# Высокий уровень воды

Алистер Маклин

Оглавление

Высокий уровень воды

ПРОЛОГ

А

ДВА

ТРИ

ЧЕТЫРЕ

ПЯТЬ

ШЕСТЬ

СЕМЬ

ВОСЕМЬ

ДЕВЯТЬ

ДЕСЯТЬ

Одиннадцать

ДВЕНАДЦАТЬ


Высокий уровень воды


ПРОЛОГ

Два поразительно похожих инцидента, хотя оба произошли в ночь на 3 февраля и оба были связаны с армейскими складами боеприпасов, по-видимому, не имели никакой связи друг с другом. Инцидент в Велюве в Нидерландах был загадочным, сенсационным и трагическим; инцидент в Метнице в Германии был гораздо менее загадочным, не таким сенсационным и даже имел комический оттенок. Трое солдат стояли на страже на голландском складе боеприпасов, расположенном в бетонном бункере в полутора километрах к северу от ближайшей деревни, когда около половины четвертого двое неспавшихся жителей деревни услышали мощный залп из автоматов — позже было установлено, что охранники были вооружены автоматами — за которым сразу же последовал мощный взрыв. Взрыв образовал воронку шириной шестьдесят метров и глубиной двенадцать метров. Несколько домов в деревне получили довольно серьезные повреждения, но, к счастью, никто не погиб. Предполагалось, что охранники стреляли по нарушителям, и что причиной взрыва стала шальная пуля. Охранники и предполагаемые нарушители бесследно исчезли. В Германии известная и хорошо организованная террористическая группа, называющая себя «Красная армейская фракция», заявила, что ей без труда удалось обезвредить двух охранников на американском складе боеприпасов НАТО в Метнице. Утверждалось, что оба солдата были пьяны, и когда нарушители ушли, они накрыли охранников одеялами. Американская армия отрицала, что солдаты были пьяны, и не упомянула об одеялах. Нарушители утверждали, что захватили ряд штурмовых винтовок, некоторые из которых были настолько современными, что до сих пор числились в секретном списке. Американская армия это отрицала. Пресса в Западной Германии безоговорочно поверила объяснениям нарушителей. Что касается проникновения на армейские базы, «Красная армейская фракция» уже имела впечатляющую репутацию; что касается охраны армейских баз, американская армия не могла похвастаться никакой репутацией. Как обычно, RAF раскрыла до мельчайших деталей, что именно они украли. Ни одна деталь о предполагаемом секретном оружии не была опубликована. Предполагалось, что американская армия, напрямую или через немецкое правительство, ввела бы эмбарго на прессу, если бы информация Королевских ВВС была верной.


А

«Очевидно, дело рук безумца!» — в ярости воскликнул один из руководителей KLM дежурному командиру военной полиции в Схипхоле. «Пустой самолет на поле! Что это значит?» Двое мужчин стояли на крыше зала прибытия под серым небом. Они дрожали в своих пальто и изо всех сил держались за головные уборы. В ледяном, завывающем северо-западном ветре они изо всех сил пытались удержаться на ногах и едва слышали друг друга. «Возможно, предупреждение!» — крикнул командир. Он пристально смотрел на отправленные пожарные машины. «От кого?» Командир пожал плечами. Он хотел сказать что-нибудь саркастическое, но, подумав еще раз, решил, что ситуация на поле слишком серьезная и неясная для этого. «Фоккер Френдшип» стоял в полной готовности далеко на поле, чтобы разогнаться для взлета ровно в 11:00, когда задняя часть самолета взорвалась бело-красной вспышкой. Взрыв с силой ударил самолет носом о взлетно-посадочную полосу. Обломки хвостовой части разлетелись во все стороны, вспыхнув пламенем и дымом. Дым рассекался сильным ветром под низкими, черно-серыми, быстро движущимися облаками. На мгновение в зданиях и вокруг них воцарилась мертвая тишина; затем среди людей вспыхнула ужасная паника, жертвами которой стали даже закаленные сотрудники. Среди криков и неразберихи военные полицейские выбежали из коридоров наружу с оружием наготове. Танкеры с авиационным топливом были спешно вывезены. Пожарные машины бросились к месту происшествия, но сильный дождь, проливной на Схипхол сразу после взрыва, уже значительно локализовал пожар, позволив пожарным сосредоточиться в первую очередь на пострадавших. Все въезды и выезды в аэропорт, включая все подъездные и выездные пути, были перекрыты службами безопасности. Вооруженные люди в гражданской одежде и форме проводили быстрые проверки среди населения, заставляя людей садиться или ложиться на землю, насколько это было возможно. Но арестов или задержаний потенциальных подозреваемых не последовало. Волнение наконец утихло, когда по громкоговорителю раздался чистый и спокойный женский голос. Сотрудница KLM на разных языках объявила, что повреждения пострадавшего чартерного самолета были незначительными и что только один из трех членов экипажа получил серьезные травмы. На борту не было пассажиров, только груз. «Нам придется подождать, — сказал командир, — чтобы увидеть, что покажут результаты первоначального расследования и услышим ли мы что-нибудь от человека, ответственного за это. В любом случае, он не производит на меня впечатления нормального человека, хотя это не значит, что он сумасшедший. Возможно, кто-то, кто затаил обиду на KLM или Министерство транспорта? Возможно, кто-то из ближайших окрестностей, протестующий против шумового загрязнения или против самолетов в целом из-за загрязнения воздуха. Спустимся вниз?» Двое обеспокоенных мужчин спустились по лестнице и заметили, что большинство вылетающих пассажиров отменяют свои рейсы на этот день. Большая толпа собралась на стоянках и у станции НС, где эвакуация происходила лишь постепенно. Остались лишь те, кто ждал прибытия самолетов, и небольшие группы любопытных зевак, некоторые из которых, несмотря на пасмурную погоду и через окна ресторана, даже пытались сфотографировать самолет, стоящий на носу, почти разрезанный пополам, и эвакуацию трех пострадавших в санитарных машинах GGD: капитана, второго пилота и бортпроводницы. Женщина находилась в самом тяжелом состоянии. Быстрое и мужественное вмешательство двух парамедиков, пытавшихся остановить кровотечение, к сожалению, не помогло. Двадцатипятилетняя женщина из Фрисландии скончалась по дороге в больницу, вероятно, от внутренних ушибов. Еще до прибытия представителей прессы эксперты пришли к выводу, что взрыв был вызван бомбой замедленного действия, заряд которой состоял из противотанковой мины. Сотрудники полиции земли Харлеммермеер, присутствовавшие при первоначальном осмотре обломков, сразу же заподозрили взрывчатку, украденную Королевскими ВВС. Но зачем атаковать практически пустой чартерный самолет, который все еще находился на взлетной полосе, готовый к взлету? Вряд ли преступники целенаправленно атаковали груз «Дружбы», который состоял в основном из тысяч специально упакованных тепличных роз и ящиков с электронными компонентами. Хотя эти детали были ценными, они были совершенно безвредны. Многие представители прессы, полиции и самого аэропорта Схипхол считали, что это могло быть хорошо подготовленное предупреждение от политической террористической организации. В таком случае, вероятно, кто-то в какой-то момент предъявит требования по телефону или в письменной форме. Если расследование не принесет результатов, голландскому правительству придется пассивно ждать, пока со стороны враждебных сил не произойдет что-то ясное. Министрам, членам парламента, мэрам, олдерменам и различным правительственным чиновникам было рекомендовано подключить диктофон к своим телефонам, если они еще этого не сделали. В редакциях всех крупных газет и телерадиокомпаний царило напряжение.

В тот же день, ровно в 15:00, в окрестностях Схипхола произошёл второй взрыв. С канала Рингваарт, участка между Аалсмером и Амстердамским лесом, поднялся гигантский столб воды, разбрасывая обломки одной или нескольких лодок, камни и грязь. Дорожное покрытие вдоль канала со стороны Схипхола было размыто на расстояние более десяти метров, и вода с высокого канала Рингваарт сначала заполнила образовавшуюся яму, а затем потекла на низины вдоль дороги в направлении Схипхола. В особенно плохую погоду серый пейзаж, пронизанный сильным ветром и проливным дождём, представлял собой безлюдное зрелище, но в момент взрыва несколько автомобилей подъехали с обеих сторон и остановились по обе стороны от ямы на дороге. Люди выходили и собирали обломки того, что когда-то было каютной яхтой. Раздавались крики, и указывали на место взрыва. К моменту прибытия первой полицейской машины пролом в дамбе расширился уже до пятнадцати метров. По радио была запрошена существенная помощь. Потребовались значительные усилия, чтобы временно перекрыть доступ в труднодоступном месте. Весь район был освещен национальной полицией и водной полицией. Вертолеты, взлетавшие из аэропорта Схипхол и испытывавшие трудности из-за бушующего шторма, осматривали ситуацию сверху; на борту находились высокопоставленные чиновники Министерства водного хозяйства и представители строительных компаний. Длинная вереница грузовиков, груженных песком и камнями, была направлена к месту обрушения. Уже поздно вечером спешно вызванные рабочие дорожно-строительных компаний завершали работы в условиях не усиливающегося шторма и проливного дождя, смешанного с мокрым снегом. Большое количество слитой воды из водохранилища достигло зданий в Схипхоле. Продолжающиеся работы затрудняли расследование полицией причин взрыва, но было установлено, что взорвались две каютные яхты. Водолазам национальной полиции удалось извлечь большие, глубоко засевшие обломки со дна водотока и с берега под дорожным покрытием. Вероятно, яхты лежали рядом друг с другом. Ситуация оказалась весьма необычной, учитывая погоду, которая была невыносима для прогулочных судов, и неоспоримый факт, что нигде не удалось обнаружить следов одного или нескольких погибших пассажиров. Однако водолаз извлек практически неповрежденный сине-белый брезентовый палубный ботинок с резиновой подкладкой 45-го размера, но останков человеческой ступни внутри ботинка обнаружено не было. Пока во второй половине дня началось первоначальное полицейское расследование, в ресторане аэропорта состоялась встреча между руководителями KLM, представителями Министерства водного хозяйства и двумя начальниками полиции Амстердама: не кем иным, как главным комиссаром Де Граафом и инспектором Ван Эффеном. Главный комиссар принял ксерокопию письма с угрозами, полученного KLM, и сравнил текст, напечатанный на голландском языке, с двумя аналогичными записками: одна была адресована главным редакторам крупной национальной ежедневной газеты в Амстердаме, а другая — Министерству транспорта, общественных работ и водного хозяйства в Гааге. Он посмотрел на мужчину напротив за столом, инженера Ван дер Куура, мужчину лет пятидесяти с небольшой темной бородой, который совершенно испортил атмосферу в комнате, постоянно потягивая свою старую трубку. «Когда это пришло?» — «Час назад. Его доставили мне с невероятной скоростью на Porsche Национальной полиции, практически в тот же момент, когда Де Йонг получил записку, адресованную KLM». — «Значит, после трех часов дня?» Ван дер Куур посмотрел на часы. — «Да. Записки идентичны, не так ли? И записка в газету тоже?» Де Грааф проворчал в знак подтверждения и спросил: «Сколько времени потребуется, чтобы закрыть прорыв в канале Рингваарт?» — «Они уже начали временные работы. Листовой металл и тому подобное». Он коротко улыбнулся. — «Кстати, дорогу нужно было ремонтировать. Это было финансово нецелесообразно, но теперь у нас нет выбора. Все будет закончено до полуночи». «Жертвы?» — Ван дер Куур выдохнул еще одно густое облако табачного дыма. — «Государственная полиция уже идет по следу владельцев яхт. У этих господ наблюдается значительно повышенное кровяное давление, но это пройдет. В остальном, погибших или пострадавших нет». Де Грааф толкнул своего инспектора Ван Эффена. Тот спросил: «Имена этих господ?» — «Баккер и Деккер. У государственной полиции есть их адреса». Начальник полиции Амстердама нахмурился, глядя на три ксерокопии перед собой среди чашек кофе на столе. — «Давайте вспомним. Нападение на яхту «Фоккер Френдшип» сегодня утром в одиннадцать часов и разрушение набережной Рингварт и дорожного покрытия сегодня днем в три часа связаны между собой». Идентичные заявления исходят от одного и того же человека от имени группы, называющей себя «FFF». Не объясняется, что означает аббревиатура FFF. Согласно этим трем идентичным заявлениям, цель состоит в том, чтобы продемонстрировать, что FFF способна взорвать любую стратегически важную морскую оборону или барьер против штормовых наводнений в нашей стране в любой момент, который они сочтут подходящим. То, что мы только что пережили, — это всего лишь небольшая демонстрация». «Небольшая!» — воскликнул один из членов совета директоров KLM, сжав кулаки. «Тогда мне интересно, что они подразумевают под крупномасштабной демонстрацией!» Де Грааф кивнул. «Именно. Думаю, все больше людей задаются этим вопросом. Первое сообщение, в газету, пришло после нападения на «Фоккер». В нем говорится, что «затопление Харлеммермеерпольдера» начнется ровно в 15:00. Ровно в 15:00. Ни минутой раньше трех, ни минутой позже трех». Хотя нападение на «Фоккер» произошло в указанное время, должен сказать, что затопление мы воспринимали скорее как угрозу, чем как осуществление хорошо продуманного плана. В конце концов: Харлеммермеерпольдер просто невозможно затопить, по крайней мере, небольшим количеством воды из водохранилища. Тем не менее, мы не рисковали. По всей кольцевой дороге были проведены проверки, чтобы убедиться, не были ли где-нибудь сделаны приготовления к уничтожению. Две пришвартованные беспилотные яхты, по-видимому, не вызвали подозрений. Жаль». Де Грааф пожал плечами и извиняюще поднял руки. «Проверка была слишком поверхностной, возможно, потому что угроза не была воспринята всерьез. Но теперь мы знаем, что к ФФФ действительно нужно относиться серьезно». Он помолчал немного и посмотрел на человека слева от себя. «Питер, вы, возможно, уже собрали информацию и немного подумали. У вас есть какие-нибудь идеи… ой, извините, господа!» Я вижу, что к нам присоединилось несколько человек, и некоторые из вас, возможно, не знают моего коллегу. Инспектор Питер ван Эффен. Он эксперт по современным взрывчатым веществам и возглавляет службу обезвреживания взрывных устройств. Питер, у вас есть хоть какое-то представление о том, как был осуществлен взрыв в Рингварте? На первый взгляд, Питер ван Эффен не был примечательной личностью. Как и его начальник, он был невысокого роста, хотя и крепкого телосложения, склонный к полноте. Ему было от тридцати пяти до тридцати пяти лет, у него были густые темно-русые волосы и такие же усы. На его лице почти постоянно читалось доброжелательное дружелюбие. Он совсем не был похож на инспектора, даже на полицейского. Многие люди, в том числе и заключенные в голландских тюрьмах, были обмануты его приветливой внешностью. «Не нужно было долго об этом думать», — сказал ван Эффен. «Если вы можете взглянуть на что-то задним числом, это не так уж и сложно». Но даже если бы мы знали об этом заранее, мы бы ничего не смогли с этим поделать. Тогда мы бы заметили, что две подозрительные лодки были пришвартованы вдоль берега бок о бок. В такую погоду это крайне необычно, но человеку с неисправным двигателем вполне допустимо получить помощь от сочувствующего владельца проходящей мимо лодки. Похоже, обе лодки были украдены. «Лодки стояли очень близко друг к другу и были соединены таким образом, что, скрытые от глаз прохожих, создавали пространство для одного или нескольких водолазов. Дорога вдоль канала из Аалсмеера не очень оживленная, но и не настолько тихая, чтобы здесь никто никогда не проезжал. Они работали с подводным освещением и небольшой дрелью, работающей от батарей или генератора. Для ремесленника из судостроительной или нефтяной отрасли — в районе Северного моря таких людей предостаточно — это была до смешного простая работа. Они пробурили небольшое расстояние в основание дамбы, которое состоит из базальта и щебня. «Они запихнули в отверстие «колбаску» из водонепроницаемой парусины, наполненную взрывчаткой — возможно, самой обычной старомодной динамитной шашкой или тротилом, хотя настоящий профессионал сегодня использует аматол. Этот заряд был подключен к электрическому таймеру; ничего особенного, для этой цели подошел бы обычный электрический будильник. Затем они просто ушли». «Я почти поверил бы, — сказал Ван дер Куур, — что вы сами дали этим джентльменам необходимые инструкции. Так все и произошло». «Я бы сделал именно так, и с небольшими отклонениями, так оно и произошло. Иначе и быть не могло». Ван Эффен посмотрел на Де Граафа. «Мы имеем дело с группой профессионалов, и тот, кто руководит, — не негодяй. Они знают, как угонять лодки, знают, как с ними обращаться, знают, где и как достать буровое оборудование, они умеют обращаться и с этим, и, очевидно, хорошо разбираются во взрывчатых веществах». «Среди них нет безрассудных маленьких идеалистов, разгуливающих с плакатами». «Они профессионалы – нападение на «Фоккер» это тоже доказало. Национальная полиция смогла предоставить нам имена владельцев лодок, и ведется дальнейшее расследование, чтобы установить, были ли поданы какие-либо заявления о краже бурового оборудования». «Что-нибудь еще?» – спросил Де Грааф. «Нет. У Национальной полиции пока нет никаких зацепок». Де Грааф кивнул и снова посмотрел на фотокопии. «Это сообщение от таинственной FFF… Ни единого указания на причину диверсионных действий. Теперь мы знаем, что сегодня в девять часов утра в KLM позвонили и предупредили, что вся территория вокруг взлетно-посадочной полосы, с которой должен был взлететь «Фоккер», должна быть очищена до одиннадцати часов, чтобы предотвратить ненужный ущерб другим самолетам и транспортным средствам. Очень предусмотрительно с их стороны, должен сказать. Хотя служба безопасности была проинформирована, никто не воспринял этот звонок всерьез». Господин Де Йонг, не могли бы вы спросить оператора, ответившего на звонок, узнает ли она голос? — Это уже сделано. Это был голос молодой женщины. Она говорила по-английски. — Все англоговорящие женщины звучат одинаково, по крайней мере, на мой взгляд. — Он сжал кулаки и снова эмоционально выпалил: — Не было названо ни малейшей причины для этого акта террора! Чего они этим добились? Ничего, абсолютно ничего, что принесло бы кому-либо пользу! Люди, которые делают что-то подобное, психически нездоровы. — Ван Эффен вмешался: — Должен отметить, что это не случай, когда группа сумасшедших террористов бросает бомбы в переполненный универмаг. Они сделали все возможное, чтобы не причинить жертв. Я убежден, что они не намеревались никого убить или ранить. И разве не правда, что сама KLM уделила слишком мало внимания телефонному предупреждению? — Кто несет ответственность за смерть стюардессы и за раненых членов экипажа? «Конечно, диверсанты, но косвенно». Де Йонг молчал. Тонкий слой пота блестел на его лбу. «Федерация по борьбе с отходами, по крайней мере, начала создавать атмосферу страха и тревоги», — сказал инженер по управлению водными ресурсами. «Действительно», — согласился Ван Эффен. «В этом-то и суть. Они уже дважды атаковали за один день, и нам приходится пассивно ждать, пока они сделают это снова. Если да, то где и когда? Афслёйтдейк? Морская дамба Хондсбоссе? Шлюзы Харингвлиет, «главный клапан», регулирующий весь уровень воды в нашей стране, простирающийся далеко в Германию? И самый важный вопрос: почему? Какая у них есть веская причина подвергать опасности миллионы людей и один из важнейших промышленных центров Европы?» Он повернулся к стоявшему рядом с ним главному комиссару. «Сначала хорошенько отчитать жертву, не объясняя почему!» Несомненно, это новая форма шантажа, и я не вижу причин, почему она не должна принести результаты. Я убежден, что FFF очень скоро снова заявит о себе». Пока не объясняя своих мотивов и уж точно не выдвигая конкретных требований. Совершенно нет, потому что это не способ психологической войны. Они просто постепенно затягивают гайки, тщательно просчитывая время. При этом жертва все больше убеждается в безнадежности своего положения, пока ее моральное сопротивление не становится практически нулевым. По крайней мере, так, как мне кажется, раньше использовали пыточную стойку». «Похоже, вы довольно хорошо осведомлены о мотивах преступников», — кисло заметил Де Йонг. «Все идет неплохо». Ван Эффен согласно улыбнулся. «Так же хорошо, как вы осведомлены о тонкостях работы аэропорта». «Что вы имеете в виду?» «Господин...» «Ван Эффен имеет в виду, что нам следует придерживаться того, что мы знаем», — вмешался Де Грааф. Он повернулся к Ван Эффену. «Значит, ты уверен, Питер, что ФФФ скоро свяжется с нами, не раскрывая своих более глубоких намерений. Ты думаешь, что они… э-э… что каждое сказанное здесь слово передается в ФФФ. Мы, конечно, продолжаем необходимое рутинное расследование, но, как уже сказал Ван Эффен, это ни к чему не приводит». «Все это довольно бессмысленно», — сказал Де Йонг. «Зачем идти на такие крайности и ничего не добиваться?» «Они не так уж и окольны», — ответил Ван Эффен, — «и они, безусловно, чего-то добиваются. Для начала — определенной деморализации. Еще важнее то, что они показывают, что обладают властью, что могут обходить меры безопасности по своему усмотрению и что являются хорошо организованной группой, способной осуществлять угрозы по своему желанию. Давайте на мгновение вернемся к их последнему телефонному разговору. Они говорят: «Нидерланды совершенно беззащитны в наших руках». «Голландцы, море больше не ваш враг, враги — мы, а море — наш союзник!» Общеизвестно, что некоторые дамбы на севере страны оказывают менее 70 процентов сопротивления, которое имели дамбы в Зеландии и Южной Голландии в 1953 году. Таким образом, суть в том, что ФФП прекрасно знает, что такое психологическая война. Сначала сеются сомнения и уныние, затем падает доверие к KLM, а затем это направлено против Министерства водных ресурсов. Можете быть уверены, завтра об этом будут писать газеты, не говоря уже о телевидении. За короткое время ФФП уже многого добилась. Нам не нужно считать их людьми, но, безусловно, выдающимися стратегами. Пусть предатель среди нас им об этом скажет.

«Действительно», — сказал Де Грааф. «И я надеюсь, что предатель прекрасно понимает, что мы здесь не обсуждаем необходимые шаги, которые мы намерены предпринять для противодействия главной угрозе. Что ж, дамы и господа, наконец, очень неприятное объявление. Телефонное сообщение от ФФФ в газету заканчивается фразой: «Чтобы продемонстрировать вашу беспомощность и нашу способность наносить удары где и когда нам вздумается, настоящим сообщаем вам, что завтра вечером в девять часов в восточной морской дамбе Тексела будет пробита дыра». «Что?» — одновременно закричали по меньшей мере десять человек. «Да», — мрачно подтвердил Де Грааф. «Я ни на секунду не сомневаюсь, что это произойдет. Объявлять чрезвычайное положение не нужно, но, как сообщается в PS, следует готовиться к тому, что ноги промокнут, хотя ущерб будет сведен к минимуму. Найти взрывное устройство — непростая задача, но я не думаю, что она увенчается успехом». «Это всё?» — спросил Ван дер Куур. «Что вы имеете в виду: все?» — «Ну, никаких дальнейших заявлений, никаких требований?» — «Нет». — «Какие маньяки!» — «Еще раз: на мой взгляд, мы имеем дело с кучкой хитрых и расчетливых преступников», — грубо сказал Де Грааф. — «Пока что они довольны тем, что мы варимся в собственном соку. На вашем месте я бы сейчас не беспокоился об их требованиях. Они появятся… в свое время. Желаю всем доброго дня. А вам, Де Йонг, удачи в работе здесь. Надеюсь, воздушное движение скоро возобновится». Он встал. Ван Эффен последовал за ним по пятам. У выхода Ван Эффен схватил главного комиссара за предплечье и сказал: «Кажется разумным, чтобы несколько джентльменов следили за вами в ресторане». Де Грааф надел фуражку, приветливо кивнул прохожим и отошел в сторону, чтобы остаться вне их слышимости. — У вас есть для этого какие-то конкретные причины?» — «Конечно». Я внимательно наблюдал за всеми за столами, когда вы говорили о Текселе. Большинство смотрели прямо перед собой или в землю. Эти люди представляли, что может произойти на Текселе. Все, кроме двоих. Они продолжали смотреть на вас, как будто уже всё знали. «Как говорится, соломинки цепляются за соломинки». «Что бы вы сделали, если бы вот-вот утонули?» «Хорошая метафора. Ну, а кто же они тогда?» «Ассистент ван дер Куура. Кажется, его зовут Альфред ван Реес». «Верно, да. Я знаю этого человека лично. Не могу представить, чтобы он…» «Мы не можем рисковать. А потом ещё Фред Клаассен». «Что? Начальник службы безопасности в Схипхоле? Смешно». «Он, может быть, тоже ваш друг?» «Клаассен! Двадцать лет безупречной службы!» «Если бы вы были преступником и вам пришлось бы подкупить кого-нибудь в такой крупной организации, как аэропорт Схипхол, кого бы вы выбрали?» Де Грааф некоторое время молча смотрел на Ван Эффена и пошел дальше.

OceanofPDF.com


ТВИ

Г-н Баккер и г-н Деккер, владельцы практически идентичных яхт, которые накануне вечером использовались другими людьми, оказались зятями. Они использовали свои лодки в основном для своего общего хобби — спортивной рыбалки, которой занимались летом и зимой. Баккера не слишком беспокоило «заимствование» его лодки или тот факт, что от неё ничего не осталось целым. Деккер же, напротив, кипел от ярости. Это тоже было понятно, ведь главный комиссар и инспектор Ван Эффен едва вошёл в свой дом, как Деккер объяснил, что накануне вечером с ним довольно грубо обошлись. «В наше время никто не в безопасности!» — крикнул он, но было разумно предположить, что это был не его обычный разговорный тон. «Полиция, говорите? Ха! Вы, должно быть, хорошо работаете, я просто хотел это сказать, но я не могу вмешаться в разговор. Я спокойно сидел на своей лодке, только что пришвартовался, когда вдруг появились эти четверо парней». «Они были в перчатках?» — спросил Ван Эффен. — Перчатки? — Деккер, невысокий темноволосый мужчина, недоверчиво посмотрел на него. — Я стал жертвой жестокого нападения, и единственное, о чем меня спрашивают… — …Были ли на них перчатки, — сухо заметил Де Грааф. — Но, пожалуйста, продолжайте, мистер Деккер. Деккер глубоко вздохнул, посмотрел Ван Эффену прямо в глаза и продолжил: — Итак, когда я собирал вещи, чтобы отнести их в машину, на палубу первым вышел высокий мужчина. Я плохо его видел, потому что было довольно темно. В общем, этот парень говорит: «Я из кинокомпании. Можем ли мы арендовать вашу лодку до завтра? Мы заплатим вам тысячу гульденов». Я говорю… — Можете описать этого человека? «Сложно. Было практически темно, как я уже говорил, и из-за занятости я почти не видел его лица. Он хотел сдать лодку в аренду, но что-то в этом парне мне не понравилось, и у меня было ощущение, что он делает это не из лучших побуждений». Мне не нужны были деньги, и я не сдаю свою лодку в аренду совершенно незнакомым людям. Поэтому я отказался. Парень ушел, и прежде чем я успел что-либо понять, трое других парней набросились мне на спину. Один из них пнул меня. Они затащили меня в машину и отвезли домой. «Ты показал им дорогу?» — «Что? Нет, конечно, нет». — «Значит, они наблюдали за тобой какое-то время. Ты что-нибудь заметил?» — «Нет, никогда. Они вытащили из моего кармана ключи от дома и затолкали меня внутрь. Там они надели на меня наручники и отвели в ванную. Они связали мне ноги и заклеили рот скотчем. Дверь в ванную заперли снаружи». Не знаю, сколько времени это заняло, может быть, три или четыре часа, но вдруг вернулся высокий мужчина. Он снял с меня наручники, забрал их и сказал, что на кухне для меня полторы тысячи гульденов. Тысяча за аренду лодки и пятьсот за дополнительные расходы. — Дополнительные расходы? — Откуда мне знать, что он имел в виду? — Ну, потом он снова ушел и бросил мои ключи к моим ногам. Мне потребовалось много времени, чтобы снять эти чертовы пластыри с губ. Круглое лицо Деккера покраснело от ярости при этом неприятном воспоминании. — Вы помните их машину? Тип, номер, цвет, все такое? — Нет. — Деньги действительно были на кухне? — Да. Можете забрать их у меня. Мне не нужны эти грязные деньги. Наверное, их украли. — Ван Эффен сочувственно сказал: — После всего, что вы пережили, мистер Деккер, вы держитесь замечательно. Вы вообще не видели лиц этих мужчин, или можете что-нибудь сказать об их внешности? — Как я уже сказал, всё произошло так быстро… Кажется, на них были дождевики. Но когда мы приехали ко мне домой, на них были балаклавы. — Они разговаривали между собой? — Говорил только их босс, или их руководитель. — Откуда вы знаете, что это был их руководитель? — Потому что он отдавал приказы. — Вы узнали бы его голос? — Деккер немного помедлил. — Ну, не знаю… Может быть, да. — Ага. Было ли что-то необычное в его голосе? — Вы имеете в виду какой-то акцент? Это был своеобразный голландский. — Своеобразный? Определенный диалект? — Нет, совсем наоборот. Такой, э-э… правильный. Как у дикторов новостей на радио и телевидении. — Я понимаю, что вы имеете в виду, — кивнул ван Эффен. «Как иностранец, который свободно выучил голландский?» — «Что-то в этом роде, да». — «Вы хоть представляете, какой он национальности?» — Деккер покачал головой. — «Черт возьми, я не знаю. Я никогда не езжу за границу». — «Хорошо. Сосредоточьтесь на мгновение на внешности этой главной фигуры. Вы сказали, что он высокий, не так ли?» — «Довольно высокий, да. Я доходил ему примерно до плеч. Я бы сказал: на десять-двенадцать сантиметров выше вас. И худой. Очень худой. На нем было длинное пальто, синее, кажется, темно-синее, да. Оно доходило только до колен, и пальто висело на его плечах, как на слишком маленькой вешалке для одежды. Да, и на нем были солнцезащитные очки». — «Солнцезащитные очки! И вы говорите мне это только сейчас?» — «Разве я уже не говорил, что вначале почти не обращал на него внимания? И все же это была одна из причин, почему я ему не доверял». Я имею в виду, вы, может быть, и из кинокомпании, но неужели вам нужно ходить в темноте в солнцезащитных очках? Это же типично для злодеев. В фильмах всегда видишь бандитов, разгуливающих в солнцезащитных очках. — Ван Эффен повернулся к Баккеру. — Господин Баккер. Вам удалось ускользнуть от внимания этих джентльменов? — Я праздновал день рождения жены. А в остальное время я бываю на лодке только по выходным. — Значит, вполне вероятно, что высокий мужчина и его спутники в масках тоже следили за вами и знали, что вы владелец другой лодки. — Вероятно, да. — Ван Эффен кивнул и встал. Остальные последовали его примеру. — На этом пока все, — сказал Ван Эффен. — Тщательное расследование обломков лодок еще будет проведено, но я не думаю, что оно принесет много результатов. Для электроснабжения они, вероятно, использовали генераторы на борту лодок. В любом случае, вы получили неплохую компенсацию за израсходованное топливо. Думаю, именно это они имели в виду под «дополнительными расходами». — На вашем месте я бы оставил эти деньги себе, — сказал Де Грааф. — В любом случае, подайте заявление о возмещении ущерба как можно скорее и попросите государственную полицию в Аалсмере подтвердить его. — Я так и сделаю, — пообещал Деккер и проводил джентльменов. Полицейские сели в очень старый и помятый «Пежо», у которого не было никаких отличительных номерных знаков. Даже радиотелефон был спрятан под приборной панелью. Де Грааф с полным отсутствием энтузиазма опустился на скрипучее и практически безпружинное сиденье рядом с Ван Эффеном. — Послушай, Питер, я не хочу больше ворчать. Я ценю ваше желание сохранить анонимность, но неужели вас убьет, если вы наконец-то замените или отремонтируете пассажирское сиденье? — О, я вообще-то думаю, что в нем есть что-то подлинное. Но это произойдет. Вы только что услышали что-нибудь примечательное? — Не больше, чем вы. Интересно, что высокого худощавого мужчину сопровождала группа глухонемых. Вы не думали о том, что если лидер, как его называл Деккер, иностранец, то его приспешники, вероятно, тоже иностранцы и, возможно, не говорят ни слова по-голландски? — Я думал об этом. Это возможно. Деккер сказал, что лидер отдавал приказы, и из этого можно сделать вывод, что люди говорили по-голландски или, по крайней мере, понимали его, но это не обязательно должно быть правдой. Приказы могли быть на нашем языке, чтобы создать у Деккера впечатление, что они голландцы. — Де Грааф кивнул. — Если бы мы могли внимательнее изучить голландский язык высокого худощавого мужчины, не исключено, что мы смогли бы определить его страну происхождения или, по крайней мере, исключить множество других возможностей. — Ах, вы имеете в виду тот телефонный звонок о Текселе, среди прочего, который попал сегодня днем в газету. Это был мужчина, не так ли? — Да. Он говорил по-голландски, и весь разговор, то есть одностороннее заявление, записан на пленку. — Ну, помимо того, что человек может полностью исказить свой голос по телефону, совершенно неясно, один ли и тот же человек звонивший и мужчина, которого видел Деккер. И кроме того, даже если бы нам удалось определить страну происхождения этого мужчины, какой от этого толк, чтобы разыскать эту пару? — Де Грааф закурил сигару, и Ван Эффен тут же опустил боковое окно. Де Грааф сделал вид, что не замечает, и сказал: — Значит, остается возможность, что он может быть иностранцем, что он ростом с наряженную метлу, и что у него могут быть проблемы со зрением. — Что вы имеете в виду: что у него проблемы со зрением? — Я считаю чепухой, что мужчина носил солнцезащитные очки в темноте, чтобы выглядеть злодеем, как предположил Деккер. А как насчет ночной слепоты? — Я так не думаю. Я знаю, что это существует, но я никогда не встречал никого с таким состоянием. Что это такое? — Я тоже точно не знаю, потому что я не офтальмолог, и даже сомневаюсь, что медицинская наука сможет объяснить его причину. Но всё сводится к тому, что у человека наблюдается сильная потеря зрения после захода солнца. Возможно и обратное: человек видит лучше при слабом освещении, чем при ярком. Оба состояния очень редки, но их существование, конечно же, не ускользнуло от внимания науки. — Возможно, солнцезащитные очки высокого худого мужчины имеют специальные линзы для этого состояния. — Так что для человека, причастного к преступности, такое состояние представляет собой серьёзный недостаток, — сказал Ван Эффен. — Вероятно. Но ношение солнцезащитных очков в темноте, конечно же, может иметь и гораздо более простую причину. Характерные отметины вокруг глаз, такие как глубокие «гусиные лапки» или шрамы. Мужчина может косоглазеть на один глаз или на оба. Возможно, у него поразительный стеклянный глаз или глаза с радужками разного цвета, например, голубые и карие. Или, возможно, выпученные глаза, что может быть результатом зоба. Возможно, у него только один глаз, а на другом отверстие. В любом случае, я думаю, у него какое-то заболевание, позволяющее легко идентифицировать его без этих темных очков. — Итак, нам нужно запросить у всех отделов Интерпола списки зарегистрированных лиц с заболеваниями глаз. Их может быть тысячи, возможно, даже десятки тысяч. Но даже если их будет не больше десяти, это нам ничем не поможет. Велика вероятность, что у этого человека никогда не было проблем с законом. Ван Эффен нахмурился. — Вы забываете об альбиносах. Альбинос, который не хочет, чтобы его узнали, должен носить темные очки в дополнение к головному убору. — Возможно, вы правы, Питер. Машина остановилась на светофоре на оживленном перекрестке на юге города, и одновременно зазвонил радиотелефон. Ван Эффен ответил и передал небольшой беспроводной передатчик-приемник Де Граафу. Он послушал немного и сказал: «Да». Он спрятал устройство обратно под приборную панель. «Я этого боялся», — вяло сказал Де Грааф. «Министр хочет, чтобы я поехал с ним на Тексел. Целый клуб из Гааги на веренице вертолетов. Вы тоже хотите поехать?» «Я? Скорее нет. Я действительно не понимаю, какой от этого может быть толк в кромешной темноте и в такую погоду! Просто летать туда-сюда вдоль дамбы, чтобы посмотреть, что будет!» Или, вернее, я понимаю: пиар для министра. Им лучше убедиться, что ни одна человеческая жизнь не подвергается опасности. Нет, не для меня. У меня есть другие дела. — Что же тогда? — Мы можем быть уверены, что операции FFF координируются из Амстердама, по крайней мере, пока и по крайней мере часть операций. Наши коллеги из Национальной полиции были достаточно благоразумны, чтобы связаться с Амстердамом после телефонных объявлений в газете и Rijkswaterstaat, когда мы были в Схипхоле. Я попросил отправить в город нескольких наших лучших детективов в штатском, чтобы собрать информацию. Место встречи — криминальное кафе. Вот куда я и иду. — Знаю ли я его? — Оно называется «Ла Карача». — Звучит знакомо. Притон информаторов, да? Давно от них ничего не слышал. — Верно. Они довольно тихо себя ведут. Но это, собственно, говорит о том, что назревают неприятности. — Только не ищи неприятностей! Ты ожидаешь, что там будет что-то еще известно о ФФФ? — Это не исключено. Это место встречи персонажей, которые не воспринимают вещи слишком серьезно. Возможно, я смогу что-нибудь там узнать. — Ага, — вздохнул Ван Эффен. — Шансы невелики, но никогда нельзя исключать такую возможность. Подобное притягивает подобное. Поступают сообщения, происходит обмен информацией. — Как зовут владельца? — спросил Де Грааф. — Он предпочитает, чтобы его называли просто Джордж. Я его хорошо знаю. Он пользуется большим авторитетом в своих кругах. — Ага, джентльмен? Благодетель? Можно сказать, честный гражданин? — Говорят, он имел дело со многими преступными организациями. Не с торговлей героином или проституцией, потому что он не особенно любит это. Раньше его коньком было простое ограбление, обычно вооруженное и жестокое, если этого требовали противники. Джордж может быть довольно жестоким. К счастью, его насилие никогда не было направлено против меня, должен сказать, потому что, если у вас есть лицензия на кейтеринг, вы должны быть сумасшедшим, чтобы конфликтовать с полицией, а Джордж совсем не сумасшедший. — Ну что ж, — задумчиво сказал Де Грааф. — Так что мне выпала сомнительная честь вскоре снова познакомиться с одним из ваших лучших знакомых. «Джордж когда-нибудь сидел в камере?» — «Один из первых мудрых уроков, которые я усвоил в полицейской школе, заключался в том, что нельзя просто арестовать кого-то и привести в суд на основании слухов. Я вряд ли могу подойти к нему и сказать: „Привет, Джордж, я слышал о тебе всякие гадости, и теперь мне нужно отвести тебя в сторону“. К тому же, мы друзья». — «Но если серьезно, то что насчет его склонности к насилию?» — «Насколько я знаю, сейчас он проявляет это на публике только в своем кафе-ресторане, когда люди ведут себя вызывающе или не платят. Иногда он выгоняет сразу двоих. По закону ему это разрешено. Мы следим за соблюдением закона». — «Интересный персонаж. Двое сразу, да?» — «Подожди, пока увидишь Джорджа». — «В каком качестве меня представляют этому джентльмену?» — «Как безобидного государственного чиновника». — «Но там меня могут узнать». «Конечно! Конечно! Я слышал, что матери начинающих криминальных авторитетов Амстердама достают вашу фотографию, чтобы пугать ею своих детей, когда те плохо себя ведут. Только представьте!» — «Особенно забавно, Ван Эффен. Кстати, вы им, безусловно, хорошо знакомы». Неприметный вход в кафе-ресторан «Ла Карача» находился в середине узкого переулка, окутанного слабым светом; не более чем узкая дверь над многовековой, изношенной брусчаткой и несколькими окнами, за которыми три рекламных вывески ясно давали понять, что здесь можно поесть и выпить, имея полную лицензию. Приятное пространство внутри, с темным деревянным полом и белыми оштукатуренными стенами неправильной формы, напоминало испанское кафе. Де Грааф мог представить, что Ван Эффену нравилось сюда приходить. Примерно двенадцать аккуратно сервированных небольших столиков, вокруг каждого по четыре стула. В глубине просторного помещения располагалась полукруглая барная стойка, за которой несколько гостей пили напитки на стационарных барных стульях. За стойкой стоял Джордж. Увидев его однажды, вы никогда его не забудете. Он был огромным, с исключительно широкими плечами, и, должно быть, весил не менее ста тридцати килограммов. На нем было очень красивое мексиканское сомбреро, создававшее впечатление, что его предки как-то связаны с Южной Америкой, что, как предполагалось, также было очевидно из названия заведения. Кроме того, на нем была белая рубашка, черный галстук на шнуровке, расстегнутый черный жилет и черные кожаные брюки. Отсутствие патронного пояса с кобурами для револьверов казалось серьезной ошибкой естественного порядка вещей. Его глаза были черными под густыми бровями, а такие же черные и густые усы спускались по уголкам рта. Казалось, что угловатая голова была высечена из гранита увлеченным, но бездарным скульптором. Он был эталонной моделью для всех этих фотографий с надписью «разыскивается», подобных тем, что висели на стенах салунов XIX века. «Джордж, не так ли?» — спросил Де Грааф, оценивающе разглядывая мужчину. «Если он вышвыривает двоих за дверь сразу, то, несомненно, делает это одной рукой». Джордж внимательно наблюдал за тем, как двое мужчин вошли. Когда они сели за небольшой столик в углу, он оскалил два ряда сверкающих белых зубов. Он подошел к ним и издалека протянул огромную руку. Чем ближе он подходил, тем больше становился. «Добро пожаловать, Питер, добро пожаловать, друг! И главный комиссар! Боже мой, какая честь!» Он пожал руку Де Граафу, словно старый соратник, которого не видел двадцать лет. «Вы меня знаете?» — спросил Де Грааф с улыбкой. «Если в городе есть кто-то, кто вас не знает, он слепой или никогда не читал газет. Питер!» «Это венец моей карьеры», — сказал он, понизив голос, и обратился к Де Граафу: «При условии, конечно, что вы здесь как клиент». «О да, конечно», — поспешно ответил Де Грааф. «Инспектор любезно предложил мне немного перекусить после непринужденного визита в наш международный аэропорт. Возможно, вечером мы также осмотрим прекрасный Тексел, хотя сейчас немного темно и дождливо для прогулки вдоль дамбы». Джордж прищурился и задумчиво кивнул. Он хлопнул в ладоши, после чего появился официант с меню и бутылкой вина. Джордж сам налил вино, сел за стол и сказал: «За ваше здоровье, господа. Свежий аперитив за счет заведения. Наш винный погреб, как вы, естественно, знаете, известен повсюду». Они чокнулись бокалами и выпили очень недорогое Риоху. После того, как были заказаны некоторые блюда, Ван Эффен серьезно сказал: «Джордж, ровно в 9 часов вечера сегодня, то есть чуть более чем через сто тридцать минут, они пробьют дыру в морской дамбе Тексела». Владелец ресторана кивнул, как будто ничего другого и не ожидал. «И это только начало», — сказал он. «Вы правы. И ничего с этим поделать нельзя. Ждите и надейтесь на лучшее, как при бомбардировке города. Продолжая эту метафору: самолеты с оружием массового поражения на борту должны быть нейтрализованы». Ван Эффен посмотрел мужчине прямо в глаза. «Вы понимаете, что нам нужна информация о вражеской эскадрилье». «А кому бы не хотелось?» — сказал Джордж. «Вражеская эскадрилья — это очень точное название. Иностранцы, вы имеете в виду?» «Откуда мне знать? Вполне возможно». Джордж встал. «Я просто собираюсь к Аннелис. К нам за столом присоединятся еще ваши друзья?» «Я жду Васко и Аннемари». Джордж кивнул и вернулся в бар. Там он скрылся за дверью на кухню. «Кто такая Аннелис?» — спросил Де Грааф. «Его жена. Вполовину меньше его ростом. Он ее ужасно боится. Среди ее многочисленных достоинств — она превосходная повариха». «Мне любопытно. То есть, я в этом не сомневаюсь. Кстати, знает ли она, что он… скажем так, время от времени подрабатывает неофициально?» «Она ничего не знает». «Вы упомянули Васко и Аннемари. Я полагаю, эти ребята — ваши информаторы. Джордж, кажется, их знает». «Да, он их хорошо знает. Круг знакомых, скажем так». «Хм. А он знает, что они работают на вас?» Ван Эффен кивнул, и Де Грааф нахмурился. «Это разумно? Это профессионально ответственно?» «Я полностью доверяю Джорджу». «Ну, я не чувствую себя обязанным. Его утверждение о том, что его винный погреб известен повсюду, не делает его заслуживающим доверия». А если это так, то как он это финансирует? «Просто послушайте. Я никогда не говорил, что Джордж не большой мошенник. Я лишь процитировал то, что «люди» о нем думают. Я хотел, чтобы вы сформировали собственное мнение о нем таким образом. Я думаю, вы уже это сделали, но продолжаете сомневаться в нем просто потому, что вы подозрительны и недальновидны, что, вероятно, и стало причиной вашей должности главного комиссара. Аннелис ничего не знает о «черном» доходе Джорджа, как вы его называете, потому что его вообще нет. Джордж никогда не зарабатывал ни цента неофициально. Он абсолютно честен; если бы все в Амстердаме были такими, вы могли бы завтра утром встать в очередь в социальную службу. Позвольте мне открыть вам маленький секрет: он работал детективом в полиции Гронингена. Просто позвоните в Гронинген. Они сделают все, чтобы вернуть его». «Я ошеломлён», — сказал Де Грааф. Он затянулся сигарой и снова наполнил бокалы. «Как же я ошибался. Но вы могли бы меня предупредить». «Я думал, всё будет ясно, шеф. Я могу учуять коллегу в любой маскировке издалека. По крайней мере, до тех пор, пока он не отрастил эти усы после ухода из детективного отдела». «Специализация?» «Борьба с терроризмом и наркотиками». «Единственное успокоительное, которое я когда-либо видел в Гронингене, было из бутылки. Здесь он, кажется, чувствует себя как дома. Почему он уволился? Уволили?» «Вовсе нет. Это просто его натура. Если хочешь преуспеть в борьбе с наркотиками, нужно уметь растворяться в тени, как хамелеон. Что ж, вы его видели. Не можете представить, во что бы он мог перевоплотиться». «Какая жалость. Такой одарённый человек, которому придётся всю оставшуюся жизнь кормить людей, которые и так уже слишком толстые». Тем не менее, возможно, ваша идея использовать его в качестве резерва окажется полезной. Его можно включить в резервный список на случай чрезвычайной ситуации. «Разве это не должно решаться комитетом по назначениям?» «Этот комитет по назначениям — это я! Ну, теперь я искренне надеюсь, что будет что поесть». Его желание исполнилось, и появился помощник с копченым лососем, салатом и рыбным супом. Во время обеда главный комиссар сказал: «Если вы не захотите позже ехать на Тексел, могу я узнать, что вы планируете?» «Зависит от того, что я узнаю от Аннемари и Васко. Конечно, это может быть и вовсе ничего. Думаю, я собираюсь сделать то, что Джорджу никогда не удавалось, а именно — исчезнуть в определённых кругах». «Глупость. Вы знамениты, как тряпичная кукла. Пожалуйста, оставьте это молодым детективам. Если вы начнёте вращаться в своих «определённых кругах», все тут же замолчат». «Шеф, я прекрасно знаю, что делаю. В последнее время мне это успешно удавалось несколько раз». — «Конечно, я буду в одежде, подходящей к моему наряду». — «Да, я знаю», — усмехнулся Де Грааф. — «Я недавно видел вас в черной кожаной куртке с пуговицами и нарисованными на ней узорами. Если я правильно помню, к ней прилагалась меховая шапка с чем-то вроде волчьего хвоста сзади. Вы это имеете в виду?» — «Что-то вроде того, да. Кстати, у меня также есть великолепные кожаные брюки с бахромой по бокам и безумные, незаметные туфли. Но я носил их летом. Сейчас в них ноги промокнут. Так что мне придется снова надеть сапоги на каблуках. Мои волосы и усы будут светло-русыми. Конечно, не слишком светлыми, потому что это снова будет бросаться в глаза». — «Да-да. Так что остальная часть вашего образа вообще не будет выделяться». «Это всего лишь униформа определённой группы совершенно признанных активистов», — терпеливо объяснил Ван Эффен, хотя и раздражённый скептицизмом Де Граафа. «Кстати, мне приходится удалять нарисованные украшения специальным растворителем». Неприятная работа, ведь эта краска не только светится, но и почти не смывается. И если вам интересно: на правой руке у меня шесть медных колец». — «То есть, если я не ошибаюсь, та рука, которой вы оглушаете людей?» — «Да, такое бывает. Ага, вот и еда». Джордж подал еду, и после того, как двое мужчин наелись, Джордж лично принёс кофе. «Аннемари здесь», — объявил он. — «О! Не заставляйте её ждать, мой добрый друг!» Аннемари представляла собой поразительное зрелище. На ней была несколько запятнанная водолазка, которая, вероятно, раньше была белой. Чтобы рубашка не болталась на ней, как сорочка, она туго затянула на талии широкий пластиковый пояс. Талия у нее была юношеских размеров, так что казалось, будто на ней мешок из-под картошки, разрезанный пополам. На ногах у нее были выцветшие, залатанные синие джинсы; потертые концы свисали над низкими кожаными сапогами на очень высоких каблуках. Ее окрашенные волосы, с прядями светлого и темного цвета, торчали кое-где клочками. Черная тушь и бирюзовые тени были нанесены щедро. Устрашающая бледность ее лица могла быть вызвана только толстым слоем клейкой отбеливающей жидкости и резко контрастировала с двумя круглыми красными пятнами на щеках, совершенно не сочетающимися с естественным румянцем. Помада была темно-фиолетовой. Лак для ногтей, с другой стороны, был кроваво-красным, но облупившимся, что было отчетливо видно, когда она вытащила мундштук из-под потемневших зубов. Ее дешевые духи были нанесены щедро и создавали впечатление, что они предназначены для маскировки запахов, напоминающих затхлые спальные помещения без воды. Она больше покачивалась, чем шла, и при этом ее длинные металлические серьги позвякивали. Ван Эффен посмотрел на Де Граафа; тот растерянно уставился на поразительную фигуру, появившуюся перед ним из ниоткуда. «Это Аннемари, мистер Де Грааф». С почти сверхчеловеческим усилием Де Грааф произнес: «Э-э... рад(а) познакомиться, Аннемари». Он повернулся к Ван Эффену за помощью. Тот улыбнулся и сказал: «Понимаете, мне нужно кое-что объяснить своему боссу. Думаю, вам не помешает пиво. Сходите в бар за мой счет, хорошо?» «Хорошо», — сказала Аннемари. «До скорой встречи, да?» Она покачала бедрами в сторону бара. Де Грааф чуть не взорвался. «Боже мой! Что это за представление? Вы в своем активистском обличье и… а это создание составило бы прекрасную пару! Где вы ее взяли?» Ван Эффен властно поднял руку, достаточно, чтобы на мгновение заставить замолчать Де Граафа. «Просто не снимайте куртку, шеф». Тот факт, что вы не заметили, как искусно она отвлекает внимание от своей истинной сущности, доказывается тем, что она прячет полицейский пистолет под лохмотьями на уровне пупка, готовая схватить его через три секунды и, я уверен, точно выстрелить за это же время. Эта молодая леди, которая так сильно вас ужасает, по своей природе необычайно привлекательна и очаровательна, умна, остроумна, говорит на четырех языках, закончила среднюю школу и тому подобное, и работает в полиции Роттердама. «Что?!» «Значит, я доказал то, что хотел. Если она может вас обмануть, она может обмануть кого угодно, по крайней мере, в том, что касается ее личности». «Хорошо. Я сдаюсь. Как вы заполучили эту жемчужину женского пола?» «Изначально я хотел обменяться с одной из наших девушек, как это часто бывает, чтобы дать стажерам больше опыта в более широкой области. Но я не смог никого найти с нашей стороны. Я знал, что Аннемари полгода работала «подпольно» в Роттердаме. Ей просто нужно было оттуда выбраться. Она тосковала по цивилизации, как вы уже видели. Поэтому я уговорил своего старого приятеля из Роттердама, и он подумал, что это нормально. Нам это ничего не будет стоить, и…» — «Почему меня об этом не предупредили?» — «Во-первых, потому что вы дали мне карт-бланш сегодня днем. Во-вторых, я хотел сначала встретиться с вами, когда она будет в маскировке. Я позвонил, пока вы одевались дома. Когда она получила разрешение, она прыгала от радости и села в поезд. Вот что все объясняет». — «Ага, вы не хотели меня беспокоить мелочами. Может, пригласим ее за стол?» Ван Эффен пошёл за ней, и Де Грааф вежливо сказал: «Я не знаю, где вы хотите остановиться в Амстердаме, и мне это тоже не нужно знать, но если хотите, вы всегда можете воспользоваться ванной комнатой у меня дома. Простите, что заставил вас ждать. Вы меня знаете?» — «Естественно», — сказала Аннемари теперь совсем другим тоном, приятным тихим и несколько хриплым голосом. — «Вас несколько раз увековечивали в газетах. На данный момент я к вашим услугам». — «Следуйте указаниям Ван Эффена». — «Следую, шеф. Просто зовите меня Аннемари». — «Ваша внешность, Аннемари, — начал он, — вы уверены, что находитесь в нужном месте в… определённых кругах?» — «В Роттердаме у меня всегда всё получается, — сказала она, — с необходимыми вариациями, конечно. Как бы это ни было чрезмерно, это почти всегда срабатывает». «Ты это прекрасно знаешь, не так ли, Питер?» — «Ну, посмотри-ка», — сказал Де Грааф. — «Питер, да? Значит, вы уже… в дружеских отношениях?» — «В соответствии с заданием, начальник», — быстро ответила Аннемари. — «Мы уже однажды куда-то ходили вместе». — «Естественно, в кругу… твоих друзей». — «Естественно, начальник!» — «Ух ты, как бы мне хотелось это увидеть», — сказал Ван Эффен. — «Мы часто составляли хорошую команду, и это всё. Само собой разумеется, что в кругу наших друзей она не может обращаться ко мне как к «инспектору». Питер, и никогда никак иначе, кроме Питера. Кто-то внушил мне это много лет назад». — «Это был я», — сказал Де Грааф. — «Что ж, юная леди, я слышал, у вас есть пистолет, часто используемый полицией. Вы знаете, как с ним обращаться?» — «Я прошла обучение». — «Я сразу в это верю». «Вы когда-нибудь пользовались этим оружием?» — «Нет, шеф. И надеюсь, мне никогда не придётся им пользоваться». — «Вот что я имею в виду. Могли бы вы выстрелить из этого пистолета в кого-нибудь в экстренной ситуации?» Она опустила глаза. — «Не знаю. Убийство — не для меня». — «Ваши чувства заслуживают доверия. Я чувствую то же самое, знаете ли. И требуется много мужества, чтобы, будучи молодой женщиной, войти в вышеупомянутые круги». Она бледно улыбнулась в ответ. — «Вот почему моя водолазка так полезна. Тогда они не видят нервного пульсирования в моей шее. Могу сказать вам, однако, что это довольно вялая компания. Многие мои доброжелательные родственники и друзья всегда думают, что в этом мире мне приходится бороться с опасными повстанцами и фанатичными противниками существующего правопорядка. Это совсем не так. Большинство просто жалки. За исключением, конечно, наркоторговцев; они много разрушают. Остаётся лишь ядро торговцев оружием». «Вы слышали что-нибудь неблагоприятное или необычное с этой стороны?» — «Я говорю о известных торговцах, которые продают в основном российские пистолеты ИРА и другим отколовшимся группам. Но Питер сказал мне, что мне просто не стоит связываться с этими людьми». — «Раскаявшиеся группы…» — задумчиво произнес Де Грааф. — «Хорошая мысль. Так что Питеру, молодой леди, не стоит с этим связываться. Почему нет?» — «Вы должны спрашивать меня об этом? Во многих крупных странах, Америке, России, Франции, легальная торговля оружием обходится в миллиарды долларов ежегодно. Израильтяне этим занимаются, иранцы, ливийцы, кто угодно. Все с благословения своих правительств. Должны ли мы, голландцы, тогда морализировать, когда речь идет о частной инициативе в небольших масштабах? В любом случае, я знаю, что вас это мало интересует, и что вас больше волнуют более реальные преступления». — «Верно, да. Скажите, а кто-нибудь еще не пришел?» «Васко, — сказала Аннемари. — Вы его знаете? Я сегодня впервые услышала его имя. Я так поняла, что вы собирались приехать вместе». «Я тоже. Насколько я понимаю, договорились, что он будет здесь минут пятнадцать назад». Ван Эффен пошел расспросить Джорджа. Вернувшись, он сказал: «Ни слова и ни малейшего намека на него. Это странно. Васко не такой». «Этот Васко — опытный активист из определенных кругов?» — спросил Де Грааф. «Он выглядит как таковой, — сказала Аннемари, — но, конечно, он не может быть им на самом деле. Я знаю, что он утверждает, что принципиально выступает против этих людей, и я в это верю. В конце концов, он работает на вас, более или менее». «Но у вас есть сомнения по поводу него?» «Мой разум — который иногда меня подводит — подсказывает мне, что у меня должны быть сомнения. Инстинктивно я ему доверяю». «Питер?» «Её интуиция верна. Он полицейский. Детектив». «Черт возьми», — сказала Аннемари с гневными глазами, на мгновение поджав губы. «Спасибо большое. Ты должна была мне сказать». «Ну же! Не будь такой ребячливой! Ты сказала *ему*, что ты в полиции?» Она не знала ответа на этот вопрос. Де Грааф быстро сказал: «Это просто принцип «только то, что нужно знать», моя дорогая. Я тоже не знала. Ты хотела что-нибудь сказать о нём?» «Конечно. Возможно, что-то важное. Не знаю. Он сказал мне по телефону, что сегодня вечером собирается встретиться с важным человеком. Не знаю, с кем». Ван Эффен спросил: «Васко случайно не сказал тебе, кто к нему обращался?» «Ты имеешь в виду контактное лицо? Именно». Он даже сказал мне, что это был лысеющий мужчина, невысокого роста, с седой бородой и косоглазием на правом глазу». Де Грааф удивленно посмотрел на Ван Эффена. «Ну, посмотрите, еще одно заболевание глаз. Но на этот раз не скрытое за темными очками». Как его зовут? — «Юлий», — сказала Аннемари. — «Юлий, а как же еще?» Она немного помедлила. — «Юлий Цезарь. Потому что в этом клубе сейчас исторический период, связанный с псевдонимами. Я не удивилась, ведь я уже встречала Карла Великого и Александра Великого, даже Чингисхана, Клепатру… список можно продолжать. Конечно, они ни капельки не похожи на своих кумиров. Так вот, Васко говорил о Юлии Цезаре, которого я не знала, и поскольку я его не знала, он дал мне его описание». — «А разве Юлий Цезарь не говорил, с кем именно Васко собирается встретиться?» — спросил Ван Эффен. — Нет. — Аннемари снова поджала губы. — Васко этого не говорил. Но это не значит, что он не знает. — Вы что-нибудь имеете в виду? — спросил Де Грааф. — Нет, ничего… Я не знаю, знает он или нет. — Вы хотите сказать, что не доверяете ему? — Он мне не доверяет. — Ну-ну. Не самая прочная основа для сотрудничества, не так ли? — поспешно перебил его Ван Эффен. — Вестенбринк ей не не доверяет! Просто такая работа делает человека чрезвычайно осторожным. Вестенбринк занимается этим уже три года. Это немного… замыкается в себе. — Вестенбринк? — спросил Де Грааф. — Никогда о нем не слышал. Я думал, что знаю их всех здесь. — Вестенбринк из Утрехта, босс. — Ну-ну, сеть расширяется. «Я искренне надеюсь, что сотрудничество принесет какие-то результаты». Он поднял глаза, потому что Джордж, несмотря на свой вес, почти бесшумно подкрался с телефоном и сказал: «Телефон для молодой леди». Она взяла трубку, послушала немного и сказала: «Спасибо! Пять минут», и повесила трубку. «Васко, я полагаю? Он упоминал кафе «Хет Маантье»?» — спросил Ван Эффен. «Кафе «Хет Маантье»!» — проворчал Де Грааф. — «Я помню еще со времен, когда был инспектором, что…» «Это был другой паб», — сказал Петер ван Эффен. — «В Амстердаме остался только один паб под названием «Хет Маантье». Помимо «Ла Карача», «Хет Маантье» — единственный маленький паб, куда мы все еще можем безопасно ходить и где уважаемые полицейские, такие как мы, не должны порочить имя амстердамской полиции». «О, я вам верю!» — сказал Де Грааф. Аннемари задумчиво сказала: «Что касается кафе «Хет Маантье», ты прав, Петер. Но это был не Васко». «Кто же тогда?» — «Анри, владелец заведения. За Васко, похоже, следят, но тот, кто за ним следит, не знает, что за Васко практически невозможно следить незаметно. Поэтому он не мог прийти. Тот, кто за ним следит, был бы удивлен, если бы увидел здесь нашу небольшую группу. Это все испортило бы нам. Поэтому у Васко, по-видимому, не было другого выбора, кроме как отправиться в «Хет Маантье». Но даже там он не мог позвонить, не будучи пойманным. Поэтому он передал Анри записку и позвонил. Анри нужно перезвонить через пять минут». Она вздохнула и сказала: «Тебе нужно снова все это для меня исправить…» Затем она улыбнулась. «Но ты ведь не все понял, Петер?» «О, я гений в понимании очевидных вещей. Но, к сожалению, я не ясновидящий. Остальное, чего я пока не знаю, может подождать, включая причину, по которой Васко до сих пор со мной связывается». «Разве я этого не говорил?» «Генри говорил. Сообщение…» «Ах да. Оно звучало так: «Две тени. Конечно, выбросить их нельзя. «Встретимся…» «Что всё это значит?» — спросил Де Грааф. «Это стиль Вестенбринка — передавать закодированные сообщения», — сказал Ван Эффен. «Он может избавиться от своих теней только двумя способами. Он может бросить их в канал, что он вполне способен сделать, или он может стряхнуть их, что тоже не представляет для него проблемы». Но в обоих случаях он потерял бы линию связи с врагом, которую только что установил». Аннемари продолжила: «Встретимся с двумя или тремя мужчинами в Хет-Маантье в 22:00». Она подвинула к Ван Эффену листок бумаги. Он прочитал: «Стефан Данилов. Поляк. Радом. Специалист по взрывчатым веществам. Пожары на нефтяных скважинах. Техас. Ну, достаточно ясно. Интересно, не правда ли, начальник?» «Еще бы. Напоминает взрыв дамб». Конечно, они берут с собой человека, говорящего по-польски. — Аннемари сказала: — Ты же не думаешь, что мы имеем дело с парнями из Польши, правда? — Нет, совсем нет. — Они просто хотят узнать, что я за человек. — А? Но если они… — Они могут смело обращаться к нему по-польски, моя дорогая, — улыбнулась Де Грааф. — Питер по материнской линии польского происхождения и говорит как по-польски, так и по-русски. Твой друг из Утрехта, Питер, конечно же, это знал. — Но, — возразила Аннемари, — есть большой риск, что его узнают, босс! — Насколько позволят обстоятельства, я буду тщательно маскироваться, — пообещал Ван Эффен. — Примерно на двадцать килограммов тяжелее. У меня есть подходящая одежда для этого. Мои щеки станут круглее, волосы и усы изменят цвет, появится зловещий шрам, и я надену черную кожаную куртку. Перчатка. Эта перчатка служит для того, чтобы скрыть ужасные ожоги, которые я получил, когда… как там это было… тушил тот нефтяной пожар в Саудовской Аравии или где-то там поблизости. Ты понятия не имеешь, какая польза от черной перчатки. Все на нее смотрят, все ее помнят, и если ты ее не носишь, ты сам не свой, если ты меня понимаешь. Хорошо, позвони Анри, чтобы сообщить ему, что все готово, а потом подожди несколько минут, чтобы сообщить Васко». Аннемари позвонила и сказала: «Хорошо, кажется, все улажено. Но ты теперь все знаешь, Питер. Зачем тогда Васко все еще должен тебе звонить?» «Потому что, — терпеливо сказал Ван Эффен, — за ним все время следят. Ему явно нужно создать у этих парней впечатление, что он нанимает опытного специалиста по взрывчатке — меня, то есть — для работы. Вот почему он должен звонить мне». Де Грааф откашлялся. «Э-э… дорогой мой, тебе тоже нужно быть сегодня вечером с этой сбродом?» «Вовсе нет, босс. В какой-то момент мой хороший друг заберет меня по моему обычному адресу, чтобы пойти потанцевать. Это будет поздно». «Ты вернешься завтра утром, после бессонной ночи?» Она улыбнулась. «Я тоже посплю. Мой парень — уважаемый человек. Женат. Он предоставляет мне жилье. Не у себя, а у своей кузины». «Вероятно», — сказал Де Грааф, нахмурившись. «Это правда. Его кузина — леди». «Да-да. Питер, ты знаешь эту кузину? Никаких рисков?» «Ты тоже ее знаешь, шеф. Ее зовут Джули». «Ах! Моя Джули? Моя крестница? Нет, но тогда все в порядке, конечно… Только я не понимаю…» Зазвонил телефон. Ван Эффен ответил. Он немного послушал и сказал: «Скажите, что дадите мне полминуты подумать». Прошло полминуты. Ван Эффен прошептал: «Слушай внимательно. Теперь ты должен сказать мне крайне возмущенным тоном: „Стефан, клянусь, это не полицейская уловка! Отруби мне голову, если бы это было так! В конце концов, я бы рисковал жизнью, если бы полиция узнала об этом? Не будь таким глупым, парень!“» «Скажи мне это». Мужчина на другом конце провода так и сделал, после чего Ван Эффен сказал: «Хорошо сделано. Ты пойдешь с ними? Хорошо. Скажи этим парням — я уверен, что это не те, кто сейчас за тобой следит, — что меня разыскивает полиция в Польше и что американцы запросили мою экстрадицию. На мне черная кожаная перчатка». Он повесил трубку. «Мне пора идти», — сказал Де Грааф. Он встал и добавил: «Полагаю, ты идешь вооруженным, Питер?» «Конечно». «У меня под мышкой выпуклость, так что даже самый близорукий может увидеть, что я вооружен». «Разве они не заберут у тебя это оружие?» — спросила Аннемари. «В качестве меры предосторожности?» «Поэтому он забирает два», — сказал Де Грааф. «Это как зацикливание на руке в черной перчатке. Если у кого-то забирают огнестрельное оружие, им обычно не приходит в голову, что может быть еще одно». «Удачи на Текселе», — пожелал ему Ван Эффен. «То есть, тебе не нужно ничего делать, кроме как наблюдать с воздуха за тем, что происходит в министерской компании, пока я иду в логово льва». «Я бы с удовольствием поменялся с тобой местами», — мрачно сказал Де Грааф.

OceanofPDF.com


СУХОЙ

Большой вертолет, быстрый современный «Чинук», предоставленный Германии Службой связи армии США в качестве демонстрационной модели, страдал от того же недостатка, что и другие, меньшие и менее современные летательные аппараты: он издавал ужасный шум. Рев двигателей затруднял, а иногда и делал невозможным разговор. Эта проблема не решалась и тем фактом, что у машины было два несущих винта вместо — как это принято — одного. Пассажиры представляли собой разношерстную группу. Помимо Де Граафа и министра юстиции, на борту находились четыре министра, из которых только министр обороны мог присутствовать по праву. Остальные трое, включая — как бы странно это ни звучало — министра образования, обеспечили себе место благодаря своему влиянию и любопытству к вопросам, к которым они не имели профессионального отношения. Примерно то же самое можно сказать и о трех старших офицерах ВВС, армии и флота соответственно, которые сидели позади Де Граафа. «Чтобы определить качества и возможности машины», — утверждали они. Однако испытательные полеты закончились неделю назад, и они находились на борту лишь в качестве любопытных наблюдателей. То же самое относилось к двум экспертам из Rijkswaterstaat и двум инженерам из Лаборатории гидротехники в Делфте. Сначала казалось, что их присутствие имело значение, но пилот категорически заявил, что не намерен сажать «Чинук» в затопленной местности, а достойные, в большинстве своем тучные, мужчины средних лет дали понять, что они определенно не желают спускаться по веревочным лестницам или любым другим механическим средствам и быть смытыми, поэтому было не совсем ясно, что они там на самом деле делали. У горстки журналистов и фотографов на борту было гораздо больше прав на это место, хотя все эти люди позже сказали, что поездка едва ли стоила того. «Чинук», находившийся на высоте не более двухсот метров и примерно в пятистах метрах от побережья над уровнем моря, был прямо напротив Оостеренда, когда прорвало дамбу. Это был едва заметный взрыв, заглушенный сильным ветром и дождем. То, что услышали и увидели находившиеся поблизости охранники дамбы и полиция, было похоже на взрыв гранаты, небольшой столб воды и брошенные камни, но непосредственные последствия были ужасающими: бурное Ваттовое море хлынуло через узкий пролом в польдеры. Корабли, курсировавшие вдоль дамбы, спешили к пролому. Как и в Амстердаме, водная полиция освещала место происшествия прожекторами. Пилот вертолета «Чинук» развернул самолет в сторону Оостеренда, чтобы позволить пассажирам как можно лучше оценить ситуацию на месте. Взволнованный Де Грааф наклонился к инженеру Оккерсе из Департамента водного хозяйства и крикнул: «Карей! Сколько времени пройдет, прежде чем они закроют этот пролом?» Оккерсе сжал кулаки и разразился ругательствами. «Эти проклятые негодяи!» Ему потребовалось мгновение, чтобы успокоиться, после чего он отдал пилоту приказ: «Мы садимся!» — крикнул он в ответ. «Мы должны осмотреть место происшествия с земли!» Вертолёт промчался низко над бурлящим водопадом в польдер, где пилот искал возвышенность для посадки. Но, видимо, сам занервничав, он не смог сразу найти подходящее место и позволил вертолету зависнуть в воздухе чуть выше земли и рядом с проломом, медленно вращаясь вокруг своей оси. Все находившиеся в вертолете прижались носами к окнам. Пилот включил несколько вертикально направленных вращающихся прожекторов. Затем он медленно переместил вертолет вбок в направлении Оостеренда. «Должен сказать, что это сделано мастерски!» — крикнул Оккерсе. «Это небольшая дыра и…» Он хотел дать техническое объяснение гидравлических сил и ожидаемого расхода воды в кубических метрах в секунду, но передумал. Затем он глубоко вздохнул и продолжил: «Вероятно, они намеренно выбрали время, когда не прилив. Если бы был прилив, ситуация, конечно, значительно ухудшилась бы. Сейчас дыру можно временно закрыть довольно быстро, не причинив значительного ущерба земле польдера». «Преднамеренно?» — «Время выбрано идеально! И отлива нет. Это значит, что рабочие суда могут легко маневрировать вдоль основания дамбы, чтобы сбрасывать материал. Материала для сброса предостаточно, но все дело в том, чтобы сбросить его в нужный момент». — «Значит, господа знают, что делают!» — крикнул в ответ Де Грааф. — «Могли ли они получить помощь от Министерства водного хозяйства?» — «Со злым умыслом?» — «Да. Что-то подобное уже предлагалось в Схипхоле». Оккерсе рассердился. «Какое нелепое предложение!» — «Возможно, в этом замешаны иностранцы», — перебил его Де Грааф. — «Мы не можем исключить возможность того, что есть какая-то помощь изнутри. Никто не неподкупен. Для всех секретных служб мира это проще простого». Он быстро сменил тему. — «Сколько времени займет ремонт?» — «Восемьдесят процентов прорыва можно перекрыть за час. Потом будет отлив». «Остальное можно доделать с суши». «Помимо машин, тележек с оборудованием и беспорядка, завтра утром обыватель уже не сможет заметить, что что-то произошло». Де Грааф кивнул. Обращаясь к стоявшему рядом министру юстиции, он сказал: «Технически это мелочь, Ваше Превосходительство, как вы слышите. Но…» «Действительно, — сказал министр. — Было заранее заявлено, что будет нанесен лишь минимальный ущерб. Похоже, они имеют в виду то, что говорят, и знают, о чем говорят. Я не особенно беспокоюсь об ущербе». «Оккерсе тоже это сказал. Но проблема в том, что они могут безнаказанно осуществлять свои угрозы. Мы в безвыходной ситуации. Думаете, они скоро придумают новые угрозы, Ваше Превосходительство?» «Как вы говорите, у них все в руках, господин Де Грааф. Нам не стоит удивляться тому, на что они способны. Они, несомненно, дадут нам знать, как только им это будет выгодно». «Есть ли смысл спрашивать вас, насколько продвинулось расследование?» Граф поднес сигару ко рту, сильно прикусил кончик и промолчал.

Детектив Вестенбринк был одет в старый бежевый комбинезон, расстегнутый до пояса, и грязную спортивную рубашку. Голову он покрывал капитанской фуражкой, а в левой мочке уха у него было круглое латунное кольцо. По сравнению с людьми, с которыми он так долго общался, он выглядел ничем не примечательным, подумал Ван Эффен, потому что производил впечатление респектабельного, путешествующего инженера на прибрежном судне. Но по сравнению с ним двое мужчин напротив Вестенбринка и Ван Эффена за маленьким столиком в самом темном углу кафе «Хет Маантье» выглядели респектабельными столпами современной демократии. Один из парней, примерно того же возраста, что и Ван Эффен, был одет в безупречно сшитый костюм приглушенного оттенка; мужчина был красивым, темноволосым, с короткими черными кудрявыми волосами и темными глазами, а когда он смеялся — а смеялся он постоянно — появлялись жемчужно-белые зубы. Средиземноморский тип, подумал Ван Эффен, возможно, не родился там, но определенно родители родом из этих мест. Мужчина рядом с ним, лет на десять-пятнадцать старше, был невысокого роста. Он лысел и носил костюм, как несколько консервативный банковский служащий или государственный служащий. Единственной примечательной чертой его лица были очень тонкие усы. Ни один из них не производил впечатления человека, зарабатывающего на жизнь преступным путем, но Ван Эффен слишком хорошо знал по опыту, как обманчива внешность. Темноволосый мужчина с кудрявыми волосами представился как Ромеро Аньелли, что вполне могло быть его настоящим именем. Он курил турецкую сигарету из маленькой трубки из черного дерева, а зажигалка, которой он небрежно воспользовался, была драгоценным камнем из золота и оникса. Его манера поведения была не только показной, но и производила впечатление женоподобного человека. На английском он с улыбкой и мелодичным баритоном спросил: «Вы не против, если я задам вам несколько вопросов? В наше время нужно быть очень осторожным». «Это относится и ко мне», — сказал Ван Эффен. «Если ваши вопросы уместны, я, конечно, на них отвечу. В противном случае — нет». Но позвольте мне сначала кое-что спросить? «Задавайте». «Я бы хотел, чтобы вы не задавали мне больше уместных вопросов, чем это строго необходимо». «Почему?» «Ну, я полагаю, это своего рода собеседование. Человек, который принимает на работу, имеет право задавать большинство вопросов, не так ли?» «А, я понимаю, к чему вы клоните. Нет, я не буду этим злоупотреблять. Но я хотел сказать, Данилов, что, судя по всему, вы сами могли бы быть причислены к числу работодателей». В этом Аньелли был прав, поскольку в значительной степени искусственно созданная, хорошо упитанная фигура Ван Эффена придавала ему вид генерального директора, человека, который держит все нити в своих руках. Ван Эффен молчал, и Аньелли продолжил с улыбкой: «Я правильно понимаю, что у вас с собой огнестрельное оружие?» «К сожалению, сейчас я не могу позволить себе дорогих портных, так что, вероятно, это будет видно…» — «Я всегда очень нервничаю из-за огнестрельного оружия». Обаятельная улыбка Аньелли не выдавала ни малейшего признака нервозности. «Я тоже!» — быстро сказал Ван Эффен. «Поэтому у меня с собой есть пистолет, на всякий случай, если я столкнусь с кем-нибудь вооруженным. Это меня очень нервирует». Он усмехнулся в ответ и вытащил заряженный «Вальтер» из кобуры под мышкой. Он бросил девятизарядный магазин из рукоятки на стол, оттянул затвор, чтобы показать Аньелли, что оружие пустое, дал Аньелли полный магазин и убрал пистолет обратно в кобуру. «Больше никаких нервов?» — «Все кончено», — усмехнулся Аньелли. «Неправильно!» Ван Эффен потянулся под стол к своему носку и достал небольшой пистолет. «Игрушка, — извинился он, — но в руках меткого стрелка она довольно смертоносна на расстоянии около семи метров». Он постучал крошечным магазином по столу, передал его Аньелли и убрал маленькое оружие обратно в кобуру на лодыжке. «Вот и всё. Три — это слишком много». «Я тоже так думаю». Улыбка Аньелли на мгновение исчезла, но быстро вернулась. Он подвинул два магазина по столу. «Думаю, нам здесь оружие не нужно». «Но кое-что ещё — да!» Ван Эффен спрятал магазины в боковой карман и жестом указал на бармена. «Пиво, — сказал Аньелли. — И для него тоже. Его зовут Хельмут». «Четыре пива!» — крикнул Ван Эффен в тускло освещенную, прокуренную комнату. Из-за барной стойки раздался одобрительный возглас, и Ван Эффен сказал: «Васко, не могли бы вы принести бокалы?» Васко встал и шагнул к барной стойке. «Вы давно его знаете?» — спросил Аньелли. «Хороший вопрос, — ответил Ван Эффен. — Два месяца. Зачем вам это знать?» Ван Эффену пришло в голову, что они могли бы спросить то же самое Васко. «О, просто любопытство, — сказал Аньелли. — Стефан Данилов… это ваше имя при рождении?» «Конечно, нет. Но здесь, в Амстердаме, меня так зовут». Пожилой мужчина, которого звали Хельмут, спросил по-польски: «Но вы родились в Польше, господин Данилов?» Его несколько сухой и размеренный голос хорошо сочетался с его бесстрастным лицом, которое могло бы принадлежать военному следователю или прокурору. «Вот так, прямо сейчас, пока я сижу», — сказал Ван Эффен. Он поднял бровь и спросил: «Васко вам это говорил?» «Да. Где вы родились?» «В Радоме». «Ах, Радом. Я его знаю, но не очень хорошо. Немного провинциальный городок, не так ли? Сельскохозяйственный центр, небольшая промышленность…» «Так говорят». «Так говорят? Но вы же сказали…» «Я прожил там всего четыре года. Когда тебе четыре года, даже самый маленький провинциальный городок для тебя — центр мира. Мой отец, печатник, мог бы найти работу получше». «Где?» «В Варшаве». «Ага». «Ещё раз повторю!» — несколько раздраженно сказал Ван Эффен. «Вы говорите так, будто хорошо знаете Варшаву и хотите узнать, знаю ли я этот город тоже. Не понимаю, почему. Могу я спросить вас: вы случайно не юрист, господин…» «Меня зовут Падеревский». «Я юрист, да». — «Падеревский! Как ты мог такое выдумать! И я был прав, не так ли? Я пока не уверен, что взял бы вас в качестве адвоката в экстренной ситуации». Аньелли усмехнулся, но Падеревский сжал губы и вдруг спросил: «Вы знаете дворец, который называется «Дворец с жестяной крышей» в Варшаве, господин Данилов?» — «Да, конечно». — «А где он тогда?» — «Ну, будь я проклят! Что это должно означать? Инквизиция?» — «А, спасибо, Васко». Васко появился со стаканами пива. — «Господа, за ваше здоровье». Ван Эффен продолжил по-польски: «Дворец, о котором вы говорите, господин Падеревский, находится недалеко от Вислы, на углу Выбжеже-Гданьского и Сласко-Дабровского моста. Если только его уже не перенесли». «Я там не был уже много лет». Падеревский не смог выдавить из себя улыбку. «А Дворец культуры и науки?» «Праздничная площадь. Но он слишком большой». «Слишком большой для чего?» «Слишком большой, чтобы его передвинуть. Две тысячи триста комнат — это настоящий особняк. Чудовище. Его называют «свадебным тортом». Но, с другой стороны, у Сталина никогда не было особого вкуса к архитектуре». «Сталин?» — спросил Аньелли, который, по-видимому, тоже говорил по-польски. «Это был его личный подарок моим соотечественникам, которые веками подвергались мучениям». «А где в Варшаве находится Этнографический музей?» «Он не в самой Варшаве, а в десяти километрах к северу от города». Ван Эффен теперь принял тот же угрюмый тон, что и Падеревский. «Вы знаете, где Ника? Нет? Вы знаете, *что* такое Ника? И это тоже не знаете?» Каждый поляк знает, что это прозвище памятника Героям Варшавы. Чем же знаменита улица Заменгофа? Что, вы даже этого не знаете?! Конечно же, памятником гетто! Я так и подозревал, что вы не очень хороший адвокат, господин Падеревский. Если вам приходится защищать клиента или допрашивать подозреваемого, вам следует хорошо подготовиться. Вы всё портите. Думаю, вы никогда не были в Варшаве и просто немного посмотрели информацию в путеводителе». Ван Эффен положил руки на стол, словно хотел встать. «Я не думаю, господа, что нам следует заставлять друг друга ждать дольше. Сбор информации в разумных пределах — это одно; оскорбительный допрос со стороны человека, который ничего не знает, — это совсем другое. Я не вижу здесь оснований для взаимного доверия, и, честно говоря, я, конечно, не стремлюсь ни к работе, ни к деньгам». Он встал. «Господа, приветствую вас». Аньелли протянул руку. Он не тронул Ван Эффена; это был всего лишь жест. «Посиди немного, Данилов. Гельмут, конечно, немного перешёл черту, но каждый юрист просто подозрительн и недоверчив. Он был в Варшаве, но, как ты и догадался, только как турист, и то всего один раз. Я не сомневаюсь, Данилов, что ты сможешь ориентироваться в Варшаве с завязанными глазами». Гельмут выглядел так, будто предпочёл бы находиться где-нибудь в другом месте. «Глупая ошибка», — сказал он. «Приношу извинения». «Хорошо». Ван Эффен снова сел и допил пиво. «Извинения приняты». «Хорошо», — улыбнулся Аньелли. Возможно, он и большой негодяй, подумал Ван Эффен, но ему не чужды обаяние и убедительность. «Теперь, когда ты получил определённое моральное преимущество перед нами, я хочу укрепить это, сказав, что мы нуждаемся в тебе немного больше, чем ты в нас». Ван Эффен не смутился и усмехнулся. «Тогда тебе не поздоровится!» — сказал он, смеясь. «Васко? Думаешь, в пивном кране Анри хватит еще на одну порцию? На этот раз за счёт, сэр». Вестенбринк уже встал. На его лице читалось огромное облегчение. Проталкиваясь локтями к барной стойке, Аньелли сказал: «Допрос больше не нужен. Перейду сразу к делу. Я слышал от твоего друга Васко, что ты кое-что знаешь о взрывчатке». Ван Эффен кивнул. «Да, я кое-что о них знаю», — сказал он. «Взрывчатка всегда была моей страстью». Он укоризненно посмотрел на Васко. «Эй, мы договорились, что ты будешь молчать о моем хобби перед незнакомцами». «Я не называл твоего имени!» — Вестенбринк защищался с притворной возмущенностью. «Я всего лишь сказал, что знаю кое-кого, кто…» — «Хорошо», — успокаивал Ван Эффен. — «Теперь они знают. Да, я умею обезвреживать всевозможные бомбы и гранаты. Я также очень хорошо, если можно так сказать, тушу нефтяные пожары. Но если бы вас это волновало, вы бы не обращались ко мне таким образом, не так ли? Вы бы уже собрали обо мне информацию в Техасе, где я освоил это ремесло». — «Нет, нефтяной пожар выходит за рамки моей компетенции», — усмехнулся Аньелли. — «Но обезвреживание бомб — это совсем другое дело. Где вы этому научились?» — «В армии», — сказал Ван Эффен, не уточнив, в какой армии и какой страны. — «Вы обезвредили много бомб?» — с явным уважением спросил Аньелли. — «Довольно много». — «Тогда вы, должно быть, гений в этом деле». — «Почему?» — «Потому что вы еще живы». — «Да, я хорош». Мне тоже повезло, потому что, как бы ты ни был хорош, каждая неразорвавшаяся бомба или граната, с которой ты возишься, может стать твоей последней. Получение государственной пенсии в возрасте шестидесяти пяти лет — редкость в кругах экспертов по взрывчатым веществам. Но я полагаю, дело не в обезвреживании бомб или сжигании нефтяных пушек. Остаются взрывчатые вещества. В Нидерландах довольно много профессионалов. Нужно просто разместить объявление. Тот факт, что ко мне обратились таким подпольным способом, может означать только одно: вы занимаетесь чем-то незаконным. Это так? — Верно. А вы никогда не занимались ничем незаконным? — Это зависит от того, кто определяет, что является незаконным, а что нет, и как это определяется. У некоторых людей есть определения, которые не совпадают с моими, и они хотят их обсудить. Чертовски раздражают эти так называемые паладины закона. — Могу я позволить себе задать вам вопрос? — сказал Аньелли. — Ваше несогласие с паладинами закона связано с вашим пребыванием в Амстердаме? «Да, это связано с этим. Что вы хотите, чтобы я взорвал?» Аньелли поднял брови. «Ну, ну, вы не ходите вокруг да около. Почти так же прямолинейно, как и мы». «Это ответ? Специалист по взрывчатым веществам годится только для одного — взрывать. Хотите, чтобы я что-нибудь взорвал для вас? Да или нет?» «Да». «Две вещи. Дамбы, лодки, мосты — я могу взорвать все это, и я гарантирую вам неплохой результат. Но все, что связано с ранеными или погибшими, независимо от того, кто в этом замешан, — это не моя специализация. Тогда вы обратились не по адресу, Аньелли». «Вас наняли не для этого. Я могу вас в этом заверить. Что-нибудь еще?» «Я не хочу льстить вам, говоря, что считаю вас умным парнем, Аньелли. Довольно умным, я так считаю». «Такие парни, как вы, обычно отличные организаторы. Но я позволю себе сделать оговорку: привлечение незнакомца для организации чего-то, что, возможно, планировалось уже довольно давно, не кажется мне вершиной организаторского таланта и профессиональной компетентности». — «Хорошо подмечено», — признал Аньелли. — «На вашем месте я бы высказал точно такую же критику. Поверьте мне на слово, я являюсь частью хорошо организованной группы. Но, как вы знаете, даже самые лучшие планы могут пойти прахом. Небольшая неудача, которую я могу вам подробно объяснить. Просто не здесь и сейчас. Примете ли вы предложение?» Ван Эффен выглядел удивленным. — «Я пока ничего не слышал». — «Примете ли вы должность в нашей организации, на постоянной основе, если хотите, которая, я уверен, вас устроит? Зарплата плюс комиссионные покажутся вам привлекательными. Ваша основная обязанность — разрушать определенные структуры. Какие именно, вы узнаете позже». — «Это звучит как разумная деловая практика». И предложение о работе на комиссионной основе мне кажется довольно неплохим, каким бы оно ни было. Хорошо, я согласен. Просто скажите, когда и с чего мне нужно начать. — Вам придётся немного подождать, Данилов. Эта небольшая встреча носит ограниченный характер, она нужна лишь для того, чтобы выяснить, готовы ли вы в принципе работать на нас, и я убедился, что вы готовы. Мне нужно отчитаться. С вами свяжутся в ближайшее время, если возможно, завтра. — Правильно ли я понимаю, что вы не руководитель организации? — Нет, я не главный. — Замечательно. Такой, как вы, всего лишь правая рука… ну, я бы хотел увидеть вашего начальника. — Это обязательно произойдёт. Могу вам это пообещать. — Как вы будете поддерживать со мной связь? Никаких телефонных звонков! — Ни в коем случае. Васко может быть нашим курьером, не так ли? — Хорошо, господин Аньелли. — Вы знаете, где меня найти, — сказал Вестенбринк. — Хорошо. Аньелли встал и пожал руку Ван Эффену. — Приятно было иметь с вами дело, Данилов. Я уже с нетерпением жду нашей следующей встречи. — Он обернулся. Господин Хельмут Падеревский последовал за ним, не пожимая руки. Как только дверь паба закрылась за мужчинами, Вестенбринк сказал: — Давайте выпьем еще, Питер. Это было рискованное дело! — О, для прирожденного лжеца... — Ван Эффен пожал плечами. — Вы создали впечатление, что я разыскиваемый преступник, не так ли? «Да, я что-то пробормотал в этом роде. Но я забыл упомянуть, насколько вы честный человек, когда дело касается дружеских отношений с вашими сообщниками-преступниками». «Конечно! Подождите, мне просто нужно позвонить». Ван Эффен направился к худощавому, костлявому мужчине за барной стойкой, который, в отличие от большинства владельцев пабов, выглядел довольно зловеще. «Анри, могу я воспользоваться вашим телефоном внутри на минутку?» «Пожалуйста. Вы снова попали в беду, Питер?» «Нет. Но я надеюсь, что скоро кто-нибудь еще попадет в неприятности». Ван Эффен прошел через боковую дверь в тихую гостиную, где взял телефон и набрал номер. Он связался с администратором отеля в центре города и спросил директора. «Мне все равно, что он в ванной!» — грубо сказал Ван Эффен. «Вытащите его! Говорит Ван Эффен. Детективы. Да». Всё произошло быстрее, чем он ожидал. «Здравствуйте?» — спросил директор, немного запыхавшись. — «Чарльз? Окажите мне услугу. Зарегистрируйте меня как гостя вашего отеля четырнадцать дней назад. На имя Стефана Данилова. Стефан Данилов, да. Ничего больше. И не вмешивайте в это своих сотрудников. Им нужно лишь подтвердить, что господин Данилов проживал в вашем отеле четырнадцать дней, если поступят запросы. Спасибо. Я объясню вам позже». Он повесил трубку и вернулся к Вестенбринку в бар. «Я зарегистрировался в отеле как Стефан Данилов», — заявил он. — «Аньелли, вероятно, не спрашивал, есть ли у меня где остановиться, но можете быть уверены, он обзвонит все отели в городе». «Если бы мы только знали, где именно эти ребята тусуются», — вздохнул Вестенбринк. — «О, скоро узнаем». За Аньелли и его адвокатами из кафе «Хет Маантже» следят четверо наших сотрудников.

На следующее утро Ван Эффен в своей обычной одежде подъехал к большому зданию газеты, где редактор принял первое телефонное сообщение от «Борцов за свободу». Ещё молодой редактор молниеносно вышел из лифта после того, как Ван Эффен доложил на ресепшен, и взволнованно сказал: «Ах, инспектор Ван Эффен. Я вас ждал. Тем временем мы получили второе сообщение от «Борцов за свободу». Эти буквы означают «Борцы за свободу», или вы уже знали об этом? Подниметесь со мной наверх?» В лифте Ван Эффен сказал: «Честно говоря, не знаю, удивляться мне или нет, но было неизбежно, что они позвонят снова. Надеюсь, хорошие новости?» «Забудьте об этом, инспектор. Во-первых, они крайне довольны ущербом на Текселе. Они ликуют, что всё прошло именно так, как они и предсказывали. Кроме того, они сказали, что завтра утром около девяти часов, в двух километрах к северу от Алкмаара, можно ожидать интенсивного движения по Северо-Голландскому каналу». «Ну, этого тоже следовало ожидать, не так ли?» — «Угроза, я имею в виду, не в том месте. Всё ли записано на пленку?» — «Да. Пожалуйста, пойдемте со мной». В закрытом редакционном кабинете Ван Эффен прослушал обе записи дважды. Голос молодой женщины на безупречном голландском языке эхом разнесся по кабинету. «Вы что-нибудь заметили в ней?» — спросил Ван Эффен. «Тот же самый голос, но это ничего нового не говорит». — «Заметили акцент. Нюансы?» — «Нет, но мы здесь не эксперты». Ван Эффен медленно покачал головой. «Пожалуйста, не делайте поспешных выводов. У меня такое чувство, что это иностранка…»

Вернувшись в свой кабинет в штабе, Ван Эффен спросил дежурного сержанта: «Кто вчера получил приказ следить за Клаассеном и Ван Рисом?» «Войт и Тиндеман, инспектор». «Вы что-нибудь сообщили?» «Оба, да. Я передам вам это. Войт говорит, что Ван Рис ушел домой и не выходил из здания весь вечер. Сегодня утром пошел на работу. Клаассен работал в ночную смену и все еще находится на своем обычном месте в Схипхоле». «Хорошо». Ван Эффен посмотрел на часы. «Мне снова нужно уйти. Если что-нибудь будет сообщено, вы можете связаться со мной в кафе Диккера и Тейса во время обеда».

Главный комиссар, чисто выбритый и в темном костюме, прогуливаясь по дорогому ресторану с гвоздикой в петлице, пожимал руки всем подряд. Он подошел к небольшому столику в глубине зала, где его ждали Ван Эффен и поразительно красивая молодая женщина. В четырех шагах от столика Де Грааф застыл на месте. Его улыбка застыла, а глаза расширились. Ван Эффен и молодая женщина встали, позволив Де Граафу полюбоваться фигурой девушки во всей ее красе. Словами невозможно адекватно описать ее совершенную красоту. На ней было облегающее серебристо-серое шелковое платье, и она не носила ни одного украшения, поскольку ее блистательная фигура в этом не нуждалась. Де Граафа еще больше смутили копна рыжевато-коричневых волос, большие светло-карие глаза и очаровательная улыбка. Ван Эффен сказал: «Шеф, позвольте представить вам Аннемари Мейер?» Де Грааф взял ее тонкую руку в свою и широко улыбнулся. «Как дела, мисс Мейер? Питер, позвольте поздравить вас. Как вам удалось заполучить это восхитительное создание?» Ван Эффен пожал плечами. «Просто так. Идешь по улице в Амстердаме, протягиваешь руку, и у тебя есть она». «Да, да, конечно», — задумчиво сказал Де Грааф, едва осознавая, что говорит. С неохотой он отпустил ее руку. Теперь в нем пробудились отеческие, защитные инстинкты. «Странно, что я никогда раньше не встречал вас в Амстердаме… Хотя от меня мало что ускользает». «Я из Роттердама». Де Грааф сел и продолжил мягким тоном: «Вы, должно быть, примерно того же возраста, что и мои дочери. Сколько вам лет, если можно спросить?» «Двадцать семь». «Ах! Действительно, ровно того же возраста, что и моя старшая дочь». Он снова очень внимательно посмотрел на нее. «В любом случае, Питер, ты сказал, что нам нужно обсудить несколько важных вещей». Мисс Мейер имеет к этому какое-либо отношение? — «Конечно», — с полной уверенностью подтвердил Ван Эффен. — «В… каком отношении?» Мисс Мейер снова улыбнулась. Она грациозно наклонилась через стол к Де Граафу, положила руку ему на предплечье и сказала с роттердамским акцентом: «Здравствуйте. Вы меня еще узнаете? Вы все еще считаете меня отвратительным существом?» Несколько секунд Де Грааф сидел совершенно неподвижно. Его глаза вылезли из орбит. Затем он глубоко вздохнул, остановил проходящего мимо официанта и беззвучно сказал: «Двойной молодой, пожалуйста, Тео». Официант поспешно ушел, и Ван Эффен сочувственно сказал: «Могу себе представить, что это для вас шок, шеф. Для меня тоже, в первый раз. Аннемари знает хороших визажистов». Она меня и в первый раз обманула. Но вот так, без всяких ухищрений, получился… э-э… прекрасный результат! Де Грааф продолжал смотреть на женщину-детектива из Роттердама, пока ему не принесли полную чашу с прозрачной жидкостью. Он сделал большой глоток, на мгновение перевел дух и смиренно сказал: «А подумать только, я говорил о тебе такие гадости, моя дорогая. Невероятно». «О, но я уже говорила это Питеру, когда он вчера рассказал мне, что ты обо мне подумала с первого взгляда», — оживленно сказала Аннемари. «Я сказала ему: нет, парень, ты просто неправильно понял». «Действительно», — согласился Ван Эффен. «Я был немного переутомлен и раздражен. Иногда я неправильно понимаю вещи». Де Грааф поднял руку. «Довольно. Вы уже достаточно наговорили. Конечно, я приношу вам свои искренние извинения. Но еще один вопрос. Почему вы работаете в полиции, а не, скажем, известной актрисой?» «Вы ведь не хотите сказать, что в амстердамской полиции работают только некрасивые девушки?» «Нет, не так». Но… — «Я люблю свою работу, — просто сказала Аннемари. — Зарплата невелика, но я работаю не ради денег». Де Грааф нахмурилась. «Ваше настоящее имя — Мейер?» — «В самом деле». — «Ваши родители еще живы?» — «И те, и другие. У меня есть сестра и два брата. Они учатся. Мой отец руководит строительной компанией». — «Да, верно». В глазах Де Грааф появился странный блеск. — Ваши родители не возражают против того, чтобы вы занимались этой довольно рискованной работой?» — «Вряд ли. Им нравятся независимые люди». Де Грааф глубоко вздохнул и спросил: «Вашего отца зовут Давид, не так ли?» Она удивленно подняла глаза. «В самом деле. Вы его знаете?» «Я его очень хорошо знаю! Думаю, лет тридцать. Передайте ему мои самые теплые приветы». «Что?» Аннемари окинула взглядом лица двух мужчин, которые смотрели на нее доброжелательно. «Вы не… Ну, в таком случае, давайте выпьем за это! Питер, и мне джин тоже». Сияя, Де Грааф сказал: «Конечно, я сразу узнал семейное сходство. С Питером у меня было немало приключений с ее отцом. Мы вместе плавали на лодках, катались на лыжах, ловили рыбу и охотились. Двадцать пять лет назад, когда она еще была в детском стульчике, я ездил с ним в Южную Америку, где у него были крупные строительные заказы. Сейчас он баснословно богат». «А эта молодая женщина, его родная дочь, теперь ведет войну против преступного мира за мизерную зарплату государственного служащего!» — «Да, босс, в мире случаются странные вещи. Перейдем к делу? Для начала, мы с Васко…» — «Подождите минутку. Во-первых: если с этой молодой леди что-нибудь случится, Питер, месть ее отца будет ужасной. Горе тому, кто попадет в его руки. Я не буду его останавливать, наоборот, но лучше избежать этого риска». — «Во-вторых: с маскировкой или без, есть вероятность, что ее личность раскроется. Вы это прекрасно знаете: малейшая оговорка, малейшая потеря концентрации — и они могут ее уничтожить. Ее отец, безусловно, готов заплатить за нее целое состояние. Убедитесь, что с ней ничего не случится. Так что это ваша ответственность, Питер». Ван Эффен хотел что-то сказать, но официант подошел с заказом и сказал: «Вам звонят». Ван Эффен направился в гардероб. Де Грааф наклонился к Аннемари и сказал: «Тебе не кажется, что это рискованно?» «Думаю, ты немного преувеличиваешь. Я занимаюсь этой работой уже довольно давно, и со мной никогда ничего не случалось. Я всегда начеку и работаю в команде. Я очень хорошо маскируюсь, как ты сама убедилась. Более того, я могу успешно защитить себя почти от любого человека, который на меня нападет, и я всегда вооружена. Кроме того, я не знакома с криминальным миром Амстердама». «Мм. Просто держись поближе к Ван Эффену». «И к Васко». «Конечно, даже если я его не знаю. Но не выдавай ему ничего нового о своем... происхождении. То, чего ты не знаешь, тебе не повредит. Ван Эффен теперь знает, и я полагаю, моя крестница Джули, у которой ты остановилась, тоже знает?» «Откуда Джули могла знать? Я ей не говорила». «Потому что среди женщин мы понимаем друг о друге вещи, которые не нуждаются в объяснении. Джули достаточно просто взять трубку, когда тебя нет рядом, и она знает, что хочет узнать. Тебе нравится проводить с ней время?» «О да, она прелесть. Кстати, мне выпала честь спать в маленькой гостевой комнате, где около шести лет назад некоторое время жил Питер ван Эффен». Она нахмурилась. «Я между делом спросила ее, почему он тогда ее бросил. Не думаю, что у них были какие-то разногласия, потому что они очень любили друг друга. Но она сказала, что мне следует просто спросить самого Питера». «Ты так и сделала?» «Нет… этого еще не произошло». «Ну, тогда я могу тебе рассказать», — мрачно сказал Де Грааф. «Он тогда женился на кузине моей жены. Марианне. Она умерла». «О…» «И не только его молодая жена. Было двое маленьких детей». Аннемари побледнела. «Несчастный случай?» «Хуже. В то время Ван Эффен был связан с особенно жестокой бандой. Вымогатели, похитители и убийцы. Руководство находилось в руках четырех братьев, которые официально носили фамилию Аннеси. Питеру ван Эффену удалось поймать двоих из них. Не все наши доказательства против них удалось получить, но каждый из них получил пятнадцать лет. Двое других братьев сбежали и, насколько мне известно, до сих пор на свободе. Вскоре после ареста нас двоих произошел так называемый несчастный случай. У Питера была прогулочная лодка, одна из тех маленьких каютных яхт. В субботу, когда Питер ехал к лодке, это случилось. Марианна и дети уже были на лодке, и Марианна хотела покататься по озеру, пока он не приедет. Она повернула ключ зажигания и…» Аннемари пристально посмотрела на него и сжала руки. «Питер убежден и до сих пор убежден, что это была месть двух беглых братьев Анси. Время от времени, кстати, он получает от них открытку. На ней нет ничего, кроме петли и гроба». «Ужасно… Как он еще может спать? Каждая ночь, когда он ложится спать, может быть для него последней». «Думаю, он привык к этому и принимает меры предосторожности. В любом случае, теперь вы понимаете, почему он никогда не появляется у Жюли. Он не хотел бы, чтобы у нее дома что-нибудь случилось». «Ему было бы лучше навсегда сменить имя и облик…» — перебила ее Де Грааф. «Снова улыбаешься?» «Что?» «Улыбайся! Вот он снова идет. Не дай ему заметить, о чем мы говорили». Аннемари подняла глаза, улыбаясь, как довольная женщина, совершенно счастливая в этом мире. Но когда она увидела лицо Ван Эффена, ее улыбка снова исчезла. Она никогда не видела его таким мрачным. Он сел, некоторое время смотрел на сверкающий бокал вина и бесцветным тоном произнес: «Я получил задание на сумму, которую никогда прежде не видел в наличных деньгах. Мне нужно что-то взорвать. Пока не знаю что. Судя по сумме, это может быть штаб-квартира банка «Амро», но также и корабль, самолет, казармы, что угодно. Узнаю позже». «От кого вы получили задание?» — спросил Де Грааф. «Вчера вечером Васко познакомил меня в «Хет Маантье» с двумя профессиональными преступниками, чьи имена были такими же вымышленными, как зубы моего отца. Респектабельные на вид парни. Я не смог узнать о них ничего существенного. Они сделали мне предложение, и я его принял». Они сказали, что сначала должны посоветоваться со своими клиентами, и что я получу от них ответ сегодня. Васко был посредником. Так что мы пожали друг другу руки как дружелюбные бизнесмены и расстались, основываясь на взаимном доверии. — Они, я полагаю, следили за мной? — Четверо человек. Две команды по двое. Наша первая пара потерпела серьёзную неудачу. Эти двое потеряли из виду Аньелли и Падеревского… — Они так себя называли? Боже мой! Имена известного промышленника и знаменитого пианиста! — Да. Ромеро Аньелли, весь такой дружелюбный и учтивый, вёл себя как известный автогонщик или кинорежиссёр. И выглядел он тоже как таковой. Другой назвал себя Хельмутом Падеревским и утверждал, что он юрист. Он больше походил на сомнительного бухгалтера. В любом случае, нашу первую пару, по-видимому, перехватили. Их нашли в тёмном переулке, в полубессознательном состоянии. У обоих мужчин были раздроблены коленные чашечки. На Сицилии и в некоторых американских городах это делают, чтобы дать понять человеку, что он не желает, чтобы за ним следили, и чтобы гарантировать, что этого действительно не произойдёт в ближайшее время. Это было сделано железными прутьями. Они в больнице. Ни один из них не сможет ходить в течение следующих нескольких месяцев. «На самом деле, они никогда больше не смогут нормально ходить». Он мрачно замолчал. «Насколько мне известно, в Амстердаме такого никогда не случалось», — сказал Де Грааф, сжимая кулак. «Я, конечно же, как можно скорее поеду в больницу». Петер искоса взглянул на Аннемари, которая смертельно побледнела. Мужчин удивило, что она собрала все силы, чтобы остаться сидеть, а не вскочить и побежать в туалет. Ван Эффен и Де Грааф предпочли бы промолчать на эту тему, но дело было слишком серьезным, чтобы оставлять его сейчас. Ван Эффен вздохнул. «Я слышал, что это стало привычкой и в Северной Ирландии за последние два-три года». «Северная Ирландия?» — Де Грааф на мгновение задумался. «А двое других детективов? Двойная тень?» Они точно потеряли след? «Им нужно было все их внимание, чтобы помочь своим недееспособным коллегам». «Конечно. Будем надеяться, что этих двоих не заметили». «Тем не менее, надеюсь, Аньелли и Падеревский сдержат своё обещание и снова свяжутся со мной», — бесстрастно сказал Ван Эффен. Аннемари сердито посмотрела на него. «Ты, должно быть, сошёл с ума, Питер!» — прошипела она. «Ты подвергаешься как минимум такому же риску, как и твои коллеги, иначе Аньелли и Падеревский вообще не явятся. Логично предположить, что они обыскали тех двух избитых детективов, не так ли? Были ли они вооружены?» Ван Эффен кивнул. «Да». «Тогда они знают, что ты тоже полицейский, потому что, очевидно, понимают, что за ними следили от кафе «Хет Маантье». Это может означать твою смерть. То же самое относится к Вестенбринку и… ко мне». «Признаю, что некоторый риск исключить нельзя», — сказал Ван Эффен. «Конечно, мы играем с динамитом». Но я почти уверена, что Аньелли и Падеревский не связывали этих двух детективов ни со мной, ни с Вестенбринком. Они совершенно точно не узнали в нас полицейских. Более того, для них совершенно нормально, если за ними следят детективы, выполняя, скажем так, свои профессиональные обязанности. Они явно это учли. — Ну… — Аннемари замялась. Де Грааф положил руку ей на руку. — Он прав. Волков нужно выманить из леса, и на данный момент мне кажется, что это единственный правильный путь. Я знаю Петера наизусть и знаю, что он может свести риски к абсолютному минимуму. В любом случае, я гарантирую, что во время всех его встреч с врагом его будет окружать небольшая армия… невидимых. — Значит, есть вероятность, что полиция меня застрелит, — сухо заметила Ван Эффен, пытаясь успокоить ее. Это немного помогло, она коротко улыбнулась. Официант подошел обратно. «Ещё один звонок для вас, мистер Ван Эффен». Пока Ван Эффен стоял на линии в гардеробе, Де Грааф сумел успокоить Аннемари. Через несколько минут Ван Эффен вернулся и сказал: «Я уже знал кое-что этим утром, но теперь это передали и в NOS. Об этом сообщили в различные штабы из Хильверсума. FFF заявляет, что завтра утром в девять часов они могут устроить огромный беспорядок к северу от Алкмаара вдоль Северо-Голландского канала, но оставляют открытым вопрос, произойдёт ли это на самом деле. Они лишь обещают много шума. Что они могут иметь в виду?» «Тот факт, что это сбивает с толку и вас самих, говорит сам за себя», — задумчиво сказал Де Грааф. «Именно этого они и хотят: держать всех в неведении относительно того, что FFF планирует на этот раз». «Они уже добиваются в этом немалых успехов», — прорычал Ван Эффен. «Я слышал, что очень многие уже в спешке хотят эвакуироваться в сторону Велюве, пока этих подонков не расстреляют или не посадят в тюрьму. Как прошла вчерашняя поездка на вертолете?» — «Пустая трата времени. Ненужное вмешательство сверху». — «Ты собираешься в Алкмар завтра утром?» — спросил Ван Эффен. — «Конечно, нет. Я мог бы просто бегать туда-сюда, как курица без головы». Было что-нибудь еще? Ван Эффен кивнул. «Да. Сегодня утром я прослушал записанные телефонные разговоры из FFF в газету. Молодая женщина говорила по-голландски, но, кажется, выучила голландский. Разговоры нужно проанализировать эксперту. Вы знаете специалиста вне нашего штата, чьему мнению мы можем доверять с девяностопроцентной уверенностью?» «Отличная мысль», — похвалил Де Грааф. «Да, я знаю такого человека. В местном университете. Я свяжусь с ним как можно скорее». В этот момент подошел менеджер и что-то прошептал Ван Эффену на ухо. В качестве отвлекающего маневра менеджер затем обошел столик за столиком с дружелюбной улыбкой, спрашивая, понравилась ли еда. Ван Эффен наклонился к Де Граафу и Аннемари и сказал: «Ему позвонил коллега и наш общий друг, директор отеля в центре города. Я зарегистрировался там четырнадцать дней назад под именем Стефан Данилов». «То, чего я ожидал прошлой ночью, действительно произошло». Аньелли обзвонил все отели города и обнаружил, что там зарегистрирован Стефан Данилов. «Хорошая работа. Это значительно повышает доверие Аньелли к вам». «Будем надеяться. В любом случае, тень Аньелли прячется через дорогу в старом «Фиате». Ему, в свою очередь, нужно, чтобы мы следили за ним. Поэтому мне придется появиться в отеле сегодня днем или вечером под видом Данилова, чтобы не разочаровать их». «Хотите переночевать там?» — с тревогой спросил Де Грааф. «Конечно, нет. Нет времени на это. Обычный трюк с обменом такси и моей собственной машиной, а кроме того, владелец поможет мне незаметно покинуть помещение через подвал или крышу». Аннемари вдруг рассмеялась. «Надо было занять столик рядом с телефоном. Опять идет официант! Кажется, он начинает раздражать». На этот раз сообщение пришло от связного Вестенбринка, он же Васко, через обменник HB. Ван Эффен сообщил: «К нему подошел Аньелли. Завтра утром в одиннадцать часов я должен явиться в то же место, что и вчера. Это может означать две вещи…» «Они следят за нами, или нет», — добавил Де Грааф. «Конечно, возможно, они обнаружили, что за ними снова следят с прошлой ночи, и хотят узнать у вас, знаете ли вы что-нибудь, находятся ли они в опасности и как лучше всего противостоять этой опасности. Поэтому будьте предельно осторожны. Постарайтесь выяснить, подозревают ли они вас; в этом случае они также знают, что Het Maantje — это информационный пункт полиции». Он подозвал официанта за счетом и спросил: «Есть ли у молодой леди что-нибудь еще, Питер…» — «Это будет. Пока нет». — «Мм. Вас, конечно, видели в компании Вестенбринка, милая девушка». «Я знаю его только как Васко, и только в этом обличье он мой родной брат». «На этом основании мы можем спокойно появляться вместе… и обсуждать все, что захотим». «Да, верно. Я понимаю, что он живет в сквоте, полном молодежи. Вы можете свободно заходить и выходить оттуда?» «Да, конечно. Это именно то, что ему нужно. Никто ничего не спрашивает… ну, обычные приглашения, вопросы о том, не хотите ли присоединиться к чему-нибудь, но если вы говорите, что не хотите или у вас нет времени, они не поднимают шум. Вы можете приходить и уходить, когда захотите. Я делю маленькую комнату на чердаке с Васко. То есть: я не ночую у него, но часто навещаю его». «Понятно. Значит, никто ничего не спрашивает, если вы какое-то время отсутствуете?» «Нет, совсем нет». «Дело в том, что все зависит от связей», — серьезно сказал Де Грааф. «Есть пятидесятипроцентная вероятность, что Аньелли и его приятели следят за нами». «В таком случае, — добавил Ван Эффен, — Васко может оказаться под подозрением, потому что он познакомил меня с этими ребятами». Так что это может поставить под подозрение и вас. Начальник имеет в виду, что вам было бы разумно какое-то время держаться оттуда подальше. Как долго — зависит от дальнейших событий. Не в силах это объяснить, но у меня такое чувство, что события будут развиваться стремительно. Нам было бы неприятно, если бы вы попали в руки ФФФ… Только подумайте о тех детективах, которым не посчастливилось быть обнаруженными ими. Так что мы знаем, что это безжалостные ребята, вероятно, из тех, кто получает удовольствие от жестокости и мучений беззащитных людей. Я не хочу вас пугать, Аннемари, но всегда есть шанс, что они поймут, что вы работаете на полицию». Как можно спокойнее она сказала: «Я уже вчера говорила, что я совсем не героиня». «Кроме того, они очень скоро узнают, кто твой отец, и это тоже великолепный козырь в их руках. Помимо того, что они могут сделать с тобой, они поставят нас в довольно затруднительное положение». «Просто перестань говорить об этом сейчас. Я понимаю, что мне нужно делать. Но куда мне идти?» Аннемари улыбнулась. «Мне ясно, что я не могу обратиться к тебе, Петер, так же как и к Васко. Что мне делать?» «Конечно, иди к Джули», — сказал Ван Эффен. «Вблизи тебя будет незаметный вооруженный телохранитель. Но прежде чем ты спрячешься, так сказать, под кроватью, может быть, ты захочешь кое-что для меня сделать?» «Естественно». «Иди к Васко сегодня вечером, расскажи ему, о чем мы говорили, и скажи ему, чтобы он спрятался где-нибудь в другом месте». Я знаю, куда он направляется, и свяжусь с ним, как только это снова станет возможно. — Хорошо. — Она помолчала немного. — Я сказала, что сделаю это «естественным» образом для вас, и в принципе я сделаю для вас *все*, но в данном случае я на грани нервного срыва. Я не знаю, смогу ли я… — Да ладно! Вы выглядите потрясающе, и я знаю, что ваши нервы могут выдержать немало напряжения. Но я понимаю, что вы имеете в виду. Вы хотите сказать, что соседи по сквоту, где Васко прячется на чердаке, и пальцем не пошевелят, если вас там поймает банда гангстеров? — Именно. — Но по определению, ваша безопасность — это обязанность полиции. Так что вас охраняют по шестьдесят секунд в минуту. Вашего сторожевого пса зовут Питер ван Эффен, конечно же, в правильном маскированном виде, а не тот, что из «Хет Маантье». Я достаточно вооружена… о, мне только что кое-что пришло в голову, шеф. «Кажется, разумно взять с собой третий пистолет, когда я завтра снова встречусь с Аньелли и его приятелями. Он знает, что у меня их два…» — «И вы считаете маловероятным, что им придет в голову, что вы таскаете с собой еще один?» — добавил Де Грааф. — «Мне эта мысль неприятна, но вперед». — «В любом случае, я буду рядом с тобой, Аннемари», — сказал Ван Эффен. — «Это хорошо, но меня могут застать врасплох прямо сейчас, между этим местом и домом Джули». — «Не беспокойтесь. Я сам быстро доставлю вас туда на своем безопасном и комфортабельном лимузине». — «Лимузин, как вы вообще могли об этом подумать?» — саркастически заметил Де Грааф. — «У вас есть с собой надувной матрас, юная леди? Я бы настоятельно рекомендовал». Аннемари рассмеялась и позволила Де Граафу поцеловать ей руку. Она вышла на улицу с Ван Эффеном.

Женщина, которую Де Грааф назначил своей крестницей и у которой остановился Ван Эффен, была красивой, очаровательной брюнеткой. Хотя по своему менталитету, стилю и манерам она казалась коренной голландкой, в ее внешности чувствовалось что-то восточноевропейское. Она хотела немедленно приготовить ужин для Ван Эффена и Аннемари. Услышав, что они с Де Граафом прекрасно пообедали, она просто поставила кофеварку. «Вы хорошо ладили с моим дядей, Аннемари? Он мой крестный отец, но я считаю его родным дядей», — сказала Джули. «Очень особенный человек», — ответила Аннемари. «Он больше всего беспокоится о нашей безопасности». Джули кивнула. «Питер? Пусть посмотрит, что он установил». Ван Эффен встал, взял Аннемари за руку и подвел ее к стене с картиной в раме, изображающей романтический пейзаж. Он отодвинул картину в сторону. В стене, в углублении в обоях, сидела маленькая красная пуговица. «Если у вас возникнет ощущение, что вы в опасности, — заявил Ван Эффен, — нажмите эту кнопку. Через несколько минут у дверей окажется машина с двумя вооруженными детективами». «Вообще-то, такая кнопка должна быть у каждого дома, — сказала Аннемари. — Ею будут злоупотреблять, и тысячи детективов будут дежурить в любой момент. Все это обойдется довольно дорого, не так ли?» «Мой брат всегда был скупым по натуре, — дружелюбно заметила Джули. У Аннемари от удивления отвисла челюсть, и она уставилась то на одного, то на другого. — Что? Вы..! брат и сестра?» «Надеюсь, это не станет достоянием общественности, — сказал Ван Эффен, посмеиваясь. — О, теперь мне многое становится ясно… Неудивительно, Питер, что ты так к ней привязан, и все же не женился на ней. Верно, да. Но…» — «Но что?» «То есть, вполне логично, что вы хотите защитить её как можно лучше, ведь она в опасности, не так ли?» Ван Эффен взял её за плечи. «Откуда вы это знаете?» «Некоторые заявления и предложения от Главного комиссара. И эта красная кнопка говорит сама за себя». Она посмотрела на него в шоке. «Вы не злитесь, правда?» «Просто беспокоюсь за вас обоих». Джули пошла на кухню, словно у неё там было много дел, и Аннемари спросил: «Она знает о письменных угрозах, которые вы регулярно получаете?» Он продолжал держать её за плечи, и на мгновение показалось, что он совершенно растерян. Затем он взял себя в руки, отпустил её и медленно произнёс: «Да, она знает. Эти письменные угрозы были доставлены по этому адресу. Это метод, использованный одним из братьев Анси, чтобы кое-что мне прояснить». «Какой проклятый... Джули — хороший пример женщины, обладающей самообладанием. Вот такой я хочу быть». Она положила голову ему на плечо, и в этот момент вошла Джули. Она решительно откашлялась и сказала: «Не слишком ли рано… Привет!» Ван Эффен отпустил Аннемари, и Джули быстро подошла к ней. «Что я вижу? Слезы? О чем вы говорили?» «Она все знает», — сказал Ван Эффен. «Я имею в виду о Марианне, о детях, о нас с тобой и о джентльменах из Анси». «От Де Граафа?» «От кого же еще?» Джули сказала: «Это, должно быть, был настоящий шок для тебя, Аннемари. Для меня тоже, но я не смогла все это осмыслить сразу. Пойдем, я налью тебе чего-нибудь, чтобы поднять настроение». «Извините на минутку», — сказала Аннемари. Она вышла из комнаты в коридор. Джули укоризненно посмотрела на брата и сказала: «Ты такой неуклюжий в некоторых вещах…» «Что я наделал?!» Он был явно расстроен. «Я ей ничего не сказал. Это сделал босс! Не подготовив меня, и пока я должен был отвечать на телефонный звонок…» «Дело в том, чего ты не сделал», — сказала Джули. Она улыбнулась и взяла его за руку. «Я не думаю, что ты что-то подозреваешь. Она без ума от тебя». «Ты с ума сошел!» «Не беспокойся о моем здравомыслии, дорогой брат. Подумай о ней. Сделай ей предложение. И как можно скорее». «Ты не слишком увлекся?» «Я абсолютно уверен в этом». «Но она меня едва знает!» «Этого более чем достаточно». Джули покачала головой. «Боже мой, человек, который видит насквозь самых хитрых лживых преступников, к которым отчаянные женщины приходят умолять о помощи, который прочитал столько книг о человеческой психике, этот человек даже не понимает, что…» — «Подожди минутку! Я достаточно часто приходил к тебе с девушкой, которая была от меня без ума, и каждый раз ты отводил меня в сторону и говорил: „Эта дама тебе не подходит“. А потом всегда придумывал целую цепочку возражений. Почему бы не сейчас?» — «Возражения против *нее*? Это было бы просто безумием!» Эта женщина на вес золота! Она… Ну, она очень сильно в тебя влюблена». — «Я на дежурстве», — прорычал Ван Эффен. — «Я уже немного выпил, но не отказался бы еще». Он открыл шкаф. — «Где ты оставил кувшин?» — «Он ждал тебя в гостиной целую вечность». Она подошла к нему и взяла его голову в свои руки. «У тебя был провал в памяти? Может, ты переутомился?» — «Я не переутомлен. Знаете, я вполне способна жить своей жизнью без благих намерений назойливой сестры! Извините, но мне просто нужно проверить, приехала ли охрана». Он вышел из комнаты в коридор. Джули опустилась на стул и уставилась на дверь. Через несколько секунд она открылась, и Аннемари заглянула внутрь. Она вздрогнула, увидев Джули, сидящую и плачущую. «Джули? Что случилось?» Джули отвернула голову и прикусила нижнюю губу. «Ничего». — «Разве это можно назвать плачем?» Аннемари закрыла дверь и поспешила к Джули. Она опустилась на колени рядом с ней. «Сначала я в слезах, а теперь ты! Разве это можно назвать плачем?» Джули раздраженно сказала: «Я совершила огромную ошибку». «Ты? Что тогда?» «Я на мгновение забыла, что Питер — не просто мой брат, но и амбициозный полицейский. Его выдвинули на место Де Граафа. Ты этого не знала, правда?» Джули высморкалась. «Он пока не спешит на пенсию, потому что Питер и так уже выполняет за него большую часть важных дел». «Возможно, это все правда, но где Питер?» «Ему пришлось уйти». «Что? Ничего мне не сказав? Он сегодня не вернется?» «Он просто пошел проверить, здесь ли наш телохранитель». Теперь она снова улыбнулась. «Он может легко довести нас до слез, но нельзя сказать, что ему наплевать на нашу безопасность». «Я слышала, как вы двое довольно бурно разговаривали». «О чем это было? Почему он рассердился?» «А, видимо, я сделала какое-то замечание, с которым он не согласен». «Давай просто больше об этом не будем говорить. Всё будет хорошо». «Это всё, что я могу сказать?» «Пока да. Правда, Аннемари, лучше пока об этом помолчать». «Хорошо. Просто дай мне выпить». Они сидели рядом на диване в гостиной в несколько застенчивом молчании, вполголоса слушая радио с подогретыми бокалами коньяка в руках, когда Ван Эффен вернулся с лицом, как ни в чём не бывало. «Он здесь, знаешь ли», — объявил он. «Отличный парень, вооружен до зубов и с бдительными глазами со всех сторон. Ладно, мне пора идти». «Ты должна мне выпить!» — возразила Джули. «Я так долго держала этот кувшин для тебя дома…» «Извини, больше нет времени. Ах, да, Джули. Сделаешь для меня что-нибудь?» «Отмените все свои планы на ближайшие дни и оставайтесь здесь с Аннемари до дальнейшего уведомления. Я с вами свяжусь. До скорого, хорошо?» Он повернулся и тихо закрыл дверь.

OceanofPDF.com


ВИР

В центре площади стоял высокий худой мужчина в мокром дождевике, терпеливо укрываясь от дождя. Его блестящие черные волосы прилипли к голове, а с черных усов, слегка сдвинутых с места, капал дождь. Ровно в половине десятого он увидел приближающуюся молодую женщину, которую ждал. Он подошел к ней и спросил: «Аннемари?» Она резко остановилась, насторожившись. Она быстро огляделась, словно хотела слиться с людьми на близлежащем рынке, но там еще не было достаточно людно. Мокрый мужчина с кривыми усами рассмеялся. «Не бойтесь, коллега! Не беспокойтесь о похищении. Я здесь именно для того, чтобы это предотвратить. Меня посылает инспектор Ван Эффен. Меня зовут детектив Энгель. Инспектор ждет нас в своей машине дальше по дороге». Аннемари пристально посмотрела на него, явно успокоившись, что он не направляет на нее оружие. Она спросила: «Какая у него машина?» «Черный Peugeot». «Вы когда-нибудь водили такую?» «Когда вы были его коллегой около пяти лет, как и я!» Он улыбнулся. «Ван Эффен уже сказал мне, что вы крайне подозрительны. Значит, это правда. Он велел мне сказать вам: Южная Америка, отец и страх — что бы это ни значило». Она улыбнулась и взяла его за руку. «Просто чтобы я знала». Peugeot был припаркован на боковой улице. Аннемари едва узнала Ван Эффена, потому что на нем была черная фетровая шляпа и густая черная борода, как у раввина. Он оживился, когда она открыла дверь. «Доброе утро!» — поприветствовал он ее. «Что вы называете добрым утром!» Она поблагодарила детектива, быстро села в машину и опустила окно со своей стороны. «Почему вы здесь сидите, Питер?» «Конечно, прячусь от дождя». Она повернулась к нему и укоризненно посмотрела. «Ты сказал, что будешь находиться рядом со мной по шестьдесят секунд в минуту». «Почему ты вдруг уехал вчера, и почему я сегодня утром получила от Джули сообщение о том, что мне нужно приехать сюда?» «Человек предполагает, Бог располагает. Я *находился* рядом с тобой все это время, то есть, через наблюдателя с рацией. Возможно, ты видел какого-то пожилого джентльмена, который слонялся без дела. Он ходил немного сутуло, у него была седая борода, он был в сером пальто и держал в руке белую трость. Этот человек охранял тебя по шестьдесят секунд в минуту». Она рассмеялась. «О! Этот милый старый дедушка? Он даже канарейку не смог бы выследить». «Этому милому старому дедушке нет и тридцати, он эксперт по дзюдо и один из лучших стрелков в корпусе». «Эти сумасшедшие маскировки! Не можешь придумать ничего другого?» Но в любом случае, вы нарушили свое обещание. — Это было необходимо, Аннемари. Вчера нам сообщили, что за вами охотится не кто иной, как господин Гельмут Падеревский, называющий себя адвокатом. Господин Падеревский — хитрый негодяй: у него отличное зрение, и он меня совершенно ненавидит. Очень неприятное сочетание. Вполне возможно, что он даже видел меня в вашей компании. Вот почему один из моих постоянных детективов взял на себя роль бдительного дедушки. — Энгель спросил через полуоткрытое окно: — Что-нибудь еще, шеф? — Да. Не упускайте из виду нашего друга. — Я уже держал его на прицеле, шеф. Он довольно сильно выделяется, я бы сказал, своей лысиной, седой бородой и косоглазием. — Он повернулся и скрылся под дождем. Аннемари подняла пассажирское окно и спросила: — Он имеет в виду Юлия Цезаря? «Никто больше. Не знаю, знает ли Энгель, что этот человек называет себя Юлием Цезарем, но это не имеет большого значения. За ним внимательно следит собственное подразделение наблюдения Энгеля. Посменно, разумеется. Давайте не будем забывать, что случилось с двумя нашими коллегами позапрошлой ночью. Энгель и его приспешники прекрасно об этом знают». Ван Эффен завел двигатель и выехал с боковой улицы между припаркованными машинами. Аннемари резко вздрогнула на сиденье и сказала: «Я не понимаю, почему вы продолжаете ездить на этой машине». «Завтра привезут новое сиденье», — поспешно сказал Ван Эффен. «У меня сердце разрывается, но ради моих друзей…» «Я не это имею в виду. Я имею в виду, что ваши враги уже должны знать об этой машине». «Нет, совсем нет». «Недавно кто-то из дорожной полиции сказал мне, что в западных провинциях до сих пор ездят более двенадцати сотен похожих Peugeot с небольшими отличиями, и более трехсот из них находятся в Амстердаме и окрестностях». «А у всех одинаковые номерные знаки?» — сладко спросила она, схватив его за предплечье, потому что он так быстро входил в поворот и разгонялся, что ее чуть не выбросило из сиденья. Ван Эффен рассмеялся. «Вы знаете номер этой машины наизусть?» «Ну, э-э… Что-то с парой девяток». Он рассмеялся. «Вы не заметили, что номерные знаки не прикручены? Их можно просто надеть и поменять местами в мгновение ока. Еще лучше: сегодня на ней французские номерные знаки, парижская регистрация. Так вы этого не видели, да?» «Нет», — призналась она. «Когда я подошла к машине, я видела только… ваш странный наряд». «Итак, в интересах вашей собственной безопасности, будьте внимательнее в будущем. Вы слышали, что ФФФ вытворили сегодня утром возле Алкмаара?» — «По радио они сказали, что с шести часов утра будет интенсивное движение, но…» — «Что абсолютно ничего не произошло. Они не повредили дамбу вдоль канала. ФФФ могут позволить себе шутить. Они сдержали свое слово! Видите ли, они сказали, что к северу от Алкмаара в девять часов ожидается «интенсивное движение». Похоже, что, несмотря на плохую погоду, там по-прежнему полно людей. Полиция уже несколько часов занята расчисткой дороги для рабочих. Привлечена армия… Со стороны ФФФ поступило сообщение, что они сделали фотографии с вертолета. На память». — «Как им это удалось?» — «Конечно, сегодня утром там было полно вертолетов. Если они придали своему вертолету вид полицейской машины, это не привлекло никакого внимания». «Зачем им эта чушь? Нагнетают панику?» — «Еще хуже. Они дали нам это понять до мельчайших подробностей! Они заявили, что в течение двадцати четырех часов могут привести население Нидерландов и правительство в состояние, которое можно назвать «отчаянным, иррациональным и безнадежным». Вы можете пытаться защитить дамбы, плотины, шлюзы и, я не знаю, какие еще средства защиты от воды использовать, но ничто не может противостоять скрытным террористам с правильным взрывчатым веществом. Их угрозы обладают силой, в сто тысяч раз превышающей силу захвата самолета или поезда». — «Я понимаю это, да. Но угонщики самолетов и поездов, захватчики консульств и тому подобное всегда сразу же говорят то, что хотят. Я пока ничего об этом не слышал. Что за этим стоит, Питер?» — «Я не знаю. Даже догадываться не могу. Насколько мне известно, слово «требования» еще не упоминалось. Политические мотивы?» У Нидерландов, естественно, есть опасные враги, как в качестве самой страны, так и внутри НАТО. Им нужны сто миллиардов гульденов наличными? Освобождение пяти тысяч заключенных? Меня так злит их циничная высокомерие. Они ведут себя так, будто являются суверенным, независимым государством. Следующим шагом они, наверное, запросят дебаты в ООН». Он пожал плечами и посмотрел на часы. «Мне действительно нужно переодеться на встречу в Het Maantje». Она взяла его за руку. «Тебя не остановить, правда?» «Нет. Кто-то должен туда поехать, и я единственный, кто с ними контактировал». «С чисто полицейской точки зрения другого варианта нет». «Я просто надеюсь, что они не понимают, что…» Она содрогнулась при мысли о искалеченных детективах. Она глубоко вздохнула и твердо сказала: «Если бы я была твоей женой, я бы тебя остановила». «Как?» «Откуда мне знать», — сказала она уныло. «Мой инстинкт подсказывает, что что-то не так, поэтому я бы обратился к твоим глубинным чувствам… Я бы сказал: „Если ты меня любишь, не уходи“. Что-то в этом роде». «Да, но ты не моя жена, и даже если бы была, я бы всё равно ушёл. Извини, что это звучит так резко, бессердечно и эгоцентрично, но это моя работа». Он посмотрел на неё с улыбкой и похлопал по руке. «Но ты такая милая, и я впечатлён твоей чуткостью». «Чуткость?!» Она отдёрнула руку и отвернулась от него, раздражённая. «Чуткость! Пфф!» Он выглядел ошеломлённым. «Аннемари? Что случилось? Я что-то не так сказал?» «Нет. Ничего». Он вздохнул, уставился на задние фонари машины перед ним и сказал: «Думаю, я никогда не пойму эту кучку женщин». — Я тоже так не думаю, — раздраженно сказала она. — Ой, хватит! Пойдем выпьем кофе. Вместо того чтобы курить трубку мира. — Нет, Питер. Мне не хочется выставлять себя напоказ в этом обличье. — Мне, кстати, все равно. Я знаю, что скрывается под твоей маской, не так ли? Может, просто выпьем кофе у Джули? Это еще возможно. — Хорошо, — она немного подумала. — Послушай... Тебе постоянно приходят письма с угрозами по ее адресу от двух беглых братьев из Анси. Что это за люди? — Я их никогда не видел, — признался он. — Они тогда сбежали за границу, и я надеюсь, что их там когда-нибудь поймают, и они исчезнут за решеткой на всю оставшуюся жизнь. — Но этого не произойдет. — Допустим, они тут крутятся... разве это не представляет опасность для Джули, раз уж ты к ней возвращаешься? — Не думаю, что нам стоит чего-то бояться от них вблизи. — Будем надеяться. Кстати, о Джули. Знаешь, ты вчера её расстроил? — Это не было моим намерением. — Ты ушёл очень резко. Она расстроилась. — Послушай! Двое мужчин в больнице, кучка сумасшедших, которые хотят затопить нашу страну, ко мне обратились с просьбой взорвать что-то важное... неужели мне нужно беспокоиться и о сестре? — Я не это имею в виду. Я имею в виду, что вы должны помириться. У вас был конфликт. Я тебя слышал. — А... я тебе это как-нибудь объясню. — Мне любопытно. — Тогда давай просто купим ей большой букет роз.

Ван Эффен как можно незаметнее подошел к детективу по наблюдению, сменившему ночную охрану, и услышал, что опасность не помешала. Аннемари быстро проскользнула в дом с цветами и бросилась в ванную. Ван Эффен взял с лестницы букет роз, предназначенный для Джули, и пошел с ним на кухню, где Джули варила кофе. Она все еще вела себя немного скованно. «Джули». — «Да?» — «Извини за вчерашний день». — «Что?» — «За то, что я тебя расстроил. Думаю, ты все еще расстроена». Он дал ей цветы и поцеловал. «Извини. Больше такого не повторится». — «Знаешь, что стало причиной?» — «Может быть, у меня слишком много забот. Это расстраивает тебя, Аннемари расстраивается из-за тебя, и я расстраиваюсь из-за тебя. Когда мне приходится уходить из дома на самую ужасную работу в моей жизни, я не могу позволить себе расстраиваться, понимаешь?» «Ты мой единственный брат, моя единственная близкая семья… Может, потому что я одна и поэтому особенно волнуюсь за тебя, как ты и говорил вчера. Возможно, ты прав, но не держи на меня зла. Никогда, никогда больше не уходи вот так просто, ничего не сказав и не попрощавшись. Особенно сейчас, когда мы в таком кризисе!» Она сняла с цветов бумагу и взяла маленький нож. «Питер… я чувствую, что сегодня что-то идет ужасно не так». Он молча стоял рядом с ней. Она бросила цветы и нож, повернулась и обняла его. «Хотел бы я, чтобы ты не ходил к этим ребятам. Знаешь, у меня были предчувствия несколько раз. Три, четыре раза, и каждый раз это срабатывало! Отмени встречу с этим подонком. Она наверняка пойдет совсем не так». «Не волнуйся. Я вернусь. Вы что, вчера вечером пугали друг друга, что ли?» «Что ты имеешь в виду?» «Потому что Аннемари тоже предсказывала смерть и проклятие. Можете себе представить, что это меня совсем не радует. Но я предлагаю компромисс: я обещаю вам, что не позволю себя соблазнить мужчинам с дурными намерениями и не пойду с ними никуда из кафе «Хет Маантже». Я просто буду слушать, что они мне скажут, и действовать соответственно. Итак, дело сводится к тому, что я соглашусь встретиться с ними снова в выбранном мной месте и времени, после того как точно узнаю, что они намереваются со мной сделать… и каковы их зловещие планы. В конце концов, в этом-то и вся суть. Поэтому я делаю вам следующее предложение. Если вы позаботитесь о том, чтобы к часу дня у вас был готов вкусный обед, я снова буду стоять перед вами ровно в тринадцать часов». Она обняла его за шею и пристально посмотрела на него. «Могу я на это рассчитывать?» Он прижал сжатый кулак к сердцу. «Мое слово чести. А теперь избавься от слез». «Подумай лучше об обеде, который ты хочешь нам подать», — сказала Аннемари, завернутая в большой халат и с полотенцем на вымытых волосах. Улыбаясь, она сказала: «Передвигаться по зданию, не натыкаясь постоянно на частные разговоры, действительно непросто. Простите, что беспокою вас, и простите, что хожу полуголая. Это всего лишь маленькая квартира и…» — «Я не возражаю», — весело ответила Ван Эффен. — «Даже сейчас вы выглядите потрясающе, не правда ли, Джули?» — «То же самое можно сказать и о вашей сестре», — сказала Аннемари. Она села, закурила сигарету и задумчиво сказала: «Сегодня утром он был гораздо более угрюмым, Джули. Что вы обсуждали за это короткое время, что он вдруг стал таким веселым?» — «Мы устроили небольшое соревнование в взаимном восхищении», — сказала Ван Эффен. Джули покачала головой. — «Нет, дело было не в этом. Я тоже не апеллировала к его лучшим качествам, потому что мне это кажется ненужным. Думаю, мы были немного несправедливы к бедняге». Похоже, мы с тобой его изрядно расстроили, используя нашу женскую интуицию, чтобы предсказать всевозможные несчастья и беды, которые могут его постигнуть. Он просто немного приуныл, вот и все». — Он был не единственным, — сказала Аннемари. — Мне кажется, ты сама немного подбодрилась. — Питер пообещал мне, что сегодня не будет делать ничего дерзкого. Он пойдет туда, назначит там встречу с джентльменами, а затем послушно уйдет. Он просто хочет знать, чего от него ожидают. Другими словами: он пойдет туда в сопровождении неизвестно скольких вооруженных детективов, после чего немедленно вернется сюда. Аннемари вздохнула, явно с облегчением. — Звучит неплохо, да. Она прищурилась и внимательно оглядела брата и сестру. — А как мы можем быть уверены, что ты сдержишь свое слово? — Слово чести полицейского, — твердо ответила Джули. «Кроме того, ровно в час дня его ждет вкусный обед. Его всегда можно застать за этим. Помню, в детстве он всегда первым садился за стол. А если он посмеет опоздать хотя бы на пять минут, я больше никогда не буду ему готовить!» — «Можете рассчитывать на то, что я вернусь вовремя», — серьезно сказал Ван Эффен. Нахмурившись, он на мгновение задумался. — «Но, конечно, возможно, мне придется снова уйти. Например, встреча с FFF в два часа». Аннемари уловила в его словах уклончивость. — «Питер, ты что-то нам не сказал?» — «Э-э... у меня не было возможности из-за твоей заботы». — «Это касается FFF?» — «В самом деле». Сегодня утром в девять часов на Северном Голландском канале к северу от Алкмаара ничего не произошло, но это не значит, что они не выполнят свою угрозу, из которой можно сделать вывод, что они, возможно, планируют что-то неприятное там в два часа дня. Это вызов. Они сказали, что действительно заложили мины на берегу канала. Незавидная задача найти эти мины до двух часов дня была возложена на голландское правительство. Этого никогда не произойдет, можете не сомневаться. Аннемари побледнела и сжала кулаки. «Какая ужасная, мерзкая…» — «И это еще не все», — перебил ее Ван Эффен. «Также упоминались крупные работы по строительству шлюзов в Хагестейне. Они могут нанести удар в одном или другом месте, говорили они; они могут причинить разрушения в обоих местах или могут воздержаться от этого. Они заняты тем, что сеют панику среди населения». — «Шлюзы Хагестейна? В Кулемборге?» «Да, между Кулемборгом и Вианеном, прямо к югу от Утрехта. Главные автомагистрали, идущие с севера на юг, проходят прямо мимо них. Река Лек там очень широкая. ФФФ хочет все больше и больше запугивать людей». Он поцеловал свою сестру и поцеловал Аннемари. Мне пора идти. Будем надеяться, что мы сможем это остановить.

Одетый в ту же пышную одежду, что и при первой встрече с Аньелли, Ван Эффен вышел из такси и прошел по узким улочкам и переулкам к заднему входу кафе «Хет Маантье»; стальная дверь всегда была заперта. Ключ ему дал владелец. Он вошел внутрь и в душном, темном коридоре, ведущем к входу в кафе, тут же почувствовал, как ему в поясницу приставили дуло пистолета. «Никакого движения», — прорычал мужской голос. Включился фонарик. Ван Эффен прислонился к стопке пластиковых пивных ящиков и не двигался. Крупный мужчина позади него, тяжело дышавший ему в затылок, был, судя по акценту, амстердамцем, и Ван Эффену показалось, что он узнал его хриплый бас. «Кто вы?» — спросил он. «Заткнитесь. Полиция». Подошла вторая фигура с фонариком. «Руки вверх», — сказал детектив с пистолетом. «Ян? Обыщи его на наличие оружия». Руки обыскали его верхнюю часть тела, и Ван Эффен почувствовал, как пистолет вытащили из кобуры под мышкой. «Мои руки подняты, и теперь я безоружен», — сказал Ван Эффен. «Могу я повернуться?» Крупный детектив схватил Ван Эффена за плечо, грубо развернул его и уставился на незваного гостя. Ван Эффен усмехнулся и сказал: «Посмотрите, детектив Коэндерс! Вы меня узнаете?» Другой полицейский посветил фонариком на лицо Ван Эффена. «А, это Ван Эффен! Извините, но…» «Я, конечно, затаил обиду. Почему бы вам не направить фонарик мне на ноги?» Луч света погас, и Ван Эффен подтянул штанины. Над каждым коротким ботинком, в нижней части икр, был прикреплен небольшой пистолет. Ван Эффен укоризненно цокнул языком и покачал головой. «Неправильно, ребята. Я бы вас расправился в мгновение ока!» Молодой детектив по имени Ян вернул Ван Эффену тяжелый пистолет и снова начал шепотом извиняться. Ван Эффен поднял руку. «Хорошо. В любом случае, я рад, что вы начеку. Сколько у вас человек внутри?» «Пять». Два детектива посмотрели на черную кожаную перчатку Ван Эффена. «А снаружи?» «Тоже пять. Хорошо спрятаны, с видом на дверь и переулок. Двое мужчин с автоматами». «Отлично. Хорошо, что о моей безопасности так заботятся. Раньше у меня бывали другие ситуации. Ян? Я вижу, вы переоделись в бармена. Не могли бы вы позвать Анри?» Ян, спотыкаясь, прошел по коридору, и мгновение спустя Анри появился в своем обычном мрачном обличье. Его лицо могильщика пристально смотрело на замаскированную фигуру Ван Эффена, и его такой же зловещий голос прогремел: «Привет, Питер. Тебе ведь нечасто приходится сталкиваться с тем, чтобы тебя останавливали твои же люди?» «Я и не ожидал ничего другого. Сколько посетителей?» «Не больше трех постоянных клиентов. Они только начали курить, но их уже и так не назовешь новичками. Если во время твоей болтовни с приятелями зайдут другие клиенты, я буду держать их подальше. Музыка выключится, но постоянные клиенты не смогут услышать, о чем идет речь». «Конечно, сможете». «Да. Человек, который был здесь рано утром, сказал, что я точно не смог найти микрофон. Что ж, я обыскал все заведение сверху донизу, и действительно, микрофона не нашел. И ты можешь с уверенностью сказать, что я знаю свое дело досконально!» «Сотрудник вашего технического отдела, который приходил устанавливать это устройство, сказал, что ваши коллеги по конференции, вероятно, его искать не будут». — «Я тоже так думаю. Как только они войдут, включи диктофон, Анри. Я сейчас пройду к тебе как обычно. Наверное, у них тут кто-то прячется».

Ван Эффен сидел за небольшим столиком у входа, за матовым стеклом окна, выходящего на улицу, когда вошли трое мужчин, во главе с Аньелли. Ван Эффен встал и пожал руку Аньелли, который казался таким же вежливым и дружелюбным, как и в первый раз. «Рад вас видеть, Данилов», — сказал Аньелли по-английски. «Вы, конечно, уже знаете Хельмута, а это мой брат Леонардо». Хельмут не пожал руку, но Леонардо пожал. Любопытно, что он больше походил на Падеревского, чем на Ромеро Аньелли. Это был невысокий, коренастый мужчина с густыми, пышными бровями. Несмотря на свою непривлекательность, он показался Ван Эффену таким же безобидным, как и его старший брат, что само по себе ничего не значило. Ван Эффен снова сел, но остальные трое остались стоять. «Вам нравится сидеть за этим столом, Данилов?» — спросил Ромеро Аньелли. «Что? Нет, совсем нет, мне все равно». «Я подумал, что это хорошее место, как можно дальше от посетителей бара». «Нам бы тоже понравилось, но предпочтительнее за другим столиком». «Почему? Ах, я понял. Скрытый микрофон, верно? Ну, ну, вот это основа для взаимного доверия!» Он сделал вид, что задумался. «Да, но я бы сказал то же самое и в вашем случае». «Послушайте, вы эксперт в области взрывчатых веществ», — сказал Аньелли почти извиняющимся тоном. «Эти ребята, без исключения, отлично разбираются в электронике». Ван Эффен встал и рассмеялся. Он сделал жест рукой. «Тысяча долларов тому, кто первым найдет установленный мной микрофон. Вы можете прикрепить эти маленькие штучки куда угодно, но их все равно можно найти. Так что…» Аньелли тоже усмехнулся. Он на мгновение просунул руку под край стола и сказал: «Возможно, я был слишком подозрительн, Данилов. На самом деле я не думаю, что здесь что-то спрятано». Он отодвинул стул и сел. Остальные последовали его примеру. «Тогда давайте перейдем к делу», — сказал Ван Эффен. «Моя идея», — подтвердил Аньелли с улыбкой. «Хорошо, Данилов. Мы поговорили с нашим главным боссом, и он с тобой согласен». «Я бы хотел видеть его здесь». «Это произойдет сегодня вечером». Улыбка Аньелли стала шире. «Он обязательно будет присутствовать, когда ты будешь проводить проверку компетентности. У нас есть на примете небольшое здание, чтобы взорвать бомбу… Ничего особенного, конечно, но достаточно, чтобы напугать присутствующих до смерти». «Здание в Амстердаме?» «Конечно. Недалеко отсюда». «Есть ли там люди?» Аньелли кивнул. «Я слышал, что будет прием. Тогда во Дворце». Ван Эффен с трудом сдержался. «Дворец на площади Дам, ты имеешь в виду? Черт возьми, Аньелли». Ромеро Аньелли сделал жест рукой. «Слушай, Данилов». Я постепенно привязался к голландцам, включая королевскую семью. Ни один волос на их голове не пострадает, — улыбнулся он. — В этом нет никакой необходимости. Смысл в том, чтобы их напугать. Вы взорвете бомбу в подвале. — Но… — Вы имеете в виду охрану? Не волнуйтесь. Я и главный босс будем рядом, чтобы вас инструктировать. Все под контролем. Просто доверьтесь нам. — Правда? — Ван Эффен улыбнулся. — Спасибо за заверение. Но я полагаю, что сегодня вечером во дворце будет усилена охрана. — Конечно. Но не непроницаемая. Ваша задача — пройти. Для вашей защиты мы с руководителем нашей организации пойдем с вами. Мы хотим посмотреть, как вы справитесь с относительно простой, но не безобидной системой безопасности и как вы будете обращаться со взрывчатым веществом. — Что это за бомба? — Аньелли на мгновение замялся. — Несколько килограммов вещества под названием аматол. Ван Эффен кивнул. «Могу я спросить, есть ли у вас чертежи, или вы хотя бы знаете, как там наверху выглядит? Мне нужно знать это точно, а также направление и импульс взрыва. Для шокового эффекта необходим довольно сильный шум. Это возможно. Те, кто находится наверху, должны почувствовать лишь сильный толчок, как от небольшого землетрясения, верно?» «Да, именно это и задумано». «Несколько падающих со стен картин и грохочущих ламп могут способствовать общей неразберихе». Ван Эффен усмехнулся. «Если я буду уверен, что никто серьезно не пострадает, я согласен». «Я знал, что мы можем на тебя рассчитывать, Данилов», — удовлетворенно сказал Аньелли. «Чтобы усилить шумовой эффект, я мог бы использовать немного больше аматола. Небольшие количества тут и там в комнатах и коридорах наверху. Тогда они сначала не будут знать, где находится источник взрыва». «Очень хорошо». «Тем не менее, меня кое-что беспокоит…» — «Что именно?» — «Когда произойдёт взрыв, мы, конечно же, уже давно уедем. Мы будем спокойно сидеть в разных пабах в округе, пить и разговаривать с кем-нибудь о плохой погоде. Значит, всё взрывается на зажигательных детонаторах. Зачем вы платите мне столько денег за такую простую работу? Любой четырнадцатилетний школьник, немного разбирающийся в химии, справится. Для этого нужны только батарейки, несколько старых будильников, сто метров провода, предохранители, ртутные капсюли, и всё готово. Ещё проще, если использовать медленно горящие детонаторы RDX, которые можно настроить с точностью до десятой доли секунды. Когда мне было четырнадцать…» Аньелли поднял руку, но Ван Эффен быстро решил: «Я имею в виду, что считаю это недооценкой моих способностей и оскорблением моей профессиональной гордости!» — «Именно об этом я и хочу поговорить, Данилов». Не обижайтесь. Взрыв происходит с помощью дистанционного радиоуправления. — А! Для пятнадцатилетнего мальчика с некоторыми способностями к физике и химии это не проблема. Почему бы вам не сделать это самостоятельно? — У нас есть причины нанять профессионала. Вам не нужно знать эти причины. — Хм. Я хотел бы получить технические характеристики радиоуправления. — А профессионалу это нужно? — Ван Эффен покачал головой. — Аньелли! Только любитель может просить профессионала о такой глупости! Дело не в инструкциях как таковых. Сами системы совсем несложные. Но их довольно много. Вот почему мне нужны технические характеристики используемой системы. Всё очень просто. Для всего этого мне нужно знать напряжение и мощность, а также длину волны и диапазон волн, тип детонатора, характер механизма зажигания, тип экранирования и ещё кое-что. «У вас есть эти спецификации?» — «Вы получите их сегодня вечером». Ван Эффен вздохнул. «Сделайте мне одолжение, Аньелли!» — «Вы действительно думаете, что я сяду и буду не спеша изучать, как всё устроено, когда приеду, после того, как, если нужно, обезврежу вооруженного охранника или швейцара? Мне нужны подробности как минимум за час, чтобы они прочно засели у меня в голове, прежде чем я пошевелю пальцем». — «В противном случае, вы откажетесь?» — «Конечно, я не хочу угрожать вам или шантажировать вас, но, конечно, я могу предположить, что человек со здравым смыслом может удовлетворить разумную просьбу?» — «Я, безусловно, готов это сделать. Можем ли мы предоставить вам подробности сегодня вечером в шесть или шесть тридцать?» — «Хорошо». Ван Эффен немного подумал. — «Значит, вы знаете, где я?» — «Конечно. Это было не так уж сложно выяснить». «Теперь давайте затронем несколько щекотливый вопрос о... вознаграждении». — «Вы обсуждали возможность постоянной должности со своим начальником?» — «Конечно». — «Что ж, давайте тогда будем рассматривать сегодняшнюю работу как проверку компетентности». Надежность, эффективность, мастерство, все в таком духе, понимаете. Если все пройдет хорошо, то я хочу обсудить условия оплаты позже. Работа, полагаю, станет сложнее. Я считаю сегодняшнюю ситуацию шуткой». — «Разумно и лояльно с вашей стороны, Данилов. Я нахожу это настолько справедливым, что почти не решаюсь задать вам следующий, несколько раздражающий вопрос». — «Чтобы избавить вас от стыда, Аньелли, я с удовольствием задам этот вопрос сам». — «Как деликатно с вашей стороны». — «Мой характер. Что ж, вы предоставили мне исключительно секретную и очень ценную информацию. Если бы я обратился с ней в полицию, это принесло бы мне немалый доход». По быстро нахмуренному лицу Аньелли Ван Эффен понял, что тот правильно угадал вопрос. «Вам не стоит бояться, что я это сделаю. Во-первых, я не обманщик по натуре. Во-вторых, я испытываю жгучую ненависть к полиции, и они ко мне. Я всегда держусь от них подальше». «В-третьих, я был бы сумасшедшим, если бы упустил шанс заработать кучу денег разом. В-четвертых, мне не хочется всю жизнь гоняться за снайпером». Аньелли снова широко улыбнулся и хотел что-то сказать, но Ван Эффен продолжил: «Есть пятая и очень важная причина. Я полагаю, у вас повсюду шпионы, включая дворец. Если бы я захотел вас предать, я уверен, вы всегда были бы на шаг впереди меня. Вы бы передали меня иммиграционной полиции, и они бы обнаружили, что с удовольствием повесили бы меня и в Польше, и в Северной Америке». Я мог бы попросить политического убежища, но не думаю, что министр юстиции примет меня близко к сердцу. Я называю себя Стефаном Даниловым, и у меня есть все необходимые документы, но моя истинная личность будет раскрыта в мгновение ока. Голландская полиция не глупа. С моей сломанной рукой и шрамами они опознали меня мгновенно. Так что, достаточно причин избегать полиции. — Мне кажется, у вас и судебной системы мало общего. Что ж, Стефан, я полагаю, я просто скажу большое спасибо за то, что вы задали этот конкретный вопрос и адекватно на него ответили. Аньелли оглядел стол, и двое других согласно кивнули. — Это именно то, что я имел в виду. Хорошо, я считаю, что вы можете стать очень полезным членом нашей организации. — Достаточно надежным? — Да, думаю, так. — Тогда вы оказываете мне сегодня двойную честь. — Почему? — Мне не нужно было вынимать патроны из своего оружия. — Улыбнувшись, Аньелли встал. Двое других последовали его примеру. Они пожали друг другу руки, и троица исчезла из кафе. Пока Анри внезапно отлучился на мгновение, Ван Эффен ждал у барной стойки, пока хозяин не вернется из подсобки с пластиковым пакетом, полным продуктов, среди которых лежала кассета с записанным разговором. Анри протянул ему пакет, небрежно пробормотав: «Не забудьте продукты». Ван Эффен взял такси в направлении отеля, где он заселился, вышел на боковой улице и медленно вошел в главный вход. В фойе Ван Эффен увидел ничем не примечательного мужчину, сидящего и читающего газету, с плащом на руке. Он подошел к нему. Администратор поднял голову и сказал: «Добрый день, господин Данилов. Какая плохая погода, не правда ли?» Он схватил ключ. «Я не уезжаю сегодня днем. Не могли бы вы принести мне в номер несколько бутербродов и кофейник в половине двенадцатого?» У меня есть несколько дел, и я не хочу, чтобы меня беспокоили. Никаких телефонных звонков. Позвоните мне в четыре часа, на всякий случай, если я задремлю. — Конечно, господин Данилов. — Администратор взял ручку и сделал пометку. Ван Эффен поднялся на лифте на второй этаж, прокрался по толстому ковру и выглянул из-за угла лестницы, увидев стойку регистрации в фойе. Мужчина в плаще и с газетой исчез. Ван Эффен подождал еще полминуты, а затем подошел к стойке. — Спасибо за молниеносный ответ, Карел. Что это за постоялец? — Он уже несколько раз здесь бывал. Он пьет, читает газету и якобы ждет даму. Странно, не правда ли, что он вдруг убежал, когда вы вошли. — Можете смело отменить мой обед. Вот ключ. — Заказ уже вычеркнут, инспектор. Пятнадцать минут спустя Ван Эффен, в своей обычной одежде, покинул отель через задний выход.

— Ну и что? Ты волновалась за меня? — спросил он. — Конечно, нет, — ответила Джули. — Разве ты не говорила, что всё будет хорошо? — Вру. Ты тоже, Аннемари. — Я? Я ни слова не сказала! — Но ты была на грани. Я, конечно, понимаю твоё беспокойство… Фух, я рада, что всё закончилось. Можно мне выпить? — Бутылка готова, — указала Джули. — Как тебе? — Расскажу позже. Сначала мне нужно проинформировать Графа. Он, конечно, очень интересуется приключениями своего послушного паладина. — Ты можешь с ним связаться? Может, он где-то обедает. — Я его найду. Можно мне на минутку воспользоваться специальным телефоном в твоей спальне, Джули? — Конечно. Ты знаешь дорогу. — Потом вы двое приходите. Это избавит меня от повтора. В спальне Джули подошла к небольшому шкафчику рядом с кроватью и достала странно выглядящий телефон, который отдала брату. Он сел на кровать. Аннемари посмотрела на прибор и спросила: «Это то, что называют «скремблером»? Я никогда не видела его вживую, только на фотографиях». «В самом деле. Сейчас он широко используется в шпионаже и контршпионаже. Любой, кто подслушивает на этой линии, слышит только неразборчивые звуки. На стороне приемника есть небольшое устройство, которое преобразует сигнал обратно в понятный язык. Он начинает становиться довольно распространенным, но мы все еще можем на него полагаться. Изначально это устройство было у меня дома. В любом случае, я могу связаться с Де Граафом с его помощью». Это стало ясно, когда он набрал номер на кнопках набора номера. «Добрый день, шеф. Да, да, лично. Нет, не атаковали, не похитили, не пытали и не убили. По крайней мере, пока нет. Все прошло по плану. Мы стали верными друзьями… Что вы сказали?» Да, с нами был третий мужчина. Брат Ромеро Аньелли, Леонардо. Явно мафия, но все очень дружелюбно, как, кстати, эти ребята друг к другу и относятся. Да, мы договорились. Сегодня вечером в восемь часов я должен взорвать бомбу в подвалах дворца на площади Дам. Две женщины, сидевшие на кровати слева и справа от него, посмотрели на него с тревогой. «Да, босс, я знаю, что сегодня вечером там прием. Нет, ни в коем случае не предупреждайте! Ничего не случится, я имею в виду, никто не пострадает. Радио с дистанционным управлением, вот и все. Мне все доставят домой между шестью и шестью тридцатью. Конечно, я это сделаю!» Джули с пониманием пошла за кувшином и наполнила стакан Ван Эффена справа. Он воспользовался временем, пока утихала гроза на другом конце линии, чтобы опустошить стакан, в то время как две женщины с молчаливым ужасом наблюдали за планами. «Да, босс. Я понимаю. Сейчас трудные времена. Альтернативы? Что ж». Естественно, у вас есть право остановить меня, и тогда мне придется принять это решение. Но позвольте мне заметить, что вряд ли можно отказаться от работы и ожидать других заданий. Весьма вероятно, что это лишь первый из целой серии готовящихся взрывов. Я просто не могу отказаться. Тогда вы будете нести ответственность за то, что мне не дали возможности внедриться в группу и собрать необходимую информацию… Я отказываюсь уходить в отставку. Конечно, вы можете попытаться меня уволить, но тогда попробуйте объяснить начальству, почему… Я думаю, министр отклоняет мою отставку на том основании, что вы мешаете мне проникать во вражеские круги, пока они еще не начали свою деятельность…» Джули схватила Ван Эффена за руку, словно хотела отобрать у него телефон. «Питер! Как ты можешь так с ним разговаривать! Это абсурд! Это… Это… Ты ставишь его в безвыходное положение». Ван Эффен увидел по выражению лица Аннемари, что она разделяет его мнение. Схватив за микрофон трубки, он резко сказал: «Послушайте, пожалуйста, еще немного, что я хочу сказать. И не вмешивайтесь, пожалуйста, в мою точку зрения по этому вопросу. Если мне понадобится чье-то мнение, я спрошу его. Дайте мне сначала закончить говорить!» На его лбу выступил пот. Джули была поражена его яростью и хотела убедить его успокоиться, но взгляд Аннемари заставил ее замолчать. Ван Эффен продолжил: «Здравствуйте, начальник. Извините, что нас прервали на мгновение. Джули говорит, что я не имею права так с вами разговаривать и что я загоняю вас в безвыходное положение. Аннемари с ней согласна. Они думают, что я не понимаю, что поставлено на карту. Но я просто оказалась в центре ситуации, которую вы можете наблюдать только со стороны. Позвольте мне прояснить ситуацию. Я делаю то, о чем договорился с Агнеллисами и Падеревским. Вы хотите гарантировать мою безопасность? Вы считаете себя обязанным сообщить мэру и олдерменам? Вы хотите окружить всю плотину кордоном снайперов? Вы даже можете разместить в здании отряды по борьбе с беспорядками! Откуда мне знать? Но вы должны категорически воздержаться от всего этого». Вы ведь сами догадываетесь, что у них есть свои головорезы, которые тут же следят за всем, что пахнет полицией? Это будет стоить мне головы! Аньелли и секунды не нужно, чтобы понять, кто я и что я такое! Вы можете подумать, что я преувеличиваю, но это так! Вместо того чтобы гарантировать мою безопасность, вы отправите меня в другой мир! Де Грааф замолчал. Ван Эффен услышал по каким-то шепотам, что его слова тщательно обдумываются, и продолжил: «Если это зависит от вас, у меня есть два варианта: меня отстранят от должности или Аньелли лично меня ликвидирует. Чтобы выяснить, в интересах всех нас, что именно они планируют, я должен продолжать сотрудничать по-своему». «Если вам это не нужно, просто пришлите кого-нибудь к Джули домой, чтобы он забрал мое письменное заявление об увольнении. Тогда я немедленно передам ему аудиозапись, которую Анри сделал сегодня утром в Хет-Маантье. Это, несомненно, вызовет такой же интерес у лингвистов, как и записи телефонных разговоров. Мне больше нечего сказать, босс. Думаю, и так все хорошо». Он повесил трубку, поставил телефон обратно в тумбу и пошел в гостиную. Две женщины последовали за ним и сели на диван напротив. Наступила тишина. Ван Эффен не производил впечатления человека, только что принявшего важное решение; скорее, казалось, что он вернулся с работы на короткий обеденный перерыв, чтобы отдохнуть полчаса. «Хотите услышать мое мнение?» — спросила Джули. «Конечно. После того, что Де Грааф думает обо мне сейчас, ваше мнение не могло быть хуже». Она коротко рассмеялась. «Наоборот. Я вас поддерживаю. Прошу прощения за то, что прервала вас по телефону. Теперь я понимаю, в какой ситуации вы оказались. Должно быть, это огромное давление на вас». «Он совсем не выглядит так, будто ждет этого», — сказала Аннемари. «Только посмотрите на него! Как будто он думает о своем отпуске!» Она пристально посмотрела на него. «Не стоит ли вам взять ручку и бумагу?» «Зачем?» «Чтобы написать заявление об увольнении». «Я не собираюсь этого делать». «Так и думала. То, что вы сказали по телефону, было всего лишь метафорой, не так ли? Нельзя бросать босса. Он нуждается в вас, и он это знает». «В самом деле». «Значит, если позже придет детектив, вы просто отдадите ему пластиковый пакет с аудиозаписью?» «Да». Она вздохнула с облегчением. «Я просто хотела это узнать. Что вы собираетесь делать сейчас, во время и после ужина?» «Подожди и увидишь». «Пока не придёт этот детектив?» «Пока не перезвонит Де Грааф». «Перезвонит?» «Да, конечно. Просто подожди и увидишь. Сейчас он расхаживает взад-вперед по своему кабинету». Всё внутри него кричит о защите своего друга, мэра, и членов городского совета, которых он знает лично. Таков его инстинкт. Но он прекрасно понимает, что должен позволить мне поступить по-своему, иначе мы никогда не узнаем, что враг планирует дальше». «Значит, ты думаешь, он даст тебе карт-бланш?» — спросила Джули. «Я в этом уверена. Встреча с моими... друзьями состоится». Он едва успел закончить говорить, как зазвонил обычный, ничем не засекреченный телефон на маленьком столике рядом с диваном, где сидела Джули. Джули не взяла трубку. Ван Эффен поднялся со стула и ответил. «Ах, добрый день. Да, я думал, ты позвонишь». Простите за некоторую грубость, но вы понимаете… Абсолютно! — Улыбаясь, Ван Эффен посмотрел на двух женщин и подмигнул. — Согласны? Отлично! Вы не пожалеете… Мудрое решение, сэр. Конечно, я буду держать вас в курсе. — Можете на меня рассчитывать, да. Спасибо. — Он повесил трубку и усмехнулся, глядя на Джули и Аннемари, которые смотрели на него широко раскрытыми глазами. — Джули? Что это за восхитительные запахи доносятся из кухни? Не боишься, что все сгорит? — Она медленно поднялась. — Полная свобода действий, да? — Покачав головой, она вышла из комнаты.

Аннемари сказала: «Питер… Ты не можешь винить нас за наши чувства. Ты должен это понять, но мы больше не будем тебя этим беспокоить. Как и Джули, я тебя поддерживаю. Вот что я хотела тебе сказать». «Ну… я и не ожидала ничего другого от своей ближайшей коллеги. Но я прекрасно понимаю, что тебе тяжело». Он улыбнулся и тихо сказал: «Аннемари, если бы ты только знала, как сильно я ценю твою преданность. Это оказывает мне огромную поддержку». Аннемари и Ван Эффен снова обсуждали ситуацию, когда в комнату вошла Джули с дымящейся посудой. «Ты нам еще не сказала, следили ли за тобой после разговора в Het Maantje», — сказала она. «Не думаю, что да. Просто какой-то маленький человечек прятался у стойки регистрации отеля. Он ушел после того, как я вошла. Ничего страшного». «Что ты делаешь после обеда?» «Останусь здесь ненадолго». «Я ожидаю, что босс перезвонит мне по секретной линии после двух часов». В конце концов, есть большая вероятность, что ФФФ нанесет удар в два часа. Кстати, у меня сложилось впечатление, что в отношении шлюзов Хагештайна все по-прежнему сеет панику. Водная полиция ищет взрывчатку с сотней водолазов. Если бы они что-нибудь нашли, Де Грааф мне бы сказал». Он встал и пошел в спальню, где взял секретный телефон. Как и договорились с дежурным командиром в штабе, он поинтересовался результатами слежки за подозреваемыми Клаассеном и Ван Реесом. Выслушав краткий отчет, он повторил: «Удалось ли Ван Реесу избавиться от наших людей? Преднамеренно или случайно, это не имеет большого значения, потому что номерной знак его машины известен. Да, выследите его. Ни в коем случае не приближайтесь к нему, нет, просто найдите его. Если его местонахождение известно, позвоните мне по этому номеру. Хорошо?» После превосходного обеда, во время которого женщины с облегчением продолжали разговор, не имеющий отношения к делам полиции, они пили кофе, когда охранник снаружи сообщил Ван Эффену по рации, что кто-то придет за продуктами. Ван Эффен спустился по лестнице с пластиковым пакетом. В дверном проеме стоял мертвенно-бледный, сгорбленный джентльмен лет девяноста, судя по внешности. Ван Эффен узнал в нем одного из своих детективов. Дрожащей рукой пожилой мужчина взял пакет. Ван Эффен около двадцати минут лежал на кровати Джули рядом с телефоном, когда тот снова зазвонил. Это был Де Грааф. Ван Эффен немного послушал, сказал «да» и повесил трубку. Он подошел к Джули и Аннемари в гостиной и сказал: «Новости из ФФФ». «Четверть часа назад, ровно в четырнадцать сотен, они пробили огромную дыру в дамбе вдоль Северо-Голландского канала, в восьми километрах к северу от Алкмаара». Никто не погиб и не пострадал, только огромные разрушения и сильное наводнение в районе польдера. Тяжелая техника уже на месте. Шлюзов Хагестейна не атаковали. В любом случае, это большое облегчение». Аннемари сказала: «Может быть, они не способны взрывать большие шлюзовые комплексы. Технически, я имею в виду». Ван Эффен кивнул. «Вы не единственный, кто так думает. Мне кажется правдоподобным, что их техника ограничена очень простыми операциями, такими как взрыв небольших дамб и берегов каналов». «Но вы не очень убеждены, не так ли?» — сказала Джули. «Где-то посередине. Я знаю об этом так же мало, как и вы. Мне, честно говоря, все равно, какие сенсационные предположения выдвигают репортеры радио и телевидения». Естественно, полиция выпустит хорошо документированное сообщение; это может внести некоторую ясность. — Думаешь, Де Грааф проведет пресс-конференцию? — Вероятно, да, это будет необходимо, если он получит общее согласование от министра. Но есть большая вероятность, что руководство ФФФ знает, что мы недооцениваем их технические возможности... поэтому они могут преподнести неожиданные и очень неприятные сюрпризы позже. Давай включим радио. ФФФ ведет психологическую войну, и публичность является ключевым компонентом этого. Так что мы можем ожидать заявления. Вероятно, они будут повторять его на всех станциях время от времени. — Знаешь что? — предложила Джули. — Мы с Аннемари будем следить за новостями. Ты иди поспи часок, потому что тебе нужно быть полностью сосредоточенным сегодня вечером. — Вздохнув, он вернулся в спальню.

Через полчаса Джули разбудила его. «Питер!» — «Ч-что? Телефон?» — «Нет, почта! Тебе только что пришло срочное письмо!» — «От кого?» — «Отправителя не знаю». Он выпрямился и увидел страх в ее глазах. Это был белый, дешевый конверт. Адрес был напечатан коричневым курсивом, вероятно, на электрической пишущей машинке. Он разорвал конверт и вынул белую карточку для корреспонденции, украшенную с одной стороны двумя маленькими рисунками, сделанными шариковой ручкой: гробом и петлей. «Последнее пришло три месяца назад, — сказала Джули. — Да. За это время ничего не произошло. Сейчас снова ничего не происходит, и следующее придет через три месяца». Она покачала головой. «Ты видел, как и я, что письмо, вероятно, было доставлено в Амстердам сегодня утром. Это может означать только одно: два Аннеси находятся в Амстердаме». — «Это не обязательно так». «Не могли ли они передать письмо сообщнику за границей, который сегодня утром ходил на почту?» — «Нет, — очень решительно ответила она. — Я ни на секунду в это не верю. Все предыдущие письма и открытки пришли из-за границы. Они просто *знают*, что ты здесь. Просто чтобы тебя напугать. Они идут по твоему следу, Петр. Кто знает, может, они прямо сейчас поджидают!» Она потрясла его за плечо. — «Ты же это понимаешь! Конечно, они убедили себя, что письмо доставлено!» — «Что же мне тогда делать? Выйти на улицу с автоматом и расстрелять всех, кто стоит за деревом?» — «О нет, конечно, нет. Я просто имею в виду, что ты должен быть предельно осторожен, и в своем обличье, и в своем маскированном виде под Данилова». — «Не волнуйся». — «Ты думаешь, это странно, что я *делаю* это?» — «Нет, на самом деле нет». Он закрыл глаза, и она вышла из спальни. Но едва Джули закрыла за собой дверь, как зазвонил потайной телефон. Рыча, он нащупал трубку. «Здравствуйте». Он ожидал услышать телефонную линию в штаб-квартире, но это был Де Грааф. С очень плохими новостями. Ван Эффен выслушал мрачный рассказ и мгновенно проснулся. Выполнив приказ босса, он встал и медленно оделся. Вошла Джули. Ван Эффен приложил палец к губам. «Ничего не говори Аннемари. Мне нужно уйти. К хорошему другу». «Так внезапно?» «Да. Всё действительно произошло в одно мгновение. Он мертв. Убит».

OceanofPDF.com


VIJF

Прекрасный центр Амстердама с его обсаженными деревьями каналами, очарованием XVII века и вездесущей историей представляет собой уникальное целое. Столичный морг не обладал ни одним из этих качеств. Он был стерильным, функциональным, бесчеловечным — короче говоря, отвратительным. Только мертвые могли долго оставаться в таком месте. Главный комиссар в штатском стоял и разговаривал в задней части зала с молодым врачом в белом халате. Без лишних церемоний и формальностей доктор Принс проводил двух полицейских к лифту и отвел их в подземную часть, где хранились тела, ожидающие дальнейшего осмотра полицией. Обычно это были трудноидентифицируемые жертвы преступлений или дорожно-транспортных происшествий, но на этот раз жертвой стал близкий знакомый Де Граафа и Ван Эффена. Прежде чем семью уведомили и тело передали в похоронный дом или крематорий, идентификацию должны были подтвердить работодатели, поскольку мужчина погиб при исполнении служебных обязанностей. В холодной, отделанной белой плиткой комнате врач открыл стальную распашную дверь и выкатил наружу сани на колесах с телом жертвы. Он был слишком глубоко потрясен судьбой покойного, чтобы не проявить сострадания и отвращения, откинув простыню, покрывавшую труп. Он быстро взглянул на лица двух свидетелей. Полицейские оставались совершенно спокойными, и хотя морщины на их лицах померкли, они не выказали никаких других эмоций. «Вы установили причину смерти?» — спросил Ван Эффен. Врач поднял подписанный бланк, который он заполнил на небольшом блокноте. «Множественные и тяжелые травмы. Предположительно — и будем надеяться — смерть наступила довольно быстро. Он не упал с большой высоты и не попал под грузовик. В этом случае были бы сломаны череп, грудная клетка, таз, бедра или голени. Но это не так. Его забили до смерти тяжелыми предметами, вероятно, молотками или металлическими прутами». «Коленные чашечки и предплечья раздроблены, а лицо стало неузнаваемым». «Тем не менее, мы знаем, кто это», — сказал Де Грааф. «Детектив Рудольф Энгель, 38 лет, родился в Амстердаме, двенадцать лет службы, от дорожной полиции до следственной службы под командованием инспектора Ван Эффена». Сжав кулаки, Ван Эффен посмотрел на изувеченный, обнаженный труп того, кто когда-то был его всегда жизнерадостным, верным подчиненным и другом. Доктор сделал записи, и Ван Эффен спросил Де Граафа: «Вы видели его одежду?» «Да. Медсестры упаковали ее в сумку наверху. Все бумаги, деньги, часы, огнестрельное оружие и наручники отсутствовали, но, конечно, я сразу понял, что это Рудольф Энгель. Рано утром я видел его в этом плаще и в этих коричневых ботинках». «В какое время произошла смерть?» — спросил Ван Эффен. Доктор посмотрел на его тело. «Три или четыре часа назад». «Он только что умер, когда поступило сообщение, после чего его доставили сюда на машине скорой помощи». «Он следил за человеком, известным как «Юлий Цезарь», начальник», — сказал Ван Эффен. «Вы помните, что Аннемари Мейер упоминала его в «Ла Карача»». «Откуда вы знаете, что он следил за этим парнем?» «Потому что я лично приказал Рууду это сделать. Его, конечно, заранее предупредили, что это сопряжено с большим риском и что он всегда должен работать в команде. Он знал, что случилось с двумя коллегами, которые преследовали Аньелли. Из любопытства или потому, что он недооценил риски, он, вероятно, переступил черту. Это стоило ему жизни…» «Конечно, очевидно, что они хотели его устранить», — мрачно сказал Де Грааф. «Но убить его *таким* образом… Это чудовищное преступление». «Сомневаюсь, что мы когда-нибудь узнаем истинный ход событий, начальник». Мне кажется, они хотели от него избавиться, потому что он узнал что-то, о чём не должен был сообщать. Это игра с высокими ставками. — Безусловно. Я хочу, чтобы этот парень, называющий себя «Юлием Цезарем», был под надёжной защитой. Известна ли его истинная личность? — Пока что расследование в отношении него зашло в тупик, несмотря на его косоглазие и другие примечательные черты. Если он причастен к смерти Энгеля, то, должно быть, уже уехал из города или сменил облик, и *если* его поймают, будет трудно что-либо доказать против него. — Я бы не хотел оказаться на его месте, если бы коллеги Энгеля допрашивали его! — Будем надеяться, что до этого дойдёт. Ван Эффен и Де Грааф ждали, пока доктор не положит тело обратно в стальную гробницу. По пути к лифту сработал пейджер устройства оповещения в нагрудном кармане доктора. Он взял первый попавшийся настенный телефон, подслушал и сказал Де Граафу: «Это для вас, господин Де Грааф». Главный комиссар подслушал, зарычал и повесил трубку. Его и без того мрачное лицо посерело. «Ещё один из детективов! Вытащили из воды». «Кто? Он мертв?» «Войт. Похоже, его спасли в самый последний момент. Нам нужно ехать в больницу. Он всё ещё без сознания, но вне опасности». Врач организовал срочную доставку двух полицейских в больницу на машине скорой помощи. Там их отвели в небольшую комнату в клинике, где детектив всё ещё лежал на носилках, но к тому времени пришёл в себя. Медсестра, которая была с ним, сказала: «Он сможет поехать домой на такси через час-два. Серьёзных травм нет, просто он проглотил воду из канала. Ему дали таблетки и сделали укол. Его вытащили из воды на Крукиускаде в наручниках». «Удар по голове». Она указала на место на затылке Войта, где были обрезаны волосы и приклеена небольшая квадратная повязка. «И в собственных наручниках!» — сказал Ван Эффен. «У них точно не было под рукой металлических прутьев. Тебе чертовски повезло! Кто тебя спас?» «Маленький мальчик увидел меня лежащим в воде. Пара докеров вытащили меня из воды и принесли сюда. Фух! Это было на волоске. Я слышал, им пришлось довольно долго использовать искусственное дыхание». «Поздравляю, молодой человек. Твоему коллеге Энгелю повезло меньше. Мы только что от него отошли. Мертвый». «Рууд Энгель?» Войт побледнел. «Боже мой». «Можете рассказать, что случилось?» «Конечно. Я никогда этого не забуду». Он посмотрел на главного комиссара. «Как вы знаете, после нападения в Схипхоле мне было приказано следить за Ван Реесом». «И вот так всё и случилось». К сожалению, ему удалось от меня отделаться, но офицер здесь, в Амстердаме, выследил его и даже передал адрес, где Ван Реес находился со вторым мужчиной. Я поехал туда, кстати, на обычной машине. Я начал дежурить у двери. Следующее, что я помню, это то, что я лежу здесь. Я ничего не слышал; ни шагов, ничего». «У вас есть номер их дома?» «Да, тридцать восемь». Ван Эффен вытащил из кармана сложенную карту Амстердама, взял ручку и попросил Войта отметить крестами местоположение дома и место, где его сбили с ног. «Вполне вероятно, что люди в доме видели, как вас вытаскивали из канала докеры», — сказал Де Грааф. «Будем надеяться, что они думают, что вы были там». Ван Эффен уже направлялся к телефону в здании. Он позвонил сержанту по имени Оудсхорн, сообщил ему адрес и дал указание: «Четверо человек». Охраняйте входную дверь и заднюю часть здания. Задняя часть, вероятно, самая быстрая и простая. — Арестуйте и обыщите всех внутри здания. Не называйте причин. Сообщите о происшествии, оставайтесь на месте и ждите дальнейших инструкций. Удачи, а? — Де Грааф последовал за Ван Эффеном по коридору. Они взяли такси до главного вокзала. По дороге Де Грааф, качая головой, сказал: «Я бы никогда не подумал об этом в отношении кого-то вроде Ван Рис. Респектабельный человек, хорошая жена. Может быть, у нее возникли финансовые проблемы, и ее легко соблазнила толстая пачка бумажных денег». — Может быть, с Ван Рис все в порядке, — сухо заметил Ван Эффен. — Хотя, когда вы увидите Войта, это снова противоречит действительности. Откуда мне знать! — Де Грааф пристально посмотрел искоса на лицо Ван Эффена. — Тебя что-то беспокоит, Питер? — Да, я точно не знаю… насчет убийства Энгеля. От кого вы вообще узнали, что тело Энгеля отвезли в морг? От того врача? — Нет. От сержанта Брессера. — О? А откуда он тогда узнал? — Потому что ему позвонил доктор Принс. — Но этот врач прямо сказал, что мы с вами должны приехать? То есть, он назвал наши имена? — Да, это действительно не стандартная процедура. Каждый врач знает, что сначала нужно уведомить врача полиции. — Именно. Так что я не понимаю... Но давайте не будем сейчас ломать над этим голову. Это не вернет Энгеля. — Он посмотрел на часы. — Уже позже, чем я думал. Я обещал позвонить Джули, и это еще нужно сделать. Там телефонная будка! — Он постучал водителя по плечу и попросил остановиться у будки. — Надеюсь, она сработает! — крикнул Де Грааф вслед Питеру. Устройство сработало. Ван Эффен бросил монетку, набрал номер и дал трубке в комнате Джули звонить, пока линия не стала занята. В такси Де Грааф увидел, как на лице Ван Эффена появилось выражение глубокого отчаяния и гнева. Дверь телефонной будки распахнулась, и Ван Эффен побежал к такси.

Охранника квартиры Джули нигде не было видно ни снаружи, ни на лестнице, заметил Ван Эффен, открыв входную дверь ключом. Он побежал вверх по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, открыл дверь квартиры и выскочил в коридор с пистолетом наготове. Мертвая тишина. В кухне горел свет. Все было аккуратно убрано, но от двух женщин не было и следа — ни в передней, ни в задней комнатах, ни в большой спальне, ни в гостевой комнате. Осторожно Ван Эффен открыл дверь ванной. На полу рядом с ванной лежала фигура детектива, занимавшегося слежкой, его руки и ноги были связаны тонкой веревкой. Во рту у него был кляп, не дававший ему ни звука, но он был в полном сознании. Он судорожно дергался взад и вперед по резиновой плитке, словно боясь, что Ван Эффен его не заметит. Ван Эффен развязал мужчину, вытащил влажную тряпку изо рта и потер его сильно сдавленные запястья. Руки детектива побелели от того, как сильно перекрыли кровоснабжение. Пока мужчина, задыхаясь и хрипя, пытался выведать его историю, Ван Эффен сходил за бокалом коньяка. Ему пришлось помочь мужчине поднести бокал к губам. Входная дверь открылась, и Де Грааф вошел в дом. Он прошел по тому же пути, что и Ван Эффен, но также заглянул в шкафы и другие места, чтобы проверить, не оставили ли там какое-нибудь письменное объявление. Он подошел к ванной, где детектив Тейссен стоял у раковины и плеснул себе в лицо холодной водой. «Трахни!» — сказал Ван Эффен. «Как можно сильнее!» Тейссен шлепнул себя по лицу грубым полотенцем и топнул ноющими ногами, как нетерпеливая лошадь. Он увидел в зеркале главного комиссара, обернулся и сказал: «Я попался! Я мог бы застрелиться…» «Что случилось, Ханс?» «Они приехали на закрытом грузовике, который производил впечатление небольшого фургона для переезда. Мое внимание отвлек солдат». — «Солдат?» — «Да. Он подошел ко мне в пальто и перчатках. Это было зрелище, которого я совершенно не ожидал. Я посмотрел на него мгновение, а затем он внезапно ткнул мне пистолетом между ребер и сказал: «Развернись и иди прямо к квартире, которую ты должен охранять». Так я и сделал. Тем временем фургон для переезда, скажем так, остановился перед дверью. Майор заставил меня открыть дверь на первом этаже моим ключом. За нами последовали трое парней; они немного походили на грузчиков, но были в балаклавах и черных перчатках. На лестничной площадке на втором этаже мне пришлось открыть дверь квартиры, и трое мужчин так быстро ворвались внутрь, что две женщины были совершенно застигнуты врасплох. Дамы не успели нажать красную кнопку за картиной». Ван Эффен сжал челюсти. «С ними плохо обращались?» Тейссен указал на обрезанные куски веревки, которой был связан сам. «Та же история». Ван Эффен проворчал и подумал о чувстве тревоги, которое выражали Джули и Аннемари, об их страхе, что что-то может случиться. Он слишком легкомысленно отнесся к ним, доверившись охранникам и системе безопасности, ведь страх Джули и Аннемари был связан с их беспокойством за него, а не за собственную безопасность. Внезапно его осенила мысль. Он подошел к спальне Джули и достал из-под подушки разорванный конверт и белую карточку с двумя маленькими рисунками. Де Грааф последовал за ним, и Ван Эффен передал ему карточку и конверт. «Прибыл экспрессом между двумя и тремя часами дня», — сказал он. «С печатью Амстердама. Джули сделала из этого вывод, что братья Аннеси находятся в Амстердаме. Я недооценил опасность, шеф». «То, что они похитили Джули, чтобы напасть на вас, — это, конечно, очевидное дело», — сказал Де Грааф. «Хуже всего то, что Аннемари, которая случайно оказалась здесь, была похищена. Я несу за нее ответственность. Мой коллега из Роттердама обязательно донесет это до меня. Нужно перевернуть каждый камень, чтобы поймать этих злодеев. Отец Аннемари, несомненно, будет готов заплатить любой выкуп… Аннеси, да?» «Я готов сдаться, начальник, ради невредимого возвращения похищенных женщин». Де Грааф положил руку на плечо Ван Эффена. «Я ничего другого и не ожидаю, но я не хочу найти вас таким, каким мы видели бедного Энгеля. До сих пор мы были не очень умны». «Это особенно касается меня, начальник». Он на мгновение задумался. «Я не думаю, что имеет смысл расспрашивать соседей, чтобы узнать, могут ли они что-нибудь рассказать о похищении». Мы имеем дело с опытными профессионалами. Хитрость с так называемым майором была гениальна в своей простоте и эффективности. Но опыт всех нас показывает, что даже самые умные профессионалы не застрахованы от ошибок. — Пока что они не допустили ни одной ошибки, Питер. — Тогда весьма вероятно, что это произойдет скоро, — мрачно сказал Ван Эффен. Он посмотрел на часы. — Васко уже давно ждет от меня звонка. Договоренность такова, что я звоню *ему* время от времени, а не наоборот. — Ван Эффен взял телефон с устройством для изменения голоса из тумбочки рядом с кроватью Джули. — Подождите минутку, босс. Мы предполагаем, что Джули похитили, чтобы нацелиться на меня, а Аннемари взяли с собой случайно. Также вполне возможно, что все дело было в основном в Аннемари… — Де Грааф сел на кровать, погрузившись в размышления, пока Ван Эффен набирал номер, который он записал в рабочем дневнике Джули накануне. Телефон на другом конце провода зазвонил дважды, затем: «Гараж Вестенбринк». «Здравствуйте, Васко. Это я. Мою сестру и Аннемари Мейер только что похитили. Вероятно, братьев Анси». Незадолго до похищения я получил угрожающее письмо экспресс-почтой, отправленное из Амстердама. «К вам кто-нибудь подходил сегодня утром, или вы заметили, что за вами следят? Нет? Можете ли вы как можно скорее переодеться в обычного гражданина и приехать сюда? У нас есть еще больше сообщений о катастрофах… Да. До скорого». Де Граафу Ван Эффен сказал: «Васко — человек, который сразу замечает, если за ним следят. С другой стороны, он может следить за людьми, и они этого никогда не заметят. Он говорит, что сегодня за ним никто не следил. Его миновали металлические прутья». «Вы собираетесь сформировать с ним команду?» «Его уже назначили к нам, начальник. Это пустая трата энергии — держать его сидящим на телефоне без дела». Он идёт. И с вашего разрешения я также хочу завербовать своего друга Джорджа из Ла Караши. — Конечно, но вы сами мне говорили, что он не очень подходит для того, чтобы оставаться в тени. — Это работа Васко. У Джорджа есть мускулы и другие навыки, чтобы расправляться с надоедливыми противниками. В любом случае, из похищения можно сделать один вывод. Мы можем с почти полной уверенностью предположить, что братья Анси и люди, планирующие нападение на дворец и тому подобное, действуют заодно. Иначе как бы они узнали, что Энгель, чья задача заключалась в том, чтобы следить за одним из посредников группы, бросающей бомбы, находится в морге? — Они могли похитить женщин, потому что получили информацию от братьев Анси. — Да, но какое дело Аньелли, сестре некоего инспектора ван Эффена? Аньелли, в какой бы организации он ни работал, вероятно, никогда не слышал об инспекторе ван Эффене. «Дело в том, что Аннеси и Аньелли связаны». — «Пригодится ли нам эта информация, Питер?» Ван Эффен пожал плечами. — «Пока нет. Возможно, это выяснится позже. Но сейчас давайте перейдем к другой теме: Ван Реес». — «Какое отношение Ван Реес имеет к Аньелли и Аннеси?» — «Пока понятия не имею». — «Но мне кажется разумным, чтобы Ван Реес находился под двойной слежкой. Какая удача, что Войта так быстро обнаружили. Это спасло ему жизнь. Я предлагаю вам как можно скорее провести расследование банковских счетов Ван Рееса». — «Я был бы ужасен, если бы выяснилось, что его подкупили, но тем не менее. Я немедленно отдам приказ». Де Грааф взял трубку и поговорил со своим инспектором по мошенническим операциям по имени Ромейн, который имел доступ ко всем внутренним и внешним финансовым операциям в Нидерландах. Он повесил трубку и сказал Ван Эффену: «Конечно, возможно, что Ван Рис — и то же самое относится к подозреваемому Клаассену — получил наличные, но практика показывает, что незадекларированные платежи через почтовые переводы или банковские переводы происходят чаще, чем думают люди». «Ромейн сказал мне об этом буквально на прошлой неделе, да. Если говорить о Ван Рисе: я просто не могу выбросить из головы то, что Джули сказала мне сегодня днем». Она намекнула, что ее поразило, что нападения на дамбы, планы Аньелли, в которых я был его экспертом по взрывчатым веществам, и угрожающее письмо от братьев Анси — все это произошло одновременно. А теперь к этому добавилось похищение Джули и Аннемари. Все это кажется мне слишком большим совпадением… Должна быть связь». Детектив Тейссен, остававшийся в гостиной, вошел в спальню и сказал: «У меня включено радио, и, похоже, через десять минут будет транслироваться сообщение от ФФФ». «По всем каналам». — «Хорошо, — сказал Де Грааф, — продолжайте слушать. И, Питер, если обыск в доме подозреваемого ничего не даст, за Ван Реесом будут охотиться четыре детектива. Этого мы, конечно, и ждём. Кроме того, в пять часов нас ждут к профессору, который проанализировал записанные на плёнку разговоры. Мне любопытно!» — «О, кстати, о профессорах. Ещё сегодня днём, прежде чем я отправлюсь на площадь Дам со всем снаряжением, нужно сделать несколько некрасивых шрамов на лице и левой руке. Может быть, вы знаете хирурга, который сможет сделать это убедительно на моей коже? У меня есть обычные наклейки, но было бы лучше, если бы шрамы выглядели как можно более «настоящими», даже при ближайшем рассмотрении. Я слышал, что некоторые хирурги могут это организовать в мгновение ока». — «А! Что ж, я мог бы спросить своего друга Хью Джонсона. Он с удовольствием вам поможет, если я буду настаивать». Но возможно ли это в такие короткие сроки…» — «Имя Джонсон звучит не очень по-голландски». — «Верно, он англичанин и лучший пластический хирург в Европе, если не во всем мире». Де Грааф встал и подошел к телефону в гостиной. Одновременно зазвонил телефон в спальне. Ван Эффен взял трубку и соединил сержанта Оудсхорна, который с разочарованием сообщил, что подозреваемых, соответствующих описанию детектива Войта, в здании нет. Квартира на первом этаже была практически пуста, и соседи сказали, что никого там не видели. — «Хорошо, — сказал Ван Эффен. — Выясните, на чье имя зарегистрирована недвижимость. Проверьте все зацепки и опросите соседей. Что-нибудь еще?» — «Да, инспектор. Я открыл все двери и ящики, и в шкафу нашел большую картонную папку. В ней всевозможные карты, планы этажей и технические чертежи». Нам нужен специалист из Земельного кадастра, чтобы он объяснил, в чем дело. Возможно, подозреваемый Ван Рис оставил эту папку там. — Отлично, Оудсхорн. Пока что не позволяйте Ван Рису заметить, что за ним следят. Нам следует просто забрать эту папку. Отнесите ее в штаб-квартиру и попросите кого-нибудь из Земельного кадастра приехать туда. Сам главный комиссар представляет к этому огромный интерес. — Он повесил трубку и пошел в гостиную, где Де Грааф закончил свой телефонный разговор и сказал: — Вы можете встретиться с Джонсоном сегодня днем. Он перезвонит, чтобы сообщить время. Он ничего не может обещать, но… — Ван Эффен доложил ему о результатах расследования Оудсхорна, после чего детектив Тейссен прибавил громкость радио. Через несколько секунд раздался голос диктора: — Прежде чем мы перейдем к обычному выпуску новостей, сейчас будет специальный полицейский доклад. Организация, называющая себя FFF, чьи сообщения были распространены ранее, заявляет следующее: «Мы говорили, что взорвем дамбу вдоль Северо-Голландского канала к северу от Алкмаара или шлюзы в Хагестейне. Одно из двух, или и то, и другое. В данном случае мы выбрали канал. Мы оставили шлюзовой комплекс нетронутым; мы еще не были в этом районе. Однако мы выражаем благодарность Национальной полиции, армии и военно-воздушным силам за то, как они пытались предотвратить разрушение шлюзов».

Теперь народу Нидерландов и правительству станет ясно, что мы можем вызывать масштабные наводнения в любой желаемой степени, где и когда пожелаем. Никто не сможет нас остановить, поскольку нас не обнаружат. Как мы уже продемонстрировали, правительство Нидерландов совершенно бессильно против нас. Однако мы точно знаем, что голландский народ не хочет, чтобы эта ситуация продолжалась. Честно говоря, мы тоже. Мы хотим, чтобы были удовлетворены определенные наши требования. Мы хотим обсудить эти требования с представителем, назначенным правительством. Мы предлагаем, чтобы время этих переговоров, назначенное на сегодняшний вечер, транслировалось по телеканалам сегодня в шесть часов. Мы требуем, чтобы переговорщик был членом действующего кабинета министров. Само собой разумеется, что наш переговорщик не должен быть взят в заложники или его свобода передвижения должна быть ограничена каким-либо иным образом. «Если это все же будет рассмотрено, следует помнить, что дамбы, окружающие Флеволанд, особенно восточная часть к северу от Лелистада и вдоль Велювемеера напротив Хардервейка, уже оснащены тяжелыми минами». Диктор на мгновение замешкался, пораженный картиной, которую ему предстояло представить миллионам слушателей. Он продолжил: «Хм, хм! Используемые мины значительно тяжелее, чем взрывчатка, применявшаяся до сих пор, и устранение причиненного ущерба будет значительно сложнее и дороже, чем раньше. Мы также предупреждаем о повышенном риске гибели людей. Если наш переговорщик не вернется к нам в оговоренные сроки, Флевопольдер будет затоплен. Разрушение дамб произойдет сегодня ночью, в еще не объявленное время. Для полноты картины отмечаем, что ответственность за безопасность Флевопольдера и его жителей, а также всего их имущества, полностью лежит на правительстве Нидерландов». Нынешний премьер-министр, который слишком уж гордится своей огромной ответственностью, никогда не сталкивался с подлинным социальным кризисом международного масштаба; нам любопытно посмотреть, сможет ли он справиться с этой ответственностью. Еще раз: если правительство Нидерландов откажется выполнить нашу просьбу назначить переговорщика высшего уровня, для Флевопольдера все кончено. Это только начало, если правительство будет упорствовать в своей позиции. Мы ожидаем, что общественное мнение, пресса и Палата представителей сделают все возможное, чтобы заставить Кабинет министров действовать правильно в интересах национальной безопасности. Время переговоров настало. Наши требования будут обнародованы в полном объеме. «Мины заложены!» Дрожащим от напряжения голосом диктор заключил: «АНП настоящим объявляет, что это полный текст коммюнике ФФФ, опубликованного Национальной полицией. Правительство только что попросило нас не комментировать это заявление. В только что опубликованном бюллетене правительство призвало к сохранению спокойствия. Оно полностью уверено, что угрозы могут быть урегулированы путем переговоров». Тейссен выключил радио и посмотрел на начальство. Ван Эффен, дрожа от ярости, хрипло прорычал: «Внезапные нападения на население и десять дивизий вдоль границ! Всё голландское правительство загна в угол! Что, конечно же, всех возмущает, так это эта насмешливая самоуверенность этих злодеев! Чего нам ожидать от премьер-министра?» «Конечно, правительство будет вести переговоры», — возразил Де Грааф. «Постарается затянуть время как можно дольше». «Да-да, как будто ФФФ можно обмануть этим». Ван Эффен посмотрел на часы. «У меня небольшая проблема. За мной наблюдает маленький человечек / Аньелли, выдавая себя за "Стефана Данилова". Этот человечек думает, что я сегодня днем дремлю в отеле, но в какой-то момент мне придется снова встретиться с ним в моем костюме Данилова. Если я…» Зазвонил телефон рядом с диваном. Ван Эффен, сидевший на обычном месте своей сестры на вышитых подушках, схватил трубку. «Алло? Да, это Ван Эффен. Что? Я остаюсь на линии, да». Он подождал, и вдруг из трубки на несколько секунд раздался леденящий душу женский крик. Ван Эффен вздрогнул, но прижал трубку как можно крепче к уху, внимательно прислушиваясь. Мужской голос произнес несколько саркастических и угрожающих замечаний. Затем щелчок, и связь прервалась. Ван Эффен посмотрел на Де Граафа, который вскочил. «Джули?» — спросил он, совершенно излишне. «Да, они так и сказали. Тот парень сказал: „Ваша сестра не хочет сотрудничать. Мы заставим её заговорить. Когда придёт время, мы перезвоним“. Я не узнаю голос этого человека». «Они собираются пытать Джули!» — прорычал Де Грааф. «Попробуйте отследить этот телефонный звонок!» Ван Эффен покачал головой. «Это бесполезно. Мой слух меня не обманывает. Я очень отчётливо слышал тихое шипение магнитофонной записи. Это была просто предварительно смонтированная запись. Крики звучали как голос Джули, но я не думаю, что это была она. Это была и не Аннемари, потому что у неё гораздо более низкий голос. Я слышал, как она кричала в панике; тогда она больше похожа на голос маленького мальчика». Де Грааф с недоумением посмотрел на Ван Эффена. «Зачем им это делать?» «Во-первых, потому что они думают, что я так расстроен похищением моей сестры, что попадусь на их уловки. Во-вторых, потому что они хотят заполучить меня, а не Джули. Всё это часть их игры в запугивание и нагнетание страха. Я должен стать кротким, как ягнёнок, прежде чем сдамся». «В любом случае, — медленно произнёс Де Грааф, — братья Анси способны медленно убить и Джули, и Аннемари. Есть шанс, что они этого не сделают, если ты сдашься. Ты готов к этому?» Ван Эффен сжал челюсти. «Естественно, шеф». Он посмотрел на часы. «Пойдём сейчас в офис? Там будет человек из Земельного кадастра, и тебе нужно будет изучить карты Ван Риса. А ещё у меня есть кое-какая работа». Из телефонной будки Ван Эффен позвонил в отель и сказал администратору: «Здравствуйте, Карел. Рад, что вы ещё здесь». «Вы узнаёте мой голос?» — «Добрый день, господин Данилов. Хорошо спали?» — «Послушайте. Этот газетчик снова ждёт свою подругу?» — «Да, господин Данилов. Всё ещё ужасная погода, знаете ли». Ван Эффен усмехнулся. — «Тогда скажите громко и чётко, но слегка скучающим тоном: „Всё будет хорошо, господин Данилов. Полбокала бордо в вашем номере. Не беспокойте до шести часов, а друга ждите между шестью и шестью тридцатью“. Просто скажите. Хорошо, ладно. Оставьте трубку рядом с телефоном на минутку и дайте мне знать, когда наш друг уйдёт». Через полминуты раздался приглушённый голос Кареи: «Он ушёл. Я видел, как он переходит улицу». — «Спасибо, эх». Ван Эффен быстро и как можно незаметнее направился в штаб, где поднялся на лифте в кабинет Де Граафа.

Де Грааф, два инспектора и государственный служащий в штатском сидели за небольшим столиком, склонившись над картами Ван Рееса, которые принес сержант Оудсхорн. Это были фотокопии различных строительных чертежей и планов этажей, помеченные красным карандашом на английском языке. Государственный служащий указал: «Шлюзы Хагестейн. Вот целая стопка из пяти других шлюзовых сооружений, построенных после 1953 года за плотиной Харингвлиет для регулирования пресной воды. А еще здесь планы Амстердамской ратуши, Королевского дворца на площади Дам, часть Бинненхофа в Гааге, Хейс тен Бош… чего только нет. Все достаточно ясно, господа». Один из инспекторов прошипел сквозь зубы и сказал: «Черт возьми!» «Можете повторить», — сказал Ван Эффен. Он пожал мужчинам руки. «Через три часа я должен сидеть в подвалах дворца с переданными мне материалами». «Мы вам не завидуем», — сказал инспектор Ромейн. «Значит, Ван Рис действительно плохой парень», — заключил Де Грааф. Ромейн, спокойный человек приземлённого склада ума, сказал: «Он облегчает нам задачу. Он снял с баланса почти четыре миллиона гульденов». «Четыре миллиона? — воскликнул Ван Эффен. — Значит, он планирует исчезнуть из Нидерландов?» «В самом деле, — сказал Ромейн, — он уже ушёл. Оудсхорн подозревал это и немедленно запустил стандартную процедуру расследования. Ван Рис улетел в Париж рейсом KLM». «И Ван Рис комфортно сидит в первом классе со своими миллионами на борту самолёта…» «Именно так, начальник. Думаю, нам следует просто отпустить его, пока у нас не будет всех неопровержимых доказательств». «Можете сами пойти и забрать его, — пообещал Де Грааф. — Если до этого дойдёт». Он вздохнул. «Аннеси…» Он не закончил фразу, и инспектор Ромейн завершил: «Вы были на верном пути, Питер». «Существует очень явная связь между братьями Аннеси, которые хотят убить вас, человеком, называющим себя Аньелли, и ФФФ. Они работают вместе, вероятно, под одним центральным руководством». «Эту идею впервые предложила моя сестра», — настойчиво сказал Ван Эффен. «Три организации в одних руках, это значительно упростило бы нам задачу». «Да, это единственный светлый момент», — сказал Де Грааф. «О, Питер, я договорился с доктором Джонсоном, чтобы вы могли сразу же отправиться к нему. Когда вернетесь оттуда, идите в университет. Я буду ждать вас там».

Ван Эффен позаботился о том, чтобы спрятать свой костюм Данилова в месте в квартире Джули, известном только ему. Одетый в этот костюм, немного запыхавшись, он прибыл по личному адресу хирурга. Хирург оглядел инспектора с ног до головы в своем кабинете и сказал: «Итак, вы правша». «Откуда вы это знаете, доктор?» «Потому что левши обычно не носят огнестрельное оружие под левой подмышкой». Ван Эффен рассмеялся. «Мои враги уже видели меня в черной кожаной перчатке на левой руке». Он поднял руку. «Эта должна выглядеть изуродованной, а этот приклеенный шрам на щеке мог бы быть немного реалистичнее». «Пожалуйста, присаживайтесь». «Хм. Звучит угрожающе!» Ван Эффен сел в что-то вроде стоматологического кресла, окруженный множеством блестящих инструментов. «Местная анестезия, надеюсь?» «Да, это правда. От вас останется лишь несколько неглубоких порезов на коже. Всё остальное — обман, сделанный из пластика». «Это обычная работа в киноиндустрии. Я чудовищно изуродовал многих известных актеров и актрис. После съемок они брали очень жесткую губку и уходили домой в своем обычном виде». Хирург зажег газовую горелку, чтобы расплавить пластик нескольких ужасающих цветов. «Ну, тогда начнем». Через полчаса шрам на лице был нанесен, и три пальца левой руки были ужасно деформированы. Помимо нескольких небольших шрамов и отсутствующего ногтя, только большой и указательный пальцы выглядели нормально.

Действие анестетика рядом с порезами на щеке начало болезненно ослабевать, когда Ван Эффен вошел в небольшую переговорную комнату, где за столом со звуковым оборудованием сидели Де Грааф и трое состоятельных на вид мужчин средних лет. Ассистент налил кофе и дал Ван Эффену несколько листов бумаги и ручку. Де Грааф представил Ван Эффена трем специалистам, профессору и двум аспирантам, а затем извинился: «Вы понимаете, что мой коллега Ван Эффен несколько… не в своей обычной форме. Его внешность так же искусственна, как и его плохо зажившие раны». «Я понимаю, что в кафе, где вам было поручено задание по саботажу, присутствовал человек с невероятным именем «Хельмут Падеревский». Этот человек, кажется, хочет создать впечатление, что он польского происхождения. Но польский язык, на котором говорил господин Падеревский, не является диалектом и не является польским языком коренного поляка. Он хорошо говорит на этом языке, и его приобретенный голландский также превосходен». «Но я почти уверен, что этот человек из Ирландии». «Ирландия?» — одновременно спросили Де Грааф и Ван Эффен. «Если быть еще точнее: у меня есть сильное подозрение, что этот человек родился и вырос в Дублине». «Ирландия — это точно, во всяком случае?» «Почти точно. Наука не может позволить себе быть абсолютно уверенной в чем-либо без убедительных доказательств, господа. Вы начинаете с гипотезы, основанной на экспертизе, опыте, интуиции и исключении невозможного. Эта гипотеза должна быть доказана и призвана указать определенное направление, где можно найти доказательства». «Как и в случае с дублинской полицией, когда мы передаем его личное описание и отличительные черты», — сказал Ван Эффен. «Именно. Но это ваше дело. Мы лишь выдвигаем предположения, которые максимально близки к истине. Это подводит нас к следующему случаю, или, скорее, к двум случаям в одном. В значительной степени говорил мужчина лет сорока, который…» Профессор посмотрел на свой блокнот. «Тот, кто носит имя Ромеро Аньелли. На мой взгляд, он такой же итальянец, как и мы с вами. Точнее: он и его брат — чистокровные утрехтцы». Ван Эффен, ошеломленный, поднял глаза от своих записей. «Аньелли — итальянцы», — подчеркнул он. «По крайней мере, так они выглядят! Хотя…» Профессор нахмурился. «Вы так думаете, потому что им удалось создать такое впечатление на вас». Он повернулся к одному из мужчин рядом с ним. «Саймон? Можете продолжить?» «Да, профессор». Мужчина, к которому он обращался, кашлянул, посмотрел на свои записи, а затем взглянул поверх очков с полупрозрачными линзами на двух полицейских. «Я проанализировал записи с женским голосом, и у меня не возникло с ними особых проблем. Женщина хорошо владеет голландским языком и, вероятно, брала частные уроки у местного голландца. Однако, по моему убеждению, она родом из Северной Ирландии. Я бы сказал: из Белфаста». «Родился там или, по крайней мере, учился там». «Удивительно», — сказал Ван Эффен. «Мало того, что современная лингвистика может делать такие выводы на основе аудиозаписей, так еще и то, что мы имеем дело с двумя людьми из Ирландии». «Что ж», — сказал профессор. «Ирландцы переживают бурные времена уже очень давно. Неудивительно, что их влияние распространилось по всей Европе после Второй мировой войны». Он улыбнулся. «Еще кофе, господа? Он вам понадобится».

Де Грааф и Ван Эффен взяли такси до компании по прокату автомобилей, владелец которой сотрудничал с амстердамской полицией. Ван Эффена ждал старый Volkswagen с немецкими номерами, документы на который, зарегистрированные на имя «Стефана Данилова», были предоставлены полицией. В машине Ван Эффен сказал: «Мы знаем, что в недавнем прошлом Ирландской республиканской армии поставлялось оружие из Советского Союза, среди прочего. Но это было в относительно небольших масштабах. У меня сильное ощущение, что сейчас происходит нечто гораздо большее». «Верно, да. Путем саботажа и шантажа голландского правительства». «У ИРА никогда не было сколько-нибудь значимой организации в нашей стране. Слова профессора заслуживают внимания. У ФФФ, по-видимому, здесь есть хорошая организация, в которую входят как женщины из ирландской интеллектуальной элиты, так и парни из криминального мира Утрехта и Амстердама». «Вы хотите сказать, — сказал Де Грааф, — что эта последняя категория — наш единственный шанс взять под контроль ФФФ?» «Действительно». Если говорить научным языком, можно с почти полной уверенностью предположить, что господин Падеревский и братья Аньелли принадлежат к ФФФ. Как и где я могу связаться с вами сегодня вечером? — Через мою жену или через мою старшую дочь в Димене. — Я знаю, где она живет, и у меня есть ее номер. Я полагаю, что вы передадите все сообщения, касающиеся Джули и Аннемари, через коммутатор на эти номера? — Естественно. Диктофоны подключены. — Очень хорошо. Ван Эффен посмотрел на часы. — Почти шесть часов... Надеюсь, с девушками обращаются должным образом. Мне нужно идти в отель. Ах, вот что я хотел спросить: как вы думаете, кто назначен правительством переговорщиком с ФФФ? — Наш главный начальник, министр юстиции. — Я не знаком с ним лично, но он произвел на меня впечатление человека, способного действовать решительно и убедительно вне бюрократических рамок. «Ещё бы. Я ему полностью доверяю». «Ну, это, по крайней мере, плюс». «Суть в том, чтобы выиграть время самым убедительным способом. Сейчас всё вращается вокруг этого». «Да, но также и вокруг вопроса о том, чего именно хочет ФФФ». Начался сильный ливень. К облегчению Ван Эффена, Де Грааф на этот раз не закурил тяжёлую сигару, поэтому окна тесной маленькой машины могли оставаться закрытыми. «Не могли бы вы связаться с Вестенбринком по поводу Аньелли?» — спросил Ван Эффен. «Естественно. Первое, что я делаю, когда возвращаюсь домой». Ван Эффен въехал на улицу, где жил Де Грааф. «С Вестенбринком всегда можно связаться через Джорджа. Я сам тоже туда езжу, как только получу все вещи от посредника Аньелли в отеле». «О? Разве вам не нужен час, чтобы подготовиться к вашей… задаче?» Ван Эффен покачал головой. «Не нужно. Я знаю, как всё это работает». Моя история Аньелли о необходимости дальнейшего обучения была ложью, призванной убедить его в том, что я отношусь к заданию чрезвычайно серьёзно и хочу обеспечить себе будущие заказы. Более того, я хотел узнать, что Аньелли и Падеревские знают о радиоуправляемых взрывчатых веществах. Что ж, осмелюсь предположить, что они ничего об этом не знают. Они с большой наглостью взялись за это задание и нанимают профессионалов. Я убеждён, что в этом вопросе они дилетанты». Фольксваген остановился перед домом Де Граафа. «Значит, Ла Карача остаётся контактным пунктом?» — спросил комиссар. «Да. Джордж на сто процентов на нашей стороне. У него есть свой персонал, который имеет для нас первостепенное значение». Де Грааф кивнул. «Похоже, мы можем перейти к контратаке». Он вышел и быстро скрылся в своём доме.

Не успел Ван Эффен устроиться в отведенном ему гостиничном номере с кофе и бутербродами, как появился посыльный Аньелли. Это был скромный, покорный человечек, готовый на все ради нескольких сотен гульденов, но у него были умные и наблюдательные глаза, и Ван Эффен не стал его недооценивать. «И это все?» — разочарованно спросил Ван Эффен, когда тот протянул ему желтый картонный конверт с трафаретной инструкцией по немецкой системе подрыва взрывчатых веществ с помощью радиоволн. «Вы получите материал от Аньелли через час, — сказал мужчина. — В десять минут седьмого вас заберет темно-синий Citroën». Ван Эффен проводил мужчину до выхода и убедился, что тот покидает отель и скрывается под дождем на своем велосипеде. Затем он позвонил в La Caracha, где теперь находился Вестенбринк. «Десять минут седьмого, Васко». «Хорошо. Вы слышали радио?» «Нет?» — «Министр юстиции заявил о готовности лично вести переговоры с контактным лицом из ФФФ». — «Есть еще что-нибудь о Флевопольдере?» — «Угроза остается в силе, если министр будет настаивать на отсрочке или если будут заданы вопросы, которые не устраивают ФФФ». — «Вы разговаривали с Де Граафом?» — «Да. У меня пока не было времени изучить этих братьев, но я не помню, чтобы когда-либо имел дело с двумя братьями в Утрехте, соответствующими данному описанию». — «Хорошо. Сообщите своим коллегам в Утрехте». — «Удачи, босс». — «Да, и вам тоже».

Ровно в десять минут седьмого Ромеро Аньелли приехал забрать Ван Эффена лично.

OceanofPDF.com


ШЕСТЬ

Аньелли, как всегда, был в прекрасном настроении, даже несмотря на то, что погода испортилась особенно сильно. «Вы сегодня были заняты?» — спросил он. «В основном спал. Вчера, вернее, сегодня утром, было поздно, и я не знаю, до какого времени мне нужно оставаться активным сегодня вечером». «Вам удалось использовать технические данные, которые я вам передал?» «Да, да, именно то, что мне было нужно». Ван Эффен достал конверт из внутреннего кармана куртки. «Спасибо. Я бы не хотел попасть в руки полиции с этими инструкциями в кармане». Он положил конверт в багажное отделение на приборной панели и снова посмотрел на заднее сиденье. «Где радио?» «В багажнике. С ним все в порядке, уверяю вас». «В этом я не сомневаюсь, но все же хочу его увидеть. Я полагаю, взрывчатка и все остальное необходимое не в багажнике?» — Вы угадали, — сказал Аньелли с насмешкой. — Откуда вы это знаете? — Потому что взрывчатый порошок для детонатора обычно изготавливается из производного ртути. Эта штука не выдерживает ударов. Я бы не хотел находиться рядом, если бы они ходили с ним. — Все остальное спрятано в комнате, которую мы снимали на боковой улице недалеко от Калверстраат. — Могу я спросить, почему у вас радио в багажнике, а не в тайнике? — Потому что, — терпеливо ответил Аньелли, — я хочу сам привести в действие взрывы во дворце. — Я не буду спрашивать почему. Чем меньше я знаю, тем лучше. Я всегда придерживаюсь минимальной информации. — Очень разумно. Я обычно тоже так делаю. Вы слышали новости в семь часов? — Нет. Было что-нибудь особенное? — Я имею в виду прогноз погоды. Ужасный прогноз. Ужасная погода! Ветер силой восемь баллов по шкале Бофорта, северо-западный и северо-восточный, мокрый снег и град. Многих людей, особенно тех, кому за сорок, эти ужасные угрозы от ФФФ (Федерации по защите от стихийных бедствий) сильно напоминают о феврале 1953 года. На мой взгляд, многие дамбы сейчас находятся не намного в лучшем состоянии, чем тогда. «Теперь, когда работы по укреплению дельты близки к завершению, большинство людей чувствуют себя даже спокойнее», — возразил Ван Эффен. «Вы правы», — задумчиво сказал Аньелли. «Вопрос в том, оправдано ли это чувство. Конечно, было бы замечательно, если бы бурлящие водные массы Северного моря оказывали давление исключительно на шлюзы Харингвлиет и работы по укреплению дельты в устье Шельды. Но реальность иная. Нет смысла покупать стальную входную дверь, если задняя дверь сорвется с петель». Аньелли нашел свободное место для парковки, достал два зонта с заднего сиденья, один дал Ван Эффену и сказал: «Зажги их, чтобы мы могли перевезти радио в сухом виде». Он указал на узкий дом позади себя, старое, полуразрушенное здание. Оно выглядело пустым и, таким образом, было приглашением для сквоттеров, поскольку сильно напоминало расположенный неподалеку сквот, где прятались Васко и Аннемари. «Просто забираю радио», — сказал Аньелли. Под зонтами под проливным дождем устройство было перенесено в подвал, ключ от которого был у Аньелли. Старая дверь со скрипом открылась. В тускло освещенном коридоре за ней пахло плесенью. Аньелли сложил зонт и постучал по первой двери справа: три коротких, один длинный, три коротких. Дверь тут же открыл ирландец, представившийся как «Хельмут Падеревский». Он явно не обрадовался, увидев «Стефана Данилова», но Ван Эффен сделал вид, что не заметил угрюмого взгляда. «Хельмут вас уже знает», — сказал Аньелли. Он провел Ван Эффена в ярко освещенную комнату с низким потолком, которая, однако, простиралась на всю глубину дома и была на удивление уютно обставлена. Леонардо Аньелли улыбнулся и кивнул Ван Эффену. В комнате находились еще четверо, все четверо молодые и респектабельные: две женщины и двое мужчин лет двадцати с небольшим. Они, несомненно, принадлежали к высшим слоям общества, но Ван Эффен по опыту знал, что такие молодые люди, в основном студенты, были особенно буйными политическими активистами в шестидесятые и семидесятые годы. Эта четверка была того же рода, фанатично преданная «делу». Ничто не могло помешать им достичь своих собственных идеалов, какими бы странными, безумными и нежелательными эти идеалы ни казались подавляющему большинству их сограждан. Казалось, их интересовали только академические проблемы и связанные с ними интеллектуальные философии, но это показалось Ван Эффену маловероятным, учитывая тяжелые блоки аматола, сложенные в коробках в углу. Ромеро Аньелли указал на двух молодых людей, которые поднялись со своих кресел. «Это Йооп, а это Йохем». У них, конечно, есть и другие имена, но сейчас это неважно. Двое высоких студентов были одеты в костюмы-тройки, современные очки, и у них были коротко подстрижены волосы. Оба слегка поклонились в сторону «Стефана Данилова», но не ответили, когда Ван Эффен сказал, что рад с ними познакомиться. Аньелли жестом указал на одну из девушек, симпатичную и приветливо улыбающуюся брюнетку. «Это Мария. К сожалению, я забыл ее полное имя». «Ну же, — сказал Ван Эффен, — как ты мог забыть такую фамилию, как Аньелли?» Аньелли улыбнулся. «Моя ошибка. Конечно, ты не слепой, Данилов». «Действительно, Мария — моя сестра. Ах да, а это Кэтлин». У невысокой, стройной Кэтлин были ярко-голубые глаза, каштановые волосы и слегка ироничная, забавная улыбка, которая нисколько не отвлекала от того факта, что она была очень красива. «Кэтлин!» — повторила Ван Эффен. «Ирландское имя, полагаю? По крайней мере, мне кажется, вы выглядите именно так, как «люди» представляют себе ирландскую девушку. Это комплимент. Я помню, как мы в школе учили ирландскую песню на уроках английского. Она называлась «Я отвезу тебя домой, Кэтлин». Вы её знаете?» Кэтлин рассмеялась. «Спасибо за комплимент, сэр. Вы отчасти правы. Моя мать — настоящая ирландка. Я этим очень горжусь». Ван Эффен внимательно слушала её почти безупречный голландский. Без сомнения, Кэтлин была той женщиной, которая сделала телефонные объявления для прессы. «Вы обещали мне, что я встречусь с вашим лидером сегодня вечером», — укоризненно сказал Ван Эффен Аньелли. «Он придет?» «Наш лидер попросил меня передать вам его извинения», — сказал Аньелли. «У него была срочная встреча, которую он не мог отменить». Ван Эффен понял, что у «лидера» была встреча с министром юстиции Нидерландов, но был достаточно мудр, чтобы промолчать об этом. «Это вся ваша группа?» — спросил он. «Нет», — Аньелли сделал жест. «Это те люди, которые останутся с нами сегодня вечером». «Жаль, что я не могу продолжить это приятное знакомство», — сказал Ван Эффен. «Что касается меня, они могут остаться с *вами*, но я не могу». Он подошел к двери. «Надеюсь, вы хорошо проведете вечер в подвалах дворца. Простите, Аньелли. До скорой встречи». «Эй, эй, подождите минутку!» — воскликнул Аньелли. Он больше не улыбался; он недоверчиво смотрел на Ван Эффена и выглядел совершенно растерянным. — Я не задержусь в этой компании ни на секунду дольше. Ван Эффен с некоторым презрением оглядел круг. — Неужели вы думаете, что я рискну войти в логово льва с десятью килограммами взрывчатки под мышкой и кучей дилетантов за спиной? — Он схватился за дверную ручку. — Найди другого профессионала, Аньелли. — О, вы имеете в виду *это*? — Аньелли с облегчением улыбнулся. — Мой дорогой, эти ребята не пойдут с вами. Вы думаете, я сошел с ума? Только ты, Леонардо и я пойдем в логово льва. — А что тогда эти люди здесь делают? Не говорите мне, что это не мое дело, потому что это, как оказалось, правда. Я считаю свою свободу самым важным, и я не собираюсь подвергать её ненужным рискам. Вы ведь понимаете, что опасность от этого значительно возрастает? Вам не кажется глупым с вашей стороны приводить столько людей практически в зону слышимости террористической атаки? В моей профессии действует правило: чего не знаешь, тому не повредит. — Этот подвал — не наша постоянная база, Данилов. Мы взяли его у кого-то на один вечер. — Аньелли явно чувствовал себя неловко. — Эти люди здесь только в качестве наблюдателей. — Наблюдателей за чем? — За последствиями взрыва. — Они что, будут сидеть и пялиться на рушащиеся стены Иерихона? Наблюдать не за чем. — Да, будут. За психологическим эффектом. За общей реакцией. Это имеет решающее значение для наших будущих планов. — Реакцией толпы на площади Дам? — усмехнулся Ван Эффен. «После восьми часов все амстердамцы дома. К тому же, погода ужасная. Ледяные ливни и буря, выкорчевывающая деревья!» — «Конечно, это покажут по телевизору и напишут в газетах». — «Хм», — неохотно проворчал Ван Эффен. — «Просто покажи мне свой бардак». Он не мог рисковать и дальше сопротивляться, иначе был шанс, что Аньелли примет его «увольнение». Лицо Аньелли просветлело. — «Конечно. Йооп?» — «Да, господин Аньелли», — сказал Йооп. Он открыл шкаф. Вытащили несколько коробок, которые он открыл. — «Зажигание, батарейки… этим занимается…» — Ван Эффен подошел к нему. — «Йооп?» — «Да, господин Данилов?» — «Вы отвечаете за работу зажигания?» — «Нет, сэр. Конечно, нет». — «Почему нет?» «Потому что у меня нет опыта в подобных вещах. О! Я понимаю, что вы имеете в виду». Он выглядел подавленным и снова сел. «У вас есть ключ от радиосистемы?» — спросил Ван Эффен Аньелли. «Конечно. Вот, пожалуйста». Аньелли передал Ван Эффену ключ и продолжил: «Подождите, мне нужно поговорить с братом». Два брата подошли к подвалу со стороны сада и прошли через боковую дверь. Ван Эффен отпер крышку металлического корпуса с радиоприемником и осмотрел небольшую панель управления на верхней части радиоприемника. Он включил питание, покрутил несколько ручек и рычагов, проверил несколько указателей и настроил две длины волны. Все взгляды были прикованы к нему, и Ван Эффен заметил, что зрители были впечатлены. Он осмотрел механизм зажигания, достал блокнот и карандаш и быстро произвел несколько вычислений. Он выпрямился, видимо, довольный. «Выглядит очень просто, не правда ли?» — улыбнулась Кэтлин. «Да. Я не понимаю, зачем я вообще здесь». Ван Эффен снова наклонился вперед, запер крышку металлического футляра и положил ключ во внутренний карман. «Какая вера в человечество, — сказала Кэтлин. — У меня ее нет. Особенно когда дело касается любопытных молодых людей. Если убрать банку с вареньем подальше в шкаф, их не потревожит искушение, правда? Можете себе представить, что мне бы не хотелось быть разорванной на куски взрывом в подвалах дворца, который произошел не по моей вине?» Аньелли и его брат вернулись, переодетые в полицейских, Ромеро — в начальника полиции. Ван Эффен внимательно осмотрел их; он заметил, что это были настоящие мундиры, или, по крайней мере, точные копии. И все же он не мог не рассмеяться. «Отлично, Ромеро! Жаль только, что ваш брат как минимум на десять сантиметров ниже минимального роста полицейского. В среднем, голландцы довольно высокие, знаете ли». Теперь он выглядит точь-в-точь как шестнадцатилетний мальчишка, переодетый в полицейского, если бы только он сбрил свою синюю щетину». Ромеро рассмеялся. «Когда он будет за рулем полицейской машины, это будет незаметно». Он указал на брата. «Тогда не будет видно его коротких ног». «Удивительно», — сказал Ван Эффен. «Что касается той полицейской машины, я имею в виду. Вы… э-э… получили такую машину?» «Нет, не так. Но давайте просто скажем, что наша машина выглядит точь-в-точь как патрульная машина. Это было не так уж сложно, знаете ли». Он посмотрел на часы. «Полицейская машина ожидается во дворце через двадцать минут». «Ожидается?» «Конечно». У нас там есть контакты, и все необходимые приготовления сделаны. Йооп, ты не хотел бы упаковать вещи?» Он указал на два серых металлических ящика, стоящих на земле. «То есть ты просто въезжаешь и заходишь во дворец?» — спросил Ван Эффен. — Мне нравится, когда всё просто. Это само собой разумеется, не так ли? — Да, конечно. Не нужно ничего усложнять. Просто заходишь. — Да. Со всем этим. — Естественно. Что ты скажешь швейцару? — Что это электронное оборудование для обнаружения скрытых взрывчатых веществ. — Существует ли такое оборудование? — Честно говоря, я не знаю. Но в наш электромагнитный век чипов и компьютеров обычные люди верят всему подряд. Мы говорим швейцару, что получили наводку от дружественных сил в преступном мире о том, что где-то в подвальных помещениях есть взрывчатка. Поэтому мы спускаемся вниз. — У тебя хватает смелости, Ромеро. — На самом деле, всё не так уж плохо. Просто рассчитано, что риск не очень высок. Если у людей плохие намерения, они обычно не говорят об этом открыто или говорят прямо противоположное. В форме, с патрульной машиной во дворе и, конечно же, с необходимыми документами в карманах, мы не ожидаем никаких трудностей. Мы даже подготовили для вас документы. — Замечательно! Документы! Я их терпеть не могу. Может быть, вы раздобыли для меня полицейскую форму? — Не нужно. Согласно вашим документам, вы специалист по гражданской одежде. — Подождите, Ромеро. Вы с братом, вероятно, справитесь с этой минимальной маскировкой. Но мне нужно скрыть шрам на лице и убедиться, что они не увидят мою руку. Мое описание, вероятно, завтра появится во всех газетах. Аньелли внимательно осмотрел шрам на лице Ван Эффена. — Я ничего плохого не имею в виду, но я думаю, что ваш шрам действительно прекрасен. Он повернулся к одному из студентов. — Йохем? Подойдите, посмотрите. Что вы о нем думаете? Студент встал, и Аньелли сказал: «Наш молодой друг не только изучает историю искусств, но и чертовски искусен в театральном гриме. Он неплохо зарабатывает как сценический парикмахер и гример. Он принес небольшой чемоданчик со всевозможными принадлежностями. Вы понимаете, Данилов, что нашей организации действительно нужен кто-то вроде Йохема». Студент уже несколько раз осмотрел шрам, и Ван Эффен опасался, что молодой человек, опытный в искусстве грима, заметил хитрую подделку, но студент небрежно сказал: «Борода решит проблему. Вы возражаете против этого, господин Данилов?» «Лишь бы это не сделало меня еще уродливее, чем я есть». «На самом деле, все не так уж плохо. У меня есть бороды всех цветов и размеров. В вашем случае я бы взял плотную, свободную. У меня есть такая. Я сейчас нанесу клей». «А эту бороду я смогу снова снять?» «О да, конечно». Через сорок восемь часов клей сам отклеивается из-за тепла и влажности кожи. Я сейчас принесу кое-что. — Он вышел из комнаты. — А теперь насчет твоей черной перчатки, — сказал Аньелли. — Боюсь, мы ничего не можем с этим поделать. — Ты уверен? — Конечно, мужик! — горько воскликнул Ван Эффен. — Разве ты не думал, что я уже все перепробовал, чтобы скрыть это увечье? Я знаю, что многих, особенно женщин, оно завораживает, но все же… — Можно взглянуть? — настаивал Аньелли. С едва скрываемой ханжеством Ван Эффен повернулся, снял перчатку и поднес изувеченную руку прямо к носу Аньелли. Аньелли никогда раньше не мог так отчетливо разглядеть увечье. Теперь он пристально смотрел на него, и его обычно живое лицо напряглось. Он глубоко вздохнул. «Боже мой», — хрипло произнес он. — «Как, ради Бога, ты это получил?» Ван Эффен усмехнулся. — «Совершенно законным путем, при исполнении своих профессиональных обязанностей. Кто-то допустил ошибку, когда мы тушили нефтяной пожар в Саудовской Аравии». — «Он за это заплатил?» — «Еще бы. Его сожгли заживо на месте». — «Ну! Тогда можешь считать себя счастливчиком». Аньелли взял Ван Эффена за запястье и пощупал шрамы ногтями. — «Болит?» — «Совсем нет. Кожа совершенно онемела. Можно было бы воткнуть в нее иглы или разрезать ножом. Я ничего не чувствую». Ван Эффен подумал, что было бы неприятно, если бы Аньелли проверил это на практике. — В остальном это не имеет значения. К счастью, я все еще могу расположить большой и указательный пальцы друг напротив друга». — «И, надеюсь, хорошо ими пользоваться», — добавил Аньелли. Он огляделся, Йохем возвращался. «Можно он на минутку взглянет, Данилов?» — «Он, кажется, справится, так почему бы и нет?» Йохем посмотрел, и хотя он действительно к кое-чему привык, его лицо исказилось от отвращения. «Это чертовски уродливо, да. Жить с этим будет непросто». — «У меня нет особого выбора, не так ли?» — сказал Ван Эффен, пожимая плечами. — «Это единственная левая рука, которая у меня есть». — «Надень эту перчатку обратно», — сказал Йохем. — «Никто не сможет ее улучшить». — «Давно пора», — сказал Аньелли. — «Хельмут, мы увидимся с тобой и остальными через полчаса, самое позднее через сорок минут, в оговоренном месте через улицу. Не забудь взять рацию». — «Рацию?» — спросил Ван Эффен. — «Ты собираешься работать с рацией в этот дождливый сезон?» «У нас есть фургон. Где ключ?» — «В кармане», — ответил Ван Эффен. — «Мне это показалось самым безопасным вариантом». — «Ты прав». Они вышли из комнаты, оставив оборудование в металлических ящиках. Аньелли остановился в коридоре, открыл дверь и вошел в комнату за ней. Что-то зарычало. Через несколько мгновений он вышел в коридор с доберманом на поводке. Крупный самец выглядел кровожадным, как и многие представители его породы. К счастью, на животном был намордник. «Он так же опасен, как выглядит?» — спросил Ван Эффен. — «Пока мне везло, я держался от него подальше», — сказал Аньелли. — «Он нам не нужен ни для нападения, ни для защиты. Доберманов можно обучить обнаружению взрывчатки. Их используют, среди прочих мест, в аэропортах». — «Я слышал об этом, да. Этот обучен для такой работы?» — «Я не могу сказать». «В любом случае, это не имеет значения. Важна сама идея». «Я начинаю верить, что все, что ты планируешь сделать, увенчается успехом», — сказал Ван Эффен. Под проливным дождем они вышли на канал. К удивлению Ван Эффена, красивый автомобиль Аньелли исчез с набережной, а на его месте появился новый автомобиль наблюдения столичной полиции. Ван Эффен сел сзади, позади двух Аньелли в форме. «Знаешь, Аньелли, — задумчиво сказал он, — я чертовски верю, что ты со всем справишься. По крайней мере, твоя организация в отличном состоянии». «Организация — это все», — сказал Аньелли.

Всё прошло так, как и ожидал Аньелли. Их впустил без лишних вопросов ничего не подозревающий охранник, который добродушно пошутил над промокшей под дождём собакой и ужасной погодой. Приёмная уже была в самом разгаре. Ван Эффен услышал приглушённые голоса и увидел нескольких охранников, стоящих у дверей. Молодая женщина в чёрном подкатила по коридору тележку с напитками. Она любезно указала им, какая дверь ведёт в подвальные помещения. Это была единственная комната в здании, где Ван Эффен никогда раньше не бывал. Спускаясь по лестнице вслед за Аньелли в форме и доберманом, он задумался, что сейчас чувствует главный комиссар. «Невероятно», — сказал Ван Эффен. — «Это то, что они называют охраной?» «Похоже, работает довольно неплохо», — сказал Аньелли. — «Безопасность — понятие относительное. Вспомните хотя бы Букингемский дворец». Ван Эффен осмотрел толстые стены старого фундамента и произвёл некоторые расчёты. Он сказал: «Невозможно незаметно нанести груз наверх. Кроме того, мне нужно, чтобы всё это было здесь, чтобы как следует разогреться». Он открыл дверь в комнату с затхлым запахом. «Ага. Отлично! Надеюсь, никто не спустится вниз в ближайшие двадцать минут». Он принялся за дело. Аньелли посветил на него фонариком, а доберман скучал на полу, время от времени поскуливая, потому что не мог нормально зевнуть. Выйти из здания было так же легко, как и проникнуть внутрь. Охранник лишь помахал рукой. Брат Аньелли, Леонардо, сидел за рулём полицейской машины, двигатель которой уже работал. Когда Ромеро Аньелли и Ван Эффен шли к машине, внезапно вперёд вышел полицейский в плаще. Он отсалютовал и спросил Аньелли: «Всё в порядке, сэр?» Ван Эффен едва мог разглядеть, что этот человек был не настоящим офицером, а замаскированным сообщником Аньелли, который сказал: «Всё в порядке, Ян». Из-под промокшей фуражки мужчина оценивающе посмотрел на Ван Эффена, затем кивнул и вернулся на свой наблюдательный пост. В машине Ван Эффен сказал: «Ещё раз выражаю свои наилучшие пожелания вашей организации».

Хельмут Падеревский и четверо студентов молча сидели в американском микроавтобусе, который внутри был гораздо просторнее, чем предполагало его название. Ван Эффен сел рядом с Аньелли на заднее сиденье и спросил: «Как долго вы планируете ждать, могу я спросить?» «Не стесняйтесь спрашивать», — весело ответил Аньелли. Во время поездки в полицейской машине он улыбался еще шире, чем обычно, и теперь был явно весел. Во дворце он не проявлял ни малейшего признака нервозности, хотя Ван Эффен знал, что этот обаятельный мошенник действительно был напряжен. «Я сам точно не знаю. Возможно, несколько минут, максимум пятнадцать. Это зависит от того, как быстро мы сможем отвлечь любых слоняющихся без дела и подозрительных полицейских». Он наклонился и крикнул: «Леонардо? Лови!» Он бросил что-то брату, затем встал и с трудом натянул длинный серый плащ. Затем он снова сел, полез под сиденье и вытащил устройство, похожее на радиоприемник. Он щёлкнул маленьким выключателем, отчего загорелся красный индикатор, и подключил уздечку с одним наушником, которую положил себе на колено. Затем он поднял с земли микрофон, прикреплённый к приёмнику. «Извините, что заставил вас ждать», — сказал он почти извиняющимся тоном, — «но мне нужно дождаться своей очереди на сообщение». «Да-да, супер-организация», — сказал Ван Эффен. «Отличная, правда. К сожалению, есть один момент, где организация полностью проваливается». «Неизбежно». Аньелли улыбнулся. «В каком отношении?» «В этом фургоне нет отопления». «Небольшая оплошность. Мария?» «Оно рядом с радио, Ромеро». Аньелли снова порылся под диваном и с некоторым усилием вытащил большую плетёную корзину, которую поставил на диван между собой и Ван Эффеном. Он открыл крышку, и Ван Эффен увидел большое и привлекательное количество еды и напитков. «Мы всё продумали, Данилов». Если мы не можем согреться снаружи, то придётся делать это через желудок. Налегайте, мужик! — Он указал на бутерброды, завёрнутые в целлофан и пластик, и ряд бутылок. — Я думал, у нас сегодня есть что отпраздновать. Что бы вы хотели? Молодого? — Просто дайте мне молодого, да. Я без всяких оговорок отказываюсь от своей критики вашей организации. — Не успел Аньелли раздать бокалы и налить напитки, как зазвонил звонок. Он приложил телефон к левому уху и довольно долго молча слушал. Затем он сказал: — Да, это глупо с их стороны. В конце концов, им некуда идти! Мне кажется, нам следует немного усилить аргументы, чтобы склонить чашу весов в нашу пользу… Да, перезвоните мне через минуту или две. Хорошо. — Аньелли оглядел людей в автобусе. — Доброволец, чтобы нажать кнопку? Никто? Он помолчал немного и продолжил: «Что ж, тогда я предлагаю тебе это сделать, Данилов. Ты тот, кто заложил заряды, так что тебя всё равно обвинят, если взрыв окажется всего лишь мокрой петардой или если здание рухнет, как карточный домик. Поэтому мне кажется логичным, что ты…» Аньелли не успел договорить. Ван Эффен протянул свою изувеченную руку и ударом молотка опустил чёрную перчатку на кнопку. Через несколько секунд они почувствовали, как затряслась канистра. Раздался приглушённый хлопок, похожий на подводный взрыв. Ван Эффен взял бутылку из руки Аньелли и сделал глубокий глоток. На улице послышались полицейские сирены. В остальном, тишина снаружи была зловещей. «Могу себя поздравить! Хороший хлопок, и королевские стены всё ещё стоят». «Фантастика!» — любезно сказал Аньелли. Он широко улыбнулся. «Абсолютно фантастично, Данилов». И ни копейки ущерба. Невероятно! — Возможно, пролилось максимум королевское вино. — Ван Эффен пренебрежительно махнул рукой. — Не хочу быть слишком нескромным, это не в моей натуре, но это была всего лишь пустяковая мелочь. Надеюсь, в следующий раз — если он будет — всё будет немного серьёзнее. — Можете на это рассчитывать, — сказал Аньелли. — Следующий раз будет, да. Что-то серьёзное, я могу это гарантировать! — Он поднял бокал. Остальные, даже Падеревский, с готовностью протянули руки и подняли тост за своего нового коллегу. Ван Эффен поднял руку, чтобы что-то сказать, но снова прозвучал звонок. — О, это вы? — спросил Аньелли следующего репортера. — Вы тоже слышали? Да, да, очень хорошо. Данилов — человек слова. — Он некоторое время слушал. — Да, это хорошо. Да, думаю, в этом-то смысле. Очень удачное совпадение… Спасибо. Тогда до десяти часов». Он отложил главу и микрофон и расслабился. «Вот, теперь мы можем немного побыть наедине с собой». «Продолжайте», — сказал Ван Эффен. «Я ухожу». Он хотел встать. Аньелли схватил его за руку. «Что-то не так?» «Не со мной, но у меня довольно развито чувство самосохранения. Можете быть уверены, что полиция уже занята допросом всех в дворце и вокруг него. Я уверен, что припаркованный микроавтобус с горсткой сомнительных личностей, которые едят и пьют на борту, в то время как все порядочные люди сидят дома у камина в такую погоду, привлекает огромное внимание. Я ожидаю, что они прибудут в любой момент, чтобы допросить нас». Он вырвал руку из хватки Аньелли. «Я терпеть не могу, когда меня допрашивает полиция. Никто из нас не безупречен. Оставаться в этом районе — полнейшее безумие». «Садись», — сказал Аньелли. «Ты прав. Хельмут? Веди дело». Падеревский, по-видимому, согласился с Ван Эффеном, потому что тот тут же завел двигатель и уехал. В арендованной комнате Ромеро Аньелли, насквозь промокший, плюхнулся в кресло. Его брат запер входную дверь. В уютном тепле хорошо освещенной комнаты девушки суетились, наливая необходимые бокалы. «Спасибо еще раз, Данилов!» — сказал Аньелли, ухмыляясь. «Теперь ты можешь действительно расслабиться». «Здесь мы в большей безопасности, чем в автобусе, да», — признал Ван Эффен. «Но о расслаблении для меня не может быть и речи. Я чувствую, как полиция дышит мне в затылок… Кроме того, у меня сегодня в половине десятого встреча. Мне нужно туда идти». Он посмотрел на часы. Аньелли увидел, что его сотрудники запирают оборудование в шкафах, и с улыбкой спросил: «Вы были так уверены, что успеете на эту встречу вовремя?» «Я уже говорил вам, что взорвать этот аматол для меня было проще простого. Кроме того, у меня не было причин сомневаться в ваших заверениях, что мы сможем войти и выйти из здания без каких-либо проблем. Я знаю, чего вы стоите!» «И мы знаем, чего вы стоите. Я даже подумываю сходить и посмотреть, но это кажется слишком рискованным. В любом случае, теперь точно известно, что вы можете устроиться к нам на… постоянную работу. Если вы все еще этого хотите, я нисколько не возражаю». «Да, я все еще этого хочу. Сегодня вечером я провел для вас бесплатную демонстрацию. С этого момента я хотел бы иметь постоянную работу». «Именно об этом я и хотел поговорить. Я считаю, что теперь вы имеете право быть в курсе событий». Ван Эффен некоторое время молча смотрел на него, а затем улыбнулся. «Я уверен, что вы не расскажете мне *все*. Вы не будете навязывать мне свою конечную цель. Вы также не расскажете мне, что вас объединило, как и кем вам платят. Вы также не раскроете мне свое постоянное место жительства». Если мы собираемся сотрудничать на определённой основе, вы просто дадите мне номер телефона посредника. Вы также не расскажете мне, почему в такой, в остальном, превосходной организации, вы захотели воспользоваться моими услугами только в самый последний момент». Аньелли на мгновение задумался. «Вы, кажется, уверены, что мы не будем вам ничего навязывать. Почему, собственно?» Ван Эффен проявил некоторое нетерпение. «Потому что я бы поступил с вами точно так же в ответ. Сказал бы только то, что абсолютно необходимо. Не думаю, что мне нужно напоминать вам об этом в который раз. Я уверен, что вы будете сообщать мне лишь очень ограниченную информацию о ваших предстоящих рабочих планах. Я не обладаю ясновидением, поэтому вам придётся его использовать, если я хочу оставаться для вас хоть сколько-нибудь полезным». «Вы совершенно правы, Данилов. Скажите: можете ли вы достать взрывчатку?» «Сделайте мне одолжение!» «Разве так странно задавать этот вопрос эксперту по взрывчатке?» «Конечно, нет, но меня удивляет, что такая хорошо организованная группа хочет браться за амбициозный проект, не имея в своем распоряжении самых важных материалов». «О, они у нас есть. Просто, возможно, их недостаточно. Можете ли вы их достать?» «Не напрямую». «Косвенно?» «Возможно. Сначала мне нужно собрать информацию». «Не нужно это разглашать». Ван Эффен вздохнул. «Ну же, не будь таким наивным! Если бы у вас была возможность получить взрывчатку без официального разрешения, вы бы сделали это давным-давно». «Вы абсолютно правы. Мы должны защитить себя как можно лучше. Может ли ваш контакт получить материалы через официальные каналы?» «Ну, насколько мне известно, моего контакта никогда не ловили на незаконной торговле. Это противоречило бы его профессиональной чести. К тому же, он единственный человек в Нидерландах, который знает о взрывчатке больше, чем я». «Правда?» «Похоже, полезно познакомиться с кем-то вроде него». Аньелли уставился на свой стакан, а затем на Ван Эффена. «Не ваш ли друг Васко, случайно? Тот шкипер, который свел нас вместе в Хет-Маантье?» «О нет, совсем нет». Ван Эффен нахмурился и сжал челюсти. «Васко — не то, что можно назвать моим другом. Я однажды выручил его из беды и поручил ему кое-какую работу. Не слишком опасную. Мы не близкие друзья. Уверен, Васко ничего не смыслит во взрывчатке. Он не может достать её и даже игрушечный пистолет с пистонами с трудом купил бы ребенку». «Хм». Аньелли повернулся к брату и, пожав плечами, сказал: «Если бы мы знали это раньше, Леонардо, нам бы не пришлось сегодня так мучиться, чтобы его поймать». «Ну, Васко регулярно сбегает», — сказал Ван Эффен. «У него, кажется, есть девушка в Утрехте. Вы всерьез хотите воспользоваться услугами Васко?» — «Не совсем, но…» — «Он входит через парадную дверь и выходит через заднюю», — сказал Ван Эффен. — «Ему нельзя доверять, и он очень опасен, понимает он это или нет». — «Объясните это?» — Ван Эффен выглядел удивленным. — «Вы имеете в виду, что вы его еще не проверили?» — «Мы и с вами этого не делали». — «Вам не нужно было этого делать, не так ли?» — безразлично спросил Ван Эффен. — «Я имею в виду, учитывая тот факт, что многие страны хотели бы видеть меня за решеткой». Аньелли улыбнулся. — «Но, видимо, вы знаете о Васко то, чего не знаем мы». — «Видимо, да. Этот парень — ублюдок. Токсичный тип. Классический пример егеря, который занимался браконьерством. Он использует грязные приемы и с головы до ног пропитан ненавистью. Он презирает все и всех». Чертовски опасный, как я и говорил. Он совершил ошибку, будучи полицейским, и… — Коп?! — Удивление Аньелли было отлично сыграно, подумал Ван Эффен. — Он был в полиции? — Конечно. Не знаю почему, но в какой-то момент его уволили. Никаких публичных объяснений не было дано, но босс в Васко, несомненно, ему сказал. Бесчестное увольнение без публичной ответственности… это, конечно, не очень хорошо. Если вы когда-нибудь случайно спросите в полиции Утрехта о некоем бывшем начальнике полиции Вестенбринке, может открыться настоящая клоака. — Ван Эффен помолчал немного, а затем продолжил: — Мой друг Джордж — это совсем другая история! Он верит в кодекс чести среди воров. Честный мошенник, так сказать. — Значит, Джордж — твой приятель по взрывчатке? — спросил Аньелли. Ван Эффен кивнул. — Среди прочего, да. «Вы знаете его фамилию?» — «Понятия не имею. А если и знала, то забыла». — «Как думаете, он захочет работать на меня?» — «Джордж — настоящий солист. Он никогда ни на кого не работает. Максимум — с кем-то. И ещё кое-что. Он никогда ни через кого не работает, даже через меня. Он осторожен. У него никогда не было проблем с законом, как говорится, и он хочет, чтобы так и оставалось. Он общается только с высокопоставленными начальниками, и даже тогда только лично». — «Это меня радует», — сияя, сказал Аньелли. — «Можете пригласить его как-нибудь поговорить со мной?» — «Могу спросить. Но не здесь». — «Почему нет?» — «Ну, потому что я бы посоветовал ему этого не делать, и потому что он знает, что я бы не стал этого делать без причины. Как я могу с вами связаться?» — «Я свяжусь с вами. В вашем отеле». — «Меня трогает ваше доверие ко мне». «Завтра утром?» — «Нет, сегодня вечером». — «Ну, ну, ты очень спешишь. Почему уже сегодня вечером? Разве я не говорил тебе, что у меня встреча в половине десятого?» — «Десять часов, и ни минуты позже», — решительно сказал Аньелли. Он встал. — «Тогда ты должна немедленно связаться со своим парнем. Я могу предоставить тебе машину». Ван Эффен вздохнул. — «Аньелли, не будь таким наивным!»

OceanofPDF.com


ЗЕВЕН

«Вы стоите на очень дорогом персидском ковре», — укоризненно сказал Де Грааф. Он посмотрел на промокшее до нитки пальто и грязные ботинки Ван Эффена. «Мне нужно где-то стоять», — извинительно сказал Ван Эффен. Он стоял перед камином в роскошно обставленном кабинете Де Граафа; «У меня нет машины с водителем, и мне приходится ездить на такси. Кроме того, я предполагаю, что некоторые люди хотят знать, куда я иду, и я постарался отогнать любых потенциальных преследователей. Не показалось мне хорошей идеей приводить их прямо сюда». «Как вы думаете, Аньелли вам доверяет?» «Ну, трудно судить. В любом случае, Аньелли и раньше следил за мной. Этого следовало ожидать, но полностью ли он мне доверяет... Я предполагаю, что в принципе он никому не доверяет. Если судить по его внешнему виду, он очень порядочный человек». Трудно представить, что он не боится грубой силы и, вероятно, даже получает от неё удовольствие. Он напоминает джентльмена-мошенника в бархатных перчатках. А что-нибудь ещё известно о Джули и Аннемари? — Ничего. — Де Грааф нахмурился и поджал губы. Затем он легкомысленно продолжил: — Первая встреча представителей ФФФ с министром юстиции не принесла много пользы. Министр — проницательный юрист, который мало говорит, но много говорит, так что никто, кроме него, не становится умнее. Другими словами: он выиграл время и оценил противника. — Что это за парни, эти ребята из ФФФ? — Двое мужчин, вероятно, среднего возраста. Один назвал себя Риорданом, другой — Самуэльсоном. Риордан замаскировался, другой даже не потрудился, а это значит, что он уверен в своей правоте. У Риордана иссиня-чёрные волосы до плеч. «Кроме того, у него был красивый загорелый цвет лица, на нем была альпийская шляпа и темные солнцезащитные очки». «Солнцезащитные очки?» — оживился Ван Эффен. «В самом деле. Его глаз не было видно. Он был очень высоким и худым, поэтому я сразу подумал о человеке, которого нам описал Деккер. Деккер, естественно, имел склонность преувеличивать свои приключения, но он не совсем лгал. Человек, который, по его словам, был лидером, несомненно, был Риордан». «Вы хотите сказать, что не считаете необходимым показывать Деккеру Риордана для опознания?» «Не нужно, нет. Кстати, я думаю, вы были правы, когда сделали это странное предположение, что Риордан — альбинос. Черные волосы явно были крашеными, а его загорелая кожа показалась мне подозрительно коричневой, скажем так. Больше похоже на цвет из коробки с косметикой». «А тот другой мужчина? Самуэльсон?» «Американец, — утверждает он, — но мне показалось, что это коренной ирландец, который однажды прогулялся по Нью-Йорку». Ярко-голубые глаза, белые волосы, белые усы и белая козлиная бородка. Все это могло быть покрашено, потому что у меня сложилось впечатление, что он моложе, чем хотел казаться. И все же есть мужчины, которые бледнеют как снег, не дожив до пятидесяти. Он крепкий, можно сказать, хорошо сложенный мужчина, что, возможно, объясняет, почему я не заметила ни одной морщинки на его лице. Немного низковат для своего веса. Он производит впечатление коррумпированного американского политика, из тех, у кого миллионные интересы в нефтяной торговле и тому подобном. — И что? — Вкратце: он потребовал, чтобы голландское правительство немедленно связалось с английским правительством. Еще немного вина? — Нет, не сейчас. Я внимательно слушаю каждое ваше слово. Почему? — Потому что он хочет, чтобы премьер-министр и министр юстиции в Лондоне выступили посредниками между FFF и Уайтхоллом. Риордан сказал, что хочет, чтобы Нидерланды инициировали обсуждение ситуации в Северной Ирландии. Ну, вы можете себе представить реакцию министра. Он холодным тоном заявил, что не желает вести переговоры от имени людей, которые намерены заставить половину Нидерландов купаться в море и которых он может считать только террористами. Затем Риордан сказал, что у министра не так уж много выбора. Министр, конечно, это знал, но хотел спровоцировать Риордана. «Сработало?» — «Вопреки ожиданиям министра». Риордан сказал, что ему совершенно всё равно, совершает ли министр харакири на месте, потому что ему нужно иметь дело только с мнением голландского народа. Затем он показал большую карту Нидерландов, на которой были отмечены всевозможные точки, которые ФФФ хочет и может взорвать, такие как дамбы Петтена, Афслёйтдейк, дамбы Южной Голландии и Зеландии и так далее. Риордан сказал, что всё дело было подготовлено до мельчайших деталей. Если министр не захочет обсудить требования ФФП к десяти часам вечера, то самое позднее к полуночи они взорвут участок дамбы в Нордостполдере. «В таких погодных условиях веселье не доставляет». «Они намеренно выбрали период штормовых циклонов». «Конечно. Время года, напоминающее ту ночь 1953 года. Это действует голландцам на нервы. Мне, по крайней мере, хотя у меня и так полно забот, которые добавят мне седых волос. Уровень воды в крупных реках в последние несколько дней также был аномально высоким». «Как вы думаете, министр удовлетворит требования?» «Конечно, переговоры возобновятся в десять часов. Но Риордан сказал, что хочет видеть больше людей, включая представителей основных партий». «Будем надеяться, что это не приведет к жарким дебатам безрезультатно». «Вероятно, в этой ситуации, затрагивающей реальные национальные интересы, этого не произойдет». Думаю, все представители партии хотят министерскую делегацию в Лондон. Риордан всё время твердил об их героическом поступке во дворце и заявлял, что ФФФ завтра же может взорвать двадцать зданий одновременно, если потребуется. «В этом я не сомневаюсь». Зазвонил телефон. В коридоре эхом раздались шаги, дверь комнаты открылась, и Васко и Джордж вошли. Они поспешно сняли мокрые пальто и головные уборы. Де Грааф пожал мужчинам руки и налил им выпить. «И?» — спросил Ван Эффен. «Мы хорошо их рассмотрели, когда они шли из подвала к фургону, — сказал Джордж. — Эти две девушки и эти два парня не выглядят очень опасными. Члены студенческого братства, я бы сказал. Большинство родителей сегодня хотели бы, чтобы их дети выглядели так…» «Внешность обманчива», — сказал Ван Эффен. Де Грааф кивнул. «Судя по их фотографиям, вы бы не выглядели таким уж опасным и на большинстве студентов-членов Красной Армейской Фракции. Но мы здесь не для того, чтобы философствовать о вещах, которые нам и так известны». Васко Вестенбринк допил свой стакан и спросил: «Когда ты вышел из того подвала, Питер, за тобой следили». «Ты от них отмахнулся, но знал ли ты, что за тобой следят?» «Да. Аньелли до сих пор мне не полностью доверяет». «Двое мужчин. Мы потеряли их из виду. То есть: когда они потеряли твой след — и я должен сказать, ты с этим чертовски хорошо справился — они зашли в паб, вероятно, чтобы позвонить. Мы с Джорджем десять минут простояли под проливным дождем. Они больше не выходили. Так что почти наверняка они скрылись через кухонную дверь или какой-то другой задний выход. Так что теперь, к сожалению, мы до сих пор не знаем, где эти парни». Зазвонил телефон. Де Грааф ответил. Он немного послушал, положил руку на микрофон и сказал Ван Эффену: «Министр юстиции. Кабинет министров очень обеспокоен взрывом во дворце и убежден, что на этот раз ФФФ настроена серьезно. Встреча в одиннадцать тридцать. Вас это устраивает?» Ван Эффен посмотрел на часы. «Меня это вполне устраивает». Де Грааф некоторое время разговаривал с министром, а затем повесил трубку. «Аньелли приказал мне быть в отеле к десяти часам. У него не хватает взрывчатки, и я пообещал ему кое-что», — сказал Ван Эффен. «Взрывчатку предоставит полиция! Вперед!» — воскликнул Де Грааф. «Конечно, да. Вы хорошо справились. После того, как вы чуть не разрушили дворец, неизбежно, что они ожидают от вас, наконец, настоящей физической подготовки, не так ли? Будем надеяться, что вам понадобится не больше нескольких сотен килограммов ампутированных конечностей». «Если вы не против выдать мне доверенность…» — «С большой неохотой, мой дорогой. В любом случае, я надеюсь, что мне не придётся вручать её самому». — «Нет, Джордж об этом позаботится». — «Так и думал», — обречённо проворчал Джордж. — «Извини, Джордж, у меня ещё не было возможности уточнить детали. Мы с Ромеро Аньелли сегодня вечером немного поговорили о твоём здоровье и здоровье Васко». Мне жаль, что мне пришлось представить Васко в ещё более мрачном свете, чем о нём уже говорят в криминальных кругах. Васко, мне пришлось сказать Аньелли, что ты ублюдок, коррумпированный полицейский, которого справедливо уволили со службы без объяснений, и что ты ненадёжен и невменяем. Видишь ли, Аньелли был слишком безразличен, когда спрашивал о тебе. Я уверен, что он уже знал, что вы раньше работали в полиции. Как я вам уже говорил по телефону сегодня днем, Аньелли тоже из Утрехта. Это очень рискованное дело для вас. Ничто не мешает Аньелли нанять вас, но нам пришлось внести некоторые изменения в ваш нынешний источник дохода». — Надеюсь, я смогу себя проявить, — сухо сказал Васко. — А вы, Джордж, — продолжил Ван Эффен, — торговец оружием. Очень особенный, «Большой босс», понимаете? Дамы и господа, вам нужен танк «Леопард»? ЗРК, торпедный катер? Джордж — ваш поставщик! Джордж, вы не обычный человек. Вы общаетесь и ведете переговоры только с большими боссами. Даже не через посредников. В частном порядке, иначе поставки не будет». Джордж широко улыбнулся: — Значит, мне нужно поговорить с Аньелли и попасть в его круг? У меня такое чувство, что мне нужна помощь, и желательно как можно скорее. «Конечно, я не имею права вас приглашать. Ваша жена, ваши дети…» — «Конечно, вы имеете право отказаться», — подчеркнул Де Грааф. — «Мы понятия не имеем об истинной силе противника, и, скорее всего, вы получите удар в шею, если не окажетесь им полезны». — «Посмотрим», — задумчиво сказал Джордж. Он сжал свои огромные руки в кулаки: — «Я согласен». Телефон снова зазвонил. Де Грааф ответил: «Здравствуйте, Жерар. Нет, вы меня совсем не беспокоите». — Что? — Да, да. — Его лицо напряглось. Он выхватил ручку из внутреннего кармана и что-то нацарапал на краю газеты. — «Хорошо. Спасибо». Он повесил трубку и мрачно посмотрел на троих других мужчин в комнате. — «Это был Валкен, который отвечает за поиски женщин Джули ван Эффен и Аннемари Мейер». «И что? Плохие новости?» — «По крайней мере, они живы. Звонок от одного из Аннеси. По его словам, ни один из заложников не пострадал ни на йоту, но похитители отправили «телеграмму с соболезнованиями» отцу Аннемари — конечно же, в качестве мрачной шутки». Васко Вестенбринк вскочил. Обычно спокойный детектив с его ровным, почти беззвучным голосом теперь был глубоко взволнован. Ранее в тот же день он уже узнал от детектива под прикрытием, что Аннемари Мейер временно выведена из строя, но он еще не знал истинной причины. «Аннеси?» — хрипло крикнул он. «Питер, значит ли это…» — «Что они затаили на меня обиду», — добавил Ван Эффен. «То есть: они хотели похитить мою сестру Джули, но, как назло, Аннемари жила с Джули, поэтому они забрали их обеих. Они обезвредили охранника». Джордж тоже поднялся на ноги, кипя от ярости. Его колоссальная фигура угрожающе возвышалась над остальными тремя. «Вы понимаете, что это значит?» — прорычал он на Ван Эффена. «Что вы имеете в виду?» — «Аннемари сказала моей жене, что ее отец — Давид Мейер, один из самых богатых бизнесменов Роттердама». — «Верно». — «Этот человек — мультимиллионер!» — «Мы понимаем последствия, Джордж», — успокаивающе сказал Де Грааф. — «Мейер — мой личный друг уже много лет. Конечно, тревожно, что Аннеси отправили ему телеграмму». — «Конечно! Они пытали эту девушку, чтобы узнать, кто ее отец!» Ван Эффен невольно вздрогнул, но решительно покачал головой. — «Нет, Джордж. Я не верю, что они пытали Аннемари». — «Откуда вы это знаете наверняка?» «Садитесь, и я попробую привести свои мысли в порядок. Первый пункт: джентльмены из Анси интересовались не Аннемари Мейер, а моей сестрой. Они взяли Аннемари с собой по необходимости, не зная, кто она и что она собой представляет. С их точки зрения, она могла быть просто соседкой, зашедшей на кофе. Второй пункт: я знаю, что Анси загоняют кого-то в угол только из мести или ради финансовой выгоды. Месть исключена, потому что Аннемари никогда не делала ничего плохого Анси. До вчерашнего дня она даже не знала об их существовании! Теперь вы скажете, Джордж, что они давили на нее, чтобы получить выкуп от ее отца. Но Анси вообще не знали, что отец Аннемари — Давид Мейер». «Это правда, — прорычал Джордж. — Но теперь они знают. Как это возможно?» «Аннемари — очень умная девушка, иначе я бы не привёз её из Роттердама работать с Васко. Я думаю — мне кажется, что это так — что Аннемари сама рассказала Аннеси, кто её отец. У неё могло быть несколько причин для этого. Во-первых, использовать эту информацию, чтобы предупредить Аннеси о крупной сумме денег, тем самым отвлекая их внимание от Жюли и меня к себе. Аннеси жаждут легко получить несколько миллионов. Я не думаю, что им было бы наплевать на план господина Риордана из ФФФ. Аннемари, несомненно, сказала, что её отец имеет влияние на министра экономики и, следовательно, на всё правительство. Это знание важно для Аннеси, поэтому они могут использовать его, чтобы влезть в дела Риордана. Они отреагировали так, как хотела Аннемари: отправили телеграмму её отцу». Для Аннемари это имело дополнительное преимущество: теперь члены её семьи знают, что с ней случилось, и она может спокойно ждать действий полиции». Де Грааф глубоко вздохнул. «Я согласен с этим мнением. Аннемари должна была помешать Аннеси преследовать Жюли, иначе они, вероятно, уже знали бы, что «Стефан Данилов» и Питер ван Эффен — один и тот же человек». Два детектива кивнули. На лбу Васко выступил пот. «Будем надеяться, что это правда», — хрипло сказал он. «В таком случае: браво Аннемари!» Ван Эффен взял себя в руки и встал. «Хорошо, ребята. Это вселяет надежду. Это подбадривает нас продолжать идти по выбранному пути. Возможно, благодаря нашим контактам мы скоро узнаем, где удерживают женщин. Пойдём?»

Ван Эффен и Джордж поехали в отель Ван Эффена, каждый самостоятельно. Обычного сторожа в фойе не было, но Ван Эффен увидел неприметного мужчину, стоящего у автомата по продаже сигарет в коридоре, ведущем к лифту. Администратор дал Ван Эффену ключ от номера. Пока Ван Эффен болтал с ним о суровых погодных условиях и угрозах со стороны ФФФ — как это делали все в тот вечер — Джордж вошел в главный вход в сопровождении симпатичной дамы, которую Джордж, по-видимому, нанял в качестве отвлекающего маневра. Ван Эффен убедился, что Джордж увидел номер ключа, положил ключ в карман и прошел мимо мужчины у автомата к лифту. Под дверь номера была подсунута записка: «Могу я поговорить с вами в вашем номере через пять минут? Чт.» Ван Эффен сжег записку в ванной и стал ждать. В дверь тихо постучали. Ван Эффен открыл ее и впустил Джорджа, который оставил свою даму где-то в отеле. Ван Эффен приложил палец к губам. Джордж сел. Через некоторое время в дверь снова постучали. На этот раз это был Чарльз, управляющий отелем. Он посмотрел на Джорджа и поднял брови. «Ничего страшного, — сказал Ван Эффен. — Мой коллега. Джордж». Мужчины пожали друг другу руки, и Чарльз сказал: «Небольшое предупреждение, Питер. Задний выход, которым вы так ловко пользуетесь, охраняется практически постоянно парнем на старом сером DAF. Вы, конечно, заметили, что шпиона внизу сменил другой. Еще один сидит в углу бара, где-то на уровне крыла, откуда он может следить за всеми входящими и выходящими. Я видел, что эти двое внизу знакомы друг с другом. Они не заметили моего интереса к ним. Я намеренно подождал несколько минут, чтобы посмотреть, не начнет ли кто-нибудь из них действовать. И действительно, это произошло». Не успели вы войти в лифт, как мужчина в крыле направился к телефону в коридоре, который был специально освобожден для этой цели лифтером. «К сожалению, я не могу сказать, кому он звонил». «Спасибо, Чарльз», — сказал Ван Эффен. «Мы будем за ними следить». Чарльз снова пожал руку Джорджу и исчез. Джордж с благодарностью проводил его взглядом и сказал: «Ну, это значит, что Аньелли знает, что Стефан Данилов сейчас в его отеле, и незаметно отправил сюда эксперта по взрывчатке и торговца нелегальным оружием Джорджа…» «Это наводит меня на мысль, что Аньелли, вероятно, думает, что у нас здесь нет своих шпионов. Он выбрал этот отель в качестве места встречи в последнюю минуту. С другой стороны, он расставил здесь своих приспешников — возможно, и тоже приспешников. Чарльз насчитал троих, но их вполне может быть гораздо больше», — сказал Ван Эффен. Джордж кивнул. «А если Аньелли позвонит, можете быть уверены, он прибудет сюда молниеносно, чтобы не дать нам возможности вызвать собственную охрану». Он не успел договорить, как зазвонил телефон. Ромеро Аньелли с приторной сладостью сообщил, что он и несколько его приятелей будут в отеле через пять минут. «Он всё ещё мне не доверяет», — сказал Ван Эффен Джорджу, когда Аньелли повесил трубку. «Он привёл с собой нескольких сообщников». Но когда из лифта вышли Ромеро Аньелли, его брат Леонардо и двое неизвестных сообщников, Ромеро вёл себя так тепло и дружелюбно, что Ван Эффен снова начал сомневаться в недоверии Аньелли. Леонардо тоже был воплощением товарищества. По отношению к Джорджу братья вели себя отстранённо и немного покорно. Двух сообщников Аньелли представили как «О’Брайена» и «Даникена». Первый, крепкий, приятный на вид мужчина лет тридцати пяти с румяными щеками и темно-русыми кудрявыми волосами, говорил по-английски с сильным ирландским акцентом. Генрих Даникен говорил по-немецки, но, учитывая его худощавое, темноволосое телосложение и вежливое поведение, он вполне мог быть итальянцем. Аньелли не раскрыл, чем занимались эти мужчины. Ван Эффен налил джентльменам пиво, и Аньелли несколько смущенно спросил Джорджа: «Как мне к вам обращаться? Джордж или по фамилии?» «Просто зовите меня Джордж», — проворчал Джордж с улыбкой. «Все в этой профессии знают вас под этим именем?» «В этом есть свои преимущества. Просто называйте меня по имени, понимаете. Я не ваш дедушка». Он внимательно посмотрел на Аньелли. «Мы одного возраста». «Вы давно в этой профессии?» Джордж пожал плечами. «Что вы имеете в виду под „торговлей“? Это просто средство к существованию, не более того, бизнес. Я сам очень миролюбивый человек. Могу с уверенностью сказать это, потому что по причуде природы я в пять раз сильнее обычного человека, и никто никогда не осмеливается со мной сразиться». Он снисходительно посмотрел на Аньелли, и Ван Эффен с трудом сдержал смех. «А что касается моего мозга: я не совсем глуп». «Ну, давайте перейдем к делу». Он поднял руку и провел пальцами размером с морковку перед носом Аньелли. «Пять вопросов. Что вам от меня нужно? Сколько? Когда? Где? Цена?» Почти незаметно для себя добродушная улыбка Аньелли на мгновение застыла, но Джордж наслаждался удовлетворением от наблюдения за этим явлением. «Я никогда ни с кем так быстро и четко не заключал сделки», — сказал Аньелли. «Мне это нравится, да. Я тоже считаю себя бизнесменом». Он порылся во внутреннем кармане и вытащил сложенный рукописный список. «Вот, держи, мне это нужно. Довольно обширный список, не правда ли?» Джордж посмотрел на список. «Это что-то невероятное. Но я думаю, что всё это мне по силам. Большинство вещей, особенно взрывчатка, легко найти в моём маленьком журнале. Дымовые шашки, гранаты, формованные пластиковые мины… без проблем». «И я могу достать ЗРК и противотанковые ракеты — вы называете их ракетами с наземным наведением, но это одно и то же». Он допил пиво, и Ван Эффен тут же схватил новую бутылку из маленького холодильника у ванной и поставил открытую рядом с Джорджем. Последний продолжил: «Есть кое-что, чего я не совсем понимаю, и что меня тоже не очень радует. С точки зрения бизнеса, меня не особо волнует, что вы, похоже, планируете развязать мини-войну, понимаете, но есть ещё кое-что. Данилов?» «Не могли бы вы взглянуть?» — Питер ван Эффен бросил один взгляд на список и сказал: «Подробнее». «Вы прямо слова вырываете у меня изо рта», — сказал Джордж. Он по очереди оглядел окружающих его мужчин. «Аньелли, с материалами из этой записки вы, конечно, можете уничтожить такой город, как Париж или Лондон, но в этом списке не хватает нескольких деталей. Какие предохранители нужны? Какие именно? Химические, электрические, какие?» Быстрогорящие или медленногорящие, регулируемые? Какой дилетант составил этот список?» Аньелли откашлялся, осушил стакан и сказал: «Дилетанты, во множественном числе. Они сидят напротив вас. Мои два сотрудника, мой брат и я». Он извиняюще развел руками. «Я скажу вам чистую правду». И ван Эффен, и Джордж поняли, что Аньелли на самом деле планировал прямо противоположное. «Видите ли, дело в том, что два специалиста, которые должны были нам помочь, несколько дней в отъезде на работе». Потом я подумал: ну, вы же оба профессионалы, так что…» — «Неважно, — сказал Джордж. — Мы с Даниловым точно знаем, что нужно, и можем написать прилагаемые простые инструкции на листке бумаги, так что даже самый большой идиот сможет с ними работать, не разорвавшись на куски. Но… с ракетами дело обстоит иначе. Только обученный профессионал может правильно их запускать». — «Сколько времени нужно, чтобы это освоить?» — «Неделю, десять дней», — Ван Эффен понимал, что Джордж сильно преувеличивает, но Аньелли и их иностранные товарищи, похоже, мало что знали об этом типе оружия. — «Но вам не следует спрашивать нас об этом. Мы не профессиональные офицеры, и мы знаем об этом не намного больше, чем вы». Аньелли помолчал некоторое время, а затем резко спросил: «Вы случайно не знаете кого-нибудь, кто *знает* эти вещи?» — «Да, знаю». — «Кого?» Джордж неодобрительно посмотрел на него. «Он не выставляет напоказ свою личность. В профессии его называют «лейтенантом».» «Почему?» «Потому что он первый лейтенант.» «Уволен?» «Нет. Я не хочу иметь ничего общего с офицером, уволенным с позором. Кроме того, вы должны понимать, что на моей должности я могу работать с таким человеком только в качестве посредника через одну или несколько связей.» «Ваши поставщики?» Джордж не счел нужным ответить. «Куда нужно доставить товар?» «Это зависит от времени доставки.» «Завтра днем в двенадцать часов?» «Что?!» Аньелли недоверчиво улыбнулся. «Похоже, я попал в нужный магазин. Как будет осуществлена доставка?» «Конечно, армейским грузовиком.» «О да, конечно.» Улыбка Аньелли стала шире. «Какой же я глупый.» Тем не менее, это доставляет мне некоторые неудобства, потому что я думал, что это займет на несколько дней больше. Могу ли я связаться с вами завтра по телефону, чтобы уточнить время и место? И можно ли отложить доставку на несколько часов? — Возможно, — любезно ответил Джордж. Он посмотрел на Ван Эффена. — Стефан, не мог бы Аньелли приехать сюда завтра утром около десяти часов? Ван Эффен кивнул, и Джордж продолжил с хитрой улыбкой: — Наличные при доставке. Я устрою вам развлечение, потому что мы встречаемся. Я рассчитывал на двенадцать тысяч долларов, но дам вам скидку в две тысячи. Оплата может быть произведена в долларах, голландских банкнотах или немецких марках. Деньги в небольшом портфеле и пачками. Использованные банкноты, естественно. Если обе стороны будут удовлетворены, может быть доставлено больше товара. — Согласен, — сказал Аньелли. Он встал; — Должен честно сказать, что ваша цена лучше, чем я ожидал. «Потому что ты такой хороший мальчик», — сказал Джордж. Он поднял пивной бокал и воскликнул: «За здоровье!» «Послушай, Аньелли», — легкомысленно сказал Ван Эффен. «Допустим, я перееду в другой отель и заселюсь там под вымышленным именем. Ты сможешь быстро меня тогда найти?» Аньелли нахмурился. «Да, конечно. Почему ты спрашиваешь?» «Мы же доверяем друг другу, не так ли?» «Естественно». «Тогда, пожалуйста, скажи своим шпионам внизу и в задней части отеля, чтобы они убрались». «Мои шпионы?» Аньелли попытался выиграть время, чтобы придумать убедительный ответ, но Ван Эффен опередил его. «Если ты этого не сделаешь, Аньелли, мы подадим вотум недоверия, сбросив этих джентльменов в канал, а затем мы с Джорджем уедем в другое место». Ромеро Аньелли задумчиво посмотрел на Ван Эффена, а затем сказал: «Я думаю, вы бы тоже так поступили. Хорошо, шпионы, выходите через боковую дверь. В конце концов, они не справились с задачей, это очевидно».

После того, как вся группа ушла, Джордж растянулся на кровати и сказал Ван Эффену: «Спасибо. Вы забросили Аньелли и его соратников прекрасной приманкой. Он стал практически зависим от вас. Я также был бы очень признателен, если бы вы сегодня вечером сходили к Васко и сказали ему, что он от нашего имени получил звание первого лейтенанта артиллерии». «Тогда, помимо того, чтобы надеть подходящую форму, ему нужно немного изменить свой внешний вид. Аньелли уже успел поближе познакомиться с Васко, не так ли?» «Да, верно. Но Васко справится». Ван Эффен снова просмотрел список приказов. «Убедитесь, что Де Грааф все одобрит и сообщит соответствующим командирам казарм, прежде чем забирать все эти вещи завтра утром. Я немедленно с ним увижусь и обязательно ему все расскажу». «Подозреваю, — сказал Джордж, — что вы найдете Аньелли в компании этих парней, Риордана и Самуэльсона». «Вполне возможно, да». «И?» «И что?» Джордж сел и серьезно посмотрел на Ван Эффена. «Питер, ты знаешь так же хорошо, как и я, что Аньелли — это не кто иной, как Анси!» «Скажем так: с девяносто девятипроцентной вероятностью. Не забывай, что я никогда не видел двух беглых братьев Анси». Они крепко пожали друг другу руки, когда Джордж вышел из гостиничного номера.

Дамы и господа, голландские политики! В Соединенных Штатах, особенно на северо-востоке, в ирландских пабах регулярно проводятся сборы пожертвований. Сборщики говорят: «За ваши десять центов вы покупаете смерть английского солдата, это самое дешевое предложение, которое вы когда-либо получали в своей жизни!» Они просят десять центов, четверть голландской валюты. Они собирают огромные суммы денег, особенно во время так называемых ирландских вечеров, ирландских танцев и кто знает, что еще могут увидеть «ирландцы» в Америке. Что ж, эти сборы, организованные ИРА в пользу благотворительных учреждений, за эти годы собрали миллионы долларов. Говорят, что деньги предназначены для вдов и сирот членов ИРА, которые были подло убиты преступными англичанами. Поддержите ирландских вдов и сирот, богатых американцев, кровных родственников тех, кто остался! Но настоящая цель — отправить как можно больше английских солдат обратно из Ольстера в Англию в гробах. Джек Линч, бывший премьер-министр Ирландии, однажды сказал: «Деньги предназначены только для одного: чтобы помочь как можно большему числу английских вдов и сирот обрести счастье!» Простым языком и абсолютной правдой!» Голос Риордана наполнился эмоциональной силой и напряжением. Все присутствующие в небольшой комнате не сомневались в искренности его гнева и серьезности. Его ярость звучала ужасающе. «Главное злодеяние, — продолжил он, перебивая, — в том, что деньги выманиваются у простых людей, которые не понимают, что это делается на благое дело. Но любой, кто заглянет за очевидное, знает, что деньги идут напрямую членам ИРА. Часть из них используется для покупки оружия на черных рынках Америки, таких как Бронкс, Куинс и Бруклин. Это, как вы знаете, районы Нью-Йорка, где можно купить огнестрельное оружие так же легко, как бутерброд с селедкой в Амстердаме». Риордан, необычайно высокий и необычайно худой мужчина, отказался снять свой длинный плащ при входе. Он стоял в плаще за спиной у длинного стола в зале заседаний. Все взгляды голландских делегатов, пятнадцати мужчин и девяти женщин, были прикованы к его иссиня-черным волосам, ниспадающим до плеч, черным зеркальным очкам и загорелой коже. Ирландец опирался на стол, сжав кулаки, костяшки пальцев побелели. Он вытянул заостренный подбородок вперед, а его тонкие губы были изборождены двумя глубокими морщинами. После первых предложений, произнесенных на очень хорошем голландском языке — явно отрепетированных — воцарилась глубокая тишина. Нелепый вид ирландца полностью приковал внимание голландцев не только потому, что они оказались в безвыходном положении, но и потому, что большинство из них понимали его точку зрения. Риордан продолжил: «Остальные деньги используются покупателями из ИРА, которые ездят в различные штаты Северной Америки, где для покупки оружия не требуется никаких разрешений». Все, что они покупают, в конечном итоге оказывается в Нью-Йорке, и с помощью лидеров портовых профсоюзов и таможенников — подкупленных или нет, — большинство из которых имеют ирландское происхождение, торговля осуществляется незаконно путем переправки или доставки самолетом. Американское правительство точно знает, что происходит. Влияние ирландцев на Конгресс широко известно и не должно недооцениваться. Таким образом, незаконная торговля оружием в интересах ИРА молчаливо одобряется американским правительством». Он сделал паузу, чтобы дать осмыслить свою важную речь, и государственный секретарь по обороне воспользовался этой возможностью, чтобы встать и попросить слова. «Позвольте мне высказать одну мысль, мистер Риордан?» — сказал он мягким, размеренным тоном. «Я думаю, что говорю от имени всех гостей, когда говорю, что мы, безусловно, сочувствуем вашим опасениям относительно некоторых незаконных сделок из Америки, но в принципе, это не *наши* опасения сегодня вечером. Нас непосредственно беспокоит то, что вы, по-видимому, сочли необходимым направить свой гнев на нашу страну в целом и на нашу столицу в частности». Причины этого, несомненно, нам откроются, но, мягко говоря, нам кажется странным, что именно *наша* страна была выбрана в качестве посредника, под шантажом, между вашей так называемой благотворительной организацией и британским правительством. У вас, несомненно, есть свои причины желать, чтобы все британские войска покинули Северную Ирландию, но где, по-вашему, мы, голландцы, должны найти убедительные аргументы, чтобы добиться выполнения ваших требований? Можете ли вы назвать хотя бы один аргумент? Голландская сторона поддержала его, и Риордан тоже кивнул, заметно расслабившись по сравнению со своей громогласной речью. «Единственный и всеобъемлющий аргумент, — сказал Риордан, — носит гуманитарный характер». «Что вы имеете в виду?» «Гуманитарный характер. Гуманитарные мотивы с вашей стороны и с британской». «А, вы хотите сказать, что английское правительство не хотело бы видеть дальнейший ущерб нашим дамбам и уж точно не потерпело бы полузатопления дружественной страны, Нидерландов, где высока вероятность гибели тысяч, если не десятков тысяч людей?» Вопрос, однако, в том: почему именно Нидерланды? Испытываете ли вы определенную неприязнь к голландскому народу или к местной промышленности, или же считаете нас легкой мишенью? «Мы выбрали Нидерланды, потому что Амстердам можно сравнить с Нью-Йорком: Амстердам является центром как незаконной торговли оружием, так и торговли героином в Европе. Мы могли бы взять и Гамбург или Антверпен, но…» Министр юстиции перебил его: «Вы хотите сказать, что вашей организации сложнее затопить Германию или Бельгию, чем Нидерланды?» Риордан сделал вид, что не слышит саркастического замечания, и продолжил: «Амстердам имеет сильный международный имидж. Более того, значительная часть незаконной торговли оружием поступает из Амстердама боевикам ИРА». Государственный секретарь по обороне заявил: «Вы объявили нам войну, господин Риордан. Вы подумали о том, что у нас есть могущественный союзник в лице Англии, который может предпринять жесткие полицейские действия в Северной Ирландии в качестве ответной меры?» Риордан, насколько это было в его силах, улыбнулся. «Вы не можете говорить серьезно, сэр. Я отвергаю это замечание как пустую угрозу от отчаявшегося человека. Прежде чем военно-воздушные силы или военно-морской флот смогут предпринять какие-либо действия, ФФФ превратит вашу страну в первобытное болото, жертву кипящего моря. Хотите ли вы иметь это на своей совести? Позвольте мне немного рассказать вам о реальной ситуации в Северной Ирландии. То, что вы, возможно, видели по телевидению относительно убийственных действий ИРА и Ольстерских добровольческих сил, — это лишь верхушка айсберга. Страна раздирается психозом страха. Полтора миллиона человек живут на относительно небольшой территории, но, несмотря на преимущественно религиозное разделение, католики и протестанты не чувствуют необходимости обращаться друг против друга». Вместе они хотят лишь одного: жить в мире и, если возможно, в некотором процветании. На данный момент это утопия. Страной правит группа одержимых убийц, демагогов и коррумпированных фанатиков оружия. Одна из их главных целей — как можно быстрее заполучить как можно больше оружия. Дублин — порт снабжения. Все, кто имеет какое-либо отношение к правительству, работают над тем, чтобы как можно быстрее доставить оружие в страну и распределить его. Мне жаль это говорить, но Амстердам — главный поставщик. Годами между Амстердамом и Дублином существовала ужасная «линия смерти». Вот почему мы приехали в Амстердам». Риордан сел. Вдоль стены у двери сидели главный комиссар Де Грааф, инспекторы Ван Эффен и Ромейн, которые записывали разговор на небольшой диктофон, два детектива в штатском, а также Ромеро Аньелли, Самуэльсон и О'Брайен. Ван Эффен, одетый в форму, мог лишь надеяться, что Аньелли не узнает в нем «Стефана Данилова». Он старался как можно незаметнее держаться на заднем плане рядом с Ромейном и смотрел прямо перед собой, не обращая внимания на Аньелли и его сообщников. Аньелли, время от времени похрустывавший своими длинными пальцами, не отрывал взгляда от Риордана и министров и их государственных секретарей, сидящих вокруг него. Министр юстиции сказал: «Как назначенный представитель нашего правительства, я хотел бы попросить г-на Риордана раскрыть нам, почему он желает устранить все британское политическое и военное влияние в Северной Ирландии. Это разумная просьба с нашей стороны, учитывая тот факт, что г-н Риордан хочет отправить нас в Лондон в поддержку своих взглядов». «Я уже кратко указал причину», — сказал Риордан, теперь уже по-английски. «Но я хотел бы уточнить». Если я скажу, что девяносто девять процентов населения Северной Ирландии, католики или протестанты, хотят только мира, это не будет преувеличением. Остается один процент злонамеренных элементов, которые мы должны искоренить». — Вы считаете этот один процент корнем всех зол? — Действительно. Этот раковый нарост нужно вырезать. Я достаточно ясно выразился? — Риордан взял чашку кофе и снова сел. — А теперь послушайте, — сказал министр юстиции, нахмурившись. — Если бы нас пригласили сюда на лекцию ярого сторонника ИРА, он, несомненно, попытался бы убедить нас аргументами, направленными на то же самое, что и вы, а именно — на то, чтобы любой ценой избавиться от британских войск в Северной Ирландии. Можете ли вы предоставить нам какие-либо доказательства того, что вы сами не являетесь сторонником ИРА? — Я не могу предоставить таких доказательств, — сказал Риордан. Он снова встал, но его голос оставался спокойным. «Я должен верить, что у вас достаточно понимания человеческой природы, чтобы осознать, что я ненавижу ИРА и осуждаю её как преступную организацию. Я искренне поражён тем, что вам пришла в голову такая мысль». «Тем не менее, вы используете те же методы террора: нападение на невинных людей на пассажирском самолёте, в результате которого погибла молодая стюардесса, а капитан впал в кому, и нападение на Королевский дворец, где существовал риск того, что королева и её гости получат как минимум серьёзные ранения. То, что всё закончилось благополучно, можно назвать чудом». Вы понимаете, что в нашей стране за это вам грозит пожизненное заключение, и если вы предстанете перед голландским судом, я без колебаний добьюсь вашей экстрадиции по запросу. Не говоря уже о том огромном финансовом ущербе, который вы нанесли государству Нидерландам, и о психологических издевательствах, которые вы совершаете. Надеюсь, вы меня понимаете». Риордан остался непреклонен. «Конечно, понимаю, но надеюсь, вы понимаете, что у меня нет другого выбора. Мне всё равно, что произойдёт со мной лично». Однако могу сказать вам, что мне достаточно пошевелить пальцем, и жизни бесчисленного количества голландцев висят на волоске. Я непреклонен». Риордан посмотрел на часы над дверью. «Что ж. У вас есть полномочия действовать от имени голландского правительства. Что вы делаете?» Министр юстиции некоторое время молчал, глядя на непроницаемое лицо безумного человека во главе стола. «У меня тоже нет другого выбора», — сказал он дрожащим голосом. «Я позвоню британскому послу и скажу ему связаться с Министерством иностранных дел в Лондоне. Затем по радио и телевидению будет опубликован общий информационный бюллетень. Вы согласны?» Риордан кивнул. «Я никогда не сомневался в вашей честности». Он встал. «Мне пора идти. Дамы и господа, добрый вечер». Он направился к двери и скрылся в коридоре, за ним последовали Аньелли, Самуэльсон и О'Брайен. После их ухода Ван Эффен передал министру обороны копию списка необходимого оружия, составленного Аньелли. Хотя министр был убежден в способностях инспектора Ван Эффена и детектива Вестенбринка, которых в их внедрении поддерживал Джордж, он дал свое согласие на доставку материалов с большой неохотой. Совещания продолжались до поздней ночи, обсуждая возможность менее рискованного подхода со стороны ФФФ, но, учитывая безопасность похищенных женщин, было принято общее решение разрешить инспектору Петеру ван Эффену и его сотрудникам продолжить выбранный путь, поскольку можно было предположить, что Ван Эффен, он же Данилов, завоевал доверие Аньелли/Анси.

OceanofPDF.com


АХТ

Погода стала ещё хуже, чем в предыдущие дни. Ветер, сменивший направление на северное, принёс ледяной воздух, а с чёрно-серого неба лил холодный проливной дождь, смешанный с мокрым снегом. У автомата по продаже сигарет в коридоре, ведущем к лифту отеля, Ван Эффен осмотрел военную форму и лёгкую маскировку Васко Вестенбринка. «Совсем неплохо, Васко. Если бы я не знал, что это ты, я бы тебя не узнал. Но не будем забывать, что у Ромеро Аньелли была возможность внимательно тебя рассмотреть в фильме «Гневная особа». С другой стороны, тогда ты выглядел так странно, что он, должно быть, больше обратил внимание на твою одежду, чем на лицо». Ван Эффен усмехнулся и ещё раз внимательно осмотрел Васко. Длинные светлые волосы, свисавшие до ушей, теперь стали чёрными и коротко подстриженными на затылке. Черные усы ему очень шли и, вместе с густыми черными бровями, прекрасно подчеркивали его загорелую кожу. Его атлетическое, стройное телосложение идеально сочеталось с формой, включающей фуражку, плащ и коричневые сапоги. Как истинный профессиональный офицер, Васко стоял, слегка расставив ноги, руки в перчатках за спиной, плечи прямые. «Хорошо», — сказал Ван Эффен. «Конечно, есть вероятность, что Аннемари в своем эмоциональном состоянии сразу узнает вас и бросится вам в объятия с криком: „Мой спаситель!“ Нам просто придется пойти на этот риск. Джордж? Ты готов?» «Я буду оставаться как можно незаметнее, пока кто-нибудь из вас не сообщит женщинам, что я тоже здесь», — сказал Джордж. «Давайте хотя бы надеемся, что женщины здесь!» «В этом я не сомневаюсь», — сказал Ван Эффен. Он постучал по утренней газете, которую держал в кармане куртки. «Им пришлось разыграть свои козыри после вчерашнего разговора с министрами». На первой полосе утренней газеты под броским заголовком *FFF УДЕРЖИВАЕТ В ЗАЛОЖНИКАХ ДВУХ ГОЛЛАНДСКИХ ЖЕНЩИН* появилась статья с именами и описаниями, в которой говорилось, что дочь известного промышленника из Роттердама и сестра амстердамского полицейского инспектора удерживаются FFF «где-то в Нидерландах». По данным FFF, женщины были здоровы. Заложники будут освобождены невредимыми только после того, как делегация голландского правительства успешно завершит свою миссию в Лондоне, дата освобождения пока не определена. «С нетерпением жду встречи с похитителями!» — прорычал Джордж. «Чем скорее, тем лучше». «В любом случае, это последний раз, когда они делают заявление о женщинах», — хрипло сказал Васко. «Настало время взять ситуацию под контроль». «Согласен», — с полной уверенностью ответил Ван Эффен. «Кстати, я не верю, что похитители потребуют выкуп у Дэвида Мейера». Судя по всему, у них самих более чем достаточно ресурсов. Более того, Мейер, как великий, если не величайший, бизнесмен в Нидерландах, принесет им больше пользы, пока они контролируют его. Его влияние на правительство имеет для этих господ огромное значение. Хотя я убежден, что наше правительство сейчас более или менее отодвинуто на второй план. Теперь очередь британцев. Джордж расширил глаза и тихонько присвистнул. «Я бы не хотел быть на их месте! Англичане, по сути, находятся в еще менее завидном положении, чем голландское правительство. Какое правительство захочет, чтобы законы диктовались кучкой террористов, независимо от высоких идеалов, в которые они верят? Что произойдет в Северной Ирландии, если там будет снят английский военный контроль? Нынешняя ситуация уже неблагоприятна, но потом она перерастет в полномасштабную гражданскую войну. Это понимает даже ребенок». Это обойдется в колоссальное количество жизней. Северная Ирландия превратится в дымящиеся руины… Более того, англичане сталкиваются с призраком того, что они несут ответственность за ситуацию в Нидерландах. «Если они сохранят армию в Северной Ирландии и укрепят там свои позиции, Нидерланды пойдут к чертям». «Прекрати сейчас же, Джордж», — раздраженно сказал Ван Эффен. «Ты говоришь это просто, но на самом деле нет. Все просто: число человеческих жизней x в Северной Ирландии сопоставляется с числом человеческих жизней y в Нидерландах. И пока никто не знает, что означают эти x и y, никто не знает, каково их положение. Подбрасывание монеты дало бы более точный расчет вероятности». «Орёл или решка?» — спросил Джордж. «На что бы ты поставил?» «Конечно, понятия не имею. Никто не знает, каков будет исход. Но есть один фактор, который можно учесть, — это человеческий фактор. Так что, если бы я делал ставку, я бы сказал, что британцы сдадутся». Джордж помолчал несколько мгновений, погладил подбородок и сказал: «Британцы, как правило, нелегко уступают». «Вы имеете в виду, что английское правительство не уступит требованиям ФФФ?» — спросил Ван Эффен. «Что они спокойно оставят свои войска в Северной Ирландии и готовы позволить затопить Нидерланды ради этого?» Джордж замялся. «Как я уже сказал: откуда нам знать точно, о чем думают англичане?» «Это правда, — признал Ван Эффен, — но я все же считаю, что ваш пессимизм не совсем оправдан, Джордж. Вторая мировая война показала, что англичане, конечно же, не бросают своих союзников…» «Да, бросают, но разве это не в их собственных интересах?» Ван Эффен кивнул со вздохом. «Я понимаю вашу точку зрения. Мы не можем сравнивать ситуацию тогда с ситуацией сейчас. Сорок лет назад это была чисто военная ситуация; сейчас акцент сместился на психологическую войну». У меня сложилось впечатление, что англичане в прошлом совершали серьезные ошибки в этой области, но они, безусловно, не отсталые и уж точно не лишены человеческих чувств. Думаю, они попытаются усидеть на двух стульях. Это также отвечает их собственным интересам, а именно – сохранению британских войск в Северной Ирландии. Если им удастся спасти Нидерланды от надвигающейся катастрофы, они произведут хорошее впечатление на весь мир и смогут сохранить свои войска в Северной Ирландии. С одной стороны, они встанут на защиту «аутсайдеров»; с другой – сохранят свое политическое лицо в Северной Ирландии. «Ну, но…» «Джордж, слушай внимательно. Было бы просто преступлением, если бы англичане позволили голландцам рисковать массовым утоплением! Ни один народ не захочет такой грязи на своей совести! Английское правительство не может так поступать со своим народом и со всем остальным миром! Более того, слишком много английских интересов вовлечено в сохранение Нидерландов. Нет, Уайтхолл не сможет уклониться от защиты голландцев». Что же они делают? Затягивают время как можно дольше. Трое мужчин замолчали. Ван Эффен посмотрел на часы, и в этот самый момент перед навесом отеля появился микроавтобус — тот самый, который использовался на площади Дам для взрыва. Ромеро Аньелли, который был за рулем, опустил окно и сказал: «Садись! Ты за рулем, Данилов». «Выходи!» — прорычал в ответ Ван Эффен. «Нам нужно с тобой поговорить». «В чем дело?» «Нам нужно тебе кое-что сказать». «Разве мы не можем сделать это в автобусе?» «Мы не хотим садиться в этот автобус». «Подожди, у тебя разве нет всего необходимого?» «У нас все есть. Мы что, будем стоять здесь и кричать друг на друга под дождем весь день? Выходи». Аньелли неохотно вышел из такси, за ним последовали его брат, сидевший сзади, а также Даникен и О'Брайен. Вся группа из семи мужчин сбилась в кучу под навесом отеля. «Что, черт возьми, это должно означать?» — резко спросил Ромеро Аньелли. Его обычно дружелюбное поведение уже начало давать трещины. «С кем, черт возьми, вы разговариваете?» — сердито возразил Ван Эффен. «Мы не ваши подчиненные. Мы ваши партнеры. По крайней мере, так мы думали». Аньелли тут же отступил и улыбнулся. Он указал внутрь. «Если нам нужно поговорить, давайте сделаем это у теплой печи». Ван Эффен кивнул. Автобус был заперт, и семеро мужчин вошли в вестибюль отеля, где сели за стол в неприметном углу комнаты. Ван Эффен вытащил газету из бокового кармана и разложил ее на столе. «Не очень обнадеживающие новости для рядового гражданина, не правда ли?» — сказал он, указав на заголовок «FFF берет в заложники двух голландских женщин». «Был ли вам известен план FFF заранее?» — холодно спросил Ван Эффен. Аньелли потребовалось некоторое время, чтобы ответить. Ван Эффен заметил, что Аньелли смотрит на него с чуть большим подозрением, чем в предыдущие дни. «Я не совсем понимаю ваш вопрос, — сказал Аньелли. — Я имею в виду, я не понимаю, почему вы так тяжело это воспринимаете. Вы знали, почему мы хотели с вами сотрудничать, не так ли? Почему вы вдруг так изменили свое мнение?» — «Это связано с огромным масштабом ваших планов. Послушайте внимательно, я, пожалуй, более благосклонен к Нидерландам, чем, например, лютня здесь. Я чувствую себя здесь как дома, и голландский менталитет мне подходит». Мои предки веками терпели ужасные страдания в Польше, а здесь люди свободны во многих важных отношениях. Это для меня что-то значит, понимаете? Нам совсем не доставляет удовольствия подвергать миллионы соотечественников — по большей части обычных невинных людей — смертельной опасности. Это несколько выходит за рамки нашего понимания. Мы не инфантильные мальчишки, но мы не действуем на международном уровне. Чего вы на самом деле хотите от Северной Ирландии? Почему вы хотите, чтобы англичане ушли? Почему вы шантажируете голландское и английское правительства? Вы все сошли с ума? — Нет, не сошли, — безвольно ответил Аньелли. — Если вы верите тому, что пишут в газетах, то вы действительно сумасшедшие. Газеты напечатали то, что продиктовала Информационная служба правительства: объявлено чрезвычайное положение в стране. Это было совершенно излишним. Мы ясно заявили, что — за исключением нескольких несчастных случаев, о которых мы сожалеем, — мы не будем причинять никаких жертв. Это вовсе не наше намерение, и голландское правительство прекрасно об этом знает. Это скорее… экономическое давление. Все наши действия объявляются заранее, чтобы правительство Нидерландов могло принять необходимые меры для защиты населения. — Хм. Сначала я думал, что дело только в деньгах. Чистое запугивание, чтобы заставить правительство Нидерландов выложить несколько миллиардов, а потом уйти. В принципе, я не возражал против этого. — А теперь возражаете? — Ван Эффен покачал головой. — Если я могу быть уверен, что не будет ни смертей, ни ранений… — Аньелли, казалось, расслабился. Улыбаясь, он достал свой мундштук из черного дерева с золотой инкрустацией, вставил в него турецкую сигарету, прикурил ее своей блестящей ониксовой зажигалкой и сказал: — Деньги, много денег, остаются движущей силой всего, что мы делаем. Как я получаю деньги, я не могу вам сейчас рассказать, но просто предположите, что мне совершенно наплевать на остальную политику. Я могу дать вам абсолютную гарантию, Данилов, что мы, по крайней мере, не намерены подвергать опасности жизни людей в Нидерландах. Именно поэтому мы обратились к вам за сотрудничеством, потому что вы мыслите в том же финансовом направлении, что и мы, и не хотите, чтобы вас разыскивали за убийство. Единственное, в чем мы согласны с ФФФ, — это психологическая война». — Ага, — холодно сказал Ван Эффен. — Именно поэтому вы похищаете нескольких невинных женщин. Какое отношение к этому имеют эти женщины? Может быть, это тоже часть психологической войны? — Конечно, — терпеливо объяснил Аньелли. — Это одна из самых эффективных форм психологического шантажа. Это, так сказать, заманивает людей. — Да, по крайней мере, меня! — с горечью сказал Ван Эффен. — Я считаю это грязным, мерзким трюком. — Я тоже, — сказал Джордж. — Я считаю вас подонком. Предположим, — прошипел он сквозь зубы, — что я держу вашу жену, вашу сестру или вашу дочь в плену где-нибудь, приставив нож к ее горлу? А ты понимаешь, что это значит, Аньелли? Очень неприятную смерть для этих двух женщин, если требования ФФФ не будут выполнены. Ты только что утверждал, что не хочешь жертв, потому что не хочешь предстать перед судом по обвинению в убийстве. Хорошие слова! Что ты будешь делать с женщинами, если не получишь свои деньги? Позволишь своим хорошим друзьям изнасиловать их? И что потом? Позволь мне предупредить тебя заранее, Аньелли. «Если ты посмеешь причинить этим женщинам какой-либо вред, тебе придётся иметь дело со мной и кучей моих очень хороших друзей. Я не знаю этих женщин, но можешь быть уверен, я отомщу за них. И я надеюсь, ты воспримешь мои слова всерьёз». На лбу Аньелли блестел пот, и это было не от приятной температуры в гостиной. Джордж продолжал пристально смотреть на него. «Можно задать вопрос?» — прорычал он. «Почему ты похитил дочь Мейера? Потому что он чертовски богат и дружит с высокопоставленными чиновниками в правительстве?» Аньелли кивнул. «Хорошо, — продолжил Джордж, — это, по крайней мере, справедливо. А та другая женщина, Джули ван Эффен? Что я тут читаю? Похищена, потому что она сестра амстердамского полицейского инспектора! Что за чушь? Какое отношение к этому имеет этот инспектор? В Нидерландах полно полицейских инспекторов. Почему именно этот?» «Ван Эффен всего один, — как можно спокойнее сказал Аньелли. — Я не могу вдаваться в подробности, но нас годами преследовали под руководством инспектора Ван Эффена. Теперь, когда у нас есть его сестра, мы, несомненно, сможем заставить его говорить совсем другое». Аньелли начал обретать уверенность. «Я могу, по крайней мере, заверить вас, что о женщинах хорошо заботятся. Помимо ограниченного передвижения и изоляции от внешнего мира, им ничего не недостает. Если вы пообещаете мне, что не будете создавать проблем, я готов показать вам женщин сегодня днем». Джордж кивнул в знак согласия и посмотрел на Ван Эффен. «Стефан?» — Ван Эффен слабо улыбнулся. — «Согласен. Как я уже сказал, я считаю, что держать в заложниках двух невинных женщин — это мерзкий, гнусный трюк, но если Аньелли говорит правду и действительно не причиняет никому вреда, я не вижу в этом препятствия для продолжения нашего сотрудничества с Аньелли». — «Значит, все решено», — торжественно сказал Аньелли. — «Должен сказать, вы, ребята, не самые легкие люди!» — «Это непростая ситуация», — сухо ответил Ван Эффен. Аньелли улыбнулся. Он окутался новым облаком сигаретного дыма и спросил: «Где этот грузовик?» — «В гараже неподалеку». — «Это безопасно?» — «Так уж получилось, что это мой гараж», — сказал Джордж. — «Вы же не думаете, что имеете дело с дилетантами, правда?» — «Конечно, нет». — «Еще несколько моментов», — сказал Ван Эффен. «Мы уже по уши в этом запутались и подвергаемся тем же рискам, что и вы. Вы, конечно, не скажете мне заранее, куда именно мы едем, но можем ли мы хорошо спрятать грузовик в пункте назначения?» — «Да». — «Сколько нас поедет?» — «Кроме вас и нас четверых, Риордана, с которым вы поедете встретиться, и Йопа и Йохема. Почему вы спрашиваете об этом?» — «Можно мне задать вопросы сейчас? Микроавтобус поедет с нами?» — «Это необходимо?» Мы думали, что в грузовике будет достаточно места. Ван Эффен быстро взглянул на Джорджа и Васко и прочитал в их глазах, о чем они думали: Аньелли и вся его команда хотели держаться как можно ближе к поставщикам и ценному грузу грузовика. «Но ведь наверняка едут и другие машины?» — «Почему?» — удивленно спросил Аньелли. Ван Эффен коротко рассмеялся. «Вы когда-нибудь перевозили краденое государственное имущество?» — «Нет, не это». — «Тогда лучше всего последовать моему совету. Мне нужны две дополнительные машины. Первая будет следовать за грузовиком на расстоянии двухсот-трехсот метров, а вторая — примерно на таком же расстоянии». — «Верно, да. Вам не нравится, когда за вами следят незнакомцы, не так ли?» — «Именно. Я это терпеть не могу. Шанс невелик, но мы устраним даже этот небольшой шанс». — «Отлично. Йооп и Йохем будут вести эти машины. Я им позвоню». — «И последний вопрос. Мы возвращаемся в Амстердам сегодня вечером?» «Нет». «Вам следовало сказать это сразу». Но мы это уже учли, понимаете; мы взяли с собой зубную щетку. Ну, что ж, на нашем месте мы можем идти. «Где мы встретимся?» «Вернемся сюда через десять минут?» «Хорошо».

В гостиничном номере Ван Эффен сказал: «Джордж, как же жаль, что ты ушел из детективного отдела. Ты был мастером. Поистине великолепен. Мои комплименты». Джордж пренебрежительно махнул рукой. «Все было предельно просто». «Они вряд ли нам помешают. У тебя тоже сложилось впечатление, что мы им нужны больше, чем они нам? По крайней мере, на данный момент». «Да, очень важно». «Пункт второй. Теперь они знают, что за ними не следят наши потенциальные сообщники. Мы внесли это предложение о машинах сопровождения. Это укрепляет их доверие к нам». «И не только это, — сказал Васко. — Теперь они будут менее бдительны по отношению к нам». «Пункт третий. Благодаря тебе, Джордж, мы можем быть почти уверены, что Аньелли и его сообщники не знают, кто я на самом деле. Аньелли — не лучший актер. Он мгновенно реагирует, если что-то ему не нравится». Если бы он знал, что я Ван Эффен, он бы дал об этом знать. Он также понятия не имеет о настоящей личности Васко. Что ж, это значит, что у нас полная свобода действий, пока они не узнают, кто мы, или пока они не смогут больше использовать нас. То есть, пока их задания для FFF не будут выполнены. Более того, есть большая вероятность, что Аньелли теперь думает, что мы его не выдадим, потому что мы можем на нем много заработать. Кроме того, он рассуждает так, что сможет много заработать на *нах* в будущем. «Мы не предадим его доверие», — сказал Джордж. Ван Эффен посмотрел на часы и сказал: «Васко, почему бы тебе не пойти?» Васко уехал из отеля на такси, а Ван Эффен и Джордж ждали на ресепшене. Через некоторое время вошли Ромеро Аньелли, Даникен и О'Брайен. «Все готово?» — спросил Ван Эффен. «Да, но ребята не знают, куда идти». «Мы им сообщим, когда будем в гараже». Аньелли одобрительно кивнул. «Хорошая мера безопасности». Он огляделся. «Где лютня?» «Он с нами не поедет, но мы к нему поедем». Ему еще нужно кое-что уладить, так что у нас много времени. Слушай. Мы поедем на двух такси. Мы вдвоем в переднем, Джордж с твоими двумя телохранителями в другом. Я позаботился о том, чтобы за углом нас ждало несколько такси. Поехали?» Мужчины вышли из отеля двумя небольшими группами и направились к тихой боковой улочке. Там их ждали такси, водители которых в повседневной жизни были сотрудниками амстердамской полиции. По дороге Ван Эффен дружелюбно беседовал с водителем о погоде, пробках и разбитых улицах, из-за которых обоим такси пришлось сделать большой крюк. Ван Эффен в хорошем настроении дал водителю щедрые чаевые, зная, что сможет потребовать эту сумму от Де Граафа. Гараж располагался на тихой улице. Ван Эффен дал Васко достаточно времени, чтобы тот успел кое-что организовать. Васко передал владельцу несколько сотен гульденов на обед на час, а механика-заправщика временно заменил детектив, который в комбинезоне усердно ремонтировал мост. В темной части гаража стоял большой армейский грузовик. Как только мужчины вошли, Васко вышел из кабины, заканчивая работу над формой капитана из совершенно другого полка, чем его лейтенантская форма. Он выглядел еще более внушительно, чем в лейтенантской форме. Он надел перчатки и нетерпеливо ударил маленькой офицерской дубинкой по штанинам. «Где вы были?» — спросил он. Аньелли был впечатлен внешним видом Васко. «Вот это называется повышением», — пошутил он. «За королеву и страну», — торжественно сказал Васко. Раздался смех, и даже Джордж заворчал вслед. Аньелли обошел грузовик, осматривая его. «Что означают эти маленькие оранжевые флажки спереди и сзади?» — хотел он узнать. «Маневры, не задерживайте», — просто сказал Васко. «Неужели?» — «Конечно. Можете заглянуть внутрь, если хотите». Васко улыбнулся. «Как покупатель, вы наверняка захотите это знать, если не купили кота в мешке». Джордж уже развязал веревки брезентового тента сзади, и Аньелли забрался в кузов грузовика. Довольно долго он молча рылся среди аккуратно сложенных и закрепленных ящиков. Джордж следовал за ним, открывал крышки то тут, то там и показывал содержимое, бормоча при этом множество технических терминов. Довольный Аньелли вышел из повозки и сказал: «Отлично, господа, отлично. Стефан, должен сказать, что вы можете отправить Джорджа с поручением!» Джордж скромно ответил: «Без лютни я бы не справился, Аньелли». «Отлично», — повторил Аньелли. Он собрался забраться в кабину и увидел, что несколько сидений за трехместным сиденьем водителя отделены от кабины плотным полотном брезента. «Ага! Отлично. Риордан это оценит. Когда вы увидите его позже, вы поймете почему. У него довольно яркая внешность, которую он едва ли может скрыть». Аньелли помолчал немного, а затем сказал: «Что ж, учитывая все принятые меры предосторожности, мне, честно говоря, немного неловко спрашивать вас, не мог бы О'Брайен поближе осмотреть повозку, Стефан?» «Конечно!» — Ван Эффен широко улыбнулся. «Я всё это время гадал, кто такой О’Брайен и что он собой представляет. Что в вас такого особенного, что Аньелли позволяет вам всё это осматривать? Вы тоже эксперт по взрывчатым веществам?» — «Я инженер-электрик». — «Не стесняйтесь, О’Брайен!» — настаивал Аньелли. — «Он один из лучших специалистов в области электроники, Стефан. Системы безопасности». — «Он может их устанавливать, но больше зарабатывает на их отключении, если вы понимаете, о чём я». — «А, охранная сигнализация, фотоэлектрические датчики, клавиатуры, всё в таком духе, верно? Интересно, но я не думаю, что вам здесь что-то предстоит сделать. Лейтенант уже снял один сегодня утром». — «Что?» — спросил Аньелли. — «Что?» — «Один из этих маленьких пейджеров. Передатчик для определения местоположения транспортного средства». Васко забрался в кабину, открыл отсек для карточек и вытащил небольшую металлическую коробочку. Он передал её О'Брайену: «Вот, пожалуйста. Сейчас их используют и в армейских грузовиках. Для обучения, а также для защиты от краж. Я уже обезвредил эту маленькую штучку. Посмотри, сможешь ли найти ещё». О'Брайен залез под грузовик с мощным фонариком, а Ван Эффен и Васко неторопливо подошли к Джорджу, который стоял и наблюдал за «механиком». «Полезная профессия в наши дни, — сказал Ван Эффен, — если вы умеете отключать электронные сигнализации». «Да, особенно если вас интересуют современные сейфы и коллекции произведений искусства. Или если вы хотите взломать склад боеприпасов или банк, — сказал Васко. — Нужна ли его экспертиза, чтобы взрывать дамбы и замки?» «Не нужна, но всегда полезно иметь такого профессионала рядом». «Я так и думал, да». После примерно десяти минут безуспешных попыток залезть внутрь и вокруг грузовика, О'Брайен объявил, что машина «чистая». Аньелли кивнул Васко. Тот поднял руку в перчатке в знак того, что они могут сесть, и сам сел за руль. Заведя двигатель, Аньелли схватил телефон в небольшом кабинете владельца гаража и поговорил несколько минут. Затем он выбросил листок бумаги и подошел к уже ревущему грузовику, в который сел последним. «Йохем и Йооп, — заявил Аньелли. — Увидимся с ними за обедом чуть позже. Даже ФФФ нужно есть!» «Главное, чтобы они могли не отставать от нас в такую погоду, — заметил Ван Эффен. — Кстати, Аньелли, я надеялся, что мы встретим Риордана и твоего брата. Мне чертовски любопытно узнать о Риордане. Если газеты правы, он весьма примечательная личность». «Конечно, это так!» Мы увидимся с ними в ресторане.

К удивлению Ван Эффена, Риордан выглядел особенно эксцентрично. На нем был черно-белый клетчатый шотландский плащ, напоминающий любимую одежду Шерлока Холмса. Он определенно не пытался выглядеть как можно незаметнее. Вдобавок ко всему, у него на столе лежал радиоприемник, и он был в наушниках. Хотя Риордан приветливо поздоровался со всеми, наушники он не снял. Он слушал, объяснил Аньелли, прогноз погоды и новостные репортажи ANP, которые транслировались каждые полчаса и сообщали о последних событиях. Риордан пожал руки Ван Эффену, Джорджу и Васко, внимательно рассматривая их. Васко, в частности, казалось, получил его одобрение и сначала полагал, что «капитан» руководит голландской диверсионной группой. После того, как это недоразумение было улажено, Риордан сел напротив Джорджа и громко выразил свое удовлетворение оборудованием и организацией. После быстрого обеда, во время которого почти ничего не говорилось, мужчины приготовились к продолжению пути. — Можно, шеф? — спросил Аньелли. Риордан поднял руки и посмотрел на часы. — Минутку! — сказал он. — Скоро будет новостной репортаж! Остальные с интересом посмотрели на Риордана, который взволнованно воскликнул: — Что я вам говорил, Аньелли? Голландская министерская делегация сегодня днем отправляется в Лондон, где их ждут английские коллеги! Отлично! — Он потер руки. — Это значит, что к нам относятся серьезно! — Он снял наушники, и Ван Эффен сказал: — Вы ожидали, что к вам не будут относиться серьезно после всего, что произошло и было опубликовано за это время? — Конечно, нет! Но это подтверждает весь наш план. Я чрезвычайно доволен! — Улыбаясь, он расслабился и жестом показал, что они могут уезжать. Васко завел армейский грузовик. Аньелли, стоявший рядом с ним, сказал: — Утрехт. Без сомнения, Васко много раз проезжал по маршруту Амстердам-Утрехт, но он внимательно всматривался в дорожные знаки и позволял Аньелли объяснять, как ему следует ехать, хотя указанный Аньелли маршрут, безусловно, был не самым эффективным. Все мужчины были погружены в свои мысли, поскольку разговор был практически невозможен из-за шума двигателя и проливного дождя. Время от времени Ван Эффен мог видеть в боковых зеркалах, что за ними неукоснительно следуют два маленьких «Рено». «Езжайте прямо», — сказал Аньелли перед Утрехтом. Через несколько минут Аньелли указал Васко на съезд, ведущий на провинциальную дорогу. Еще через несколько минут эта дорога сменилась узкой боковой дорогой. «Еще немного», — сказал Аньелли. «Вон там, справа. Мы на месте. Наш штаб», — он указал в сторону старой мельницы с хозяйственными постройками. «Ветряная мельница!» — впечатленно воскликнул Джордж, указывая в сторону польдера. «Да, таких здесь довольно много», — сказал Ван Эффен. «Это ветряная мельница, которая раньше использовалась для откачки воды из польдеров». «Что в этом сарае?» — спросил Васко Аньелли, который ехал рядом на подножке и теперь открывал дверь. «Туда заезжает грузовик. Там всё в безопасности». «А в другом сарае?» «Государственная тайна». «Держу пари, у вас там вертолёт». Васко и Ван Эффен вышли, за ними последовали Риордан, Джордж, О'Брайен и Даникен. Через мгновение два маленьких «Рено» подъехали по дороге к ферме. Йохем закрыл ворота последним. «Государственная тайна окончена», — усмехнулся Аньелли. «Вы правы, лейтенант. Там вертолёт. Вы легко могли догадаться, потому что мы всем сказали, что сделали фотографии с воздуха ситуации на канале Северной Голландии над Алкмаром». «Ну-ну, значит, теперь вы счастливый обладатель армейской и военно-воздушной техники?» — «Вертолет, очевидно, претерпел трансформацию. Что ж, господа! Давайте зайдем внутрь. Посмотрим, сможем ли мы рассчитывать на столь хваленое голландское дружелюбие и гостеприимство». Теперь, когда Аньелли выполнил свою часть плана, как он считал, на сто процентов, он сиял от добродушной сердечности. Ван Эффен и Васко внимательно осмотрелись, а Джордж и Аньелли первыми направились к двери штаб-квартиры FFF. Джордж вытащил из внутреннего кармана пачку бумаг и передал ее Аньелли. «Деловые интересы превыше всего, — сказал он. — Вот опись всей партии. Вы должны подписать расписку, но не раньше, чем я осмотрю товар — вы понимаете, что у меня не было на это времени сегодня утром — чтобы убедиться, что все прибыло в целости и сохранности. Это часть этики торговли, не так ли?» Аньелли согласно усмехнулся и взял бумаги. «Тогда мы хотели бы воспользоваться вашим гостеприимством», — продолжил Джордж. «Пиво было бы кстати». «Конечно! Э-э... вам нужна помощь с осмотром?» «Нет, но в моем бизнесе принято, чтобы присутствовал представитель покупателя. Я предлагаю О'Брайена. Специалисты по электронике привыкли работать с небольшими, опасными устройствами. Если кто-то случайно уронит детонатор, от зданий и всех людей внутри мало что останется». Аньелли удовлетворенно кивнул и поднял ручку бывшей двери конюшни. За дверью стоял высокий, худощавый мужчина с большой шевелюрой и небритыми щеками, который небрежно держал в правой руке пистолет-пулемет. «Все в порядке, Вилли», — резко сказал Аньелли. «Это я». «Да, вижу», — прорычал Вилли. Он посмотрел на Джорджа и Ван Эффена, которые внимательно следовали за Аньелли. «Кто они?» — «Приятный прием — это лучшее, что может быть», — сказал Ван Эффен. — «Боже упаси, если это наш хозяин! Но я полагаю, он из службы безопасности. Неужели нельзя было найти кого-нибудь лучше, Аньелли?» Мужчина по имени Вилли сделал угрожающий шаг вперед и уже собирался поднять оружие, но прежде чем он понял, что происходит, схватившись за диафрагму, он рухнул, как гармошка, потому что удар, который его поразил, был совсем не дружеским тычком в ребра. Ван Эффен выхватил у мужчины автомат, вынул магазин и бросил оружие в задыхающегося Вилли. Ван Эффен уставился на Аньелли, наполовину в недоумении, наполовину в изумлении, и сказал: «Я действительно поражен, честно говоря. Мне это не нравится. Этот умственно отсталый человек — типичный представитель тех, с кем вы работаете? И это в то время, как вы держите в своих руках целые нации?» «Вы никогда не слышали о самом слабом звене в цепи?» — спросил Риордан, вошедший вслед за Ван Эффеном. — «Я тоже так думаю. У меня тоже есть сомнения по поводу этого парня, Ромеро. Он ни на что не годится даже в качестве охранника». — «Конечно, мистер Риордан, — сказал Аньелли, ошеломленный. — Вилли — разочарование. Он должен уйти». Вилли, к этому моменту пришедший в себя, перевернулся на бок, освободив дверь в коридоре, ведущем в комнату. Ван Эффен услышал голоса за дверью. Он открыл дверь и быстро взглянул внутрь, но остался стоять на пороге, как будто проблема Вилли занимала его гораздо больше, чем то, что он увидел в комнате: его сестра Джули, Аннемари Мейер и седовласый мужчина по имени Самуэльсон позади них. Ван Эффен на мгновение остановил взгляд на двух женщинах, которые смотрели на него с недоумением и широко раскрытыми глазами. Затем он равнодушно отвернулся от них и сказал Аньелли: «Ему вовсе не обязательно уходить, Аньелли! Нравится тебе это или нет, но ты с ним покончил. Как только ты вышвырнешь его за дверь, он, естественно, побежит в полицию. Его нужно немного придержать, но не слишком резко. Надеюсь, остальная охрана немного лучше». Самуэльсон прошел мимо двух женщин к двери. Улыбаясь, он сказал: «Это, безусловно, так! Этот джентльмен — исключение». Веселый толстяк был одет в дорогой костюм и пах так, будто только что вышел из парикмахерской. Он пожал руку Ван Эффену. Питер заметил, что рука Самуэльсона была прекрасно ухожена. Самуэльсон посмотрел на теперь уже жалкую фигуру Вилли и сказал Ван Эффену: «Вы не ходите вокруг да около, мой друг! Более того, вы демонстрируете, что можете быстро и правильно делать выводы». Должен сказать, что меня тоже посещало искушение... устранить его, но мне не хватает для этого физической силы. Мы ведь ещё не знакомы, правда? Меня зовут Самуэльсон. — Данилов, — сказал Ван Эффен. Он не сомневался, что Самуэльсон принадлежит к высшему руководству. Граф считал Самуэльсона ирландцем, имеющим хорошие связи в Соединенных Штатах. Но Ван Эффен внимательно выслушал прекрасный английский Самуэльсона и склонился к мнению, что Самуэльсон — прирожденный англичанин, который, вероятно, достаточно долго прожил в Северной Америке, чтобы перенять легкий американский акцент. — Извините, мистер Самуэльсон, — сказал Ван Эффен на своем лучшем английском. — Я знаю, что не считается хорошим тоном сбивать кого-то с ног в качестве гостя, но, с другой стороны, не считается хорошим тоном и принимать гостя с автоматом и языком преступного мира. — Совершенно верно, мистер Данилов! — сказал Самуэльсон с улыбкой. — Вам больше не придётся сталкиваться с враждебным отношением с нашей стороны. Это касается и ваших двух друзей. Он пожал руку Джорджу, а затем руку Васко, который входил и чуть не ударился головой и не потерял фуражку, проходя через низкий дверной проём. — Добро пожаловать, капитан. Я так понял, вы первый лейтенант? — Повышение временное, — сказал Васко. Он отсалютовал и извинился за холодный и хриплый голос. — Неудивительно, при такой ужасной погоде! — сочувственно сказал Самуэльсон. — И после такой поездки из Амстердама вы, я думаю, заслужили хороший горячий напиток. Он повернулся наполовину и жестом указал на двух заложников. — Господа, позвольте представить вам двух наших очаровательных гостей, дам Мейер и Ван Эффен. — Петер ван Эффен слегка поклонился. — Двух дам, о которых сегодня так много писали на первых полосах утренних газет? «Должен сказать, что их фотографии получились не очень лестными», — сказал Аньелли. — «Данилов и его друзья очень беспокоились об их благополучии, господин Самуэльсон». — «Конечно. Соотечественники, не так ли? В этом не было никакой необходимости. Как видите, Данилов, они в отличном здоровье». Ван Эффен увидел в комнате пятерых мужчин. Помимо Йоопа и Йохема, там были еще двое студентов того же типа и внешности, а за ними — трое мужчин постарше, гораздо более крепкого телосложения, чем студенты, и они тоже выглядели гораздо опаснее и способнее. Они напомнили Ван Эффену телохранителей правящего главы государства. Однако у него не сложилось впечатления, что это гангстеры. Самуэльсон не счел необходимым представлять этих мужчин; было ясно, что им нужно лишь тщательно оценить трех голландцев. Они не открыли рты, поэтому Ван Эффен не мог догадаться, какой они национальности. Самуэльсон едва различимым жестом правой руки сделал знак, и вся процессия мужчин одна за другой вышла из комнаты в коридор. Ван Эффен услышал, как Джордж издал рычание, похожее на рычание голодного льва, учуявшего добычу. Повернувшись спиной к двум женщинам, Ван Эффен по очереди посмотрел на Самуэльсона, Аньелли и Риордана и сказал: «Что ж, мы доставили все материалы. Лютнист собирается проверить у О'Брайена, все ли в порядке. Лютнист, могу я спросить?» «Хорошо», — весело продолжил Ван Эффен. «Мы понимаем, что вы, возможно, захотите обратиться к нам за дальнейшим сотрудничеством. Мягко говоря, за нашим мастерством. Что касается нас, это нормально, но если вы сейчас в нас не нуждаетесь, Йооп и Йохим могут отвезти нас на ближайшую станцию. Конечно, после оплаты и хорошего напитка». Самуэльсон улыбнулся. «Вы так сильно хотите уйти?» Ван Эффен улыбнулся в ответ. «Ну же, вы прекрасно знаете, что мы предпочли бы остаться. Деньги хорошие, я думаю, и мне очень любопытно, что будет дальше. Я бы предпочел это пережить, чем читать об этом в газете». «Конечно, вы остаетесь», — решил Самуэльсон. «У нас действительно есть для вас необходимые планы. Но сначала, обещанный напиток!» Он повернулся к Леонардо Аньелли, который вошел вместе с Даникеном. «Ленни? Бутылки, пожалуйста. И убедитесь, что лютня в сарае получит хороший грог, ладно?» Ван Эффен молниеносно придумал, как предупредить девушек. «Господа, мне нужно в туалет», — сказал он. Когда он вернулся, Леонардо Аньелли открыл дверь в гостиную, и Самуэльсон попросил гостей пройти туда. Ромеро Аньелли, Риордан и две дамы, в сопровождении Даникена, последовали за ними. К удивлению Ван Эффена и Джорджа, они вошли в обставленную в деревенском стиле комнату с камином и небольшим баром. Леонардо взял на себя роль бармена, а две женщины и мужчины заняли места на стульях у барной стойки. Для Васко приготовили горячий грог с медом. Риордан, который некоторое время молча сидел рядом с Ван Эффеном, внезапно вскочил и сказал Самуэльсону: «Извините меня, пожалуйста?» «Конечно, Джеймс!» Ван Эффен был несколько удивлен, что у такого человека, как Риордан, есть друзья, которые называют его по имени. На своих невероятно длинных, худых ногах Риордан поднялся по винтовой лестнице, после чего скрылся за дверью наверху. «Риордан не курит и не пьет», — заявил Самуэльсон. «Он ничего не навязывал нам, чтобы мы курили и пили, но сам этого не делает». «У него есть привычка молиться и медитировать несколько раз в день. Он священник». — «Священник? Очень удивительно. Хотя, нет… на самом деле нет. В любом случае, его преданность не оставляет желать лучшего. Но священник действительно обрушил бедствие на Нидерланды». — «Не следует приписывать Риордану злые мысли, и не следует его недооценивать», — серьезно сказал Самуэльсон. — «Он евангелист, проповедник с особенно святой целью. То, что происходит в Северной Ирландии столько лет, наполняет его ужасом. Он верит, что при необходимости может быть пролита кровь, чтобы принести мир в его страну». Нередкий принцип среди религиозных фанатиков. Используя слова Риордана: он хочет бороться с дьяволом его же собственным оружием. — «И вы поддерживаете его в этом?» — «Конечно. Иначе меня бы здесь не было, не так ли?» Ван Эффен почувствовал, что углубляться в эту тему становится слишком рискованно, потому что одна маленькая оговорка могла подтолкнуть Самуэльсона к определенным идеям, способным разрушить все достигнутое до сих пор. Он поднял бокал и посмотрел на двух женщин. Они сидели как можно более непринужденно рядом друг с другом на стульях у барной стойки, хорошо одетые и ухоженные, как дамы на торжественном приеме, обе в темных костюмах и сапогах на высоком каблуке. Они потягивали херес, но Ван Эффен не мог не заметить, что рука его сестры дрожала. Поскольку за женщинами постоянно пристально наблюдали все мужчины в комнате, Джули и Аннемари не смели бросать на Ван Эффена и Джорджа ничего, кроме равнодушных взглядов. Дверь открылась, и вошел Васко, за ним О'Брайен. Он кивнул Самуэльсону и сказал: «Все в порядке». Васко поставил пустой стакан на барную стойку и, с руками за спиной, прошел по комнате, внимательно рассматривая картину над камином. Внимание на мгновение отвлеклось от женщин, и Ван Эффен увидел, как его сестра что-то шепчет Аннемари. Васко сел рядом с Даникеном и хриплым голосом начал с ним разговор об электронных системах безопасности. Джули соскользнула со стула и сказала: «Мистер Самуэльсон, если вы не возражаете, я пойду в свою комнату. У меня ужасно болит голова». Ван Эффен небрежно и внешне равнодушно отвернулся, но меньше всего ему хотелось, чтобы его сестра и Аннемари потеряли друг друга из виду. К счастью, Самуэльсон, сам того не подозревая, пришел на помощь. «Моя дорогая Джули!» — воскликнул он с таким обожанием, что Ван Эффен заскрежетал зубами. Он схватил ее за руку. «Ты бы так со мной не поступила!» Наверняка есть действенные средства от головной боли! Вы же не хотите лишить нас своего очаровательного общества, правда? Было ясно, что Джули и Аннемари с радостью бы согласились, но было бы странно, если бы Джули продолжала слишком настаивать. С неохотой на лицах они подошли к бару. Джули встала рядом со своим братом. Она посмотрела на него на мгновение, с выражением, которое должно было выдать ее мнение о таких агрессивных личностях, как он. Она быстро окинула взглядом всех присутствующих, а затем посмотрела на него. Она опустила взгляд и тут же что-то прошептала Аннемари. Самуэльсон смотрел в другую сторону. «Фантастика, она великолепна», — подумал Ван Эффен. Она попросила Самуэльсона налить ей херес, и пока она разговаривала с ним, Ван Эффен прижался к ней бедром. Джули открыла сумочку, достала сигарету и зажигалку. Она закурила сигарету и на мгновение опустила руку с зажигалкой вдоль тела. Спустя секунду записка, которую Ван Эффен успела написать в туалете незадолго до этого, оказалась в целости и сохранности в ее сумке.

Джули закрыла дверь спальни, нервно развернула записку и позволила Аннемари прочитать ее.

Вы, конечно же, поняли, что этот гордый капитан — Васко. Он должен говорить хрипло, потому что если Аньелли услышит его настоящий голос, нам всем конец. Джорджу не удалось замаскироваться, но они не знают его истинной личности. Вы нас не знаете и не хотите иметь с нами ничего общего. Держитесь от нас как можно дальше, не привлекая внимания. Не пытайтесь ничего предпринять сами! Продолжайте подчиняться своим похитителям. Мужчины, вероятно, не причинят вам вреда, но вы должны следить за этими двумя женщинами. Будьте особенно внимательны к ним. Немедленно уничтожьте эту записку. С любовью, Питер.

Аннемари села на кровать и глубоко вздохнула. Слезы навернулись ей на глаза. «Я знала, что у них получится!» — «Раньше, чем я ожидала», — сказала Джули. — «Но мы еще не придумали, как это сделать». — «Что теперь?» — «Мы вместе пойдем в бар, чтобы отпраздновать, но не будем слишком много пить». — «Значит, нам нужно полностью игнорировать Питера, Васко и Джорджа?» Джули сожгла листок бумаги в пепельнице и растопила пепел. — «Полностью!»

OceanofPDF.com


ДЕВЯТЬ

Большой сарай, служивший гаражом, был холодным, продуваемым сквозняками и сырым из-за многолетнего запустения, но технически подкованные ребята Самуэльсона установили хорошее освещение и тщательно вычистили помещение. Самуэльсон вошел в сарай в сопровождении Аньелли, О'Брайена, Джорджа и Ван Эффена, чтобы лично осмотреть товар. Он посмотрел на список поставок Джорджа и спросил О'Брайена: «Все в порядке?» О'Брайен кивнул. «Все проверено и пересчитано. Все материалы совершенно новые и в отличном состоянии. Вы привезли довольно много, мистер Самуэльсон!» Самуэльсон обошел открытые ящики, наклоняясь над содержимым. Он одобрительно кивнул. «Вы понимаете, что я не могу подписать расписку», — усмехнулся он Джорджу. «Приятно иметь с вами дело. Я могу дать вам чек, но вы также можете получить деньги наличными. В этом случае вам придется подождать до завтрашнего утра». «Не спешите», — сказал Джордж. «Допустим, вы заплатите мне наличными, как только убедитесь, что всё работает». Самуэльсон одобрительно кивнул. «Строго говоря, это не совсем деловой подход с вашей стороны, но верно. Естественно, я всё равно буду удерживать часть денег, пока не буду уверен, что вся работа выполнена. Но я понимаю ваши доводы. Вам нужны от меня ещё заказы, не так ли?» «Это касается и меня», — сказал Ван Эффен. «Всегда рад быть к вашим услугам». Самуэльсон снова усмехнулся. «Пойдемте, друзья», — сказал он. Аньелли, Джордж и Ван Эффен последовали за ним к мельнице. Дождь уже давно прекратился, и хотя всё ещё дул сильный ветер, на улице было неплохо. На большом деревянном столе внутри мельницы стояла совершенно новая передающая и приёмная установка, антенна которой, вероятно, была размещена на крыше мельницы. «Ух ты», — сказал Джордж, впечатлённый, когда Самуэльсон включил яркую настольную лампу над устройством. «Один из лучших, кого я знаю. С ним можно долететь до Луны, если захочешь». «Амстердама мне достаточно», — сказал Самуэльсон. «Падеревский. Вы его знаете, не так ли?» «Да», — сказал Ван Эффен. «Я как раз думал, куда делся Хельмут». «Наш Голос в столице. Он только что договорился о том, чтобы наше сообщение вышло в эфир примерно через восемь минут. Телевидение и радио. Мы больше не связываемся с печатной прессой. Без преувеличения могу сказать, что мы получаем прямое внимание, когда захотим. Вы найдете это сообщение очень интересным. Сообщениями, если быть точнее. Может, нам заранее сообщить господам, Ромеро? Данилов только что сказал, что хочет знать, что происходит, прежде чем услышит об этом от СМИ». «Если вы этого хотите, конечно». Аньелли, улыбаясь, как всегда, видимо, возражал. «Но я бы предпочел, чтобы они увидели это по телевидению». «Думаю, было бы интересно посмотреть, как на это отреагирует среднестатистический голландец». — «Хорошо, тогда мы немного подождем». Хотя я бы вряд ли назвала их среднестатистическими голландцами. «Ах, вот и комиссия!» Две женщины, с которыми Ван Эффен уже познакомился в Амстердаме, вошли, каждая с сумкой для покупок. За ними последовал молодой человек с огромной корзиной. «Хорошо, — сказал Самуэльсон. — Удачная экспедиция. Позвольте представить вам. Вы уже знаете Данилова. Это Джордж, а еще есть капитан, которого по непонятным причинам называют «лейтенантом». Это Мария и Кэтлин… Данилов, почему вы выглядите таким обеспокоенным?» — «Там довольно много еды, — сказал Ван Эффен. — У нас тоже довольно много людей, которых нужно накормить, — ответил Аньелли. — Дамы ходили за покупками в окрестности. Владельцы магазинов довольны покупателями». — «В окрестностях?» — спросил Ван Эффен. «Разве это не рискованно?» Аньелли подошёл к двери, открыл её и указал на тёмно-синий фургон. На борту витиеватыми золотыми буквами было написано: «Golden Gate Film Productions». «Умно, правда?» — сказал Ван Эффен, вспоминая свидетеля Деккера, на которого напали члены так называемой кинокомпании. «Мы уже очень хорошо известны в округе, — сказал Аньелли. — Мы здесь уже почти месяц. У нас есть съёмочная группа, которая регулярно ездит по окрестностям. Людям очень нравятся такие эксцентричные личности из кинобизнеса. Они не осмеливаются обращаться к нам напрямую, но если нам что-то нужно, мы немедленно получаем всю необходимую помощь». «Вы также рассказали о том, какой фильм вы снимаете?» — «Да, конечно. Военный фильм, разумеется. Отсюда и вертолёт. А когда жители района видят армейский грузовик, они думают, что он тоже для фильма». «Всё отлично получилось», — с удовлетворением сказал Ван Эффен. «Агнелли, ваш организаторский талант никогда не перестаёт меня удивлять».

Ведущий новостей, одетый в строгий костюм и с серьезным выражением лица, торжественно произнес: «В предварительном коммюнике из Лондона сообщается, что обсуждения по поводу кризисной ситуации в Нидерландах продолжаются и что дальнейшее коммюнике ожидается через час». Он посмотрел в камеру, взял другую страницу и сказал: «Только что получено заявление от ФФФ. Это заявление состоит в основном из угроз очень серьезного характера. Прежде всего, говорится, что ФФФ ожидает окончательного и утвердительного ответа до полуночи – то есть: что требования ФФФ будут выполнены и что этот ответ будет обнародован до восьми часов утра завтрашнего дня. Если положительного ответа не будет, Флевопольдеры будут затоплены в пять минут после полуночи. Жители этих районов должны уже сейчас принять подготовительные меры по эвакуации. В противном случае ФФФ снимает с себя всякую ответственность за их судьбу. Далее, говорится, что ФФФ обладает рядом ядерного оружия». «Мы без колебаний применим это оружие, если это станет необходимым, ибо цели ФФФ должны быть достигнуты». ФФФ хочет подчеркнуть, что речь идёт не о стандартном водородном или ядерном оружии; это тактическое оружие, запускаемое с самолётов или наземных ракет. Оружие американского производства, и некоторые образцы до сих пор засекречены. Оно было украдено с баз НАТО в Германии. На основании серийных номеров НАТО подтвердило, что оно пропало без вести». Диктору новостей передали третий лист бумаги. Голова человека, передавшего бумагу, на мгновение появилась на экране, и, судя по его искажённому лицу, можно было догадаться, что на листе содержится ещё одно ужасающее сообщение. Питер ван Эффен оглядел круг в переполненном зале. Редко когда новостная передача так сильно привлекала внимание зрителей. На лицах Джорджа и Васко не было никакой мгновенной реакции, они сидели совершенно неподвижно, и их глаза светились. Джули и Аннемари были напряжены и подавлены, словно их арестовали во враждебной стране по подозрению в саботаже и ждали допроса в полиции. Кэтлин и Мария, напротив, улыбались, но с оттенком беспокойства и страха; они знали, что их ждет, но им это не нравилось. Аньелли, О'Брайен, Данике и студенты сидели довольно пассивно, потому что большая битва еще не была сражена. Только всегда жизнерадостный Самуэльсон, как обычно, сиял, но без всякой теплоты или любезности — словно голодный крокодил, заметивший проплывающую мимо жирную добычу. «В новом сообщении от FFF, — продолжил диктор, — говорится, что группа может в любой момент применить имеющееся у нее оружие. FFF считает, что практическая демонстрация может быть полезной. Поэтому FFF планирует использовать одно из этих орудий в озере Эйсселмер». Мощность взрыва составляет около одной килотонны, то есть эквивалент тысячи тонн тротила. Произойдет значительное перемещение воды, но точная высота цунами, приливной волны, сопровождающей взрыв, неизвестна. Выражается надежда, что жители побережья Эйсселмера не пострадают от этого слишком сильно. Демонстрация запланирована на указанное время, чтобы дать членам английского кабинета министров достаточно времени, чтобы прилететь в нашу страну вместе со своими голландскими коллегами и увидеть демонстрацию своими глазами. Точное место и время будут объявлены позже. По данным FFF, оружие уже установлено. Наконец, потребуются деньги. Говорят, что деньги будут возвращены. Деньги запрашиваются не под предлогом шантажа или захвата заложников, а как временный заем для покрытия операционных расходов. Подробности о способе оплаты будут объявлены в течение вечера, чтобы дать заинтересованным сторонам время организовать платеж. «ФФФ требует сто миллионов гульденов от правительства Нидерландов и двадцать миллионов от роттердамского промышленника Мейера. Уже было объявлено, что дочь господина Мейера взята в заложники. А теперь…» Самуэльсон нажал кнопку на пульте дистанционного управления на столе перед собой, и изображение и звук исчезли. Аннемари вскочила, и он схватил ее за руку. «Сиди, девочка. Не волнуйся». Аннемари изо всех сил старалась не броситься на него. «Чудовище!» — прошипела она. «Ты так думаешь?» — улыбнулся Самуэльсон, оглядываясь. Ван Эффен, Джордж и Васко улыбнулись в ответ, чтобы не выдать себя остальным в комнате. «Помимо того факта, что твой отец, несомненно, считает тебя стоящей двадцати миллионов, это всего лишь временный заем». «Убийца», — тихо произнесла она, в ее низком голосе звучала угроза. Ее руки неподвижно висели вдоль тела. «Убийца, ты и есть!» Слезы текли по ее лицу. Джули вскочила и обняла Аннемари. Тем не менее, Аннемари, как можно дальше наклонившись к Самуэльсону, сказала: «Вы знаете, что у моего отца в этом году случился второй сердечный приступ? Он только что выписался из больницы. Это означает его смерть. Это будет на вашей совести, злодей!» Самуэльсон перестал улыбаться. «О», — сказал он, серьезно нахмурившись. — «Я этого не знал. Честно говоря, я этого не знал». Он встал и подошел к бару, чтобы налить себе виски. «Я должен что-то с этим сделать», — драматично произнес он. За барной стойкой он взял домофон и связался с радистом на мельнице. Не расслышав, что именно он сказал, он пробормотал несколько предложений, повернувшись спиной к комнате, и повесил трубку. Пока Аннемари медленно откидывалась на спинку стула, Ван Эффен пошел налить ей что-нибудь успокаивающее. Он протянул ей стакан и с кривой улыбкой сказал Аньелли: «Ну-ну, я никогда не слышал столько угроз одновременно». «И мы их тоже выполняем, Стефан!» — весело сказала Аньелли. «Извини, Ромеро, но я не думаю, что ты человек слова». «Что?» — «Нет. Еще сегодня днем ты утверждал, что не навлечешь беду на голландский народ! А что теперь?» — «Боже мой, на улице кромешная тьма и льет дождь! Как эти люди могут готовиться?» — «О, все не так уж плохо», — небрежно сказала Аньелли. «Тот, кто не успеет выбраться вовремя, получит на пол не больше горсти воды. Поэтому всем нужно подняться на верхние этажи. Там полно лодок. С этим мы позаботимся. Нас интересует только запугивание. Ты же это понимаешь, правда?» «Согласится ли с этим преподобный Риордан со своими гибкими принципами? Почему он не смотрит телевизор?» — «Он считает телевидение изобретением дьявола. Полагаю, он даже может быть прав». — «У вас действительно есть ядерное оружие?» — «В самом деле, да. Хотите его увидеть?» Ван Эффен на мгновение задумался. «Я помню, что несколько недель назад в Германию проникли на американский склад боеприпасов. Королевские ВВС. Но я не помню, чтобы там было ядерное оружие. По крайней мере, об этом ничего не говорилось. Возможно, американцы и западные немцы утаили информацию по этому поводу». Аньелли кивнул. «Да, так и было». — «Подождите... Если вы это знаете, Ромеро, вам кто-то должен был рассказать. Кто?» — «Кто, по-вашему?» — «Думаю, ваши четверо голландских студентов. Йооп, Йохим и двое других». — «Верно, да». «В течение многих лет Королевские ВВС (RAF) меняли зону своей деятельности в результате арестов, последовавших за убийствами видных членов немецкой элиты. В частности, в Нидерланды. Так что для вас, Аньелли, это так: с одной стороны, RAF, с другой — шантаж со стороны голландского правительства. Голландское правительство должно платить RAF за оружие, использованное против голландского народа! Я никогда не видел ничего более возмутительного!» Ван Эффен недоверчиво покачал головой. «Вы умнее, чем кажетесь, Стефан», — дружелюбно сказал Аньелли. Загудел домофон, и «бармен» Леонардо Аньелли ответил. «Для вас, господин Самуэльсон!» — крикнул он. Самуэльсон подошел к бару, пока не оказался в пределах слышимости устройства, и по домофону и радиосвязи связался с Хельмутом Падеревским в Амстердаме. «Через четыре минуты дополнительный выпуск новостей», — проворчал гнусавый, ровный голос Падеревского из микроавтобуса где-то в центре Амстердама. «Они хотели знать, почему, но я сказал, что объяснение последует». «Понял!» — крикнул Самуэльсон. Он прервал разговор и повернулся к Аннемари. «Не могли бы вы включить устройство?» — спросил он. Аннемари нажала кнопку первого канала. Выступление оркестра Концертгебау было прервано дополнительным выпуском новостей: «Уважаемые слушатели, ФФФ только что объявила, не объясняя причин, что требование о выкупе в размере двадцати миллионов гульденов за заложницу Аннемари Мейер было передано от ее отца, г-на Мейера из Роттердама, правительству Нидерландов. Аннемари Мейер будет вскоре освобождена и вернется в родительский дом». «Таким образом, сумма, требуемая в настоящее время от правительства Нидерландов, составляет сто двадцать миллионов гульденов». Аннемари осталась сидеть, застыв на месте. Джули выключила устройство, радостно улыбнулась и обняла Аннемари. Джордж хлопнул Ван Эффена по колену и воскликнул: «Ну, приятель, что ты об этом думаешь?» «Спасибо Самуэльсону», — сказал Ван Эффен. «Тем не менее, я не думаю, что это справедливо по отношению к той другой красавице. Это потому, что она сестра полицейского?» Он печально посмотрел на Самуэльсона. «Я думаю, тебе следует отпустить их обоих. Это также немного облегчит работу мне, Джорджу, и лютне». Он встал. «Если вы не возражаете, я пойду подышу». «Да, мне это тоже нужно», — сказал Джордж.

Вдали от мельницы Джордж и Ван Эффен расхаживали взад-вперед за двором, дрожа от холодного ветра. «Это немного усложнит нам задачу избавить Самуэльсона от страданий, если это потребуется», — пробормотал Ван Эффен уголком рта. «Его желание освободить Аннемари может быть мотивировано гуманитарными соображениями, но вполне возможно, что он еще более хитрый и расчетливый злодей, чем кажется». «Ты вполне можешь быть прав», — проворчал Джордж. «Я в этом убежден». Ван Эффен подождал, пока Джордж закурит сигарету, и продолжил: «Это было очень трогательно с его стороны — проявить сочувствие к отцу Аннемари. Если он отпустит ее домой, это будет хорошим рекламным трюком с его стороны. Тогда люди будут менее склонны считать лидеров ФФФ недостойными террористами. Они даже могут проникнуться сочувствием к министру». В финансовом плане для Самуэльсона это не имеет значения, потому что теперь он заставляет правительство оплачивать эти дополнительные двадцать миллионов. Вдобавок ко всему, отец Аннемари будет оказывать еще большее влияние на правительство из благодарности. Именно этого и хочет Самуэльсон. Влияние на голландское правительство означает влияние на английское правительство, то есть уступку ФФФ. Только представьте, если бы отец Аннемари действительно перенес еще один сердечный приступ! Это ничем не поможет Самуэльсону. Мейер должен отстаивать интересы ФФФ на высоком уровне в Гааге». «Он действительно болен сердечным заболеванием?» — задумчиво спросил Джордж. «Моя жена за последние несколько месяцев немного лучше узнала Аннемари, и я не думаю, что Аннемари когда-либо говорила ей что-то подобное». «Честно говоря, я тоже не знаю», — сказал Ван Эффен. «Она тоже никогда ничего мне об этом не говорила». Но давайте попробуем поставить себя на место Самуэльсона. Он не может рисковать тем, что Аннемари говорит неправду. Впрочем, его это мало волнует, ведь для него и так достаточно видимости. Если Хельмут, голос ФФФ в Амстердаме, публично объявит, что отец Аннемари болен сердечным заболеванием, что его дочь умоляла о его выздоровлении, и поэтому ФФФ освободила её, Самуэльсон окажется на блюдечке с золотой каемочкой перед популярной прессой. Публика любит бандита с золотым сердцем. Самуэльсон будет слишком рад принять роль Робин Гуда. Джордж кивнул. Он хотел что-то сказать, но дверь сарая открылась, и в резком свете дверного проёма появилась фигура Васко в пальто. Он внимательно огляделся. Джордж сказал: «Псс!», и Васко подошёл к ним. Убедившись, что их не удалось подслушать, Ван Эффен рассказал Васко о том, что они с Джорджем обсуждали. «Что касается выкупа, то переложить это требование на правительство, конечно же, очень умно со стороны Самуэльсона. Людям противно просить у частного лица двадцать миллионов, независимо от того, насколько богат этот человек. Но кого волнует, если правительство платит такую сумму за заложника? Если мошеннику удается провернуть *это*…» — «Должен сказать, я сам об этом думал», — усмехнулся Джордж. — «А кто не думал? Но если серьезно, ребята. Так что можно с уверенностью сказать, что Самуэльсон не придерживается никаких филантропических принципов. Благодаря хитрому ходу Аннемари, она получает свободу. Нам всем следует быть благодарными за это. Если Самуэльсон узнает, кто она на самом деле, он ее убьет, и тогда нам конец. Этот Самуэльсон — хитрый и опасный маленький человечек». — «Он дергает за все нитки», — решительно сказал Ван Эффен. Он сказал, что Риордан борется с дьяволом его же собственным оружием, и под этим он подразумевал, что тот скрывается от внешнего мира за спиной Риордана. Все финансирование, я думаю, поступает от Самуэльсона. Риордан просто используется им как эксцентричный пропагандист. Риордан — это то, что он есть: бедный священник. Его одежда изношена, и он носит дешевые часы, которым как минимум десять лет. Братья Аньелли и Мария не нуждаются в деньгах, но они не могут позволить себе большие расходы; они в FFF, чтобы зарабатывать на этом деньги. Эта операция обходится в тысячи долларов в день. — Самуэльсон — финансист, или один из финансистов, — сказал Васко. — Жаль, что мы не можем просто позвонить в Интерпол, — сухо заметил Джордж. — Я не думаю, что это необходимо, и я даже сомневаюсь, что они его знают, — сказал Ван Эффен. — Интерпол не так хорошо информирован, как часто думают. А Самуэльсон действительно очень умный человек. Может быть, у него даже нет судимости! Мы с Де Граафом подозреваем, что он разбогател в Америке, возможно, в нефтяной, судоходной или какой-то подобной сфере. «Почему же тогда ему нужно столько денег из других источников?» — «Конечно, все, что он сможет присвоить, приветствуется, но, на мой взгляд, это в основном показуха. Не забывайте, что он должен соблазнить Аньелли — и нас — перспективой получить кучу легко заработанных, не отслеживаемых денег. Я думаю, но это тоже всего лишь предположение, что Самуэльсон не хочет оплачивать операцию из собственных средств, потому что тогда у специализированных следственных групп появится возможность отслеживания. Допустим, вся операция обойдется ему в двадцать миллионов. Он покрывает эту сумму выкупом. Если он его получит, деньги будут разделены между его сотрудниками — как минимум миллион нам — и никто и глазом не моргнет. Остальное, то есть сто миллионов гульденов, — это чепуха, чтобы произвести впечатление на людей». Это требование оказывает дополнительное давление на правительство, являясь общей отвлекающей тактикой. Ромеро Аньелли — совершенно другой случай. Я до сих пор не могу его опознать». — Ты имеешь в виду, что... — начал Джордж. — Я до сих пор не убежден, что он брат тех Аннеси, которых я арестовал тогда. Он не похож на них внешне. Это были отвратительные мясники, чистейшие садисты. Ромеро Аньелли до сих пор вел себя как джентльмен и не тронул Жюли и Аннемари — я имею в виду из-за властности, унижения или мучений. Кажется, он защищает их от Самуэльсона... Я уже высказал тебе свое мнение о Самуэльсоне. Леонардо Аньелли, Хельмут и наемные охранники делают это только ради денег. Остаются эти две женщины. Мария и Кэтлин. Что ты думаешь о Кэтлин? — спросил Джордж. — Да, что мы о ней знаем? Красивая девушка. «А ты, Васко?» — «Ну, я согласен с Джорджем. Она хорошо выглядит и…» — «Да, я видел, как ты на неё смотрел. Особенно на её глаза. Почему, Васко?» — «Я тебе скажу. До начала выпуска новостей она сидела так, будто вот-вот расплачется. Так продолжалось всё время. Она не хотела ничего пить, а когда нам подали суп и хлеб, она почти ничего не взяла. Думаю, она знала, что произойдёт, и была в ярости. Ей это не понравилось». — «У меня тоже сложилось такое впечатление. Думаешь, как и Риордан, она одержима определённым идеалом, но считает ужасным, что голландский народ страдает из-за этого?» — «О да, конечно. Без сомнения, она очень любит Нидерланды». — «Я смотрел на эту Марию, — сказал Джордж. — Я не мог не заметить, что у неё дрожали губы, и она очень нервно их облизывала». «Я не думаю, что ей нравились все эти угрозы», — сказал Васко. «Это уже перебор», — добавил он. «Ты ведёшь себя так, будто это две совершенно невинные девушки, даже милашки! Йохем, Йооп и эти другие мальчишки на фабрике… Типы из группы Баадера-Майнхоф, Королевских ВВС или как там их ещё называют; они точно не прелести». «Они с тобой не согласятся», — сказал Ван Эффен. «Они считают себя новыми Мессиями, борцами за лучший мир. Развращённый мир, в котором они живут, привёл их к использованию ядерного оружия». «И эти две девушки — их союзницы», — с горечью сказал Васко. «Да. Тем не менее, я уверен, что главными организаторами являются братья Анси, Джузеппе и Орландо, эта вкусняшка, которую я посадил в тюрьму», — продолжил Ван Эффен. «Но за решёткой они…» — вздохнул Ван Эффен. «Васко, Васко! Самые известные банды управляются из тюрем! Палермо, Кальяри, Аяччо, Марсель, в Соединенных Штатах, а также в Лондоне и Амстердаме… Братья Ромеро присылают мне эти открытки, и похищение Джули — тоже их идея. Но все же, они на самом деле не преследуют ее. Меня? Не знаю». Преступников, как правило, больше интересуют судьи, вынесшие им приговор, чем тот, кто их арестовал. В Италии этому есть бесчисленное множество примеров». «Если они не преследуют тебя и Джули, — задумчиво сказал Джордж, — то мой огромный интеллект подсказывает мне, что они преследуют что-то другое. И тут я вспоминаю слова Самуэльсона: «Борись с дьяволом его же оружием». «По моему мнению, — заключил Ван Эффен, — вся эта ситуация с наводнением некоторых частей нашей страны преследует только одну цель: освобождение или всеобщая амнистия для братьев Ромеро». «Теперь речь идёт о практических аспектах дела, шеф!» — воскликнул Джордж, приподняв губки. «Действительно», — согласился Ван Эффен. «Согласны ли мы с тем, что пришло время избавиться от здешних лидеров? Конечно, возможно, что Самуэльсон не является абсолютным боссом, но он, безусловно, находится на самом верху. Слушайте внимательно. У него наверняка есть кто-то, кто здесь сидит и готовит ядерный взрыв. Аньелли был достаточно неосмотрителен, сказав мне, что есть и другие оперативные базы. Думаю, у них есть ещё один штаб на южной стороне озера Эйсселмер, откуда они намерены нанести последние удары. Нам предстоит найти эту базу. Так что нам придётся ещё немного им подыгрывать. Я уверен, что они выполнят свою угрозу затопить Флевополдеры, потому что весьма вероятно, что британское правительство пытается выиграть как можно больше времени. Не думаю, что британское правительство уступит требованиям ФФФ до полуночи». При некоторой удаче всех людей в зоне угрозы можно будет эвакуировать в безопасное место. Взрыв завтра днем в самом озере Эйсселмер, вероятно, где-то посередине, представляет гораздо более серьезную опасность! Мы не знаем высоту приливных волн, которые возникнут. Это может стать крайне неприятным событием для всех старых и новых жилых районов вдоль побережья. Тем не менее, я думаю, все будет не так уж плохо. В конце концов, они делают это в качестве демонстрации. «Большой взрыв произойдет позже… Я думаю, при свете дня». «Почему ты так думаешь?» — спросил Васко. «У них есть вертолет. Они хотят использовать его, чтобы добраться до отдаленной точки, куда наземные транспортные средства едва ли, если вообще, смогут доехать. Шторм будет продолжаться еще несколько дней, и риск заморозков и ледяного дождя возрастает. Вертолет — фантастическое средство передвижения, но пилот — всего лишь человек, и, если это возможно, он хочет и нуждается в наилучшей видимости, даже в плохих погодных условиях. В конечном итоге, ему нужно перевезти ядерное оружие. Поэтому это происходит при свете дня». «Сколько ещё это может занять?» — подумал Джордж. «Вероятно, до завтрашнего утра, до рассвета. Они хотят как можно быстрее добраться до оперативной базы в центре боевых действий. Джордж, все ли противотанковые и зенитные ракеты деактивированы?» Джордж кивнул. «Да, но я не могу судить, были ли тактические ядерные боеголовки адекватно нейтрализованы. Думаю, да, но есть вероятность, что мы просто растворимся в воздухе без боли». «Хм... тогда нам нужно внимательнее изучить эти вещи». Должно быть, Аньелли где-то здесь их прячет. В интересах безопасности всех он, конечно же, позволит нам осмотреть системы переключения. Ты помнишь, что случилось на Велюве в начале февраля?» Джордж остановился и широко раскрыл глаза. «Да, конечно! Налет на армейский склад боеприпасов, за которым последовал огромный взрыв. Воронка шириной шестьдесят метров и глубиной двадцать метров, кажется». «Это была еще одна удача, что все произошло под землей… В окрестных деревнях не было жертв». «Йооп, Йохим и те двое других студентов, — решительно сказал Ван Эффен. — Они совершили глупость. Неудивительно, что ФФФ отчаянно нуждался в подкреплении, и что Аньелли обратился к нам. Скажем так, благословение в обличии несчастья». «К этому моменту наши четверо маленьких студентов, вероятно, способны взорвать ядерное оружие, — сказал Васко. — Поэтому мы должны держаться рядом с ними». «Согласен, — сказал Ван Эффен. — Тогда давайте зайдем внутрь».

«Ну-ну-ну!» — воскликнул Аньелли, когда трое мужчин вошли в теплый фермерский дом и быстро сняли пальто. «Просто дали алкоголю выплеснуться из крови, да? И воспользовались случаем для уютной встречи». «Мы *действительно* работаем, Ромеро!» — укоризненно сказал Ван Эффен. «Мы пока ничего не знаем о ваших планах на нас. Не могли бы вы прояснить ситуацию? Когда, например, мы должны явиться на службу?» Он быстро взглянул в комнату и увидел, что четыре женщины в окружении нескольких мужчин сидят за небольшим столиком и ведут напряженный разговор на голландском языке. «Завтра в восемь часов утра», — сказал Аньелли. «Но пока не задавайте никаких вопросов. То, чего вы не знаете, вам не повредит». «Где мы будем спать?» «Наверху. Немного аскетично, но ничего страшного». Аньелли повел троих мужчин по деревянной винтовой лестнице на чердак, который был переоборудован в несколько небольших спальных помещений. Мужчины прошли мимо комнаты заложников, а затем еще через две двери. Аньелли открыл последнюю дверь. В маленькой деревянной комнате, освещенной потолочной и напольной лампами, рядом стояли три застеленные раскладные кровати. «Туалет и душ напротив женской уборной», — сказал Аньелли. «Небольшое количество и не очень удобно для такого количества людей, но с небольшой доработкой подойдет. Ах да, чемодан, который вы принесли, в углу. Надеюсь увидеть вас внизу, в противном случае спокойной ночи. Подъем в семь часов». Он закрыл дверь. Пока Васко внимательно осматривал комнату на наличие подслушивающих устройств, Георг взял свой чемодан на колени и внимательно осмотрел замки. Он взял соответствующие ключи, висевшие на брелке на поясе, подождал, пока Васко не подаст сигнал, что все надежно, и сказал: «Я так и думал. Очень маленькие царапины». «Этот чемодан совершенно новый. Они быстро открыли чемодан и тут же закрыли его». — «О’Брайен?» — «Да, он, безусловно, подходит». — «С погнутой скрепкой или заколкой это несложно, но нужно уметь». — «В любом случае, они попались», — сказал Ван Эффен. — «Содержимое вашего чемодана — это воплощение скуки. Даже порножурнала нет!» Он и Васко спрятали свои необходимые вещи в пальто. Среди прочего, Ван Эффен вытащил из подкладки пальто фиолетово-красный французский аэрозольный баллончик. Согласно надписи на элегантном баллончике, в нем находился крем для бритья Yves Saint Laurent. На самом деле в баллончике было нечто совершенно другое. Ван Эффен поставил баллончик на небольшой складной столик среди туалетных принадлежностей, выставленных Джорджем. — «Вот», — сказал Ван Эффен Васко. — «Хороший кусок мыла. Ты знаешь, что с ним делать». «Офицер подает пример и в вопросах гигиены», — сказал Васко. Он снял форменную куртку. «Просто пойду загляну в камеру для грязного белья». В коридоре он воспользовался случаем, чтобы осмотреть и другие небольшие комнаты. Джордж и Ван Эффен подошли к окну. Ван Эффен немного отодвинул занавеску и посмотрел на траву, лежащую в трех метрах ниже. Окно легко открывалось и закрывалось. «Очень хорошо, не правда ли, Джордж?» — «Да, можно пройти. Но раздражает то, что до сарая нужно пройти довольно большое расстояние. А тем временем тебя может разорвать на куски мина». — «Не думаю. Поставщики из окрестностей регулярно приезжают, не так ли? Все должны нажимать кнопку на воротах, но в принципе, люди могут свободно передвигаться». — «Остаются вооруженные охранники». «Да, это правда, но все сегодня днем и вечером много пили, а погода такая плохая, что патрулирование невозможно. И вы заметили, что у них нет собак? Вотум доверия. Мы принадлежим к клубу, так что…» — «Но…» — «Я стараюсь ни с кем не сталкиваться, баста. Где Васко? Пойдем посмотрим». Дверь в туалетно-душевую была заперта. Ван Эффен постучал в нее, и Васко приглушенно произнес: «Выключи свет в коридоре». Джордж сделал это, и Васко открыл дверь. Маленькая ванная комната была погружена во тьму. Чувствовался слабый запах шампуня и мыла. Сквозь отодвинутую занавеску мужчины увидели, что окно находится прямо напротив сарая, который использовался как гараж. В этом сарае, на той же высоте, что и окно ванной, стоял полуоткрытый люк. «Там какой-то парень», — сказал Васко. «Он держится особняком в темноте, но я видел, как поблескивал ствол его автомата». «Скорее для вуайериста, чем для охранника!» — сказал Ван Эффен. «Эта занавеска тонкая, как носовой платок». «Я тоже так подозреваю», — сказал Васко, — «и поэтому здесь должно быть темно. Четыре красивые женщины в доме… Думаю, охранники бы толкались, если бы кто-то из них зашел в душ. Эй, смотри! Теперь видно его лицо!» Глаза Джорджа и Ван Эффена привыкли к темноте, и через отверстие в люке они увидели, как пошевелилась голова охранника. Мужчина поднес к губам пустую бутылку виски и сделал большой глоток. «Теперь он согревается по-другому», — сказал Ван Эффен. «Интересно». «Да, — сказал Васко, — ещё интереснее то, что я видел, как из сарая вышел охранник, как раз когда я был в ванной. Думаю, это дежурный охранник. Было бы полезно знать, как часто происходит смена охранников. Поэтому я и остаюсь здесь ещё немного». «Отлично». «Возьми это с собой». Васко дал Ван Эффену небольшой металлический предмет в пластиковом футляре. «Два кусочка мыла поместите туда. Пусть они расплавятся вместе в тёплой воде». «Так и будет. Удачи тебе».

Пятнадцать минут спустя Ван Эффен и Джордж снова спустились по лестнице, и Самуэльсон тепло поприветствовал их как почетных гостей. «Мы ждем следующего выпуска новостей», — сказал он. «Где лютня? Все еще наверху?» «Да. У него простуда усиливается. Он хочет спать. Не беспокойте его». «Главное, чтобы он пришел завтра», — обеспокоенно сказал Самуэльсон. «Да, поэтому он уже под одеялом». «Выпейте еще, господа! Мы тоже не будем засиживаться допоздна». Аньелли уже включил телевизор, и вскоре кукольное представление было прервано дополнительным выпуском новостей. «В связи с угрозами, высказанными в адрес Нидерландов организацией FFF, Министерство обороны только что выпустило заявление для прессы». Правительства Англии и Нидерландов находятся в постоянном контакте друг с другом, но пока продолжаются переговоры между Уайтхоллом и Стормонтом, никакой информации о результатах переговоров сообщить нельзя. Стормонт — действующий парламент Северной Ирландии. Как и Нидерланды, Северная Ирландия больше всего заинтересована в исходе переговоров. Сообщается, что Уайтхолл находится в крайне нестабильной и исключительной ситуации. Хотя Ольстер, а следовательно, и Северная Ирландия, является неотъемлемой частью Великобритании, он обладает определенной степенью автономии в определении своего собственного будущего. Новые заявления будут опубликованы немедленно. FFF выпустит дополнительное заявление позже сегодня вечером. Северные Марианские острова сообщают, что ветер с севера на северо-запад усилится до девяти баллов после образования нового циклона и будет сопровождаться сильным дождем, градом и мокрым снегом. Максимальный уровень воды будет достигнут сегодня вечером в половине четвертого. Аньелли выключил устройство. «Боже мой!» — сказал Самуэльсон. «Выглядит многообещающе!» Он встал. «Господа, выпейте еще. Извините, на минутку». Насколько позволяло его телосложение, он поднялся по лестнице, видимо, чтобы сообщить Риордану. Ван Эффен не услышал ни слова от Риордана, но предположил, что Риордан и Самуэльсон делят небольшую комнату между комнатой заложников и комнатой Джорджа, Васко и Ван Эффена. Ромеро Аньелли, сияющий, как довольный кот, пришел принести Ван Эффену виски. Ван Эффен не собирался допивать стакан, но взял его и спросил: «Я не вижу О'Брайена. Он тоже лег спать с гриппом?» «С ним все в порядке. Он куда-то ушел». «Могу я узнать куда?» «Нет». Прежде чем Ван Эффен успел что-либо сказать, на деревянной лестнице послышались шаги. Самуэльсон спустился вниз, за ним Риордан. «Быстрее!» — крикнул он Аньелли. «Включайте телевизор! Наше объявление уже в пути!» Наступила тишина, и как только Аньелли нажала кнопку, четыре женщины, студенты, Даникен и несколько других сотрудников быстро вошли в комнату. Диктор торжественно произнес: «Мы только что получили заявление от FFF». Краткое заявление гласит: «Мы не верим заявлению Министерства обороны. Мы считаем, что как голландское, так и британское правительства пытаются выиграть время, либо не придают значения нашим угрозам, либо и то, и другое. Со своей стороны, мы больше не хотим тянуть время. Мы хотим, чтобы все отнеслись к нашим угрозам серьезно! Через пять минут после полуночи Флевопольдер будет затоплен, а завтра днем в 16:00 в Эйсселмере будет взорвано ядерное оружие. Мы хотим подчеркнуть каждому гражданину Нидерландов и всем другим заинтересованным европейцам, что оба эти инцидента — всего лишь мелочи по сравнению с катастрофой, которая обрушится на Нидерланды через двадцать четыре часа после взрыва в Эйсселмере». Вот и все, что говорится в заявлении ФФФ. Диктор взял другую страницу и заключил: «Министерство обороны заявило, что на данный момент воздерживается от комментариев». Правительственная информационная служба считает, что ФФФ выполнит свои угрозы, и призывает население Нидерландов принять все необходимые меры по эвакуации. Ожидается, что взрыв в Эйсселмере вызовет приливную волну высотой не менее шестидесяти-семидесяти сантиметров. Аньелли снова выключил устройство. Самуэльсон повернулся к Джорджу и Ван Эффену с легкой улыбкой и спросил: «Я замечаю какое-либо нежелание, господа?» Джордж грубо зарычал, а Ван Эффен ничего не ответил. «Я слышал от Ромеро, — продолжил Самуэльсон, — что вы вспыльчивые люди, которые хотят встать на защиту находящихся под угрозой голландцев. Это относится и к лейтенанту, полагаю. Могу себе это представить. Ромеро считает вас очень опасными. Я с этим согласен. Вы, полагаю, хорошо вооружены?» Ван Эффен расстегнул куртку, чтобы показать, что у него нет огнестрельного оружия под мышкой. Затем он подтянул штанины. «Как видите, я даже свои лилипутские пистолеты оставил в Амстердаме. Было бы глупо с нашей стороны приходить к вам вооруженными? Вы наши работодатели, а это значит, что охранники обязаны обеспечивать нашу безопасность». Ван Эффен улыбнулся. «Более того, мы здесь как ваши гости». Самуэльсон кивнул. «Наше ядерное оружие находится прямо посреди Маркерваарда». «О, я вполне могу в это поверить, мистер Самуэльсон. Раз уж мы заговорили об этом: могу я задать вам вопрос?» «Задавайте, Стефан», — сказал Самуэльсон по-отечески. «Что ж, это касается нашей собственной безопасности. Послушайте, Джордж, мы с лейтенантом знаем все о традиционном оружии, но практически ничего о ядерном оружии. Мы не знаем, как им пользоваться, не говоря уже о том, готово ли оно к применению. Мы на мгновение собрались на улице, потому что подозреваем, что вы храните несколько единиц этого оружия в непосредственной близости. Это неприятно и пугает нас». «Мы у вас на службе, чтобы выполнить несколько заданий и получить свою плату. После этого мы хотим благополучно уехать. Сейчас мы предполагаем, что вы хотите перевезти это оружие в другое место, потому что здесь оно вам не нужно. Верно?» — «Верно», — подтвердил Самуэльсон. — «Вы понимаете, что мы не хотим ехать на транспорте, используемом для перевозки ядерного оружия?» — «Даникен придерживается той же позиции», — сказал Самуэльсон. — «Какое отношение он имеет к этому?» — «Всё! Даникен управляет вертолётом. Он не хочет, чтобы оружие находилось в его машине». Ван Эффен посмотрел на Даникена, который сказал по-английски с сильным немецким акцентом: «Я сказал, что делаю это с величайшей неохотой. Я полностью согласен с Даниловым. Например, я понятия не имею об ударопрочности и устойчивости этих адских штук. Что касается погоды, мы находимся на пределе возможностей». «Если нам придётся лететь очень низко, риск повреждений или крушения очень высок», — улыбнулся Самуэльсон. «Я разделяю вашу точку зрения, и именно поэтому я принял решение несколько часов назад. Температура на улице всё ещё чуть выше нуля, и дороги всё ещё проходимы. Поскольку вы были достаточно умны, чтобы приехать на армейском грузовике, я решил перевезти ядерное оружие грузовиками. Оружие довольно маленькое и легко может быть спрятано в нескольких дополнительных канистрах. У нас самих достаточно голландской формы из службы связи и артиллерии. Остальные поедут вертолётом». «Эта штука *настолько* большая?» «То, что американцы называют «боевым кораблём», своего рода летающий канонерский катер времён войны во Вьетнаме. Как знает Джордж, в Америке такие штуки можно было достать за копейки во время похмелья после той войны. Надёжные старики». «Обнадёживающая мысль», — улыбнулся Ван Эффен. «Если вы не возражаете, мистер Самуэльсон, я пойду проверю лейтенанта, нет ли у него температуры». Самуэльсон кивнул, и Ван Эффен поспешил наверх. Васко сидел на своей полевой кровати. Ван Эффен закрыл дверь. Васко прошептал: «Я хожу в душевую каждые пять минут. Тот же охранник на чердаке сарая. Думаю, он почти допил свою бутылку». Ван Эффен пересказал ему новости. «Держись», — сказал он. «Мы с Джорджем скоро вернемся».

Когда Ван Эффен спустился по лестнице, он увидел, что группа значительно поредела. «Лютня немного улучшает ситуацию. По крайней мере, голос звучит менее хрипло. Эй, дамы уже спят? Жаль, но сегодня вечером они были совсем не веселой компанией». «Они сказали, что устали», — сказал Самуэльсон. Ван Эффен знал, что Джули совсем не устала, а, вероятно, нервничала из-за перспективы садиться в вертолет. Она всегда боялась летать. «Чего же им может не хватать?» «Ничего. Они напряжены и насторожены, вот в чем дело». «Это относится и к Джорджу, и ко мне». Самуэльсон подозрительно посмотрел на него. «Сомневаюсь, что вы с другом когда-либо бываете напряжены». «Должен быть первый раз. Где наш церковный руководитель? Я уже говорил, что священник не общительный человек. Каждый вечер перед сном он медитирует и молится в течение часа». «Будем надеяться, что он также помолится за потенциальных жертв игр с ядерными игрушками». Наступила тишина. Затем Ромеро Аньелли сказал: «Раз уж мы заговорили об этом, думаю, вам стоит взглянуть на это оружие. Я имею в виду, как эксперты в области взрывчатых веществ, вы вполне можете им заинтересоваться». «Не я!» — поспешно сказал Ван Эффен. — «Я бы чувствовал себя человеком, которого ведут к гильотине, и который должен сначала сам проверить, достаточно ли острое лезвие». Парни ухмыльнулись, и Ван Эффен медленно и серьезно продолжил: «Что меня *действительно* интересует, так это кто в этой компании должен управлять этим оружием. Йоп и его веселые друзья?» «В самом деле», — сказал Самуэльсон таким тоном, что Ван Эффен понял, что он предпочел бы не работать со студентами. — «Когда они получили материалы со складов в Германии, к ним прилагалась инструкция по эксплуатации. Без этой инструкции с оружием ничего не получится». «Надеюсь, мне разрешат держаться подальше от этих джентльменов! Гадалка предсказала мне долгую жизнь, и я надеюсь, она не ошиблась». «Как взрывается оружие в Маркерварде?» «С помощью взрывателя с замедленным действием». «О. А бомбы в дамбах Флевопольдера?» «Дальнего действия. Как бы я хотел жить на Северном полюсе». «Вы не доверяете этим парням?» «Таким, как Джордж и лейтенант, я доверяю. Крепкие, опытные ребята, которые не фанатично гонятся за утопией. Нет, я не доверяю Йопу и его приятелям. И теперь, когда я узнал вас немного лучше, осмелюсь предположить, что вы им тоже не доверяете». «Хм. Вы хотите посмотреть на это оружие или нет?» «Э-э... вы ведь не настолько сумасшедший, чтобы хранить его, как мешки с картошкой, в сарае или на мельнице?» «Они находятся в безопасности в подземном подвале в километре отсюда». «Я совершенно уверен, что верю этому. Просто вернёмся к методу работы». Чтобы взорвать такое оружие с помощью радиоволн, совсем не нужно быть техническим гением, но это может стать чертовски опасно, если этим не занимаются опытные профессионалы. Я абсолютно уверен, что Йооп, Йохим и эти двое других никогда в жизни не вызывали взрывов с помощью радиосигналов». «Откуда вы это знаете наверняка?» «Потому что Аньелли нанял меня для этой работы в Амстердаме». «Вы правы, да. У нас здесь есть инструкции. Хотите посмотреть?» Ван Эффен мрачно посмотрел на Самуэльсона. «Я думаю, вы подумываете о том, чтобы позволить *нам* делать за вас грязную работу вместо ваших ненадёжных дилетантов! Вы понимаете, что произойдёт, если эти взрывы приведут к гибели невинных мирных жителей?» «Да». Тогда вы позаботитесь о том, чтобы и я покинул мир живых. Мне бы это не понравилось. — Покажите мне эти инструкции. Ромеро Аньелли открыл шкаф и дал Джорджу и Ван Эффену по иллюстрированному руководству на разных языках. Полистав его некоторое время, Джордж сказал: «Это всего лишь небольшая инструкция. Не больше, чем пятьдесят тонн тротила». — Даже если бы это было не больше десяти тонн, — усмехнулся Самуэльсон. — Меня это не волнует. Смысл в том, чтобы доказать, что люди паникуют, просто щелкнув пальцами. — Хотя у вас это неплохо получается, — проворчал Джордж. Он внимательно провел пальцем по английскому и немецкому тексту, а затем сказал: «Для обывателя это непросто. Они совершенно не понимают технический язык, жаргон. Не думаю, что ваши студенты смогут в этом разобраться. По совпадению, в прошлом году я несколько месяцев общался с экспертом по современному вооружению. Я могу в этом разобраться». «Отлично! И что?» И Джордж, и Ван Эффен положили свои инструкции обратно на стол. «Нам со Стефаном нужно это обсудить», — сказал Джордж. Самуэльсон не скрывал своего удовлетворения. Он улыбнулся, как человек, выигравший важный спорный момент. Тем временем Аньелли снова включил телевизор. Как оказалось, как раз вовремя. «Объявлено новое требование от ФФФ. Требование ФФФ к правительству Нидерландов выплатить сумму в сто двадцать миллионов гульденов будет удовлетворено, хотя не сообщается, каким образом будет произведена выплата. Новое требование стало полной неожиданностью». FFF требует как можно скорее освободить двух заключенных, приговоренных к пожизненному заключению. Пока известно лишь, что речь идет о двух мужчинах, которые несколько лет назад были приговорены к пожизненному заключению голландским судом за многочисленные убийства, грабежи, кражи со взломом и вымогательство. Гражданство и имена этих мужчин не разглашаются. Как и было объявлено ранее, мы продолжим трансляцию всю ночь. Остается только посмотреть, действительно ли FFF заполонит Флевопольдеры вскоре после полуночи. — Выключайте, — приказал Самуэльсон. Аньелли нажал кнопку, и Самуэльсон потер руки. — Отлично! — Теперь вы требуете освобождения еще и двух убийц?! — Почему? Что это за парни? — возмущенно воскликнул Ван Эффен. Самуэльсон улыбнулся. — К сожалению, я не могу это комментировать. Этот вопрос находится в… частной сфере. Ван Эффен пожал плечами. «Если вы хотите этим доказать, что можете заставить голландское правительство сделать что угодно, то вы преуспели». Он встал. «Пойдемте, я ложусь спать раньше обычного, но я собираюсь спать. Вы тоже, Джордж?» «Да, я иду с вами». «Спокойной ночи, господа», — весело сказал Самуэльсон. «Надеюсь, вы встанете рано завтра утром». Ван Эффен и Джордж поднялись по лестнице в свою комнату. В других небольших комнатах было тихо. «Думаю, охранника через дорогу могут сменить в любой момент», — сказал Васко. «Скоро будет одиннадцать часов, так что давайте просто подождем». «Насколько дальний радиус действия радиосвязи в грузовике?» — спросил Ван Эффен. «Достаточно, чтобы связаться со штабом в Амстердаме. Вам просто нужно поднять приемник и нажать красную кнопку. Наш человек в Амстердаме готов». «Отлично, тогда мы подождем, пока охранника не сменят».

OceanofPDF.com


ТИЕН

Джордж выскользнул из душевой в маленькую спальню и прошептал: «Охранника в сарае сменили. Я его хорошо разглядел. Это тот толстый лысеющий мужик лет пятидесяти в синем комбинезоне, который сегодня днем охранял подсобное помещение. Теперь на нем два пальто, надетых друг на друга, и темная кепка. Он сидит на стуле, накрывшись одеялом с колен. Под одеялом он держит автомат. Тебе будет интересно узнать, что у него тоже под рукой бутылка». «Человек, который мне по душе». Ван Эффен встал с раскладушки и вытащил из чемодана пару синих джинсов. «Можешь быть уверен, что промокнешь насквозь», — проворчал Васко, который следил за фасадом сарая. «Снова идет такой сильный дождь, что охранника у двери сарая даже не увидишь, даже если перед ней будет фонарный столб». «Лучше и быть не может», — сказал Ван Эффен. «К тому же, этот старый сарай такой ветхий, что из-за шума дождя и ветра во дворе ничего не слышно». Он закончил одеваться. Джордж протянул ему пистолет «Смит и Вессон» с глушителем. Ван Эффен сунул оружие в карман под курткой. Затем он положил в карманы баллончик с краской и фонарик для взломщиков. «А это», — сказал Джордж, протягивая ему небольшой кожаный мешочек на молнии, — «является частью стандартного снаряжения каждого хорошего детектива». Ван Эффен открыл мешочек и осмотрел различные отмычки и согнутые стальные штифты, предназначенные для вскрытия обычных замков. «Как долго, по-твоему, тебе понадобится?» — спросил Васко. Ван Эффен посмотрел на часы. «Если я не вернусь через тридцать минут, ты наносишь удар. Немедленно прикончи Самуэльсона». Это касается и любых потенциально проблемных охранников. Но просто устраните Риордана, братьев Аньелли, Даникена, О'Брайена и студентов. — А потом убирайтесь отсюда молниеносно. — А вдруг они сбегут, если почувствуют опасность? — Постарайтесь этого избежать, — мрачно сказал Ван Эффен. — Но я почти уверен, что наш план увенчается успехом. У Самуэльсона есть второй центр оперативного реагирования, и нам нужно знать, где он находится. У меня такое чувство, что О'Брайена больше нет на мельнице, а отправили во второй центр оперативного реагирования. До скорого, парни! — Ван Эффен открыл окно спальни. Джордж связал две простыни вместе, и Ван Эффен, используя их, спустился вниз. Он бесшумно исчез в темноте. Джордж и Васко присели у оконной рамы душевой и смотрели сквозь завесу дождя. Через несколько минут они увидели, как охранник за полуоткрытым люком сделал глоток из бутылки и внезапно рухнул вперед. Одно не было следствием другого; мужчина потерял сознание, потому что Ван Эффен распылил облако из аэрозольного баллончика прямо у него под носом позади него. По движениям едва различимых теней на люке Джордж и Васко поняли, что Ван Эффен напоил потерявшего сознание мужчину крепким алкоголем и уложил безжизненное тело на спинку стула. Пистолет-пулемет с грохотом упал в грязь, как будто мужчина сам уронил оружие из рук. Без единого звука Джордж и Васко вернулись в свою комнату и заперли дверь. «Это первое», — с удовлетворением сказал Васко. «Если этот парень проснется через несколько часов с ужасной головной болью, он подумает, что это из-за отвратительного содержимого его бутылки».

Обезвредив охранника сарая, служившего гаражом, Ван Эффен тихонько спустился по лестнице на чердак. Большой сарай на самом деле состоял из двух частей, разделенных большими перегородками между опорными балками. В заднюю секцию можно было попасть через широкую двойную дверь. После перегрузки материалов Йооп и Йохим загнали армейский грузовик в заднюю секцию и заперли двойную дверь навесными замками, используя стальную перекладину. Ван Эффен без труда открыл замки и вынул металлическую перекладину. Он проскользнул назад под грузовик и прикрепил скотчем к металлу кузова небольшой металлический предмет, который Васко воткнул в выдолбленный кусок туалетного мыла. Затем он выскользнул из-под трехтонного грузовика и забрался в кабину. Через несколько секунд Ван Эффен вышел на связь. Он говорил кодовым языком и смог довольно четко описать Де Граафу обстановку, но умолял своего босса не предпринимать никаких действий. «Зачинщиков здесь точно нет», — солгал Ван Эффен. «Ваши действия могут оказаться смертельными для пяти невинных людей. Поэтому пока воздержитесь от нападения. Мы разыскиваем местоположение второго командного пункта, Флевополдер. Сейчас я передаю сообщение с армейского грузовика, на котором завтра утром будет перевозиться ядерное оружие. Держите одну или несколько незаметных патрульных машин поблизости с шести часов утра завтрашнего дня. Армейский грузовик с тяжелым грузом не направляется в район Эйсселмера, а, предположительно, на западные дельтовые сооружения. План противника — окончательное затопление западной части Нидерландов через двадцать четыре часа после взрыва в Эйсселмере-Маркерваарде, то есть, предположительно, шлюзов Харингвлиет. Задача нашей команды — уничтожить шлюзы и/или дамбы. Грузовиком с тяжелым грузом управляют их собственные люди в военной форме. Требуется абсолютная секретность». — «Понял». «Военный вертолет перевозит оставшийся персонал, включая меня и четырех, повторяю, четырех женщин». «Настоятельно рекомендуется начать эвакуацию в Зеландии и Южной Голландии. Освободите пути в направлении Северного Брабанта и Гелдерланда для этой цели сегодня ночью. Создайте видимость того, что это временная мера безопасности». «Согласен». «Хорошо, мне пора возвращаться. Я позвоню еще раз, когда у меня будет что-то новое сообщить».

Де Грааф повернулся к министру и спросил, всё ли тот слышал. «Мм… да. Ван Эффен обычно прав, не так ли? Я обычно разделяю его мнение, и это меня вполне устраивает». «Почему он до сих пор не главный комиссар?» «Он скоро возглавит это направление, но сейчас он мне нужен для полевых работ». «Как и всем нам», — вздохнул министр.

Ван Эффен вставил приемник обратно в зажим, и красная лампочка на приборной панели погасла. Он вышел из кабины грузовика, закрыл соединительную дверь металлической защелкой и навесными замками, прокрался на цыпочках мимо потерявшего сознание охранника и незаметно добрался до мельницы. Джордж опустил завязанные узлом простыни, и мгновение спустя он и Васко подняли Ван Эффена внутрь. «Почти на две минуты опоздали!» — укоризненно сказал Васко, глядя на часы. — «Мы уже практически в атаке». — «Почти минутная задержка, потому что мне нужно было попасть в сарай сзади, и эта дверь доставила мне некоторые трудности. Я не хотел рисковать тем, что медитирующий Риордан увидит меня из своего окна». Ван Эффен рассказал Джорджу и Васко о своей радиосвязи с Амстердамом, и Джордж спросил: «Удалось ли вам засунуть маленький передатчик под грузовик?» — «Да, но я надеюсь, что магнит достаточно сильный, чтобы эта штука не отвалилась по дороге». В любом случае, с шести часов завтрашнего утра несколько патрульных машин без опознавательных знаков будут постоянно находиться вблизи грузовика. Я должен был упомянуть, что в операции также участвует вертолет, но я полагаю, что они достаточно благоразумны, чтобы не допускать присутствия военно-воздушных сил. — Думаете, в конечном итоге потребуется вмешательство объединенных голландских и английских подразделений? — Они будут в режиме ожидания, но будем надеяться, что в этом не будет необходимости. Необходимо полностью предотвратить ненужное кровопролитие. Устранение Самуэльсона и его друзей — предпочтительно путем расстрела — не является решением проблемы. Я думаю, что есть еще много коллаборационистов, о которых мы ничего не знаем. Предположим, Самуэльсона или Риордана устранят преждевременно, тогда ФФФ не проявит никакой пощады. Более того, Джули останется под стражей, независимо от того, отпустят они Аннемари или нет. — Что они планируют делать с Аннемари? — задумчиво произнес Джордж. «Они собираются отпустить её завтра, или это было пустое обещание Самуэльсона дать отцу Аннемари надежду?» — «Последнее вполне возможно. Самуэльсон — ненадёжный злодей. Придётся просто подождать и посмотреть». Ван Эффен снял промокшую одежду и продолжил: «Жаль, что я не знаю, где мой друг О'Брайен... Думаю, его больше нет; если бы он был, мы бы его заметили, потому что он мало говорит, но любит совать нос во всё. Сначала я подумал, что он отправился в другой центр оперативного реагирования, но там даже ребёнок мог взорвать бомбы. Интересно, где им могут понадобиться его знания в области электроники и другие навыки...» — «Я просто проверю душевую», — сказал Васко. — «Возможно, охранник наверху уже пришёл в себя, и мне любопытно узнать его реакцию». Он тихонько отошёл и вернулся через несколько минут, приложив палец к губам. «Тсс!» Самуэльсон спустился вниз! Он меня не видел, но это было опасно. — Как там охранник? — Васко улыбнулся. — Мне довелось стать свидетелем того важного момента, когда он пришел в себя. Сначала он не понимал, где находится. Он стоял, в недоумении глядя на пустую бутылку. Затем он высунулся через люк, чтобы посмотреть, куда делся его автомат. Он чуть не выпал. Теперь он пытается незаметно достать свое оружие со двора. Конечно, он не смеет ничего сказать Аньелли или Даникену. Они бы избили его до полусмерти, если бы заметили, что он пил. — Ван Эффен сказал: — Думаю, нам следует воспользоваться этой возможностью и поговорить с Самуэльсоном. — Зачем? — Во-первых, чтобы выяснить, действительно ли он нацелился на шлюзы Харингвлиет в качестве главной цели на завтра. В таком случае, мне кажется, необходимо, чтобы все оружие было погружено на борт вертолета, иначе мы не сможем за ним следить. Сегодня и завтра в восточном направлении из Зеландии и Южной Голландии в больших масштабах эвакуируют людей. Это означает огромный транспортный поток, через который армейский грузовик точно не сможет проехать. — Согласен, — сказал Джордж. — Если мы упустим оружие из виду, оно может оказаться в руках ФФФ. — Тогда пойдем? — Трое мужчин оделись и спустились по лестнице в освещенную комнату, где Самуэльсон, братья Аньелли и Даникен сидели у телевизора. Ромеро Аньелли выключил телевизор, и Самуэльсон крикнул: — Добро пожаловать, господа! Наверное, вам трудно заснуть? Могу себе представить, когда половина Нидерландов в панике направляется на более сухую землю. Грипп немного подхватил, лейтенант… то есть, капитан? «Погода улучшается», — хрипло произнес Васко. «Садитесь, садитесь!» «Вы ждете следующего выпуска новостей?» — спросил Ван Эффен. «Конечно. Ромеро, включай. Я только предупрежу Риордана, чтобы он снова надел наушники». Он открыл и закрыл соединяющую дверь, но в этот короткий момент Ван Эффен увидел, что Мария и Кэтлин, в халатах поверх пижам, стоят в другой комнате у лестницы. Он нахмурился. Что они здесь делают? Ван Эффен пристально посмотрел на Джорджа, стоявшего напротив. Тот встал и сказал: «Я просто пойду за газировкой в бар». Он пошел в другую комнату, где по деревянной лестнице эхом разнеслись шаги. Аньелли, стоявшему рядом, сказал Ван Эффен: «Завтра погода вряд ли улучшится. Ты всерьез подумываешь воспользоваться вертолетом?» «Ты когда-нибудь летал на вертолете?» «Нет, никогда». «Можете быть уверены, что это совершенно безопасно, даже в такую погоду. Даникен — фантастический пилот». «Ему лучше быть таковым, Ромеро», — сказал Ван Эффен доверительным тоном, которым обычно разговаривают между собой мальчишки, что Аньелли оценил. «Было бы неплохо вернуться живым с нашей работы… где бы она ни была». Они продолжали разговаривать в такой дружелюбной манере некоторое время, не желая раскрывать цель нападения. Затем открылась соединяющая дверь, и появились Самуэльсон, четыре женщины в ночных рубашках, Джордж с полным стаканом в руке и несколько охранников. Вся компания молча заняла свои места перед телевизором. Аньелли включил телевизор, и вскоре на экране появилось обеспокоенное и усталое лицо диктора. «Вот еще два сообщения. Лондон и Стормонт, парламент Северной Ирландии, заявили о готовности продолжить уже начатые переговоры с правительством Нидерландов». Самуэльсон расплылся в улыбке. «Второе заявление, — продолжил диктор, — исходит от Министерства обороны Нидерландов. Есть основания полагать, что ФФФ намерена усилить свои угрозы, переместив свою террористическую операцию из Эйсселмера в дельту Зеландских и Южно-Голландских островов или расширив её на неё». Ван Эффен заметил, как на лице Самуэльсон напряглось. На лицах четырёх женщин не было ни единой эмоции. Они разговаривали друг с другом? Джули и Аннемари уже были проинформированы Марией и Кэтлин? Аньелли сердито выключил устройство. Ван Эффен нахмурился на Самуэльсон, которая медленно и настойчиво произнесла: «Мне это не нравится. Мне это совсем не нравится!» Задумчиво постукивая кончиками пальцев по подлокотнику кресла. «Данилов, что ты об этом думаешь? Откуда Министерство обороны может знать, что мы планируем?» Ван Эффену очень понравилось, что Самуэльсон обратился к нему, а не к его правой руке Ромеро Аньелли, но он вспотел, и ему потребовалось некоторое время, чтобы придумать приемлемый ответ. «Я думаю, они совершенно не знают, что планирует ФФФ, господин Самуэльсон, а просто блефуют. Вполне логично, что Дельта-Уоркс, особенно шлюзы Харингвлиет, являются одними из самых уязвимых мест во всех Нидерландах! Тот, кто грабит банк, не собирается красть бумажник самого молодого клерка. Вы можете себе представить, что в Гааге они рассуждают следующим образом: ФФФ использует все средства, чтобы достичь своих целей в кратчайшие сроки. Все мелкие акты террора, совершенные до сих пор, не привели к желаемым результатам. Поэтому теперь они пускают в ход тяжелую артиллерию. Полиция по-прежнему совершенно ничего не знает», — продолжил Ван Эффен. «Если бы голландское правительство знало, что у вас здесь штаб, вас бы давно уже подстерегли десантники?» — «В самом деле». — «Я полагаю, у вас есть второй пост где-то недалеко от Эйсселмера для затопления Флевополдеров и подрыва ядерного оружия под водой. Десантники уже высадились там?» — «Нет, — сказал Аньелли. — Если возникнут какие-либо проблемы, нас немедленно уведомят по радио. Каждые полминуты по внутренней связи раздается определенный жужжащий сигнал. Это означает, что передатчик на Эйсселмере работает на полную мощность. Если этот сигнал не появляется, мы знаем, что что-то не так». Словно в подтверждение его слов, они услышали жужжащий сигнал по внутренней связи за барной стойкой из другой комнаты, дверь которой теперь была широко открыта: два коротких, один длинный, два коротких. — Видите? — с удовлетворением сказал Аньелли. — У нас полная свобода действий, — сказал Самуэльсон. — Риски высоки, — сказал Ван Эффен. Он повернулся к Васко. «Лейтенант, им уже известно, что армейский грузовик и оружие были украдены?» «Взрывчатка на соответствующем складе будет пересчитана только в конце этой недели», — спокойно ответил Васко. «Поэтому вероятность обнаружения кражи кажется мне небольшой. С грузовиком дело обстоит иначе. Мне пришлось подкупить нескольких солдат. Если кража будет обнаружена, есть вероятность, что эти солдаты сломаются под допросом. В гараже в Амстердаме я, естественно, внес необходимые изменения в грузовик и поменял номерные знаки». Васко с трудом мог объясниться своим хриплым, резким голосом, но Самуэльсон и Аньелли хорошо его поняли. «Еще кое-что», — сказал Ван Эффен. «Из-за эвакуации завтра утром все дороги из юго-западных Нидерландов будут перегружены. Боюсь, тогда у армейского грузовика могут возникнуть проблемы. Например, его могут задержать полиция или армия, чтобы использовать транспортное средство для эвакуации». Было бы абсурдно утверждать, что мы занимаемся транспортировкой оружия. Перевозка оружия и боеприпасов всегда осуществляется в колоннах и под сопровождением полиции и военнослужащих». Самуэльсон прищурился. «Что вы предлагаете?» — «Я предлагаю перевозить все вооружение на вертолете». — «О нет, только не на моем вертолете!» — воскликнул Даникен. Ван Эффен посмотрел на него холодным взглядом. — «Агнелли говорит, что вы отличный пилот вертолета, и я ему верю. Так что неважно, перевозите ли вы оружие или изюмный хлеб. Ракеты не могут взорваться внутри машины. Если бы это было так, современные армии не использовали бы вертолеты в качестве «боевых вертолетов», не так ли? Мы должны обеспечить доставку оружия по воздуху без какой-либо опасности для нас». — «Как?» — «Джордж знает, как это сделать. Он хранит взрыватели отдельно, завернутыми в бархат и вату, точно так же, как они сейчас лежат в грузовике». «Я специально привёз стальные ящики с свинцовой обшивкой для этой цели», — сказал Джордж. «Перевозка по дороге сегодня днём была гораздо опаснее, чем на вертолёте! Лейтенант вёл машину великолепно, но нас всё равно сильно трясло. Если бы я не принял меры предосторожности, мы бы сейчас здесь не сидели». Ван Эффен быстро взглянул в сторону на четырёх женщин, которые без исключения были бледными и молча слушали. Он поймал тёмный взгляд своей сестры и подумал, что понял, что она хотела ему сказать. «Согласен», — резко сказал Самуэльсон. «Мы перенесём оружие из грузовика в вертолёт позже, после полуночи». Он посмотрел на Джорджа. Тот коротко кивнул. «Хорошо, мистер Самуэльсон. Я возьму это на себя. Можно ли закрепить кое-что в вертолёте?» «О да, конечно», — сказал Самуэльсон. «Это старый армейский вертолёт. В нём полно ремней и пряжек». «А ещё всевозможные ниши для перевозки боеприпасов». — «Тогда я пойду оденусь», — сказал Джордж, вставая. — «И я просто быстро приму душ», — сказал Ван Эффен. — «Лейтенант? Почему бы вам тоже не одеться потеплее? Нам, возможно, придётся немного подождать, прежде чем мы ляжем спать. Мистер Самуэльсон, не могли бы вы извинить нас на полчаса?» Самуэльсон сделал доброжелательный жест. Трое мужчин поднялись по винтовой лестнице на чердак. В узком коридоре Джордж Ван Эффен сунул ему в руку записку. «От вашей сестры», — проворчал он. Васко первым вошёл в спальню. Он тут же вернулся и приложил палец к губам. Затем он направился в душевую, чтобы поискать микрофоны, которые к тому времени были спрятаны. Джордж и Ван Эффен разделись в холодной маленькой комнате и невинно поговорили о плохой погоде и о том, как лучше перенести оружие из грузовика в вертолёт. Они ждали возвращения Васко, который кивнул и поднял два пальца. Затем он указал на верхний угол за балкой в спальных помещениях. За поврежденной паутиной мужчины увидели блеск черного металлического микрофона размером с пуговицу от пальто. Васко демонстративно плюхнулся на свою походную кровать, хрипло зевнул и хрипло сказал: «Я уже побрился. Твои вещи лежат на краю…» раковины. «Теперь я пойду посплю». Джордж и Ван Эффен направились в душевую. Ван Эффен взял с собой записку и зажигалку. Джордж включил душ и, глядя через плечо Ван Эффена, прочитал написанное в записке:

Мария — сестра Аннелли, которые ранее действовали под именем Аннеси. Мария не одобряет террористические акты своих братьев, но, будучи их младшей сестрой, остается им верна. Мария и Кэтлин знакомы всего месяц. Они не подруги, а зависят друг от друга. Кэтлин начинает осознавать ужасы, к которым приводят террористические акты, и, кажется, отворачивается от Самуэльсона. У меня есть все основания полагать — и Аннемари тоже в этом убеждена — что Кэтлин является дочерью Самуэльсона.

В освещенной душевой комнате Ван Эффен, стоя спиной к маленькому окну, сжег записку в унитазе и смыл пепел. Джордж уже скрылся за пластиковой занавеской в душевой. Ван Эффен последовал за ним. Места для двоих едва хватало, но громкий шум льющейся воды с кафельного пола делал их разговор неразборчивым для подслушивающего охранника. «Кэтлин, по-видимому, находится под самым сильным давлением», — сказал Ван Эффен. «У меня такое чувство, что она поддалась обаянию Ромеро Аньелли некоторое время назад, но сейчас между ними возникла вражда. Было бы неплохо, если бы мы смогли завоевать ее расположение». «Ты имеешь в виду, что если дело дойдет до перестрелки, нам не придется рассматривать Кэтлин как опасного противника?» — спросил Джордж. «Думаю, она быстро сдастся и будет рада, когда все закончится», — пробормотал Ван Эффен. «Думаю, она находится под сильным давлением со стороны Самуэльсона, который вполне может быть ее отцом». «Я вижу мало или совсем никакого сходства». «Возможно, она больше всего похожа на свою ирландскую мать, и, кроме того, Самуэльсон, возможно, сделал пластическую операцию на лице». Действительно. В его голове есть что-то неестественное. С одной стороны, слишком молодо, с другой — слишком пухло. И волосы у него крашеные. Может, спустимся вниз?» Джордж выключил краны, и мужчины вытерлись. Десять минут спустя Джордж и Ван Эффен спустились вниз одетыми. Было почти полночь. Напряжение в комнате было ощутимым. Джордж, в толстом пальто, перчатках и шерстяной шапке, весело сказал: «Лютня уснула, босс. Она храпит. Я готов пойти и разгрузить все это. Можно мне взять с собой троих?» «Подождите минутку», — резко сказал Самуэльсон, поднимая руку. «Ромеро, включи устройство. Момент настал!» Послышались возбужденные голоса телерепортеров; На экране появились кадры длинных очередей автомобилей под проливным дождем на главных дорогах. В семь минут после полуночи трансляцию прервал специальный выпуск новостей. «Добрый вечер», — сказал диктор дрожащим голосом. «Мы только что получили сообщение о том, что дамбы Флевопольдеров прорваны в двух местах взрывами. Тяжелая техника немедленно отправляется на место». Зазвонил телефон на его столе. «Одну минуту, дамы и господа», — сказал он, сжимая трубку. Он выслушал, и его лицо побледнело, когда он произнес: «ФФЗ объявляет, что сегодня днем, ровно в четырнадцать часов, в Маркерваарде будет взорвано ядерное оружие».

OceanofPDF.com


ЭЛЬФ

В грязном четырехдверном легковом автомобиле, оборудованном двойным комплектом приемопередающего оборудования, радаром и другими электронными приборами, сидели трое детективов в штатском, ожидая с включенными на полную мощность фарами и работающим двигателем. В десять минут шестого они установили радиосвязь с двумя аналогичными автомобилями, одним со стороны Утрехта и другим со стороны Горкума. Последовав быстрые инструкции, три машины въехали в польдер, где заняли позиции, замаскировавшись на тактических точках вокруг фермы с ветряной мельницей. В отличие от движения на дорогах, территория польдера была практически пустынна. В половине шестого прибыла четвертая машина, на этот раз небольшой военный грузовик для перевозки войск. За рулем сидел офицер в полевой форме капрала. Он взял с собой еще двух офицеров, снайперов, которые сидели сзади с винтовками в солдатской форме. С первым серым рассветом, около семи часов, начали поступать радиосообщения. Несмотря на невероятно сложные условия, самые серьёзные повреждения дамб уже были устранены, но тысячи людей всё ещё усердно работали. «Всё по плану!» — с удовлетворением воскликнул Самуэльсон. Он почти не сомкнул глаз всю ночь, но выглядел бодрым и энергичным. «Погибло не более пяти человек, и все они — в результате несчастных случаев, которых можно было избежать. Психологический эффект максимален. Теперь нужно лишь немного сильнее затянуть винты, и FFF выиграет битву». Ветер завывал, и дождь хлестал по окнам. Мария открыла шторы и смотрела в окно. «Сильный ветер», — заметил Самуэльсон. «Что ты об этом думаешь, Даникен?» «Мне совсем не нравится», — грубо ответил Даникен. Он встал, вышел из комнаты во двор и через некоторое время вернулся, весь мокрый от дождя. «Этот дождь — худшее. И низкие облака». «На высоте ста пятидесяти футов землю уже не видно». «Вы хотите сказать, что отказываетесь лететь?» — спросил Самуэльсон тоном, похожим на подтверждение приказа о казни. «Это неподчинение». «Я имею в виду, что полет невозможен, мистер Самуэльсон, — поспешно сказал Даникен. — Я не хочу нести ответственность за неудачу. Я пилот, а значит, обладаю полномочиями капитана корабля. Если мы будем придерживаться плана полета при таком направлении ветра, есть большая вероятность, что мы все погибнем». Ван Эффен откашлялся. «Мы должны строго придерживаться расписания? То есть, возможна ли какая-либо задержка или небольшое отклонение от плана?» «Конечно, — сказал Ромеро Аньелли. — Мистер Самуэльсон доверил мне всю организацию, — заявил он. — Пока что вы отлично справляетесь», — сказал Ван Эффен. «Но вы же не ограничены собственным графиком?» — «От него можно отклониться». Под прикрытием кинокомпании мы получили разрешение доставить всю съемочную группу в Южный Лимбург, по крайней мере, при условии благоприятной погоды. Так что, если мы туда не прибудем, у нас будет веская причина. Разрешение на полет мы получили по радио от центральной диспетчерской службы. Мы сказали, что съемки проходят в Арденнах между Маастрихтом и Льежем. Они восприняли это как данность, и почему бы и нет? Как только мы вылетим, мы сможем изменить курс и пролететь незаметно». — «Умно, правда?» — кивнул Ван Эффен. — «Типичный Ромеро Аньелли, не так ли? Но, мой друг, сейчас в голландском воздушном пространстве нет ни одного самолета. Это опасно для жизни. Я бы сказал: подождите час, а потом посмотрим, прекратится ли дождь. Дождь — это самое худшее, и вы точно получите обледенение». Самуэльсон задумчиво кивнул. «Хорошо. Мы пока откладываем рейс. Даникен? Передай Кертиссу, что армейскому грузовику придётся подождать ещё немного». «Я не хочу, чтобы грузовик прибыл в пункт назначения раньше нас». «Кертисс?» — спросил Ван Эффен. «Вы встретили его вчера днём по прибытии сюда. Вместе с двумя его помощниками. Он американец, но много лет живёт в Нидерландах. Он водит грузовик под именем майор Власаккер». «Майор чего?» «Армии. У нас полно формы». «Верно, да», — задумчиво сказал Ван Эффен. Он вспомнил своего детектива Тейссена, к которому незадолго до похищения Джули и Аннемари обратился майор армии. Пора было арестовать этого человека.

В половине десятого сильный ливень прекратился, и низкая серая облачность даже рассеялась под порывами ветра. Время от времени сквозь облака пробивались лучи бледного солнца. Пятнадцать минут спустя детектив в штатском достал рацию и сказал: «Внимание всем подразделениям. Компания Bewegend Doel выезжает». Армейский грузовик, за рулем которого находился майор, а рядом с ним двое его сообщников в унтер-офицерской форме, выехал из гаража по тележной дороге к воротам. Один из мужчин открыл ворота, и машина повернула направо на проселочную дорогу в направлении асфальтированной трассы. На территории между сараем и мельницей прогревался огромный вертолет. Целая вереница вооруженных солдат поднялась на борт, но среди них были и несколько гражданских: двое крепких мужчин и четыре стройные женщины. Когда детектив доехал до конца проселочной дороги, вертолет взлетел со своим грузом, насчитывающим не менее двадцати человек. Детектив сообщил о том, что он видел у армейского грузовика и трех полицейских машин. Мимо него проехал небольшой армейский автомобиль, за ним следовали две полицейские машины. Третья остановилась. Он сел в машину и продолжал смотреть в заднее окно на крошечную точку вертолета, быстро исчезающего в направлении Зеландии. «Ван Эффен, двое его коллег и двое заложников, должно быть, находятся на борту этого вертолета», — прогремел по рации голос детектива, управлявшего головной полицейской машиной. «Хорошо, мы следим за Bewegend Doel на расстоянии двух километров, пока не выясним, каким маршрутом они следуют. Предположительно, они едут через Зеландию, через Горкум-Дордрехт. Как только у нас появится уверенность, мы предоставим дополнительную информацию».

Ван Эффен сидел рядом с Аньелли в шумном вертолете и крикнул: «Это настоящее оружие на борту?» Аньелли кивнул с улыбкой. «Сначала там были манекены, но мы заменили их настоящими пулеметами». Ван Эффен спросил: «Почему мы летим так низко?» «Посмотри налево!» — усмехнулся Аньелли. «Вот наш друг». Ван Эффен и Джордж, сидевшие позади них, увидели гораздо меньший серый вертолет, летящий параллельно на небольшом расстоянии. Внутри находилось несколько человек, которые дружелюбно помахали большому вертолету. Затем меньший вертолет резко свернул и поднялся в облака. «Полагаю, это тоже члены съемочной группы», — сказал Ван Эффен. «Конечно». «Они летят в Валкенбург, а мы нет». «Хорошая догадка». «Ромеро, я все больше и больше восхищаюсь твоим организаторским талантом».

«Бевегенд Доэль, теперь Горкум-Дордрехт, выход Роттердам-Зюйд», — раздался монотонный голос по радио. — Карей Эн, доложите. Полковник Де Гроот в маленькой армейской машине сказал: «Приезжает Карей Эн». — Можете ли вы обогнать и подготовиться к действию? — Мы уходим. — Скорость Бевегенда Доела чуть ниже пятидесяти километров в час. Удачи.'

Американец в форме майора поправил фуражку на затылке и закурил сигару. Он расслабился и сказал своим товарищам: «Какая лёгкость для нас. Рад, что мы не на борту этого проклятого вертолёта». Проклятый вертолёт прыгал по полям, как кузнечик. Даникен обходил стороной любые здания сколько-нибудь значительных размеров. Темп был невысоким, но, тем не менее, сильный ветер постоянно подхватывал машину, что было неприятно для пассажиров. Ван Эффен оглянулся на Джули и Аннемари, которые сидели, прижавшись друг к другу, с закрытыми глазами и сцепленными руками. «Сколько ещё?» — крикнул он Аньелли в ухо. «Пятнадцать». «Хорошие условия?» «Мы хорошо заботимся о наших гостях».

Внезапно между столбами появился знак с оранжевыми мигающими огнями: «ДОРОГА ЗАКРЫТА». Кертисс сбавил скорость. «И что теперь?» — спросил мужчина рядом с ним. «Майор» выплюнул окурок в боковое окно. «Просто продолжайте ехать», — лаконично ответил он. Прямо перед въездом в туннель стоял второй блокпост. Небольшой армейский грузовик стоял припаркованный наполовину на обочине. Двое солдат в мешковатой полевой форме, с сигаретами в уголках ртов, скучающе прислонились к заднему борту. Третий солдат, капрал с длинными светлыми волосами под растрепанной фуражкой, подошел к маленькому грузовику. Он осмотрел большой грузовик спереди и сзади и подошел к кабине. Кертисс открыл дверь и вышел. «Капрал!» — прорычал он. «Что это значит?» Капрал отсалютовал. «Извините, майор. Куда вы едете, если можно спросить?» «Расчистите дорогу, парень!» «Нас ждут!» Капрал посмотрел ему прямо в глаза. «У нас есть приказ, майор. Они ищут армейский грузовик с тяжелым вооружением. Противотанковые и зенитные ракеты. Могу я осмотреть его сзади?» Кертисс хотел резко ответить, но у него сложилось впечатление, что двое солдат у другого грузовика держат оружие под рукой. Он отступил и сказал: «Продолжайте, капрал. Я выполняю свой долг, майор». «Понимаю». Он подошел с капралом к задней части грузовика и начал развязывать веревки брезента. «Вот, капрал. Пусто». Капрал на мгновение опешился. «Что в этих ящиках?» — спросил он. «Консервы, одежда и еда для эвакуированных». Двое солдат из небольшого грузовика к этому моменту неторопливо подошли к кабине большого автомобиля, небрежно и бездумно держа в руках скорострельные винтовки, словно хотели поговорить с двумя другими солдатами. Они обменялись улыбками. За машиной капрал спросил: «Могу я проверить ваши документы, майор?» «Не вижу причин, почему я…» «Извините, майор. Приказы». Кертисс поднял руку в перчатке, не для того, чтобы взять документы, а чтобы потянуться за пистолетом на поясе. В следующее мгновение пистолет вылетел на дорогу из-за сильного удара ногой капрала. Кулак ударил майора в диафрагму, и тот согнулся пополам. Удар ладонью по шее американца обездвижил его, и он, широко расставив ноги, упал в грязь. Двое спецназовцев выломали двери кабины и вытащили двух пассажиров. Тяжелые ботинки били задержанных ногами, так что они падали на землю животами, а холодные стволы скорострельных винтовок грубо впивались им в шеи. Шины автомобилей завизжали, и первая из трех полицейских машин остановилась рядом с большим армейским грузовиком. Двери распахнулись. Детективы быстрыми шагами надели на трех задыхающихся, совершенно обезумевших задержанных. Через несколько мгновений остановились две другие полицейские машины. Задержанных распределили по трем машинам, двери захлопнулись, и операция закончилась. Детективы и спецназовцы пожали друг другу руки. Полковник Де Гроот снял свой светлый парик и спросил: «Кто из вас главный?» Детектив Тийссен шагнул вперед. «Приказ состоит в том, чтобы мы отвезли задержанных в Амстердам, а вы отправились в Розендаль с конфискованным армейским грузовиком, чтобы там демонтировать оружие». Де Гроот обошел грузовик, нахмурившись. «Все хорошо, — с горечью сказал он, — но у меня такое чувство, что нас обманули. В этом автомобиле могут быть спрятаны небольшие ракеты и мины, но никаких взрывчатых веществ с ядерными боеголовками». Один из детективов, все еще одетый в манчестерский рабочий костюм, сказал: «Вскоре после отъезда грузовика с фермы взлетел тяжелый вертолет, подполковник. Совершенно точно, что заложники находятся на борту, и, мы подозреваем, оружие тоже».

Вертолёт пролетел низко над землёй, из чего можно было сделать вывод, что цель почти достигнута. Через несколько минут Даникен аккуратно приземлил машину на голом поле за довольно большим фермерским домом. «Владелец, его жена и дети на время уехали позагорать за счёт нашей кинокомпании», — улыбнулся Аньелли. «Он так доверял нескольким нашим сотрудницам, что нам разрешили использовать его бизнес как дом для отдыха». Он указал на заднюю дверь дома. Две женщины и двое вооруженных мужчин в плащах вышли из кухни на бетонную плитку просторного двора. «Они ждут нас». Потребовалось некоторое время, чтобы длинная вереница пассажиров вертолёта вошла в уютное тепло фермерского дома, где вторжение ожидалось кофе и бутербродами. Преподобный Риордан не хотел иметь с этим ничего общего и быстро скрылся наверху, чувствуя, что настало время для молитвы и медитации. Его «славный час» был близок. За столом Ван Эффен спросил: «Как долго мы здесь пробудем?» «Мы уезжаем через два часа», — сказал Самуэльсон, указывая на большой телевизор в углу комнаты. «Как только закончим Маркерваард». Ван Эффен оглядел круг молчаливых посетителей за сдвинутыми столами. Он увидел, что его сестра и Аннемари, к счастью, достаточно благоразумны, чтобы с удовольствием приступить к еде, несмотря на уныние и страх. Джордж и Васко бросили угрюмые взгляды на Самуэльсона и Аньелли, но позволили шеф-повару говорить за себя. «Вы понимаете, что мы менее воодушевлены этим представлением водного балета, чем вы», — кисло сказал Ван Эффен. «Но мы не будем сейчас это обсуждать. Мы здесь, как я понимаю, на острове Горе, недалеко от порта Стеллендам. Именно там начинаются большие шлюзы Харингвлиет». «Верно, да», — любезно ответил Самуэльсон. «Вы хорошо знаете Нидерланды, я могу сказать». «Я был здесь несколько раз». «Просто из чистого интереса, ведь эти шлюзовые сооружения — одни из самых интересных инженерных достижений во всей Европе». «В прошлый раз, когда я там был, я также посетил выставку «Дельта-Уоркс»; всё в точном масштабе, невероятно. Если шлюзы Харингвлиет обрушатся, это будет катастрофа первой величины». «Действительно, Стефан. И только подумайте о высоком уровне воды не только в Северном море, но и в крупных реках». «Ваша беседа за столом поистине аппетитна. Я никогда в жизни не тонул, но могу живо представить себе это ужасное чувство». Он презрительно фыркнул, намазал маслом четвёртый ломтик хлеба и сказал: «Мистер Самуэльсон, даже у преступлений есть свои пределы. Я не могу терпеть убийство невинных людей. Если вы взорвёте шлюзы Харингвлиет, вы сделаете меня своим заклятым врагом. Это означает для вас очень неприятную смерть». «Конечно, вы могли бы убить меня, Джорджа, лейтенанта и двух заложников, но это только ухудшит положение вас и ваших приспешников». Не забывайте, что у нас есть друзья здесь, в Нидерландах, и далеко за их пределами. Из-за ситуации с заложниками они жаждут вашей крови». Самуэльсон и Аньелли выглядели совсем не радостными. Затем Самуэльсон сказал: «Слушайте внимательно. Ядерное оружие не предназначено для подрыва шлюзов Харингвлиет. У меня совсем другие планы, которые я вам еще не раскрыл. Я сделаю это сейчас. Я намерен занять шлюзы». Наступила глубокая тишина, и в течение нескольких секунд никто за столом не шевелился. Ван Эффен, Джордж и Васко давно подозревали, что Самуэльсон не *настолько* безумен, чтобы выполнить приказ Риордана, но было приятно услышать это от него самого. «Амбициозный маленький план», — хрипло произнес Ван Эффен. «Как вы догадались заполучить замки таких огромных размеров?» — «Операция уже началась. Два дня назад уже был саботирован ряд турбогенераторов». — «Это произошло вот так просто?» — «Мой контакт был там хорошо известен, и он мог приходить и уходить, когда ему вздумается. Затем в Стеллендам привезли четырех человек из технического отдела для проведения ремонта. Само собой разумеется, что эти четверо техников с тех пор выведены из строя. Мы их заперли, и о них хорошо заботятся». — «И четверо ваших людей придут на их место?» — «Вы угадали. Первоклассные мастера». — «Голландцы?» — «Конечно. Все четверо раньше отбывали срок за кражи со взломом. После этого они работали в крупных организациях под другими названиями». Ван Эффен, Джордж и Васко внимательно слушали. Многое становилось им ясно. После некоторого раздумья Ван Эффен сказал Ромеро Аньелли: «Ваши два брата, находящиеся в тюрьме, естественно, являются связующим звеном между преимущественно ирландско-английским FFF и голландскими сотрудниками. Вы и ваш брат Леонардо занимались организацией, поддерживая связь со своими заключенными братьями, чтобы получать информацию о хороших голландских специалистах, находящихся на свободе. Отлично организовано! Много денег на взятки. Вероятно, именно так вы и нашли экспертов в этой области». Самуэльсон сказал: «Мы держим ситуацию под контролем». Действительно. Джордж, лейтенант, и я, в некотором смысле, гордимся тем, что нас выбрал Ромеро. Мы надеемся получить существенную премию!» Аньелли и Самуэльсон натянуто рассмеялись. «Это можно обсудить, как только мы получим шлюзы Харингвлиет в свои руки». «Четыре техника, которые собираются завладеть турбогенераторами… под чьим командованием они находятся?» Ответ на этот вопрос дал лично знакомый мужчина, который вышел из задней комнаты в переднюю через открытые соединяющие двери, держа в одной руке чашку кофе, а в другой — бутерброд с сыром. У него была черная борода и усы, и он был одет в комбинезон, похожий на тот, что носили технические специалисты шлюзов Харингвлиет. «Черт!» — спонтанно воскликнул Ван Эффен. «Это неожиданно, О'Брайен, хотя я бы и на пальцах догадался, что вы здесь». О'Брайен пошарил рукой в поисках накладных усов и бороды, которые, несомненно, ему предоставил Йохем. «Проблема в том, — сказал он, — что я почти не говорю по-голландски, но я стараюсь держать рот на замке, и четверо голландских парней все равно проберутся внутрь». Он посмотрел на Самуэльсона. «Мы можем идти, сэр». «Подождите минутку, — сказал Ван Эффен. — Нам нужно вывести несколько человек». Помимо техников, конечно же, есть гражданская и военная охрана. Возможно, также детективы, замаскированные под техников. Как нам опознать ваших четырех сотрудников? — На этот вопрос легко ответить, Данилов. Мои четверо одеты в комбинезоны другого цвета. Светло-желтые со светящимися оранжевыми полосами на спине. Более того, на них светло-желтые каски и мощные фонари над лбом, как у шахтеров. На них желтые ящики для инструментов. — Отлично. В ящиках для инструментов, я полагаю, у них оружие? — Да. Пистолет, несколько газовых гранат. — О! Я бы тоже хотел несколько газовых гранат. — Мне не хочется стрелять в ребят из технической службы или в охрану. Это не в моем стиле. Газовые гранаты отлично подойдут для наших целей. — Я тоже так думаю, — сказал Самуэльсон. — Я лучше возьму техников и охранников в заложники, чем трупы. Газовые гранаты вы получите. «И ещё кое-что, — сказал Ван Эффен. — Лейтенант может спокойно ходить в своей капитанской форме, потому что, вероятно, здесь больше офицеров и солдат из армейских частей. Но если мы с Джорджем пойдём в гражданской одежде, нас могут не пустить. Как нам это сделать?» — «У нас всё ещё есть полицейская форма. Можете сказать, что вас назначили в службу безопасности начальником полиции из какого-то соседнего подразделения. Охрана от террористических актов со стороны ФФФ». Ван Эффен усмехнулся. «Я всегда хотел быть полицейским! А ты, Джордж?» — спросил Джордж: «Как нам попасть в машинные отделения?» — «Дорога сейчас перекрыта». Мы сажаем вертолёт на дорогу рядом с центральными пунктами управления. По радио заранее сообщается, что необходимо отразить возможное нападение ФФФ на шлюзы. Мы говорим, что катера государственной полиции и эсминец ВМС направляются из Броуверсхафена и Роттердама. Но мы добираемся туда первыми. Затем следует приказ о том, что на всех радиопередатчиках и приемниках должна царить абсолютная тишина. — Отлично продумано! Женщины останутся здесь на время операции? — Самуэльсон улыбнулся. — Кэтлин и Мария рвутся стать свидетелями этого грандиозного зрелища. Две заложницы будут ехать в задней части вертолета в наручниках и с кляпами во рту. Не очень вежливо, но другого выхода нет. Это последнее неприятное событие, которое мы хотим устроить этим дамам. Как только мы захватим шлюзы Харингвлиет, наша главная цель будет достигнута, и мы освободим их обеих. — До цивилизации довольно далеко идти пешком, но, может быть, они смогут добраться до Роттердама на другой стороне. — Самуэльсон посмотрел на Йоопа. — Ты позаботься об их безопасности. — Да, сэр, — быстро ответил Йооп. Наступила тишина. Затем Самуэльсон сказал: — Хорошо, убирайте со столов. Он схватил черную сумку, лежавшую рядом со стулом, и достал несколько сложенных чертежей шлюзов Харингвлиет, несомненно, предоставленных ему Ван Рисом. Пятнадцать минут спустя все участники операции были вызваны и находились в двух комнатах. Четырем женщинам пришлось подняться наверх, чтобы составить компанию Риордану. Кроме того, Кертисс и двое его спутников, бывшие и уволенные агенты ЦРУ, отсутствовали. Ван Эффен заметил, что Самуэльсон постоянно смотрел на часы, не понимая, где находится армейский грузовик. Пора было что-то предпринять, прежде чем у него возникнут подозрения. Совещание под председательством Ромеро Аньелли прошло гладко и почти не вызвало вопросов. План атаки был четко разработан, и все точно знали, что им нужно делать. Фактически, это была генеральная репетиция того, что уже несколько раз обсуждалось ранее. Группа, участвовавшая в операции, двинулась вперед, но Самуэльсон остановил Ван Эффена и обеспокоенно сказал: «Я не понимаю, где Кертисс». «В грузовике куча незаменимых вещей». Ван Эффен поднял палец, словно его осенило. «Подождите. У нас здесь есть рация. Этот парень знает частоту рации в грузовике. Он может попытаться связаться с вами». Самуэльсон отвел обоих мужчин в боковую комнату, где было установлено оборудование. Васко принялся за работу. Через пять минут он снял наушники и выключил устройство. Он повернулся в вращающемся кресле. «Боюсь, мы его потеряли!» — мрачно сказал он. — «Я не могу рисковать и продолжать звонить ему. Вся роттердамская полиция может подслушивать». «Что могло случиться?» — тревожно спросил Самуэльсон. «В основном, это твоя вина», — сказал Васко. — «Все дороги, ведущие сюда, перекрыты. Думаю, его арестовали, и ему не разрешают ехать дальше. Не повезло. Но Кертисс и его приятели — хитрые парни». Они выкрутятся с помощью блефа. Тем временем, конечно, Кертисс не сможет связаться с нами по радио, потому что тогда он всё выдаст. — Должно быть, так и есть! — поспешно сказал Ван Эффен. — Если бы всё пошло не так, это место уже было бы заполнено армией и полицией! Самуэльсон задумчиво кивнул. Ромеро Аньелли появился в коридоре и крикнул: «Новости по телевизору!» В гостиной был включен большой телевизор. Другой диктор, не тот, что был накануне, сказал: «Вот три заявления правительства. Во-первых: британское правительство и Стормонт в Северной Ирландии договорились, что все британские войска останутся в казармах до дальнейшего уведомления. Разоружение станет реальностью в течение нескольких часов». Самуэльсон вздохнул с облегчением. Пропавший грузовик больше не привлекал его внимания. Во-вторых: делегация британского правительства в сопровождении ряда высокопоставленных офицеров армии, военно-воздушных сил и флота только что прибыла в Схипхол для участия в ликвидации последствий взрыва в Маркерваарде. В третьем заявлении говорится, что двое неназванных заключенных будут освобождены в течение часа в соответствии с требованием FFF. К сожалению, о судьбе двух женщин-заложниц ничего не известно. «Полная капитуляция!» — воскликнул Ван Эффен. «Все действительно идет очень удовлетворительно», — скромно сказал Самуэльсон. «Мужи, готовьтесь к вылету вертолета».

Комната, отведенная Ван Эффену, Джорджу и Васко, была очень современной, гораздо больше и комфортнее предыдущей. Помимо двуспальной раскладной кровати, там был диван. Васко пошел проверить, что происходит, и через некоторое время заявил, что их никто не прослушивает. Учитывая доверие, которое Самуэльсон и Аньелли оказали этим трем сотрудникам, последний, собственно, ничего другого и не ожидал. Ван Эффен тихо сказал: «Самуэльсон не может и не будет возвращаться. Он поверил твоим словам о пропавшем грузовике, Васко, безоговорочно. Он думает, что у него все хорошо». «Он собирается сразу же обнародовать это, как только получит доступ к шлюзам?» — спросил Джордж. «Вероятно. Сразу после взрыва в Маркерваарде. Это деморализует правительство, и тогда он сможет использовать ситуацию в полной мере». «Возможно, они все-таки взорвут несколько бомб на шлюзах или внутри них, чтобы подкрепить свои требования?» «Возможно, но маловероятно. В конце концов, тогда им придется самим разгребать последствия!» — «Нет, Аньелли держит оружие в резерве на случай, если что-то пойдет не так». — «Что они будут делать, если захватят это место? Откроют шлюзы?» — спросил Васко. — «Думаю, это даст им подходящий инструмент шантажа. О'Брайен и его четверо сообщников знают, как там все устроено. О'Брайен довольно давно в Нидерландах и, конечно же, тщательно подготовился». — «Подождите минутку», — задумчиво сказал Джордж. — «Власти могут отключить электроснабжение шлюзов». — Действительно. Но для ФФФ пока нет причин для паники, потому что у них, конечно же, есть свои генераторы». — «Там же есть и аварийные генераторы, не так ли?» — «Может быть, их отключили службы безопасности в качестве меры предосторожности». — «Возможно, да». Трое мужчин замолчали.

В без десяти два Ван Эффен, одетый и вооруженный как начальник полиции, сказал Самуэльсону: «В грузовике было какое-то значительное вооружение, не так ли?» «Конечно. Несколько тяжелых ракет, детали спрятаны тут и там. Достаточно, чтобы разрушить как минимум одни шлюзовые ворота». «Предположим, вы были бы за рулем и вас остановила бы армия или полиция. Что бы вы тогда сделали?» «Попытались бы позвонить». «Допустим, у Кертисса был такой шанс. Знает ли он номер этой компании?» «Вы правы!» — вскочил Самуэльсон. «Их здесь никогда не было!» «Значит, Аньелли забыл дать номер телефона. Небольшая ошибка в его организации! У Кертисса есть только маршрут, но он не знает имени фермера, который здесь живет. Даже адрес ему неизвестен, поэтому он не может найти номер». Самуэльсон должен был это признать. «Но не беспокойтесь», — весело сказал Ван Эффен. «Если они в тюрьме, то наверняка будут молчать, пока замки не окажутся у вас в руках. Тогда вы сможете потребовать их освобождения, как и братьев Аньелли. Вся власть в ваших руках!» — «Можете повторить», — с удовлетворением сказал Самуэльсон. — «Ещё немного». — «Ну и что? В вертолёте достаточно материала, чтобы взорвать все замки. Можете доказать это голландскому правительству фотографиями, если хотите. Психологическая ценность этого бесценна». — «Верно», — согласился Самуэльсон. — «Тем не менее, лейтенант может попробовать ещё раз». — «Хорошо. Тогда пять минут». Доверие Самуэльсона к своим сообщникам по диверсиям было настолько велико, что он оставил Васко одного в боковой комнате с радиооборудованием. Именно этого и добивался Ван Эффен. За минуту до двух, когда телевизор в комнате уже был включен, Васко связался со своим и Аннемари коллегой из Роттердама по частоте, известной только ему. Этот начальник полиции на полной скорости помчался на своей патрульной машине из Роттердама-Юг в штаб-квартиру в Роттердаме и ворвался в здание к своему комиссару. С потом на лбу Васко мрачно вошел в гостиную. «Ничего, господин Самуэльсон!» — уныло сказал он. — «Думаю, машину конфисковали, а трое мужчин задержаны». «Тем более нужно продолжать!» — мрачно ответил Самуэльсон. Он повернулся к телевизору.

«Ветер от восьми до девяти баллов, сильных дождей нет», — сказал ведущий новостей. «Съемочные группы на вертолетах находятся над Лелистадом, Хорном и Маркен-Волендамом». На экране было видно бушующее озеро Эйсселмер с белыми гребнями на волнах. В тот же момент раздался взволнованный голос репортера: «Это происходит! Наш вертолет находится менее чем в трех километрах от эпицентра взрыва!» Камера приблизила изображение. Поверхность воды начала бешено двигаться и бурлить белым, словно гигантское первобытное чудовище вот-вот поднимет голову из воды. Фонтан диаметром не менее тридцати сантиметров взметнулся на два, три, пять километров вверх. Вертолет, который снимали, резко дернулся, пена брызнула в объектив. Вся Нидерланды затаили дыхание, опасаясь крушения вертолета. Но пилот резко свернул и начал набирать высоту так быстро, что репортер не мог произнести ни слова и нуждался в его внимании ради собственной безопасности. Камеры на вертолетах пытались запечатлеть четкие кадры прибрежных районов. Было отчетливо видно, как вокруг эпицентра взрыва поднимается огромная круглая приливная волна, круглая стена воды, и быстрыми концентрическими кольцами поднимается на высоту нескольких метров во всех направлениях. Земля задрожала. Должно быть, в дне озера Эйсселмер образовалась огромная дыра, потому что белые водопады хлынули в эпицентр взрыва. Фонтан отступил, словно гигантская рука, внезапно потерявшая силу. Камера над Волендамом запечатлела, как первой хлынула стена воды. Ее высота уменьшилась до пятидесяти-шестидесяти сантиметров, но изогнутая волна обладала огромной силой. С грохотом вода обрушилась на пристань, которая частично обрушилась. Вода вылилась на дамбу. Десять минут спустя высокие волны разбивались о все насыпи и другие водные преграды вдоль берегов Эйсселмера. «Впечатляет, не правда ли?» — наконец сказал Самуэльсон. Ван Эффен выплюнул кусочек жевательной резинки в пепельницу. «Я никогда так не веселился», — проворчал он. «Я выдвину вас на должность председателя Национального фонда помощи при стихийных бедствиях». Генрих Даникен, который несколько минут находился в боковой комнате с радиооборудованием, вошел, выглядя встревоженным. Его худощавая фигура была одета в безупречную военную форму. На английском языке с сильным австрийским акцентом он сказал: «Господин Самуэльсон, полчаса назад я позволил себе отправить троих наших людей на припаркованном здесь BMW Ван Рееса на поиски пропавшего армейского грузовика. Я не могу с ними связаться. Они, должно быть, уже где-то недалеко от Роттердама, но радиосвязь прервана». Самуэльсон пришел в ярость. «Вы сделали это без моего разрешения? Конечно, они наткнулись на полицейский блокпост и были арестованы! Тупой пёс! Хорошо, что вы такой отличный пилот, иначе…» Он с недоумением посмотрел на Ван Эффена и Васко, которые с трудом сдерживали смех. «Опять трое пропали!» — закричал он, вскакивая. «У нас ещё много осталось», — сказал Даникен. «Всего семнадцать человек, хотя мы легко могли бы обойтись и половиной». Самуэльсон посмотрел на часы. «Хорошо. Мы уходим. Проверка проведена?» — «Да, мистер Самуэльсон». — «Иди прогрей свою проклятую машину». Ван Эффен пошарил в кармане в поисках баллончика с краской и спросил: «Бензин, верно, мистер Самуэльсон? Без патронов?» — «Бензин, без патронов».

OceanofPDF.com


ДВЕНАДЦАТЬ

В восемь минут третьего вертолет приземлился на двухполосной дороге у шлюзов Харингвлиет. Ромеро Аньелли, командовавший «солдатами», выскочил из машины в форме майора и направился к светловолосому крепкому мужчине с бородой и очками, который выходил из диспетчерской со стороны Гори в толстом пальто поверх рабочей одежды. Ван Эффен знал, что в этом небольшом квадратном здании находится вся центральная диспетчерская, а также аварийное электроснабжение. «Ну вот, наконец-то подкрепление!» — крикнул мужчина. «Добро пожаловать, майор. Меня зовут Богарц, Макс Богарц. Начальник технической службы. Я здесь со вчерашнего дня, после объявления об угрозах со стороны ФФФ». Аньелли отсалютовал: «Я привел с собой ребят. И много оборонительного снаряжения. Есть ли здесь полиция?» «Почти нет, майор. У них дел по горло». «Должен сказать, я оказался в довольно затруднительном положении!» — «Вы видели по телевизору, что произошло в Маркерваарде?» — «Да, у нас на борту есть телевизор. Мы из Розендаля. Приказ о вашей защите был отдан полчаса назад». — «Что ж, лучше поздно, чем никогда!» Богарц подул в ладони и с удивлением посмотрел, увидев, что выгружают из вертолета. — «Это нечто!» — «Оружие для защиты от потенциальных воздушных атак ФФФ и от потенциальных канонерских лодок. Мы ко всему готовы. Ах да, мы также взяли с собой двух специалистов полиции. Жест от роттердамской полиции. Старшие констебли. Пусть идут вперед, тогда они смогут обеспечить дополнительную охрану». — «Хорошо. Провожу вас внутрь? Тогда я смогу познакомить вас с остальным персоналом». Тяжелые шаги солдатских ботинок эхом разносились по дороге. Тяжеловооруженные солдаты с газовыми гранатами, спрятанными в ладонях, последовали за Богарцем и Аньелли в здание и рассредоточились внутри. В течение пяти минут весь технический персонал и сотрудники службы безопасности сдались превосходящим силам. Аньелли уже собирался запереть всех заключенных в бетонной комнате и усыпить их газовой гранатой, когда Ван Эффен схватил его за руку. «Нет! Просто крепко свяжите их. Нам может понадобиться еще несколько человек, если О'Брайен и его команда окажутся неспособны открыть запорные ворота». Аньелли кивнул. «Умно с вашей стороны». Он позвал одного из «солдат» и приказал ему достать с вертолета достаточно веревки, чтобы связать всех заключенных. Вскоре после этого люди Аньелли заковали двенадцать заключенных в кандалы за лодыжки и запястья, не обращая внимания на яростные крики протеста. Богаартс плюнул в сторону Аньелли комком мокроты, но, пока это не было пулей, Аньелли не обратил на это особого внимания. Дверь бетонного машинного отделения захлопнулась, и из темного помещения больше не доносилось ни звука. Аньелли и его товарищи поднялись по стальной лестнице в командный пункт, где находился Самуэльсон. Ван Эффен, Джордж и Васко были последними. Они переглянулись, и по кивку Ван Эффена засунули в ноздри приготовленные шарики из темной ваты. Теперь они должны были дышать ртом, но в пылу налета почти все так и делали. Самуэльсон выглядел как Юлий Цезарь после победы над галлами. Увенчав победу, он, подпрыгивая и танцуя, прошел мимо электронных приборных панелей и плюхнулся на вращающееся кресло за столом с телефоном. «Лейтенант!» — крикнул он. «Сделайте мне одолжение и попробуйте связаться с министром юстиции или каким-нибудь другим высокопоставленным чиновником!» Он передал телефон Васко. «Теперь вы можете высказаться от имени ФФФ!» Васко пришлось приложить немало усилий, чтобы наладить связь с Гаагой по перегруженным линиям, но в конце концов ему удалось лично связаться с министром юстиции. «Ваше Превосходительство!» «Самуэльсон триумфально воскликнул: «Помните нашу встречу в Амстердаме, где преподобный Риордан так горячо проповедовал? Меня зовут Самуэльсон. И правда! От имени ФФФ я с удовольствием сообщаю вам, что мы взяли под контроль шлюзы Харингвлиет! Все в наших руках! Вы понимаете, что это значит! Если ваш коллега из Министерства обороны задумает гнусный план приблизиться к нам сюда с военной силой, мы взорвем шлюзовые ворота! Более того, я могу сказать вам, что во всех дамбах и шлюзовых сооружениях всего региона дельты, от Шельды до Фолькерака, есть мины, которые мы можем взорвать электронным способом! Сегодня в четыре часа дня мы покажем, что не блефуем. Тогда одни из шлюзовых ворот комплекса Харингвлиет распахнутся на несколько минут! После этого я снова свяжусь с вами, чтобы узнать, выполняются ли все наши требования!» Он повесил трубку и с улыбкой посмотрел на Ван Эффена. «Что ж, сейчас мы переведём заключённых и сообщим преподобному Риордану хорошие новости. Вы получите свою плату на ферме. Благодарю вас за сотрудничество». «Вы действительно собираетесь взорвать эти дамбы и шлюзы?» — невинно спросил Ван Эффен. «Конечно, нет», — рассмеялся Самуэльсон. «Зачем мне это? Теперь я могу заставить этих голландских дураков поверить во что угодно!» Ван Эффен, Джордж и Васко шаг за шагом отступали к двери. Комната наполнилась всевозможными сотрудниками, пришедшими поздравить Самуэльсона и Аньелли. Ван Эффен подал сигнал. Три газовые гранаты прокатились по полу и взорвались. В тот же миг трое мужчин выскочили в коридор и захлопнули дверь. Через полминуты Ван Эффен снова открыл дверь. Девять человек, включая братьев Аньелли, Самуэльсона и Даникена, лежали без сознания в ядовитых испарениях. Ван Эффен достал ключ из бокового кармана Ромеро Аньелли. «Быстрее», — сказал он Васко. «Иди освободи людей внизу. У тебя есть нож?» — «Конечно. Оставь веревку как можно целее?» — «Да. Для всего клуба FFF». Васко поспешно спустился по металлической лестнице, открыл дверь машинного отделения и начал перерезать веревки, которыми были связаны техники и охранники. «Извините, господин Богарц. Эти двое полицейских настоящие. Я детектив Вестенбринк. Нам нужно было внедриться в банду ФФФ. Осталось арестовать еще нескольких человек. Помогите нам». «Это само собой разумеется», — благодарно ответил Богарц. Он встал. «Я покажу вам дорогу».

Джордж и Ван Эффен умело справились с О'Брайеном и четырьмя сотрудниками в лёгких комбинезонах. Джордж расправился с тремя из них. Прежде чем пятеро диверсантов успели что-либо понять, их сбили с ног. Оставалось сделать ещё две вещи: освободить женщин, удерживаемых в заложниках в вертолёте, и провести поиски четырёх техников из предыдущей смены, попавших в засаду О'Брайена и его диверсантов. Это полностью соответствовало намерению Джорджа привести О'Брайена в чувство ледяной водой и в дружеской частной беседе узнать о местонахождении заложников-техников. Ван Эффен мог спокойно оставить это ему и решил сам подойти к вертолёту под прикрытием огня Васко. Его окружили двое вооружённых охранников из Аньелли, а внутри вертолёта сидели Йооп, Йохем, Мария и Кэтлин. Ван Эффен вынул ватные шарики из ноздрей. Он вышел из здания центрального управления и вдохнул холодный, но восхитительный морской воздух. Ветер завывал, но Ван Эффен никогда не находил погоду такой приятной. Позади него в дверях он услышал, как Васко глубоко и благодарно дышит. «Удачи!» — сказал Васко. Не слишком быстро и не слишком медленно, Ван Эффен в своей мешковатой полицейской форме направился к большому вертолету и крикнул обоим охранникам: «Эй, ребята! Господин Самуэльсон отменил запрет на курение и распитие спиртных напитков! Мы уже выпили! Хотите войти? Лейтенант и я на минутку возьмем на себя дежурство!» Не вызывая подозрений, охранники взяли винтовки на плечи и, улыбаясь, прошли мимо Ван Эффена к открытой двери квадратного здания, где Васко стоял, приветливо жестикулируя. Дверь захлопнулась за ними. Ван Эффен подождал, пока дверь снова откроется, и увидел кулак Васко с поднятым большим пальцем. На всякий случай Ван Эффен проверил обе стороны широких шлюзовых ворот, чтобы убедиться, что платформы с ракетным вооружением все еще укомплектованы. «Солдаты» Аньелли к этому моменту были нейтрализованы людьми Богаартса. Спокойно Ван Эффен забрался в вертолет. Йохем стоял спиной к нему у кабины; Йооп скучающе сидел, широко расставив ноги, на земле рядом с завязанными ртами заложниками. Мария и Кэтлин стояли сзади, глядя в окно на бурное Северное море. Только у Йоопа рядом лежал заряженный пистоль, до которого можно было легко дотянуться. «Все кончено», — сказал Ван Эффен. «Шлюзовые сооружения без боя попали в руки ФФФ». Он подождал, пока не услышал, как Васко забрался в вертолет позади него. Васко одним сильным ударом карате в шею обезвредил высокого Йохема. В тот же миг Ван Эффен пнул пистолет Йоопа в воздух, схватил мальчика за куртку и поднял его. Прежде чем ошеломленный Йооп успел издать хоть звук, он рухнул без сознания. Мария, съёжившись, как кошка, бросилась к пистолету. Она схватила оружие за рукоятку и намеревалась направить его на Ван Эффена, но прежде чем она успела поднять руку, Кэтлин, рыча и всем своим весом, навалилась на Марию. Оружие с грохотом упало обратно на металлическую подставку. Ван Эффен отбросил его ногой во второй раз, на этот раз в сторону Васко. Тот наклонился и сунул пистолет в карман. Он бросил Ван Эффену острый как бритва нож. Ван Эффен ловко поймал нож за рукоятку, опустился на колени и перерезал веревки на запястьях и лодыжках Джули и Аннемари. «Спасибо», — сказал он Кэтлин. «Я знала, что вы больше не одобряете действия своего отца. Не могли бы вы просто вынуть кляп изо рта моей сестры?» «Вы... ваша сестра?» «Да, Кэтлин. Меня зовут Питер ван Эффен. Амстердамский детектив». Неужели вы думали, что я просто позволю похитить мою сестру Джули и мою коллегу Аннемари Мейер? Только через мой труп! Но мы живы». Он кивнул Васко. «Детектив Вестенбринк, полиция Утрехта. А Джордж — это просто Джордж. Он ведет частный разговор с О'Брайеном». «Откуда... откуда вы знаете, что Самуэльсон... Ричард Франклин — мой отец?» «Услышал от Джули. Ей не разрешали говорить, но, к счастью, она умеет писать». Кэтлин посмотрела на него заплаканными глазами. «Все кончено?» «Почти». Мы едем на ферму с целой кучей задержанных, примем во внимание Риордана и кое-что еще, а потом поедем домой. Мне жаль, что я вынужден передать вас голландской системе правосудия, но есть смягчающие обстоятельства». Он посмотрел на Марию, которая яростно смотрела на него. «Для нее это будет примерно десять лет стирки трусов в женской тюрьме. Очень жаль. Но она сама этого хотела». «Мои братья!» — хрипло прорычала Мария. «Они живы?» «Ни единого выстрела не было. Было несколько обменов ударами, но в дружеской манере». Васко заткнул рот Йопу и Йохему и повернулся к Марии, которая стоически протянула ему запястья. Ван Эффен помог своей сестре и Аннемари подняться на ноги, которые горячо и рыдая обняли его, после чего Васко получил целую гору поцелуев. Кэтлин сидела, чувствуя себя подавленной, но одновременно и облегченной, на подлокотнике кресла, раскинув ноги. Она откинула темные пряди с глаз, и светло-голубой взгляд ее заблестел. «Я рада, что все закончилось», — сказала она на своем безупречном голландском. «То, через что прошли Джули и Аннемари, стало невыносимым. Думаю, я должна вам объяснить ситуацию с моим отцом, Питером». «Да?» — Ван Эффен огляделся, так как из центрального пункта управления выходила целая процессия мужчин, Джордж шел впереди. Большинство мужчин были в наручниках и выглядели несколько растрепанными. «У моего отца было два брата», — безжизненно сказала Кэтлин. «Оба были профессиональными офицерами. Сандхерст. Оба погибли, будучи солдатами в Северной Ирландии». «Ваш отец англичанин?» — «Да. Моя мать была из Северной Ирландии. Три года назад ее убили члены ИРА. Мой отец некоторое время проходил психиатрическое лечение. В этот период он познакомился с мстительным Риорданом». Они оба считали, что бессмысленная бойня в Северной Ирландии должна прекратиться. Затем, в своем безумии, они прибегли к этому последнему средству. Сначала меня это затянуло. Теперь я понимаю, что весь план был совершенно безумным». Она коротко улыбнулась. «Я так рада, что все закончилось. Можно я обниму вас и детектива Вестенбринка?» «Только не забудьте, Джордж», — сказал Ван Эффен, указывая на гигантскую фигуру, входящую в вертолет. «Бегите на ферму со скоростью молнии!» — крикнул Джордж. «Четверо заложников-техников заперты там, в сарае. Без отопления! Пора освободить этих бедняг». Вскоре полицейские машины подлетели со стороны Хеллевоэтслюиса, чтобы забрать закованных в наручники задержанных, которые сидели длинной шеренгой на дороге. Васко занял место Даникена в качестве пилота вертолета. Двое полицейских отправились на вертолете арестовать Риордана. Медленно огромная машина поднялась над шлюзовым заводом. Ван Эффен сидел между Аннемари и своей сестрой, обняв их за плечи. Когда машина ненадолго наклонилась, он увидел освобожденных техников и охранников шлюза, стоящих на дороге и махающих руками. «Вот», — сказал Ван Эффен Джорджу. «Чрезвычайное положение снято. Теперь мы позвоним Де Граафу. Скажем ему, что он сегодня вечером прибудет в Ла Карача в своем лучшем костюме». Васко повозился с бортовым телефоном и дозвонился до Де Граафа. Ван Эффен взял трубку. «Босс, мне надоело делать вашу грязную работу. Я хочу повышения, лучшей зарплаты или и того, и другого». «Это будет устроено, парень. Когда у тебя будет мое звание, ты автоматически будешь зарабатывать больше!» Он кашлянул. «Что скажем? Через шесть месяцев? Через год?»

OceanofPDF.com