# Записки украинского самашедшего

Лина Костенко

Костенко Лина

Записки украинского самашедшего

Origin: http://samlib.ru/i/inzhener_l/zapiskiukrainskogosamashedshego.shtml

Создан: 25/07/2026, изменен: 25/07/2026, 699k

Роман: Проза

____________________________________________________________

Лина

КОСТЕНКО

записки украинского самашедшего

Я всегда был нормальным человеком. Скорее меланхоликом, чем флегматиком. Рацио во мне явно преобладало, пока не встретил свою будущую жену. Тогда на некоторое время взяло верх эмоцио, а теперь уже не знаю. В конце концов, жена у меня умная и красивая, у нее не было недостатка, и если бы со мной что-то не так, то она выбрала бы не меня.

Наследственность у меня тоже добрая, психов в роду не было. Учился в университете, ходил на байдарках, даже имею спортивный разряд. Кончал аспирантуру, защитил диссертацию. Хобби у меня музыка, литература, в детстве собирал марки. Словом, все адекватно, а вот вдруг, на рубеже веков, почувствовал дискомфорт, кровля уехала, обратился к психиатру, но отклонений психики он не нашел. Впрочем, не такая тонкая материя, совершенной аппаратуры на это нет. Сон у меня нормальный, руки не дергаются, только чувствую какое-то беспокойство, будто какие-то фантомные боли души.

Началось это с того, что я вдруг захотел на Канары. Не потому, что курорт, океан, экзотика. А потому, что вычитал в одном журнале, что там где-то высоко в горах, в вечнозеленых дебрях есть племя, которое не говорит между собой, а пересвистывается. И я подумал-вот если бы и у нас не говорили, а пересвистывались. Потому что столько уже наговорено, до полной потери смысла. Да еще и на каком - то языке недочеловеческом, суррогатом украинского и русского, мешанкой, плебейским сленгом, наследием рабского духа и бестолковых понятий, от чего на лице общества лежит знак дебилизма, — а при чем же здесь я?

Если бы таким языком общались люмпены или бомжи, а то ведь по всей вертикали, начиная с президента. А он же гарант Конституции, так что же он мне гарантирует? Лучше бы уж пересвистывались в том его кабинете, то не было бы и «кассетного скандала», а был бы художественный свист.

Я понимаю, это усталость. Воспринимать все надо спокойнее. Специальность у меня современная, абстрагированная от идиотской действительности, я могу говорить исключительно на языке компьютерных программ. Правда, мечтал пойти в науку, но институт смазернов, кадры разлетелись по миру, я остался из принципа, все-таки это моя страна, я здесь вырос, я здесь живу, я не хочу в Силиконовую долину, я не хочу в лучшие компьютерные центры Европы, я хочу жить и работать здесь. И не кое-как жить, А жить хорошо, достойно. Кое-как жили мои родители, и родители моих родителей, и все хорошие порядочные люди в этой части света всегда должны были жить кое-как, задуренные очередной властью, очередным режимом. Надоело. Кое-как жить я больше не хочу.

Работаю в коммерчески успешной фирме, работы, правда, много, но платят прилично. Имею от фирмы хорошее транспортное средство, почти нового Белого "Опеля" - мотаться по делам фирмы, потому что на своей, еще советской, тачке не наездишься, всегда летит какая-то деталь. На ночь ставлю во дворе против окон, он на сигнализации, не украдут, можно куда-то поехать в выходные. Моя жена хорошо вписывается в дизайн иномарки, правда, ее немного раздражает, что этот «Опель» разрисован эмблемой фирмы, так что мы едем и одновременно ее рекламируем. Но что поделаешь, реклам теперь больше, как дорожных знаков, то когда-то был Ленин на каждом перекрестке, а теперь тампаксы и сникерсы, шоколад «Корона» и презервативы «Дюрекс». Рекламные щиты, билборды, мигающие буквы световых реклам: «Дыши свободно, живи мобильно!"- а почему и нет?

Мы ездим на природу, в Гидропарк, за город, но я никуда не могу уехать от себя. Со страхом смотрю на жену-она ничего не замечает? Порой она вздыхает, целует меня в лоб, — и что бы я делал, если бы не такая жена? Сын, правда, уже матерится, он ходит в детский сад, ему шесть лет. Ну, это у него от Борьки, это пройдет, перерастет. Борька у них лидер, по каждому слову — «блин», «круто». Ну, и мой тоже. Не могу же я ему запретить дружить с Борькой, хотя стоило бы, потому что уже малые девочки на него жалуются, он подглядывает за ними в туалете, а одной даже показал свой еще совсем не убедительный пистолет.

Жена моя срывается и порой его шлепает, а потом плачет, я их обоих жалею, я мужчина, я не должен срываться, но иногда мне кажется, что когда-нибудь я выйду из дома через окно, и больше меня никто нигде не увидит. Ночью она спрашивает: - Это у нас секс или любовь? - Я молчу, я не знаю, у меня это всегда было вместе, теперь это почему-то отдельно, боюсь, что переключит, а я люблю, когда у женщины счастливые глаза, а она теперь такая раздраженная, и мы друг друга не узнаем.

Теща смотрит на меня испуганно, она боится, что у нас развалится семья, и я пойду налево или запьюсь. Ни то, ни другое мне не грозит, я не жлоб, теща благодарно кивает и варит нам вкусные крестьянские обеды из наших городских ингредиентов. Она вдова, из переселенческой зоны, у нее теперь нет никого, кроме нас, и я очень боюсь, что она заметит, что со мной что-то не в порядке.

Между прочим, с ней тоже что-то не в порядке. Наслушавшись новостей с радиоточки на кухне, она начинает такое что-то выкрикивать, хочет с кем-то поделиться, не может переварить этот информационный коктейль и просто кричит: «Да что же это делается?!"Жена просит:" Мама, не слушайте радио, я его выкину!"Дала ей читать "Консуэло" Жорж Санд-на несколько дней успокоилась. Потом снова послушала про "таращанское тело" и начала кричать.

Я ее понимаю, действительно можно сойти с ума. Третий месяц таскают то "таращанское тело", то говорят, что оно может быть сыном Леси Гонгадзе, то не может. Но обезумевшая с горя женщина уже от ветра шатается, а они ее мордуют, все берут кровь на ДНК, но не признают потерпевшей стороной, потому что не уверены, что труп умер насильственной смертью, и вообще, чей это труп, потому что он без головы, и уже никто не понимает, как это можно было до такого дойти, чтобы такое терпеть?!

Потом оказывается, что у нас не президент, а директор завода, что он не может не материться, потому что он привык. Так чего же я хочу от своего маленького сына — он тоже привык. И Борька привык. Только я, лох, очкарик, никак не привыкну. Мне коллега говорит:»Ну, ты, блин, дайош". А я говорю: "Нормально", - и чувствую, что не нормально, и кто-то из нас сумасшедший, они или я.

Жена моя филолог, работает в академическом институте. У них то сокращение, то им не платят по несколько месяцев, то сдают вестибюль в аренду под какую — то барахолку, - сначала все это ее возмущало и она взрывалась, теперь замкнулась и страдает в себе. Диссертация не дописана, научный руководитель уехал в Буркина-Фасо. Но я работаю, семью удерживаю неплохо, мог бы, конечно, лучше, но я не продвинут, фантазия моя не достигает дальше должного заработка за должный труд. На работе меня уважают, коллектив ничего, сперва смотрели искоса думали, что я националист, — у нас же так, если говоришь на украинском, то уже и националист. А потом привыкли, кое-кто и сам бы уже перешел, но ведь это не акт гражданского мужества, как было в советское время, так и теперь.

Цены подскакивают как бешеные. В Верховной Раде бедлам. Одного нардепа судят в Америке. Второй сидит в тюрьме в Ганновере. Третьим интересуется Интерпол. Приехал Сорос, говорит, что Украина в мире имеет очень плохую репутацию, а при чем тут Украина, нам же ее подменили, а куда же мы смотрели, так нам и надо! - я не заметил, что говорю сам с собой. Теща смотрит на меня с ужасом, боится хлопнуть половником, я читаю газеты, опять же о «Таращанском теле» и «кассетном скандале», и начинаю понимать, почему теща кричит. Она хочет, чтобы кто-то ее услышал, понял, что так дальше нельзя, я ее слышу, понимаю, но что же я могу поделать? Это последующее дело, когда мужчина ничего не может поделать, у нас все мужчины ничего не могут поделать, я боюсь, что моя жена станет феминисткой и пошлет меня на фиг.

Ночью мы уже даже не заходимся любить, у меня комплекс, что я же ничего не могу изменить, ни на что повлиять, то чего же обнимать женщину, она же видит, что я никто. Правда, когда в воскресенье выспишься и утром вынырнешь из сна, и еще не смыслишь, в какую реальность возвращаешься, опалит тебя прикосновение к женщине, мы любим до умопомрачения, она, может, представляет себе кого-то другого, о, как она страстно отдается ему! - и тогда целый день у нее счастливые глаза, и она даже не лупцует малого.

Я мог бы быть тем другим, я ревную ее к нему, но я такой зашуганный, я должен зарабатывать деньги, теперь жесткая конкуренция, не успеешь слетишь с конвейера. Иногда чувствую себя роботом, у которого механическое сердце. Больше всего боюсь унижения, этот страх меня тоже унижает.

Мужчина должен слышаться победителем, тогда он интересен для женщины. А я в основном побеждаю себя.

Мужчины исчезают как явление. их место заняли крутые-эрзац, заменитель, гибрид гамадрила и Шварценеггера. Словом, эволюция вспак.

Время шаткое и неопределенное. У нас теперь «пересменка». Думали, что новый век начнется с круглой даты, с 2000 года, а оказывается, что со следующего, когда сквозь ноль проклюнется единичка. Но это арифметика. Все равно уже этот черный лебедь с тремя нулями завершает свой царственный круг. Хотя, может, это и не лебедь, а Вселенский змей с хвостом, обвиненным в три нуля — символ страшный, космогонический, не надо бы человечеству навлечь его на себя.

Откровенно говоря, я даже обрадовался этой пролонгации. Как - то надо собраться с духом, настроиться морально — все-таки это Миллениум, очень высокий порог. Другие поколения жили и не переходили такой Рубикон. А нам выпало перейти. Нам суждено жить еще в одном веке, Господи, в тысячелетии! Какое оно будет? Какие мы будем? Как встретим такую грандиозную дату-новый 2001 год?

2000-й мы встретили прилично. Один сосед прыгнул с восьмого этажа. Одна знакомая утонула в ванне. В России пришел новый президент и начал новую чеченскую войну. У нас пришел нетипичный премьер-министр и принялся делать реформы. Правда, для этого пришлось разгребать такие авгиевы конюшни, расшевелить такой гадючник, что в обществе уже совсем нечем дышать. Но народ у нас выносливый, приученный всегда терпеть что — то во имя чего-то, - главное, чтобы не было хуже.

Диапазон худшего у нас безмерный, так что предела терпению практически нет. Понятие же лучшего соотнесено с худшим, следовательно, всегда есть люфт для Надежды. Я лично очень надеюсь, что в новом веке все будет иначе, и мы будем иначе, и не потянем за собой шлейф тех же проблем. Потому что я уже не так боюсь новых сложнейших проблем, как тех самых, хронических. Проблемы же-как безумие. Буйных еще можно вылечить, а тихопомешанные — то уже навек.

Як там у Гоголя в «Записках сумасшедшего»? «Год 2000 апреля 43 числа». Это же когда тому самашедшему привлеклась такая дата! А вот он уже и проходит, этот такой нереальный тогда 2000-й год.

Время необъятно, когда он категория вечности. А обычное наше время, повседневное, мелькает-мелькает, его всегда не хватает. Он летит, как экспресс, не успеешь оглянуться, а ты уже вчерашний. Пролетаем сквозь события, подводим итоги на лету. Сколько нас, человечества, уже есть на планете? Миллиардов шесть? И среди них украинцы, странная-предивная нация, которая живет здесь с Правика, а свое независимое государство строит вот сейчас.

Итак, за месяц до новой эры, — а это таки должна быть новая эра, в истории человечества до сих пор так и было: новое тысячелетие — новая эра, — за месяц до новой эры полно всевозможных прогнозов и предсказаний. Астрологи советуют, Зари предвещают. В одной газете жирным шрифтом на разворот: "не оставляйте на следующий век то, что можно сделать в этом!"А что уже можно сделать в этом?

Докторскую я не написал, и уже не напишу, кому она теперь нужна? Сына не сумел воспитать. С женой проблемы.

Будущее становится прошлым каждый день. Вйо.

1 декабря, девятая годовщина референдума, когда на руинах империи предстала наша независимость. Синяя птица с перебитыми крыльями, почти до смерти заклеванная двуглавым орлом. Сколько тогда было радости, сколько надежд, а теперь что? Морось, туман, гололедица. Настроение на нуле, сезонная депрессия.

И это же надо, именно сегодня Всемирный день борьбы со СПИДом. Ну, мир как мир, у него свои международные даты. А вот почему именно на этот день президент назначил профессиональный праздник работников прокуратуры, - это уже фрейдистский ляпсус. Потому что что же праздновать? Государство погрязает в коррупции, резонансные преступления не раскрыты, президент обмотан «кассетным скандалом», а история с «таращанским телом» — это вообще позор на весь мир.

Третий месяц прокуратура ловит фантомы: то ей мерещился Гонгадзе в кофейне, то на лестнице Львовского банка, то в поезде на Донецк, — опрашивает сотни свидетелей, выдвигает всевозможные версии. Между тем тело без головы две недели пролежало в Таращанском морге, с аутентичной цепочкой и браслетом, потом исчезло, потом снова появилось, уже в киевском морге, теща недаром кричит, Эдгар По такому бы не придумал, а у них профессиональный праздник.

Обрастаем абсурдом. Ядерное оружие отдали, государство разворовали, ждем инвестиций в свою экономику. Танки продаем в Пакистан, гладильные доски покупаем в Италии. Проводим военные учения, а попадаем ракетой в собственные Бровары. Кризис энергетики, над Украиной пронеслась стихия, посрывало крыши, поломило деревья, провода обледенели, столбы попадали, три тысячи населенных пунктов сидят без электричества, а они под этот лихой час, против зимы, надумали закрывать Чернобыльскую атомную станцию. Хотя что уж там закрывать? Первый блок давно уже закрыт, второй сгорел несколько лет назад, четвертый — развалина под «саркофагом». А единственный этот, третий, постоянно на ремонте, он и сейчас стоит, то успеют ли открыть, чтобы было что закрыть? Центрифуга идиотизма, голова идет кругом.

— Не расстраивайся, - говорит жена. - Потому что они нас с ума сведут.

Репродуктор на кухне бубнит и распевает. Телевизор подмигивает серебряным бельмом. Дребезжит телефон. Дзум-катят компьютерные игры. У соседей ремонт, мозг просверливает электродрель. Я уже весь подминирован теми звонками и звуками. Мегабайты моей памяти привалила информация. Барахтаюсь, как в песках.

- Читай меньше газет, - говорит жена. - Или хотя бы по диагонали.

Но я привык читать газеты. Интернет втягивает, так и будешь плавать в виртуале. А газету раз-раз, и проглянешь. Это как в детстве калейдоскоп. Встряхнешь-и новая картинка. Встряхнешь-и новая. Только теперь картинки все страшнее.

Там катастрофа, там теракт, там взрыв метана. Там военный самолет случайно снес бомбой. Там какой-то маньяк перестрелял прохожих. Там вспыхнула неизвестная инфекция. Там захватили в заложники автобус с детьми. В Альпах сорвался горный фуникулер. В Токио секта перетруела газом людей в метро. В Червонограде школьники перетоптали сами себя на лестнице после фильма «Армагеддон», — в голове не укладывается, это уже не хроника событий, это документальный фильм ужасов.

Сидели когда — то за железным занавесом, ловили каждую весточку из мира, - информация была нашей добычей. Теперь мы-добыча информации. Что бы где ни случилось, всем отдает в плечо. Самолет в Каракасе разбился-урны с прахом привезли в Италию. Чихнул наш реактор-упало на скандинавские мхи. Подорвалась на собственной торпеде российская подводная атомная лодка-весь мир содрогнулся. А что, как там есть крылатые ракеты?! Россия уверяет, что нет. Упаси Боже, бабахнуло бы, был бы еще тот Армагеддон.

И головы. Головы, головы, головы. Когда — то на плаху катились-так то же во времена больших смут. Казацкие головы на сваях — так то же в каком веке! Француженок гильотину придумал-так то же для революционного удобства. Голова Иоана Крестителя-так то же при царе Ироде. Из двух ударов отсечена голова Хаджи Мурата-так то же русское прирастание Кавказом. "Всадник без головы" - так то же Майн Рид. Персей голову Горгони втял-то оно хоть миф. а теперь же словно цивилизация, на какой же мы ступени? То четыре отрезанные головы на снегу в Чечне, то «таращанское тело» без головы, то голова без тела в кустах возле автозупинки в Одессе. Привычно и обыденно, в ряду других событий. Скоро человечество, как тот святой Дионисий, будет идти с собственной головой в руках, а на плечах у него будет виртуальная голова, набахтуренная абсурдом безысходности.

Хорошо, что Господь включил нам ближний свет сознания, потому что если бы дальний, промахнуться можно. Везде по всей Украине — на столбах, на стенах, на транспарантах-черный силуэт головы Гонгадзе. Так, словно дьявол ножницами вырезал ее тень. Это же только прокуратура не знает, где та голова. Дьявол знает.

Душа сопротивляется верить, что это убийство заказал президент. Впрочем, он или не он, но они могли. И вот этот разлом общества на «мы» и «они» — роковой. Это сработало, как детонатор. И все, что накипело за эти годы, взорвалось и сорвало крышу. Киев заклекотел. На Майдане митинги. Люди кричат, протестуют, требуют правды. Везде воззвания и призывы — выйти на всеукраинскую акцию протеста.

— Не пойду, - сказала жена. - Протестовать против своего государства?!

А она же не своя. Мы же ее перепоручили строить чужим. Вот они и строят чужую, не нашу, антиукраинскую Украину.

- А куда же вы смотрели? Тоже мне, мужчины, - зыркнула исподлобья жена.

Ух, как я не люблю этого ее взгляда! - блеснет, как камень "тигровый глаз".

До нового века 29 дней.

Телевидение рекламирует кошачий "Вискас". Бездомные дети в подвалах нюхают клей.

Несколько областей до сих пор еще без электричества. Ни радио, ни телефонной связи. Деревни отрезаны от мира. Каменный век. Читаешь газеты, как детектив: «в темноте сельских улиц разгулялись криминогенные элементы». Где-то убили молодого бухгалтера, где-то вырезали целую семью. Поночи из хлевов выводят скот. Сигнализация не работает, в трос-тянецком райсуде похитили две папки с уголовным делом. В Винницкой области роды принимали при свечах.

- Даже после войны такого не было, — говорит моя теща.

До новой эры 28 дней.

В Америке все никак не выберут президента. Голоса разделились почти поровну. Четырнадцать тысяч голосов на Флориде будут пересчитывать вручную.

У нас, когда проходят выборы, фальсификаты идут на миллионы. И никто ничего не проверяет, даже механизмов таких нет. Мы кто? Мы статисты духовной пустыни. Мы винтики и шурупы отжившей системы, она скрипит и разваливается, продукты распада интоксикуют общество, и оно по инерции выбирает и выбирает тех самых. Великий народ выбирает карликов, марионеток, и что интересно, — не он их, а они его дергают за веревочки в этом политическом вертепе.

Чувствую себя задерганным со всех сторон. Но на завтра, конкретно на завтра, астрологи прогнозируют рост физического тонуса. Зари все знают:»может потянуть к алкоголю, но принимать его не следует". К алкоголю меня не тянет, тянет к женщине, но она напрочь взбайдужилась. У меня уже даже начались какие — то мужские фобии, - может, со мной что-то не так?

Я никогда раньше не писал дневников, не мужское это дело. Но мир глобальный, душа не справляется. Разгружаю психику.

Да и интересно же, как человечество входит в Миллениум. И я вместе с ним.

В Нидерландах разрешили однополые браки.

В Париже продали с молотка норковый палантин Марии Каллас.

Скандинавы скрестили телефон с компьютером.

Шотландцы-картошку с Медузой.

До нового века 26 дней.

У мусульман священный месяц Рамадан.

У нас политический кризис, президент говорит, что нет. Но сформирован полк спецназначения для охраны государственных объектов.

Новая каста появилась в нашей независимой стране — те, кого охраняют. Крутые двухметровые ребята прикрывают их зевсибич, а как кого, то и по тридцать берегут за государственный счет. Олигархи, нардепы, бизнесмены, руководители, криминальные авторитеты, VIP-персоны и поп-звезды — вот он, золотой фонд общества, его неоценимое сокровище. Все остальные-это масса, это посполитый фон. Даже Борьку охранник возит в детский сад и забирает оттуда. Борьчин отец предприниматель, в джунглях конкуренции каждый каждому зверь. У нас теперь — как на Диком Западе, идет амбал, на ходу запихивает за пояс пистолет. Наш президент, когда встречается с народом, — все его бодигарды стоят боком и ощупывают глазами этот народ.

Только наши жизни, очевидно, ничего не стоят. их охраняют от нас, а кто нас предохранит от них? Недавно во Львове убили композитора, сидел в кофейне с друзьями, пели украинские песни. Напротив пьяные молодчики горлали свою попсу, услышали ненавистную им речь аборигенов и убили. их не сразу и арестовали. Свои не арестовывают своих.

Что же удивляться, что в деле Гонгадзе никаких сдвигов?

Вчера по телевидению показали Фемиду с завязанными глазами. Все знали древние греки, и о нашей прокуратуре тоже.

Туркменбаши запретил балет.

Китайской мыши отрастили человеческое ухо.

Таиландская принцесса видела мамонта.

- Ты что, коллекционируешь абсурды? - говорит жена.

- Картина мира, - говорю я.

- Вызови сантехника, кран течет.

"Пропорции мелкого и крупного — вот в чем разница между умом женским и мужским», — подумал я.

Впрочем, кран действительно течет, и я давно должен был вызвать сантехника. Но таково свойство моей памяти: помню бог весть что, забываю элементарные вещи.

Вообще — то дневник-жанр личных записей. А какова моя личная жизнь, и бывает ли она у женатых? Записывать, как тебя женщина пилит, как засасывают будни? Это уже был бы не дневник, а обыденный.

А так по крайней мере знаешь, что в мире делается.

Там вулкан. Там землетрясение. Там садист съел мазохиста.

В Солнечной системе за орбитой Нептуна американцы открыли новую планету.

В России все никак не утвердят государственного гимна. Одни хотят "Боже, царя храни", другие ностальгируют по гимну Советского Союза. А один депутат Госдумы внес предложение-запереть лучших поэтов на трое суток, а потом выбрать из того, что они там напишут.

Творчески перспективный метод. У нас тоже.

Никак не создадут Монумент Независимости. Проектов много, художественных идей чертма. Художников наших поубивали, художественные школы уничтожили. Старые соцреалисты вышли в тираж, новые Праксители еще не созрели. Так что конкурс за конкурсом, рекорды бьет посредственность. А время подпирает: следующим летом уже первый юбилей независимости, 10 лет.

Мир готовится к Рождеству. Иллюминирует улицы и фасады.

У нас, как всегда, энергетический кризис. Электорат сидит без электричества. И пока одни расчищают завалы скрижаленного бурелома, тягачами и танками таскают по бездорожью бетонные опоры, другие валят столбы, сматывают километры проводов и разбирают рельсы. Мефистофель очень хохотал бы: люди гибнут не за металл — за металлолом. Кого-то убило током. Кого-то подстрелил сторож из охотничьего ружья. На хуторе близ Диканьки новейшие Вакулы летали на зеленом змее, оставив без тепла и света тысячи абонентов.

Воруют все подряд. Винты. Провода. Мемориальные доски.

Алюминиевые секции кладбищенских ограждений.

Сбивают металлические буквы с барельефов.

В Ровно на Монументе Славы отпилили бронзовые пальцы.

До нового века 23 дня.

Девять лет назад в этот день распался Советский Союз. В Беловежской пуще зубры подписали соглашение.

Свистит над головой бумеранг.

В России таки утвердили новую государственную символику — старый герб с византийским орлом и ту же самую мелодию советского гимна. Новых слов пока нет, но кое-кто мысленно подпевает те же самые.

До нового века три недели и один день.

В Централ-парке в Нью-Йорке зажигают свечи памяти Леннона, убитого маньяком двадцать лет назад.

До закрытия Чернобыльской атомной пять дней.

Однако ее еще не открыли. Хотели подключить вчера, но сработала аварийная защита. Однако газеты полны оптимизма, уверяют, что мир наконец вздохнет с облегчением. Готовится грандиозное шоу " Мир без Чернобыля». Президент Академии наук предлагает этот день объявить государственным праздником. И даже выразил мнение, что»президент Украины, закрывающий Чернобыль, заслуживает как минимум Нобелевскую премию мира". Так и сказал: как минимум.

Чернобыльцы мрут по максимуму, сорок-пятьдесят тысяч ежегодно, это в самой лишь Украине. Пик заболевания раком щитовидной железы прогнозируют на 2005 год.

Но ничего. Британские ученые вывели курицу, способную нести противораковые яйца. Первая такая генетически модифицированная курица будет представлена в среду.

Какая-то фирма продает участки на Луне. Я купил бы, дачи у нас нет, но раз, что теща не захочет на месяц, два — представляю себе, какие там будут соседи.

Лучше бы на ту неизвестную планету, что за орбитой Нептуна. Тем более, что я родился под влиянием звезды Альгерат в созвездии Ворона, — понятия не имею, в какой это галактике, просто слышал с радиоточки на кухне: «рожденные в этот день». В астрологический патронат я, конечно, не верю, а все же приятно быть рожденным под звездой с таким загадочным именем. "Эти люди, — вещала радиоточка, - вряд ли когда достигнут власти. Но сами по себе талантливы и добры. В обществе их любят". Впрочем, у меня уже давно нет общества. Друзья мои и знакомые поразъезжались — кто в Америку, кто в Европу. Мой ближайший друг в Калифорнии, в Силиконовой долине. Имеет уже зеленую карточку, забрал семью. там уже почти весь мой курс. А тут порой не с кем встретить Новый год.

Обрываются и обрываются человеческие связи.

Да и работа у меня совсем не по специальности. Завещался на ученого, а фактически я ведь даже не инженер. Специалист по компьютерной технике, так это теперь называется, а на самом деле — езжу на вызовы, ремонтирую компьютеры по офисам и министерствам, меняю диски, доставляю память. Словом, обслуживаю клиентов. Однообразная работа, рутинная. Но хоть бы не потерять и такую. И "Опель «мой, только и славы, что»Опель". "Опели" тоже бывают разные. Это как лошади-может быть ломовая лошадь, а может быть и рысак. У меня ломовой. Работает на дизеле, ездит медленнее, зато дешевле, чем на бензине.

- Тебе лишь бы дешевле, - говорит жена. - А я, может, хочу иномарку меланжевого цвета, а не этот твой порисованный рекламой драндулет.

Я понимаю, она меня дразнит, хочет допечь до живого, чтобы я рассердился, чтобы захотел что-то изменить. Но, видно, такая уж моя звезда Альгерат в созвездии Ворона, — что бы она ни сказала, эта женщина, я смолчу. От того она еще больше свирепствует: - ты какой-то заторможенный! Куда я смотрела, когда выходила за тебя замуж?!

Она забыла, неужели она забыла? Она же не выходила за меня замуж. Мы поженились, мы обручились, мы выбрали друг друга.

Для того, чтобы это теперь потерять?!

Порой мне кажется, что я не скажу ни единого слова и уйду. Как у Генриха Белля:»и не сказал ни единого слова". Когда-то я не понимал, о чем это. Теперь, к сожалению, понимаю.

В воскресенье ходил с малым в университетский парк, он себе развлекался на детских аттракционах, а я бродил по аллеям. Даже газет с собой не прихватил, скамьи заснеженные, с деревьев капле. Жена аж починилась, что я проявил такую инициативу — погулять с малым. Он пришел такой распашевший, веселый,теща испекла пирожки с яблоками, в доме повеяло теплом и семейным уютом. Надо будет почаще водить его в этот парк. Это же здесь близко, возле университета, где мы учились оба. Сколько здесь свиданий было назначено, сколько цвета из каштанов осыпалось на нас! Там есть старенькое фотоателье, куда мы когда-то забежали в дождь. Фотографом тогда была маленькая седая женщина с подкрашенными синькой волосами, похожая на постаревшую Мальвину. Фото получилось красивое, она его выставила в витрину, мы до сих пор там улыбаемся за стеклом, такие не похожие на нас теперешних.

Пожалуй, во всех семьях бывает это перерождение в быт. Будни делают людей обыденными. А может, вот как наступит это роковое время, этот торжественный момент в истории человечества — Миллениум! - все мы остановимся перед его порогом, вытрем порох своих подошв и обновимся душой. Все-таки тысячелетие бывает раз в тысячу лет. Время натягивается, как тетива, но не в руках Купидона.

Россияне бомбили Грозный. Полковник Буданов изнасиловал и задушил чеченку. На Балканах бои. В Руанде резня. Везде по миру конфликты, стычки, противостояния. Даже с самой гуманной целью-положить конец насилию на Балканах, и то были сброшены бомбы, а бомбы, как известно, слепые. В Индии землетрясение. В Турции землетрясение. В Румынии прорвало дамбу. В Днепропетровске провалился дом. Этакий был уходящий год.

Кровь, радиация и недуги. Уже не знаешь, какая теперь самая страшная болезнь современности. То считалось, что рак. Затем чумой XX века назвали СПИД. А это уже лихорадка Эбола, такое что — то дикое, неслыханное, - человек истекает кровью внутрь, кровь проступает из глаз, и из ушей, и сквозь кожу. Людей бесчисленное количество вымерло на Черном континенте. В Уганде, Заире, Судане, а завтра где? СПИД хоть передается в группах риска, а это же даже через пожатие рук. Спасибо, не из-за взгляда. Когда-то, когда шла холера, при въезде в деревню забивали осиновый кол. А теперь что забьешь, чем остановишь инфекцию в этом глобализированном мире? Всемирная диффузия радиации, химии, инфекций и вирусов, миграция людей, товаров и эпидемий, в океанических лайнерах, в межконтинентальных самолетах, — сколько Люда мотается по миру, сколько всякой контрабанды ввозится, не исключено, что и живности из африканских лесов. Может, уже где и проскочил тот вирус Эбола, в экзотическом сувенире, в изысканном блюде — бифштекс из антилопы или же хорошо жареная зебра. Так хоть на зеленых обезьян думали, а эта кровавая лихорадка откуда взялась? Не из космоса же занесло.

Вот такие мы идем в XXI век. Над нами озоновая дыра, под нами отравленные грунтовые воды. Купил экологическую карту Украины-пятнистая, как саламандра, уже негде жить на этой земле. Все в завалах мусора, лома, ядерных отходов, разрушительных энергий духа и болячек тела, в сплошных зонах экологического бедствия, — так чего же я надеюсь на тот Миллениум, на то обновление человечества? Или оно же способно обновиться? Некоторые вообще считают, что третье тысячелетие-это уже конец истории.

Мой конец меня не волнует. Но мой сын, моя осунувшаяся жена. Так уж природа задумала, такую программу заложила в мужчину, — он должен быть силен и мужествен, должен быть оперением для семьи. а я, отвечаю ли я такой программе? Сын меня понимает, мы с ним пересвистываемся. Жена гримает, чтобы не свистел.

До нового века три недели.

"Таращанское тело" лежит в морге.

Акционерное общество "Мазепа «спонсирует»Человека года".

В Севастополе русский язык провозглашен вторым официальным.

Во всех странах языки как языки, инструмент общения, у нас это фактор отчуждения. Глухая враждебность окружает наш язык, даже теперь, в нашем собственном государстве. Мы уже как нацменьшинство, каждое мурло тебя может обидеть. Я же не могу шагу ступить, везде привлекаю внимание, иногда даже позитивное, но от этого не легче. Ибо в самой природе этого внимания есть что-то противоестественное, унизительное. Человек разговаривает на родном языке, а на него оглядываются. Сына в детском саду задразнили, даже Борька сказал: «Хохол». Украина-это резервация для украинцев. Ни один украинец не чувствует себя своим в своем государстве. Он здесь чужд самому факту употребления своего языка.

Но ведь если язык-это дом бытия, то чего же вы меня выживаете из моего собственного дома?! Это бандитизм. Это имперский вирус. Это лихорадка Эбола. У меня уже кровь проступает из ушей, когда я слышу, как оскорбляют мой народ. И хотя бы по-русски говорили по-человечески, а то ведь какой-то волапюк. Хочу на Канары.

Я никогда не позволял себе думать, что в Украине есть пятая колонна. А ведь она уже идет потоптом по моей душе! Раньше же по крайней мере ненависть к украинцам хоть как-то камуфлировалась, а теперь тебя просто готовы уничтожить: «хотели свою незалежность? Вот вам!"Выели Украину изнутри, как лиса бок у спартанца, еще и удивляются — чего же она такая скособоченная? Чего хромает в Европу, держась за окровавленный бок? Всю обгрызут, как пираньи, и сыпанут врассыпную. От Украины останется только скелет.

Наш нетипичный премьер, такой непривычный на наших политических пейзажах, обращается к совести граждан, говорит, что «каждый должен сам с собой поговорить».

Вот я сижу и говорю сам с собой. С той стороны у меня отняли жизнь, и из этого отнимают. Тогда я задыхался, и теперь задыхаюсь. Там письмо идеология, здесь-тотальный цинизм. Я хочу заниматься наукой, а должен обслуживать чей-то бизнес. Своего бизнеса я не хочу, я человек не деловой, - имею я право делать свою работу, на которую учился, на которую способен, которой мог бы принести больше всего пользы? Должен ли я терпеть, чтобы эта квазидемократия уничтожала меня не сверх того псевдосоциализма?! На науку средств нет, на культуру нет, зато есть олигархи и теневой капитал, который отмывается через Антигуа и Науру, в паспорте национальность не указана, так что теперь любая дрянь называется украинской-«украинская мафия», «украинская коррупция», «украинская проституция». Мошенники, ворюги, антисемиты, взяточники, пофигисты и матюгальники, держиморды и политиканы, бюрократы и нувориши, затхлое наследство империи, потолок зужитых идеологий — все приписывается этому народу, который уже и не знает, что с ним творится и в какие Бермуды попал.

«Нужда и бедность — неизбежный удел стоячего государства», — писав Гоголь. Стоячего! Дожились.

- Не клади газет на мою диссертацию! - сердится жена. - Диссертация у нее о Гоголе. Герменевтика исторических детерминаций творчества Гоголя. Профетический дискурс. Актуально. Потому что теперь часто дискутируют-русский он писатель или украинский? Даже начали писать совокупно: русский и украинский. Нет. Конечно же, Гоголь-это русский писатель, но это-украинский гений.

На первый взгляд так просто. А если вдуматься?

Вдумываться ей некогда. Надо ходить на работу, зарплата мизер, да и та с перебоями. Приделывает переводом, нередко сидит до поздней ночи. Утром сына отвести в детский сад, вечером за ним заезжаю я. тем временем она захрясает в быту, приходит в упадок, нервничает и уже видит мир в пестрых пустяках. На моих глазах исчезает женщина, красивая-прекраснейшая женщина. Вот я взгляну на нее-она прекрасна. Прикоснусь к ней-она магнит. Но уставшая женщина под вечер-это уже ступа. А когда еще и окоченела в раздражении, то это уже целая мэггера.

С другой стороны, она же, видимо, видит и мой упадок, это ее мучает, я ей не нравлюсь. Два человека взаимно должны творить друг друга. Мы разрушаем, потому что разрушаем нас.

Когда-то мы хотели иметь двоих детей. Теперь хотя бы воспитать друга. Вчера сын подрался с Борькой, пришел и говорит: «Борька — мудак». Жена его чуть не прибила, я отнял. Терпеть не могу ссор, избегаю конфликтов, я всегда позитивно настроен. Когда-то она это любила во мне, а теперь кричит:

- Как ты можешь?! Разве ты не видишь, к чему идет речь?

Вижу. Но у меня такой характер. По гороскопу я Весы. Я семь раз взвешу, один раз измерю. Но уж потом не перевешиваю. И никого в жизни не обвесил. А также я-лошадь. Я тяну. У меня большой запас выносливости.

Холерический темперамент жены я уравновешиваю. Представляю, что бы это было, если бы ее спутником был Тигр или Скорпион.

У меня один полюс украинского характера, у нее — второй. Лучше всего, конечно, было бы посередине, но у нас так.

Зима в этом году противная, то снег, то дождь. Летом не отдохнули, мальчик не набегался, не загорел. Чьи-то дети ездят в Италию, во Францию, на Кубу. У нас ни средств таких, ни связей. В Крым далеко и дорого. Киевское море-отстойник радионуклидов. В лес по грибы-где теперь чистые грибы? К теще в деревню — там теперь зона. На Канары тоже поехал не я.

Жизнь скучна и беспросветна. Телевизор хоть не включай. В парламенте бесятся шовинисты, почкуются фракции, сползают в водевиль патриоты. Нескольких депутатов стабильно нет в сессионном зале, они сидят где-то еще. А эти каждый день в телевизоре, — вот почему они кажутся карликами, они же все умещаются в ящике, меленькие-меленькие, как в перевернутый бинокль. Шныряют, куняют, чубятся, выступают, давят на кнопки, тасуются в большинство и меньшинство, и безотчетно заботятся о народе.

Хотя зачем о нем заботиться? Он плохой. Он весь век стоял на коленях, он спит, у него препаскудный менталитет, у него ужасная история, которую нельзя читать без брома, у него продажная интеллигенция, у него нет элиты, он раздал своих гениев в соседние культуры, а сам сидит яко наг, яко благ, неконкурентоспособен.

Я за всю свою жизнь не наслушался таких пасквилей на народ, как наговорено при этой, с позволения сказать, демократии. Даже в советском идеологическом Казани не варили в такой смоле украинцев.

У нас есть два крена в не-истину. Крен апологетичен и крен в негации. Одни уверяют, что украинский народ лучший, история-самая героическая. Что у нас трипольцы кувшины лепили, когда в Египте еще пирамид не стояло, танцевали трехколенный гопак, когда у москалей еще и гармошки не было! А речь соловьина и такова пра-нрадавня, происходящая чуть ли не от Ханаанской. Да и вообще, все и все происходят от Украины. Даже Испания это, по сути, Жупания, от слова жупан, — находка для гоголевского сумасшедшего, его очень интересовали испанские проблемы. Этимология Украины - "украна", потому что украдена в Индии, перенесена через горы и долы и гепнута здесь. Градус национального пафоса указывает на лихорадку.

А другие упражняются в обратном. Нации еще нет, есть бестолковый этнос. Гетманы его — запроданцы, писатели-приспособленцы, культура неполноценная, психология рабская, национального достоинства ноль.

А что делать мне? Я же то, в принципе, запрограммирован на что-то другое.

Пожалуй, чего-то такого подобного в целом мире нет. Речь Соловьиная, а тьфу черт знает что.

Трудно принадлежать к такому народу. Нацию запрограммировали на тупик. А она добрая, она терпеливая. Она, как я-весы и лошадь.

У нас нет человека, который бы думал солидарно. Зато есть более сотни партий, которые вегетируются и конфронтируются. И есть уже аж три движения, которые движутся вразнобич и призывают к единству.

На меня уже газеты падают, некуда класть. Одна все падает заголовком вверх:»формировать историческое сознание". Новое тысячелетие на носу, а они все историческое сознание формируют. И кто?!

Бессознательные собственной бессознательности.

Триста лет ходим по кругу. С чем пришли в двадцатый век, с тем входим и в двадцать первый. И ужас не в том, что что — то изменится, - ужас в том, что все может остаться так же. Вчера один из неформалов кричал под гитару: «у меня голова не помойка! Оставьте меня в покое!"Я его понимаю, я тоже готов кричать, но я уже знаю, что не поможет. А он не знает, у него вся биология против, он молод.

Чувствую себя препогано, нервы раздриганы. Зашел в аптеку — и там открытка с головой Гонгадзе. Он все еще объявлен в розыск, сообщаются его данные. Близко ищут, между анальгином и аспирином. Тело без головы лежит в морге, открытка с головой под стеклом в аптеке, и неизвестно, голова ли это от этого тела или тело не от этой головы. И вообще, почему тело обезглавлено? Должна же быть какая-то причина, какое-то объяснение! Если для того, чтобы не узнали, то чего же подброшены украшения, чтобы, наоборот, узнали? Какое-то безумие. Жену Гонгадзе к опознанию не допускают. На мать страшно смотреть. Древние греки хоть трансформировали свои трагедии в мифы, а в современной оптике все превращается в абсурд.

Хорошо людям, которые пробегают мимо фактов. А я прохожу сквозь них.

Вымотан за день, ночью не могу заснуть. А если и усну, такое что-то верзится, дубли дневных кошмаров.

Вчера передавали интервью с одним российским психотерапевтом, он говорил о диспластике человека и диспластике ситуаций. Сказал, что в России общество больное. А в нас? Ну, потому что как там у Гоголя говорит тот самашедший? «Советую вам нарочно написать на бумаге Испания, то и выйдет Китай», — підказала дружина. Она того Гоголя знает наизусть. Но все доскипируется, в чем же настоящая причина, что украинский гений стал русским писателем? В колониальном положении нации, языка, в моно-центричности империи, обусловлено ли отторжение гения также и спецификой удельного реципиента? В таком случае, чем детерминирована эта специфика?

Я часто ее не понимаю. Особенно, когда ночью хочу ее любить, а она произносит такие сентенции.

Интересно, что это у нее уживается с буквально мистическим восприятием той же летаргии Гоголя, его необъяснимых душевных состояний. Ее глубоко поразило, что черный камень, привезенный с Кавказа для могилы Гоголя, будто перекатившись через века, стал надгробием на могиле Булгакова, — в этом она усматривает какой-то высший знак ретрансляций духа и считает, что следующий этап этой мистерии должен замкнуться где-то здесь, в Украине, с того и начнется ее невероятный взлет.

Я не разбираюсь в таких материях, думаю, что и ее научный руководитель из Буркина-Фасо мало бы что в этом запомнил.

Послезавтра должны закрыть Чернобыльскую атомную, а она до сих пор еще не открыта. Следовательно, фактически закроют недействующую станцию, открыв ее специально для закрытия. Сугубо советская склонность к фикциям. Специалисты протестуют, предостерегают, не советуют, но президент надумал сделать свою политическую акцию, и он это сделает. Вот уже и поехал на станцию со своим эскортом. Вся милиция взяла под козырек. Улицы перекрыты, машины сигналят, люди опаздывают на работу, везде пробки, уже произошло несколько аварий. Я только не понимаю, почему канадский премьер-министр может проехать в парламент на коньках по замерзшей реке через всю Оттаву, а у нас людей разбрасывают чуть ли не в кюветы, когда едет какое-то цабе.

До нового тысячелетия 17 дней.

В США, наконец, выбрали президента. Долго выбирали. У нас быстрее. Пообещал быть другим-и выбрали. А теперь митингуют, требуют импичмента. Лидеры кричат в мегафоны. Провокаторы шныряют в толпах.

Перед лицом грозных событий украинское казачество собралось на Большой Совет. Поболтали, попели, помолились в церкви и сварили Кулеш.

У тещи на подоконнике зацвел алоэ.

В Кодорском ущелье пропало двое ооновских наблюдателей.

На Парламентской ассамблее в Европе обсудили нашу свободу слова.

Газеты забомбили сознание. Новая форма свободы слова-что кто хочет, то и лопочет. Или что заказывает хозяин. В лучшие вечерние часы у телевизора уже не соберешься семьей. На одном канале стреляют, на втором дерутся, на третьем хекают друг на друге. Сын повергает нас в панику своими репликами, теща тихонько крестится и идет спать. В голове сумбур. Каждый тебе сыплет в голову свой мусор. Появились теоретики, которые могут заморочить кого угодно. Забрасываются слухи, которые ферментируют хаос. Навязывается угол зрения, который деформирует суть. К примеру, такое:»сегодняшняя ситуация в Украине — это отражение общего падения морали".

Общего! То есть во всеуслышание с телеэкранов нами же избранные карлики оскорбляют целый народ. А красивые и порядочные люди по всей Украине, у которых мораль никуда не падала, — слушают, воспринимают и уже даже привыкли, что так и есть, мораль упала, все виноваты. Выроднение отдельных амортизировано словом - "все". Людей зомбируют, дезориентируют, почту и телеграф не надо захватывать — телевидение захватило все.

- Степень деградации этого общества ты не можешь сообразить, ты не термометр, — сказала жена. - Успокойся.

Я не волнуюсь. Я только хочу на Канары.

В парламенте шок. Депутаты смотрят видеозапись майора. Тот майор им упал как снег на голову. Мало того, что записывал президентские беседы из-под дивана, он еще и заговорил. И говорит вещи страшные и неожиданные. Что Гонгадзе убили никакие не бандиты, а сами же правоохранители. Что намерение его убить вызревало в самом высоком кабинете, голоса узнаваемы. То есть у нас у власти преступники, из-за того и не раскрыто преступление?! Депутаты требуют объяснения от силовых министров, те уверяют, что это фальшивка и провокация, что такого майора вообще не существует. Сразу же газеты публикуют фото, где этот майор стоит в охране за плечом президента. Еще и кружочком обвели, чтобы лучше было рассмотреть.

Люди не выдерживают. Селевые потоки лжи заливают общество. Из грязной пены дезинформации выныривают обломки правды. Демонстранты несут эмблему головы Гонгадзе и транспаранты: «Георгий, ты с нами!"А Георгий не Георгий лежит в морге на улице Оранжерейной, экспертиза за экспертизой, и ни одна не достоверная. Прибегли уже даже к политико-психологической экспертизе, и вот эта последняя дала поразительную презумпцию невиновности власти. Оказывается, Гонгадзе не был таким

оппозиционным журналистом, чтобы власть могла его убить. Итак, если бы был, то могла бы?!

- Могла бы, - не сомневается жена. — У каждой власти в генах-уничтожить журналиста, подавить писателя, перехапать всех, кто видит ее насквозь.

То уже другое дело, что побудило майора, с точки зрения инспираций и стимулов, - тут уже жена цитирует другого майора, гоголевского, у которого были проблемы с носом « " Извините ... если на это смотреть сообразно с правилами долга и чести ... вы сами можете понять ... »

Завтра закроют Чернобыльскую атомную станцию.

Номинально еще действующий президент Клинтон обратился к украинскому народу. Он сказал: Америка на вашей стороне. Слава Украине. Все будет о'Кей.

450 лет назад появилась книга Нострадамуса.

15 декабря. Закрыли ЧАЭС. Но почему-то закрывали не на самой станции, а во Дворце культуры «Украина», в постановке народного артиста, дирижировал тоже народный артист. Зал был переполнен. "Украина занимает первое место в мире по смертности мужчин до 60 лет». А, это из другого файла. "Виртуальная проститутка Карлотта", тоже с другой. Третий блок таки успели вчера открыть, чтобы было что сегодня закрыть. Президент подошел к трибуне. Транслировалось на весь мир. "Смотрите, все народы, вся планета!"- торжественно призвал сочный дикторский баритон. Пел хор мальчиков: "почему, почему, земля моя?"Неожиданно прогремел взрыв — или салют, или взорвался третий блок, - теща испугалась: кровавое солнце на полэкрана и покорченное дерево. Слава Богу, это документальные кадры. Закрыть атомную станцию, оказывается, очень просто. Директор в прямом эфире сказал: "Гаспадин призидент Украины! Реактор к аканчатєльному астанову ґатов». Президент дал команду:»заглушите реактор ключом аварийной защиты АЗ-5". "Реактор заглушон ключом АЗ-5, - доложил директор. - Начало расхолождение блока, замечаний нет». "Спасибо!"- сказал президент. Заиграла музыка, все встали. Над залом торжественно раздался дикторский баритон: "Дамоклов меч, висевший над нами все эти годы, уходит в небытие!"Публика зааплодировала. Было очень радостно и приятно. Досадным контрастом выглядели только лица ребят в белых халатах, работников станции, они были почему-то очень мрачны. Президент пообещал позаботиться об их социальной защите, у оператора было лицо словно каменное. Музыка гремела, все вздохнули с облегчением: Чернобыльская атомная, наконец, закрыта.

Странно было читать в прессе на следующий день, что это же только называется — закрыть, а еще же надо вывести из эксплуатации. Котельная недостроена,» саркофаг " опасен. Хранилищ для ядерных отходов не хватает, что — то надо построить, что — то достроить, - так что дамоклов меч никуда не девся-как качал его Чернобыльский ветер над нашими головами, так и будет качать.

Какие-то там пикеты были под дворцом, кто-то там возмущался, но общество уже не слышало. Всем понравился новый клип "Чернобыль forever", то есть навсегда. И как же было не поверить на такой волне возвышения, что в самом деле началась постчернобыльская эра? Партия зеленых с "Таврическими играми" отметила это благотворительным концертом. Рыдали клавиши и струны, децибелы рвали перепонки, девочки шалели в экстазе, гопали на плечах у ребят. Жуткие документальные кадры только мешали радоваться, их просто выключили: "Кончай, надоело!"Все завершилось дискотекой, классно провели время. хотели попеть еще и в Лондоне, но что-то не удалось. Европа нас не поняла.

Сегодня слышал на Майдане странный звук-словно забивали веко гробы.

Я знаю этот звук, это забивают колышки для палаток. На том же граните, где голодали студенты одиннадцать лет назад.

"Гранитные плиты снова стали полигоном протеста", - пишут газеты. Брезентовые волны палаток накрыли Майдан. Люди митингуют, кричат, возмущаются. Атмосфера непримиримая и раскаленная. Но почему-то мне теперь здесь одиноко. Может, потому, что это была моя молодость. И то была революция, пусть локальная, только на этом граните, но восстали студенты, голодали студенты, то было первое такое восстание, еще в советское время. Может, и название Майдан Независимости пошло от этого.

Здесь я впервые увидел свою будущую жену с белой повязкой на голове. Она была худенькая, аж черная, на восьмой день голодовки, но мне показалась прекрасной, как сама Украина. Я шагнул к ней как завороженный, перецепившись через оградку. Она засмеялась. Мы несколько дней смотрели друг на друга, я тоже голодал, мы все голодали, некоторых даже забрала скорая помощь, а киевляне тесным солидарным кругом все те дни обступали нас.

Теперь не так. Нет того сочувствия и солидарности. Оппозиция легальна, никто ничем особо не рискует. Хотя как знать. Есть одно зловещее отличие: тогда доминировали белые повязки, теперь-черные треугольники на лицах. Молодежь не верит властям, молодежь опустила забрало.

Второе отличие-флаги. Неестественное сочетание коммунистических, красных, с национальными. Впервые в Украине такая политическая идиллия: объединились левые и правые, серые, белые и волосатые, все требуют правды, все несут транспаранты. Жена просит меня туда не идти. Она не боится, она не верит.

- Слишком много красной свитки, - говорит она. - Солопий башмак бы испугался.

И третье отличие: палатка, символическая палатка Гонгадзе, с тем уже знаковым силуэтом его головы. Там живет Гия. Так его звали друзья, а теперь уже и вся Украина.

Плохо выходим на финиш века. В беде, в конфликтах, в кошмаре нераскрытого преступления. В пирах цинизма в нашем доме бытия.

Но наш нетипичный премьер сказал, что все это-экзамен для нашей государственности и что из этого надо исходить честно. "Тогда мы выйдем сильнее, а не как раненые звери», — сказал он.

Люди выходят честно, люди сдают экзамен, - а экзаменаторы кто? Люди требуют правды-им сервируют ложь. Люди требуют отставки одного из главных фигурантов преступления, — а его, наоборот, награждают орденом святого равноапостольного князя Владимира «за большие заслуги в духовном развитии Украины».

Жена дала теще читать "Кристину, дочь Лауранса".

Из Москвы приехали депутаты Госдумы, провели с нашими шахматный турнир. Выиграли российские нардепы. А один почему-то отломил голову ферзю.

Зима берет свое. То дождь со снегом, то гололедица. Палатки обледенели. Протестующие окоченели. Приезжие спят в спальных мешках под двумя одеялами. Пикетчики бьют нога о ногу. Пьют горячий бульон из термосов. Некоторые собираются голодать, вплоть до бессрочного голодания. В лагере много простуженных, у кого-то температура. Обеспокоенные канадцы украинского происхождения вежливо просят президента добровольно уйти в отставку, потому что «украинская молодежь вынуждена рисковать своим здоровьем».

Между тем, самые скромные Импрезы развлекают общество. "Золотой Гусь" по телевизору правит свои анекдоты. Выгарцовывает Московская попса. Гремят ночные клубы, светятся казино. В подземном переходе кишит Крещатицкая тусовка. Впрочем, и тогда, когда мы голодали на граните, тут же, в этой подземной трубе, бренчала на гитаре всякая шпана. Шныряли подозрительные типы, провоцировали схватки. Но студенческая молодежь была так красива, энергетика гнева так чиста, что никто нас не мог сломать. Как-то быстро все меняется. Через десяток лет здесь толклась уже совсем другая молодежь — какие-то шумные девочки и крутые парни, пившие пиво из горла, которым уже никакого дела не было ни до нас, ни до Украины.

«Душа Крещатика — Тоша и Гаррик».

Высвистело нашу независимость в подземную трубу.

А время идет.

Мадонна вышла замуж за Гая Риччи. Венчала их викарий-женщина. Свадьбу произвели в старинном шотландском замке.

Где-то в лесах северной или Восточной Европы обнаружили след снежного человека. Какой-то немецкий ученый искал семь лет, и таки нашел. Мало чего бывает. Один эколог на Тянь-Шане видел синюю летучую мышь. У нас под Кобеляками тоже видели снежного человека. Даже хотели выбрать в парламент.

В Киеве вдруг объявился орден тамплиеров, ликвидированный во Франции еще лет шестьсот назад, а он возьми и объявись здесь у нас, на территории православного монастыря, да еще и зарегистрирован Минюстом. Одеты странно, молятся не по-Наски. их Приор опирается на меч, подаренный, говорят, кем-то из наших силовых министров. Одна матушка как укмитила, в монастыре началась паника, благочестивые монахини млели. Одной привиделся в келье портрет Антихриста. Тамплиеры исчезли.

Но зачем я все это записываю? Потому что оно было. Оно же для чего-то было. А завтра забудется, как будто его и не было.

Так пусть хоть сидит в электронной памяти моего компьютера.

Кроме того, последний месяц века — это же не просто месяц, это — срез, это анамнез, это как в археологии — культурный слой. Его нельзя бульдозером, нельзя лопатой, его снимают по миллиметру, просеивают, рассматривают сквозь лупу — каждую щепотку, каждый комочек, каждую деталь.

Конечно, уж так не получится, у меня ведь не электронный мозг. Но по крайней мере хоть пятое из-за десятого, что позволяет мне моя человеческая память.

Батальон наших миротворцев вылетел в Сьерра-Леоне разминировать Сьерра-леонские поля.

Жену Гонгадзе наконец допустили к опознанию "таращанского тела", но оно уже не предоставляется к опознанию.

На орбитальной станции " Мир " нештатная ситуация — станция кружит вокруг Земли бесконтрольно.

Россия впервые признала, что Валленберг был жертвой политических репрессий и что его расстреляли. Но где и когда на ее безбрежных просторах, она, как всегда, не знает.

Из Коста-Рики высылают какого-то деда за преступления еще времен Второй мировой войны. Весь век до маразма кантовался где-то по мирам, теперь вздумали выдворять его в Украину. В Англии прошел фильм о нацистских приспешниках, снова прокатилась мутная антиукраинская волна.

Но почему?! Кто имеет право идентифицировать нацию с ее отломками и уродами? Украинцев в той войне каждый шестой погиб. Не обошло и мой род. По украинцам судьба стреляет дуплетом. Один дед погиб на фронте, Второй на Колыме. И, между прочим, коммунистических карателей никто нигде не наказывает и не выдворяет. Они себе доживают возраста на персональных пенсиях, пишут мемуары, да еще и претендуют на почетный общественный статус.

Ненаказанное зло регенерирует себя.

С тем и пойдем в XXI век?!

- А если бы, как в «Страшной мести», земля зашевелилась, — говорит жена, - и «одни только кости поднялись высоко над землей»? Кости всех репрессированных, замученных и убитых коммунистами в XX веке. Представляешь, какой густой лес стоял бы над рекой времени?

- Думайте в хорошую сторону, - говорит теща. - Сегодня Николая Угодника.

Напекла Николайчиков, рассказывает малому, какой учтивый мальчик был святой Николай. Младенцем уже постился, принимал таинство крещения стоячки. А в Отечественную войну выводил раненых бойцов из окружения. У них там на Полесье спасал заблудившихся на болоте. Один человек крикнул: "спасайте!"- святой Николай наклонил к нему березу и спас. Теща у нас-как Мэри Поппинс, занесенная радиоактивным ветром, только что с деревьями не разговаривает, потому что десятый этаж, и о танцующей корове не рассказывает, потому что у нее в деревне собаку разодрал волк.

Борьке святой Николай подарил пистолет, и теперь Борька целыми днями стреляет.

- Зачем они ему покупают агрессивные игрушки? - спрашиваю я.

- Парень, - говорит жена. - Не купи ему пистолет, он из пальца выстрелит.

Наш малый нашел под подушкой новую компьютерную игру "живые игрушки". Надеюсь, что хоть игрушки не будут убивать друг друга.

В Одесской области в зоне стихийного бедствия при Святом Николае был контр-адмирал, который велел расконсервировать дизельные электрогенераторы и установить в школах-интернатах, чтобы дети не мерзли.

Российский президент помиловал Эдмонда Поула, осужденного на 20 лет рекомо за шпионаж, и тот вернулся в свой штат Орегон.

Билл Клинтон дирижировал в Нью-Йорке симфоническим оркестром.

А еще в этот день родилась Эдит Пиаф, давным-давно, в 1915 году. Век еще не закончился, но я уже чувствую его как прошлое. Я думал, что я его не люблю, а почему-то таки грустно. У меня такое ощущение, что я отчаливаю от какого — то очень родного берега на каком — то большом корабле, - а может, он «Титаник», и наверняка «Титаник», - а на берегу стоят дорогие мне люди. И моя мать. И мои младшие от меня теперешние, неизвестно где похороненные, на Западе и на востоке, деды. И Эдит Пиаф — » воробушек " - машет мне рукавом несвязанного свитерка. И Генрих Белль. И Камю. И Маленький Принц из Экзюпери. Они мне все машут руками, и я сам Машу себе рукой, и хочется каждый день задержать, и рассмотреть, и провести глазами...

До конца века 10 дней.

По киевским улицам маршируют Деды Морозы.

На елочных базарах продаются жертвы санитарных порубок. Настоящих лесных красавиц везут и подвозят, резво торгуют в подворотнях, на перронах пригородных электричек. Елки пахнут свежестью давно нехоженых лесов, мерцают радиоактивным инеем. их тащат отовсюду-из Чернобыльской зоны, из ботанических садов и парков. Бомжи и бабульки обчухрируют редкие породы деревьев.

Из почтового ящика вываливаются какие-то поздравления, открытки, скидки, анонсы праздничных Импрез. "Новогодняя акция Sim-Sim", рекламы новогодних туров. Мальдивы, Сейшелы, Сингапур. Горнолыжные курорты в Альпах.

Новый год в Марокко. Карнавал в Венеции. Канары тоже.

Озабоченный люд бегает по магазинам, прокладывая путь напрошки через Майдан. Власти волнуются. Мэр считает, что палатки портят имидж столицы, будут мешать киевлянам праздновать Новый год.

- Ничего, найдем ветер, который их сдухнет, - обещают ему его ушкуйники.

Главную елку государства принципиально сооружают именно здесь. Монтируют металлический каркас. Свозят сотни елок. Шум, лязг, скрежет. Над головами демонстрантов нависает гигантский кран, словно железная цапля, желающая повыклевывать их с Майдана. Раскачиваются бетонные глыбы и фрагменты тяжелых конструкций. Протестующих просят подвинуться, свернуть палатки из соображений безопасности. На самом же деле их просто вытесняют с Майдана. Власти будто намекают, что могут их стереть с лица земли. Размазать.

Однако оппозиция не сдается. Она собирается здесь и встретить Новый год. "Общество не может смириться!"- вопят транспаранты. "Дело Гонгадзе-последняя капля, переполнившая чашу терпения".

— Но у нас такая глубокая чаша терпения, что, кажется, уже без дна, - говорит жена.

Ее скепсис меня добивает. Говорю ей: - Смотри! Даже "Либерасьон" пишет, что за все посттоталитарные годы такого еще не было. Две тысячи демонстрантов, все протестуют, все требуют, чтобы президент подал в отставку!

— Так он тебе и подаст, - говорит она. - Для этого надо иметь понятие чести.

Действительно, с понятием чести у наших политиков дефицит.

В прессе мелькают определения: "левый реванш», "Всеукраинский шухер". Общество мало того, что больное, оно еще и определенно плебейское. Прежде всего оно хочет хлеба и зрелищ.

А зрелища будут. Готовится грандиозное новогоднее шоу. Будет "Миллениум на Крещатике» и "мост тысячелетий", флеш-лампы и прожекторы, китайские фонарики и светодиодный дизайн. Елка будет высокая, сорок метров высотой, на нее уйдет 450 сосен. "Такой еще нигде не было и не будет!"- с гордостью заявил наш мэр. Ну, это он зря. В Вильнюсе, например, будет еще выше, и сосен рубить не надо — там украсят телевизионную башню, которую десять лет назад штурмом брал русский омон, а теперь она засияет 25 декабря, как только зазвонят колокола, известуя о рождении Иисуса Христа. А самая высокая будет в Бразилии-супер-елка, 76 метров, и тоже не будут рубить живое дерево-поставят искусственную, самой гирлянды немерено, семь тысяч лампочек, будет сиять на двадцать километров вокруг.

Словом, весь мир будет праздновать, весь мир будет радоваться.

Помолились бы за Вифлеем, где родился сын Божий. Там на Рождество будет темно и пустынно. Там не до праздника. Там говорит Война.

22 декабря. Самый короткий день года. И самая длинная ночь. Жена спит, я смотрю в потолок. Впрочем, она, кажется, тоже не спит, ждет, пока я усну, чтобы тоже смотреть в потолок.

На Майдане противостояние достигает апогея. Раскаленная спираль негодования обугливается в слове " прочь!"Альтернативная толпа выкрикивает противоположные лозунги. Парни в черных масках, словно Корсары, грозно смотрят сквозь узкие прорези для глаз. Уже какая-то бабка подталкивает другую. Уже какой-то люмпен потирает руки: «Щас што-то будет невероятно».

Но политологи считают, что никаких особых событий не будет, поскольку у нас нет гражданского общества.

Одному лидеру рассекли бровь. Милиционера избили флагом. Кое-где локальные стычки переходят в уличные бои.

Уже мало кто понимает, где какие проводятся экспертизы, где майор, где кассеты, где фрагменты «таращанского тела». Даже в Генпрокуратуре одни считают, что это на 100% Гонгадзе, другие — что на 200% не он. Раздают те кусочки на экспертизу в Россию, Европу, Америку. Ссорятся, передергивают факты, друг друга обвиняют.

"Это же надо так не любить Украину, чтобы сделать такую провокацию!"- сказал президент. И справедливо. Потому что таки провокация. И таки очень многие не любят Украину.

Гетман украинского казачества поддержал президента морально. От имени потомков казацкой славы присвоил ему звание почетного гетмана. А также, в соответствии с его заслугами и атмосферой в обществе, вручил ему орден Возрождения №1. Ученый совет университета единогласно избрал его еще и почетным профессором. Очевидно, За заслуги в развитии украинской словесности. Так что он теперь у нас и профессор, и гетман. В бонете и с булавой.

Телевидение на всю мощь своих проданных и перепроданных каналов демонстрирует пылкую преданность власти, ругает оппозицию, показывает подставных лиц с лицом то провокатора, то дебила, экспонируя их как студентов, митинговавших за деньги, — будто все подкуплены, всем платили. Но я не верю, потому что если бы знал, кто есть кто, кто за что и против чего, я примкнул бы к ним бесплатно.

Вот кто у нас имеет четкую позитивную программу, то это Федерация альпинизма и скалолазания. К десятой годовщине независимости наши альпинисты собираются покорить одну из самых высоких вершин Гималаев в Королевстве Непал, установить на ней наш государственный флаг и назвать ее - Украина. Так что в Королевстве Непал Украины будет больше, чем здесь.

До конца века 8 дней.

Арабы считают этот день благоприятным для разоблачения врагов. И в самом деле, все всех разоблачают. Оппозиция-президента, президент — оппозицию, теща — все, что делается, а моя жена — меня.

25 декабря. Католическое Рождество. Папа Римский зажег в своем окне символическую свечу мира.

На Балканах война. В Чечне война. Почти везде жарина конфликта прожигает карту мира.

У нас тоже бои местного значения. Городские власти все-таки придумали ветер. Он налетел в милицейских формах, грубо смел палатки вместе с государственными флагами, жужмом побросал в грузовики и вывез в неизвестном направлении. Некоторые из протестующих получили телесные повреждения и травмы. Одна депутат с сотрясением мозга попала в больницу.

Когда государство говорит дубинками, спорить с ним трудно.

Новый век уже вот-вот.

Мусульманам продлили Рамадан, потому что им еще не удалось увидеть новолуние.

Пуэрториканцам привезли триста тонн снега из Канады, чтобы они имели представление, что такое белое Рождество.

В Нидерландах двое перестрелялись из-за женщины. Так что, несмотря на обольстительную возможность однополых браков, кто-то еще кого-то любит и способом привычный, и даже вызывает на дуэль. Что то как много тюльпанов и ветряки.

Этот год был високосный, да еще и Дракона. Следующий будет-змеи. Но вроде какой-то такой змеи положительной, что будет способствовать людям в их культурных интенциях. ЮНЕСКО провозглашает следующий год Годом культуры. Итак, и змеи, и культуры. Главные цвета-синий, зеленый и серебряный.

Моей жене все цвета к лицу, однако она взбодрилась и к себе, ходит в выцветших джинсах и неглаженной блузе, и я закрываю глаза, чтобы вспомнить, какой она была когда-то.

На шахте Краснолиманской взорвался метан.

В итальянских Альпах погибли десять альпинистов.

В горах возле Бергамо разбился вертолет, в котором врачи везли донорское сердце на пересадку. Не довезли.

Я не катастрофист. Я хотел бы думать в хорошую сторону. Но, к сожалению, не она доминирует в общем балансе событий.

А слишком почему-то под конец года. Да и Луны. Не говоря уже о конце века.

В Одессе похоронили экипаж разбившегося в Анголе самолета. Собственно, не сам экипаж, а четыре урны с прахом, потому что погибло там пятьдесят четыре человека, распознать, где кто, было невозможно, поэтому сожгли в крематории, прах разделили на пятьдесят четыре части и разослали родственникам. Чего тот самолет разбился, неизвестно. Кто говорит — столкнулся с птицей, кто-из-за технической неисправности. Взорвались баки с горючим, дым был очень желтый.

Это уже другой вопрос, почему судьба забросила наших пилотов в далекую африканскую страну. Как и наших моряков плавать на чужих кораблях под чужими флагами. А под какими же им плавать? Свой торговый флот власти раздерибанили, вот и плавают на чужом.

Вместо снега идет дождь. Деды Морозы переобулись из валенок в ботинки.

Фрагменты останков "таращанского тела" отправлены на экспертизу в Россию. Уже даже не тела, а его останков! А также генетический материал матери. То есть из этой женщины снова пили кровь.

Американский посол сказал, что»от результатов расследования этого дела зависит будущее Украины". А наш нетипичный премьер-министр говорил, что от энергетики. Так от чего же оно не зависит, будущее Украины?!

И вообще-мира. Глобализация глобализирует все проблемы, и ни одной не уменьшит. Уменьшится только роль государств, некоторые скатятся по этому глобусу, как слеза. Синоптики от политики прогнозируют всевозможные потрясения и теракты. Ученые-парниковый эффект, дефицит воды, техногенные и природные катастрофы. Папа Римский в своем послании «Urbi et orbi» предостерегает, что следующий век может пойти под знаком культуры смерти.

Закономерно. Когда начинается смерть культуры, наступает культура смерти.

Жена говорит: "пойди купи елку. Хоть бы перед Новым годом не читал газет!"Я говорю:»когда интегрируешь факты, видишь общую картину человечества". "Далось тебе это человечество, - говорит она. - Здесь хотя бы выжить самим". А ведь если я не выживу, то человечество и не заметит, а если человечество не выживет, то и мне гаплик. - И вообще, — сказал я жене, - в Мексике вместо елок украшают кактусы.

Она покрутила пальцем у виска.

Завтра Новый год.

В штате Флорида спасли крокодила, застрявшего в дренажной трубе.

В России нашли яйцо динозавра.

Бенгальскому тигру запломбировали зуб.

В США состоялся беспрецедентный суд: какой-то мужчина покусал собаку.

На фермах Великобритании обнаружили коровье бешенство. Дым залоскотал ноздри Европы-в Туманном Альбионе сжигают десятки тысяч коров.

Так что не исключено, что год Змеи может пойти под знаком бешеной коровы.

Санта - Клаус уезжает из Лапландии.

Всем хотелось как-то необыкновенно встретить Миллениум. 87-летняя американка прыгнула с парашютом. Уральский пенсионер сделал 2001 приседания. Мексиканец заключил брак с невестой на коралловом рифе в Карибском море у острова Косумель. Старьевщик в Аллаха-Баде станцевал с четырьмя зажженными свечами в усах. Американский иллюзионист Дэвид Блейн просидел почти трое суток в ледяной глыбе, откуда попал в госпиталь и в Книгу Гиннеса. Одесские аквалангисты встретили Миллениум на дне моря в обществе проплывающих рыб.

Не знаю, как на Канарах, а на острове Бали испекли длиннющего пляцка из цветного риса. Итальянцы выбрасывали старую мебель. Британцы созерцали фейерверки над Темзой и слушали свой Биг-Бен. Норвежцы угостили гномиков. Австралийцы загорали на пляжах. Голландцы прыгали в ледяную воду. На Кубе соединили Миллениум с 42-й годовщиной кубинской революции. В Северной Корее призвали соотечественников еще немного потерпеть во имя будущего. Хорватский президент провел новогоднюю ночь с бездомными в церкви святого Франциска в Загребе. В Японии колокол ударил 108 раз, по количеству человеческих грехов, указанных в буддизме, с каждым ударом отпуская по греху. В Нью-Йорке с самого высокого небоскреба спустился символ земного шара — гигантский хрустальный глобус. В Париже в Центре современного искусства почти тысяча барабанщиков со всей Европы

отбивали секунды, остававшиеся до Нового тысячелетия.

Некоторые наши соотечественники вошли в XXI век при свечах.

Зато столица сияла и мерцала, гейби драгоценный бриллиант на грудах нации. Самые мобильные из киевлян отдали предпочтение массовым действам, встречали Миллениум на Майдане, в новогодней феерии Моста тысячелетий.

Состав моей семьи не склонял к фантазийным проектам. Мы встретили Новый век у себя дома. Потом вышли на гору возле Андреевской церкви. Может, на том месте, где когда-то Андрей Первозванный установил свой апостольский крест, мы стояли, как души над панорамой города, нас пронизывал ветер и ощущение свободы. Центр был весь перед нами, главная елка государства плыла, словно сияющая мачта. Бушевал Майдан Независимости, фонтанировал шампанским, — люди торжественно и радостно переходили в Новый век. Я обнял жену за плечи, целовал прохладные губы, потом тоже откупорил шампанское, и мы выпили со всеми, и в то же время наедине сами с собой.

Теща уже спада, и малый спал, мы вошли на цыпочки—у нас было ощущение, что мы входим в новое измерение истории. Но утром прорвало воду, я таки должен был вызвать сантехника, сантехник перепился и не пришел, я перекрыл краны, принес воду из бювета, вода попахивала сероводородом, и теща варила обед, заслоняя нос. Интернет не работал, потому что провайдеры тоже расслабились. К тому же пропало электричество, жена радовалась, что какое-то время я не буду читать газет. Но на кухне бубнил репродуктор. Те же самые голоса, тот самый «кассетный скандал», те же дебильные ситуации в верхних эшелонах власти. Я только не знаю, почему это зовется политикой. Политика, строго с греческого, это искусство управлять государством. Зато только и слышишь: "политика-де искусство компромиссов" « "политика-это грязное дело», «бардак», "дерибан" и т.д.

По-моему, здесь уже нужны не политологи, а политпатологи.

Новогодняя ночь прошла без инцидентов. Кто-то попал в вытрезвитель, кого-то ранило петардой. В одном из кафедральных соборов распилили замки и украли икону. В какой-то кофейне подростки разбили мебель. В Одессе на Дерибасовской подрались шесть фотографов, не поделив сферы влияния.

Все всем что-то дарили. Жена нашла под елкой подарок от меня, который сама же и купила, сказала: «Спасибо», бросив на меня печальный ироничный взгляд. Я получил новый галстук, теща традиционно-платок, который тут же оптимистично и одобрила: — Добра будет насмерть.

Малому я подарил глобус. Не все же компьютерные игры. Я подарил ему небольшой голубовато-зеленый глобус, такой был у меня в детстве. Пусть покрутит, потрогает материки и океаны. Но он сказал: - фигня. Купи пистолет.

Борьке отец подарил японскую магнитолу, а его маме новенькую серебристую «Хонду», — бизнесмены умеют баловать своих жен, не то что я, интеллектуал-одиночка в условиях дикого рынка.

Первому младенцу, родившемуся в Харькове в новогоднюю ночь, городская власть подарила пять тысяч гривен на вырост.

Детям, пострадавшим от Чернобыля, выдали витамины.

Но лучший подарок получили ветераны и инвалиды войны-отныне их будут хоронить бесплатно.

В Туле в честь года Змеи прошел Международный конкурс красоты среди гадюк: 34 гадючьи красавицы претендовали на звание Мисс. Победила королевская змея-альбинос из Калифорнии, второе место заняла гадюка русская черная.

В Детройте открыли "Капсулу времени" - послание потомкам еще с начала прошлого века. Теперь обдумывают свое послание в будущее. В Канзас-Сити тоже открыли, тоже обдумывают. Может, и нам обратиться в следующий век? Что мы украинцы, что мы были.

На рассвете новой эры обрушился новый шквал демонстраций. Людей было даже больше, чем на Гала-концерте в новогоднюю ночь. Следовательно, баланс между гражданской совестью и пустотой еще не окончательно нарушен. Люди съезжаются отовсюду. Столица клокочет митингами. Дипломаты смотрят из окон посольств. Инвесторы упаковывают чемоданы.

Так начался наш Год культуры, и в то же время змеи. На голубых экранах мелькает и пульсирует кукушечный маркер эпохи — цифра XXI. Напоминает, что мы уже в новом веке. А больше ничего не напоминает. Те же самые бомжи копаются в помойках. Те же самые нардепы разглагольствуют на том же языке, от которого хочется на Канары. Так же "таращанское тело" лежит в морге. Еще одна экспертиза, на этот раз Российская, еще раз окончательно подтвердила, что это таки Гонгадзе, после чего Генпрокуратура сделала заявление, что этот гроб может быть биологическим ребенком Леси Гонгадзе. Теща как это услышала, ей стало плохо. Она старый человек, а такого сроду не слышала, чтобы гроб мог быть биологическим ребенком. "Таращанское тело" уже хотят отдать биологической матери, а еще мать просит отдать и голову, потому что христианский обычай не позволяет прятать без головы.

Тем временем эмблема этой головы, как черный непроявленный негатив, проплывает над колоннами демонстрантов. А где-то хохочет дьявол, держа отрубленную голову, словно палач на эшафоте истории.

Митинги и демонстрации уже ежедневно. Я не хожу. Не потому, что чего — то боюсь или остерегаюсь, а потому, что знаю-опять все закончится ничем, снова обведут всех круг пальца. Это не моя орбита.

Потому что когда в Праге взбунтовались телевизионщики, то они таки взбунтовались. Защищают свое информационное пространство, прогоняют навязанную им креатуру. И прогонят. А наши никого не прогонят. Поклекотят и стихнут. Нация очень больна, быстро устает. Этой нации кровь уже не ударяет в голову, уже выступает только холодный пот.

Впервые в этом веке навестил отца. Он теперь живет далеко, по ту сторону Днепра. Видимся редко, у него новая семья.

Мой отец шестидесятник, из тех менее заметных тихих пассионаров, которых не упоминают в обоймах. Он достаточно известный переводчик, то есть как известный? У нас все неизвестные. Или, как говорил один остряк: «широко известны в узком кругу». Круг тот был, может, и узкий, зато отборный, он понемногу растаял во времени, я их еще помню, тех папиных друзей, это были удивительные люди. Следующее поколение на них оглянулось, а еще дальше хвицкнуло ратицами и забыло.

У него теперь новая жена, живут они хорошо, не знаю, что особенного он в ней нашел. Моя мать была высокая, статная, красивая, с буйными смоляными волосами, которые она укрощала в тугой узел или в косу. Пела в хоровой капелле, у нее было глубокое бархатное меццо. Но больше всего я любил ее а капельное пение. Когда произошла Чернобыльская катастрофа, их посылали туда с концертами. Выступали в поле, из бортовых машин — солдатики сидели на траве под открытым небом, сдвинув с лиц респираторы, она им пела «смеются, плачут соловьи». Соловьи и смеялись, и плакали, цвели сады. Ликвидаторы уходили в ад, приходили другие, прожолк поролон респираторов свисал им с лица клочьями, а она же без респиратора, в легком платьице, в босоножках. Полковник сказал: «что вы делаете? Кто вас сюда прислал?!"Она еще даже обиделась. Людей вывозили, силой загоняли в автобусы, женщины причитали, то был акапельный плач народа до самого Бога. Она еще не раз туда ездила, когда уже и не посылали, когда те деревни были уже мертвы. Пела в клубе вахтенного городка и в самом Чернобыле. Потом у нее сел голос, она тяжело заболела, от нее остались только косы, потом уже и кос не осталось, сама лишь горстка костей. ей ставили уклончивые диагнозы, тогда же все шло под грифом «секретно», она умерла в муках, не дожив года до независимости. Есть записи ее песен, порой передают по радио, я никак не могу сообразить — голос живой, а она мертва, смотрю на фото в Вишневой рамочке, с теми ее буйными волосами, с высокими бровями.

А у этой короткая стрижка, она маленького роста, и волосы русые, и вся она — а ля паж. Работает кардиологом в клинике, где отец лежал с инфарктом, потом навещала его еще и дома. Затем он неожиданно переехал к ней.

Мне трудно это понять. Отец очень любил мою мать, стоически и преданно ее ухаживал. Казалось, он не переживет ее смерть. У него был широкий инфаркт, он попал в реанимацию. И вот там встретилась ему эта женщина. Она значительно моложе его, я думал, это ненадолго, когда же нет. Сын у нее от первого брака, учится в восьмом классе, вундеркинд, ездит на Олимпиады, имеет уже какой-то Грант, этот долго здесь не задержится, быстро куда-то переманят, на юных компьютерных гениев теперь спрос. Часами сидит в интернете. Играет в японскую интеллектуальную игру Го. Как ни как, мы теперь родственники, это же, считай, мой сводный брат, а ничего родного, спокойный, ироничный, смотрит на меня, как из космоса, и никаких позывных.

Супруги из них странные, отец уже седой, лицо довольно-таки вспахано усталостью, а она худенькая и сграбастая, издали можно подумать, что девочка. Видимо, тоже после какой-то своей катастрофы, прислонились друг к другу, как двое раненых, и живут вот уже седьмой год.

У моей жены с ней хорошие отношения, она говорит, что теперь только и можно выдержать, что старшего мужа — он имеет судьбу, он имеет опыт, не то, что молодые невропаты, на него можно опереться.

Не знаю. На меня тоже можно опереться, какой-то опыт я имею тоже. Но, как каждый человек, и сам я нуждаюсь в поддержке. Ну, хотя бы той ауры, которую несет эта женщина моему отцу. Может, именно этого я и не могу ему простить. Шестым чутьем знаю, что ему хорошо с ней. Я даже понимаю, что можно влюбиться, можно потерять голову и за шестьдесят, но между нами стоит тень матери, в буквальном смысле тень, так вымучившая ее болезнь, — между нами стоит тень матери и сграбный силуэт этой женщины.

И все же время от времени я бываю у них. Тем более, новый век, Кое-кто из его ровесников не перешагнул этот рубеж. Сегодня прихожу-он сидит и читает газету. Поднял очки на лоб, усмехнулся — - Ты не читал? Посмотри. "Смерть шестидесятничества".

Я взглянул, действительно статья так и называется: «Смерть шестидесятничества». И газета же вроде приличная, и автор, я его знал когда-то, еще во время студенческой революции, хороший был парень, а тоже не удержался, хвицнул шестидесятников, теперь это модно.

Отец уже отложил газету, уже расспрашивал меня о моих, а я смотрел на него и думал: «Боже, он может умереть! Не шестидесятничество, нет, то явление уже сбылось. А вот именно он, мой отец, он может умереть, и что тогда это мое сожаление к нему, и моя ревность, да, признайся себе, это ревность, — что тогда это все, когда его не станет?!»

Неожиданно для себя я наклонился к нему и поцеловал.

Он посмотрел на меня благодарно и сказал:

- А наш такой нелажный, жена переживает. Как ежик, весь в себе.

Потом мы сели к столу, пили чай, и я впервые подумал, что это тоже моя семья, даже этот мой сводный брат, который сидел с плеером в наушниках и только и ждал случая пойти и засесть за свой компьютер.

- Знаешь, — сказал отец, - не в том ужасе, что теперь жить трудно, а в том, что обидно. Я привык, чтобы меня запрещали. Но я не привык, чтобы меня обижали.

— Ты не обращай внимания, - говорю я ему. - Ты работай.

- Да я работаю, - говорит отец. - Но ведь смотри-и показал мне распрекрасный томик скандинавских сказок. Я помню эти сказки еще с детства, в его переводах, в сереньких тогдашних изданиях. А это на меловой бумаге, в суперобложке, с иллюстрациями, а кто перевел — не указано. Как будто оно само переложилось. - Наверное, думают, что меня уже нет, - грустно усмехнулся отец. - И гонорар платить не надо. Теперь да.

Я хотел ему посоветовать, чтобы он подал в суд. А ведь теперь все на всех подают, за оскорбление чести и достоинства. Судов больше, чем чести и достоинства. Он не подаст.

По дороге домой заскочил на Майдан Независимости. Несколько палаток таки уцелело. Отброшенные наузбич, у Кваша почерневшего снега, стоят, как погасшие сопки. Но стоят. Центр города по-прежнему праздничный, с рождественской елкой и огнями. Над Майданом в ритмах музыки клонятся и приплясывают гигантские надувные клоуны-люди под ними кажутся маленькими и серыми. Народ празднует, развлекается, курит бенгальские огни, сидит под тентами, попивает винцо, наворачивает бутерброды. А эти, как цыганский лагерь, сиротская наша оппозиция, — мерзнут, разогревают в алюминиевых мисках овсянку. Некоторые даже голодали.

Прорывается снег. Может, и у нас будет Белое Рождество.

Окна моей квартиры светятся. Снаружи они теплее, чем изнутри. Дом многоэтажный, облицован керамической плиткой, плитка местами пообпадала. Во дворе натулено гаражей. Машины, въезжая, маневрируют между мусорным контейнером и трансформаторной будкой. Из мусорного бака торчат ноги в рваных обувках, это что-то там бомж добывает на самом дне.

Борька с матерью и охранником выгуливают собаку. Мать у Борьки стильная-юбочка мини и черное кожаное пальто до пят. Охранник уже идентифицировал меня как соседа, даже приветствуется. У них два охранника — этот крутой, а тот второй, что охраняет отца, вообще Терминатор. У него странное телосложение киборга, когда колени и Локти сгибаются под прямым углом, аномальная линия подбородка и надбровных дуг. Он никогда не смотрит на человека, но когда я недавно пересекся с ними в подъезде, то почувствовал, что реакция у него молниеносная, — глаза его, как свинцовые шарики, перекатились по лицу, и он меня видит, даже не поворачивая головы. Такими глазами можно заряжать пистолет.

Этот в смягченном варианте, но типаж тот же. Он сопровождает Борьку и его стильную маму в ее частных маршрутах и выгуливает с ними собаку. Я даже не знаю, что это за пес, — огромный, бойцовский, ротвейлер что ли, черной масти с рыжими подпалинами.

Когда я прихожу домой, невольно вспоминаю новеллу одного норвежского автора - »ничьи глаза не ждут меня". А впрочем, почему же? Теща всегда приветлива. И встретит, и расспросит, и ужин подаст. Жена тоже выйдет, но она уже смотрит мимо меня.

Часто перед телевизором сижу один. Есть такой вид одиночества-сидеть перед телевизором, не включая света. Уставишься в экран и сидишь. А тебе все рассказывают, показывают — где газ, где бешенство, где войны, где катастрофы. Порой ловлю себя на мысли: А зачем мне вся эта информация, у меня что, три жизни? То, что творится теперь в мире, — это кошмар, приснившийся человечеству. Потом его назовут историей и приплюсуют к предыдущим кошмарам. Не лучше ли смотреть свои собственные сны?

Но их у нас отобрали. Нам навязали античеловеческую модель жизни. Здесь, в этой точке планеты, где никогда не было гражданского общества, каждый почему-то должен быть гражданином и ангажироваться в перманентный кошмар.

Чехи молодцы, у них и президент достойный, и Словакию отпустили с миром. Телевизионщики бастуют до сих пор. Прекратили вещание-и победят. Вчера в Праге был стотысячный митинг, сегодня уже вся Чехия требует отставки того навязанного им гендиректора. Всего лишь гендиректора! А здесь речь идет о судьбе целого государства-одни мерзнут в палатках, а другим по барабану.

Действительность, в которой мы живем, патологична. И та, в которой жили, патологическая тоже. Но интересно, что люди и к той, и к этой привыкли. Хуже всего в нашем народе то, что он ко всему привыкает. Вот привык, смирился, и ничего не хочет менять. Фактически он даже не любит перемен, и никогда к ним не готов.

- Да так и не так, и не будет лучше, — говорит моя теща.

Получил открытку от друга из Калифорнии, впервые не по электронной почте, а написанную от руки. Почерк у него нервный, как электрокардиограмма. Такая чудесная рождественская открытка с вестующим радость ангелом, словно из какого-то другого мира. Зато я, идиот, никуда не уехал. Я надежная единица электората, по таким, как я, еще не одна обезьяна вскарабкается на верхние ветви власти.

Сидят по три каденции, и еще хотят.

Снова надвигаются выборы. У нас же выборы начинаются задолго до выборов. Заранее готовят электоральное поле, засевают его гречкой и обещаниями. Устраняют конкурентов. Пиарятся. От компроматов разит, как от разъяренного хорька.

Сейчас обливают вице-премьер-министра. Это у нас молодая красивая женщина,» газовая принцесса " леди Ю. Как только она взялась за это неженственное дело, топливно-энергетический комплекс, сделала первые решительные шаги, как сразу же ее начали вызывать в прокуратуру, инкриминировать ретроспективные грехи. Так чего же ее тогда не судили? Чего из нее делают «Соньку золотую ручку"уже сейчас? Не потому ли, что она всегда в оппозиции, хоть и у власти, а все равно в оппозиции, и в протестных акциях всегда в первых рядах?

Моя жена сказала, что будет голосовать за нее. Я воздержусь. Все-таки на меня действует черный пиар. Я же не знаю, она леди или она Миледи. Буду голосовать за нашего нетипичного премьера.

- Чем же он нетипичен? - говорит жена. - Вполне типичный украинский мужчина. Высокий, красивый, позитивно настроенный на компромисс.

- Ему не на кого опереться, — говорю я.

- Такая великая нация, и не на кого опереться?! - взрывается жена. - Пусть не окружает себя черт-кем.

Из-за этого у нас тоже конфликт. Я не усилю ее убедить, она — меня. Бог дал женщине разум, чтобы было два полюса правды.

Но, если откровенно, она права. У маленького крымско-татарского народа лидеры есть, а у такого большого, как наш, сами лишь руководители и главы фракций.

Партий тех развелось, выскакивают, как прыщи, на незрелом лице демократии. Порой их названия складываются в неприличную аббревиатуру, чуть ли не из трех букв, или во что-то однозначно животное. К примеру, был СЛОН, а теперь уже появился ЗУБР, то есть — за Украину, Беларусь и Россию, за их снова нерушимый союз. Свесили красный флаг с балкона, махали им во время сессии, депутаты обезумели в дискуссиях, было большое мордолупцевание. Таскали друг друга за галстуки и били ногой в зад.

Но это никакой не эксклюзив в теперешнем цивилизованном мире. Даже в японском парламенте дрались. В русской Думе депутатку таскали за косы, со священника сорвали крест. Не говоря уже о более темпераментных народах. В венесуэльском парламенте депутата врепежили палкой по голове. В Турции один депутат после такого побоища умер.

А что бы взять пример со старых демократий. В Англии, говорят, сидит лорд в благородном седом парике, и все дискуссии идут через него. Он амортизирует страсти и придает инвективам корректную форму.

Например, я говорю — - Ах, ты же гад! Да я тебе морду побью! - А тот лорд переводит:-такой-то господин изволил отнести такого-то высокодостойного господина к классу земноводных и изъявил желание откорректировать ту часть его тела, которая не соответствует Божьему замыслу.

Впрочем, и у их премьера недавно полетел помидор.

Свят-вечер мы посидели тихо, после первой звезды. Теща сварила кутью из толченой пшеницы, узвар. Мы с малым натерли маку ее раритетным макогоном. Было двенадцать блюд, считая с кетчупом и горчицей. Теща засветила свечу в хлебине, окурила квартиру пахучими травами, еще своими, с Полесья, и погукала с балкона: «все души нашего рода, идите с нами кутью есть!"Я включил магнитофон, и пришла моя мать, и заколядовала нам своим бархатным голосом.

На Рождество ходили школьники, колядовать они не умели, лузили семена через губу и посевали пшеном.

Вечером прошла целая группа с козой, звездой, колокольчиками и колотушками. Ломкий мальчишеский голос восклицал во дворе: — Голову стинаю! Голову стинаю! - Боже ты мой, еще и он стинает голову, этот недорослый костюмированный Ирод!

Обесточенные деревни сидели в темноте, ели кутью ощупью. На Ровенщине умолкло три тысячи радиоточек из-за кражи проводов.

А тещин репродуктор на кухне бубнит без упину. Видимо, такого на весь Киев нет-черное круглое одоробло, еще из довоенных. Малый его уже и футболил, и штрикал вилкой. У нас есть маленький удобный транзистор, но она не хочет, она привыкла к этому своему, еще из своего Полесского дома. Я понимаю эти сантименты стариков, им это было единственное ухо в мир.

Сразу же после Рождества было первое лунное затмение в новом веке. Мы с женой стояли на балконе, не знаю, что на нее нашло, она ко мне прильнула, да так, что я забыл про затмение, мне самому в глазах потемнело, я обнял ее всем собой, как тогда, в самые первые ночи любви, это было без сознания, как ток, как солнечный удар. При затмении Луны.

Читал когда-то у Ромена Роллана: «безумная страсть сменилась безумной нежностью». А у меня благодарностью. Нежностью тоже, но прежде всего благодарностью. Это женщина, о которой мечтаешь, даже если она уже твоя.

Завидую своему другу, который теперь в Калифорнии, - у него там полон двор роз. А тут купишь оденьку, урвешь от той зарплаты, а жена только глазами поведет: "ну, зачем? Лучше бы малому что-то купил». - И вся романтика. А следующее лунное затмение обещают аж в 2003 году.

Отвратительная вещь - наша терпеливость. Наша привычка отказывать себе во всем. Так все может отказаться от нас.

Вот и наступил Новый век, и что? И ничего, никаких изменений. Люди как бежали, так и бегут, каждый в своем направлении. На лицах написана хроническая усталость, раздражение, порой передернутый нервами интеллект, или и ничего не написано. Общество словно затянуто тиной. И лишь несколько ропух дуются на кочках, кумкают со всех телеканалов.

Чувствую себя эхолотом в болоте. Ловлю сигналы из мира, а они все более глухие и зловещие.

Неожиданно в нескольких странах заболели миротворцы, которые были на Балканах. Оказывается, там использовали оружие, содержавшее в себе обедненный уран. Дозиметриста меряют радиацию, берут пробы из бомбовых воронок. Кое-где радиационный фон в десятки раз превышает допустимые нормы. А дети играли осколками. Скот жумрал траву. Ко всем синдромам человечества добавился еще и Балканский синдром. Во Франции госпитализированы несколько солдат, а также в Бельгии и в Голландии. Наших не задело, у наших иммунитет. Чернобыльский.

Бог с вами, люди! Может, вы хоть по старому стилю очнетесь? Хоть под Старый Новый год, почему нет? Опомниться никогда не поздно.

Был на Майдане. Плещет дождь. Главная елка государства обмокла и обвисла. Несколько тех палаток шарпает ветер. Люди уставшие и перемученные, но держатся. Все в ожидании новой экспертизы-немецкой. И вот уже этой можно будет верить, потому что трупный материал передан аутентичный, не из прокуратуры, не из морга, где могли бы подменить, а предусмотрительно украден коллегой от самого «таращанского тела» и конспиративно прибрежен в холодильнике.

Я не знаю, как можно держать общество в режиме таких сообщений, — здесь уже надо ставить диагноз и обществу, и власти.

Но власть у нас толстокожая. По такой коже мороз не пойдет. Генпрокурор настаивает, чтобы семья уже забрала «таращанское тело», сам же его называя «трупом неизвестного мужчины» и даже предполагая, что Гонгадзе жив. То чтобы не получилось чего в случае чего, от матери требуют письменно подтвердить, что это он, а мать требует, чтобы они ей подтвердили. Потому что должен же человек знать, кого он похоронит возле родных могил. На нее во Львове летело авто, еле успела отскочить. Пресс-конференции уже проходят под открытым небом. Слухи ходят неосвещенные. Что тело подменено, труп расчленен и фрагменты не те. В каком-то овраге нашли какую-то голову, но то голова от другого трупа. А этот был пере-погребен, украшения Гонгадзе ему подброшены, так что, может, это еще и не он. Есть даже предположение, что журналиста украли и убили, чтобы потом найти.

Единственное, в чем Генпрокуратура уверена, — это то, что голову ему отрубили уже мертвому «острым предметом типа топора».

Словом, Украину запустили в будущее под знаком отрубленной головы.

Надежды на то, что Гонгадзе жив, уже практически нет. Кое-кто уже готов покосить траурные флаги. Еще только не пришли к согласию, где должны состояться похороны — в его родном Львове или здесь, в столице, где прощание будет многолюднее и во всеуслышание. Чтобы весь мир увидел, что у нас делается, какая у нас преступная власть!

Наивные люди, они думают, что это им как при советской власти, которая боялась негативной информации о себе. Эта наоборот, этой только и нужна негативная информация об Украине, она ее намеренно продуцирует сама, чтобы в глазах мира существование такого государства теряло смысл.

Вот уже и последняя ступень до новой эры-Старый Новый год.

Теще приснилось, что она споткнулась о медведя. Зашла в свой двор, думала-стожок сена, а оно как зарычит! Что было дальше, не знает, потому что с перепугу проснулась. - Медведь-это к добру, - сказал я (словно я что-то смыслю во снах). - Вот если бы волк, то хуже.

Несколько областей все еще без электричества. Метыкованные дети заливают в лампы солярку, смотрят телевизор на аккумуляторе. На экранах сплошной Московский Разгуляй. Ноу-хау нашей власти: начали отключать электроэнергию за долги. Вот так где-то отключили, в больнице выключился дыхательный аппарат, и умер 73-летний пациент.

Это же только в столице такая иллюминация. Бурлит ночная жизнь, светятся элитные клубы. Танцует молодежь золотая и серебряная. Транслируются эротические шоу. Социальный накипь столицы ловит свой кайф.

В одном из ночных клубов выбрали Мисс Миллениум. Подъезжали мерсы и Хонды, зрелище было для крутых. Выбрали классную девку в сексуальном прикиде, что так сдетонировало с ее казацкой фамилией Крук, аж во дворе на примороженной рябине ее пернатый однофамилец каркнул: "Nevermore!"Означало ли это, что украинской Украины в дальнейшем nevermore не будет, или у меня какие — то аберрации слуха, в любом случае Крук уже каркнул, - может и к лучшему по крайней мере последние иллюзии сбросят с себя шаровары и сделают стриптиз через голову.

А чехи таки победили. Тот нежеланный им гендиректор подал в отставку. Это же не то, что мы, — кого не навяжут, терпим. Полная гражданская анемия. Даже коленного рефлекса нет.

На севере Индии праздник Кумбх-Меле. Тысячи паломников собираются на берегах реки Годавари. Может, где - то там и моя сестра, кришнаитка, а может, и нет, я же не знаю, какие ритуалы у кришнаитов. Но почему-то представляю ее среди тех похудевших, обожженных солнцем людей, что заходят в реку по грудь и выходят оттуда омытые и очищенные от грехов. Хотя какие у нее грехи? Она моложе меня, тихая и беззащитная перед миром. Училась в Институте восточных языков. Очень тяжело пережила смерть матери. Вдруг начала читать какие-то странные книги, окунулась в медитации, перешла на растительную пищу, надела белую одежду и ушла с кришнаитами. Один только раз возвращалась домой, с тяжелым воспалением легких, и снова ушла.

Мы молчим о ней. Особенно при отце, он ее очень любил. Может, он тогда и переехал к той женщине, чтобы нам здесь было просторнее, — альтруизм родителей не имеет границ. А ведь нет, его не узнать, он аж помолодел, опять много переводит. Они везде вместе, какие-то взаимно дополненные, даже носят брачные обручальные кольца, — в совковые времена это было не принято, мы с женой так и не собрались, а они носят. По-своему они распрекрасная пара: словно какой граф сошел со старинного портрета и при нем его верный паж. Они буквально светятся друг к другу. Вот только сын у нее, тинейджер, какой-то отрешенный. В своих наушниках, со своим сиди-плеером, он сидит как гость из моей звезды Альгерат. Сдержанный, молчаливый, а как что — то скажет-юмор сугубо программистский, мрачный и невозмутимый, не разберешь, всерьез он или шутит. Другие в его возрасте танцуют на дискотеках, а он весь там, в электронном Зазеркалье. Открыл свою веб-страницу, создает какие-то программы. Я порой думаю-может, он ребенок индиго? Все схватывает на лету, я уже не долетаю. Это уже поколение, которое слушает музыку индастриал и абстрактное техно, и вся его культурная информация из интернета. А я все еще читаю газеты и люблю «благородные вальсы» Равеля.

Для малого тинейджер самый большой авторитет. Он ему сбрасывает на мыло разные мессиджи, учит пользоваться аськой для связи. Малый уже сидит в чатах, кнюпает на клаве как заправский юзер, а порой случится какой-то глюк, обращается к нему, а не ко мне. Борька отходит на второй план.

Я хотел бы эту дружбу засейвить-время летит, малому нужен старший товарищ. Потому что Борька это Борька, я не скажу: идиот, в Швеции педагоги корректно сказали бы: «ребенок скрытого потенциала». Потенциал настолько скрыт, что как знать, что из того Борьки вырастет. А тинейджер уходит с опережением на несколько порядков. Хорошо учится. Много читает. ездит на олимпиады по математике. У него уже есть лазерный принтер и портативный компьютер с доступом в интернет. По-моему, они его балуют. Захотел сканер-купили. Самый модный сиди-плеер-пожалуйста. Хоть и мышку из красного дерева, они все ему купят.

Мне кажется, отец ко мне не был так внимателен, как к этому тинейджеру. Шевельнулась зависть? Нет. Просто у моего поколения еще есть ощущение потраченной впустую жизни, а у этого, возможно, уже не будет. А впрочем, как знать. Каждому поколению снятся свои кошмары.

Что из того, что ему ни в чем не отказывают, что у него есть то, чего не было у меня, что все более совершенные технологии и более прецизионная аппаратура? Культура будет блевать кровью, летать на крыльях скандальных сенсаций, — а это такие сомнительные, что сами себя раздерут.

Старый Новый год мы встретили невесело: умер один мой знакомый, вместе учились в университете. Тоже работал не по специальности, рекламировал стиральные машины, вдруг все покинул, взял бандуру и запел. С украинцами это бывает. Чего умер, неизвестно, никогда не болел. У нас теперь часто умирают внезапно.

А вне того этой ночи тоже ничего особенного не произошло. Опять где-то подрались подростки. Кого-то подсмалило петардой.

Даже какие-то колядники ходили. Но таких колядников, как в моем детстве, уже не будет. Они готовились на Черной горе, в художественной мастерской Аллы Горской, — фантастические были костюмы и маски. И Маланка, и цыганка, и черт в вывернутом тулупе. Моя мать ходила с колядниками, и мы уже издали слышали, что они уходят, — яркая голосистая группа с рождественской звездочкой. И когда они входили, обивая ноги от снега, молодые, румяные с мороза, мне главное было узнать среди них маму. Над ней стояла Смерть с косой, блестящей от фольги, мать была закутана в цветастый платок, я узнавал ее по голосу и бросался к ней на руки, я был горд, что она такая красивая цыганка, а она гадала по моей маленькой ладошке мне большую судьбу.

Чего-то теперь на моей большой ладони эта линия судьбы почти незаметна.

Сразу же после старого Нового года произошло очень много событий.

Депутат-поэт отпустил бороду.

Депутат-юрист заявил, что жизнь в Украине его достала, и он эмигрирует.

Из швейцарского аэропорта не мог вылететь самолет — пилоты целую ночь ловили в салоне мышь.

Госсекретарь России и Беларуси Павел Бородин почему-то попал в Бруклинскую тюрьму.

В столице Индии Дели в правительственных помещениях завелись обезьяны. Политическая жизнь парализована, обезьяны бегают по коридорам власти, заседают в кабинетах, корчат всем гримасы, прыгают по столам, кромсают бумаги и до основания съедают все в буфетах. А прекратить это невозможно, потому что у них там эти животные неприкосновенны.

Так что уже и по старому стилю XXI века.

Вороны каркают хрипло, на оттепель. А слишком одна, ну такой голос, словно она со всеми ссорится, малый называет ее Каркарона — наверное, ей лет триста, она еще каркала на моих предков. Первый звук на рассвете-то ее невыносимое карканье, дворник уже из рогатки стрелял.

Грипп на подходе. Кто говорит «Сычуань», кто «Новая Каледония». Жена простудилась, кашляет, но все-таки пошла на какой-то женский Форум, где речь идет о гендерном равенстве как пути к гармонизации общества. Здесь хотя бы дома что — то гармонизировать, а они-общество.

Кассетный серпентарий в год Змеи.

Еще одна порция майорских пленок.

Генпрокуратура стоит на своем, что эти кассеты — фальшивка. В то же время не отвергает предположение, что записи таки велись, но не из-под дивана в президентском кабинете, а дистанционно, из офиса одной партии, через телевизионный пульт. Поскольку же лидер партии та самая «газовая принцесса» Леди Ю, — она такая, она может и через микропроцессор в среднем ухе, - начали курсировать слухи о ее аресте. Дела против нее возбуждают перманентно, под каждые выборы, потом вновь закрывают и вновь возбуждают, так не пора ли бы их давно уже рассмотреть или окончательно закрыть? Потому что если будущее Украины зависит от энергетики, то не мешайте же человеку работать в такой сложной отрасли, а то он уже ездит на работу в Кабмин с чемоданчиком на случай ареста.

Реформы буксуют, энергетику лихорадит, вице-премьера вот-вот посадят. Это мне напоминает анекдот про курицу, которую обпатрали и она лежит. Лежит-лежит, и уже не выдерживает — то вы меня уже либо засуньте в печь и испеките, либо верните перья!

У нас обпатраны все. Это еще метода с советских времен — чтобы все были в подвешенном состоянии. Вот вы думаете, что вы люди, а ежесекундно вас могут поджарить. Кого слухом, кого сплетней — крутнут рожон компромата, и за-шкварчит черный пиар.

Духовный каннибализм. Так схватили общество за глотку, как люди выдерживают? Я лично уже не могу. Кто — то из нас болен-или эта власть, или я. недаром в Севастополе открыли то заведение для психически сходящихся с ума. Ежесекундно их все больше.

Трудно жить в таком обществе, а в каком легче? Это же не только у нас, это всемирный дурдом. Только разная национальная специфика.

Специфики я не люблю. Национальной тоже. Одно дело-своеобразие и совсем другое — специфика. А ведь мы обсотались ею. Или она обсотала нас. и за какую ниточку потянуть, чтобы выйти из этого кокона? Отдельный человек может. Тот же Гоголь. Но в другую культуру, а время бы уже в свою.

Хорошо, что я не гуманитарий. А то бы закрутило в чертори этих проблем.

Понимаю, почему жена такая нервная. Изо дня в день, из года в год, вся жизнь одно и то же — положение языка, который погибает, литература, которая приходит в упадок, история, которую нельзя читать без брома. Порой вижу, что она в ступоре. А я в этих вопросах небольшой советчик. Она больше делится с моим отцом. А сегодня утром говорит: "мне снилось, что я занимаюсь фламандским фольклором. И стою в огромной очереди за Грантом. Меня спрашивают — - Вы знаете фламандский язык? - Говорю: - не знаю. Но я выучу!»

И вдруг заплакала: "Ты прав. На Канары!»

Это уже отчаяние. Я обнял ее и прижал, и мы посидели в такой пронзительной близости, как в наши лучшие годы, только тогда не было такой печали.

Мы с ней очень разные. Я закодирован на суммарный охват явлений, она-на конкретику фактов. Я фиксирую проблемы, она видит нюансы. Недаром же Фурье считал, что у женщин сильнее развита интуиция, а у мужчин — ум. Из-за того женщина быстрее догадывается, а мужчина глубже анализирует. Хотя Вернадский считал, что интуиция-это информация свыше.

Я системный программист. У меня в голове хороший процессор. Люди склонны видеть мир в диапазоне своих проблем. Ну, еще в радиусе семьи, страны, своей специальности, своих интересов. А если посмотреть на мир в комплексе различных событий и явлений, возникает совсем другая картина. Видишь критическую массу катастроф. К тому же при такой глобальной оптике корректируются пропорции собственных проблем.

- Дар одновременного видения, — говорит жена, - это страшная вещь. Может разорвать изнутри, никто и не поймет, что с человеком случилось.

Она зря боится. Я не перекрою плащ на мантию и не подпишусь: Фердинанд VIII.

Туман. Хляпа. Ворона сидит на дереве и ужасно хохочет. Видимо, рассказывает своему ворону, как стащила у бомжа кусочек сыра.

Бомжи в нашем дворе очень колоритные. Двое постоянно копаются в мусорном контейнере. Ходят как на работу, каждое утро. Один старик, другой помоложе, оба с фиолетовыми носами. Пока один сортирует и распихивает по сумкам результаты своих раскопок, второй порой даже листает какой-то журнал, только что добытый из помойки. Обопрется спиной о мусорный бак, нога за ногу, и листает.

Бомжи между собой мирят, не дерутся. А это с определенного времени нарушила их гармонию бомжиха, не так старая, как самоуничтоженная, тоже с фиолетовым носом. Они ее попытались отогнать от своего источника существования. - Люди, помогите! - так отчаянно зарепетировала она, что все бросились к окнам, перехлестнули с балконов, думали: грабят, убивают. - Хлеб снимают! - неистово орет увешанная торбами бомжиха, преспокойно себе уходя.

А за ней двое бомжей, тоже увешанные торбами, она держит их на дистанции своим лементом. Но время от времени оглядывается и, уже имея зрителей со всех окон, наносит бомжам окончательный моральный удар: — кучмовские ублюдки! - И вот именно это допекло им больше всего. - Ах, мы кучмовские! - и они наддали ходы. Тут она уже поняла, что будет бита за оскорбление чести, и тоже наддала.

Вообще голоса нашего двора-это отдельная тема. Когда-то, в моем детстве, звенели чудесные детские голоса, жили здесь преимущественно интеллигентные украинские семьи, и какая это была радость играть с теми детьми! Игры были хороши, сейчас уже вполне забыты, — в жмурки, в ветки, в квача. Затем произошли всевозможные обмены, продажи, семейные передислокации, кто-то умер, кто-то переехал, и так быстро до неузнаваемости другая стихия затопила наш двор. Теперь стало больше слышно ругань, дефективный суржик и мат. порой воет чья-то иномарка. Двое глухих ветеранов беседуют о политике. Лают псы. Ревут моторы. Скрежещут железные двери гаражей. Пьяная компания варнякает на балконе, пустые бутылки лязгают об асфальт. И каждый год в одном и том же месте выгрызает яму бульдозер, ищут какую-то трубу, в прошлом году уже кое-как полатанную, паллиативно латают и снова, до следующего раза, наглухо утрамбовывают катком.

Детей без взрослых уже не выпустишь во двор, разве что стайкой пройдут школьники. Вот и сейчас: идут, расхристанные, за плечами ранцы, совсем еще дети, рты позатыкованы сигаретами, мат-перемат. И все чужие. Собственно, кто мне теперь не чужой? Старые чужие, потому что консервативные. Молодые, потому что очень продвинутые. Самые маленькие, потому что уже матерятся.

В этом же году и наш малый пойдет в школу. С Борькой в один класс. Может, поискать какую - нибудь другую школу? Но ведь и там будет какой-то Борька.

Кстати, этот год-это еще и год ребенка, «год реализации всех прав детей всего мира». Хорошо сказано: всех прав и всех детей.

В Либерии дети прыгают на костылях, подорвавшись на минах.

В Африке мрут от голода, сухие, как стручочки.

Эксплуатируется детский труд. Расцветает педофилия. В Москве раскрыли организаторов сайта» Голубая орхидея", продуцирующих детское порно.

Уже и у нас, в нашей когда — то патриархальной нации, где материнство и детство ценилось превыше всего, есть весь цивилизационный набор современности-и брошенные дети, и проданные, и украденные, и наркозависимые, и рожденные от больных СПИДом матерей, и бездомные, слоняющиеся по вокзалам, сбежав от отцов-алкоголиков. Тысячи бездомных детей-больше разве что в Бразилии.

Наконец пришли сантехники. Один с оторванным рукавом, второй с расстегнутой ширинкой. Что-то там крутили, прикручивали. Отремонтировали. На третий день снова потекло.

- Потому что мужчина должен уметь все сам, — сказала жена.

Мудрость мужчины-промолчать, когда говорят стихии.

Теща любит астрологические прогнозы, вычитала про Рыб: «берегите нервную систему». Жена у меня рыба, интуитивистка. Реагирует на каждую мелочь. Теща предупреждает меня:»над вами скапливаются тучи, поэтому в первой половине недели не берите на себя роль громоотвода". А во второй можно.

Облака надо мной действительно скапливаются. Слух, что на фирме будут большие сокращения, могу потерять работу. Жене не говорю, бережу ее нервную систему.

На Крещение они с тещей пошли святить воду — теща боится улицы, машин, светофоров, сама не выходит. Думаю, что и самый бесстрашный средневековый рыцарь, во всех своих доспехах, если бы оказался теперь где-то на перекрестке современного мегаполиса, то брякнулся бы, без сознания, на проезжей части от того шума, грохота и мелькания, и выкидных газов.

Из церкви пришли просветленные, теща обозначила мелом крестики на всех дверях. Но сказала, что святая вода только для малого. Взрослые могут и такую. Наслушалась по радио, какую мы воду пьем. Я уже на это не обращаю внимания. Потому что что же рефлектировать, что мы пьем, что едим, каким воздухом дышим, — все равно другого у нас нет. Вся Украина фактически в зоне риска. Пять атомных станций, множество техногенно опасных объектов, военных складов, свалок, кое-как прикопанных отходов. Может, мы уже и мяса бешеного потребили. Оно теперь в Европе дешевле, найдутся ловкачи, завезущие всякую убоину. Контроль ненадежный, диагностических систем нет. Впрочем, один замминистра сказал, что ящур нам не страшен — мы его съедим.

Пора переходить на овощи. Морковь, репа и артишок, как писала Гоголевская собачка Меджи. У нас тут есть соседка с одиннадцатого этажа, вдова какого-то профессора, правда, ее собачку зовут Альма, а не Меджи. Вдова выводит ее на прогулку, всегда с ней разговаривает, — такая субтельная старушка, со странным головным убором со старинной заколкой, не лишенная своего шарма, — говорят, в нее был влюблен Фейербах, что ей добавляет загадочности в глазах соседей. Собачка ухоженная, и сама она очень милая, всегда учтиво здоровается — видимо, одинокий человек, и эта Альма для нее все.

Тот сумасшедший у Гоголя боялся, что Земля сядет на Луну. А я боюсь, что на Луне будут хоронить мертвецов, — есть уже и такие футурологические прожекты. А один футуролог даже предлагает запускать их на орбиту.

Будем как Хома Брут, только над ним один гроб летал, а над нами будет много, с космическим свистом.

Тесно делается на планете, человечество вытесняет само себя.

Детективов можно уже не читать, достаточно читать хронику мировых событий. Поплавать в интернете, включить телевизор. Я уже начинаю бояться на следующий день, потому что он может быть еще хуже. Или его может не быть вообще.

Читал, что некие австралийские ученые случайно вывели вирус, способный уничтожить жизнь на земле. Хотели изобрести вполне невинное средство против мышей, а из пробирки выскочил смертоносный джин и выщипался на все человечество. Хорошо, если удалось загнать назад и крепко укоротить.

Лучше бы не задевали природы — где-то что-то вспорется и загремит.

А может, уже и распоролось, потому что везде по миру какие-то аномалии.

Когда-то на Иордань были иорданские морозы. Теперь оттепель.

В Европе неслыханные наводнения. В Китае снежные бури. На Венецию налетел шквальный ветер, Дворец Дожей притопило, гондолы разбрасывало, мраморные львы сидят по ноздри в воде.

В Арктике раскололся айсберг.

Килиманджаро тает.

Поет какая-то птичка. Надеюсь, это еще не соловей.

20 января. Сегодня в США инаугурация нового президента. Клинтон встретил его на лестнице Белого дома, вместе съели яблочный пирог. И, не был бы то Клинтон, он сыграл нации на саксофоне.

Наша политика в своем репертуаре.

Прошел слух, что арестовали леди Ю. потом выяснилось, что только уволили с должности. Хотя в ее случае это может быть и преамбула к аресту. Коллеги-министры поставили ей на прощание две корзины великолепных роз.

- Так если она виновата, чего же вы ставите ей розы? - сказала моя жена. - А если не виновата, то чего же вы ее не защитили?

Странным образом этот вопрос касался вроде и меня. Но я не смог ей объяснить этот феномен мужской амбивалентности, и жена вышла, хлопнув дверью.

Это, ясно, женская прерогатива-хлопать дверью. Я тоже мог бы хлопнуть, но раз — что спугну, два — что потолок посыплется, три-сын посмотрит, да и себе хлопнет.

Друг мой пишет из Калифорнии, что бабочки «монархи» уже мигрируют после зимовки. Феерическое зрелище, когда они летят и садятся передохнуть на эвкалипты, — словно облетают лепестки с какого-то экзотического цветка. Вчера он со своими ездил в ландшафтный заповедник, смотрели на бабочек в бинокль.

Отродясь не слышал, чтобы бабочки мигрировали. Птицы. Люди. А чтобы бабочки?!

Друг оглядывается все чаще. Беспокоится о матери, просит ее проведывать. Устроен он там очень хорошо. Коттедж,» Тойота", бассейн во дворе. Орхидеи у бассейна растут. Теща говорит, что у нее тоже был бассейн — прудик у самого двора, лодка к иве была привязана.

22 января. День Соборности. Все всех к чему-то призывают. Президент призывает к согласию»в этот критически-решающий период для Украины".

Периоды у нас все критические, но никогда не решающие.

Впрочем, на этот раз оппозиция обещает что-то решающее.

25 января. Татьянин день. Если бы мою жену звали Татьяной, у меня были бы основания ее поцеловать. Других оснований у меня, похоже, нет.

В Киеве дождь, шесть градусов выше нуля.

В Англии коровья инквизиция, коров уже сжигают напалмом.

У нас на таможне задержали мясо сомнительного качества, задекларированное как гипс.

В Европе изымают из продажи конфеты "Мамбо", потому что они на желатине из говяжьих костей и хрящей.

В Риме фермеры вышли на демонстрацию. Впереди пустили теленка с плакатом на шее: «это не у коров бешенство, это люди взбесились!»

И уж теперь по восточному календарю-Год Змеи. А то все еще было Дракона. Не люблю гигантских рептилий, не гигантских — тоже. Хоть говорят, что змеи снимают стресс, — в приемных у психотерапевтов даже бывают террариумы. В конце концов, в медицинской эмблеме тоже есть змея.

И все же неслучайно дьявол притворялся Змеем. Помню, подростком видел отпечаток с картины, кажется, Брука, - »грех". Там гигантский лукавый змей обвивает бедра стуманевшей женщины. Я тогда еще не понимал, о чем это, теперь дошло. Особенно когда жена опаздывает и заметно уклоняется от моих объятий.

Однако на востоке змея символизирует добро и мудрость, так что в год Змеи обещают всевозможные позитивные события — реформы, новации, а то и глобальные перемены к лучшему в жизни людей и государств.

Что ж, съежимся в ожидании позитивных перемен.

В Одессе обрушился дом.

В Москве что—то взорвалось в метро на станции «Белорусская-кольцевая». К счастью, поезд немного опоздал, убитых нет. Но много раненых.

У Галапагосов потерпел крушение танкер "Джессика". Моржики выбрасываются на сушу. Гибнут гигантские черепахи. Сотни тонн нефти утекло в море. Птицы волочат крылья, как обсосанные чертом. Рыба дергается в мазуте.

Слишком много для позитивной змеи.

В Индии землетрясение, первое столь мощное в новом веке, девять баллов по Рихтеру. Как раз на их большой праздник, День Республики, был военный парад, и вдруг задвигалась земля, в Бомбее растрескивались дома, люди в панике выбегали на улицу. Больше всего трясло в штате Гуджарат, погибли десятки тысяч человек. Полмиллиона осталось без крова.

В этом же месяце перед тем трясло Японию, дважды трясло Сальвадор. Земля не выдерживает. Они таки сдвинут ее с орбиты своими бомбами и терактами.

В Индию вылетают спасательные отряды,» Врачи без границ", Международный Красный Крест. Пакистан прислал самолеты с палатками и одеялами. И даже повстанцы, желающие одломить Кашмир и Джамму, выразили соболезнования и передали свою кровь для пострадавших. И когда уже не оставалось никаких надежд найти кого — то под развалинами и спасательные работы были прекращены,-российские спасатели продолжили поиск и таки вытащили из-под завалов живого человека.

Под конец месяца события стремительно нарастают, словно получив зловещий импульс ускорения. В Черном море затонул теплоход "Память Меркурия", даже не подав сигнала SOS из-за неисправности радиостанции. Людей вылавливают в море, примерзших к спасательным плотам. Как только взлетев, разбился российский военно — транспортный самолет, - упал на заснеженное поле, фюзеляж хрустнул пополам. У нас похоронили депутата, как раз одного из лучших, еще совсем молодого, погибшего в автокатастрофе. Дорога была скользкая, ночь, ехал на большой скорости — машина врезалась в дерево, обломки разбросало на сто метров. И тогда же привезли тело Сергея кудри, которого застрелил польский полицейский почти на границе с Украиной, на глазах у его беременной жены. Так что и нерожденный еще ребенок реализовал свои права.

Индию снова трясет, у Земли уже какая-то эпилепсия.

И над всем этим звучит» Реквием " Верди. В Киеве проходит фестиваль "Ave Verdi" к столетию со дня смерти композитора. Приехали итальянцы, каждый вечер в оперном театре исполняются его произведения, но больше всего я люблю «реквием», а в нем «Dies игае» — «День гнева». Могучая Музыка, сквозь которую прорывается клекот баррикад.

И я вдруг подумал: если украинцы еще способны на День гнева, то Украина будет. А если не способны, то уже нет.

1 февраля. Снег мокрый, налипает, трижды буксовал, пока доехал домой. Жена сердится, взяла билеты на» маленькую нежную сонату для женщины, мужа и тролля", а я опоздал. Нам бы не излишне и нежности, и сонаты. Зато убили вечер за телевизором, и я с ужасом подумал: «Боже! Нам может быть скучно вдвоем!"- Не потому, что не о чем говорить, а потому, что магия исчезла, магия прикосновения, Магия взгляда. Исчезло все.

Живем, как те двое на картине Мунка «развод» — удаляющаяся женщина и мужчина, смотрящий ей вслед, зажимая окровавленное сердце, а она уже как сиянием написан силуэт.

На рассвете дворники скребут лопатами. Гупают сосульки с крыш. За ночь подмерзало, теперь оттаивает. В городе самый настоящий ледопад.

И эпидемия гриппа. Школы и детские сады закрыты на карантин. Малый наш крайне доволен, сидит дома, не выпускает джойстика из рук. Достали меня эти компьютерные потешки. Уже на что невинную игру подарил ему святой Николай - » живые игрушки", но и они тоже стреляют и гоняются друг за другом.

- Ну, как игра? - спрашиваю.

- Тяжелый уровень, - озабоченно говорит малый. - Если этот не убьет того, то его убьет тот.

Лучше бы он читал "Винни-Пуха". Впрочем, психологи из какого-то медицинского учреждения пришли к выводу, что Винни-Пух шизофреник, потому что у него навязчивые идеи и неадекватное поведение. А у кого она теперь адекватная? Читал, что уже сегодня каждый третий человек в мире имеет нарушения психики. А лет через тридцать, то и вообще уже нечего будет найти вполне психически здорового человека.

Вот кто у нас нормальный, то это теща.

- Что вы лущите эти пилюли, как сухую фасоль? - гримасничает она. - Разве это лекарство? Мел на языке. - Повыкидывала антибиотики и всевозможные импортные панацеи, заваривает чай с калиной. Запарила сосновых почек с шалфеем. Зверобой, клюква, липовый цвет — у нее есть все от всего. Еще бы горячего молока с медом. А главное-чеснок, он помогает даже против упырей.

Снег идет, кости ломит, она тайно от нас постанывает. - Вы бы легли, мама, — говорит жена. - Э, дитя, — говорит она, - если я лягу, то уже не встану.

Еще один восточный Новый год — Тибетский. Там, на том нагорье, в Серебряном ореоле вершин, колотятся в бубны и пляшут до упаду, в устрашающих масках, в тулупах наизнанку, — изгоняют злых духов. Время бы уже и нам. Но наших злых духов не так просто изгнать. Годами надо было колотить в бубны. И очень громко.

В Бразилии карнавал. Феерия музыки и страсти.

В Венеции тоже карнавал. Маски белые, мистические, как из потустороннего мира. Все такое старинное, фантастически прекрасное — застывший чар города Дожей, изогнутые над водой лебединые шеи гондол. А на одной гондоле уже современный дизайн — голова сумасшедшей коровы.

Новая сенсация. Экспертиза из Германии не подтвердила, что это Гонгадзе. И теперь уже никто не знает, что и думать. Получается, что либо дьявол подменил фрагмент тела в холодильнике, либо это совсем разные тела? Да еще и депутат-юрист созвал пресс-конференцию и заявил, что... я так и не понял, что он заявил. Что это кусок не от того тела, или то тело не от этого куска?

Так так мы и будем жить в макабре этих экспертиз, из которых одна отрицает другую, генпрокуроры меняются, и каждый обещает начать дело с нуля?!

Снова клокочут улицы. Снова плывут транспаранты над головами.

Снова палатки накатываются на Майдан, как брезентовые волны прибоя.

Но власти нашли способ положить этому конец.

Перекрыли движение. Нагнали техники. Огородились зеленым щитом заборов. Начинается реконструкция Майдана. Роют глубочезный котлован. К 10-летию Независимости здесь будет сооружен монумент, хоть завершенного проекта еще нет, в процессе додумают. Известно только, что это будет колонна, а на ней — символ Украины в виде женщины.

Вокруг зальют каток, а всуцель под Майданом железные кроты цивилизации выроют трехъярусный бункер для подземной барахолки общей площадью в три стадиона. Так что палаток уже не поставишь. Само упоминание о них стирают с лица земли. А заодно уже и исторический центр старинного города.

Это что-то новое в практике градостроительства. Корбюзье не поверил бы своим глазам. Городецкий схватился бы за голову.

Но, отброшенные на маргинесы Майдана, палатки все равно растут. Манифестации не утихают. Люди едут и уходят со всех концов Украины. им не дают автобусов, меняют графики поездов. То объявляют в рупор, что вагон заминирован, то что разлита ртуть. Однако они добираются, ночуют на станциях, в придорожных деревнях, и снова уходят. Оппозиция обещала решающую акцию, и она будет.

Исхарапуженная власть прищуривается и выпускает когти. Милиция наготове. Дядьки с военной выправкой читают газеты под снегопадом. Неожиданно налетели анархисты в черных масках, с черными флагами, все разбили, поваляли, подняли драку и скрылись. Правда, говорят, то были не анархисты, а переодетые курсанты, и руководили ими правоохранители в штатском.

Однако решающая акция таки состоялась. Тысячи демонстрантов победным шествием прошли по центру города, скандируя: "Правды!"и" убийц в суд!"Несли флаги, плакаты и эмблемы головы Гонгадзе. Сожгли чучело президента. Пели патриотических песен. Во главе манифестации монолитно шли депутаты и лидеры оппозиции. По дороге в ряды демонстрантов вливались прохожие.

Я тоже хотел влиться, но когда увидел кое-кого из депутатов, передумал.

Оппозиция в восторге, ей привиделась победа. Гарант таки взвесил протесты и уволил своего любимого «равноапостольного» генерала. Окрыленные демонстранты прошли возле мрачного сооружения, бывшего когда-то твердыней тоталитаризма, и поставили венок с надписью «Капут №1».

- Не будет Галя, будет другая, — сказала теща, бросая в кастрюлю лавровый лист.

До чего же звезды теперь умные! И то не в категориях космических, а вполне земных. Даже про грипп Зари знают. Вчера предостерегли устами астролога, что»из-за возможности заражения гриппом нежелательно находиться в местах большого скопления". Это, по-моему, звезды перемигнулись с милицией.

Внешне все выглядит прилично. Но достаточно пройти дворами и заулками — везде затаились спецназовцы, сидят в закрытых автобусах, им только дай знак, вмент сделают Украину без украинцев.

9 февраля. Оппозиция создала Фронт национального спасения. Сильно сказано: Фронт. Да еще и национального спасения. Но пока дошло до дела, переименовали его в Форум. Осталась только буква Фе. Потому что фронт это фронт, это надо бороться. А Форум как — то мягче, комфортнее-поболтали, сели да и заплакали. Тем более, что сели очень разные люди. Среди них есть и такие, рядом с которыми первый псалом не рекомендует садиться.

Сманеврировали в слове, сманеврируют и в деле.

Линию фронта национального спасения у нас давно уже держат мертвые. А победить можно, лишь когда ее держат живы.

Все же иногда подхожу к тем палаткам. Тянет. Так бы и перешагнул оградку, как одиннадцать лет назад. Однако что-то меня сдерживает. Оппозиция какая-то странная, альянс неестественный. Левые, правые, социалисты, коммунисты. Еще бы мне не хватало шагать под красными флагами. Под смешанными тем более. Не верю я в такие альянсы. Политиков и на это станет, а человеку негоже.

Манифестанты тоже разные. Кто левые, кто правые, кто «красные», не разберешь. Все синие от холода. Сухой закон, не пьют. Бегают к подземному переходу, цедят из автоматов горячий кофе и чай. Какой-то мужчина приехал на велосипеде из пригорода, собирает автографы на память о решающей акции.

В полночь все начинают расходиться. Я тоже разошелся. Остаются лишь дежурные. При советской власти всех бы сгребли и посадили оптом.

А так посадили только Леди Ю. Элиминировали из процесса.

Теперь в народе возвышения, скандируют ее имя, носят ее портреты.

Больше всего мне понравился портрет в стиле «Матери-семьи "с пронзительным взглядом и указывающим перстом:" я не сломилась, а ты?»

Еще немного-и я сломлюсь. И пошлю всех теперешних несокрушимых.

Фронт национального достоинства тоже держат мертвые.

Когда уже его будут держать живы?!

Тоскливо. Голова болит, в глазах темнеет, в мышцах блуждающая боль.

- Что это ты, отродясь не кородился на печень, а такой желтый? - спрашивает теща. Заваривает мне липовый чай. Загадывает малому щелкать орехи. Слышу: тихонько ругает на кухне мою жену, что злая, что невнимательная ко мне, что я уже как сам не свой.

- Пей таитянский сок "Супер-Нони", - говорит жена. - Помогает от стресса.

Меня оскорбляет этот ироничный и снисходительный тон. Я перестаю быть сильным полом в ее глазах, она — слабой в моих. Я замыкаюсь в себе, она выходит из себя.

- Ты какой — то заторможенный, - говорит она. - Эмоционально глухой. - И это, пожалуй, правда.

Ясно, что женщина тоньше. Женщина-инструмент, а я-прибор. Даже самый совершенный прибор уступает инструменту. Это как компьютер и скрипка. Как пианино и агрегат.

Правда, агрегат из меня тоже с ганджем, — словно мне внутрь, в самый мотор вмонтировано что-то такое, что вибрирует и дребезжит. А жена моя, наоборот, она как Маргарет Тэтчер - такая красивая леди, аж не верится, что железная.

В театре премьера - "Записки маркизы де Сад". Не маркиза, а именно маркизы. Правильно. Все женщины-садистки.

Тем временем на Майдане кипит работа. Бульдозеры вгрызаются в землю. Электросварка сыплет искрами демократии. Хрущит археология в железных челюстях. Стоит густой производственный мат.

Тут история ходит на цыпочках, а они роют, долбят, сваривают. Срезают склоны, демонтируют фонтаны. Ломами подвешивают гранитные плиты. Спилили семь пушистых елок, росших здесь на холмах. Подгрызли их бензопилами и вывезли на свалку. Уничтожили и сами холмы, заровняли рельефы, нивелировали ландшафт.

"Скоро Майдан Независимости станет плоским, как блин», — написал кто-то из журналистов. Вот кто у нас есть, это журналисты. Глаза общества, которое спит.

А те все»соображают на троих". То трое генерал-лейтенантов подписали какое-то обращение, призывают не допустить кровопролития. То три бывшие премьеры бывших правительств взывают к президенту, что государство в опасности и чтобы он использовал все предоставленные ему права (то есть: пусти на них танки? Введи чрезвычайное положение?). То народные избранники обращаются к народу, — словно не знают, что народ их давно раскусил и никто уже тех обращений не слышит. Даже наш нетипичный премьер подписал что-то типично дрянное.

- Может, он подписал, не читав? - сказал я.

- Лучше бы прочитал, не подписав, — сказала она.

Окрыленный поддержкой таких триумвиратов, наш гарант, уже не подбирая слов, договорился до того, чего не позволил бы себе ни один президент ни одной страны в отношении своих соотечественников. Он заявил, что эти акции напоминают ему «Пивной путч» и «Мюнхенский шабаш». А ретивые акулы пера, тренированные в мутных политических океанариях, подхватили сказанное на лету и как уже потом не обзывали те митинги в желтой прессе — и «националистическое сборище», и «политический террариум, уже несколько недель шевелящийся на Крещатике».

Как по мне, то политический террариум шевелится где-то еще. И кроме наших здешних пресмыкающихся, не последнее в нем место занимает гадюка русская черная.

Год Змеи, змеиные сюжеты.

Африканская гремучая змея проглотила дикобраза.

В Претории на какого-то африканца напал здоровенный питон. Обкрутил его тугой спиралью и начал душить. Бедный африканец оцепенел, а потом впился в того питона зубами и не отпустил, пока питон не отвалился. Затем приволок его домой и из его змеиной кожи наделал дамских сумочек. Вывод из этого один: если тебя кто-то душит, надо его адекватно укусить.

- Ты не сможешь, - говорит жена. - Тебя толкнут, ты извинишься.

В ее глазах я безнадежный лох. В своих тоже. Я не принадлежу к хозяевам жизни. Я не принадлежу к гамадрилам. Ни к той популяции с кульчиком в ухе. Люди все неодинаковы. Я сам на себя не похож каждый день.

— Ты мне снился, - сказала жена. - Ты танцевал на пустыре.

Я вообще не танцую. Возможность быть раскованным и веселым загнана у меня в подполье. Я и за студенческих лет не ходил на танцы. Даже на нашей свадьбе, грациозная, вся в Белом, она танцевала с другими, и я немного ревновал. Во сне она подсмотрела правду — я танцую на пустыре.

14 февраля. День Святого Валентина. Приобщаемся к Европе и Америке, перенимаем их праздники. Удивительно, что еще не празднуем святого Патрика и в День Благодарения не едим индейку.

В витринах бантики и валентинки, отпечатки малиновых уст, зверушки с надписями «и love you». И это при таких святостях и канонах, где почитаются крестики, ладанки и проскурки, где есть свои святые и преподобные, к примеру, Петр и Феврония, жившие в молитвах и подвигах, изрезигнив из плотских утех. А как же красиво бы звучало для православного уха — Петра и Февронии! Так нет же, облюбовав себе католического епископа, прижился у нас этот святой без аскезы, некогда тайно венчавший римских легионеров вопреки приказу императора Клавдия, за что и был казнен, ему отрубили голову. Опять голова. И в III веке, и в XX, все кому-то отрубают голову. Хорошо, что символом стало сердце. Маленькое и большое, рисованное и штампованное, пришпиленное к женским блузкам и мужским галстукам. Даже возле палаток кто-то водит на ниточке Пурпурное надувное сердце.

Удачный день для коммерции. Быстро расходятся сувенирчики. Флористы сбывают букеты. А одна изобретательная фирма на Малой Арнаутской в Одессе даже вышла на внеземной уровень — резво торгует звездами, можно выбрать которую хоть, в зависимости от кошелька, и назвать именем своей возлюбленной.

Моя жена получила валентинку без подписи, измененным почерком, они же все так пишутся, но мне обидно. Не спрашиваю, от кого, и она не говорит. Порой думаю: может, у нее есть какая — то тайная, отдельная от меня жизнь, и мне уже не Валентина, а святого Корнелия надо пражничать, - это же он, кажется, покровитель рогатых животных?

Я подарил ей высокую красную розу-вычитал из интернета, что именно такую святой Валентин преподнес двум влюбленным, которые ссорились. И сказал им, чтобы взяли осторожно, потому что роза - как любовь, может причинить боль, если не умеешь ее взять.

Я, наверное, не умею. У меня уже и руки поколотые, и сердце.

А что мне подарила жена, — не знаю, обижаться или нет. Элегантный пакетик с яркой этикеткой: "презервативы казацкие, особенно тонкие". "Сохраняют естественность ощущений, не уменьшая уровня защиты», «Стоп СПИД», действительные до 2009 года, зарегистрированные в Министерстве здравоохранения, проверены с помощью электроники. Может, она испытывает мое чувство юмора? На этикетке козарлюга с усами, как на варениках. И такая крылатая сентенция: "с давних пор у казака было три силы: сабля, конь и широкая степь. Но была и четвертая сила-сила любви. Презервативы казацкие-казацкая сила любви именно для вас".

Какая сабля? Какая лошадь? У меня компьютерная мышка и непрезентабельное авто, которое всегда нуждается в ремонте. И какая широкая степь? Мне на моей земле в моей стране ничего не принадлежит. Даже тещине несколько соток, и те в радиоактивном сорняке. Нет у меня четвертой силы, и трех предыдущих тоже.

Этакий из меня теперь казак. Удивляюсь, что она выбрала меня, скучного технаря, интроверта. А впрочем, все правильно. Я громоотвод, в который должна ударять эта молния.

Вот уже и середина февраля. Сретение. - Зима с весной ленточается, - говорит теща. - Хоть на день, чтобы петух успел из лужицы напиться.

А ведь петух у нее только вышит на ее Полесском полотенце.

Ночь. За окном кто-то пускает в небо ракеты.

Корпоратив? Гуляют крутые?

А, вспомнил. Это же 12-я годовщина вывода советских войск из Афганистана.

Но при чем тут праздник и фейерверк? Празднуют ли, что та беда таки закончилась, действительно ли думают, что выполняли "интернациональный долг"? Что они кому задолжали? Кто им что одалживал? Те маразматики, что их туда посылали, в гробе не перевернутся. А цепная реакция истории гремит и гремит.

Умер Стэнли Крамер, не дожив трех лет до девяноста. Еще когда он снял тот свой фильм - » этот безумный, безумный, безумный мир", а мир все безумнее и безумнее.

На севере Испании снова рвануло. Баски.

В Ольстере на улицах горит и стреляет.

Талибы в Афганистане взорвали две древние гигантские статуи Будды, и теперь лишь его непостижимая улыбка блуждает в скалах.

Какой-то перебежчик из Ирака сообщил в Штатах, что Ирак уже имеет две ядерные бомбы и якобы будет иметь еще, потому что на это работают сколько-то там заводов.

Не люблю перебежчиков, всегда что-то наболтают.

Жалею беженцев, под которыми горит земля.

Восточные наши границы прозрачны, кровавый сквозняк этнических войн несет, как обугленные листья, разные народы через нашу страну. Одни долетают до заката, другие оседают здесь, их догоняют их несчастья, скоро и у нас здесь будет та же самая беда, что и везде.

Листаю кипы газет, захожу на сайты, читаю интернет-издания, покупаю порой даже какую — то желтую прессу-просею, прошеретую, может, и добуду из того информационного хлама какой объективный факт.

- Ты газетный наркоман, - говорит жена. - Я когда-то повыкидываю все эти газеты. Если бы ты так любил жить, как ты их любишь читать!

Она неправа. Как раз я не люблю их читать.

Я проламываюсь сквозь абсурд.

- Можешь ты не принимать к сердцу? - гневается жена. - Все же ничего не изменишь.

Сгребла все газеты и выбросила. На какое-то время даже полегчало. А потом снова. Потому что уж как знаешь эту топографию аномалий, как уже идешь по этим болотам, то так уж и собираешь ту «клюкву».

Когда-то я читал много книг, теперь в основном прессу. Тинейджер говорит, что в будущем вообще книг не будет. Вся мировая литература уместится на компакт-дисках. Весь компендиум знаний можно будет взять через интернет. И леса не переводить на бумагу. Квартиры будут просторными, люди не будут вдыхать книжную пыль.

Меня такая перспектива не радует. Я человек XX века по крайней мере полмене осталось там. Я люблю книгу, том, фолиант. Квартира наша заставлена стеллажами, книги в два ряда, еще и в закапелку стосик. Это наша самая главная мебель. В серванте сиротски поблескивает хрусталь, которого еще не добил наш малый.

Снова под конец месяца набирается критическая масса событий. На каком-то африканском стадионе обрушилась трибуна, привалило 130 болельщиков. В Косово погиб албанский подросток, вспыхнули этнические стычки. Только что отгремело землетрясение в Гуджарате, как уже и в Сиэтле, семь баллов. Под Винницей взорвался бензовоз. В херсонском роддоме занялся кислород, едва успели выхватить из пламени двух младенцев. В Англии некий врач свел из мира до полста пациентов, и теперь он в розыске, его называют Доктор Смерть.

Такой клип однажды.

Не хватает только дьявольской пластики Майкла Джексона. И чтобы гигантский киборг ударил солнцем о Луну, как в медные литавры.

А и в самом деле, мой дом — моя крепость, теперь я это понял. Захлопнуться и ничего не слышать! Хранительница нашего домашнего очага-теща. Плита у нас электрическая, две конфорки неисправны, а теща печет и жарит блины, драники и налистники, на тот же он и праздник Масленицы. - Покойтесь, мама, - говорит жена. - Куда там, лепит вареники, всевозможные вертутики и кнедлики. Миски у нее поливяные, ложки и пестики деревянные, странно то все выглядит среди наших городских начинок — испанской кастрюли, которую мы зовем «Хабанерой», и чайника со свистком, на такие перешел когда-то военный завод по конверсии. А то все она привезла из своего Полесского дома. И старинную иконку Божией Матери, которую негде приткнуть в нашем интерьере. Она стоит на холодильнике и время от времени, когда он начинает грохать, вздрагивает вместе с ним.

А утром в воскресенье теща поклонилась вдруг низенько и попросила прощения. Мы с женой остолбенели: — да что вы, мама, за что же прощение?! - Так прощено же воскресенье, - сказала теща. - Все у всех должны просить прощения. За вдеянное, сказанное и за подуманное. - Я посмотрел на жену, она на меня. Сможем ли мы так просто и так естественно просить прощения друг у друга? За вдеянное. За сказанное. А главное-за подуманное.

Затем начался Великий пост. Но теща и в пост готовит пресмачные блюда. Постные борщи, супы монастырские с фасолью и с грибами. Эти сушеные грибы еще с ее Полесья, малому не даем. Как будто на нас здесь не дышал Чернобыль, как будто у нас здесь нет цезиевых пятен. И во дворе, и на углу нашей улицы, как раз там, где магазин, где мы покупаем овощи. Морковь, репу и артишок.

Теща ночью стонала: приснилась радиация.

Ходила, говорит, с косой и косила деревню.

Но только что выступил президент и заверил, что Чернобыльской проблемы больше не существует. Надо только достроить компенсирующие мощности, то есть еще два блока на двух атомных станциях, потому что после закрытия ЧАЕ с нам не хватает электроэнергии.

С какого-то времени эти «компенсирующие мощности» стали лейтмотивом его политических лебединых песен.

1 марта. Палаточный городок ликвидировали. На этот раз даже ветер не изобретали. Приехали, погромили, брутально скрутили руки.

Бульдозеры и экскаваторы заглушают клокот протеста.

"Оппозиция обратилась к миру". Так он ее и услышал.

Друг мой в Калифорнии смотрит в бинокль на бабочек. А я тут смотрю на эти растоптанные палатки.

Львовские студенты объявили траур по демократии.

Стояли со свечами, утыкали свечи огоньками в снег.

Весна календарная, аж теперь морозы. Воробьи попримерзали к тополям. Снегоочистительные машины локтями разгребают сугробы.

А в Калифорнии тепло, друг пишет: все цветет. Груша цветет, персик цветет. Миндаль уже отцвел. ездили в пустыню смотреть, как цветут кактусы. У нас тоже есть кактус, у тещи на подоконнике. Но он не цветет. Теща скучает по своему огороду, все что-то сажает и поливает, чтобы «произрастало», как говорила довженковская мать. Полила луковицу в слоике — уже и пустила стрелки. Ткнула косточку финика в вазон — пальма выгнулась на полметра. А здесь зима.

Но она говорит, что и раньше всего было. И в имею снег, и на Рождество дождь. С дистанции возраста ей виднее.

Тещи, конечно, у нас плохо. Она привыкла к тропинке с порога, к садику, к колодцу. А тут десятый этаж, балкон, в голове наморочится. Лифт, который все время застревает. В вестибюле темно, всегда кто-то выкручивает лампочку. Рядом базар, в подъезд забегают какие-то подозрительные типы, торгуют наркотиками, обмакивают стены, как приблудные псы. Ночью на лестнице визжат девки, утром у подъезда шприцы валяются. То она и сидит в четырех стенах. Одно плачет, что на проводы не может поехать на гробки в свою деревню. Хоть побыть, хоть посмотреть, мужскую могилу присмотреть. Я обещаю, аякже, поедем, непременно, вот пойду в отпуск, опять не получилось, поедем следующим летом. А на самом деле я не могу ее туда повезти, я там был, село мертвое, все разграблено, в доме сволок упал, на чердаке растет трава. Кладбище все в сорняках, едва нашел могилу тестя. То даже не была зона безусловного от селения, но наезжали какие-то комиссии, мерили радиацию, советовали отселиться, то молодые снялись и уехали, немного старых осталось, село начало отмирать. Несколько лет перебыли, без почты, без электричества. Собаку ночью волк разодрал, то мы тещу и забрали, потому что дальше уже никак было оставлять ее одну. Теперь там уже никто не живет. Огонь лесных пожаров перекидывается на кладбища, горят кресты — словно идет по тем заброшенным деревням какой-то невидимый ку-клукс-клан. Зачем ей видеть ту окончательную разруху? Та деревня в ее памяти садами цветет. Пусть цветет.

И жене легче. Может, когда-нибудь допишет свою диссертацию. Даже хоть так, для себя, чтобы не занидеть в быту. Потому что что-то она очень приходит в упадок. Ходит в халате, непричесанная, мне больно, что ей безразлично, что я вижу ее такой. Похудела, осунулась, под глазами круги, словно она из черно-белого кино. Увы, не из немого.

Я тоже, пожалуй, не отвечаю ее представлениям о мужчине. Вчера пришел с работы сморенный, уснул в кресле, прикрывшись газетой. Сын мне свистнул, как на Канарах, и показал глазами на маму. Она как раз пролетала на метле.

Женский императив всегда один: ты виноват и ты должен. Хорошо, что я все это слушаю вполуха, а то и вполсознания. Если бы еще и женщина говорила вполголоса. Но нет, научно доказано: если уж женщина говорит, то на все свои психоэмоциональные мощности. Сама сказала, сама же тем и отравилась. - Я ненавижу тебя! Ты человек без амбиций. - Возможно и так. Без амбиций. О карьере никогда не заботился. За деньгами не гнался. Дачи не имею. Привилегий и званий тоже. Машина не престижная. Кандидатскую и ту писал на не весьма выигрышную тему:»элементы памяти аморфных полупроводников".

У нас все общество — аморфные полупроводники. С элементами памяти. Даже не с памятью, а всего лишь с ее элементами. И я не исключение.

Род свой знаю от силы до третьего колена. Историю в интерпретациях, которые взаимно исключают друг друга. Язык-в той мере, чтобы не выглядеть дебилом. Мировую культуру настолько, насколько это удалось разглядеть сквозь железный занавес.

Мы поврежденное поколение. Еще от предков что-то взяли, а потомкам уже нечего передать.

А впрочем, поколение-это очень относительная единица измерения. В каждом поколении есть свои антиподы. И потом-инволюция во времени. Время-великий карикатурист.

Профессорская вдова вывела свою Альму в комбинезончике с рюшами. И сама она укутана в пальтишко со старомодным горжетом и потертой муфтой, в которую она прячет свои посиневшие, в перстнях, руки.

Чтобы не ехать в лифте молча, я похвалил собачку и сказал, что в Нью-Йорке на Пятой авеню, в отделе мужской парфюмерии, продается парфюм для собак. А также собачий шампунь. Она была приятно удивлена.

8 марта, Международный женский день. Не знаю, как быть, жена этого праздника не признает. Я понимаю, при чем тут Клара Цеткин? Но ведь все мужество несет домой букетики, я тоже хотел бы какую-нибудь веточку мимозы.

— По православному календарю, — говорит теща, - сегодня преподобной Горгонии.

- А что это за Преподобная? - спрашиваю я.

- Сестра святителя Григория Богослова.

- Иоана Богослова я знаю. А Григорий кто?

- Господь святой его знает. Пожалуй, хороший человек, - говорит теща.

Поздравления с днем преподобной Горгонии моя жена восприняла благосклонно. Так что проблема с Кларой Цеткин для меня решена.

Леди Ю все еще под арестом. И пока Генпрокуратура инкриминирует ей туманно сформулированные преступления, пытаясь как можно дольше продержать в изоляции, пока семьдесят депутатов собираются взять ее на поруки, — тысячи людей пришли под стены тюрьмы поздравить ее с Международным женским днем. Кричат, скандируют, вдохновляются драматизмом момента, докидывают ей подснежники и протягивают руки, а она выглядит из-за решетки и на глазах ошарашенной власти, которая так и не поняла законов жанра, превращается из бывшей бизнес-леди в Жанну д'АРК.

Еще одна волна протеста. Оппозиция снова ставит палатки. Но уже не где, а в самом сердце нации, возле памятника Шевченко, накануне Шевченковских праздников, в непоколебимой своей уверенности, что уже отсюда никто их не вытеснит, не посмеет! Украинцы из тех наций, которые еще верят в покровительство своих гениев, в свои национальные символы, в незыблемость своих святынь.

На рассвете налетела милиция и вдребезги смела те палатки, поскольку здесь должен возлагать цветы президент. Оппозиция заявила, что не допустит, чтобы такой президент возложил цветы нашему национальному гению. На что власти резонно ответили, что цветы имеет право возложить каждый гражданин.

- Только не Кучма! - возмутилась громада. - Долой Кучму! Будем стоять насмерть.

Этот день войдет в нашу историю как 9 мартобря.

К памятнику прошкует правительственная делегация во главе с президентом. Впереди, по ритуалу, гопакедия в шароварах, в веночках и плахтах, несет корзины с цветами. Затем уважительно выступают первые лица государства, половина из которых того Кобзаря не читали и речь его им к Фене. Но ритуал есть ритуал, ежегодная церемония. Кобзарь каменный, от казенной риторики защитить себя не может. Президент подходит к постаменту, перед ним несут корзину с цветами, весь в национальной символике, в сине-желтых лентах.

Эх, как схватил же патриот ту символику, что Тарасу от недостойного президента, как разодрал же он ее в гневе, перегнав здравый смысл! - еще и поджег, чтобы сгорела, чтобы все увидели правду. Но кто-то на кого-то наткнулся, перецепился, толкнул. И началось.

Священный гнев переполнил души, возмущенная толпа подвинула к правительственным твердыням. Милиция стояла стеной, напяв каски на лоб, выставив перед собой щиты. А ребята у нас храбрые, схватили что было под рукой, качнули кордон милиции, зудели, разозлились, кого-то уперщили дрюком, а кого и металлическим прутом. Кто-то бросил что-то полыхающее. Кто-то крикнул: «провокация!"Но было уже поздно. Репортажи уже сняты, кадры быстренько смонтированы и запущены по всем каналам с соответствующим комментарием — пусть смотрит Европа и Америка, какие у нас националисты бандиты!

Так, словно там не бывает подобных стычек, как будто там не летают бутылки со всевозможной смесью, и полиция не пригибается за щитами под градом камней. Так нет же, у нас это сенсация, у нас это проявление не чего-то там, а «фашизма». Сам гарант об этом заявляет с горечью и пафосом, запугивая общество «признаками коричневой чумы». Хотя, по-моему, самое практичное в этой стране — это диван в его кабинете.

А в тот же вечер на вокзале милиция перехватывает студентов, возвращавшихся во Львов, выделив их из человеческой массы только по тому признаку, что они разговаривали на украинском языке. Бросит их лицами на асфальт, преломит и поскручивает руки — вот уже и сидят, «националисты», за решеткой в своем независимом государстве.

А патриоты чубятся - кто сделал провокацию? Непременно сама милиция, переодевшись, пошла на себя. Выломала турникеты, врепежила себя дрюком, швырнула дымовую шашку. А мы, мы люди сознательные, мы всегда за мир и согласие, мы борцы умеренные, мы стремимся к компромиссу. Это Нас подбили злоумышленники, подстрекали провокаторы, внидрились коммуняки, — ну, словом, рука Москвы.

Если бы Кобзарь с Бандурой спел об этом славном побоище, то и Кобзарь бы заплакал, и люди, и все казаки с того света. То вы же как взялись бороться, то уж боритесь, господа. Боритесь или не беритесь. Решайте-фронт или форум?

Вот мы и вышли из этого, как раненые звери. Даже раны не надо зализывать. Атрофировались.

Линию фронта снова держат мертвые.

А я уже был подумал. Мне уже был причастен "день гнева". Я уже готов был броситься в водоворот событий. Но события не завирали. Захлебнулись в нерешительности и резигнациях. По-прежнему.

Грустно все же, когда твоя нация такая беспомощная. Едва что, сразу в отчаяние. А что, в мире все так идеально? А живут, "шахсей-вахсей" себе не делают. А мы чего думаем, что мы такие уникальные, или такие плохие, или такие хорошие, что такого, как это у нас происходит, и мир не видел?

А убийство Кеннеди? Америка и не пошатнулась. А Индира Ганди, а Раджив? А в Италии Альдо Моро, в Швеции Улаф Пальме? А пастор Кинг, а принцесса Диана? Тоже невеселые сюжеты, а почему такие резонансные? Потому что есть резонанс. А мы душимся в резервации. В резервациях резонанса нет.

Ну, события 9 марта. Тоже мне, удивили мир. Такие-сякие националисты, на милицию с камнями пошли. Не выдержали, то и ушли. Наконец рассердились. Потому что когда спецназовцы били людей на Софийской площади при роз-верзтий могиле Патриарха, — страшно было за нацию, что она это стерпела. Помню, одна женщина протягивала руки к омонам, умоляла: - ребята, неужели вы не любите Украину? - А они ей ржали в лицо: «любим, только без украинцев».

И никто в мире не возмутился, и не назвал это фашизмом.

По Москве промчатся бритоголовые, в Швеции блеснут теменем, в Германии еврейским студентам пригрозят новым Холокостом по электронной почте, еще и подпишутся: Adolf@Hitler. Недавно такое сборище экстремалов в одной из федеральных земель едва разогнала полиция, а они еще и забаррикадировались намертво в каком-то здании. А у нас какие бритоголовые? Максимум с усами.

"Согласие! Единство!» - толкут, как в ступе, а где же то единство? Перегрызлись между собой. Хотят построить государство. Так государство же надо строить из подмурка, чтобы каждый свой кирпичик положил. А из того камня, что за пазухой, государства не построишь.

Какой Хичкок со своими "птицами"? У нас свои своих заклевали.

Наступила какая-то собачья старость. Никто ничего не хочет. Никто ни за что не борется. Только наши политики за власть над нами.

А так же красиво звучало-Фронт национального спасения!

Абстрагироваться и не знать.

Жить своей жизнью.

Но своей жизни тоже нет. Домой хоть не возвращайся. Жена, как электрический скат. Резкая, раздраженная. Я уже боюсь к ней заговорить. Вчера говорю: — как ты думаешь, почему украинцы никак не могут идентифицировать себя как нацию, даже уже в собственном государстве?

- А чайка, которую сварили в каше, может себя идентифицировать с собой? Только с кашей, - сказала она.

Вот и поговорили.

Ее характер перемалывает меня, как жернова. Я становлюсь легкий, сыпучий и сам для себя неубедительный. Мне хочется свеяться и улететь.

Як там у Гоголя: «Взвейтесь, кони, и несите меня с этого света!»

Друг мой пишет из Калифорнии: "приезжай. Поработаешь в нормальных условиях". А может, и в самом деле? Я устал здесь жить. У меня отняли родину.

Диктат приматов. Куда деваться человеку?!

Транслируют акцию "бизнес-Олимп". То, что у нас зовется элитой, раздает само себе национальную премию «Прометей-престиж». Но почему, все же и Прометей, и Олимп — это античная Греция. И какой престиж? Неужели им кажется, что быть прикованным к скале, с печенью, заклеванной орлом, это престижно? Может, они думают, что Прометей сидел на бизнес-Олимпе? Им ли что промоутер, что Прометей?

Представляю себе, как те люди в далеких вымирающих деревнях, где уже ни школы, ни клуба, ни хотя бы фельдшерского пункта — как у кого есть старенький телевизор, - смотрят, словно с другой планеты, эти трансляции из столицы, - как здесь жирует бомонд, на их беде распаношенное свинство, в блеске и роскоши ночных клубов, ресторанов, светских вечеринок.

А в это же время происходит незримая и неслыханная трагедия. Мать Гонгадзе уже тоже допустили к опознанию. Семь часов она смотрела на те остатки, в которых нечего было кого-то узнать. Машина скорой помощи стояла под моргом. Несколько раз ее выводили подруки к той машине, она хватала глоток воздуха и снова шла узнавать. Говорят, принесла с собой ботинок, прикладывала к истлевшей стопе, размер не совпадает.

Ниоба оплакивала своих детей. Но их косточки она в руках не держала.

А эта мать - эту мать не могли бы написать даже греческие трагики!

В отношении этой власти к людям есть что-то зоологическое.

Уже не только жена и мать, уже целое общество — потерпевшая сторона.

Такое впечатление, что мы уже всем народом примеряем ботинок к мертвой стопе. Куда дальше пойдет эта нация?

Прочитал статью в интернете из британской "Файненшел тайме»: "потерянная страна". Страшно. Я не хочу ее терять. Я хочу держать линию фронта, но где же те, кто способен на День гнева?!

Мужчины имперских наций мыслят категорией силы.

Мужчины порабощенных, но гордых, наций мыслят категориями свободы.

А такие, как вот мы, все надеются, что как-то оно будет.

Не будет. Люди, пережившие критическую массу унижений (и стерпевшие!), не могут быть полноценными гражданами. Фактически я тоже неполноценный гражданин, потому что я терплю.

В сущности, я давно уже по-настоящему не возмущаюсь, я знаю, что от меня ничего не зависит. При советской власти человека хоть считали винтиком той системы. А теперь повыпадали и винтики, и шурупчики, и мотор забарахлил.

Я никто. Я избиратель. Я единица электората. Я такой-то номер в списке. "Мир принадлежит первым". Я стоннадцатый.

Теща на кухне читает астрологический прогноз. Мне-финансовые трудности, жене-что ей сыграют вальс Мендельсона на этой неделе.

Потеряю работу-вот и будут финансовые трудности. Да уж и так живем» на уровне минимального уровня", как говорил один депутат. Цены растут несоизмеримо с зарплатой. Вот попал в давку на дороге, погнули мне бампер не моего «Опеля», смотался на техстанцию — и уже трещина в семейном бюджете.

- У тебя туго с копейкой? - спрашивает теща. - На вот, возьми. - И втайне от жены отдала мне свою пенсию. И я взял. Я, мужчина, я, взрослый человек, отец и муж! - я заплатил за квартиру с тещиной пенсии.

Мне на ногу упал кактус. Теперь хожу с палочкой, хромаю. Жена даже не заметила, что на меня уже кактусы падают.

Мне кажется, наш малый завидует Борьке. У Борьки собака, у Борьки магнитола. У Борьки тачка крутая, и папа крутой, и телохранитель, как терминатор из фантастического триллера.

А я, кто я в глазах малого, с моими вечными проблемами, с непрестижной машиной и постоянной тревогой за завтрашний день?

Мой отец еще когда сказал: — между мной и тобой будет дистанция, между тобой и твоим сыном-пропасть.

Все знал старик. Я тогда думал, что он старый. Теперь иногда чувствую себя старше его. И дистанция уменьшилась, часто перезваниваемся.

- Ну, как там вы? - спрашиваю. - Как ваш тинейджер?

- Сидит в интернете. Жена волнуется. Как знать, где он там навещает, еще наткнется на какую-нибудь Лолиту. Ты же знаешь, какой там контент. Уже же каждая шлюха может открыть свой персональный сайт. Или что-то такое инсталлируется, почему и названия нет. Недавно какой-то подросток из Техаса объявил на себя аукцион в интернете, член подушкой прикрыло, обещает классный секс.

- Ну если он уже вышел в Сеть, ты тоже должен учиться веб-серфингу. Ограничь доступ к тем программам, где детям до шестнадцати, — посоветовал я.-сделай список веб-сайтов, которые он может посещать, а которые не должен.

— Так он и послушает, - сказал отец. - У тебя вон еще совсем малый, а очень ты можешь им порулить? - И то.

Сидят сейчас с Борькой, играют в новую электронную игру. Суть ее в том, что врага надо избегать. Но его трудно избежать-он враг в большом темпе. Он отбирает жизнь. Между детьми происходит вполне загадочный для меня диалог.

- Сколько жизней еще осталось? - спрашивает малый.

- Еще пять, - говорит Борька.

— Я ее спасу, маленькую мышку, - говорит малый. - А змею надо спасать?

- Проведи одну атаку.

- А тогда что?

- Он тебе снимет чуточку жизни.

- А если нападет, как убивать?

- Просто нажать кнопку.

Вот так просто. "Нажать кнопку»," он тебе снимет немножко жизни".

Мне каждый день что-то снимает немножко жизни. В сумме уже снято больше, чем, может, уже осталось.

У жены день рождения, она себе подарила обручальное кольцо. Тоненькое золотое брачное обручальное кольцо. Мне в сердце кольнуло-это же должен был сделать я. и не подарить, а надеть ей на палец, еще когда мы женились. Но ведь мы не венчались, а просто расписались в ЗАГСе, да и денег не было на два золотых обручальных кольца, и как-то не подумалось. Откуда же я мог знать, что это для нее важно, она же не сказала. А теперь же как? Я должен докупить себе обручальное кольцо, или оно мне купит, или так и будем жить — она замужем, а я вроде как неженатый?

Чувствую себя перечеркнутым.

Исправить положение не знаю как.

Наступает такой момент в жизни, когда ничего уже не можешь исправить. Ни в отношениях, ни в обстоятельствах. Нет в самом себе.

Вчера иду в подземном переходе, слышу по радио: «34-летний японец совершил стриптиз на телевизионной вышке». Это уж если у японца кровля поехала, такая мудрая нация, то что же тогда нам?

Может, выбраться на какую-нибудь вышку и оттуда прыгнуть?

Теща читает Жюль Верна, а я уже хочу Петрарку.

Правда, моя Лаура не тянет на созданный им образец. Та была кроткая и загадочная, а моя уже, как кобра, просто сычит.

Жаль, что в женщинах так быстро умирает Ассоль.

У нас есть секретарша, офис-менеджер, фея фуршетов. Ну, такая куколка, юбочка фру-фру, ноги от шеи, декольте до пояса, идет — все на ней двигтит. Одурманивает духами, одаривает улыбками, голосочек-сирена,

привяжите меня к компьютерному столику, потому что сорвусь. Или наденет блузочку налегке, бутоны выпячиваются, а она смотрит такими небесными глазами, будто и не понимает, что у мужчин шок.

Черт побери, может, пойти налево? Немного адреналина, потому что я уже окоченел. Жена меня игнорирует, сын не слушается, фирма сворачивает деятельность. А секретарша-как сон.

А Зари и впрямь, пожалуй, все знают. Теща читает гороскоп на мой знак: «избегайте неофициальных отношений и грешных помыслов. Звезды хотят использовать вас для интриг". Никогда бы не подумал, что звезды такие интриганки.

В супружеской жизни страсть со временем утихает, взамен приходит постоянная неутихающая нежность. И я не знаю, что лучше-фейерверки любовного шала или надежный семейный очаг? А все эти невзгоды-это у нас временно, вот немного полегчает, и жена моя изменится. Будет такая, как раньше. Она же меня любит, ну определенно любит. Как там у той польской поэтессы:»ты же сам говорил... в прошлом году".

Теща моя притихла, читает "Собаку Баскервилей". Жена со мной не разговаривает, и слава Богу. У нее теперь такие интонации, особенно же достается украинским мужчинам. Уже даже не только депутатам, а всем подряд. Безвольные и беспомощные, глупые и сентиментальные, до чего довели Украину, противно смотреть на таких мужчин.

Что-то мне уже и Записок писать не хочется. Так что я дни перебирал, как четки, прощался с эпохой, а теперь отбрасываю десятками, как на счетах. Неделями не записываю, разве что произойдет что-то важное.

В Эдинбургском замке завелись привидения. Шепот, шорох, вздох. В закрытых помещениях гуляет сквозняк. Может, это ходят герои Шекспира? Может, чьи-то души что-то забыли на этом свете? Может, в паутине запутались летучие мыши? Ученые залегли за портьерами, слушают.

У нас в политике тоже полно призраков. Всучил спиритические сеансы прошлого. Когда-то один призрак ходил по Европе, теперь их здесь множество вешается. Неуловимые майоры подслушивают президентов. Упыри и оборотни похищают журналистов. Нечистая сила скупает голоса. Нашего нетипичного премьера собираются съесть. С Леди Ю делают Леди Макбет.

Сегодня ее уже судят. Даже показали несколько кадров по телевидению. Вот кто бы мне что ни говорил, а не похожа она на ту подлую и коварную Леди Макбет, у которой «мозг полон Скорпионов». Худенькая измученная женщина, введенная под конвоем. Видимо, в камере холодно, — серый свитерок грубой вязки под самый подбородок. Очень исхудала. Говорят, переболела гриппом. Я так и не понял, чего ее держали за решеткой полтора месяца. Инкриминировали преступление за преступлением, а в итоге тихо отпустили — оправдали, на поруки, или как?

— Если бы была виновата, не отпустили бы, - сказала жена.

Ребята из 9-го мартобря все еще сидят. их и не судят, и не отпускают, и никто за них не заступится. Ни Международная "амнистия", ни достойные сограждане. Вышли протестовать только студенты с плакатом: «Руки прочь от студентов!"Тут же против них бросили кучку осатаневших старушек, которые порывались пропеть: «это есть наш последний и решительный бой!». И какой — то дедуган единолично вышел с плакатом: «Ющенко-к ядреной фене!»

Крылатый лозунг, надо сказать.

Опять под конец месяца-это что уж, закономерность? - набирается критическая масса катастроф. В Закарпатье неслыханное наводнение. В Японии землетрясение. Третье за три месяца землетрясение в Сальвадоре. В Венгрии стихийное бедствие. В Португалии обрушился мост. В Кении два автобуса упали в реку. В Бельгии столкнулись пригородные поезда, аж локомотив одного оказался на крыше второго. Где-то обнаружили больного козла. Где-то даже кошка заболела коровьим бешенством.

- Как ты выдерживаешь в голове этот всемирный бедлам? - спрашивает жена. - Зачем ты все это записываешь?

Не знаю. Привычка. Может, тоже какой-то психоз.

Мир живет, вобрав голову в плечи: россияне собираются спустить свою станцию «Мир» с орбиты, — неизвестно, где хряснет. Была рассчитана на три года, а летала пятнадцать. Весит 140 тонн. Должна была бы сгореть в атмосфере, но не исключено, что тонн двадцать обломков может упасть в Тихий океан, где-то к востоку от Новой Зеландии. А если какой-то сбой? Она уже же летала бесконтрольно.

Но и из этого делают шоу. Некий бизнесмен предлагает за грубые бабки частный авиалайнер для желающих посмотреть, как будет сгорать в небе российская орбитальная станция. В Москве уже поставили мюзикл «Гибель «Мира». Хотят привезти нам на гастроли.

— Не играли бы они с такими понятиями, — говорит жена, - а то еще накличут. Слово же как заклинание, оно притягивает.

23 марта. Утром станция " Мир " булькнула в Тихом океане. Все обошлось, станция утонула. Сварилось несколько акул.

Этой же ночью часы перевели на летнее время.

Мороз иорданский. Снег. Метель. "Март за всех стоит", - говорит свекровь.

Но уже 1-го апреля попустило и заплакало, и улыбнулось сквозь слезы. Может, потому, что в этот день родился Гоголь, по новому, правда, стилю, в прошлом веке. Нет, уже в позапрошлом. Это я родился в прошлом веке, и все человечество родилось в прошлом, кроме трехмесячных младенцев. А Гоголь-в позапрошлом. И надо привыкать, что как для нас XIX век, так впредь XX будет уже для кого-то далеким, неактуальным и эмоционально отмершим.

Утром передали, что на аукционе Sotheby's выставлено до сих пор неизвестное «политическое завещание» Ленина, дополнение к его «апрельским тезисам», которое до сих пор хранилось в антигуан-ском банке. Стартовая цена 10 тысяч фунтов стерлингов, желающие приобрести-Северная Корея и украинские социалисты. Однако кто-то инкогнито в черной маске выложил сразу два миллиона, поскольку в завещании есть очень ценное указание вождя, к сожалению, не учтенное его преемниками, что, прежде чем строить социализм, надо испытать его на дрозофилах.

Перед тем поздним вечером, - тоже можно было бы воспринять как первоапрельскую шутку — если бы же он не был в сапогах и с автоматами, — в больницу, где лечилась после тюрьмы Леди Ю, ворвался следователь с тремя спецназовцами, разбросали медперсонал, напугали больных, заблокировали все входы и выходы, сделали в палате обыск и исчезли так же неожиданно, как и появились. Так никто и не понял, что это было.

Вообще день был обильный на экстраординарные сюжеты.

В Югославии в своей резиденции был арестован Слободан Милошевич-сопротивления не оказывал, зато его дочь стрельнула из пистолета.

Из бруклинской тюрьмы сбежал Павел Бородин-и теперь он в Гватемале.

Как раз было воскресенье, и мы с малым пошли в университетский парк. А он оцеплен, перекрыт, и милиция не пускает. Оказывается, во время земляных работ кто-то копнул и наткнулся на что-то твердое. Хорошо хоть не вмазал бульдозером. Вызвали саперов, те нашли снаряд времен Второй мировой войны. Потом еще и еще, — похоже, там на малой глубине целый склад боеприпасов. Теперь ходят солдатики с металлическими щупами, ощупывают каждый сантиметр.

Итак, мы тут полвека как по минному полю ходили. Дети пересыпались песочком, пенсионеры забивали козла, студенты назначали свидания — одно какое-то мгновение и все могло бы взлететь в воздух. И детская площадка, и молодые мамы с колясками, и то наше маленькое фотоателье со старой Мальвиной с голубыми волосами, и университет со всеми его студентами.

У жены моей стресс. Там нашли уже 85 снарядов.

Теща вышла на просцениум и сказала: «Вот как хотите, а когда-то было лучше. Все скривали от народа, то народ и не знал».

Словом, на полегкость нам и не светит, ни по старому стилю, ни по новому.

Что ли на Солнце большие магнитные бури, — у меня очень болит голова. Ежесекундно больше хочется на Канары.

В Закарпатье цветут абрикосы и персики. "Вода отступила, дома падают», — пишет газета. - "Восстановлена связь по временной схеме".

Жизнь это тоже временная схема. После смерти матери я это понял. А теперь, глядя на тех солдатиков с металлическими щупами, еще больше.

А время летит. Пьер Ришар уже не блондин, а седой. Мадонна уже дважды мама. Софи Лорен уже играет в дебютном фильме своего взрослого сына. Шварценеггер хочет баллотироваться на пост губернатора Калифорнии.

Четвертый месяц нового века, а что изменилось? Те же гражданские войны и межэтнические столкновения. Те же» зачистки " в Чечне. Хоть не смотри новостей и не читай газет. В Одессе накрыли банду, похищавшую стариков и немощных и, отобрав у них квартиры, топившую их в заброшенном колодце. В Быковнянском лесу, где светятся души убитых, наркоманы задушили приятеля, не поделив «ширку». В лесополосе под Киевом какой-то дядька увидел костер, подошел ближе, а там догорает человеческое тело, уже только подошвы потрескивают.

Файлы моей памяти хотят встряхнуть все эти кошмары. На мониторе сознания хочу рисовать что-то красивое и доброе. Зато в глаза лезет всяческая дрянь. Испарения человеческих болот, выбросы атомных станций, выхлопы политических труб, — словом, все мутагены на нашу психику. Кто не задумался, тот нормальный. Я задумался и остолбенел. Мы же, как "слепцы" Брейгеля-куда идем?!

Шизоидный сель сознания заливает общество. Слово обесценилось. Язык теряет пульс. Возникают какие-то культы и культики. Спикеры пустоты прикалываются в эпатаж. Вошли в моду яловые бабенки, описывающие секс. Шибздики и симулякры выкаблучиваются в цинизме. Тот облачился в перья, рекламирует презервативы. Тот разглагольствует об оральном сексе, тот заползался писать исключительно матом. А все вместе хотят насюсять на больших, вытереть ноги о предшественников, провозгласив в тональности языковой Хвесски: «литературы у нас нет».

А если у вас нет литературы, и нет культуры, и нет истории, — то чего же я тут мучаюсь, идите вы под три черти!

Это же надо так воспользоваться свободой, чтобы напродуковать столько мусора! Нужен какой-то литературоведческий Фрейд, чтобы поставил диагноз этой шизофренической продукции. Литература сделалась, как блошиный рынок — кто что имеет, несет на продажу. Хоть из помойки вытащит, а выставит на общий показ. Как Моника Левински синенькое платьице с подозрительными пятнами. Оно, бедствие, хвастается, чем может. Размером бюста, длиной ног, тем, что украло помаду, что переспало с иностранцем за заморское платьице. Это уже даже не эпатажная литература, а рвотная.

- Здешний постмодернизм — это капитуляция, - сказала жена. - Все post и post. Надо, чтобы кто-то уже выстрелил из стартового пистолета.

Она уже стоически изучает и этот период, легонько вспомнится ее научному руководителю в Буркина-Фасо. Двадцать лет имели до диспозиции, творили новую литературу, и что же? Въехали в Миллениум на Гарбе, а собирались на реактивном лайнере. Подхватили постмодернизм, как ветрянку, расчухали до крови, ну, и каково же теперь лицо литературы?

Странная женщина моя жена. Мне кажется, что она всегда думает. Пишет диссертацию-думает. Возится на кухне — думает. И в то же время она все время чувствует. У мужчин это раздельнее. Я если уж думаю, то я думаю. Гляну на нее-чувствую. А она думает и чувствует одновременно. Может, потому и такая взрывная, потому что в ней сразу два детонатора.

Она из тех редких женщин, которые не умеют привыкать. Ни к быту, ни к любви, ни к ситуации в обществе. Ни к чему. Бунтует и все.

А еще в ней сильно развита, сказать бы такое редкоупотребительное слово, «антиципация» — она перегоняет суть. Она наступает, еще не видя противника, она разбивает мои контраргументы еще до того, как я их высказал. Мне часто перепадает за все на свете. Иногда я ее не понимаю.

Впрочем, женщина-как музыка, ее можно любить, даже не очень понимая.

- Ко всем перинатальным болезням государственности еще и такая беда-выросли поколения, которым все по фиг, — говорит жена.

- Чего же ты заговорила на их языке? — не выдерживаю я. - где это видано, чтобы женщина говорила матом?!

— А это не мат, - спокойно объясняет она. - Это воровская Феня. И, пожалуй, не случайно этому обществу привито именно воровскую феню, язык блатных низов, — что-то есть в нем глубоко жлобское и бескультурное.

Надеюсь, мой сын, мой мальчик, дитя моей любви, перерастет эту феню и вырастет интеллигентным человеком. А ведь пока он вырастет, Украины может уже и не быть. Вся растворится в хамстве.

Наивный мы народ, украинцы. Мечтаем о свободе в условиях глобализации. Выпустили свою гривну с князьями и поэтами, когда уже не надо ни истории, ни поэзии. Любим свою Украину, которая еще не умерла, боремся за свой язык, который уже умирает. Зависимы от всех и от всего, строим независимое государство. Но все заботимся о согласии в обществе, о консенсусе и компромиссе.

А тем временем кто-то разглядывает нас, как в оптический прицел.

И вообще неизвестно, как они там встречаются, в галстуках и без галстуков, о чем они говорят, те президенты, на тех своих неформальных встречах, за закрытыми дверями, за что пьют, о чем договариваются. Может, Украину уже давно сторговали, а мы все лопочем о независимости. Стратегические объекты приватизируются, Промышленно-финансовый капитал сращивается. Мы уже с той Россией, как те египетские близнецы, сросшиеся головами. Скоро будет единая энергетическая система. А там, глядишь, и Единое экономическое пространство. То есть пространства уже не будет. Каким-то утром проснемся в другом государстве. Потому что проспали свою.

- Ненавижу эти сочные баритоны украинских мужчин! - сказала вдруг жена и выключила радио.

Теща удивилась: - чего ты, они же так красиво пели.

Я действительно слишком много читаю газет. Кроме подписки, порой еще и покупаю в киосках, и тут же, просмотрев, выбрасываю в урну, чтобы и домой не нести. Это как плохой наркотик, информационная ширка, настроение не поднимается, а голова болит. Жена пожимает плечами и все чаще крутит пальцем у виска. В принципе я не против. Даже в дурдом, пожалуйста. А особенно в больницу Павлова. Там и Врубель сидел. Буду ходить в Кирилловскую церковь, где из настенных росписей смотрят те его безумно прекрасные глаза, раскрытые будто не в мир, а во Вселенную.

Когда-то у нее были такие глаза. Завораживали меня. А теперь бликнет как вколе. Хорошо, что редко и смотрит, не хотел бы встретиться с ней взглядом. Потому что что я там прочту? Приговор моей любви.

Ночью я уже боюсь прикоснуться к ней, она отворачивается или делает вид, что спит. И я каждый раз ложусь спать позже, чтобы не встретиться с ней в Ледовитом океане простыней. У нас энергетический кризис тоже.

В субботу зашел знакомый, жена даже не вышла, и я вдруг подумал: «напьюсь». Мы с ним не то чтобы друзья, просто коллеги, еще из аспирантуры. Я его не очень любил. Подчеркнуто элегантный, подчеркнуто вежливый, он всегда держал дистанцию, которую не хотелось преодолеть. В нем было какое-то нордическое превосходство. Блестяще защитил диссертацию, работал в престижном институте, даже женился перфектно — снял с подиума модельку, эталон красоты. Безупречный и невозмутимый, он меня не очень интересовал. Мой друг, что теперь в Калифорнии, тот был худой, холеричный, с внешностью Паганини, у него всегда были гениальные идеи, которые он никогда не воплощал, потому что они перегоняли друг друга. С ним я дружил, а с этим — нет.

Но теперь, случайно встретившись, я и ему обрадовался, в конце концов, мы все очень одиноки, дал ему телефон и адрес, и он зашел. Теперь он уже не такой элегантный, жизнь его заметно примяла, с наукой тоже не сложилась, престижный институт пришел в упадок, поэтому он вынужден работать на попутных работах, сейчас делает компьютерную верстку для издательства, издающего украинскую литературу, поэтому тоже неплатежеспособно.

Он какой-то прогорклый и обескураженный ко всему. Говорит, что Украина банановая республика и что украинцы неспособны построить свое государство.

- Чего же ты не уехал? - спросил я.

- "Нет гавани для наших кораблей", - сказал он. — Ян Судрабкалн.

Что мне в нем всегда нравилось — он любит и знает поэзию. Такой сухой и скептический, а поэзию любит.

Разговор не клеился. Посидели молча. Даже выпили. - Знаешь, как поймать льва в пустыне? - спросил он. - Очень просто. - И рассказал софистичный программистский анекдот. Надо привезти клетку, поставить посреди пустыни, пространство инвертировать так, чтобы клетка стала пустыней, а пустыня со Львом оказалась в клетке.

У меня впечатление, что он уже тоже инвертирован на пустыню.

У каждого своя пустыня. И " свои миражи.

У меня уже и миражей нет.

Жена очень изменилась. Щурит глаза и думает что-то свое. Где-то задерживается по вечерам. Не влюбилась, не дай Бог. Этого еще нам не хватало, и мне, и ей.

Лег спать-жена отодвинулась. Представил себе секретаршу, а она вдруг ощирилась, как в фильмах про Дракулу. До утра не мог уснуть.

Смотрел на жену. Когда-то у нее личико было, как фарфоровое, светилось в темноте. А теперь серое и измученное, даже на рассвете.

Один астролог все показывает сигнатуры. Растолковывает сны и приметы, линии на ладонях, и где какая родинка о чем свидетельствует. Его послушать, то моя жена должна была бы быть очень счастливой. У нее родинка именно там.

В университетском парке нашли уже 305 снарядов и несколько гранат. Жена смотрит на меня обезумевшими глазами — - как ты мог водить туда ребенка?!

А откуда я знал? И вообще, куда теперь можно водить ребенка?

В какой-то школе разлили ртуть.

В каком-то подъезде подложили взрывчатку.

В каком-то детском саду перетруели детей некачественными продуктами.

Но не надо думать, что это только у нас. в мире тоже бывает всего. В Европе уже детей в школах учат, как защищаться от бандитов. Девочки носят при себе газовые баллончики. Для женщин уже изобрели бюстгальтеры с кармашком для пистолета.

Совсем не лишнее изобретение. Если бы где продавался, я подарил бы жене. В день преподобной Горгонии.

Не думаю, чтобы она влюбилась. Она теперь такая желчная и анемичная, ее только и хватает, что на возненависть к мужчинам. Как заведется — голос на пять регистров, а я воспринимаю только три. Выключаюсь автоматически.

Читал, что в Майями какой-то мэр запустил в жену чайником для заварки. Видимо, доказала.

У нас посуда целая, чайник на месте. "Кобету нельзя ударить даже цветком", - как говорит моя теща. Тесть был поляк, там на Полесье были целые села польские, шляхта Хо-дачкова так называемая. Быт, конечно, отличался, обычаи, имена. А так жили мирно, женились. Может, из-за того она такая и взрывная. Украинцы с поляками-это гремучая смесь.

Теперь хожу с сыном в Ботанический сад, надеюсь, что хоть там нет боеприпасов. Изучаем разные регионы Украины-и степь, и лесостепь, и Полесье. Малый лазает по скалам, играет в жмурки со скифской бабой. Шумят карпатские ели. Скоро зацветет сиренгарий, здесь есть разные сорта, и кандидаты В сорта, как и у людей.

Мне только обидно, что малый видит, как по мусорным урнам копаются алкаши. Порой даже и не алкаши, а вполне приличные старики. Одна бабуня все стоит у подземного перехода, просит. Седая, чистенькая, похожая на нашу бабушку. Мальчик на нее оглядывается, смотрит на меня. А как я ему это объясню?

Видимо, снова вспышка на Солнце. Чувствую себя так, будто меня раскрутили на центрифуге и выпустили. Очень болит голова. Хочется тишины. Под окном рычит бурильная машина. В стену вгрызается перфоратор. У Борьки горлает магнитола. Воет, хохочет и завывает сигнализация на чьей-то машине, почти, как голос моей жены. В последнее время у нее прорезаются такие интонации, хоть фильтры на уши стал. Иногда мне кажется, что я ее возненавижу.

Акции фирмы упали. Фирма сворачивает свою деятельность. Страна не стабильна, инвестор не хочет рисковать. "Опель" у меня уже забрали. Хорошая была машина. Ясно, не» Лексус «и не» Мерседес", а все же. Теперь езжу на своей, она часто ломается, то сухарик летит, то не завелась, тащили на буксире.

Вчера лежал под машиной, как перееханный, опоздал на работу. Это мне тоже сняло немножко жизни.

Друг пишет из Калифорнии-у них там одновременно расцвели все розы. Пурпурные, белые, розовые, в диаметре сантиметров двадцать. Он как рассказывает, словно рисует по стеклу.

Возле дома дерево пахнет медом. Дерево, которое гудит.

"Здесь уже нет экзотики, — пишет он. - Здесь все экзотика. Бывают такие экзоты, что не знаешь, оно растение или зашевелится».

У нас тоже порой не знаешь — оно человек или засичит.

На работе все труднее. Все нервозны. Нескольких уже сократили, каждый думает: Кто следующий? Если я, то должны были бы предупредить за два месяца, есть же какие-то законы или уже нет? Босса своего мы в глаза не видели, он здесь наездами, живет за границей. А непосредственный наш шеф здешний, правая рука сатаны, что захочет, то и сделает. Мы его называем "Спок«, потому что по каждому слову — » спокойно«, а то и сокращенно:" Спок!». Выставит ладонь вперед и с таким вкусом, как «Spok!"Движение будто успокаивающее, а одновременно унизительное, — будто отстраняет, ставит на место, убирает с дороги. Очень неприятный тип. Это был хоть профсоюз, защищал хоть на словах, а теперь кто защитит твои права? Шеф зависим от босса, мы зависимы от шефа, теперь же все зависимы от зависимых. Вот и живешь, как обожженный, среди таких, как сам.

Пасха в этом году ранняя, у всех христиан одновременно, такое редкое совпадение. Колокола звонят на Владимирском соборе, мы христосуемся. Спасибо теще, обращающей к обычаям. Малый бьется с Борькой крашенками нараспашку, Борька шлепает какую-то гадость насчет этимологии яиц."- Это у них в семье, или в детском саду набрался?! - ужасается жена. Хочется Борьку в шею выгнать, а ведь он ребенок. Заслоняюсь от них газетами, там тоже не пропускают случая двусмысленно скаламбурить. Что за склонность появилась у людей — непременно ввернуть какое-нибудь дрянство, намекнуть, понизить.

Жертвы бездарных ремейков и адаптаций, подсевшие на сериалы, как на наркотики, — каждый вечер стремятся узнать, кто с кем спал и кто кого убил. Идет некая планомерная лярвизация страны. У нас уже пятилетние девочки поют «спросу №5» из репертуара «Вигры». Теперь как ни увернешь блатное словечко, то ты уже и не интеллектуал. Пресса изобилует светской хроникой. Одной поп-звезде подарили "Мерседес" на Пасху, другой — серый щенок кавказской породы. Тот носит куртку из памперсов, тот от Юдашкина, поэтому на антальском берегу две туркени пяти почесали.

Кожей слышу, как тотальное жлобство сознательно прививается людям, превращая их в массу. Массе не надо искусства, массе не надо культуры — массе надо заложить в подсознание, и она пойдет в спроектированную сторону.

Порой мне кажется, что существует некий мозговой центр, работающий на самоликвидацию этого государства, даже не так руками его врагов, как усилиями собственных здесь идиотов.

Свекровь боится Дракулы. Его показывают на сон грядущий почти каждый вечер, в гармоничное время. Импозантный граф выщипывает кровавые клыки, вампиры кощавыми пальцами поднимают Вика гробов, им загоняют колья в грудь, а они все равно встают, тарахтят костями, трясут истлевшим фитилем, впиваются людям в шеи и сладко слизывают кровь. Все горит, все падает. Терминатор с квадратной головой, квадратно ступая, уничтожает все на своем пути. Кого-то бьют, кого-то убивают, кому-то сдирают кожу с лица, а там, под сподом, медвежья шерсть. То теща хоть днем кричала, а это уже стонет и во сне. Мы исключили телевизор из ее духовного рациона. Да и сами избегаем смотреть, а особенно в присутствии сына. Потому что сквозь землю провалишься, сплошной автоматический секс. А малый смотрит, как ему запретишь? Порой ему надоедает, мастерит какую-то головоломку, глянет, прокомментирует: «любовь, любовь! Сейчас попадают".

Это уже не телеэкран, это ипподромы секса, где обнаженные всадницы мчатся сквозь ночь на разнузданных жеребцах. Когда-то, в начале нашей Независимости, день завершался молитвенно: "Боже великий, единый, нам Украину храни!", потом быстро допетрали, что украинцы стерпят, изменили формат, никто и не заметил. Начали демонстрировать программу для нуждающихся допинга-Эротодром. Тренированные девочки вохались вокруг шестов, имитируя половой акт, пока сексапильная ведущая, почти голая и в пряжках, зачитывала письма полуночных зрителей с благодарностью, что им подняли либидо. Подупавшие мужички начали трахать своих женщин, подзаряжаясь от национальных каналов. А ведь самые сексуальные ягодицы от долгого созерцания начинают приедаться. Я уже знаю, кто как стонет в какой позе. Я уже знаю все позиции, но не греческие, греки наверняка это делали иначе. И восточные народы тоже. У них танец живота, а у нас тут пятой точки. Как сказал бы Борька: «не вставляет». "Полный марабу", - говорит наш малыш.

Словом, спасибо демократии. Сроду не знал, что в мире столько халтуры. Куда же ее и сплавить, как не в захланное постсоветское пространство? Хорроры и триллеры, сериалы и серии, ремейки и ремиксы. Большой проект для семейного балдения. Впечатление таково, что эти фильмы делают патологически нездоровые режиссеры для патологически тупых зрителей. Циники для плебеев. Дебилы для умственно отсталых. Особенно любят посмаковать разновидности поцелуев. Какая-то femme fatale впивается ему в губы, вдруг высолапывает язык, как жало, и всаживает ему до самой диафрагмы. Трясут перьями боа трансвеститы, призывно улыбаются гомосексуалисты. Облизывают друг друга лесбиянки.

Вообще-то я толерантен ко всем, традиционным и не традиционным, пусть себе любятся кто как хочет, но для чего творить такую шумиху? Секс это же дело интимное. А интим, как ни возьми, это глубоко личное, внутреннее, сокровенное. Зачем же ходить с фалом наперевес?

Когда-то, еще когда Радио «Свобода» слушали конспиративно под одеялом, среди всевозможных откровений демократии меня удивил один журналист, говоривший о свободе обычаев, как тогда говорили, там, «за бугром». Он с такой иронией сказал, что если и дальше так пойдет, то наступит время, когда учителя на уроках биологии будут наглядно демонстрировать половой акт, а школьники будут зевать и втайне из-под парты читать Вергилия.

Вергилия не Вергилия, а Гоголя я уже перечитываю. Зря, что писал давно, актуально и по сей день. А что, читать теперешних пофигистов? Ту писательницу, к примеру, что назвала свою мать фригидной, а мужчин своей нации... брезгую повторить, как она назвала мужчин своей нации. Или тех биндюжников слова, что допингуют свою бездар-ность цинизмом? Или тех потасканных нимфеток, что все выворачивают свой "телесный низ"?

Верните мне мой восторг перед женщиной. Хоть немного магии, загадки, недосягаемости, а не чтобы она мне выворачивалась тем своим «телесным низом».

Купидон стрелял не в гениталии, а в сердце.

Зрители уже сошли с дистанции, а те все гарцуют. Какие-то зверюшки неизвестного пола валят друг друга и визжат: «Секс революшн!"Какие-то неаппетитные дивули имитируют на экране оргазм. Появилась новая форма признания в любви: "Давай займемся любовью".

Если бы я тогда на Майдане, в той палатке, сказал ей нечто подобное, имел бы хорошую пощечину. Мы на том граните, промерзшие, обессиленные голоданием, — я не знаю, что это было, я держал ее дряблые ручонки в своих руках, боялся притянуть ее к себе, меня на расстоянии било током. Тронул губами ее лоб, почувствовал полоску тепла под повязкой, до сих пор обдающую жаром, как вспомню.

А не склещиться и раскочиться, как собаки.

Очевидно есть люди, не талантливые к любви. И их все больше.

Снова зашел Лев, инвертированный на пустыню.

- О, еще одна разновидность мужчины, - комментирует жена его приход. Она его недолюбливает.

У меня тоже с ним не очень складывается. Он слишком категоричен и желчен. Он презирает общество. Он не любит украинцев как нацию. Сам национально не акцентирован, идентифицирует себя совсем с другим спектром проблем. Интеллигент в третьем поколении, как и я, но я гуманитарного корня, а его дед был знаменитый микробиолог, отец — хирург. Дед читал лекции на украинском языке в тяжелые времена сталинских репрессий. А уж отец говорил на языке скальпеля, ему главное было точно диагностировать, прооперировать, устранить болезнь. Он унаследовал, очевидно, это. Он препарирует проблемы жестко и без сантиментов, а на каком языке, это для него не существенно. Может на украинском, может на русском. И так же на английском.

- В третье тысячелетие украинцы въехали с той же телегой проблем, — говорит он, — с набором дремучих стереотипов, с комплексом неполноценности. Мир принимает новые вызовы, решает насущные проблемы, а они все барахтаются в тех самых, старых, неинтересных и неактуальных для мира.

Я молчу. Мне наши проблемы актуальны.

- Украинские проблемы - это как чудовище Амброза Бирса, - говорит он. - Ты читал Амброза Бирса?

Я не читал Амброза Бирса, и он мне рассказал. Был такой странный американский писатель, предшественник Эдгара По, тоже страшноватые сюжеты.

И есть у него рассказы, такая психофантасмагория, когда один человек страдал, мучился, а никто не понимал, почему, — думали, что, может, он сумасшедший. Потому что он, когда шел через овсяное поле, вдруг начинал странно себя вести: что — то будто отталкивал, с чем-то боролся, сопротивлялся, падал, подводился, то его было видно всего, то лишь наполовину, - так, будто его перекрывала какая-то незримая субстанция. Это были движения борца в смертельном Герце, но противника не было видно, поэтому казалось, что его либо сводит судорога, либо это какой — то приступ безумия, - он борется, а неизвестно с чем. И падает мертвым на потолочное поле.

А дело все в том, что есть субстанции, незримые для постороннего глаза. И вот эта проклятая тварь, это чудовище Амброза Бирса — именно такая субстанция. Как и наши, порой неподъемные для психики, украинские проблемы. Они преследуют нас, терзают, они кромсают нас и истощают, мы с ними боремся веками, но ведь сбоку их не видно, и мы погибаем на своем овсяном поле, неизвестно чем для мира растерзанные.

- Тот же украинский язык, - говорит Лев, превращенный в пустыню. - Имеете свое государство-говорите. С кем и за что вы боретесь, миру не понятно.

То же государство. Это не та, о которой вы мечтали? То постройте ту. Миру непонятны ваши ропоты. Он идентифицирует вас с этим.

Вам не нравится власть — выберите себе другую.

Или история. Русские написали свою историю, где нет вас. Карамзин, как Колумб, по словам Пушкина, открыл им их историю. Так откройте себе свою! Почему же у вас нет своего Колумба?

Тот же Голодомор - то он геноцид или не геноцид, если другие государства его признали геноцидом, а ваш собственный парламент не признает?

Те же черноземы, те богатства недр Украины-почему же такой нищенский ее силуэт в мире?

Ее интеллект, ее таланты, являющиеся гордостью других наций, — а почему не своей?

Столько героев было, столько подвижников, - почему же печать неполноценности?

Он прав, но мне обидно это слушать, мне не хочется об этом говорить. Для него это точка зрения, констатация положения вещей, а для меня это то чудовище, та невидимая для мира субстанция, которая меня замучила, с которой я должен бороться, и вполне возможно, что со стороны это выглядит безумием.

В каждой нации есть от чего сойти с ума. В разных обстоятельствах, в разные эпохи. Но есть национальная специфика безумия. Торкватто Тассо бился головой о стены. Гельдерлин тихо погружался в меланхолию. Ван Гог отхлебнул себе ухо. А русский художник Федотов пытался перегрызть решетку. Что кому допекло.

Мне допекло унижение, эта извечная дискриминация нации.

Россиянам тоже многое допекло, но они-империя, они все равно уверены, что Россия обречена на величие. А мы обречены на Россию. Мы всегда на кого-то или на что-то обречены. От того и комплекс неполноценности.

Мания величия-это болезнь.

Комплекс неполноценности - тоже болезнь. Только еще хуже.

Ибо от мании величия станешь испанским королем, как Поприщин у Гоголя.

А от комплекса неполноценности почувствуешь себя насекомым и побежишь по стене, как Грегор у Кафки.

Но с чуда не схожу, как это можно было за такое короткое время довести Украину до такого состояния?! Так ее одурить, так обокрасть, сбить с магистрального пути, загрести под себя ресурсы, прибрать к рукам прессу, радио и телевидение и фактически дать нашей истории обратный ход?

- А ты знаешь, как пираты захватывали корабль? - говорит Лев, превращенный в пустыню. - Подкладывали под штурвал топор, корабль сбивался с курса, и тогда они его брали на абордаж.

Начитанный. На все имеет метафору. Мне после его визитов снятся кошмары. То чудовище Амброза Бирса, с которым я борюкаюсь. То пираты, берущие Украину на абордаж.

Теще снилось, что она жала рожь и недожала. Говорит, что это наугад. А я говорю ей, что наоборот, жить вам еще и жить.

Апрель какой-то странный. Ночью заморозки на почве, а морелька уже цветет. Белесенький цвет облетает на черную землю, собачка Альма чмышет в нем носом, доискивается зеленых вихтиков травы.

- Витамины, - улыбается мне профессорская вдова.

Я на мгновение останавливаюсь, ищу сказать ей что-нибудь приятное. У друга моего в Калифорнии лабрадор, так что я в курсе собачьих новостей.

-В Лос — Анджелесе, — говорю я, - создали компьютерную игрушку для котов, для физической и умственной их стимуляции. Обещают скоро и для собак.

Профессорская вдова даже немного обиделась-зачем Альме стимуляция? Альма и так умна.

В каком-то европейском водоеме появились хищные рыбки пираньи, но почему-то очень крупные. Кто-то, видимо, откуда-то привез, да и выплеснул в водоем. Так если маленькие налетают стаями и могут умент оставить от тигра скелет, то что же могут оставить от человека эти?

У нас сейчас едят нашего нетипичного премьера. Министра иностранных дел перед тем уже съели. Пираньи у нас ниоткуда не завезены, у нас свои. Хотя завезенных тоже не хватает. И те, и те купаются на голубых экранах, плавают в коридорах власти, даже в лампадках возле святых икон.

Мне опостылели конфессии с политическим подтекстом. Московский патриархат, Киевский патриархат. Один всея Украины, и второй всея Украины. В глазах двоится-кто же из них усеиш? А я хочу обращаться к Богу из своего храма на своем языке. Это мое право.

Но Бог, пожалуй, уже не услышит. Поздно мы принялись строить свое государство. Европа объединяется, мы снова не такие. Сепаратисты, националисты, самостийники. Выпадаем из концепции «исторически обоснованной интеграции Европы». Мы вообще какие-то исторически не обоснованные для Европы. А зря. Наши бренды соответствуют европейским трендам.

Мы уже полностью глобализировались.

Нашего цвета по всем борделям мира.

Наши Синдбады плавают под чужими флагами.

У нас уже есть маркеты и супермаркеты. Холдинги, лизинги и консалтинги. Рейтинги, брифинги, автобаны и хабвеи. Жлоб-шоу, фаст-фуды и сендвич-бары. Рейдеры, трейдеры, рокеры, брокеры, киллеры, дилеры, трасты и педерасты. Все как у людей. Презервативы можно по телефону заказать. Киллера нанять через интернет. Место в парламенте купить.

Мы уникальная нация. У нас земледельцев морили голодом. Режиссеры ставили спектакли в концлагерях. Поэтов закапывали в вечную мерзлоту. У кого еще есть атомный саркофаг? Куда тем египетским фараонам, у них там в саркофагах мумии, а у нас в атомном живьем похоронен Валера Ходемчук. Кто сказал, что украинцы крестьянская нация? Сейчас мы уже нация модерновая, нация на атомном подогреве.

А вы думали, что Украина так просто. Украина-это супер. Украина-это эксклюзив. По ней прошли все катки истории. На ней отработаны все виды испытаний. Она закалена высочайшей закалкой. В условиях современного мира ей нет цены.

Неожиданно умерла теща. Она никогда не болела, а если и болела, то к врачам не обращалась. А тут вдруг заточилась и прилегла. И пока приехала скорая, ее уже не стало. Остановилось сердце-и все. Я думаю, что это через десятый этаж. В своей деревне над прудиком она бы еще жила и жила. Хотели похоронить ее у тестя, но это же фактически в зоне, я туда не наезжусь, все заросло, а дальше, дальше, дальше во времени — что, наш сын и его потомки должны присматривать могилы предков в радиоактивных сорняках? Мы ее похоронили на городском кладбище, она там лежит одинокая, среди чужих, зато в оградке под цветами, а тесть среди своих односельчан, зато под обгоревшим крестом. Жена плачет, винит себя во всем, корит. И, конечно же, меня. Что весь быт на маме лежал. Может бы, она еще пожила, а мы ее возраст заели. Теперь весь быт пал на жену, теща все делала мягко и ласково, а жена с раздражением. Из-за того у нас теперь все невкусное и несвоевременное, на кухне запахло смоленым, словно где-то перекрестили черта. Она еще больше осунулась, фатально теряет свой неповторимый женский чар. В доме начали появляться какие-то фурии, женщины резкие и решительные, мне хоть убегай.

Зачем она борется за равноправие со мной, у меня же нет никаких прав, сами обязанности. Вот потеряю работу, как будем жить?

Мало того, что приходит поздно, объявила бойкот плите, в холодильнике пусто, стенки понамерзали. - Голодные? Хотите есть? - грозно спрашивает она. - Пожалуйста, в кафе "Пещера", там лучшие блюда украинской кухни.

Слышал, что на женщину надо посмотреть левым глазом, чтобы увидеть ее эмоциональное состояние. Посмотрел левым глазом-свирепая, как сто чертей.

Хорошо игуанам, они могут есть только два раза в неделю. Я тоже могу, но малого надо кормить каждый день. Жарю какую-то картошку, варю какие-то порошковые супы. Словом, "Магги" - добавь изюминку!"Как-то перетриваем мамино эмансипе.

Перебрал в памяти всех эвентуальных ее адораторов, но из-за кого она могла бы потерять голову, не нашел. Хотя ... Я уже как тот Гоголевский чиновник, который понял 86-го мартобря, что «женщина всегда влюблена в черта». Вчера вернулась в полночь, и от ее одежды отгонило сигаретным дымом. Неужели начала курить? Как будто нет. Бывает в обществе мужчин? Впрочем, теперь и женщины смаляют без памяти.

Я страшно боюсь ее потерять.

- Заведи мобильник, — говорит она, - чтобы я всегда могла предупредить, когда задержусь.

— Но мобильник-это же посекундная тарификация.

- Жизнь - это тоже посекундная тарификация, - отрезала она. - Приходится платить за каждую секунду.

А секунды летят. Так можно умереть и ничего не успеть. Успеваешь только устать.

Уже даже жена заметила.

- Что ты сидишь, как памятник Гоголя? - кричит она. - Голова похнюплена, руки свешены, нос, как обструганный. У тебя депрессия. Пойди к психоаналитику.

Не пойду. Потому что что он мне посоветует? Релаксацию, спокойствие, положительные эмоции? Будет бродить по лабиринтам моей психики, искать базовую травму. А что там искать? Моя базовая травма-Украина. И на это нет совета.

26 апреля, пятнадцатая годовщина Чернобыльской катастрофы.

Папа Римский благословил итальянские семьи, которые приняли и оздоровили за эти годы более полумиллиона Bambini ucraini, чернобыльских детей. Была прямая трансляция из Ватикана. Жена смотрела и плакала. Другие дети едут в Италию, а наш ходит в детский сад, плохих слов набирается. Пел Киевский хор мальчиков, хорошо пел-bellissimo canto! Малый наш сидел и подпевал. И тут я впервые заметил-у него же голосочек красивый, и слух едва ли не абсолютный, это же наследственное от моей матери, чего же мы его не отдали в эту хоровую капеллу? Вот бы и пел теперь Папе Римскому, а не смотрел здесь дурацкие сериалы.

Вскоре Иоанн Павел II отправится в свое апостольское путешествие по стопам апостола Павла. А может, он и сам апостол, или теперь не бывает? Потом приедет и в Украину. Говорит, что ему хочется обнять представителей народа, столь любимого его сердцу.

Как же это так получается с этим народом — сам себе не дорогой, а Папе Римскому дорогой?

И именно в этот Чернобыльский день нашего нетипичного премьера таки съели. Протесты, митинги, три миллиона подписей — ничего не помогло. Многие восприняли это как еще одну национальную катастрофу.

Тысяч двадцать пикетчиков пришли под стены парламента. Женщины рыдали, возмущались. Одна депутатка покропила себя из бутылочки, хотела самосожжаться. Но парламентское большинство проголосовало против него. Как сказал один депутат: «сегодня в едином оргазме слились коммунисты и олигархи». Этакий политический секс.

Так что какое-то время будем без правительства. То есть правительство осталось то же самое, пираньям главное было съесть премьера.

Но он сказал: "Я пойду, чтобы вернуться!»

Патриоты обрадовались: "сегодня мы получили лидера нации!»

Теперь политические партии косят под него, хотят, чтобы он их возглавил. А он идет, как по болоту, высокий, красивый, немного похожий на Гулливера, ступает осторожно-осторожно, чтобы ничего не растоптать. Из него был бы хороший Гарант.

- Не идеализируй, - говорит жена.

ей больше нравится Леди Ю.

Нет, я не против женщин у власти. Теперь женщины везде-и в бизнесе, и в науке, не говоря уже о спорте. есть даже две женщины тореро. Женщины-саперы. Женщины-хранители. Есть даже женский бокс, в весе «Мухи» и «Супермухи». Мне даже нравится, когда у власти умная и красивая женщина. Это же не что-то, это лицо нации. Маргарет Тэтчер. Индира Ганди. Беназир Бхутто. Только…

- "Не может взойти донна на престол, — жена, как всегда, цитирует Гоголя. — Никак не может. На престоле должен быть король».

- У нас другие женщины. Другая традиция. Мы не привыкли. Она же переакцентирует все приоритеты.

- Ваши мужские приоритеты давно уже надо переакцентировать, - сказала жена.

Возможно. В самом деле. Пусть наступает их время, их эра, их золотой век! - потому что мужская цивилизация, что там говорить, таки завела человечество в тупик.

Но тут уж она против. Есть в ней такая непоследовательность. При всех ее негациях к мужчинам, у нее культ мужчины сильного, мужчины-рыцаря.

Много я дал бы, чтобы в ее глазах быть таким. Но мое время потеряно, я не достиг себя. Разве что мой сын.

Хотя тоже вряд ли. Теперь же ребята-хоть косу заплетай, и в ухе сережка. Мужчина формируется не тогда, когда заслоняется щитом, а тогда, когда поднимает меч.

Апрель завершается печально. Душа тещи оглянулась с первого расстояния-девять дней. Мы перенесли ее иконку в комнату, поискали глазами, где у нас покут. Дикие мы люди, нет у нас Покутья, есть интерьер, есть бытовая техника, стеллажи и картины, а иконку негде поставить. Пристроили на полочке над телевизором, повесили тещин старинное Полесское полотенце, зажгли свечу из декоративного подсвечника. Жена плакала, возле нее были те ее феминистки, одна еще ничего, у второй зубы в два ряда. Они жестикулировали и по очереди выходили палить на балкон.

Пришел отец со своими. Его жена все приготовила и накрыла стол. А те все курили и спорили, они принадлежат к разным женским организациям и все ищут консенсуса, дым валил в комнату, малого начало канудить. Тинейджер, как и все подростки в обществе взрослых, сидел молча и отстраненно, уставившись в одну точку. Боюсь, что это точка какого-то нового отсчета. Я включил магнитофон, чтобы услышать голос матери. Они же там уже встретились, смотрят на нас. отец сидел темный как ночь, его жена тихо гладила ему руку. Магнитофон щелкнул, я пожалел отца, больше не включал. Настроение у всех плохое, мы тоже восприняли отставку премьера как национальную катастрофу. Он для нас олицетворял последнюю надежду на то, что Украина станет именно таким государством, о котором мы мечтали. У нас же всегда, веками — последняя надежда, последний шанс, потом оказывается, что все-таки предпоследний, и все начинается сначала.

- Как жить дальше?! - невольно вырвалось у меня.

- Адаптироваться и приготовиться, — сказал отец. - Может быть еще хуже.

Когда все уже расходились, я хотел в прихожей сказать что — то тинейджеру-как ни как родственники, хоть и сводный, но брат, следует бы хоть словом перекинуться, неудобно. Но чем его заинтересуешь? Хотел сказать, что в Кировограде открылся новый компьютерный центр «виртуаль», но ведь он это, наверное, и без меня знает. И я ему вдруг сказал:

- Убегай. Трудно жить среди нас.

Он посмотрел на меня тем своим странным-словно-из-кос-мосу-и-никаких-позывных взглядом и ничего не сказал.

1 мая. День международной солидарности трудящихся. Что больше всего солидаризирует наших трудящихся-это то, что несколько дней можно будет не трудиться. Суббота за понедельник, воскресенье за вторник, и пошло-поехало, пять выходных. А там и День Победы, еще немного интересной арифметики. Лафа.

Я не люблю выходных. Для меня выходные — это репетиция безработицы. Фирма сокращает отдел. Скоро у меня будут все выходные.

Праздник идет по планете. В центре Берлина левые опрокинули автомобиль. В Вене антиглобалисты били витрины. В Москве лидер коммунистов раздавал авторучки, другой призывал»сломить шею врагу". А у нас все спокойно. Никто ничего не опрокинул, у наших левых такой контингент, что не осилит. Попели, повыгукивали, походили под красными флагами. Положили революционные гвоздики к памятнику вождю.

Красноречиво и вдохновенно выступили лидеры партий.

Кто ругал правительство, кто президента, кто Международный Империализм. Один микрофон вышел из строя — видимо, перегрелся.

Театр исторического фехтования помахал шпагами. Декоративное казачество ушкварило боевого гопака. В центре города прошли народные гуляния.

Малый съел мороженое, покатался на пони, и мы пришли домой, где моя жена произнесла очередную порцию текстов об украинских мужчинах.

- В Макеевке взорвался метан, шахтеров мертвых из шахты выносят, а у них праздник солидарности! Вы хоть знаете, что такое солидарность?!

Она права, а что я ей скажу?

Все цветет, все буйствует, поехать бы за город, в лес, на природу. Просто пройтись, подышать, а ведь ей всегда некогда, она пишет диссертацию. Поджарила шашлык с ацетоном, перепутала специи, от чего еще больше разозлилась. Швырнула нам на стол сухим пайком. - Ио-мойо! - сказал малый. - Мама совсем оборзела. - Мы тихонько сгребли тот сухой паек и эвакуировались в Ботанический сад. там сидели на скамье под лиловыми облаками сирени, смотрели на «чуден Днепр при тихой погоде» и уминали сухие диванчики. Колбаса была жилистая и с хрящами, мы поделились с беспородным псом, умостившимся напротив и смотревшим на нас зачарованно. Двое мужчин, большой и маленький, один уже клонил свою чашу, второму — в перспективе. Мы уже и забыли про тот злосчастный шашлык, но когда вернулись домой, жена была все еще нервозна и заплакана. Женщины дольше переживают обиду, будь то оскорбление или оскорбление.

А сирень цветет. Морелька непутевая уже отцветает. Профессорская вдова мне улыбается, еле удерживает на поводочке свою Альму. Весна.

Ветер переменных направлений, как наша политика.

В шахтерской Макеевке хоронят мертвых.

На северо-западе Македонии убивают живых.

Папа Римский начал свое девяносто третье паломничество.

Сегодня он прибыл в Грецию. Монахиня поднесла ему чашу с Землей, и он поцеловал ту землю. И извинился за обиды, которые причинили здесь крестоносцы. Еще когда они были, те крестоносцы! - а он извинился. В прошлом году он вообще попросил у Бога прощения в Соборе святого Петра за все грехи католической церкви в течение двух тысяч лет.

Можно себе представить Московского патриарха, чтобы он извинился перед народами, подвергшимися от России обидам? Можно себе представить Россию, что признала бы свои вины и покаялась? За репрессии, за депортации, за Голодомор? За ту некогда растерзанную Польшу. За порабощенную Украину. За "сторозтерзаный Киев". За кровью залит Кавказ. За скитания крымских татар. За вторжение в Афганистан. В Будапешт, в Прагу. За Берлинский мур. За Чернобыльскую атомную, отравившую наши и смежные земли. Но, в конце концов, перед своим собственным народом — за преследование достойнейших своих граждан, за разрушение храмов, за всех тех убитых ребят в ее необъявленных войнах.

Нет, она уже покрикивает на Германию, чтобы она платила остарбайтерам компенсацию. А что бы подумать о своих собственных долгах-репрессированным, депортированным, насильно вывезенным народам. их опустошенным землям, их разграбленным поколениям.

У каждой нации свои болезни. В России-неизлечимая.

Да и у Украины свои мутации тоже. Для чего ей, интересно, была независимость? Чтобы попасть в новую зависимость, уже не только от чужих падлюк, но и от своих собственных негодяев?! Чтобы смотреть беспомощно, как ее продают, разворовывают, компрометируют в глазах мира?

Правда, недавно один депутат уверял по радио, что все это временные трудности, переходный период, и что уже через десять лет мы будем достойно петь «еще не умерла Украина». Господи! Еще и через десять лет мы будем радоваться, что она еще не умерла!

Оптимистичный у нас гимн. Радуемся, что Украина еще не умерла. Надеемся, что наши вороженьки сгинут, как роса на солнце. Испарятся. Верим, что нам еще улыбнется судьба. Ждем, ждем, а она все почему-то не улыбается.

- Судьба не улыбается рабам, - сказал Лев, уставившись на пустыню. - Судьба улыбается людям.

Но не так Мне его категоризмы, как печальная отцовская констатация:

- Какая-то Украина будет. А такая, как мечталось, то уже нет.

Там она на высоте — шесть тысяч метров над уровнем моря. Наши альпинисты таки покорили ту безымянную вершину и назвали ее Украиной. Хотели взять еще и высшую, но не хватило кислородных масок. Нам всем не хватает кислородных масок. Каждый взял бы свою высоту.

Сегодня День свободы прессы. У нас уже тех дней, почти каждый день какой-то День. То Шахтера, то милиции, то таможенной службы. А это вот свободы прессы. Пиши что хочешь. В тюрьму не посадят, в психушку не упекут. Но могут убить.

Цензуры нет. Зато есть ее иезуитская разновидность — темники. То есть инструкции сверху, списки рекомендуемых тем. Что-то даже хуже, чем запрет. Интоксикация слова, внутривенное вливание лжи.

А вот кому теперь действительно свобода-то это бульварной прессе и желтой. Тиражи большие, полиграфия супер. И так как-то приятно взять в руки эти престижные издания -- на обложке девка с юбкой на голове или голый зад Московского педераста с эксклюзивным сообщением, что ему «жопа министра не нужна». Культивируется порно, приблатняк, матерщина. У нас теперь такая свобода, словно мусоропровод прорвало. Свобода хамства, свобода невежества, свобода ненависти к Украине. Все, что есть низменного и зловещего, выгревается под солнцем нашей демократии. Украиной правят люди, которые ее не любят и которая им чужая.

Что это? Плебейство, черная дыра сознания? Наша неспособность построить свое государство? Истощение нации до полной потери жизненных сил? Или, может, это просто страшная месть империи — хотели свое государство — имеете. Вот вам ваша культура, вот вам ваша свобода. Вот вам Троянский конь, из него повыскакивают все те парторги и комсорги, райкомовцы и обкомовцы, и директора военно-промышленного комплекса. Они и возглавят ваше государство, они его и развалят.

Вечная парадигма истории: за свободу борются одни, а к власти приходят другие. И тогда наступает лукавая, самая коварная форма несвободы, облаченная в национальную символику, зацитьканная национальным пафосом, внушенная атрибутами демократии.

И пусть бы какие там делали реконструкции на Майдане, какой бы монумент ни воздвигали, и ледовой каток вокруг того монумента — поскользнулась наша независимость на плевке Сатаны.

В Великобритании прошла конференция " Украина на распутье».

Я сказал бы иначе: Украина на бездорожье.

Наш нетипичный экс-премьер уже в больнице, вдогонку ему свист и улюлюканье: "Уходя, уходи!"На его место ищут "компромиссную фигуру". Без компромиссной фигуры мы не можем, у нас главный движок прогресса — компромисс.

Президент так и сказал:»нам нужна лошадка, которая работала бы".

А этот премьер не» лошадка", им нельзя погонять, у него красивое человеческое лицо, он интеллигент, он любит искусство, он хотел построить действительно Украинское государство.

Мы суслики. Мы тушканчики. Мы не сумели его отстоять. Походили с транспарантами, поскандовали под Верховной Радой, соорудили символические баррикады из картонной тары, ящиков и коробок, один был шкаф, да и тот упал на патриотку, — и разошлись.

Мы гальванизированные трупы. Мы подригуем икрами под могучие ритмы «Запорожского марша». Мы поблескиваем притушенными глазами, заслышав мажорные стрелковые песни, но сами не годны восстать. Наши женщины устали. Они отодвигаются от нас ночью. Женщинам нужны рыцари, а не суслики.

Вернадский говорил:»надо мыслить глобально, а действовать локально". А мы и не мыслим, и не действуем. Ни локально, ни глобально. Мы рефлексируем. Нас обзывают националистами, национал-патриотами. А где же та нация, где патриоты? Эту же нацию уже фактически сдали в исторический хоспис. Кто - то ее еще проведывает, а в большинстве уже отшатнулись. Она безнадежно больна, она так долго умирает, кое-кому уже и окучило, только что не говорят вслух: «умирая, умирай!»

Пока у нас лопотали о вызовах времени, Время таки нас вызывало. А мы не готовы. Мы никогда ни к чему не готовы.

У нас на каждую проблему можно лечь и уснуть. Проснуться через сто лет-а она та самая.

Идем по кругу, как смирные лошадки в топчаке истории, ударяя в той же ступе то же самое масло.

Мы думаем, что это у нас благородная толерантность, а это у нас предпочитаемое терпение.

Папа Римский уже в Дамаске. Ступил на ту землю, где когда-то начал свой проповеднический путь апостол Павел. Обратился к народам Ближнего Востока, призвал к миру и толерантности. Совершил Литургию на стадионе возле площади Аббасидов. Поклонился христианским святыням. Встретился с представителями всех церквей. И первый из Пап помолился в мечети.

А у нас как у нас. кликуши волнуются, пикетируют Верховную Раду. Московский патриархат против приезда папы, он видит в этом какой-то подкоп под православие, призывает провести крестный ход.

Крестный ход-против! Отродясь такого не слышал.

Что-то в этом есть нечеловеческое и не-Боже.

У нас теперь много и нечеловеческого, и не-Божьего.

Пришла еще одна экспертиза "таращанского тела", американская. Прямо противоположная немецкой. Так Какой же верить?! Это Гонгадзе все-таки или не Гонгадзе? Опять какой — то депутат сделал сенсационное заявление: «то, что исследовали американские эксперты, и то, что немецкие, - это все разные тела». Паранойя. У кого-то. У меня или у них.

Уже вся страна втянута в это следствие. Уже не только следственные органы, — уже общественные организации, политические партии и отдельные граждане расследуют, кто убил Гонгадзе. Уже американское сыскное агентство хотят привлечь к раскрытию этого дела. Уже советуются с послами иностранных государств!

— Да не будет оно раскрыто, это убийство, - говорит жена. - "Пока у власти будут волки". Это еще в Библии сказано.

Но люди не сдаются, ходят с плакатами, протестуют. Порой я не выдерживаю и тоже порываюсь туда. Но я не люблю коллективных эмоций, не люблю массы. В какой-то точке кипения масса всегда может превратиться в толпу. И не верю нынешним лидерам-ни тем, у которых флаги меняются, ни тем, у которых они стабильно красные.

Журналистам верю. Они теперь как на передовой.

На днях поставили стелу на память о своих погибших коллегах. Восемнадцать имен, высеченных в камне! Но стела сразу же исчезла. Дьявол проболтался. Через два дня нашли. Загадочные явления, прямо как в Эдинбургском замке. Только призраки в штатском.

Папа Римский уже на Мальте, где когда-то высадился апостол Павел после корабельной катастрофы.

А что я знаю о Мальте? Мне что Мальта, что Майорка, знаю только, что острова. Но погуглил и удивился. Крошечное государство, а какая большая история! Кто там только не прошел, кто не хотел захватывать! И финикийцы, и Карфаген, и греки, и римляне, и сарацины. Мальтийский орден. Турки. Наполеон. И, конечно же, Великобритания с ее военно-морской базой. Бомбами по ней били во Вторую мировую войну. С кораблей стреляли. Таж той Мальты каменистый клочок, весь изрезанный бухтами, население менее полумиллиона. А выстояла! Обрела свою независимость. Еще и получила от Британии крест Георгия за мужество. Имеет статус развитого государства. А мы все о броме.

А вот с чем наши потомки будут читать нашу нынешнюю историю?

Разве что под пиво с орешками. Или уже и не будут читать.

Опять серия выходных. День Победы. Когда-то это был праздник «со слезами на глазах», теперь, бывает, и с пеной на губах. Ибо для одних это война Отечественная, для других — Вторая мировая. А чего, собственно, ссориться? В мировом масштабе, ясно, что мировая. А конкретно для каждого-почему бы и не Отечественная? Что, мой дед защищал разве не Отечество?

Ветераны надели ордена и медали, но они уже не созвучны эпохе. Война уже где-то там далеко, в прошлом тысячелетии. "Новое поколение выбирает пепси". Новое поколение многое выбирает, пепси или не пепси, оно выбирает свою жизнь. Это уже статисты другой драмы, к которой будут равнодушны уже когда-то другие поколения.

Трепещут на ветру знамена, гремят фронтовые песни. Идет прямая трансляция с улицы. Телерепортер спрашивает девушку: "кто победил во Второй мировой войне?"Девушка морщит лоб, делает милую гримаску: «не знаю». Он еще раз спрашивает, он уже почти подсказывает: "СССР или Германия?«Девушка отвечает:»по-моему, Германия". Почему она так думает? Во-первых, потому, что она вообще не думает. А во-вторых, потому что знает: Германия богата и цивилизована, там все есть, а кто такой «СССР»? Как он мог победить, если он сам развалился? О Бухенвальде и Освенциме она вообще не слышала.

И что за этот Днепр, где она выворачивается на пляже, полегло сто тысяч солдат, и что на предгорьях Крыма до сих пор находят черепа и смертельные медальоны — эта теперешняя телка с голым пузом уже не знает. И не хочет знать. "Не нагружай", - скажет она. Мое поколение "нагружали". А это уже нет. Хотя и оно чем-то»нагружено". Вопрос в том, чем лучше быть «нагруженным» — трагедиями или мусором?

На солдатских мемориалах каменные солдаты склоняют каменные знамена. А реальные ветераны уже с трудом преодолевают бордюры на хидниках. Трудно распознать в них бывших героев. Старые люди, как сушеные грибы, все одинаковы. Тем более, что раздраженные, бедствующие, что в подавляющем большинстве ностальгируют по СССР. Но это их День, в этот день им большое уважение: 20 гривен к пенсии, 10 минут дармовых телефонных разговоров, а в одной из бань бесплатный вход. их поздравляют, их благодарят, их покормят солдатской кашей и выдадут фронтовых 100 грамм. а вечером потревожат небо салютом.

На базарных раскладках продаются боевые ордена и медали — чьи-то благодарные внуки хотят заработать на славе своих дедов.

И старая подрихтованная каска с дырочкой от пули. Для товарного вида хозяин ее покрасил.

Между тем война говорит из-под земли. В университетском парке нашли уже 460 артиллерийских снарядов. Возле железнодорожного вокзала-авиабомбу. Почему-то часто начали находить. Гранаты, бомбы, фаустпатроны, противопехотные мины. То в земле залегло, то над пляжем в корягах зависло, то грибники в лесу надыбали. Одна баба обнаружила в своей собственной призьбе.

Вся земля утыкана чем-то, что убивает.

- Уже есть страны, которые можно изучать по карте минных полей, — сказал я.

- Мужская цивилизация, - огрызнулась жена. - На что же вы больше способны?

Она теперь всегда так со мной разговаривает. Огрызается, чтобы огрызнуться.

Порой не хочется возвращаться домой. Сижу в соседнем скверике, дышу благоуханием сирени-наблюдаю детей в песочнице. Тоже матерятся.

Бомжи на скамьях распивают пиво, закусывают добычей из мусорных баков. Бросают рыбьи скелеты в давно висячий фонтан. Профессорская вдова выводит на дефиле свою Альму. Здесь у Альмы есть подруга Рэя, они весело переигрываются и виляют хвостиками. Совсем, как Меджи и Фидель из»Записок сумасшедшего".

Смаленного волка он не видел, тот Гоголевский самашедший. У него собачки переписываются и разговаривают.

А у нас тут люди лают. Вчера обгавкала продавщица. Обматерил какой-то шоферюга. У нас тут такие бывают персонажи, хоть намордник им на физиономию надевай.

Живем в очень густом растворе хамства, скоро выпадем в кристалл.

Забрел сегодня на художественную выставку. Проект двух французов и одного киевлянина. Предыдущий цикл назывался "Спящие принцы", там за натуру правили мертвые человеческие эмбрионы. Этот тоже неплохой, называется "Эксгибицион".

Предки были скучны, и искусство в них было однообразное. Писали какие-то ню, какие-то совершенные мужские торсы. Афродита, исходящего из морской пены. Божественные лица Мадонн. Годами вымучивали какие-то шедевры. Чего стоит один тот Давид во Флоренции? Тот Моисей. И роденовская Муза. Это уже все архаика. Мертвое искусство.

Молодежь жаждет живого. Кому теперь нужны» благородные вальсы " Равеля? Вот приехала группа "Крейзи пенис", все фанаты побежали. Выступил популярный певец с при-кольным хитом " убей своего отца!"- трепались в трансе. "Гоголь-борделло" тоже хорошо. Главное, чтобы побольше борделло.

Но при чем тут Гоголь?

Еще одну свою соотечественницу провели мы глазами и, видимо, навсегда. Жена Гонгадзе уехала с детьми в Америку.

А мать, несчастная мать, - это уже даже не античная трагедия. У Ниобы убили детей, но ведь не надругались с ее горя. Боги ее превратили в скалу, из которой хлынули слезы.

А тут плачет живой реальный человек, а президент, словно и не было ничего, поздравляет женщину с Днем матери. Потом поздравит с Днем семьи.

Моя семья разваливается. Жена уже избегает на меня смотреть. Я ее понимаю, она погубила свой возраст. У нее был знакомый, влюбленный в нее по уши, теперь он консул в европейской стране, надо же было мне подвернуться. Была бы женой консула, а не какого-нибудь неудачника.

А может, это он и прислал ей тогда валентинку? Я того консула один раз видел. Корректный, подтянутый. И глаза змеиные. Видимо, все дело в тех глазах — гипнотизируют.

Но если мы даже расстанемся, что от этого изменится? Труднее будет сына воспитывать, теперь же тещи нет, как же она сама? А так, все-таки, мужчина в доме: кран подкрутить, гвоздик забить. "Ведь ты ноль, больше ничего", - как сказал бы Гоголевский сумасшедший. Я действительно ноль, я сведен к нулю, я уже в том нуле, как в багетной рамочке. Это ее мучает и раздражает. Надо пожалеть друг друга, а нет как. Человек для человека закрытый мир.

Я давно не знаю, что такое прикосновение к женщине. Чувствую, что она очужилась, и уже и сам ее сторонюсь. Нам главное-разминуться в собственной квартире, так больше шансов сохранить баланс толерантности и избежать семейных сцен. То хоть при теще сдерживалась, а теперь бьет в меня, как молния.

Я уже напрочь испепелел, а молчу. Мой отец не кричал на мою мать. И я не грохну, хоть бы она и диссертацию у меня пожбурила.

А она может. При всей ее природной женственности она такая взрывная, а порой даже жестокая, я аж пугаюсь. Правда, и она как — то сказала, что при всем моем экзистенциальном мужестве, - вот просто так и сказала! - есть во мне какая-то беспомощность, и это ее пугает. Так мы и живем, пугая друг друга.

Замечаю-я начал быстро говорить или ступорно молчать.

Это ее раздражает — - Ты что, глухой, не слышишь?

Женщинам хорошо, они могут заплакать. А я держу глухую оборону.

- Ты как стена, - говорит жена. - Ты черствый.

А что я ей скажу, кроме того, что хотел бы помолчать?

Один психолог писал, что мужчина и женщина — это две разные цивилизации. В случае с моей женой это другая галактика.

Я знаю, она привлекает внимание, о красивую женщину обжигается взгляд. Я тоже, между прочим, не» черепаха в мешке", как сказала бы Гоголевская собачка Меджи, и не раз ловил на себе мимолетные женские взгляды. Та же фея фуршетов, я же вижу, как она смотрит, еще не разучилась принимать чувственные импульсы.

Я соскучился по всполохам женских глаз. Но пойти налево я, пожалуй, не смог бы. И не потому, что имел бы на совести.

Просто это для меня ситуация без знака качества.

Сегодня ликвидировали последний стратегический бомбардировщик. Фюзеляж распилили на три части, теперь он безголовый и бесхвостый, как и положено боевой машине внеблокового государства. И готов к переплавке. Послушная Украина, саморазоружается.

При той экзекуции присутствовали иностранные наблюдатели. Средства на демонтаж дает нездешнее правительство. Читал, что те средства пойдут на приобретение квартир для летчиков. Что ж, квартиры для летчиков это хорошо. Обживутся, обставятся. Будут запускать с балконов бумажные самолетики.

Живем же мы, Эй!

Армия уже стреляет по своим. Авиация падает на голову. Ребята избегают призыва. Офицеры увольняются. Дезертиры бегают по лесам. А президент сокрушенно качает головой, констатирует кризис украинской армии, жалуется, что она уже стала опасной для собственного народа, — холера ясна, как говорят поляки, так он главнокомандующий этой армии или кто?!

Но когда Донецкая футбольная команда проиграла австрийцам, то ее тренер подал в отставку, хоть был у них еще совсем недолго. Но это было делом чести — он взял вину на себя. А тут скандал за скандалом, позор за позором, а президент все что-то болтает, даже заявляет, что «речь идет о чести и достоинстве и президента, и Украины».

К сожалению, в нашем случае это разные вещи — честь президента и честь Украины.

18 мая. У крымских татар День скорби, 57-я годовщина депортации. Русскоязычное население Крыма выразило им сочувствие и солидарность, вышло с ними на демонстрацию, возложило цветы к памятнику их дважды Герою Советского Союза, летчику Султану Ахмет-Хану. А почему бы и не выйти? Австралийцы же выходили с аборигенами, просили у них прощения за все обиды и притеснения от новонаселенцев. О, сладкий туман утопий! Никто их не пожалел, никто с ними не вышел, разве что драться за право торговать на их святынях. А кто-то еще и осквернил памятник Исмаилу Гагринскому, их просветителю, который в свое время был награжден Бухарским «Золотым орденом предрассветной звезды», персидским «Льва и Солнца» и даже медалью Санкт-Петербургского Императорского технического общества. Теперешним же потомкам "русской славы" только и хватило ума, что облить его смолой.

Ура! У нас уже есть «лошадка». То есть новый премьер-министр, согласно терминологии президента. Правда, я никогда не слышал, чтобы где-то в мире премьер-министров относили к классу непарнокопытных.

Протеста уже утихают, энергетика вычахла. Все понемногу привыкают, что опять ничего не получилось. Потом впадут в апатию, в раздумья, в резигнацию, и снова все войдет в привычную свою колею.

В университетском парке раскопали последний патрон. По крайней мере так пишут, что последний. Всего же там нашли более полутысячи артиллерийских снарядов, несколько гранат и мин. Неплохой арсенал как для университетского парка. Теперь сеют траву и разбивают клумбы. Обновили детскую площадку, добавили аттракционов. Посадили новые деревья, потому что от старых уже была мертвая тень. Насыпали песочку в песочницу. Гуляйте, детки, не бойтесь, мин нет.

Все — таки жена просит меня туда с малым не ходить-ану же как что-то пропустили, чего-то не заметили, и оно там притаилось в земле.

Мы с малым сидим на кухне. Может, это у нас поздний завтрак, может, ранний обед — в воскресенье мы, как всегда, заспали. Жена нам подает, тут же бегает что-то записывать, прибегает, выхватывает тарелки, как только мы их отодвинули, моет посуду, зыркает, что еще подать, что принять. Я очень не люблю, когда она не садится с нами, а слишком когда моет посуду, пока мы еще не встали из-за стола. Неужели нельзя подождать? Я сказал ей об этом, она не ответила, я на нее взглянул — бледная, измученная, под глазами синяки. У меня сжалось сердце, я пожалел, что сказал. Марудная вещь быт. Алхимики тоже варили, но философский камень, а не борщ.

Мы уже даже спим не вместе. Я перебрался на кресло-диван, каждую ночь стелюсь в другой комнате. Она промолчала, следовательно, ее это устраивает. А в самом деле, зачем притворяться?

И ей свободнее. Она любит читать на ночь. Пусть читает.

Как-то после работы фея фуршетов пригласила меня к себе. И я ушел. Я вообще теперь некоторые вещи делаю сомнамбулически. Сомнамбулически ее поцеловал. Сомнамбулически поласкал. Блузочка на ее напяленной груди расстегнулась сама, сексуальные духи ударили мне в нос. У нас уже доходило до всего, она уже потянулась к сумочке: «Ну, ты меня понимаешь», — то есть она это носит в сумочке, оно всегда при ней, на случай, когда случится какой партнер для «телесного низа». Вот тебе и чувственные импульсы и всполохи женских глаз. Фея презервативов. Моя четвертая казацкая сила враз подупала, я вдруг вспомнил анекдот, когда один летчик говорит второму: «лучше Ту-104, чем не ту один раз», и засмеялся. Она спросила — - Ты чево? - Ничево, - сказал я и вскочил, чуть не опрокинув торшер.

Дома жена заметила:

- Ты бы хоть рубашку застегнул. И на губах помада.

— У нас был фуршет, — сказал я. - все всех поздравляли.

- Ты не умеешь врать, — сказала она. - Это твоя положительная черта.

Она даже не ревнует! Она и сама куда-то вечером уходит. Оделась красиво, оглядела себя в зеркале в полный рост.

- Накормишь малого, - сказала. И ушла.

Я накормил малыша. А когда он уснул, я захлопнулся на кухне, поставил перед собой когда-то недопитую бутылку.

Как там у Маланюка? "Время, Господи, на уединение и повиновение».

На жену в лифте напал какой-то тип. Хорошо, что кто-то на этаже нажал кнопку, выскочившую из лифта, белая как стена. Теперь, когда она поздно возвращается, встречаю у подъезда или заезжаю за ней.

Оказывается, она ходит в какой-то Тендерный центр. Собираются феминистки и разрабатывают тендерные проекты.

Я действительно не знаю, что это такое. Мне что гендер, что тендер. Что-то, вероятно, о равенстве прав. Я не люблю феминисток. Женщины, настроенные против мужского пола, это неестественно. С другой стороны, цивилизация же мужская. Она же действительно стоит на агрессии и власти, на силе, часто тупой и брутальной. Я так понимаю, что этим женщинам допекли приоритеты мужской цивилизации. Вот они и ищут выход. Может, это даже и не феминизм. Просто повырастало много очень умных девушек, а мужской диктат предлагает все тот же самый потолок и рамки. А им тесно, они начали сопротивляться, и на мужчин посыпалась штукатурка. Я ничего, я отряхнусь, я слишком люблю эту женщину.

Когда я заезжаю за ней на своей непрестижной лайбе, те ее коллежанки встречают меня вежливо, но я спиной слышу их иронические взгляды. Невольно ежусь, мне обидно. Думаю, что в Украине феминизм не ко времени. Он вреден и ненужен, потому что...

- Ты хочешь сказать, что слишком много погибло украинских мужчин, и то самых лучших, пассионарных. И что негоже понижать тех, что уцелели в этой сичкарне, — говорит она, как всегда угадывая мои мысли.

— Так. Но еще кроме того...

- Бесспорно, - говорит она. - У нас не было культа прекрасной женщины во всех ее ипостасях, как у греков или римлян. Не было Венеры Милосской и Мадонны Литты. Не было» дамы с горностаем " и голов Боттичелли. Так это же вы и не создали. Загнали нас в будни, а хотите из пены морской.

- Не разрушайте мужчин, потому что и они вас не построят, - тихо говорю я.

Может, когда разлюбишь женщину, разочаруешься в ней, то легче. А так, как это у меня, каторга. Ловишь этот ее взгляд, видишь эти ее усталые руки, проклинаешь себя-что же ты за муж, что она уже с тобой феминисткой стала?

142

Да я и сам феминист. Мне главное, чтобы эта моя фемина была счастлива. Но я против, чтобы уравнивать ее со мной в правах. Потому что каковы мои права? Сами только обязанности. И постоянный страх, что с ними не справлюсь. И что буду в ее глазах не тем, кем бы она хотела меня видеть.

"Сесть бы на велосипед и поехать в Кению», — подумал я.

- Там, чтобы считаться мужчиной, надо убить льва, — сказала жена.

Она все-таки слышит мои мысли.

Я вот думаю: лучше, когда тебя дома ждет курочка. Придешь, сморенный за день, ухорканный, сто раз униженный черти-кем, а она падает возле тебя, дирижирует вилками и ложками, жонглирует тарелками, ты для нее орел и петух, ты высшее ее достижение. Это женское подданство, наверное, слаще, чем этот мой домашний суверенитет.

Чувствую себя лишним. ей не до меня, Стефан Цвейг недаром писал, что женщина когда уже что-то делает, то делает двадцать четыре часа в сутки. Они уже там какую-то Хартию пишут. Готовят рекомендации для Кабмина, требуют тендерной экспертизы законопроектов. Диссертацию совсем забросила, штудирует психологические предпосылки успеха.

Вчера отлупила малого.

- Ребенка нельзя бить, — сказал Я. - ребенок есть самостоятельный субъект права.

- Да иди ты, - раздраженно отмахнулась она.

Где же делась та самая нежная девочка, которую я когда-либо поцеловал в палатке?

— Если бы знал, был бы не женился, - въедливо сказала она. - Прими мои соболезнования.

Мы все поженимся. Хоть на чертовой сестре, — как говорил Шевченко, - чтобы не одуреть в одиночестве. Даже брат Прометея был вскочил, взял за женщину Пандору. Обстоятельств их развода я не знаю, но кое-что из ее знаменитой шкатулки, видимо, перепало и ему.

Ко всему же у них там какие-то проблемы с помещением, так что ее феминистки временно перебазировались в нашу квартиру. У нас теперь дома целый бабком. Они приходят, они курят, пьют кофе, спорят. Женщины решительные, деловые, самодостаточные. Говорят громко, смеются сардонически, спускают воду в туалете, словно срывают стоп-кран.

Одна, как дрозофила, мелкая, булькатая. Вторая все та же самая гарпия с зубами в два ряда. Третья похожа на менаду-всегда возбужденная и растрепанная, только что не в шкуре пятнистого оленя и не подпоясанная задушенной змеей.

Не люблю я этих феминистических матроналий. Ретируюсь в соседнюю комнату и выхожу в виртуал.

Однако не сказал бы, что эти воинственные феминистки так уж и равнодушны к мужскому полу. Некоторые из них вполне Гривуазны. Менада недвусмысленно налегала мне на плечо, гормонально вибрирующим бюстом, когда я, вглубь в кресло, пытался заслониться от них газетой. Дрозофила таяла глазами и намекала, был ли я, случайно, не с XVI века. Я тогда, бачца, был пилигримом, а она мне бросила белую розу.

- Нет, — сказал я. - я из созвездия Ворона. Потерпел катастрофу на планете Земля.

Моя любимая фурия разбила плафон, ранила себе пальца. Слезы из глаз брызнули. Досталось и мне, и плафону.

- Чего ж ты вкручивала, сказала бы мне.

- Тебе сказать, легче сделать самой.

Я действительно какой-то невнимательный. Уставился в газету, даже не заметил, что она попялась вкручивать лампочку. Хотел снять ее со стула, двинула меня локтем и выскочила на кухню.

Ничего, пусть отплачется, может, ей немного полегчает. Это же она не из-за плафона, а из-за всего.

"Голубка моя в расколах скалы", - как сказано в песне песен, Ты, вероятно, прав. Добрый хозяин заботится о будущем своих потомков, а мы из года в год, из века в век — что мы оставляем по наследству своим детям? Что оставили нам наши предки? Одни и те же проблемы, то же страдание, тот самый ступор безысходности.

Когда-то у кого-то таки лопнет терпение. Боюсь, что это буду я.

Ну, вот и случилось. Я потерял работу. Фирма сокращает пятьдесят человек, меня вызвали к шефу.

- Спокойно, - сказал он. - Пиши заявление, по согласию сторон.

- Но я не согласен! - сказал я.

- Твое дело, - выставил он ладонь вперед. - В таком случае пиши: по собственному желанию.

- Я напишу: по твоему желанию.

- Не советую. Такой формы нет, - хмыкнул он. - Не вертухайся, пиши.

- Ах ты же гад! - сказал я, и не было лорда в белом парике, который бы смягчил это выражение.

- Spok, - сказал он. - Потому что я тебе такое напишу, что тебя нигде не возьмут.

Я написал "по собственному желанию" и бросил ему на стол.

И тут я попался. Потому что, когда я пришел в центр занятости, мне сказали:

- Приходите через 90 дней. Если бы вас просто уволили или «по соглашению сторон», то это одно. Стали бы на учет, получили бы пособие по безработице, а так — только через три месяца.

Итак, три месяца юридически я даже не безработный. Я псих, я невропат, у которого сорвались нервы. Не знал, не смог, не соблюл формы. Уйти, поклониться шефу, переписать заявление? Но это же, видимо, не имеет обратного действия. Он скажет: - Spok, - и выставит ладонь вперед. Это же хозяин положения, работодатель, он спокоен, улыбчив и жесток. Ему главное выполнить разнарядку, сбросить с конвейера. А что кто-то упал, разбился, перемолол — ему же безразлично.

Наслушался в том Центре всяческих см. Вот женщина, по образованию инженер, согласна хоть брокером. Звукооператор, проходит тренинг на оформление бизнес-планов. Фтизиатр-пойдет швейцаром в казино. Просмотрел стенд предложений. Бармен. Грузчик. Слесарь. Фрезеровщик. На меня с моим уклоном в науку спроса нет. Зато есть куча разных профессий для переквалификации. Если я такой непригодный, могут переобучить.

Но ведь я имею свою специальность! Я хочу работать по специальности!

- Гордыня, - говорит новоиспеченный брокер. - Теперь не то время.

Вот и наступило мое 43-е число. Я начал ходить по улицам.

- Ты какой-то интроверт, - чуть не плачет жена. - Ушел из дома, не сказал, куда. Или просто пройтись, или по делам, или к любовнице, или повеситься — по тебе же не видно. Я боюсь!

Но я хожу. Не хочу, чтобы она меня видела таким. Брожу по вечерним улицам, забредаю порой аж на окраины.

"Не тормози, сникерсуй!"- подбадривает меня на каждом шагу реклама.

"Пей Пепси, требуй большего!""Отрывайся клево!»

Я отрываюсь. Времени свободного у меня теперь доста. Три месяца. Целое лето.

Читаю объявления, беру адреса, обиваю пороги. Чувствую себя нищим, просителем, вопросительным знаком. В американской конституции записано право человека на счастье. А мне хотя бы на работу. Есть же какая-то юридическая сетка моих прав?

Был бы слесарем, токарем, штукатуром, а еще лучше — машинистом землеройной машины. Намывал бы искусственные острова под роскошные коттеджи. Выгрызал бы из Днепра тонны песка на чьи-то черные прибыли. Теперь же под Киевом к Днепру не подступись — все подгребло под себя новейшее барство. Понастроило дворцов спиной к вымирающим деревням.

Разослал резюме через интернет-теперь жду. Кто-то же да ответит. Некоторые месяцами ждут. А я хочу так сразу.

Адаптироваться и приготовиться, говорил отец.

Вот когда я устал-когда стал безработным. Прихожу домой выконченный. Хоть бы и десять часов спал, а просыпаюсь разбитый. Порой не хочу вставать, потому что для чего? Душу словно кто выел изнутри-пусто и саднит. По радио рекламируют какие-то бальзамы, пигулки, живую и мертвую воду. Я думал, это только в сказках живая и мертвая вода, а оказывается, можно в аптеке купить. Мертвая обеззараживает, живая лечит. Но от чего меня лечить?

Когда-то были болезни, так то болезни, сразу видно. Температура, кашель, лихорадка. Чума, холера, туберкулез. "Берегитесь, идет прокаженный!"- колокольчик дзеленчит, все отпрыгивают. А теперь какие-то скрытные, незаметные. Астения, депрессия, синдром хронической усталости. Вдруг подсекает, и все.

К кому это в нашем дворе AMBULANCE приехала? Часто люди начали умирать. Уж и похоронный марш не играют, вынесут тихонько, поставят гроб в автобус, цветочки от порога растряс, назавтра дворник подметет.

Иногда мне кажется, что я не живу, а отбываю жизнь.

У нас все так живут. Сегодня кое-как, в надежде, что завтра будет лучше. А оно завтра да и завтра, и все уже позавчера. А жизни как не было, так и нет.

На сороковины пришел отец со своими. Грустно-пресумно посидели, помянули тещу. Тинейджер принес малому дискетки и сиди-Ромы.

Отец сидел какой-то тихий, подавленный. Видимо, воспоминания обступали, в этой же квартире мало что изменилось, мать смеялась над Вишневой рамочкой. Его жена смотрела на мою-вероятно, только женщины так умеют понимать друг друга.

Мне жаль отца. У меня жизнь не складывается, он ждал от меня большего. От сестры ничего не слышно. Наступает время, когда ближние становятся дальними. Надо смириться. Единственное, что у него есть, это эта его жена. Она ему колени кутает пледом. - Ну, она у меня такая, — как бы оправдывается он. Я даже немного завидую. Это же не только она такая, это что-то есть в нем, что она такая. Во мне, очевидно, этого нет. Я удался не в отца. Но ведь и не в мать. Моя мать была раскована и артистична. Она эффектно одевалась, всегда с каким-то дискретным элементом национального декора, в ней была магия властной красоты, на нее оглядывались на улице. Самые будничные вещи она говорила глубоким тембральным голосом. А эта обычная. Эта серая птичка. Хотя сын у нее, тинейджер, очень неординарный. Высокий, с тонкими чертами, похожий на Вана Клиберна в юности — я скорее представил бы его по клавишам рояля, чем по клавиатуре компьютера. Отец был влюблен в мою мать, а эта женщина влюблена в него. Она такая, хоть прикладывай к ране. Мать тоже была хоть прикладывай к ране, но — ко всечеловеческой. А эта конкретно к нему, к мужчине, которого любит.

Разговор шел вяло. Говорили, чтобы не молчать.

Заканчивается май, синоптики обещают заморозки.

Вот и прошло 5 месяцев (пять!) нового века. Есть стиральный порошок "Эра«, есть телеканал» Эра", а новая эра все никак не начнется. Может, потому, что старая эпоха еще не кончилась. Тянутся и тянутся ее шлейфы, подтепанные грязью и кровью.

В Македонии как стреляли, так и стреляют. В Катманду комендантский час. У берегов Дании нефтяное пятно. Дунай неочищенный. Шахты старые, метан взрывается. Склоны ползут, здания проваливаются. Все пропитано всемирной паутиной, электрическими токами, радио-магнитными волнами. Химия забила поры земли. Уже люди - как те лучики в невидимых порохах смерти.

Апокалиптические лошади бьют копытом.

Порой мне хочется закричать ко всему человечеству: "Люди! Давайте остановимся и возьмем новый старт. Потому что при таких забегах финиш будет роковой".

Никто меня не услышит. Человечество уверенно идет к своей катастрофе.

1 июня. День защиты детей.

И именно в этот день в Израиле на пороге дискотеки подорвал себя 22-летний палестинец. Молодежь погибала в танце, и все чьи-то дети. Двое, говорят, из Украины.

Ходил с малым на Крещатик. Там был конкурс детских рисунков на асфальте под девизом: «Подари мне детство, Украина!"Точнее было бы: отдай! Потому что детство забрали у всех поколений. У моего, у папиного, у его родителей. Причем разными способами-у кого голодом, у кого войной, у кого репрессиями, у кого наследством психологических травм. А теперь у моего малого-невозможностью поехать в деревню, в отчий дом, побегать по траве. Так что рисуйте, детки, мелом на асфальте.

А еще этот день запомнился странными событиями в Непале. Принц Дипендра перестрелял королевскую семью и пустил себе пулю в лоб. Впрочем, официальная версия, что ружье одиннадцать раз выстрелила сама.

Три дня пробыв в коме королем, принц Дипендра умер, и теперь там король Гьянендра. Народ волнуется, потому что его преемником может стать его сын, который в свое время переехал человека, и непальцы ему этого не простили. Не видели они наших "мажоров", которые сбивают людей безнаказанно и убегают с места событий. Да и некоторые их родители, чиновники, отмечаются в этом виде спорта — ралли по труппам. Сбил, переехал, ничего, опять выберут.

Лето. Девушки начали ходить пупами вперед. Я не скажу, что меня не возбуждают эти пупы. Возбуждают. Пупы збиса хороши. Но дело в том, что как уже видишь такой пуп, то взглянуть выше нет нужды. Тогда они все уже на одно лицо. То есть на один пуп. При такой доминанте лицо уже не существенное. Тем более, что и верхняя пуговица полуразстегнута, и джинсы сзади ниже абрикосовой ложбинки. А хочется лица. Хочется пасти в лилиях. Хочется даже сопротивления, хоть легенького. Инстинкт.

Устаревшие у меня понятия. Оглядываюсь на свою юность.

Тогда пупы были не в моде. Тогда в моде были лица.

Борька с родителями уже где-то на курорте. А перед нами вечная проблема: куда устроить ребенка на отдых? Да еще и моя безработица, еле стягиваем концы с концами. Борька вернется крепкий, загорелый, словно каштанчик. А наш хилый, бледненький. То поехал бы к бабуне в деревню, а так ни деревни, ни бабуни. ездим на Оболонский пляж «Африка» в залив «Собачье устье». Людей густо, песок грязный. Малый наступил на разбитую бутылку, спасибо, хоть не на шприц.

В подъезде все какие-то объявления. То шейпинг, то глобальная Федерация Даэквон-До, то набор детей в шоу-театр «Чанга-Чанга». Может, отдать его туда?

-Он и так уже Чунг-Чанг. Воспитывай, - говорит жена.

Она зря, с детьми всегда так. Даже дочь президента Буша проштрафилась: выпила гальбу пива в ночном баре, не имев для этого еще полных лет. а наш еще даже не курит.

Мои дела плохи. Я теряю надежду на работу, не говорю уже — по призванию, теперь это слово не модное, но хотя бы какое-то. Везде вежливо отказывают, потому что кто я такой? Без рекомендации, без звонка.

- Имел какое — то имя в научных кругах, - плачет жена. - Ты что, не можешь обратиться к знакомым? Восстановить какие-то связи, напомнить о себе. Твоя скромность-это уже патология. Твоя порядочность-анахронизм!

Главное-ее не перебивать. Она взорвется и успокоится. А у меня на душе ожесточилось. Но об этом ей тоже нельзя говорить, потому что снова взорвется. Астрологи Востока рекомендуют как можно больше улыбаться. Я так и делаю.

Хорошо, хоть с помещением уладилось, бабком уже имеет свой офис. Они там посасывали столы, поставили кадуб с благоухающим лимонным деревом — боюсь, что оно усохнет от их прокуренных голосов. Жена просит не встречать, потому что никогда не знает, как долго задержится, менада подвозит. Так что мы с малым вечерами одни.

Телевизор избегаю включать, чтобы не наскочить на сюжет. Так как в одной приличной семье папа вдруг сменил пол и надел ожерелье. То как одна дама, подсмотрев любовников, «занимавшихся любовью», начала мастурбироваться, а другая от нетерпения, пока партнер разденется, начала кусать его за ширинку.

Вигры не надо, допинг для импотентов.

Малый тактично при мне тоже не включает. Так мы и сидим с ним по вечерам на балконе, смотрим на заре. Это лучше, чем на голубой экран. Смолл говорит, что на Луне люди живут в кратерах и имеют длинные ноги, чтобы бежать быстрее.

Да и вечерние окна перед нами-тоже целое кино.

В одном женщина вынимает заколки из волос.

В остальном силуэты движутся в танце.

А на соседнем балконе какой-то подросток набрыкивает на гитаре одну и ту же песенку с монотонным рефреном: «но что будет завтра, однако?»

В Киев приезжал Марсель Марсо. Жаль, билеты дорогие, да и жене некогда, она пишет Хартию. А я люблю пантомиму. Пантомимой можно сказать все, и на Канары не надо.

Чудовище Амброза Бирса-это ведь фактически тоже пантомима. Ты с ним борешься, выбиваешься из сил, а сбоку же не видно, что тебя убивает.

Сегодня прошла демонстрация, где несли транспарант: "помогите дожить до 10-летия Независимости!»

Я, очевидно, уже не дожил. Ибо жизнь, которой я живу, это же не жизнь. Сартр однажды сказал:»Я то, что я делаю". Теперь критерии другие:»Я то, что я зарабатываю". Так кто же я в таком случае? Комплектное никто. Жена записалась, в школу женского лидерства, есть и такая. А я по хозяйству. Изучаю кулинарную книгу, смотрю "Шоу одинокого холостяка". Как-то же надо кормить малого. Курицу по-гавайски или консоме я, конечно, не втну, мне бы что-то элементарнее. Я даже картошку не потрафлю поджарить, все подгорает, дым валит в коридор, соседи в дверь стучат.

Этакая теперь моя пантомима. Понимаю, почему теща любила этот балабольчик на кухне. Толкешься между кастрюль, пот локтями вытираешь, а одновременно слышишь, что в мире делается. Если сковорода не очень шкварчит.

В космосе летает первый космический турист.

Россия поднимает свою затонувшую подводную лодку-говорили, там нет крылатых ракет, а теперь вывозят и обезвреживают.

В штате Огайо товарный поезд проехал без машиниста сто километров с ядохимикатами в вагонах.

Где-то в океане плывет корабль с детьми на продажу, похищенными в Бенине.

Нет моей тещи, а то бы уже закричала. Сегодня кормлю малого, слышу, - уже и у нас, в нашей цивилизованной демократической стране воруют людей, торгуют людьми. И запчастями для людей.

Лучше бы такой Украины вообще не было. Подрастали бы новые поколения, готовы за нее жизнь отдать. Литература была бы-пусть запрещена, пусть самиздатская, но ведь литература, а не это заслоненное матерями плюгавство.

— Имей выдержку, - говорит отец. - Становление государства процесс трудный и длительный. В других государствах бывало и хуже.

Вий закален на терпение. А я устал терпеть.

Я теряю терпение терпеть.

Пока же у власти будут волки?!

Завтра Троица, Зеленые праздники. Так бы у нас в квартире пахло татарским зельем, любистком и мятой. А так разит пылью и плесенью, чем-то, что завалялось в подсобке или заснуло в холодильнике.

Мы не отдыхаем, и малый с нами тоже. Хотел его устроить в летний лагерь, хоть где-то здесь под Киевом. Но не получилось.

- Какой же ты мужчина? - спрашивает жена. - Ничего не умеешь устроить.

Она права, какой же я мужчина? Вот вчера я видел мужчину, так то мужчина. Гладкий, мордатый, довольный жизнью и собой, он сидел в крутой иномарке, развалившись на переднем сиденье. А сзади над номерными знаками был афоризм:»без лоха жизнь плохая". То есть без меня. Я ему в кайф.

У жены тяжелая неврастения. Она ежесекундно срывается, вчера перец в стиральную машину вбросила. А что я под рукой, то достается больше всего мне.

- Нормальные люди давно уже нашли себя в новой реальности! - кричит она. - Борьчин отец преуспевает в бизнесе. Твой друг работает в Калифорнии. А ты? Кто ты?! Ты о сыне подумал? Он что, должен унаследовать твой идиотизм?

Хуже всего то, что все это правда. Я действительно какой-то неудачник. Ни устроиться не умею, ни преодолеть обстоятельств. Сказано, лох. Каждый примат смотрит на меня свысока. Он богат, он уверен в себе. А я адекватно, по гороскопу, лошадь.

Читал, что немецкие ученые изобрели прибор, определяющий степень усталости по глазам. Чем больше усталость, тем шире зрачки, тем тяжелее они возвращаются к норме.

У моей жены зрачки очень расширены. Я всегда думал-какие у нее красивые глаза, а оказывается, что это еще и от усталости.

Стараюсь хоть немного ей помочь. Съездил на рынок. Пропылесосил квартиру. Хотел рубашки постирать, запихнул в машину, но какая-то цветная ткань пустила краску, теперь хожу в белой рубашке с голубыми облачками.

Да и думаю себе: и чем же ты ей помог? Морковь с базара принес? Штаны погладил? Посмотри на Борькиного отца, его ведь никогда и не видно. Сел в машину, вышел из машины. Весь в своем бизнесе. Пожалуй, добрый плутяга, из теперешних. А какой комфорт дал семье, каким вниманием окружил жену! Она же у него ни за холодную воду, у нее же и домработница, и дача, и серебристая «Хонда». На закупки с охранником ездит. Лето еще только началось, они уже где-то на курорте. А твоя уже валерьянку кружками пьет.

И вот мои скромные радости-или еще одно унижение-я, здоровый, я, молодой, способный содержать семью, не ленивый, с высшим образованием, а я уже нуждаюсь в социальной защите, я уже заполняю какие-то анкеты, чтобы с меня как с малоимущего брали меньшую квартплату, а как всплывут 90 дней, эти противные три месяца, в которые мне обошлась моя гордыня, я уже смогу рассчитывать на какую-нибудь субсидию, законное пособие по безработице.

Унижение делает нас беспомощными. Унижение делает нас изгоями.

Я вообще думаю, что и государство свое этот народ не может до сих пор построить, потому что пережил большое историческое унижение.

Тем временем гудит Всеукраинская культурно-художественная акция: "Украина-Президент-стабильность". Ретивая попса делает президенту имидж, хитами и шлягерами убалтывает электорат.

За тем всем шумихой мы даже не заметили, что у нас уже есть политзаключенные. Что они сидят в изоляторах, что их держат за решеткой с нарушением всех сроков и человеческих прав. Только и того, что сидят не в Сибири, не на станции Потьма, а, можно сказать, в своих родных отечественных СИЗО. Недавно две девушки приковали себя к рельсам, требовали освободить заключенных. Одна из них несовершеннолетняя. А ведь у нас хоть в Иерихонскую трубу кричи — ни Эха, ни Эха. Лев инвертирован на пустыню. Клетка на Льва. Я на клетку. А пустыня на всех.

Иногда мне украинцы кажутся такой большой красивой птицей, которая сидит себе и не знает, что делается на соседнем дереве, который любит себе поспать, спрятав голову под крыло. Крыло теплое, притульное, сны исторические, красивые. Мышцы расслабились, душа угрелась, — проснулся, а дерево под ним спиливают, гнездо упало, птенцы поразлетались кто куда, сидят на других деревьях и чирикают уже по-другому.

Нация даже не косноязыка. Нация косноязычная.

Я понимаю, все имеет свои исторические корни.

Порой их хочется выдернуть.

- Ну, Тиккурила, блин, дайош! - говорит сын.

А что же тут такого? Он каждый день это слышит по телевизору, так рекламируют финскую краску высочайшего качества.

Человеческого качества теперь уже не надо. Не надо совести, достоинства, не надо образования. Это уже не бренд. Нужны деньги. Нужен имидж и рейтинг. А рейтинг, какой может быть рейтинг у ученого, не сбылся?

Друг постоянно зовет в Калифорнию, в Силиконовую долину, но у меня нет стимулов начинать жизнь сначала. Бросать отца, у которого уже был инфаркт? Адаптироваться к новым условиям? Летать через океан к родным могилам?

20 июня. Завтра первое полное затмение Солнца в новом веке. Жаль, что не месяца, может бы, посмотрели с балкона. Но она как будто совсем забыла тот свой внезапный ослепительный обморок. Я сам понемногу угасаю, и уже даже боюсь близости. Какой смысл, когда ты больше не любишь?

Отсталый мы народ, украинцы, со своими понятиями о любви. Нам бы все, как в песне: «Я же тебя, милая, вплоть до хатиноньки сам на руках однесу». Теперь бы он ее трижды трахнул по дороге.

В мире уже с этим без комплексов. Да и у нас тоже. Бордели и панели уже не экзотика. Развивается секс-индустрия. Секс-шопингов, правда, нет, у нас это зовется «Салон секс-культуры». Я заходил, из любопытства. Там есть все. Эротическое белье. Тренажеры по дисфункции члена. Наручники для мазохистов. Есть даже фаллоимитаторы в виде гаишного жезла, есть вибраторы, которые могут охать и ахать.

И приходят, покупают. Они думают, что им нужен симулятор дисфункции члена. Теперь у людей дисфункция душ.

Любовь-это такая Камасутра, что сама себе все подскажет. И не будешь думать, секс оральный или не оральный, нравственный или не нравственный. Человека бросает, он отдается, он берет. А не как поршнем ходит в цилиндре. Я даже не думаю, что это проламывание одиночества, как у Мопассана в «Монт-Ориоле». Для меня это слияние двух миров. Это обмен удачей. Даже темные искушения перверсий прекрасны, когда любишь женщину, когда она магнетизирует тебя.

Только научная дидорня может считать, что загадка скрипки Страдивари — это всего лишь особый состав лака, а любовь — химический коктейль в голове на пару лет или месяцев.

Впрочем, бывает и химический коктейль. У меня в жизни был. Ударяло в голову и разламывало бедра. А любовь-это другое. Любовь ударяет в душу.

"Нелад с потенцией? - бубнит из репродуктора душевный мужской голос. - Об этом не говорят. Об этом не размышляют. С этим остается наедине каждый мужчина. "САНОПРОСТ» - это осуществление вашей мужской мечты". "САНОПРОСТ» - это препарат длительного действия". "САНОПРОСТ» - это факел вашей жизни".

То рекламировали "Виангру«, а теперь уже какую-то» Импазу «и этот»факел жизни".

"Многие факторы сегодняшнего дня негативно влияют на сексуальную потенцию мужчин, от чего они очень страдают, — сказала в воскресной программе одна целительница. - Ведь половая железа-это второе сердце мужчины".

Хорошо, что моя жена не слышала. Представляю себе, как бы она прокомментировала это «второе сердце».

Позвонил Лев, инвертированный на пустыню. Зовет на байдарки, собралась мужская компания, есть одно свободное место. Когда-то я это любил, теперь не смогу. Как я оставлю здесь в жару своих, а сам пойду на байдарках? Да еще и, представляю, вечером при костре опять те самые разговоры. Он даже по телефону умудрился испортить мне настроение.

- Не имеешь работы, так по крайней мере умей отдохнуть, — сказал он.

Не умею. Ничего не умею. Жена тянет все на себе. Впряглась в репетиторство, готовит абитуриентов. По ночам переводит с польского. Где у нее силы берутся? Как ее хватает на все?

- Я же не потому могу, что я могу, а потому, что ты не можешь! - как-то выхватилось у нее.

Красивый сочный баритон поет по радио: «Моя душа, словно черешня». Теперь уже выключил я.

Но в чем дело, мой отец и в старости, — как ни говори, а это таки старость, и седина, и пережитый инфаркт, — он любит и его любят, а я?! Он ничего не спрашивает, но однажды мне сказал: — Знаешь, я понимаю твою сестру. Христианство-это постоянно осознаваемое страдание. Это тень распятия над всей жизнью. А индуизм дает путь от трагедии к просветлению. Я тоже не мог пережить. Я не мог жить. Мое просветление в том, что я кому-то нужен.

Он видит, он понимает! Она нужна мне, но я не нужен ей. И при этом он как-то особенно относится к ней. Может, узнает в ней женщину, которая была нужна ему, но тоже временами смотрела мимо него.

Мы все смотрим друг мимо друга. Вот разве что как кто-то умрет, начинается позднее прозрение: не увидели, не оценили, прости! Вот если бы уж нас кто-то не простил, может бы, мы навеки поумнели.

Московский патриархат таки провел крестный ход. Под корогами и иконами старые кликуши, как гайвороння, сунули по улицам, попыхивая впереди себя в повозках ветхих, неходящих уже монахов. Несли транспаранты с проклятиями и протестами против приезда Папы Римского.

Мало того, что — против, так еще и с проклятиями!

Мав рацію гоголівський божевільний: «И все это происходит, думаю, оттого, что люди воображают, будто человеческий мозг находится в голове, совсем нет! он приносится ветром со стороны Каспийского моря».

Когда понтифик сходил по трапу, и ветер развевал его белую одежду, мне показалось, что это ангел. Ангел старый, усталый, тем более, — потому что если бы он был молод и упругой походкой сбегал по трапу, то это одно. А коли уж тело не ходит, руки дрожат и плечи покосит тяжесть лет, то просто же видно невооруженным глазом, что этим немощным телом движет Дух.

И это белое его одение над его плечами вздымается и трепещет, как крылья.

Недаром одна женщина сказала:»в Украину ангел прилетел". Такое реальное впечатление от этого нереального папы.

Какой-то мальчик, хорошенький, похожий на моего сына, расплакался от потрясения, ему открылось нечто, чего, может, взрослые уже и не способны сообразить.

Он благословил нашу землю, он назвал мой народ благородным народом. Он вернул мне счастье быть подобающим к такому народу, а то ведь у меня его все время отнимали, вцепляли мне в сознание, что мой народ не горд, что он упоителен, все стоит на коленях и никак не встанет, я уже привык за эти десять лет к такому унижению, из которого исходят только у смерть. И вдруг приезжает святой человек, который снимает с тебя это проклятие. И весы склонились, и обрели равновесие с болью. Я был благодарен, что он обратился к моему народу на языке моего народа. Я вместе с ним молился на разных языках, был на местах расстрелов, и советских, и нацистских, — в Быковне и в Бабьем Яру.

А уже улетая из Львова, когда начал накрапывать дождь, он сказал:» дождь идет — дети растут " и напел львовянам песенку еще, видимо, своего детства — чтобы засветило солнышко и дождь вернулся в небо.

Я потом еще не раз видел эти кадры по телевидению, и каждый раз меня поражало лицо того ребенка в толпе.

Не плачь, мальчик. Все будет хорошо. Посланник Бога благословил нас.

Я не набожен, хожу в церковь не часто, поклонов истово не бью. я даже не уверен, что Бог создал людей по своему подобию. Слепил из глины, как дед свистульку, и вдохнул душу. Не с нашим умом постичь, как выглядит Бог. Я только знаю, что тот, кто запустил мое сердце, тот запустил и Вселенную.

И вот мое украинское ноу-хау. Я хочу жить в полноценной стране, говорить на полноценном языке и гарантировать это моему ребенку на будущее.

Все. Dixi. Я сказал. Кто со мной не согласен, пусть обращается к психиатру.

Начинаю понимать, почему Людовик XIV сказал:»Государство — это я". Да, государство — это я, а не то, что они с ним сделали. И если бы каждый осознал, что государство — это он, то до сих пор у нас уже было бы достойное государство.

И нация — это тоже я. а если в этой нации есть антинация, то прошу не путать. Ибо я принадлежу к нации, которую избрал я и которая избрала меня — к красивой и благородной нации.

Я принадлежу к нации, благословленной Иоанном Павлом II.

Это однако мои внутренние сдвиги, внешних пока нет. На мое резюме не поступило еще ни одного ответа. Но ведь не может такого быть, чтобы я никому не был нужен! Кто - то же да ответит!

А пока - как жить дальше? Сидеть на содержании жены? Она и так уже тянется в нитку. Иностранцев возить в аэропорт? Не с моей тачкой. "Грачевать" на трассе — может, кто поднимет руку? Но» с руки " много не заработаешь. Или, как римский безработный Черчеллетто, выбирать из фонтана монеты, набросанные туристами? Так у нас уже и фонтаны не те, да и туристов не густо. Хоть иди играй в супер-лото. "Шаг к богатству " Мега-лот".

Мысли мои крутятся, как пластмассовые шарики в барабане. И от того, в какую они заключатся комбинацию, зависит мой жизненный выигрыш. Или проигрыш. Главное-отойти от рубежа поражения. Иметь хоть какое-то реальное видение своих перспектив.

Не имею. Ничего не имею.

И разве только я? А весь мой курс и все остальные курсы? А миллионы людей, что повыезжали? Кто у нас отобрал горизонт? И почему мы его отдали?

Я что, Украина, у тебя лишний?!

И друг мой, что в Калифорнии, — надо его поздравить с праздником. Там у них скоро День Независимости. Что ж, это уже и его независимость. А у меня здесь моя.

Вот и июнь заканчивается. Прочитал заметку в одной газете: «на работу — через Мертвое море». Какие-то трое смельчаков из Украины подались в Израиль на заработки. Венгрию проехали, Болгарию, Турцию, а там решили вплавь наввимашки через Мертвое море. Но ведь времена теперь не библейские, море перед ними не расступится. Тем более Мертвое море, настоянное на пепле Содома и Гоморры. Там такие соединения и такое содержание соли, не то что переплыть — плыть невозможно. И солнце пряжит так, что тело вывялит, как тараню. Шестнадцать часов барахтались горопахи, пока их подобрали израильские пограничники и отправили в госпиталь.

Мне кажется, я тоже плыву по Мертвому морю. И тонуть не тону, и плыть уже нет сил.

Жара страшная. В подсвечнике загибаются свечи.

Лев в Египте потерял сознание, отливали на арене водой.

В бульоне глобального потепления расплодились комары и клещи. В южных степях появились пауки-Каракурты. Аэрозольные облака стоят над полями, но вредителей и химия не берет. Люди работают в противогазах, уже как инопланетяне на своей земле.

Один депутат купил участок на Луне. Хорошо, что тамти люди живут в кратерах и имеют длинные ноги.

8 июля. В Испании в городке Памплона фестиваль Сан-Фермио. Выпускают быков в узенькие улицы, они бегут, толпа их дразнит, шумит, находчивые Кабальеро в белых рубашках с красными платочками бросаются им наперерез. Разъяренные быки неистовствуют, с ревом мчатся по мостовой, нахромливают на рога и разбрасывают все, что случится им на пути. Главное-когда тебя сбили, старайся откатиться в сторону.

Если воспринимать это как метафору, то я откатился в сторону. И лежу на обочине, а она двигается дальше с налитыми кровью глазами. За ней гонятся, стучат ножами и дрючьем, она отчаянно отбивается, мотает головой, кого-то уже подняла на рога, а они ее бьют, взрывают бомбами, разъят, провоцируют. И она ревет, и мчится, и разражается яростью, и растоптанные люди и народы стонут, и нет Гемингвея, что написал бы эту кровавую Фиесту современности.

Ходил инкогнито по Крещатику. Как тот чиновник у Гоголя, только он по Невскому, а я по Крещатику. Я же теперь имею время, могу пройтись, не спеша. Посидеть, посмотреть, снова пройтись.

Люди себе гуляют. Дети катаются на роликах. Встретил несколько носов, которые мне улыбнулись. Ходять «английские Джонсы и французские Коки», «бледные миссы и розовые славянки». Вітрини пахнуть «страшным количеством ассигнаций». А талии, какие талии! Гоголь был прав, такие вам даже не снились. Гоголю тоже, если с пупами. Щиты, рекламы, бутики, кофейни. «Чем не блестит эта улица — красавица нашей столицы!"Книжных магазинов, правда, нет, позакрывали, а так все есть.

А Майдана нашего уже не будет. Все заровняли, зачистили.

В ударном темпе монтируют Монумент Независимости.

Если бы я был художником, нарисовал бы этот сюр-глухой зеленый забор, оранжевые бабочки жилетов, а вверху над Майданом фрагменты нашей независимости в железном клюве крана. В воздухе покачивается то рука, то нога, головы еще нет.

Вот уже и лето в Зените. А я все пливу по Мертвому морю.

Пишет друг из Калифорнии-они там отдыхают, своего малого отдали в летний французский лагерь. Это, конечно, стоит, зато же лагерь замечательный. И лес, и река, и сказочные домики. Попутно, в порядке игры, детей учат французскому языку. Дети уже поют "Марсельезу", а 14-го июля брали штурмом Бастилию, то есть гигантские старые секвойи с такими дуплами, что взрослый человек может войти в полный рост.

Нам тоже, наконец, повезло: какая-то женская организация поспособствовала жене, и наш малый таки отдохнет, и то изрядно — в итальянской семье, на Адриатике. Жена радуется: это же он там загоренет, покупается в море, поест экологически чистых продуктов. Надеюсь, они не заметят его президентской лексики.

Жара адская.

Нил мелеет в Египте, уже видны ноздри аллигаторов.

У молодой актрисы в самолете взорвалась силиконовая грудь.

Ноги грузнут в асфальте. Листья пожелтели и скрутились в рурочки.

Борька с родителями появился, бутонный, словно каштанчик. Отдыхали на острове Бали. Райский остров, - рассказывает Борьчина мать. - Море-это вообще! Воздух изумительный. В аэропорту обалденная аборигенка одевает туристам венки из лотосов и орхидей.

Представляю себе Борьку в таком венке. Да и отца его, бизнесмена. Не нравится мне эта публика. Хозяева жизни. И этот изысканный гламур, с его типичным набором языковых стереотипов. А моя жена к ней относится хорошо, слушает, расспрашивает, рассматривает фото с Бали. Но ей даже привезла сувенир-женскую фигурку из сандалового дерева. И сама она как сандаловая статуэтка, стройная и загорелая, в облачке сиреневого платья. Рассказывает интересно. Какие там коралловые пляжи, рестораны, казино. Рис рожает четыре раза в год. Есть даже Богиня риса. Храмов больше, как жителей, и все алтарями в сторону вулкана. Аборигены мудры и гостеприимны. Жертвы приносят из плодов и овощей, на банановых листьях. И не боятся смерти. Верят в переселение душ. Для них человек умер — это человек воскресла. Своих покойников кладут возле больших деревьев. Потом отдают огню.

У них есть философия смерти. А у нас нет даже философии жизни.

К чему приучены, того нам и достаточно.

Порой лежу на диване и думаю — а может, и мне начать какое-то свое дело? Взять деньги у банка в кредит. Совсем какую-то небольшую сумму. Собрать еще нескольких программистов, безработных, как я. создать фирму. Борьчин отец же сумел. А я, неужели не смогу?

— Размечтался, - говорит жена. - Иди посмотри игру "Слабое звено".

Да, я знаю, в таком рыночном мире я слабое звено. Я не отвечаю на такие вызовы времени. Я выбываю из игры.

А те опять уехали, теперь уже на фьорды. Борьчин отец любит серфинг в северных морях. Это мужчина, который умеет быть мужчиной. Он способен позаботиться о своей семье. Не то, что я. и Терминатор тот с ними, они везде его с собой берут.

А я, что я здесь делаю, в заливе «Собачье устье»?

С точки зрения антропологии, я homo sapiens. В измерениях национальных я украинец. В масштабе государства Я гражданин. Из проекции космоса я землянин. Из проекции других галактик гелиотроп. Что касается моего отца, я его сын. Что касается сына, я его отец. Насчет женщины, будто бы мужчина. Такая система координат делает меня стереоскопическим, многомерным и органично вписанным в мировой, даже в космический контекст.

А что я видел? Ни океана, ни фьордов, ни тропиков. Ни Мачу Пикчу, ни острова Бали. Ни Альп, ни Этны, ни Пиренеев. И никогда ничего не увижу.

Но ведь я родился на планете, я должен видеть ее всю! А то так и уйдешь из мира, не знав, куда приходил.

Мальчик наш в Италии, ему очень нравится. Правда, детей в той семье нет, немного скучает. Зато ведь Адриатика, много купается. Так что и наш приедет загорелый, словно каштанчик.

А тут все какие — то сообщения-то вибрионы холеры в Одессе, то лептоспироз в Николаеве. То криминогенная обстановка в Крыму.

- Вот видишь, - говорит жена. - В Крыму такая обстановка, в Одессе закрыли пляжи из-за тех вибрионов. Хорошо, что наш мал в Италии.

Но когда я вычитал, что на юге Испании какая — то эпидемия из-за какой-то легионеллы, завевшейся в кондиционерах, а где-то на пляже во Флориде акула ухватила туриста за ногу, - жена разволновалась, каждый день звонит малому, а звонки же дорогие, расспрашивает, у берегов Италии есть акулы, умоляет купаться только на берегу. Ну, как это на берегу, в песке что ли, он же не воробей. Да за ним там смотрят. Но ведь они не родные! Да присмотрят, не бойся, говорю я, Папа Римский недаром же им спасибо говорил. - Ты мужчина, ты не понимаешь! - кричит она.

В самом деле, я уже ничего не понимаю.

В Токио проходит международный съезд гениев. Поэтому там один гений экспонировал свое изобретение-аппарат для массажа мозга. Мне бы такой аппарат после каждого разговора с женой.

Снова слухи об инопланетянах. То в Майкопе появился сферический след на каком-то поле, словно кто-то из космоса поставил печать. То в Англии на какой-то ферме что-то примяло траву, внеземной аппарат приземлялся, не иначе.

Скоро скажем: «Алло!«, а в ответ:»НЛО".

Сейчас они загорают на мысе Горн на вулканическом неприступном острове — у них там база. То была у нас под Прилуками, а теперь на мысе Горн.

Ну, вот и 10-я годовщина нашей независимости.

Будет торжественное открытие Монумента.

Будет военный парад с танками в галошах.

На Троещине над рекой Десенкой заложат Всеукраинский Парк памяти борцов за Свободу и независимость, где будут теннисные корты, пляжи, кофейни, не то что гулаговские лагеря.

На волю выйдут несколько тысяч преступников-президент подписал Указ об амнистии к всенародному празднику, на основах гуманности.

Ребята из 9-го мартобря не выйдут, на них амнистия не распространяется. Гуманность тоже.

И состоится выдающееся событие-Всемирный Форум украинцев. Отец просит пойти послушать, сам он не может, приболел, просит уйти меня. Форум представительный, приехали украинцы со всего мира, собрался «в единое целое интеллект нации», как сказано в репортаже из дворца «Украина».

Пошел, послушал.

Доклады были глубоко аналитические. Один господин, например, сказал, что»наш величайший враг — это мы сами". Плодотворная идея. Склоняет к самоуничтожению. Другой как положительное качество нашей политической элиты отметил, что некоторые из них все-таки выучили украинский язык. Должны зааплодировать?

Третий настаивал на том, что»каждый политик должен быть еще и интеллигентом". Значит, не все политики интеллигенты? И завершил свой доклад так: "Дай нам, Боже, ума!"То есть у политиков дефицит и с этим?

А один докладчик оптимистично резюмировал:»я доволен, что на сегодня все-таки существует Украинское государство".

Однако. Существует. На сегодня. Мало же ему надо для удовольствия.

Лучше бы они пересвистывались на Канарах.

На торжественном заседании выступил президент и с присущей ему откровенностью так им и врезал: «время чрезмерных эмоций прошло». То есть-не обольщайтесь. Весь ваш патриотизм, все ваши мечты о собственном государстве — это не более чем чрезмерные эмоции. А еще он сделал ценное признание:» мы стали втрое беднее", объяснив это тем, что нас выпустили из зоопарка, поэтому не могли же мы за десять лет стать Англией или Францией. Не уточнил, правда, кто кем был в том зоопарке — кто удавом, кто кроликом, кто птицей в клетке. Что при нынешнем раскладе политических сил весьма существенно.

В целом же пришли к выводу, что патриоты у нас есть, но они очень затюканные.

После этих откровений папина жена запретила включать телевизор и назначила ему курс лечения, потому что у него поднялось давление и усилилась аритмия. Как ни как, шестидесятник, трудно видеть, как дело твоей жизни сводят на нет.

Но выступление одной дамы из диаспоры моей жене очень понравилось. Госпожа высказала догадку, почему женщин так неохотно допускают во властные структуры: «ибо труд, который сделают три женщины, должны делать сорок семь мужчин».

- Отсюда и все пропорции, — сказала моя жена.

19 августа. Преображение Господне, Яблочный Спас. И именно в этот день, под завершение форума, на шахте имени Засядько взорвался метан. Тридцать шесть шахтеров погибли, это лишь первое сообщение, потом они еще гибли и гибли и, обгоревшие, умирали в больницах. Десятерых не нашли до сих пор. Еще раз почтили память, еще раз президент выразил соболезнования семьям погибших и назначил комиссию для выяснения причин.

А что уж там выяснять? И в прошлом году, и в позапрошлом году на этой шахте взрывался метан, хоть официально она всегда считалась образцовой. Шахта глубокая-километр в землю. Работают при так называемой белой шкале, то есть в случае опасности датчики ничего не показывают, они просто замазаны глиной.

Украинские шахты-это еще тот Жерминаль. У старой техники ревматизм, не работают суставы. Уже не то, что метан и угарный газ, авария может произойти по элементарным причинам. То короткое замыкание, то проскочила искра от трения, барабан конвейерной ленты заело, то оборвался трос.

Хорошо встречаем 10-летие своего государства. На шахтах гибнут люди, в Мариинском дворце раздают ордена и медали. А за особые заслуги — звание Героев Украины. Это уже новая обойма героев, их уже по семь на лук, сказала бы моя теща. Те, что боролись за Украину, уже не актуальны. Теперь Украина другая, и герои другие.

Ночью на теннисных кортах в парке над Десенкой борцы за независимость играли в теннис посмертно. Впрочем, это мне снилось.

Иду в пепле мертвых.

Погибших горняков уже сорок восемь, они умирают каждый день в страшных своих шахтерских стигмах. Тех десятерых добыть с километровой глубины невозможно. "Судьба их неизвестна", - пишут газеты. А какая уж там судьба, судьбы у них уже нет, они уже, видимо, там обуглились в аду тех температур.

Объявить бы траур. Проявите солидарность. Некогда. Разве потом. Празднуем.

Все-таки объявили, 21 августа. Шахта продолжает гореть. Откачивают метан. Погибших столько, что их уже хоронят в братских могилах, ямы вырывая экскаватором. Шахтеры идут на смену возле свежих могил.

Утром в ожоговом центре умер еще один шахтер. Это уже 51-й.

Все смешалось в моей голове. Взрыв метана, 10-летие ГКЧП, фестиваль помидоров в Италии, бомба в Сан-Себастьяно, пауки-Каракурты, покусавшие людей в степях. Солтис, поубивавший своих родных в Сакраменто. Боюсь, что я таки перекрою плащ на мантию и таки подпишусь: Фердинанд VIII.

По радио раздается призыв: "Почувствуй себя украинцем!»

Спасибо, я уже почувствовал.

На Майдане открыли Монумент Независимости.

По телевидению это выглядело как игла, на которую нашпилена мотыля.

Вечером жена потащила меня посмотреть вблизи.

Лопотали гетманы на плакетках. Сосюра просил с того света: "Любите Украину!"Публика ходила, тусовалась, всуцель русскоязычная. Щебетали стайки девушек. Гордо проносила себя стильная дама с крысой на плече. Чахлый человечек, видимо, из амнистированных, хрипел под гитару: «я сроднился с тобой, Магадан». Какая-то поведенная девка неврастенически курила, сигарета в одной руке, жестянка пива во второй. Сычали окурки в желтых лужицах, не долетев до мусорных урн.

Ни следа того Майдана, какой он был. Каменные гармошки лестниц, мыльные пузыри фонарей. Пространство загромождено и перекрыто — теплицами, щитами, билбордами, паучками высаженных деревьев. Гигантский бутафорский глобус вращается над галактикой барахла.

А над всем этим Монумент Независимости-каменная часовня, на часовне колонна, на колонне шар, на шаре ноги, на ногах дебела девка в плахте, в руках у девки калина, а снизу попробуй разбери, что там у нее в руках, колонна же безоблачная, рукава широкие, нестеменно Гусу выпускает в водоворот. А девичьи ее выпуклости и клетчатая плахта покрыты сусальным золотом. Не каким, а сусальным.

Независимость в сусальном золоте. Вкрутую.

А хоть бы кому в голове сияло - хотя бы кусочек того гранита оставить, хотя бы памятный знак поставить в честь тех студентов, что здесь голодали! Это же были дети твои, Украина! Может, последние твои самоотверженные дети.

Что же ты позволила, Украина, ломами подвести тот гранит?!

Трибуна для завтрашнего парада уже готова. Под трибуной слоняется охрана, пересыпает разговор матом. Дворники с метлами обтанцовывают урны, подметая кучи мусора. Стоит дурной дух перегара и окурков.

Хотелось поскорей домой.

И вот когда мы уже шли к подземному переходу, жена вдруг сказала: - Путин! - И в самом деле, откуда — то там, из вечернего мрака, от Пассажа, вышла их целая группа-четкие силуэты, почти фантомы, они двигались по Крещатику, как в каком-то фантастическом фильме. Впереди президент России с ее полномочным послом, а за ними, в конфигурации крыльев летучей мыши, человек пятнадцать. И так эта процессия прошла по Крещатику, очевидно, импровизированно, без протокола, без официальных здешних лиц по крайней мере я их не видел, без журналистов и камер, вполне открытая для народной адорации. Но вечер был уже поздний, людей на Крещатике оставалось мало, лишь какая — то подвыпившая компания остолбенела и заскандировала-высокие лица успокоили восторг жестами и пошли дальше, мимо памятника Ленина, который в рельефе раскопов и реконструкций словно балансировал над ямой.

Чего они шли и что думали, эти люди? Что приятно пройтись накануне праздника по столице дружественного соседнего государства? Или все же, мать-перемать городов русских! Как же это случилось, што Украина уже не наша?!

Неожиданно из — за угла возле Крытого рынка вдогонку выскочили какие-то черные фигуры с автоматами и, пригибаясь, перебежками, как вышедшими из ночи, так и погрузившимися в ночь, - значит, эта непринужденная прогулка все-таки была под недриманной охраной, все время незаметно шедшей параллельным курсом. А потом промчались черные авто с мигалками, и возвращались силуэты уже должным образом, за непроницаемыми окнами лоснящихся правительственных машин. На следующий день ни одна газета и словом не проснулась об этой ночной прогулке президента России. Так словно и не было этих ночных силуэтных мистерий. Что ж, будем считать, что нам привиделось. Что у нас общая галлюцинация на двоих.

Парад принимали три президента-Украины, России и Македонии. Правда, в кадре были преимущественно двое, гость из Македонии изредка попадал в объектив. От того казалось, что у нас два президента.

Европа нашу 10-ю годовщину проигнорировала. Ну, потому что в самом деле — если мы вышли из зоопарка, то кто же мы такие, чтобы нас уважать? Польский президент приехал и сразу же уехал. Почтив нашу независимость, но и не постояв на трибуне на таком международном уровне.

Парад был грандиозный. Лопотало и развевалось, гупало и ревло. Все облепили гроздья голубых и желтых шариков, словно какая-то исполинская рыба наметала патриотическую икру. Министр обороны рявкнул — - Товарищи офицеры! - Прошла могучая военная техника.

Ощущение такое, что снова попал в Советский Союз.

Те же самые генералы. Те же самые танки. Та же самая форма обращения.

Чеканным шагом прошел Президентский полк.

Грозно подвинули танки, обутые в специальную резину. Механическая колонна БТР. Артиллерийские самоходные установки. Мощная система "Град«, наследница легендарных»Катюш". Система зенитного огня "Ураган". Система залпового огня. Гаубицы "Гиацинт".

— И ты же обрати внимание, - сказала жена. - Вся эта боевая техника похожа на мужские причандалы. И вообще оружие. От самого маленького пистолета до самого большого пистолета. Форма, система наведения, принцип действия. Что это мужская цивилизация!

Мне захотелось сделать руки лодочкой и нырнуть в мировой океан.

В небе парила авиация. Парад заперли спортсмены.

Художественная программа была очень насыщенная. Пели, танцевали и ходили колесом. Матней улицу Мелы. Тащили здоровенный каравай. Ровесницы независимости, десятилетние девочки, выпустили в небо голубей.

Или это, может, были белые души из обгоревших шахтерских тел?

В Донецком учетном центре умер еще один шахтер, это уже 52-й.

На одном из ночных каналов беззвучно шевелил губами виртуальный мультипликат украинца. Мне показалось, что это я. Я ведь тоже шевелю губами, но меня никто не слышит.

Я думаю, что если бы меня не было, то мне было бы легче.

Жара то взрывается грозами, то плавит асфальты. Гипертоники страдают от перепадов температур. Я человек не метеозависимый, да и то чувствую. Боюсь за отца, что-то он очень ослаб. Но у него такая жена, что ему ничего не страшно. Мужчине главное, чтобы у него был тыл. У меня тыла нет. Я уже не слышусь молодым.

Я уже не надеюсь на приличную работу по специальности. Теперь на работу охотно берут совсем молодых. И это, наверное, правильно. Нашего тинейджера теперь везде возьмут, а мне хоть в Италию на помидоры.

езжу на своей лайбе по разным фирмам, предлагаю свой интеллект. Говорят, в Донецке есть Институт искусственного интеллекта. С искусственным мне было бы лучше. С искусственного не сойдешь.

Прихожу домой уставший, не от усталости — от безработицы.

- Нашел работу? - спрашивает жена.

- Предлагали две, - не сморгнув, говорю я.

Она смотрит на меня глазами, как два перископа, из таких глубин, что я понимаю — она меня видит насквозь. Ее мучает не то, что я безработный. Ее мучает то, что я беспомощен.

Хорошо, что наш малый еще не приехал. У нас весь дом охвачен ужасом. Вчера в подъезде убили Борьчиного отца. Только что вернулись с фьордов, и вдруг такое. Терминатор тоже смертельно ранен. При такой молниеносной реакции, а не успел. Милиция всех расспрашивает, но никто ничего не слышал, оружие, очевидно, было с глушителем. Только и осталось-лужа крови и три гильзы из пистолета Макарова. Борька совсем притих, размазывает слезы по щекам, его мать в черном, в их квартире жутко воет пес.

Люди проскакивают к лифту, минуя то место.

Фактически вот это я впервые его увидел. Так что он всегда стремительно проходил под прикрытием охранника. Вообще он был, как тень Шлемиля, сам от себя отдельный. Вот прошел, вот проехал. Вот щелкнули дверцы машины. Теперь он уже никуда не спешит. Лежит в гробу, руки скрещены, весь в цветах. Похож на шкипера, совсем еще молодой, черты мужественные и красивые. Вдову с трудом оторвали от него. На лестнице у нее подломились ноги, я едва успел ее подхватить. Оказывается, у них не так и много друзей, несколько человек стояли возле автобуса, не все и поехали на кладбище. Еще меньше было за поминальным столом. Жена осталась с ней, а я ушел. На душе тяжело. И все время воет пес.

Жена уже и ночует там, потому что та женщина в отчаянии. Так что я в основном сам. Смотрю в окно, за окном дождь, чувствую себя, как в аквариуме. Машины, как рыбки у Матисса, плавают цветные. В стеклах размыты водоросли деревьев.

Позвонил отец, спрашивает, как мы, кто сейчас дома?

Говорю:»я и дождь".

С работой ничего не слышно. Никакого ответа ниоткуда. Я уже готов стажироваться на предприятии. Может, возьмут. Глас вопиющего в пустыне, эти мои резюме.

Жена говорит ... она уже ничего не говорит. Она махнула на меня рукой. Не трать, куме, сили, спускайся на дно.

Я спускаюсь. Вчера зашел в какую-то кнайпу в бетонном закапелке. Говорю продавщице: - налейте 150. — она на меня смотрит: «чего?"- Того, что вы подумали.

В самом деле, можно сойти с ума. Или, не дай Бог, спиться.

Хожу по улицам и спрашиваю: — Чего же вы меня выживаете из жизни, кто вы такие?

Я не знаю, к кому я обращаюсь. У нас есть к кому обратиться только тогда, когда тебе хорошо.

Мне плохо. Я очень устал. Перед глазами какие-то круги. Глянул с балкона, а он падает. Смотрю-дерево, на ветке привиделась удавка. Не могу вспомнить лицо матери.

Астрологи советуют: "держите себя в руках». Держу.

Вчера видел профессорскую вдову у лестницы Сенного рынка, стояла среди всех тех старьевщиков, торговок и алкашей, продавала какую-то одежку. Видимо, бедствует. Альма забилась под рундук, скимлила, на нее рычал облезлый бездомный пес. Вдова стояла, как тень, съеженно и безнадежно — видимо, впервые решилась что-то продать. Я прошел, будто не узнал. Она сделала вид, будто не заметила.

Сын приехал адриатически загорелый, говорит:» per favore «и»grazie".

Пошли с ним покупать школьную форму, курточку, ранец, жена платила, я стоял. Она мечтает записать его на музыку, раз у него такой абсолютный слух. А ведь там платное обучение, а я безработный.

В подземном переходе видел коллегу, кандидат наук, имеет несколько научных трудов, торгует, как когда — то говорили, «подлым товаром», - иглы, нитки, фурнитура.

- Может, пойди постажируйся у него, - говорит жена.

Я ежусь, молчу.

- Это же так себя дать унизить! - кричит она мне прямо в лицо. - Интеллигенция! Идиоты!

Я выскакиваю на запасной выход, там лампочки всегда побиты, сажусь на темной лестнице, руки трясутся, курю.

Нестабильный знак-Весы. Что-то во мне пошатнулось, едва сохранил равновесие. Видимо, чаша боли перевесила.

Что-то с компьютером или со мной. Маркер замерехт, буквы задрожали, словно испугались слов, которые я сейчас наберу. Я болен, я очень болен, у меня больше нет сил жить.

И дело же не в том, что голова похнюплена, руки свешены.

Дело в том, что душа улетает.

Я больше не улыбаюсь. Мышцы вокруг рта затвердели и не складываются в улыбку. Над лбом в волосах появилась странная прядь-так, словно писали историю Украины и воткнули мне в голову большое седое перо.

Я немею и запираюсь, а жена, наоборот, взрывается, и я боюсь, что она наденет белую повязку на голову и пойдет под Верховную Раду умирать.

В ней болит ее молодость, это святое студенческое восстание на граните. Она хочет, чтобы наш сын жил в достойном государстве, скоро она, как старые ветераны, спросит: «за что боролись?»

А в самом деле, за что? И мы, и мой отец, и все эти борцы за свободу, что жизнь свою отдали, — за такую независимость? За такую демократию?!

Я чувствую банкротство своей судьбы.

Быть униженным в глазах женщины, которую любишь.

Я не знаю, есть ли где-нибудь еще другая страна по количеству унижений на душу населения?

Отдайте мне жизнь! Отдайте мне мою Родину! Если я родился, значит на этой земле мне тоже что-то принадлежит.

Но наглые, развязные, бессовестные — не отдадут! Мы бездомные в нашем доме, мы бездомные в нашей стране. А те мертвые, что держали линию обороны, - в истории они есть, в сознании их уже нет.

Снился кошмар. Змей исполинский, Всемирный — шевелится, сычит, подползает. Но моя мертвая мать бросилась к нему и задушила собственными руками.

Я думаю, деревья живы. То они шатаются, то хватаются за голову, то клонят гривы, как лошади. Они единственные, с кем я могу разговаривать. Вот смотрю в окно и разговариваю.

И вдруг-что-то летит за окном. Сперва я даже не понял, что это летело. Присмотрелся-а внизу на асфальте лежит собачка Альма. Потом говорили: профессорская вдова выбросила с одиннадцатого этажа. Пришлось подобрать и похоронить. Потому что вдова теперь редко выходит, и перестала со мной здороваться.

- Не осуждай ее. У нее нервный срыв, — сказала жена.

Постепенно приходят ответы на мое резюме. Есть из Москвы, есть из Германии. Даже из Голландии. И ни одной из Украины. Так что я не нужен здесь. Пора посмотреть правде в глаза — я здесь не нужен!

Может, в Германию? Там программистам дают большую квоту. Но ведь я не знаю немецкого. Во Францию? И французского не знаю. У них же не так, как у нас, достаточно суржика с русским матом. Там надо знать язык.

- Хохлы паршивые! - неожиданно сказал я.

Жена возмутилась: "Ты понимаешь, что ты сказал?!»

- Понимаю. Паршивые хохлы! - повторил я.

- Прекрати! - не своим голосом закричала она.

После того не разговаривает со мной. Пробую заговорить-вздрагивает от ненависти. Получается, что профессорскую вдову она понимает, когда у той нервный срыв. А у меня тоже нервный срыв, я хотел нацию выбросить в окно. И сам с ней выпрыгнуть.

"День был без числа. Луны тоже не было».

Ходил по улице, не помню, по какой.

Кто-то толкнул меня, я извинился. Кто-то что-то предлагал купить, кто-то приглашал в «лабиринт призраков» на какой-то «блиц-квест». Кто-то ткнул мне в руки желтую рекламку, где было написано: «Он + Она = 2 ПЕЖО». Я долго думал, что такое ПЕЖО и почему их два? Потому что если это марка машины, то при чем же здесь «он + она»?

Тогда бы это должно было равняться любовь, а не какие-то

2 ПЕЖО. Оказывается, все так просто: надо зайти в шопинг «Молли», сделать закупов на 200 гривен, заполнить анкету — и ты уже потенциальный владелец двух ПЕЖО. Один-тебе, второй-твоей любимой.

В шопинг "Молли" я не пошел. Мне не надо ПЕЖО. У меня нет любимой. Брел дальше, читал таблички. Кафе "Эдем«, банк»ради партнеров". А кому я теперь партнер? Никому я теперь не партнер. Меня выбросило на виражи.

Одна табличка особенно привлекла мое внимание:»отдел регистрации смерти". Я подумал:»Зайду, зарегистрируюсь". Но передумал: "как же я зайду? Они же подумают, что я жив».

Дальше не знаю, что было. Знаю, что прервалась линия судьбы. Жена говорит, что я был очень болен. Сам чувствую, что со мной что-то произошло, какое-то короткое замыкание психики. Когда я очнулся, надо мной склонялось ее лицо. Боже, какое оно прекрасное, какие кроткие любящие глаза! - Что с нами было, родная? - спрашиваю ее. - Чад, дорогой, чад. Эпоха очень ядовита, - отвечает она. - Я целую ей руки, она прильнет меня к себе, — так ведь можно потерять друг друга!

Кажется, меня вытащили из петли, но все деликатно обходят эту тему. Я тоже не спрашиваю, потому что никогда не понимал самоубийц. Особенно тех, что сводили счеты

3 жизнью у себя дома. Людям же потом жить в этих стенах. Знаю, что где-то бродил, не хотел возвращаться домой. Представляю, как испугалось дерево. Благодарен, что мне об этом не напоминают. Отец со мной равный, как всегда. Его жена озабочена чисто медицинским аспектом дела-меряет мне давление, следит за пульсом, рекомендует лекарства. Моя жена четко выполняет ее наставления. Потребности в лекарствах я не чувствую, мне достаточно ее глаз, ее рук, она теперь такая нежная со мной, такая внимательная, даже то обручальное кольцо сняла, что была как упрек для меня. Я целую ей руки и не ежусь от ее взгляда, он теперь бесконечно родной.

Если бы я знал, был бы давно повесился, и она бы меня любила еще больше. Но и так тоже хорошо. Вот немного восклицаю, и можно будет начинать новую жизнь. Я начну, мне лишь бы поправиться. Уж как человек побывал потусторонний... хватит. Жена права, пора находить себя в новой реальности. Все больше склоняюсь к мысли, что надо ехать в Америку. Потому что если нация больна, клинической ремиссии не подлежит, то что я здесь делаю? Зачем мучаюсь? У меня еще есть кусок жизни, у меня семья, сын, я не хочу, чтобы он повторил мою судьбу.

Мне уже мерещатся золотые холмы Калифорнии, душой я уже там. Напишу другу, пусть высылает приглашение. Какое-то время поживу у него, пока устроюсь, поработаю, потом заберу своих. Жена со мной согласна, но говорит: «прежде всего выздоравливай». Я ее слушаюсь, глотаю все пилюли. Может, впервые в жизни я так полюбил жизнь, в малейших ее проявлениях — улыбка, прикосновение, Вечерний разговор за чаем. И надо же было растратить столько лет, зачем же мы позволяли отбирать у нас жизнь?!

Осень начинается хорошо. И в природе, и вообще. "Влияние планет с каждым днем улучшается", - сказано в гороскопе. Сегодня, седьмого сентября,»можно вести переговоры с тем, кто предлагает выгодную работу". Никто мне еще ничего не предлагает, но чувствую, что уже могу предлагать я.

В моем случае сказать я-это уже большое достижение. До сих пор я привык себя подчинять всему — потребностям семьи, обязанностям, обстоятельствам, а главное — интересам нации. Меня так с детства учили: надо жить для народа, работать для Родины. Вот я и выскочил, как Филипп из конопли, в этой демократии, неспособный ощутить самоценность своего Я. Так что для меня произнести это местоимение — это буквально логопедическое упражнение. Пересвистываться не надо, когда можешь сказать — я.

XX век отдаляется, отдаляется. Оно уже становится воспоминанием, в чем-то тяжелым, в чем-то ностальгическим. А кое-что, такое важное тогда, теперь уже кажется неактуальным.

Осень красива, как сестра моя, кришнаитка, в золотом и багровом, вся в дукатах, с череным тамбурином в высунутой руке, с серебринками в косах, и за плечами — туман. Она уже не наша, это ее выбор. Она тоже даление и даление, и уже только коготки воспоминаний царапают мою душу.

В окно стараюсь не смотреть — все мне в глазах. Жена развернула кресло спиной к окну, газет не позволяет читать, книжек тоже не дает, смотрю развлекательные программы. Какие-то приключенческие фильмы, хит-парады, клипы. Порой и она присядет рядом, дистанционно переключает каналы — мультик, реклама, фильм ужасов. Какие-то самолеты врезаются в дома, фантастическая съемка, могучий блокбастер, эмблематические небоскребы Нью-Йорка. Дым, взрыв, пламя, небоскребы рушатся. Жена вдруг страшно вскрикнула, сын остановился, я не понимаю — это что, реальность? Люди бегут в панике, женский крик пронизывает Вселенную. Так бежали в Хиросиме, так оглядывались на Содом и Гоморру, так погибала Помпея, в клубах дыма оседают башни, растрескивается бетон и плавится сталь, воют пожарные машины, полиция окружает квартал.

— Вот и началась новая эра, - тихо сказала моя жена. - Вот теперь она началась.

Еще один самолет врезался в неприступную стену Пентагона. Еще один шел на Капитолий, но упал в Пенсильвании. Кадры повторяют и повторяют, ужас обрастает ужасом. Сколько их, откуда эти апокалиптические лайнеры с руками смертников на штурвалах? Из-под руин добывают живых и мертвых. Под глыбами завалов звенят, задыхаются мобильные телефоны. Охваченные пламенем люди выбрасываются с этажей. Обгоревшие пожарные складывают на расплавленный асфальт кипы обугленных тел. С какого-то пятидесятого этажа сквозь дым и обломки вертикальным пунктиром падает человек...

Так вот какая она, новая эра! Мы думали, XX век страшный. XXI будет намного страшнее. Уже даже не войны, не международные конфликты, не горячие точки, — а глобальное противостояние непримиримых миров, где невидимые дирижеры могут срыгивать войну цивилизаций. Все человечество будет втянуто в этот водоворот.

- Но это же бедные страны, — сказал я, - примученные всеми видами своих несчастий, выискиваемые и эксплуатируемые, в тисках своих диктатур. А западная цивилизация сильна, у нее самые современные технологии, колоссальные средства и оружие, выучка профессиональных армий, коалиции, блоки, альянсы.

— Но у них есть камикадзе, а у западной цивилизации нет, - сказала жена. - У них много молодых, сильных мужчин, которые не боятся смерти.

Самое благородное, что человечество сделало, опомнившись, — это в день траура помолчало три минуты.

А впрочем, не все человечество. "Полмира плачет, полмира скачет", - как сказала бы моя теща.

И это же надо было вынырнуть из небытия, чтобы снова накрыла такая информация. Но я теперь воспринимаю все как-то иначе. Даже Борька, если и приходит, то меня не раздражает, — его теперь не узнать, он сирота.

Говорил мой отец: адаптироваться и приготовиться.

Приготовиться можно, а как адаптироваться? Каждый день какие-то неожиданности, все вгоняет в стресс. Вдруг пошли конверты с белым порошком. Началась паника, всем мерещился тот порошок. Несколько человек в Штатах заболело сибирской язвой. У нас на почтах работали в резиновых рукавицах. Друг звонил из Калифорнии, он как раз собрался проведать мать, она умоляет сдать билет. Люди боятся самолетов. Самолеты боятся людей. Кто-то рассыпал в салоне что-то белое, отменили рейс. Американцы запасаются противогазами, покупают респираторы, защитные противохимические костюмы. Паника вообще-вещь страшная, а глобальная тем более. В самолетах уже сахар к чаю не подают, потому что он белый. Присматриваются к брюнетам. Шарахаются сумки под скамьей. Боятся бактериологической атаки, удара по атомным объектам, «грязной» бомбы из радиоактивных отходов.

Прошел слух, что от этого помогают канарейки. Непременно надо иметь канарейку в доме, потому что она первая чувствует опасность, едва что не так в воздухе — лапками кверху. Жена съездила на птичий базар, купила канарейку, сын очень утешенный, я говорю: — корми правильно. Не дай Бог, пропадет птичка, подумаем, что теракт.

Но уж как началась новая эра, то она таки началась. Словно что-то поделано миру, каждый день какие-то трагедии. То в миланском аэропорту, еще и не поднявшись в небо, два самолета наскочили друг на друга. То в Швейцарии две катастрофы подряд, в тоннеле Сан-Готар и еще в каком-то тоннеле.

Но больше всего прослыло наше вояцтво. И опять же, во время военно-воздушных учений. Совместных российско-украинских, кстати. В Крыму с полигона выпустили ракету и сбили над Черным морем самолет, летевший из Израиля в Новосибирск. Погибли пассажиры, погиб экипаж-78 человек! Теперь ищут на дне морском, нашли уже кусок фюзеляжа и четырнадцать тел. Генералы сперва клялись, что это не их ракета. Что и стрельб тогда там не было, а если и были, то при запуске азимут был совсем другой. Впоследствии признали, что таки их. Пере-навелась на другую цель. Море поблеснело-она и перенавелась. От солнечного зайчика. Опять позор на весь мир.

В Шанхае состоялся саммит. Лидеры трех мировых потуг — китайский, американский и российский — в одинаковых курточках из натурального китайского шелка, красных и синих в белый горошек-продемонстрировали решительное намерение победить мировой терроризм. Теперь под этот лихой час каждый удав может глотнуть своего кролика, все спишется на борьбу с терроризмом.

Говорю жене:

- Видишь ли, я же тебе говорил. Зачем бороться против мужской цивилизации? Она сама себя уничтожит.

Вот и не верь Нострадамусу.

"...небо расколется, и большой огонь обрушится на большой город», — разве это не про Нью-Йорк? "Упадут горы, воздвигнутые человеком", - не о манхэттенских башнях? "Великая нация долго будет колебаться, и все же в ответ нанесет удар».

Недолго и колебалась. 7 октября нанесла. Не нация, конечно, а ее главенствующие.

Скинули бомби на Усаму бен Ладена. Но почему-то попали в Афганистан. Бьют по Кабулу, Кандагару, Джалахабаду. В Тора-Бору палят беспрестанно, потому что по предположению он скрывается в пещерах именно там.

Уже и конец октября. Афганистан продолжают бомбить. Все никак не уцелят в Усаму бен Ладена. Уже где — то сами в себя попали, в старейшин попали, афганскую свадьбу разбомбили, а Усаму бен Ладена-нет.

Но уж как пошло, то пошло, никак остановиться не может. 12-го ноября-еще одна катастрофа в Нью-Йорке. Самолет должен был лететь в Сан-Доминго, как только успел взлететь и упал прямо на жилые дома. Снова дым, снова пламя, снова воют сирены, людей ведут под руки, полиция оцепила квартал.

Нет, тот сумасшедший у Гоголя не зря так любил Испанию. Недавно ученые открыли там тропу динозавров, которой 115 миллионов лет. Может, человечеству вернуться на ту тропу? По крайней мере было бы прошлое, если уже нет будущего.

Звонил отец, спрашиваю — - Ну, как там ваш тинейджер?

- Виртуальное государство построил, - говорит отец. - Среди коралловых рифов, на острове Косумель. Он там президент и начальник почты. Предлагает политическое убежище.

- А государственный язык какой? - спрашиваю.

- Пересвистываются, - говорит отец.

Это мне подходит. Пусть присылает виртуальный самолет.

— Только ты не перепутай, - говорю малому, что именно играет с Борькой в какую-то очередную «стрелялку». - Смотри внимательно. Не сбей тот самолет.

Что-то грохнуло за окном. Я знаю: дождь, Осень. Обваливается плитка из дома. У нас уже весь подъезд обнесен шкворкой с красными флажками, как затравленный волк. - Проскакивай с ребенком побыстрее, - говорю жене. - Не дай Бог, брякнет на голову.

И вообще у меня в последнее время такое ощущение, что где-то глубоко подо мной двигает земля. Или это под человечеством.

Горит Кабул. Дымящиеся руины башен в Нью-Йорке. Полиция в Пакистане стреляет в демонстрантов. Демонстранты жгут американский флаг. Миллионы беженцев суют через границы — свои, чужие, наши. В Сан-Доминго рыдают люди. Над Черным морем рыдают люди. В Алжире потоп. В Виннице кто-то подрывает маршрутки. К Земле приближается метеоритный поток. Америка собирается ударить по Ираку. В Конго извергнулся вулкан.

Раскаленная магма залила город. Взорвалась бензозаправка. Кипит озеро, дымит смертоносный газ. «принцессу Сару» захватили пираты. Леопарду вставили золотой зуб. Парфенон под снегом. У овечки Долли артрит. Канарейка сдохла. Из Дуная вылез крокодил. В Израиле вывели курицу без перьев. в Италии клонировали быка по имени Галилей. Прощай, человечество! Увидимся в других измерениях. Жду виртуального самолета, как сумасшедший послов из Испании. Одна надежда на этот самолет.

Уже и 2002-й. год Лошади. Свойственно, мой год. Но он-темная лошадь, а я лошадь терпеливая, почти, как вол. Такого, пожалуй, в восточном календаре нет.

И ие люблю этот праздник. Новый год для меня это всегда еще один повод почувствовать свое одиночество. Семья, родные-это самое близкое, мое. Но человек нуждается еще и в своем более широком кругу. Прибился, правда, Лев, инвертированный па пустыню. Он заметно похудел и смытарился, пережил какой-то свой личный облом. Снял куклу с подиума, а теперь мас. Кукла завела себе крутого, стильным девочкам нужны крутые. Поэтому урвал полу, все ей оставил и теперь где-то снимает комнатку за пол своей зарплаты. Работает в том же издательстве, оно уже немного оправилось, переориентировалось с убыточной украинской литературы на « Камасутру» и «450 способов достичь оргазма», так что теперь уже более-менее платежеспособно.

Также пришла Борьчина мать с Борькой. им теперь некуда идти, она всего боится, хотя чего уж теперь бояться? Фирма перешла в другие руки, конкуренты успокоились, но и друзей стало меньше.

Так что мы были не одни, за счет чужих одиночеств. Елка весело мерцала. Малый с Борькой играли в Гарри Поттера в смежной — тайной! - комнате, время от времени врываясь к нам в самодельных колдовских колпаках, выкрикивая слова магические и непонятные.

Впервые я присмотрелся к Борьчиной матери — изысканная Глумур, бледное лицо, ни штриха косметики, на пальцах перстень с дымчатым топазом и обручальное кольцо — словно Золотое кольцо невидимой цепи, которым эта женщина прикована к своему мертвому мужу. Они теперь с Борькой как неприкаянные, охранника нет, остался только большой, черный с подпалинами, пес. Женщина молчаливая, сдержанная, достойная камея с резным профилем.

Мне показалось, что наш Лев засмотрелся на нее. Говорить было не о чем, мы все очень разные. Выручал телевизор, понемногу пили шампанское. Ребята набегались, Борька и уснул у нас.

Под утро взвыл пес в их квартире, и Лев, свернувшийся на пустыню, в своих невзгодах не потерявший еще джентльменских навыков, провел Борьчину мать выгуливать его в покрытый изморозью сквер.

Отец со своими встречал Новый год дома, по ту сторону Днепра. Тинейджер, как всегда, в интернете. У него уже новый монитор, мультимедийный, на LCD панели. Говорю им, - обратите внимание, у него же компьютерный синдром, он щурит глаза, сутулится. Они уже давно обратили, но как на него повлияешь? Смотрит, как-из-космоса-и-никаких-позывных.

Зима и в этом году аномальная. То дождь хлющит, то вдруг заморозки. Так что у нас теперь главный вид спорта — фигурное катание на гололедицах. Травмопункта не успевают принимать. Руки-ноги в гипсе, костыли как средство передвижения. На днях меня развернуло, угнул бампер о парапет.

Город Луганск оккупировали совы. Днем сидят на деревьях, ночью охотятся на грызунов. Светят желтыми глазами, как фонарики из потустороннего мира, парят в темноте улиц, тыркаясь о скрижаленный снег. Съели всех мышей и летучих мышей, теперь голодные коты инфернально мяукают по дворам.

Еще где-то в тех краях появились дятлы, и не просто дятлы, а какие-то дятлы сирийские. Клюют телеграфные столбы.

Друг мой пишет из-за океана, что у них там тоже странная погода. Промчался ураган с ливнями, потом ударил мороз, — именно во время перелета бабочек «монархов» на зимовку, и они попадали, как стеклянные, устелив собой землю на несколько километров. Не долетели до Мексики.

Он тоже никак сюда не долетит. Пять лет не виделся с матерью, зовет ее к себе, но она старуха уже летать. Хотел ее проведать, а тут этот нью-йоркский теракт. Мать просит его не летать, особенно с ребенком. У нее больное сердце, говорит: «не переживу».

Умоляет переждать лихой час. А лиха час какой-то безразмерный. Первый же год нового века-сплошная полоса трагедий и несчастий. Да если бы хоть полоса, а то ведь все сплелось в такой всемирный узел, что нет того Гордея, который бы его разрубил.

Металлическая змея одсычала. Год Лошади обещают лучший. Особенно для харизматов и людей творческих, как предвещает астролог с Ассирийской бородой. Женщины будут гиперактивны, и вообще этот год будет годом больших Ставок.

Я лично уже ставлю только на себя и на свою семью.

Жена дверью не хлопает, не пишет хартий и тендерных программ, и прокуренные гарпии с зубами в два ряда к нам уже не ходят. Покинула свой нефункциональный академический институт, перешла на преподавательскую работу. По крайней мере говорит, видишь перед собой молодые лица, а не изношенные маски вчерашних теоретиков соцреализма. Снова пишет диссертацию. Иногда даже советуется со мной, хотя я и не большой знаток Гоголя и больше всего знаю «Записки сумасшедшего».

Сутенеет теперь рано. Порой задержится, я уже так не волнуюсь — после той беды с Борьчиным отцом у нас уже есть консьерж, прямо как в Париже, и не похнюпленная бабка или пенсионер, а коренастый парнишка из демобилизованных.

Я уже даже реже пишу свои Записки. Я, видимо, и писал их от одиночества, за неимением своей собственной жизни. Потому что что у меня было? Будни, обязанности, смерч информационного поля. Жил, как запряженный. А теперь у меня есть она. Это же надо было так потерять друг друга, чтобы теперь найти! Сойдемся вечером, не наговоримся, новости смотрим вместе, не включая света, и рука моя невольно блуждает (как там у Довженко? - когда парни и девушки завороженно сидят под луной, а руки их блуждают по запретным сферам), и наступает миг, когда я не выдерживаю, несу ее на руках к дивану, мы любим в отсветах мировых катаклизмов, в стрельбе, зойках и взрывах — как-то особенно страстно чувствуешь женщину на этой фонограмме мирового безумия, - потом я дистанционно выключаю тот гремучий блокбастер и мы погружаемся в сон.

Понимаю теперь, почему я раньше так реагировал на все, почему так придирчиво следил за происходящим, — я думал, что от меня еще что-то зависит. Это еще инерция советских времен, потому что какая бы там ни была та советская власть, а она со школьной парты вдалбливала всем, что «человек — это звучит гордо». И как бы она того «человека» ни смущала, как бы его ни унижала, а у него все была иллюзия, что он звучит гордо. А теперь он не звучит гордо, Он никак не звучит и ни на что не влияет. Теперь единственный критерий-условные единицы. Поэтому безусловных ценностей нет. Но куда же они так быстро делись, если они были?!

Десять лет государству, столько депутатов и партий, патриотов и лидеров, а ни основ, ни ценностей, ни идеологии.

Я не знаю, это какой-то дьявольский план или просто так получилось?

Приснился дятел, клюющий нацию в висок. Дятел был как дятел, клюват и пестрый, а нация какая-то аморфная, расплывчатая, и все подставляет висок.

Я начал чувствовать возраст. Речь же не к тридцати, берется на четвертый десяток. А там дальше, кому я буду нужен в этих рыночных условиях? Все чаще себя спрашиваю: Где же делась моя жизнь? Почему растаяла моя глубокая линия судьбы?

Работаю теперь на одном из старых, чудом еще уцелевших заводов. Условно его для себя называю «Кварк», хоть название у него прежнее, громкое и научное, но он ей отвечает не больше, чем этот причудливый гипотетический кварк. Словом, "Три кварка для мистера Марка", как там кигыкнули те чайки у Джойса. Работа почти та же, что и раньше, только еще рутиннее, и платят вдвое меньше.

- Ничего, - говорит жена. - Лишь бы здоровья.

Вчера мы обвенчались в маленькой автокефальной церкви. Жена сперва удивилась: столько лет женаты и вдруг венчаться. Но я настоял. Мы все выскочили из Советского Союза некрещеные и невенчанные, без благословения, исповеди и причастия. Теперь многие наверстывают-взрослые крестятся, женатые венчаются. Потому что что такое штамп в паспорте? Где зафиксировано социальное положение. А есть еще и потребность души-брак должен быть освящен. До чего были дошли, сама себе купила обручальное кольцо. Мне все-таки хорошо допекло тогда то обручальное кольцо. И жена согласилась.

Венчалось несколько пар-молодые и постарше, шли, как в Полонезе, одни супруги совсем уже в летах, однако чувствовали себя непринужденно и естественно, не так смущенно, как мы. А слишком когда стояли под венцом и дружбе держали над нами короны — над ней Глумур, надо мной Лев, обращенный на пустыню. Я думал, он будет иронизировать, когда же нет. Спокойно и серьезно держал над моей головой тот царский венец. Может, потому, что рядом была Глумур.

Когда нам подали два золотых обручальных кольца и мы обменялись ими, я одел ее, а она мне, мы встретились глазами, ее глаза смеялись. Вот теперь уже все по-человечески. Теперь уже и мы, как птицы, окольцованы судьбой.

Малый наш ходит в школу, с Борькой в один класс. Борьку не узнать, очень учтивый ребенок. Один лишь раз натер доску парафином и Раза два заминировал школу по телефону.

Тинейджер ездит на олимпиады, привозит призы и дипломы, и уже получил приглашение в какой-то компьютерный Центр, то ли в Польше, то ли где-то в одной из стран Балтии, его же не допросишься.

Учебников не хватает. Книги безумно дорогие. Да теперь уже и не модно читать. Теперь модно ловить кайф. Кто теперь читает Флобера, Байрона или Шекспира? Кому теперь интересен такой Ромео, - мало было у Вероны телок? Запал на какую-то пискуху и отдал концы. Или тот Гамлет « " быть или не быть?"Конечно, быть, мать его за лапу. Замочил бы того Клавдия и жил на полную, чего было кипеш вздымать? Теперь время продвинутых. Время ремейков, сиквелов и адаптаций. Говорю отцу: - Скоро литература вообще не будет нужна. Что же ты переводишь классику? Кто будет читать великих?

- Нет, - говорит отец. - Ты не бойся. Человечество никогда не откажется от того, что оно любило в себе.

Стоическое поколение. Не то, что наше.

Мы можем потерять Украину. Мы уже фактически ее теряем. Мы неспособны противостоять, мы не знаем, на кого и на что опереться в этом обществе, оно шаткое и захланное, инфицированное тленом мертвых идеологий, поляризованное по принципу поколений, сконфронгированное социально и национально, даже регионально, — а мы, что сделали мы? - мы, поколение в силе века, мы, будто бы уже граждане свободной страны, мы, ублюдочные катастрофисты своих личных драм, сыпанули врассыпную по мирам, или сидим здесь, скнием, ждем, пока нам улыбнется судьба.

29 января. День памяти Героев Крут. Ходил с малым на Аскольдову могилу, надо же когда-то приступать к национальному воспитанию. Хотел рассказать ему о наших украинских Фермопилах, о тех героях — их было триста, как и спартанцев, — молоденьких, необстрелянных, вступивших в бой с пятитысячной армией Муравьева и полегших юными лицами в окровавленный снег. Как над ними уже и над мертвыми издевались. Добивали штыками, выкалывали глаза, стреляли разрывными пулями, а двое друзей обнялись перед смертью, и их похоронили в одной могиле.

Но он так красиво съезжал с горки, так весело обстреливал меня снежками, и понятия не имел, что бегает по костям, что я подумал: «Боже! Что же это мы своим детям веками рассказываем о героях и о жертвенных подвигах? Они еще только начали жить, А мы им о трагедиях и поражениях, и несокрушимом кощунстве заравненных могил!

Пусть играется, пусть кидается снежками...»

Может, хоть это поколение вырастет не для поражения?

Если, конечно, захочет за что-то бороться.

Вон те ребята из 9-го мартобря боролись, теперь сидят уже почти год. Общество и не всколыхнется. А если бы кто и возмутился, поднял голос протеста, на него посмотрели бы как на сумасшедшего. Общество уже не хочет, чтобы его на что-то поднимали, его уже не интересует никакая форма протеста. Старики хотят большей пенсии. Молодые классного кайфа. А такие, как вот я, недоумки, все чего-то рефлексируют.

Время от времени внимание общества гальванизируется — то от слухи, что кто-то кого-то убил, кто-то прокрался, у кого-то деньги в швейцарском банке, «избушка» на Кипре, и снова штиль. Всем не до того. Все вяло возмущаются. Не задел и слух, что те ребята из 9-го мартобря объявили голодовку, что их уже должны были судить, но суд отложен, потому что один потерял сознание и ударился головой о решетку.

Любое гражданское чувство атрофировалось.

— Это если бы в шестидесятых, — говорит отец, - мы бы уже были под тюрьмой, били бы кулаками по воронкам. Помогло бы или не помогло, но по крайней мере власти знали бы, что кто-то ее не боится.

Они действительно были заангажированы, те шестидесятники. Заангажированы в добро, в справедливость, в понятие чести и солидарности. А теперь только и того, что еще не умерла, как поется в нашем гимне.

Сходит с мира отцовское поколение. Сносит Океан времени последних незабываемых людей XX века.

В конце января умерла Астрид Линдгрен, и теперь ее именем названа одна из небесных планет. Жаль, что наш малый уже не откроет для себя эту чудесную планету. Ни эту, ни Сельму Лагерльоф, ни даже сказку моего детства — Андерсена. Хорошо, что хоть Гарри Поттера читает.

Что-то иссякает у человечества. Человечество и не заметило, что перестало создавать сказки, и даже рассказывать их детям на ночь. Есть у него и Эйнштейн, и Гейтс, и глобальная сеть, и космические станции. Есть Микки Маус и Гарри Поттер. Но нет Андерсена. Как умер более века назад, так больше и не появлялся.

Только на одной из тихих улочек Дании остались едва обведенные следы его подошв...

Новая эра набирает обороты. С каждым днем она все новее.

Прошлое столетие завершилось тем, что какой-то мужчина покусал собаку. Теперь это уже вещь обычная. Две дамы преклонного возраста покусали друг друга. Какая-то девушка в Берлине куснула владельца магазина за темя. количество взаимно покусанных людей растет, топография укусов разнообразится.

Металл как воровали, так и воруют, только еще с большим размахом. Это уже не провода, винты, не секции кладбищенских ограждений. Теперь уже чупят и электродвигатели из лифтов. Тянут металлолом из Чернобыльской зоны, с артиллерийских складов.

Где-то украли вагон металла, где-то сняли рельсы с пути. Где-то разобрали понтонный мост и продали железные конструкции. В южных степях растащили оросительную систему. Замерялись на уникальный радиотелескоп под Харьковом. В Херсонской акватории притопили только что построенный корабль-ночью подплыли бесшелесно, открутили все, что блестело при луне.

Кое-где даже возникла проблема открытых канализационных люков. Можно идти по улице и, как в последнем акте трагедии, провалиться в люк.

В американских аэропортах взрывчатку ищут уже даже в ботинках. Триста рейсов задержали в Сан-Франциско, потому что на подошвах у которого из пассажиров обнаружили следы подозрительного вещества. А он, может, ни сном ни духом. Теперь во что можно вступить-в грязь, кровь, радиацию, в белый порошок, в метил, тротил, аммиачную селитру.

Это уже такая эпоха, надо привыкать.

Вчера по ту сторону Днепра что-то бабахнуло. Звоню к отцу, спрашиваю: - Что случилось? Это близко от вас? - Нет, — говорит, - далеко. Но стекла дребезжали. - Потом стало известно, что это в раздевалке тренажерного зала было заложено взрывное устройство. А опостень в комнате школьники смотрели телевизор.

- Хоть не выпускай детей на улицу, — говорит жена. - А как же в тех странах, где постоянно война?

- Ничего, - говорю. - Один французский инженер для детей в «горячих точках» изобрел противоминную обувь. Надо закупать большими партиями. Чтобы детки могли в школу ходить, раз взрослые им обеспечили такой мир.

А так, в целом, время проходит спокойно, потому что теперь, что бы где ни случилось, все отскакивает от сознания, как град от подоконника.

В воскресенье повел малого в Лавру. Снег, серое небо, золотые бани храмов. Красиво. Рассказывал ему немного из истории, немного из легенд. а какая-то бабка, подпираясь костуром, все кружила вокруг нас, как подбитая ворона. Я думал, может, она просит, как это бывает при храмах, а она од-вскочила к группке таких, как сама, и, показывая на нас костуром, каркнула: — разговаривают по-украински! А здесь же низя! Здесь же святая православная Лавра!

Как я объясню это малому? Это же не каждый взрослый поймет - почему украинский язык противопоказан Святой Православной Лавре? Да и не только украинский, и не только язык. Это же те самые кликуши, что делали крестный ход против приезда Папы Римского. Те, что против всех и против всего, что не является в их понимании русским, а потому небезреминно святым. Это же даже и не они — сами бы они не додумались, - это их дремучие души аккумулировали в себе хронические уже в веках заряды ксенофобии.

Призрак ходит по Украине, призрак шовинизма. Порой он вылезает на трибуну и требует второго государственного языка. Порой прыгает по снегу, как подбитая ворона, подпираясь костокрылым костуром. Порой курсирует в коридорах власти в костюме от Версаче. Порой выщипывается из наглой физиономии заезжего гостя, порой из простодушной рожи здешнего неандертальца. Порой притворяется президентом, порой народным депутатом. Порой сражается с другими призраками, и тогда поднимается большой бедлам.

А при чем здесь мы? При чем здесь Украина?

— Это же не Украина, - говорит Лев, превращенный в пустыню. - Это пень распадающегося Союза. Оттого и змеи кишат.

Он прав.

Украина сопротивляется, как Лаокоон, опутанный змеями. Она Немо кричит, но мир не слышит. Или не хочет услышать.

Стремительно приближаются выборы. Это как цунами, ураган, самум. Видимо, пора им давать уже имена и определять степень разрушения. В прошлый раз это был Леонид, теперь надвигающийся Совет.

Карлики засуетились в ящике, забегали, залопотели, хотят вырасти в наших глазах. Власть, власть, ничего кроме власти! Они предлагают себя, навязывают. Они рекламируют себя как продукт. Они украшают себя, как свиную голову хреном. Бубнят по радио. Улыбаются нам с билбордов. Заботятся о нашей социальной защите. Определяют нам прожиточный минимум.

То есть-минимум для пропитания. Даже не для жизни, для пропитания!

Кто имеет право нам, людям, определять минимум?! Те, что себе назначили максимум? Льготы и курорты, прибыли и сверхприбыли, стратегические объекты и ископаемые, и землю, — нам она Родина, им — Бизнес-территория. Фактически это даже и не политика, это камуфляж их там интересов. Они покупают себе места в парламенте, обседают его целыми кланами, втягивают туда своих братьев, сватов, кумовьев, любовниц, массажистов, шоферов, укрепляют свои ряды спортсменами типа приматов на случай силовых противостояний. Они же там, как тет-с-тетом, с криминалитетом. Подмяли под себя суды. Захватили информационное пространство. За кое-кем тюрьма плачет, но ведь они неприкосновенны. их никто не может уволить, отозвать — уже как попал в коридоры власти, так уже и курсирует вовек. Или заляжет, как Минотавр, и ни с места. Увешивай его орденами, чествуй, ибо он привык.

Целительница Аль-Галия советует из телеящика-для очищения от скверны держать в доме тоненькую свечу. Но никакая свеча не поможет, надвигается ураган «Рада». Слетаются разные круки, консультанты и политтехнологи. Аналитики бьют тревогу. Прохиндеи продуцируют идеи. Компромат фонтанирует, как в Долине Гейзеров. В глазах электората двоится и троится. В страшном сне мерещится админресурс.

Вчера в Верховной Раде искали взрывное устройство. Сегодня был обстрелян автобус с членами блока леди Ю. Саму ее все чаще вызывают в Генпрокуратуру, против нее возбуждено уже несколько дел. Сегодня по дороге в суд она попала в аварию. На перекрестке спуска и трассы кто — то на кого-то наскочил-ее машина или на ее машину, или, как всегда, непонятно. Тот водитель исчез. По телевидению показывают разбитый черный "Мерседес".

Президент болтает о реформах. Депутаты смотрят в глаза народу (с телеэкранов). В шахтах взрывается метан. В Европе вводится евро. В странах азиатских появилась новая смертоносная инфекция. И хоть год уже не змеи — какого-то любителя рисовой настойки в Китае укусила маринованная гадюка.

Луна скользнула, как по гололедицам.

Байбачок Фил в Пенсильвании шарахнулся своей тени и залег еще поспать. Итак, весна будет поздняя. У нас другая примета. "Байбак свистнул", - было говорит теща.

И вот уже сейчас, в феврале, год восточный, китайский, год темной лошади.

У нас-пегой кобылы. У нас выборы. У нас постоянно какие-то выборы. Мы еще не успели стать свободными людьми, гражданами, как нас уже превратили во что — то абстрактное и немыслимое-электорат.

Мы же их выбираем не потому, что хотим выбирать, а потому, что они хотят быть избранными. Они маневрируют и манипулируют, прибегают к самым противным технологиям. Выдвигают известных и неизвестных, подставных и технических. Гальванизируют несуществующие партии. Создают ситуативные блоки.

В глазах рябит от однофамильцев. Ни один орнитолог не разберет, кто из десяти Воробьев главный Воробей. В Крыму выдвигалось три Грачи.

Одна брюнетка на востоке Украины сменила свое протославянское имя на Усаму бен Ладена, выдвинула себя в депутаты и в доказательство своей политической состоятельности сделала стриптиз в прямом эфире.

Возникают партии "диванные«, партии-клоны, партии призывно лозунгового типа:» за красивую Украину«,» за единую Украину«, ее уже назвали сокращенно — »за ЕГУ".

Где-то даже объявился кандидат по фамилии Сталин.

А один блок называется»Против всех".

Наш президент вернулся из Уренгоя и, обвеянный ветрами Сибири, сказал, что вектор движения Украины и России совпадает. Тут же создалась депутатская группа " в Европу вместе с Россией!»

Это как тот всадник у Гоголя, что уже и коня повернул, а едет «в противную сторону и все вперед».

Взошла луна. Жена в такие ночи не спит. Кто-то в ее роду был лунатиком не лунатиком, по крышам не ходил, но какая-то из ее прабабушек выходила по ночам в сад и вносила яблоки с закрытыми глазами. Поэтому ей ставили с ночи перед кроватью миску с водой. Как только Луна позовет, она, как лунатик, встает, опустит ноги в холодную воду и сразу очкнется, и уже тогда спит, утром ничего и не помнит.

Я плотно затягиваю шторы, чтобы этот магический проектор не светил ей в лицо, я ее прихлопываю, как птичку, и мы тихонько говорим, пока она не уснет. Ночью она такая нежная, где и девается ее дневная резкость, она ютится и что-то шепчет, она подвергается шелковым приливам страсти, потом засыпает, и утром ее личико светится, как фарфоровое. А эти ночи процитировала писательницу, кажется, английскую, которая сказала, что в своей жизни надо оставлять место и для своей жизни. Такая вроде простая истина, но можно век прожить и не знать. В моей жизни для моей жизни места не было. Я его отдавал, раздавал, у меня его отбирали.

Единственный, кто возвращает мне жизнь, — это она.

Жаль, что уже не идет " маленькая нежная соната для женщины, мужчины и тролля». Но у нас есть уже своя собственная нежная соната.

Вот только немало хлопот доставляет наш малый тролль. Мальчик красивый, мамина генетика, но учиться не хочет. Когда-то на гречку ставили, теперь нет той гречки, что заставила бы к науке. Что его интересует, что он любит, уловить не могу. Кажется, кроме кутежа и компьютерных игр — ничего. И очень все перенимает. Борька начал заикаться после смерти отца, и наш заикающийся, хоть я же, благодарение Богу, жив.

У моего отца в его теперешней семье другая проблема, их тинейджер совершенно некоммуникабелен. Учится хорошо, не ленится, но он живет в каком-то виртуальном мире. Когда не придешь, он за компьютером. Или в наушниках. Я думал, что он слушает музыку, скачанную из интернета, а оказывается — нет. Он слушает голоса природы-шум ветра, шум воды, щебетание птичек.

У него уже есть виртуальная невеста, очаровательная миниатюрная девочка, — они поберутся там, в виртуальной стране на острове Косумель, пусть подрастет. Улыбается ему в виртуальном пространстве, говорит на незнакомом языке, в котором много звуков «ау». И так с ним пересвистывается, словно она из того племени на Канарах.

14 февраля. Сегодня день поминальный. Съездил на два кладбища. У тещи барвинок зеленеет под снегом. У матери на могиле треснул от морозов крест.

И сегодня же День Всех Влюбленных. Этакое совпадение. И влюбленных, и поминальный. Опять наведал нас святой Валентин. Снова пишутся валентинки, проводятся конкурсы самого длительного поцелуя. Некоторые даже женятся в этот день.

Так, может быть, уже перенять и Вальпуржину ночь у немцев, как раз под праздник всех трудящихся 1 мая? У нас же тоже есть Лысая Гора. Или святого Исидора Севильского, покровителя интернета? Правда, тогда еще интернета не было, но святой Исидор очень любил науки. Однако мы облюбовали себе именно Валентина - куда смотрит Московский патриархат, такой чувствительный к другим конфессиям? Появилось даже предположение, что он и похоронен где-то в Украине, причем сразу в трех местах.

То, что сын Моцарта жил во Львове, это факт. Что Захер-Мазох родом из Украины, и Малевич, и Конрад — тоже факт. Даже Рокки Бильбоа, "итальянский жеребчик", он же Сильвестр Сталлоне, А и его мать искала свои корни в Одессе. Но насчет святого Валентина, дайте покой, надеюсь, что он и похоронен где-то в одном месте, и его голова при нем.

Моя жена снова получила загадочную валентинку без подписи. Во мне просыпается Отелло. Но я ничего ей не сказал, Не хочу быть смешным. В конце концов, я даже понимаю того консула. Каждый мужчина, кроме своей домашней Евы, имеет в воображении свою недосягаемую Лилит.

Холодный сквозняк несуществующих дней высвистывает все из памяти.

Когда - то была пьеса, я уже и название ее забыл, и автора, а эпиграф помню: «куда исчезают все дни?"Вот вроде наивный детский вопрос, но ведь и в самом деле-куда исчезают все дни?! Живешь, беспокоишься, на все реагируешь, а потом оглянешься — уже и не вспомнишь, что когда было и вообще было?

Дата сегодня предивная-20.02.2002, редкий палиндром. Подобный был тысячу лет назад — 10.01.1001, а будет вновь через тысячу-30.03.3003. тяжело проходил мир сквозь этот палиндром. Словно сквозь узкую горловину времени. И кое—кто застрял, как тот поезд «Каир-Луксор» в Египте, который зашел в туннель и не вышел, заблокированный дымом и пламенем. "Египетский туннель смерти" назвали эту катастрофу. Погибло почти 400 человек.

Но забудется и это. Мозаика мира мерцает, сияет, осыпается. Из порохов, из дыма, из тьмы встает другая, омываемая дождями и кровью, и снова проступает новая. Когда-нибудь осыплется и наша мозаика. Каждый день кто-то входит в свой смертный туннель.

Сейчас это американский журналист Даниэл Перл, похищенный в Пакистане, а теперь уже известно, что и убит, у которого осталась дома беременная жена.

И тысячи, может, и миллионы людей на планете, которых ежедневно, ежеминутно кто-то неумолимо вычеркивает из Книги Бытия.

- Думай в хорошую сторону, - напоминает жена бывшие тещи наставления.

Она подходит ко мне, прилегает мне на грудь, обдав благоуханием своих духов — то ли вечерняя фиалка, то ли терпкий и пьянящий «Эдем». Раньше сказали бы:» я теряю от нее голову«, теперь говорят:»я торчу".

А я старомоден. Я теряю от нее голову. Я называю ее доленька и звездочка. Я часто думаю: "за что мне такое счастье, чтобы любить жену как любовницу, чтобы шалеть от нее, чтобы домой спешить, как на свидание?!»

Вчера принес ей охапку розовых тюльпанов. Благодаря преподобной Горгонии снова три выходных.

Но замечаю: в последнее время ей поступает что-то многовато писем. Я не спрашиваю, от кого, хоть вижу, что она реагирует на них нервно. Однажды даже порвала на мелкие кусочки-неужели она думает, что я способен на домашнюю перлюстрацию?

А это вот пришло письмо, я сам его вынул из почтового ящика. Она при мне разорвала, из конверта посыпалась глица. Спасибо, что не белый порошок. Но почему-глица? Может, это намек, какая-то только им понятная речь? Воспоминание о какой-то встрече в лесу, незабываемой новогодней елке? Фантазия моя разыгралась, я боялся, что у меня вздумается лицо и она заметит.

— Это не то, что ты подумал, - сказала жена, подметая глицу. - Это бывшая моя коллега, она почему-то всем рассылает.

Я вспоминаю эту женщину. Такая милая, скромная, интеллигентная, пишет диссертацию о шестидесятниках. Хотела встретиться с отцом, но папина жена категорически отказала: — он не объект для исследований. У вас есть научный руководитель, обращайтесь к нему.

А у нее научного руководителя все равно что нет. Нет, он не поехал в Буркина-Фасо, он депутат Верховной Рады, она его видит по телевизору. Поэтому нуждается в Совете, обращается к коллегам, хотела бы знать отцовское мнение. Но его жена завернула ей бандероли. Зачем ему читать эти теперешние опусы о шестидесятниках? Это писание с позиций совершенно другого опыта, более или менее объективная препарация их судьбы. Холодные научные выкладки, а молодость была красива и горяча. Дикие бывают интерпретации. Или и злобное сычание, кто-то еще им и завидует. Отец из-за этого перешел стоически, хотя, я думаю, ему не раз бывало больно. Так что эту диссертацию частями читает моя жена, добросовестно правит, делает пометки на маргинесах.

Недавно пожаловалась:

- Понимаешь, такая большая работа, блестящий категориальный аппарат, а со смысла соскальзывает. Вот вроде есть все, а нет ничего.

— А ты не читай, - советую я.

- Ну, как же, коллега.

Однажды пришло три бандероли подряд. А это вот конверт с глицей. Потом пошли какие-то загадочные тексты, что она на прямой связи с космосом, у нее паранормальные способности и за это ее хотят уничтожить. Дальше начались бесконечные телефонные звонки, сперва мы брали трубку, потом перестали, и я вынужден был купить телефон с автоответчиком.

Все это нас довольно-таки выбило из колеи. Жена уже просто вздрагивает от тех звонков. Автоответчик не уговаривает, мигает красная кнопка, в квартире постоянно раздается чужой намогливый голос, мы смотрим друг на друга и разводим руками.

Европа ввела шумовые ограничения для самолетов. Летишь над Европой — считай, внизу люди. А нас тут глушат, как рыбу в пруду. И не так самолетами, как бедламом в парламенте, бедламом всех этих выборов, бедламом в голове граждан. кофе нормально не выпьешь, включи Лжец на кухне, все тебя чем-то ошеломят. А тут еще и эти непрерывные звонки.

Афганистан снова трясет, особенно горные районы. Несколько поселков оказались под завалами сдвинутых скал, спасатели не могут добраться. Мало того, еще и сверху бомбы летят. Бои ведутся в районе пещер. Американская операция в Афганистане называется "Анаконда". А ведь при чем здесь анаконда, огромная змея из семьи удавов, водящаяся где — то в тропиках, питается рыбой и молодыми крокодильчиками, - она же присохнет до тех каменистых гор, как присохли были английские сапоги, присохли советские.

Байбак свистнул, а весны нет. Холодно. Жена кутается в плед. Каждые пять минут дребезжит телефон и что-то нагукивает из аппарата ее помешанная коллега. Вчера она сообщила, что за ней следят с крыши соседнего дома и уже сделали дистанционные замеры. А сегодня - что она раскрыла заговор Израиля с Москвой против Украины путем скрещивания космических парабол, надо немедленно принимать меры, но она выйти не может, они берут дверь штурмом. Требует ее куда-то вывезти, обвиняет в равнодушии. То ей дверь жгли напалмом, теперь уже под дверь подведен ток. Вынашивается идея взлома, ведется ментальная война, но у них есть стамеска.

В полночь она прокричала, что над Киевом радиоактивное облако, - немедленно вымойте окна и закройте все форточки!

Я не выдержал, снял трубку, попытался ей объяснить, что нельзя же так, ребенок спит, мне утром на работу. Она вежливо извинилась, а уже в пять утра тишину снова распанахал телефонный звонок, и тот же сорванный голос прохрипел, что у нее полный рот радиации, что за ней ходит радиоактивный поток, и она вынуждена захлопнуться с телефоном в ванне.

Жена моя от этих звонков как затравленная, это уже тянется третью неделю, мы не знаем, что делать.

Дело в том, как мне объяснили, что поскольку советская власть нарушала права человека, упекая в психушки людей нормальных, то теперь в нашей демократической стране даже больного человека в психушку не возьмут без разрешения ее близких. А те близкие то ли разбегались, то ли уже махнули рукой, — так что же можем поделать мы, посторонние? Я выключил телефон и, оглушенные за эти дни звонками, мы сидели в такой непривычной тишине и думали, какой это ужас. Человек аккумулировал в себе все раздражители, все кошмары того и этого времени — КГБ, радиацию, напалм, зомбирование, коррупцию, паранормальные явления, угрозы, взрывы и постоянный стресс, психика не выдержала, хрустнула.

Между прочим, Юнг еще когда предупреждал, что мир висит на тонкой ниточке человеческой психики. И что впредь не войны, не катаклизмы, не техногенные катастрофы, а именно эта перегрузка психики, ее неотвратимый срыв кроет в себе наибольшую опасность для человечества.

Зашли на выставку актуального искусства «клиническая антропология». Экспонировался альтернативный психоз. В буклете так было и сказано:»своеобразный искусственный психоз, чтобы преодолеть психоз настоящий". Триумф деструкций, апофеоз параноидального мышления. Как будто у художника в голове разорвалась бомба.

Жена возмущается: "Ренуар писал людей, как прекрасные плоды. А теперь все сводят к разрушениям, к распаду, к животному состоянию. Что это дает человечеству перспективу?»

Рационалистка. Непременно ей перспектива. А ты почувствуй алгоритм безысходности. Эстетику перерождений. Почему же постмодернистское искусство? Потому что постмодернистская жизнь.

В субботу я все-таки попытался включить телефон и отскочил, как ударенный током, - словно включил не в розетку, а сразу в голос, резкий, раздраженный, звонила снова она, я оглянулся на свою побледневшую жену и буквально заблудился: "Ради Бога, у вас же есть родственники, близкие вам люди, чего же они бросили вас на произвол судьбы?!"Она обозвала меня дураком, и я снова выдернул шнур.

Таковы наши человеческие дела. И это же не единичный случай, это началось давно, сперва потихоньку, незаметно, а теперь приобрело масштабы. Я, когда был в Москве, еще во времена перестройки, ездил на студенческую олимпиаду, — видел такую картину. На лестнице Главпочтамта стоял юноша и взволнованно обращался к обступившим его людям: «вы мне скажите, от меня же скрывают, я сын Горбачева или нет? Я не спрашивал бы, но ведь мне в живот вмонтирован датчик, я же транслирую государственные тайны и могу подвести Михаила Сергеевича».

Симпатичный парень, прилично одетый, без особого блеска в глазах, нормальные движения, — он просто умолял притихших людей: — я вас прошу, скажите, это будет между нами. Если я сын Горбачева, то какое же они имели право вмонтировать мне этот датчик? Я же хожу и транслирую, я же могу выдать секретную информацию!

- Да не верьте ему! - возмутился какой-то старший мужчина. - Если бы он что-то транслировал, у него на голове была бы антенна. А где у него антенна? Антенны же нет!

Это оказалось настолько убедительным, что все начали расходиться. Я тоже ушел, почувствовав потребность потрогать голову, нет ли у меня там антенны.

Время от времени в Киеве появляется женщина, которая всех призывает сажать орехи, потому что это дерево сакральное, посеянное из космоса, о чем свидетельствует форма его плодов, напоминающих извилины человеческого мозга. Итак, необходимо создать Всеукраинское движение " за орехи!", чтобы все их сажали и выращивали, и как можно больше потребляли, потому что это добавит извилин к мозгу нации, и Украина будет спасена. Однажды она остановила меня на улице, уговаривала, убеждала, и я пообещал ей посадить у себя под окнами орех. И теперь каждый раз сажаю его мысленно, когда слышу заседания Верховной Рады или выступления наших должностных лиц.

А тут еще эти постоянные шоу, хит-парады. "Золотая фортуна», «Человек года», «Бренд года», тот же "Прометей-престиж". Сейчас "Человек года". Музыка играет, публика аплодирует. Коммерческие наяды преподносят дорогие презенты от фирм. Барство барству вручает премии. Поэтому За заслуги, поэтому за доблести, поэтому за верность Отечеству, только неизвестно, чьей. Трудовую элиту награждают "хрустальным рогом изобилия", кого-то из мясокомбината орденом Гру-сапожного, президента макаронной фабрики Почетным дипломом рейтинга. А типаж! Куда там бывшие Доски почета-Зевсы тяжелой металлургии, Гермесы энергетики, Меркурии торговли, Аполлоны шоу-бизнеса, — Боже, сколько народ имеет достойников, чего же он так недостойно живет?!

- Умственно отсталая нация, - говорит Лев, обращенный на пустыню. - Позволяет сидеть у себя на голове. Значит, лучшей судьбы и не заслуживает.

Мне трудно с ним говорить. Я чувствую какой-то резон в его словах, но лучше бы он не приходил.

Третья годовщина со дня гибели Черновола. Еще одна загадочная гибель. Дело тогда быстренько закрыли, квалифицировали как несчастный случай. Сегодня открыт памятник. Сняли покрывало, как саван. И он ожил, каменный.

Мой отец хорошо его знал, они почти ровесники. Говорит, хорош был парень. Прирожденный лидер, из тех борцов за независимость, в честь которых заложен Парк. Погиб накануне выборов, президентских. Отец не верит в случайность его гибели — в пустынях той ночью, на безлюдной дороге, когда КАМАЗ с прицепом неожиданно развернулся поперек трассы, и машина на полной скорости врезалась в тот прицеп... никто не верит.

Пшеницу, рассыпанную с того прицепа, долго еще на той трассе колеса впрессовывали в асфальт. Потом там на обочине поставили каменный крест. Это уже такая судьба украинцев-ставить кресты на местах нераскрытых убийств.

Конец марта. На этот раз из всех стихийных бедствий национального масштаба состоялись только выборы. » Я пошел бы в звездопады «— как поют ребята из»Пиккардийской терции". Но пошел на выборы, из какого-то органического уже чувства долга. Вот не хочешь, а идешь.

И все так пришли. Не пожалели выходного дня, очереди были длиннющие, но люди стояли, они стремились отдать свои голоса. Они все еще надеются, что вот на этот раз таки удастся выбрать достойных и что-то изменится.

Мало орехов едят. Ничего не изменится. Опять выбрали тех же, значит, будет то же самое. У нас есть такая стабильная обойма, которая всегда проходит. Моя теща называла их проходимцами.

В Вашингтоне зацвела японская вишня.

На мосту в Сан-Франциско какой-то чудак захватил в заложницы свою жену.

В Нидерландах узаконили эвтаназию, то есть милосердное убийство. Ибо немилосердное уже узаконено везде.

А на Канарах наводнение. На тех далеких нереальных для меня Канарах вполне реальное наводнение. Население Санта-Крус сидит без электричества. Закрытые аэропорты, залитые пляжи.

Как там то мое пересвистывающееся племя? Оно же, видимо, не нуждается в электричестве, оно же где-то высоко в горах, ему там светят кокосы и бананы. Его там обступили дикие чащи и драконовы деревья, и тропинки заплели лианы, и над пропастями нет мостов...

Или, может быть, он уже существует только в моем воображении. Может, оно давно уже не пересвистывается. Парни пошли в коммерцию, а девушки продают смуглую экзотику своих тел в ночных барах.

Предвыборные билборды понемногу полиняли, до следующих выборов. Все опосыла опять реклама. Она врезается в самые трагические кадры мировых новостей. Она прерывает фильмы, концерты, пресс-конференции. В конце концов, она прерывает мою жизнь, я не хочу ее в таких дозах и децибелах.

Но она меняется, мимикрирует, ищет самых соблазнительных форм. Уже есть спетая и Танцующая, интонационная и звукоподражательная. Ее уже вплетают в двусмысленные намеки, сногсшибательные трюки и античные сюжеты. Олимпийские боги дудят отечественное пиво. Машут крылышками гигиенические прокладки. Пританцовывают стиральные машины. Поет арию бутерброд.

Я уже, как Одиссей, хотел бы залить уши воском.

В глазах мелькает бижутерия, мази Мертвого моря и сметана «Президент». Вибромассажные кресла, дышащие подгузники "Libera«, чипсы» Экстрелла«, продукция фирмы» Дригало «и»Шкварки от Одарки, европейское качество". Чай "Маброк «и аж три чайные принцессы — » Канди«,» Нури «и»Ява". Препарат из рогов северного оленя и губная помада, целый патронташ. Патроны, как налитые кровью-красные, розовые, пурпурные, багровые. Проби, меня расстреливают!

Уже рекламируют мороженое в виде фала.

Продуктовую фирму называют "Баядера«, лакомство — » Вкус соблазна Натали«, коктейль — »оргазм крокодила".

А водок! Целые водочные династии с фамилиями на-ов или и на-off. CMipHoff, Мягков, Медов, Шустов. Украинского продукта тоже хватает, здесь преимущественно исторические аллюзии - "Гетман», «Хортица», «Холодный Яр», «Княжий бокал»или же любовь к природе — "Житомирская на почках".

"Первак" рекламируют с таким прижимом, так значимо, будто это национальная идея: "чтобы стоял в каждом доме!"Неужели не стоит?

Словом, была эпоха Возрождения, эпоха Просвещения, а у нас теперь «Время Шустова», «Время Мягкова». "Время украинское, напитки тоже".

Непривычная тишина. Телефон не дребезжит, автоответчик замолчал — коллегу моей жены забрали в психиатрическую больницу.

Все равно, как сказал один целитель: «в человеке одновременно звенят пятьсот будильников». Раздражителей хватает. Жизнь нагружает тебя ежесекундно больше. Недаром на старость люди уже еле ходят.

Хотя мой отец хорошо держится. На годовщину тещи они пришли втроем. Тинейджер, как всегда, сидит в наушниках, с вежливо отсутствующим выражением лица,

слушает голоса природы. А если и заговорит, то исключительно к малому — интернет, компьютер, другой темы нет. Что за поколение растет? Какое-то безэмоциональное. Глухое ко всему. Аполитичное.

Неужели и наш такой вырастет? Или еще и похуже. По крайней мере тинейджер хоть не матерится. А наш как пошел в школу, опять набрался. Итальянского "per favore" ненадолго хватило.

Пасха в этом году поздняя, почти как и в Чернобыльский год.

А мы молодцы, атеисты, тогда и не заметили, что катастрофа произошла как раз накануне Страстной недели, когда распинали Христа.

Бог все нам что-то хочет сказать, а мы все не слышим.

ездили на гробки к тестю. Хотели взять и малого, пусть бы увидел мамину малую родину, пока там все не зарастало. Но передумали - зачем ему видеть такую Украину? Как поет один баритон: "такую тебя мы должны беречь, ибо равной тебе нет!"Думаю, действительно нет. Потому что где же еще на планете есть такая Чернобыльская зона, что там, где и не зона, все равно зона? Блок-посты на дорогах, шлагбаумы — трижды нас преграждали, трижды проверяли документы. И это же по трассе, не за колючей проволокой, а деревни мертвы, как после атомной войны.

Здесь только кладбища живы-раз в год, когда люди приезжают на гробки.

Странный гомон стоял между крестами. Бывшие односельчане христосовались, отделывали могилы, поминали своих. Аисты, долго не видев людей, радостно клокотали над соснами. Кладбища здесь лесные, деревянные кресты высокие. На польском кладбище есть и каменные надгробия. Жена плакала, вспоминала отца. Он был лесником,

его подстрелили браконьеры. Уже после Чернобыльской катастрофы повадились охотиться на лосей, диких кабанов. Лес и сейчас вырубают. Надо было смотреть сквозь пальцы, среди них было и начальство, а он был честный человек. Берег лес. Вон до сих пор стоят кормушки для лосей, которые он ставил. Муравейники, которые он огородил. А теперь деревни огорожены колючей проволокой. Партизанские деревни. Немцы не дожгли, свои уничтожили. Я слушал, обрубая Чагари вокруг могилы. Она полола и выдергивала сорняки, оббивая корни об ограждение.

До материнской избы не дошли — в зарослях тропу переползла гадюка, жена восприняла это как недобрый знак, едва ее успокоил.

Обратно ехали молча. Трижды останавливались у почерневших деревянных крестов при дороге, читали надписи: "поклонитесь людям, которые когда-то здесь жили!"Ну, поклонились, а что дальше? Так и будут вытеснять людей со своей земли? Вот достроят еще те "компенсирующие мощности" на двух атомных станциях, и там будет зона, и оттуда людей переселят, или уже и не будут переселять, потому что куда? Уже же зона наезжает на зону.

Был геноцид, был лингвоцид. А это уже, по сути, этноцид — отнять у Полищуков Полесье и рассеять их по миру.

А баритоны все будут петь о родном крае с калиной и соловьями. Жена не зря их выключает. Этот баритональный тембр наших простраций уже действительно надоел.

Уехать бы куда-нибудь, вырвать себя с корнями из этой замученной земли!

— И что, - говорит жена, - обить корни о ограды родных могил?

Это как у кого есть родные могилы. У детей Гонгадзе, у его матери и это отняли.

Жена Гонгадзе смотрит уже из-за океана, с голубых экранов «Голоса Америки». Почти каждый вечер визави с Украиной, улыбается нам через спутник, рассказывает новости. Получили уже статус беженцев в США. Подумать только-беженцев из Украины!

Но в целом люди адаптировались уже и к этой трагедии. И если в 2000-м еще возмущались, 2001-й весь прошел под знаком протестов, то теперь уже смотрят без эмоций, что и даст прокуратуре возможность замотать это дело, запутать и спустить на тормозах.

Опять " выстрел из прошлого», как сказал Когда-то Горбачев. Все мы обстреляны из прошлого. Но почему? Почему каждое поколение попадает в капкан воспоминаний? Почему несет бремя не своих провинностей?!

Сейчас-Кладбище Орлят польских во Львове. Танками и бульдозерами прошла советская власть по их могилам. Как и по могилам наших Сечевых Стрельцов. Вообще она имела обыкновение прокладывать путь в будущее по костям. Но поляки это поляки, это нация чести. Они хотят отдать дань уважения своим павшим. "Откроем кладбище во Львове, — сказал президент Польши,-и будем говорить на том кладбище о польско-украинской дружбе».

Такова наша посттоталитарная судьба-говорить о дружбе на кладбищах.

Но стороны никак не придут к согласию относительно текста, который должен быть на мемориале. Все дискутируют, кто за что боролся и за чью землю пал. "Орлята польские" были молоденькие, и они боролись, как они понимали, за свой Львов. Наши тоже были молоденькие, и они тоже боролись за свой Львов.

Мертвые мертвых уже не ненавидят, а живые все конфронтируются, ищут взаимно приемлемых формулировок.

Так пока политики спорили, согласовывали позиции, - львовские студенты пошли на кладбище, стали на колени и помолились за всех погибших, и за своих, и за их...

Нет, была права моя теща-все у всех должны просить прощения. Другого совета нет.

Но будь откровенен с собой. Возможно ли простить все и всем? Не ради политической целесообразности, а вот просто по-человечески.

А Холокост, а Катынь, а ГУЛАГ, а Голодомор?

- Ты какой-то взорван на проблемы, - говорит жена.

А куда же денешься от проблем? Не ты их, они тебя догонят.

Сегодня в Штатах День памяти всех павших во всех войнах за Америку. Всех павших во всех войнах! Ставят флажки на могилах, молятся.

Нашим бы деятелям поучиться, чей мозг залубен в формалине советской идеологии. Они не способны почтить всех павших. Они выборочно-кто правильно пал, кто неправильно. Кто за ту Украину, а кто не за ту. Кровных своих врагов, нацистов, готовы простить, а Карпатская наша трагическая герилья, свои же украинские ребята, боровшиеся сразу против двух нечеловеческих систем, для них враги, националисты.

Так и живем в своем независимом государстве, мой твоего не понимает-с кого слепить гражданское общество?

Страшная историческая карма наций, которые веками не сами определяли свою судьбу!

И совсем уже в последний день мая еще один ребенок реализовал свои детские права. Вдова Даниэла Перла родила мальчика и назвала его Адамом. Если же учесть, что первую клонированную девочку назвали Свою-то не пора ли уже начать историю человечества заново? Может, она как-то иначе сложилась.

5 июня. На севере Израиля, на перекрестке Хабидо, в воздух взлетел автобус, взрыв был такой силы, что автобус дважды перевернулся, погибло восемнадцать человек, ранено сорок четыре. И именно на перекрестке, «именно на том месте, — пишут газеты, — где за пророчеством должен начаться конец света». А кто его знает, где он должен начаться? Может, он давно уже начался.

Везде по свету что-то взрывается. Теперь может взорваться что угодно. Газ, бомба, бытовая техника, метан, пропан, торба под скамейкой, склады боеприпасов и даже цыплята-гриль, как недавно в одной из черновицких кофеен.

Вероятно, из космоса Земля уже, как в протуберанцах.

Спокойно.

6 июня. Управляет бело-голубая звезда Ригвей. В этот день родился Веласкес. В этот день родился Пушкин. И Дерибас, тот, что улица Дерибасовская в Одессе. И один из братьев Люмьер. И Томас Манн. А также композитор Хачатурян,»танец с саблями".

Когда-то и мы танцевали с саблями. «А какой важный, какой сильный народ был! - цитирует супруга Гоголя. — Вольный рыцарский народ». «Из-за пояса торчала пищаль и изогнутая татарская сабля».

«Размахнулись… ух! сабли звенят…»

А теперь танцуем под чужую дудку. То «славянскую хороводную», то «хохла с придурью». Тоже, кстати, крылатое выражение нашего президента, и тоже во время визита в Россию. Можно себе представить, чтобы российский президент приехал и сказал: «Мы, кацапы, с придурью»? Кремль бы зашатался, Юрий Долгорукий упал бы с лошади. А у нас все можно. Народ и не заметил.

- Удивляюсь, что у тебя еще есть какие — то иллюзии, - говорит Лев, уставившись на пустыню. - Это же не народ, это жертва исторических мутаций.

- Выход! - закричал я. - должен же быть какой-то выход!

- Тупик-это тоже форма существования, - спокойно сказал он.

Друг отозвался из Калифорнии. Отдыхал с семьей на Гавайях. Жили в экзотическом отеле. Купались в океане. Подплывали к коралловым рифам на лодке с прозрачным дном. ели соте с ананасами, пили коктейль «май-тай». Загорели, как индейцы. их малый ловил черепах на берегу Тихого океана.

А наш сидит дома, читает очередную книгу "Гарри Поттера".

Жена уже в отпуске, пишет диссертацию.

Мне в отпуск еще не выпадает, работаю едва полгода. Жена как-то странно покашливает, она, как канарейка, первая ощущает радиацию. Но это что — то другое-тянет сгаром и дымом. Закрываем форточки. Жара. Горит торф под Киевом.

Юные эксгибиционистки уже оголились по самое никуда. Открытый животик, низенькая линия талии, порой Жемчужинка в ракушке пупа, змейка цепочки на ноге. Как какая, то и Бесики глазами пускает. Да и мужество их глазами пасет. Конечно, пасет. Но, все равно, любишь одну, и драма твоей жизни разворачивается вокруг нее.

Она сильная и властная. Ее характер скрутит кого угодно. И в то же время она очень нежная. У нее чудесный овал лица. У нее прядь волос будто всегда отброшена ветром. У нее глаза, которые бывают только у колдуний, и не черные, и не карие, а с оливковым полиском. Когда она их прищуривает — говорят стихии.

Для удобства она притворяется обычной женщиной. Занимается бытом, пишет диссертацию, позволяет себя любить по-земному.

Но и чувственность ее особенная, затаенно взрывная. Она никогда не говорит, что любит меня. Я это считываю с ее губ, с прикосновения, с магнитных бурь ее тела. Ее надо уметь позвать, у нее все начинается с глаз.

Я не ханжеский, у меня к ней были женщины, но такой я не видел.

Понимаю того чудака, который захватил свою жену в заложницы. Я тоже хотел бы захватить ее в заложницы, чтобы она была всегда моя.

Читал когда-то речи знаменитых российских адвокатов. Так там один адвокат сказал о жене своего подзащитного, что для него это была «женщина с лицом единственно любимой». Вот она для меня такая. Женщина с лицом единственно любимой.

Этой ночью звезды выстроились в зодиакальный знак Рыб. Знак моей жены. Я ее люблю. Она фантастически погарнела, у нее сияют глаза. Я имею свое Сумасшедшее счастье-иметь у себя дома Лилит.

Вставать приходится рано,» Кварк " мой далеко, на другом конце города.

Не люблю будильников. Особенно пластмассовых, дребезжит, подскакивает.

Друг мой при оказии передал сувенир-будильник, и теперь я просыпаюсь под тихий и ласковый голос Памелы Андерсон: «Ты считаешь, что работа у тебя дерьмо? И все-таки надо встать и пойти туда. Или хотя бы умойся и выпей чашечку кофе».

Встаю. Умываюсь. Выпиваю чашечку кофе.

Это я когда-то был трудоголиком, когда занимался наукой. А теперь лишь бы день к вечеру.

В воскресенье не знаешь, куда деваться. Мы бы то зашторились и жили. А малому надо воздух. Город, удушье, а поткнешься в лес... особенно эти наши пригородные леса. В скандинавских сагах «мед поэзии гномы прячут в лесах», а у нас мусор выворачивают под соснами.

Совсем люди потеряли совесть. Где какой хлам, все вывозят в лес. И не только горожане, что как едут к родителям в деревню, то прихватят и свой хлам из мегаполиса, чтобы выбросить по дороге, а уж и люди сельские теряют уважение к земле, к лесу. Такие стройные сосны были, папоротник крыльми прикрывала земляника, грибы росли, как заколдованные. А за эти пару лет будто какие — то бомжи потусторонние поселились, химородь тряпичная, призраки-везде ветошь, бутылки, пружины старых матрасов, разбитые унитазы, груды битого кирпича, стекло.

Насмотрело человечество, обгидилось, накопило терриконы отходов, Ниагары мусора. Водоемы вокруг Киева занижены. В Одессе закрыто девять городских пляжей. В Крыму разгребаются перед каждым курортным сезоном.

Инфекции порхают, как воробьи. То в Черновцах дети полысели. То в селе Вербка потеряли сознание. А это уже в Болеславчике заболели неизвестно чем, неизвестно от чего, четыреста человек, преимущественно дети. Тут уж и противоминные ботинки не помогут. Нужны противотоксичные. Противохимические. Противорадиационные.

Новая эра подбрасывает модели ранее неслыханных практик.

9 июня в Москве на Манежной площади — что это было? Стая молодых звероножек ворвалась в гуляющую толпу, поперекидывала машины, побила витрины, перетоптала людей и исчезла. Погиб 17-летний парень, десятки человек травмированы. "Центр города оказался в руках погромщиков», — пишет Российская пресса. "Выбиты окна в российской Думе". Хулиганство, провокация, просто пьяный дебош? А ведь кто-то принес бутылки со взрывной смесью, кто-то их специально имел при себе. И прицельно разбит был лишь один бок улицы, второй не задели, — значит, кто-то управлял.

Технология путчей? Репетиция хаоса? Какой-то новый сатанинский замысел-войти в ядро толпы, посеять ужас и раствориться в массе?

А еще перед тем были какие-то веерные налеты. Стайка молодежи, неожиданно объединившись, врывалась в магазин, кинотеатр, кофейню, не делала никаких дебошей, вот просто налетала и, вызвав панику, шок, остолбенение, мгновенно разлеталась, распавшись на вновь незнакомых между собой людей. Может, оно и вполне невинная забава, этакий флеш-моб.

А может, и чей-то эксперимент над массовым сознанием.

Когда-нибудь это сработает. Пока просто так.

Жена заглядывает мне через плечо и отбирает газету.

- Вот что надо читать, - говорит она и подкладывает стосик, весь в пастельной радуге ее подчеркиваний.

На одном из немецких озер лебедь влюбился в катамаран.

В Норвегии пингвина повысили в воинском звании, был старшим сержантом королевской гвардии, теперь он младший лейтенант.

В Кении спасли слоненка, потерявшего маму.

В США родился собачка зеленой масти.

Она права. Мир красив. Надо жить своей жизнью. Надо читать что-то приятное и веселое или и вообще не читать. Лучше послушать» Арабески " Шумана. Лучше пойти в театр. лучше обняться и побыть вместе. Я чувствую ее прикосновение к своему плечу. Закинув руки, притягиваю ее к себе. Я в нее влюблен, как тот лебедь в катамаран.

А про собачку зеленой масти — рассказать бы профессорской вдове, это ей наверняка было бы интересно. Но она где-то исчезла. Говорят, кто-то ее обманул, отобрал квартиру, подделав документы, и продал, а ее упекли то ли в психушку, то ли в дом для переусердствовавших.

Солнце палит немилосердно. На Майдане клаксонят машины скорой помощи. Голодают шахтеры, добиваются своих прав. Сидят, как африканцы, голые до пояса, грохают касками по асфальту, колотят пластиковыми бутылками из-под минералки. Это уже привычный тамтам нашей демократии.

Но кто их услышит? Выборы уже прошли.

И как это мы выбираем-может, колода меченая? Те же самые тузы и те же самые шестерки. Тусуются, тасуются. Делят портфели, спят на заседаниях, давят кнопки. Это у них считается работой. Одна только Леди Ю нарушает всеобщее спокойствие. То с трибуны скажет что-то радикальное, то покидает зал во время выступления президента. Власть отвечает ей взаимностью-шельмует, преследует, вздымает пыль от старых обвинений. Другая бы уже не выдержала. А она идет, как по линве, в этом политическом цирке, легкая и миниатюрная, как эльф, но со стальным хребтом.

Моя жена решительно за нее. Я избегаю дискуссий на эту тему. Миледи же тоже была и красива, и смела. Как знать, нет ли там клейма на плече.

По правде говоря, я им всем не верю. Разве что нетипичному экс-премьеру. Еще двум-трем из оппозиции. И вообще, почему я должен думать о политиках? Это всеприсутствие политиков в нашей жизни, это ужасно. Зря они так позиционируются. Они же у людей, как на ладони. Хочется сдуть.

Но что случилось с Украиной? Куда делась ее способность к противостоянию? Кто навязал нам этот глупый постулат:»была эйфория, теперь апатия"?

У меня никогда не было эйфории и апатии. У меня всегда одно-как выйти Украине из ее исторической безысходности? Моисей выводил из египетского плена, и вывел. А мы же на своей земле — почему же никак не можем выйти?!

Исчезает наш горизонт. Усыхают наши источники. Двугорбые верблюды терпения покорно бредут в песках. Когда-то армянские матери в изгнании, без крова, на палящих ветрах, писали пальцами на песке алфавит, чтобы дети не забыли армянский язык.

А наш язык заносят пески духовных пустынь.

Нет Украины в душах.

Люди сделались злые, словно им что-то поделано. Живут на рефлексах раздражения.

В самом деле, не дай, Боже, жить в эпоху перемен. Очень изменяются люди. Кое-кто просто выворачивается шерстью наверх.

Между тем в мире все-таки перемены. Мир выходит в совершенно другое измерение — глобальное. Новые явления, новые проблемы, новые вызовы и угрозы, — а мы и не задумались. И если бы даже кто ударил в самый мощный звон, все равно не услышим. Слишком много мировых алярмов. Людям не то что позакладало уши — людям позакладало души.

Сегодня слышал сообщения, что к Земле летит астероид. Даже дату назвали, когда он может врезаться: 1 февраля 2019 года.

Сколько же это будет малому? Именно жениться.

Впоследствии, правда, подправили, что, возможно, чуть позже — в 2060-м. Перспектива для внуков.

Вот и попробуй жить своей, и только своей, жизнью.

Зашел Лев, инвертированный на пустыню. Загорелый, обветренный, словно Викинг из морских походов. Странно, что Глумур не обращает на него внимания, такие нравятся женщинам. Она как раз была у нас, сухо поздоровалась и ушла.

Он растерянно провел ее глазами, но быстро овладел собой и уже спокойно рассказывал, как они плавали на байдарках, чуть не опрокинулись в грозу, вечерами сидели у костра, ночевали под звездами. Я не имел чего — то особенного ему рассказать-город, жара. Избегая разговоров на драстически актуальные темы, я сказал, что в Египте в пирамиде Хеопса нашли доселе неизвестные науке двери с двумя медными ручками. Запустили маленького робота с видеокамерой, и нашли.

- Новая дверь в старые гробницы, - усмехнулся он. - Это то, чем занимается и наша история. Только египетские пирамиды среди песков во все стороны открыты для мира. А наши запалы в землю, заросшие сорняками, и каждый невежда может там пасти своего осла. Знаешь, почему нашу историю нельзя читать без брома? Не потому, что она страшная, бывали страшнее. Потому что она при-ны-же-на. А значит унизительная. У нас даже отсчет времени — от поражений и катастроф. От войны, от революции, от Голодомора, от репрессий, от Чернобыля. Или как теперь — от выборов к выборам.

Расхотелось говорить. Включил новости, а оно то же самое и то же самое.

Новая дверь в старые гробницы.

Новые гробницы в старую дверь.

Друг мой, что в Калифорнии, политикой не интересуется. Это не Лев, инвертированный на пустыню, что диагностирует жестко и беспощадно. И не я, рефлексирующий неврастеник, реагирующий на все. Он и раньше чувствовал нехитрость к политике, а теперь совсем абстрагировался.

Здесь это было бы невозможно, здесь вся атмосфера пропитана чадом веками тлеющих проблем. А живя там, он, видимо, понял, что можно жить иначе. Вот просто иначе и все. Своей жизнью в своей жизни. Возможно, его математическое сознание не воспринимает суммы абсурдов. Моя тоже не приемлет, но я сопротивляюсь, а он срезигновал. Иногда кажется, что он не от мира сего. Мать волнуется, расспрашивает о землетрясении, о лесных пожарах. А он ей рассказывает, что у него за окном летают колибри.

Это человек цифры и музыки, как бывает с очень талантливыми учеными. Когда-то мы с ним, еще студентами, часто ходили в Органный зал, в филармонию. Причем он любил не самых знаменитых композиторов. Равель, Малер, Сарасате, Гайдн-это его. И жена у него пианистка, не профессиональная, просто очень хорошо играет, хоть сама тоже работает с цифрами.

Живут у океана. Экология чистая. Работа интересная. Быт обустроен. Всегда куда-то едут по выходным. Возят своего малого на авиа-шоу «Голубые ангелы», близ Сан-Франциско. Там те "Голубые ангелы" такое вытворяют в небе, виртуозы. Может в пике уйти, может под мостом пролететь. А недавно возил своих смотреть Каменный лес. Невероятное, говорит, зрелище. Три миллиона лет назад на тот лес выпал вулканический пепел, деревья будто запеклись и растворились изнутри, они уже как мистические иероглифы вечности, — словно вечность тебе что-то пишет, а ты никак не можешь сообразить.

Обратно заехали на виноградники, купили ящик шампанского.

А я здесь плаваю в интернете, тону в океане информации.

Мы птицы информационного пространства. Другого у нас нет. А этот такой загазованный, и утки летают.

Куда деваться от информации? Читай не читай газет, не слушай радио, не заглядывай в интернет — все равно догоняй. На работе скажут, по дороге услышишь, отрывком трансляции долетит. Уже даже с мобильного телефона можно услышать последние известия.

Может, уже просто вцепить в голову чип и пусть транслирует круглосуточно?

Июль был месяцем авиакатастроф.

Сначала в небе Германии столкнулись самолеты, Пассажирский с грузовым "Боингом", из-за ошибки швейцарского диспетчера. Погибло более семидесяти человек, преимущественно дети из Башкирии, летевшие в Испанию на отдых.

А в конце июля была черная суббота, то роковое авиа-шоу на Скниловском аэродроме под Львовом, когда тысячи людей, целыми семьями, в восторге смотрели в небо, где наши доблестные асы делали фигуры высшего пилотажа — - и вдруг на бреющем полете самолет врезался в землю, в самую гущу людей, брызнул обломками, пламенем, кровью, взорвался и окутался дымом.

- Шоу-апокалипсис, - сказала моя жена.

Сотни людей искалечены. Почти восемьдесят убиты, и тоже преимущественно дети, больше мальчики, потому что кого же в первую очередь берут на авиа-шоу? Число жертв ежедневно растет, раненые умирают в больницах, в морги свозят еще не опознанные тела. Кое-кто из очевидцев попал в психиатрию.

Летчики остались живы. их будут судить. Но разве это только их вина? Это же не» Голубые ангелы", которые постоянно тренируются, у которых специально оборудованы самолеты. Эти летали на том, что было. У них не было налетов. им сказали сделать номер. Вот они и сделали. Смертельный номер.

Всевозможных других катастроф тоже хватало. Мир велик.

У озера Балатон в Венгрии разбился автобус с польскими туристами, ехавшими в церковь Святой Марии.

В одной из психиатрических больниц Индии заживо сгорело двадцать пять больных. Очевидно, буйных, потому что прикованных к кроватям.

Россияне сбросили бомбы на Панкийское ущелье, хоть это и грузинская территория, потому что считают, что там есть чеченские боевики. Теперь же так-кто что считает, туда и может бить бомбами.

И за один только месяц — три аварии на шахтах.

Макабрический был месяц. В Германии над Боденским озером собирали тела и обломки. В Венгрии над озером Балатон автогеном распиливали сплющенный в гармошку автобус. На Скниловском поле искали бортовые самописцы, которые бы прояснили причину катастрофы. Над Черным морем была какая — то загадочная вспышка, а именно пролетал еще один израильский самолет, - летчику показалось, что это летела ракета, теперь же там всем будут мерещиться ракеты. Хорошо, что какой-то дядя внес ясность, что это в его двор у уезда упало небесное тело.

Так закончился июль-на днях Всеукраинского траура.

И так начался август. В больнице во Львове умер еще один человек. Теперь уже 79 погибших. Найдены бортовые самописцы, которые мало что прояснили, разве что озвучили, как те доблестные асы матерились в небе.

В августе жара еще жарче. Ночью легче. Выхожу на балкон. Где - то под Киевом дымит торф, на балконе дымлю я. жена говорит, что в Ватикане декретом Святого Престола запрещено курение. Так то же в Ватикане.

Папа Римский прибыл в Польшу. Под Краковом его встречали два миллиона поляков-как одна большая душа. Потому что они нация, одно целое. Это же не мы, истолченные в ступе империи неизвестно на что.

Иоанн Павел II облетел на вертолете свой родной город Вадовице. Посетил свой отчий дом, поклонился могилам родителей.

- Господи, - тихо сказала жена. - Он прощается с Польшей!

Жара патологическая. Хоть бы не сгорела изба моей тещи-там уже и избы нет, сама печь и стропила, все равно жалко. Выжигается даже след малой Родины.

Сперва выжигала советская власть. Потом война. Затем радиация. Теперь выжигает забвение.

Аэропорт Борисполь приветствовал миллионного пассажира. К сожалению, не приехал, а уезжает. По контракту в Голландию, на пару лет. Мой друг тоже уехал в Калифорнию на пару лет. А проходит уже шестой год.

"Каждый день из Украины выезжает один программист", - передавали сегодня.

А сколько непрограммистов?

Куда?! Или как у Кафки в одном рассказе - »лишь бы отсюда"?

Однако знаменитый астролог с Ассирийской бородой сказал, что Украина-это прекрасная страна под знаком Тельца, которая умеет ждать, и что она таки дождется своего звездного времени. "Процветание начнется под знаком двух мужчин и одной женщины», — сказал он.

- Ага! - сказала моя жена. - И одной женщины!

Однако с той женщиной не так все просто. Вокруг нее накрутили таких туманностей, что Андромеды не видно. Уже и новый генпрокурор возбудил против нее два уголовных дела. Уже арестован ее муж. Уже требуют, чтобы Турция передала нашему правосудию бывших ее сотрудников, забежавших куда-то аж в Анталию.

Будто сместились полюса-в Скандинавии жара, в Барселоне град.

Европу заливает дождями. Рейн вышел из берегов. Дунай угрожает Братиславе. Вода смывает населенные пункты. Из Праги эвакуировали двести тысяч человек. По улицам Дрездена ходят волны. "Сикстинскую Мадонну" перевезли в более безопасное место. Подвозят тонны мешков песка, укрепляют берега. Эльба прорвала дамбу. Животные из немецкого зоопарка плавают в Чехии. В Пражском зоопарке тонут звери в клетках, пришлось нескольких застрелить. А тюлень по имени Гастон сбежал. За ним гнались два чешских катера, не догнали.

У нас тоже налетал ураган из Одессы. В Крыму прошло десять смерчей.

Но в целом климат у нас Благодатный. Ни тебе вулканов, ни землетрясений. Дамбу на Припяти не прорвало. Рукотворное Киевское море нуклидами не разлилось. И хоть какая жара в этом году, урожай зерновых небывалый. Золотые потоки зерна сыплются в закрома Родины. Окрыленное таким успехом правительство собирается восстановить славу Украины как житницы Европы.

Еще один скандал. Сказать бы, эзотерический. Оказывается, руководители нашего государства являются членами некоего ордена. Поползли слухи, что они масоны. Общество разволновалось, кто-то даже вспомнил тамплиеров, окопавшихся в православном монастыре, а их Приор опирался на меч. Актуализировался вопрос, кто же все-таки из министров подарил ему тот меч? Может, нами уже и руководят члены неизвестно какого ордена? На этот раз достойникам не удалось отмолчаться, и они объяснили, что это отнюдь не масонская ложа, а старинный Орден святого Станислава, и что же здесь такого, что они вступили в этот орден, это всего лишь мужские игры. Добрые мне мужские игры. Орден действительно древний. А ведь возродил его Станислав Август Понятовский, которого после своих женских игр подсадила на польский трон Екатерина II, при правлении которого как раз и состоялись разделения Польши. А потом уже и русские цари одноименным орденом награждали за заслуги перед русским троном. Так на каком же смысловом витке дальнейших эволюций этого ордена в него вступили наши власть имущие?

Народ даже имел удовольствие увидеть в телеящике, как они в красных мантиях в загадочном полумраке прошли ритуальное посвящение, со преклонением колена, с прикосновением шпаги к плечу, и теперь они Шевалье.

Ну, слава Богу, слово найдено. Потому что напрочь были запутались на переходе от социализма к демократии, никак не могли найти подходящей формы обращения. От товарища еще не отвыкли, к господину-добродею еще не привыкли. По крайней мере к ним теперь можно обращаться — товарищи Шевалье.

Одиннадцатая годовщина путча прошла незамеченно. Уже мало кто и вспоминает. Только кто — то из остроумных телевизионщиков все давал в эфир «Танец маленьких лебедей» - незабываемую фонограмму тех дней, и крупным планом пальцы путчиста, которые то ли выбивали ритм, то ли тряслись.

На следующий день тоже не прибегали к ретроспекциям. Кому уже теперь впамятку ввод советских войск в Чехословакию 34 года назад? Мой отец тогда протестовал, моя мать ждала ареста, - и ждала меня, и всегда потом говорила, что, может, я и удался такой нервный, потому что она тогда ждала ареста.

Вообще мне кажется, вся наша жизнь-это ожидание худшего и надежда на лучшее. Пока не сбылась.

И снова на Спаса, накануне Дня Независимости, горит на той самой шахте Засядько. На этот раз Бог миловал, повиносили обгоревших, все живы.

Но учитывая то, что не прошло еще и сорок дней со времени Скниловской трагедии, военного парада не будет, авиация над Киевом летать не будет. Будет парад оркестров под названием «трубы независимости».

Малый наш на парад не хочет. Труби ему неинтересно. Он любит танки.

Записали его, наконец, в музыкальную школу. Жена чуть не провалилась от стыда. Там на стенах портреты композиторов — Чайковский, Шопен, Бетховен.

- О, А чего тут Бетховен? - удивился малый. - Он же собака.

Это он видел недавно фильм о девочке и ее сенбернаре, подвывавшем под музыку, из-за чего его и прозвали Бетховеном.

- Надо что-то делать! - волнуется жена. - Он набрался от Борьки. Они же растут дебилами.

Ну, я не думаю, что это только от Борьки. Он уже и сам генерирует подобные энергии. Единственное, чего он действительно набрался от Борьки, это нелюбви к украинского языка. Дети же аккумулируют атмосферу своих семей, а у нас здесь украинофобства хватает. Борьчина мать женщина не банальна, но в этом плане тоже не исключение. С нами она корректно придерживается языкового дуализма, но ее непроницаемая учтивость является льдом этих проблем.

У друга моего в Калифорнии свои хлопоты: олени объедают розы. Они же там неполыханные, выходят на улицу. Дворы не огорожены, вот они и пасутся, где хотят. Он уже и отгонял, и опрыскивал чем-то перчаным. Дождем смоет, снова приходят.

Я ему о выборах, а он мне о розах. У него их там много, одни цветут, другие расцветают. И колибри над ними, как шмелики, клюв тоненький и длинный. Зависнет над цветком, стромыт, как зонд, в самую серединку и пьет. лишь крылышки фурчат, как пропеллер у Карлсона. Очень любят яркие цвета, желтые, красные. Идешь в желтой футболке — подлетит и щелкает клювиком. Такое маленькое, а щелкает. И что интересно-сердце у колибри почти в три раза больше, чем желудок. Вот если бы так у людей. Это было бы сердечное общество.

Общество у нас тяжелое. Конгломерат наций и антинаций, привыкших к стагнациям и профанациям, дискриминациям и ассимиляциям.

Желудок у такого общества безразмерный, а общего сердца нет.

А нет общего сердца-нет общих ценностей.

Из — за того и» национальная идея не сработала", - как сказал когда-то наш президент. И " имеем то, что имеем», — как сказал предыдущий. И даже не имеем того, что имеем. Конгломерат перемолол.

Все требуют общей национальной идеи. А какая может быть общая национальная идея в обществе, по сути своей антинациональном?

Вот даже и этот Майдан, с его безвкусицей и эклектикой, этот монумент Независимости — что он значит? Какую историческую, национальную или хотя бы элементарно человеческую идею несет? "Красиво, но бессмысленно», — как сказал один мой коллега из «Кварка».

Сроду майдан, площадь были открытым местом. Майдан по определению-пространство. Сердечник города, его исторический центр, куда впадают улицы, как артерии, где пульсирует современность в висках исторической памяти. Как в Венеции площадь Сан-Марко. Как в Риме площадь святого Петра. Как в Филадельфии надтреснутый Колокол Свободы. А здесь напичкано бутафорий, муляжей, имитаций, клумб, киосков — и все это на фоне теплиц, под которыми выращивают товары неродного обихода.

А посередине штырь колонны с маленькой фигуркой наверху.

Колонны дело хорошее, везде есть колонны, но везде их извергает какая-то адекватная фигура. В Барселоне-Колумб. В Торуни-Коперник. В Петербурге-ангел с крестом. В Варшаве на колонне Зигмунда-король Зигмунд. В Париже Вандомская колонна с Наполеоном.

В Лондоне на Трафальгарской площади — адмирал Нельсон. А у нас кто? Куколка. Статуэтка. Обанализированный образ Украины. У людей Сиренка, у людей Русалочка, а у нас украинская Барби. Кто — то ее называет Христя, а кое-кто и девка на фаллосе, и даже-Триумфалос, потому что здесь на праздники сооружается трибуна и маршируют парады. Здесь же проходят и поп-концерты и шоу, а в будни курсируют проститутки, можно «снять девочку» за скольки там баксов.

Не люблю этого Майдана. Это уже совсем другой Майдан. В нем нет ни пространства, ни свободы. В нем нет Майдана. Он спрофанировал лицо города, он поблескивает, как незрячий, шкельцами своих бестолковых теплиц. Он не смог бы пройти по дорогам своей истории, даже нащупывая палкой асфальт.

В воскресенье выбрались в зоопарк, малый наш имел сатисфакцию. Это, конечно, не ловить черепах на берегу Тихого океана, а все же покататься на черепахе. Я и не знал, что в нашем зоопарке есть гигантские черепахи. Вот, должно быть, на такой катался Дарвин на Галапагосах. Когда-то их там было бесчисленно, среди кактусов и камней. А ведь их по-варварски уничтожали. Пираты набирали в трюмы как провиант длительного хранения. На экзотических базарах из них, еще живых, вырезали мясо для черепахового супа. Человек высокоорганизованное существо, чего не придумает. А это вот впервые вижу такой вид спорта-черепашьи бега. Маленькие жокеи в кепочках гопали верхом, хмыкали и погейничали. Но черепахам дух соревнования не присущ, разве что которая поведется на клок свежей травы или банан. Пускали кататься детей до семи. Малый наш еще сойдет за семь, Борька выглядит на старшего, однако и ему разрешили. Но Борьке не повезло, черепаха под ним уснула. А наш малый вышел в финал.

Так мы и перебыли эту жару в городе. Даже не предпринимали рекреационных попыток. Вскочили, правда, с Глумур и с Борькой на их дачу. Они теперь туда сами не ездят — дача дважды горела, так и стоит с обгоревшим фасадом. Женщины ночевали в единственной уцелевшей комнате, окнами в одичавший сад. Борька с малым на чердаке. А мы со Львом, инвертированным на пустыню, на оплетенной хмелем веранде. Стекла почти все побиты, камин ободран, изрублено несколько стульев, видно, зимовали бомжи. Грелись у камина, может, и варили наркоту, окурки на полу осыпаны маком. Борьчина мать ходила в притемненных очках — то ли против солнца, то ли против слез, шкельца словно закиптюжены дымом. Дети гоняли в зарослях, даже прониклись природой: нашли птичье гнездо и не выкарабкались. Но мы быстро убежали. Жара и стойкий здесь запах сгара. Да еще и что — то черное сидело на верхней полке под потолком, Глэмур испугалась до смерти-мистический сгусток тьмы, а то, оказалось, летучая мышь. И как он сюда залетел? Забился в уголок, я его еле достал и вынес в газете.

Под занавес лета, как всегда, несколько несчастий. Одно запомнилось, такого еще не было. В Кармадонском ущелье, в Северной Осетии, ледник накрыл российскую съемочную группу, более ста человек. Пятый день ищут, прорубаются сквозь льды. Приехала даже ясновидящая, экстрасенс, обстукивала, ощупывала те ледяные глыбы, припадала ухом, наконец сказала: — Здесь! - И в самом деле, нашли. Но сквозь лед, словно сквозь шибу вечности, им улыбнулся какой-то древний скелет, из какой-то другой экспедиции.

Журавли улетают. Интересно, есть ли на Канарах журавли?

Канарейки точно есть, они оттуда родом.

Учебный год начался с протестов, львовские учителя вышли на улицу.

Фактически у нас теперь всегда кто-то протестует. Шахтеры стучат касками, учителя звонят колокольчиками, писатели жгут рукописи, инвалиды гремят колясками, чернобыльцы выходят с плакатами, ученые объявляют забастовки. Даже наш президент вдруг выступил с инициативой перейти к другой модели государственного устройства.

Господи, теперь до следующих выборов будем переходить к другой модели!

После этой жары в мире заговорили об изменении климата, смещении климатических зон, и что планета уже и не круглая, а немного сплюснутая. И что началом глобального экологического кризиса можно считать именно это жаркое лето 2002 года.

Ученые создают компьютерную модель изменения климата.

На Этне осуществляют эксперименты, приближенные к марсианским условиям.

Наш малый уже во втором классе. Учится плохо, поведение неудовлетворительное. Мечтает быть хакером. Взламывать базы данных.

Новенькую голубую рубашку отказался носить:

- Скажут, что голубой.

Вчера пришел из школы, дергается плечом. Мы испугались-может, что болит, может, к врачу. Оказывается, у них в классе есть лидер, переросток, дергается плечом, то и они все дергаются.

Борька тоже препогано учится. А слишком ему не дается украинский язык. Глэмур уже жалеет, что отдала его в эту школу за компанию с нашим малым.

Читал, что где-то уже изобрели устройство-переводчик с собачьего языка. Борька ужасно заинтересовался. Ротвейлера у них уже нет, зачем им теперь такая большая собака? У них теперь шнаусер, длинноморденький хохлатый песик, вот бы с ним поговорить! Думаю, что собачий язык Борька овладел бы быстрее. С украинской у него двойка.

Наконец заработал парламент. Депутаты за лето закалились, набрались сил и энергии. В Верховной Раде, как в дежи. Кто-то поступил, кто-то заквасил, кто-то вымешивает тесто. Хочет вылепить из него» большинство", как каравай, украшенный кукушками, чтобы кукали сугромко с властью. Те, что прошли большинством, теперь стали меньшинством вследствие всевозможных пасьянсов, альянсов и перебежок. Кто въехал в парламент на популярности нашего нетипичного экс-премьера, теперь понемногу его сдает и выгульет в других фракциях. А он какой-то мягкий, толерантный, со всеми ищет консенсуса.

- Манилов он, вот кто, - говорит жена. - Мостик построит, к соседу ходите чай итить.

Но я не согласен. Он человек культуры. Спектр его предпочтений художественный. Патриотизм неподдельный. Это же не то, что некоторые народные избранники, носители лексики социальных низов. Кричат, ссорятся, соревнуются в траектории плевка. Еще другие умостились передремать и эту каденцию. Жалуются только, что кресла неудобные, тесные для такого фундаментального господства, и спинка под таким углом, что можно катапультироваться. Что вызывает в народе определенный оптимизм.

16 сентября. Два года со дня гибели Гонгадзе. Не знаю, под какие тамбурины танцевала Саломея, а сегодня мне слышится «Танец смерти» листа, и уже теперешняя невидимая Саломея проносит над миром голову Гонгадзе. А какой-то Ирод потирает руки. Современный Ирод, мелкий и подлый. И такие же его слуги, мелкие и подлые. Они знают, кто убил Гонгадзе, но покрывают это преступление, и поэтому они убийцы тоже.

Новая экспертиза, я уже и не уследил, откуда, еще раз подтвердила, что «таращанское тело» это таки Гонгадзе. После чего генпрокурор сформулировал окончательный вердикт:» причиной смерти Гонгадзе является отрезание головы от тела«, что является почти цитатой из Воланда, который в свое время сказал, что»после отделения головы жизнь в человеке прекращается и человек уходит в небытие". И хоть тогда речь шла о голове, отрезанной трамваем, а теперь об отрубленной топором, экзистенциальной сути это не меняет, из чего можно сделать вывод, что либо наши прокуроры читают Булгакова, либо в них периодически вселяется Воланд, хотя для него это была бы вместительность задребезжащая.

Мать Гонгадзе не верит и этой экспертизе. Просит сделать еще одну, но уже окончательную, безошибочную, чтобы не мучили сомнения.

Приехали " Репортеры без границ». Тоже требуют провести еще одну экспертизу, комплексную и независимую. Чтобы уж аж этой, комплексной и независимой, можно было безоговорочно поверить.

Кто-то из русских еще в 90-х годах сказал, что все беды России от того, что у них там в Москве, в Мавзолее, лежит непогребенный труп. Но ведь и в нашем Киеве уже два года лежит непогребенное тело. Неужели же никто не задумается, это же непростительный грех! А следствие тянут и тянут, имитируют деятельность, топят дело в версиях.

Зато борзо перехватали сотрудников Леди Ю, как только Турция передала их нашему правосудию. Теперь их экспонируют в наручниках, в прямом эфире запихивают в воронки. А также судят ее мужа. Леди Ю приходит в суд, мужчина на скамье подсудимых целует ее в плечо. И все труднее отличить сериалы экранных детективов от сериалов нашей политики.

Однако она леди Несокрушимая. Ходит на демонстрации. Пламенно выступает с трибун. Сегодня снова акция протеста. Не пойду. Снова ходили в альянсе под разными флагами. Носили чучело президента в полосатой тюремной робе. Разыграли какую-то комедию «народный трибунал», зачитали обвинения под общий хохот, приговорили президента к пожизненному заключению. И разошлись.

Слишком много трагедий было в нашей истории. Проходим стадию фарса.

Ну, и конечно же, новый скандал, на этот раз кольчужный. Украину обвиняют в том, что она поставляла Ираку свои противоракетные «Кольчуги» в обход санкций ООН. Президент уверяет, что не поставляла.

Я думаю, что все все поставляют, и все в обход. Проблема лишь в том, кто кого поймает за руку. Поймает тот, у кого руки длиннее.

Наши миротворцы в Сьерра-Леоне заболели малярией.

В Вашингтоне появился загадочный снайпер. Стреляет неизвестно откуда-и наповал. Застрелил мужчину возле бензоколонки.

В Ираке эмиссары ООН ищут скрытое от человечества оружие.

- У тебя опять не начнется информационная интоксикация? - спрашивает жена.

- Но ведь послушай, - говорю я. - речь идет о войне с Ираком! Америка считает, что там есть оружие массового уничтожения.

- Там есть нефть, - говорит жена. - Оружие массового уничтожения не там.

Мне уже и сопрано допекают. Одна поп-звезда все поет:»у славянки губы, как рахат-лукум". Ну пела бы-как малина, как рябина, как конфитюр, как мед. нет, подавай ей восточные сладости, в контексте всех этих теперешних войн.

237

Баритон поет о кусте осенней калины.

В воздухе настоян запах осени.

Это бы мы поехали к теще в деревню, собрали бы урожай поздних яблок. Поскладывали бы в корзинки, занесли в погреб. Но ведь ни тещи, ни деревни. В садах дикие кабаны роют.

Октябрь начался с того, что с вокзала эвакуировали людей. Кто-то позвонил, что вокзал заминирован. Теперь это нередко-то вокзал, то метро, то универмаг. Причем никогда не знаешь, действительно ли там заминировано, или какой-то Борька насмотрелся по телевизору и набрал номер.

На Атлантике разгулялись ураганы.

Натворив бедствия на Кубе, один теперь надвигается на Штаты Луизиану и Техас, а второй погнал на Мексику.

И чего это ураганы так красиво называются, такими нежными женскими именами? Изабель, Азалия, Наеми, Лили.

В Калифорнии цветет розмарин. У нас облетает листва.

"Кольчужный" скандал то разрастается, то утихает. Какая-то такая манипулированная «Кольчуга». Впрочем, что в политике не манипулировано?

Мальта, Словакия и Словения будут членами Евро-союза.

А мы? Когда мы уже войдем в Европу?

- Плохо изучаешь афоризмы нашего президента, - заметил Лев, уставившийся на пустыню. - Он же четко сказал, что мы для себя определили «проселочный путь» в Европу. А это путь долгий, забрехаемся.

Где он взялся за мою голову? Придет и снова испортит мне настроение.

Львовские учителя вышли с транспарантом: "есть ли будущее у Украины?»

С таким президентом нет.

А с такими нами?

- Одно из двух, — говорит Лев, превращенный в пустыню. - Или это советская власть сделала нас такими, или она и стала возможной именно в этой части мира, потому что мы такие. Чего-то же Гегель не считал славянство субъектом истории.

Я с ним не согласен. Во мне все протестует. Но я понимаю, что есть мысли, которые надо додумать до конца. По крайней мере смириться с тем, что они существуют.

Снилось, что я ребром ладони разгатив телевизор. Оттуда посыпались карлики и бродили по дому. Один карабкался мне по штанине, второй на голову. Я их встряхивал, как весной в лесу клещей.

Коллега моей жены уже вышла из больницы. Вполне нормальный человек. Скромная, молчаливая, вежливая, лишний раз не позвонит.

Борьчина мать ходит к психоаналитику. ей мерещатся киллеры, по ночам не спит. Сделалась суеверная из-за той мистической летучей мыши. "Хонда" у нее осталась, но она редко ездит, потому что куда ей теперь ездить? Дачу хочет продать, но кто же купит обгоревшую дачу со знаком чьей-то беды? Устроилась на работу в туристической фирме, где когда-то покупала путевки, теперь продает. Фирма успешна, занимается элитным туризмом, даже имеет свой рекламный буклет с роскошной брюнеткой на обложке. Брюнетка, обольстительно улыбаясь, тычет пальцем в глобус: «выбирай и отдыхай», но почему-то попадает именно в горячую точку и не отдергивает палец.

Они с Борькой все вспоминают тот райский остров Бали, коралловые пляжи и лазурное море, пальмы, каноэ, музыку ночных клубов, запах ароматических свечей. Мечтают еще когда-то там побывать.

Уже не мечтают. 12 октября на райском острове Бали произошел теракт. И как раз в ночном клубе. Погибло двести туристов из двадцати стран.

И почти одновременно-теракт в Кашмире, взрыв в Москве, два взрыва на Филиппинах в супермаркете. Это уже не тот терроризм, что в XX веке. То стреляли прицельно-в президента, премьера, в Папу Римского. Студент у принца, Богров у Столыпина. А сейчас это уже целая идеология, не единичные убийства, а массовые — в метро, на вокзалах, в торговых центрах. И уже не пуля, граната, нож, а заминированные авто, захваченные самолеты, пояса шахидов. Это может быть террорист-смертник, экстремист или и психически больной, даже самый обыкновенный алкаш в стадии шизоидного опьянения. Новейший терроризм приобретает новые признаки, способы, мотивы, возникает на всех континентах. И если завтра бабахнет возле меня, я не удивлюсь.

Даже в Финляндии, казалось бы, далекой от любых горячих точек, но и там недавно взорвалось, и тоже в торговом центре, в Хельсинки. Есть убитые и раненые, кровью брызнуло по витринам. Террориста схватили. И это был не боевик, не смертник, не фанатичный носитель непримиримых конфликтов, а обычный себе двадцатилетний местный житель.

Когда факты разбросаны в уме, это всего лишь факты. А когда их возвести воедино, это уже система.

В Вашингтоне продолжает стрелять снайпер-невидимка. Или он где-то залегает на крыше, или из какого — то укрытия-уже застрелил семерых и двоих ранил. А то вдруг выстрел раздался из белого микроавтобуса.

- Пожалуй, псих, - говорит жена. - Ветеран какой-то из теперешних войн.

Вот уже и в штате Вирджиния убита женщина — или все тот же неуловимый снайпер, или уже какой-то другой псих?

15 октября. День рождения Ницше.

Я вглядываюсь в бездну, а она в меня.

Транслируют молебен за всех павших за свободу и государственность Украины.

Или же за такую волю они полегли, за такую государственность?!

Жена крепко сжимает мою руку. Но она зря боится, я уже не позову тех лошадей, что звал сумасшедший у Гоголя, чтобы они понесли его из этого мира. В этом мире есть у меня она.

Конец октября был роковой.

Еще раненые и искалеченные корчатся в муках во львовских больницах после того авиа-шоу, еще отмывают кровь после взрыва в московском метро, еще мир не очнулся от теракта на острове Бали, вдруг новая трагедия.

В Москве на Дубровке, в театральном центре, во время мюзикла «Норд-Ост» на сцену вдруг выскочили какие-то люди в черном и навели автоматы на зал. зрители сперва не поняли, чуть ли не зааплодировали такой эффектной мизансцене. Зал молниеносно был взят в заложники. Черные вдовы с поясами шахидов стали вдоль рядов. Боевики перекрыли все входы и выходы и объявили свое требование: прекратить войну в Чечне.

Две девушки выпрыгнули со второго этажа, по ним стреляли из гранатометов, одна ничего, вторая подвернула ногу. Кто-то из мужчин попытался сопротивляться, его застрелили.

Три дня и три ночи длился этот кошмар. Миллионы людей по миру не отрывались от телевизоров. Мы ежедневно звонили в Москву к своим знакомым, бывшим киевлянам, их сын пошел с классом на тот «Норд-Ост», я его знал еще мальчиком. Шахиды-смертники невозмутимо говорили в эфир: «нам все равно, где умирать, и мы умрем здесь, забрав с собой души неверных». В российской прессе писали, что они звери, накачанные алкоголем и наркотиками. Но один опытный спецназовец охарактеризовал их как вполне сознательных людей, с которыми можно говорить. "Для чеченца умереть за Родину — это естественно», — сказал он.

Власть говорить с ними не хотела. Туда пошел врач Рошаль с белым флагом, пошла Анна Политковская, еще кто-то из порядочных людей. Но на что влияют порядочные люди в России? Впрочем, как и у нас. родственники заложников все те дни и ночи стояли возле того театрального центра. Группка москвичей с плакатами требовала прекратить войну в Чечне. Милиция требовала прекратить митинг. Тем временем тайно стягивалась тяжелая бронетехника. Велась подготовка к штурму.

Боевики поставили ультиматум: если через 12 часов их условия не будут выполнены, в шесть утра они начнут убивать заложников. - Мы уже восемь лет заложники, — сказал Их главный. — «Прекрати зачистки, прекрати бомбежки, я не буду убивать».

25 октября. В Москве дождь. Какая разница, дождь не дождь? А я думаю, что важно все, что было тогда в Москве.

И в Лондоне. И в Вашингтоне. И в Киеве. Везде.

Телевидение вело постоянную трансляцию с места событий, динамично перебивая ее рекламой. Пела группа "ВИА-Гра". Крутили киношедевр о любви царя Николая и, о котором, между прочим, в школе я учил, что он Вешатель. Повесил пятерых декабристов, а остальных сослал на пожизненную каторгу в Сибирь. Кавказ кровью заливал тоже он.

Индустрия развлечений работала без перебоев.

У нас крутили сериал «под солнцем Сен-Тропе».

Петербургский актер читал стихотворение о звезде Жаннет, белой и голубой.

Речь шла к ночи, срок ультиматума истекал. Заложники были обессилены бессонницей, ужасом и жаждой. их там было до восьмиста, украинцев человек тридцать. Некоторые заявили себя украинцем, надеясь на спасение-Украина же не мордует Чечню. Прошел слух, что где-то в подвале две тонны тротила. У заложников начался "стокгольмский синдром", они уже не так боялись террористов, как тех, что хотели их вызволять. Потому что чеченцы убьют или не убьют, а свои, то уж точно перекатят.

Да, собственно, и произошло. 26 октября на рассвете начался штурм. Сперва пустили газ в вентиляционные отверстия, швырнули несколько гранат, перебили часовых и расстреляли спящих чеченок. А заодно уже перетруели и заложников. Уверяют, что газ был безвреден, всего лишь снотворный. А люди почему-то уснули навек. Живых и мертвых бросали в машины и развозили по больницам и моргам. Полуживые задыхались под трупами. Пятнадцатилетняя девочка умерла в больнице. Мальчика наших знакомых до сих пор еще не нашли. Врачи не знают, что это за газ, поэтому неизвестно, как лечить. Все идет под тем самым иезуитским грифом «секретно». Итак, как и в Чернобыльской ситуации, врачи вынуждены говорить, что люди умирают от обострения хронических болезней.

- Вероятнее всего, это был нервно-паралитический газ, который применяют только в условиях войны, - сказал бывший спецназовец. А может, какой-то психотропный. Остолбенение, потеря памяти. В конце концов, и в официальных источниках признали:»о тщательном выборе средств речь не шла". Через час все было закончено. Трупы террористов складывают кипами у черного входа. Помещение разминирует робот-сапер.

"Работали блестяще, - сказал ветеран, штурмовавший еще в Кабуле дворец Амина. — Я нахожусь в чувствах огромного удовлетворения».

«Мы докажем, что Россию нельзя поставить на колени!"- сказал президент Путин.

«Многие впервые почувствовали гордость, — написала одна російська газета. — Мы убедились, что у нас есть власть, есть воля».

«Ну, здравствуй, белая горячка!"- написала вторая.

Жертв уже 118. только один от огнестрельного оружия, все от газа. Западная пресса подает большую цифру. Настоящее количество жертв, пожалуй, так никогда и не будет названо — это в России всегда под грифом «секретно». Москвичей призывают сдавать кровь. Не хватает мест в больницах, кладут уже в госпиталях для ветеранов войны. В Киеве открыто четыре реабилитационных центра.

В Чечне началась "адресная зачистка".

Чеченские боевики сбили российский вертолет.

Российские военные взорвали жилые дома в Хан-Кале.

Под Москвой задержали автомобиль с тротилом в багажнике.

Разряды человеческой ненависти, кажется, электризуют природу.

На Европу налетел ураган. Во Франции одного мужчину убило крышей собственного дома. На австрийской границе выворачивало с корнями деревья. От урагана погибло двадцать восемь человек. Ураган называется Жаннет.

На Сицилии заговорила Этна.

В Катании выпал черный снег.

Девять взрывов в пригороде Йоханнесбурга. Взрыв в Таиланде.

Этна утихла, началось землетрясение на юге Италии.

В городе Сан-Джулиано на проезжающий автобус упал дом. Как подумать, то уж фактически никак жить на этом белом свете.

В центре нашей Галактики ученые открыли новую звезду. Может, туда?

Интересно, кто-то на свете ведет дияриуш человечества? Не свой личный дневник, не мемуары и воспоминания, не историю государств и народов, а именно дияриуш, запись действий и событий, компендиум фактов, чтобы хоть что-то сохранилось в памяти, что творилось на этой планете. Ведь пропадет, исчезнет, высвистит, и то же не ветрами истории, а через форточку на кухне.

Люди смотрят сериалы, триллеры, детективы, все, что накрутил режиссер и придумали сценаристы, проникаются судьбой вымышленных персонажей, а реальные события, реальные участники этой всемирной драмы пусть исчезают бесследно, не задев сознания?

Бог с вами, люди. Все, к чему мы равнодушны, безразлично к нам. из-за этого мы такие и смертельно одинокие. Кто-то же и наше страдание смотрит, как сериал.

31 октября в Москве прощались с погибшими. Первые похороны прошли на двенадцати кладбищах. Ночью умерло еще двое заложников. Кое-кто, выписанный из больницы, снова возвращается туда.

Наши знакомые своего мальчика нашли. Вчера похоронили. Высокий был, худенький, очень приветливый и ласковый. Жили когда-то по соседству, забавлялся с нашим малым.

В штате Мэриленд, наконец, схватили снайпера-невидимку. Жена была права: участник войны в Персидском заливе. Афроамериканец, 44 года. Стрелял не один, а с напарником лет семнадцати. Старший обучал младшего, передавал опыт. их взяли, когда они спали в белом фургоне «Шевроле-каприз».

Ну, и что же мы имеем за эти два осенних месяца года темной лошади? Два грандиозных теракта и несколько меньших. Пять Дней Траура. Три аварии на шахтах. Несколько стихийных бедствий.

Мальчика, пережившего скниловское авиа-шоу, а теперь еще и «Норд-Ост», перевезли уже в Киев, травмы у него тяжелые, естественно, что уже и психические, — «неврологическая патология, проявляющаяся в неконтролируемых движениях».

И исчез еще один журналист, руководитель Агентства новостей.

Ночь на 1 ноября, Хэллоуин. Наш малый с Борькой смотрят какой-то идиотский триллер, пьют томатный сок, чмакают и облизываются, обезьянничая тех вампиров, что беснуются на экране. Мне хочется их выпороть, но жена гладит мою руку — что же ты хочешь, дети.

Но ведь Хэллоуин-это совсем другое! Так древние кельты отгоняли злых духов, ударяя в колотушку, танцуя в страшных масках. Теперь, наоборот, из этого делают развлечение, шабаш всяческой чертовщины, парад скелетов. Щелкают клыки, развеваются ведьмовские Космы, тарахтят кости. Тут уже и Дракон, и Дракула, и рты, красные от крови. Нет, я его таки отлуплю, нельзя же так обезьянничать!

Жена смеется: "ребенок субъект права, забыл?»

На нас тоже дыхнула «Жаннет». Поваляла деревья, обесточила тысячу населенных пунктов. На семидесятилетнюю женщину упал рекламный щит.

- Полежал бы ты с закрытыми глазами, послушал музыку, — говорит жена.

Она права. Я представляю, как лежу с закрытыми глазами и слушаю музыку. Это был бы рай.

Но в него врываются диссонансы Всемирного ада.

В Иерусалиме теракт. В Эквадоре взрыв.

В Кении трое смертников въехали в отель на заминированной машине.

Это уже рефрен.

В Москве скончалась еще одна жертва теракта.

В Карпатах подвинулась земля.

Это контрапункт.

У берегов Испании затонул танкер "Престиж", на побережье вынесло тысячи тонн мазута.

Это уже обычная партитура нашей жизни.

В Японии во время международных соревнований загорелся воздушный шар, аэронавты летели в горящей корзине, выскакивали на лету, — а куда человечеству выскакивать из своего земного шара?

Возговорил дворецкий принцессы Дианы. Анонсировал телешоу:»что видел дворецкий". Обещает такие подробности, что мир содрогнется.

Мир уже ни от чего не дрогнет. Разве что от побрехенок дворецкого.

Умер Раф Валлоне, один из любимых актеров моей жены. Она и фильмов с ним видела немного, фильмы старые, времен послевоенной славы итальянского кино, а вот ей нравятся именно такие актеры. Она не любит красавчиков. Модное теперь понятие "секс-символ" вызывает у нее смех. А вот Габен, Раф Валлоне, Бронсон — что-то именно в этих лицах есть для нее магнетическое, истинно мужское. Фактически ее надо ревновать не к консулу, а к Бронсону.

— Как тебя к Марлен Дитрих, - неожиданно сказала жена.

Она всегда чувствует, что я думаю. А я лишь иногда понимаю, что она чувствует.

Трудно любить умную женщину. Всегда боишься упасть в ее глазах.

Женщина теряет на интеллекте, лишь когда влюблена. Так что желательно стабильно поддерживать в ней это состояние. А в семейной жизни это не всегда возможно. Быт, рутина обязанностей, а ей при всем том нужен неугасающий пир чувств. В режиме семейного секса настоящая женщина недолго продержится. Ты ей не добавь эмоциональных возмущений — и появится, условно говоря, консул.

Скандал с "Кольчугами" в апогее. Президент клянется, что в Ирак их не продавали, села настаивают, что продавали. Народ относится к этому индифферентно, потому что знает, что все равно ничего не узнает. Ходят, правда, слухи о тайных сделках с оружием, и что какой-то чиновник даже погиб на большой дороге из-за тех сделок. Но слухи так и остались слухами. Живем в открытом обществе, где многие двери для общества закрыты наглухо.

Чудеса нашего правового поля. То раскроют банду, которой руководили милиционеры, то поймают судью на коррупции. А это уже и отдел борьбы с преступностью подпал под подозрение в преступности. Парламентская следственная комиссия подозревает в убийстве Гонгадзе генерала именно из этого отдела.

- А тебе не кажется, что слишком много генералов причастны к убийству Гонгадзе? - спросила жена.

Кажись. Действительно, слишком много генералов. И генерал милиции. И генерал Службы безопасности. И этот, из организованной преступности. А еще те двое, один в коме, второй в синдроме. И чего бы то стольким генералам убивать одного журналиста? Да и заказчики же не из рядовых. Может, здесь надо искать не заказчиков, а заговорщиков? Может, за всем этим залег кто-то неназванный, вне подозрений, мастер мокрых дел, виртуоз провокаций. А потом выйдет на яв, белый и пушистый, и мы его выберем в президенты.

— Я думаю, все было значительно проще, - сказал Лев, уставившись на пустыню. - И страшнее в своей примитивности. Было указание запугать, проучить журналиста, критиковавшего президента, да еще и в интернет-издании. Совки же боятся разомкнутости на свет. Ну, и поручили генералу. А тот тупой исполнитель взял таких, как сам, похитили Гию Гонгадзе, вывезли в лес и применили свои привычные методы. Они же и перед тем запугивали журналиста, может, и не одного. Это почерк власти. Бандитский почерк. Гия, ясно, не дался, сопротивлялся, они сверились, начали его душить, генерал угрожал пистолетом, руки тряслись, выстрелил, угодил в голову. А может, и приказ был — убить. В любом случае, оружие же табельное, по калибру пули могли бы установить убийцу. А значит и заказчиков. Вот и вся причина, почему голова отрублена и не могут найти.

Вообще-то похоже на правду. Хотя в прессе проскочила мысль, что Гонгадзе убили под специально сфабрикованные пленки, чтобы навесить преступление на президента. Сам президент заявил, что все это провокация, за которой стоят чьи-то спецслужбы, не уточнил, правда, чьи. Я уже не исключаю ничего. И никто не исключает ничего. Куда там тот фильм о сицилийской мафии «Спрут"?! У нас здесь спрут сплошной, вездесущий и невидимый. Досточтимое чудовище Амброза Бирса, прав Лев, обращенный в пустыню.

Ну, баритоны, меня уже достали. Сегодня поет: "Украина моя, рассветный размаю, чтобы славу твою да и понесли в мир!"Какая слава, какой размай?! Когда-то Довженко написал " Украина в огне».

Пора уже писать " Украина в грязи».

13 ноября. День слепых. Моя теща читала без очков. Мой отец лишь недавно обратился к окулисту. Ни я, ни жена на зрение не жалуемся. А наш малый уже нуждается в коррекции зрения. Ему уже врач прописал очки. Единственное, чем его можно уговорить их носить, это то, что в очках он похож на Гарри Поттера.

- Заберите вашего Бетховена, - жалуется учительница музыки. - И слух есть, и способности. Но не могу же я его принудить! Мы уже "Менуэт" Гайдна разучиваем, а он в футбол гоняет.

- Девочка в Крыму, без рук от рождения, играет на пианино ногами! - плачет жена. - А наш, у кого он такой удался?!

Попытались приобщить его к прекрасному, повели на «Лебединое озеро». Уснул. Зато ему очень понравился мюзикл "Кошки" по телевизору. Теперь ходит, насвистывает арию киски.

Речь идет к зиме, сутенеет рано. Малый с Борькой застряли в лифте, час сидели, пока кто-то вызывал мастера. Консьержки не докличешься, она смотрит телевизор.

Вообще консьержи в нашем доме-это эпопея отдельная. Поскольку институт консьержей у нас дело новое, с кадрами сложно. Это контингент текучий, за год их сменилось человек из десять.

Тот первый был паренек мрачный, из демобилизованных. Соорудил при входе кабинку, оборудовал каморку, хотел зацепиться в Киеве. Знал два императива: "стоят!"и" Закрой платформу!", и этого было достаточно, чтобы бомжи не потыкались, пьяницы не распивали на лестнице и наркоманы не кололись в подъезде. Но как-то ночью, спросонья не разобравшись, врезал подвыпившему жильцу дома в запертую дверь. Итак, уволили.

Второй был отставной полковник, остро нуждавшийся в общении. Разглядев в гламур женщину одинокую, он топтался у нее под дверью с шариком черного винограда со своей дачи, она, ясно, не открывала, после чего от ее двери до лифта были черные следы от натоптанных черных ягод.

Третий был скрытый интеллектуал. Он таскал подписку из почтовых ящиков, тут же читал газеты и на них же обедал, выпивал и закусывал, после чего возвращал их в ящик, так что я получал прессу на другой день, всю потрепанную и в массивных пятнах.

Четвертый был очень усатый и неадекватный, почему-то бросался в подъезде целовать женщин, независимо от возраста и товарного вида. Подъезд темный, женщины пугались. Его тоже уволили.

После чего начали брать в консьержи только лиц женского пола.

Первая была приветливая и коммуникабельная, но вечером закрывалась, пила по-черному, утром очередная смена не могла достучаться на рабочее место.

Вторая рассказывала, что работала на телевидении, и вполне возможно, потому что лета и непогоды не стерли красоты, красовалась в окне, как на телеэкране, и один засмотрелся. Да и начал участить к ней, как сказала дворничиха, «на сексы», ее уволили.

Третья была крайне озабочена букетом своих семейных коллизий, она садилась на лавочку у входной двери, клала возле себя каменюку и горлала на весь двор неизвестно к кому: «Ворюги! Пидарасы! Фашисты!»

Четвертая была, как фея, грациозная и субтельная, в прошлом балерина кордебалета, из-за чего ее называли Жизель.

Все они говорили безугавую по телефону, и когда приходил счет, задавал вопрос, кто должен был платить, потому что предыдущих уже уволили. Поэтому им кабель отрезали и выдали старенькую мобилку. Теперь позвонишь и неизменно слышишь: «Ваш абонент находится вне зоны досягаемости». Потому что, в конце концов, кто там будет сидеть за такую зарплату?

Так что осталась одна Жизель. Она ходит, как на пуантах, в какой-то постсценической прострации, всем улыбается и никого не узнает.

У нас правительства не падают, у нас меняют премьеров. Тот, что должен был быть «лошадкой», тянул плуга недолго, теперь у нас новый премьер, десятый за десять лет. Учитывая его степенную осанку и прибытие из Донбасса, его уже в народе почтительно назвали дон.

Муж он почтенный, с биографией. В годы политических репрессий тоже был осужден. Первый раз за разбойное нападение, второй раз за нанесение телесных повреждений. Словом, из всего видно, приходит сильная политическая фигура.

Его уже провозгласили "Человеком года«, он уже бросил крылатую фразу:» Донбасс порожняк не гонит", чем перекрыл в народной памяти грохот шахтерских касок перед Кабмином и постоянные катастрофы донецких шахт.

Формируется новое правительство. "Молодое амбициозное правительство, которое мы привели к власти», — с гордостью сказал один представитель парламента, проигнорировав благородные седины некоторых министров.

Правительство действительно амбициозно. Предыдущий начал возрождать славу Украины как житницы Европы, этот продолжил и приумножил эту славу, хотя после грибка в Бразилии французы в нашей пшенице обнаружили еще и дуст. Но правительство считает, что это инсинуации, просто они там в Европе испугались сильного конкурента.

Новый премьер народу понравился, несмотря на слухи о его двух судимостях, все списавших на его тяжелое детство и безнадзорную Юность. Главное, что теперь он такой степенный и говорит все прямо. Он не стал с народом лукавить, он так и сказал: «говорю прямо, в президенты я не собираюсь», чем очень заимпонировал электората. И сразу же, едва заняв должность, помчался в Москву. Там он встретился с нашим же президентом. А где же и встретиться главам независимых государств, как не в бывшей метрополии? Такова уж наша политическая элита. Головы, как на шарнирах, все обращены к Москве.

Недавно аборигены Австралии наложили проклятие на своего премьера — указали на него костью кенгуру. Нам бы какой-то такой обычай. Мы бы давно уже на них всех указали костью кенгуру.

Зашел Лев, инвертированный на пустыню.

- Ну, как тебе этот премьер? - спросил. И сам себе ответил: - 3 им в нашу историю входит новый мезозой. Господство гигантских рептилий, диктат головоногих моллюсков, трансгрессия криминального элемента. И даже новый национальный символ — Пальма Мерцалова, выклепанная с чугунной рейки в позапрошлом веке для всероссийской Нижегородской ярмарки. И имей в виду, он пойдет в президенты.

- Этого не может быть, — сказал я. - он же говорил, что не собирается в президенты. И потом — две судимости. Не может быть.

— В этой стране все может быть, - сказал он. - В этой стране противно жить.

- Так выезжай! - закричал я.

— И выеду, - тихо сказал он.

Никуда он не уедет. Он влюбился. Запал, как теперь говорят, на нашу Глумур. Снова стал элегантный, всегда красивый галстук. Часто заходит к нам, жмет кнопку колокольчика, тоскливо поглядывая на соседнюю бронированную дверь. Глумур все такая же молчаливая и печальная, лицо — как венецианская маска. Он ее встречает с работы, будто случайно, и сумку поможет нести, и проведет до самой двери, а она сухо поблагодарит и уйдет. Эта женщина-закрытый для него код.

Что бы я делал на его месте? То, что делаю и на своем. Люблю.

Еще одно 1 декабря. Президент поздравил работников прокуратуры и пожелал им больших свершений (в дополнение, очевидно, к уже существующим).

Дело Гонгадзе заведено в тупик. Дело Александрова, убитого в прошлом году в Славянске, пущено по фальшивому следу. Пропавшего журналиста нашли в белорусском лесу, повешенного. Так что теперь в морге на улице Оранжерейной на одного журналиста больше. Дело возбудили по статье «Доведение до самоубийства», потом тихо закроют, так никто и не узнает, кто кого до чего довел.

Поскольку же сегодня еще и Всемирный День борьбы со СПИДом, в Киеве состоялся массовый «забег ради жизни». Сознательные граждане всех возрастных категорий бегали по Крещатику в поддержку ВИЧ-инфицированных. Импульса к ускорению добавлял темп распространения этой болезни в Украине, потому что за каких-то пятнадцать лет догнали и перегнали, и вышли на шестое место в мире после пяти африканских стран.

До чего же хорошую песню передают по радио! »Я пою при долине колыбельную Украине". А я думал, чего она так спит? Потому что сочные баритоны поют ей колыбельную.

"Сейчас Черная Луна находится в знаке Овна, - говорит бородатый астролог с голубого экрана. - Нельзя обижать птиц".

А мы и не обижаем. К нам на балкон прилетает синичка. Мы ей крошим хлеб и кусочки сала, жена специально покупает, у нас дома никто не ест, а синичка любит. Прилетали и свиристели, и даже дятлы. Не те, в малиновых шапочках, а какие — то странные, я таких раньше не видел, - может, это уже сирийские?

Совы, правда, еще не прилетают. А ворон тьма. Оклевали рябину, теперь сидят на тополях, каркают так, что аж стряхивается снег. Самая шумная все та же каркарона, — ну такой уж голос деркучий, позавидовал бы эдгаровский Крук. И если бы у нас, как в Древнем Риме, были ауспиции, то есть гадания по крику птиц, то это карканье могло бы навести на очень печальные мысли.

5 декабря началась перепись населения. Мы все еще думаем, что мы великая нация, что нас 52 миллиона. А ведь за эти годы уехало миллионов пять. И баланс демографический отрицательный. Так что хорошо, если наберется миллионов сорок шесть—сорок семь. Да и из тех половина не мы. А с той половины еще половине безразлично. Так исторически сложилось. Так исторически разложилось. Продукты того расклада отравили общество, вот оно и разит.

Россия-это большой спрут. У всех, к кому она привалилась боком, мертвеет тело нации.

- Ты зря рефлексируешь, - говорит Лев, уставившийся на пустыню. - Украина вступила в лучший, продуктивный период своей истории. Наконец украинцы объективно увидят сами себя, не в патетике нарванных патриотов, не в чужих интерпретациях, не в ностальгических визиях, а реально, без иллюзий и сантиментов, как оно есть на самом деле. И именно это им поможет, в конце концов, решить свой гамлетовский вопрос: будем или не будем? Иначе и впрямь остается только снять фильм "отбракованные миром», как "Унесенные ветром", и успокоиться.

- Ты можешь сменить тему? - не выдержал я.

- Пожалуйста, - сказал он. - В Сингапуре один бизнесмен сделал из своего авто аквариум и напустил туда рыбок.

Совершенно невыносимый тип.

Жена боится моих депрессий. Она рада, что я что-то пишу, что-то здесь кликаю на компьютере. Раньше не обращала внимания, а теперь говорит: — Пиши, пиши. Это сублимация. - Даже поставила кактус у монитора, потому что он будто впитывает вредные лучи.

Не знаю, впитывает или не впитывает, но он зеленый, хотя и колючий, и когда глаза устают от компьютера, я смотрю на этот кактус. И оказываюсь в пустыне. А там пески, пески... и Лев, превращенный в пустыню. Я ему говорю:

- Помнишь, у Шевченко: "зашевелилась пустыня"?

- Да никогда она не зашевелится, — говорит он. - Здесь сами только миражи. Мираж независимости. Мираж свободы. Мираж будущего.

Но, в отличие от чудовища Амброза Бирса, Мираж прозрачный, не перекрывает реальности.

Он стоит по ту сторону Миража, я — по эту.

Предки мои, что вы сделали не так, что потомки попали в такую передрягу?

- Не было писателей, слышимых для мира, - говорит он. - Не создали ни Божественной комедии, ни человеческой.

- Язык, — сказал Я. - веками дискриминированная речь. Колониальное положение.

— Я не анализирую причин, - сухо сказал он. - Я констатирую факт.

Вот и вся разница между нами. Он констатирует, а я страдаю.

- Ты человек, а он чурбан, — резюмирует жена.

Отходят последние могиканы XX века. Умер Николай Амосов, выдающийся кардиохирург. Мужчина строг, парадоксален, ум, как скальпель. Тысячи спасенных людей на фронте, тысячи уже в мирное время. Десятки книг, сотни научных трудов. Его именем названа малая планета. Слышал от отца, что Параджанов был в восторге, когда его увидел. - Гамлет! - кричал он. - Вот какой должен быть Гамлет!

Отец знал их, он многих знал. Фактически он был современником великих людей — и теперь это становится понятным, - когда они уходят. Потому что пока они есть, мы же не знаем, что рядом с нами планеты.

Смотрю на теперешний пейзаж и думаю: чьим современником будет мой сын?

Чьим современником себя могу считать я?

И кого из наших теперешних политиков будущие историки назовут по имени, а кого и в лупу не разглядят? И на ком поставят Каиновую печать?

Вторая годовщина закрытия Чернобыльской атомной станции. Царит звезда Лестаг. Ну, и кто же родился под этой звездой? Нерон, Эйфель и создатель языка эсперанто Замменхоф. Нет, это же надо, в этот день родился и Анри Беккерель, физик, едва ли не первый заметивший странные свойства «смоляного камня», как тогда называли уран. Даже термин есть такой-беккерель.

У нас теперь вся жизнь в Кюри и в беккерелях.

Закрывали станцию под овации и фанфары, а ее до сих пор еще не закрыто. Оваций, оказывается, мало, надо еще и пару миллиардов для окончательного закрытия. А там даже с зарплатой перебои. И специалисты разъезжаются. И чернобыльцы митингуют. И "саркофаг" опасен. И хранилища для ядерных отходов не достроены. И дамоклов меч клонится. Этакий "Чернобыль forever".

16 декабря. Преподобного Феодула. Завеяло и задуло.

Президент села зажег новогоднюю елку.

В Колумбии возле супермаркета взорвался автомобиль.

Эмиссары ООН все никак не найдут в Ираке оружие массового уничтожения.

Однако в Вашингтоне считают, что она там есть.

Джимми Картер в Осло, при вручении Нобелевской премии мира, сказал:»Мир становится все опаснее".

Один из политологов заметил:»если Вашингтон начнет войну с Ираком, он откроет врата в ад".

Занавеси уже скрипят.

Скоро католическое Рождество. В Мексике будут праздновать "ночь редьки". Съедутся фермеры, выставят на цветущих стендах свой урожай. Выберут победителем хозяина самой большой, самой красивой редьки. Потом из тех белых тугих плодов вырезают миниатюрные фигурки-Деву Марию, Иисуса, волхвов, ягнят.

Я завидую своему другу. У них там в Калифорнии уже мерцают деревца в мириадах цветных гирлянд. В витринах галантно раскланиваются Санта-Клаусы. Поблескивают золотыми рожками сахарные барашки. Над Божьим младенцем в яслях склоняется Святое семейство. И уже, как прирожденный американец, друг мой на дверях своего коттеджа, должно быть, нацепил традиционный рождественский венок.

Он может созвать на Новый год весь наш курс. Он может прыгнуть в Мексику на «ночь редиса». Поехать в горы Сьерра-Невады покататься на лыжах. Посмотреть на перелетных бабочек в ландшафтном парке. Правда, он такой холерик. Он Черная молния смысла. Ему нигде не будет хорошо.

А о колибри, это он так. Чтобы защитить свое личное пространство.

У нас тут свой вертеп. Теперь уже судят тех ребят из 9-го мартобря. Склепали уже обвинения, судят. Но почему-то не в суде, а на окраине города, в бывшем кинотеатре «Загреб». Или помещений не хватает, или подальше от человеческих глаз. Представляю себе тот театр теней на фоне старого экрана из проекции прошлого — подсудимые другие, а судьи все те же.

Когда - то под таким судом уже была бы тысячная толпа. В 60-х годах люди протестовали, защищали подсудимых, даже если их раньше и в глаза не видели. Просто из чувства справедливости, потому что суды были закрыты, следовательно, неправедны.

А теперь горстка друзей, родственники, несколько депутатов из оппозиции. Краткая информация в прессе.

Приговор читали восемь часов. Выносливые судьи, советской закалки. Дали ребятам от двух до пяти лет. Кому — то даже засчитали время, отбытое под следствием, - год и девять месяцев. Осужденные инсургенты протягивали руки сквозь решетку, прощались. Пели в клетке гимн Украины. Плакали матери, каменели отцы. Один студент не выдержал и пошпурил у судью стула. Двое влюбленных целовались сквозь железное прут.

А обществу безразлично. Есть слово, оставленное ему в наследство от советской власти, слово-заклинание, слово-проклятие, слово-клеймо: националист.

А значит-жест Нерона, пусть хоть и пропадут.

— Я брезгую обществом, - сказала жена. - Оно тупое и жестокое. Оно посттоталитарное, постгеноцидное. И постчеловеческое.

С севера идет циклон. В Москве уже лютые морозы. Люди хукают на руки, скользят по гололедицам. Водители в дыбаластых дубленках прогревают моторы. Читал, что от переохлаждения там уже умерло более ста человек. Видно, это были беспризорные лица.

Человечество во Вселенной тоже бездомное. Помимо гипотезы о глобальном потеплении, есть еще и другая-о глобальном обледенении.

Когда — то пролетала комета Галлея-мне показалось, что она оглянулась на нас и захохотала.

Я не Хлебников, роковых закономерностей не вывожу, но ведь...

Опять, как всегда, финальная трагедия под конец года. В горах близ Исфахана разбился украинский самолет. Летел из Харькова в Иран на какой-то авиапоказ, с лучшими специалистами на борту. Врезался в горный хребет. Теперь собирают обломки в радиусе сорока километров.

В Индии в христианских храмах прогремела целая серия взрывов. Жена заслонила малому глаза, когда в кадре чьи-то поморщенные руки сгребали с пола кровь.

Израиль своих войск из Вифлеема не выводит даже на Рождество.

Так заканчивается год Лошади.

Следующий будет годом, кто говорит-козы, кто-черного Барана. По-моему, Баран животное солиднее, чем Коза. Белая, то еще ничего, а черная, с рожками и бородой — выкапанный черт. Астрологи предвещают всяческое, а один разложил карты Таро и сказал, что человек будет в плюсе.

А пока Деды Морозы уже ходят с газовыми пистолетами.

В Англии Санта-Клаусам запретили целовать детей и брать их на колени, чтобы предотвратить случаи педофилии.

Берега Испании омывает черный прибой.

Но есть и положительные тенденции. В этом году от ВИЧ-инфицированных матерей родились здоровыми 212 детей. Видно, помогают всенародные забеги.

Бабочки "монархи" долетели зимовать в Мексику.

Вдова Сержа Лифаря передала его личные вещи на родину в Киев.

В Одессе состоялся конкурс красоты среди слепых.

И последний аккорд под занавес Нового года.

26 декабря привезли тела погибших из Ирана. Восемнадцать тел уже опознали, остальные идентифицирует судебно-медицинская экспертиза. Неожиданно среди погибших оказалась семилетняя девочка. Кто-то, вероятно, взял с собой, развлечь ребенка.

В Украине объявлен траур. Покосились государственные флаги.

В Бангладеш взрыв.

В Венесуэле взрыв.

Берега Галисии все еще очищают от мазута. Но по просьбе Папы Римского Израиль таки вывел танки из Вифлеема.

Новый 2003-й мы встретили с отцом, в его семье. Недавно он перенес инфаркт. В сумме а предыдущим это уже сигнал тревожный. Но он, как всегда, среди своих книг, у своего письменного стола. Полулежит в кресле, улыбается нам глазами.

Пить ему нельзя, он и раньше не пил, а теперь и подавно. Мы пьем за его здоровье, за его новые переводы в новом году. Он блестящий переводчик, но ведь с языков живых на язык едва прозябающий, значит, по-современному говорящий, — в шо он инвестировал свою жизнь?!

Я понимаю, что отец уходит. Я понимаю, что он тоже это понимает. Мне страшно за него и за себя. Больше таких людей не будет, это уже последние. Он жил / эта Украина. Его отец умер за нее. А я, а мое поколение... мы как-то очень быстро устали, отрезали. Нас только и хватило, что на скепсис и на иронию. А скепсис - как сепсис для этой нации в ее теперешнем положении. Ирония горькая, как абсент. Вот она и смотрит в разные стороны, как те двое на картине Дега.

Хотелось музыки, снега и голосов нашей памяти. Вместо этого по телевидению крутили пещерный римейк "ночь перед Рождеством". Малый хохотал до слез. Жена сказала, что введет в диссертацию дискурс новейших рецепций Гоголя в аспекте деградации культурного кода.

За пять минут до Нового года выступил президент, торжественный, улыбчивый, на фоне государственного флага, поднял ко всем бокал шампанского, пожелал народу счастья, благополучия и процветания. Я взглянул на тинейджера, он сидел в наушниках, слушал голоса природы.

"Январь того же года, случившийся после февраля», — сказал бы Гоголевский сумасшедший. Два месяца почти ничего не читал, не слушал, не записывал.

И что? И лучше. Больше времени отдавал семье. Ходили в филармонию, слушали "Адажио" Альбинони, и так было приятно домой идти пешком! Я давно не видел прищуренных снегом вечерних огней, я давно не вел под руку красивую женщину. Мне нравился ее профиль, пахучая прядь волос, откинутая ветром на мою щеку. Она была похожа на Варшавскую Сиренку — стремительная, будто в полполете, ток прошел между нами, как в далекие дни первых свиданий, я остановился и целовал ее прямо на улице, прохожие думали: вот шаленцы, это же надо так влюбиться! - не зная, что у нас дома уже восьмилетний сын.

Все-таки оглянусь, что там врезалось в память.

У берегов Австралии дрейфовало какое — то мистическое судно, не разбитое, не ограбленное-рыба в трюмах, спасательные шлюпки на месте, а экипаж исчез. Будто перешел в какое-то другое измерение.

В Шотландии усыпили овечку Долли. Сколько было шума, когда создали этот первый клон, а усыпили тихо. Ведь родилась сразу старуха, в возрасте своей матери, часто болела.

В конце января разбился американский шаттл "Коламбия". Экипаж из семи человек, среди них первый израильский астронавт и две женщины. Летал-летал, уже и возвращался на землю, и вдруг не вышел на связь за 16 минут до посадки. Что там произошло-взрыв, недосмотр, усталость металла? Может, столкнулся с метеоритом или даже с космическим мусором?

Обломки собирают из Техаса в Калифорнию.

В Гонконге уже какой-то новый вирус. Грипп не грипп, пневмония не пневмония, а люди мрут. Кто говорит: вирус-мутант, кто — убыль бактериологического оружия. Вакцины против этого нет. По сумме приблизительных признаков назвали атипичной пневмонией.

Все, чего мы не знаем, является для нас атипичным. Типично только человеческое безумие, с которым человечество умножает последствия своих непрогнозируемых действий.

В Ираке ищут оружие массового уничтожения. Впечатление такое, что как только найдут, сразу ударят по Ираку. А не найдут — тем более. Корабли коалиции курсируют в Персидском заливе. С авианосцев готовы взлететь бомбардировщики. Америка хочет "установить демократию в арабском мире", - пишут газеты. А моя теща сказала бы:»не лезьте в чужой огород". Впрочем, в эпоху глобализации кому нужна локальная мудрость моей тещи?

Франция, Германия и Россия против войны в Ираке, а мы как мы. "Официальной позиции Украины пока нет".

Я, когда слышу такие реляции, хочу в виртуальную страну на острове Косумель.

Везде по миру манифестации. Рим клокочет. Париж протестует.

В Мельбурне грандиозная антивоенная акция.

У нас тоже протестуют, но как-то вяло. Мы уже не пассионарная нация, наши детонаторы давно уже заглохли, их уничтожили, вывезли и обезвредили там за снегами. К тому же мы государство нейтральное, внеблоковое, нас в войну не втянешь. Против войны тоже.

Но почему-то наш президент наведался в Персидский залив. Был даже какой-то репортаж из Кувейта, однако это его турне осталось малопомощным.

Ненаблюдательное у нас общество, не приученное спрашивать.

Живут же люди. Имеют уважаемых президентов. Чехи, наконец, выбрали себе нового. Долго не хотели отпускать Вацлава Гавела. Нашему аплодировали бы, если бы ушел. Но он как раз развил безумную деятельность под занавес второй каденции — хочет провести политреформу. Изменить систему. Вывернуть ее, как чулок. С президентско-парламентской на парламентско-президентскую.

У него теперь три лебединые песни: политреформа, компенсирующие мощности и Единое экономическое пространство. Но прежде политреформа. Чтобы как придет к власти кто-то не из их клана, то уже заранее урезать ему полномочия. А при таком составе парламента это уже удавка для Украины. Останется только выбить табуретку из-под ее ног, что охотно и сделают наши Доны и шевалье.

- Мне уже не станет жизни, чтобы пережить еще один эксперимент над Украиной, — сказал отец.

Замечаю, что он начал активно общаться с миром. Хоть какой еще слабый после инфаркта, но читает письма, отвечает, поэтому получает их много-из Москвы, из Варшавы, из Мюнхена, из Тель-Авива. Малый даже увлекся филателистикой-география марок фантастическая, нет разве что Буркина-Фасо.

Только чего-то грустно. Как тогда, когда Папа Иоанн Павел II облетал на вертолете места своей молодости.

Жена снова получила валентинку, да еще и в форме сердца. Вероятно, таки от консула - он уже, видимо, посол. А я, кто я? В сумме своих регрессий на перспективу никто. Ученый, который не сбылся, оператор компьютерных технологий, самый обычный мастер на вызовах. Правда, квалифицированный, вызывают у министерства, офисы, редакции. И пока я там что-то ремонтирую, они при мне разговаривают, как будто я не присутствую, как будто я робот, приложение к технологиям, порой такого наслушаюсь, в прессе не прочитаешь.

А то как-то разговаривали об отце, что вот когда-то были знатоки языка, переводчики высочайшего класса, А теперь внуцель калька с русского, перевод компьютерный, порой такие ляпсусы, что анекдот. Но что интересно, они о нем так разговаривали, словно он уже им не Современник, словно его давно уже нет. Может, это и правильно. Все должно проходить, потому что иначе ничего не наступит. Но когда проходит твой отец... больно.

Друг из Калифорнии тоже прислал валентинку. Условно говоря, валентинку, по электронной почте. Это удобно, это быстро, я тоже так пишу. А все же открыточка от руки, индивидуальным человеческим почерком, дороже. Когда-то даже считалось нечемным напечатать личное письмо на машинке.

Или хотя бы эти мои Записки. Записки потому и Записки, что их надо писать, записывать. Переписывать, править. Гоголевский чиновник каждое утро строгал двадцать три пера, чтобы написать свои экстракты. А тут набрал, залил, переставил. Мышкой кликну, маркером пробежусь. Готово. Я уже и забыл, какой у меня почерк. За меня пишет компьютер — кириллицей, латинкой, каким угодно шрифтом, болдом, курсивом, италиком-четко, красиво, аккуратно, но мой почерк рассыпался, от непотребства атрофировался, графологу тут уже нечего делать.

Сохранились мамины письма, написанные отовсюду, где она была на гастролях. Я всегда знал, какое у нее настроение, как прошло выступление, очень ли устала, почерк говорил обо всем.

Сохранились отцу черновики в ящике — переводы он печатал на машинке, но искомое, сокровенное слово писалось от руки.

Фронтовые треугольнички полевой почты, связанные накрест конопляной шкворкой. Довоенные открытки, открытки с марками, эпистолярий прошлых лет.

Больше таких раритетов не будет. В дальнейшем нам светит высокотехнический глобализированный стандарт.

А пока мы здесь празднуем День Валентина, у мусульман их большой праздник Курбан-Байрам. Миллионы паломников съехались на Великий Хадж. После молитвы на горе Арафат совершили обряд побивания камнями дьявола. Но те, что уже избили дьявола, и те, что еще не избили, не смогли разминуться и подрались между собой.

Гениальная метафора. Дьявол смеялся до слез.

Февраль был действительно февраль. Все обледенело и осклянело. Подобная зима, говорят, была полвека назад, в год смерти Сталина.

— Но тогда были большие снега, - вспоминает отец. - А теперь морозы на голую землю. Пропадет озимая.

А тут еще и мэр неожиданно заявил, что уже в мае придется покупать пшеницу за границей. "Свою продали дешево, теперь будем покупать дорого", - сказал он. Это не могло не всколыхнуть общество, что-что, а глотательные рефлексы у него развиты. Но правительство уверило, что ничего подобного, пшеница в государственном резерве есть.

На кухню хоть не заходи, потому что все что-то услышишь из репродуктора. Один политолог сказал, что в нашем обществе больше не-граждан, чем граждан. Ну, и что же теперь будет? He-граждане же едят больше, чем граждане. И ропщут громче, что государство такое и сякое.

А это же не государство виновато, это те, кого они избрали по своему подобию.

He-граждане выбирают не-граждан.

И телевизор хоть не включай. Красивый, этнически вдекорированный баритон вдохновенно поет: "Украина моя! Пусть защищают тебя завороженные крылья шмеля!»

Вот разве только и оборонят, что заворожены крылья шмеля.

21 февраля. Международный День родного языка. Поскольку для не-граждан самым родным является не-язык, то есть не украинский и не русский, а гибрид-эрзац-мешанка, то, может, именно ей предоставить статус государственной? Думаю, это очень объединило бы общество — Единый государственный, на всех уровнях функционирующий язык. Общепонятный суржик на субстрате фене и мата.

Прав Лев, обращенный в пустыню. Не прошло и полугода, как наш новый премьер забыл, что не собирался в президенты. Уже собрался. Он уже по-отечески улыбается народу, уже готовит программу, уже патетически призывает: «мы должны сказать правду друг другу, глядя в глаза».

А что, если я скажу?

Только где же те глаза, в которые хочется посмотреть?!

В Верховной Раде дебаты. Те, что уже избили дьявола, и те, что еще не избили, подрались между собой. Дебатируют политреформу. Поднимается такой рейвах, такое взаем-побивание камнями слов-сегодня аж трансляцию прервали. Паузу заполнили третьим концертом для скрипки Паганини.

И тут я понял, в чем смысл жизни. Вот он-музыка. Зачем я слушаю этот балаган, зачем читаю газеты, зачем смотрю всю эту чертовщину, если можно слушать музыку Паганини?!

Но музыка урывается, и снова информационное пространство кишит новостями. Мир сотрясают теракты, взрывы, катаклизмы. Странно, как планета еще крутится, - это далеко не вальс.

Однако в Венской опере таки вальс. Там гремит, мерцает и кружит ежегодный Венский бал. Изысканные пары порхают под люстрами по паркетам. Моя жена вдруг пригласила меня, я не успел удивиться и повел ее так свободно и легко, в нагатой небольшой комнате, в отсветах Венского бала. Мы так непринужденно закружились в вальсе, что я подумал: «почему же я раньше был так скован? ей же, видимо, всегда не хватало этой красоты, этой магии танца в понурых буднях!"Я смотрел на ее отклоненные плечи, чувствовал жаждущую пластику ее тела, хотел притянуть к себе, но вальс диктовал дистанцию, и мы сжигали ее самим лишь прикосновением зачакованных музыкой рук.

— Ржунемогу, - вдруг послышался голос малого.

И чары исчезли. Он стоял на пороге, в пижамке, протирал глаза — видно, Штраус его разбудил. Мне стало неловко, неудобно, будто увидел себя сбоку, с поправкой на гротеск. Пожалуй, это и в самом деле смешно: на фоне вальсирующих в телевизоре пар неуклюжие силуэты папы и мамы, кружащиеся, наступая друг другу на тапочки. А жена засмеялась, хлопнула легонько его под задок и, выключив Штрауса, отправила спать. Потом подсела ко мне послушать новости, и телевизор нам шепотом сообщил, что в Южной Корее взорвалось в метро, был огромный пожар, сто тридцать человек погибло, много пострадавших и пропавших без вести (то есть сгорели на пепел?) Сперва думали, что теракт (теперь же, что бы где ни произошло, думают, что теракт), но выяснилось, что пакет со взрывной смесью бросил психически больной.

Так закончился февруарий.

Я купил пучочек съежившихся подснежников в подземном переходе и пошел на похороны. Отец болен, не мог, я пошел вместо него — хоронили вдову его друга, давно уже покойного. "Жизнь-это прохождение теней", - сказано в Библии. Вот они и прошли.

Но, Боже, как грустно, когда все уже становится прошлым!

Какое-то насекомое, допотопная бабочка, могло сохраниться в янтаре. А человек нигде не сохранится. Нет того янтаря, в котором бы она сохранилась навеки. И весь я, со всей моей жизнью, буду смыт прибоем новых поколений. Так если бы хоть прожить эту единственную мою жизнь по-человечески. Нет, приходят новые режимы, новые эшелоны власти и везут тебя силой по своим безнадежным маршрутам. И снова пускают Украину под откос, и тебя вместе с ней.

Еще одно мартобря. Еще одна экспертиза "таращанского тела", на этот раз из Лозанны, подтвердила, что это таки Гонгадзе.

Там уже и тела того нет, сами лишь останки в морге. То, может, уже провести какую-то главную экспертизу, какую-то экспертизу экспертиз, или спросить у Господа Бога: "Боже, никто не знает, где тело Гонгадзе, но ведь ты единственный знаешь, где его душа!»

И почему-то именно в этот день в Черкассах хотел покончить с собой генерал милиции (еще один генерал!). Выстрелил себе в голову. Выжил, но молчит.

Удивляюсь, почему у нас до сих пор не расцветает литература. На наших сюжетах у нас давно уже бы должны были быть и Эдгар По, и Стивен Кинг, и Агата Кристи.

Или кинематограф. У нас же на каждом шагу Таран-Тино и Хичкок.

"Форум национального спасения" давно уже аннигилировался. Эмоции иссякли и разрядились, как старый аккумулятор. Людей уже не подведешь на улицу. Однако оппозиция назначает гражданскую акцию: "Восстань, Украина!»

Не восстанет. Акции назначаются, а восстания-нет.

К тому же бушует Масленица. Православный люд потребляет блины, не очень крепясь тем, что пшеницы таки на донышке. Блины у нас символ солярный, символизируют солнце. Тем более, последнее воскресенье перед большим Постом, тра отгулять.

Поэтому пришла оппозиция на Майдан Независимости, а там в разгаре народное гуляние. Поют, танцуют, едят горячие блины. Разве восстанешь, когда морда сверкает маслом?

Пожалуй, пора уже нам принимать новый гимн - » Донбасс порожняк не гонит " и на бицепсы нашей независимости наколоть тату Пальма Мерцалова. Эту чугунную пальму неустанно пропагандирует наш премьер, а теперь уже и кандидат в президенты. Она уже экспонируется и рекламируется чуть ли не как символ нашей государственности. Ее освятили в Лавре и уже открыто взяли курс на Россию.

Собственно, освятили копию пальмы. Оригинал в Петербурге.

- Метафора нашей вторичности, - сказал Лев, уставившись на пустыню. - Шапка Мономаха тоже в Москве.

- Зато гроб Юрия Долгорукого в Киеве, - вскипела жена.

- Замечание дельное, но чего ты с ним гака раздражена? Все-таки гость.

- Ну, и терпи своего гостя, - сказала жена. - А я не могу. Сноб. Циник.

Странно, что она его так не любит, в чем-то они очень похожи. Оба категоричны, оба без сантиментов, проблемы видят насквозь, диагностируют жестко. Может, потому и не любит, что похожи.

Да я и сам его недолюбливаю. Холодный треск интеллекта и невозмутимая логика. Однако не такой он и невозмутимый, когда видит Глэмур. Его бросает в жар и в холод. Моя жена злорадствует: - смотри, и ему ничто человеческое не чуждо.

Атипичная пневмония шагает по миру. Косит людей в Китае, Гонконге, Сингапуре. Сокращенно ее называют SARS. Боятся пандемии. Этот вирус уже считают вторым, после СПИДа, Предупреждением человечеству.

Но человечество предупреждай не предупреждай, все равно, не услышит.

Может, потому, что тех предупреждений уже столько, что люди привыкли и адаптировались. То исчерпываются запасы воды, то нефти, то порется озоновая дыра, то летит астероид. А это уже японцы предупреждают, что к Земле приближается Марс. Лет через десять приблизится на интимное расстояние. Спасибо за такой интим. Впервые за шестьдесят тысяч лет пролетит так близко. Может врезаться. Вот тогда и испугаемся уже.

Тем более, что у древних римлян Марс был богом войны. У него было три жизни и одно бессмертие. Он был победителем, а кроме того, имел еще одну свою римскую дефиницию — расширитель, то есть приращитель империи.

Мы же ничем не прирастаем, кроме своих несчастий.

Может, из-за того я и понимаю все несчастливые народы. И надеюсь, что кто-то поймет меня.

5 марта. Полвека со дня смерти Сталина. Из России привезли выставку посмертных гипсовых масок. Жуткое зрелище эти гипсовые маски. Словно мертвые лица замело снегами...

Но сталинские усы проступают и сквозь снега. Саддам Хусейн почему-то очень похож на Сталина. Когда-то, в ирано-иракскую войну, аятолла назвал его марионеткой сатаны. И это, пожалуй, недалеко от истины. Но ведь бомба может не разобраться и попасть в иракских детей.

Соединенные Штаты поставили ему ультиматум-либо он покинет Ирак, либо начнутся военные действия. Они таки откроют ворота в ад. Уже назначена и дата начала войны — 17 марта, и ее победного завершения-10 апреля. Следовательно, предполагается "блиц-криг".

Саддам Хусейн обратился к населению, чтобы рыть траншеи в садах.

Вред садов. Вред Семирамиду.

ООН против войны. Совет Безопасности против. Но США надумали ударить и ударят. Зато потом, когда увязнут, весь мир впряжется в ту войну, надо же будет как-то вытаскивать ситуацию из кровавого бездорожья.

Лучше бы не задевали библейских мест. С библейских мест могут начаться библейские трагедии.

Время вращается, как гигантское колесо, человечество сидит, каждый в своей кабине, со страхом выглядывает: не началась ли война?

16-е, 17-е, уже и 18-е марта! Хвалить Бога, не началась.

В Ватикане у святого Петра украли ключи от рая.

Черт, я так понимаю, не заперт.

В ночь на 20 марта война таки началась. Самая молодая цивилизация пошла на самую древнюю. По Багдаду выпущено сорок крылатых ракет. Бьют с кораблей в Персидском заливе. Бомбы сбрасывают с неба. Багдад даже не успел закрыть глаза. Ночью в клокоте взрывов окна светятся, как золотое домино. Операция называется " Шок и трепет».

У кого шок, то это у моей жены.

- Апофеоз мужской цивилизации, - говорит она. - Они таки развяжут третью мировую войну.

По миру волна протестов. Миллионы людей выходят на демонстрации. Называют эту войну бойней, требуют остановиться. Но их во имя демократии разгоняют дубинками и слезоточивым газом.

Коалиция штурмует Багдад.

В Ираке разгулялись песчаные бури.

Клубок древних конфликтов завихривается в огненный столб.

Бог войны может быть доволен. Меч в крови, щит отблескивает пламенем. Над человечеством с реактивным свистом проносятся самолеты.

Мир прирастает джихадами.

В Эквадоре в британское посольство швырнули гранату.

Страны открывают свои границы для беженцев.

А у нас тут свои Импрезы. Меняли букву в Государственном гимне, чтобы Украина на одну букву меньше умерла. Восстанавливали древнеколышные нормы правописания. Клялись, что не продавали «Кольчугу». Никак не могли вписаться в мировой контекст.

Свистит наш конверсионный чайник на кухне. Это сигнал. Жена уже покормила малого, уложила спать. Наступает наше личное вечернее время.

В такую промерзшую провесень, в такой гнетущей реальности, это наше позднее чаепитие, этот тихий разговор, этот перламутровый полиск чашек и терпкий аромат цейлонского чая, — может, это и маленькое счастье, но оно наше.

Набираешься тепла на целый следующий день.

Бомбы бьют по Багдаду.

Совет Безопасности призывает перейти к гуманитарным акциям.

Президент Америки играет в Гольф.

А политическая Фемида все что-то взвешивает на своих весах. Ловкие политики перепрыгивают с чаши на чашу. Опрокидывают устья своих интересов. Свинцовые гробы ждут своих грузов.

Наше государство вроде бы внеблоковое и нейтральное, но уже муштрирует ребят на полигонах, закашляет свой противохимический батальон в Кувейт.

Аргументы донов и шевалье таковы: Украина непременно должна присутствовать в миротворческих операциях. Это не военные действия, это гуманитарная акция. На то же он и РХБ-батальон, чтобы защищать население от радиационных и химических опасностей. Здесь, в Украине, он уже защитил, теперь защитит в Кувейте.

Что же касается военных действий, то они там далеко. Редкая птица долетит.

И вот уже в Кувейт ежедневно отбывает по два самолета. Некоторые миротворцы говорят, что едут защищать мирное население, другие откровенно-чтобы заработать. А один солдатик сказал журналисту:»Я хочу мира увидеть".

- Какой там мир на войне?! - плачет его бабушка.

На Багдад сыплются тонны бомб.

Вчера сбросили две глубинные.

Ох, ты же, мировая Мельпомено! Сегодня Международный День Театра. Какой кровавый спектакль!

Кофи Аннан призывает прекратить войну.

Европарламент принял резолюцию против войны.

Но ворота в ад уже не закрываются.

Трупы на улицах Багдада. Начались эпидемии.

В Басре ни воды, ни света. Городу грозит гуманитарная катастрофа.

Лагеря беженцев замело песчаными бурями.

Пылает пятнадцать нефтяных скважин. Черный дым валит на Кувейт.

А они думали-нефть.

Наш РХБ-батальон стоит у границы с Ираком. Глаза засыпает песок.

Птица, может, и не долетит, распуганная бомбами, а снаряд таки долетел и гахнул километров за сто от нашего батальона.

И совершенно неожиданно для общества президент Буш назвал Украину в числе государств, поддержавших коалицию. И почему-то наш президент не возразил. Маленькая Словения возразила, а большая Украина нет. Итак, втайне уже перепрыгнув, качнулись лукавые политические весы.

И вдруг в кольчужном деле была поставлена точка.

Вот тут бы и провести референдум, спросить общество. Нет. Президент ставит Украину перед фактом. Так решил он, так решил парламент. А потом, когда придет время осознаний и последствий, не с кого будет спросить. Они уже все будут на заслуженном отдыхе, на государственных пенсиях замученного ими государства.

Вот и вписались в мировой контекст. Наших ребят тоже, очевидно, пошлют на ту войну. Или им хоть объяснят, куда они едут, чего они едут, что это за страна Ирак? В школе же, видимо, не очень учили. Я тоже не очень учил.

Но до чего же мы задурены! Как нам смоделируют мир, так и видим. Будто в Ираке только и есть, что кровавый режим Хусейна, притон терроризма и диктатура. Да еще то оружие массового уничтожения, из-за которого началась война, но которого там так и не нашли.

Листаю энциклопедию. "Весь Ирак-это музей под открытым небом". "Эта земля-колыбель нескольких цивилизаций". Долины Месопотамии. Ниневия. Реки Тигр и Евфрат. А ведь позвольте-Месопотамия, Междуречье-да ведь там жили первые люди после потопа! Реки Тигр и Евфрат — это же те реки, которые протекали в раю! Итак, это где-то там росло Древо познания, из которого съела то яблоко Ева. Итак, это там Каин убил Авеля. Итак, из тамошней глины Бог сотворил Адама! Итак, оттуда родом все человечество?!

Поздравляю себя с печалью поздних прозрений.

Это же там были гениальные арабские поэты, философы, звездочеты, математики! Это же там на раскопках столицы Ассирийского царства Ниневии нашли библиотеку из клинописных табличек! Это же там творилась магия Востока. Это же оттуда и Синдбад-мореплаватель. Это же там был и Вавилон-столица царей, «золотая чаша в руках Господа, из которой упивались все народы», как сказано у пророка Иеремии. Где был и плач Вавилонский, и плен Вавилонский, и Александр Македонский, вошедший в Вавилон триумфально, да уже и не вышедший. Заболел и умер, там и похоронен.

И отчеканено было на его каменном надгробии: «этого клочка земли хватило тому, кому маловато было всего мира».

Сохранилась ли его могила? Или там уже козы пасутся...

Но как же я раньше не подумал? Итак, и Вавилонскую башню строили там, в долине Сенаарской, потомки Ноевы совокупно с другими племенами. Строили спешно, косо-криво, непрочный раствор употребляли, гнали вверх без сознания, не заложив как следует подмурок. Так оно и рухнуло, и Господь смешал их языки, и они перестали понимать друг друга.

Вавилон-это же и означает в переводе»смешение". Только тогда это было смешение языков, племен и народов, а теперь это зовется — коалиция.

Может, не случайно история снова заворачивает на Вавилон? Может, сам Бог диктует нам эту метафору, а мы еще не слышим?!

Я сегодня ехал, как будто все нормально, и вдруг погнал на красное. Сержант остановил, спрашивает, А я и сам не понимаю. Согласен, нарушил, а почему — не знаю. Не пил, трезвый, могу дыхнуть. Да, видел и светофор, и стрелочку, все видел. Но будто на мгновение выпал из действительности. Провалился во времени. Теперь же время измеряется не временем, а катастрофами. Это какой-то разгром времени во мне. И меня во времени. Как это объяснишь сержанту?

Я молчал, даже не оправдывался. Он хотел выписать мне штраф, я автоматически ткнул ему купюру, он автоматически взял и вдруг пожал мне руку. Тоже какое-то выпадение из действительности.

Десятый день войны. Победные кадры военной хроники. За сутки на Багдад было совершено множество вылетов, сброшены бомбы и ракеты с лазерным наведением. Коалиция бомбила священный для мусульман город Кир-кук. Басре грозит эпидемия холеры. Иракский министр информации повесился. От бронзового Хусейна осталась только его левая нога.

Унижение проигравших добавляет победителям драйва. Но стоило первым солдатам попасть в плен, пафос пал, в британской прессе появилось тревожное предсказание: «это будет страшная война».

И вот уже первые обнародованные потери. Погиб австралийский журналист.

Иракские крестьяне из дробовика сбили американский вертолет.

На американскую базу в Германию привезли первых раненых.

Америка как спамяталась. Протестуют журналисты. Протестуют актеры. Золотой Оскар не дождался своих лауреатов: награжденные отказались от наград. В Техасе манифестанты привязали себя к дорожным знакам, чтобы остановить движение. Но ведь это движение на какой-то отдельной трассе. А как остановить движение на глобальных магистралях беды?!

31 марта. Понедельник и дождь. Последний день подачи деклараций в налоговую инспекцию. Я могу не подавать. У меня зарплата не достигает налоговой планки, и прибылей нет. Так что без хлопот. Ни я государству, ни государство мне.

Дома тепло, уютно. Жена возится на кухне. Я плаваю в интернете. Время от времени друг к другу озвемся. Не поговорить, просто отозваться.

Малый притих, читает очередной том "Гарри Поттера". О больших пауках и о дереве, которое ветвями своими, словно когтями, хватает детей.

На что уж Борька с его скрытым потенциалом, и тот читает. Девочки из их класса влюблены в Гарри Поттера. На книжных раскладках появляются подделки и подражания. Популярность книги такова, что, говорят, уже проститутки на вызовы появляются в образе Гермионы.

Двенадцатый день войны в Ираке. Войска коалиции вступили в бой с гвардией Саддама. Восемнадцать морских пехотинцев погибли.

Переход через Евфрат называется "путем смерти".

Нацгвардия Хусейна "Медина" защищает Багдад.

Вокруг Багдада-непреодолимый "красный пояс". Когда его перейдут, здесь все и произойдет.

Перешли. Не случилось. 5 апреля войска коалиции вошли в Багдад.

На острове Сицилия заговорил вулкан Стромболи.

Американский самолет проронил над Турцией две ракеты "Томагавк".

Вчера была хляпа, сегодня снежное царство. Свинтилась земная ось, пора уже садам цвести, а оно снег.

- Послушай, — сказала жена, - давай выпьем горячего вина. Вот просто выпьем горячего вина и все. И ни о чем не будем думать.

Мы пили красное горячее вино. Мы никогда раньше не догадывались, что можно просто вот так — вечером, без всякого повода, пить красное горячее вино и ни о чем не думать. Малый спал, а мы быстренько сымпровизировали глинтвейн, добавив к вину гвоздики и корицы и мандариновых шкуринок. Мы даже не разговаривали, а просто пили. И как-то быстро опьянев, она вдруг заплакала, будто в ней растаяла льдинка, я на руках уселась в постель, и это была несказанно счастливая ночь, потому что мы почувствовали сами себя, и снег за окном, и согрели друг друга.

Утром она не хотела вставать, долго нежилась, была суббота, я принес ей кофе в постель. Малый проспал школу. - Ну, и пусть, на здоровье, - сказала жена. Главное было ничего не включать, не слушать и не смотреть. Однако включили, и снова дыхнул на нас филиал земного ада.

На двадцатый день чужой войны в Багдаде погиб молодой украинский журналист. Снимал вступление американских танков в Багдад с балкона шестнадцатого этажа гостиницы «Палестина». Танкисту что-то показалось —

280

может, блеснула оптика, - навел пушку и выстрелил. Окровавленное тело с балкона внесло и бросило через окно в комнату, где работали журналисты. Они схватили его и второго убитого, испанского журналиста, сломя голову выносили их на одеялах к машинам скорой помощи. Весь мир видел эти кадры. Видимо, и их родные видели. А что наш работал для агентства «Reuters», получается, что танкист открыл огонь по своим. Поистине шок и трепет, теперь уже у всех,

В ту же ночь после того Известия на Черниговской дороге разбился еще один журналист, машиной врезался в дерево. Лязгнуло стекло, отлетели дверцы, распахнулись колеса.

У того остался маленький сын, у этого четыре дочери.

Тело Тараса Процюка уже летит через Стамбул в Киев, тело Хосе-в Испанию, тело Саши Кривенко везут во Львов. В небе разминаются мертвые. На земле разбиваются живые.

А ведь сегодня 10 апреля. Время блиц-крига заканчиваться.

И действительно, вскоре Пентагон объявил о завершении основных боевых действий. Американский народ радуется.

На конгрессе в Греции детишки раздают главам государств оливковые ветки.

Джорджа Буша и Тони Блэра уже чуть не выдвигают на Нобелевскую премию мира.

Американку спросили в прямом эфире, что она чувствует в этот день.

— Я счастлива, — сказала она, - что все уже позади и что иракский народ уже свободен.

Увы, миссис. Все еще впереди. Блиц кончился, а криг — нет.

Горит Багдад. Горит Багдадская библиотека. Плачет Багдадский вор-кончилась его сказка. Теперь уже не те багдадские воры, они не летают на коврах, они их крадут из магазинов, из дворцов, из национальных музеев. Это же только герои разные, а подонки всех наций одинаковые. Завоеватели тоже.

Разворованы древнейшие памятники шумерской цивилизации. Сожжены сотни тысяч драгоценных рукописей. Вывезено несколько тысяч шедевров. Наконец кто-то спохватил — ся-создан Международный Комитет защиты культурных достояний Ирака.

Ушли дни уже без чисел, единственно в ожидании, когда закончится этот кошмар.

Солдаты погибают. Мирные жители гибнут. Багдад лежит в руинах. А трансконтинентальные компании уже объявляют тендеры. И наши туда же, несколько украинских компаний тоже хотят принять участие в восстановлении. А ведь приоритет восстановления принадлежит разрушителям. Там же все распределено уже, все подряды и соподчины, тендеры, кредиты и транши. Как в детской считалочке: "этому дам, этому дам, а тебе — не дам, потому что ты болван. Дров не рубил, воды не носил, каши не варил, Багдад не бомбил».

Теперь же не в том дело, у какого бея под носом шишка, а у какого — нефтяная вышка.

Наш батальон химзащиты отзывают из Кувейта. Речь идет уже о том, посылать ли наших миротворцев непосредственно в Ирак? 80% населения против, но кто же их услышит? Это если бы перед выборами, тогда ценился бы каждый голос.

Народные избранники склоняются к тому, чтобы послать. Исключительно с гуманитарной целью, во вполне безопасный польский сектор, где они будут охранять ирано-иракскую границу и никакого участия в боевых действиях не принимать.

В то же время почему — то поднимается вопрос-предоставят ли им статус участников боевых действий, чтобы по возвращении они имели право на льготы.

Ну, а кто не вернется, тоже не страшно. В Великобритании уже разрешено клонировать человеческие эмбрионы, так что можно будет заказать клон. Только надо, чтобы наше правительство предусмотрело это в бюджете.

Приближается Марс. Расползается SARS.

Уже и в Финляндии зафиксирован первый случай.

В Китае школы закрыты на карантин. Люди ходят, как забинтованные, в марлевых повязках.

И вот она, радостная весть. Президент Буш на борту авианосца «Абрахам Линкольн» объявил, что война в Ираке уже окончательно завершена. И тут же рвануло, неподалеку от Басры. Война вступает в хроническую стадию.

Сегодня видел глаз Всевышнего в интернете. Может, это какие-то визуальные эффекты, может, и в самом деле кому-то удалось сфотографировать, но сквозь облака и галактические туманности, во внесветствии загадочных беспредел, чей-то непостижимый глаз я все-таки видел, — может, Бог хотел посмотреть на места бывшего рая, где он создал первого человека, где когда-то один Каин убил одного Авеля, а теперь тот грех разросся до таких масштабов, что невмоготу уже разобраться, кто кому Каин, кто кому Авель. Все для всех не люди.

Привычная фонограмма новостей: голос муэдзина из мечети, грохот вертолетов, взрыв, крик, машины скорой помощи — в Ираке, в Афганистане, в Пакистане.

В Вифлееме, где Божья Мать пеленала Иисуса, куда восточные цари пришли поклониться ему, где Рахиль оплакала своих детей, — снова стреляют. Там, на полях Вифлеем-ских, где Руфь собирала колоски, — теперь можно собирать осколки.

283

В Турции снова землетрясение. Тряхнуло так, что рухнула школа. Из-под развалин вытащили семьдесят детей, но неизвестно, это ли уже все. Раскапывают дальше.

Смотрим новости вместе. Жена комментирует, ужасается, вскрикивает. А сегодня прислонилась к моему плечу и уснула. Уснула на пике мировых трагедий. Нормальная реакция нормального человека. А что же еще можно сделать, когда ничего не можешь сделать? Оно гремело, грохотало, трясло экран, взрывалось, а я боялся пошевелиться, чтобы ее не возбудить. Показал малому глазами, чтобы выключил телевизор. Он выключил, и она сразу проснулась. От внезапной тишины. Потому что ее же теперь не бывает.

В каком мире мы живем? На ночь нам показывают хо-роры и триллеры, утром мы входим в мир реальных кошмаров, децибелы трагедий такие, что уже перестаешь их слышать. Нас приучают к кровавым зрелищам, к плоским понятиям и пещерным эмоциям. Нас постоянно держат на раздражителях, мы уже не способны на потрясения, информация, как из бранспойта, сбивает с ног — может, это так и задумано, чтобы мы перестали быть людьми?!

Нас подхватило каким-то грязевым потоком, и несет, и не дает стать собой.

Трубят фанфары секс-революции. Продуцируется порно и эротические шоу. Теперь самый большой комплимент женщине-что она сексуальна. Хотя, по-моему, это комплимент сомнительный. Сексуальность напоказ-прерогатива шлепр.

Но мои критерии устарели. Да здравствует свобода инстинктов! Женщины стремились к равенству — они его имеют. Уже не только бордели, есть уже и новый вид обслуги — жаждущую ласки женщину может обслужить по вызову — как их теперь называют? - жиголо, холстер, сексуальный робот для женского обихода. Так что здоровый гицель теперь без работы не останется, на край-беду уйдет в холстеры. Где-то в Европе уже открылся первый публичный дом в маскулинном варианте. Идя в ногу со временем, его открыл бывший альфонс.

Свобода, равенство и блядство! - таков парафраз охлократии. Эстетика нуворишей. Диктат денежных мешков. Моральный эксгибиционизм придурков. На этом предстанет литература нового времени. На этом расцветет шоу-бизнес. На этом новые поколения будут терять смысл жизни.

Словом, наконец нашли себя. Можно слезть с дерева, можно вылезти на дерево. Свобода.

Бандитские сериалы нашего телевидения плавно переходят в нашу действительность. Происходит некое перетекание идей, фабул, сюжетов.

Только и слышишь: там убил, там зарезал, там нашли расчлененное тело. Участились грабежи в поездах, разбойные нападения на дорогах. В Днепропетровске раскрыли банду киллеров, принимавших заказы по интернету. И в Киеве тоже, под спортивной вывеской. Какая-то пролиферация банд, будто они размножаются вегетативным способом.

Некоторые фильмы уже просто, как инструктаж. Как ограбить банк. Как сделать взрывчатку. Какая-то девка лишилась соперницы, вбросив в ванну включенный в розетку фен. Потом так и объяснила в суде — видела по телевизору.

Какого-то подростка задержали по подозрению в убийстве отца, матери, брата и сестренки. А он просто воспроизвел какой-то триллер, даже сделал контрольный в голову.

Дети в этих эманациях зверства перестают быть детьми. То две подружки замордовали третью, то какие-то лобари терроризируют весь класс. А недавно в Московской области трое подростков затащили в гараж калечку, инвалида детства Рому, наиздевались из него и выбросили, еще живого, в реку Звероножку. Что-то много звероножек развелось по свету. Это же из них потом рекрутируются скинхеды, изуверы, недочеловеки.

Словом, как в той компьютерной игре.

Если тот не убьет того, то тот убьет того.

Перемикаю канал за каналом, сюжети як на підбір: «По дороге в Балтимор ее должны убить», «Ваш долг искать убийцу, а не любовника моей жены», «Она или не она заказала киллера?"Не на государственном языке? Пожалуйста, " я оторву твою голову и запихну тебе в зад». "Еще два трупа. Шестой жертве отрезали уши". "Третья жертва осталась без языка". Анонсы в том же духе: «Бандитский Петербург». «Убойная сила». «Менты».

А при чем же здесь мы, по эту сторону экрана?

Я же не проходимец и не маньяк, я не собираюсь грабить банк и наниматься в киллеры, я не хожу к проституткам и не напиваюсь в барах, — чего же мне навязывают эти сюжеты? Почему я должен следить за перипетиями судьбы вора и наркомана, бандита и проститутки?

В конце концов, это моя частная территория. Это мой дом, мой телевизор, мое жизненное пространство. Это мои окна, мои двери, в которые я не пустил бы никакую дрянь. Чего же вы лезете через экран?!

И все-таки, одной поздней ночью, когда нам долго и счастливо не спалось, случилось увидеть красивый французский фильм с Анни Жирардо. Самая обычная будто история. Как встретились двое. Как неизвестно почему и откуда налетает этот горячий ветер. Как возникает не просто влечение друг к другу, а какая-то непреодолимая тоска друг по другу. Когда никаких слов, ни одной постельной сцены, они только смотрят друг на друга.

Как мы теперь с женой.

Как наш Лев, инвертированный на пустыню, на Борьчину мать.

И как, видимо, тот консул на свою недосягаемую Лилит.

- Слушай, - сказала жена. - Мы выпали из культурных контекстов.

А и в самом деле, когда мы были последний раз в театре или в какой-то галерее? Когда слушали оперу или ходили в музей? Телевизор да и телевизор.

Пошли на выставку современного авангарда. Круто оторвались. Больше всего поразила «Мария №142". Пронумерованная Мария это уже что-то. Куда там Пикассо с его»женщиной в кресле"? И все модернисты вместе взятые. А впрочем, чему я удивляюсь? Я ведь тоже пронумерован. Мы все пронумерованы. Оприходовали нас, пронумеровали, выдали идентификационный код. Длиннющую десятизначную цифру, а что она идентифицирует? Реестр физических лиц для налоговой инспекции? А где наша человеческая идентификация? Национальная? Культурная? Или в эпоху глобализации уже не надо?

Вообще искусство сделало огромный шаг вперед. Что там те китайцы с их кисточками, японские миниатюры и весь этот Иван Марчук с его космически-капиллярной техникой, все те голоса его души и «Новые экспрессии»? Вчерашний день. Нафталин. Современное искусство не признает канонов. К примеру, дриплинг. Что в руки попало — вехоть, лопатка, дырявая жестянка, кулинарный шприц-квецяй, мажь, не кремпуйся. На фиг талант, вдохновение, какие-то там идеи. Главное, чтобы было стегно. Шок, скандал, провокация — вот ферменты искусства, его элитарный тренд. Все должно быть спонтанное и предельно откровенное — как физиологический акт, как желание ругнуться или отлить в неположенном месте.

Отливают на все. На отца, на мать, на литературу, на историю. Смеются до икоты над самим словом "патриотизм".

Я уже даже не страдаю от этого. Полнейшее понимание, что от тебя ничего не зависит, освобождает от ответственности.

У нас есть Шевалье. Пусть отвечают.

Но они что-то очень начали вчащать в Москву. Визиты относительно неофициальные, дружелюбные, с поцелуями и гостем на даче президента России.

Восстанавливаются советские традиции, взаимный обмен праздниками. Тот год был годом Украины в России, этот — год России в Украине, «...того и гляди, что опять появится красная свитка», — цитирует супруга Гоголя.

Но как-то это контрастирует с набожностью недавних членов партии. Рыдает Сталин на том свете — как быстро перелицовались его кадры! Так были такие атеисты, а теперь бьют поклоны и крестятся.

Вот привезли мощи Андрея Первозванного, прибыл архимандрит Христодул из Афона. Президент и его достойники приложились к святой стопе. Какое трогательное обращение в религию! Как будто и не их партия разрушала храмы, как будто и не они выпускали ракету "Сатана".

У общества ретроградная амнезия. Оно уже все забыло. Оно даже не делает усилий припомнить. Из-за того с этим обществом можно сделать что угодно. Обокрасть его, унизить. Присвоить его собственность. Вырубить его леса. Возить ядерные отходы через его голову. Любую дамбу навесить ему над головой. Опомнится, когда уже поздно.

- Что же ты хочешь от общества, которое за один век пережило три общественные формации? - сказал Лев, уставившись на пустыню. - Монархию, да еще и русскую, социализм, не апробированный на дрозофилах, а теперь еще и олигархат под псевдонимом «демократия». Никогда не жило нормальной жизнью, не знает ни своих прав, ни обязанностей.

Это же не Англия, где есть тягость традиций. Где даже Конституции нет, а все права и обязанности написаны у людей в голове.

- Умная нация, - говорит жена. - Недаром же у них на троне преимущественно женщины. И в Нидерландах уже лет сто королевы. Пора бы уже и нам выбрать женщину.

Я знаю, к чему она клонит. Но я еще не готов выбирать женщину. Да еще и бывшую бизнес-леди. Я хочу выбрать нашего нетипичного экс-премьера. Вот на кого я бы не указал костью кенгуру. Да и то. Что я знаю о нем? Мне он нравится. Это мое субъективное впечатление. А как там объективно, я ведь фактически не знаю. Для меня он такой, каким я его вижу. Это свойство моего зрения, я не искажаю объект.

Но коридоры власти-это лабиринт Минотавра. По той грязи чистой не пройдешь. Все кто-то обляпает или укусит. Там надо антимоскитную сетку надеть на голову.

— И окуриться дымом, - добавила жена.

А время идет. Майклу Джексону уже 45. Мадонна уже пишет сказочки о принце и рыжей лисичке. Депардье открыл ресторан в Париже. Шварценеггер баллотируется на пост губернатора Калифорнии. Его уже облили компроматом, швырнули в него яйцо. Но это не страшно. Почти у каждого политика что-то швыряли. В Тони Блэра-помидоры, в Уилла Клинтона в Варшаве тоже какой-то девятнадцатилетний швырнул яйцо. Но Клинтон отнесся к этому с пониманием. Он сказал:» Молодежь всегда должна быть на кого-то сердита", снял пиджак и пошел дальше в розовой рубашке.

Шварценеггер тоже не растерялся. Он заметил, что теперь тот парень должен ему еще и бекон, потому что какое же яйцо без бекона?

Главное для публичного политика — уметь с достоинством втереться.

Сегодня в школах раздался последний звонок.

Школьники на радостях устроили фестиваль швыряния портфелей-кто дальше забросит. Одна девочка забросила на шесть метров. Вторая на одиннадцать. Что-что, а портфель наш малый забросил бы самые дальние.

Что-то у нас с его воспитанием пошло не так. Может, я слишком мягкий, может, жена слишком строгая? В то же время к ней он горнется, а со мной дистанция. Отец говорил: пропасть. Со временем будет и пропасть. Грустно. Я программист. А запрограммировать своего ребенка на что-то путное не могу.

Ходил с детьми на Майдан Независимости. Малый с Борькой напрыгались на батуте. Я только не знаю, почему это называется Майдан Независимости. Развлечений, кофеен, бутиков, барахолок — чего угодно, кроме независимости. Слова украинского не услышишь, так, будто это филиал столицы соседнего государства.

Но в подземной «трубе» знакомая мелодия разрывает душу — когда-то за эту песню можно было и на станцию Потьма загреметь. Помню, отцу друзья ее подпольно пели, мать притишенно выводила своим бархатным меццо: «а мы тую красную калину подымем...» впервые ее во весь голос запел хор «гомон» на граните нашей студенческой революции. И это было потрясение, это была моральная победа, проявление свободы духа! Теперь ее поет в подземном переходе нищий, седой измученный мужчина с Бандурой. Люди пробегают мимо него, и не взглянув. Изредка кто бросит какую монету, только украинцы останавливаются, как ударенные в грудь, и потом быстро-быстро уходят, загоняя слезы куда-то глубже в душу.

Киевлян эта мелодия не вставляет. Невольно и я уже привыкаю к этой отвратительной лексике. Живем в липкой атмосфере зверодневшего общества. Моральный лепрозорий распространяет чесотку слов.

Отцу я об этой песне не сказал. Этот незрячий нищий с такими благородными старокозацкими чертами может быть как раз из тех, что в их честь закладывали тот Парк памяти борцов за независимость, и президент с мэром посадили по деревцу.

Звонил к знакомым, спрашивал коллег по работе, живущих в том районе на окраине города, — как там тот парк? Принялись ли деревья? Бывают ли там люди, работает ли корт? Никто не знает, никто даже не слышал о таком парке. Он не стал местом отдыха, или его еще не открыли, или люди просто не знают, в чью он честь? В любом случае памяти о борцах за независимость там нет. И здесь нет. Нигде нет памяти о борцах. Ларки с пивом функционируют, а память нет.

Дни катятся, как на роликах. "Январь-май, а там и лето», — говорил цыган.

Опять проблема отдыха и жары.

Хотелось бы к морю, но и в этом году не выйдет. Да, может, и лучше. Потому что только и слышишь-там сальмонеллез, там стафилококк, там элементарное разгильдяйство. В каком-то детском лагере перетруелись дети, семеро лежат в реанимации. Повара госпитализировали с диагнозом реактивный психоз. В Суходольске на Луганщине вообще полгорода загремело в больницу. Трубы изношены, где-то прорвало, канализационные трубы попали в водопровод, фекальные массы плавают по городу. Люди заболели вирусным гепатитом. Не успели прийти в себя от Суходольска, то же самое и в Желтых Водах, в наших знаменитых когда-то Желтых Водах. Опять же, неисправен коллектор, нечистоты сброшены в реку. Теперь боятся холеры, чуть ли не объявляют чрезвычайное положение. Дело возбуждает прокуратура. Питьевую воду подвозят в цистернах. Вот такие теперь у нас тихие воды и ясные Зари.

В водоемах вокруг Киева купаться не рекомендовано.

Киевское море - "колыбель радионуклидов". Днепр тоже проблематичен для купания, хоть людей там всегда, как шпротов. Лес-от жары аж порох сыплется. Пол-сосны, бывает, пожелтело, не знаешь, усохла ли от радиации.

ездим с малым в Гидропарк, там катамараны не такие красивые, как на том немецком озере, лебедь не влюбится, а все же какой-то плотик с колесами, какая-то вода, какой-то воздух, плаваем.

На работе у меня кондиционеры в окнах — как клетки для мертвых канареек. Все равно удушье. Люди ловят воздух пересохшими ртами, чмулят холодное пиво и минералку.

Вот когда до меня дошел когда — то виденный фильм, - я его тогда воспринял как фантастику. Инопланетянин попал на Землю, допался до воды, жил здесь среди людей, неузнаваемый, даже вступал в контакт с земными женщинами, аж искрило, но все порывался куда-то в космос, все ему мерещилась какая — то странная планета, занесенная песками, и две фигурки с баллончиками на груди — женщина его и ребенок, - что бредут теми песками в поисках хотя бы капелиночки воды...

Но ведь и фильмы показывают по телевидению, но ведь и фильмы! Какой-то малыш в американской ленте хвастается другому малышу: "а ты знаешь, что я могу пропердеть мелодию американского гимна?»

Наши тоже могут. Они это давно уже сделали с украинским гимном. И не малыши, а взрослые. Они уже это сделали и с Украиной, с культурой, со всем.

Но почему, откуда все это взялось? Какие шлюзы прорвало? Почему стоит в обществе густой дух плебейства? Почему к власти дорвались мошенники и невежды? Почему все покупается и продается? Почему доминирует жлобство на государственном уровне? Почему все это называется-демократия, народовластие?!

- В Библии это называется: "пошло вверх Хамово племя", - сказала жена.

6 июня, День рождения Пушкина.

И хоть Ельцин говорил, что Пушкин - "это наше все", в Одессе с его памятника украли бронзовую палочку. Так что не только Шевченко оскверняют. Хамовое племя может осквернить все. И наши святыни, и их. Сбили буквы на барельефе Даля. Повредили памятник Героям Крут. В Одессе украли "рыбачку Соню". На Майдане у казака Мамая отпилили баклагу. Даже бронзового " Чижика-Пыжика» на Фонтанке в Петербурге воровали несколько раз.

Друг мой из Калифорнии прислал новые снимки. Такие прекрасные виды, и он сам, и его семья. то они на Гавайях, то в каком-то каньоне, то в своем же саду с розами. Я распечатал их на фотопринтере и отвез его матери. Мы проведываем ее по очереди, порой ей жена моего отца нужнее, чем я. живет сама в опустевшей квартире, на ночь кладет возле себя узелок, где все готово насмерть. Она так радуется, что ему хорошо. И так хочет, чтобы он не знал, что ей плохо. Она чем-то похожа на профессорскую вдову, только та была одинока, а у этой есть Калифорния. Живет от звонка до звонка, рассматривает эти фотографии, листает маленький Атлас мира, сквозь лупу увеличивая океан. А по вечерам включает телевизор, смотрит "Голос Америки" в надежде, что жена Гонгадзе покажет ей Калифорнию.

II июня, теракт в Иерусалиме. С начала века это уже сотый.

В разбитой бомбами Чечне обрушился подъезд дома, привалил одиннадцать человек, из них трое детей.

Автобус Милан-Венеция врезался в стену тоннеля.

В Германии пассажирский поезд столкнулся с электричкой из-за неисправного семафора.

Какой-то Всемирный семафор неисправен. Не туда едет человечество.

Жара еще адская, чем в прошлом году.

Раскаленный песок стал стерилен.

В Карибском море побелели коралловые рифы.

Улицы Рима и Милана безлюдны.

На юге Украины развелось невиданно саранчи. Над полями парят вертолеты и дельтапланы, посыпают ту саранчу. А ее не берет, устойчива к ядохимикатам.

108 детей из радиоактивно загрязненных районов поехали отдыхать в Швецию. Может, хоть там не такая жара. Северное море, фьорды.

Глумур продает путевки, ей уже не до курортов.

Борька целыми днями у нас. прошли ему фьорды и серфинги. Миновался отец. Играют в компьютерные игры, слушают попсу.

Жена возмущается: уже и в планетарии барахолка. Бижутерия, трикотаж, фурнитура. Аксессуары для летнего отдыха. Теперь там пуговицы вместо звезд.

Помещение выхватывают из-под редакций. Из-под академических институтов. Вот вчера стоял газетный киоск, сегодня там лахи развесили. Только что был книжный магазин, а уже — бутик. Бар. "Эротический клуб".

Распоясалось Хамово племя.

— Я тебе скажу досадную вещь, - сказал Лев, уставившись на пустыню. Так, словно он когда-то говорил не досадную. - Есть лицо нации. Не твое, не мое, не чье-то отдельное. А портрет нации в общем, как он сложился в рецепциях мира. Да и в своих собственных глазах. "Народ без чести, без уважения», словами поэта. Есть же какая-то причина, что портрет именно такой.

- Кисть была в руках империи.

- А кому ты это объяснишь? В галерее народов мира украинцы выглядят именно так. Современная история наша не добавила лучших черт.

Все, что я не позволю себе подумать, он скажет.

Каждый его визит мне стоит нервов.

- Почему ты его терпишь? - спрашивает жена. - Неужели нет симпатичнее людей, на том же твоем «кварке»?

Но симпатичные это симпатичные. А мы с ним из одной пустыни.

Часто навещаю отца, звоню. Трубку берет тинейджер или та женщина, неприязнь к которой тает, и я чувствую, как его это радует. Они тоже страдают от жары, но куда поедешь с таким больным? Хорошо, хоть из окна видно пару деревьев.

Тинейджер, как всегда, сидит за компьютером. Отбыл учебный год как повинность, и good-bye. Впечатление такое, что его ничего не вяжет с тем классом, со школой.

Я понимаю, по развитию он опережает ровесников. Но нельзя же быть таким отшельником. В его возрасте все объединяются в какие-то модули. Тот рэпер, тот Хиппер, тот неопанк. А он отдельный, и не говорит сленгом. Он вообще не говорит. Он сам по себе. Я не видел, чтобы он улыбался. Куда будет поступать, не говорит. Возможно, в университет. Возможно, в Политехнике. А может, он хочет в Оксфорд, я же не знаю. Смотрит, как-из-космоса-и-ни-каких-позывных.

Сегодня прервали все передачи, мы испугались, думали — государство Буркина-Фасо напало на Украину, нет, это наш президент обратился к народу. Опять о политреформе. Уговаривает, убеждает, требует изменений в Конституцию.

Не трогали бы они Конституцию. Лучше бы выполняли, а не подминали ее под себя. Подминают. А президент еще и отмечает это как особое достижение:»все, в той или иной степени, продемонстрировали способность к компромиссу".

Впечатление такое, что общество тренируют на компромисс, приучают к компромиссу, больше всего ценят потенциал компромиссов. А как по мне, это плохой потенциал. В конечном итоге это предательство.

- Ты знаешь, — говорит отец, - у меня такое ощущение, что я умираю вместе с Украиной. Я хотел бы умереть первым.

- Не говори так, — прошу я. - и ты еще поживешь, и она будет вечна.

- Видишь ли, — говорит он, - когда Украина порабощена, измучена, но борется, то она есть.

Я хочу ему возразить, я должен ему возразить, но на ум приходит лишь то, что украинцы всегда говорят друг другу: почти ритуальное Шевченковское «боритесь — поборете».

Сегодня ночью транслировали бокс в прямом эфире, из Лос-Анджелеса. Виталий Кличко дрался как Геркулес, но победил Ленокс Льюис. Таков был официальный вердикт. Врач остановил поединок, потому что Кличко был весь разбит, лицо в синяках и ранах, кровь заливала глаза, он уже не видел соперника. Но он требовал продолжения боя, он не сдался. Он дрался уже не с Леноксом Льюисом, он дрался со своим поражением. И не выглядел побежденным.

А тут ходишь, поправляешь очки. Морда цела, нигде ни царапинки, а весь в комплексе поражения. Потому что не борешься. Потому что даже не знаешь, с кем, за что и против кого бороться.

А великий рефери время отсчитывает секунды, годы, века.

Жизнь это жестокий ринг.

А политика-ранг.

Наш президент думает, что как пошлет военный континент в Ирак, то Америка и Великобритания его завещают. Россия не то что не послала, она вообще против войны в Ираке, а президент России приглашен в Англию с государственным визитом, его там принимают на самом высоком уровне, он почетный гость королевы. Заговорили даже о генеалогических связях английской короны с русской, хоть лучше бы об этом помолчали, учитывая то, что Россия поступила с последним своим монархом. Да и российский президент происходит из несколько специфических кругов.

Но в его лице приветствуют Россию, ибо то государство грозное и великое, убежденное в своем величии, и орел у него двуглавый, может клюнуть на две стороны. В ее жилах течет и пульсирует нефть, из ее ноздрей пышет голубой газ. Примученные ею гении известны на весь мир. Хоть какая дрянная империя, а в глазах мира весит.

А наши все призывают народ встать с колен.

С такой позиции на старт не выйдешь.

Интересная новация в нашем правовом поле. Едва ли не впервые в мировой практике начали приглашать на допрос через средства массовой информации. Прямо по телевизору: такой-то или такая-то, появиться на такой-то час. Это чтобы кто-то успел удрать, или как? Или чтобы тень на кого-то упала, что вызывают в прокуратуру? Я не юрист, но мне кажется, что это брутальное нарушение самой сути юриспруденции. Кто вправе так шарпать и травмировать общество, что преступления остаются нераскрытые, а ход следствия уже, как спектакль?

Генпрокуратура снова взялась за Леди Ю. теперь ей инкриминируют попытку дать взятку нашим кристально честным судьям. Одновременно и военная прокуратура России тоже возбуждает дело, и тоже из-за взятки, которую она когда-то дала или хотела дать неподкупным российским офицерам. Поскольку же она не появляется, ее позорят повседневно, грозят применить санкции. Генпрокурор призывает закрыть глаза на то, что она женщина. По-моему, они все уже там позаплющивали глаза на все. Такова наша украинская Фемида-у греческой завязаны глаза, у нашей зажмурены.

27 июня. Руководит звезда Дэят-Постериор. Еще круче, чем моя Альгерат. Родился Маузер, один из маузеров, создавших маузер. А кто еще, я не успел услышать, потому что позвонили в дверь. Две причмеленные женщины из какой-то секты предлагали познать истину.

Вчера умер сэр Денис Тэтчер, муж «железной леди». Пожалуй, единственный, кто знал, насколько она железная.

И совсем уже в конце месяца умерла знаменитая когда-то кинозвезда Кэтрин Хепберн. Американская птичка на генеалогическом древе наших князей-пишут, что она из рода князя Владимира, в тридцать первом колене. Хотя как это можно было вычислить? Тут хотя бы до третьего знать.

Июль начался терактом в Москве на Тушинском аэродроме. В субботу, когда тысячи москвичей отдыхали на природе, ели мороженое, обмахивались от жары, и вдруг взрыв за взрывом — две смертницы, черные вдовы, взорвали на себе «пояса шахидок». Хорошо, хоть не успели войти в гущу людей, жертв было бы еще больше. А так, как сказал один российский политик: «Погибли шестнадцать человек, я не считаю шахидок».

Дим все сказано: то люди, а то шахидки. Вот пока на земле кто-то кого-то не сочтет за людей, так все и будет.

В тот же день в новостях слышал предельное сообщение:»сегодня обитатели Земли отправили послание к пяти звездным системам". И что же они им написали? Каким положительным опытом поделились?

В Кандагаре обстреляли мечеть.

В Эль-Наджефе обстреляли мечеть.

В Эль-Фаллудже обстреляли мечеть.

Я не военный и не политик, но я никому в мире не советовал бы обстреливать чужие мечети. Как и церкви, и костелы, и пагоды.

Москвичи снова скорбно кладут цветы, поминают погибших.

Путин уже не призывает «мочить в сортирах», он уже выходит на новый цивилизационный проект: «выковыривать террористов из пещер».

- Пещер много, - сказала жена. - И в основном не в России.

Но ничего. В Ялте состоялся саммит ГУ AM, на котором создан «виртуальный Антитеррористический Центр». Так что чувствуйтесь, террористы.

На что уже компьютерная игра, но и та называется «война с терроризмом». Вчера дети целый день играли-бах! бах! По условию игры надо непременно попасть в террориста, потому что если промахнешься и попадешь в мирное население, то и оно становится террористами. Борька промахнулся, что началось! Все стреляли, все падали, уж и не разберешь, кто террорист, кто не террорист.

На Ивана Купала поехали за город, в Музей села. Теперь же только и есть настоящая деревня, что в музее. Посидели на траве. Женщины сплели себе большие страпатые венки из полыни и полевых цветов, заодно и купальские, и защитные от солнца! Малый с Борькой гоняли, дурачились, лазили по старым ветрякам. Вечером запалахтел костер. Парни ловили девушек и прыгали парами через огонь. Я тоже поймал свою жену, боялся, правда, что не перепрыгнем. Это впервые у меня такая боязнь, я всегда был достаточно спортивен. А это вдруг почувствовал холодок сомнения, и то не в том, станет ли силы на прыжок, а — хватит ли куража и бесшабашности, как у тех парней и девушек? Или даже у той веселящейся тучной молодухи, что, как Солоха, летела над пламенем, обжигая икры и наличник. Хватило. Слава Богу, хватило. Итак, мы еще молоды, мы еще побудем молодыми. Я обнял свою жену, я ее просто сгреб и прижал к себе на этом языческом празднике, мы стояли и смотрели в огонь. Малый с Борькой таскали хворост, подбрасывали в костер, искры порой долетали аж нам в лицо, мы отклонялись, взаимно перенимая движения, чтобы обжечься поцелуем.

Лев, перевернутый в пустыне, вероятно, тоже хотел бы обнять эту красивую камею. Но она стояла в стороне, Немо смотрела в огонь, ей уже ни с кем не хотелось быть в паре.

Анахроничная мы нация. Понятия у нас традиционные, обычаи древние. Прыгаем через огонь, верим в его очистительную силу.

Вон в штате Невада устроили забаву, так то забава. Супер. Охота на голых девушек под условным названием «Бэмби». Это же не то, что у Гоголя, когда пьяные ляхи в корчме стреляли в молодок холостыми зарядами. Это уже современное сафари, настоящие мужские игры. Бац! - и голая натура упала, стекая краской цвета крови. Какой драйв для мужчин, какой сексуальный допинг! Она лежит, имитируя последние вздрагивания, а упитанный бевзь возле нее картинно опирается на ружье.

Фото для семейного альбома, будет что показать внукам.

Исчезает порог. Жизнь, смерть, краска, кровь - какая разница?

Сопляк школьник нажал курок, застрелил учительницу, одноклассников, самого себя-может, он думал, что после того встанет и выпьет пива?

12 июля. Рожденные в этот день под двойной звездой Крокус — Гай Юлий Цезарь, Авиатор Уточкин и банкир Вадим Гетьман, убитый в подъезде своего дома несколько лет назад, на заре нашей независимости. Тоже резонансное, и тоже Нераскрытое дело.

Кровью забрызгана Заря нашей независимости. И Альгерат, и Крокус, и Деят-Постериор.

Мало теперешних трагедий-догоняют из прошлого.

Сквозь память двух соседних народов снова проступила нераскаянная кровь.

Я ничего не знал о Волынской масакре. Я наскочил на это, как на мину. Особенно переживает жена, ей же вдвойне болит — и Польша, и Украина. "Гоголь", К^же она. И в этом случае Гоголь. «Народ приобрел хладнокровное зверство, потому что он резал, сам не зная, за что».

Продолжаются переговоры, дебаты тяжелые и бурные. Поляки обвиняют украинцев в этнических чистках (но это же не были этнические чистки, это же была война в войне!), требуют чествования польских жертв на Волыни (но ведь были и украинские жертвы!). - Но ведь польских жертв было больше! (Кто их тогда считал? Поляки убивали украинцев, украинцы поляков, - вот историческая правда. И надо признать и покаяться.)- А ведь при чем здесь мы, это же было 60 лет назад! - я уже дебатирую сам с собой. - В чем же наша вина, за что мы должны просить прощения?! Меня еще же и в задумчивости не было, почему же Эхо мне?

И вдруг я понял. В том же и заключается христианская суть прощения, что просят невиновные. Виноваты и не попросили бы, их и нельзя простить. Это должны сделать мы, ради чести своего народа, для понимания с другим народом, для памяти невинных жертв. И только тогда можно сказать вслед за Яцеком Куронем: «прошлое оставим Богу».

Единственный выход. Простить и просить прощения. И не выпоминать впредь друг другу, кто кого больше убил.

Нет, в самом деле, нельзя читать нашу историю без брома. А бывают же люди, читающие себе преспокойно, даже под виски, под водочку, под коньяк. Рюмашечку тяпнул, индейцами (гугенотами, евреями, чеченцами) закусил, и — порядок. А тут несешь не свою вину, словно какую-то историческую карму. А порой уже и подгибаешься под тем бременем.

Кажется, я уже тоже начинаю понимать, почему моя сестра ушла с кришнаитами. Просто она задумалась раньше, чем я.и захотела просветления. Забвение. Нирваны. Спасения от смятения мыслей.

Мир все больше втягивается в иракскую войну. Вот уже и мы, внеблоковые, посылаем своих миротворцев туда. Я, правда, не знаю, почему это называется миротворцы? Солдаты по найму, в чужую страну, на чужую войну, сроду это называлось — наемники. Общество даже и не сопротивлялось, оно не знает механизмов сопротивления. Президент решил, правительство поддержало, депутаты проголосовали.

И с чувством выполненного долга парламент ушел на каникулы.

Потом уже другие политики скажут:»мы вас туда не посылали".

Как и тогда — в Афганистан.

16 июля. Всемирный День Справедливости.

Оно и видно, куда ни глянешь, сама справедливость.

Какая-то странная история произошла в Англии: покончил с собой эксперт по вооружениям Дэвид Келли. По крайней мере так пишут, что покончил с собой. Вышел на прогулку, а нашли мертвым. Среди трав на природе. Много знал, его подставили, случилось ли что-то несовместимое с жизнью? Так это и осталось тайной. В интерьере истории еще один шкаф со скелетом.

Лучше быть политиком.

Политики не сомневаются в правильности своих действий.

"Даже если мы ошиблись, я уверен, что история нас простит», — сказал Тони Блэр. И не выпил брома.

Но по данным разведки там, в Ираке, все-таки что-то есть. Хоть какие-то передвижные лаборатории. их ищут, а они передвигаются. Поэтому и никак не могут найти.

Вот и сейчас ищут какую-то цеитрифугу, которую якобы закопал один иракский ученый на своем дворе по приказу сына Хусейна Удая двенадцать лет назад. То пока они там раскапывают розовые кусты во внутренних двориках, к северо-востоку от Багдада снова рвануло. Это уже третий взрыв за неделю.

С тех пор, как президент Буш торжественно провозгласил окончание войны, она снова там началась. Солдат Коалиции за это время убито больше, чем за саму войну. Войти в Врата ада легче, чем выйти оттуда.

Польские миротворцы уже в Ираке.

Скоро и наши туда прибудут, в польский сектор возле Вавилона.

- Даже место символическое, - сказала жена. - У развалин Вавилона! Вообще вся эта глобализация-новейший Вавилон. Только тогда Вавилонская башня привалила горстку тех неразумных племен, а теперь привалит все человечество.

Между тем новый скандал. Без скандала мы не можем. То кассетный, то кольчужный, а это уже зерновой. Предупреждение мэра сбылось: запасы зерна кончились. Уже не то что, но и для посевной нету. У нас же так — как не вымерз урожай, то сгорел, то его распродали, то разворовали. Где-то делся даже государственный резерв. Так что вопреки нашей национальной символике — синее небо над Золотым полем — импортируем пшеницу из страны, символ которой-кленовый лист. Даже из страны чардаша и токайского вина. А это уже и из Германии, судно пришвартовалось в Николаевском порту.

"На Илье — новый хлеб на столе», — сказала бы моя теща.

Так завершается Сага о житнице Европы.

Почему-то давно ворона не каркает. Видимо, сдохла от жары. А может, она ровесница Грюнвальдской битвы и улетела в созвездие Ворона на свой перигей?

Отпуск, отдыхаю. Не пишется и не читается. Набрал на компьютере два абзаца и клонит в сон. Понимаю теперь, что такое сиеста у южных народов. Солнце пряжит, все замирает. Переждать Зенит.

Двести лет не было такой жары.

Планета кипит и варится, над ней парит облака. Порой все это разражается грозами, после чего еще большее удушье.

В Англии какой-то сэр прыгнул голый в океанариум, — акула, такое вздрев, умерла от стресса. Тысячи людей хватил тепловой удар. В Севилье пятьдесят семь градусов на солнце, в Провансе сорок в тени. Киев почти безлюден. Кто сидит на дачах, кто на курортах, кто спасается в Днепре. Пусть там хоть какая радиация, хоть нуклиды и тяжелые металлы — купаемся в Днепре, ныряем в Днепр, стоим по шею в Днепре. С горы на нас смотрит князь Владимир с крестом, жаль, что каменный, пусть бы снова окрестил киевлян, им это было бы полезно, потому что Киев уже совсем, как Вавилон. Впрочем, как и каждый теперь мегаполис в мире.

Малый наш уже бутонный, будто каштанчик. Жена, как Наоми Кэмпбелл. И сам я, как островитянин, плету им вигвамы из шелюги.

По Киеву ходят "Свидетели Иеговы«, у них здесь Международный конгресс на стадионе»Олимпийский". По Киеву многие ходят. У нас тут мотыляется такого-всякого люда. Все конфессии, партии, группировки и секты, братства и панибратства, и «Посольство Божие». Тамплиеры, миссионеры и проповедники. Нелегалы и неформалы, киллеры и наркодилеры, и мошенники международного класса. Как когда-то было все запрещено, так сейчас все разрешено. Сыпануло, как из мешка. Мы страна свободная, у нас здесь проходной двор. Порой что — то такое загнездится-никакой сквозняк не выдмет.

Словом, год черного Барана не стоит на месте, а человек все не в плюсе.

Следствие по делу журналиста, убитого в Багдаде, завершилось. Может, потому, что и не начиналось. Просто поступил ответ, что это был несчастный случай, вполне естественный в условиях войны. В дальнейшем такие случаи будут еще естественнее, поскольку солдатам коалиции предоставлен иммунитет безнаказанности за подобные случаи в подобных обстоятельствах. Так что Гаты-стреляй по журналистам, разбомби свадьбы, тарахни по святым местам — все тебе спишется, все тебе простится, и никакой Международный суд тебя не осудит.

Еще странно, что обратили внимание на издевательства в тюрьме Абу-Грейб. И даже какому-то сержанту дали восемь лет за изнасилование. Могли бы также списать на условия войны.

Правда, в смысле гуманизации войн уже кое-что делается. Слышал, например, что одно военное ведомство инициирует разработку экологически чистых пуль, не содержащих свинца.

Потому что свинцовые пули наносят вред здоровью убитых.

А также неплохая идея-использовать пчел и бабочек для обнаружения ядерного оружия. Я еще бы посоветовал завороженные крылья шмеля. Очень эффективно, как показывает опыт Украины.

Снова вспышка на Солнце. Геофизическое возмущение. Потоки плазмы, должно быть, достигли Земли. Болит голова, жена прикладывает кубики льда ко лбу.

Ночью нельзя заснуть, сует грузовой транспорт, дребезжат стекла.

Сбежали на дачу к Борьчиной матери. Потому что хоть какая уж там обгорела дача, да мы и сами погорельцы собственной судьбы. В любом случае какая-то травка, какая-то тень.

Машину вела Глэмур. Фактически, это очень красиво, когда такая камея сидит за рулем. Особенно руки, красивые женские руки на руле, с дымчатым топазом в перстне. Моя жена сидела рядом с ней, на переднем сиденье, они переговаривались, а мы с детьми, двое, считай, мужчин, молча сидели за ними, словно загипнотизированные тем топазом.

Эта изысканная Глэмур оказалась такая неледача, а Лев, обращенный на пустыню, так вдохновлен ее присутствием, что за эти пару недель мы и наработались, и отдохнули, да и дух згара уже не так донимал. Дача, ясно, стояла, как призрак, но веранду оплел виноград, огород уже не глушел в бурьяне, под окнами цвели мальвы и георгины, ребята шныряли как в джунглях, Борьчин шнаусер весело звякал. Женщины ходили в бикини, мы себе тоже сделали Анталию. Спали - кто на веранде, кто в недогоревшей комнате, Лев инвертировался на чердак по узенькой лестнице и спал на свежем сене, которое сам же и накосил.

Борьчиной матери приснилось, что горят двери. Она среди ночи вскочила и бросилась к окну. Лев, свернувшийся на пустыню, с грохотом слетел с чердака, перехватил ее, успокоил и прижал к кровати. Но, по всему видно, банала не будет, потому что сразу же вышел на крыльцо, выкурил сигарету, а потом тихонько, чтобы никого не возбудить, побрался обратно на чердак.

Телевизор здесь не работает. Газет нет. Отдохнули.

А приехали в Киев, опять то же. Соседи в панике, закрывают форточки, говорят, взорвался "саркофаг". Потом выяснилось, что ничего подобного, бесполезная тревога, а не покидающее ощущение, что рано или поздно взорвется.

Общество подминировано слухами. Психика перегружена. На такой почве вырастет любой психоз.

Все больше людей с поврежденной психикой.

Может, я тоже один из них, потому что чего же я живу не своей нормальной человеческой жизнью, а сумасшедшей жизнью мира?

Когда я последний раз вот просто так полежал и посмотрел в потолок? Когда прочитал какую-то книжку? Уже и не помню. Еще мемуары, документалистику, научную брошюру, а литература не идет.

Может, такая литература, такой ли я?

- Это литература переходного периода, - говорит мой отец. - Придет следующее поколение и создаст настоящую.

То уж пришло. И создало.

Новый скандал, пока дипломатический. Напился работник посольства, высокодостойный репрезентант Украины-когда - то один такой упал под стол в Канаде, теперь отличился в Польше. Задержанный в нетрезвом состоянии за рулем, оказал сопротивление полиции, а доставленный в участок, бесчинствовал еще и там.

Вот если бы уже тот консул тоже упал где-то под стол. Но почему я думаю, что это именно он пишет моей жене валентинки? А может, это тот подросток из окна напротив засмотрелся на нее? Спортсмен, бегающий каждое утро у нас под окнами? Или старенький профессор с ее кафедры, чей взгляд на нее отмлаждает его душу? Она же везде, где пройдет, за ней головы поворачиваются, как солнышки.

Солнце моей судьбы, якорь моей свободы-женщина! Вчера она меня видела в окне парикмахерской. Я как раз сидел в кресле, надо мной сверкали ножницы. Я всегда хожу к этой парикмахерше, милая девушка, меланхоличная, внимательная, добрый мастер, не уколе, не обчикрыжит.

- Я видела, как она трогала твои виски, — говорит жена, — как она поворачивала тебя за плечи и смотрела на тебя в зеркале!

Она ревнует, не может быть, она ревнует!

- Ну, косни мои виски, — говорю я, - посмотри на меня в зеркале. Я тебя буду любить, а ты смотри, теперь нас четверо, ревнуй меня к самой себе, ревнуй!

Я сам ревновал ее к своему двойнику, которого она так страстно обнимала в Зазеркалье.

Снова попались наши Синдбады, флибустьеры чужого бизнеса, теперь уже в Персидском заливе, под панамским флагом, с контрабандой иракской нефти. Уверяют, что ничего не знали, думали, везут фиги и финики, деньги не пахнут, нефть, оказывается, тоже — а это уже мародерство, это уже из разряда моральных катастроф Украины. Но она привыкла. У нее везде стоят корабли, то за долги, то за контрабанду, то за наркотики. Но я не привык. В этой стране становится стыдно жить.

Я уже не записываю, а сбрасываю информацию на диктофон. — Вот, - говорю жене, - Послушай. В центре Багдада взрыв. В Израиле взрыв. У Коморских Островов выловили аномальную рыбину. Нельсону Манделе 85.

В Чернобыльскую церковь передали мощи святого Феодосия. В Москве раскрыли банду «оборотней» в погонах. И в Киеве раскрыли аналогичную.

А может, она и не аналогична, а все это — один и тот же разветвленный спрут?

Задержан здешний "оборотень", офицер, в процессе демократических преобразований превратившийся в организатора банды. Он заявил, что знает, кто убил Гонгадзе, но скажет только в суде.

- Значит, до суда не доживет, — комментирует жена. - Умрет в тюремной камере при таинственных обстоятельствах.

Как в воду смотрела. Он таки умер, тот неожиданный свидетель по делу Гонгадзе, недавно задержанный «оборотень», организатор банды, он же и борец с организованной преступностью, а затем скрытый как в преступность, так и в борьбу с ней. Умер внезапно, в тюремной камере, при таинственных обстоятельствах. Тело хутенько подвергли кремации, на следующий день уже и похоронили. Успел, правда, как-то передать письмо в какую-то общественную организацию, назвал, говорят, имена убийц и намекнул, что существует только ему известный, глубоко законспирированный тайник с сенсационными разоблачениями в деле Гонгадзе.

Но уже через пару дней Генпрокуратура заверила, что ничего нового в том письме нет. И в тайнике ничего нет. Пустой.

Впечатление такое, что следствие заметает следы.

Тени хиросимских журавликов пролетают над миром. 58-я годовщина.

Тот летчик, Клод Изерли, сошел с ума, сбросив атомную бомбу на Хиросиму. Тогда там погибло более четверти миллиона человек. их облученные скелеты гнались за ним всю жизнь.

За нынешними политиками не гонятся.

Только что мэр Хиросимы призвал навсегда отказаться от атомного оружия, как тут же Северная Корея заявила, что продолжит ядерные испытания.

Люблю Куросаву. Его фильм о Нагасаки. Вообще все его фильмы. Помню, как в» Снах Куросавы " человек стряхивает пиджак от радиации. Мне кажется, что это я встряхиваю пиджак в своих чернобыльских снах.

У Канарских островов затонула лодка с иммигрантами из Марокко.

Тоже хотели на Канары.

Судят террориста, который в прошлом году взорвал ночной бар на острове Бали. Почти мой ровесник, чуть старше. Его судят, а он улыбается. Приговорили к смертной казни — улыбается. Его так и назвали: «улыбающийся террорист».

А что мы знаем? Он тамошний, кажется, с острова Ява. Может, у него своя философия смерти. Может, он хочет, чтобы его положили под большим деревом. Может, он не улыбчивый, а в них так годится.

Просто пора уже понять, что на земном шаре есть люди, выкроенные иначе, чем мы. И не лезть к ним со своим лекалом. Ну, и они же пусть не лезут к нам со своим.

Но теперь уже поздно. Перемешались племена и народы. И все посеянное уже взошло.

А и в самом деле, почему я все это записываю? Тоже мне летописец Нестор.

Отец говорит, что это у меня от деда, тоже любил писать. При аресте конфисковали. И читать любил, даже в лагере умудрялся доставать книжки. Был очень способен к языкам, в тюрьме выучил немецкий. Потом ему инкриминировали - почему именно немецкий, может, он немцев ждал? А ему хоть и самоанскую, лишь бы учебник, и Ту бы изучил. Это наследственное любопытство к миру у меня в генах сидит.

Но кому нужны эти мои Записки? Кто их будет читать? Сын мой - это уже поколение других приоритетов. Старые люди уходят. Молодым безразлично. И все же жена говорит: - Пиши! По крайней мере для себя.

Скинул на дискетку, дал почитать Льву, пусть проглянет в своей пустыне. Прочитал. Заинтересовался. Но говорит:

- Некомфортное чтиво, вряд ли кто напечатает. Какой-то глобальный роман что ли. Впрочем, попробую, покажу у себя в издательстве.

Ну, это он преувеличивает. Куда мне до романа? Я же не писатель. И всю эту глобализацию я не люблю. Просто если от меня ничего не зависит, то и я не завишу ни от чего. Я держу свою линию обороны.

Издательство и впрямь не взяло. И их можно понять. Они уже были прогорели на украинской литературе, и теперь им нужны гарантии, что издание не будет убыточное. А кто же им такие гарантии даст? Тем более, под неизвестного автора. Вот если бы я сам спонсировал это издание и сам закупил тираж, тогда другое дело. А так они покрутили дискетку в руках и даже с некоторым сожалением отдали. Посоветовали усилить интригу, подбросить секса, сублимировать информацию в детектив. И непременно чтобы кто-то позаботился о раскрутке.

Ясно, я этого всего делать не буду. Это же не беллетристика, это Записки. Как написалось, так написалось.

А что касается интриги, то это они зря, интрига везде и во всем. Глобальные сюжеты не нуждаются в раскрутке. Они вполне достойны пера компьютерной мышки.

Сами ураганы чего стоят. Жаннет и Эль-Ниньо, Изидора и Френсис — как они перекликаются через океаны, как они стремятся друг к другу! Это большой роман. Это Тристан и Изольда стихий.

Или тот немецкий ученый, ищущий след снежного человека где — то в горах Северной или Восточной Европы, - разве это не приключенческая повесть?

Снайпер-невидимка в "Шевроле-каприз" - не психологический триллер?

Неприкасаемые бандиты в парламенте - не детектив?

Послать ли мальчишек под Вавилон — не историческая трагедия?

Жена говорит, что поищет другое издательство. А я говорю, пусть издательство поищет меня. Шучу, конечно. Никому я не нужен. В конце концов, скину в блог, опубликую в виртуале. Какая-нибудь живая душа прочтет.

А может, и отозвется. «Кисакукутыскаковагорода?»

Сегодня попали в дождь. Возил жену на закупы, чтобы ей самой не ходить, а уж когда подъезжали ко двору, несся ливень. Вода заливала стекло, я остановил машину.

Мы сидели, как в дождевой капсуле, омытые от всего на свете. ели виноград, смеялись и целовались. У жены были счастливые глаза. Жаль, что такие ливни бывают кратковременными.

Пятый месяц иракской войны. Горят и взрываются нефтегоны. Оружия массового уничтожения так и не нашли. Саддама Хусейна тоже не нашли. Ходят слухи, что он уже убит. Однако арабский спутниковый канал транслировал голос, таки похоже, его. Оплакивает смерть Удая и Кусая. Угрожает Америке. Говорят, сбрил свои сталинские усы, отпустил бороду и теперь неузнаваем. Все время в движении, нигде надолго не останавливается. То его видели в арабской одежде на заднем сиденье машины «нос-сан». То в направлении сирийской границы, то иранской, то вдруг в городе Мосул-зашел в больницу, потом вышел и растворился в воздухе. Послали туда воинские подразделения, вертолеты. Блокировали квартал, обыскали дома, а он исчез, исчез, словно сквозь землю провалился.

Вот уже и Маковея, середина августа, первые птицы уже состроятся улетать в водоворот. А зачем им улетать, у нас тут скоро свои тропики будут.

Плавятся асфальты. Тают вершины Альп. Перегреваются атомные станции. Парижане прыгают в фонтаны.

И пожары. Страшные лесные пожары.

В Португалии сгорело почти сто тысяч гектаров леса. В Испании пылают леса. Горит Французская Ривьера. В Австралии пламя охватило огромные массивы. Бегут страусы. Хватаются за голову кенгуру.

Убийственная жара.

Ученые заговорили о начале глобального потепления.

Папа Римский с паломниками и туристами молится в Риме о дожде.

В Индии бомба взорвалась на мосту.

В Багдаде у иорданского посольства.

Скорый поезд Киев-Варшава протаранил на переезде авто "Мицубиси-Кольт", протянул несколько сотен метров, после чего машина взлетела в обрыв.

В России была вспышка сальмонеллеза.

В Казахстане случай "бубонной чумы".

Во Франции самолет упал на дерево.

В Китае оперировали девочку, у которой три ноги.

События вроде бы несоизмеримы. Это если в мировых масштабах. А в масштабах человеческой судьбы — моя жена права-слеза ребенка больше космоса. Для Борьки смерть его отца самое страшное горе. Мальчик, контуженный на Львовском авиа-шоу, а потом еще и травмированный на «Норд-Ост», — это уже другое измерение беды. Либерийский ампутант, о котором никто не знает, и астронавты из "Коламбии", о которых знает весь мир, старые одинокие люди, доживающие возраста в Чернобыльской зоне, и молодые ребята, погибающие на иракской войне, — все это Всемирные лики трагедий, и нет им числа. Как говорит мой отец:»бывает горе большое, бывает больше, а бывает еще больше". В диапазоне таких градаций мы и живем.

- Читал бы ты лучше светскую хронику, - говорит жена.

Лайза Минелли разводится. Филипп Киркоров обма-тюкал журналистку. У Бритни Спирс появился бойфренд.

На каком — то курорте в Италии-международный турнир по спортивным поцелуям.

В Роттердаме-чемпионат по Битве подушками.

В Донецке поставили памятник Кобзону.

Принц Савойский Эмануэле Филиберто женился на французской актрисе Клотильд Куро.

И впервые в истории человечества мужчина женился в космосе — российский космонавт украинского происхождения с гражданкой США. Правда, на своей свадьбе физически не присутствовал, потому что именно пролетал над экватором, но его невеста стояла в штате Техас и смотрела в небо, обняв картонный силуэт любимого.

Пора нам всем смотреть в небо. Наш земляк космонавт Попович сказал, что над человечеством нависла смертельная опасность, и что наше спасение — Космос.

Земля из космоса-голубая, нежная, вспоминает он.

Так как же ее, голубую и нежную, покидать?

Тинейджер, тот найдет себе занятие и там, войдет в Галактическую сеть. А наш малый с его Гарри Поттером? А мой отец в кресле? А могила моей матери?

Один американский астроном считает, что миллионы лет назад у Марса была своя Луна. Когда-нибудь скажут, что у Солнца была своя Земля.

Наши миротворцы уже на марше в пустыне, в камуфляже песчаного цвета, добираются до места дислокации. Броня раскаленная, песок шкварчит. Миражи имеют очертания Вавилонской башни.

Читаю в проправительственной газете: «Украина получила свой шанс заявить о себе в шахматной партии, которая развернута на шахматной доске планеты Земля».

Других шансов у нее не было заявить о себе, кроме как встрянуть в чужую войну?!

Когда-то Александр Македонский тоже, между прочим, там воевал. Но ведь не только кровь и пепел — целую цивилизацию после себя оставил, эллинизм. Разрушил Tip, сжег, перекатрупил, но ведь и основал Александрию. Морской порт. центр культуры и науки, а затем и столицу Птолемеев. И сейчас стоит.

А нынешние цивилизаторы-что они оставят по себе? Руины, корпорации, синдикаты? Людей на поводке в тюрьме Абу-Грейб?

Впрочем, хорошо было Александру Македонскому. Лошади нефти не нуждаются. Мечи, копья, метательные орудия — это не бомбы и ракеты. Да и насчет еды его фаланги были непритязательны: хряпнет кусок козлятины меж раскаленных камней, вином из бордюга запьет и вперед. Да и вообще, метафоры хромают. А особенно, когда речь идет о мировой шахматной доске. Это не гамбит Стейница. Это гамбит Буша.

- А ты задумывался, кто придумал этот термин-глобализация? - сказала жена. - Нам накинули, мы и приняли. А может, это Воланд придумал? Вспомни глобус Воланда, наливавшийся огнем там, где начинается война.

Она права, все принимаем на веру. А если и не примем, то что от этого изменится? Ты же на этой шахматной доске пешка, всегда над тобой нависают чьи-то когти и клешни, хотят тебя переставить согласно своей игре.

И все эти сопутствующие термины — новый миропорядок, золотой миллиард. А что за миропорядок, кто его вводит? Кто будет определять этот золотой миллиард? А не золотой, значит, отбракуют? По каким критериям, по какому праву? Кто те гроссмейстеры, что переставляют фигурки на шахматной доске планеты Земля?

Уже же когда-то сферы влияния делили, пакты заключали.

- Помнишь Чаплинского "Диктатора", — говорит жена, - как он подфутболивал глобус? Они его таки подфутболят.

Двенадцатый год нашей независимости. Военного парада и на этот раз не было. И самолеты не парили ввиду недавней годовщины Скниловской трагедии. Были оркестры и спортивные соревнования. К празднику изготовили миллиардный пятак. Напитки продавали в безопасной таре. Прошел отдельный Президентский полк.

На торжественных посиделках выступил президент и ошарашил всех заявлением, что 12 лет — это веха. Это цикл. И что этот цикл завершился.

Вечером на Майдане состоялся концерт «настоящее украинское качество», как и положено настоящему украинскому качеству, — с участием матеройской российской попсы.

Однако чемпион мира, интеллектуал от бокса Виталий Кличко, таки дал украинское качество, в дуэте с известным певцом распев гимн Украины. Растроганные киевляне подарили ему гетманскую булаву, и он ее поцеловал под аплодисменты Майдана.

А что? Был бы хороший гетман, по-современному молвя, президент. Может, послал бы их всех в нокаут.

Звездный дождь. Надеюсь, моя звезда Альгерат еще не упала.

Ночью мы теперь с женой спим на балконе. Боже мой, как это красиво-любить женщину под метеоритным дождем из-под созвездия Персея! Это такие феерические ночи, несопоставимые даже с тем лунным затмением, потому что теперь под звездами я вижу ее лицо. Импульсы нашей страсти не в жгучих кодах эротики, не в топографии эрогенных зон, а в неразгаданных тайнах психики. Потому что иначе можно было бы иметь десять любовниц, разной масти, разных темпераментов, но тогда бы это были вариации секса, мужская коллекция, сумма опытов и утех. А мне нужна именно эта женщина, женщина с лицом единственно любимой.

Я уже не боюсь ей не понравиться. Я прихожу к ней в любом состоянии и настроении. Усталый и разбитый, в юморе и не в юморе. Это может быть жажда и нежность, желание тепла и убежища, страсть к обморокам и изысканность к перверсиям. Мне не надо черных ураганов плоти, знания греческих поз и картинок из Камасутры. Страсть-это вдохновение тела, а любовь — это вдохновение Души. Любовь как функции гениталий оставим приматам.

Мне нужен космос ее глаз.

Наши миротворцы уже обустраиваются в Ираке, базовом лагере в долине Сенаарской, недалеко от Вавилона. Это же надо, намеренно не придумаешь, базовый лагерь у развалин Вавилона! Как там было в пророчестве? Что когда падет Вавилон и станет румянцем, и прибежищем для шакалов, то каждый, кто его увидит, «будет, пораженный, посвистывать, глядя на его раны». Не знаю, посвистывают ли наши ребята, им уже, пожалуй, не до того. А почему бы в самом деле не увидеть мира, как говорил тот паренек? Там же, куда ни глянь, история и легенда. И сам Багдад-чего его бомбить, лучше бы походили по музеям. Побывали бы на раскопках Ниневии, увидели бы дворец Сарданапала, а может, и какой обломок клинописной таблички. Расспросили бы о могиле Александра Македонского.

Но их там на экскурсию, видимо, не водят. Они же, наверное, и понятия не имеют, что находятся на территории бывшего Рая.

Ну, и что же там уродилось на древе познания Добра и Зла?

Из головы почему-то не идет песенка Вертинского: «я не знаю, зачем, и кому это нужно? Кто послал их на смерть не дрожавшей рукой?»

Это же и мой сын вырастет, и его куда-то пошлют «не-дрожавшей рукой». Непременно же где-то будет набухать глобус Воланда, политики все-таки приведут. Так пусть бы и сошлись, как хищные звери, показали друг другу зубы и разошлись. А ведь нет, поколение за поколением посылают на войны молодых, здоровых и красивых, а сами, как пингвины, раскланиваются на саммитах и фуршетах.

Солдаты коалиции, похоже, уже совсем освоились в Ираке. Уже засматриваются на их женщин. Женщины действительно безумно красивы. Хватит тех глаз, что порой блеснут из-за паранджи, как на тебя войнет всеми сказками «тысячи и одной ночи».

Еще гремят взрывы, еще полыхают нефтегоны, еще на улицах Фаллуджи валяются мертвые, а военные власти уже инициируют мирные проекты. Способствуют созданию лояльных местных структур, основывают десятки газет для» конкуренции идей", пропагандируют ценности свободного мира, крутят свои блокбастеры и триллеры с эротическими сценами, от которых солдаты ржут, а мусульмане закипают гневом.

Наивные цивилизаторы, усвоили бы хотя бы ту маленькую русскую максиму: «Восток — дело тонкое, Петруха!"А то ведь идут со своими понятиями в чужой универсум и удивляются, почему оттуда камни летят.

Плохо читаем Нострадамуса. В нем говорится, что Великая Восточная война продлится семь лет, а затем еще двадцать. Да еще и после того неизвестно сколько.

Друг отозвался из Калифорнии. Просит проведывать мать, расспрашивает, как она. Сама же она ему правды не скажет. Что и болеет, что сокрушается. И я не скажу. Недавно подвозил ее на кладбище к мужу, еле провел между бордюрами. Цветы полили, Сосновый венчик положили. Никуда она не поедет.

На каменном надгробии уже высечено и ее имя, рядом с мужевым. Только дата смерти еще не проставлена.

А недавно друг звонит, встревоженный. Со вчерашнего вечера не может дозвониться до матери, телефон не отвечает. И я, почувствовав необходимость немедленного действия, помчался к ней.

Оказывается, не так положила трубку. И сидит, переживает, что он же должен был позвонить, а почему-то не звонит. Она теряет зрение, почти ничего не видит, просит ему не говорить. Да я то не скажу. "Но что же будет завтра?"Поправил трубку, сразу же зазвонил телефон. И я, отгоняя мысль, что когда-то он таки не дозвонится, сказал ему как можно веселее голосом:

- Вот видишь, а ты волновался.

Умер еще один из любимых актеров моей жены — Бронсон. "Пассажир дождя«, один из» Великолепной семерки", и чего он ей так нравится? Умер от старости и пневмонии, не красавчик, не супермен, а жесткий, неврод-с резкими чертами мужчина, похожий на индейца, а на самом деле родом едва ли не из Литвы, который, прежде чем взошла его звезда на Голливудской Аллее Славы, успел побывать и Шахтером — и летчиком-летал на бомбардировщике В времена Второй мировой войны.

-Это же не какой — то стереотипный секс-символ, - сказала она. - Это мужчина. Это мужчина, каким он должен быть. Тогда и чувствуешь себя женщиной.

A propos, мужчина. Современный мужчина, следует уточнить. На днях во время съемок французского фильма в Вильнюсе актриса Мари Трентиньян получила по голове от возлюбленного, и в коме, с черепно-мозговой травмой была перевезена в Париж, где и умерла.

No comments, как говорят американцы.

Сериалы августа продолжаются.

Землетрясение в Греции. Торнадо в Америке. Тайфун в Японии.

На западе Непала селевой поток с гор накрыл деревню.

В Йемене какой-то тип ворвался в мечеть и перестрелял людей на молитве.

И совсем уже в конце лета взорвалась бомба в городе Неджеф, возле священной для шиитов мечети Имама Али, зятя пророка Мохамеда. Убиты более ста человек, ранены двести. Буквально на пороге мечети погиб шиитский лидер, очень уважаемый там аятолла, что, в свою очередь, сдетонировало новые акции мести. Так что теперь не только коалиция на Ирак, но и сунниты на шиитов, шииты на суннитов, все на всех в целом. Сказано, Вавилон.

Видимо, существуют какие-то рефрены событий, суголосность во времени и в пространстве. Снова затонула подводная атомная лодка, и снова в Баренцевом море, как и три года назад, тоже, кажется, в августе, но тогда атомный крейсер «Курск», гордость российского флота, а на этот раз старый, списанный, которого уже доставляли на утилизацию. Море было неспокойное, ветром оторвало понтоны, однако почему-то экипажу было приказано не покидать аварийное судно.

Девять из десятерых погибли, один был родом из Севастополя.

Участились слухи о небесных телах, которые могут врезаться в землю.

То там, то там видели НЛО.

Жители шотландского города Файнби в конце августа насчитали их аж 16.

В парламент Японии ударила молния.

У Коморских Островов выловили аномальную рыбину.

Как новая политическая нация заявили о себе пигмеи. Они категорически против того, чтобы их съели соседние племена.

И опять почему-то было много пожаров.

Уже и жары нет, а пожары все не утихают. Какой-то полтергейст. В Петербурге горел Мариинский театр, сгорели все декорации. Пылали Дунайские плавни, ушли с дымом тысячи снопов камыша. В Японии горел завод автомобильных шин. На Волге — танкер «Виктория», по реке расплывается километровое нефтяное пятно.

В Крыму сгорел корпус пансионата "Алмаз". Теперь на том пепелище пожарные просеивают пепел, подтряхивают обугленные косточки — ищут двухлетнюю девочку. Пока не нашли, есть надежда, что, может, каким-то чудом дитя спаслось.

На Бермуды налетел тропический ураган "Фабиан".

На восточном побережье Америки гоняет «Изабель".

А в Париже на кладбище Таис состоялись массовые похороны жертв нынешней жары-бездомных, неопознанных, сожженных в крематории.

Так кончилось лето 2003 года.

В наш почтовый ящик вбросила свою рекламу фирма "штаны".

С курортов съезжаются депутаты. Видно, хорошо отдохнули, потому что один из них сказал по радио: «я еще имею силы перескочить через забор».

Осень началась со страшного ливня. Дети бежали в школу, как гномики в капюшонах, с букетами растрепанных астр. На Подоле ревело и клокотало, люди мчались, словно бокораши, догоняя заломленные ветром зонтики. Машины форкали, как бегемоты, сунули по фары в воде. Это был циклон со стороны Одессы, в дальнейшем прогнозируют с Балкан.

Наш президент, как всегда, отправился в Москву засвидетельствовать свою преданность идее единого экономического пространства. А заодно и презентовал свою книгу, написанную на языке соседнего государства, остро полемическое название которой «Украина — не Россия» поразило всех масштабностью исторического мышления.

И уже через неделю с начала осени произошел первый инцидент с нашими миротворцами в Ираке. Солдат на блок-посту открыл огонь по не остановившемуся по его требованию микроавтобусу. Стрелял, пишут, в целях самообороны, но — на попадание.

Дальше события развивались стремительно. Глобализация так глобализация. Терроризм теперь тоже глобальный.

Шесть взрывов в Катманду.

Два теракта в Израиле.

В Багдаде уже чуть ли не каждый день.

В России на перегоне Кисловодск—Минеральные Воды взорвана электричка.

В Тегеране обстрелян дом посольства Великобритании.

Черная дыра террора втягивает все страны. Человечество ходит на цыпочках, поминутно минуя свою смерть.

Ну, пусть уж я сошел с ума, пусть та женщина с ее орехами, пусть тот "сын Горбачева" с ретранслятором в животе, но Правительства, президенты, наделенные властью лидеры, — куда же они ведут людей и народы?!

Пропадем, сгинем, прикованные к своим государствам, коалициям, блокам, идеологиям и предубеждениям, как те сумасшедшие до койок, и ни Христос, ни Аллах, ни Будда не просеют наших костей сквозь вселенское звездное решето, и Космос не будет идентифицировать неразумное человечество, что где-то там на маленькой планете уничтожило само себя.

8 сентября. Международный День солидарности журналистов.

Журналисты поминают своих коллег. В прошлом году их погибло девятнадцать. В позапрошлом году тридцать семь. Иракская война унесла уже двадцать.

Когда-то, помню, был репортаж по какой-то из гражданских войн или военных переворотов. Журналист на задымленной стрельбой улице, а в спину ему какой-то раскоряченный краб выпускает очередь из автомата. Юноша падает, пытается подняться, снова выстрел, тело затипалось и затихло. И это же успел снять его коллега, оператор, у которого за плечами, может, стояла и его смерть.

А у нас, в мирное время, уже и после Гонгадзе? Одного убили бейсбольными битами в подъезде, в Славянске. Второй повесился в белорусском лесу. Третий погиб в Багдаде, расстрелян из американского танка. После чего четвертый врезался в дерево на Бориспольской дороге.

Еще один умер в гостинице возле тюрьмы, в которой в свое время сидел за инакомыслие, а журналистские дороги привели его снова туда, да и лопнули под утро. » От острой сердечной недостаточности", — писали тогда газеты. А что такое острая сердечная недостаточность в 47 лет? Это как у Михайля Семенко: «я умру не от смерти, я умру от жизни».

А еще был тот, которого нашли мертвым на могиле матери в Одессе. И тот, убитый молотком по голове, что вытащили из реки Кальмиус. И с ножевыми ранами в Донецке. И обстрелян в Полтаве картечью. И главный редактор Одесской вечерней газеты. И тот, что его еще до Гонгадзе вывозили в лес, заставляли копать себе могилу и, поставив рядом канистру, угрожали облить бензином и поджечь.

А если оглянуться еще и в 90-е годы? Тот, который почему-то взорвался в собственной квартире. Тот, что вспыхнул факелом на пригородной колее. Тот, которого нашли повешенным в старой котельной на окраине города.

Уже можно писать историю войны против журналистов в нашем независимом государстве. Так не чае ли уже предоставить им статус участников боевых действий?

Да и только ли в нашей? С той лишь разницей, что где-то журналистов стреляют, преследуют, бросают в тюрьмы, а у нас тенденция больше к повешению, к шантажу, к убийству втемную, бейсбольными битами. В случае Гонгадзе — к отрубанию головы. Так что если бы какой современный Бенвенуто Челлини, то теперь он должен был бы создать не Персея с мечом и головой Медузы, а бравого стража порядка с топором в правой руке и головой журналиста в левой.

Вторая годовщина трагедии в Нью-Йорке.

В Америке траур и в Швеции траур. Вчера там совершено покушение на министра иностранных дел Анну Линдт. Какой-то тип в супермаркете набросился на нее с ножом и смертельно ранил. Отбросил куртку, спортивную шапочку и обычный бытовой нож, и убежал. Сегодня она умерла.

И такова была странная ее улыбка из всех газет и телеэкранов — в день траура, когда огоньки свечей двигались по улицам Нью-Йорка, когда в небо ударили два прожектора, символизируя две уже несуществующие башни, когда люди плакали и молились у того разрушителя, и дети зачитывали имена погибших, — одна женщина улыбалась, да и и посмертно.

Похоже, что трагедии становятся буднями человечества.

И что люди уже их воспринимают в режиме дзапинга-включил, выключил, переключил.

Вечером смотрели передачу " готовы ли вы встретить террориста на пороге своего дома?"Вполне дельный вопрос, если Украина уже встряла в ту войну. Лично я не готов.

Фильм назывался "ось зла".

А может, мне кто скажет, где теперь Ось добра?

По-моему, это такой шампур, на который уже всех нанизано.

Мне надоело. Господи, как мне все это надоело! Так хоть была иллюзия, что стоит бороться, что можно что — то перебороть, изменить, исправить, а теперь-что?

Ни рецепта, ни панацеи никто не даст. Лестницу Бог с неба не спустит, как библейскому Иакову.

Эманации всех трагедий скопились в ноосфере.

Я что, пришел в жизнь, чтобы у меня его отобрали?!

Даже программисты, в целом народ сдержанный и корректный, но и те вдруг взбунтовались и устроили в Запорожье фестиваль — кто дальше забросит свой компьютер с его интернетом, все эти ноутбуки и сканеры, принтеры и модемы, кто сокрушит к чертовой матери свой процессор или дисплей.

- А тебе порой не хочется, — спросил я тинейджера, - пошпурить мышку, разбить компьютер?

- А как же тогда виртуальное государство на острове Косумель? - спросил он.

Он прав. Свое реальное государство мы теряем.

Мы уже как тот сухогруз, что недавно разломился в Черном море. Одну часть относит в сторону Европы, Вторая дрейфует к России. А на уцелевшей корме матросы варят борщ.

16 сентября. Три года со дня гибели Гонгадзе. Резонансное дело так и не раскрыто. Резонанса все меньше. Привыкли и адаптировались.

Только коллеги-журналист и снова сделали живую цепь и зажгли свечи. А вблизи того места, где при лесной дороге было найдено «таращанское тело», установили высокий каменный крест.

Снова над Киевом проплыла тень отрубленной головы.

А цикл действительно завершился. Недаром наши Доны и шевалье так шныряли в Москву. И пока наши патриоты скузовались здесь между собой, меняли принципы и конфигурацию, они там наводили братские мосты между народами, хотя бы частично регенерируя СССР под условным названием — Единое экономическое пространство. Даже не общий, а единственный.

И вот уже четыре президента, как и тогда, в 1922-м, — четыре! - только теперь вместо Грузии Казахстан — собрались в Ялте. Готовится договор.

Снова заходим на тот же круг. И скрипит нам та самая ось.

"Делаем первые шаги к измене", - сказал один депутат.

Думаю, что уже предпоследние.

Большинство депутатов проголосовали за, оппозиция — против, а остальные все переговаривались. Я пил кофе и боялся подвести глаза на жену.

— Знаешь, — сказала она, - я впервые почувствовала такой стыд за мужчину своей нации. Не так страшен тот договор, как то, что они такие беспозвоночные.

И добавила совсем тихо:

- Это же не мужчины. Они могут схватиться за голову, за сердце, за матню, за карман. Но они никогда не схватятся за оружие.

Что я могу ей сказать?

Я схватился бы за оружие, я пошел бы на баррикады. Мой День гнева уже наступил. Но у нас в какую ситуацию не ступишь, гарантирована провокация. Ты бросишься на баррикады бороться за правду, за справедливость, «за вашу и нашу свободу!"—я очень люблю этот лозунг польских восстаний-а рядом вдруг выгульный идиот и наверзет такого, с чем ты себя не можешь идентифицировать.

Я ничего не боюсь. Я боюсь только причастности к идиотам.

Сентябрь на отлете.

А там и октябрь. Тринадцатая годовщина нашей голодовки на граните. Нашей политической голодовки. Но сколько там той политики было, много мы тогда требовали? Требования практически были минимальны, зато взрыв протеста максимальный.

И дело не в том, что того гранита уже нет, дело в том, что нет тех нас.

А Украину таки докатили до пропасти. И снова надо бороться, снова надо хватать голыми руками то колесо истории, чтобы не сорвалось. Но кто, кто способен теперь это сделать?! Хватило ума воспользоваться свободой, на другое не смогли.

Есть даже последняя баррикада. Правда, это не последняя и не баррикада, а всего лишь кофейня, где тусуются, пьют вино и жуют диванчики. Да еще был один бренд баррикады-бренд! - потому что теперь даже баррикаду можно свести к бренду, — одноименная телепрограмма, где молодые интеллектуалы вербализовали свой сарказм.

Верди уже здесь нечего делать.

Торжественно завершается Год России в Украине.

В Москве фестиваль " Вареники без границ», танцы и пение.

Осуществлен дружественный транснациональный перелет на тепловых аэростатах. Гигантские воздушные шары, стартовав в Москве и преодолев пять тысяч небесно-земных километров, приземлились на Майдане Независимости, добавив еще и спортивно-праздничного пафоса к идее единого экономического пространства.

Президенты Украины и России безответно встречаются. Речь идет о ратификации договора.

I, очевидно, на развитие идеи единого экономического пространства Россия вдруг начала строить дамбу напрошки через Керченский пролив, пригребая остров Тузлу себе. Ежедневно и каждую ночь подгоняют по 100 КАМАЗов, выворачивают в море тонны камней и щебня. Дамба стремительно растет в нашу сторону, будто со дна морского поднимается каменный хребет какого-то допотопного чудовища. Миграция рыбы нарушена. Удивленных островитян подбивают переходить в русское подданство. Украина возмутилась: Это провокация! - и выставила своих пограничников. Друг на друга смотрят в бинокль.

Министерство иностранных дел дает ноту протеста. Президент срочно возвращается из Латинской Америки. Там той Тузлы кот наплакал, но для пробного камня дружбы достаточно.

Вот уже и тысяча дней нового века. Сегодня, 29 сентября, — тысяча дней! Завтра тысяча один день, значит, и тысяча одна ночь. А извечная Шехерезада-история-рассказывает все более кровавые сказки.

1 октября. Первые потери, первые свинцовые гробы из Ирака.

Свой застрелил своего, по неосторожности, не знал, что автомат заряжен.

И перевернулся бронетранспортер, задавивший собственного командира. Тела из Багдада через Германию доставят в Украину.

И только теперь выяснилось, что у наших миротворцев экипировка неважная, обувь натирает ноги. Так чего же вы их туда послали, на ту раскаленную «шахматную доску»? Там же песок под ними горит. Там же та ирано-иракская граница, которую их бросили охранять, одно из самых опасных мест. Там их патруль уже напоролся на мину. Там же из-за каждого рога на них будет чигать смерть.

А осень хорошая. Листья летают, как золотые бабочки.

Поехать бы в лес за грибами. Услышать шорох сухих листьев. Уловить дымок от сжигаемых картошечек. Но везде по лесам таблички о радиации. С малым не поедешь. Самим не хочется. Сижу в интернете.

Тяжелая осень. В Крыму убита татарская семья, шесть человек.

На Обуховской дороге под колесами депутата погиб 20-летний парень, приехавший строить элитные дачи, хотел заработать на свадьбу.

В Мелитополе погиб еще один журналист. Нашли повешенным на ручке холодильника, квалифицировали как несчастный случай.

В Броварах снова взорвалась ракета. На этот раз не с военного полигона, а на приемном пункте металлолома.

В Артемовске, Донецкой области, взлетело в воздух сто вагонов боеприпасов. Снаряды падают на город. Кому-то упало прямо на лоджию. Город в панике. Ранило школьницу. Контузило офицера. Все горит, трасса перекрыта. Деревья падают на линии электросетей.

И это только то, что попало в поле моего зрения. То, что я записал. Чего не мог не записать.

В Черкассах почему-то стрелялись милиционеры. Какая-то загадочная серия суицидов. И весной же там стрелялся генерал милиции, специфическим выстрелом в подбородок. Ходят слухи, что это каким-то образом связано с делом Гонгадзе, с перезахоронением и подменой трупа, и что это не самоубийства, а кто-то устраняет свидетелей. Но и этот сюжет ушел в затмение.

В Артемовске все еще взрывается. Создан оперативный штаб. Остеклят окна школ и детских садов. Жители собирают боеприпасы за городом, как растрескавшуюся из машин свеклу. им не привыкать. В 2000-м там тоже взрывалось.

Жена выводит меня на волну оптимистических новостей.

В Австралии кенгуру спас хозяина, которого привалило дерево.

С Тузлой якобы уладилось, остановили дамбу.

Австрийский спортсмен перепрыгнул через Ла-Манш.

Иллюзионист Дэвид Блейн завис над Темзой в плексигласовой капсуле.

А в той самой далекой Австралии нашли реликтовую валлемийскую сосну. Так что новый 2004 год можно встретить под сосной Юрского периода.

И таки произошло полное затмение Луны, прогнозируемое еще два года назад. 8 ноября, в ночь на воскресенье, месяц был исчез, как у Гоголя,, на несколько минут.

Мы с женой стояли на балконе, она, смеясь, цитировала, как черт подкрадывался к Луне и уже протянул было руку схватить, но отдернул, пососал обожженный палец, дрогнул ногой и заскочил с другой стороны. Потом все-таки схватил и, дуя, как на жару, перебрасывая из ладони в ладонь, спрятал в карман. А когда Луна вынырнула, тучи побежали — представлялся нам силуэт Вакулы, оседлавший черта и летевший в ночном небе.

А может, это была туча, несшая уже торбу со снегом.

Утром мы не хотели вставать. Снег действительно выпал. За окном было бело-пребело. Хотелось начать жизнь с чистого листа. Но, пья кофе, развернул газету и прочел, что в Ираке, в городе Нассирия, погибло девятнадцать итальянских военных, участвовавших в какой-то акции у Вавилона. Жить расхотелось.

Сегодня передавали: в розыске тысячи призывников, уклоняющихся от осеннего призыва. И от весеннего уклонялись. Не хотят ребята в армию. Ни Украину защищать, ни в Ирак нести демократию. Ничего не хотят. Исчезла мотивация, нет ощущения Родины.

18 ноября. Сегодня погиб еще один миротворец. Молодой офицер, переводчик с арабского. Застрелился из табельного оружия. Вкратце. Без объяснений.

А потом было еще и Предивное сообщение, что наши миротворцы совершили "блестящую военную операцию возле города Эс-Сувейра". Змейкой в СМИ проползла новая формулировка:»участие в стабилизационных силах в Ираке".

Итак, ехали как миротворцы, а попали в «стабилизационные силы».

Ну, и что же они там стабилизировали?

В Грузии Революция роз.

Народ вышел на улицы. Оппозиция ворвалась в парламент, вооруженная лишь розами. Из окна президентского дворца вылетело кресло президента.

Что это Грузия-у них и глубокой осенью Революция роз!

Но Украина-не Грузия.

Там линию обороны держат живые.

А мы впервые за все годы запретов, а потом уже и общественной амнезии, отметили 70-летие Голодомора. И, прислушавшись к американцу из племени чероко, у которого в душе своя негаснущая свеча скорби, положили себе на память миллионов жертв каждую последнюю субботу ноября ставить в окне поминальную свечу.

Я стоял у окна и смотрел в ночь. Редко где горела на подоконнике свеча.

Рик пролетел, как дрессированный тигр сквозь огненное кольцо катаклизмов.

На мировой шахматной доске все что-то ходило, падало, взрывалось. И "Фабиан «искал свою»Изабель".

Прошли какие-то странные отключения света. Столицы великих держав погружались во тьму. Люди застревали в лифтах, натыкались на стены. Произошло несколько землетрясений-в Японии на острове Хоккайдо, в Китае. А самый страшный-в Иране, в ночь под католическое Рождество. Погибло несколько тысяч человек. И все же удалось под самый Новый год из-под развалин спасти беременную женщину, а потом еще двоих детей, вычислив их по пению канареек из-под завалов.

В конце года арестовали Саддама Хусейна, на его родине в Тикрите. Вытащили из-под земли, из какого-то бункера, страшного, заросшего, экспонировали на камеру, заглядывали в рот, подсвечивали небо красным фонариком, на весь мир показав, какая у него кровавая пасть.

Я понимаю: враг. Но есть же какие-то законы военной и человеческой чести. Он уже побежден, пленен. Зачем делать из него пещерного человека?

Вот такой Дед Мороз под всемирную елку человечества.

На какую-то индийскую деревню упал обломок болида.

В Эгейском море утонуло судно с нелегалами.

Испанскому премьер-министру надоело быть премьер-министром.

Вот если бы и нашему уже надоело. Да ведь нет, он не только нацелился в президенты, он уже стал единым кандидатом от власти. Ибо власть как власть — обеспечивает себе следующий этап своих реинкарнаций.

Оппозиция протестует, ей не дают слова, она требует и, исчерпав все аргументы и средства, блокирует трибуну, срывает заседание, включает на полную мощность сирены и клаксоны, даже ночует в сессионном зале, спит на боевом посту под трибуной. Крик, шум, сломанные шеи микрофонов. В парламенте-как в селе Мандрики из незавершенной повести Гоголя «страшный кабан»: «трескотня и разноголосица, прерываемые взвизгиванием и бранью».

Душераздирающий шум, рев и завывание — фонограмма нашей действительности. Голова трещит, на Солнце протоновая вспышка.

- Где же твой виртуальный самолет? - спрашиваю тинейджера. - Чего же он не прилетает?

- Видимо, захватили виртуальные террористы, - мрачно отвечает он.

2004-й год. Год Зеленой Мании. Она сидит на пальме Мерцалова и ест бананы. Три года, изо дня в день, я записывал этот Новый век — довольно. Не хочу, чтобы мое биополе было, как решето, все в дырках и пробоинах.

Да и, собственно, ничего нового, все тот самый прейскурант кошмаров, разве что в кубе и квадрате. Если раньше одна ракета попадала в одни Бровары, то теперь уже один за другим взрываются склады боеприпасов. Если дск-и самолеты разбивались поодиночке, то теперь уже два в России и вылетели, и разбились синхронно. Если в позапрошлом году был один теракт на острове Бати, то недавно уже три подряд на курортах в Египте. Если и раньше пускали поезда под откос, то теперь уже угрожают Франции по всей сети ее железных дорог.

Мир входит в фазу безысходности. Войне в Ираке не видно конца. Еще несколько наших миротворцев погибли - кто в бою над реками вавилонскими, кто подорвался на фугасе, кого подстрелили из засады. Бог войны уже даже не загибает пальцев.

И головы. Головы, головы, головы — как с какой-то Всемирной плахи. Каждый день их кому-то стинают или угрожают, что сотнут. То британцу, то американцу, то двум французам. То возле метро в Москве взрывом отбросило голову чеченки. То в Ираке сразу двенадцать обезглавленных непальцев. То две итальянки, две Симоны, с черными мешками на головах. Сначала хоть как-то реагировали на все эти ужасы, а теперь уже сбились с счета, привыкли и адаптировались. Критическая масса катастроф заклинивает до невозможности их воспринимать. В Ираке даже бизнес, говорят, такой появился: компакт-диски со сценами казни заложников. Фильмы ужасов надоели, порно приелось, всевозможные извращения тоже-чем еще подогреть холодеющую кровь человечества?

Понимаю Тинейджера. Надеть наушники и слушать голоса природы.

Под Новый год жена подарила мне мобильник с музыкальным сигналом, и теперь время от времени Тореадор зовет меня в бой.

Зима. Снег. Снилось, что на меня упал конь с балкона.

Стоит ли тратить свою жизнь на жизнь не свою?

Люблю эту женщину и хочу быть счастливым.

Тони Блэр признал, что оружия массового уничтожения в Ираке не было.

Но там уже гражданская война. Так что массовое уничтожение будет.

В Америке состоялся конкурс на скоростное поедание сосисок.

В Индии обрушился горный тоннель.

У нас на юге пролетел смерч. Поднимал в воздух тракторы и выворачивал с корнями деревья. Почти как у Маркеса — Ремедиоса, подняло какую-то бабу в огороде и перебросило на соседский сарай.

Три месяца словно ветром сдуло. Неслышился, как уже и весна.

Путин второй раз баллотируется в президенты.

Клинтон ездит по миру, презентует свою книгу.

Наш президент отбыл с государственным визитом к султану Брунея.

Я понял, я не прав. Почему люди должны все помнить, обо всем думать, если я сам уже не выдерживаю? Надо заняться автотренингом. Стать либо спокойным, либо циничным, как Лев, превращенный в пустыню, либо абстрагироваться от всего, как мой друг в Калифорнии.

Циника из меня не выйдет, а спокойнее я стал. Не вполне, правда, но стараюсь. Не всегда удается, все что-то достает.

В Москве в День Всех Влюбленных обрушился развлекательный центр «Трансвааль». З дитинства пам’ятаю: «Трансвааль, Трансвааль, ты весь в огне». А теперь это всего лишь аквапарк, стально-стеклянная-бетонная конструкция, обрушившаяся на голову молодежи, порхавшей там на коньках, понятия не имея ни об англо-бурской войне, ни об апартеиде. Там кровь лилась, там боролись за свободу, Нельсон Мандела сидел 27 лет, а им развлекательный центр. Ну, назвали бы Цицикамма, в Южной Африке есть такой парк. Или Лимпопо, река такая есть. Красивое слово. Может, им что Трансвааль, что трансвестит?

Профанация чужих трагедий, даже на уровне слов. В Киеве одна фирма называется "Грааль".

- Опять тебя втянуло, - говорит жена. - Снова реагируешь на все на свете. Оно тебе надо? Так можно сойти с ума.

Можно. Может, я уже и сошел с ума. А может, я — наоборот-нормальнее нормальных, просто у меня больше сигнальных лампочек в голове.

- Специфика украинского безумия, - сказала жена. - »За всех скажу, за всех переболею". Только на себя не хватило.

Слышу ее узенькие прохладные ладони на своем лбу. У нее, видимо, есть какие-то экстрасенсорные способности. Вот она коснулась-и как рукой сняло.

Но...Но ...

Снова налетают события, не успеваю записывать.

- А обещал, что в своей жизни будешь иметь место для своей жизни, — укоряет жена.

- Жизнь мира-это тоже и моя жизнь, - оправдываюсь я.

11 марта рвануло на железной дороге в Испании. Неслыханный теракт. Люди ехали на работу, рано утром, еще, может, кто-то и дремал. И вдруг взрыв, разнесло вагоны, сбросило с рельсов. Под насыпью кровавое месиво. Двести погибших, более тысячи раненых. По миру поминальные службы. В Испании День скорби.

Испанский премьер сказал, что надо уничтожить терроризм в зародыше.

Буш призвал бороться с глобальным терроризмом.

Так он глобальный или он в зародыше?

Думаю, что и не глобальный, и не в зародыше. В геометрической прогрессии.

- Ты можешь о другом? - спросила жена.

- Могу. В день выборов президента России в Москве сгорел Манеж. В центре Багдада обстреляны две гостиницы.

- А совсем о другом?

- Теперь совсем другого не бывает.

- Нет, бывает, - сказала жена. - В Московском зоопарке родился тигренок с голубыми глазами. В Варшаве в Королевском замке выставка Рембрандта. А в каком-то городке в Италии приняли закон о гуманном отношении к животным. Запрещается бросать живых лобстеров в кипящую воду. И даже собачью будочку надо ставить в экологически чистом месте.

Мне всегда хочется тронуть губами шелковую дужку ее брови.

Вот уже и год с начала войны в Ираке. Затянулся блиц-криг. Американцы протестуют, выходят на демонстрации. Выложили перед Белым домом портрет Буша с фотографий погибших американских солдат. их уже 706.

А сегодня, на Благовещение, когда Бог благословляет все живое на Земле, уже и нам пришла не благая весть. Вчера еще уверяли, что наши миротворцы участия в военных действиях не принимают, а сегодня уже — первый убит в бою. Не в перестрелке, не от несчастного случая, а в тяжком трехчасовом бою!

И наш гарант, забыв, что гарантировал им безопасность, бодро уверяет: «но мы усилим там огневую мощь».

Холера ясная, как говорят поляки, так вы туда посылали миротворцев-мир творить или усиливать огневую мощь?!

А ведь у нас не к кому обращаться. Это же «временщики», временщики. Наделают вреда и уйдут. им же не до ребят в Ираке, так что для них биомасса, мы все для них биомасса, им главное — выборы, сейчас местные выборы как репетиция президентских, проба сил, отработка методов, расставление своих людей.

В одном из тихих западноукраинских городов произошел буквально Бандитский мятеж. Местные власти бросили на оппозицию криминалитет. Депутаты возвращаются травмированные и избитые. В парламенте потасовка. В дискуссиях доминирует аргумент кулака. Кто - то уже даже мрачно пошутил — не вывести ли миротворцев из Ирака и ввести их сюда?

9 апреля, в Страстную пятницу, похоронили того Миротворца, первого убитого в бою. Его похоронили на сельском кладбище, в голубом берете. Люди плачут. Мать ломает руки. "Ребята юные, чернобровые опять бархатцами становятся...»

Малый притих, ходит у меня, дергает за рукав. Они с Борькой посоветовались, как сделать, чтобы пуля не убила. Вот, в компьютерной игре, очень просто - надо повернуться к ней боком.

- Хорошо, — сказал я. - Передам. Очень дельный совет.

В конце апреля погибли еще двое миротворцев, третий тяжело ранен. Батальон был обстрелян почти вплотную. На улицах горит украинская боевая техника.

Филиппины уже вывели свои войска.

Испания выводит.

Польша сокращает свой контингент.

А наши захрясли в тех вавилонских песках, и по крайней мере до президентских выборов никто их оттуда не выведет.

А ты говоришь, оно мне надо. Оно никому не надо.

Но патриоты в своем репертуаре — провели конференцию " украинское общество от раздора к единству». Какое может быть единство на такой Голгофе? И где они видели раздор? Раздор, это когда между братьями. А разве эти люди, запустившие когти в Украину, нам брать? Веками ее распинают, стучат в грудь, проверяют, еще жива, дрогнет ли? Отдерите их от тела нации и отбросьте подальше, тогда и будет единство.

А если это действительно раздор между братьями, то такие братья ничего не стоят.

И не давайте мне обезболивающего. Я должен наконец почувствовать правду.

В ночь на 1 мая еще десять стран стали членами Евро-союза, и среди них Польша. Жена то радуется, то плачет. Переживает за Украину, радуется за поляков. Они там пели и танцевали до утра. На весь мир транслировался концерт с Королевской площади, гремела» Ода к радости " Бетховена.

Президент Польши поднял европейский флаг.

Поляки передали украинцам пограничный столб Евро-союза.

Вот и опустился перед нами еще один занавес. Только та была железная, а эта прозрачная, Шенгенская. Весь наш политический хоррор будет виден, как в кино.

59 — ю годовщину победы над фашизмом отметили грандиозным салютом-в степях Украины взорвался склад боеприпасов. Снаряды свистели над головами, взрывались в садах и огородах. Трава под ногами горела, соломенные Стрихи становились дыбом. Люди бежали, как в войну, но теперь уже разбомблены своими.

Третий день гремит, с большим разлетом.

Эвакуированы четыре села.

А еще же недавно взрывалось в Артемовске.

Взрыв в Дамаске.

Взрыв в Пакистане.

В Багдаде постоянные взрывы и уличные бои.

Словом, скоро, как на Ивана Купала из-за огня, человечеству придется прыгать через взрывы.

Редко какая Птичья долетит до середины Стикса.

- Тебе надо было быть историком, — сказала жена.

Возможно. Но каким-то таким странным историком. Я же не исследую определенные периоды, не интерпретирую фактов, событий. Просто я хочу знать, сквозь что проходит человечество, сквозь что прохожу я.

Кадр сменяется кадром, мигают и клипают клипы, переключаю канал.

В Калифорнии горят леса.

На Южную Африку выпал снег.

В Таиланде умер леопард от птичьего гриппа.

В Колумбии украли епископа.

Сюрреалистический Вавилон современного мира.

Американские ученые уловили сигналы из космоса, где-то между созвездием Рыб и Близнецов. И то ведь не была музыка сфер. Сверхмощный радиотелескоп, стоящий в Пуэрто-Рико, запечатлел что-то очень похожее на сигналы из другой галактики.

Видно, они там разволновались, уже подают знак.

В степях и дальше гремит. Осколки, как шрапнель, бьют по окнам. Горела школа. Горела нефтебаза. Несколько снарядов ударило в кладбище. Прямым попаданием повредило газопровод. Поезда словно споткнулись, замерли на месте. В Мелитополе объявлено чрезвычайное положение. В Запорожье целую ночь принимали пострадавших. Станция переливания крови просит сдавать кровь. А ведь там где-то и Запорожская атомная станция! Хорошо, если не в радиусе разлета. Мало нам Чернобыля.

Между тем в России во второй раз избранный Путин под президентские фанфары прошел анфиладой кремлевских комнат. Дверь перед ним расступалась, как Сезами, ряды почетных гостей почтительно склоняли головы. Приняв присягу на Конституции, он произнес речь о величии России и вышел на Соборную площадь. Народ не безмолствовал, народ онемел от восторга. Внутренне колотил Царь-колокольчик, аж подскакивал, хотел выстрелить Царь-пушка. Гремело торжественное глинковское " Славься!"Царственно прошел президентский кортеж.

Правда, в День Победы в Грозном прогремел кровавый салют — 56 раненых, 6 погибших, среди них и глава республики Ахмад Кадыров. Но на величие России это не повлияло.

У нас баритоны пели: «победа, победа, победа! Не забудем никого и ничего». Военный хор грянул: "Эх, путь-дорожка фронтовая! Не страшна нам бомбежка любая». Растроганные ветераны смахивали слезу. В степях продолжалась бомбежка. Пошел дождь, может, немного притушит.

Премьер осмотрел территорию с воздуха, облетел пострадавшие районы. Видел взрыв в иллюминаторе. И пришел к выводу: «надо наводить порядок в военных силах». Президент высказал в корне иное мнение. »Мы живем в техногенном мире, — сказал он, — и от техногенных катастроф никто не застрахован". А при чем здесь техногенный мир? Оно же взорвалось от разгильдяйства, взорвалось днем, в час дня. Что-то пилили, что-то воровали, кто-то бросил окурок.

Группы разминирования "зачищают" территорию. Населению разрешено вернуться в четыре деревни. Люди горько шутят:»победу отпраздновали, можно возвращаться домой". Но как им жить? Где гарантия, что снова не взорвется? Оно же там поразлеталось, все не вызбираешь.

- Сами виноваты, - сказал Лев, уставившись на пустыню. - Они заслужили, чтобы у них летало над головой.

- Ты что?! — ужаснулся я. - Люди?! Заслужили?!

— А они что-не видели, что у них там под боком валяется десятки лет? Они задумались, откуда оно вывезено и на кого было нацелено? Два миллиона боеприпасов зарастали травой. Ребята таскали на металлолом, коммерческие фирмы чиргикали. им же и в голове не было, пока над головой не свистнуло.

Что тут скажешь? И нам в голове не было. Под Киевом тоже зарастало травой. И под Харьковом. И под Львовом. В Артемовске почему-то взрывались и вагоны. Откуда - то они же приехали. Может, это именно те, что вывозили артиллерийский склад из-под Киева? Мы ведь тоже не спрашивали, куда.

Вот такие из нас граждане.

Словом, время разбрасывать снаряды, время их собирать.

Недовыбухшие боеприпасы находят по огородам, кустам и байракам. Поезда крымского направления пустили в обход. Ко всему еще и куры заболели птичьим гриппом. Делается такое хлипкое, кахикающее-заметили люди, вернувшись в свои обстрелянные дома. Теперь там ходят из эпидемстанции, как марсиане, в зеленых комбинезонах, в масках, хватают кур за лапы, бросают в мешки. Оно бьет крыльми, кудахтает. Пусть уже тот леопард, еще не хватало людям и куриных эпидемий.

В школах, наконец, начались занятия. Детям рекомендуют ходить осторожно, минуя взрывоопасные предметы. Так что им, на пуантах ходить, как по минному полю? Баба козу должна высылать вперед на длинной шкворке?

Верка Сердючка поет: "еще не умерла Украина, если мы гуляем так!»

Гуляем. Но как сказал телеведущий из ящика: «праздничное настроение несколько испорчено». Кое-что! Обстреляли мирное население. Привезли троих убитых из Ирака. Народ протестует, матери выходят с плакатами: "Верните нам наших детей!«,- но президент заявил, что мы там»выполним свой долг до конца".

Какая обязанность? Перед кем? До какого конца?!

21 мая. День рождения Гии Гонгадзе. Это бы ему было 35 лет. Всего лишь 35! А его уже нет четвертый год.

Новая беда. Ректора Ужгородского университета нашли с ножом в сердце. И сразу же было сообщено, что это самоубийство, да и по всему.

Что-то слишком много этих загадочных самоубийств в нашем государстве, несчастных случаев, нераскрытых убийств. Но общество адаптировалось уже ко всем трагедиям. Все ко всему привыкли. Все од всего устали. Дело Гонгадзе уже тоже воспринимают как сериал.

Нарастает подземный гул президентских выборов. Еще где те выборы, а карлики уже подвинули со всех экранов. На бесконечных ток-шоу токуют, как глухари.

Объединяются Доны и подонки. Разъединяются патриоты.

Смотрю я на этих политиков и думаю. А были же когда-то лидеры нации, такие, как Ганди. Народ назвал его Махатмой, по — ихнему это-Великая Душа.

Господи! Где же наша великая Душа?!

Или мы уже теперь больше ценим большой карман?

Однако есть еще в мире и чудаки, которые живут своей отдельной жизнью. Въехал в Киев итальянец, поляк по происхождению, — Януш Ривер. Худой, загорелый, на велосипеде. Стартовал из Рима еще в начале века, положив себе за 10 лет посетить 110 стран. Останавливается, где хочет. Ночует, где придется. Под звездами, то и под звездами. Под скиртой, то и под скиртой. У нас здесь ночевал в старой ветряной мельнице в музее под открытым небом. Может, он одинок. Может, пережил какое-то потрясение. Может, одробил свое и просто хочет свободы. Держит курс на Китай, Индию и Непал. Может поехать в Кению на велосипеде. И не позарез убивать Льва, ему уже на этом не зависит. Ему 68.

Вот, я понимаю, землянин. Хочет увидеть Землю, на которой живет.

"А если умереть, то только в пути», — шутит.

И снова давит на педали.

Нестеменные признаки приближающихся выборов.

Открытки, воззвания, газеты, буклеты. Медийная артподготовка. Бесстыдный пиар. Агитация забивает все рецепторы. Стрелочники нашего бездорожья переводят стрелки, политики с большой дороги переставляют семафоры, бьют фонари и подменивают названия станций — то было хоть «в коммуне остановка», а теперь кто куда.

А этот народ едет, как в товарняке, нуждающийся, задуренный, униженный и забитый, что-то жует, выглядывает из окон, ропщет, но и не подумает сорвать стоп — кран, или хоть пробраться по вагонам, посмотреть-что там за машинист? Может, он глуп, может, пьян, может, намеренно ведет не туда, может, он вообще не умеет водить поезд, может, у него к затылку приставлен пистолет?

Ореховый наш интеллект. Выбираем тех же и тех же, а потом ужасаемся-что это за чудовища у нас у власти? Да это же сон нашего разума их и породил.

Третьего июля президентская кампания стартовала официально.

Кандидаты, как по комаде, рванули на гонки. Украину заклеила агитация. В Сингапуре за такую оклейку в общественных местах могут оштрафовать, посадить или и дать бука из бамбука. А здесь каждая партия оклеивает своими лидерами все, к чему берется клей.

В Японии создали синюю розу.

У нас-блок «Сила народа».

Народу действительно собралось уйма. А что народ у нас певучий, то и кандидата в президенты выдвигали на Певческом поле. Он очень хорошо говорил, благодарил за доверие и, преклонив колено, поцеловал краешек национального флага. Народ сорвался в аплодисментах. Народ видит в нем лидера, вождя, отца нации, тем более, что он уже имеет опинию отца. Как по мне, немного великовата дистанция — от гривны до нации. Но народу виднее. Певческое поле пело. И почему-то было очень много оранжевых флагов. Я раньше таких не видел. Полыхали над полем, как пламя. говорят, это новая символика блока: оранжевый форс-мажор с подковой посередине. Что ж, дай Бог, подкова у нас-счастливая примета.

- У баварцев фестиваль пива, - говорит жена. - В Венеции фестиваль шоколада. А у нас выборы, выборы, выборы!

Выборы становятся грозной реальностью нашей жизни. Не успеваем одбыть одни, как неуклонно надвигаются другие. Фактически, это же и не выборы. Как сказал мой друг из Калифорнии, это перестановка ширм. Власть-оппозиция, оппозиция — власть. Порой с обеих сторон выткнется такая рожа, что хочется бить обе.

Кандидатов до трех десятков, на все электоральные вкусы. Есть бомж, есть слесарь, есть академик. Есть поэт, режиссер и посланник Бога в одном лице. Есть коммунисты, социалисты и провокаторы. Есть славянофилы и украинофобы. Есть красные, зеленые и никакие. Один приехал регистрироваться на бронетранспортере. Второй - на поливочной машине. Грязь, которой они обливают друг друга, не смоешь никаким шлангом.

Но реальных кандидатов двое. Наш нетипичный экс-премьер, что в ауре народной адорации стремительно приобретает черты истинного лидера, и кандидат провластен, в распоряжении которого админресурс, содействие московских политтехнологов и поддержка всех донов и шевалье.

Он уже твердо вошел в роль единственно возможного победителя. Он проносит себя сквозь митинги с осанкой и улыбкой вождя. Отовсюду на нас смотрят билборды с его портретами, в народе их называют «бигмордами». Часто их кто-то обливает краской или пишет что-то непочтительное, из-за чего в кустах несет почетный караул милиция, чигая на злоумышленников, что порождает досадные шутки и анекдоты и стимулирует интерес к его двум судимостям, отмена которых до сих пор еще не доказана.

- Да самый темный правитель Мьянмы не избрал бы себе такого преемника! - возмущается жена. - И если бы хоть одна судимость, а то ведь две!

- Как — то негуманно выпоминать человеку грехи юности, - заметил я.

- А кто бы ему выпоминал, если бы он не перся в президенты? - взорвалась она. - Да ради Бога. Может, он золотой человек. Может, хороший хозяйственник. Но закон есть закон. Читай приложения к Конституции. Дважды судимый президентом быть не может.

- Если бы мне кто сказал, - говорит отец, - когда нам крутили руки под судами, когда ребята гибли по тюрьмам и лагерям, и еще и мечтать не могли о своем независимом государстве, что где-то в шахтерском поселке уже подрастает будущий президент Украины, Срывает шапки с прохожих и матерится, отбывает уже второй срок, где — то тут же, на зоне, рядом с политзаключенными, юный рецидивист с лагерной кликухой Хам, - могли бы мы поверить в такой абсурд, смириться с таким кощунством?!

Мой отец совсем расхворелся, сегодня вызвали скорую.

По Киеву пронесли олимпийский огонь.

В Памплоне бегали наперегонки с быками.

В Ираке начался суд над Саддамом Хусейном.

В Гааге - над Милошевичем.

А у нас тут свои возрастные события. Празднуем 10-летие президентства нашего президента. Хотя что праздновать? С тринадцати лет желанной независимости десять лет забрал этот фактически случайный в нашей истории человек, который даже не знал, какое государство строим, при правлении которого Украина вошла в полосу унижений и лишений, коррупции и позорных скандалов, упадка и перерождения. Однако пресса оценила этот период как эпоху великих свершений.

К такой знаменательной дате выпущена сувенирная медаль с бриллиантами из серии "президенты Украины". У нас умеют почтить великих.

И не были бы то Шевалье-слышал, что они уже даже обзавелись гербами. Интересно, какая там геральдическая символика? Пожалуй же, не свиньи и шакалы, а все благородные символы — орлы, Львы, соколы. Хотя это тот случай, когда больше подходила бы бутылка водки и крылатый русский мат. а кое-кому-то и отрублена голова над скрещенными костями.

Майорские пленки на экспертизе в Голландии на предмет идентификации голосов. А зачем так далеко? Мы же и так их слышим здесь каждый день.

Впечатление такое, что это дело сознательно спускают на тормозах. Меняются следователи, меняются прокуроры. Имитация следствия продолжается. Время от времени ловят некое подставное лицо, потом, оказывается, блеф. А это уже даже задержали генерала, одного из ключевых свидетелей, а может, и непосредственного убийцу. Подержали и вдруг почему-то отпустили. Теперь имитируют поиски по заграницам, но распространяют мнение, что его уже нет в живых. Правда, в прессу попало письмо, будто от него, которое сразу же объявили фальшивкой. В письме генерал уверяет, что Гонгадзе убил не он, а совсем другой генерал, и подает некрофильскую версию подмены и перемещения трупа, к которой якобы были причастны Черкасские милиционеры и тот генерал, что стрелялся специфическим выстрелом в подбородок.

Развлекается дьявол. Переставляет фигурки.

12 июля. До выборов 111 дней. Красивая цифра - как три гвоздочки.

Баритоны поют: "просыпается наша могуть!»

По регионам гарцуют группы поддержки,» золотые голоса «Украины поют вместе с» платиновыми " России.

Провластный кандидат открыл в Киеве "российский клуб".

Кандидат от оппозиции совершил восхождение на Говерлу.

Когда-то в Китае тот, кто должен был стать императором, первым поднимался на священную гору. Не позарез, но позарез священный. У нас со святынями затруднительно, они преимущественно заплеваны. Поэтому лидер оппозиции поднялся на Говерлу. По крайней мере она у нас таки самая высокая.

- Тебе не кажется, что в этом есть какая-то моисейность? - спросила жена.

- Всегда ты иронизируешь, — сказал я. - Просто он любит сходить на Говерлу, с людьми, со своим народом.

- Между прочим, Бог велел народу сидеть под горой, пока Моисей принесет им скрижали. Потому что понатоптуют и насметят, — заметила она.

- Они подбирали мусор во время восхождения, — возразил я. — и за собой, и за туристами.

- У Моисея были выпрямленные плечи, - сказала она. - Потому что если каждый раз нагибаться и подбирать мусор, то и за сорок лет по сорок народ из пустыни не выведешь.

- Ты очень категорична, — сказал Я. — каждый народ

349

должен иметь свою гору Синай, где Господь говорит с Моисеем.

- А не пора ли перестать чувствовать себя Моисеями, а просто работать? - сказала она. - А если кто-то все-таки чувствует себя Моисеем, то пусть это будет тайной между ним и Богом.

Спорить с ней бесполезно. Она фугас. Разминировать ее можно лишь поцелуем.

Президентская кампания выходит на финишную прямую.

Штабы кандидатов лихорадочно вырабатывают стратегию, десанты агитаторов высаживаются в регионах. Бушуют митинги и народные вече. Гуготят масштабные развлекательные акции. Горят офисы, взрываются машины. Ковыляют подбитые доверенные лица.

Политические клоуны жонглируют словом "народ".

Первые жертвы среди народа.

Кому-то подожгли дом. Кому-то подперли дверь гробом.

Многодетный отец, собиравший подписи за кандидата от оппозиции, облил себя из канистры бензином и самосожгся, доведенный до отчаяния, кто там будет разбираться — кем.

На Троещинском рынке взрываются мусорные урны, - гибнет женщина, стонут раненые граждане. Или это теракт, или криминальные разборки — еще неизвестно. Однако уже задекларировано, что это дело рук оппозиции, несколько уже и схвачены, и обвинено, что это совершили именно они с целью дестабилизации общества, отрабатывая технологию антиправительственных действий.

Какие-то бандитские преамбулы к президентским выборам.

У власти медвежья болезнь, ей мерещится «Каштановая революция». Почему-то именно Каштановая, хоть наши знаменитые каштаны усыхают и жовкнут, — корни в асфальте затерпли или радиация повлияла? Однако после грузинской революции роз у власти Ботанический синдром.

Но политологи говорят, что это безосновательная тревога. Народ у нас очень инертный, общество не гражданское, так что протесты будут равны нулю.

Опять ноль. Неужели это единственное колесо, на котором едет наша история?

Снилось, что я Тарас Бульба. Хотел повести казаков в бой, а ни у кого не оказалось сабли. Все шуршат в Сене.

Трудный год. Високосный. Год, отмеченный печалью невосполнимых потерь. Только за эти несколько месяцев с начала мая умерло шесть человек, и каких! Джеймс Мэйс, американец, которого звали наши мертвые. Николай Винграновский, удивительный поэт, без которого в украинской поэзии образовалась черная дыра. Яцек Куронь, этический Камертон Польши, к которому прислушивались все. Кость Степанков, актер магической красоты и таланта. Чеслав Милош, польский поэт, нобелиант, диагностик "порабощенного разума". Франсуаза Саган, очаровательная травести французской прозы, которая в свое время в свои восемнадцать лет написала книгу таких сексуальных исследований, куда теперешний кошкалди.

Словом, «Witaj, smutku». Отходят последние знаковые фигуры XX века.

Они покидают нас с такой неотвратимостью, — то девять дней по Винграновскому, то сорок по Мейсу, то уже сорок по Винграновскому, и снова печальная весть. А я хожу на все те похороны, за себя и за отца, он их знал и любил. Прощаюсь с ними, бросаю горсти земли в их свежие могилы. Потом делаю большой обход более древних могил. А их уже там много. И Стус. И Светличный. И Миколайчук. И Черновол. А еще дальше во времени Алла Горская и Симоненко. И дальше, и дальше в вечности-все, о ком поет один из наших молодых певцов: «это смотрят с темных небес погибшие поэты и герои».

И я вдруг понимаю, что это же не могилы. Это окопы. Это те мертвые, что держат линию обороны.

А живые митингуют. Борются за кресла. Проводят конгрессы, брифинги, пресс-конференции. Призывают друг друга сесть за стол переговоров.

Для меня это все равно, что шуршать в Сене.

В почтовый ящик ежедневно вбрасывают какую-то макулатуру. То агитационные рептилии, то рекламу, то брошюрки несосветленного содержания. Сегодня кто-то вбросил «Конституцию статистической Вселенной, аргумент 9-й». В этом аргументе 9-м сказано, что Солнце — мощный источник пропорциональной атомной радиации, и если на него посмотреть сквозь призму инфракрасных лучей, то наша Земля похожа на апельсин. Далее берете апельсин и обштрикиваете его 22-мя длинными пластиковыми канцелярскими кнопками. "Затем надо представить, что каждая такая кнопка-это ракетное Сопло, а Бренд Вселенной — Солнце в миниатюре». И если на каждое Сопло подать атмосферное давление в 1 кг, то понятно, что такой атомный статистический двигатель не способен перемещаться в пространстве.

»Таким образом Солнце остановилось над Киевом, а не над Гаваоном".

Душно. Плохо. Кажется, я тоже " подцепил тут одну болезнь. Ею можно гордиться. Она умственная», как сказал поэт.

Жена говорит, что мне надо отдохнуть. Борьчина мать приглашает на свою дачу. Но мне подчеркнутая русская речь этой Глумур тоже надоела. И даже ее безупречная стильность в серо-сиреневой гамме цветов. Это таки очень стоит между людьми — чья-то нелюбовь к чьему-то языку. А Глумур явно не любит украинский, только что умеет учтиво это скрыть. Для нас она делает исключение, мы ей симпатичны, но по большому счету это психопатология. Жить в Украине и не любить Украину. Сделать из языка политику, по языковому признаку дискриминировать нацию-да расскажи это кому нормальному, не поймет. В конце концов, я хочу, чтобы у моего сына не было этих проблем, а у него они есть, и в школе с детьми, и с Борькой. Борька наглый, и наш малый поддается, невольно переходит с ним на русский, иначе это убоище с глубоко скрытым потенциалом обсмеет его и задражнит.

«Границы русского мира проходят по границам употребления русского языка», — сказала перша леді Росії.

Итак, граница Русского мира проходит через кухню нашего президента, по коридорам власти, и по нашему коридору тоже.

А где же наш украинский мир? Где в Украине наш украинский мир?!

Разве что во время футбольных матчей. Одна какая-то победа на футбольном поле — и вчерашние ненавистники всего украинского уже скандируют на весь стадион: «Ук-ра-й-на! Ук-ра-й-на!"Вымахивают флагами, подскакивают, и в пароксизме национальной гордости идентифицируют себя именно с этим государством.

Победы поднимают на духе,поражения зникчем. А у нас уже столько тех поражений, — даже победы оборачиваются на поражения, такие как наша желанная независимость, которую мы изнасиловали и теперь чувствуем себя в своем государстве, как меньшинство в резервации.

Правда, в последнее время судьба нам немножечко улыбнулась, уголками уст. Наша Руслана победила на Евровидении в Стамбуле, и теперь поет везде, удивляя мир энергетикой своих «Диких танцев». И уже анонсирует следующий клип - »Танцы среди волков". Очень дельная метафора учитывая наш исторический и личный опыт.

Олимпиада в Афинах тоже вдохновляет. Девять раз поднимался наш флаг и звучал наш оптимистичный гимн, известяя миру, что Украина еще не умерла.

Открытие Олимпиады было грандиозное. Греческая певица выходила, как из пены морской, в волнах сине-серебристого платья, и пела античным голосом. Прошли спортсмены всех континентов, всех рас и народов, каждый под своим знаменем, в ритмах своего темперамента.

Шли Кирибати, амбары и Мальдивы. Шли Федеративные Штаты Микронезия. Шел Барбадос, Гамбия и Габон. Эритрея, Вануату и Сенегал. Замбия, Тонго и Гвинея-Бисау. Я люблю эти далекие, мало нам известные государства. Люблю эти маленькие народы, их экзотическую одежду, их стройные, прогаленные солнцем фигуры. Чувствую в этих людях какую-то первозданную красоту. Может, мы все родом из Африки, только потом выцвели.

Наша делегация была многочисленна, в одежде сдержанно униформной и, как всегда, с балластом чиновников, неагрузимых для Олимпийских игр.

К сожалению, я не успел разглядеть, были ли Канары? То пересвистывающееся племя, оно же, пожалуй, все спортивное. Убежать от цивилизации — это нешуточный спринт.

Наш премьер, не собиравшийся в президенты, тоже приехал на Олимпиаду. Помолился на горе Афон, поддержал олимпийцев своим присутствием, и со всей своей свитой, как и положено премьеру большой и зажиточной страны, остановился в самой дорогой гостинице на пароходе «Роттердам». Пароход мягко покачивался на воде, светился вечерними огнями своих респектабельных ресторанов и кают. А я почему-то подумал о том многодетном отце, который, чтобы самосожжаться, одолжил десять гривен на канистру с бензином.

Ну, что-разменялись в истории? За что же отдал свою жизнь и тот мой дед, что погиб на фронте, и тот, что погиб на Колыме?

В Сумах взбунтовались студенты. У нас была революция на граните, у них революция на траве. Месяц жили в палатках, а вот уже третий день пешком идут на Киев. Милиция их перенимает, бьет дубинками. Суд запрещает им идти. Нескольких арестовали. А они уходят. Протестуют против объединения трех вузов.

Я думаю, что это протест вообще.

Киевские студенты выходят им навстречу. Житомирские объявили акцию мобильного неповиновения. Львовские с ними солидарны. Да и не только студенты.

Что-то нуртует в этом обществе, ищет выхода и ударяет в глухую стену.

7 августа на Хмельницкой атомной станции открыли и освятили компенсирующую мощность, 2-й блок. А уже через неделю-три аварийные остановки. Однако уверяют, что ситуация штатная, остановки плановые, опасности нет.

А еще откроют и на Ровенской, где уже и так пост-чернобыльские села живут под страхом генетических повреждений. Недавно на той станции обнаружили специалистов с липовыми документами, возбуждено десять уголовных дел. Но наших сограждан это не волнует. им удолкмачили и они верят, что компенсирующие мощности компенсируют недостаток электроэнергии, что без них нам никак нельзя, потому что иначе погрузимся в темноту.

Потом забудут и сам этот срок-компенсирующие мощности и, как кровь в наших жилах, этот ток в наших проводах будет продаваться за границу. И никто нам не компенсирует отмерших зон Украины и уже несбыточного страдания потери малых родин.

И что оно такое? Компенсирующие мощности ничего не компенсируют. Гарантирующие гаранты ничего не гарантируют.

В степях уже было утихло. Когда же вдруг один снаряд как взбесился-влетел прямо в деревню. Военные уверяют, что не знают, как это произошло. Я им верю. Потому что, если бы они знали, этого бы не произошло.

И погиб еще один наш Миротворец. Пошел набрать воды из библейской реки, а оно и пальнуло. На берегу был установлен радиоуправляемый фугас.

Вообще наша действительность-это колоссальный детектив с элементами фантасмагории. Можно обстрелять села своими же снарядами. Можно послать ребят на чужую сомнительную войну. Можно не платить зарплату рабочим людям. В законодательном органе может заседать криминальный авторитет. В исполнительной власти угнездиться коррупция. В православном монастыре поселиться тамплиеры. Так до сих пор и неизвестно общественности, что это за мигрирующие тамплиеры и какое они имеют отношение к давно несуществующему французскому ордену. Недавно они опять вдруг выгулькнули, в Каменец-Подольском. Присматривались к старой крепости, хотели взять в аренду, и снова исчезли.

Впрочем, общественность не очень и спрашивала. У общественности в одно ухо влетает, во второе вылетает. Похоже, на это аудиотурбулентное свойство нашего слуха власть и рассчитывает, когда сегодня говорит одно, завтра другое, а позавтра уже и вовсе противоположное.

Празднуем. На этот раз — день рождения президента. Дата не круглая и даже не квадратная, но элита художественная, и всякая, рванула в его крымскую резиденцию «Мухолатка» засвидетельствовать свое почитание. Видно, думают, что уйдет на третий срок. Потому что уже Конституционный Суд путем казуистических манипуляций изобрел для него такую возможность — считать третий срок за второй, потому что первый прошел не по этой Конституции, из-за того допустимы любые реституции. Тем более для нации, привыкшей к профанации. Особенно, если попросит народ.

Но народ почему-то не просит. Это же не фильм об Иване Грозном.

В Киевском зоопарке печальное событие. Умерла слониха. Слон Бой остался вдовцом.

Я его помню с детства, меня мать всегда водила в зоопарк. Тогда еще у него были два бивни, потом один украли.

Как можно украсть бивень у слона?! У нас могут. У нас все могут. У нас даже независимость украли. Мы думали, что она есть, а ее уже не было.

Атмосфера заметно меняется. На стенах появляются метровые надписи: "ВСБО БУДЕТ ДОНЕЦК!"В лексику прочно входят блатные слоганы. Узники Полтавской буцегарни, почувствовав свою электоральную значимость, изъявляют желание поехать миротворцами в Ирак.

Между тем кандидат от оппозиции в рамках летнего отдыха завоевывает сердца электората на юге. Но его маршруты отслеживаются, то на Ай-Петре за ним уцепится хвост, то назирцы ездят какие-то машины. Правда, крымская милиция уверяет, что это никакая не слежка, просто лидера оппозиции охраняют от психов.

Психов там действительно много, хоть, может, и не больше, чем везде. Они его встречают почасово оплаченными протестами, а кое-кто, видимо, и искренне,криком и руганью, и лозунгами заборного типа. На Херсонской дороге его машину трижды пытался спихнуть в кювет КАМАЗ с прицепом, что наводило на печальные аналогии.

А он ездит, он молод, он неутомим. По дороге останавливается, разговаривает с людьми, покупает арбузы на южных базарах, загорает под крымским солнцем. И так библейски разламывает каравай, так картинно раздает его в протянутые руки, что это уже смахивает на рекламный ролик, его часто крутят по телевидению.

- Ну, это они перебрали, - говорит жена. - Для Мессии он слишком спортивный.

А мне он нравится. Таки же харизматик, а не маразматик. Приятно.

Тринадцатую годовщину нашей Независимости отметили достойно. Играло сорок пять военных оркестров. Развевались флаги и плакаты. Высоких гостей из мира, правда, не было, зато поздравил султан Брунея. Международный авторитет как растет, то уже растет. Трибуна стояла под Триумфалосом, на фоне стеклянных пирамид и Октябрьского дворца, в подвалах которого когда-то были застенки НКВД, а потом над ними двигтела сцена от всевозможных культурных Импрез. Поэтому и теперь там через весь экран за трибуной тянулось длинное белое полотнище с анонсом гастролей театра Виктюка - «мастер Г МАРГАРИТА». Я не сразу даже заметил, а жена аж вскрикнула: - Смотри! - Я смотрел и думал, что все же это не случайно. Когда хоронили Брежнева и выступал на Мавзолее Андропов, наискосок через весь экран пролетела ворона. А теперь вон стоят на трибуне наши достойники на фоне анонса «мастера и Маргариты» — как Воланд, Азазелло, Коровьев и Бегемот.

Гремела музыка, цвели фонтаны и цветы, и вдруг мне показалось, что сейчас из того подвала, как из адского бул-гаковского камина, начнут выходить бесконечным строем скелеты, на ходу облачаясь в тела и одежду некогда замученных там людей. Жена достала с полки Булгакова и, пока гупал сапогами парад и неслышно двигались тени из подвала, читала вслух отрывки из «Великого бала Сатаны»:

«В это время внизу из камина появился безголовый, с оторванной рукой скелет, ударился оземь и превратился в мужчину во фраке». «Воланд остановился возле своего возвышения, и сейчас же Азазелло оказался перед ним с блюдом в руках, и на этом блюде Маргарита увидела отрубленную голову человека с выбитыми передними зубами».

— Ґия, — негромко обратился Воланд к голове. — «И тогда веки убитого приподнялись, и на мертвом лице Маргарита, содрогнувшись, увидела живые, полные мысли и страдания глаза».

Азазелло передал блюдо с головой Коровьеву. Парад продолжался.

Вечерело. Праздник плавно перешел в дискотеку. «На эстраде за тюльпанами, где играл оркестр короля вальсов, теперь бесновался обезьяний джаз», — читала дружина.

«На высоте, на холмах, между двумя рощами, виднелись три темных силуэта. Воланд, Коровьев и Бегемот сидели на черных конях в седлах. Плащ Воланда надуло над головами всей кавалькады…»

Азазелло, очевидно, ушел в народ.

На торжественном заседании выступил президент, продемонстрировав блеск и нищету политической мысли. В частности он обосновал закономерность прихода к власти в новом государстве старых компартийных кадров. Диссиденты, мол, и патриоты, просидев всю жизнь в лагерях и тюрьмах, опыта руководства государством не имели, поэтому «номенклатура была единственной преемницей власти». Он стоял за трибуной, как за штурвалом, — топора не надо, когда такие люди у власти, они давно уже сбили Украину с курса. Наконец он отметил успехи Украины под своим руководством и изрядно ошарашил новостью, что она уже стала «экономическим чудом Европы». Ему бурно аплодировали стоя. Почти как генсекам в советское время.

Прессу облегли "темники". В самом слове есть что-то темное, будто это не от тем, а от темноты, темноты.

Но вдруг на телевидении появился канал честных новостей. И действительно похоже, что честных, потому что его уже отключают по регионам. Где-то даже порубили кабель, где-то подожгли щитовую. В Киеве он еще держится. Журналисты молодые, смелые, я уже смотрю только этот альтернативный канал. А еще мне там нравится типичная афро-Украиночка Габриэла Масанга. Она с таким темпераментом рассказывает о погоде, таким органическим украинским языком рекламирует некую "Плацент-формулу", бижутерию, целебные цветы альпийских лук. И в заключение с легким оттенком ностальгии добавляет:»А на африканском континенте тепло".

Может, где-то там Януш Ривер едет в саваннах. Может, отдыхает под баобабом. Едва ли уже взял курс на Кению и где-то грузится на паром со своим велосипедом.

Кончилось лето. Габриэла Масанга обещает солнечную погоду с небольшой облачностью. По миру бушуют тайфуны и ураганы, теперь уже мужского рода — «Гастон», «Чарли», «Фрэнсис» и даже «Иван Грозный».

На юг Италии налетел сероко, нанес песка из Сахары, люди укрывают виноградники.

В Азии муссонные дожди.

В Японии ураганом смыло в океан двух девушек.

"Чарли" прошел над Кубой.

"Гастон" свирепствует на побережье штата Каролина.

На Флориду налетел "Фрэнсис « - видно, ищет свою фуриозную»Жаннет".

На Карибах гонится «Иван Грозный". Выворачивает с корнями деревья, яхтами въезжает в дома, выбрасывает крабов и камбалу со дна морского на верхушки пальм.

Как там тот остров Косумель с почтой и аэродромом, не смыло ли в океан наш виртуальный самолет?

Друг звонил из Калифорнии, несколько раз прерывалась связь. Видимо, где-то на Флориде зашатало антенну.

В Тибете монахи возвращаются из летнего уединения. У нас депутаты с курортов. За лето зал заседаний претерпел значительные реконструкции. Кресла расширили на восемь сантиметров, удобнее будет дремать. Люстру под куполом закрепили, чтобы не упала депутатам на голову, потому что это нанесло бы невозмещаемый ущерб национальному интеллекту.

Но почему-то на открытии сессии не было лидера оппозиции. Говорят, приболел, простудился. Оно и неудивительно, такой перепад температуры после его южных туров. Солнце уже, видимо, остановилось над Гаваоном. Осень. Идет дождь.

Зато Леди Ю появилась, как Ундина, тоненькая и загорелая, с волнистыми золотистыми волосами.

- И чего такие красивые женщины идут в политику? - не удержался я.

- Если бы мужчины были как мужчины, то и не пошли бы, — отрезала жена.

Сколько я себе говорил: молчи. Все-таки характер у нее невыносимый.

Утром 1 сентября, когда наш малый уже пошел в школу, вдруг передали про Беслан. Трое суток кошмара мы жили в надежде, что тех заложников в бесланской школе спасут. Сперва сообщали, что их там не более трехсот, на самом же деле было более тысячи, и то же прежде всего дети, пришедшие в школу, — праздничные, с букетами, а попавшие в черную ловушку террора. их вызволяли штурмом вслепую, пробоем в стену, когда все падало, все взрывалось, словно и не было недавнего опыта «Норд-Оста». Сами террористы не осилили бы перебить столько людей. Они были в масках, требовали прекратить войну в Чечне. Заложники задыхались в страшной давке в спортзале. Террористы выбили окна из-за нехватки воздуха. Никто с ними от власти на переговоры не вышел. Несколько шахидок то ли взорвались, то ли взорвали себя. Ситуация вышла из-под контроля. И тогда террористы сняли маски, это означало, что они готовы идти до конца. Бесполезная вещь установить, кто по кому первый открыл огонь. Школа горит, горят соседние дома. Из обгоревшей школы выносят живых и мертвых. Пишут, что за эти три дня Беслан потерял своих жителей больше, чем за Вторую мировую войну. Порой с одного двора по шестеро детей, из одной семьи по двое. Раненых спешно развозили по больницам, тяжелейших самолетами отправляли в Москву. Теперь их разыскивают обезумевшие от горя родители. Ошеломленные дети не могут вспомнить свое имя, не помнят, кто они и откуда. В Беслане растут могилы, и христианские, и мусульманские. В России объявлен двухдневный траур. По всему миру минута молчания. В Италии зажгли два миллиона свечей.

В одной из британских газет написано: «Беслан изменит мир». Нет, не изменит. Этот мир уже ничего не изменит. Он уже привык и адаптировался.

Ко всему. В Чернобыль. В Хиросиму. Ко всем горячим точкам. До теракта в Нью-Йорке. К» Норд-Осту " в Москве. До чеченской войны. До войны в Ираке. Привыкнет и к Беслану.

Время идет и сдувает пепел.

Безмерная человеческая способность к адаптации.

Еще лишь третья годовщина трагедии в Нью — Йорке, еще чернеют воронки тех манхэттенских башен, а уже где-то в коробочку с шоколадом вложен сувенирчик-миниатюрную копию башни, в которую врезается крошечный самолетик.

Уже какая-то эстрадная вертигузка хотела сделать шоу в костюме шахидки.

Уже, списав все на историю, в России рассуждают, не проложить ли туристические маршруты по местам сталинских концлагерей. Экскурсоводов хватит, там есть палачи на пенсии, а кто хочет острых эмоций, сможет взять напрокат арестантскую робу и переночевать в бараке.

Уже и у нас в Чернобыльской зоне расцветает экстремальный туризм.

Странно, что нет еще комиксов о Чернобыле. Компьютерная игра уже есть, малый с Борькой часами играют, ловят террористов, засевших в ядерном реакторе. А что же тут такого? Адреналин.

«Прошло несколько лет, и граждане стали забывать и Воланда, и Коровьева, и прочих», — процитувала дружина. Она всегда цитирует то Гоголя, то Булгакова, то мою тещу.

О войне в Ираке уже тоже забывают. Там уже и не шок, и не трепет — операция в Эль-Фаллудже называется «гнев призрака». Буйная фантазия у военных, названия прямо из кинобоевиков. Неясно только, кто кому там призрак, и почему такой кровавый у того призрака гнев. Население в панике покидает город. На улицах валяются мертвые. Красный Крест считает ситуацию в Эль-Фаллудже гуманитарной катастрофой.

По-моему, гуманитарная катастрофа теперь Всемирная. Мертвые тела валяются не повсеместно, но везде полно

мертвых душ. И некий глобальный Чичиков торгуется с глобальным Собакевичем за «золотой миллиард».

В Ираке казнили итальянского журналиста. Третий день коалиция бомбит Эль-Фаллуджу. В Багдаде взорвался офис "Красный Полумесяц". В Париже рвануло перед посольством Индонезии.

Так и Смотри, не летают ли где куски твоих соотечественников.

- Слушай, - сказала жена. - Поехали в лес.

И мы уехали. Не в этот близкий, пригородный, затоптанный, а в тот наш далекий, настоящий. Мы давно уже не были в этом лесу. Он зарос и задичал. Малые березки повырастали стройные и высокие, и шумели аж в небе. Сказочный лес, чистый, теперь здесь люди не ходят. Грибов хоть косой косы. Есть просто гигантские, и боровички, и польские, и красноголовцы. Дидухи стояли, как зонтики. Опята выглядывали из-за пней. Белочка запасалась на зиму.

Вечерело. Мы сидели на поваленной сосне, друг напротив друга, а сверху сорвался уже пожелтевший листик и, тихонько кружась, падал. И это единственное, что было между нами, — этот березовый листик. Мы проследили его глазами, пока он летел, ели какие-то диванчики. Слушали тишину, а по мхам неслышно ходили гномики и прятали мед поэзии в лесах.

У друга моего в Калифорнии олени в этом году не объели розы. Он поставил заборчик, а они такие — увидят преграду, не догадаются обойти. Зато белка объела персики. То есть натягивала их, чтобы подсохли, потом съест косточку. Разлузает и съест.

Он уже окончательно решил остаться в Калифорнии. Потому что какие здесь перспективы? Тащить лямку, как вот я, зарабатывать на прожиточный минимум? Превратиться в единицу электората? Перегорать в пепле тех самых проблем? Бороться за Украину, которая за себя уже не борется? Отдать сына в школу, где его будут дразнить хохлом?

А там они уже привыкли. Там им хорошо. Там у них есть все. Уговаривает мать на переезд. Она уже вроде и согласна, только просит немного отложить. Потому что постоянно что-то где-то взрывается, пассажиры в аэропортах проходят через детекторы. На некоторых рейсах, говорят, самолеты уже будут летать в сопровождении истребителей, которые в случае подозрения на теракт могут превентивно открывать огонь.

Видимо, мир соскучился по Третьей мировой войне. Фактически она уже началась.

То там, то там глобус Воланда наливается огнем и кровью.

- Помнишь, — говорит жена, - как Воланд сказал Маргарите: если вы присмотритесь поближе, то увидите и детали.

У нас, ясно, не глобус Воланда, а всего лишь маленький голубой глобус, который я когда-то подарил малому, но я наклоняюсь над ним, нахожу крапинку и вижу, как она растет, вибрирует, превращается в рельефную карту, и по ней ползет манюсинский танк. Он увеличивается, увеличивается, подвигаясь к мечети. И уже видно лицо танкиста, с воспаленными глазами, в шлеме, и может, это тот, что убил нашего журналиста в Багдаде. Залп по мечети-и все окутывается дымом. Вот домик, как спичечная коробочка, взрыв — и оседают стены на мертвую женщину с ребенком. А это, я не понимаю, что это. Какой-то белый дым в Фаллудже, и на асфальте не трупы, а словно отпечатки тел. Я наклоняюсь ближе, вплотную, присматриваюсь...

- Белый фосфор, - говорит жена. - Он выжигает тело из одежды. Это одежда уже без тел.

"Работа Абадонны безупречна".

И мы, отдавшие свой третий в мире ядерный потенциал, завещавшиеся на государство внеблоковое и нейтральное, — вот уже и нас касаются угрозы Аль-Каиды. Вот уже и наши военные отрабатывают на пленэре способы борьбы на случай захвата школы, больницы, атомной станции. Россия хочет создать систему уровней террористической опасности. В Беларуси собираются обучать спасателей со школьной парты. У нас, я предлагаю, с пеленок.

Так началась осень. В Киеве много оранжа. Листья, листовки, трепетание оранжевых лент на ветвях в сквере. Даже на ручке двери в подъезде кто-то повязал оранжевый бантик.

Сперва я даже не понял. Думал, это дети забавляются. Я себе ездил на работу, приезжал утомленный. Жена первая надела оранжевый шарфик. ей очень подходит этот цвет, я похвалил. И нарвался: - ты до сих пор не заметил! Это цвет свободы. Это наша символика! - Тогда я тоже надел оранжевый галстук. И нарвался уже на работе. Мой коллега, злобно щуря глаза, сказал — - Похоже, Вы тоже под этими знаменами?

Я возмутился — - а что это вас обходит? Какую хочу, такую и одеваю. - В нашем здоровом коллективе войнуло холодком. Дальше наметилась трещина. Далее раскол, конфронтация. Кое-кто с кое-кем перестал здороваться.

И все из-за выборов, как бы их не было. Могу загреметь и с этого «Кварка», начальник мной недоволен. Он уже мужчина предпенсионного возраста, а провластный кандидат обещает повышение пенсий. Нашей бухгалтерше он просто нравится как мужчина. А несколько моих коллег, наслушавшись чепух, боятся национализма, мой украинский язык их теперь уже раздражает. А еще кто-то угрелся при этой власти и не хочет, чтобы что-то менялось. Кто боится Америки, Кто России, кто друг друга.

Так распоролся все эти годы декларируемый мир и согласие в обществе.

Четвертая годовщина гибели Гонгадзе. Уже четвертая! Европарламент призывает украинские власти найти убийц. Если до сих пор не нашла, то и искала? Доказательная база уничтожена. Оперативная документация исчезла. Ключевого свидетеля выпустили. Новый генпрокурор — за это время уже третий-сказал, что дело надо начинать с нуля. Ничего они не начнут. Ноль очень гадкий.

Только коллеги и друзья Гонгадзе, как и каждый год, поехали на то место, где когда-то было найдено «таращанское тело», помолились у каменного креста. Вечером объединились в живую цепь и провели акцию «Хватит лжи». Власть ждала провокаций, выставила границу — власть всегда ждет провокаций, а как нет, то сама их создаст. Люди шли со свечами, Гия улыбался с портрета своей незабываемой улыбкой. Потом все разошлись, и дождь потушил свечи на асфальте.

Власть закручивает гайки.

Она скрутила бы и головы, но сквозь прозрачную Шенгенскую завесу все видно, должно с этим считаться. Но все-таки не выдержала. Вчера схватили советника международной правозащитной организации Freedom House. Ночь продержали в каталажке, без объяснений посадили в самолет и вытурили из Украины. Непривычный к такому сервису иностранец жалуется, что сроду с ним еще такого не было, это его первая в жизни ночь за решеткой! Вот чтобы знал, что такое Фридом на постсоветских просторах.

Но что-то долго не видно лидера оппозиции. Все развивают безумную деятельность, а его нет.

И рантом, как гром с ясного неба, известие, что его отравили! Никакой не грипп, не простуда, это было покушение на его жизнь. Он в венской клинике, его едва удалось спасти. Клинику охраняет полиция. Врачи, непривыкшие к политическим пресингам, нервничают. Ни подтверждают, ни опровергают факт отравления. Анализы переданы в спецлаборатории, результатов надо ждать. Оппозиция ошеломлена. Все наперебой выдвигают предположения. Кто сказал, что это был рицин, типа зарина, как когда-то в токийском метро. Кто-что яд из группы эндотоксинов. Еще кто-то-что сепсис полиорганный. И даже уже совсем сенсационное заявление-что против лидера оппозиции было применено бактериологическое оружие!

Я молчу. Не знаю. Я только знаю, что с ним случилось что-то страшное.

Его политические противники скептически все отрицают. У них свои версии: панкреатит, пищевое отравление, сепсис, позвоночник, латентная герпевтическая инфекция.

В этом обществе много чего скрытого.

Но чтобы так сразу человек подорвался на болезнях — такого не бывает.

Когда он вернулся из вены, на него было тяжело смотреть. Еще же недавно такой молодой и красивый, теперь он еле говорит, у него искаженное лицо, повело щеку, кожа сделалась грубая, бугристая — словно дьявол поставил на лицо печать.

В обществе шок.

- Перекошенное лицо нашей демократии, - сказала моя жена.

Вот такая и есть Украина в глазах мира.

Интересно, что Бог выбрал именно его для метафоры.

Но он демонстрирует чудеса выносливости. В перерывах между лечением ездит, летает, выступает. Жуткая маска его лица вызывает полярные эмоции, у кого-то ужас и сочувствие, а у кого и злорадство. Камеры безжалостно караулят на него, дают крупным планом лицо, выхватывают отдельные детали. Галалакаюгь что кто хочет. Даже что это пиар оппозиции.

Добрый мне пиар так искалечить собственного лидера.

У нас уже телеведущие прощаются: «к новым отравлениям в эфире!»

Предвыборные страсти нарастают. Противоборствующие стороны сцепились в политическом клинче. Газеты - как Пифии в ядовитых испарениях политики. Парламент мордуется в прямом эфире. Президент сказал, что нам нужна политреформа, и почему-то перекрестился.

Леди Ю уже вызывают и в российскую военную прокуратуру. Поскольку же она не появляется, здешние силовые структуры угрожают доставить ее туда силой. Ее уже даже объявили в международный розыск через Интерпол.

Однако ее голыми руками не возьмешь. К большому утешению моей жены, она заявила, что готова защищаться с оружием в руках, поскольку охотничьим оружием владеет. И пока из нее здесь делают какую-то неуловимую Миледи, за которой должна гоняться международная криминальная полиция, она открыто ездит с предвыборными турами, пламенно выступает с трибун, и очень импонирует народу своей пассионарностью и золотой косой венчиком на голове.

Провластный кандидат тоже ездит, но его постигла неудача. В одном из университетских городов 17-летний студент швырнул в него яйцо, но, в отличие от Клинтона и Шварценеггера, он потерял сознание и его забрала скорая в коллаптоидном состоянии. Кое-кто из его сторонников уверяет, что это было не яйцо, а камень или какой другой тупой и тяжелый предмет, к примеру, штатив или шарико-подшипник, — иначе как объяснить такую неадекватную реакцию? В подобных случаях Леди Ю мизинчиком встряхивает скорлупу да и выступает дальше. А тут могучего телосложения мужчина падает, скошенный куриным яйцом. Милиция несколько дней искала под кустами каких-то вещественных доказательств, но ничего, кроме яичной скорлупы, так и не нашла, что повлекло новую серию анекдотов о тяжелом и тупом предмете.

Телеведущие уже прощаются: "к новым яйцам в эфире!»

Министр обороны ушел в отставку. Сразу же назначили нового. То есть нового-старого, того же самого, при котором ракета попала в Броваре. У нас новых не бывает. Тасуется одна и та же колода карт, мелькают те же самые короли и валеты. И несколько политически значимых дам.

Страну трясет. Политики не слезают с экранов. Распоясались пасквилянты. Уж такого наградили о нашем кандидате! Рисуют его чуть ли не монстром, с рогатой подковой на голове.

Провластного кандидата тоже достаточно шельмуют, а чересчур обыгрывают то его недавнее приключение с яйцом. Рисуют шаржи, карикатуры. То в арестантской робе, то за решеткой. По-моему, это плохой стиль. Человек отсидел, человек искупил. Зачем издеваться? Другое дело, что человек с прошлым не должен идти в президенты.

В президенты должен идти человек с будущим.

В пригороде Луганска разнесло газом дом. В Донецке взорвалась квартира. В Николаевской области перевернулась яхта. На улицы Киева вышла еще какая — то политическая сила под лозунгом: «Демократия-курва, бюрократия!»

Словом, сентябрь был хорош, а октябрь еще лучше.

В Краматорске занялся морг (значит, у нас гибнут уже и покойники).

В Крыму на северном склоне Ай-Петри замерзло трое донецких студентов.

В Ираке снова обстреляли наш блок-пост.

В Японии пронесся тайфун, на этот раз с земноводным названием — «Токаго», что в переводе — «ящерица», после чего произошло еще и такое землетрясение, что в Токио шатались небоскребы и скоростной поезд скатился с рельсов.

Нас тоже немного тряхнуло, но мы и не заметили.

У нас выборы.

А ведь везде какие-то выборы, и ничего, все живы. Только у нас такое безумие. Все всех ненавидят, все со всеми ссорятся. В телефонах что-то щелкает, на телеканалах гудит. Разбиваются души, рвутся родственные связи.

"Звезды советуют выспаться". Пожалуй, я так и сделаю.

Но и в сон не убежишь. Снился национальный балет-выборы.

Понимаю, почему в Бразилии на одной из станций метро подвесили боксерскую грушу — чтобы каждый мог разрядить свой стресс. Потому что у нас теперь люди, как наэлектризованные, бьют током друг в друга. А так бы влупили в боксерскую грушу и полегчало.

Друг зовет на барбекю. Хоть мысленно. Сегодня у них там День Колумба. Отмечали всем курсом, весело, на пленэре. А у меня тут только и товарищества, что Лев, инвертированный на пустыню. Да и с тем отношения напряженные.

Вчера говорит: - Прострационные патриоты, застрявшие в другом времени. Они думали, что украинское государство-это когда все заговорят на украинском, Днепропетровск переименуют в Сичеслав, президента изберут почетным гетманом и т.д. А оказались в реальном времени и сели маком.

- Но ведь я не застрял в другом времени! - возмутился я.

- Он застрял в тебе, - сказал он. - Он застрял у всех нас. да так глубоко, что уже не предоставляется к хирургическому вмешательству. Живешь с ним, уже и не замечаешь. Только болит и ноет на политическую погоду. А политическая погода дрянная. Просто хлющит. Болото.

10 октября. Международный день психического здоровья. Не знаю, как в мире, а у нас уже четверть миллиона человек с нарушением психики. Это официально, а на самом деле, то, может, и больше. Стресс. Депрессия. Суицид.

Один психиатр сказал по телевидению, что такие постоянные выборы пагубно влияют на психику населения, и что каждый кандидат в президенты должен иметь справку от психиатра. А тут у одного нет даже о снятии судимости, второму перекосило лицо, на скамье запасных — паноптикум.

Люди не знают, кого выбирать, потому что нельзя же выбрать кого-то из никого.

Вчера наш кандидат вернулся из венской больницы. По дороге выступил во Львове на митинге. Становчо сказал, что зеки никогда не будут управлять судьбой этой страны, а что судьбой этой страны будут управлять чистые люди. И призвал, опять же, встать с колен, даже сложил пальцы клювиком и показал, на сколько.

- Маловато, - сказала жена.

Трудно принадлежать к народу, национальное сознание которого просыпается аж теперь. А уж больно, если у тебя уже давно бессонница.

14 октября. Покров. Главный праздник украинского казачества.

Казаки у нас принципиальные. Решением Великого Совета именно сегодня, в день своей заместительницы Пресвятой Покрова, дали знать, что выступают в поддержку провластного кандидата. Избрали его гетманом, наградили орденом Казацкой славы. Нашего же кандидата, лидера оппозиции, исключили из своих рядов за неуплату членских взносов.

А он, только что приехав из Вены, уже где-то в Одесской области. Извиняется за свой некосметичный вид, не кремпируется, выступает, наверстывает.

Моя жена припадает к телевизору, чтобы рассмотреть вблизи-ну, как он? Ну, как ему? Уж лучше, уж лучше! Дай, Боже, ему поправиться!

Шекспир был хорошим психологом. »Она его за муки полюбила".

Вот он уже в Харькове. Вот в Луганске. Люди собираются, людей много. Но они, как и все наше общество, разнозаряжены. Одни аплодируют, другие ревут, как на стойбище. Где-то швыряли камни. Где-то подбросили муляж взрывчатки. Где-то сотня амбалов с битами не допустила к выступлению.

Знаете ли вы, что такое украинские выборы? Нет, вы не знаете, что такое украинские выборы.

Выборам подчинено все. Время, ресурсы, законы, совесть, убеждения. Даже осенние школьные каникулы, их перенесли и уплотнили. Раз, что школы пойдут под выборные участки. Два, что учителям некогда, они будут работать на участках. И вообще, в такой высоковид-повидальный период не к детям. Пусть сидят дома.

Малый скачал из интернета новую компьютерную игру "хамское яичко", и теперь они играют с Борькой целыми днями и ужасно хохочут, когда удается попасть в голову, бегающую на паучьих лапках, уворачиваясь от траектории яйца.

- Что из них вырастет? Что из них вырастет?! - чуть не плачет жена.

Друг пишет из Калифорнии, что сын его уже играет на скрипке, читает Марка Твена в оригинале. Ничего не понимаю. Или мы своего плохо воспитываем, или это влияние улицы, школы? Он уже в третьем классе. Они уже фанатеют, балдеют и тусуются. Борька не очень и лидер, наш может дать ему фору. Кумир у них Мэнсон. Держатся независимо, девушек игнорируют, здороваются за руку: «Здоров, братан!", "Привет, дружбан!"Называют друг друга - »конкретные пацаны".

Кто поклонник рока, кто попу, хотят создать ансамбль. Но разошлись во взглядах на название. "Бляха-драха" - нечто подобное уже было. "Крейзи пенис" тоже было. Одни предлагают "Шухер-блин«, другие» Секс-дрекс", выбор большой. Сошлись на названии «дружбаны», Борька внес существенное уточнение: «Дружбанда».

Теперь бренчат на гитаре в подъездах, наш Бетховен у них главный солист. Но что он поет, что он поет! В музыкальной школе разучивал менуэты и Сонатины, а тут бацает то «Стильного чувачка», то «Миссисипи-кля-кля-кля». Спасибо, хоть не перенял у того кумира хит «убей своего отца!»

Не обеспечил я эволюцию. Должен признаться, не обеспечил.

Боюсь утренних звонков. Боюсь, что вдруг мой» Тореадор " позовет меня не в бой, а на левый берег. Все чаще навещаю отца. Он очень слаб, у него был инсульт, отобрало язык, теперь переводчиком у него жена. Забрала его уже из больницы, сама ухаживает, возит в инвалидной коляске.

- На этой земле главное набуться вместе, - говорит она. - Набуться вместе.

Тинейджер в этом году уже студент.

- На выборы пойдешь? - спрашиваю без надежды на ответ. Но он, спасибо, все-таки услышал меня сквозь голоса природы и вышел в реал:

- А когда они будут? 31 октября? Так это же Хэллоуин.

И в самом деле, как же я не подумал? Ночь на 1 ноября, ночь кошмаров, призраков и всякой чертовщины. Это что, случайное совпадение или макабрическая шутка Сатаны-назначить выборы на такую дату?

Впрочем, у нас всегда политический Хэллоуин. Страной правят призраки прошлого. Мелькает Красная свитка, рохкают какие-то рожи. Тарахтят кости, летает отрубленная голова. Качаются удавки в котельных, на соснах, на ручках холодильников. Налетают рейдеры в черных масках, как черти из преисподней. Круки коррупции доклевывают Украину. Мигают глазами с трибун тыквенные головы. Пикируют под сводом летучие мыши, летают на метлах кикиморы. Лысой горы не надо, у нас шабаш в Верховной Раде. Тени прошлого хватают за ноги будущее. Какой-то дьявольский Иллюзион. Оборотни, упыри и вурдалаки. Как говорил когда-то Афанасий Заливаха, русские бесы сплелись с малороссийской чертовщиной и веками творят Веремию.

Карлики деловито обстукивают и опутывают спящего Гулливера.

То свифтовский Гулливер напряг мышцы и разорвал то лилипутское веревье. А наш украинский Гулливер, не знаю, сможет ли. Слишком их много. И слишком он привык быть опутанным. Да и спит.

— Это не народ, - сказал мой знакомый Лев. - Это послушное быдло.

Я его выгнал. Он спокойно встал и ушел. Меня удивляет это его спокойствие. Он даже не обиделся. Обиделся я.за то, что должен был его выгнать. Больше он не звонит и не приходит. Даже желание увидеть Глэмур не заставит его прийти. Гордый. Инвертирован на пустыню.

Чувствую себя препогано. Исчерпанность страшна.

Снилась мать, что она лежала на земле и безутешно плакала.

Вот уже и начались репрессии. Только в советское время «воронки» подъезжали ночью, а теперь налетают днем «Беркуты» в черных масках. Бьют сапогами в дверь, вламываются, проводят обыски. То наскочили на Киево-Могилянскую Академию. То хотели закрыть "эру", то есть не саму эру, а пока телеканал. Мне уже лицо этой власти-как зашкарубла подошва здоровенного сапога. Вчера брали штурмом частные двери, семья держала оборону, требуя ордер. Ордер оказался не на того, какая разница, до всех дойдет. Где-то даже пустили натренированных на взрывчатку собак, нашли тротиловую шашку и наркотики. Что подбросили, то и нашли.

Телеведущие прощаются: "до новых обысков в эфире!».

Свирепствует цензура. Собственно, не цензура, а те опостылевшие всем темники. Не найти что-то объективное в газетах или услышать по телевидению. Разве что в малом окошечке сурдо-перевода, где телеведущая рассказывает правду на языке жестов для глухонемых.

Каналу честных новостей вообще перекрыли кислород. Вырубают целые регионы, под его логотипом подают фальшивую информацию. За 17 дней до выборов вообще хотят изъять из эфира, лишили лицензии на вещание. А когда уже и арестовали банковский счет-тетива терпения прервалась, канал начал голодовку. Как мы тогда на граните, с белыми повязками на головах. Жена смотрит на них и чуть не плачет, мы вспоминаем самих себя.

Журналисты взбунтовались. Телевизионщики объявили бойкот. Пишут заявления об увольнении, протестуют, требуют права на профессию. В знак солидарности с каналом честных новостей объявляют большое молчание.

Власть боялась Каштановой революции, а произошла журналистская. И назревает студенческая.

Молодежь идет по Крещатику и кричит: «Правды!»

А то взяли метлы, швабры и веники и метут улицы по всем городам. Хотят вымести эту власть, она грязная.

А еще считали молодежь аполитичной. А они надели на ноги кандалы и гремят ими по Крещатику. Взялись за руки и скандируют: «вместе нас много, нас не преодолеть!"Над ними клокочут оранжевые флаги.

Появилась молодежная организация, называется коротко и ясно: «Пора!»

Потому что пора.

Наш гарант, похоже, обеспечил себе преемника и по линии ненормативной лексики. Даже по телевизору можно было услышать в его многочисленных встречах с избирателями, как он старенького учителя послал на три буквы.

А что же тут такого? У нас писатели матерятся, а ему нельзя? Может, это у него и не ругань, просто он так говорит. Внешне он мужчина солидный. Говорят, тяжелый на руку. Есть слух, что некоторые его соратники лежат перебитые, а некоторые даже кастрированные. Это, ясно, сплетни и клеветы, но ведь как не прислушаться к мнению его сторонников-земляков? "Ну, хорошо, вон бандит, - говорит какой-то парень из города шахтерской славы. - Но вон наш бандит, поймите!»

А что ж тут понимать, мать-перемать. Вот и подняли красную калину.

Последний штрих к своему портрету он дорисовал себе сам, когда на одной многолюдной встрече назвал своих оппонентов козлами, что на блатном жаргоне имеет два значения, и оба плохие. После чего народ в порыве гражданского возмущения вышел на улицы с моральным императивом: «мы — не козлы!»

Телеведущие с голубых экранов прощаются уже: "к новым животным в эфире!»

Животные не замедлили, оппозиция уже обругана оранжевыми крысами, а лидер ее персонально — шкодливым котом Леопольдом, хоть у нас даже дошкольники знают, что кот Леопольд шкодливым не был, а шкодливыми были, наоборот, мыши. Не говоря уже о такой словесности, как оранжевый путч, оранжевый шабаш и даже, что кому ближе, оранжевый бардак.

В обществе назревает уже не просто политическая конфронтация, а противостояние цивилизаций.

И почему — то резко определился конфликт по линии Восток-Запад. Так, словно власть держала его в загашнике до определенного времени «икс», когда у нее возникнет потребность бросить одну часть общества на другую. Восток изображается красным и просоветским, Запад — националистическим и антироссийским. Ставка делается на чертории человеческого сознания. Это еще тот политический Хэллоуин. Переломать Украину через колено. Подлить масло в огонь. Выпустить джина шовинизма из водочной бутылки. Политтехнологи потирают руки: все удалось.

Провластного кандидата на востоке встречают хлебом-солью. Московский патриархат молится за его здоровье. ему самому является Божья Мать и благословляет его на президентство. Патриархи, Московский и про-московский, тоже его благословили. Это такая древняя русская традиция-благословлять на царство.

Бравый министр внутренних дел обещает пить три дня и три ночи в честь его победы и, чтобы гарантировать эту победу, стягивает в столицу элитные подразделения с именами хищных зверей и птиц. Как не» Барсы«, то»Беркуты".

Зато лидеру оппозиции чинятся всевозможные препятствия. То взлетную полосу перекопали, самолет не мог приземлиться. То заварили ворота в аэропорту. То на городской площади, где он должен был выступать, разместили зверинец. Оно рычало, выло и скулило, что явно отражало внутреннее состояние местных властей. В Донецке его встретили свистом, матерными словами и карикатурами в эсэсовской форме. Отец его, узник нацистских концлагерей, содрогнулся на том свете. Мать уже в больнице с инфарктом. Семью скрывают друзья.

Разгулялась малина.

Где-то обнаружены урны без дна. Где-то пропали бюллетени.

В избирательных списках 40% «мертвых душ», Чичиков бы позавидовал. Зато живые себя не находят в списках, должны доказывать свое существование через суд.

Участились случаи бандитизма. В Харькове было нападение на инкассаторов.

В Донецке избили телеоператора, отобрали камеру.

Кобзон приехал, поет о гражданской войне.

Вообще выборы в государствах, к которым неравнодушна Россия, это дело трудное и опасное. Вспомнить Прагу и Будапешт, и Кабул, и Грозный. Так что у нас еще ничего. Штурмом штаб оппозиции не берут. Хотя машина со взрывчаткой возле штаба стояла.

Моей теще пришло письмо из России. Так и написано:» Письмо из России", с братским рукопожатием на конверте. Я думал, может, кто из фронтовых друзей покойного тестя решил обозваться к вдове, не зная, что ее уже тоже нет на свете. Когда же нет-покойницу агитируют голосовать за провластного кандидата. К ней обращаются от имени землячества украинцев России. Жена возмутилась, расплакалась, восприняла это как оскорбление памяти матери. Но выяснилось, что и соседи получили такое письмо, и Борьчина мать, и наш дворник, и консьержка, кое-кто даже по два. И подписал этот опус заместитель председателя землячества, который одновременно является членом правительства России, поэтому его вмешательство в дела другого государства незаконно.

Однако чего не сделают политики в поддержку своих креатур? И шантаж, и подкуп, и письма к покойникам, и жупел «десятимиллионного землячества», — чтобы открыть в России как можно больше избирательных участков. А там уже дело техники, сколько проголосует и как будет подсчитано.

Люди разгадали этот маневр, пикетируют Центризбирком, требуют не допустить фальсификаций. На них налетела стая, и то ведь не «пара конкретных пацанов», это были, как выяснилось потом, переодетые работники милиции, били людей молотками и палками, штрикали «розочками» по-блатному, остряками надбитых бутылок. Первая кровь пролилась на асфальт. "Но мы не боимся! - отчаянно кричит какая-то женщина. - Всех не убьют!"Это добавляет оптимизма.

Моя жена порывается туда. Я ее не пускаю. "Что это за мужчины? - кричит она. - Людей бьют, а они молчат!»

Но каково же было ее удивление, когда депутаты от оппозиции обезвредили тех амбалов, скрутили им руки и бросили на пол фейсами вниз, изъяли удостоверение и табельное оружие, а то ведь были коренастые амбалы, едва ли не из подразделения «Титан». Пойманные с поличным, они потеряли свой боевой дух. И тогда бросились в бой депутаты провластной партии. В ночь с субботы на воскресенье состоялась эта «битва титанов» в твердыне народовластия. Бились до озверения. Выталкивали друг друга, кто-то на кого-то завалил дверь. А слишком отличился один депутат, сражавшийся, как Голиаф, голый до пояса. Но оппозиция победила, и количество избирательных участков в России было сведено к разумной цифре. Затем провластный кандидат проведал пострадавших бойцов в больнице, давил им руки в бинтах и в гипсе, а они все оправдывались, почему потерпели поражение в бою с неперевешающими силами противника.

Жена посмотрела на меня с уважением: — нет, у нас все-таки есть мужчины! - А баритоны? - спрашиваю я. — она бросается мне на шею, плачет счастливыми слезами, обнимает, целует, будто я тоже там был.

Господи, как гремит время на стыках лет!

Брижит Бардо-70. Софи Лорен-70.

Со времени нашей революции на граните-сколько же это миновало? 14 лет! А жизни как не было, так и нет. Ту часть забрала та власть, эту испоганила эта. В перспективе, не исключено, мезозой.

С дружеским визитом прибыл президент России-для участия в параде в честь освобождения Украины от фашистских захватчиков. Оно то да, но военный парад за три дня до выборов?! Поползли слухи, что в столицу превентивно вводят войска для объявления чрезвычайного положения.

За сапогами парадного марша даже не заметили дрож землетрясения, докатившегося с гор Румынии. По Крещатику прошли солдаты-словно из кадров древней кинохроники, несли советские полковые знамена. Подвезли ветеранов, старушки, все в орденах и медалях, они смотрели на инсценировку своей боевой молодости. На трибуне, уже в несколько иных персоналиях, стояли все тот же Воланд, Азазелло, Коровьев и Бегемот.

Великий бал Сатаны продолжается. Из гигантского камина истории теперь уже выходят миллионы погибших солдат, скелеты в полузотлевших шинелях маршируют мимо трибуны. Вверху на трибуне их приветствуют достойники, кое-кто из которых и в армии не служил. Они улыбаются, переговариваются, провластный кандидат угощает соратников карамельками. Один охотно посасывает, но президент России отрицательно качает головой. Он не какой-то, чтобы на параде в честь победы над фашизмом сосать карамельки. Народ смотрит, народ фиксирует, карамелька падает на весы Истории.

Ну и, конечно же, танцевали танцевальный гопак. А могли же заплясать и боевой-это же теперь одно из самых эффективных боевых искусств Украины.

И снова баритоны пели, что Украину не поставят на колени.

Упеклись мне эти колени. Я уже начинаю оглядываться - кто и где тот напасник, что все пытается поставить Украину на колени, а она, гордая и непокоренная, все встает и встает. Национальная аэробика. Распространение безумия. Так ли влияет соседство с Россией? Там тоже это любимая метафора.

А ведь «Россия может встать с колен и огреть», — как сказал их президент.

А мы? Разве что пойдем вприсядку.

Выборы надвигаются, как цунами.

Волны Черного ииара накрывают общество.

Компроматы зашкаливают. Концентрация грязи несовместима с жизнью.

Вплотную к выборам заговорили об «особом состоянии».

В больницах увеличили количество коек для будущих пострадавших.

Сайт канала честных новостей взломан. По областям бьют журналистов. Цитадель демократии-Центризбирком - под усиленной охраной, обнесенная колючей проволокой, во дворе три бэтээра, четыре водомета, ограждение смазано солидолом. Словом, готовность к выборам №1.

В ночь под самые выборы кто-то догадался по телевидению показать фильм «Убить дракона». Я его и раньше видел, хороший фильм, а ведь теперь особенно актуально. "Если я проиграю этот бой с Драконом, — говорит Там Ланселот, - все это еще на 300 лет».

А еще он говорит: "молчи, Звероящур! Я тебя не боюсь!»

Но ведь проблема не только в том, чтобы не бояться Дракона, проблема в том, что боится сам Дракон, из-за того он смертельно опасен.

В Киев стягивают войска спецназначения.

Курсанты на танковом полигоне отрабатывают свое мастерство.

По городу ездят грузовики с песком без номерных знаков.

- Как ты думаешь, для чего? - спрашивает жена. - Перекрыть дорогу в случае чего, чтобы песком присыпать кровь?

Шли на выборы, как на последний бой с Драконом. Вечером прикипели к телевизорам. Волновались, переживали, хотя уже первые экзит-полы были обнадеживающие — Дракон терпел поражение. Под утро жена уснула в кресле, я укрыл ее пледом.

А дальше началась качка, как на старом океанском корабле. Людей бросало с одного борта на другой, катились бочки, гремела пустая тара, корабль трясло и перехнябливало, словно в нем тысяча пробоин, и сквозь каждую фонтанирует ложь.

Заплясали цифры. Разрыв за сутки сократился до одного процента. Пираты брали нас на абордаж.

Студенческая волна ударила о парламент.

На Подоле у памятника сковороды появились первые палатки.

Мир его ловил и уж теперь, каменного, поймал.

Украину кошмарит. Штабы взрываются, кто-то кому-то бьет морду. Идет тотальный административный террор.

Одновременно в Америке тоже выборы. Там тоже два кандидата, один опережает на какую-то толику голосов. Можно же было покачать страну, посоревноваться еще — нет, для всеобщего спокойствия один уступил, и уже и позвонил, поздравил победителя.

А тут до крови, до осатанения, до покушений на жизнь. Все пошло в ход — матерные слова, кулаки и яд. Хакерские атаки, угрозы и шантаж. Центральная избирательная комиссия залегла, как за пороховую бочку, что-то путала, медлила и, наконец, объявила, что победил наследник власти. Что тут произошло! Фальсификация была очевидна, оппозиция требовала пересчета голосов — и, о чудо, цифры снова затанцевали и дали немного другой результат. Победил кандидат от оппозиции, но с минимальным перевесом.

Так что выборы наши только начались, будет еще и второй тур.

Но если первый был на Хэллоуин, где по определению царит нечистая сила, то второй, наоборот, приходится на Архистратига Михаила, покровителя Киева, разгоняющего нечистую силу.

Ощутимо меняется политический климат. В Киеве появились люди специфической внешности. Бритоголовые. В кожанках. Анютины глазки. Когда они суют по улицам, тяжелая энергетика криминала отбрасывает прохожих к стенам.

В обществе войнуло ужасом. Моя жена купила в подземном переходе пистолет-большую зажигалку тайваньского производства, очень похожую на настоящую «Беретту». Вооружилась.

Живем в боевой обстановке. Привыкли и адаптировались. Ночью что-то визжало в сквере, и я уже не вышел спасать. То параллельный мир.

Сегодня захожу в лифт, а там наш сосед, старенький интеллигентный еврей, живущий этажом ниже. Дверь закрывается. На стене кабинки написано:»жид". Здесь и раньше было написано всякого, а теперь еще и это.

Мы ехали вверх, а слово «жид» ползло по стене.

- Что будем делать? - говорит он мне.

- Приходите к нам, порой что, — говорю я. — шкаф к двери придвинем, как-то будем отбиваться.

- Или вы к нам, — говорит он. - Порой что.

Тоже дельно. Ибо на потолке кабины разгонисто, красным фломастером кто-то написал: «Долой оранжевых националистов!». То есть меня.

Габриэла Масанга обещает заморозки. Над Киевом стоит оранжевая осень. Партия провластного кандидата, испытывая нехватку символики, появилась вдруг вся в бело-синих шарфиках, поставила бело-синие флажки, задекларировав это как цвет надежды и правды. Общество поляризовалось, парламент стал цветной.

Политическая элита охрипла, как с перепоя. Довыступалась.

Власть, которая завтра станет вчерашней, хватает все без памяти-заводы, дачи, привилегии, участки рекреационных зон. Раздает звания и награды, обещает повышение пенсий, двойное гражданство с Россией, второй государственный язык, дополнительные выходные на Рождество. Штампует эмиссионные деньги. Пускает за бесценок стратегические объекты на приватизацию. Члены партий и фракций линяют, и это первый признак назревающих перемен — они перебегают в другие вольеры.

Отвратительное явление-депутатская линька. Въехали на одной партии, слиняли в другую. Шерсть летает в воздухе, как тополиный пух.

— У меня уже от них аллергия, - говорит жена. - Разве же можно так линять?!

Завершаются сериалы XX века.

Принц Датский расстается со своей принцессой.

Принц Уэльский женится на Камилле.

В Тирольских Альпах погиб немецкий ученый, несколько лет искавший снежного человека. Не заметил расщелины и сорвался в пропасть.

Умерла старейшая из королевского рода Великобритании, герцогиня Глостерская.

Заболел Арафат, лечат в Париже.

Хотели было судить Пиночета, но у него уже умеренное слабоумие.

В Амстердаме убит режиссер Тео Ван Гог, предполагается, что это месть за его фильм о положении женщин в исламе.

Впоследствии неизвестные сожгли в Нидерландах мечеть. Это уже теперь такой диалог цивилизаций.

Дело Гонгадзе так и заглохло. Ее все еще обещают начать с нуля, но никак не сдвинут с мертвой точки.

Впечатление такое, что следствие уже замело следы.

И не стало за этот год сразу четырех президентов.

В Катаре убит первый президент Ичкерии Ендарбиев-след российских спецслужб в аравийских песках. Разбился в горах самолет президента Македонии, того, что стоял у нас на трибуне на 10-летие Независимости. Летом у президента Австрии остановилось сердце. И умер Рональд Рейган на 93-м году жизни.

На рассвете 11 ноября в Париже скончался Ясир Арафат. Спецборт с его телом прибыл в Египет. Прощались с ним в Каире, где прошло его детство. Похоронили на Западном берегу реки Иордан. Детей мужского пола, родившихся там в тот день, называли Ясирами и арафатами.

Но это уже из будущих сериалов XXI века.

Приближается 2-й тур.

Теперь уже, наконец, победит наш кандидат. Победа будет убедительна и полнейшая, с большим перевесом голосов. В этом все абсолютно уверены.

Один телеведущий даже сказал С голубого экрана: "до встречи в новой стране!»

Я себе не нравлюсь. Я всегда жду чего-то худшего, я не способен на эйфорию. Вижу, как Дракон готовится к последнему прыжку, как он выпускает когти.

Прибывают поезда не по графику. Под видом донецких шахтеров в Киев подтягиваются представители криминального мира. Для них арендуют пригородные лагеря, санатории, базы отдыха. С Востока подвинул социально заброшенный агрессивный типаж. Из автобусов вываливаются какие-то пьяные девки, бомжеватые человечки с багровыми физиономиями. Вперемешку с матом выражают свои приоритеты. Хриплять прямо на камеру: «Будем, блядь, всех вас давить!"Причем их автобусы едут в сопровождении милиции, а нашим под колеса бросают железные шипы.

В Крыму Московский патриархат правит молебны за провластного кандидата. В психоневрологических диспансерах больным вдалбливают, за кого голосовать. Милицейский генерал угрожает применить к гражданам Украины недавно сформированное подразделение "ниндзя".

Ректоры волнуются, уговаривают студентов голосовать за кого говорят, аргументация вполне откровенная: «не хочется, чтобы здесь была Африка, чтобы здесь была бойня». То есть должны голосовать за тех, кто способен здесь устроить бойню?! Возмущенные студенты снова отправляются на Киев, их перенимают в полях, угрожают, заворачивают. В Сумах избили студентов и журналистов. В Ромнах тоже избили. Члены молодежной "поры" приковали себя цепями к монументу Независимости, требуют прекратить террор. "Анютины глазки" ходят по Киеву, один такой сказал журналистке: «мы папа здесь хозяин». В моду входять блатні шансони типу: «На свете много женщин и много пацанов». Возле частного клуба "Гелиос" неизвестные избили депутата от оппозиции. Те же неизвестные стреляли в международного наблюдателя ООН. Милиция их не ловит, потому что кто же ловит самих себя?

- Баты, прошли прения. Ажиотаж был страшный, это же у нас впервые, чтобы кандидаты прилюдно поблеснели интеллектом. Тем более, что один стал нефотогеничен, второму взблеснуть особо нечем. Да и нужды пообщаться у них явно нет. Но смотрела вся Украина, и дома перед телевизором, и в пабах, и в кофейнях, кого где застало. Женственность, в частности, еще и потому, что стремилось увидеть эвентуальных первых леди.

Леди от оппозиции видели-красивая. Вторая не явилась народу.

С приятностью отметили, что провластный кандидат за эти полтора года научился разговаривать на государственном языке. Это у нас считается большим достижением. Правда, формулировать мысли ему еще трудно, поэтому под конец он перешел на русский. Это никого не удивило, у нас подавляющее большинство политиков мыслит языком соседнего государства. Удивил мессидж провластного кандидата. "Новая власть уже пришла, - сказал он. — Она уже работает, и нет способа ее выдавить». Даже не так поразило, что новая власть, оказывается, уже пришла, как само слово — «выдавить».

Потому что это ведь уже не дебаты, а базар по фене.

А нашему кандидату я верю. Даже не так его программе, у них у всех хорошие программы, и не его аргументации в этих дебатах, даже не его мученичеству из-за того отравления, а потому, что однажды он как-то, будто вскользь, прохопился: «куда мне идти с моей правдой в Украине?"Вот это меня поразило, дошло до самого сердца. Потому что и мне некуда идти с моей правдой в Украине. И самой Украине некуда идти со своей правдой в мире.

На Киев движутся военные машины.

Люди из окрестных сел выходят на трассу, преграждают их, просят, готовы под колеса лечь. Но на них бросают спецназовцев, и те выполняют свое спецназначение — бьют людей, разгоняют. При детях! Угрожают, что это лишь дубинки, а будут еще и пули.

Один из лидеров оппозиции надел красные боксерские варежки и сказал почти как Ланселот: «не бойтесь!»

А никто и не боится. Боится власть. Милиция Срывает оранжевые ленты, топчет оранжевую символику. Даже деревья отряхивали, чтобы не было оранжевых листьев. А оно же, как на то, желтое и оранжевое. Осень.

Журналисты разрывают бумажные кандалы. В центре города разворачивает свои палатки молодежная "Пора".

Львовские студенты вышли на демонстрацию с неожиданным парафразом крылатого лозунга польских восстаний — «за вашу и нашу победу!»

Восемь вертолетов стоят наготове. Звероящур готов бежать.

В Западной Украине прошел смерч-как увертюра стихий до 2-го тура. Теща всегда говорила, что Архистратиг Михаил приезжает на белом коне. И в самом деле, утром мы шли голосовать, печатая следы по первому снежку.

Но на этот раз был еще хуже Хэллоуин. И "мертвые души», и "карусель", и хакерские атаки на сервер. Были попытки поджога, угрозы заминирования, обесточивания избирательных участков. И даже на рассвете убитый на своем посту милиционер. Где-то развалились урны, где-то похитили бюллетени. В Запорожье умерла глава одного из избирательных участков. В кабинете одного мэра нашли гранату в портьере. Кое-где выборы вообще прошли в стиле вестерн. В урну был вброшен какой-то реагент, начавший бурно действовать. Черная адская жидкость клокотала и испарялась, зловоние было такое, что люди выскакивали,заслоняя нос и глаза. Во Львове горела Редакция газеты "Поступ". В Донецкой области женщину-наблюдателя прищемили дверью. В Кировограде какой-то неизвестный схватил урну, выстрелил в потолок и скрылся в неизвестном направлении.

Один международный наблюдатель-и в Никарагуа был, и в Уганде, а такого, говорит, нигде не видел.

Все-таки как-то проголосовали. Вздохнули с облегчением. Первые же экзит-полы дали большой разрыв в пользу нашего кандидата. Потом вдруг все схитнулось, цифры снова затанцевали. Каждый день в ночь они менялись, менялись и, наконец, под утро глава Центризбиркома объявил победу Дракону.

Спонтанно разразился протест. На Майдане появились палатки. Объявлена общенациональная забастовка. Люди решили защищаться.

Наш отравленный кандидат, с лицом, на которое страшно смотреть, весь в сплетнях, инсинуациях, как в паутине, каждый вечер обращается к Майдану. И вот оно, наконец, то слово, которого нельзя не услышать, - он просит, он заклинает: «поддержите всенародное движение сопротивления!»

В партию я не вступил бы, не пошел бы ни в какой блок. А в движение сопротивления мне и не надо идти, Я генетически к нему принадлежу.

На Майдане уже тысяч сто человек.

Обеспокоенный МЭР предлагает ввести карантин в школах.

Леди Ю призывает запасаться продовольствием и ехать на Майдан.

Начались телемарафоны. Деятели культуры и науки сидят в очереди на теледиванах. В семьях ссоры, соседи не здороваются, собаки лают друг на друга. Вступаем в стадию массового психоза.

А собственно, за что мы боремся? За то, чтобы президентом был тот, а не тот? Лично я без иллюзий. Главное, выбрать такого, чтобы можно было переизбрать. Чтобы не впился во власть снова на десять лет и не пересидел человеческое терпение.

Людей на Майдане ежесекундно больше. им открывают двери вестибюля театров, творческих союзов. Даже мэр проявляет неслыханную толерантность, он уже не придумывает ветер, который бы сдул палатки. Наоборот, отдает прибывшим первый этаж горсовета и даже Колонный зал « "Украинский дом" растворяет гостеприимно двери. Уставшие с дороги люди где упали, там и уснули. В креслах зрительных залов, просто на сцене, в простенках между лифтами и вообще, где придется. История ставит грандиозный спектакль.

На Майдане гром революции, всегда кто-то выступает, кто-то дирижирует этим всенародным действом. Даже та кукла на монументе приобрела смысл, потому что до нее допяли оранжевый флаг, и он трепещет. Телеэкран над Майданом - как увеличительное стекло истории. Я не узнаю этих лиц-они прекрасны.

Но архозавры системы празднуют свою победу. Еще нет официального результата, еще не назван легитимный победитель, а провластного кандидата уже признали президентом в законе. Его уже поздравил посол России, два года назад посвященный в казаки граненкой пенящейся из сабли. Поздравил спикер российской Думы. А российский президент аж из Бразилии поздравил его даже дважды.

В Днепропетровске возле оперного театра запустили уже и фейерверк.

Он уже обратился к народу с благодарностью за поддержку. Свысока назвал восставших "небольшой группкой радикалов". Тех, что не голосовали за него, обещал простить.

Я понял, что моя жизнь закончилась. Что Украины уже больше никогда не будет. И я пошел на Майдан.Я уже третий день на Майдане. Домой прихожу только на ночь, дома у нас тоже ребята с Майдана, одни заходят, другие выходят, перегреются, поспят пару часов и снова на Майдан. Жена с малым ночуют у Борьчиной матери, там такая мебель из бежевой кожи, люстры из венецианского стекла — с улицы не завалишься. Видимся на бегу, сегодня говорила: учительница жалуется, малый с Борькой убегают с уроков, забегают в штаб оранжевых, набирают символики, обцепляются лентами, оно все трепещет, развевается — бегают, как ирокезы.

На рассвете сквозь сон прислушиваюсь, не гудят ли танки. Но слышу только эхо Майдана. Он теперь, как большое сердце Киева-гуглит, пульсирует, бьется в ритме барабанов революции.

Кажется, что и солнце восходит именно там.

Над Майданом стоит оранжевая аура.

Прошел слух, что сегодня ночью разгромят палаточный городок.

Готовимся к газовой атаке. Достали противогазы, имеем цепи. Решили сцепиться ими между собой и стоять насмерть. Оружия нет, а если бы и было, в этой ситуации главное не схватиться за оружие. Они могут, мы-нет.

Я позвонил жене, что остаюсь на ночь. У нее дрогнул голос, Она помолчала и сказала: «Хорошо. Я так и думала. Не простудись".

Не разгромили. Не решились. Даже не предприняли попытки.

Впрочем, это может произойти ежеминутно. Они могут бросить армию на людей. Могут посадить на крышах снайперов и перестрелять прицельно. Или применить тот метод, что сработал тогда на Манежной площади в Москве. Врежется группа отморозков в гущу Майдана, спровоцирует драку, посеет панику — и все. Только кровь ИА асфальте.

Две ночи не спал, стоим на страже. Одни меняют других, ежедневно из областей прибывают новые. Узнаю ребят, знакомых еще со времен студенческой революции. Тренируемся, проходим обучение, вот где пригодилась и служба в армии, и тот наш опыт на граните Майдана. Пока без инцидентов. Правда, какой-то тип резанул одного из наших бритвой по щеке, кровь выступила, как калина, мы его скрутили, а кому сдашь? Спецназовцы стоят за щитами, в шлемах, с заснеженными воротниками, на шевронах хищно выщиренный «Барс».

Отобрали у типа бритву и дали ногой под зад.

И все эти ночи и дни на столбике ограды сидела сова в оранжевом шарфе. Она смотрела на нас круглыми желтыми глазами, — я не знаю, когда она спит, на Майдане сплошной день, шум, ритмы, песни и скандирования.

А одна палатка отдельная и тихая. Там живет Гия Гонгадзе. Над отклоненным входом уже не тень его головы, а увеличенное фото его живого. Люди ставят свечи, кладут конфеты, яблоки, орехи, как на могилу в поминальные дни. А могилы до сих пор нет. Останки "таращанского тела" так и лежат в морге на улице Оранжерейной, — вот уже пятый год.

«Снег. Налипание мокрого снега". Дымят полевые кухни. Люди греются в автобусах, молодежь танцует. На экране Габриэла Масанга рекламирует шубки, и от ее африканского вида становится теплее. Киевляне приносят зимнюю одежду, наливают из термосов горячий чай. Мой сосед, этот старенький еврей, принес булочки и сигареты, помахал мне оранжевым флажком. Подвезли дров. Какая-то фирма подарила валенки своего производства, твердые, войлочные, дибаластые — в таких валенках хоть и в Сибирь, я думал, что таких уже и не делают.

Барабаны бьют, машины клаксонят, ленты развеваются — свобода!

Весь Киев спешит на Майдан. Только памятники наших великих не могут сдвинуться с места.

Стоит каменная Сковорода в оранжевом шарфе.

И каменный Грушевский. И Шевченко. И Леся Украинка.

Сидит каменный Лесь Курбас, замученный на Соловках. Кто-то связал ему оранжевую ленту. У меня сжалось сердце — если бы они хоть на мгновение воскресли, все, что боролись за Украину, если бы могли посмотреть на нее теперь!

Украина отчаянно хотела быть. И она есть.

Я чувствую гордость за Киев. Я любуюсь киевлянами. Так вот же он, настоящий портрет нации! Такая масса людей, и не превращается в толпу.

Потому что это уже не масса, это люди. И вывели их на Майдан не политики, они вышли сами.

Хотя есть всякого люда. Нашлись даже ворюги с удостоверениями помощников депутатов, собирали деньги и исчезали из городка. Какой-то разъяренный тип показал в объектив кукишу. Другой напился и рухнул под колеса автобуса. Скудоученый люмпен работает локтями, продирается в штаб революции: «где здесь шапки раздают?"Опасная дама в шиншилловой шубе фыркает на» оранжевых", ведет черного пуделя, хоть и не на тяжелой серебряной цепочке, а просто на поводке, но я где-то его видел, это подозрительный пудель, я его читал у Булгакова.

Булгаков недаром был киевлянином. Мистика психологических мистерий окутывает этот город. Здесь никогда не знаешь, притворит ли дьявол черным пуделем на серебряной цепочке, или архангел Михаил осенит крыльмы.

На Майдан выходят университеты, выходит политехника.

Студенты Киево-Могилянской академии объявили акцию " мы идем!"И они идут, пешком с Подола, под знаменем Сгиудейского братства. У некоторых на лбу ленты с надписью: «чистая Украина». Молодежь. Они хотят чистой Украины. Они идут к офисам и властным структурам, к зашторенным министерствам и забреханным телеканалам. Один такой канал забрасывали макаронными изделиями, поворачивая лапшу, которую тот навешивал людям на уши. Протестуют, клеймят, обращаются к совести. Или и приветствуют и принимают в свое братство. Курсантов, вставших на сторону народа. Журналистов, говорящих правду. И преподаватели их с ними, впереди ректор, седой, а молодой, чешет по скрижалевшим лужам, только белые кроссовки мелькают. Они уходят. И среди них я вижу свою жену на большом экране над Майданом. Я так и думал. Я понимаю. Не простудись.

В палатке Гии Гонгадзе тихо теплятся свечи, и от их тепла сильнее пахнут на улицу примороженные за ночь яблоки.

Уши у оранжевого зайца торчат буквой V.

Наш малый с Борькой уже не говорят между собой — скандируют.

Уже и наши дипломаты подписали обращение в поддержку Майдана.

На Национальном банке появился оранжевый флаг.

Кондитерская фабрика имени Карла Маркса прекратила работу, присоединяется к общенациональной забастовке.

Ребята, которые до сих пор косили от армии, объявили свой осенний призыв, чтобы защищать Украину.

Таксисты ночью солидарно перекрывают въезд в Майдан.

Подполковник милиции отказывается выполнять противозаконные приказы.

Армейские офицеры присягают на верность народу.

Боже! У меня есть народ.

Но власть разламывает Украину. На Восток и Запад. На русскоязычных и не-русскоязычных. На бело-синих и»оранжевый беспредел". Вот что было у нее в резерве — стратегия раскола. Она его форсирует и углубляет. Манипулирует им и запугивает. В одном из восточно-южных городов во Дворце ледовых видов спорта проходит политический вид спорта — съезд. Самораспеченные своей же пропагандой сепаратисты призывают к созданию Юго — Восточной Украинской Автономной Республики (коротко-писсуар), а то и к прямому присоединению к России. Некая истероидная депутатка призывает создавать отряды. Возмущенный Восток сует на Киев. Возмущенный Запад клокочет. В Одессе давят померанцы. Хорошо, что до сих пор пролился только оранжевый сок.

В Харькове гудят заводские трубы. Ну, прямо как черные органы — пятьдесят закиптюженных труб. Харьковчане таким образом проявляют солидарность со своим кандидатом. Ну, это они зря. При советской власти гудки гудели, когда генсеков хоронили. Была такая пятилетка, народ назвал ее - »гонки на катафалках". А теперь же предвыборные гонки. Теперь ураган "Виктор в квадрате". И если все заводы загудят и сирены завоют, звонари ударят в колокола, а старушки в кастрюле, то уж никто не разберет, кто за какого Виктора.

События приобретают лихорадочный характер. Создана Лига "Юго-Восток" с целью мобилизации населения в поддержку о властном кандидате. "Сегодня мы стоим на пороге гражданской войны», — сказал политик из Партии регионов.

Где поставили политики, там и стоим. А не пора ли уже их поставить на место? Что-то их слишком много в нашей жизни.

Наехало бело-синих, напинающих свои палатки напротив парламента. Но ночевать не выдержали, и металлические бочки для обогрева не помогли. Побросали те бочки и разбрелись по гостиницам. А что украинцы народ музыкальный, то даже старые металлические бочки пригодились.

Из тех бочек получились красивые громохие барабаны революции.

За тем шумом, громом и рейвахом уже и те, и те не заметили, что снова на шахте в Донбассе взорвался метан, один шахтер погиб, девятнадцать с тяжелыми ожогами в больницах. Что в Сьерра — Леоне погиб наш Миротворец: перевозил горючее по размытой дождем дороге, машина перевернулась-да и принесли его аистеньки, мертвого, домой.

Нам не до того. Мы боремся. Нас бросили друг на друга, и мы сдались. Кричим. Митингуем. Ежедневно гремят из динамиков взаимные оскорбления и обвинения. Донецких называют бандитами. Нас здесь-националистами. Все ко всем обращаются, никто никого не слышит.

Между тем в политическом закулисье ведутся какие-то заговоры и переговоры, потайные торги и прелиминации. Лидеры хитрят и маневрируют, эластично прогибаются, потенциал компромиссов растет. Государство теряет рычаги управления. Президент сидит где-то на даче в экзиле. Ложа правительства пуста. Спикер балансирует над пропастью. Противостояние достигает апогея. Созывается внеочередная сессия. Каждый день, ежесекундно что-то может случиться. Остаются считанные минуты. На Майдане может пролиться кровь.

И здесь, как всегда, самая радикальная леди Ю. Она считает, что перед лицом смертельной опасности надо действовать немедленно и решительно, а преступную нынешнюю власть надо просто вынести из коридоров. Вынести из коридоров — и все. Моя жена горда за нее, она разделяет ее радикализм. А я-как Хавьер Солана, я хочу, чтобы все было в правовом поле.

Но правового поля нет. Есть угроза навеки потерять Украину. И тогда седой человек, старейшина депутатского корпуса, просит нашего лидера немедленно принести присягу на Святой Книге. Правда, спешно доставленная Книга немного не та, потому что достать раритетную нашу Первокнигу, Пересопницкое Евангелие, на котором присягают президенты, потребовало бы времени. А в виске уже бьют секунды. И наш недоделанный, отравленный, еще не совсем легитимный президент приносит присягу на Острожской Библии, перед неполным составом парламента, в отсутствие спикера, что сделал им демарш.

Одни в восторге от его решимости, другие держатся за голову.

Майдан скандирует и аплодирует.

А на следующий день официально объявлен другой президент.

Ударил девятый вал протеста.

Создан Комитет национального спасения.

И в самом деле, спасайся, кто может. Полнейший политический галлюциноз.

Имеем трех президентов, и не имеем ни одного.

Сегодня приносит присягу один, завтра объявляют другого. Значит, он тоже будет приносить присягу? На какой святой книге и где? В том же парламенте или в концертном зале Дворца «Украина»?!

Оппозиция подает иск в Верховный суд,»иск на врага своего, на заклятого врага". Только у Гоголя Иван Иванович на Ивана Никифоровича, а у нас оппозиция на своих оппонентов. Требует признать выборы недействительными. Адвокаты обеих сторон демонстрируют чудеса красноречия. Судьи демонстрируют чудеса выносливости. Мы пикетируем суд. Добиваемся 3-го тура как отмены 2-го, чтобы он считался не третьим, а законным вторым.

А если добьемся, победим и выберут таки нашего-тогда как, он будет приносить присягу во второй раз? На той самой Острожской Библии или уже, как положено, на Пере-сопницком Евангелии? То есть две присяги на двух святых Книгах?!

Может, тогда уже сразу на Книге Гиннеса, потому что такого еще отродясь нигде не было.

Входим в Дом профсоюзов, и те сдаются без боя. Пора захватывать вокзал, почту и телеграф. Телеграф можно, он здесь близко. А вокзал уже заняли бело-синие. Там бушует уже их митинг. Не - наш президент обзывает нашего "трепачом» и «трусом», а нас — «разгулом улицы», "разгулом оранжевой коричневой чумы".

Перепутал цвета дядя. С политиками это бывает.

Папа Римский молится за Украину.

В немецкий бундестаг депутаты пришли с оранжами.

Вацлав Гавел повязал оранжевую ленту.

Пьер Ришар также связал.

Депардье сказал: "Слава Украине!"Он хочет сыграть Тараса Бульбу.

Оранжевый больше не цвет. Это состояние души, это витраж будущего.

Украина соскучилась по себе. Майдан-это пространство, где она встретила себя.

Снег падал с ночного неба. Над Майданом, тоже словно с неба, на большом экране появлялись священники всех конфессий — православный, греко-и римокатолический, раввин, муфтий и пастор — состоялась общая молитва всех церквей.

Всех, кроме церкви Московского патриархата, — она против. Сидит в нашей древней Лавре-и против.

Спасибо, хоть не устраивает крестного хода и не предает нас всех анафеме.

Слухи кружатся, как гайвороння. Что из Донецка прибывают части бандформирований. Что в Запорожье на поезд грузят пушки. Что на границе уже российские войска. Приехавшие срочники из Крыма. Что под Лаврой топчутся казачки, узброенные палками и арматурой, а на стадионе «Динамо» уже заготовлены бейсбольные биты и наручники. Что в Ирпене под брезентом в машинах сидит российское подразделение «Витязь». Не знаю, кто из них русский, кто из них какой, все эти «тигры» и ОМОНы, «Беркуты» и «грифоны». Знаю, что они затаились и лишь ждут команды прыгнуть нам на голову.

«Мне стыдно за Россию. Она может начать стрелять. Но вот я выйду на Майдан и перестану бояться маленького человека в Кремле». Это написал российский журналист. Странно. А почему же странно? Мы-другая Украина. Он-Другая Россия.

На Майдане никто не боится. Драйв экстрима, защитный инстинкт во времена опасности, когда не боятся ничего — никого — и все. Недаром водевиль возник на подмостках Французской революции. Ежесекундно какое-то импровизированное действо. Кто-то поет, кто-то танцует, кто-то разыгрывает скетч. Студенты консерватории играют на тромбоне, трубе и флейте. Гуготит эстрада. Отчаянная Руслана со своими»Дикими танцами". "Океан Эльзы" со своим космическим стоном любви. Хрупкая певица, нежнейший голос которой пронизывает душу Майдана. Трио» Гринджолы", стремительно въехавших именно в этот снег. Все это громкое и победное, в ритмах тектонических сдвигов сознания.

Кто - то уже даже женился, кто-то вышел замуж. А что? Мы с женой тоже встретились на Майдане. Здесь узнаешь свою судьбу, и она узнает тебя.

Друг звонит из Калифорнии каждый день. Где и делось его равнодушие к нашим здесь делам. Расспрашивает, переживает. Я отклоняю мобилку от уха — даю ему послушать шум Майдана.

- А почему такой гомерический хохот? - спрашивает он.

- А это ребята пишут письмо турецкому султану, — говорю я. - тем более, что российский президент как раз в Турции.

Вполне парламентской лексикой, с подписями тысяч граждан — расстелив стометровый оранжевый свиток, — настойчиво рекомендуют ему не вмешиваться в наши внутренние украинские дела. Почти как на картине Репина, даже писарь похож, только там Запорожец голый до пояса, а тут зима.

Путешествующий театрик "Вертеп", объехавший уже пол-Украины, показывает свои кукольные представления. Гротески такие злободневные, персонажи такие узнаваемые-нация лечится смехом. А особенно, когда тот мужчина хотел снять свою любимую кепку, чтобы быть похожим на нашего провластного кандидата. Но тут они перебрали. Неужели бы все-таки мэр Москвы сделал сам на себя такую пародию?

Или та прекумедная кукла, ни с чем несопоставимый Гиньоль: шапка набакир, глаза бестямены, а текст — самый злой пародист такого бы не придумал. Что она выступает, так сказать, как супруг, не знает, как сказать, кого. Что " што там делаеться в Киево, кашмар!«На Майдан привезли» американские валенки «и»наколотые апельсины". А мы тут все на Майдане наелись тех апельсинов, и нас тут всех штабелями вывозит с менингитом скорая.

Правда, говорят, что та кукла не персонаж «вертепа», а действительно жена, которую так хотел увидеть народ. Но я не верю. Не может же быть, чтобы у кандидата в президенты была такая умная женщина в натуре.

Приснилась пальма Мерцалова, на которой сидит обезьяна и ест наколотые апельсины.

Каждый день что-то пикетируем. То Верховный Суд, то Верховную Раду. Депутаты уже проскакивают через подземный ход, словно крысы, что еще больше разжигает страсти.

Люди закипают, люди возмущены-что там делается, что решается? От этих угодников можно ждать всего! Некоторые горячие головы уже хотят брать штурмом парламент, и не с розами в руке. У нас здесь есть такие ребята Атланты, что могут небо Украины удержать собой, а не то, что вынести потолок парламента на себе. Но наш лидер их остановил - »чтобы ни стекла не треснули".

Изысканная революция, толерантная. Обычно революции по ноздре в крови. А у нас только обещают «бандитам тюрьмы». Если, конечно, не найдут с ними консенсуса.

Забежал домой. Наконец встретился со своими. В нашей квартире покотом спят ребята с Майдана. Посидели у Борьчиной матери. Она заварила чай в толстостенных керамических чашках, я пил и уже привычно грелся, обхватив чашку руками. На голубом экране появился гарант. Вчера он смотался к президенту России, но тот, куда-то улетая, принял его наскоро в аэропорту, и теперь он, как ошпаренный, обвиняет оппозицию в намерении совершить государственный переворот.

Мир готовится к Новому году. Санта-Клаус открыл почтовое отделение в Германии. Дети пишут ему письма, заказывают подарочки. Студенты Берлинского университета готовятся к рождественским мистериям. А у нас выборы. Перевыборы. Недовыборы. Стремимся к третьему туру. Верховный Суд срочно рассматривает наш иск. Одни трясут документами, другие аргументами. Слова летают, как отравленные стрелы. Глазами сверкают оппоненты. Представители обеих сторон чуть ли не опрокидывают столы. «Они казались диким сонмищем гномов, окруженных тяжелым паром, во мраке непробудной ночи», — цитує дружина Гоголя. А особенно одна депутатка. Иногда кажется, что она откусит ухо заседателю, как гоголевская Агафья Федосеевна.

Боимся, что судей подкупят. Уповаем на справедливость. Верим, что все-таки выберем своего президента, и тогда уже нам улыбнется судьба согласно долговременному прогнозу нашего гимна.

Люди стоят на Майдане. На всех Майданах Украины.

Это уже сплошной Майдан.

Из громкоговорителя предупреждают, что в центре города появились провокаторы. Имеют на рукавах оранжевые ленты, порой зеленые повязки. Притворяются людьми Майдана, грязно ругаются и провоцируют драки.

- Сохраняйте спокойствие и избегайте схваток! - предостерегают полевые командиры. - Пристально смотрите, кто рядом с вами. Вы их узнаете, у них совсем другие глаза.

Но на Майдане провокаторы нефункциональны. Они быстро напиваются и их брезгливо вытесняет живая, упругая и красивая толпа. Плечом к плечу стоят люди, спокойные и определенные своей силы. Они радостные и раскованные. Я, к сожалению, не такой. Я не люблю призывать и выкрикивать, не поддаюсь общему настроению, меня с души воротит, когда человеческие массы шальют, прославляют или скандируют чье-то имя.

Все равно за власть будет стыдно, за любую власть время от времени бывает стыдно.

А вот за Украину стыдно уже не будет, и мое место среди этих людей.

Уже приезжающие из Донбасса не куплены и не подпоены, не деклассированы и специфичны — приезжают нормальные Утомленные люди. Некоторых сняли прямо со смены. Некоторые думают, что здесь действительно переворот. Некоторые просто хотят разобраться, что, собственно, творится в столице.

Кто их нарисовал бандитами? Что мы не поделили? Кто нас развел по разные стороны баррикад? Чего мы боремся за них между собой? Мы же должны бороться за себя, а не за них! В конце концов, это Майдан, это вече, это давняя наша традиция — сюда могут прийти все, кроме тех, что за деньги, и каждый высказать свое мнение, и совместно решать свои проблемы.

Вместо этого решают за нас. а мы аплодируем, мы скандируем. А что мы знаем, по большому счету, о тех, что предлагаются нам в вожди? На маскарадах пиара мы же не видим их настоящих лиц. Субъективно мне нравятся те или те, а объективно я же не знаю, какие они. Может, такие, может, другие. Может, и такие, и другие, что еще хуже.

Но на этом отрезке истории именно эти фигуры вышли на кон. и стоят на главной сцене Майдана, и покачиваются в такт мажорным ритмам, прикладывают руки к сердцу и поют вместе с народом.

А кто бы они были на этой сцене, если бы люди не съехались со всей Украины? К кому бы они здесь обращались? К глухим фасадам? К заснеженным деревьям? К бутафорскому глобусу? К казаку Мамаю с отпиленной баклагой?

Упаси Боже, почувствуют себя вождями, избранниками, проводниками нации!

Не надо уже поводырей. Нация не слепа.

Раздаются голоса из динамиков, выступают люди известные и неизвестные, говорят горячо и страстно, призывают свергнуть преступную власть.

Меня тоже порывает выступить. Мне есть что сказать. Но когда я увидел, кто возникает на той сцене возле нашего лидера, я передумал. Только что ели из рук той преступной власти, принимали звания и награды, а уж переметнулись, уж они здесь. А что, если эта сцена не что иное, как подиум, а все они поп-модели, диджеи общественного сознания? Я же не знаю, кто им заказал музыку, кто на какой способен кульбит. Может, для них это шоу, акробатический трамплин к власти. Мы восстали, а они имитируют. Может, и эти оранжевые флаги, и ленты, и шарфы лишь продукт политтехнологий, психологически выверенный дизайн.

И вообще Оранж-это не наш овощ (лезет в голову: банановая республика, Оранжевая Республика). Наш флаг цвета поля и неба, за него отдавали жизнь Лучшие люди всех поколений. И если уж нас не становится бороться под нашим национальным флагом, если нам нужен этот форс-мажор...

Но я отогнал эту мысль. Я хотел им верить.

Все хотели.

В конце концов, это красивый цвет, в Нидерландах это королевский цвет. Он как очистительное оранжевое пламя, в котором должна сгореть вся нечисть. Даже щиты ОМОНов делаются оранжевые в отсветах флагов. Между ними и нами порхают надувные оранжевые шарики. Очень амортизирует.

Приехала московская оппозиция, надела оранжевые шарфики.

Европарламентарии обещают рассказать своим внукам об украинской оранжевой революции. Ее уже называют элегантная революция, революция улыбок. Может, это уже и есть та долгожданная улыбка судьбы?

Понемногу меняется тональность Майдана, умолкает «Плач Иеремии», песни героические, стрелковые и народные. Исчезает дух сопротивления, пафос противостояния, саркастический Национальный бурлеск. И вот уже премила русская песенка, знакомая еще с советских времен, начинает доминировать над Майданом — «Оранжевые дяди, оранжевые теты, оранжевый верблюд!». Это уже как лейтмотив Майдана, как его позывные. А что она русская, то мы же не какие-то националисты, мы благосклонны ко всем народам. Мы добрые, мы великодушные, мы когда побеждаем — даем победить нас.

Я боюсь. Так внесем их во власть на своих плечах, а что, как они не борцы, не герои, а всего лишь «оранжевые дяди, оранжевые теты»? Потом они полиняют или перекрасятся, а я так и останусь «оранжевым верблюдом».

- Ты скептик, - говорит жена.

Теперь уже мой скепсис ее добивает.

Я не скептик. Просто я знаю закон маятника. Качнулось в одну сторону, может качнуться в противоположную.

Мы ночью возле Кабмина. На холмах гремят барабаны. Что мы пикетируем? Окна Кабмина черные. Единственное окно на каком-то этаже светилось и погасло. Кто-то там из темноты смотрит на нас. Глаз Дракона. Он нас видит, мы его — нет.

А барабаны бьют. Дирижирует девушка, такой маленький Гаврошик в вязаной шапочке, в оранжевом свитере — как искорка на снегу. Она вибрирует вся и вымахивает, руководит тем необычным оркестром, придает таких барабанных темпов, что уже неизвестно, творит ли она ритм, или ритм творит ее.

И вдруг я увидел тинейджера. Я узнал бы его среди тысяч-компьютерщика с пальцами пианиста и лицом поэта. Посиневший от холода, обмотанный оранжевым флагом, он вместе с остальными бьет в барабан на том холме напротив Кабмина.

Между нами люди и люди, бесконечные людские потоки, сквозь которые, непрерывно клаксоня, прокладывают себе дорогу машины. А сверху по спадистой улице молодежь катит, раздеваясь хохотом, огромные снежные шары в форме теперь уже символических яиц. Окликать было бесполезно.

Вечером я пошел к нему, в студенческий палаточный лагерь. Сначала меня остановили, охранники были новые, и сова в оранжевой ленте посмотрела на меня круглыми глазами, — но он меня увидел, подошел, мы обнялись.

Он перезнакомил меня со своими друзьями. Мы погрелись возле черной бочки, на дне которой теплились отгоревшие дрова, и его тонкие музыкальные пальцы светились над красным жаром.

Утром я его снова видел на холме. Он так же рьяно колотил в железную бочку. Он, слушавший голоса природы, теперь выбивает бешеный ритм.

Я видел, как он смеется. Я видел, как свободно и непринужденно он двигается.

Я видел, как он вечером танцует с той девушкой-Гаврошиком!

Вот они и выросли-первое поколение нашей независимости.

Мы, которые вчера были молодыми, мы уже забуксовали. Вот молодые. Они идут, побравшись за руки, и скандируют. их действительно много и их не преодолеть. Они свободны и раскованы. У них лица не ссудомлены болью подвижничества. Они бесстрашно идут на ту же стену, на которую шли мы. Но мы об нее разбились, а перед ними она расступится.

Я смотрю на них глазами своей молодости и узнаю.

Были шестидесятники.

Была студенческая революция на граните.

Были протестные акции начала века.

Теперь пришло поколение Оранжевой революции. И уж эти победят. Это уже не то что — то среднее между бунтом и попойкой, что пришло в межвременье, что тусовалось по кофейням и застревало на пофигизме, когда нужен был голос поколения,-это уже NEXT-поколение, которого мы ждали, и оно пришло.

Я только боюсь, что их тоже обманут.

Что малый наш больше никогда в жизни ни во что не поверит.

Что друг мой не вернется из Калифорнии.

Что отец мой так и уйдет из мира, не увидев своей Украины.

А больше всего боюсь, что тинейджер снова посмотрит тем своим странным-словно-из-космоса-и-никаких-позывных взглядом и наденет на голову наушники.

Под влиянием революционных событий Борька перешел на украинский язык. Глумур тоже заговорила по-украински, - и что интересно, этой красивой изысканной женщине это лишь добавило какого-то неожиданного шарма.

Дружина моя жартома цитує Булгакова про «иностранца в сиреневом», який «очевидно, вследствие потрясения внезапно овладел до тех пор неизвестным ему языком».

Майдан-уже как всемирный центр тяжести. Кого только здесь не встретишь! Видел нескольких своих однокурсников, которые давно уже уезжали, а теперь приехали, и мы встретились, как будто и не расставались.

Мой друг в Калифорнии пакует чемоданы, возвращается в Украину. Пишет-все покину и полыни, как в песне. Его мать счастлива. Я рад. Но чего-то берет сомнение. Может, сказать ему, чтобы не спешил?

А что, как действительно сработает закон маятника?

После такой революции это же может убить.

Но самая большая мне неожиданность-наш Лев, обращенный на пустыню. Я его встретил на Майдане. Он меня обнял, словно ничего и не было. Где и делся его сарказм и желчность. Он порывистый и приветливый, в оранжевом галстуке. Работает в штабе оппозиции. Недавно вернулся из округа с подбитым глазом и синяком во всю щеку. Там была какая-то провокация, дошло до тяжелой схватки. Я никогда не видел его таким. Так вот в чем его разгадка — он инвертирован на свободу!

Приглашаю к нам на кофе, говорит: «в другой раз, позже».

Видимо, не хочет в таком виде попадаться на глаза Глумур. Его скандинавская элегантность сильно контрастирует с фингалом под глазом.

- Пижон, - говорит жена. - Пусть берет пример со своего лидера. Его разве ж так исказили, а он выходит к людям, не боится. И это с его красотой и привычкой нравиться. Ты думаешь, только женщинам зависит на этом? Мужчины тоже люди.

Помолчав, добавила: - Ты знаешь, так он даже убедительнее. То был какой-то красавчик, ни то ни се. А теперь-это же какое мужество надо иметь, чтобы выдержать и не сдаться! Он сказал, Ты слышал, как он сказал:»мужчины не стесняются своих шрамов"!

Куда там Бронсону или Рафу Валлоне.

За это время он стал народным любимцем. Люди на коленях стояли, молились, чтобы он поправился. Его уже так и называют: народный Президент. Я не склонен к пафосу. Мне достаточно, чтобы он был не Драконом.

И наконец первый результат исследований-это было отравление диоксином! И то в такой концентрации, что наш народный Президент чудом остался жив. Но что это за диоксин, кто производит этот суперсовременный яд?

Впрочем, у отца Гамлета были те же симптомы, когда Клавдий влил ему в ухо белену.

Но ему уже лучше. К нему поворачивается лицо, как к Украине.

Жена в панике: малый ночевал на Майдане. Пока она со своими студентами пикетировала еще какой-то антинародный объект, он сказал, что будет у Борьки, а сам сбежал. Я ее успокоил — он с нашим тинейджером, в его палатке. Я же их вижу, стою в Ночном дозоре. Да нет, не простудится, палатки на дощатых поддонах. Подвезли платформы из пенопласта, утепляемся. Как знать, сколько нам еще здесь быть. Мороз.

А где-то там Януш Ривер ночует под пальмой.

Впоследствии стало известно, что именно той ночью солдатам раздавали боевые патроны. Один из наших проходил и видел, даже посчитал автобусы, их было до тридцати. Из них выскакивали солдаты, они были вооружены. Потом уже и в газетах было: «28 ноября отдельные воинские части были приведены в боевую готовность».

Они, видимо, не раз были приведены, мы уже все давно под прицелом, но власть никак не решится. Я думаю, еще и из-за убийства Гонгадзе. Они бы давно с нами расправились. Но, психологически обезвреженные за эти годы, все время под лупой международного внимания, после тех массовых акций протеста, они уже неспособны к решительным действиям. В конце концов, они не хотят в Гааге под международный трибунал. И при этом еще что-то лопочут, торгуются, призывают к единству, к компромиссу. Они еще до сих пор не поняли, что народ их просто прогнал, и что в оранжевой ауре над Украиной сходят уже совсем другие времена.

Сегодня одиннадцатый день нашего противостояния.

"За 11 дней мы изменили Украину!"- радуются на Майдане.

"Ну, так бейте, ребята, пенальти!"- говорю я.

А вот как раз пенальти и не ударят. Это должен был бы быть очень точный удар — штрафной по воротам противника с одиннадцати метров. А ведь у нас элегантная революция, вежливая, «революция улыбок». Мы из самой вежливости не забьем.

И потом, мы не знаем, где чьи ворота.

У нас же это в самом деле, как переставление ширм.

Вдруг провластный кандидат заявил, что он уже не провластен, что он играл на чужом поле, и теперь он уже оппозиция. Поменял руководство штаба, укрепил свою команду перебежчиками. Так что у нас теперь две оппозиции, только неизвестно, кто на каком поле играет, кто кому забивает и кто теперь президент? Действующий, но уже не действующий, избранный, но еще не легитимный, или Народный, но еще недоизбранный? Без арбитров не обойтись.

Приехал Хавьер Солана, прибыли международные посредники, сели за стол переговоров в Марийском дворце, до глубокой ночи искали выхода из кризиса. Сошлись на одном — все должно быть урегулировано в правовом поле. Легко им говорить-в правовом поле. Привыкли там в Европе к правовому полю. А у нас тут на правовом поле чертополох растет.

Кризис остался кризисом. Но о человеческом глазу оба недопрезидента пожали друг другу руки и улыбнулись на камеру.

Однако Госдума России расценила это как вмешательство в украинские выборы. Кто-то там из депутатов даже образно выразился: «Европа суйот рыло в дела Украины». В то время, как право первого рыла, как известно, принадлежит России.

«Глядь — во всех окнах повыставлялись свиные рыла, — процитувала дружина, — послышался какой-то неясный звук, весьма похожий на хрюканье, все побледнели». А еще как брякнула оконное стекло, один кум окаменел, второй подскочил под потолок и ударился о сволок, затем полез в печь и заслонился оттуда заслонкой. А Солопий ботинок, напялив вместо шапки макитру, дремнул наутек, ничего не видя перед собой.

Однако Верховный Суд не окаменел, не подскочил под потолок и не заслонился заслонкой. В осаде и синих, и оранжевых он заседал долго и многотрудно, а таки признал недействительными результаты 2-го тура и назначил повторные выборы. Майдан торжествует. Люди принесли под Верховный Суд десять корзин цветов, украшающих деревья оранжевыми лентами.

Борька цеплял ленту, упал с дерева, теперь лежит с ногой в гипсе. Наш малый сидит солидарно при нем. Они смотрят Майдан по телевизору, поют стрелковые песни и то и дело восклицают: «вместе нас много, нас не преодолеть!»

Дни грозные и решающие. Дома бываю редко, забегу — и снова на Майдан. Тинейджер вообще домой не ездит, ему далеко. Представляю, как там его мать-отец прикован к креслу, слухи всевозможные, по телевизору транслируют Майдан, и есть такая рубрика: «те, что творят историю», и среди них она видит своего тинейджера, он улыбается ей и машет рукой.

Я его тоже порой вижу издалека на экране, над бурлящим морем Майдана. Дозвониться трудно, мобильник почему-то не берет. А то как-то смотрю: женщина везет мужчину в инвалидной коляске. Образ благородный, на шее шарф, оранжевый цвет так подходит к зимнему цвету седины. Боже мой! Это же мой отец. Все-таки не выдержал. Таки пришел на Майдан! Ну, не пришел, а, с позволения сказать, приехал, но ведь он — здесь, он это видит! Я бросился их искать, да разве ж прорвешься в таком человеческом потоке, что несет тебя, разворачивает и снова несет, как песчинку!

На следующее утро я все-таки дозвонился: "это вы были на Майдане?»

Да, я не ошибся. Это были они.

Отец будто аж поздоровел, даже речь вернулась. - Держитесь, ребята! - говорит он.

Спецназовцы стоят стеной. На шевронах ощирены "Барсы". Головы в шлемах — словно черная фашистская икра за пластиковыми щитами. Стоят Немо, как отлитые из металла. Между ними и нами незримая стена отчуждения и бетонный бруствер из строительных плит. Ежесекундно может произойти непоправимое.

Люди подходят к ним, обращаются. Какой-то мужчина уже говорит рифмами, с украинцами это бывает во времена больших потрясений: «сынок, не нажимай курок!", "Наши братья, опустите щиты!"Девушки перекатываются через бруствер, расцветают, как на Троицу, те щиты, то железное прут, связывают оранжевые банты, ласково отзываются к этим роботам в нелицарских доспехах, но — глухо, лиц не видно, щиты и шлемы, узброенный монолит.

И вдруг из — под шлема-широко открытые юношеские глаза. По пластику, прикрывающему лицо, сбегает растаявший от дыхания снег.

Старуха стоит в снегу с иконой.

Ребенок держит за ниточку оранжевый шарик.

По эту сторону молятся, по ту опускают щиты.

Между тем за нашими спинами идут какие-то торги, переговоры. Вносят изменения в Конституцию. Угинают нашего лидера на компромисс. Причем не просто на компромисс, а на Большой Компромисс, с большой буквы. И он идет на это, он принимает их условия. Он, вероятно, думает, что, когда станет президентом, все исправит. Гай-гай, как сказала бы моя теща. Власть же, как плазма, она двигает, растекается, меняет очертания и цвета, обволакивает, всасывает и снова приобретает те же формы.

Если бы он был прямо сказал: "Люди! Я сделал это, чтобы тебя не убили».

Люди бы ему поверили. Нет, он идет на уступки, он капитулирует. Мы на Майдане, а он уже среди них. Среди тех, кого называл преступной властью.

Все довольны, все улыбаются, и власть, и оппозиция, каждый считает это своей победой, — так за что же мы стояли на Майдане?!

Вчера, увидев эти улыбающиеся лица, жена швырнула пульт телевизора.

Мы никуда не уйдем с Майдана. Мы будем стоять здесь до конца.

Но сегодня последний раз гремят барабаны. Сегодня на Майдан пришли наши лидеры. Поздравили всех с победой. И даже выдавали удостоверения участников Оранжевой революции. Я не ушел. Мне не надо доказательств моей причастности. Мне надо, чтобы они, став властью, не предали этот Майдан. Потому что это не их победа, это наша.

Может, они припишут ее себе. Может, захотят забыть. Может, чьи-то волосатые руки попытаются выдрать эту страницу.

Но это уже история. Не с бромом, а с оранжем.

Страницу можно выдрать. Историю-нет.

Вот и наступил наш День гнева.

Линию обороны держат живые.

2001-2010

____________________________________________________________

© Костенко Лина. Записки украинского самашедшего

Origin: http://samlib.ru/i/inzhener_l/zapiskiukrainskogosamashedshego.shtml

Создан: 25/07/2026, изменен: 25/07/2026, 699k

Роман: Проза