армию. Он продержался недолго. Я думаю, его выгнали по обвинению в торговле наркотиками. Я бы не удивился, если бы это было сфабрикованное обвинение, чтобы обеспечить ему прикрытие. Мой отец отправил его в Афганистан. Какое-то время он снабжал их информацией, а затем на каком-то этапе они бросили его. Я не думаю, что кто-то чувствовал себя хорошо из-за этого, но именно это и произошло. Понятно, что никто не чувствовал себя преданным. Я не знаю, насколько плохо ему было одному в Афганистане, не к кому было обратиться, но я предполагаю, что это довольно ужасно".

- И теперь он угрожает?

Бич сказал, что если когда-нибудь выяснится, что элементы британской разведки были причастны к смерти старшего агента ЦРУ и скрыли это, то с Департаментом будет покончено, а все, кто когда-либо в нем служил, будут брошены на съедение волкам.

‘ Ты думаешь, именно это и происходит? Спросила Миранда.

-А тебе не кажется, что это выглядит именно так?

- Думаю, да, - согласилась Миранда.

- Мы приехали сюда за спокойной жизнью, - с горечью сказала Флора, - чтобы убежать от прошлого.

- Вы разговаривали со своим отцом после исчезновения Бича?

‘ Я позвонил по номеру службы экстренной помощи департамента. И я позвонил в коттедж в Норфолке. Обе линии не работают. Насколько я знаю, Департамент был закрыт, а мой отец исчез.

‘ У вас есть какие-нибудь другие способы связаться с ним? Спросила Миранда.

Флора покачала головой. ‘ Если у него и есть мобильный телефон, то у меня нет его номера. Она потянулась за бутылкой и снова наполнила свой бокал. - Что ты собираешься делать?

- Неужели Нор действительно приедет сюда?

‘Слушая его на том видео, я думаю, что он придет. Я думаю, он достаточно зол, чтобы выполнить свою угрозу".

Миранда уставилась на дно своего бокала. - Я должна найти Джону.

Миранда стояла в дверях спальни Калума. Она поднялась по лестнице вслед за Флорой. Калум лежал на спине, прижав к лицу сжатый крошечный кулачок. Флора стояла на коленях перед ним, рядом с кроватью, собирая одеяла, чтобы снова укрыть его.

Флора оглянулась на нее. Ее глаза сузились. - Джона сказал, что ты потеряла сына?

Миранда отвернулась. В коридоре не было света. Она шла по нему, как по натянутому канату, шаг за шагом, стараясь не упасть. Она села на ковер на верхней площадке лестницы и вытерла глаза тыльной стороной ладони. Ей было так трудно смириться с тем, что он ушел. В течение многих лет после того, как его похитили, она представляла, что он где-то жив и играет со своими игрушками. Иногда по ночам она говорила любому, кто был готов слушать: "Омар завтра возвращается домой". Часто ей снилось, что она видит его на переполненной детской площадке, подбегает к нему и кричит: "Где ты был?" А он не отвечал, и она просыпалась в холодном поту.

Однажды ей приснилось, что Омар живет в пустыне с красивой темноволосой женщиной, которая убедила его, что она его настоящая мать. Миранда очнулась от этого сна и ехала по пустыне до рассвета.

OceanofPDF.com

Убийство ворон

7-8 Сентября 2005 г.

‘Это все, что я когда-либо знала", - сказала ей Флора. ‘В течение многих лет у меня была раскладушка в одном из кабинетов моего отца. Я уверена, что это было категорически запрещено, но что он мог сделать? Если бы его вызвали ночью, он бы укутал меня в одеяло на заднем сиденье машины и отвез в Лондон. Я проводил целые выходные в тех подвалах, вырезая газетные вырезки для его кровавого коллажа; либо там, либо в Норфолке, когда меня тащили за ним, пока он расхаживал взад-вперед по пляжу. Это было так чертовски грустно. Моя мать так и не предупредила его. Она просто ушла однажды ночью. Я получил записку, своего рода извинение. Она села на паром из Дувра, и это было последнее, что мы о ней слышали. Было очевидно, что она многому научилась у него и тщательно подготовилась. Сначала я подумала, что он может отправиться на ее поиски. Но он был слишком горд. Он просто расхаживал взад-вперед по пляжу, глядя на Северное море. Помню, раньше я представлял, что это он вызывает прилив, чтобы побороться с ним. Это мое неизменное воспоминание о моем отце с детства: маленький человек, в котором было много борьбы, которому было суждено проиграть. Бич всегда говорил, что они распяли бы моего отца, если бы узнали хотя бы половину того, что он натворил.

Миранда выругалась. ‘ Прилив, - выдохнула она. ‘ Вот и все. ’ Она схватила Флору за плечо. - Это как-то связано с приливом в устье Темзы, который наступит через десять дней.

Было уже больше одиннадцати, и они сидели на полу в студии Флоры, окруженные полками с необожженными горшками, спиной к батарее, а печь на стене была обращена к ним. Бутылка виски стояла на полу между ними.

‘ В конце концов, именно я разыскала свою мать, ’ продолжала Флора. ‘ Она жила в Лиссабоне. Ее новый муж был строительным подрядчиком с собственным бизнесом. К тому времени мне было двадцать, я учился в университете. Она сказала мне, что другого способа сделать это не было. Если бы она взяла меня с собой, мой отец последовал бы за ней на край света. Она извинилась. После этого нам больше нечего было сказать.

- Нам нужно еще раз посмотреть видео. - Миранда встала и протянула Флоре руку, чтобы та пожала ее.

Они зашлепали по грязному двору обратно к дому.

"Клянусь Богом, - сказала Нор в трубку, - это величайший прилив, который когда-либо помнили в Англии".

Миранда размахивала предметами, которые сняла с пробковой доски в кабинете Джона: открыткой, схемой корабля, распечаткой таблиц приливов в Ширнессе. ‘ Вот оно! Вот оно! Разве ты не видишь? Прилив! Шестиметровый прилив в одиннадцать часов вечера двенадцатого сентября.

‘ Чертовски странный способ говорить об этом. Подожди. ’ Флора склонилась над ней, свернула ролик и вызвала Google из меню браузера. Она набрала "Величайший прилив, который когда-либо помнили в Англии" и нажала на поиск.

Смотрите. Это Сэмюэл Пепис, седьмое декабря 1663 года. Полная цитата такова: Прошлой ночью в этой реке был самый сильный прилив, какой когда-либо помнили в Англии, и весь Уайтхолл был затоплен.’

- Они собираются затопить город, - сказала Миранда.

Флора кивнула. - Похоже на то.

Миранда вспомнила, что сказал ей Алекс Росс в своей машине о событиях, разворачивающихся в Новом Орлеане: Здесь было бы то же самое, подобное наводнению. Люди будут умирать толпами. Она вспомнила свой сон прошлой ночью, в котором огромная стена воды обрушивалась на нее.

Она почувствовала, как по спине пробежали мурашки. - Господи!

- Дай мне эти координаты.

Миранда протянула ей схему корабля с написанными на ней широтой и долготой. Флора нажала на значок Google Планета Земля на рабочем столе. Он был настроен на спутниковое изображение земли с Великобританией в центре. Они резко снизились, а затем помчались на восток от Лондона вдоль Темзы, при этом Флора следила за бегущей лентой с координатами в левом нижнем углу экрана.

-Вот.

Ярко-синее пространство. Море. Флора снова увеличила изображение и воспользовалась линейкой. Точка примерно в полутора милях к северо-востоку от Ширнесса, там, где устье Темзы впадает в Северное море.

- Там ничего нет.

‘ Но, может быть, это будет двенадцатого сентября, - сказала Флора. - Может быть, корабль?

- Нам нужно кому-нибудь рассказать, - сказала Миранда.

-Кто?-спросиля

Они уставились друг на друга.

‘ Мне некому рассказать, ’ сказала Миранда. Она потянулась за бутылкой.

Миранда описывала свои десятилетние поиски своего мертвого сына. Когда поиски сына означали охоту на Бакра. Десятилетие городов, которые сливались друг с другом – Пешавар, Кандагар, Кабул, Грозный, Зеница, – лагерей беженцев, полных недоедающих детей, отелей, битком набитых журналистами, и контрольно-пропускных пунктов, охраняемых пьяными ополченцами. Тысячи долларов наличными в конвертах передавались полицейским и сутенерам, партизанам и торговцам оружием, и все это было потрачено впустую на слухи о Бакре, которые никогда ничего не значили.

Именно в Багдаде в марте 2003 года, когда на город обрушивался ракетный дождь, она наконец нашла своего мужа Бакра, и он согласился отвезти ее на могилу сына на кладбище христианского монастыря в северной части города.

‘ Я потратил десять лет своей жизни на его поиски. Но все это время он был мертв. Почему я не знала, почему я не почувствовала этого здесь, в своей груди? Она постучала себя по грудной клетке. - Что я за мать?

Они сидели на диване в кабинете Бича. Флора обнимала ее, крепко обняв за плечи.

‘ Ты хотела, чтобы он был жив. Любая мать хотела бы. Ты думаешь, я бы сдалась, если бы Калум пропал? Ты сделал то, что сделал бы любой из нас.

- Взвыла Миранда.

Они были посреди поля. Флора сидела на корточках и писала. Миранду шатало, но она смотрела в небо. Она не могла вспомнить, когда в последний раз была так пьяна.

- Проведите линию от края сковороды и от центра перевернутой буквы "w" и там, где эти две линии сходятся, - сказала она и указала, - это Полярная звезда.

Флора бросилась к Миранде. Она схватила ее за руки. ‘ Мать Джона, - говорит она. ‘ Ты должна найти мать Джона. Она - та самая!"

- О чем ты говоришь? - спросил я.

‘ Так сказал Бич. Если с ними что-нибудь случится, они должны обратиться к матери Джона. Джона ничего из этого не имел против, но Бич сказал, что именно так они и должны поступить.

-Почему?

‘ Она в Палате лордов. Ради Бога, она председатель парламентского комитета по разведке и безопасности.

Миранда присвистнула.

‘ Я вырезал картинку из журнала. На ней был медведь. Белый медведь ... сидит задницей на льду ... жалеет себя … как будто это чужое. Я отдал это ему. Я сказал, что ты как этот медведь. Посмотри на это, сказал я. Ты гребаный сварливый медведь. ’ Флора говорила о Джоне. Она говорила о нем уже некоторое время, ее жесты становились более оживленными, а голос громче по мере того, как они опустошали бутылку.

Миранда вспоминала утро после того, как она впервые переспала с ним, рассматривая содержимое бумажника Джона на полу музея в Эль-Кувейт-Сити. Обычный набор карточек и два сложенных листка бумаги привлекли ее внимание – детский рисунок восковыми карандашами и вырезанная из журнала картинка с белым медведем, распростертым на льдине. Она вспомнила, как накануне вечером на шумной вечеринке в британском посольстве он навис над ней, как загнанный медведь, и сказал ей, что больше всего на свете ему хочется зарычать, как гребаный чернокнижник. Она почувствовала, как искра желания проскочила от одного глаза к другому. Она вспомнила, что хотела его тогда, хотела ощутить исходящий от него жар и заставить его прожечь ледяную массу ее сердца. Какое-то время она думала, что он это сделал, но что-то пошло не так.

Развод так ранил его. Это приводило в бешенство. … он не любил ее ... она не любила его. Им следовало расстаться много лет назад, ’ возмущенно сказала ей Флора. Миранда почти не слушала, качая головой из стороны в сторону. Они были на полу в кухне. ‘Если бы это было так тогда, я, возможно, сказал бы "да", когда он спросил ... но я не собирался выбрасывать все на ветер ... из-за поврежденного товара. Он был так чертовски шокирован, что я сошлась с Энди.

Миранда пыталась понять, почему все пошло не так. Возможно, в нем было недостаточно тепла, или ей просто было чертовски холодно.

‘ Я пыталась заставить это сработать. ’ Флора плакала, слезы текли по ее щекам. ‘ Я действительно пыталась. Но это было безнадежно. Я не могла выбросить его из головы. Он был там. Каждый день. И я кричала … как ты мог? Что ты делаешь? Что насчет Калума? Но все это не имело значения. Я падала. Потом он сказал это. Он был здесь ... просто говорил ... здесь, в этой комнате. Он сказал, что чувствует то же самое.

Или, возможно, она была не той женщиной. И вот, наконец, в момент пьянящей ясности Миранда поняла антагонизм, выражение лица Флоры, которое она теперь узнала, – Я добралась туда первой. Она почувствовала внезапный прилив гнева. В этот момент она ненавидела Джона с такой яростью, что у нее закружилась голова.

‘ Это то, что здесь произошло? - требовательно спросила она. ‘ Он говорил тебе, что любит тебя? Поэтому твой муж ушел?

‘ О Боже! Флора уставилась на нее с испуганным выражением лица. ‘ Прости. Мне действительно не следовало тебе этого говорить. ’ Она свернулась калачиком на боку. - Черт!

Миранда схватила бутылку, нуждаясь в последнем глотке.

Ее разбудил собачий скулеж. Он лежал на кровати рядом с ней, подняв морду к окну. - В чем дело, пес? - спросил я.

Она застонала, потянулась за часами и, болезненно прищурившись, посмотрела на экран в лунном свете. Было четыре утра: самый уязвимый час. В голове у нее стучало. Флора свернулась калачиком рядом с ней на скомканных простынях. После секундного туманного размышления она вспомнила, как уложила ее в постель, а затем легла рядом. Она приняла сидячее положение и тут же пожалела, что двигалась так быстро. Содержимое ее головы болезненно шевельнулось. Ее мочевой пузырь был неприятно переполнен. Она спустила ноги с кровати и, пошатываясь, подошла к окну, стараясь оставаться в тени. Она стояла, молча наблюдая. Луна заливала двор искрящимся светом.

Она чуть не промахнулась мимо него. В тени "Лендровера" виднелся силуэт мужчины, стоявшего как часовой. Она отпрянула. Собака скользнула по ее коленям. Она посмотрела на свою сумку, на свою одежду, разбросанную по полу, и ей пришлось подавить желание запихнуть сумку и убежать. В прошлом было так много случаев, когда она поступала именно так. Дыши, сказала она себе. Сейчас не время для паники. Дыши.

Прошло несколько минут, перистое облако поползло на восток. На нее накатила волна тошноты.

Мужчина на мгновение выступил из тени, и лунный свет превратил его в призрак. Он обогнул двор и исчез. Миранда осталась стоять, молча наблюдая, как ею овладевает волна внезапного гнева.

Вскоре после рассвета она поднялась наверх, переходя от окна к окну. На северо-западе возвышался поросший дроком холм со скальной вершиной и осыпающейся стеной, поднимающейся к нему, как спица, и это, казалось, было лучшей точкой обзора.

Точно так же, как раньше она сопротивлялась желанию сбежать, теперь она сопротивлялась желанию направиться прямиком к холму. Она должна контролировать свой гнев. В поиске была своя система. Одетая в черное, в ворсистую куртку и шапочку-бини, с наличными в кошельке на лодыжке и открыткой и документами, засунутыми в задний карман джинсов, она спустилась по лестнице, собака следовала за ней по пятам.

Она была на полпути по коридору к двери, когда внезапно остановилась. На стене был пустой квадрат, крючок для картин, но без картины. Фотография афганских гидов была удалена.

Она вспомнила слова Флоры, сказанные прошлой ночью: Официально Проводников не существовало.

Зачем удалять фотографию? После признания Нор факт существования афганских путеводителей распространился по Интернету; это можно было отрицать, но не стереть полностью. Чего Нор не сделал, так это назвал имена отдельных членов подразделения. Фотография могла быть использована для их идентификации – возможно, именно поэтому она была сделана?

Она выбралась из дома и начала двигаться по спирали против часовой стрелки, прокладывая себе путь к выходу из дома. Она перевалилась через стены. Она останавливалась у любого потенциального укрытия, присаживалась на корточки и осматривала землю. Боль в голове превратилась в ровную пульсацию.

В конце концов она нашла то, что искала: мешанину больших, безошибочно мужских следов за сгорбленным, веретенообразным терновником, вплотную примыкающим к стене, ведущей на вершину скалы. Присев на корточки, она уставилась на дом и обнаружила, что наблюдает за Флорой, которая ходит взад-вперед в окне спальни. Мужчина остановился здесь, а затем направился к дому. Она оглянулась вдоль стены и увидела рядом с ней цепочку следов в жесткой траве, ведущую прямо вверх по склону и исчезающую в дроке под скальным пиком.

Ничто из того, что она видела, не указывало на наличие более чем одного наблюдателя. Если он не спал всю ночь, то сейчас самое время поспать. Либо так, либо он наблюдал за ней сейчас, и она собиралась двинуться вперед у всех на виду через бесконечное пространство. Был только один способ выяснить это, и казалось, что лучше сделать это сразу, пока ее мужество не покинуло.

Она прижалась к стене и побежала к вершине, разбрызгивая воду по полю, а собака бежала за ней. В мгновение ока она оказалась у утесника. Она закатилась под ближайший куст, в неглубокое углубление, в котором стояла миска с сухими иголками дрока, несколько банок из-под сардин, обертки от печенья и бутылка с водой. Его кровать. Она свернулась в клубок, ожидая ударов, но их не последовало. Она посмотрела по сторонам. Собака наблюдала за ней с края впадины.

Он ушел. След из потревоженных иголок утесника вел обратно через холм. Она расслабилась, откинулась на спину и выдохнула. Собака лизнула ее в лицо, и она оттолкнула ее. Она решила, что ничего не остается, как продолжать.

Она перевернулась на живот и поползла вперед, следуя по следу. Примерно через пятьдесят метров тропа разделилась, один отрог вел к вершине, другой, казалось, вел к дюнам и за ними к пляжу. Она выбрала маршрут к вершине и поползла по нему. Она не успела уйти далеко, когда почувствовала первый запах разложения, тошнотворный привкус, который ассоциировался у нее с тушами животных, найденными на мачай-ре. Еще были мухи, их жужжание было таким же красноречивым, как и запах. Они были размером с горошины и садились ей на руки и лицо. Она прижала носовой платок ко рту и носу и продолжила, опираясь на локоть.

Земля ушла из-под ног, и она упала в расщелину между стенами из расколотого камня. Она двинулась вперед, следуя изгибам скалы, протискиваясь между самыми узкими участками, оставляя полосы пятен от лишайника на своей куртке. Мух стало больше, они облаком висели в неподвижном воздухе расщелины.

Она завернула за угол и оказалась лицом к лицу с Бичом. Он был выпрямлен так, что казалось, что он стоит. Его тело было бледным, почти голубым, а у глаз были синяки, но ошибки быть не могло, это был он. Казалось, он хмурился. Она отшатнулась, и мухи взволнованно налетели на нее и облепили ее волосы, глаза и уши. Мгновение спустя она уже карабкалась по скале, выбираясь из расщелины навстречу ветру. Она добралась до вершины и оказалась на широком выступе скалы, откуда открывался вид на ферму. Она упала на колени, и ее вырвало содержимым желудка на камень.

Она была в состоянии спазма, все ее тело тряслось. Она чувствовала ужасный риск: для себя, для Флоры и Калума.

Она подняла глаза и, словно по сигналу, на перекрестке появился "Пежо-206" с надписью "Столичная полиция" и свернул на узкую улочку, ведущую к фермерскому дому. Это были Малви и Койл. Она смотрела на крышу и синюю осветительную решетку, бегущую над стеной. И снова она должна бежать. Если они только что сошли с парома, у нее было минут двадцать до того, как паром снова отправится. Если ее подвезет проезжающая машина, она, возможно, успеет на него.

Она перепрыгнула через пропасть и спустилась по дальней стороне пика к дюнам. Вскоре она уже спотыкалась на песчаных тропинках. Ее голова превратилась в ослепляющую пелену боли.

В какой-то момент собака присоединилась к ней.

Паром поднимался и опускался вместе с волнами, и ей приходилось крепко держать бокал, чтобы он не покатился по столу. Это была ее третья водка с тоником. Только после второй порции водки ее перестало трясти. Она не могла выкинуть из головы образ мух, поднимающихся с трупа Энди Бича. Она допила свой напиток и решила выйти на улицу подышать свежим воздухом.

Она вышла на палубу, собака последовала за ней, и встала против ветра так, что брызги били ей в лицо. Она стояла так несколько минут. Она не знала, что думать или делать. Она была зла на Джона за то, что он предал ее, но не так сильно, как ожидала; она была обижена на Флору, но потрясена тем, что случилось с ее мужем. Раздался голос, который она слышала раньше, который говорил Беги...

Признание Нор не поставило ее в вину. Не было причин испытывать лояльность к Джоне. Почему бы ей просто не сбежать?

Когда она повернулась, чтобы уйти, что-то привлекло ее внимание. Еще один пассажир, единственный, кроме нее, пассажир на палубе, стоял у спасательных шлюпок. У него были коротко подстриженные рыжие волосы, и он был одет в куртку Barbour. В его позе было что-то пугающе знакомое. Теперь он смотрел прямо на нее. Внезапно она убедилась, что это тот самый мужчина, который стоял в тени во дворе прошлой ночью.

В ужасе она поспешила обратно в бар и заказала еще выпивку. Остаток пути она просидела спиной к бару, уставившись на дверной проем.

OceanofPDF.com

ДЖОНА

Погоня

"расчетливые жители благоразумного острова были склонны питать тщеславие, полагая, что именно по этим причинам он был лучше подготовлен и доведен до крайности для такого яростного и дикого занятия, как кровавая охота на китов"

Герман Мелвилл, Моби Дик

OceanofPDF.com

Внутренняя работа

Август 2005

Джона поднял голову, его руки зависли над клавиатурой, когда на его стол упала тень. Пони прижимался губами и острыми зубами к оконному стеклу. Он протянул руку и постучал по стеклу, и пони умчался прочь.

Пони были постоянными спутниками Джона и Миранды с тех пор, как они прибыли в Барнхилл после войны в Ираке. Они появлялись без предупреждения и обычно оставались на несколько недель кряду, щипая траву, прежде чем перейти на другие пастбища. Иона также время от времени натыкался на них, укрывавшихся в пещерах на наветренной стороне острова. Он проникся к ним глубокой и необъяснимой привязанностью.

Он закончил писать на сегодня. Он выключил ноутбук, вытащил карту памяти и прикрепил ее к брезентовому ремню на шее. В нем были секреты, которым он не позволил бы сбиться с пути. Писать оказалось труднее, чем он ожидал; слишком часто это заставляло его чувствовать себя усталым и беспомощным. Он знал, что материалы очевидцев по необходимости были частичными и неполными, и в поисках мотивации других он обнаружил, что его естественной склонностью было преуменьшение. В паузах, взглядах и полусформулированных предложениях был смысл, но он изо всех сил старался сформулировать его. Он знал, что должен преодолеть это, если хочет распутать нити обмана, которыми была пропитана его жизнь. Как вы объясните, что вы ценили верность друга детства выше безопасности тех стран, которые предложили вам свою защиту и свое гражданство?

Он так и не принял решения о том, что делать с рукописью, хотя периодически распечатывал ее и отправлял запечатанную копию своим адвокатам в Глазго. На самом деле не было и речи о публикации, даже в качестве художественной литературы – было слишком много секретов. Скорее, это была защита. Оплот против акта шантажа Департамента – похищения любовника его бывшей жены, – который испортил его отношения с бывшей женой и из-за которого теперь над его головой нависла постоянная угроза тюремного заключения.

Он бродил по дому. Было время обеда. Миранда все еще была на болоте с собакой, но скоро вернется. Они часто занимались сексом, когда она приходила. В этом болоте было что-то такое, что заставляло ее жаждать этого, наполняло желанием. Затем она открывала бутылку водки и начинала пить. Если пустошь была местом, где она боролась со своими демонами, то дом был местом, где она находила облегчение. Дом был йогой, трахом и водкой. И он пришел к выводу, несмотря ни на что, что именно это удерживало их там. Вот почему они оставались так долго.

Радио сводило его с ума и злило. От Афганистана до Средиземноморья царил хаос. Ближний Восток метался от одного кризиса к другому. Американские обещания реформ и демократизации испарились. В Ираке бушевала гражданская война между арабами-суннитами и шиитами. Главным бенефициаром стала "Аль-Каида". Она превратилась в сложную глобальную сеть с децентрализованной структурой активных и спящих ячеек, что позволило ей распространиться по всему арабскому миру, Африке, Азии и Европе. Они не могли рассчитывать, что дома останутся невредимыми.

Он держал газетные вырезки на стене над своим столом, включая монтаж недавней порнографии из тюрьмы Абу-Грейб: на одной из них было изображение фигуры в капюшоне на картонной коробке, с мольбительно протянутыми руками и электрическими проводами, отходящими от его пальцев; на другой были изображены семь тел с обнаженными гениталиями, человеческая спираль, похожая на огромную какашку, на заднем плане специалист Чарльз Грейнер и рядовой Линнди Ингленд, поднимающие вверх большие пальцы. Он достаточно знал арабов, свою арабскую половину, чтобы понимать, что стыд - это грязная вещь. Его нужно смыть, и только кровавое насилие смоет его. Для него эти снимки, с их странной смесью хладнокровной жестокости и юношеского легкомыслия, ознаменовали момент, когда иракская авантюра была проиграна, когда неизгладимый образ американской развращенности запечатлелся на всем исламском мире.

Надвигалась огненная буря.

Она сказала, что дорога в ад вымощена стремлением сделать мир лучше. Она сказала ему, что это больше не его проблема. И не ее тоже. Она настаивала, что они отвернулись от этого. Теперь она защищала редкие растения. Она ходила по дому обнаженной. Были дни, когда они просыпались, трахались и снова проваливались в сон, чтобы начать все сначала пару часов спустя, когда небо просачивалось сквозь щели в занавесках; и были дни, когда они просыпались, вылезали из постели и расходились каждый своей дорогой и больше не разговаривали до сумерек.

Ему предложили ее досье в Лондоне по возвращении из Ирака, но он отказался от предложения. Он не хотел ничего знать, если только она не была той, кто предложил ему это. Он знал, что она провела время в медресе Пакистана и афганских пещерах; что большую часть десятилетия она выслеживала своего мужа-исламиста во время мировых конфликтов; и он знал, что она перенесла муки потери ребенка. Но он не настаивал на подробностях. Он ничего не хотел, если это не давалось добровольно. Кроме того, у него были свои секреты, которыми он предпочел бы не делиться ради ее защиты.

Ему исполнилось тридцать восемь. Его избивали, резали ножом и стреляли в него. Он был женат и разводился. Он пережил своего отца. Он кое-что узнал о том, как сталкиваться с жизненными невзгодами.

На почте его ждала открытка с изображением полоски пустынного пляжа. В нем говорилось – Нам нужно поговорить. Оно было без подписи, с почтовым штемпелем острова Барра. В магазине он разломал пятифунтовую банкноту и подошел к телефонной будке. Он опустил монеты в щель и набрал номер по памяти. Бич снял трубку после четвертого гудка.

- Это Джона. В чем дело?

‘ Мне нужно с тобой поговорить, ’ сказал Бич. - Я не могу уйти отсюда.

- Все в порядке, я приду к тебе, - неохотно согласился Джона.

Он положил трубку и медленно побрел обратно к "лендроверу", обдумывая последствия открытки и звонка с подкрадывающимся чувством страха. Бич не был склонен к мелодраме. Случилось что-то серьезное. Наивно было воображать, что мир и его беды можно игнорировать вечно. Вернувшись, он обнаружил Миранду потягивающейся в саду. Она была невероятно сильной и гибкой. Она посвящала себя разным вещам – физическим упражнениям, выпивке – с интенсивностью, которая временами приводила его в замешательство.

- Мне нужно уехать на несколько дней.

Она заслуживала большего объяснения. Он не знал, что сказать. Какая-то часть его задавалась вопросом, действительно ли он хотел увидеть Бича. Ему хотелось бы повернуть время вспять, к той ночи в Эль-Кувейте, когда один только взгляд на нее заставил его задуматься об отношениях на всю жизнь. Ему хотелось снова разжечь этот огонь.

Вместо этого он пожал плечами. - Может быть, ничего особенного.

‘ А если это что-то? ’ спросила она, замерев с вытянутыми, как лезвия, руками. ‘ На этот раз. В следующий раз. Ты собираешься продолжать?"

‘ В чем дело? ’ спросила она, вглядываясь в его лицо, ее глаза расширились, зрачки пытались сфокусироваться. Они стояли на коленях на ковре перед камином. Была почти полночь, и она почти допила бутылку водки.

- Возможно, мы здесь больше не в безопасности, - сказал он.

‘ Бедный ты, оборванный медведь, ’ сказала она и взяла его лицо в ладони. ‘ Ты ничего не можешь с собой поделать. Они втянули тебя в себя.

‘ Я ненадолго, - сказал он. - Я сразу вернусь.

‘ Я буду ждать, ’ пробормотала она. Он заметил, как ее глаза стали сонными.

‘ Меня здесь не будет, когда ты завтра вернешься с болот, ’ сказал он. И затем, после паузы: "Ты должен мне доверять".

Он взял ее за руку и повел вверх по лестнице в постель. Он лежал рядом с ней без сна, с открытыми окнами, прислушиваясь к шуму прибоя, бьющегося о береговую линию. Была еще одна вещь, возможно, слишком очевидная, чтобы о ней нужно было говорить. Она хотела стереть с лица земли внешний мир, а он этого не сделал. Он не мог.

Утром он снял свою дорожную сумку с крючка, где она висела рядом с ее сумкой, и методично распаковал ее в своем кабинете, проверяя наличие наличных, паспорта, телефонов и так далее. Он добавил свой ноутбук. Он на мгновение отвлекся, рассматривая коллаж на стене, и его рука рефлекторно потянулась к флешке на шее. Возможно, ему понадобится свое влияние.

Он доехал на "Лендровере" до Феолина и сел на паром до Порт-Аскайга. Он проехал через Айлей, ненадолго остановился в Бауморе, чтобы прикоснуться к Эсми через школьную ограду, обогнал "Лендровер" своей бывшей жены на дороге в аэропорт и успел вовремя, чтобы успеть на утренний паром на материк из Порт-Эллен.

Он провел бессонную ночь в отеле типа "постель и завтрак" на берегу моря в Обане, тупо уставившись на обои в клетку. Он сел на утренний паром до Барры.

‘ Я подумала, что если не буду видеть тебя какое-то время, то почувствую себя лучше. Но я этого не сделала, ’ сказала она. Флора и Джона стояли перед окном в кухне дома на Барра. Они оба держали в руках кружки с чаем. Флора смотрела на него, прикусив губу, вглядываясь в его лицо в поисках какого-нибудь намека на его реакцию. - Полагаю, это внутренняя работа.

Как он должен был отреагировать? Сказать ей, что ему не следовало жениться, и что ей тоже не следовало этого делать? Что ему никогда не следовало связываться с Мирандой? Что с каждым шагом, удаляясь от Барнхилла, ему становилось все яснее, какую ошибку он совершил?

‘ Как у нее дела? - Спросила Флора.

‘ Миранда? Она горюет. Она потеряла сына. Она потратила десять лет на его поиски.

- Это не ответ на мой вопрос.

‘ Я думал, что люблю ее. Нет... - поправил он себя. ‘ Я любил ее. Действительно любил. Всем сердцем. Какое-то время мне не нужно было думать о тебе или Саре, обо всем том плохом, что было в моем прошлом. Я думал, этого будет достаточно. Но этого не было.

-А теперь?

‘Мы живем в каком-то подвешенном состоянии", - сказал ей Джона. "Мы оба ждем, когда что-нибудь произойдет".

- А теперь ты снова в игре.

- Неужели я?

‘ Ты знаешь, что это так. Я предоставляю Бичу объяснить.

-Как у него дела? - спросил я.

- Он хороший и принципиальный человек.

- И это не ответ на мой вопрос ...

Они услышали, как во двор въехала машина и хлопнула ее дверца.

‘ Это он. Он захочет сводить тебя на холм. Она закатила глаза. - Он действительно думает, что я не знаю, в чем дело?

- О чем это? - спросил я.

Она внезапно разозлилась. "Это о тебе и Нор, и о моем сумасшедшем отце, и о вспыльчивых американцах, и о нашем бездеятельном правительстве, и о нелепой идее, что можно вмешиваться за границей и не отвечать за последствия".

Джона и Энди стояли бок о бок на утесах на северной стороне острова, глядя вниз на полумесяц пляжа, служивший посадочной полосой, простиравшийся далеко на северо-восток, а за ним - остров Саут-Уист. Они шли пешком через холмы в тишине. Они знали, как вести себя тихо вместе. Джона приписывал это совместным маршам через острые хребты Афганистана во времена расцвета Проводников.

- Флора рада тебя видеть, - сказал ему Бич.

- У тебя прекрасный сын и прекрасная жена. Тебе очень повезло.

- И я не собираюсь их терять.

Джона вздохнул. - В чем дело, Бич?

- Мне звонил Алекс.

‘ Я закончил с Алексом, ’ сказал Джона. Он хотел сказать: Я свободен от его шантажа. Но он побоялся произносить такие вещи вслух. И это было неправдой.

‘ Это о Нор. Кое-что, что тебе нужно знать.

‘Я не видел Нор с 2003 года", - сказал ему Джона. С тех пор, как Нор исчезла в северном Ираке с алмазами, а Джона с позором отправили в Кувейт. - Я больше не поддерживаю с ним контакт.

‘ Послушай меня, ’ сказал Бич. ‘ От этого не скроешься, это серьезно. Нор признался во всем. Он выложил видео в Интернет. Он полностью признался в своих преступлениях, включая смерть Кирнан и роль Департамента в их сокрытии.

Джона потер лицо. - Черт.

‘ Хуже, чем дерьмо. Американцы пылают от ярости. Им нужны козлы отпущения. Монтейта отстранили. Фишер-Кинг из МИ-6 взял расследование под свой контроль. Он назначил инквизитора из МИ-5 во главе Департамента. Они просматривают все файлы.

- Зачем Пятому понадобилось работать в Департаменте?

Это не все, что есть на видео. "Нор" поклялся отомстить, начав с впечатляющей атаки на инфраструктуру Лондона".

"Черт".

‘ Алекс просил меня предупредить тебя. Ты больше не в безопасности. Никто из нас не в безопасности. Господи, мне это не нужно, Джона. Я не хочу терять свою семью".

- С тобой все будет в порядке, - сказал Джона, пытаясь успокоить его.

‘ Не будь таким чертовски глупым, ’ огрызнулся Бич. ‘ Ты знаешь, что произошло. Ты убил агента ЦРУ. Ты думаешь, кого-то волнует, что у меня был приступ совести и я ушел. Мы испорченный товар. Будь у них такая возможность, они разорвали бы нас на части.

-Монтейт защитит нас.

- Ты действительно в это веришь?

Джона тяжело выдохнул. - Я не знаю.

‘ Почему бы Нору не выйти из укрытия сейчас? - спросил Бич. ‘ Несколько лет ничего, а теперь вдруг он все раскрыл. Почему?"

- Я не знаю, - сказал Джона.

- Ты знаешь, что они подозревают тебя в сговоре с ним.

-А они знают?

‘ Вы были так близки так долго. И твой Джо тоже.

‘ Это не делает меня соучастником, ’ сказал Джона. - Алекс сказал что-нибудь еще?

‘ Он хочет, чтобы вы поехали к нему, - ответил Бич. - Он говорит, что ему нужно срочно с вами поговорить.

‘ Ты думаешь, я должен? - Спросил Джона.

‘ Я не знаю. Я доверяю ему не больше, чем ты. Я просто хочу жить мирной жизнью. Я думал, ты знаешь, что делать.

Но Иона не знал, что делать. Он думал, что снял с себя всякую ответственность за безопасность других. - Ты хочешь, чтобы я с ним поговорил, не так ли?

Я хочу быть уверен, что моя семья в безопасности. Я не хочу быть втянутым в это. Ты меня слышишь? Тебе нужно разобраться в этом беспорядке".

- Я слышу тебя, - ответил Иона.

"Нам не следовало возвращаться в Афганистан", - настаивал Бич.

- Сейчас мы ничего не можем с этим поделать.

Последовала пауза.

- Алекс сказал мне, что у вас был шанс убить Нора в Сахаре в 2002 году; он сказал, что вы его отпустили.

‘ Я не наемный убийца. Что бы ты сделал?

- Тебе нужно уехать утром, - сказал ему Бич.

В доме было тихо. Бич и Флора легли спать. Из трубки на него смотрело опустошенное лицо Нор, а рядом с ним заголовок:

Признание шпиона

Коран повелевает вам говорить правду, даже если это направлено против вас самих (больше)

Джона нажал на ссылку, и клип заиграл.

"Клянусь Богом, - сказала Нор в трубку, - это был самый сильный прилив, который когда-либо помнили в Англии..."

Потом он сидел в кресле Бича, запрокинув голову и уставившись в потолок. Он подумал: Во что ты играешь, Нор? Что заставило тебя сделать такое публичное заявление? Было ли это желанием кающегося исповедаться или кто-то заплатил вам за это? Или, что казалось наиболее вероятным, вас побудила жажда публичного представления мести? В конце концов, подумал он, месть - ничто, если она не была публичной. Его беспокоило кое-что еще. Зачем выделять британцев, когда есть возможность высмеять и американцев? Почему бы не осыпать презрением неоконсерватора Уинтропа, скрытую программу "Эсхатос" и милленаристского пастора Боба? Почему бы не раструбить о легкости, с которой вы обманом лишили их алмазов? Он хотел задать вопрос актера: какова ваша мотивация? Больше всего он хотел спросить: кто стоит у вас за плечом? Кто поджег вашу сенсорную бумагу?

Телефон зазвонил в 2 часа ночи, Бича вызвали по поводу домашнего происшествия в Каслбее. Джона лежал без сна в соседней комнате. Он прислушался к приглушенному звуку одевающегося Бича за стеной, топоту полицейских ботинок по лестничной площадке и, наконец, к тому, как заводится его "Лендровер" и отъезжает по дорожке.

Вскоре после этого к нему подошла Флора, бесшумно проскользнув в его комнату и забравшись под одеяло. Обнаженная, она прижалась к нему, ее голова была прижата к его плечу, все ее тело сотрясалось от гнева или раскаяния, он не был уверен, от чего именно. Он поднял ее лицо к своему, она закрыла глаза и вдохнула, и он почувствовал, как ее ресницы коснулись его щеки. Затем она жадно прижалась губами к его губам – целовать ее было все равно что растворяться ...

Она потянулась к его члену, и он провел рукой вверх по ее боку и обхватил грудь, зажав сосок между развилками пальцев. Затем он перекатился на нее, ее ноги раздвинулись, и она направила его внутрь себя; он погрузился глубоко в нее, а другая его рука двинулась вниз по ее спине и между впадинками ягодиц, приподнимая ее вверх. Они скользили взад-вперед по пленке пота, и им казалось, что они катаются на волне, что это больше не два тела, а одно-единственное ощущение, приближающееся к кульминации. Дикость желания захлестнула его: он кончил с искаженным гримасой лицом, и она закричала: ‘Блядь! Блядь! Блядь ...!"

OceanofPDF.com

Снова рифф "Уязвимый город"

Август 2005

На этот раз они встретились в Вулвич-Рич, на бетонной площадке у входа в центр для посетителей Thames Barrier. Алекс стоял, прислонившись к столику для пикника возле кафе, одетый в жилет с надписью day-glo "АГЕНТСТВО ПО ОХРАНЕ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ". Бетонные опоры заграждения из полированной стали тянулись перед ними через мутный водоворот Темзы. Ряд флагов с эмблемой Агентства по охране окружающей среды трепетал на флагштоках на недавно посеянной траве рядом с диспетчерской. С того места, где они стояли, глядя на запад, можно было разглядеть Купол Тысячелетия, а за ним башни Кэнэри-Уорф.

‘ После огня вода остается самой большой угрозой для города. Сказал ему Алекс, тыча в него незажженной сигаретой. ‘В декабре 1663 года – за три года до Великого пожара – штормовой нагон в Северном море принес огромную приливную волну вниз по Темзе и затопил Уайтхолл. Это смело правительство".

Он сделал паузу, чтобы прикурить сигарету, прикрыв ладонями пламя зажигалки.

- Я уже слышал твой рифф "Уязвимый город" раньше, - напомнил ему Джона. У него не хватило терпения услышать это снова.

Алекс затянулся и помахал сигаретой у себя перед носом. ‘ Но ты меня слушал? Лондон всегда был уязвим к наводнениям. Четырнадцать человек погибли во время разлива Темзы в 1928 году и триста семь - в 1953 году. Сто шестьдесят тысяч акров сельскохозяйственных угодий были затоплены. Все, что для этого требуется, - это сочетание двух факторов: штормовой волны и весеннего прилива. Штормовой нагон, вызванный низким давлением в Атлантическом океане, движется на восток мимо севера Шотландии, а затем выбрасывается на мелководье Северного моря, где образуется гигантская волна. Оттуда она направляется в устье Темзы. Вы добавляете к этому весенний прилив безлунной ночью, и внезапно более миллиона жителей Ист-Энда устремляются к возвышенности. И это будет некрасиво, приятель.

‘ Мы британцы. Мы встанем в очередь. В любом случае, разве не для этого у нас Барьер?

‘Возможно, это не соответствует задаче", - объяснил Алекс. ‘В 1990 году количество закрытий заграждений составляло один или два в год. В 2003 году Барьер поднимался четырнадцатью приливами подряд.

-Почему?

‘Глобальное потепление и нечто, называемое послеледниковым восстановлением, которое означает, что юг Англии наклоняется вниз, как плохо сделанный стол’. Алекс бросил сигарету и втоптал окурок в бетон. ‘Закрытие барьера для защиты от наводнений на Темзе срабатывает, когда сочетание высоких приливов в Северном море и высокого речного стока у плотины Теддингтон указывает на то, что уровень воды в центре Лондона поднимется более чем на пять метров. Контроль обычно предупреждает за девять часов; еще немного, и мы окажемся по пояс в воде – пятьсот тысяч домов, четыреста школ, шестнадцать больниц и восемь электростанций, и все это в дерьме. Полтора миллиона человек в опасности. Предполагаемая стоимость наводнения, которое преодолеет Барьер, составляет где-то в районе тринадцати миллиардов фунтов стерлингов. Об этом снимают фильм. Роберт Карлайл – вы знаете, Бегби из "Трейнспоттинга", но с ужасным акцентом кокни. Он играет инженера, которому приходится снова поднимать ворота после того, как террористы штурмуют диспетчерскую. Ужасная чушь, на самом деле. Мои люди работают над этим в качестве консультантов.’

- Вы считаете, что это правдоподобный сценарий?

Алекс недоверчиво посмотрел на него. ‘ Отключить Барьер во время прилива? Ты что, дурак? Конечно, это чертовски правдоподобно. Нор пригрозил. Он находчивый парень. Люди ловят его на слове. Они собираются повысить уровень угрозы до критического. Это означает мобилизацию экстренных служб и вооруженных сил, или, по крайней мере, того, что мы можем найти на задворках шкафа, учитывая, что большинство из них находятся в Ираке или Афганистане.’ Алекс вскочил из-за стола и направился к краю заросшего травой берега, ведущего к воде, словно ожидая, что за его словами последует какая-то внезапная активность. ‘В идеале это означает кавалерию в танках на Барьере, парней из SAS из Херефорда, разбивших лагерь в диспетчерской, коммандос морской пехоты в ribs, сопровождающих суда в устье реки, кордон морских водолазов на непосредственных подходах, блокпосты, вертолеты, подводные сети, возможно, даже подводную лодку. Если подумать, подводная лодка, вероятно, единственное, на что вы можете рассчитывать. Это просто попытаться предотвратить это ..."

Алекс сделал паузу и многозначительно посмотрел на него. Джона послушно подал ему реплику. - А если это случится?

Алекс провел рукой по волосам. ‘Кобра" разрабатывает план действий в чрезвычайных ситуациях для ликвидации последствий наводнения и обсуждает общенациональные учения по обеспечению готовности к стихийным бедствиям. И ничто в этом не дается легко. Наводнение такого масштаба вырвет сердце у правительства. У экстренных служб дела обстоят ненамного лучше. Скотланд-Ярд находится в зоне затопления, поэтому их отделу специальных операций придется перебраться в Гендон. Пожарной команде придется покинуть Ламбет, и, кроме того, пожарные машины не могут работать в воде выше уровня выхлопных газов, а у них всего две лодки. Служба скорой помощи находится в худшем положении. Их центры управления находятся в Ватерлоо и Боу, оба в зоне затопления. Машины скорой помощи не смогут работать в воде любой глубины. Больницы останутся без электричества и канализации. Полиция сохранит за собой общее командование, но ей потребуется существенная поддержка армии в спасательных и ремонтных операциях. При обычных обстоятельствах такая помощь была бы оказана, но, учитывая ограничения, с которыми в настоящее время сталкивается армия, требуется новое мышление, и по этой причине значительная роль отводится частному сектору. Мы говорим о создании и обслуживании лагерей для внутренне перемещенных лиц, охране пунктов первой помощи, моргов и так далее, а также обеспечении непосредственной защиты работников, восстанавливающих электричество и канализацию. Вдобавок ко всему, общая способность обеспечивать безопасность районов и противостоять преступникам со смертельным исходом ".

- Вы говорите о вооруженных гражданских лицах на улицах Лондона?

‘ Вооруженные профессионалы, ’ поправил его Алекс. "Повседневное бремя защиты общества сейчас слишком велико, чтобы государство могло справиться с ним в одиночку".

В самой идее этого было что-то такое, что показалось Джоне глубоко неправильным. "Это не Америка", - запротестовал он.

- Это Британия Блэра, приятель, привыкай к этому.

- И я полагаю, что вы обеспечили себе контракт?

‘Это больше, чем любая британская фирма. Нам пришлось привлечь американских партнеров".

-Ты серьезно? - спросил я

"Позвольте мне сформулировать это так: переговоры находятся на продвинутой стадии с крупным американским подрядчиком по обеспечению безопасности о предоставлении рабочей силы и услуг на случай катастрофического наводнения".

Джона посмотрел на воду. Казалось, не имело значения, насколько все плохо, Алекс найдет способ извлечь из этого выгоду.

- Бич сказал, что Монтейта временно отстранили?

‘ Монтейт - израсходованная сила, ’ ответил Алекс. ‘ Фишер-Кинг умыл руки. Вмешались пятеро с аудиторской группой, возглавляемой старым дряхлым ловцом шпионов по имени Холдфаст. Они просматривают все файлы. Они называют имена в лицах. Это только вопрос времени, когда они повесят на тебя убийство Кирнан. Тебе лучше начать строить планы. На вашем месте я бы ликвидировал свои активы, готовясь исчезнуть где-нибудь без договора об экстрадиции. Я слышал, что Венесуэла приятная страна. Монголия - тем более ...’

‘ А ты? Что ты собираешься делать?

‘ То, что я делаю всегда. Я заключаю сделку.

- С кем? - спросил я.

- Послушай меня, никто из нас ни черта не должен Монтейту.

‘ А остальные из нас? Ты нам должен?

- Прости, Джона, но у тебя был шанс. Ты мог бы положить всему этому конец, но ты ничего не сделал. Я не собираюсь брать вину на себя. А что касается остальных, с Бичем все должно быть в порядке, в конце концов, он ушел. Он может обоснованно утверждать, что ничего не знал. И Леннард, он в Бирме, приятель, он аннулировал все материальные права. Он уже в камере.

- Где Монтейт? - спросил я.

‘ Он прячется недалеко от Бристоля в своей старой альма-матер, Клифтонском колледже. Это маленький щенячий питомник для потенциальных империалистов. Ты им там понравишься. Скажи ему, пусть найдет место получше, где можно спрятаться.

Вернувшись на парковку, Джона обнаружил, что его "Лендровер" украден. Он подумывал вернуться в центр для посетителей, чтобы рассказать об этом Алексу, но потом передумал. Ему не помешала бы прогулка. Он направился по тропинке вдоль Темзы.

Ту ночь он провел в отеле в Эрлс-Корт, часто посещаемом туристами. Он лежал на односпальной кровати и смотрел в поврежденный водой потолок. Ему было невыносимо осознавать масштабы своего предательства по отношению как к Бичу, так и к Миранде. Бич, который был честным и преданным другом, и Миранда, которая бросила все, чтобы отправиться с ним в виртуальное изгнание в Шотландию, и которая терпеливо ждала, пока он писал свои нелепые мемуары.

В то же время он не мог выкинуть из головы воспоминание о Флоре, прильнувшей к нему, о ее губах, жадно ищущих его губы. Он чувствовал себя разгоряченным.

Насколько сильно Флора была влюблена в него, он не знал; однажды она спросила его, не было ли это тайной игрой. Он хотел сказать ей, что это не так.

Утром Джона взял такси до Паддингтона, а оттуда поездом до Бристоля. Он нашел Монтейта сидящим за длинным дубовым обеденным столом в школьной библиотеке Клифтонского колледжа, а перед ним на столе лежала стопка рукописей. Семестр закончился, и школа опустела.

Монтейт поднял глаза в очках для чтения, сдвинутых на кончик носа, и откровенно посмотрел на него. - За вами следили?

Джона пожал плечами. ‘ Если бы их было достаточно и они работали посменно. Ты знаешь кого-нибудь настолько хорошего?

- Возможно, - ответил Монтейт.

‘ При всем уважении, я не думаю, что им нужно следовать за мной, чтобы найти тебя. Вероятно, они уже знают, где ты. Тебе следует переехать в более безопасное место.

Монтейт хмыкнул и вернулся к чтению рукописи, лежавшей на столе. "Обычно считается, что нынешняя эпоха более хаотична, чем те, что были до нее", - сказал он, зачитывая рукопись.Жизнь стала более противоречивой; споры более жестокими; неразумные люди превращают науку в новую форму суеверия. Для науки прочитайте "Безопасность", и они могли бы говорить о сегодняшнем дне. На самом деле это иронично. Письмо было подписано четырьмя старожилами Клифтона: фельдмаршалом Хейгом, Бердвудом, командовавшим войсками АНЗАК в Галлиполи, поэтом Генри Ньюболтом и Янгхасбендом.

Монтейт был страстным учеником Фрэнсиса Янгхассенда, репрессированного, своевольного исследователя эпохи Короля Эдуарда, который следил за русскими на Северо-западной границе, открыл сухопутный маршрут из Китая в Индию и возглавил донкихотское военное вторжение в Тибет. Он изучал все, что касалось тайных поисков информации и власти на огромном, не нанесенном на карту пространстве гористой территории между империями Британии и царской России, которое было широко известно как Большая игра.

‘ Пойдем, ’ сказал Монтейт, кладя руки ладонями вниз на стол и вставая. - Пойдем прогуляемся по саду. Он взял холщовую сумку Gladstone за ручки. Они прошли мимо пустых классных комнат, спустились по крутым каменным ступеням и пересекли четырехугольный двор.

Сейчас, глядя на текущий урожай, трудно понять, но целью основания Clifton было вырастить людей, которые будут управлять Британской империей. Это было удивительно успешно. Тысячи из них появились на свет за эти годы: солдаты, матросы, политические агенты, государственные служащие. Люди моральной и политической целостности, наделенные административными качествами и лидерством, беспощадные и безграничные в служении своей стране".

Они прошли мимо часовни и мемориала тем, кто погиб на войне в Южной Африке.

‘ Разве не тогда мы изобрели концентрационный лагерь? - Спросил Джона.

-Не будь легкомысленным.

Перед игровыми полями стояла статуя фельдмаршала Хейга, изобретателя позиционной войны.

‘Я пытаюсь вспомнить, сколько людей погибло в первый день Соммы", - сказал Джона. - Двадцать тысяч, не так ли?

Монтейт беспечно проигнорировал его. ‘Я часто задаюсь вопросом, каково им было, когда школа только была основана. Как они вышли в мир, сознавая, что они первые и что именно от них зависит репутация школы. Садитесь.

Они сидели на скамейке, глядя на пустые игровые поля.

‘Для остальных из нас это был просто вопрос того, чтобы стараться соответствовать стандартам, которые они установили", - продолжил Монтейт. ‘Я старался изо всех сил. Приходилось выполнять несколько неприятных заданий, и я не уклонялся от них. Я довел их до конца. Я не жалею о попытке убить Бен Ладена в 99-м. Если бы мы преуспели, сегодня мир был бы совсем другим".

- Нас разыграли, - сказал ему Джона.

"Моей главной заботой было обеспечить безопасность населения Великобритании".

Монтейт пристально вглядывался в темную полоску леса вдалеке.

‘ Все в порядке? - Спросил Джона.

- Ты кого-нибудь видишь?

-Почему?

- Мне показалось, я кого-то видел.

Монтейт полез в свою холщовую сумку, достал бинокль и повернулся, чтобы навести его на лес. - Бродяги, - помолчав, мрачно сказал он.

Джона старательно разглядывал Монтейта; тот выглядел усталым, но не расстроенным.

- Ты говоришь так, словно разочарован.

‘Я хочу, чтобы они наблюдали за мной", - объяснил Монтейт таким тоном, словно ему приходилось объясняться с маленьким ребенком. ‘ Так я буду знать, где они, когда решу исчезнуть. Он вернул бинокль в сумку. - У нас проблема, чертовски серьезная проблема.

- Продолжай.

‘ Фишер-Кинг страдает избирательной потерей памяти. Он говорит, что никогда не санкционировал пари с муллой. Как будто его там и не было, он сидел в конце зала со своей проклятой ханжеской улыбкой. Он отрицает, что ему что-либо известно о приказе убить Бен Ладена или о разговоре с нашими американскими родственниками. Он ничего не знает о смерти Кирнан или причастности к ней Департамента. Он ничего не знает, и его организация ничего не знает. Вместо этого Фишер-Кинг предпочел обвинить Минобороны в том, что оно руководит тайным отрядом по уничтожению, которым руководит ваш покорный слуга и в котором работает кучка отбросов-мулатов сомнительной лояльности ".

-Мулатское отребье?

- Именно это он и сказал.

- Я постараюсь не обижаться.

‘ Я оскорблен за тебя. Но это еще не самое худшее.

"Продолжай..."

‘ Они собираются пустить заговор на самотек. У них нет планов перехватывать его до того, как он доберется сюда.

- Зачем им это делать?

‘ Потому что Фишер-Кинг думает, что сможет совершить пропагандистский переворот и разгромить ячейку "Аль-Каиды" в этой стране, если им удастся заманить Нора сюда и поймать его с поличным. Он, наверное, думает, что его посвятят в рыцари. Как он мог быть таким чертовски безрассудным?

- Где сейчас Нор? - спросил я.

"Видеозапись признания была загружена в интернет-кафе в Пешаваре".

‘ Пакистан, ’ задумчиво произнес Джона. - Как дела в Пакистане в наши дни?

Большая часть денег, которые не идут на обслуживание международного долга, тратится военными, которые ничего не оставляют школам или больницам. А в вооруженные силы, которые, я бы сказал, являются последним бастионом заслуживающей доверия власти в стране, все чаще проникают исламистские группировки, объединенные с элементами джихада, которым помогают наши старые друзья из ISI. Попытки установить власть над Белуджистаном и территориями племен, находящимися под федеральным управлением, в основном оказались тщетными. Недавно пакистанская армия была выбита из Южного Вазиристана хорошо вооруженными джихадистами. В Кашмире царит беспорядок, и, конечно, существует угроза применения разрозненного ядерного оружия".

- Значит, это место в моем вкусе.

‘ Да, ’ ответил Монтейт без улыбки. ‘ Я предлагаю вам отправиться туда немедленно. Найдите Нор и закончите работу раз и навсегда. Я имею в виду убить его.

- Я понимаю, что ты имеешь в виду.

- Я не могу допустить, чтобы ты снова струсил.

- Я сделаю эту работу, - сказал ему Джона.

-Хорошо.

- Но я не смогу сделать и шагу, чтобы об этом не узнала ISI.

-Конечно.

Джона с упавшим чувством осознал, что у него нет средств безопасной связи с Мирандой. Нет средств сказать ей, что он не вернется сразу. Второе предательство.

‘ Позволь мне кое-что объяснить тебе, Джона. ’ Монтейт пристально смотрел вдаль, положив сжатые кулаки на колени. ‘ После засады и смерти Кирнан на меня оказали значительное давление, чтобы я принял меры против вас. Кинг-Фишер обвинил вас в сговоре с Нор. То, что твоя личная жизнь была в беспорядке, не помогло. Распад твоего брака был расценен как дестабилизирующее влияние. Мне пришлось бороться, чтобы удержать тебя. В то же время мне приходилось бороться, чтобы сохранить собственное положение. Департаменту угрожали. Пришлось пойти на определенные компромиссы. Я не одобрял похищение любовника вашей жены шесть лет назад. Я не был инициатором этого. На самом деле я выступал против этого. Но мои аргументы не возобладали. Теперь я сожалею, что не боролся за тебя усерднее. Ты никогда не давал мне повода сомневаться в твоей лояльности.

За все годы, что он знал Монтейта, Джона ни разу не слышал, чтобы тот признавал ошибку, не говоря уже об извинениях. Он принадлежал к поколению солдат, которые рассматривали любое признание неудачи как слабость. Это нервировало. - Мне нужно ехать в аэропорт, - сказал ему Джона.

Монтейт некоторое время изучал его. ‘ Очень хорошо. Он снова открыл свою холщовую сумку и, порывшись в ней, извлек паспорт. Он протянул его Джоне.

‘ Они наложили арест на твой личный паспорт. Этот все еще должен быть в порядке. Я положил его в карман перед уходом.

Паспорт был бельгийский. Джона пролистал потрепанные страницы, отметив мешанину иммиграционных штампов. Он остановился на странице с фотографией. "Это лучшая моя фотография, которую ты смог найти?"

Монтейт поморщился. - Ты выглядишь почти как человек.

- Меня зовут Измаил? - спросил я.

‘ Измаил был старшим сыном Авраама, рожденным служанкой его жены Агарь. Он был первым бастардом в мире. Он прочистил горло.Он будет похож на дикого осла, рука его против каждого человека, и рука каждого человека против него. Бытие шестнадцатое; стих одиннадцатый. Довольно уместно, как мне показалось.

Затем Монтейт передал ему конверт с наличными.

‘ Там десять тысяч долларов. Кроме того, у меня есть кредитная линия у Якуб Бега, которой вы можете воспользоваться. Я предупреждаю тебя, Джона, они готовятся сделать из тебя козла отпущения. Ты в опасности, и никто вокруг тебя тоже. Я уничтожил все, что мог, прежде чем уйти, но это ничего не изменит. Они построят заговор на твоих школьных днях с Нор. Они используют похищение как доказательство социопатии. Учитывая ее историю, у них будет отличный день с Мирандой. Ее представят как сообщницу. Они подбросят улики, связывающие вас с заговором. И они наверняка воспользуются этим как предлогом, чтобы свергнуть вашу мать и положить конец реформам разведывательного сообщества, которые она отстаивала. Единственный шанс, который у вас есть, чтобы предотвратить все это, - найти Нора и остановить его до того, как он приблизится к этой стране.

OceanofPDF.com

Северо-Западная граница

Август 2005

В Пешаваре стоял слой коричневого смога, который задерживал едкий дым от костров афганских беженцев. Каждое утро Джона сидел во внутреннем дворике отеля "Гринс" и слушал певчих птиц в клетках на крыше. В течение четырех дней он ждал разрешения на поездку в районы проживания племен в горных приграничных районах, где Афганистан сливается с Пакистаном.

Прошла неделя с тех пор, как он путешествовал под именем Измаила в Лахор через Дубай. В Лахоре он остановился в дешевом отеле над рядом золотых лавок и ел курицу с карри и дхал на улице Аннаркали. На следующее утро он вылетел в Пешавар, шумный город у подножия Хайберского перевала, ворот в Афганистан.

Прошло более шести лет с тех пор, как он в последний раз останавливался в отеле "Гринс". Это произошло сразу после расстрела агента ЦРУ Кирнан, в последние дни перед тем, как Монтейт, который был в ужасе от разоблачения, разогнал афганских проводников на все четыре стороны. Джона отправили на косовоалбанскую границу, и через несколько недель его жена расторгла их брак. Шесть лет, за которые ландшафт безвозвратно изменился: Ирак и Афганистан находились под оккупацией, была блокада поставок топлива и продовольствия в районы проживания племен, где тысячи пакистанских военнослужащих при поддержке танков, боевых вертолетов и артиллерии продвигались на север, в пуштунские деревни, в поисках джихадистов.

И двое мужчин на потрепанной Toyota Hilux следовали за ним каждый раз, когда он выходил из отеля.

У госпожи Насир из Отдела по борьбе с наркотиками Министерства внутренних дел на территориях племен, находящихся под федеральным управлением, были все атрибуты пакистанского бюрократа – грязный личный кабинет, запертый шкаф для хранения документов, огромный красный телефон и степлер, настольный вентилятор на случай, если работает электричество, и вид из окна на груду кирпичей. Ее целью было ставить штампы и получать первоначальные разрешения на въезд в племенные районы. Это была работа, которая давала ей абсолютную бюрократическую власть, и она это знала. В свой первый визит Джона заполнил бланки и сказал ей, что ищет своего брата; во второй он привез ей пачку фиников из дьюти-фри из Дубая; а во время этого третьего визита - флакон духов.

‘На территориях племен проходит очень чувствительная граница’, - сказала она ему. "Мы должны защищать наши границы".

‘Я очень беспокоюсь о своем брате", - объяснил Джона. Он втиснулся в слишком маленькое для него кресло, наклонился вперед и попытался казаться нетерпеливым, не наваливаясь лицом на стол.

- У вашего брата тоже есть бельгийский паспорт?

‘ Нет. У него иорданский паспорт.

Госпожа Насир скептически посмотрела на него. "Извините, но что он делает на территориях племен?"

На столе лежала наклейка с надписью "САУДОВСКИЙ КОМИТЕТ ПОМОЩИ АФГАНИСТАНУ". "Он работает в исламской благотворительной организации, помогающей беженцам", - объяснил Джона.

Госпожа Насир неодобрительно поджала губы. "У нас много проблем с иностранцами на территориях племен".

‘ Я хочу забрать его домой, ’ сказал Джона. ‘ Его отец болен. Вполне возможно, что он долго не протянет.

Элегантно одетый мужчина в белой рубашке и черном галстуке постучал, вошел и что-то прошептал на ухо госпоже Насир. Она внимательно слушала. Мужчина закончил и ушел. Госпожа Насир посмотрела на Джона с возросшим скептицизмом.

- Приходи завтра в четыре пополудни.

Коридор перед кабинетом госпожи Насир больше не был пуст. Кто-то достал электрическую лампочку и белый пластиковый стул. В кресле, в отглаженных брюках и твидовом спортивном пиджаке, с бамбуковой тростью на скрещенных коленях, в окружении группы хорошо одетых, энергичных молодых людей, сидел человек, чье изображение с собачьими ушами было прикреплено к центру афганского коллажа, человек, который больше, чем кто-либо другой, был ответственен за возвышение талибов, заклятый враг Монтейта, "Скрытая рука", бригадный генерал Джавид Аслам Хан, бывший глава Афганского бюро Управления межведомственной разведки ISI в отставке.

- Я полагаю, вы ищете мистера Нор эд-Дина? - спросил бригадир.

- Да, - ответил ему Иона.

‘ Знаешь, ты не очень похож на брата Нор. Ты намного темнее. Не такой худощавый. Я думаю, у вас были разные матери. Это правда?"

-Что-то в этом роде, - согласился Джона.

‘ Но ошибиться в отце невозможно. Я вижу это по твоему лицу. Шотландец Монтейт стал отцом вам обоим. Он послал тебя сюда, чтобы терзать меня. Ты знаешь, кто я?"

Не было никакого смысла отрицать это. - Да, бригадный генерал.

- Я все еще у него на стене?

Джона кивнул. - Так и есть.

- Я все еще в центре?

- Так и есть.

Бригадир рассмеялся. Хорошо одетые молодые люди рассмеялись вместе с ним. ‘Я этого не заслуживаю, но я считаю большой честью, что меня так уважают. Давай, молодой человек. Я знаю этих людей из племени. Я понимаю, как работает их разум. Я собираюсь помочь тебе найти твоего брата.

Они ели свежевыловленную рыбу в самодельной хижине на берегу реки Кабул. Бригадир заглянул поверх своих бифокальных очков в пластиковую холодильную коробку и кончиком бамбуковой трости указал на рыбу, которую он выбрал. Повар, пуштун с бородой, подкрашенной хной, взвесил и выпотрошил рыбу, затем обвалял ее в муке, приправленной специями, и хлопьях чили и аккуратно обмакнул в масло из семян горчицы. Пока он готовился, они прошли по каменной дамбе мимо ярмарочной площади, где из древесного дыма вокруг них вырисовывались темные очертания каруселей. Помощники бригадира последовали за ним, соблюдая благоразумную дистанцию.

‘Когда в Афганистане тает снег, уровень воды поднимается, и эти люди вынуждены уезжать", - сказал бригадир, указывая на скопление ресторанчиков в трущобах с их пыхтящими генераторами и вертикальными полосатыми фонарями. - Им осталось здесь всего несколько дней ...

Он выглядел задумчивым. Хан взял на себя ответственность за обучение Джона.

‘Вы знаете, это неправда, что мы создали Талибан. Они были местным движением. Конечно, мы начали поддерживать их, когда они стали могущественными. Пакистан просто хотел стабильного и мирного соседа на западе. Это все, чего мы когда-либо хотели. Чего вы на Западе не в состоянии понять, так это того, что талибан купил стабильность в Афганистане. До этого там была анархия. Полевые командиры и гангстеры процветали в вакууме, оставленном Советами. Афганистан - страна племен, где нужны сильные племенные лидеры и строгие племенные законы. Талибы предусмотрели это".

- Я уверен, что у вас были самые благие намерения, бригадный генерал.

Бригадир фыркнул. ‘ Вы слишком торопитесь. Много ли вы на самом деле знаете об истории движения "Талибан"? Не так уж много, я вижу по твоему выражению лица.

‘ Бригадир, пожалуйста. У нас нет времени.

‘Ерунда", - сказал бригадир. ‘Я скажу вам. Движение зародилось в деревенском медресе недалеко от Кандагара. Группа студентов во главе со своим учителем Мохаммедом Омаром освободила двух женщин, изнасилованных местными командирами. Они повесили командиров на стволе танка. Несколько месяцев спустя два командира вступили в бой на улицах Кандагара из-за мальчика, которого они оба хотели изнасиловать. Прибыл Омар со своими учениками, освободил мальчика и казнил командиров. Это было именно то, в чем нуждались люди.

‘Мы сразу увидели возможность. Афганистан - идеальный коридор для товаров из Центральной Азии. Этим странам нужен был выход для их нефти и газа. В то время путь в Центральную Азию через север был перекрыт боевыми действиями в Кабуле, поэтому мы решили попробовать южный маршрут. Мы собрали колонну гуманитарной помощи, около тридцати грузовиков, которая должна была выехать из Кветты и проехать через Кандагар и Герат в Асхабад в Туркменистане. Конвой был подсластителем, призванным стимулировать конструктивные переговоры о поставках энергоносителей. В октябре 1994 года грузовики покинули Кветту с несколькими молодыми офицерами и несколькими нерегулярными формированиями. Среди них был ваш коллега Нор. - Он взглянул на Джона. ‘ Я помню его. Он был тихим и вежливым молодым человеком.

И к тому моменту завербован в ISI, подумал Джона. Одно из твоих ценных активов, твои глаза и уши внутри талибана, хотя в первую очередь наши. Он вздохнул. - Продолжайте, бригадир.

‘Недалеко от Кандагара несколько лидеров городского ополчения заблокировали маршрут колонны, требуя денег, и среди тех, кто был взят в заложники, не было ни одного. Мы ждали три дня. После подходящей паузы мы обратились за помощью к талибам, и мулла Омар согласился освободить конвой силой. Студенты совершили нападение на деревню, где стояла автоколонна, и выгнали командиров и их людей. В тот же вечер они атаковали Кандагар и после двух дней боев захватили его. Это было началом кампании, которая установила контроль над Афганистаном всего за два года. В начале 1995 года они взяли Герат, а год спустя были в Кабуле".

- Ты, должно быть, был доволен.

‘ Конечно, мы были довольны, ’ сказал бригадир, пожимая плечами, - и позвольте мне сказать вам, что мы были не единственными. Американцы были в восторге. У них был новый маршрут для трубопровода. Американские нефтяные компании открыли офисы в Кандагаре. Но, конечно, это длилось недолго. Талибан стал слишком амбициозным. Они не были довольны установлением мира. Они хотели создать самое чистое исламское общество в мире. Были эксцессы. Мы не одобряли ограничений, которые они накладывали на женщин, но они больше не советовались с нами. Ничего нельзя было поделать".

‘ А Нор? Джона мягко подтолкнул его.

‘ Он прошел с ними весь путь до Кабула, и это последнее, что я о нем слышал. Очевидно, он стал плохим.

- Бригадир, пожалуйста, не относитесь ко мне как к идиотке.

‘ Что ты имеешь в виду? Я пытаюсь помочь тебе понять.

‘ Бригадир. Я здесь уже почти неделю.

‘ Я знаю, что вы собираетесь сказать, ’ надменно произнес бригадир, вглядываясь в Иону сквозь клубящийся дым. ‘Но вы должны понимать, что на все это требуется время. Это обширная территория. Здесь, возможно, тридцать или сорок постоянных тренировочных лагерей и более сотни временных. Небольшие группы и отдельные лица размещаются с семьями. Среди них арабы, выходцы из Центральной и Южной Азии, а также чеченцы, боснийцы и уйгуры из западного Китая. Мы ищем одного человека. Одного человека! И даже если мы найдем его, нет никакой гарантии, что жители племени откажутся от него. Они так просто не отказываются от гостей. У них свои законы и обычаи. Правила гостеприимства непреклонны. И талибан возрождается. Честно говоря, армия борется с ними. Были неудачи. Затем есть американцы с их беспилотниками "Хищник" и ракетами "Хеллфайр". Вы должны понимать трудности, с которыми мы сталкиваемся".

Джона повторил вопрос. - Бригадир, когда вы в последний раз получали известия от Нор?

‘ Очень давно. Мне нужно было бы свериться со своими записями.

-Бригадир, мы оба знаем, что "Нор" не был вашим агентом.

‘ Он никогда не был моим подопечным, ’ отрезал бригадир, раздраженно постукивая тростью по голенищам ботинок. ‘Это то, что я сказал ФБР, когда они пришли ко мне. Я сказал, что эта Нор была британским агентом и не имела к нам никакого отношения. Они показали мне видеозапись признания Нор. Иди и поговори с Монтейтом, сказал я. Это тот человек, который убил Кирнан. Он повернулся к Джоне и ткнул в него палкой. ‘ Я тебя удивил? Я вижу по твоему выражению, что да. Ты действительно думал, что я подниму руку и признаюсь, что это не было нашим? Ваше агентство намеренно внедрило шпиона в ряды талибов, и теперь, когда он стал негодяем, вы хотите, чтобы мы расхлебали эту кровавую кашу за вас. Простите меня, если мы не в восторге от этого. ’ Он повернулся и зашагал обратно по дамбе к лачугам. - Пошли, рыба скоро будет готова.

- Мне нужно поговорить с Нор, бригадир, - настаивал Джона, поспешая за ним.

Бригадир нахмурился, как будто эта идея была ему неприятна. - В свое время.

- Бригадир, Монтейт лежит на картотечном шкафу, полном улик, которые связывают Нор с ISI и, в частности, с вами.

Бригадир остановился и уставился на Джона. - Ты меня шантажируешь?

- Да, сэр.

- Ты наглый щенок.

- Нет, бригадир, я взрослый пес.

Бригадир на мгновение прикусил ус. - Я вижу, что да.

-Монтейт знал, что, как только я упомяну имя Нор ад-Дина в этом городе, вы придете искать меня. Я был готов и ждал. Теперь мне нужна твоя помощь.

Бригадир кивнул. - Поговорим после еды.

Он нырнул под навес ближайшей лачуги, а его помощники натянули две веревочные кровати.

‘ Садись, ’ сказал он. Иона сел.

Повар подал им рыбу на большом блюде. Они ели его пальцами, снимая мякоть с кости, а после еды засовывали в рот шарики нюхательного табака и передавали по кругу фляжку с виски.

‘ Ну? - Спросил Джона.

‘Мы полагаем, что Нору предоставили убежище в одной из деревень в Баджаурском агентстве’, - сказал ему бригадир. ‘Завтра мы получим для вас разрешение. Тогда мы сможем пойти и найти его.

OceanofPDF.com

Армия теней

Август 2005

Было уже больше трех, когда бригадир Хан вошел в "Грин" в сопровождении своих помощников. Заметив Джона, он пересек двор по направлению к нему, лавируя между стульями и столами и отвечая на приветствия нескольких групп бизнесменов улыбкой и взмахом трости. Он резко остановился перед Джоной, и улыбка исчезла с его лица так же внезапно.

‘ Добрый день, бригадир, - сказал Джона, отрываясь от открыток, которые он изо всех сил пытался написать. Бригадир бросил на кофейный столик сложенный лист формата А4. Джона развернул его. Это было стандартное Красное уведомление, выданное Генеральным секретариатом Интерпола с просьбой о предварительном аресте разыскиваемого лица с целью экстрадиции на основании ордера на арест. Там была фотография Джона и данные, удостоверяющие личность (физическое описание, отпечатки пальцев, псевдонимы и т.д.), А также детали ордера.

‘ Мне продолжать называть вас Измаилом? ’ потребовал бригадир. - Или Джона больше подойдет?

Джона не удивился. Вскоре после того, как он встал и принял душ в то утро, он прошел квартал до интернет-кафе и сел за терминал в крошечной кабинке из ДСП, чтобы проверить свою электронную почту. В его почтовом ящике было два сообщения. Одно от Монтейта. Одно от Флоры. Сначала он открыл одно от Монтейта:

Прокуратура США выдала ордер на ваш арест.

Затем он открыл письмо от Флоры:

Я люблю тебя. Вот, я это сказал. Я хотел бы, чтобы это было не так. Но я ничего не могу с этим поделать. Я отказываюсь жить в мире лжи. Я сказал Бичу. Все в руинах.

- Вы можете называть меня как вам угодно, бригадир, - ответил Джона.

‘ И не говорил о тебе. Я помню это. Вы вместе учились в школе-интернате.

- Были, - признал Джона.

Никогда не стоит недооценивать снобизм Хана или его привязанность ко всему британскому – может, он и джихадист, но он из племени пукка, была запоминающаяся фраза Монтейта. Как и Джона и Нор, Джавид Хан был выпускником небольшой школы-интерната в родных английских графствах. Их разделяло поколение, но этого было достаточно, чтобы предположить некую форму родства десять лет назад, когда министерство подбросило хану в качестве приманки только что уволенного и недавно опозоренного бывшего офицера британской армии по имени Нор эд-Дин.

- Почему я не должен сдавать вас полиции? - потребовал ответа бригадир.

‘Потому что ты будешь следующим ...’ Джоне было трудно примирить англофилов с джихадистами. - Почему именно Кирнан должна была умереть?

Бригадир раздраженно постучал тростью по голенищам ботинок. - Министерство внутренних дел выдало вам разрешение.

- Хорошо, - ответил Джона.

- Мы отправляемся первым делом утром.

-Хорошо.

Бригадир развернулся на каблуках и зашагал прочь.

Джона закончил свои открытки и направился к почтовому отделению напротив отеля, чтобы купить марки. Он зарычал на одного из наблюдателей, когда тот подошел слишком близко. Мужчина ускользнул.

‘Аль-Каида восстановила военизированное формирование, состоящее преимущественно из арабов и азиатов, которое ранее было известно как бригада 055, в составе более крупного и эффективного боевого подразделения, известного как Лашкар аль-Зил, или Армия Тени’, - объяснил бригадир, глядя из окна своего Nissan Patrol на проносящийся мимо пейзаж, неровные вершины, покрытые мраморными прожилками, и строения, похожие на крепости. Они ехали через Мохманд в Баджаур в колонне из четырех автомобилей с отрядом племенной полиции в качестве сопровождения. Настроение бригадира значительно улучшилось.

В Армии Теней есть подразделения, аналогичные формированиям батальонов, бригад и дивизий. У них хорошее вооружение и лучшие системы связи, чем в нашей собственной армии. Даже снайперские винтовки, которые они используют, лучше наших. Их тактика изощренна, и у них есть защитные сооружения, включая сеть траншей и туннелей, а также бункеры и доты, на демонтаж которых у нас уходят дни или недели. Это ошеломляет. Это не разношерстное ополчение. Они сражаются как организованная сила и сыграли важную роль в укреплении власти талибов в районах проживания племен".

Они миновали груду советских авиабомб возле свалки в Мухмадкуте и скопления разрушающихся глинобитных лачуг, в которых когда-то жили вернувшиеся афганские беженцы. Джона задавался вопросом, сколько времени пройдет, прежде чем бомбы последуют за ними через границу и будут использованы для изготовления самодельных взрывных устройств.

"Мы полагаем, что Nor сформировала специальное подразделение Армии Теней, обученное совершать диверсионные акты за границей", - сказал ему бригадный генерал.

‘ Откуда ты это знаешь? - Спросил Джона.

- Армия захватила одного из них.

Они миновали колонну грузовиков пакистанской армии, буксировавших артиллерийские орудия. Пошел дождь, легкая морось. Полицейские племени, сидевшие на корточках на заднем сиденье пикапа впереди, набросили на плечи свои патту и крепче сжали стволы своих штурмовых винтовок.

‘ Заключенный находится под стражей у правительственного агента в Кхаре. Именно туда мы и направляемся.

Ударный вертолет "Кобра" пролетел прямо над головой, его шасси пролетело так близко, что водитель пригнул голову и выругался, а полицейских сбило с ног ударом несущего винта.

Офис правительственного агента располагался в деревянном здании с капающим карнизом, которое напоминало большой и давно заброшенный павильон для игры в крикет. На стенах его кабинета висело несколько деревянных панелей с выгравированными именами его предшественников; череда правительственных агентов восходила к началу девятнадцатого века, когда первые из них были молодыми младшими офицерами британского правительства.

Нынешним исполняющим обязанности был бородатый пуштун, член клана вазир Южного Вазиристана, от которого, по словам бригадира, его семья отреклась с тех пор, как он занял этот пост, и за его голову была назначена значительная награда. Он встретил их в своем кабинете, а затем провел через боковую дверь по темному и заплесневелому коридору в кладовую, где пахло мокрым холстом.

Заключенный висел за вывихнутые руки на длинной цепи, прикрепленной к балке крыши. Он был обнажен, а его тело покрывали багровые кровоподтеки. На его распухшем лице застыло выражение крайнего уныния. По обе стороны от него стояли два рослых пакистанских солдата. Каждый из них держал в руках четырехфутовый металлический прут.

Бригадир заговорил с ними на урду, и они довольно пространно ответили. Бригадир оглянулся на Джону, который стоял в дверях, стараясь не вспоминать, как его точно так же вздернули в подвале под конюшнями в Багдаде.

- Этот парень пытался продать на рынке бриллиант, очень большой бриллиант.

- Кто он? - спросил я.

- Он дезертир.

- В каком подразделении он служил?

‘ Это был Черный Аист, боевой водолаз Группы специальных служб ВМС, базирующейся в Карачи. Он один из пяти. Они обученные боевые водолазы. Еще три месяца назад они работали в новом глубоководном порту в Гвадаре. Затем возникли некоторые трудности. С тех пор они скрывались в семейном поместье недалеко от Лоесама, недалеко от афганской границы".

-Ичто?

- Три месяца назад к ним обратился человек, соответствующий описанию Нора. Он предложил им высокооплачиваемую работу.

-Какого рода работа?

"Подводные подрывные работы".

-Где? -спросиля

- Ему не сказали.

- Спроси его еще раз.

Бригадир что-то сказал одному из охранников, который подошел к заключенному и ударил его металлическим прутом по ребрам. Заключенный закричал.

-Только не это!

Бригадный генерал казался удивленным. - Вы не одобряете наши методы?

- Просто задай ему вопрос, - ответил Джона сквозь стиснутые зубы.

Бригадир приподнял подбородок мужчины кончиком трости и тихо заговорил с ним. Ему пришлось прижаться ухом к губам мужчины, чтобы расслышать его ответ.

Он говорит, что им сказали, что им предоставят дополнительную информацию, а также паспорта с правильными визами и авиабилеты в ночь перед поездкой. Им сказали, что их встретят в пункте назначения и доставят на конспиративную квартиру, где им предоставят материалы, необходимые для изготовления пластиковой взрывчатки. Дальнейшие брифинги, включая информацию о местонахождении цели, будут проведены в надлежащее время".

Вертолет коснулся края откоса, и Джона, внезапно очнувшись ото сна, быстро отстегнул ремень безопасности и спрыгнул на землю, как потерпевший кораблекрушение, выбирающийся на берег. Шедший впереди него бригадир подошел к краю обрыва рядом с линией минометов и вступил в разговор с командиром батареи, который указал на что-то вдалеке. Ступки выскакивали из трубок с хлопком, похожим на пробки от шампанского.

Дома в долине внизу напоминали крепости с квадратными башенками и глинобитными стенами того же цвета хаки, что и окружающие скалы. Некоторые из них были разрушены. Взрывы, вызванные попаданием минометов, выглядели как крошечные соцветия пыли на далеком склоне холма. Башня получила удар и рухнула. Раздавался спорадический ответный огонь: искры от кремня попадали в оконные щели и бункеры.

Загрохотал пулемет, и очередь трассирующих пуль змеей пересекла пространство. Бригадир подозвал его к себе. Иона приблизился к обрыву.

‘ Пехота продвигается вверх по долине, - сказал бригадир и указал тростью на линию войск, растянувшуюся по дну долины. Когда солдаты приблизились к первому из домов, минометная очередь смолкла. Дальше по долине можно было разглядеть вереницу женщин на горной тропе, крошечные голубые точки в паранджах, убегающих в направлении Афганистана.

‘ Почему они не перекрыли путь к отступлению? Спросил Джона.

‘ Не смей втолковывать им, что к чему, - пожурил его бригадир. ‘ В любом случае, это не их вина. Они потеряли элемент внезапности. Незадолго до рассвета американцы выпустили две ракеты с одного из своих беспилотных летательных аппаратов по дому в деревне.

Несколько часов спустя, стоя в руинах одного из домов, бригадир тростью перевернул транзисторный радиоприемник. Солдат поднял обгоревшую тетрадь. Единственное тело, которое они нашли, было телом пожилого пуштуна, свернувшегося Калашниковым на лестничной клетке.

‘ Негодяи, конечно, были здесь, ’ сказал бригадир. ‘ Но, похоже, они получили предварительное предупреждение о нападении. Женщины и старики остались, чтобы задержать наше наступление и дать бойцам достаточно времени, чтобы спастись бегством.

-Кто их предупредил?

Бригадир пожал плечами. ‘ Я не знаю. А вы?

Горький от разочарования, Джона продолжал копаться в обломках.

‘ Нам лучше поскорее уехать. Вертолет улетел. Нам придется возвращаться на машине.

‘ Подожди, ’ крикнул Джона. Он опустился на колени рядом с открытой дверцей дровяной печи и потянулся, чтобы вытащить обуглившуюся массу бумаг, набитых внутри. Он разорвал их. Ничего нельзя было разобрать. В доме не было ничего ценного. Ему захотелось пробить стену.

- Пошли, нам нужно вернуться до темноты, - сказал бригадир.

- Я не пойду с вами, бригадир.

Бригадир нахмурился. - Что вы собираетесь делать?

‘ Я собираюсь последовать за ними. ’ Он указал в сторону гор Гиндукуша. - Я отправляюсь в Афганистан.

Он опустился на колени, чтобы вырвать автомат Калашникова из мертвых рук пожилого мужчины.

‘Я признаю, что знал, что Кирнан ехала в этом конвое’, - сказал ему бригадир. ‘Это была моя работа - знать. Но это не я предупредил Нора. Он ушел от нас в то же время, когда вы ушли от него, кому бы он ни присягнул ... Талибану, аль-Каиде, кому бы то ни было ... Это они хотели смерти Кирнан, а не мы. Наши пальцы были так же сильно обожжены, как и ваши. Помните об этом, когда американцы, наконец, догонят вас. Я не виноват".

‘ Я запомню, ’ ответил Джона. Сжимая в руках автомат Калашникова, он направился в сторону заходящего солнца.

OceanofPDF.com

Новая Великая Игра

31 Августа–2 сентября 2005 г.

Пригородный анклав Вазир Акбар Хан на севере Кабула, когда-то являвшийся домом для высших чинов движения "Талибан" и их арабских сторонников, был захвачен работниками НПО, дипломатами и журналистами. Однако один из его давних жителей остался. Комплекс Якуббека разросся, включив в себя несколько соседних домов, и теперь занимал целый городской квартал. На главном въезде был контрольно-пропускной пункт, а перед ним беспорядочная кучка просителей, попрошаек и прихлебателей.

‘ Проходим, ’ крикнул Джона на дари, направляясь к главным воротам с двенадцатифутовыми стальными дверями. Люди расступались перед ним, глядя на него в угрюмом молчании. Джона поздоровался с одним из охранников на дари и назвал свое имя. Через десять минут его проводили в худжру, комнату для гостей. Там было около дюжины бородатых мужчин в тюрбанах, сидевших на шелковых подушках, расставленных вдоль стен, и в воздухе витал сильный аромат гашиша. Якуб Бег полулежал под расшитым золотом гобеленом, справа от него сидел ситарист. Он выглядел крупнее и изящнее, чем помнил Джона, как перекормленный кот. Он жестом пригласил Джону подойти и сесть рядом с ним слева.

- Приветствую, - сказал он.

- Надеюсь, у тебя все хорошо, - сказал ему Иона.

- Дела идут хорошо, иншаллах.

Маленький мальчик принес Ионе побитый металлический горшок, полил ему руки теплой водой, а затем вытер их полотенцем. Ему передали стакан водки. Мужчины торжественно подняли бокалы и осушили их.

Джона подумал, что есть определенная ирония в том, что в последние месяцы своего правления в стране талибы объявили выращивание опиума вне закона и были близки к тому, чтобы уничтожить урожай и, как следствие, положить конец значительному влиянию и власти Якуббека. Но с триумфом Северного альянса и их американских покровителей торговля опиумом восстановилась и теперь процветала. Якуб Бег был могущественнее, чем когда-либо.

-Как поживает мой друг полковник Монтейт?

‘Он скрывается", - ответил Джона. "Департамент расформирован".

- Это прискорбное дело.

В комнату вошла танцовщица. Одетая в длинную синюю юбку и малиновую блузку с серебряными колокольчиками, прикрепленными к рукам и ногам, с лицом, скрытым красной вуалью, танцовщица пересекла комнату. Мужчины протянули руки, чтобы дотронуться до юбки, когда она пронеслась мимо.

- Я здесь ищу Нор, - сказал ему Джона.

Якуб Бег медленно кивнул, наблюдая, как танцовщица кружится. - Я понимаю.

- Он был здесь? - спросил я.

‘ Он был здесь, в Кабуле, всего несколько часов, - подтвердил Якуб Бег, махнув рукой. Танцор двигался все быстрее и быстрее, высоко подняв руки над стройным, мускулистым телом. Возбуждение в зале было ощутимым. "Но он ушел..."

‘ А люди с ним?.. - Спросил Иона.

- Они тоже были здесь и тоже ушли.

- Я бы хотел узнать о них побольше.

- Есть кое-кто, у кого я могу спросить.

Наконец вуаль упала, открыв лицо молодого человека с зарождающимися усами. Он был танцором бача, в буквальном смысле мальчиком для игр. Один из мужчин схватил с пола вуаль и прижал к лицу, вдыхая ее аромат.

-Я ценю вашу помощь, - сказал Джона.

Последовала еще одна порция водки, а затем снова ситарная музыка и еще одна танцовщица. Танцовщица была еще моложе первой и накрашена. Глаза Якуббека были почти закрыты, и Джона подумал, не спит ли он, но затем он сунул руку в складки своего халата и достал визитную карточку.

‘ С вами хочет поговорить американец, - сказал он, передавая Джоне визитную карточку. На ней было напечатано имя. Марк Микульски. И номер телефона в Нью-Йорке. Он перевернул карточку. На обороте ручкой был написан телефонный номер, начинающийся с 070, за которым следовали шесть цифр: афганский номер мобильного телефона. Под ним той же ручкой было написано: Давай поговорим.

- Он здесь, в Кабуле? - спросил я.

Якук Бег кивнул.

- Он знает, что я здесь?

‘ Обоснованное предположение; он знает, что вы были в Пакистане и пересекли границу с Афганистаном. Он сделал дрожащий жест рукой. "Все это знают".

-Что он здесь делает? - спросил я.

Он возглавляет группу следователей ФБР, которые работают на авиабазе Баграм. У них под стражей один из узбеков, причастных к стрельбе. В то время он был ребенком, но сейчас он взрослый. Он поет. С тех пор как они допросили его, они обнаружили обломки двух автомобилей в ущелье реки Кабул и, как говорят, несколько обугленных костей".

- Тебя разоблачили?

‘Возможно", - ответил Якуб Бег. ‘Но я также был осторожен. С лидером узбеков расправились несколько лет назад. Остальные свидетели были очень молоды на момент инцидента. Это было хаотичное время, и ни у кого нет четких воспоминаний. Конечно, как и вы, я обеспокоен дальнейшими разоблачениями Nor. Было бы прискорбно, если бы он снова оказался под стражей в Америке. Но у меня также есть гарантии, которые обеспечат мне определенную защиту, если это произойдет ".

-Ради твоей же безопасности я должен уйти, - сказал ему Джона.

‘Ерунда, ты можешь оставаться здесь до тех пор, пока это безопасно. Но я также думаю, что тебе следует поговорить с мистером Марком Микульски. - Он достал из кармана мантии мобильный телефон и передал его Джоне. - Возьми это.

- Почему вы хотите, чтобы я позвонил Микульски?

- Здесь вдова Кирнана и его старшая дочь.

‘Если бы я мог вернуть то, что произошло, я бы это сделал", - сказал ему Джона. ‘Монтейт такой же. Любой из нас сделал бы это".

‘Они предложили значительное вознаграждение за информацию", - объяснил Якуб Бег. ‘Люди идут навстречу. Узбек был первым, за ним неизбежно последуют другие. Семье Кирнан говорят то, что они хотят услышать. Монтейта изображают легковерным дураком, а вас демонизируют. Они обвиняют вас в принадлежности к аль-Каиде. Если у вас сейчас есть шанс изложить свою версию событий, возможно, вам стоит воспользоваться им. Кто знает, когда такая возможность может представиться снова?"

- Я должен найти Нор, - сказал Джона, убирая телефон в карман.

‘ Сначала тебе нужно поспать. Утром я наведу справки.

Когда он встал, чтобы уйти, один из танцоров бача занял место Джона рядом с Якубом Бегом. Он положил голову на колени торговцу опиумом.

Джона проснулся от лучей солнечного света, падавших в окна его комнаты. В небе были кусочки голубого неба и несущиеся клочья облаков. Умывшись в ведре, он пересек двор и направился к худжре.

Якуб Бег сидел на подушке и смотрел репортаж BBC World об урагане "Катрина". На экране говорил Рэй Нэгин, мэр Нового Орлеана: "Настоящим каждому человеку приказывается эвакуироваться из города..."

Наблюдая за этим, Джона вспомнил признание Нора на YouTube, его едва завуалированную угрозу: Клянусь Богом, величайший прилив, который когда-либо помнили в Англии ...

‘ Они все уйдут? - Спросил Бег.

‘Большинство согласится, ’ ответил Иона, ‘ но некоторые останутся. Другие, возможно, не смогут уехать".

-Что с ними будет? - спросил я.

- Я думаю, они будут ждать, пока правительство окажет им помощь.

- И американское правительство поспешит на помощь?

- Они должны.

‘ Я договорился с тем, кто сможет вам помочь, ’ сказал ему Бег. - Мой водитель проводит вас туда.

В паре сотен метров от святилища мучеников на Чар-и-Шахид, за большими арочными деревянными дверями, находилось небольшое скрытое кладбище примерно на сто пятьдесят могил. Иона узнал сморщенного старика, который подметал листья между могилами, но если кладбищенский сторож и узнал его в ответ, то никак этого не показал. Старик ухаживал за могилами на христианском кладбище Кабула более пятнадцати лет, платно и безвозмездно, на протяжении всей гражданской войны, когда Иона использовал его как место тайных встреч, и впоследствии, при режиме талибов, когда продолжать ухаживать за христианскими могилами было равносильно избиению или чему похуже.

Со времени последнего визита Джона произошли некоторые изменения. Самыми последними добавлениями были мемориальные доски павшим солдатам Международных сил содействия безопасности (ISAF) в Афганистане. Войдя, он увидел справа недавно установленную мемориальную доску британским солдатам, а напротив нее, на другом конце, - мемориальную доску немецким солдатам. Другие были встроены в стены по периметру.

У могилы исследователя венгерского происхождения Марка Аурела Штайна из Индийской археологической службы стоял мужчина. Он сжимал в руках коричневую кожаную сумку и поднял глаза, когда Джона приблизился.

- Вы забрались далеко от моря, коммандер.

Командующий ВМС Индии Раджа Мохан снисходительно улыбнулся. ‘ Не совсем, мистер Саид. Фактически, для природного газа из Центральной Азии это кратчайший путь к морю".

- Вы собираетесь строить трубопровод?

‘Скоро население моей страны будет самым большим среди всех стран мира’, - объяснил командир Мохан. "У нас огромный аппетит к энергии. Так что да, я бы сказал, что однажды природный газ может пойти через Афганистан в индийские города и порты".

- Это уже пробовали раньше.

‘ Возможно, американцами, но не нами, - ответил коммандер Мохан. - И это наше время величия.

‘ Что вы можете для меня сделать, коммандер? - Спросил Джона.

‘ Как и многие другие люди, возможно, включая вас, я в долгу перед мистером Якуббеком за информацию. Он предложил освободить меня от этого долга, если, в свою очередь, я предоставлю вам определенную информацию.

- Я слушаю, - сказал Джона.

Позвольте мне представить это в контексте. Индия расширяет свои интересы на запад, восток и север. На флоте нам нравится думать об Индийском океане как о едином пространстве, от Аравийского моря до Бенгальского залива. Мы называем его нашим участком. Наш долг - обеспечить свободное перемещение товаров по нему. Поэтому мы также обязаны отслеживать любые потенциальные местные угрозы. Например, сотни миллионов мусульман живут по берегам Индийского океана, большинство из них - законопослушные граждане жизнеспособных государств, некоторые - нет. Западные границы включают такие страны, как Сомали, Йемен и Пакистан, которые представляют собой торговую сеть, но также и сеть глобального терроризма. В то же время мы видим, что Китай пытается установить крупное присутствие в Индийском океане. Это вызывает у нас большую озабоченность".

- Командир, у меня мало времени.

‘ Почему это, мистер Саид? Вы обеспокоены тем, что американцы могут прийти и схватить вас здесь?

- У тебя есть что-нибудь для меня или нет?

Последовала пауза.

‘Очень хорошо, мистер Саид", - согласился коммандер Мохан. ‘Китайцы строят военно-морскую базу и пост прослушивания в Гвадаре на юге Пакистана, на подходах к Оманскому заливу. Это масштабное строительство со значительным присутствием сил безопасности. По политическим причинам пакистанцы не желают позволять китайским военным обеспечивать защиту персонала и объекта. Вместо этого эта роль отводится пакистанским силам безопасности. Насколько мы понимаем, в силы безопасности, назначенные для защиты базы, проникли исламские экстремисты, сочувствующие делу мусульман-уйгуров в западном Китае. Несколько членов элитного отряда Группы специальных служб, обученных боевым водолазам, убили своего командира и устроили погром на строительной площадке, уничтожив технику и убив пятерых китайских инженеров, прежде чем сбежать. Мы полагаем, что затем они искали убежища в районах проживания племен, где вступили в контакт с "Аль-Каидой". Наш разведывательный аппарат ведет досье на всех идентифицированных членов пакистанских сил специального назначения.’ Он достал из сумки желтый конверт и передал его Джоне. - Внутри ты найдешь фотографии и идентификационные данные людей, которых ты ищешь.

-Благодарю вас.

‘Не благодари меня. Поблагодари Якуб Бега. Вам повезло, что вы находитесь под защитой одного из самых могущественных людей в Афганистане и что его влияние распространяется за пределы этой страны, даже на Дели. Если бы это зависело от меня, я бы сказал американцам, что вы встречаетесь со мной, и они окружили бы нас, пока я говорю".

- Я рад, что ты этого не сделал, - сказал Джона.

- У меня есть приказ. Мне приказали сотрудничать. Но, глядя на вас, я уверен, что это ошибка.

Индеец повернулся и вышел с кладбища.

Джона немного постоял, прислушиваясь к шороху метлы старика среди надгробий, а затем набрал местный номер мобильного телефона, написанный от руки на визитке Микульски.

Он ответил после второго гудка. - Это Микульски.

- Это Джона.

Последовала пауза.

‘ Ты собирался рассказать мне, не так ли? В 2001 году, в универмаге, вот почему ты приехал ко мне в Нью-Йорк. Ты собирался признаться?

Микульски был прав. Он как раз собирался признаться. - Неподходящее время.

‘Вмешались события", - признал Микульски. ‘Однако сейчас этого никак не избежать. Выписан ордер на ваш арест за убийство Джеймса Патрика Кирнана и его телохранителя.

‘Мы убили не тех людей", - сказал ему Джона. "Мы думали, что поймали Бен Ладена".

‘ Кто отдал приказ устроить засаду? - Спросил Микульски. ‘ Монтейт действовал самостоятельно? Неужели он так сильно ненавидел Кирнан?

‘Я на это не куплюсь", - сказал Джона. ‘Монтейт был слишком профессионалом, чтобы позволить личным чувствам взять над собой верх. Кирнан ему не нравился, но он не испытывал к нему ненависти. И мы никогда, никогда не действовали самостоятельно. Мы держались на расстоянии вытянутой руки, это можно отрицать, это правда, но от нас к Фишер-Кингу в МИ-6 шли четкие линии связи. Мы и шагу не сделали без разрешения.

- Кинг-фишер приказал нанести удар?

‘Монтейт разговаривал с Фишер-Кингом перед нападением. Насколько я понимаю, Фишер-Кинг одобрил нападение с молчаливого одобрения и, возможно, при поддержке кого-то с вашей стороны: Лэнгли или Пентагона, возможно, даже Совета национальной безопасности. Я не уверен, кого именно. Сообщение, которое он получил, было таким: Продолжайте и делайте это, но мы не хотим, чтобы на этом были отпечатки пальцев американцев. Так это работало, так было всегда, начиная с войны против Советов. Мы делали за вас грязную работу. Афганские гиды были созданы специально для того, чтобы преодолеть бюрократическую волокиту в Вашингтоне. Кто-то с вашей стороны одобрил нападение на Фишер-Кинга, который передал сообщение Монтейту, и Монтейт пошел дальше и организовал это. Он был так же потрясен, как и все мы, когда мы обнаружили, что убили Кирнан.

‘ Кто знал, что в колонне ехал Кирнан, а не Бен Ладен? - Спросил Микульски.

Он также не утверждает, что получил информацию о передвижениях Кирнан от ISI, из уст Джавида Хана. Хан отрицает это. Хан и Кирнан были давними союзниками в борьбе против Советов. Конечно, Кирнан была раздражена продолжающейся поддержкой ISI талибов, но все было не так уж плохо".

- Так что ты хочешь этим сказать?

- Я говорю, что мы не убивали Кирнан намеренно, и я не уверен, что это сделали сотрудники ISI.

- Вы верите, что Нор утверждает, будто сам это придумал?

Джона сделал паузу. - "Нор" непостоянен", - сказал он. "Он был в ярости на нас за то, что мы бросили его в 96-м. Что может быть лучше, чем по-настоящему облапошить нас?"

- Звучит не совсем убедительно.

Джона вздохнул. ‘Я не могу представить, чтобы он действовал полностью самостоятельно. И не всегда хотел кому-то принадлежать. Конечно, он недолго продержался в каком-либо конкретном учреждении или организации, но он никогда не переставал пытаться".

- Наверняка на том этапе он принадлежал к "Аль-Каиде"?

‘ Я не верю, что он когда-либо принадлежал к "Аль-Каиде". Если он давал клятву, то скрестил пальцы, и то только потому, что отчитывался перед кем-то другим ... третьей стороной.

-Кто?-спросиля

‘ Я не знаю. Я пытаюсь это выяснить. Есть еще кое-что. Признание Нор пристрастное. Это не вся история. Зачем останавливаться на смерти Кирнан? А как же Эсхатос и кража бриллиантов? Зачем придираться только к нам, британцам?"

- Наверняка потому, что он считает вас ответственным за то, что с ним случилось?

- Возможно, но я думаю, что он упустил шанс создать еще большую драму, и это на него не похоже - упустить такую возможность".

- Вы готовы дать показания по поводу того, что вы только что сказали?

‘ Когда придет время, ’ согласился Джона. ‘ Но прямо сейчас мой приоритет - попытаться остановить Нор. Я очень серьезно отношусь к его угрозе.

- Значит, ты не собираешься сдаваться?

-Пока не могу.

‘ Будет лучше, если ты войдешь. Мы можем обсудить сделку. Здесь есть люди менее разумные, чем я, влиятельные люди. Они хотят выследить тебя. Ты хочешь погибнуть от ракеты "Хеллфайр"?"

-Нет.

‘Якуб Бег не сможет долго защищать тебя. Меня не волнует, финансирует ли он всю семью Карзай, как только будет достаточно улик, связывающих его с преступлением, он пойдет на это. Никто не может действовать безнаказанно.

‘ Мне нужно больше времени, ’ сказал Джона. - Я должен остановить Нор.

Он отключил связь, открыл заднюю панель телефона, извлек SIM-карту и раздавил ее в пыли каблуком.

В тот же день Якуб Бег обеспечил ему место на рейсе гуманитарных авиалиний ООН, вылетающем из Кабула. В Дубае он сел на самолет до Аммана, Иордания.

OceanofPDF.com

Внутри "Аль-Каиды"

3-6 Сентября 2005 г.

Ближе к вечеру по дороге из Аммана загрохотали машины, оставляя за собой клубы пыли и дыма выхлопных газов. Джона сидел на заднем сиденье потрепанного желтого такси и смотрел в окно, пока они ехали по изъеденным непогодой известняковым холмам мимо карьеров, фабрик, военных лагерей и свалок металлолома. Прошло четыре часа с тех пор, как его самолет приземлился в Иордании.

Зарка была полуразрушенным городом с грязными, заваленными мусором улицами, выхлопными газами, повозками, запряженными ослами, и низкими кирпичными зданиями. Молодые люди в джинсах стояли на углах улиц, а женщины в хиджабах сновали туда-сюда с тяжелыми грузами. Джона время от времени замечал бородатых салафитов, ветеранов афганского джихада, мелькавших между дверными проемами. Город был печально известен как место рождения Абу Мусаба аз-Заркави, недавно убитого лидера "Аль-Каиды" в Ираке, который был признан ответственным за целый ряд зверств, включая взрыв штаб-квартиры ООН в Ираке, в результате которого погиб специальный посланник Серхио де Меллу и разрушение мечети Имама Али в Наджафе. Прошло меньше трех месяцев с тех пор, как Заркави погиб в американской засаде. Джона попытался представить раннее детство Нор в этом месте настороженной враждебности, но это было трудно.

Отец Нор, Назир, жил в обнесенном стеной жилом комплексе в пыльном переулке, увешанном электрическими кабелями. Джона попросил водителя такси подождать. Он пришел на пару минут раньше и поэтому прошел всю улицу пешком.

Когда он вернулся, на пороге дома сидел серьезный на вид мальчик. Джона улыбнулся ему. - Вы полицейский? - спросил мальчик.

‘ Нет, ’ сказал ему Джона. - Я журналист.

Мальчик отпрянул в тень у его ног, когда Джона подошел к двери. Он дважды постучал.

Дверь открыл Валид, младший брат Нор. Когда Иона видел его в последний раз, маленькому круглолицему мальчику было пять. Двадцать лет спустя он был дородным и свирепым, с длинной окладистой бородой и молитвенной шапочкой. На нем были шальвары с короткими штанинами в ваххабитском стиле, в соответствии с изречением Пророка, которое гласит, что одежда, доходящая до земли, является признаком гордыни и тщеславия. Джона также слышал, как его называли ‘высоткой аль-Каиды’. Если Валид и узнал Джона, то не подал виду, но отступил назад, позволяя ему войти. Джона мельком взглянул вниз, не желая наступать на мальчика, но тот уже ушел.

В коридоре стоял Назир, отец Нор. Джона помнил его тихим человеком в совиных очках и с большими пальцами, засунутыми в карманы аккуратного серого жилета. Он выглядел старше, его волосы поседели, лицо покрылось морщинами, и он пользовался тростью, но это был безошибочно он, даже жилет, который теперь был изношен. Они официально пожали друг другу руки.

‘ Я помню тебя, ’ сказал Назир. Может, он и был хрупким, но наблюдательности не утратил. ‘ В детстве ты всегда был весь в пластырях. Насколько я помню, я тебя не одобрял. Я думал, ты оказываешь плохое влияние. Вас зовут не Измаил, и я не верю, что вы журналист.

- Нет, - признал Джона.

‘ Пожалуйста, вам лучше пройти сюда. Он повернулся на каблуках и медленно пошел обратно по темному коридору, опираясь на трость. Примерно на полпути он остановился и оглянулся через плечо. - Как поживает твой отец?

- Он мертв, - ответил Иона.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, а затем Назир сказал: "Мне жаль это слышать".

Он возобновил свою медленную прогулку. В конце коридора он открыл дверь, которая вела в залитый солнцем внутренний дворик с фонтаном, выложенным голубой керамической плиткой, и тщательно ухоженными растениями в терракотовых горшках. Он указал тростью на стол и стулья. - Садитесь.

Валид подал чай и, прежде чем начать разговор, достал магнитофон и поставил его на стол. ‘Не то чтобы мы вам не доверяли, ’ извиняющимся тоном объяснил Назир, ‘ но мы не можем рисковать’. Он взглянул на Валида, который кивком подтвердил, что запись идет. ‘Все мои дети были умными, но не очень. Может быть, даже слишком умными. Он был чувствительным человеком. Его заботило тяжелое положение других".

Валид молча уставился в столешницу.

- Я ищу его, - сказал им Иона.

‘ФБР тоже ищет его, - ответил Назир, - и поскольку они не могут его найти, они решили, что им нужен козел отпущения. Моя семья была выбрана. Они посылают своих лакеев из наших иорданских разведывательных служб, нашего Мухабарата, преследовать нас. Мне больше не рады на факультете в Аммане. Мою жену временно выписали из больницы. Мой младший сын не может устроиться на работу. - Его лицо расплылось в невеселой улыбке, а глаза ярко заблестели. "Когда в Вашингтоне идет дождь, нам приходится брать зонтики".

- Я не желаю тебе ничего плохого.

- Твое слово?

-Мое слово.

‘ Думаю, для этого уже поздновато. Вы были другом моего сына, но превратили его в шпиона, не так ли?

- Да, - подтвердил Джона.

- У нас есть поговорка: компания молодого парня определяет его судьбу. К несчастью для Нора, вы никогда с ним не встречались. Зачем ты его ищешь?

‘ Потому что меня, как и вас, обвиняют в том, что я был его сообщником. Поскольку я был его контролером, они решили, что мы, должно быть, в заговоре.

- Так вот почему ты Измаил?

- Да, - подтвердил Джона.

Назир помолчал, его чашка слегка дрожала в руке. - Тогда, возможно, вы единственный, кто может понять нашу трагедию.

-Где он? - спросил я.

- Он исчез. Может быть, он в Ираке, может быть, в Лондоне. Возможно, когда-то он был вашим, но теперь он член "Аль-Каиды" и намерен исправить свои прежние ошибки, начиная с вашей страны".

Он протянул руку и выключил магнитофон. ‘ Найди для меня моего сына, Джона, ’ взмолился он. ‘ Скажи ему, чтобы прекратил. И скажи ему, чтобы он сделал это до того, как они посадят его семью в тюрьму.

- С этим есть проблема.

‘Жизнь полна проблем. Все является проблемой".

- И как мне его найти? - спросил я.

- Он был вашим агентом.

- Больше нет, - ответил Иона.

‘ Иди к ним, Джона. Иди к аль-Каиде. Скажи им, что ты его друг. Он подтвердит это. Скажи им, чтобы они отвели тебя к нему. Они могут. Они могут и не убить. Они могут убить тебя. А какой у тебя еще выбор?"

Встав, чтобы уйти, Иона посмотрел вниз на Назира. Его глаза были закрыты, а щеки мокры от слез. Валид проводил его до двери.

- Отправляйся в свой отель, - сказал он.

Джона забрался обратно в ожидавшее такси.

Телефон в его гостиничном номере зазвонил сразу после трех часов ночи. Джона лежал без сна и смотрел телевизор. Отчаявшиеся жители Нового Орлеана кричали вертолетам с балконов и крыш, размахивая полотенцами и одеялами. В этих кадрах было что-то одновременно ужасающее и неотразимое.

Он снял трубку. - Да?

- Вы Измаил? - спросил мужчина с мягким голосом.

‘Кто это? - спросил Иона.

‘ Это Тарик. Чего ты хочешь от нас, пожалуйста, Измаил?

- Я друг Нор.

-Чем вы занимаетесь в Иордании?

- Мне нужно поговорить с Нор.

Линия оборвалась. Джона уставился в потолок. Пятнадцать минут спустя телефон зазвонил снова.

- Как твое настоящее имя, Измаил?

-Джона.

Тарик положил трубку. Двадцать минут спустя он позвонил снова.

-Джона? - спросил я.

-Да.

- Это Тарик.

- Да, Тарик.

- Машина ждет вас у отеля. Это черный "Мерседес". Водителя зовут Зейн. Пожалуйста, приезжайте сейчас.

- Куда это меня приведет?

Ответом был приказ, резкий по тону. ‘ Иди сейчас. Прямо сейчас.

Джона натянул одежду и побежал по коридору к лестнице. Он перешагнул через бетонные противовзрывные заграждения и оказался на улице. Видавший виды черный "Мерседес" был припаркован на противоположной стороне дороги. Невысокий мужчина со сверкающими глазами и широкой улыбкой держал открытой пассажирскую дверцу. Джона перешел к нему улицу. В тени заднего сиденья находился второй мужчина, его лицо было скрыто красно-белым клетчатым шарфом.

‘ Джона, ’ представился невысокий мужчина. Джона кивнул. Они энергично пожали друг другу руки. - Меня зовут Зейн.

Джона сел на пассажирское сиденье, и Зейн закрыл за ним дверцу. Он обежал машину и скользнул на водительское сиденье. Он повернул зажигание, и двигатель заглох. Они все вздрогнули, и на другой стороне улицы укрылись люди из службы безопасности. Зейн выругался. Они тронулись в путь, лавируя между выбоинами на дороге, и Зейн все время смотрел в зеркало заднего вида.

- Вы Иона? - спросил мужчина на заднем сиденье машины.

‘ Да, ’ сказал Джона, узнав голос из трубки. - Вы Тарик.

‘ Совершенно верно. Что ты знаешь об этом человеке, Нор?

- Раньше он работал на британскую разведку.

Они свернули с асфальтированной дороги на ухабистый немощеный переулок, окруженный складами. Зейн выглянул из-за руля, лавируя между кучами дрейфующего мусора.

‘ Каков ваш статус в вашей стране? - Спросил Тарик.

- Я беглый преступник.

- Когда вы в последний раз видели Нор?

‘ В Неваде в 2002 году. Он направлялся в Ирак.

- Почему вы хотите поговорить с ним?

‘ Он планирует террористический акт в моей стране. Я хочу остановить его. Это ловушка.

-Почему он тебя так волнует?

- Он мой друг.

Машина вылетела из узкого переулка и вырулила на оживленную асфальтированную дорогу.

- Мы отвезем вас обратно в отель.

- Я говорю тебе правду, - запротестовал Джона.

- Завтра вы должны сесть на автобус до Дамаска. Скажите на границе, что вам нужна транзитная виза и что вы едете в Турцию по суше. Мы будем ждать вас на центральном вокзале Дамаска".

Машина с грохотом остановилась напротив отеля.

- Мы будем ждать вас, - повторил Тарик ободряющим тоном.

И действительно, на следующий день они были там, в толпе на автовокзале Дамаска. Зейн бросился вперед сквозь колышущуюся массу людей с их чемоданами, картонными коробками и плетеными корзинами, полными цыплят. Он забрал у Джона рюкзак и повел его за руку обратно через толпу к "Мерседесу", где ждал Тарик.

‘ Нор здесь, в Сирии? - Спросил Иона.

- Ты должен набраться терпения, - сказал ему Тарик.

Это был первый раз, когда Иона получил четкое представление о Тарике. Он был моложе, чем ожидал Джона, и худощавый, с тонкими пальцами, которыми он подчеркивал свою речь, и большими карими глазами. Знакомый тип, подумал Джона.

‘ Ты друг Нор? - Спросил Джона.

Тарик посмотрел на него. - Да, я его друг.

- Тогда ты должен мне помочь.

Зейн вел "Мерседес" вперед сквозь толпу на автовокзале, держа одну руку на клаксоне, а другой жестикулируя из окна.

‘ Куда мы идем? - Спросил Джона.

- Увидишь, - ответил Тарик, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, нет ли за ними слежки.

Машина въехала в лабиринт узких улочек, увешанных электрическими кабелями и бельем для стирки белья. Они заворачивали за углы и набирали скорость на перекрестках. Несколько раз людям приходилось отпрыгивать с дороги.

Внезапно машина резко затормозила у маленькой металлической двери в высокой стене. Зейн выскочил и забарабанил по двери кулаком. Тарик наклонился вперед и положил руку на плечо Джона. - Успокойся, - сказал он.

Через несколько мгновений мужчина с салафитской бородой и автоматом Калашникова вышел из подъезда и настороженно оглядел переулок. Он приказал им выйти из машины и наблюдал, как Тарик обыскивает Джону. Удовлетворенный, Тарик взял Джона за локоть и провел его через дверь, по коридору, влажному от плесени, вниз по крутым бетонным ступенькам к другой металлической двери. Тарик постучал в нее и стал ждать. Дверь открылась, и их окутало облако сигаретного дыма. Джона услышал мужской крик. Из дыма вырисовались двое мужчин в балаклавах с автоматами Калашникова в руках. Позади них стоял еще один мужчина в балаклаве с видеокамерой в руках. Дверь за Джоной закрылась. Тарик и Зейн ушли. Двое мужчин повели Джону по коридору в комнату без окон, стены которой были увешаны зелеными флагами джихада и освещены прожекторами. Перед флагами стоял мужчина в оранжевом комбинезоне с завязанными глазами. Он был прикован наручниками к стулу на большом пластиковом листе. Он наклонился вперед и тихо стонал. Напротив него сидел крупный мужчина с окладистой бородой с двумя белыми прядями, которые тянулись от ушей до груди. Он сидел на скамье, положив на колено ятаган, который точил на точильном камне.

- Вы Иона, известный как Измаил? - спросил мужчина.

-Да.

- Где ваш паспорт? - спросил я.

- У меня в кармане.

- Дай это мне.

Джона протянул ему конверт.

- Заприте его.

Двое мужчин в балаклавах вывели Иону через другую дверь, повели по коридору и затолкали в камеру.

Когда он проснулся, то услышал шаги и шепчущие голоса за дверью. Он лежал на потрескавшемся бетонном полу, прикованный наручниками к батарее в пустой комнате. Там не было окна, только вентиляционная решетка, до которой было далеко, вне досягаемости. До него в комнате содержались другие заключенные; их имена были нацарапаны на стене позади него, и ни один из них не возвышался над полом более чем на пару футов. Интересно, выжил ли кто-нибудь из них?

Дважды люди в балаклавах заходили в камеру и били его палками. Они били его по бедрам, плечам и спине. Джоне было не привыкать к тому, что его вздергивают и избивают. Он знал, что ты входишь в своего рода скольжение. Один удар становится похожим на другой – он мог выдержать определенное количество ударов. Важно было позволить этому захлестнуть себя. Он также знал, как себя вести. Из своего обучения он знал, что взаимодействие с его похитителями должно быть сведено к минимуму. Он не должен смотреть в глаза. Он не должен был отказываться от сотрудничества или быть вспыльчивым. Но в этот раз он почувствовал возмущение. Он пришел по собственной воле.

Во второй раз один из салафитов подошел слишком близко, Иона подставил ему подножку, через секунду оказался на нем и, используя свою голову как таран, сломал мужчине нос и выбил несколько зубов.

Он ликовал. Они избили его до потери сознания.

Они повесили классную доску на стену позади камеры, чтобы он мог сидеть на стуле, зажав руки в наручниках между колен, и читать текст, глядя в объектив камеры.

‘Британское государство отведает крошечную долю того, что каждый день вкушают невинные мусульмане от рук крестоносцев и еврейской коалиции на востоке и западе’, - сказал Иона. Кровь струилась у него изо рта, когда он говорил. ‘Обязанности ислама великолепны и трудны. Некоторые из них отвратительны. Смертный час нельзя ни ускорить, ни отсрочить. Смерть найдет тебя даже в надвигающейся башне..."

Он огляделся вокруг. Было приятно видеть страх в их глазах. Он был убежден, что им было приказано сохранить ему жизнь.

- Тогда пошли... - сказал он тихим голосом.

Они набросились на него с палками.

‘ Джона! Он вздрогнул и проснулся. Тарик сидел на корточках на полу вне досягаемости.

‘Нор говорит, что ты красив, но ты думаешь, что ты уродлив", - сказал ему Тарик. ‘Я думаю, он прав. Он понимает людей. Он не боится говорить то, что думает. Это правда, что он был вашим студентом?"

- Он был моим другом, - ответил Джона.

- Он говорит, что ты научил его всему, что он знает, что именно ты превратил его в инструмент Бога.

- Только не я, - говорит Джона.

-Почему ты здесь? - спросил я.

- Чтобы предупредить его ...

- Он предупрежден. Он знает, что он в опасности. Он доволен. Он в опасности, но ваша страна в еще большей опасности. Вы понимаете? Ты должен гордиться им.

-Где он? - спросил я.

Грудь Тарика раздулась от гордости. - Он в Ираке, сражается с крестоносцами.

- Ты можешь отвести меня к нему?

- Он скоро уезжает. Он собирается сразиться с крестоносцами на их родной земле. Он говорит, что собирается стереть с лица земли целый город неверующих. Он говорит, что вы будете поражены. Я ему верю.

OceanofPDF.com

Системный саботаж

7-8 Сентября 2005 г.

Они пришли за ним на рассвете, в разгар песчаной бури.

‘ Мы должны немедленно уезжать, ’ сказал Тарик. У него зазвонил телефон, он послушал и кивнул, прежде чем кто-то прервал связь. Один из салафитов опустился на колени рядом с Джоной и расстегнул его наручники, в то время как другой приставил дуло автомата Калашникова к его виску. Было приятно чувствовать страх мужчины, когда он возился с замком. ‘ Вставай, ’ сказал Тарик. - Следуй за мной.

Джона с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, вышел вслед за ним в коридор.

‘ Быстро, ’ прошипел один из салафитов и ткнул его пистолетом в спину. Джона развернулся и вырвал пистолет у него из рук. Салафиты попятились, чтобы убраться с его пути. Он бросил пистолет им вслед.

Он поднялся по лестнице, прошел через металлическую дверь, прошел по коридору и вышел в переулок, где его ждала машина с Тариком за рулем.

Они свернули на главную дорогу, и мимо с ревом пронеслись грузовики. Тарик хлопнул ладонью по клаксону и держал его так до тех пор, пока не нашел просвет в потоке машин.

‘ Куда мы идем? - Спросил Джона.

‘ Ирак, ’ раздраженно ответил Тарик. Он включил дворники, пытаясь смахнуть пыль с ветрового стекла.

Они выехали за пределы города и миновали пустые поля и ряды опор. Примерно через час Тарик остановил машину и велел Джоне залезать в багажник.

- Веди себя очень тихо, - сказал он ему, прежде чем захлопнуть за ним крышку.

Машина снова тронулась, и они ехали минут двадцать или около того, прежде чем сбавить скорость и остановиться. Некоторое время они двигались рывками, как будто выстроились в очередь. Багажник постепенно наполнялся мелким облаком пыли. Джона натянул футболку до рта и носа. Он слышал голоса и представлял, как проверяют документы и, возможно, деньги переходят из рук в руки. Никаких попыток обыскать машину предпринято не было. Они снова тронулись в путь. Джона застонал и потянулся, разминая затекшие от долгого неподвижного состояния конечности. Внезапно машина съехала с дороги и некоторое время тряслась по обочине, прежде чем остановиться. Хлопнули дверцы. Секундой позже Тарик открыл багажник и помог Джоне выйти. "Добро пожаловать в Ирак".

- Мое любимое чертово место, - ответил Джона сквозь стиснутые зубы, потирая тыльную сторону ног, чтобы избавиться от судороги.

- Давай, садись в машину, - сказал Тарик.

Они несколько часов ехали по узкой полоске асфальта по унылому и безжалостному ландшафту, заполненному облаками охристой пыли и обломками брошенных автомобилей. На окраине города они свернули с дороги и затормозили рядом с побитым "Лендкрузером", припаркованным рядом с бензоколонкой. Тарик выпрыгнул из машины, Джона последовал за ним. Тарик схватил Джону за плечо и повел его к "Лендкрузеру". Внутри было несколько человек: водитель и еще один на пассажирском сиденье рядом с ним; еще двое иракцев сидели на корточках на груде деревянных ящиков сзади. Они были покрыты пылью. Лица всех были скрыты шарфами.

‘ Садись, ’ сказал Тарик и скользнул на сиденье рядом с ним. Водитель повернул ключ в замке зажигания, и двигатель с хриплым рычанием завелся. Они уехали, бросив машину Тарика.

Мужчина на пассажирском сиденье развернул шарф, скрывавший его лицо, и повернулся, чтобы посмотреть на Джону. При свете, просачивающемся сквозь покрытые пылью окна, Джона узнал измученную красоту и мистический взгляд своего самого старого друга.

- Привет, Джона, - сказал он.

-Привет, Нор.

Ирак был местом бесплодной пустыни, клубящейся пыли, бесконечных дорог с выбоинами, высохших садов и унылых, опустевших поселений. Единственным признаком оккупации были вертолеты "Апачи", изящные, как охотничьи осы, которые скользили вдоль далекого горизонта.

Они мчались на юг. Джона втиснулся на сиденье между Тариком и другим иракцем с автоматом Калашникова между колен.

- Почему ты добровольно идешь в ловушку?

Нор оглянулась на него. - Почему ты думаешь, что я не учел это в своих расчетах?

‘Они остановят тебя задолго до того, как ты представишь реальную опасность", - сказал Джона. - Вы и на милю не приблизитесь к барьеру на берегу Темзы.

‘ Может, мне и не нужно, ’ сказал Нор, его холодные глаза блуждали по пустыне снаружи. ‘Другая сторона может быть сильна, но они не во всем сильны, а наша сторона может быть слабой, но мы не во всем слабы. Вот что я говорю своим людям: мы малочисленны и проворны, и на нашей стороне внезапность. Мы создаем наше собственное превосходство. Я говорю, что от нас зависит выявить и использовать ключевые уязвимости нашего врага. Я говорю, когда вы пытаетесь создать преимущество, первое, что вам нужно, - это дисбаланс, асимметрия".

Мобильный телефон на приборной панели начал вибрировать. Нор схватила его и немного послушала, прежде чем прервать связь. Он сел, достал бутылку с водой из-под сиденья, налил воды на руку и плеснул себе в лицо. Он снова был полон энергии.

- Мы собираемся поговорить с человеком по поводу карты.

Колонна остановилась у обочины шоссе. Три бронированных черных "хаммера", два из них с пулеметами 50-го калибра наверху. Стрелки верхнего прикрытия были одеты в черные бронежилеты поверх своих огнезащитных курток Nomex и шлемов, из-за которых они казались луковицеобразными и похожими на насекомых. На боку каждого автомобиля белыми буквами было написано Greysteel.

"Лэнд крузер" притормозил рядом со средним "Хамви", достаточно близко, чтобы Нор могла заговорить с его пассажиром, американцем с короткой стрижкой, в солнцезащитных очках и футболке с логотипом чуть выше левой части груди - волчьей головой в перекрестии прицела винтовки. Джона видел этот логотип раньше, но не мог вспомнить когда. Американец передал ему два пакета. Один был объемным, а другой плоским.

- Вы получите остаток по завершении задания, - сказал ему американец.

‘ Очень хорошо, ’ сказала Нор с насмешливой улыбкой и подмигнула Джоне. Он кивнул водителю, и они уехали. Он бросил Тарику на заднее сиденье пакет побольше и разорвал плоский. Внутри была карта. Нор развернул карту на приборной панели, и Джона увидел, что это схема иракского трубопровода, напечатанная американской компанией Halliburton.

Сидевший рядом с ним Тарик открыл пакет побольше и достал несколько пачек стодолларовых банкнот, перевязанных резинками. Он широко улыбнулся и выставил их на всеобщее обозрение.

‘ От христиан, эмир. Подарки...

‘ Атака на системы может превратить эффект небольшой атаки в крупное событие, ’ объяснил Нор, проводя пальцами линии по карте. ‘При условии, что мы сможем выявить ключевое слабое место противника, такая маленькая ячейка, как наша, с минимальными затратами может провести атаку, которая принесет доходность, совершенно непропорциональную первоначальным инвестициям. На следующем повороте налево.

Водитель взглянул на него, сверкнув на солнце белыми зубами. - Да, эмир!

Нор достал из кармана куртки GPS и включил его. ‘Оптимальный размер автономной ячейки - от пяти до восьми. Девять - это предел, с которым я готов работать, еще немного, и мы бы появились на радаре.’ Он повернулся и перегнулся через спинку сиденья, так что оказался лицом к лицу с Джоной. ‘Наш небольшой размер компенсируется общим размером рынка. Рынок ведет себя как базар: люди торгуются и делятся. За определенными навыками мы отдаем их на аутсорсинг фрилансерам из the bazaar. Например, самодельное взрывное устройство, устанавливаемое на транспортном средстве, мы покупаем в разделочной мастерской в кузове автомобиля и у местной повстанческой группировки стопку артиллерийских снарядов. Мы стремимся к простым атакам, которые имеют немедленный и далеко идущий эффект. Наши действия направлены на то, чтобы спровоцировать атаки-подражатели, поскольку другие сети в bazaar внедряют инновации, отличные от наших первоначальных планов, и используют выявленные слабые места. В то же время они создают шум защитной системы, который маскирует нашу идентичность".

‘ Что ты делал в Пакистане? - Спросил Джона.

"Опыт поиска поставщиков", Ничего не объяснено.

- Боевые водолазы, прошедшие подготовку по взрывчатке, для того, что вы планируете в устье Темзы?

Нор ухмыльнулся и повернулся обратно на своем сиденье. - Ты ведь не сдаешься, правда?

‘ Ты же знаешь, что нет. Никогда не любил.

‘ Туда, ’ сказала Нор, указывая. Они свернули с дороги и помчались через пустыню.

‘ Стой! Нор выскочил из машины и сделал несколько шагов с GPS в руке. Он остановился и поковырял каблуком песок.

‘ Сюда, ’ весело крикнул он. - Место отмечено крестиком.

Они все вышли из машины. Тарик достал из багажника лопату, и Нор забрала ее у него. Нор и Джона стояли друг напротив друга на песке.

‘ Примерно на глубине шести футов, - сказала Нор, прежде чем вручить ему лопату. Он надел очки с маленькими круглыми линзами. Они напомнили Ионе монеты, положенные на глаза трупа. "Копай".

Джона начал копать. Температура, должно быть, была градусов сорок. Через несколько секунд он взмок от пота. Тарик достал из машины видеокамеру и начал снимать его.

- Брат Измаил, - сказала Нор, - скажи мне вот что: что становится больше по мере того, как ты забираешь больше?

Джона продолжал копать.

-Дыра!

‘ Я сам себе рою могилу? - Спросил Джона.

‘ Не будь мелодраматичным, ’ сказал Нор. - Ты добываешь нефть.

Джона бросил лопату на землю. - Какого хрена ты задумал? - требовательно спросил он.

‘Я поквитаюсь, - сказала ему Нор, - за каждое оскорбление, за каждое пренебрежение. Я отомщу за себя".

- Это из-за мести?

Нор достал из-за пояса пистолет и направил его на Джона.

"Копай!"

Джона продолжил копать.

Нор задумчиво покачал головой и засунул пистолет обратно за пояс. - Посмотри, в какую переделку ты вляпался.

‘ Что ты хочешь этим сказать? Требовательно спросил Джона.

‘ Это значит, что твое нелепое чувство преданности погубит всех. Тебе следовало убить меня, когда у тебя был шанс. Подумай обо всех жизнях, которые ты бы спас.

- У нас еще есть время остановить тебя, - сказал Джона, перекидывая очередную лопату через плечо.

‘ Нет, не существует. Не для тебя. ’ Нор отвернулся к горизонту, и на мгновение его лицо показалось мне глубоко опечаленным. Затем он заставил себя улыбнуться. ‘Это действительно иронично - непредвиденные последствия того, что было приведено в движение 11 сентября. Намерение шейха состояло в том, чтобы спровоцировать Соединенные Штаты на вторжение и оккупацию, которые обескровили бы Соединенные Штаты в финансовом отношении, отрезали бы их от своих союзников и заставили бы исламский мир восстать против них. Его ошибка заключалась в том, что он думал, что местом, где это произойдет, будет Афганистан, а не Ирак. Буш и Блэр дали нам больше, чем мы могли надеяться. Когда я впервые начал работать с этими людьми, сразу после вторжения, все, что потребовалось бы, чтобы они сложили оружие, - это чтобы оккупанты ушли. Но теперь, если вы спросите их, что они будут делать, если оккупанты уйдут, они скажут, что должны следовать за ними, куда бы они ни пошли".

Джона замер, поставив ногу на лопату. - Они знают, что ты идешь.

‘ Конечно, знают. Я сказал им. Я объявил об этом миру на YouTube. Как еще я могу заставить мир сесть и послушать? Продолжай копать.

Еще через несколько минут копания лопата Джона ударилась о металл.

- Привет, вуаля, - сказала Нор, стоя на краю ямы.

‘ Что это? - спросил Иона.

‘ Это трубопровод высокого давления диаметром сорок восемь дюймов. Выходи.

Джона вылез из ямы и тяжело опустился на песок, пот струился у него по лбу. Один из иракцев вынес из "Лэнд Крузера" деревянный ящик и поставил его рядом с ямой. Второй поставил рядом с ним ящик для боеприпасов оливково-серого цвета.

- Ты собираешься все испортить?

‘ Конечно, ’ ответила Нор. ‘ Выявлять и атаковать ключевые уязвимые места противника. Это то, о чем я говорила. Это то, чем я занимаюсь. Я все взрываю. Я порчу систему. Я трачу много времени, придумывая новые способы сделать это.

Он опустился на колени рядом с деревянным ящиком и открыл его. Он был заполнен прямоугольными пакетами взрывчатки С4, завернутыми в пластик. Он снял одну, развернул обертку и руками скатал взрывчатку в шарик.

Мы покупаем C4 у иракской армии. Его щедро предоставляют им американцы. Так работает асимметричная война. Мы используем их инструменты против них самих.

Он положил шарик со взрывчаткой на крышку ящика. Затем снял петлю из белого детонирующего шнура и размотал ее, отмерив длину от кисти до локтя. Удовлетворенный, он разрезал его ножом, висевшим у него на поясе, сделав диагональный разрез поперек шнура. Он загнул один конец шнура сам на себя и завязал его узлом. Затем он обернул шарик вокруг узла так, чтобы он был глубоко погружен во взрывчатку.

- Скажи мне вот что, почему частный агент службы безопасности платит тебе за взрыв трубопровода?

‘Задумайтесь об этом на мгновение’, - ответил Джона. "Кому это выгодно? По этому трубопроводу транспортируется почти четыреста тысяч баррелей нефти в день. Кто больше всего выиграет от его уничтожения? Конечно, не иракцы и определенно не американские налогоплательщики. Я скажу вам, кому это выгодно. Вообще говоря, любой, кто получает прибыль от повышения цен на нефть, – очевидно, подрядчик, который восстанавливает трубу, но особенно частная охранная компания, которая обеспечивает безопасность участка. Ежедневные расценки на обеспечение подобной реконструкции астрономичны. В Ираке послевоенный деловой бум вызван не нефтью. Это безопасность".

- Уинтроп работает на Грейстил, - сказал Джона.

- Конечно, знает.

‘ Ты знал это? - Спросил Джона, искренне озадаченный.

-Конечно.

- Ты будешь на кого-нибудь работать?

‘ Да, если наши интересы совпадут. Не смотри на меня так, будто ты возмущен. Не будь таким чертовски наивным. Мы обескровливаем Америку, и я наслаждаюсь иронией того, что богатые американцы платят мне за это".

Он прыгнул в яму, волоча за собой детонирующий шнур. Тарик приблизился к яме и заснял Нора, когда тот закладывал заряд.

- Я говорил с твоим отцом, - сказал ему Иона.

Вспышка раздражения. - Я ничего не могу для него сделать.

- Ты мог бы остановиться.

‘ Для этого слишком поздно, ’ сказала Нор, глядя на него снизу вверх из дыры. - Я тебе уже говорила.

‘ Вы определили барьер на Темзе как ключевое уязвимое место. Молодец. Но и мы тоже. И вы раскрыли свой план игры. Вы потеряли элемент неожиданности. Не имеет значения, насколько хорошо обучены ваши боевые водолазы, вы и близко не подойдете к Барьеру.

Нор улыбнулся, опускаясь на четвереньки, чтобы самому заземлиться; рассеивая статическое напряжение, прежде чем взяться за детонаторы.

‘ Ты даже не представляешь, ’ сказал он. Он открыл крышку коробки с патронами. Из него он осторожно извлек маленькую коробочку с детонаторами и отрезок предохранителя. Он отрезал отрезок запала шириной со свою вытянутую руку и выбросил его. Затем он отрезал еще один отрезок такого же размера и поджег его коробком спичек, достанным из кармана. Фитиль зашипел, сгорая, – струйка дыма поползла от одного конца к другому, – пока Нор сверялся с часами, чтобы засечь скорость горения. Удовлетворенный, он отмерил запас запала на две минуты.

"Люди ожидают от меня великих свершений".

‘ Какие люди? - Спросил Джона.

- Ты слышал о Тех, Кто ищет Конца?

‘ Те, кто ищет конца? Конца чего?

‘ Забудь об этом, ’ сказала Нор. - Это шутка.

‘ Это очень забавно, ’ сказал Джона. - Ты же не собираешься атаковать Барьер, правда?

Нор посмотрела на него с сочувствием и грустью. ‘ Ты действительно думаешь, что я собираюсь признаться тебе? Неужели я похож на хвастуна-злодея из кино?"

‘Единственный способ разрушить Барьер, не взяв его под контроль и не саботируя, - это сокрушить его. Для этого вам нужна приливная волна, которая возникает из ниоткуда. Как вы собираетесь создать приливную волну?"

- Заводи машину, - сказала Нор, и один из иракцев направился к "Лендкрузеру", и через несколько секунд двигатель с грохотом ожил.

Нор достал из коробки маленький детонатор в алюминиевой оболочке и, осторожно держа его между большим и указательным пальцами, вставил один конец предохранителя в отверстие.

- Вы собираетесь что-то взорвать в устье Темзы.

Нор закрепил предохранитель на месте с помощью плоскогубцев из коробки с патронами. - Ты ничуть не облегчаешь себе задачу, - сказал он.

- Ты собираешься взорвать корабль, - сказал Джона.

Нор ухмыльнулся. На самом деле, он никогда не мог удержаться от выпендрежа. ‘ Не просто корабль. Крупнейшее самодельное взрывное устройство в истории.

- Ты думаешь, они позволят тебе зайти на корабле, начиненном взрывчаткой, в устье Темзы?

‘Может быть, это уже там, ’ отрывисто сказала ему Нор. Он достал из кармана изоляционную ленту, чтобы прикрепить детонатор к шнуру.

-Где? -спросиля

‘ Вот. Просто сидит там. Готов взорваться. Существует уже шестьдесят лет. Что-то вроде Статуи Свободы, охраняющей устье Гудзона. Не хочешь зажечь это?"

-Нет, спасибо.

Нор пожал плечами и сжал в руке кончик фитиля.

- Тебе придется убить меня, если ты не хочешь, чтобы я тебя остановил, - сказал ему Джона.

‘ Конечно. Нор поднес спичку к выступающему кончику предохранителя и провел по нему ударником легким движением запястья. Фитиль зашипел и начал медленно гореть.

‘ Думаешь, ты смог бы? - Спросил Джона.

-Конечно.

- В Сьерра-Леоне ты этого не сделал.

‘ В этом не было необходимости, ’ ответила Нор. - Я причинила тебе гораздо больше вреда, оставив тебя в живых. Пойдем.

Они бросились к "Лендкрузеру". Как только они захлопнули дверцы, он умчался прочь.

Затем взрыв, снятый из заднего окна "Ленд Крузера": вспышка, ударная волна, от которой дребезжат стекла машины, затем неторопливо расплывается грибовидное облако; и сквозь него поднимается струя масла под высоким давлением из разорванного трубопровода и растекается лужа.

Атмосфера в машине изменилась. Они мчались на север вдоль Евфрата, на этот раз по главному шоссе. Несколько раз они проезжали мимо огромных американских военных конвоев. Не было и бледного и нервного, осматривающего дорогу впереди. Джона хотел спросить, В чем дело? В чем дело? Но он думал, что знает ответ. И не собирался убивать его.

‘Теперь я вспомнил, где я раньше видел логотип с изображением волка в перекрестии", - сказал ему Джона. - У парня из "Грейстил", который дал вам карту, она была на футболке. И на бейсболке, которую носил телохранитель Кирнан в 1999 году. Телохранитель Кирнан был нанят Грейстилом, не так ли?

- Был, - признала Нор, глядя в окно.

- Они знали маршрут, по которому Кирнан шла в тот день.

"Конечно, знали", - не признал Нор.

‘ Это там вы получили информацию о маршруте Кирнан и расписании? Грейстил намеренно слил вам информацию?

- Я знал, что однажды ты поймешь это.

‘ Я не понимаю. Зачем Грейстилу жертвовать одним из своих телохранителей? Зачем им хотеть смерти Кирнан?"

- Кирнан был не единственным клиентом Greysteel в Кандагаре в те дни, - объяснил Нор.

- Тогда кто же еще?

- Подумай об этом.

Они въезжали на окраину Фаллуджи, их фары освещали искромсанные пальмы и разрушенные здания из сырцового кирпича, стоявшие вдоль улицы. Все было в руинах. Вскоре впереди показался старый металлический мост через Евфрат.

Джона вспомнил свой разговор с Фишером-Кингом в штаб-квартире МИ-6, когда Фишер-Кинг сказал ему, что талибан может сыграть центральную роль в восстановлении централизованного правительства в Афганистане: Lodestone собирается проложить тысячу миль трубопровода прямо посередине и перекачивать миллион баррелей нефти в день. Они открыли офис в Кандагаре.

"Магниевый камень..."

Они подъехали к мосту, тени, отбрасываемые балками, заставляли их пробираться сквозь полосы тьмы и света.

- Что "Лодстоун" имел против Кирнан?

-Стой!-кричуя.

Водитель нажал на тормоза. Они резко затормозили в центре моста.

‘Кирнан угрожала обратиться в Комиссию по ценным бумагам и биржам’, - объяснил Нор. "Он утверждал, что у него есть доказательства того, что руководители Lodestone давали взятки представителям движения "Талибан" еще в середине девяностых, что прямо противоречит Закону о коррупции за рубежом. Магнит ни за что не мог допустить, чтобы это произошло.

- И поэтому вы убили его?

‘ Нет. Ты убил его. ’ Нор сердито набросилась на него. ‘ Я не думаю, что ты понимаешь, каково мне было в Афганистане после того, как ты бросил меня. Я не думаю, что ты, блядь, представляешь, в какой опасности я был. ISI хотела моей смерти. ЦРУ не тронуло бы меня. "Лодстоун" были единственными людьми, которые были готовы уделить мне время. У них были большие планы на Афганистан. Они собирались сделать всех богатыми. И им нужен был кто-то вроде меня. Я зашел в их офисы в Кандагаре, и знаете, кого я встретил? Я вам расскажу. Ричард Уинтроп. Да, именно так! У него был контракт с Greysteel, он оценивал риски для Lodestone. Могу вам сказать, это был лучший ход, который я когда-либо делал. Он сразу увидел мой потенциал. Давай, смотри на меня так. Я работаю на Уинтропа большую часть десяти лет. Я был его помощником, а не твоим. И из-за твоего нелепого чувства превосходства ты никогда этого не замечал. Ты так стремился отмахнуться от Уинтропа как от наивного дурачка, что не заметил, что мы играли с тобой с самого начала. А теперь выходите из машины! Все выходите!"

Один из иракцев вытащил Иону на мост. У него кружилась голова. Это было трудно осознать. Его обманули. Не только из-за убийства Кирнан. В клетках в Кандагаре, в Сахаре и Неваде, в Курдистане – теперь было очевидно, что он был показухой, прикрытием, средством для Уинтропа скрыть свои отношения с Нор.

‘ А как же бриллианты? Тихо спросил Джона.

Нор пожал плечами. ‘ Одиннадцать из двадцати курьеров выбрались из Афганистана и прибыли в пункт встречи в Курдистане. Пакраван и я ждали их.

Джона вспомнил вырезку из газеты – об обнаружении одиннадцати выпотрошенных тел в братской могиле. - Ты убил их, выпотрошил ради алмазов и сбросил тела в яму.

‘ Конечно. Мы украли у Аль-Каиды алмазов на миллионы долларов. Можно сказать, мы оказали миру услугу. Мы разбогатели. Уинтроп купил McMansion в Чесапике. Ну и что? Парировала Нор, обходя машину спереди. Все взгляды были устремлены на него. - Подожди здесь.

‘ В чем дело, эмир? - Спросил Тарик.

Это был мост, на котором годом ранее были подвешены трупы американских подрядчиков, работавших в охранной компании Blackwater. Стоя на конструкции и глядя на металлические балки, Джона увидел, что кто-то, предположительно морской пехотинец, написал на одной из них: Это американцам из Блэкуотера, которые были убиты здесь в 2004 году, Семперу Фиделису. PS Пошел ты.

-Подожди.

Перед ними из тени материализовались несколько вооруженных людей. Они были одеты в черную униформу и балаклавы, а в руках держали карабины М4 с прицелами ночного видения.

‘Emir?’ В голосе Тарика послышались нотки отчаяния. - Что здесь происходит?

- Ждите здесь, - повторила Нор, подходя к солдатам.

‘ Ты не собираешься попрощаться? - Спросил Джона. Рядом с ним один из команды Нор держал оружие наготове.

‘ О чем ты говоришь? Требовательно спросил Тарик.

‘ Он бросает тебя. Он снова переходит на другую сторону.

-Что? -спросиля

Нора остановил ближайший иракский солдат, который снял с него балаклаву и обнял его; Джона узнал Мохаммеда, сына иракского генерала, который жил с Нором в его караване в пустыне Невада.

- Ты умрешь, - сказал Джона.

- Я не понимаю, - запротестовал Тарик.

Нор оглянулся на них. ‘ Мне жаль, - сказал он, встретившись взглядом с Джоной. - Мне действительно жаль.

Джона подумал о Флоре, Миранде и своей дочери Эсме. Обо всех ошибках, которые он совершил. Нужно было так много сделать, чтобы все исправить.

Солдаты открыли огонь.

Джона бросился бежать. Не прочь от солдат, а прямо к ним. Пуля подхватила его и развернула. Он перевалился через перила моста и рухнул в воду.

OceanofPDF.com

МИРАНДА

Такфир: Отступничество

Практика объявления, что человек или группа, ранее считавшиеся верующими, на самом деле являются куффарами (неверующими в Бога).

OceanofPDF.com

Равнины Красной Дороги

8 Сентября 2005 года

Алекс Росс стоял на пристани в Обане и ждал ее, когда паром причалит. Он выглядел элегантным и дорогим, в черном кашемировом пальто и солнцезащитных очках на макушке. Когда Миранда поспешила вниз по трапу, пытаясь как можно быстрее сойти с борта, он вынул руки из карманов и широко раскинул их. ‘ Я не смог бы жить без тебя, ’ крикнул он. Он улыбался, но глаза его были твердыми и блестящими, как камни.

- Я знаю, кто ты, - сказала она.

‘ Конечно, знаешь. Я ближайший друг Джона. Дай-ка я возьму. - Он протянул руку за ее рюкзаком.

- Я еду на автобусе.

"Да пошел ты на хрен", - весело сказал он, а затем низким и угрожающим голосом добавил: "Ты сядешь в мою машину, и я уеду так быстро, как только смогу, как можно дальше отсюда, потому что очень скоро полиция обыщет тебя вдоль и поперек".

Она прикусила нижнюю губу.

‘ Сюда. Он подошел к своей машине и открыл пассажирскую дверцу. Машину было почти не узнать, настолько она была заляпана грязью. Однако пес знал это – он пронесся впереди нее и запрыгнул сзади. Предатель, подумала она.

-Куда ты собираешься меня отвезти? - требовательно спросила она.

Он сдвинул солнцезащитные очки на нос, и она увидела в них свое отражение. Зрелище было неутешительным.

- Я отвезу тебя в безопасное место, - сказал он.

- Почему? - спросила она.

‘ Ага! Чтобы обезопасить тебя.

В Алексе было что-то настораживающее, смесь незрелости и хитрости, которая наводила на мысль, что он способен почти на все. - В безопасности от кого? - спросила она и, сделав это, оглянулась на трап, но рыжеволосого мужчины нигде не было видно.

‘ Садись. Я объясню по дороге.

Она была не из тех, кому нравилось находиться в чьей-то власти, особенно такой, как Алекс, но, похоже, у нее не было выбора. Она забросила рюкзак на заднее сиденье машины вместе с собакой и села внутрь. Он закрыл за ней дверцу и обошел машину со стороны водителя. Она уставилась на свои руки, лежащие на коленях, на обгрызенные ногти. Она попыталась представить себя в позе воина, бесстрашную, пригнувшуюся с вытянутыми руками. Алекс скользнул на водительское сиденье рядом с ней и завел двигатель. Они выехали из города на холм и выехали на шоссе А85, направляясь на восток.

- Я слышал, что Джона нашел себе женщину, - сказал Алекс, - но, Боже, никто не сказал, насколько красивую.

- Пошел ты, - сказала она.

Алекс был непроницаем. ‘ Джона сказал... Он произнес это имя с уважением. ‘ Очень талантливый оператор. Один из лучших. Знаешь, я видел его как раз перед его отъездом в Пакистан. Он договорился встретиться со мной у барьера на Темзе. В то время я подумал, что это был странный выбор.

- О чем ты говоришь? - спросил я.

Он снисходительно улыбнулся. ‘ Знаешь, мне было интересно узнать о его мотивах. Что толкнуло его на это? Деньги? Может быть, месть? Он зашел слишком далеко? Его шантажировали? Речь идет о том, чтобы войти в историю или о самом большом взрыве?"

- Где Джона? - требовательно спросила она.

Алекс взглянул на нее. - Разве ты не знаешь?

Она уставилась на приборную панель.

Он рассмеялся. ‘ Мы думали, что потеряли тебя после того, как ты сбежал из Барнхилла. Мы не знали о лодке. Это было глупо, на самом деле. Конечно, у Джона был бы запасной выход. Это в его натуре. Мы должны были предвидеть это, но как только мы выяснили, что вы направляетесь на материк, вопрос был только в том, чтобы установить ряд контрольно-пропускных пунктов и дождаться, когда вы пересечете взлетно-посадочную полосу. Конечно же, ты это сделал, и я оказался поблизости. И я понимаю, что ты ускользнул от меня в Спин-Бридж. Я был не слишком деликатен, признаю это. Но мы знали, что вы направляетесь в Барру. Куда еще вы собирались отправиться?

Миранда повторила вопрос. - В безопасности от кого?

Алекс пожал плечами. ‘ Выбирай, любой из шкафа, полного шпионов и шерифов: ЦРУ, ФБР, МИ-5, МИ-6, ISI, Интерпол. С тех пор как Нор провернул свой рекламный трюк, у нас у всех закончились друзья.

Они мчались на юг по зигзагообразным изгибам озера Лох-Ломондсайд, лавируя между неуклюжими фургонами. Дождь хлестал по ветровому стеклу. Она оказалась в безвыходной ситуации: она не знала, доверять Алексу или нет, она не могла сказать, друг он или враг. Все, на чем она могла сосредоточиться, был ответ Джона на вопрос, который она ему однажды задала – Чему тебя учили в шпионской школе? Его ответ, когда он пришел, был кратким и серьезным – Всегда подозревай. Это единственное правило. Никогда никому не доверяй.

- Джона отправился на поиски Нор, - сказала она ему.

-А теперь его обвиняют в том, что он был сообщником Нор.

- Это нелепо.

‘ Неужели? - Спросил Алекс. - Насколько хорошо ты его на самом деле знаешь?

- Достаточно хорошо.

- Вы можете объяснить это Монтейту.

- Ты везешь меня в Монтейт?

‘ Он направляется к нам. Сначала он должен выйти из укрытия.

- Он скрывается? - спросил я.

Алекс рассмеялся. - Прямо сейчас я бы сказал, что Монтейт не намного отстает от Бен Ладена в списке самых разыскиваемых лиц ЦРУ.

‘ А как насчет вас? Вы были одним из афганских проводников.

‘ Ты думаешь, это работа правительства? Ты думаешь, что все это официально? Я все еще сын Монтейта. Я по уши в дерьме, как и ты.

У него зазвонил телефон. ‘ Да? Верно. ОК. Мы приближаемся. Камеры отключены? Он помолчал, прислушиваясь. ‘ Хорошо. Что насчет периметра? Он взглянул на Миранду. ‘ Хорошо. Это великолепно.

Он отключил связь.

Глядя на ближайшую башню с ее кричащей облицовкой горчичного и красного цвета пожарной машины, подставляя лицо под всю мощь дождя, Миранда испытывала глубокое чувство неловкости. Ничто в районе Ред-роуд-Флэтс не выглядело безопасным. На подходе к поместью единственными магазинами, которые не были заколочены, были сильно укрепленная букмекерская контора, адвокатская контора и магазин рыбы с чипсами. У основания группы башен находилась начальная школа, окруженная частоколом из колючего металла, но детей не было видно. Насколько хватало глаз, простирался пустырь. Они находились где-то на окраине Глазго, но это напомнило ей Балканы девяностых, когда она искала своего мужа. Алекс уже рассказывал ей, что многие обитатели башен были беженцами с Балкан, косоварами и боснийцами. Она вспомнила, как поднималась и спускалась по бесчисленным лестницам и сидела с солдатами на голых досках неотапливаемых квартир на линии фронта. Она предлагала пакеты с чаем, кофе, маслом, сливовицами – всем, что попадалось под руку, - в обмен на новости об арабском боевике по имени Бакр. Она не нашла его, хотя и собрала отчеты о его деяниях. По большей части это был мусор, ложь, сказанная в обмен на то, что она предлагала, но у нее развился талант различать правду среди лжи, достаточный, чтобы продолжать двигаться вперед, даже несмотря на то, что он всегда был на несколько шагов впереди нее. Казалось, ее жизнь повторяется.

Они припарковались рядом с транспортным контейнером на небольшой автостоянке у подножия одной из башен. Вода стекала с заросшего травой берега, смывая мусор на асфальт. В поле зрения была только одна машина - остов "Лендровера" Джона. Окна и колеса были сняты, и он стоял на четырех блоках "бриз".

- Джона был здесь? - спросила она.

‘ Перед тем, как он ушел, - подтвердил Алекс. ‘ Извините. ’ Он что-то коротко сказал в свой мобильный телефон. - Мы уже поднимаемся наверх.

Она наблюдала за женщиной в платке, толкающей детскую коляску между большими гранитными валунами на подходе к башне. Валуны, по-видимому, были положены туда для того, чтобы не подпускать джойрайдеров к маленькой игровой площадке с ее ржавыми качелями и горкой.

‘ Это на пятнадцатом этаже, ’ сказал Алекс, натягивая пару латексных перчаток. Он подошел к багажнику машины, открыл крышку и достал пару зеленых веллингтоновых ботинок. Он сменил их на свои ботинки. - Лифты не работают.

Он зашагал по летному полю. Она постояла мгновение, в ее голове уже наполовину сформировался протест, но он был уже на полпути ко входу в башню, и единственной альтернативой, казалось, было остаться и промокнуть на автостоянке. Она неохотно последовала за ним, а собака следовала за ней по пятам.

У входа было три комплекта противопожарных дверей, одна за другой, как воздушные шлюзы, и ей приходилось нажимать плечом на каждую последующую дверь, чтобы открыть ее. Ветер завывал у нее между ног, и она слышала обрывки чего-то похожего на отдаленные крики. В фойе двери лифта были открыты. Картонная табличка сообщала, что он не работает. Она направилась к лестнице. Алекс был впереди нее, и когда она поднималась за ним по ступеням, усыпанным битым стеклом, казалось, что она поднимается по подземному ходу. Где-то наверху она услышала, как женщина выкрикнула ругань и хлопнула дверь. На каждом этаже была пожарная дверь с проволочным сердечником, похожим на амбразуру, которая выходила в коридор. Она была вынуждена несколько раз останавливаться и переводить дыхание. Было ощущение, что люди отступают в тень перед ней. Она почувствовала, что ее дискомфорт усилился, как будто она испытала оглушительную смену высоты.

На пятнадцатом этаже Алекс ждал ее у шахты лифта, положив руки на колени и опустив голову, пот струился у него по лбу.

- Мне следует бросить курить, - простонал он.

‘ Это убьет тебя, ’ тихо сказала она. Внезапно ей вспомнился запах застоявшегося дыма, принесенный в дом в Барнхилле чьей-то одеждой. Она почувствовала внезапную волну страха.

Алекс выпрямился и толкнул пожарную дверь. В проходе за ней стоял коренастый мужчина в джинсах и толстовке с капюшоном. Его лицо было почти полностью в тени.

- Сюда, - сказал мужчина, как будто ожидал их появления.

Пройдя половину коридора, мужчина остановился перед серой, обитой сталью дверью с пластиковым номером и глазком. Он достал из кармана ключ и открыл дверь. Алекс, а затем Миранда и собака последовали за ним. Там был короткий коридор с несколькими парами кроссовок, аккуратно расставленных у плинтуса, и дверь, которая вела в гостиную.

Под окном гостиной стоял дешевый синтетический диван, а напротив него два таких же кресла. Алекс рухнул в ближайшее кресло. Миранда огляделась. Там был стеклянный кофейный столик с пачкой кукурузных хлопьев, бутылкой "Ирн-Брю", стопкой разрозненных бумаг, переполненной пепельницей и парой консолей Xbox на нем. В углу комнаты стоял телевизор. На одной стене висели в рамке цитаты из Корана и исламский календарь. Здесь воняло сигаретами и немытыми телами.

‘ Ты можешь отойти к периметру, Тафф, ’ сказал Алекс мужчине в толстовке и отмахнулся от него. - Ждите дальнейших инструкций.

- О'кей, босс, - сказал человек, назвавшийся Таффом.

- Присаживайся, - сказал ей Алекс.

‘ Что происходит? - Спросила Миранда.

-Садись.

Она села на диван, а собака принялась расхаживать взад-вперед по плинтусам.

‘ Монтейт идет, ’ сообщил ей Алекс. - Он хочет поговорить с тобой.

- Как долго он пробудет? - спросила она.

‘ Не знаю. Надеюсь, ненадолго. Он должен быть уверен, что находится в безопасности.

- Он тебе не доверяет?

- Конечно, он мне доверяет, - раздраженно сказал Алекс.

Это пиздец, подумала она. Внезапно ей отчаянно захотелось в туалет.

- Мне нужно в туалет.

Казалось, он не слушал. Он чесал шею псу. - Хороший мальчик, - сказал он.

Она встала. - Мне нужно в туалет.

Он взглянул на нее. - Первая дверь направо, - сказал он.

Она встала и вышла в узкий коридор, который вел в остальную часть квартиры. Она закрыла за собой дверь. Сразу слева от нее была еще одна дверь, и еще одна справа. Она открыла дверь слева от себя. Это была спальня. Там стояли две односпальные кровати с голыми матрасами. На одной из кроватей стояла большая картонная коробка с надписью "ГЕКСАМИНОВЫЕ БЛОКИ ДЛЯ походных ПЕЧЕЙ". Там был свернутый молитвенный коврик и прислоненный к дальней стене самурайский меч. Она тихо закрыла дверь. Дверь справа вела в ванную. Там были туалет, раковина и ванна с насадкой для душа, а занавеска для душа была покрыта пятнами плесени. Она сбросила брюки и помочилась в унитаз. Закончив, она повернулась на сиденье в поисках бумаги. Бумаги видно не было. Она огляделась. С чувством трепета она отодвинула занавеску в душе. Ванна была заполнена несколькими бутылками промышленного размера с очистителем для канализации и несколькими выброшенными пакетами из-под удобрений. Она уставилась на пустые бутылки и разорванные пакеты. Потребовалась секунда или две, чтобы осознать их значимость, а затем она почувствовала, как поднимается паника, угрожающая захлестнуть ее. Она натянула брюки, спустила воду в унитазе, а затем уставилась на ручку, на хромированной поверхности которой были отчетливо видны ее отпечатки пальцев.

Дерьмо , дерьмо , дерьмо

Она открыла дверь и чуть не выпрыгнула из собственной кожи. Прямо перед ней стоял Алекс.

‘ Почему бы тебе не заварить чай? ’ спросил он веселым тоном. Он склонил голову. - Кухня в той стороне.

Он не сделал ни малейшей попытки освободить для нее место, и ей пришлось протиснуться мимо него, чтобы пройти по узкому коридору. Она почувствовала его дыхание на своей шее – его крайнюю настороженность, даже возбуждение. Она сделала еще два шага и открыла оставшуюся дверь.

Она вошла в кухню. Именно здесь они изготовили взрывчатку. На покрытом линолеумом столе лежал противогаз, а рядом с ним ряд мутных реторт и несколько стеклянных мензурок. Кухонный стол был заставлен кофейными фильтрами, лотками для кубиков льда и несколькими большими пакетами соли.

‘ Тебе не кажется, что они знали, что делали? - Спросил ее Алекс с порога. ‘ Настоящие профессионалы. Ты бы знала, верно? Разве не этому тебя учили в Логове Льва?

- Зачем ты привел меня сюда? - спросила она.

- У меня белое с одним кусочком сахара.

Она глубоко вздохнула, подошла к кухонному столу, взяла чайник и отнесла его к раковине, чтобы наполнить. На разделочной доске рядом с раковиной лежал кухонный нож с шестидюймовым лезвием. Миранда уставилась на него, слушая, как в чайник набирается вода. Она попыталась решить, находится ли она в достаточно опасной для жизни ситуации, чтобы ей это могло понадобиться. Когда она подняла глаза, то увидела, что Алекс наблюдает за ней. Он выглядел удивленным.

- Дай мне нож, - сказал он, протягивая ей руку.

Она помолчала.

- Дай мне нож, - угрожающе повторил он.

Она подняла его и протянула ему ручкой наружу.

‘ Хорошая девочка, ’ сказал он, забирая у нее браслет. Он похлопал им по бедру. - Чай в пакетиках в буфете.

Она отнесла чайник обратно к розетке и включила его в розетку. Затем открыла стенные шкафы. Первый шкаф, который она открыла, был заставлен баночками с вазелином. Она немного постояла, держась за дверные ручки. Вазелин: они использовали вазелин в качестве пластификатора. И повсюду были ее отпечатки пальцев. Она чувствовала, что он наблюдает за ней. Она спокойно закрыла дверцы и открыла соседний блок. Внутри была пачка пакетированного чая, пакетик сахара, нарезанный белый батон, немного меда и джема.

Она бросила чайные пакетики в две кружки.

‘Мы думаем, что они пробыли здесь два-три дня", - сказал ей Алекс. ‘Они ели яйца, тосты и мед. Они молились. Они изготовляли взрывчатку. Затем они вышли за дверь. Как ты думаешь, сколько по весу они заработали?"

Чайник вскипел, и она залила водой чайные пакетики. Ее взгляд неумолимо притягивало к холодильнику. Она была в отчаянной беде – она знала это – ей не следовало больше ничего трогать, но она хотела знать. Она открыла дверь, и внутри зажегся свет. На полках рядами стояли стеклянные мензурки, штук двадцать или около того, в некоторых оставались остатки желтоватой жидкости. Все было так, как она и предполагала: они приготовили красную дымящуюся азотную кислоту, используя смесь серной кислоты и нитрата калия, полученную из очистителя сточных вод и удобрения. Они нагрели смесь в ретортах, а затем собрали кислоту в стеклянные мензурки, охлажденные водой со льдом. Затем они смешали кислоту с порошкообразным гексамином из топливных блоков, чтобы получить взрывоопасную суспензию гексогена. Добавив пластификатор и пластиковое связующее, они получили ковкое взрывчатое вещество.

Чтобы достать молоко, ей пришлось снять мензурку. Она осторожно поставила ее на стойку и потянулась за молоком. Она понюхала упаковку. Молоко было свежим. Они приготовили взрывчатку и ушли. Не так давно. Она закрыла дверцу холодильника, не поставив стакан на место.

Она налила ему в чай молока и добавила ложку сахара. Она протянула ему кружку. Он взял ее левой рукой. В правой руке он держал нож. Она держала свою кружку с чаем обеими руками и потягивала его, наблюдая за ним поверх края.

‘ Я читал ваше досье, ’ сказал ей Алекс. - Оказалось, что у американцев на вас было гораздо больше информации, чем у нас. Файл на бумажном носителе: рукописные записи с перекрестными ссылками, заметки для расклейки, лот. Я предполагаю, что они купили его в качестве рабочей партии у пакистанцев. Сейчас он распространяется. Мы знаем, что вы были в "Логове Льва". Мы знаем о ночевках с деловыми партнерами вашего мужа в Багдаде. Существует философская школа, которая утверждает, что вы опасный террорист".

Раздался звонок в дверь. Алекс угрожающе улыбнулся. - Он здесь.

OceanofPDF.com

Почему она без перчаток?

8 Сентября 2005 года

Когда Монтейт вошел в кухню, она стояла спиной к раковине, как можно дальше от Алекс.

Монтейт был одет в куртку Barbour поверх потертого твидового костюма, того самого, в котором он был, когда она видела его в последний раз в августе 2003 года, после Ирака, когда он разговаривал с ней в своем подвальном офисе в Уайтхолле. Вдали от письменного стола он казался ниже, чем она помнила. Его ботинки были заляпаны грязью, а редеющие волосы прилипли к черепу. Он казался усталым, как человек, которому в голову пришло слишком много мрачных мыслей. Сначала он не взглянул на нее. Он встал и осмотрел комнату, химический аппарат, бутылки и мензурки, а также остатки взрывчатки. Он на мгновение протянул руку, чтобы собака понюхала.

- Ну? - спросил он.

‘ Они прибыли рейсом Дубай-Глазго в прошлую пятницу, - сказал ему Алекс. ‘ Четверо граждан Пакистана с временными рабочими визами. Имена на бирках авиакомпаний в мусоре совпадают с теми, которые мы получили в Министерстве внутренних дел. Фотографии в их заявках на визу совпадают с теми, которые передал нам Якуб Бег.’

Монтейт хмыкнул и промолчал.

"Они были наняты базирующейся в Абердине коммерческой дайвинг-компанией Filkins-Storr, которая предоставляет морских дайверов нефтяной промышленности Северного моря", - объяснил Алекс.

-Ичто?

"Компания "Филкинс-Сторр" получила визы для четырех дайверов, которые откликнулись на объявление, призывавшее приобрести опыт сварочных и буровых работ, геодезических работ и работы со взрывчатыми веществами".

-Ичто?

- В понедельник они не вышли на работу в Абердине.

- Какие фотографии у нас есть?

- Только фотографии с их заявлениями на визу.

-Камеры?

‘ Здесь? Алекс пожал плечами. ‘ Их не было всю последнюю неделю. Вы могли бы спросить в пограничном управлении в аэропорту.

- Какие-нибудь признаки Службы безопасности?

-Никаких.

‘ Мне это не нравится, ’ сказал Монтейт. Он посмотрел на Миранду и нахмурился. - Почему она без перчаток? - спросил я.

- Тебе не нужно читать мне лекцию о криминалистике, - сказал ему Алекс.

Она перевела взгляд с Алекса на Монтейта. Алекс подошел к Монтейту и воткнул нож ему в спину.

Монтейт, казалось, не был особенно удивлен. Он попытался протянуть руку, чтобы схватить нож, но попытка не удалась, и он упал лицом вперед, врезавшись в стол, разбив несколько бутылок и осыпав комнату осколками стекла. Рукоять ножа гордо торчала из его спины. Он посмотрел на нее снизу вверх, а затем скатился со стола, приземлившись на спину, и сила падения протолкнула острие лезвия сквозь его грудную клетку. Собака съежилась.

‘ Это дело они повесят на тебя, ’ сказал ей Алекс как ни в чем не бывало, - а также на смерть десятков тысяч лондонцев. Когда паводок спадет, именно на тебя будут показывать пальцем. Ты станешь предметом кричащих заголовков.

В нем было что-то невероятно самодовольное. Казалось, он полагал, что из-за своей физической силы неуязвим. Он ошибался. Она была из клана Исаак. Именно отец научил ее, что результаты большинства боев зависят от скорости в первые несколько мгновений. Когда она переехала в Англию из Сомали и была помещена в школу-интернат для девочек, она впервые столкнулась с преследованием тех, кто отличается от других. В своем новом классе она была единственной со смуглой кожей и черными волосами. В частности, была одна девочка из класса на несколько лет старше нее, которая насмехалась над ней. Девочка была жестокой, ее боялись во всей школе, даже учителя. У нее не было ни единого шанса. Как-то вечером Миранда пошла за ней в душ. Она не стала доводить себя до бешенства и не дала девушке такого шанса. Она просто подошла прямо к ней и ударила головой, сломав ей нос. Она выбила у нее из-под ног ноги и пару раз ударила ее головой о кафельный пол. После этого ее никто не беспокоил.

На этот раз она тоже не стала останавливаться. Она схватила мензурку со столешницы и выплеснула остатки азотной кислоты Алексу в лицо. Он закричал и отшатнулся назад, перевернувшись на спину. Она перепрыгнула через Монтейта и выбежала из комнаты в коридор.

- Давай! - кричу я.

Она оглянулась. Алекс держал собаку за ошейник, а в другой руке у него был пистолет. Он перегнулся через собаку, чтобы направить его на нее. Он кричал.

У нее не было выбора.

Она пробежала через гостиную и выбежала в коридор. Прижавшись лицом к одному из окон, она увидела фургон, из которого на автостоянку высаживались мужчины. По всей длине коридора уже хлопали двери. Она выбежала на лестничную клетку, перегнулась через перила и увидела, как несколькими этажами ниже двое мужчин в толстовках поднимаются по лестнице. Она глубоко вздохнула и направилась к ним. На следующем этаже она толкнула пожарную дверь и побежала по коридору. На полпути вниз она прошла мимо маленькой чернокожей девочки с волосами цвета одуванчика и резкими семитскими чертами лица, которые у нее ассоциировались с Африканским Рогом, стоявшей в дверях квартиры. Она остановилась.

- Помоги мне, - попросила она по-сомалийски.

Девушка отступила в сторону и жестом пригласила ее войти. Она оказалась в гостиной с телевизором, по которому транслировался исламский канал. Женщина в черной абайе, но с непокрытым лицом подняла голову, когда она вошла.

- Помоги мне, - повторила она.

Женщина посмотрела на ребенка, и они пришли к какому-то невысказанному соглашению. Девушка взяла Миранду за руку и повела ее по коридору, который был зеркальным отражением коридора в квартире наверху. Девушка открыла дверь в свою комнату. Там была кровать с цветастым покрывалом, усыпанная игрушками. Девочка подвела ее к встроенному шкафу и открыла дверцу. В нижней части шкафа была ниша, сделанная из подушек и кусочков вышитой ткани.

Миранда втиснулась внутрь, благодарная за годы занятий йогой, которые сделали ее достаточно гибкой, чтобы вписываться в небольшие пространства. Девушка тоже втиснулась внутрь и закрыла за собой дверь. Они сидели в темноте, и только дыхание выдавало их. Девушка положила голову на плечо Миранды.

Бич был мертв. Монтейт был мертв. Ее обвинили в смерти Монтейта и, кто знает, возможно, также в смерти Бича. Она потеряла собаку Эсме. Теперь, возможно, недостаточно просто сбежать.

Она вышла из многоэтажки так осторожно, так хладнокровно, как только могла, и прошла мимо качелей. У фургона все еще стоял мужчина. Он курил сигарету и не обращал на нее никакого внимания. На ней был полный никаб, ее лицо и тело были покрыты бесформенной черной тканью; только очертания, невидимые на виду.

Она пересекла автостоянку и завернула за угол. Затем она побежала, согнувшись почти вдвое, сквозь дождь и темноту, прочь от жилых домов. Она сбросила халат, спрыгнула со склона и перешла вброд грохочущий ручей, в то время как по небу неслись черные тучи, и дождь обрушивался на нее порывами. Она побрела вперед. Добравшись до дороги, она остановила водителя грузовика, который подбросил ее до Глазго.

OceanofPDF.com

Улицы Лондонистана

9 Сентября 2005 года

Через несколько минут после вылета из Глазго большинство пассажиров уже спали, прислонившись головами к мягко вибрирующим окнам. Единственными звуками были гул двигателя и тихое шипение кондиционера. Попутчиками Миранды были сплошь иностранцы: рабочие-мигранты, студенты и туристы с ограниченным бюджетом. Она легко скользнула в их гущу.

Она направлялась в Лондон, но старательно избегала прямого маршрута. На первом этапе она сидела рядом с нигерийским студентом-бизнесменом, который пытался завязать с ней разговор, а на отрезке от Ньюкасла до Бирмингема - со словацким косметологом, который придирался к обрезкам ее ногтей.

В туалете на автовокзале Дигбет в Бирмингеме она поднесла перочинный нож к волосам, обрезала свои густые локоны и выбросила их в унитаз. Она не носила такую короткую стрижку уже двадцать лет, со времен пребывания в "Логове Льва". После этого она целый час сидела, ожидая соединения в огромном, похожем на ангар гараже. Она съела черствый бутерброд с начинкой из сыра в киоске на вокзале и время от времени поглядывала на телефонную будку. Она закусила губу, собираясь с духом.

Ей пришлось. Она подошла к телефонной будке, опустила мелочь в щель и набрала номер. На звонок ответили после третьего гудка.

-Это Миранда.

‘Где ты?’ Флора требовали. - Почему ты просто исчез?’

- Что вам сказали в полиции?

- Что неподалеку от Дувра видели Бича.

- Они лгут или им лгут, Флора.

Неприятная пауза.

- Что вы имеете в виду?

‘ Есть ли кто-нибудь, к кому ты мог бы обратиться? Сосед. Друг. Где-нибудь в безопасном месте.

- Что ты пытаешься мне сказать, черт возьми?

Она сказала ей. ‘ Бич мертв. Он в скалах на холме. Мне очень жаль.

Она понятия не имела, слышит ли ее Флора. Ей показалось, что она услышала хлопок двери и звук чего-то разбивающегося. - Флора? - спросила я.

Еще одна пауза.

-Флора?

Через некоторое время она положила трубку.

Она позвонила в телецентр Би-би-си из телефонной будки в вестибюле вокзала Виктория, как только прибыла в Лондон, назвала свое имя, и ее немедленно соединили с Newsnight.

-Сайра слушает.

- Привет. Это я, Миранда.

Тишина. Сайра была озадачена. - Миранда?

"Из Сараево..."

‘ Ах, эта Миранда. Последовала пауза. - Бессердечная Миранда.

- Я в Лондоне.

"Блудный сын возвращается..."

‘ С тобой все в порядке? Спросила Миранда.

‘Я просто устала", - сказала ей Сайра. ‘Я работала изо всех сил после взрывов 7/7. Насколько серьезные у тебя неприятности?

-Много.

- Значит, ничего не изменилось.

- Ничего не изменилось, - признала Миранда.

Они договорились встретиться через пару часов в клубе Frontline в Паддингтоне. Миранда повесила трубку и вышла на тротуар. Она на мгновение замолчала, внезапно почувствовав себя странно смущенной и виноватой. Виноватой, потому что она ушла от Сайры несколько лет назад, даже не оставив записки, и смущенной, потому что услышала ее голос по телефону и воскресила очень конкретное физическое воспоминание о том, как она лежала обнаженной, более или менее удовлетворенной, в гостиничном номере в Сараево.

Она медленно шла на север, в сторону Гайд-парка. Она продолжала смотреть вниз, но собаки за ней не было.

Сайра налила ей большой бокал вина, а затем наполнила свой до краев. Они сидели на красных кожаных диванах в клубной комнате на Передовой.

Сайра сидела, поджав под себя ноги, на диване, одетая в джинсы, темные замшевые туфли и белую шелковую рубашку с открытым воротом, которая была такой мятой, что казалось, она носила ее несколько дней. Она была высокой, с высокими и красивыми скулами. Миранде было легко вспомнить, почему она считала ее такой привлекательной.

Они встретились в Сараево, во время осады, когда минометы и снаряды могли упасть где угодно и когда угодно. Это был период, когда ты натыкался на людей. Вы пили вместе толпами. Ты так много пил, а потом случайно оказался с кем-то в постели; с мужчинами и очень редко с женщинами. Просто так получилось. Сайра работала продюсером на Всемирной службе Би-би-си, а Миранда следила за слухами о своем муже Бакре. Именно Сайра научила ее сараевской походке: расслабленной, когда ее защищают здания или баррикады, быстрой и настороженной при переходе улиц и переходящей во внезапный рывок при пересечении открытой местности, мощеных площадей или перекрестков, открытых для снайперских винтовок. Они встретились в лабиринте переулков вокруг старого турецкого рынка Баскарсия. Сайру невозможно было не заметить, она была такой же высокой, как Миранда, на голову выше большинства других женщин, с кожей цвета палочки корицы. У них были одинаковые талии и размер обуви. На этом сходство не заканчивалось. Отец Сайры, как и отец Миранды, был противником режима Сиада Барре и был вынужден бежать из Сомали. Обе их семьи были вынуждены влачить скитальческое существование политических изгнанников – постоянно находясь в разъездах, поскольку режим заключал сделки со странами, чтобы помешать своим противникам обосноваться. Семья Сайры жила в Саудовской Аравии, Эфиопии и Кении, прежде чем окончательно обосноваться в Кардиффе, Уэльс.

Некоторое время Сайра и Миранда были любовницами и жили в одном номере в отеле Holiday Inn. С тех пор было несколько случайных встреч в Пешаваре и Грозном.

‘ Так что привело тебя сюда? - Спросила Сайра.

- Я ищу кое-кого, - ответила Миранда.

- Ты больше не...?

‘ Нет. Кое-кто другой.

Сайра настороженно посмотрела на нее. - Ты нашла Омара?

Миранда прикусила губу. Она действительно не хотела разрыдаться. ‘Омар умер в 1991 году. Он был мертв все то время, пока я его искал.

- Мне так жаль, - сказала Сайра.

Миранда глубоко вздохнула. - Я узнала об этом чуть больше двух лет назад.

-Я не знаю, что сказать.

- Что ты можешь сказать?

‘ Чем ты занимался? - Спросила Сайра.

Гуляю, подумала она, гуляю по пустоши, пью водку и трахаюсь с Джоной. Я вставал каждое утро и приветствовал солнце, даже когда было пасмурно, в надежде, что однажды оно сожжет меня с лица земли. ‘Я жила на острове в Шотландии", - сказала она. "Я встретила кое-кого".

- У тебя всегда кто-то был, - со вздохом заметила Сайра.

Это была правда. Она никогда не уходила от мужчины, не бросив его ради кого-то другого.

- Он пропал, - сказала Миранда.

‘ Пропал, то есть исчез? Скептически спросила Сайра.

Миранда кивнула.

- Вот что случается с твоими людьми.

‘ Он был в Пешаваре, а потом в Аммане, ’ сказала ей Миранда. - После этого ничего.

‘ Кто он? - Спросила Сайра.

‘ Он ведьмак. Военная разведка. Агент в отставке. Она замолчала и уставилась на свой бокал с вином. ‘ По крайней мере, я думала, что он на пенсии. Она наклонилась вперед. - Мне нужно, чтобы вы устроили мне встречу кое с кем в Палате лордов.

Я могу получить номер партнера в кратчайшие сроки. Вы можете позвонить ему и договориться о встрече. Это не сложно. С кем ты хочешь поговорить?

- Сказала Норма.

Сайра слегка выпрямилась, и ее глаза сузились. - Баронесса Саид входит в Комитет по разведке и безопасности.

Миранда сжала колено. ‘ Мне нужно, чтобы ты поехала в парламент и поговорила с ней. Скажи ей, что я друг ее сына.

Теперь Миранда проявила повышенный интерес. - Сын Нормы Саид - ведьмак?

‘ Да. И он в беде.

- Почему вы не можете пройти в парламент?

-Я не могу.

Сайра нахмурилась. - Почему нет?

- Меня ищут люди.

Сайра закатила глаза и наклонилась ближе. - Только не говори мне, что тебя разыскивает полиция?

- Мне нужна ваша помощь.

Сайра бросила на нее покорный взгляд. - Давай, выбираться отсюда.

Они пошли по Прейд-стрит в сторону Эджвер-роуд. Квартира Сайры с двумя спальнями находилась на углу, напротив станции метро.

‘ Я был здесь седьмого июля, в день взрывов. Предполагалось, что это был выходной. Я встал поздно. Я простояла возле станции метро весь день и всю ночь с оператором, - сказала Сайра, быстро шагая по улице, - на той же станции, которой пользуюсь уже много лет. Некоторые люди спрашивали, зачем мусульманам понадобилось взрывать станцию метро в самом сердце крупнейшей арабо-мусульманской общины Лондона. Но это было чертовски очевидно, потому что Эджвер-роуд - это такфир, символ всего, что презирали террористы. Они выбрали это в качестве мишени, потому что это доказывает, что ислам как религия и мусульмане как сообщество могут процветать здесь, на Западе. Давай.’

Они поднялись по нескольким крутым ступеням к квартире Сайры. Она замерла, вставляя ключ в замочную скважину. "Я делюсь этим с журналистом из World Affairs. К счастью для тебя, в данный момент он за границей, так что ты можешь занять его комнату.

-Благодарю вас.

Она села на диван и расшнуровала ботинки, пока Сайра готовила ей чай.

‘ В парламенте перерыв, поэтому баронесса Саид вряд ли будет в Вестминстере, ’ крикнула ей Сайра из кухни. ‘ Я думаю, она живет в Сассексе. Я задам несколько вопросов завтра на работе. Я поговорю с ее офисом. Посмотрим, смогу ли я узнать, какой у нее график. Возможно, нам удастся побыть с ней наедине несколько минут.

Сайра вернулась и протянула ей чашку. - Ты выглядишь измученной, - сказала она.

- Я в порядке, - сказала ей Миранда.

- Мне действительно нужно объяснение.

Миранда рассказала ей все в подробностях. Об отъезде Джона. О полицейских Малви и Койле. О Марке Микульски и Ричарде Уинтропе IV. О Департаменте. О признании Нор. Об Алексе Россе. Об убийстве Бича. О рыжеволосом мужчине. О фабрике бомб. О смерти Монтейта. О ее отпечатках пальцев на орудии убийства. Она разложила на ковре предметы из кармана: открытку из Пешавара, распечатку приливно-отливного датчика Ширнесса, схему безымянного корабля с набором координат и визитные карточки инспектора Койла и Марка Микульски.

Едва начав, Сайра закурила сигарету. Миранде потребовалось пять сигарет, чтобы докурить. Как только она закончила, они некоторое время сидели молча.

- У тебя действительно есть способность влипать в неприятности, - наконец сказала Сайра.

- Мне нужна ваша помощь.

Утром я наведу кое-какие справки. Проверьте отдельные элементы статьи. Но предупреждаю вас, если я чего-нибудь добьюсь, мне придется обратиться к своему редактору. Он захочет, чтобы вы дали интервью. Мне не нужно говорить ему, что ты здесь или откуда я тебя знаю, но я должна ему что-нибудь дать.

- Я понимаю.

- Ты знал это, когда звонил мне.

Миранда кивнула. - Я так и сделала.

- Ты этого хочешь, выйти на публику?

- Меня подставили. Я попытаюсь поговорить с Нормой Саид, но не знаю, сможет ли она мне помочь. Я не доверяю полиции. Ты мой единственный друг. Что еще я могу сделать?"

‘ Ты поступила правильно, ’ заверила ее Сайра. - Пойдем, я покажу тебе твою комнату.

Здесь стояла свежезастеленная двуспальная кровать, рядом с ней - стопка справочников с загнутыми корешками, на стуле висели джинсы Levi's, а у стены стояла гитара.

Миранда села на кровать.

‘ Рада тебя видеть, ’ сказала Сайра, остановившись в дверном проеме и положив пальцы на косяк. - Прошло слишком много времени.


OceanofPDF.com

В новостях

10 Сентября 2005 года

Миранда внезапно проснулась. На мгновение ее охватила паника. Что-то было ужасно неправильно. И тут она поняла, что впервые за долгое время ее не разбудили собачьи лапы, тыкающиеся в нее сквозь одеяло.

Она спустила ноги на пол, провела руками по тому, что осталось от ее волос. Она подняла голову и уставилась в окно на внушительную башню полицейского участка Паддингтон-Грин, а за ней - бесцельное серое небо. Она знала, что в Паддингтон-Грин были подземные камеры, используемые для допросов подозреваемых в терроризме, и это напомнило ей о сложности ее положения. Силы, противостоящие ей, казались слишком большими, чтобы она могла добиться успеха. Она решила встать и выйти, стараясь как можно меньше думать об этом.

Войдя в гостиную, она обнаружила, что Сайра оставила ей запасной комплект ключей и записку с номером своего мобильного телефона, в которой просила чувствовать себя как дома и угощаться чем угодно.

Было время в Афганистане, когда она находила забвение в пяти ежедневных молитвах, в последовательности физических движений и декламации, называемых рак'а. Но она никогда не могла придерживаться ислама. Она никогда не была хорошей столяркой. Теперь она обнаружила какую-то бессмысленность в приветствии солнцу, в его последовательности скоординированных поз и вдохов.

Она была в Гайд-парке, стояла босыми ногами на теплой траве, сложив ладони вместе. На ней были футболка и спортивные штаны из гардероба Сайры, а сумочка на лодыжке была засунута в пару кроссовок Сайры. Десять раз она поднимала руки к солнцу, десять раз неподвижно застывала в положении доски, пока ее руки не затряслись от напряжения, прежде чем прыгнуть вперед. Покончив с обязательными приветствиями, она приняла ряд своих более сложных поз. Пот стекал по ее спине и скапливался у основания позвоночника. На какое-то время она почувствовала себя свободной от забот.

Затем она побежала по Серпантину на север по тропинке, параллельной Парк-лейн, набирая скорость на бегу и переходя в спринт на последнем участке до Спикерс-Корнер. От Марбл-Арч она направилась на север по Эджвер-роуд, мимо ливанских кафе, заполненных толпами арабов, которые курили наргиле в теплом летнем воздухе. Было сразу после полудня.

Во время прогулки она заметила в витрине магазина электроники ряд телевизоров, на которых были показаны танки и солдаты, окружающие барьер на Темзе. Только когда звук перешел к вооруженным полицейским, стоявшим у дома на Ред-Роуд-Флэтс, она остановилась и уставилась на них.

Из телевизоров не доносилось ни звука. На мобильном телефоне случайного прохожего была запись, на которой армейские эксперты по обезвреживанию бомб в громоздких зеленых комбинезонах выходят из фургона и заходят в здание. Под ним шла лента последних новостей:

ПОЛИЦЕЙСКИЙ РЕЙД НА ФАБРИКУ ПО ПРОИЗВОДСТВУ БОМБ В ГЛАЗГО

Затем фотография Нора из Красного списка Интерпола, его насмешливая улыбка заполнила экран. Под ней надпись:

ВДОХНОВИТЕЛЬ ТЕРРОРА УГРОЖАЕТ ЛОНДОНУ

А затем, к ее ужасу, появились зернистые кадры с камеры наблюдения, на которых темноволосая женщина с рюкзаком идет по привокзальной площади бензоколонки, а за ней по пятам следует собака. Это была она. Заправочная станция возле моста Спин во вторник утром – в отличие от темного окружения, для выделения лица Миранды был использован цифровой эффект.

АРАБСКУЮ ЖЕНЩИНУ РАЗЫСКИВАЕТ ПОЛИЦИЯ

Она позвонила Сайре из телефона-автомата. Мимо с ревом проезжали автобусы, и ей пришлось повысить голос.

‘ Ты смотришь это? - Спросила Сайра.

- Я стою на улице и смотрю на это.

- Ты в телефонной будке?

-Да.

- С тобой все в порядке?

‘ Наверное, да. Я немного шокирован.

Полиция еще не назвала вашего имени. И если это единственная запись, которая у них есть, вас вряд ли узнают на улице. Пока у нас все в порядке.

‘ В понедельник у меня на кухне были двое полицейских. Они знают, кто я.

‘ И если ты права, то все закончится через пару дней. Мы можем спрятать тебя до следующего вторника, ’ сказала ей Сайра успокаивающим тоном. - Не волнуйся.

Миранда выдавила из себя улыбку. - А о чем тут беспокоиться?

- Вот это настрой.

- Так что ты выяснил? - спросил я.

- Полиция выставила кордон вокруг квартир и никого не пускает ни внутрь, ни наружу. Однако у меня есть друг, который пишет для Glasgow Herald. Его контакт в полиции Стратклайда подтвердил, что на месте происшествия присутствуют не только офицеры полиции и саперы, но и офицеры Отдела контртеррористической разведки Уголовного розыска Стратклайда и MI5. И они вытащили тело белого мужчины лет пятидесяти с небольшим.

-Монтейт.

‘ Похоже на то. Ваша история подтверждается. Я разговаривал с Брайаном Джаддом, нашим корреспондентом по безопасности. Он уже знал о признании Нор. Он сказал мне, что у него работает фрилансер, который отслеживает экстремистские веб-сайты и сообщает ему, если обнаружится что-нибудь интересное. Он переслал ссылку Брайану вскоре после загрузки видео. Брайан навел кое-какие справки в Министерстве обороны и в МИ-6 после того, как это было опубликовано. Сначала они сказали ему, что это розыгрыш, а затем, после того, как он немного покопался, они влепили ему уведомление окружного прокурора. Уведомление окружного прокурора означает, что ему запрещено публично раскрывать информацию, которая может поставить под угрозу военные и разведывательные операции Великобритании. Это было неделю назад. Уведомление добровольное, так что он может его отменить, но до сих пор сдерживался. Он почти уверен, что этот ваш Отдел действительно существует. Или, по крайней мере, был. Он считает, что это относится к подразделению Военной разведки, называемому Афганской кризисной ячейкой. Строго говоря, это часть Министерства обороны, хотя оно нигде не фигурирует в бюджете вооруженных сил. Предполагается, что это будет группа аналитиков, как военных, так и гражданских, обладающих техническими знаниями, которые будут давать оценки начальнику штаба обороны и постоянному секретарю Министерства обороны. На самом деле, он думает, что это просто прикрытие. Он считает, что на самом деле это секретное подразделение, находящееся в ведении МИ-6. Или, по крайней мере, так оно и было. Его закрыли около месяца назад, как вы и сказали. У меня есть кое-какая информация об этом парне Монтейте из армейского списка, но она не очень показательна. То же самое с вашим другом Джоной и его другом Энди Бичом. По данным армии, они оба вышли в отставку много лет назад. Я собираюсь продолжить раскопки".

‘ А что насчет Алекса Росса? Это он убил Монтейта.

По данным Companies House, еще месяц назад он числился директором охранной компании Threshold. Затем их выкупила гораздо более крупная американская компания под названием Greysteel. Это компания, заместителем председателя которой сейчас является ваш Ричард Уинтроп. Они называют это пятым родом войск США: армия, ВМС, ВВС, морская пехота … Greysteel. Алекс Росс теперь числится неисполнительным директором Greysteel UK. У них есть офис в Кенсингтоне. Я позвонил им. Мне сказали, что он недоступен. Хотя, похоже, я их очень заинтересовал.

- И что ты им сказал?

Она рассмеялась. "Я сказал им, что я из программы "Сегодня.

- Тебе следует быть осторожной, - сказала ей Миранда.

- Эй, осторожность - это мое второе имя.

-Я серьезно.

‘ Я знаю. Если тебе все еще интересно, я знаю, что Норма Саид делает сегодня вечером.

- Мне интересно.

- Она собирается в театр. "Алмейда" в Ислингтоне. Это европейская премьера новой пьесы Дэвида Мэмета. Вы могли бы купить билет или просто прийти на антракт. Согласно рекламе, это драма в зале суда, и в ней есть все составляющие: израильско–палестинский конфликт, сексуальная верность, мир во всем мире и так далее, и тому подобное … Ты знаешь, где это?

- Я знаю.

Ее родители жили неподалеку, в Хайгейте, и она ходила там в школу, казалось, в другой жизни.

- Встретимся позже у тебя дома?

‘ Да. Могу я одолжить что-нибудь из одежды?

‘ Конечно, и купи себе мобильный телефон. Звони регулярно.

Дальше по Эджвер-роуд Миранда остановилась у магазина электроники, принадлежащего арабам, и купила пять мобильных телефонов с разовой оплатой. Вернувшись в квартиру, она включила телевизор. Это было в Sky News. Там были еще кадры с квартирами на Ред-Роуд. Она нажала кнопку отключения звука. Она начала распаковывать телефоны, подключая их для зарядки к розеткам в разных комнатах. Она выбрала платье, простое черное платье, из гардероба Сайры. Прошло много времени с тех пор, как она в последний раз надевала платье. Она оправдала это тем, что собиралась в театр. Она повесила его на заднюю стенку кухонной двери, затем приняла душ. Она поняла, что ей понадобится обувь. Она выбрала пару простых черных лодочек. И сумочка для ее денег и телефонов – она висела на обратной стороне двери Сайры.

Она приготовила себе тосты и мармит. Она задремала на диване.

Миранда проснулась перед разделенным экраном: ведущий Sky News на одной стороне канала, а на другой Ричард Уинтроп IV с подписью, идентифицирующей его как бывшего советника Белого дома по национальной безопасности. Она схватила пульт и прибавила громкость. Говорил ведущий. ‘Вы действительно верите, что мы пришли к тому, что самые высокопоставленные люди на самых высоких постах в стране в конце концов не поступят правильно? Они не увидят ошибочности своего пути?"

‘ Нет, сэр, они этого не сделают, ’ ответил Уинтроп, и внезапно весь экран оказался в его распоряжении. ‘Единственный шанс, который у нас сейчас есть, - это чтобы Усама Бен Ладен развернул и взорвал крупное оружие в Европе. Потребуется массовое давление снизу вверх, потому что эти политики ценят свой пост и похвалу либеральных СМИ выше безопасности своих граждан. Это абсурдная ситуация. Только Усама Бен Ладен может совершить нападение, которое заставит европейцев потребовать, чтобы их правительство защищало их эффективно, последовательно и с такой силой, какая необходима".

Взбешенная, она переключила канал.

На канале CNN на эстакаде в Новом Орлеане горел автомобиль. Под ним была подпись:

ПЕРЕСТРЕЛКА В ДЕВЯТОМ ОКРУГЕ

Сотрудник службы безопасности Greysteel объяснял, что его конвой попал под обстрел чернокожих бандитов на эстакаде в районе Девятого округа. ‘Я разговаривал со своей женой", - сказал он. ‘И вдруг мы попали в засаду. Я бросил телефон и открыл ответный огонь из своего AR-15. После этого были только крики. И повсюду тела. Говорю тебе, это как Багдад на Байю.

‘Это тенденция", - сказал представитель Greysteel. "Вы увидите гораздо больше таких парней, как мы, в подобных ситуациях. Наше подразделение быстрого реагирования имеет глобальный охват и может положительно повлиять на жизнь тех, кто пострадал от стихийных бедствий и террористических атак".

Миранда переключила канал. BBC News 24. На следующем снимке был запечатлен министр внутренних дел во время выступления в тот день перед Ассоциацией главных полицейских чинов, которого репортер спрашивает, есть ли хоть доля правды в утверждении о том, что в разведывательные службы проникли террористы. "Я полностью доверяю разведывательным службам", - сказал министр внутренних дел, выглядя растерянным и неподготовленным.

Она снова переключила канал. В Ираке террорист-смертник привел в действие свой заряд рядом с бензовозом к югу от Багдада; шестьдесят человек погибли в результате взрыва и сотни получили ранения.

Она снова изменилась. Метеоролог отслеживал продвижение депрессии от ее истоков на Гранд-Бэнкс у побережья Канады, через Атлантику к Северному морю.

Она снова изменилась. Снова Sky News. Ведущая объявила: ‘Мы ведем прямой эфир с нашей корреспонденткой Скарлетт Тейлор, которая находится у посольства США на Гросвенор-сквер. Что вы можете рассказать нам о реакции Америки, Скарлетт?

‘До сих пор от американского правительства не было официальных комментариев по поводу утверждения о том, что офицеры британской военной разведки вступили в сговор с целью скрыть убийство агента ЦРУ в Афганистане в конце 1990-х годов. Однако мы точно знаем, что прокуратура США в Нью-Йорке сегодня распечатала ордера на арест списка из шести человек, которые, как считается, принадлежали к секретному британскому военному подразделению. Считается, что по меньшей мере двое из этих людей погибли при загадочных обстоятельствах в последние дни. Один из них на отдаленном шотландском острове Барра, а другой, как только что подтвердила полиция Стратклайда, был фабрикой по производству бомб в районе Ред-роуд-Флэтс в Глазго.

Она выключила телевизор и сразу же набрала номер мобильного телефона Сайры.

‘ Кто это? - Спросила Сайра.

- Это я, Миранда.

‘ Слава богу, что ты позвонила. Ты дома?

-Да.

‘ Убирайся оттуда прямо сейчас. Кто бы ни следил за мной, он, вероятно, наблюдает и за тобой. Сходи куда-нибудь в людное место, на вокзал, в универмаг. Посмотри, сможешь ли ты оторваться от них. Позвони мне снова через час. Я подыщу тебе более безопасное место для ночлега.

Сайра отключила связь. Миранда оделась. Она выбросила мобильный телефон, которым пользовалась, в мусорное ведро и подобрала остальные четыре. Она положила их вместе с деньгами и бумагами из коллажа Джона в сумочку.

Некоторое время она стояла на тротуаре, изучая Эджвер-роуд со всем безразличием, на какое была способна. Здесь было оживленно, и повсюду были люди – идущие по тротуару, садящиеся в автобусы и выходящие из них, выходящие из метро. Даже в некоторых припаркованных вдоль тротуара машинах были люди. Это было невозможно. Она подошла к тротуару и поймала такси. Она попросила водителя отвезти ее в Селфриджес.

Как только они тронулись в путь, Миранда заметила машину, стоявшую напротив входа в многоквартирный дом Сайры. Это была обычная синяя машина, и Миранда не могла сказать, какой она марки. Она отставала от них на несколько машин, пока они ехали по Эджвер-роуд и Оксфорд-стрит.

У главного входа в "Селфриджес" она сунула водителю десятифунтовую банкноту и, не оглядываясь, поспешила под башню с часами. Она шла между переполненными парфюмерными прилавками с такой поспешностью, что продавщицы оборачивались ей вслед.

Поднимаясь на эскалаторе, Миранда смотрела на дверь, в которую вошла. К ее ужасу, рыжеволосый мужчина, которого она в последний раз видела стоящим на палубе парома из Барры, поспешил войти и сердито оглядел толпу. Миранда почти дошла до следующего этажа, когда мужчина поднял на нее глаза, и их взгляды встретились. Он нахмурился. На первом этаже было так же людно, как и на первом. Она бросилась вокруг центрального колодца, чтобы подняться на следующий этаж. Сойдя с эскалатора, она пробежала мимо стеллажей с женской дизайнерской одеждой и обувью к лестнице в конце зала.

Она сбежала вниз по лестнице, следуя указателям на парковку, и нырнула на Эдвардс-Мьюз. Она поспешила через Портман-сквер к стеклянному входу в отель "Рэдиссон". Она пересекла вестибюль и направилась в мезонин, где находился бар с видом на двери. В баре стояли красные кожаные кресла, а в углу сидела женщина, игравшая на пианино. Миранда заказала водку с тоником, села и стала смотреть на двери. Не было никакого рыжеволосого мужчины.

Она сделала большой глоток. Ее выбор Selfridges не был полностью мгновенной импровизацией. За ней и раньше гонялись в Selfridges. Было Рождество, и магазин был переполнен и украшен. В то время ее преследователем был детектив из магазина с избыточным весом, который поймал ее на краже в магазине Virgin Record store. Ей удалось вырваться из рук детектива, но затем он преследовал ее по Оксфорд-стрит сквозь толпу в обеденный перерыв. Наконец она бросилась в Селфриджес и сбежала очень похожим маршрутом, которым только что воспользовалась.

Когда она задумалась об этом, в этом было что-то странное. Должно быть, это было примерно через год после смерти ее родителей и незадолго до того, как она отправилась в Пакистан. Пластинка, которую она украла, предназначалась Диггеру, ее спутнику в поездке. Возможно, если бы детектив из магазина действовал немного быстрее, она, возможно, не оказалась бы в Афганистане; возможно, она не забеременела; возможно, ее не затянуло в мир Джона; возможно, она не сидела бы сейчас здесь, прячась от рыжеволосого мужчины.

Она заказала еще выпивку. Если бы она не была такой своевольной в детстве, такой безразличной к последствиям своих поступков, она, возможно, достигла бы некоторого подобия удовлетворенности. Теперь было слишком поздно. Она не думала, что проживет еще долго, и ей было все равно. Ее смерть была бы такой же бессмысленной, как и все остальное в ее жизни.

Она заплатила за напитки и спустилась в вестибюль. Немного постояла у колонны, а затем вышла на тротуар. Рыжеволосого мужчины не было. Перейдя Бейкер-стрит, она обернулась и огляделась по сторонам, но не увидела никаких признаков преследования. Она была вполне довольна тем, что за ней больше не следят, и по какой-то причине это придавало ей уверенности и смелости.

Она зашла в магазин Top Shop и купила красное платье с коротким вырезом, бюстгальтер и нижнее белье, а затем, поддавшись импульсу, темно-русый парик. На этикетке было написано, что цвет - капучино. Она заплатила за них, а затем переоделась в примерочной, сложив черное платье в сумочку. У нее снова были блестящие длинные волосы. Она зашагала по Оксфорд-стрит к станции метро с той же смелостью, с какой более десяти лет назад шла по улице аль-Арасат в Багдаде.

Вечер выдался теплым, и когда она свернула с Аппер-стрит на Алмейда-стрит, то увидела, что театральная толпа высыпала на тротуар во время антракта.

За белыми стенами бара стояла элегантная чернокожая женщина неопределенного возраста с большими глазами, сильными скулами и коротко подстриженными черными волосами. На ней были яркие украшения, а на плечи накинута кашемировая шаль. Она разговаривала с высоким мужчиной в ярком галстуке, в котором Миранда узнала ведущего новостной программы, конкурирующей с той, которую она смотрела ранее. Мужчина был оживлен. Женщина, напротив, была спокойной и самообладающей - в ее манерах было что–то, что напомнило Миранде об удивительной способности Джона сохранять спокойствие и наблюдательность, когда он решал проявить их. Она дождалась паузы в их разговоре, а затем приблизилась, прокладывая себе путь сквозь болтающую толпу.

- Баронесса сказала? - спросила она.

Норма Саид посмотрела на нее без всякого выражения. - Да?

- Меня зовут Миранда. Я подруга Джона.

Норма Саид спокойно повернулась к своей спутнице и сказала: "Вы не оставите нас на минутку".

Ведущий новостей наклонил голову и отошел за пределы слышимости.

- Спасибо, - поблагодарила ее Миранда.

Норма Саид не спеша оглядела ее, а затем спросила: "Ну?"

"Я думаю, Джона подставляют, чтобы он взял на себя вину за террористический акт здесь, в Лондоне".

Невозмутимость Нормы Саид не поколебалась ни на мгновение. Она явно была женщиной, которая с величайшим спокойствием реагировала на события, которые, как можно было ожидать, вызвали бы у любого другого крайнее беспокойство. - Вы можете это доказать?

Миранда колебалась.

-Ну? -спросиля

‘ Я видел определенные улики, которые указывают на дату и цель нападения. Я могу опознать одного из тех, кто стоит за этим. Человека по имени Алекс Росс. Раньше он владел охранной компанией Threshold, которая перешла к американской компании Greysteel.

Норма Саид некоторое время молчала.

- Мне нужна твоя помощь, - сказала ей Миранда.

‘ Приезжай завтра в Ripe в Сассексе, ’ сказала Норма. - Я буду на кладбище в одиннадцать утра, тогда и поговорим.

Она повернулась спиной к Миранде и подошла к ведущему новостей. Когда она подошла к нему, она улыбалась.

OceanofPDF.com

Свисти и пригибайся

10-11 Сентября 2005 г.

Сайра выглядела задумчивой и серьезной, когда бросала на кровать дорожную сумку. Они находились в смежных номерах огромного, похожего на ангар отеля Hilton напротив терминала 4 аэропорта Хитроу. Камера на штативе была направлена на кресло, стоявшее в углу комнаты. Миранда сидела в нем, свернувшись калачиком. Парик валялся на полу.

- Я вижу, ты начал с мини-бара, - сказала Сайра.

- Нам нужно еще водки, - сказала Миранда, - если ты хочешь, чтобы я все рассказала.

‘ В сумке есть бутылка. И кое-какая одежда.

- Ты обо всем думаешь.

‘ Я стараюсь быть доскональной. Миранда чувствовала, что Сайра наблюдает за ней, когда вставала со стула. - Тебе идет платье, - сказала ей Сайра.

‘ Что ж, спасибо, - ответила Миранда, забирая бутылку. - Видели бы вы меня в парике.

- Ты знаешь, кто за нами следил?

Миранда налила две рюмки. - У меня есть кое-какая идея.

- Вы их потеряли? - спросил я.

‘ Да. В "Селфриджес’. Она протянула бокал Сайре. - А как насчет тебя?

‘ В толпе на Кингс-Кросс, - ответила Сайра. - Чего я не понимаю, так это почему они были так заметны.

- Может быть, они пытаются напугать нас.

‘ Им это удалось. Они оба выпили по рюмке. - Кто они?

- Я думаю, они работают на Алекса Росса.

‘ Серая Сталь? - Спросила Сайра.

-Да.

- Вы сказали, что Алекс Росс был членом "Афганских гидов"?

- Совершенно верно.

- Ты уверен в этом?

‘ Конечно. Я же говорил тебе, что он был на фотографии, которую украли со стены в доме Бича. Флора подтвердила это.

- Тогда у него довольно серьезная защита, вероятно, благодаря его работодателям в "Грейстил".

- Что вы имеете в виду?

- Его имени нет в списке ордеров, выданных прокуратурой США.

- Они скрывают его причастность, - сказала Миранда.

Сайра кивнула. ‘ Похоже на то. Это объясняет, почему он украл фотографию Гидов, которые вы описали, и из того, что вы говорите, следует, что он занят убийством или причастностью к сфабрикованному террористическому акту любого, кто имел какое-либо отношение к Гидам. Предположительно, без живого свидетеля он на свободе.

‘ Вы думаете, что террористический акт - выдумка? - Спросила Миранда.

Сайра нахмурилась и покачала головой. ‘ Это сказка. Так и должно быть.

- Что вы имеете в виду?

Нор не приедет сюда, это было бы безумием. Он причинил YouTube столько вреда, сколько хотел. Разведка и служба безопасности вцепились друг другу в глотки. У нас есть высокопоставленные источники в МИ-6, которые информируют журналистов против Министерства обороны, обвиняя их в создании "эскадрона смерти". Министерство обороны утверждает, что к ним проникли частные подрядчики, которым МИ-6 заплатила. Полиция хочет задержать всех. Американцы в ярости. И министр обороны, и министр внутренних дел выглядят уязвимыми".

‘ Я не совсем уверен. Угроза Нора показалась мне вполне реальной. Флора считает, что у него есть причины желать мести. И в районе Ред-Роуд-Флэтс, когда Алекс разговаривал со мной после убийства Монтейта, он произнес это так, как будто это действительно должно было произойти".

- Сейчас ты ничего не можешь с этим поделать.

- Я могу попытаться остановить их.

‘ Лучший способ для тебя сделать это - рассказать свою версию событий. Ты хочешь сделать это сейчас?

Миранда вздохнула. - Хорошо.

- Тогда садись перед камерой, - сказала ей Сайра.

Миранда села. Сайра на мгновение опустилась перед ней на колени и разгладила ее брови. Вставая, она ненадолго задержалась, чтобы прижаться губами ко лбу Миранды.

-Удачи.

Она подошла к камере и нажала кнопку Записи.

- Расскажи мне все.

Они лежали, растянувшись на кровати, рядом с ними на полу валялись пустые подносы из фольги от ужина навынос и пустая бутылка из-под вина. Сайра курила сигарету, откинувшись затылком на спинку кровати.

- Ты помнишь "свисток и утку"?

"Свисток и утка". Это звучало как название английского паба. Фразу, вероятно, придумал англичанин. Это был вид и звук Сараево. Две вещи произошли одновременно и, что любопытно, в замедленной съемке. Громкий свист над головой, и, поскольку это был звук, который все узнавали, они все пригибались в совершенном унисоне. Затем снаряд с глухим стуком вонзалался в землю или стену жилого дома, взрывался и выбрасывал клубы черного дыма.

- Я все это помню, - сказала Миранда.

‘ Ты снова собираешься ускользнуть от меня? - Спросила Сайра.

‘Я не могу, ’ ответила Миранда.

‘ Ты никогда в жизни не знал границ. Раньше ты говорил, что мы можем делать все, что захотим.

‘ Прости, ’ сказала она. Но она помнила время, когда чувствовала себя опьяненной поцелуями, когда они часами просто целовались. Какая-то часть ее хотела, чтобы она могла снова полностью забыться. Миранда поерзала на кровати, спустив ноги на ковер. ‘ Я собираюсь принять душ, ’ сказала она, проходя через смежную дверь в свою комнату. - Увидимся утром.

Она стояла под душем с закрытыми глазами, с куском мыла в руках, а шампунь стекал по волосам, когда почувствовала внезапный порыв холодного воздуха, когда стеклянная дверь позади нее открылась, и вместе с ней в душ вошло еще одно тело.

- Сайра, - запротестовала она.

"Ш-ш -ш..."

Сайра взяла у нее мыло, намылила руки и потерла спину Миранды, прежде чем протянуть руку и погладить внутреннюю сторону ее бедер. Миранда вздохнула, когда руки Сайры прошлись вверх по ее животу, ее левая рука ласкала пупок Миранды, в то время как правая намыливала грудь.

Она вспомнила, как смело шла по Оксфорд-стрит в тот вечер. Сайра была права. Ей было наплевать на последствия своих действий. Почему бы и нет? она подумала. Почему бы просто не поддаться моменту? Это было все, что она когда-либо делала. Она откинула голову на плечо Сайры. Но когда она закрыла глаза, она представила, что не Сайра гладит ее ребра и касается сосков. Это был даже не Джона. Это была Нор.

- Прекрати, - сказала она.

Сайра отпустила ее и отступила назад.

- Мне очень жаль, - сказала ей Миранда, - но я не могу.

Она повернулась в душевой кабинке лицом к Сайре и увидела, как разочарование сменилось гневом.

‘ Что с тобой? Спросила Сайра.

- Мне очень жаль.

Не сказав больше ни слова, Сайра вышла из душевой кабины и завернулась в полотенце. Она прошла в соседнюю комнату и закрыла за собой дверь.

Миранде снова снился Нор, его лицо и обнаженное тело в темноте. Он протянул руку, чтобы коснуться ее пальцами, мягкими, как шелк.

Она проснулась в странном состоянии возбуждения, без единой точки наслаждения. Вместо этого вся поверхность ее кожи светилась. Она сбросила простыню и легла на спину, пытаясь контролировать дыхание. Приятные образы сна заполнили ее голову, но за ними по пятам, как это часто бывало раньше, последовало желание убежать. Она не хотела быть рядом, когда Сайра проснется.

Миранда встала с кровати и умылась. Она надела новый бюстгальтер и трусики из магазина Top Shop и на цыпочках прошла в соседнюю комнату. Сайра лежала на спине и тихонько похрапывала. Из сумки Сайры она выбрала пару джинсов и шелковую рубашку. Она надела их. Рядом с камерой она нашла кроссовки Сайры, а с обратной стороны двери взяла сшитое на заказ черное пальто Сайры с розовой атласной подкладкой. Сайра оставила ключи от взятой напрокат машины на прикроватном столике. Она подобрала их и положила в карман. Последнее, что она сделала, это вынула пленку из фотоаппарата. Она положила ее в сумку к другим уликам. Именно она определит, когда это будет выпущено.

Через несколько минут она шла через автостоянку, указывая брелоком на каждую машину по очереди, пока, наконец, одна из них не щелкнула, не вспыхнула и не ожила.

‘Британское государство отведает крошечную долю того, что каждый день вкушают невинные мусульмане от рук крестоносцев и еврейской коалиции на востоке и западе’. Это говорил Джона, его голос по радио был странно плоским и бесцветным. "Смерть найдет тебя..."

Она съехала на жесткую обочину и на мгновение замерла, положив руки на руль, дрожа всем телом, в то время как мимо с ревом проносились машины.

‘Эти новые кадры, опубликованные на экстремистских веб-сайтах за ночь, показывают, как другой бывший член секретной афганской кризисной ячейки британской армии признается в своей причастности к смерти старшего агента ЦРУ в 1990-х годах", - сказал диктор. ‘Он также показан причастным к недавнему акту саботажа на иракском трубопроводе и повторил угрозу неминуемого теракта на британской земле. Мы попросили и Министерство обороны, и Министерство внутренних дел поговорить с нами, но они отказались пригласить кого-либо на интервью. Со мной здесь, в студии, наш корреспондент по вопросам безопасности Брайан Джадд. Брайан, что ты можешь рассказать нам об этом последнем видео?"

‘ Ну, Джон, согласно заголовку баннера на видео, оно было подготовлено отделом СМИ Исламской армии Ирака. Я должен сказать, что это не та группа, с которой мы знакомы. Видео начинается с того, что мужчина ближневосточной внешности зачитывает заявление, в котором он утверждает, что он бывший офицер британской армии и двойной агент; джихадист, проникший в высшие эшелоны британской военной разведки. Он называет себя Измаилом. Как я уже сказал, он зачитывает письменное заявление, и, похоже, его избили. На данном этапе неясно, является ли он заложником или добровольным участником".

- А что вы можете рассказать нам о нападении в Ираке?

‘ Я могу сказать вам, что это произошло. Три дня назад террористы взорвали главный трубопровод, по которому из южного Ирака поступает почти полмиллиона баррелей нефти в день. Ремонтные бригады поспешили на место происшествия, но они работают в крайне небезопасных условиях, в опасных обстоятельствах. Согласно моим источникам, эта атака может стоить Ираку сотен миллионов долларов потери экспорта нефти, прежде чем ущерб будет устранен. Террористы точно знали, какую трубу нужно уничтожить и где ее найти. Это предполагает уровень сложности, подобного которому мы раньше не видели. Представляется вполне возможным, что это действительно работа международной банды, состоящей из подготовленных бывших агентов разведки".

-И они повторили свою угрозу в наш адрес?

‘Совершенно верно, Джон. В своем заявлении человек, называющий себя Измаилом, говорит: Экономический джихад - это один из самых мощных способов, с помощью которого мы можем отомстить неверным на современном этапе. Правильная цель может принести норму прибыли, во много раз превышающую размер первоначальных инвестиций. Есть признаки того, что эта банда намеревается совершить впечатляющее нападение на нашу инфраструктуру, возможно, на Лондонский сити. Здешние силы безопасности, похоже, концентрируют свои усилия на обеспечении безопасности барьера на Темзе в преддверии надвигающегося шторма".

"Это потому, что в более раннем видео, выпущенном несколько недель назад, упоминалась приливная волна".

‘ Совершенно верно, Джон. Барьер, похоже, и есть цель. И предупреждение, опубликованное сегодня Службой прогнозирования штормовых приливов Метеорологического бюро о приближении области низкого давления через Атлантику вместе с прогнозируемым приливом выше нормы, предполагает, что мы, возможно, сталкиваемся со сценарием, который проверяет Барьер до предела. Если террористы выберут этот момент для атаки, Лондону может быть нанесен катастрофический ущерб..."

Внезапный вой полицейской сирены и вспышка цветных огней в зеркале заднего вида испугали ее. Позади нее на жесткой обочине стояла полицейская машина, мигая ей фарами. В ужасе она на мгновение подумала о бегстве. Справа от нее с грохотом проносились грузовики, а слева виднелась открытая полоса травы. Приближался полицейский. Деваться было некуда. Она ткнула в кнопку выключения радио. Полицейский постучал в окно.

- С вами все в порядке, мадам? - спросил он, как только она открыла окно.

‘ Да, ’ сказала она. - У меня закружилась голова, вот и все.

-Как ты сейчас себя чувствуешь?

‘ Лучше. Теперь я в порядке.

‘ Вот что я вам скажу, - сказал полицейский, - прямо впереди есть станция техобслуживания. Мы проводим вас туда. Ты можешь немного отдохнуть.

- Спасибо, - сказала она.

Она проехала семь миль по медленной полосе до станции техобслуживания, и полицейская машина последовала за ней на автостоянку, прежде чем просигналить и уехать. Некоторое время она сидела, обхватив голову руками.

OceanofPDF.com

На кладбище

11 Сентября 2005 года

Миранда на мгновение остановилась у ограды в задней части кладбища, за которой виднелись Сассекс-Даунс и шпиль раннеготической церкви перед ней. Воздух был полон лепестков глицинии на кладбищенской стене. Она понятия не имела, чего ожидать.

Норма Саид стояла у могилы среди тисовых деревьев, одетая в длинное темно-синее кашемировое пальто и туфли-лодочки. Она подняла голову, когда Миранда приблизилась, и ее глаза сияли. Миранда поняла, что ее щеки мокры от слез.

‘ Прости, - сказала она. - Я скучаю по нему. Он был трудным человеком ... ’ Она замолчала, созерцая могилу своего мужа, украшенную свежим букетом лилий. ‘Правое полушарие его мозга, которое используется для сортировки и распознавания лиц, было повреждено. Ближе к концу у него развилось нечто, называемое синдромом Капгра. Он вбил себе в голову, что Иону изображают. В его глазах Иона больше не был Ионой. Раньше он очень волновался в тех редких случаях, когда Иона навещал его. Он кричал на него. Джоне, должно быть, было очень тяжело видеть своего отца в таком состоянии. Она печально покачала головой. "Для моего мужа было типично, что даже его иллюзии были пророческими".

Они постояли немного.

‘ Спасибо, что пришли, ’ сказала она. - Я подумала, что нам лучше встретиться незаметно.

- Меня ищет полиция, - сказала ей Миранда.

- Что касается Секретной службы, то мой сын - террорист-предатель, а вы - один из его сообщников.

- Я не верю, что Джона предатель, - сказала Миранда.

‘Когда я присоединился к Комитету по разведке и безопасности, я полностью ожидал, что буду узнавать вещи, часто неприятные. Я не ожидал, что они окажутся так близко к дому. Признаюсь, я недооценил своего сына. Я знал, что он полон решимости. Он был очень решительным ребенком. Когда он был маленьким, у него была пластмассовая лошадка на пружинах, которую он называл Go. Иногда, когда он катался на нем, он впадал в некое подобие транса и часами скакал взад-вперед, взад-вперед с пустым взглядом. Меня это беспокоило. Раньше мне приходилось придерживать его за плечи, чтобы остановить. То, что беспокоит ребенка, быстро становится тревожным у взрослого. Полагаю, меня обмануло то, что он изображал бесцельного и неуравновешенного молодого человека. Он был моим сыном, но он мне не очень нравился. Когда я впервые прочитал его имя в досье, признаюсь, я был глубоко удивлен. Я был вынужден переоценить его.

- Кто-то идет, - заметила Миранда.

Со стороны до блеска отполированного черного автомобиля, припаркованного у главного входа на кладбище, к нему подошел серьезный мужчина в сером костюме. Он остановился в пределах слышимости.

- С вами все в порядке, мэм? - осторожно спросил он Норму.

‘ Да, спасибо, ’ любезно ответила она. - Я в порядке.

- Очень хорошо, - сказал он и направился к машине.

‘Я не привыкла к защите, ’ сказала она, ‘ но потом я узнала секреты и ложь и начала верить, что премьер-министр был прав, когда говорил, что она должна быть у меня. Тебе лучше не задерживаться. Люди, которые меня защищают, возможно, тоже наблюдают за мной сейчас. Я подал заявление об увольнении. Я не думаю, что пройдет много времени, прежде чем премьер-министр примет это предложение".

- Я думаю, что Джона пытается предотвратить террористическую атаку.

Норма бросила на Миранду нетерпеливый взгляд, который говорил: Ты не понимаешь, не так ли? ‘Это фокус фокусника. Сюжет, возникший из воздуха: символ веры".

- Я не понимаю, - запротестовала Миранда.

‘Действуют силы, - объяснила Норма Саид, - силы в сердце этой администрации, которые искренне верят, что главная цель разведки - формировать общественное настроение. Они верят, что любой обман оправдан до тех пор, пока он служит этой цели, и тогда это вообще не обман. Веря в это, они подвергают нас серьезнейшему риску. Боюсь, что в течение последнего десятилетия при нашем нынешнем руководстве ложь стала неотъемлемой частью функционирования разведки".

- Вы хотите сказать, что никакого заговора нет?

‘ Нет, я этого не говорю. Возможно, существует заговор. Угроза определенно существует. Есть файлы, полные наихудших сценариев. Уязвимость и взаимозависимость современного общества означают, что любое нарушение инфраструктуры может привести к массовым жертвам среди гражданского населения. Существуют настоящие террористы, как отечественного, так и зарубежного производства, которые желают этой стране зла. Есть такие люди, как я и мой сын, которые по какой-либо причине стали стесняться или превысили требования. Все ингредиенты под рукой. Что я хочу вам сказать, так это то, что определенным лицам, которые добиваются повышения в разведывательных службах, выгодно лелеять и поощрять апокалиптический заговор, угрозу самой структуре этой нации, так что, срывая его в самый последний момент, они провоцируют сильную национальную реакцию – праведное негодование бульварной прессы – и тем самым передают своим политическим хозяевам средства для продвижения драконовского законодательства внутри страны и применения массированной силы за рубежом. Вы должны понимать, что даже сейчас, после всего произошедшего, в определенных кругах администрации и Секретной службы сохраняется вера в то, что борьба с терроризмом предполагает разгром глобального мятежа. Афганистан, Ирак – это просто шаги в длительной войне, конфликте нескольких поколений, в котором упреждающая атака и смена режима должны быть использованы для победы над терроризмом и распространения либеральной демократии по всему миру".

Миранда открыла рот и резко закрыла его снова.

‘С тех пор, как я вошла в комитет по контролю за Секретной службой, - заявила Норма Саид, - у меня было намерение передать ее полномочия отдельным, более мелким агентствам и сделать каждое из них подотчетным по отдельности, и при этом ослабить их полномочия’. Она задумчиво покачала головой. ‘ Я не рассчитывала на находчивость или безжалостность моих противников. Мне преграждали путь на каждом шагу. А теперь, сфабриковав заговор и вовлекая в него моего сына, им удалось дискредитировать меня".

- Что мне делать? - Спросила Миранда.

‘ За этим стоит высокопоставленный сотрудник разведки МИ-6. Его зовут Топклифф, хотя он известен под кодовым именем Фишер-Кинг. Я не знаю точных деталей организованного им заговора, но я точно знаю, что он не остановится ни перед чем, чтобы обеспечить себе преимущество.

Миранда внезапно почувствовала движение позади себя и, обернувшись, увидела американского агента ФБР Микульски, держащего руки в карманах своей потрепанной кожаной куртки. Казалось, он материализовался из ближайшего тиса – не двигался, просто стоял там, наполовину скрытый, выжидая.

‘ Это мистер Микульски. Полагаю, вы встречались с ним раньше. Он говорит мне, что не является участником какого-либо заговора. Он говорит, что его просто интересует правда. По моему опыту, Америка показывает нам худшее в себе и лучшее в себе. Я искренне надеюсь, что мистер Микульски является продуктом последнего".

- Рад видеть вас снова, - сказал Микульски.

Она уставилась на него, не зная, что сказать. Повисла пауза. "Я не убивала Монтейта, - сказала она, - или Энди Бича, или кого-либо еще, если уж на то пошло".

- На самом деле я здесь не по этому поводу.

- Тогда зачем ты здесь?

- Ты можешь сказать мне, Миранда, где Джона?

- Я сам его ищу.

- А как же Нор эд-Дин? - спросил я.

Она помолчала. - Если он придет, тогда, возможно...

Микульски кивнул. - Я провожу вас до машины, - сказал он.

‘Мы не должны позволить ужасающим угрозам привести к деградации того, что ценно в нашем обществе", - сказала им Норма Саид. - Да пребудет с тобой Господь.

Микульски направился в сторону перелаза, и после минутного колебания Миранда последовала за ним. Когда она догнала его, он сказал: ‘Я не знаю, благодаря удаче или мастерству, но ты молодец, что избежала поимки. Что у тебя есть для меня?"

"Предметы, которые были подброшены в кабинет Джона..."

-Покажи мне.

Они сидели бок о бок во взятой напрокат машине, и он быстро просмотрел то, что она могла предложить. Открытка, таблицы приливов, схема корабля, координаты. Казалось, это было не так уж много.

‘ Указано время завтрашнего прилива, - сказала ему Миранда. - Что бы они ни планировали, это на завтрашнюю ночь.

- Я это вижу.

Дойдя до схемы корабля, Микульски нахмурился.

- Это корабль Свободы, - сказал он.

- Что "А"?

- Корабль "Либерти". У него характерный профиль, как в детском представлении о корабле. Это были наспех построенные грузовые суда, которые использовались для перевозки припасов через Атлантику во время Второй мировой войны. На самом деле консервные банки. У них есть один в гавани Балтимора. Это плавучий музей. Мой дедушка работал в порту. Он водил меня туда в детстве. А как насчет координат?

- Они отмечают точку примерно в полутора милях от побережья Ширнесса в устье Темзы.

Он вернул ей вещи. Он казался слегка разочарованным. - Что еще вы можете мне сказать?

Она рассказала ему о смерти Монтейта от рук Алекса Росса на фабрике по изготовлению бомб и об обнаружении тела Бича на Барре. Она рассказала ему, что узнала о Пороге и Серой Стали.

Когда она упомянула Грейстил, он ненадолго оживился и спросил: "Ты слышала термин " Те, кто ищет конца"?"

-Нет.

‘Это разрозненная группа влиятельных людей, связанных с индустрией безопасности, - сказал он. - генеральные директора, политики и тому подобное. Они крайни в своих взглядах. Позвольте мне привести вам пример. Они утверждают, что военные и экономические функции должны быть объединены, как во времена Британской империи, когда такие фирмы, как Ост-Индская компания, были основными инструментами внешней политики, заключения сделок и развязывания войн. Они считают, что коммерческие охранные компании, которые все больше отвечают за нашу оборону в Америке и за рубежом, должны иметь гораздо большее влияние в управлении государством. Некоторые называют их милленаристским культом. Лично я расцениваю их деятельность как государственную измену. Я считаю, что Ричард Уинтроп отвечает за них".

Она объяснила, что все упоминания об Уинтропе были удалены из коллажа Джона.

‘Они заметают следы", - сказал ей Микульски. ‘Эти люди безжалостны и совершенно беспринципны. Они убивают людей и называют это сопутствующим ущербом. Они не задумывались о казни агента ЦРУ в Афганистане, потому что он угрожал их финансовым интересам. Они явно не задумывались о том, чтобы сфабриковать террористический акт на британской земле. Они не пощадят тебя.

- Так что же мне делать? - требовательно спросила она.

- Лучшее, что ты можешь сделать, - это держаться подальше от них.

- Ты хочешь, чтобы я ничего не предпринимал?

- Завтра они разыграют свои карты. Когда они это сделают, местным властям будет легче принять меры.

- Ты не можешь защитить меня, не так ли?

‘ Не могу, ’ признался он. ‘ Я же говорил тебе, это влиятельные люди. У них очень хорошие связи.

- Я еду в Ширнесс, - сказала она.

‘ Это последнее место, куда тебе следует идти. Ты что, не слушал, что тебе говорила Норма? Не давай им больше повода повесить это на тебя".

- Тем не менее, именно туда я и направляюсь.

- Вы, очевидно, приняли решение.

- Да, - мрачно ответила она.

Он вышел из машины и остановился, прежде чем высунуться в открытое окно. ‘ Позвони мне. У тебя ведь есть моя визитка, верно?

‘ У меня есть. Подожди.

Она полезла в сумочку и достала кассету со своим интервью с Сайрой.

‘ Возьми это, - сказала она, протягивая ему. - Это моя версия случившегося.

OceanofPDF.com

Монтгомери

11 Сентября 2005 года

Миранда пересекла границу Кента по автостраде, проезжая через меловые вырубки и мимо жилых комплексов из красного кирпича с красными черепичными крышами и пилонами, упирающимися ногами в затопленные травой поля. Она съехала с автострады и выехала на A249 в северном направлении, следуя указателям на остров Шеппи.

Она смотрела сквозь ветровое стекло на проплывающий мимо пейзаж: бесплодные илистые берега и луга болот, а по ту сторону Медуэя - стальные трубы и перемигивающиеся огни электростанции на острове Грейн. Она пересекла Болото по изящной дуге высокого моста в Шеппи-Кроссинг и, оказавшись на острове, проехала через болота, по которым изредка бродили овцы.Первым признаком порта был забор из сетки-рабицы и ряд подъездных путей, заваленных валунами. Дорога повернула направо, и она проехала вдоль густой живой изгороди из лейландии, а затем мимо входа на сталелитейный завод. На другой стороне дороги был двор, заполненный рядами бетонных статуй Будды и баннером с рекламой ПРОИЗВОДИТЕЛЕЙ БЕТОННЫХ САДОВЫХ УКРАШЕНИЙ. За ним виднелся указатель на Блу-Таун и кирпичная стена высотой в двадцать футов, окружавшая самую старую часть порта.

Первый из двух перекрестков с круговым движением указывал на порт, а второй, на дальней стороне солоноватого участка канала, указывал на центр города и супермаркет; возвращаясь назад, она последовала указателю порта и резко развернулась, как только в поле зрения показался контрольно-пропускной пункт с охранником в форме. Она снова влилась в поток машин и снова пересекла канал, на этот раз направляясь к центру города, миновала железнодорожную станцию, а за ней полицейский участок, затем повернула налево, на Хай-стрит.

Она медленно проехала по узкой улочке с односторонним движением, украшенной разноцветными флажками, мимо викторианской башни с часами и рядов магазинов, торгующих безделушками и приморскими сувенирами, и в конце ее неожиданно вынырнула на второй круговой развязке и залитом зеленью канале. На этот раз она направилась к широкой автостоянке у супермаркета. Осторожно проехала ее всю.

В одном конце, скрытом за супермаркетом, располагался обветшалый торговый центр с развлекательными залами, заколоченным ночным клубом и утопающей в траве детской площадкой. Молодые женщины, выглядевшие так, словно они только что закончили школу, стояли на траве рядом с детскими колясками. На другом конце автостоянки находился пункт утилизации, и старик в шортах бросал бутылки из картонной коробки одну за другой в зеленую урну, стекло разбивалось стаккато в аккомпанемент хриплых криков чаек. За рядом трамплинов начинался крутой склон, поросший ежевикой, и бетонная дамба. Она припарковалась рядом с лестницей, ведущей к стене. Она была обклеена предупреждающими знаками. Она не была так близко к морю с тех пор, как покинула Барру на пароме, и контраст не мог быть сильнее. Она взглянула на распечатку датчика прилива и схему корабля. Это было все, что у нее было, распечатка приливно-отливного датчика Ширнесса и набор координат точки недалеко от берега. Если здесь ничего не было, значит, она была вне возможных зацепок.

Она вышла из машины, заперла ее и поднялась по цементным ступенькам. На вершине стены она немного постояла, глядя на море. С того места, где она стояла, ей было видно устье Темзы, большой город на дальнем берегу устья и Северного моря. Вода была серо-металлической и неподвижной, насколько хватало глаз. В судоходном канале стояло несколько больших кораблей. Она на мгновение закрыла глаза и прислушалась к плеску волн о галечный пляж и крикам чаек. Она снова открыла их. Ряд темных деревянных балок тянулся вдоль пляжа в обоих направлениях. Справа виднелись обнаженные заросли мидий, а слева - нагромождение бетонных дотов, которые, возможно, относились ко Второй или даже Первой мировой войне, и ров, отделяющий пляж от порта, заполненный темно-зелеными водорослями.

Она спрыгнула со стены и потащилась по галечному пляжу к причалу, где находился датчик прилива. Вдоль береговой линии на складных стульях через равные промежутки сидели несколько мужчин, рядом с ними на подставках лежали их удочки. Рядом с крупным лысым мужчиной в футболке "Арсенала" лежал на поводке коричнево-белый стаффордширский бультерьер, который поднял морду, когда она проходила мимо.

Пляж резко заканчивался нагромождением камней, ограждением из колючей проволоки и табличками "НЕ ВХОДИТЬ". Если она хотела добраться до пристани, ей придется нанять лодку или плыть. Она развернулась и поплелась обратно по пляжу. В этот момент мимо конца причала проплыл небольшой буксирный катер, и она увидела, как он повернул перпендикулярно пляжу. Потребовалась минута или две, чтобы понять, на что она смотрит. Она почувствовала, как у нее пересохло во рту. Это было там, смотрело ей прямо в лицо. В полутора милях от берега с предупреждающими буями по четырем углам: верхушки трех мачт торчат из воды, видна палуба.

Корабль Свободы.

Трехмачтовое грузовое судно, приколотое к коллажу Джона невидимыми людьми.

Это было затонувшее судно. Там, на виду, на судоходном пути.

Она села на берегу и смотрела, как буксир снимает якорь рядом с передней мачтой. Было слишком далеко, чтобы разглядеть, что он задумал. Она огляделась по сторонам в поисках вдохновения. Мужчина с жезлом был не так уж далеко. Она достала из сумочки пару пятидесятидолларовых купюр и повертела их в ладони. Она расстегнула одну из пуговиц на рубашке и обхватила груди бюстгальтером от Top Shop. Готово. Она подумала, что было время, когда она не стала бы беспокоиться о деньгах.

При ее приближении Стаффи осторожно поднялся на ноги. Он был коренастым и мускулистым, с широкой клиновидной головой и большими круглыми глазами. Она присела на корточки и протянула руку, чтобы понюхать его. Лысый мужчина в футболке моргнул и подозрительно покосился на нее, прежде чем его взгляд, как и предполагалось, остановился на ее декольте.

Она извлекла первую пятидесятифунтовую банкноту из рукава своего пальто жестом фокусника. Она держала ее на виду, зажав двумя пальцами. Мужчина облизнул губы и перевел взгляд с записки на декольте Миранды и обратно. Миранда наклонилась вперед, потрепала собаку по шее и ободряюще улыбнулась.

‘ Вон там лодка. Что вы можете мне о ней рассказать?

- Это "Гони", - сказал мужчина. - это буксир левого борта.

-А затонувшее судно?

- Монтгомери, - ответил он.

-Что они там делают? - спросил я.

После минутной паузы мужчина лукаво улыбнулся. Она протянула ему полтинник, и прежде чем она успела убрать его, он схватил ее за руку и стал гладить ее пальцы.

‘ Они ныряют на месте крушения, - сказал он ей. - Они делают это каждый год или около того.

Он отпустил ее и быстро сунул полтинник в карман.

- Почему? - спросила она.

-Проверьте корпус.

- А если я захочу поговорить с командой?

Глаза мужчины стали меньше и заблестели ярче. - Что у тебя есть для меня? - спросил он.

Она достала из рукава вторую пятидесятифунтовую банкноту и показала ему. - Просто деньги.

Он выглядел разочарованным.

- Они пьют в "Альбионе" в Голубом городе, - сказал он ей.

- Спасибо, - сказала она.

‘ Вы кажетесь мне знакомой, - сказал он. - Вас показывают по телевизору?

‘Я тележурналист", - сказала она ему. "Я пишу статью".

- Я не смотрю новости, - сказал он.

Она рассмеялась. - Конечно, не знаешь.

- Если хочешь узнать о Монтгомери, тебе следует поговорить со Свампи, - сказал он ей.

Она посмотрела в ту сторону, куда он показывал своим пухлым пальцем. Мужчина в просторном пальто прижался к ближайшему кусту. На стекле мелькнула короткая вспышка света. Бинокль.

‘ Он наблюдал за ней годами. Когда он не бродит по болоту, он здесь. Они считают, что его отец пытался спасти ее, когда она рассталась.

‘ Спасибо. ’ Она встала. Пес сел и уставился на нее, склонив набок треугольную голову. - Надеюсь, ты найдешь рыбу.

Она поплелась по гальке в сторону холма, намереваясь взглянуть в бинокль.

‘ Привет, ’ позвала она. Мужчина опустил бинокль и испуганно уставился на нее. Его лицо было грязным, а волосы образовывали тонкий ореол вокруг головы.

Когда она подошла к нему ближе и собралась заговорить, то обнаружила, что от него ужасно воняет мочой, настолько, что у нее защипало в глазах. Вблизи казалось, что его лицо пересыпано дробью. В порах его кожи виднелись блестящие черные отметины. Миранду затошнило. На другом конце пляжа смеялся мужчина с Посохом.

- Она вышла с острова Хог с полными трюмами и направляется в Шербур, - пробормотал Болотник, его глаза метались туда-сюда, - выброшенная на мелководье, они срываются с нее, как крысы, карабкающиеся через себя, чтобы выбраться на берег, звук ее удара о средний песок подобен выстрелу, бомбы взорвутся, они сказали, что она взорвется, она ВЗОРВЕТСЯ...

‘ Когда это случилось? - Спросила Миранда после паузы.

Он избегал встречаться с ней взглядом. - Воскресное утро, - пробормотал он, - двадцатое августа 1944 года.

‘ Можно мне посмотреть? - Спросила Миранда.

Болотник крепче сжал бинокль.

‘ Я слышал, как они говорили, - сказал он, и на его лице появилось лукавое выражение. - Как будто плевались. - Я подслушивал у окна коттеджа возле Бедламз-Боттом, или Леди-Хоул, не помню, не лезли не в свое дело. Внезапно он испугался. ‘Он нехороший, он пакистанец, смуглый, с темным лицом, в темноте взял меня за руку, выкрутил ее, плача, плача, я сказал, что ничего не видел, ничего не слышал’. Он снова посмотрел хитро. - Но я заметил, что она уже оборудована для выдувания вперед и назад.

Болотник повернулся к ней спиной, поднес к глазам бинокль и продолжил что-то неразборчиво бормотать себе под нос.

Она сидела за клавиатурой в интернет-кафе на Хай-стрит и смотрела на домашнюю страницу Google с прорезью для почтового ящика. Она набрала "Монтгомери + Ширнесс". Миллион восемьсот десять тысяч результатов. Пятой в списке была ссылка на Википедию. Она нажала на нее:

The SS Richard Montgomery был американским кораблем Liberty, построенным во время Второй мировой войны, одним из 2710 кораблей, использовавшихся для перевозки грузов во время войны. "Монтгомери" потерпел крушение у устья Темзы в 1944 году с примерно 6000 тоннами боеприпасов на борту, которые по-прежнему представляют опасность для этого района ...

Она тихо выругалась себе под нос и внезапно огляделась по сторонам на случай, если кто-нибудь наблюдает. В кафе было всего пара человек, и ни один из них, казалось, не интересовался ею. Она снова повернулась к монитору и продолжила чтение.

... Корабль был построен в 1943 году судостроительной компанией реки Сент-Джонс ... присвоен официальный номер корабля 243756 и назван в честь генерала Ричарда Монтгомери, ирландско-американского солдата, убитого во время Войны за независимость США.

В августе 1944 года, в свой последний рейс, корабль покинул остров Хог в Филадельфии, где на него было загружено 6127 тонн боеприпасов.

Он прошел путь от реки Делавэр до устья Темзы, затем встал на якорь в ожидании формирования конвоя для следования в Шербур, Франция, который уже перешел к союзникам ...

... Когда он прибыл из Саутенда, он перешел в ведение военно-морского управления на Темзе на HMS Leigh … Начальник порта, ответственный за все передвижения судов в устье реки, приказал "Монтгомери" причалить у северной окраины Ширнесс-Миддл-Сэндс. 20 августа 1944 года он снялся с якоря и сел на мель на песчаной отмели примерно в 250 метрах от подходного канала Медуэй, на глубине 24 фута (7,3 м) воды. Корабль разбился о песчаные отмели недалеко от острова Шеппи, примерно в 1,5 милях (2,5 км) от Ширнесса ...

... Из-за наличия большого количества неразорвавшихся боеприпасов судно находится под наблюдением Агентства морской и береговой охраны. В 1973 году он стал первым затонувшим кораблем, признанным опасным в соответствии с разделом 2 Закона о защите затонувших судов 1973 года, и вокруг него создана зона отчуждения, контролируемая визуально и с помощью радара ...

... Согласно сообщению BBC news в 1970 году, было установлено, что если бы затонувший корабль СС "Ричард Монтгомери" взорвался, то в воздух поднялся бы столб воды шириной 1000 футов (300 м) и обломков шириной почти 10 000 футов (3000 м) ...

Это была бомба.

Бомба, которая, как оказалось, находилась прямо под носом у людей, в устье устья Темзы, в течение шестидесяти лет. Корабль, начиненный авиабомбами, предназначенными для войск союзников в Европе – открытое приглашение к массовому уничтожению. В это невозможно было поверить.

Было очевидно, чем занимались водолазы на месте крушения. Это ничем не отличалось от использования любого боеприпаса – артиллерийских снарядов или минометов, например, – для изготовления самодельного взрывного устройства. Ничем не отличалось от выполнения этого на суше. Вам просто нужно было упаковать достаточное количество пластиковой взрывчатки в достаточное количество отверстий для взрывателей, чтобы привести в действие основной заряд, соединить все это с кольцевой магистралью с детонирующим шнуром, прикрепить детонаторы и затем взорвать – волны симпатической детонации было бы достаточно, чтобы взорвать всю партию одновременно; сделайте это во время прилива, во время штормового нагона, и результатом стало бы цунами, волна, достаточно большая, чтобы преодолеть Барьер и затопить Лондон. Не имело бы значения, какие средства защиты были бы установлены.

Прилив был завтра вечером, 12 сентября, как раз в то время, когда ожидался шторм. Они собирались взорвать корабль завтра вечером, в понедельник вечером – через четыре года и один день после 11 сентября.

Она оплатила свое время онлайн и вышла из магазина. Выйдя на улицу, она увидела, что Болотник сидит в дверном проеме напротив. Он обвиняюще ткнул в нее пальцем.

- Пизда! - заорал он.

Она отвернулась от него и зашагала через маленький приморский городок. Ей не следует паниковать. Она должна оставаться хладнокровной, рациональной, потому что только так она сможет выбраться из этого кошмара.

Она должна позвонить Микульски. У нее была его визитка. Она была у нее в сумочке.

Он ответил после второго гудка.

- Где ты? - спросил он.

- Ширнесс. Я нашел корабль. Корабль Свободы. Он называется "Монтгомери". Это обломки, полные неразорвавшихся бомб. Они просто стоят там, в устье Темзы, на виду у судоходной магистрали. Они собираются взорвать его!"

На другом конце провода воцарилось молчание.

‘ Послушай меня, ’ сказала она. ‘ Прямо сейчас над ним работает команда водолазов, они готовят его к взрыву. Они, должно быть, почти закончили. Здесь нет полиции. Их ничто не остановит. Ты меня понимаешь? Микульски? Ты там?"

Последовала пауза.

‘ Тебе следует уйти, ’ сказал ей Микульски. - Ты сделала все, что могла, так что остальное предоставь нам.

‘ Мы? Кто это?

- Этого я не могу тебе сказать.

Она отключила связь. Она продолжила идти. Она с отвращением выбросила телефон в мусорное ведро. Американку не волновало, пытались террористы затопить Лондон или нет, пытались ли они обвинить ее в этом или нет, теперь она это видела. Когда она сказала ему, что не несет ответственности за смерть Монтейта, он просто ответил на самом деле я здесь не из-за этого. Очевидно, все, о чем заботился Микульски, - это выследить Джону и предъявить ему обвинение в убийстве какого-то давно умершего агента ЦРУ.

Никто не остановит это, если она этого не сделает, теперь она это видела.

Она должна обратиться в полицию.

Она должна была. Она должна была предупредить их. Если бы она пошла в местный полицейский участок, где были свидетели, где не было подразделения вооруженного реагирования или контртеррористического командования, был бы некоторый шанс, что они могли бы ее выслушать. Ей могли бы дать шанс предупредить их. Они могут провести расследование. Она направилась к синему фонарю полицейского участка на Миллениум-уэй.

Она прошла через служебный вход полицейского участка. Там была небольшая комната ожидания, полная людей, в которой, за исключением нескольких стульев, не было никакой мебели. Крупный краснолицый мужчина сидел, обхватив голову руками, под плакатом об опасных породах собак, а в углу рыдала девочка-подросток. За стойкой женщина-администратор и полицейский в форме разбирались с людьми в очереди, пытаясь навести какой-то порядок.

Она стояла в очереди, через три от начала, отрабатывая то, что собиралась сказать – Меня зовут Миранда Абд ал'Асур, я хочу сделать заявление – когда запах мочи наполнил ее ноздри, и она услышала знакомый голос, бормочущий в комнате позади нее. Это был Болотник, и он был взволнован. "Она взорвется, - сказал он, - на черной луне".

Полицейский вошел в дверь и направился к Болотнику, когда тот начал кричать: ‘Это бомба! Бомба!"

Все люди вокруг нее отшатнулись. Ее прижали к стене.

- Их тысячи, и боеприпасы, и зажигательные, и осколочные бомбы общего назначения, - заорал Болотник во весь голос.

А затем в комнату ворвались еще полицейские с телескопическими дубинками в руках.

Казалось, не было никакой веской причины оставаться. Теперь ей никто не поверит. Держась поближе к стене, она направилась к двери и вышла на ступеньки. Она продолжила идти.

Она села на скамейку на автостоянке. Она взяла газету, которая лежала на сиденье рядом с ней. У нее перехватило дыхание. На первой странице была фотография Ионы, которой хватило бы, чтобы напугать нацию. Он был избит. Его бритая голова была бугристой и перекошенной, а пустая глазница зияла. Заголовок кричал: "СМЕРТЬ НАЙДЕТ ТЕБЯ".

Под ним чуть более мелким шрифтом было написано: "ТЕРРОРИСТ УГРОЖАЕТ УНИЧТОЖИТЬ ЛОНДОН".

На внутренней странице была ее фотография в хиджабе. Оказалось, что она сделана в Кувейте. Под фотографией было написано: "СООБЩНИК ТЕРРОРИСТА, ПРОШЕДШИЙ ПОДГОТОВКУ В АФГАНСКОЙ ПЕЩЕРЕ БЕН ЛАДЕНА".

Она была в ярости. Она дико озиралась по сторонам.

Она вспомнила, как после освобождения из Абу-Грейба она подумала, что, возможно, больше никогда не увидит своего сына Омара, и ее переполнял гнев на весь мир. Были времена, когда она считала людей жестоким и недостойным видом. Они не заслуживали выживания. Не ей было брать на себя ответственность за жестокость других, за жестокость мужчин.

Теперь она стояла перед выбором – либо бежать, либо остаться. Очевидным ответом было бегство. Микульски убеждал ее сделать это. Она не думала, что, даже если десятки тысяч людей погибнут в приливной волне, она будет знать хотя бы одного из них по имени. Но если она повернется спиной и убежит, не было никакой гарантии, что она выживет. Если Барьер будет прорван и Лондон затопит, ярости общественности не будет предела. Полиция выследит ее с оружием и вертолетами и, несомненно, убьет.

Если бы она осталась, ее будущее было бы столь же неопределенным. Она ни черта ни о чем не знала. В ее распоряжении не было ресурсов, которые можно было бы направить против заговора такого масштаба. Полиция охотилась за ней.

Ей оставалось только продолжать.

OceanofPDF.com

Это Англия

11-12 Сентября 2005 г.

Бар "Альбион" находился на южной стороне узкой мощеной улочки напротив кирпичной стены викторианской эпохи высотой в двадцать футов, окружавшей порт. Она медленно прошла мимо него, держась поближе к стене. В дверях стоял изможденный мужчина в белой рубашке бармена и черном галстуке, курил сигарету и кивнул ей, когда она проходила мимо. Она отступила. Бармен бесстрастно изучал ее.

- Команда буксира на месте? - спросила она.

Он вздохнул. - Они были здесь всю неделю, с момента открытия дверей до момента их закрытия.

Она подумала, правильно ли расслышала. - Они никуда не выходили?

Он покачал головой. - Нет, с тех пор как министерство реквизировало лодку.

-В министерстве?

‘ Министерство обороны. Он бросил окурок на тротуар и раздавил его каблуком потертого лакированного ботинка. - Ты собираешься войти? - спросил я

-Да, это так.

Он придержал дверь, вошел вслед за ней и обошел длинную полированную стойку бара. - Что бы вы хотели выпить? - спросил я.

‘ Водку с тоником. Большую, пожалуйста.

Она огляделась. Двое мужчин сидели, прижавшись друг к другу, у стойки бара и еще один в задней части паба, крупный мужчина в клетчатой рубашке, одиноко сидевший за столиком. Бармен кивнул в сторону задней части паба. - Это Чарли, он капитан.

- Что он пьет? - спросил я.

‘Lager. Ром с колой. Либо то, либо другое.

‘ Налей мне рома с колой. Сделай двойной.

Она взяла напитки и подошла к нему. Он поднял взгляд от стола, когда она приблизилась. Его глаза покраснели, и он изо всех сил пытался сфокусироваться на ней.

- Ты с Гони? - спросила она.

Он неопределенно хмыкнул.

‘ Могу я присесть? Она села, налила ему рома и протянула одну из визитных карточек Сайры. - Я с Би-би-си, и я делаю репортаж о Монтгомери.

Он взглянул на карточку и выпил ром. Когда он заговорил, его голос звучал невнятно. - Рассказывать нечего.

- Министерство обороны реквизировало вашу лодку, и это не история?

Он на мгновение разозлился. "Скажите мне вот что, как снизить риск для национальной безопасности, если снять мою команду с судна и использовать иностранных подрядчиков?"

-Что они там делают? - спросил я.

‘ Проверяю корпус. Он помолчал и принюхался. - Ультразвуковой анализ толщины корпуса.

- Откуда ты знаешь? - спросил я.

- Они делают это каждый год, регулярно, как часы, в конце лета.

- Обычно они не берут вашу лодку?

Он медленно покачал головой из стороны в сторону. ‘ Нет. Мы всегда обслуживаем их. Раньше мы брали туда морских водолазов, но теперь это водолазы-контрактники, так было уже много лет".

- Но не иностранные дайверы?

Он уставился на нее. ‘ Они приезжают отовсюду. Это не первый раз, когда к нам приезжают иностранные дайверы – например, поляки из порта Гданьск. Эти ребята - пакистанцы из порта Карачи. И что? До тех пор, пока компания, на которую они работают, является законной и одобрена Medway Ports. Я не придал этому значения, а потом мне позвонили владельцы и сказали, чтобы я передал лодку, а в понедельник приехал представитель министерства обороны с документами, и начальник порта подтвердил это ".

-Модник?

- У министерства обороны постоянно кто-то есть на борту.

-Опишите его.

-Смит.

- Так вот как его зовут?

‘ Да. Он ответственный за авиакатастрофы и сбитые самолеты.

- Где мне его найти? - спросила она.

- Отель "Аббатство" в Минстере. Ты найдешь его там. И дайверов.

‘ Спасибо, ’ сказала она. Она встала, чтобы уйти, но на мгновение остановилась. - Ваш человек, Смит, не из министерства.

Чарли уставился на нее.

Отель "Аббатство" представлял собой современное одноэтажное здание из красного кирпича с фальшивой башней с часами и обширной автостоянкой, заставленной машинами, - место, которое часто посещали коммивояжеры и семейные пары, ведущие тайные связи. Она припарковалась в зарослях кустарника рядом с Минстерскими болотами, откуда открывался вид на вход в отель, и приготовилась к беспокойному сну.

Ей приснилась огромная волна, стена воды, надвигающаяся на нее, и как раз в тот момент, когда волна достигла пика и угрожала обрушиться на нее, она проснулась, резко выпрямившись на сиденье машины. До рассвета оставалось несколько часов.

Она включила радио. Поступили сообщения о рыбацком судне, пропавшем у западного побережья Шотландии. Приближался шторм, выходя в ограниченное пространство Северного моря. С северо-западных ветров, дувших с его фланга, он сжимался между сходящимися береговыми линиями Англии и континентальной Европы и направлялся к устью Темзы.

Водолазы вынырнули сразу после семи утра, громоздкие в своих сухих костюмах и плавучих жилетах, и двинулись через автостоянку отеля к ожидавшему их чернокожему транспортному средству. Рядом с ними шел мужчина в ярко-красной куртке из гортекса, держа в руках алюминиевый летный чемоданчик. Она предположила, что это был чиновник по фамилии Смит, который утверждал, что представляет Министерство обороны, по всей вероятности, один из членов красной команды Алекса. Она выпрямилась на своем сиденье и завела двигатель машины. Пассажирский автобус выехал со стоянки и влился в редкий поток машин, направляющихся в Ширнесс. Она последовала за ним.

Было невероятно думать, что вот уже неделю водолазы готовили крушение под носом у портовых властей на одном из самых оживленных морских путей страны. Но потом она вспомнила, что однажды сказал ей Джона – если ты достаточно уверен в себе и у тебя есть нужные документы, тебе все может сойти с рук – ты просто вмешиваешься и берешь управление на себя.

Перевозчик людей следовал по прибрежной дороге вдоль дамбы. На тротуаре под стеной шуршали листья. Белый фургон с высокими бортами обогнал ее и закрыл от нее вид на транспортную компанию. Другая машина подрезала ее. Движение внезапно стало оживленным, и она все больше отставала. Над головой пронесся вертолет.

Начал накрапывать дождь. Она включила дворники на ветровом стекле и вытянула шею, чтобы разглядеть автомобиль people carrier.

Внезапно полицейская машина с включенными фарами и воющей сиреной помчалась за ней по встречной стороне дороги. Затем со всех сторон послышался вой сирен. Она резко затормозила и ссутулила плечи в попытке самозащиты. Впереди белый фургон выехал на полосу встречного движения и, размахнувшись, врезался в пассажирский фургон, отбросив его к дамбе, разбив боковые стекла и смяв водительскую дверь. Полицейская машина с визгом затормозила прямо за машиной для перевозки людей, и черный Range Rover на большой скорости дал задний ход, заняв позицию прямо перед ней. Белый фургон стоял боком к нему с открытыми белыми дверцами, и из него высыпали полицейские с пистолетами. Они окружили машину с людьми, вытащили водолазов и бросили их в фургон.

Затем, к ее изумлению, Алекс Росс вылез из "Рендж ровера" и неторопливым шагом направился к киоску для перевозки людей. Он помог мужчине в куртке из гортекса выбраться через разбитое лобовое стекло, наполовину перенес, наполовину дотащил его до "Рейнджровера" и запихнул внутрь. Алекс запрыгнул вслед за ним и захлопнул дверцу. "Рейндж Ровер" уехал, оставив полицейских с лентой о происшествии оцеплять территорию. Еще один полицейский продвигался к быстро формирующейся очереди машин, размахивая одной рукой - ветряной мельницей.

После нескольких секунд просто сидения и разглядывания Миранда пришла в себя. Машина перед ней показывала, что сворачивает налево, на боковую улицу, застроенную обшарпанными домами из красного кирпича. Она указала то же самое и последовала за ней. Она снова повернула направо и налево, затерявшись в лабиринте улиц, а затем, заметив место для парковки, заехала на него, пропуская машины сзади. Она выключила двигатель. Она откинула голову на подголовник и подождала, пока ее сердце перестанет бешено колотиться.

Это было сделано. Все было кончено.

Она вышла из машины и постояла, вглядываясь в опустевшую улицу в том направлении, откуда приехала. Ветер быстро набирал силу, и она слышала, как волны бьются о дамбу. Ей захотелось увидеть это, почувствовать брызги на лице. Ее парик слегка съехал. Она выровняла машину и пошла по улице. Она срезала влево и вправо, направляясь по диагонали, чтобы избежать места происшествия. Она пересекла Минстер-роуд. Оцепление расширилось и теперь включало в себя несколько кварталов и еще много полицейских машин. Мужчины в белых костюмах ходили взад-вперед за оградительной лентой.

Она поднялась по цементной лестнице на дамбу. Вдоль пляжа с Северного моря накатывали огромные серые волны, и большие клочья пены густыми белыми полосами развевались по направлению ветра. Дальше вдоль стены она наблюдала за Болотником, борющимся с ветром. Начинался сильный дождь.

При первом взгляде на него меня словно тряхнуло. Она подняла глаза, но Нора рядом с ней не было, он стоял у скамейки, как будто вышел из ее сна и улыбался ей из-под козырька своей бейсбольной кепки.

- Эй, как говорится, - крикнул он, перекрывая рев волн.

-Что ты здесь делаешь? - требовательно спросила она.

- Давай! - кричу я.

Он крепко взял ее за руку и повел обратно вниз по лестнице, через Минстер-роуд, мимо оцепления, по густонаселенным улицам к ее машине. Он сел рядом с ней, расстегнул куртку, снял кепку и провел руками по лицу и голове. Она взглянула на него, пока он осматривал улицу. Он был таким, каким она его себе представляла: худощавый и загорелый, с длинными стройными конечностями. Глаза с длинными ресницами цвета полированного ореха, дикий взгляд. Так красиво, что сначала она не поняла, почему у нее перехватывает дыхание.

‘Однажды мой отец привел нас с Джоной сюда", - сказал он ей. ‘Вскоре после нашей первой встречи. Я помню, у нас были красные пластиковые лопатки с длинными ручками, но не было песка, чтобы строить песочные замки. Вместо этого мы фехтовали ими. Я был быстрее его. Но он был упорным. Ты не мог остановить его. Он просто продолжал приближаться.

Нор снова посмотрел на нее и дальше по пустой улице. По его щекам текли слезы. Она подавила внезапное желание протянуть руку и прикоснуться к ним, прижать соль к губам.

‘ Раньше я думал, что его невозможно уничтожить, ’ печально сказал он. - Мне невыносима мысль о том, что его больше нет.

Она закрыла глаза и снова открыла их. - Он мертв?

- Мне очень жаль.

Несколько раз она задавалась вопросом, что бы она сказала Джоне, если бы они когда-нибудь воссоединились, но не могла подобрать слов, чтобы описать невозможность их положения. На короткое время, в Кувейте, а затем в Багдаде, в первые дни войны, между ними вспыхнула страсть, которую они оба приняли за любовь. Она убедила себя поверить в любовь с первого взгляда. Что ты просто знал. Но все это было неправильно. Не было любви, не той, которая была бы длительной. Они два года ходили во сне на Джуре. И теперь она обнаружила, что перестала злиться на него. В каком-то смысле его смерть освободила ее от бремени. Она больше не была обязана объяснять или слушать его объяснения. Она могла полностью жить настоящим моментом. Он принадлежал ей.

‘ Нам нужно убираться отсюда, - сказал он. - За нами все еще охотятся.

От нее не ускользнуло, что он употребил местоимение ‘мы’. Как будто они были сообщниками.

- Что ты здесь делаешь? - спросила она.

Он проигнорировал вопрос. ‘ Давай выпьем. Именно этого хотел бы Джона. Пойдем со мной домой

‘Работа Cobra заключается в обеспечении того, чтобы делалось все, что можно", - говорил по радио правительственный министр. Известие о предотвращенном в то утро теракте быстро сменилось сообщением о надвигающейся буре. Министр проинформировал слушателей о том, что сотрудники полиции и Агентства по охране окружающей среды патрулируют Норфолк, Саффолк, Эссекс и Кент, предлагая советы. ‘Если вам посоветуют эвакуироваться, пожалуйста, следуйте этим инструкциям, для вас создаются центры отдыха. И действительно важно держаться подальше от моря, потому что помимо штормового нагона будут еще и очень большие волны, а это опасно – люди должны держаться от него подальше ".

- Очень далеко, - прокомментировала Нор.

Она повернулась спиной к раковине и наблюдала, как он ходит взад-вперед. Кухня казалась слишком маленькой, чтобы вместить его. Из морозильного отделения он достал бутылку "Абсолюта".

"Мы делаем все, что в наших силах, но нам просто придется подождать и посмотреть, что произойдет, когда волна спадет", - сказал министр.

На столе между ними лежал пистолет, компактный черный пистолет. Он поймал ее взгляд и улыбнулся.

- Выпей, - сказал он.

-ХОРОШО.

Он сполоснул два стакана и налил в них водки.

- Здесь не с чем смешивать, - сказал он.

Она выпила рюмку. У нее закружилась голова.

- А если бы и был, то, похоже, тебе бы это не понадобилось ...

-Почему ты решился на это? - спросила она.

"Почему я пошел на что?" - спросил он.

-Взорвать "Монтгомери"?

‘ Ты же понимаешь, ’ сказала ей Нор, ‘ что в этом нет ничего личного. Это просто то, чем я занимаюсь. Это мое призвание.

- Это была твоя идея?

Он нашел эту идею забавной. ‘ Нет. Это была идея Фишер-Кинга для пропагандистского переворота. МИ-6 и полиция налетают на заговорщиков, изготавливающих самое большое в истории самодельное взрывное устройство в устье Темзы. Все, что они хотели, чтобы я сделал, это нанял команду водолазов и изготовил пластиковую взрывчатку и детонирующий шнур. Они обеспечили бы доступ к месту крушения в рамках рутинного обследования модификации и предоставили бы детонаторы, разумеется, одноразовые. Затем они прибывают в одиннадцатом часу. На самом деле все просто. ’ Он поставил бутылку на стол и налил им обоим по порции. Они стояли бок о бок, прислонившись к столу. "Именно американцам, тем, кто стремится к Цели, пришла в голову идея действительно сделать это".

Те, кто стремится к Концу – это был Микульски, агент ФБР, от которого она впервые услышала это имя. Она ошибалась, когда наблюдала за арестом дайверов и думала, что все кончено. Она заподозрила это с тех пор, как подняла глаза со скамейки на дамбе и увидела его стоящим там. Теперь это подтвердилось.

‘ Вчера утром они подсоединили кольцевую сеть, соединяющую боеприпасы, сложенные в носовых и кормовых трюмах, ‘ объяснил он, - а после обеда, пока вы наблюдали за ними с пляжа, они прикрепили настоящие детонаторы и активировали узел воспламенения, который прикреплен к одному из предупреждающих буев. На самом деле все просто – обычный телефон, подключенный к электрической цепи в водонепроницаемом корпусе. Он настроен на срабатывание при получении телефонного сообщения. Все, что нам нужно сделать, это дождаться прилива.

- Ты сделаешь это?

Он пожал плечами. ‘Невозможно вести войну с террором без зрелищных террористических актов’. Он изобразил американский акцент и прокрутил "р": ‘Мы должны запугать их, чтобы заставить согласиться на то, что необходимо для защиты их свобод’. Он налил им обоим еще по рюмке. ‘ Зачем вы пришли сюда? - спросил он.

‘ По правде говоря, ’ сказала она, потрясенная собственными словами. - Я искала тебя.

‘ Это самая безумная вещь, которую я слышал за всю неделю, ’ сказал он, слегка рассмеявшись. Он пристально посмотрел ей в глаза. Она подумала, что его глаза были глазами человека, которого никогда не приручишь. - Тебе следует бежать.

Это было смешно. Она рассмеялась, и в тот же момент он тоже. Мгновение, когда они были как одно целое. Привязаны друг к другу. У нее перехватило дыхание.

-Ты дрожишь, - сказал он.

‘ Нет, ’ сказала она со смехом. Она слышала нарастающую истерику в своем голосе.

Он прижал тыльную сторону ладони к ее подбородку, и она закрыла глаза и тихо выдохнула, чувствуя, как внутри нее нарастает волнение, подобное приливу. Он нежно сжал ее плечо, и она почувствовала, что опускается к нему, как будто его вытянутая рука была единственным, что удерживало ее от падения. Она почувствовала, как его губы коснулись ее, и приоткрыла рот. А потом она жадно целовала его, пожирая.

Он стянул футболку через голову, а она расстегнула рубашку и сбросила ее. Она расстегнула лифчик и позволила ему упасть на пол. Она потянулась к его гладкой, безволосой груди и провела ногтями вниз по грудине, по равнине живота. Она расстегнула его ремень, расстегнула джинсы и протянула руку, чтобы взять его налившийся пенис, чувствуя, как он утолщается в ее ладони. Она толкнула его обратно на стол и склонилась к его пенису в акте преднамеренной капитуляции. Она погружала свой рот в него, снова и снова, чувствуя, как он напрягся от колен до плеч. Ее нос наполнился его запахом, и над ней он стонал, а его руки сжимались в кулаки. Он не сделал никакого предупреждения, прежде чем кончить. Внезапно он вздрогнул и застонал, и она ощутила во рту солоноватый привкус его выделений.

Он откинулся на столешницу с открытым ртом, а его глазные яблоки закатились внутрь черепа. Она почувствовала дрожь восторга. Впервые с тех пор, как она покинула остров Юра, она почувствовала себя по-настоящему бесстрашной и смелой.

Она взяла его за руку и повела вверх по лестнице в спальню. Они сняли оставшуюся одежду, и она прижалась к нему. Он на мгновение отстранил ее, чтобы посмотреть на нее, и она почувствовала триумф, осознав, что в нем снова поднимается потребность. Он развернул ее, наклонил над кроватью и убрал волосы с ее затылка, намотав их на кулак и потянув ее вверх так, что она оказалась прижатой к нему, его дыхание коснулось ее шеи, другая его рука обхватила грудь, рука поднялась по ее ключице и обхватила шею. Она была поймана в ловушку его пениса, прижатого к ней. Он вошел, толкаясь в нее, и ей показалось, что она падает. Она чувствовала себя такой наполненной. Он издал ревущий звук и снова израсходовал себя.

Они лежали вместе в постели, со спутанными между ног простынями и одеялами, сонные и разгоряченные, из нее сочилась его сперма, и ей казалось, что какая-то часть ее тает.

Она почувствовала умиротворение. Она вспомнила, как Сайра однажды описывала ей стокгольмский синдром, нежность и преданность, которые можно испытывать к похитителю.

- Что происходит во время прилива? - спросила она.

‘Я нажимаю быстрый набор’. Он приложил свой мобильный телефон к соску и провел им вниз по ее животу, пока тот не прижался к половым губам. - И все мертвы, - прошептал он ей на ухо.

OceanofPDF.com

ДЖОНА

Тайный транзит

"...трехдневного путешествия"

Библия, Иона 3

OceanofPDF.com

Из Фаллуджи в Дувр

9-11 Сентября 2005 г.

Иона упал. От моста до поверхности Евфрата оставалось не более пятидесяти футов, не более секунды невесомости, прежде чем он погрузился в воду. Но в ту секунду после того, как в него выстрелили, и пока он падал по воздуху, он широко раскрытыми глазами смотрел в приближающуюся глубину и видел там поджидающую смерть. Ее воющую пасть. Ты предал всех, кто когда-либо любил тебя. Затем он нанес удар. Его утащили вниз. Запаниковав, он попытался выкарабкаться на поверхность, но течение обмануло его, и вместо этого он погрузился в мрачные глубины, среди темных и угрожающих фигур. Голоса шептали ему: Предатель! Прелюбодей! Вор! Находясь на грани обморока, он испустил последний вздох, наблюдая, как пузырьки воздуха поднимаются вокруг его лица, настойчиво стремясь на поверхность. Затем мгновенная ясность, спасительная искра - чистое кровожадное мышление - заставила его ударить одной рукой и преследовать путь своего восходящего дыхания. Его голова показалась на поверхности, рот был открыт, он хватал ртом воздух, наполняя легкие влажным ночным воздухом. Над ним были машины и здания, движущееся поле света. И он кружился, мощные течения кружились вокруг него, унося его к центру реки. В нем не было сил бороться с этим, и поэтому он позволил увлечь себя вперед.

Он был уверен, что пуля попала в переднюю часть туловища, в шею, плечо или грудь. Боли как таковой не было, только тупая пульсация. Его левая рука была парализована, но правая работала, и вскоре он обнаружил, что, используя лезвие здоровой руки в качестве руля, он может плыть по течению. Он должен сойти на берег, и как можно скорее, если хочет выжить. Он направился к берегу.

Вскоре его пальцы заскользили по мягкой грязи, он схватил охапку тростника и, используя силу течения, позволил прибить себя к усыпанному мусором берегу. Он не мог позволить себе отдыхать. Он знал, что должен продолжать идти, если не хочет, чтобы его снова затянуло в воду. Он пополз вперед, держась одной рукой за ил, хватаясь за мусор и другие органические вещества, за все, за что мог зацепиться, чтобы продвигаться вперед.

Существа сновали по нему. Тошнотворная вонь заполнила его ноздри. Он больше ничего не видел и понятия не имел, как далеко ему еще идти. Его левая рука казалась массивной, как якорь, волочащийся за ним. Ноги были бесполезны. Ему было холодно и становилось все холоднее. Он должен продолжать идти. Смерть еще не добралась бы до него.

Ему показалось, что клешни краба щекочут его бока, затем мокрая губка коснулась лица и послышалось сопение. Собака лизнула его в лицо. Джона улыбнулся. На помощь пришла безымянная собака Эсме. Затем две руки, грубые и мозолистые, прошлись вверх и вниз по его телу, исследуя карманы и расстегивая ремень.

- Я могу дать тебе денег, - сказал он.

Какой-то мужчина удивленно хмыкнул. Джона задумался, на каком языке он говорил, и попробовал снова, осторожно используя арабский. Мужчина отогнал собаку от лица Джона и наклонился, чтобы взглянуть на него. Это был крупный мужчина в грязной джеллабе. Его дыхание было едва ли не хуже, чем у собаки.

‘ Ты жив, ’ сказал мужчина. Он беззубо улыбнулся и изумленно покачал головой.

"Я рад, - сказал ему Джона, - потому что это был бы дерьмовый рай".

- Ты - подарок, - сказал мужчина.

- Соедини меня с телефоном, - попросил Джона.

Мужчина схватил его за лодыжки и начал тащить по обломкам и отходам.

Он услышал первые звуки утреннего призыва к молитве. Он открыл глаза. Два осла смотрели на него сверху вниз. Они были прикреплены к деревянной тележке, доверху заваленной мусором.

Он посмотрел в сторону. Он лежал, распростершись, на бетонной площадке у реки. В задней части повозки он слышал, как собака тявкнула от того, что она приняла за игру, и мужчина, что-то бормоча, перекладывал груды мусора, чтобы устроить постель.

Сборщики тряпья, сжигатели древесного угля … Джона задавался вопросом, что потребуется, чтобы их нашли в ходе настоящих поисково-спасательных работ. Возможно, другое направление работы? Он закрыл глаза из-за пульсирующей боли в голове и стал ждать восхода солнца.

‘ Тебе повезло, что пуля не разорвалась в твоем теле. Твоя ключица сломана, но не раздроблена, - произнес чей-то голос. Он открыл глаза. Пожилой мужчина в белом халате щипцами рассматривал пулю на свет. У него был крючковатый нос и выступающий подбородок, и он напоминал пожилого мистера Панча. Позади него на стене висел плакат со всеми различными породами собак. Где-то поблизости лаяло несколько собак. ‘Честно говоря, меня больше беспокоит ваше купание в Евфрате. Тебе очень повезло, что старый Хассан нашел тебя. Я ввожу тебе антибиотики внутривенно. Когда тебе в последний раз делали прививку от столбняка?"

Он понял, что мужчина обращается к нему по-английски. ‘ Мне нужен телефон. Мне нужно поговорить с Якубом Бегом, - сказал он, изо всех сил пытаясь собраться с мыслями.

‘ Да, да, об этом позаботились, - сказал человек в белом халате. Он поднес иглу к свету и, закрыв один глаз, продел через нее шовный материал. ‘Мы слышали все ваши выступления. Мы говорили с господином Якуббеком в Кабуле. Очень приятный человек. Теперь стой спокойно. Я собираюсь наложить тебе швы, сначала на более глубокие слои, а затем на поверхность кожи.

Джона засомневался, правильно ли он расслышал. - Ты говорил с Якубом Бегом?

‘ Да. Как только я закончу здесь, ты уедешь. Ты отправляешься домой.

Домой?

Краем глаза Джона наблюдал, как мужчина несколько раз туго натягивал нитку, завязывал узел и обрезал концы нитки ножницами.

- Я не чувствую никакой боли, - сказал ему Джона.

- Это потому, что вы получаете пятизвездочный сервис, не жалея средств, по приказу мистера Якуб Бега и благодаря самой быстрой международной доставке наличных, с которой я когда-либо сталкивался. Я дал тебе достаточно кетамина, чтобы вырубить медведя. Я некоторое время работал в Багдадском зоопарке, до нынешних трудностей. Ты, по-моему, похож на медведя?"

- У меня галлюцинации, - сказал Джона.

‘ Без сомнения. Знаете, должен вам сказать, я не привык к пациентам, которые могут говорить.

‘ Куда я иду? - Спросил Джона.

‘ Я не знаю, ’ сказал мужчина. ‘ Я не хочу знать. И, честно говоря, для меня и для старого Хассана будет лучше, если ты нас не вспомнишь. Если нас спросят, мы скажем, что нас вынудили.

Послышался звук останавливающихся автомобилей и хлопанье дверей нескольких машин. Затем крики. Кто-то стучит в ближайшую дверь.

‘ Вам нужно будет снять швы примерно через семь дней. Мужчина улыбнулся. ‘ Если вы, конечно, еще живы. Он помолчал. - Надеюсь, они не выломают дверь.

Они выломали дверь. Снаружи их было четверо и еще больше, и струйки голубого дыма преследовали их, когда они неслись по коридору. У них были карабины М4 с подствольными гранатометами, на них были бронежилеты и шлемы. Человек в белом халате прислонился к стене, подняв руки вверх.

‘ Я сержант Стоун, ’ крикнул ближайший прямо в лицо Джоне. - Третье отделение, Первый взвод, рота "Чарли". Я провожу вас отсюда. Сюда, пожалуйста, сэр.

Он схватил Джона за здоровую руку, и они вместе выбежали в дымовую завесу, к четырем "хаммерам", которые катались взад-вперед, чтобы снайперы не могли прицелиться в дверь. Джона запихнули на заднее сиденье ближайшего. Он втиснулся в стеллаж для хранения, прижав пращу к груди и выставив ноги старшего стрелка перед собой. Звуковая система автомобиля воспроизводила трек Эминема и Оби Триса ‘Go to Sleep’:

‘Умри, ублюдок, умри! Тьфу, время вышло, сука, закрой глаза..."’

Сидевший напротив него солдат, которому было не больше восемнадцати, свирепо нахмурился. - Ты имеешь в виду - грабишь меня?

‘ Сэр, вы в колонне из четырех машин, ’ крикнул сержант Стоун с переднего сиденья. - "Танго" с первого по четвертый. Это "Танго-два". Мы направляемся на восток по шоссе Фрэн.

-Почему ты все еще жив?- пропел башенный стрелок.

‘ Куда я иду? - Крикнул Джона.

‘ Тюрьма округа Уэйн. Сержант маниакально ухмыльнулся. Неподалеку раздалось несколько винтовочных выстрелов, а затем автоматная очередь. Джона попытался свернуться калачиком. Затем он понял, что с шумом что-то не так; он исходил из динамиков. Это была часть трека. Восемнадцатилетний парень напротив него громко смеялся.

‘Гнийте, ублюдки, гнийте! гнийте в грязи, сука, в гребаной грязи! Умри безымянной, сука.’

‘Я просто прикалываюсь над тобой!’ Сказал Стоун. "Мы едем в лагерь Бахария".

"Каждый день в этом гребаном месте, - сказал старший сержант Фридл, - мы видим странное и совершенно ненормальное".

Они сидели в холодильной кабине, окруженной стенами из бризоблоков, в лагере Бахария. Стены были серыми, но время от времени пятна отливали фиолетовым – он был под кайфом от кетамина и склонен к галлюцинациям. Окон не было.

‘Если бы это было моим призванием, - продолжала Фридл, - я бы действительно ужесточила здесь контроль. У нас здесь есть люди, которые являются шпионами, наемниками, убийцами, Бог знает кем еще. Ко мне со всего Анбара съезжаются ребята из "Дельты", и их следующий обед зависит от меня".

‘ Что я здесь делаю? - Спросил Джона. Он знал людей, которые утверждали, что вступали в бой под действием кетамина, но он никогда им не верил.

‘ Я не знаю, что вы здесь делаете, - сказал Фридл. ‘ При всем уважении, сэр, я не ваш командир и не ваш чертов психиатр. Я жду телефонного звонка.

-Могу я воспользоваться твоим телефоном?

Были люди, с которыми ему нужно было поговорить ... Монтейт, Якуб Бег. Он пожалел, что не было телефонной линии с Барнхиллом – он чувствовал острую необходимость объясниться с Мирандой, извиниться.

‘ Дайте угадаю, сэр, вы хотите, чтобы я вышел из своего заминированного офиса в мир дерьма снаружи, чтобы вы могли нашептывать секреты по моему телефону? Я не гребаный дурак. Заведи телефонную карточку, как все остальные.

Зазвонил телефон. Фридл поднял трубку. Он кивнул и положил трубку.

‘ Вы вылетаете отсюда со следующим конвоем, - сказал он. - И, кстати, сэр, выглядите вы дерьмово.

Автоколонна протяженностью четыре километра состояла из сорока транспортных средств: бронированных грузовиков, MRAP и Humvee. Джона сидел среди груды кофейных банок и газировки между Энслером, девятнадцатилетним водителем грузовика 21 с затуманенными глазами, и Бликштейном, командиром машины. Энслер был за рулем уже четырнадцать часов. Джона узнал несколько треков из плейлиста iPod, включая ‘Hell's Bells" и "Welcome to the Jungle". Было еще несколько песен, которые, как он думал, принадлежали Metallica и Slayer. Плейлист непрерывно лился из динамиков. Если не считать случайных вспышек по краям поля зрения, он был не так уж и под кайфом. С этим можно было справиться.

‘Три машины, идущие на юг, на северной полосе", - доложил первый грузовик, и каждый командир машины повторял это как мантру по мере приближения машин. Три машины, идущие на юг, на северной полосе движения … Три машины, идущие на юг, на северной полосе движения ... Двадцать раз, прежде чем они заметили машины, а потом настала их очередь, и Бликштейн сказал: "Три машины, идущие на юг, на северной полосе".

Машины проехали мимо, иракцы, находившиеся внутри, угрюмо смотрели на них. Бликштейн превратил свой большой и указательный пальцы в пистолет и произвел воображаемый выстрел.

‘ Как часто в тебя стреляют? - Спросил Джона.

"Каждый гребаный день", - сказал Бликштейн.

Мантра повторилась еще девятнадцать раз: Три машины, идущие на юг, на северной полосе.

Джона сидел, отправляя в рот ложкой картофельное пюре, когда к нему подошел сотрудник службы безопасности с надписью Redbriar Security на его черной бейсболке. Он находился на огромной базе материально-технического обеспечения посреди пустыни. Столовая была размером с авиационный ангар, и на ней висела табличка с надписью "Мы никогда не прекращаем обслуживание".

- Ты Измаил? - спросил я.

- Совершенно верно.

- Я доставляю тебя в Мосул.

- У меня трудные новости. В тоне Якуббека было что-то такое, что заставило Джона сделать паузу, прежде чем он подтвердил, что действительно слушает. "Приготовься..."

- Расскажи мне.

Джона сидел на переднем сиденье бронированного "Редбрайар Рендж Ровер" и мчался по шоссе на север, прижимая к уху спутниковый телефон.

-Монтейт мертв.

Джона закрыл глаза и снова открыл их. - Как?

‘ Его убили. И Бича тоже. Кто-то убивает Проводников.

Он с трудом выговаривал слова. ‘ А как же Флора? А как же жена Бича и их сын? А как же Миранда?

‘ Я не знаю. Мне очень жаль.

Последовала пауза.

"Вам небезопасно возвращаться в Великобританию", - сказал Якуб Бег.

‘ Тем не менее, именно туда я и должен отправиться. Ты можешь связаться с Микульски от моего имени?

- Я могу.

‘ Я хочу, чтобы ты сказал ему, что Джо Уинтропа тоже нет и был им с 96-го. Скажите ему, что Уинтроп сговорился с Нор убить Кирнана, чтобы помешать ему разоблачить взятки, которые Лодстоун платил высокопоставленным фигурам Талибана.

- И это все? - спросил я

- Вы можете переправить меня в Великобританию?

‘ Подожди. Бег отошел от телефона, затем вернулся. ‘Ваши условия поездки были продуманы таким образом, чтобы они были намеренно гибкими’. Несколько секунд Джона слушал, как Бег листает страницы своего "Молескина", а затем заговорил с кем-то по другому телефону на русском с сильным акцентом. Через пару минут он снова взял трубку. "Тайный переход" удовлетворил ваш запрос.

Он набрал номера в телефоне. Оставалось только нажать кнопку вызова. Но сделать это значило бы предупредить их, что он жив и что он приедет. Глупо было думать, что линия Флоры не будет прослушиваться. Кроме того, что бы он сказал?

Мне жаль. Это моя вина, что Энди мертв. Я должен был закончить работу и убить Нора, когда у меня был шанс ...

Он положил телефон на сиденье рядом с собой. Он уничтожил все, что было ему дорого. Он не мог сказать ничего такого, что могло бы это изменить.

"Они разбогатели здесь, - сказал Янов, - на этом самом месте три тысячи лет назад, на первой в мире стоянке грузовиков, на шоссе, которое тянулось от Индийского океана до Средиземного".

Они стояли под сводчатой аркой ворот Машки из сырцового кирпича в древних руинах Ниневии. К западу раскинулся пригород Мосула. Служба безопасности Редбрайара высадила Джона на автостоянке и направила к старинным воротам, где его ждал болгарин Янов.

‘ Пока Бог не положил этому месту полный конец. Янов щелчком отбросил окурок. Он выглядел как гангстер в комплекте с five o'clock shadow и сшитой на заказ рубашкой Turnbull and Asser с открытым воротом и массивными золотыми запонками. "Конечно, маршрут все еще жизнеспособен, если у вас хорошие деньги".

Джона встретил черный блеск его взгляда.

‘ Вы Измаил? - Спросил Янов.

-Так и есть.

"Мне жаль, что я не смог встретиться с вами лично в Фаллудже, но я считаю, что для транспортировки грузов из Ирака по небезопасным маршрутам лучше всего привлекать субподрядчиков".

"У вас впечатляющий уровень влияния".

‘ На самом деле ничего особенного. Фраза, вставленная то тут, то там сговорчивым координатором по логистике в набор рутинных заказов. Мы делаем это постоянно. Сюда, пожалуйста..."

Они прошли обратно через ворота на автостоянку, где стоял серебристый седан "Мерседес Е500" Янова с работающим двигателем. ‘Любой друг Якуб Бега - мой друг. Садись."

Джона обошел машину со стороны пассажирского сиденья, открыл дверцу и забрался внутрь. Воздух внутри был морозным и вонял сигаретами. Это делало его взгляд умнее.

- Тебе нужен врач? - спросил я. - Спросил Янов, нетерпеливо отбивая левой рукой ритм на приборной панели, в то время как его телохранители забирались в свои машины сопровождения.

- Пока я в порядке, - ответил Джона.

Янов несколько раз нажал на клаксон кулаком, и через несколько секунд машины тронулись.

Для Джона не было неожиданностью, что болгары вывозили людей из Ирака. В 1994 году, вскоре после того, как он присоединился к Департаменту, Джона провел несколько месяцев в качестве офицера связи британской армии, якобы наблюдавшего за линией фронта в Горни Вакуфе в Боснии, но на самом деле собиравшего информацию о перемещении оружия через хорватские позиции в Сараево бандой, называющей себя Управлением тайных перевозок, возглавляемой консорциумом бывших агентов болгарской секретной службы. Первоначальное Управление тайных перевозок было создано Болгарской службой государственной безопасности в 1970-х годах якобы как средство контрабанды оружия союзным советскому Союзу повстанческим группам в Африке, но вскоре расширилось и включило торговлю людьми и контрабанду наркотиков. Как и большинство разведчиков советской эпохи, Янов и его коллеги воспользовались возможностями, предоставленными открытым рынком, который последовал за крахом коммунизма, сначала на Балканах, а затем за их пределами.

-Сигарету?

Почему бы и нет? Джона подумал. Почти все, кого ты знал, мертвы. Мертв в результате твоих собственных действий или отсутствия таковых. Он взял сигарету, свою первую за пару лет. От внезапного прилива никотина у него закружилась голова.

‘Это у меня в крови", - сказал ему Янов, растягиваясь рядом с ним на заднем сиденье седана. Они подобрали водителя в Диябакыре, первого из нескольких водителей-ретрансляторов, которым было поручено перевезти их через Турцию. ‘Я болгарин. Я контрабандист. Некоторые из моих коллег предпочитают называть себя торговцами товарами или оптовиками, но не я. Я контрабандист. Хочешь выпить? В бардачке есть бутылка отличного скотча.

Конечно же, там был наполовину готовый тридцатилетний Лагавулин. "Я не думаю, что они сделали много бутылок этого", - сказал Джона, подняв бутылку и прочитав этикетку.

‘ Чуть больше двух тысяч. ’ Янов подмигнул. ‘ Я оказал услугу старому другу. Передай. Он вытащил пробку зубами, сделал глоток и передал его Джоне, который вытер горлышко и сделал свой собственный глоток. Они продолжали в том же духе еще некоторое время, передавая бутылку взад-вперед, пока машина мчалась на запад, в сторону Стамбула.

‘Контрабанда - культурное наследие моей страны", - сказал ему Янов. ‘Так мы справляемся. Моя страна всегда была зажата между идеологиями, между православием и католицизмом, между исламом и христианством, между капитализмом и коммунизмом, между империями, подозрительно относящимися друг к другу. Если вы хотите добиться прогресса на Балканах, вы должны научиться стирать границы. Мы можем пересечь самое бурное море и подняться на самую высокую гору. Мы знаем каждый секретный проход, а если это не удастся, то и цену каждому пограничнику.

Единственный раз, когда они останавливались, это чтобы заправиться или забрать нового водителя. Иона спал урывками, и его сны были наполнены образами катаклизма, города, сметенного огромной волной.

Они въехали в Болгарию на пограничном переходе Капетен-Андреево. Из Болгарии они проехали через Сербию в Черногорию. Машину пропускали через каждый последующий пункт пересечения границы после уплаты того, что Янов назвал ‘транзитным налогом’, посредством объемистого коричневого конверта.

Джона впервые увидел кристально-голубую воду Адриатики к северу от озера Шкодер и скалы, обрывающиеся в море на сотни футов. В порту Бар на переполненной пристани покачивались сотни элегантных, дорого выглядящих быстроходных катеров - плоды процветающей контрабандной торговли.

‘ Дальше я вас не поведу, - сказал ему Янов. ‘ Отсюда вы в руках итальянцев. Они доставят вас к месту назначения ..."

-Благодарю вас.

Они пожали друг другу руки.

Джона совершил 130-мильный спринт через пролив Отранто в Италию с грузом сигарет, приземлившись на пляже в Апулии после полуночи. Его ждал другой "Мерседес". Они отвезли его на стоянку грузовиков за пределами Милана. Из Милана в Лондон Джона добирался в специально приспособленном отсеке размером десять на десять футов, спрятанном внутри стандартного грузового контейнера. Он делил купе с четырьмя девушками-молдаванками. Он заговорил с молдаванками на пиджин-русском, а они ответили на пиджин-английском. Они рассчитывали работать продавцами в магазине. Это казалось маловероятным.

Оказавшись в Европейском союзе, Джоне не пришлось пересекать ни одного полицейского контрольного пункта до Дувра.

OceanofPDF.com

Смерть найдет тебя

- Где бы ты ни был, смерть найдет тебя, Даже в надвигающейся башне.

Коран, Сура 4

OceanofPDF.com

Шел дождь

Понедельник, 12 сентября 2005 г.

Из автобусов, входов в метро и со стороны железнодорожного вокзала хлынул поток пассажиров, выглядевших запыленными в лучах утреннего солнца. Небо было ярко-голубым, но с востока надвигались грозовые тучи, и в воздухе чувствовался привкус озона, как будто вот-вот ударит молния.

Джона стоял посреди беспорядочного скопления прибывающих людей, снимая шлемы и привязывая велосипеды к стальным коновязям, расположенным напротив входа на набережную Альберта, 89, офисное здание с кафе на первом этаже. Курьеры на мотоциклах приезжали и уезжали. Неподалеку группа ранних курильщиков стояла или сидела в крытом навесе, выходящем окнами на боковую стену здания МИ-6 с загрузочным входом и окнами, похожими на зеленые соборы.

Было утро понедельника. Ровно в 9.50 Фишер-Кинг прошел мимо с портфелем в руке. Джона последовал за Фишером-Кингом с противоположной стороны дороги, когда тот шел по тротуару мимо здания полиции и перегонного куба к кольцевой развязке у Ламбетского дворца. Он пересек Ламбетский мост. Вместо того чтобы войти в Темз-хаус, как ожидалось, Фишер-Кинг целеустремленно зашагал по Хорсферри-роуд и вниз по Дин-Райл-стрит, мимо церкви в стиле барокко, Сент-Джонс-Смит-сквер с ее наклонными башнями и к рядам домов в георгианском стиле за ее пределами. Мчащиеся облака сделали улицы узкими и вытянутыми. Кинг-Фишер ни разу не оглянулся. Он прошел по Грейт-Колледж-стрит, мимо полуразрушенной стены средневекового аббатства и через ворота оказался во дворе Дина. Джона последовал за ним на почтительном расстоянии.

Фишер-Кинг пересек Виктория-стрит, срезал дорогу по Дин-Фаррар-стрит и вдоль Дакр-стрит, войдя в Скотленд-Ярд в 10.05.

Два часа спустя Фишер-Кинг снова появился со своим портфелем в руке и зашагал по Бродвею и вдоль ворот королевы Анны в Сент-Джеймс-парк. Повсюду были люди, они толкали толпы туристов на дорожках и сидели на траве, и в их болтовне чувствовалась какая-то задорность, как будто они должны были втиснуть как можно больше удовольствия в оставшееся время до надвигающейся бури.

Джона заметил Джинджер, одну из телохранительниц Алекса, стоявшую у дерева и обозревавшую лужайку с шезлонгами, а затем Тафф у декоративной клумбы, такую же наблюдательную. Кинг-Фишер прошел мимо них обоих и направился к мосту в центре парка. И там его ждал, на голову возвышаясь над толпой окружавших его японских туристов, с такими же, как всегда, складками на брюках и пробором в волосах, бывший заместитель проконсула и архи неоконсерватор, отец программы "Эсхатос", председатель Greysteel Ричард Уинтроп IV.

Джона старался держаться подальше от Джинджера и Таффа, обходя Уинтропа и Фишер-Кинга сзади, когда они переходили мост, склонив головы друг к другу в интимной беседе. Толпа помогала и мешала ему. Они скрывали его от наблюдателей, защищавших Уинтропа и Фишер-Кинга, но несколько раз он терял их из виду. Он был вынужден пробиваться вперед, вытягивая шею то в одну, то в другую сторону.

На мгновение ему показалось, что он видит, как Пакраван пробирается сквозь толпу, задевает Кинга-Фишера плечом и снова исчезает. Он потерял их. Он оттолкнулся в сторону. Он услышал, как кто-то выругался у него за спиной.

Он заметил, что они сидят рядом на скамейке, но затем Уинтроп встал и целеустремленно зашагал на север, держа в руках портфель Фишер-Кинга. Джона перевел взгляд с Фишер-Кинга на Уинтропа и обратно. Фишер-Кинг сидел, склонившись набок на скамейке. Что-то было не так. Он рухнул на колени женщине, которая в эти секунды присела на скамейку. Женщина оттолкнула его и вскочила с выражением отвращения на лице.

Джона бросился вперед. Он прижал пальцы к шее Короля-Фишера, нащупывая пульс, но пульса не было. Его грудь не двигалась. Он поднял одно веко. Никакой реакции зрачков. Он был уже мертв.

Джона быстро зашагал прочь, оглядывая толпу в поисках Уинтропа. Он мельком увидел его стоящим у мусорного бака. Уинтроп достал из портфеля коричневый конверт и выбросил его в мусорное ведро. Где-то позади Джона послышался шум. Кричала женщина. Уинтроп коротко переговорил по мобильному телефону, прежде чем продолжить путь на север, к Букингемскому дворцу. Тафф и Джинджер последовали за ним. Джона последовал за ними. Когда они подъехали к Торговому центру, рядом с ними притормозил черный "Рендж ровер", и они сели внутрь. Он резко развернулся, направляясь в сторону Трафальгарской площади. Переходя дорогу, Джона остановил проезжавшее черное такси.

- Следуйте за той машиной, - сказал он, указывая.

‘ Просто садитесь, ’ сказал таксист, закатив глаза. Это был тучный мужчина, заметно вспотевший в футболке сборной Англии. На заднем сиденье валялась выброшенная газета с хмурым лицом Джона на первой странице. Джона скомкал ее в кулаке.

От Трафальгарской площади они последовали за "Рейнджровером" по Нортумберленд-авеню к набережной.

По радио в такси ведущий объявил, что полиция провела крупную антитеррористическую операцию в Ширнессе, графство Кент, и раскрыла заговор с целью нападения на Лондон. Ведущий добавил, что они направлялись прямо на пресс-конференцию, которую давал комиссар столичной полиции в Скотленд-Ярде.

Комиссар сказал: "Аресты произведены в результате месячного совместного расследования, которое началось после того, как разведывательные и правоохранительные органы выявили потенциальную угрозу национальной безопасности Великобритании. Это расследование представляло собой масштабную физическую и электронную слежку. Предполагаемые члены группы являются гражданами Пакистана из региона Белуджистан, граничащего с Афганистаном.’

Комиссар сделал паузу, и немедленно последовал шквал выкриков с вопросами. Такси следовало за Range Rover east по набережной Виктории, двигаясь вдоль Темзы. Мимо пронеслась игла Клеопатры. Крупные капли дождя начали барабанить по ветровому стеклу. Послышались раскаты далекого грома.

‘Мы по-прежнему очень серьезно относимся к угрозам, распространяемым в Интернете", - заверил комиссар журналистов. ‘Мы считаем, что с этими арестами непосредственная угроза была предотвращена. Тем не менее, я нахожусь в постоянном контакте со своими коллегами из других полицейских сил по всей стране, а также с Пограничным агентством Великобритании. Я уверен, что если лица, идентифицированные как Нор ад-Дин и Джона Саид, попытаются въехать в эту страну, они будут задержаны".

Когда они вышли из-под моста Блэкфрайарз, стена дождя надвинулась на Аппер-Темз-стрит и обрушилась на них. Прямо перед ними по-прежнему был виден "Рейндж Ровер" с включенными стоп-сигналами. У Лондонского моста Аппер-Темз-стрит превратилась в Лоуэр-Темз-стрит.

‘Наш корреспондент Брайан Джадд находится в Ширнессе’, - сказал ведущий. "Что ты можешь нам сказать, Брайан?"

Что мы точно знаем, так это то, что это одна из крупнейших в истории Великобритании операций по обеспечению безопасности с участием сотен полицейских из Англии и Шотландии, которая завершилась этим утром предрассветным рейдом в Ширнессе".

- У вас есть какая-нибудь информация о том, что могло быть целью?

‘Полиция не сообщила нам никаких конкретных подробностей и не сообщила, какие обвинения могут быть предъявлены этим людям. Но мы понимаем, что заговорщики планировали взорвать огромное количество взрывчатки в устье Темзы. И я могу сказать вам, что полиция оцепила центр города Ширнесс. Местные жители указывают на наличие в устье реки обломков грузового судна времен Второй мировой войны "СС Ричард Монтгомери", на котором, как полагают, находится до двух тысяч тонн неразорвавшихся снарядов".

Они миновали Лондонский Тауэр и повернули налево, направляясь по Мэнселл-стрит в сторону Олдгейт.

Затем последовало заявление министра внутренних дел, в котором говорилось, что он полностью уверен в разведывательных службах и реакции властей на сегодняшний день в плане ареста заговорщиков и продолжения поисков предполагаемого вдохновителя. Однако он сказал, что необходимо, чтобы все сохраняли бдительность.

У Олдгейта они свернули на Уайтчепел-роуд.

‘ Бдительный! - фыркнул таксист. ‘ И как это поможет? Что за чушь старая. Впервые он взглянул в зеркало заднего вида, и затем его взгляд стал пристальным. ‘Эй, ты выглядишь знакомо. Тебя показывают по телевизору, верно? Ты знаменит. Я не могу вспомнить, это Старший Брат?"

-Только не я, - сказал Джона.

-Я видел твое лицо.

- Ты ошибаешься.

‘ Господи Иисусе! Ты террорист!

- Остановите такси! - кричу я.

Водитель ударил по тормозам. Раздался тихий скрежет, затем звук сминаемого металла и бьющегося стекла. "Рено" врезался в них сзади, а белый фургон - в заднюю часть "Рено". Джона был отброшен на пол. Он приземлился на плечо и застонал, когда края его сломанной ключицы задели друг друга. Завыла сигнализация, и где-то кто-то закричал. Он оттолкнулся здоровой рукой от сиденья и схватился за ближайшую дверь, но она по-прежнему была заперта.

-Выпусти меня, - сказал Джона.

Водитель ошеломленно качал головой. - Что?

-Выпустите меня! - крикнул я.

- Ты террорист.

‘ Так выпустите меня, или я взорву себя. Я, блядь, сделаю это! Джона заорал.

Замки со щелчком открылись. Джона вывалился из такси под ливень. Еще один внезапный приступ боли. Он поднялся и побежал вверх по улице. Он слышал позади себя полицейские сирены. "Рендж ровер" был примерно в пятидесяти футах от него, застрявший на перекрестке, дорогу ему преградил автобус "бенди". Он подбежал к нему с пассажирской стороны.

Дверь открылась. Джинджер выкатился наружу и присел на корточки с раскинутыми руками и пистолетом в руках. Джона нырнул между двумя машинами. Он услышал хлопок выстрела и разлетевшееся вдребезги ветровое стекло позади себя. Он бросился вперед между рядами машин. Раздалось еще несколько выстрелов. Люди кричали. Стоя на одном колене у переднего колеса "Вольво", Джона рискнул поднять голову, чтобы посмотреть. Они бросили "Рейнджровер". Он мельком увидел, как Уинтропа несли по боковой улочке мимо Литейного завода Уайтчепел Белл, а Джинджер, Пакраван и Тафф окружили его, защищая.

Не раздумывая, он перекатился через капот машины и бросился за ними. Он побежал по Филдгейт-стрит за мечетью Восточного Лондона, лавируя между женщинами в никабах и мужчинами в коротких брюках ваххабитов. Они свернули на улицу с обшарпанными георгианскими домами. В конце улицы они перебежали дорогу, миновав видеомагазин, витрина которого была увешана плакатами Болливуда.

Джона на скорости завернул за угол, и Пакраван ударил его деревянной доской из скипа. Джона отшатнулся назад, ударился о кирпичную стену и с грохотом принял сидячее положение. Пакраван ударил его снова, обрушив доску по широкой дуге. В голове Джона захлопнулась дверь.

Он пришел в себя на спине, глядя на манекены в магазине сари. Он был распростерт на тротуаре с руками в стальных наручниках. Со всех сторон приближались сирены.

‘ И не говорил, что вы упорны, ’ задумчиво произнес Уинтроп. - "Неудержимый" - вот точное слово, которое он употребил. Когда он объяснил мне, что ты объявился в Ираке, я велел ему привязать к тебе камни и бросить в реку.

- Они забыли камни, - простонал Джона.

‘ Я это вижу. ’ Уинтроп оглянулся через плечо и сердито повысил голос. - Нам нужно выбираться отсюда.

Джинджер сверялся со своим "блэкберри". ‘ На крыше Лондонского Королевского госпиталя есть вертолетная площадка. Вертолет может приземлиться там. Мы будем у них через несколько минут.

"Я никогда не забуду выражение вашего лица при нашей первой встрече, когда я сказал вам, что мы держали Нор в клетках в Кандагаре", - сказал Уинтроп.

-Ты все это время разыгрывал меня.

‘ Ты был очень полезен. Ты обеспечил определенный уровень разделения между мной и Нор, а вместе с ним и правдоподобное отрицание. Ты оказал нам всем услугу.

‘ Что нам с ним делать? - Спросил Тафф, появляясь из-за плеча Уинтропа и направляя пистолет на Джона.

‘ Я думаю, нам следует взять его с собой, ’ сказал Уинтроп. - При условии, что он будет хорошо себя вести...

Уинтроп протянул руку и положил тыльную сторону ладони на плечо Джона. Он надавил на повязку. Джона ахнул и потерял сознание от боли. Когда он снова пришел в себя, то лежал в канаве, в луже собственной рвоты.

Тафф поднял его на ноги и потащил по улице.

"Беги".

Он, пошатываясь, побрел за Уинтропом, а Тафф подталкивал его сзади. Они пересекли Майл-Энд-роуд у вокзала Уайтчепел, пробежали мимо рыночных прилавков к дороге и влились в толпу людей, высыпающих из своих машин. Где-то слева от них полицейская машина медленно продвигалась вперед сквозь поток машин, завывая сиреной. Больница была рядом с ними. Они пробежали по пандусу, ведущему в отдел "Несчастных случаев", и свернули в переулок, где к стене викторианского здания из красного кирпича была привинчена стальная лестница. Они взбежали по лестнице и оказались на широкой вертолетной площадке на крыше здания.

- Вот и она, - сказал Пакраван.

Вертолет с грохотом появился с юго-запада. Это был "Рысь" с надписью Greysteel Security крупными буквами на борту. Он коснулся земли, и они побежали вперед под вращающимися винтами. Тафф втащил Джону за собой, и "Рысь" немедленно снова поднялась в воздух.

Джона перевернулся на живот на полу вертолета и смотрел, как они летят на восток вдоль Темзы, скользя над поверхностью реки; вокруг Кэнэри-Уорф, между Гринвичем и Собачьим островом, над куполом Тысячелетия и барьером на Темзе. Он мог видеть колонну бронетранспортеров вокруг диспетчерской на южном берегу. Шлагбаумные ворота поднимались из своих бетонных подоконников на дне реки. Он вспомнил слова Алекса, сказанные ему у Барьера на Темзе, которые, казалось, были целую вечность назад: пятьсот тысяч домов, четыреста школ, шестнадцать больниц и восемь электростанций, и все это к чертовой матери. Полтора миллиона человек находятся в зоне риска.

Пакраван перевернул Джона и надел ему на уши наушники. Треск помех сменился голосом Джинджер: ‘Объявлено предупреждение о штормовом приливе. Водоотводные ворота короля Георга и Баркинг-барьер закрыты. Поднимающиеся ворота на барьере Темзы будут закрыты в течение часа, опускающиеся радиальные ворота - вскоре после этого.’

Затем заговорил Уинтроп. ‘ Это ничего не изменит. Он наклонился вперед на своем сиденье, пристально вглядываясь в проплывающий мимо пейзаж. ‘ Приливная волна, вызванная взрывом, сокрушит Барьер. Шторм - неожиданный бонус ... Он оглянулся на Джону. ‘ Только британцы стали бы хранить тринадцать тысяч неразорвавшихся авиабомб на борту неустойчивого затонувшего судна, разбившегося вдребезги на одном из самых оживленных морских путей страны, у входа в ваш административный и финансовый центр. Что, по-твоему, это было ... музей? Еще один мемориал войне, которая закончилась более полувека назад? Все в этом проклятом городе - музеи или мавзолеи? Насколько я могу судить, до сих пор единственное, что стояло между Лондоном и полным уничтожением, - это недостаток воображения у террористов".

Джинджер снова вмешалась: "У нас осталось меньше пяти часов до наивысшего прилива".

‘ Мы зарезервировали лучшие места в зале, ’ сказал Уинтроп, - места у ринга. Ты увидишь то, что есть у немногих других, Джона. … гибель некогда великого города.

OceanofPDF.com

И подул ветер

Вертолет летел на восток вдоль Темзы под проливным дождем, над мостом Дартфорд-Кроссинг и городом Грейвсенд, направляясь к морю. Из левой части самолета Джона мог видеть обширные поля резервуаров для хранения, трубы нефтеперерабатывающего завода и трубопроводы на острове Кэнви, а рядом с ним, на судоходной полосе, супертанкер, ожидающий доставки своего груза нефти.

- Нефтеперерабатывающие заводы, хранилища, установки сжиженного газа, - сказал Уинтроп, - все это на пути волны...

Вертолет повернул на восток, и они пролетели над градирнями и натриевыми лампами электростанции на острове Грейн, затем над темной массой канала Медуэй, а за ним - над островом Шеппи.

Они приземлились на поросшем травой холме к югу от города Ширнесс.

‘ Добро пожаловать в Ферз-Хилл, ’ сказал Джинджер. Он пинком вышвырнул Джону через боковую дверь и выскочил следом. Уинтроп и остальные последовали за ним.

Джинджер схватила Джона за воротник и вытащила его из-под роторной промывки к линии деревьев. Вертолет оторвался от земли, сделал крутой вираж и с глухим стуком понесся вдоль Темзы в сторону Лондона.

‘ Я почти утратил веру. Уинтроп был вынужден повысить голос. Сильный ветер шумел в верхушках деревьев, поднимая тучи опавших листьев на открытую вершину холма. "Не в Боге, а в наших усилиях".

Джона стоял на коленях, приставив дуло пистолета Пакравана к его затылку, и вода стекала с него по позвоночнику. Уинтроп стоял рядом с ним, на вершине холма, откинув капюшон плаща и подставив лицо дождю. Джинджер и Тафф стояли в нескольких футах от него, разговаривая по мобильным телефонам. Они находились на самой высокой точке острова. Со всех сторон была бурлящая вода, перед ними простиралось обширное устье реки, а за спиной - Медуэй и Болота.

‘Мы совершали ошибки. Мы раструбили о нашем достижении до того, как оно было полностью завершено. У нас не было достаточного количества войск, чтобы обезопасить кварталы или предотвратить мародерство. Бремеру не следовало распускать иракскую армию. Но наши намерения были благородными. Мы освободили иракский народ из-под ига тирании и подарили ему свободу и демократию. Неблагодарность! Это было то, чего я не мог вынести, неблагодарность, угрюмую враждебность, братоубийственное ребячество иракского народа. Когда я улетал из Багдада прошлым летом, могу вам сказать, что меня до смерти тошнило от всего этого проекта. Я позволил сомнению проникнуть в мое сердце. Он помолчал. Казалось, он не обращал внимания на дождь и ветер. ‘Знаешь, что я сделал? Я взял творческий отпуск. Я отправился в паломничество в Святую Землю. И знаешь что? На меня снизошло озарение! Я обновил свою веру в наши начинания. Я восстановил свои амбиции. Я расскажу вам об этом ...

‘Однажды утром я поднялся по тропинке к древнему городу-крепости Мегиддо, постоял на его крепостных стенах, и то, что я там увидел, поразило и ужаснуло меня. Я посмотрел вниз на плодородную долину Изреель с ее виноградниками и фруктовыми садами – житницу Святой Земли. За последние десять тысяч лет здесь возникли и пали двадцать различных цивилизаций. Александр, Саладин, Наполеон, все великие воины древности сражались там. Но дело было не в этом. Не это меня поразило и ужаснуло. Ибо настоящее испытание еще впереди. Ибо холм Мегиддо станет местом последней битвы между Христом и Антихристом. Когда Христос придет с горящими глазами, в одежде, обагренной кровью, и из его уст выйдет меч, и он будет жать, и жать, и пожинать. И все души, которые созрели, но отвергли Бога, будут брошены в винный пресс гнева Божьего, и там они будут раздавлены, и кровь потечет из винного пресса: даже на уздечки лошадей, на расстояние в тысячу шестьсот фарлонгов. Я стоял там, верхом на том холме, и пытался представить, используя всю силу своего интеллекта и воображения, что вся долина залита кровью на высоту лошадиного уздечка, это двухсотмильная кровавая река глубиной в четыре с половиной фута. Я подсчитал! Это кровь двух с половиной миллиардов человек..."

Джинджер оглянулся, прижимая к уху мобильный телефон. - Шлагбаум на Темзе закрыт, - сказал он. Четыре часа до наивысшего прилива.

‘ Два с половиной миллиарда человек погибли в одно мгновение, ужас этого, ’ процедил Уинтроп сквозь стиснутые зубы. ‘ Но масштабы этого! Величие! Знаешь что? Разрушение старого, уставшего города - ничто по сравнению с этим. Это просто тревожный звонок. Ужас! Что-нибудь, что заставит всех сесть прямо и снова обратить на себя внимание. Перестать принимать их свободы и удобства как должное и завершить работу, начатую на следующий день после 11 сентября, работу по переделке мира таким, каким он должен быть, в рамках подготовки к возвращению Иисуса Христа, нашего спасителя".

Два черных "рендж ровера" появились из-за гребня холма, взбивая мокрую траву и разбрызгивая воду. Их занесло и они остановились. Алекс вышел из первой машины, и собака выпрыгнула за ним. Смадж, еще один сотрудник Алекса, вышел из второй машины.

Алекс направился прямо к Уинтропу. Он выглядел взволнованным и измученным. На его лице виднелся багровый след от ожога, а один глаз был приоткрыт.

Уинтроп протянул ему коричневый конверт. ‘Свежим маршрутом отправляюсь в Нор. Отнеси это в Четни Маршс. Он ждет тебя. Скажи ему, что настал его звездный час. Скажи ему, что мы все рассчитываем на него.

Узнав его, собака взвизгнула и лизнула Джона в лицо.

‘ Ну-ну, ’ сказал Алекс. - Я думал, ты умер.

- Ты же знаешь, что я не такой, - ответил Джона.

Алекс усмехнулся. ‘ Я знаю. Ты упрямый ублюдок. Ты известен этим. Ты знаешь последнее, что Бич сказал мне перед тем, как я перерезал ему горло? Я имею в виду, оставляя в стороне мольбы. Я расскажу тебе. Он сказал, что ты можешь остановить меня, но ты никогда не остановишь Джону. Я такой, я чувствую твою боль, приятель. В конце концов, ты не мог помешать Джоне трахать твою жену, не так ли? Он был расстроен моими словами.

‘ Ты ублюдок, ’ прорычал Джона. Пакраван еще глубже упер дуло пистолета в затылок Джона.

‘ Да, да. Я знаю, как это делается, ’ сказал Алекс. "Неразумно расстраивать вуки ..."

‘ Зачем ты это делаешь? - Спросил его Иона.

‘ Ясно и просто, приятель. Мы собираемся разбогатеть так, как нам и не снилось. Самолеты Greysteel находятся в резерве в Ираке и Афганистане, готовые доставить сюда опытных профессионалов всего за несколько часов. Я сказал тебе, когда видел тебя в последний раз. У правительства недостаточно собственных ресурсов, чтобы справиться. Им понадобится наша помощь. Мы собираемся охранять лагеря и пункты первой помощи. Мы собираемся убрать тела. Мы собираемся обеспечить защиту, необходимую для восстановления инфраструктуры общества: электроснабжения, связи, транспорта. Они распахнут перед нами двери Казначейства. Мы станем героями".

- Вы станете массовыми убийцами.

- Я думаю, что этот конкретный эпитет будет прибереган для тебя и твоей подруги-заговорщицы Нор и, конечно, для твоей подружки-террористки.

- Что ты сделал с Мирандой? - спросил я.

‘ Я думаю, она жива. Она нечто особенное. Я недооценил ее. Я имею в виду, что убить Бича и Монтейт и подготовить ее к этому было легко по сравнению с попытками держать ее связанной более пяти минут. Она скользкая маленькая сучка. Он помолчал. ‘ Это она обожгла мне лицо. Не сомневайся, когда я догоню ее, я убью ее.

- Сначала я убью тебя, - сказал ему Джона.

‘ О нет, ты не сделаешь этого! О да, ты сделаешь! О нет, ты не сделаешь! Алекс передразнил его. Он шагнул к Джоне и влепил ему пощечину. "Это не гребаная пантомима..."

‘ Возьмите одну машину, ’ сказал ему Уинтроп. - Оставьте нам другую.

‘ Хорошо, босс. Алекс развернулся на каблуках и зашагал к ближайшему "Рендж роверу", а собака и Размазня последовали за ним. Они поехали вниз по холму в направлении перекрестка Шеппи.

Тафф и Джинджер забрались в оставшийся Range Rover, чтобы укрыться от дождя.

‘Мы не думали, что нам нужно ваше настоящее тело, чтобы возложить вину за это на вас", - сказал Уинтроп Джоне непринужденным тоном. ‘ В конце концов, в воде будет так много тел, большинство из которых невозможно опознать. Но теперь, когда ты здесь, мы можем использовать тебя. Грейстил позаботится о том, чтобы полиция нашла твой труп. Мы доставим его. Ты и твоя подружка станете международной сенсацией – предатели, потопившие город.

Миранда смутно различила звук шин по гравию поверх барабанной дроби дождя, затем хлопнула дверца машины, а через несколько секунд кто-то забарабанил в дверь. Нор выскользнул из кровати рядом с ней и подошел к окну. Ей показалось, что она услышала, как он сказал: "Это придурок с паспортом".

Он вернулся к кровати и натянул джинсы. Он ненадолго склонился над ней, коснувшись губами края ее уха, и прошептал: "Иди обратно спать".

Он прошлепал босиком вниз по лестнице. Она завернулась в спутанные простыни, легко соскальзывая обратно в сон.

Когда она проснулась в следующий раз, дождь лил еще сильнее, капли барабанили по крыше коттеджа, и в нее тыкался знакомый мокрый нос. Инстинктивно она протянула руку, чтобы почесать его под подбородком. - Пес... - прошептала она.

Она резко выпрямилась. Собака визжала и царапала одеяло.

‘ Иди сюда, - крикнул знакомый голос из коридора, за которым последовал топот его ног, поднимающихся по лестнице. Она натянула на себя простыню. Собака запрыгнула на кровать.

‘ Иди сюда... В комнату ворвался Алекс. Он остановился и мгновение стоял неподвижно, уставившись на нее. По диагонали его лица тянулись красные следы ожогов. Собака переводила взгляд с одного на другого и возбужденно лаяла.

Она потерлась о него носом. - Ш-ш-ш...

‘ Какого черта она здесь делает? Яростно потребовал ответа Алекс.

- Она со мной, - сказала Нор, проскальзывая в комнату следом за ним.

Алекс повернулся к нему. - Ты с ума сошел?

‘ Отчасти да, - подтвердила Нор с намеком на улыбку. ‘ Миранда собирается нажать на кнопку. А ты, милая? Ты подашь сигнал, который взорвет лодку.

Она почувствовала, как внезапная дрожь пробежала по ее спине. - Конечно.

- Нам понадобится другой паспорт, - сказала Нор.

‘ Ты бы никогда не посадил ее на самолет, ’ усмехнулся Алекс. ‘ Ее лицо на обложке каждого таблоида. Кроме того, тебе повезет, если я не прирежу ее здесь и сейчас. На самом деле, может, и прирежу.

‘ Ты слишком много болтаешь, ’ спокойно сказала ему Нор. - Я всегда так думала.

‘ Ты видел, что она со мной сделала? - Потребовал Алекс. - Посмотри на мое лицо.

- Если ты прикоснешься к ней, я убью тебя.

Глаза Алекса расширились от изумления. Он уставился на Нора так, словно не был уверен, шутит тот или нет.

- Мы возьмем лодку, - сказала Нор.

‘ Тогда бери гребаную лодку, - парировал Алекс, и, казалось, в основе его изумления было некоторое восхищение. ‘ Если ты думаешь, что можешь плыть по волне. Лично я думаю, что нужно быть сумасшедшим, чтобы отправиться в море в такое время. Я скажу вам, что я делаю – я возвращаюсь на возвышенность.’ Он повернулся, чтобы уйти. "Давай, пес".

Она крепче сжала ошейник собаки. - Собака останется, - сказала она.

Алекс повернулся к ней. - Ни за что, черт возьми.

- Ты меня раздражаешь, - сказала ему Нор.

‘ Эй, пошла ты! Алекс зарычал и бросился на Миранду.

Нор прыгнул вперед, и она увидела вспышку лезвия и багровую дугу, а затем он склонился над Алексом, который свернулся калачиком на полу, и его локоть работал как поршень, снова и снова вонзая нож. "Давай послушаем, что ты сейчас скажешь, ублюдок ...!"

Когда Алекс перестал сопротивляться, Нор снова встала и швырнула нож в угол комнаты. На его предплечьях и рукавах рубашки была кровь.

Миранда обошла его и склонилась над Алексом. Его рот был открыт, как сломанная дверь. Она приложила два пальца к его горлу, но пульса не было. "Он мертв".

‘ Он мне никогда не нравился, ’ сказала Нор, расхаживая взад-вперед. - Он мне очень, очень не нравился.

- Что нам теперь делать? - спросила она.

‘ Там еще один в машине снаружи. Нор опустился на колени рядом с ней и перевернул Алекс. Он вытащил пистолет из кобуры на поясе. Он проверил магазин и приготовился. - Жди здесь.

Она услышала звук его босых ног на лестнице, а затем он выскочил через парадную дверь под стучащий дождь и выстрелил из пистолета. Пятнадцать выстрелов в быстрой последовательности, а затем снова звук падающего дождя и раскаты приближающегося грома.

В промежутке между раскатами грома она услышала характерное жужжание телефона. Она полезла в карман Алекса и достала его. Она посмотрела на мигающий экран. Звонит Уинтроп ...

-Алекс?

- Нет, - ответила она.

‘ Где Алекс? Требовательно спросил Уинтроп.

- Он мертв.

‘ Кто это? С кем я говорю?

-Миранда.

-Агде Нор?-спросиля.

‘ Я не позволю тебе выйти сухим из воды, - сказала она. Она отключила связь. Она полезла в сумочку и достала визитку Микульски. Она написала ему сообщение.

Судно оснащено так, чтобы во время наивысшего прилива сдуваться по сигналу телефона. Миранда

Она нажала "Отправить".

Когда Нор снова появился наверху лестницы, в руках у него была штурмовая винтовка.

‘ Одевайся, ’ сказал он. ‘ Здесь небезопасно. Мы идем на яхту. Там мы переждем шторм.

Она взглянула на пса, и он ответил ей тем же взглядом. Если бы она не знала его лучше, то могла бы поклясться, что в его глазах был упрек.

OceanofPDF.com

И начались наводнения

Стоя рядом с дежурным диспетчером у окон диспетчерской вышки барьера на Темзе, Микульски наблюдал, как огромные волны ровными полосами поднимаются вверх по реке от горизонта, их белые гребни развеваются на ветру. Они врезались в Заградительные ворота с силой, которая, казалось, потрясла все сооружение. Воздух, пойманный в ловушку внутри их серых стволов, поднимался гейзерами выше, чем стальная арматура Купола Тысячелетия.

По словам диспетчера, прогнозы, сделанные компьютерами Метеобюро, систематически превышали все атмосферные модели, и шторм развил такой крутой градиент давления, что начал формироваться глаз. На распечатках были видны облака, стекающие в его центр, как вода в канализацию.

Микульский был в ярости. Он был в ярости с того утра. Решение не пытаться направить команду полицейских водолазов-специалистов из подразделения Темзы к месту крушения было для него оправдано тем, что полиция обнаружила детонаторы до того, как террористы получили возможность прикрепить их к зарядам, и, кроме того, любая попытка демонтировать заряды до того, как шторм утихнет, была небезопасной и, вероятно, невозможной. Что его разозлило, так это то, что сразу после налета человек, который выдавал себя за представителя министерства обороны на лодке, был увезен с места происшествия на заднем сиденье Range Rover без опознавательных знаков неизвестными лицами, предположительно из спецслужб. Полиции не дали возможности допросить этого человека, и теперь Фишер-Кинг, который был единственным полицейским контактом со спецслужбами, пропал без вести. Водолазы находились в камерах в Паддингтон-Грин, но пока хранили молчание. Казалось, никто не знал, на свободе ли Нор или Джона. От Миранды не было вестей почти сутки. Норма Саид была права: все это попахивало провокацией и сокрытием. Это было неряшливо и беспомощно. Это так же безответственно, как оставить затонувший корабль, начиненный взрывчаткой, на оживленном судоходном пути на шестьдесят лет.

Его телефон запищал. Сообщение с незнакомого номера.

Судно оснащено так, чтобы во время наивысшего прилива сдуваться по сигналу телефона. Миранда

"Черт!"

Инспектор Койл взглянул на него с ближайшего ряда мониторов.

‘ Где Кинг-Фишер? Требовательно спросил Микульски.

Койл выглядел смущенным. - Я не знаю.

Микульски показал ему текстовое сообщение.

- Тебе лучше связаться с Коброй и выяснить, где он, черт возьми, может быть.

Койл набрал ближайший городской телефон.

Микульски повернулся к диспетчеру. - Когда вода достигнет максимума?

‘Пик прилива прогнозируется примерно за девяносто минут до наивысшего прилива", - ответил диспетчер. "Восемь тридцать вечера"

Микульски взглянул на часы. Два часа. - Черт!

Койл посмотрел на них и положил руку на телефонную трубку. - Тело Фишер-Кинга было найдено сегодня утром в Сент-Джеймсском парке, - сказал он.

-Что? -спросиля

- Его убили.

‘ Когда они собирались сообщить нам об этом? - Спросил Микульски.

Койл выглядел пораженным.

-Ну? -спросиля

"Золотой командир говорит, что слишком поздно начинать эвакуацию по всему Лондону".

‘ Вы можете отключить телефонные сети? - Спросил Микульски.

Жестокий ветер хлестал по болотам. Миранда последовала за Нор с собакой по пятам. Каждый шаг давался с трудом, ледяные иглы воды били ее в лицо и щипали глаза. На горизонте время от времени вспыхивали молнии. Они прошли под опорой, провода стонали на ветру, и оказались на древней дамбе, которая тянулась вдоль переполненной канавы. Вода заливала их ботинки. Сигнальные огни мигали на маркерных буях, поднимавшихся на волне в канале при приближении к переправе, а натриевые огни горели на приподнятых мостках канализационного сооружения.

Они с трудом пробирались по заросшей тропинке, заросшей раскачивающейся крапивой, сворачивая налево, направляясь на северо-запад вдоль морского вала, а ветер дул им в спину. Пенистая вода уже плескалась у вершины стены.

Шлюпка была прямо перед ними, ее сняли с причала и поставили на пешеходную дорожку. Колодец лодки был залит водой, и им пришлось опрокинуть ее, прежде чем они смогли спустить ее в канал.

Они вскочили на борт, и собака прыгнула за ними. Их немедленно унесло на юг, к переправе, и они закружились в приливе, в то время как Нор несколько раз дернул за шнур зажигания.

- Вперед! - крикнул он.

Двигатель с ревом ожил. Нор развернула лодку навстречу течению и открыла дроссельную заслонку. Они врезались в каждую последующую волну, следуя по каналу на север через болота к тому месту, где он впадал в Медуэй.

Они обогнули узкую косу и неожиданно оказались под защитой меандра, излучины реки, которая давала укрытие от шторма. К берегу примыкал бетонный пирс, у которого был пришвартован сорокафутовый буксир со стальным корпусом. Они подошли к борту, и Нор перевалился через планшир слева. Он наклонился и, подхватив собаку, закинул ее на борт. Миранда последовала за ним.

Шлюпку унесло прочь.

Иона стоял на коленях по щиколотку в воде, которая струилась по траве и каскадом стекала по склону холма. Пакраван все еще прижимал пистолет к затылку Джона. Рядом с ними Уинтроп пытался дозвониться до Нор. Он пытался с тех пор, как поговорил с Мирандой по телефону Алекса. - Возьми трубку, черт возьми! - прорычал он.

Тафф вышел из "рейнджровера" и направился к ним. - В чем проблема?

Джоне показалось, что он понял проблему. - Почему бы тебе просто не набрать номер и не взорвать корабль? - спросил он.

- Помолчи, - сказал ему Пакраван.

‘ Потому что у тебя нет номера, не так ли? Только у Нора нет номера. Я имею в виду, он не дурак. И теперь ты не можешь до него дозвониться. А что насчет Алекса? С кем это ты разговаривал по его телефону? Алекса арестовали или он мертв?"

‘ О чем он говорит? Требовательно спросил Тафф, переводя взгляд с Уинтропа на Джону.

‘ Заткнись на хрен! Уинтроп заорал.

- На автостраде полицейские машины, - крикнула Джинджер из открытой дверцы машины.

Внезапно на двух мачтах на соседнем холме погасли мигающие огни.

Джинджер посмотрел на свой телефон. - У меня нет баров.

‘ Я тоже, ’ сказал Тафф. Сигнала ни у кого не было.

‘Они отключили сети", - сказал им Джона. ‘Они знают о вас все. Они придут за вами".

‘ Черт возьми! ’ заорал Уинтроп. Он швырнул телефон в воду.

Затем они увидели мигалки полицейских машин, приближающихся со стороны Ситтингборна к перекрестку Шеппи.

- Если они контролируют переправу, мы отрезаны, - сказала Джинджер.

‘ Где вертолет? - спросил Уинтроп. - Верните его сюда. - потребовал ответа Уинтроп. - Верните его сюда.

- У нас нет связи, - сказала ему Джинджер.

Джона громко рассмеялся. - Ты в полной заднице.

Вниманию всех судоходных компаний, особенно в морских районах Хамбер и Темза. Сегодня в 19.00 по Гринвичу Метеорологическое управление распространило следующие штормовые предупреждения для судоходства. Хамбер, Темза, юго-западный шторм от 8 до 10 баллов, отклоняется на запад, сильный шторм от 9 до 11 баллов неизбежен.

Нор и Миранда стояли вместе в рулевой рубке, слушая радио, в то время как лодка шлепалась о швартовы, а ветер завывал в проволочных стойках и тросах выносных опор. Дождь барабанил по стеклам. Ходовые огни также не были выключены, и они могли видеть только зеленоватый свет приборной панели и случайные вспышки молний.

Нор посмотрел на свой телефон и нахмурился. ‘ Я не ловлю сигнал. ’ Он снова включил и выключил его. - Ничего.

- Что это значит?

- Либо шторм повалил мачты, либо кто-то отключил сети.

Итак, Микульски хорошо кончил. - Что нам теперь делать? - спросила она.

Он потянулся к радиоприемнику, который теперь издавал мягкое шипение. Он переключил несколько каналов. То же шипение. Либо эфир был слишком заряжен, либо полиция глушила частоты. Не имело значения, что именно. - Я должен отвести лодку к месту крушения.

- Ты собираешься выйти в море на этом катере?

‘ У меня нет выбора, ’ сказал он с какой-то усталой покорностью судьбе. - Я должен добраться до буя и взорвать заряды вручную.

‘ Оно того не стоит, ’ сказала она. ‘ Мы могли бы просто сбежать. Мы могли бы уехать куда-нибудь вместе.

‘ Они все равно убьют нас, ’ сказал он и повернул ключ зажигания. Дизельный двигатель взревел, и обшивка рулевой рубки задрожала от его мощи. - Ты можешь выйти здесь.

‘ Я иду с тобой, ’ сказала она без колебаний. Он уставился на нее. Еще одно совместное мгновение, еще одна дрожь пробежала по ее спине. Она взяла на себя обязательство остановить его, чего бы это ни стоило. - Ты не можешь сделать это в одиночку.

Он вышел на палубу и отвязал канаты, крепившие лодку к пирсу. Затем он вернулся и отвел ее от пирса, включив задний ход. Он открыл дроссельную заслонку, и повалил черный дым. Они выплыли в подходной канал к Медуэю. Через окно рулевой рубки они могли видеть размер набегающих волн. Ее лицо вспыхнуло, глаза расширились.

‘О Боже мой", - сказала она. "О Боже мой, посмотри на это".

OceanofPDF.com

В эпицентре бури

Микульски и полицейский снайпер побежали по летному полю к ожидавшему их поисково-спасательному вертолету, ярко-желтому самолету королевских ВВС ВЕЛИКОБРИТАНИИ Sea King. Они забрались в аварийный люк и опустились на колени рядом со вспомогательным топливным баком в задней части самолета, пока пилот завершал предполетную проверку. На них были гидрокостюмы и надувные спасательные жилеты. У снайпера была винтовка Barrett 50-го калибра, оружие достаточно мощное, чтобы пробить дыру в металлической пластине.

Винты начали с глухим стуком оживать, теряя свой вес, вертолет качнулся на шинах и внезапно поднялся в воздух. Они летели на восток вдоль Темзы, в эпицентр шторма.

Центр управления портом Грейвсенд сообщил, что на радаре лодка покинула Медуэй и направляется в сторону Монтгомери. Это должен был быть Нор.

"Рейндж Ровер" буксовал, съезжая с Ферз-Хилл. Джинджер сидел за рулем, рядом с ним Тафф с картой на коленях, выкрикивая указания. Пакраван и Уинтроп прижали Джона сзади, зажав его запястья в наручниках между коленями. На перекрестке в паре миль к югу мигали синие огни, и еще больше полицейских машин мчалось на север, в сторону порта.

Они выскочили на проселочную дорогу, пересекли фермерский двор, разогнались на кольцевой развязке и врезались в бок полицейской машины, отчего та перелетела дорогу и упала в болото. Они повернули на север, прочь от перекрестка, и проехали еще одну кольцевую развязку, преследуемые полицейскими машинами.

- Налево! - крикнул Тафф.

Они проехали мимо низких бунгало из красного кирпича, переехали железнодорожные пути и небольшой каменный мост. По обе стороны стояли сараи – это была какая-то фабрика, – а дальше шла узкая дорога из крошащегося асфальта, с речной топью с одной стороны и болотистой местностью с другой, изгибавшаяся вправо, и за поворотом начиналась узкая коса, а в конце ее - пирс. "Рейнджроверы" с визгом затормозили.

‘ Прикройте нас! ’ крикнул Пакраван. Уинтроп вытащил Джону из машины на взлетную полосу. Они побежали вдоль пирса. Позади них Тафф и Джинджер бросились на противоположные стороны дороги. Они присели за своим оружием, вытянув ноги за спину, и когда из-за поворота выехала первая полицейская машина, открыли огонь.

‘ Где эта гребаная лодка? - спросил я. Уинтроп заорал.

- Он ушел, - крикнул ему в ответ Пакраван. - Нор ушел!

Именно в этот момент Иона решил действовать: он закинул свои скованные руки за голову Пакравана и дернул назад, затягивая цепь у него на шее. Пакраван ахнул, и Джона оттащил его назад и поставил на колени на пирсе. Его левое плечо ныло. Он надавил на правый бок, пока весь его вес не пришелся на правое плечо и бедро. Шея Пакравана хрустнула.

Лодка застонала, как будто ее раздавливали, и двигатели заработали, когда нос корабля опустился в желоб, а лопасти винта поднялись из воды, а затем на палубу обрушилась еще одна волна, и Миранду сбило с ног, унесло на корму с крюком в руках.

События развивались как в замедленной съемке. Оглянувшись через движущуюся палубу на рулевую рубку, Миранда увидела лицо Нора, неземного зеленого цвета в свете приборной панели, а за ним стену воды. Это было ужасно. Огромная зыбь. Горизонта не было, только вздымающаяся зеленая вода и поднимающаяся и опускающаяся палуба.

Ветер издавал звук, которого она никогда раньше не слышала, глубокую тональную вибрацию, которая заставляла ее думать о конце света.

И вдруг она заметила мигающий красный огонек – буй с запальным устройством, на котором находились детонаторы.

Она выпрямилась, опираясь на транец, и развернула багор так, чтобы крюк на конце шеста свисал над водой. Она бросилась к бую.

И копье белого света упало с неба прямо на нее.

Микульски не мог поверить в то, что видел: огромные вспененные волны поднимались и опускались в конусе света, некоторые едва доставали до брюха вертолета.

Луч прожектора скользнул по лодке. Она ныряла на гребень каждой волны и отчаливала от дальнего борта, с рулевой рубки струились брызги, а из ее шпигатов стекала зеленая вода. Микульски мог видеть Нор, стоящую в рулевой рубке, и Миранду, едва держащуюся на ногах, на корме лодки с гафелем в руках. Он оглянулся на снайпера, скорчившегося в фюзеляже. Его вырвало.

Пилот едва мог управлять самолетом. Их швыряло по небу.

К тому времени, когда Джона достал ключи из кармана Пакравана и снял с себя наручники, Уинтроп был уже на полпути через Речную топь, его руки взмахивали, когда он поднимался и опускался вместе с волнами. Джона оглянулся в сторону перестрелки. Вооруженные полицейские обменивались выстрелами с Джинджер и Таффом, которые отступали, по очереди прикрывая их огнем, в то время как другой бросался назад. Пули рикошетили от асфальта вокруг него и осыпали живую изгородь, срывая листья и ветки. Если он останется на месте, то попадет под перекрестный огонь.

Он оглянулся вдоль пирса на болотистую местность на дальней стороне Топи и вдалеке, за Медуэем, на горящие огни электростанции на острове Грейн. Болото было всего в несколько сотен ярдов в поперечнике. Уинтроп находился практически на другой стороне.

К черту это.

Он добежал до конца пирса, разбежался и нырнул во вспенивающуюся воду. Он плыл, держась одной рукой за борт, засовывая ладонь в воду.

Нор бросился вниз по трапу из рулевой рубки на палубу со штурмовой винтовкой в руках. Когда лодка накренилась и вертолет направился к ним, он поднял его и заревел. Затем он выстрелил, обжигающие гильзы каскадом посыпались на обнаженную кожу Миранды, когда она съежилась на палубе позади него. Послышался порыв ветра и шум, грохот двигателя вертолета и размытое мелькание лопастей несущего винта, когда он пролетел над головой, и отрывистый треск винтовочного выстрела. Лодку снова накренило вперед. За рулем никого не было. Накатила еще одна волна. Ее снова сбило с ног. Она потеряла оплошность. Собаку смыло течением мимо нее и выбросило за борт.

Она ударилась о фрамугу. Вертолет снова сделал круг. Он накренился, позади него завывала буря, прожектор устремился к ним. Рядом с ней у винтовки Нора заклинило, и он боролся с затвором винтовки, чтобы разблокировать блокировку. Именно тогда она увидела это, поднимающееся позади вертолета. Весь горизонт заслоняла огромная серая стена. У нее не было гребня, только тонкая белая линия по всей длине, и ее поверхность была непохожа на обычную покатую поверхность волны. Это была стена воды с абсолютно вертикальной поверхностью.

Времени думать или действовать не было, оставалось только поражаться его огромным размерам.

Волна захлестнула носовую часть, носовую палубу и рулевую рубку, выбила все иллюминаторы и перевернула лодку с ног на голову.

Последнее, что она увидела, была белая вода, надвигающаяся на нее, как огромный кулак, затем темнота и мгновение спустя ослепительные голубые искры, похожие на молнии, дугой падающие в воду, когда на судне произошло короткое замыкание. Лодка была перевернута, и она находилась под ней. Вода была ледяной и мутной от ила. Она ненадолго вынырнула в небольшой воздушной яме, перевела дыхание и попыталась выбраться из лодки, но через мгновение мощная сила схватила ее и потащила дальше вниз. Ее засасывало вниз вакуумом, созданным тонущей лодкой.

Вниз , вниз , вниз ...

Она чувствовала себя так, словно ее зажали в тиски. В ушах звенела боль. Она выровняла положение, зажав нос и высморкавшись. Она внезапно почувствовала головокружение, за которым последовало ощущение темноты, надвигающейся со всех сторон, как при путешествии по длинному туннелю. "Значит, я тону, - подумала она, - вот так заканчивается моя жизнь".

Из движущегося ила материализовалась фигура, похожая на пещеру. Ее унесло внутрь. Ее первой мыслью было, что это чудовищные коконы, темно-серые трубки из мышц и материи, уложенные рядами и ожидающие своего извержения. И тут она поняла, что, должно быть, находится в одном из трюмов разбитой задней части "Монтгомери". Она протянула руку и, проходя мимо, задела корпус ближайшей бомбы, подняв облачка ржавчины. Затем течение снова подхватило ее, и ее понесло вдоль верха штабеля, сквозь линии флуоресцирующего белого детонирующего шнура, сходящиеся из темноты. Ее ударили со всех сторон, засосало вниз, а затем так же внезапно подбросило вверх. Над ней детонирующий шнур образовывал единый плетеный кабель толщиной с ее запястье, поднимающийся от штабеля к грузовому люку. Она вылетела через люк и прокатилась по верхней части палубы.

Из темноты извивались новые кабели, образуя узел взрывчатки, привязанный к одной из мачт, соединяющий все пять трюмов корабля в единую взрывную цепь - кольцевую магистраль. И когда она поднялась вдоль мачты, то увидела, что в центре узла, с раскинутыми руками, в воде болтается безжизненное тело Нора.

Она вынырнула рядом с буем и ухватилась за него. Она держалась несколько секунд, хватая ртом воздух между каждой обрушивающейся волной. Затем она подняла глаза и увидела, что до узла зажигания можно дотянуться рукой: прозрачная пластиковая коробка, содержащая связку взрывчатки, детонаторы и мигающую схему, а также подводящие к ней два конца кабеля. Из последних сил она потянула, отрывая кабель от коробки, распутывая заряд ...

Дело было сделано. Ее унесло прочь.

OceanofPDF.com

Смерть найдет тебя

Миранде снилось, что она стоит на суше спиной к морю и что-то скользит по грязи от кромки воды. Она не могла оглянуться. Она не могла обернуться. Что-то поднялось из глубин и приближалось к ней, медленно и целенаправленно. Она не могла пошевелиться. Она не могла убежать. Ее переполнял древний ужас. Существо было прямо у нее за спиной. Оно искало ее долгих десять лет, и она знала, что это будет самое опасное существо, с которым ей когда-либо приходилось сталкиваться. Из его открытых челюстей текла слюна. Стоял отвратительный запах, и детский голос у ее уха говорил: Мама, я здесь. Я здесь.

Она проснулась.

Она лежала лицом вниз в грязи, в позе трупа. Дождь барабанил по земле рядом с ней, и вода плескалась у ее лодыжек. Повсюду вокруг нее бушевал шторм, но там, где она была, на никчемной косе, царило жуткое затишье. Она вскочила на ноги и зашлепала по грязи и камышам прочь от разбивающихся волн, прочь от кромки воды, прочь от голоса своего сына.

Идти.

Первая часть прогулки была самой трудной. Шел дождь и было грязно. Несколько раз она проваливалась по бедра в грязь. Каждый раз ей приходилось вытаскивать себя, хватаясь за пригоршни тростника, и каждый раз она чувствовала, что слабеет. Ей пришлось переходить вброд узкий ручей. На дальней стороне она подтянулась к остаткам древнего земляного вала и лежала там, затаив дыхание. У нее возникло искушение снова закрыть глаза, но это показалось ей не очень разумной идеей.

Ты сильная, маленькая птичка?

‘Я сильная", - ответила она, как делала всегда, когда отец спрашивал. "Я Исаак".

Затем ударь меня кулаком.

Она подняла голову, и на мгновение ей показалось, что завеса дождя расступилась и в паре сотен ярдов от нее, за участком болота, она увидела линию опор. Пилоны ведут к заглушкам, подумала она, линии электропередачи ведут к домам. Она была искренне рада видеть неуклюжие металлические конструкции.

Ты крутой?

"Я крутой".

Она сделала несколько глубоких вдохов и снова двинулась в путь по грязи, подтягиваясь вперед с помощью пригоршней тростника. Ей было холодно, но сейчас она почти не замечала дождя.

Она услышала звук вертолета где-то позади себя и, обернувшись, увидела длинный белый луч света, скользящий по болотам, обшаривающий бесплодную землю.

- Я здесь! - крикнула она, но никто не услышал.

За линией пилонов была рельефная трасса с твердым покрытием, полная колей и выбоин. Это заставило ее вспомнить о Джуре, о долгом пути в Барнхилл от конца проселочной дороги. Она шла пешком. В этом был свой ритм. Это было то, что она делала каждый день с тех пор, как обнаружила, что Омар мертв. Это было тем, кем она была: раздвоенным животным, идущим по следу шаг за шагом.

‘ Я сильная, ’ сказала она, но в ее ушах это прозвучало пусто. Вертолет нарушил ее концентрацию. - Черт возьми, возьми себя в руки.

Идти.

Она подошла к загону для скота, рядом с которым были заперты деревянные ворота. Кто стал бы запирать ворота здесь, где нет заборов? Вместо того чтобы перелезть через стальные прутья решетки или рискнуть увязнуть в окружающем болоте, она перелезла через калитку, перевалилась через нее и упала на мокрую землю за ней.

Она снова встала. Дождь лил горизонтальными полосами. Она была ослеплена. Она сделала несколько шагов и погрузилась по бедра в грязь. Она потеряла след.

Рядом с ней шел Омар. Ему было шестнадцать лет. Он был почти такого же роста, как его отец. Она больше не боялась его.

- Не думаю, что у меня получится, - сказала она.

Я знаю.

Он сочувственно улыбнулся.

- У меня получится? - спросила она.

Следуй за мной.

‘ Я люблю тебя, ’ сказала она. - Я так сильно тебя люблю.

Я тоже люблю тебя, мама.

Впереди виднелась металлическая конструкция, полуразрушенный сарай для овец с хлопающими на ветру листами кровельного металла. Он провел ее через болото к единственному укрытию поблизости. Он был решительным и находчивым мальчиком.

Я ухожу.

‘ Возвращайся поскорее, ’ сказала она. Она была так рада увидеть его, так рада, что он оказался таким хорошим. Она с трудом побрела к сараю. Скоро она окажется подальше от дождя и где-нибудь сможет прилечь и отдохнуть, пока Омар ее не разбудит.

Когда она приблизилась, мужчина, которого она сначала не узнала, вышел из тени у входа в сарай и протянул ей что-то.

Он указывал на нее.

Это был Ричард Уинтроп ЧЕТВЕРТЫЙ. Она сразу поняла, что он в чем-то обвиняет ее. Она совершила так много неправильных поступков.

Раздался громкий хлопок и ослепительная вспышка света, и она испытала сильнейший шок. Боли не было, только сильный шок, как будто ее ударило электрическим током, и сразу после этого возникло ощущение крайней слабости, ощущение того, что она поражена и съежилась, превратившись в ничто. Сарай перед ней отодвинулся на большое расстояние. В следующее мгновение ее колени подогнулись, и она начала падать. Ее голова ударилась о землю с глухим стуком, который, к ее облегчению, не причинил боли. У нее было оцепенелое, ошеломленное чувство, понимание того, что она, должно быть, очень сильно ранена, но никакой боли в обычном смысле этого слова.

Она снова попыталась встать, но обнаружила, что ноги у нее не слушаются, они бесполезно скользили по грязи, и когда она попыталась приподняться на локтях, изо рта у нее потекло много крови. Она снова погрузилась в ил.

Не было смысла пытаться пошевелиться. Только тогда ей пришло в голову задуматься, куда ее ударили. Она ничего не чувствовала, но сознавала, что пуля попала ей куда-то в переднюю часть тела. Когда она попыталась заговорить, то обнаружила, что у нее нет голоса.

Джона увидел вдалеке вспышку дула и бросился бежать, хлюпая по грязи. Он несколько раз падал, но каждый раз снова вставал и заставлял себя двигаться вперед.

Из-под дождя проступили очертания здания. Длинный металлический сарай. Там был человек, бегущий на север по приподнятой дамбе прочь от сарая.

Уинтроп.

Джона побежал за ним.

Несколько раз Уинтроп останавливался и оглядывался, понимая, что за ним следят. Несколько раз он яростно стрелял из пистолета по теням.

Джона продолжал бежать.

Примерно милю трасса и линия опор шли параллельно друг другу, а затем начали сходиться по мере того, как местность сужалась к концу косы. Вода была с двух сторон и впереди. У Уинтропа заканчивались варианты. Он был в конце очереди.

Там не было ничего, кроме бурлящей воды и недосягаемых за Медуэем сверкающих огней электростанции. Он повернулся назад и продолжал стрелять из пистолета, пока у него не закончились патроны.

- Чего ты хочешь? - закричал он.

Иона с ревом выскочил из темноты.

Ты сделала это. Омар стоял на коленях рядом с ней. Ты спас миллион жизней.

Миранда рассмеялась над иронией. - Я действительно хотела.

Прошло несколько минут, в течение которых она считала себя мертвой. Интересно было отметить, какими были ее мысли в тот момент. Она была необъяснимо рада, что ее сын так гордится ею. Это заставило ее подумать, что ее отец гордился бы точно так же. Возможно, в конце концов, она не зря потратила свою жизнь. Как бы счастлива она ни была, она начала плакать, потому что ее отец не дожил до того, чтобы увидеть это.

Она сделала глубокий вдох между всхлипываниями, и когда она выдыхала, кровь пузырилась у нее изо рта. Она снова попыталась не дышать глубоко. Короткие, неглубокие вдохи, сказала она себе. Все было очень расплывчато.

Ты готов?

Это снова был Омар.

- Готов к чему?

Ты знаешь.

- Мне страшно.

И он ушел. На этот раз она почему-то знала, что это навсегда. Она искала его всю свою сознательную жизнь. В конце концов, это было все, что было, это все, что было ... поиски.

Вертолет пролетел прямо над головой. Он был достаточно близко, чтобы она могла разглядеть его продолговатую желтую ходовую часть, освещенную красными ходовыми огнями, и на мгновение у нее зародилась надежда, но прожектор устремился далеко за заросли тростника, прочь от нее.

Прожектор внезапно погас.

В темноте никого не было. Ни ее отца. Ни Омара. Даже Джона.

Она услышала, как возвращается вертолет.

Он завис примерно в пятидесяти ярдах от нее, и снова включился свет, пробиваясь сквозь опору, чтобы найти ее.

Она прикрыла глаза рукой и сквозь пальцы наблюдала, как он приземляется. Какая-то фигура спрыгнула с его борта и побежала к ней в луче прожектора, отбрасывая на болота огромную и неуклюжую тень.

Она услышала, как роторы замедляют ход.

Мужчина подошел к ней, скрывшись из поля зрения. Это был американец, Микульски. Он опустился на колени рядом с ней и убаюкал ее в своих объятиях.

Она умерла.

OceanofPDF.com

Яркий день после

Это было примерно через час после восхода солнца тринадцатого, и утреннее небо не было потревожено самолетами. Это напомнило Микульски о днях после 11 сентября, когда небо над Нью-Йорком было совершенно пустым. Он оглядел выжженный пейзаж. Вода была повсюду, бурлила в реках и заводях, искрилась на камышах и опорах, на крыше сарая для овец, на лобовом стекле вертолета из плексигласа и лопастях несущего винта.

Он наблюдал, как крупный мужчина, сутулясь, выбирается из болота, волоча что-то за собой. Через некоторое время он увидел, что это Джона, и он тянет Уинтропа за лодыжку. Микульски посмотрел вниз и рукой убрал волосы с лица Миранды. Он видел запись. Он наблюдал за ней, пока она вспоминала события своей жизни, включая искренние эмоции на ее лице, когда она описывала потерю своего сына. Она выглядела умиротворенной в смерти. Такая же красивая, как тогда, когда он впервые увидел ее, стоящей на кухне в Барнхилле, всего десять дней назад, но больше не измученная. Джона оттащил Уинтропа на дорожку рядом с сараем для овец и бросил его там.

‘ Он жив? - Спросил Микульски.

Джона кивнул. - Почти.

Он подошел, посмотрел на Миранду сверху вниз, а затем опустился на колени рядом с ними. Его лицо было избито и покрыто синяками, а одна рука бесполезно свисала вдоль тела. Он запрокинул голову и приоткрыл рот. Микульски отвел взгляд; ему было невыносимо видеть страдание на лице Джона. Примерно в миле от них полицейский "Рендж ровер", подпрыгивая, двигался по дороге в их сторону от Четни Коттеджес. Полицейский снайпер выбрался из вертолета и стоял рядом с ним с винтовкой в руках, не зная, что делать. Микульски отмахнулся от него.

Это был беспорядок. Семья Кирнан требовала справедливости. Руководителям различных агентств пришлось бы полагаться на свою репутацию сторонников общественной безопасности, если они надеялись сохранить свои рабочие места. Повсюду были люди, которых следовало арестовать. Другие, в Ираке, Афганистане и других местах, исчезнут. Будут приняты протоколы о выдаче.

Уинтроп издал горловой звук. Стон.

Из того, что Микульски узнал о Тех, кто стремится к Концу, казалось маловероятным, что Уинтроп когда-либо доживет до суда. Он не завидовал тем, кому будет поручено защищать его в заключении.

- Тебе лучше уйти, - сказал Микульски.

Джона высоко поднял голову и стиснул зубы, и в линии его подбородка, видимой любому, читалась решимость, отказ сдаваться ни при каких обстоятельствах, которые завели его так далеко.

- Продолжайте, - настаивал Микульски.

Джона посмотрел на него.

- Нет причин оставаться, - сказал ему Микульски.

Неохотно Джона поднялся на ноги и, потратив несколько мгновений на то, чтобы посмотреть на бледное, безжизненное лицо Миранды, глубоко вздохнул, повернулся к болоту и, пошатываясь, вернулся в него - одинокая фигура, пробирающаяся сквозь темную растительность.

OceanofPDF.com

Источники

Грег Кэмпбелл Кровавые бриллианты, Стив Колл Призрачные войны, Декстер Филкинс Война навсегда, Миша Гленни Макмафия, Джон Грей Аль-Каида и что значит быть современным, Майкл Гриффин Пожинающий вихрь, Рохан Гунаратна Внутри Аль-Каиды, Майкл Исикофф и Дэвид Корн Гордыня, Эд Хусейн Исламист, Лутц Клевеман Новая Великая игра, Крис Макки и Грег Миллер, Война дознавателя, Панкадж Мишра, Джихадисты, Джон Робб, Дивная Новая война, Иэн Синклер, Отбой территории, Бруно Тертрайс, Война без конца, Марк Урбан, Война в Афганистане, Пол Вирилио, Город паники, Эд Вуллиами, Сезоны ада, Эдвард О. Уилсон, Разнообразие жизни, Лоуренс Райт Надвигающаяся Башня.

OceanofPDF.com


Саймон Конвей родился в Калифорнии, получил образование в Великобритании и изучал английскую литературу в Эдинбургском университете. Он служил в британской армии с Черным дозором и горцами королевы.

После увольнения из вооруженных сил он работал в HALO Trust по обезвреживанию наземных мин и неразорвавшихся боеприпасов в Камбодже, Косово, Абхазии, Эритрее и Шри-Ланке. В качестве директора Landmine Action он руководил проектами в Западной Сахаре и Гвинее-Бисау, а также успешно проводил кампанию за международный договор о запрещении кассетных бомб. Сейчас он живет в Вашингтоне, округ Колумбия, со своей женой, корреспондентом новостей Четвертого канала Сарой Смит. "Верный шпион" - его третий роман. OceanofPDF.com