# Глубоководная смерть 1 часть

Лев Переводчик Шкловский

Картер Ник


Глубоководная смерть


Deep Sea Death


Перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне


ГЛАВА ПЕРВАЯ


Десятитысячетонное исследовательское судно «Сэр Уилфред Лорье», войдя в проход Перл-Харбора по особому разрешению, было перехвачено атомным фрегатом ВМС США «Дж. П. Джонс» у мыса Хамнер. После обмена сигналами судно под конвоем проследовало мимо полуострова Ваипио к Юго-Восточному шлюзу и штаб-квартире Тихоокеанского флота. Визитер выглядел безобидно на фоне боевых кораблей, мимо которых он проходил — лучших образцов, которые американский флот мог предложить в водах Пацифики.


Первым с корабля сошел капитан Пол Харт, за ним следовали доктор Джулиус Флинн и доктор Барбара Уолл. На пристани их встретил мичман, который отдал честь и попросил следовать за ним. В его распоряжении был эскорт из четырех моряков в касках и с белыми повязками на рукавах. Троицу вели быстро, почти военным маршем, к внушительному зданию из белого камня в ста ярдах от берега. Между американцами и их канадскими гостями не было произнесено ни слова.


Барбара Уолл считала всю эту затею с остановкой в штабе флота пустой тратой времени. Они были учеными. Они не несли вооружения и интересовались лишь исследованием вулканических и песчаниковых формаций Гавайской гряды. «Типично для мужчин, играющих в свои игры», — думала она, неохотно плетясь следом и постепенно отставая. Обычно Барбара не «плелась» — её походка была атлетичной, под стать телу, которое она довела до совершенства, ежедневно изнуряя себя физическими нагрузками. Она была сложной женщиной, одним из «светлых умов» Фонда океанических исследований (FOR) — частной исследовательской организации, работающей под эгидой Национального исследовательского совета в Оттаве, департамента канадского правительства.


Насколько ей было известно, разрешение было запрошено и получено их министром иностранных дел во время одного из его личных визитов к госсекретарю в Вашингтоне. Это была простая формальность. Наши страны — лучшие друзья, стоящие на пороге заключения беспрецедентного торгового соглашения. Всё это — вся эта бесполезная бравада — была лишь потерей времени.


Группа вошла в десятиэтажное здание. Энсин (младший лейтенант) отдавал честь, проходя мимо охранников, расставленных на каждом стратегическом посту. Они втиснулись в маленький скоростной лифт в задней части здания и за считанные секунды достигли цели. Вестибюль на верхнем этаже представлял собой квадратное помещение примерно двадцать на двадцать футов. Там находился лишь пост охраны из четырех человек и одна огромная стальная дверь.


Металлическая дверь открылась нажатием невидимой кнопки, и канадцев провели мимо еще полудюжины охранников к резной деревянной двери, ведущей в кабинет, который совершенно поразил доктора Барбару Уолл.


Он был огромен. Одна стена, добрых сорок футов длиной, выходила на гавань, открывая вид на большинство кораблей на рейде. Стены были отделаны дорогими панелями из вишневого дерева, украшенными полотнами французских мастеров в мягкой подсветке. Мебель, расставленная двумя группами, была из тончайшей кожи. Единственный функциональный предмет — до блеска отполированный письменный стол простых линий — стоял перед панорамным стеклом. На нем лежала единственная папка оранжевого цвета. Справа от сидящего находился телефон. Хозяин кабинета встал при их появлении.


По мнению Барбары Уолл, только одно слово могло описать адмирала Чарльза «Крошку» Бреннера — «динамичный». Энергия, казалось, исходила от него, как статическое электричество. Оправдывая прозвище, данное ему подчиненными, он был сложен как футбольный защитник, но уменьшен до роста в пять футов десять дюймов. Его волосы, не длиннее полудюйма, были светлыми, переходящими в седину, что контрастировало с густо загорелым лицом, на котором ярко выделялись голубые глаза.


Первое впечатление Барбары было как о суровом человеке, приверженце дисциплины, но пока она наблюдала за ним, кожа на его лице собралась в морщинки у глаз, и его улыбка искупила тот холодный прием, который они встретили до сих пор.


— Добро пожаловать. Пожалуйста, садитесь и располагайтесь поудобнее, — сказал он.


Когда они сели, а стюарды подали им дымящийся кофе в кружках с личным гербом адмирала, он посмотрел на каждого своими удивительными ледяными глазами. Барбара заметила, что он не тратил время на представления. Он знал, кто они такие, а они знали, кто он. Но она ошибалась, если думала, что его интерес был поверхностным. Он дал им понять, что досконально изучил их досье.


— Позвольте мне убедиться, что моя информация верна, — сказал он, обратившись сначала к капитану. — Капитан Пол Эдвард Харт. Коммодор ВМС Канады в отставке, награжден Военно-морским крестом моим правительством за действия в Японском море во время Корейской войны. Принял командование только что введенным в строй океанографическим судном «Сэр Уилфред Лорье» ровно пятнадцать месяцев назад.


Капитан Харт сидел, пораженный такой детализацией; его крупная фигура оставалась неподвижной в кресле. Он был в парадной белой форме, с золотыми капитанскими нашивками и четырьмя рядами орденских планок на левой стороне груди. Его круглое лицо почти полностью скрывала густая, аккуратно подстриженная борода.


— Доктор Джулиус Цезарь Флинн. Бакалавр биологии Университета Макгилла в Монреале, магистр археологии Университета Торонто, докторская степень по океанографии в Гарварде, — продолжал адмирал. — Работали над проектом «Титаник», в прошлом году возглавляли океанографический проект в Арктике совместно с группой Кусто. Женат, трое детей, все названы в честь библейских персонажей — уступка вашей супруге, имеющей духовный сан.


Барбара никогда раньше не видела, чтобы Флинн в изумлении открывал рот. На самом деле, она никогда не видела его по-настоящему удивленным, даже когда они совершали открытия в сотнях футов под водой.


— Меня не должно было удивить присутствие доктора Барбары Элис Уолл в этой экспедиции. Докторская степень в Стэнфорде, участие в нескольких примечательных экспедициях, — продолжал военный. — Но я был удивлен, узнав, что у вас черный пояс по карате и вы можете выжать от груди вес, вдвое превышающий ваш собственный. Это не слишком утомительно, доктор Уолл?


Это был первый момент, когда канадцам представилась возможность вставить слово. Барбара была ошеломлена. Она не знала, что второе имя Джулиуса — Цезарь, или что кто-то знает её собственное второе имя. Оно не значилось ни в каких документах, даже на протяжении её блестящей академической карьеры.


— Очевидно, адмирал, вам никто не сообщил о целях нашей миссии, — ответила она. — Мы интересуемся археологией пещерных жителей не меньше, чем океаническими исследованиями. Многие острова, сформированные из вулканических пород и песчаника, скрывают огромные каверны. Некоторые из них были заселены тысячи лет назад, задолго до того, как на этих островах появилось население. Удивлена, что вы сами этого не узнали, когда потерпели крушение менее чем в пятистах милях отсюда. Вы потеряли корабль, который пытались поднять после сражения в Японском море примерно в то время, когда капитан Харт был на службе. Насколько я знаю, вы были единственным выжившим и провели несколько недель в одиночестве на острове, изобилующем пещерами.


Адмирал усмехнулся, а затем разразился хохотом, от которого задрожали стены. Офицер и двое сержантов заглянули в кабинет с оружием наготове, но отступили так же быстро, как и среагировали.


— Туше, доктор Уолл. Открою вам секрет. Самый грозный адмирал Тихоокеанского флота страдает клаустрофобией. Вы никогда не затащите меня в подводную лодку. Максимум, на что я был способен — это центр управления огнем глубоко в чреве крейсера. Пещеры я не исследовал — это не в моем вкусе.


Лед был сломан. Линия фронта, которая могла пролечь между военным, привыкшим вести дела в строжайшей тайне, и группой гражданских, собирающихся совать нос в его владения, так и не материализовалась.


— Мы постараемся не путаться у вас под ногами, адмирал, — заверил его Флинн. — Мы намерены бросать якорь у каждого клочка скалы в радиусе тысячи миль отсюда и исследовать их на наличие пещер. Вы, вероятно, нас даже не заметите.


— Не всё так просто, доктор Флинн, — сказал Бреннер. — Мои радары засекают муху на океане в трехстах милях отсюда. Моя морская авиация совершает вылеты и учебные маневры над всей зоной, которую вы планируете покрыть. Мы будем знать, где вы находитесь, в любой момент времени.


Барбара слушала эти слова, чувствуя работу его натренированного ума. В ней снова всплыла давняя неприязнь ко всему военному. Ей не нравилось, что за каждым её шагом следят. Мало того, что их отслеживают спутники, когда выдается свободное время от разведки. То, что современные технологии позволяют следить за ними по желанию, тревожило ученого, которому хотелось чувствовать себя в милях от цивилизации, возвращаясь на века назад по следам, оставленным древними народами.


— Простите мой вопрос, адмирал, — сказал капитан Харт, — но верфь, похоже, находится в состоянии полной боевой готовности, почти как в военное время. Я бывал здесь раньше. Сегодня всё иначе.


Адмирал замолчал на несколько минут. Очевидно, Харт задел больное место, и адмирал решал, как поступить. — У нас в сухом доке стоит сверхсекретный корабль на финальной доводке. Наши враги дорого бы дали, чтобы хоть глазком взглянуть на него. — Было ясно, что больше он ничего не скажет. Вместо этого он встал и нажал кнопку на стене. Карта его сектора бесшумно опустилась из скрытого паза в потолке. — Я был бы признателен, если бы вы держались подальше от этого района, пока мой новый подопечный не покинет зону, — сказал он, указывая на остров к западу, за атоллом Куре. — Там ваше новое судно будет проходить испытания? — спросил капитан Харт. — Разве это обычно не засекречено? — Верно. Они будут под секретными приказами. Но мой расчет — они будут за Куре. — Мы следуем по хребту Неккер на юго-восток, — сказал доктор Флинн. — Первые скалистые выходы, которые мы будем исследовать, находятся к западу от горы Горизонт. Мы не приблизимся к атоллу Куре ближе чем на четыреста миль.


— В таком случае я не вижу проблем, — подытожил адмирал, решительно возвращаясь к столу. Очевидно, аудиенция была окончена. К тому времени, как трое ученых вышли за дверь, стюарды уже убрали кружки и подносы, и кабинет был так же безупречен, как и в тот момент, когда адмирал пришел сюда утром.


— Дай мне побольше троса, — сказал Флинн, спускаясь на каменный уступ на четвертом уровне. Они вошли в пещеру четыре часа назад и уже обнаружили два подземных озера. Проведя тщательные подводные поиски, они каждый раз находили протоку, ведущую в следующую каверну. За собой они тянули оранжевый страховочный линь, закрепленный у точки входа. — Как насчет того, чтобы сделать перерыв на ланч? — предложила Барбара, когда все пятеро собрались на уступе.


В спуске Джулиуса Флинна и Барбару Уолл сопровождали трое студентов — крепких молодых людей. В пещере была бы полная тьма, если бы не мощные фонари с долговечными аккумуляторами, которые нес каждый участник группы. — Я умираю от голода, — признался один из парней. «Он всегда умирает от голода», — подумала Барбара. И не только в плане еды. Он всегда первым садился за стол. Он был первым и единственным, кто подошел к ней во время долгого морского перехода из Ванкувера. И он был единственным, кто делил с ней постель. Её внешность была как проклятием, так и благословением. Длинные светлые волосы и карие глаза дополняли почти безупречное тело. На протяжении всей академической карьеры она пыталась скрыть свою красоту под непривлекательной одеждой и очками в темной оправе. Теперь же, став ученым с установившейся репутацией, она расслабилась — и это ей иногда выходило боком.


Когда он попытался приударить за ней, ей было скучно, и мысль о физическом удовольствии не казалась ей лишней. Его аппетит был ненасытным. Это случилось лишь однажды — минутная слабость во время скучного путешествия, поступок, о котором она не собиралась сожалеть. Но её отказы не мешали ему продолжать попытки.


— Давайте сделаем перерыв на полчаса, — согласился Флинн. — Нам всем нужно отдохнуть.


У них были сэндвичи в водонепроницаемых контейнерах внутри рюкзаков, и у каждого был термос с кофе. Барбара несла бутылку бренди на случай чрезвычайной ситуации. Она уже видела, как гипотермия поднимает свою уродливую голову в других экспедициях, и знала благотворную силу тепла спиртного, вливаемого в замерзшее горло. Бренди лежал в одном из нагрудных карманов водонепроницаемой рубашки, которую она носила поверх гидрокостюма. В другом кармане она носила справочник по редким морским существам, который написала сама.


— Удивлен, что тебя это заводит, — сказал Род Лэнг, присаживаясь рядом с ней. — Это то, о чем я мечтаю, когда нахожусь на суше, — ответила она, позволив себе легкую улыбку. — А когда мне холодно и я голодна, я мечтаю о суше. — Вот это мне и нравится. Сложная женщина, — произнес молодой человек, не отрывая взгляда, не давая ей забыть об их времени, проведенном вместе. — Тебе бывает страшно? — спросил он. — Раньше бывало. Первые два или три спуска были самыми тяжелыми: ну, знаешь, проталкиваться сквозь узкую подземную реку, не зная, что на другой стороне, и надеяться, что твое снаряжение ни за что не зацепится. — Как думаешь, на какой мы глубине? — Мой глубиномер показывает шестьсот футов, но он может ошибаться процентов на двадцать. Посмотрим, — она нахмурила лоб в раздумьях. — Первый спуск был около пятидесяти футов. Трудно оценить первую реку... возможно, мы опустились еще на тридцать футов до первой большой каверны. — Та каверна была высотой не меньше ста футов, — вставил он. — Значит, это чуть меньше двухсот футов. Я полагаю, первая водная дыра, которую мы исследовали, была футов пятьдесят глубиной, а река, по которой мы шли, опустилась еще на сто пятьдесят. — Итого триста пятьдесят? — И остальное — по тому извилистому туннелю на триста футов вниз. — Да, — сказал он без энтузиазма. — Ползти на коленях или на животе то, что показалось двумя милями. — Жалеешь, что пошел? — спросила она полушутя. — За исключением одной ночи. Вся экспедиция стоила той одной ночи. — Говори тише, — она толкнула его локтем в ребра. — Здесь слышно, как чертова иголка падает. — Ну и что? Пусть все узнают. Зачем это отрицать? — спросил он, снова поймав её взгляд и ухмыльнувшись.


«Боже, какая же я была дура», — подумала она, доедая сэндвич. У неё оставалось еще пол-термоса кофе, и она закрутила крышку, прежде чем тот остыл.


— Я всё еще считаю чудом находить воздушные карманы, даже огромные каверны так глубоко под поверхностью океана. Кажется, что гравитация здесь вообще не работает, — сказал он. — Давление воды нейтрализуется внутренними озерами и реками, — пояснила она, поправляя снаряжение. — Что-то вроде сифона под раковиной, который не пускает канализационные газы. Я видела каверны размером с футбольное поле в сотнях футов под морем. Именно там мы делали свои лучшие находки. — Что ж, эта поездка помогла мне определиться с будущим. Когда я думаю о том, что нахожусь на шестьсот футов ниже поверхности, у меня внутри всё переворачивается. Это пугает. — Может, привыкнешь. Попробуй еще раз. — Та последняя река, по которой мы спускались? Та, что была такой узкой? Я пару раз чувствовал, что застрял, и чуть не запаниковал. Это просто не для меня. — Мы все боялись первые несколько раз, — сказала она, пытаясь его подбодрить. — Ты когда-нибудь думала о том, что случится, если мы потеряем направляющий трос? — спросил он.


Дрожь пробежала по её спине. Это было единственное, от чего она просыпалась с криком посреди глубокого сна. Если они когда-нибудь потеряют направляющий трос, они трупы. Никто не сможет запомнить все повороты и изгибы, сделанные в подземном переходе. — Давай подумаем о чем-нибудь другом, — сказала она. — Кроме тебя, я ни о чем другом и не думаю. — Перестань, Род. Та ночь была приятной, но всё кончено. И если ты позволишь себе психовать во время спусков, тебя запрут на корабле. — Не самая плохая идея. Сколько спусков мы уже сделали? — Дюжину. — И мы не нашли ни черта. — Никто не говорил, что антропология — это сплошное веселье, — ответила она. — Иногда неделями ничего не находишь, ни единой царапины на стене. А потом первой находкой может стать простой рисунок или целая панорама. В этом и заключается азарт. — Как, черт возьми, древние люди попадали в эти пещеры? У нас лучшее оборудование, и то это нелегко, — заметил он, придвинувшись слишком близко, заставляя её отодвинуться, чтобы сохранить личное пространство. — Как они выносили холод воды? Как задерживали дыхание в длинных узких реках и глубоких прудах? — Кто знает? Может, своды пещер сместились. Возможно, годы назад они были ближе к поверхности. Это и делает работу такой интересной. — Интересной, — он пожевал это слово несколько секунд, погруженный в свои мысли. — Зачем мы это делаем, Барб?


Она ненавидела, когда её называли «Барб». Особенно этот красавчик-студент, которому она сглупила позволить соблазнить себя в минуту слабости. Но она задумалась над вопросом. — Любой ответ прозвучит банально, Род. «Потому что они существуют» — такой же хороший ответ, как и любой другой.


Маленькая пещера содрогнулась на секунду или две. — Боже мой! Что это было, черт возьми?! — воскликнул Род, гораздо громче, чем тот шепот, на котором он говорил с ней до этого. — Это активная вулканическая зона, — объяснил Флинн. Он был поглощен обсуждением с двумя другими студентами и не слышал их разговора. — Подобные толчки здесь постоянно — они чувствуются за сотни миль. — Но толчок чуть посильнее может перекрыть те узкие проходы, через которые мы прошли, — сказал Род, искренне встревоженный. — Вот почему вам пришлось подписать отказ от претензий, — пошутил Флинн. — На самом деле, не парьтесь. Шансы на реальный сдвиг пластов — несколько миллионов к одному.


Пока он говорил, грохот более сильный, чем первый, сотряс стены. Сверху на них посыпались камни. Один попал Роду в висок, отбросив его в сторону, в глубокий водоем. Барбара опустилась и ухватила его за руку. — Тяните за вторую руку! — крикнула она остальным. Флинн и один из юношей схватили её за свободную руку, а другой подхватил Рода за подмышку, и они втащили его обратно на плоский каменный уступ.


— Он в порядке? — спросила Барбара. — Пульс сильный, — сказал Флинн. — Вероятно, сотрясение. Нам нужно срочно доставить его на поверхность. — Не раньше, чем он придет в себя. Он должен сам управлять своим аквалангом, — напомнила она ему, осматривая рану. Это был глубокий порез, кровь лила ручьем. Она потянулась к своему рюкзаку за водонепроницаемой аптечкой. — А как же толчок — возможный сдвиг? — спросил один из молодых людей. — Как думаете, у нас будут проблемы с возвращением? — Шансы в нашу пользу, — серьезно ответил Флинн. — Не стоило мне об этом шутить. Мы в порядке — правда.


Барбара занималась раной и размышляла над словами Флинна. Он обязан был это сказать. Остальные были молоды и неопытны. Им нужна была вся уверенность, которую он мог в них вселить. — Как думаете, что это было? — спросил другой студент. — Да что угодно — небольшое землетрясение, хотя надеюсь, что нет, или извержение вулкана в сотнях миль отсюда. Или просто обычный сдвиг земной коры. — Почему вы сказали «надеюсь, что нет»? — Потому что за ним могут последовать афтершоки. — А что насчет взрыва? — спросил первый студент. — С чего бы здесь чему-то взрываться? — спросил Флинн, явно устав от вопросов. — Ну, может, у ВМС США учебная миссия. Или... — Забудь об этом, — отрезал Флинн. — Как он? — спросил он Барбару. — Приходит в себя. Думаю, через несколько минут сможем его забирать. — А где направляющий трос? — спросил первый студент, поднимаясь на уступе, держа фонарь и балансируя рукой о скалу. — Он был привязан ко мне всё время. Я отвязал его всего пару минут назад. — Идиот! — вскрикнул другой юноша. — Как мы теперь вернемся? — Хватит вам. Посмотрите вокруг. Он должен быть где-то здесь, — сказал Флинн. — Он не мог уползти сам по себе, — сказал первый парень, почти в панике. — Он лежал прямо здесь, рядом со мной, когда я ел.


Пока они спорили, вода в пруду, который они планировали исследовать после ланча, начала менять цвет. Из иссиня-черной, нарушаемой лишь отражениями их фонарей, она стала серой, затем светло-желтой. Несколько источников света разделились и пошли вверх, набирая силу. — Что это? — прошептала Барбара, поддерживая Рода перед собой. Она прижалась спиной к каменной стене, раненый мужчина лежал на ней.


Флинн на этот раз лишился дара речи. Двое студентов держали фонари перед собой, прикрывая глаза ладонями, пытаясь разглядеть, что поднимается к ним из глубины. Лучи света прорезали поверхность воды и почти ослепили их. Люди прижались к скале. Из пруда появились темные тени в водолазном снаряжении такого типа, которого они никогда раньше не видели. — Кто вы такие? — спросил Флинн, наконец выйдя из оцепенения.


У пятерых пришельцев всё еще были во рту загубники автономных дыхательных аппаратов, а их лица закрывали странные маски. Они отвели фонари в сторону, и в их других руках обнаружились зловещие гарпуны. Без единого слова пловцы из глубин одновременно нажали на спусковые крючки, и шипение сжатого газа заглушило звук зазубренных наконечников, вгрызающихся в мягкую плоть.


Флинна и остальных отбросило назад к стене каверны; они рухнули в лужи собственной крови. Каждый был прошит через сердце и умер еще до того, как коснулся камней. Гарпун прошел сквозь Рода и ударил Барбару Уолл, отбросив её голову назад на скалу. Боль была мучительной. Она никогда не чувствовала ничего подобного. Но она не потеряла сознание. Она парила где-то между чернотой смерти и слабым мерцанием жизни.


— Это все? — услышала она. — Все, — ответил голос сверху. Она едва осознавала голос над собой, но её ищущий мозг уже разгадал загадку исчезнувшего троса. На них напали с двух сторон. — Другая группа разобралась с лодкой, — сказал один из пловцов. — Она уже на дне. Я почувствовал ударную волну даже здесь. — Хорошо. Наша работа закончена. Пошли докладывать вандалу (andal), — произнес голос сверху, затихая, пока она не перестала слышать что-либо.


Медленно огни исчезли. Наступила полная тьма. Она не была в обмороке. Просто было темно. И боль утихла; теперь это была скорее глубокая пульсация, чем резкая рана. Она отодвинула Рода от себя на скользком каменном уступе. Возможно, она была без сознания несколько минут, но теперь её чувства обострились. В воздухе пахло смертью — металлическим запахом крови. Каким-то образом она завела руки за спину Рода и толкнула. Гарпун вышел, и она освободилась. Зазубренный наконечник, прошедший сквозь Рода, застрял в её справочнике.


Она прикинула, что на груди у неё останется синяк размером с футбольный мяч, но это, похоже, было самым серьезным из её повреждений. Голову защитил капюшон гидрокостюма.


Род соскользнул в холодную воду у её ног, и она едва не закричала, когда он ушел в свою водяную могилу. Но она не могла кричать. Они — кем бы они ни были — могли вернуться.


Барбара ощупала поверхность скалы, её рука скользнула в лужу. Она оцарапала колено и порвала гидрокостюм; наконец её пальцы нащупали конец шеста. Она вела рукой вдоль древка, пока не коснулась тела Флинна.


Она продолжила поиски. Двое других исчезли; вероятно, они разделили ту же участь в водяной могиле. Она осталась одна.


ГЛАВА ВТОРАЯ


Окно номера Ника Картера в отеле «Шератон Каанапали» выходило на Тихий океан, в сторону острова Ланаи через пролив Ауау. Он пробыл здесь неделю — ровно столько отдыха его деятельный ум мог выдержать между делами, прежде чем начинал зудеть в предвкушении нового задания. Неделя прошла без происшествий. И хотя многие женщины в отеле пытались поймать его взгляд, на сей раз он не подмигивал в ответ — в такое положение дел его босс, Дэвид Хок, ни за что бы не поверил.


Но всё вот-вот должно было измениться. Ранее на этой неделе друг привел его в частный клуб, имевший лицензию на собственное казино только для членов. Единственная женщина, которая его заинтересовала, была членом этого клуба. Стоя перед зеркалом и поправляя черный галстук-бабочку, он почувствовал прилив адреналина в предвкушении охоты.


Из зеркала на него смотрел темноволосый мужчина с грубовато-красивым лицом и темными глазами, в которых читался опыт насыщенной жизни. Он улыбнулся, предвкушая интересную ночь за зелеными столами казино, интригующую женщину и удовольствие, которое неизбежно последует за этим.


Клуб был почти пуст. Он был роскошным в своей сдержанной манере — никакого блеска и шума, как в Вегасе. Немногие присутствующие были в вечерних нарядах. Минимальная ставка составляла двадцать пять долларов. Ник сверился со своим «Ролексом». Было еще рано, но это не имело значения. Он решил поиграть в блэкджек, пока она не появится.


Картер предпочитал играть один на один с дилером, полагая, что у него как раз хватит времени на сотни раздач, необходимых для гарантированного успеха. Он попросил установить за столом минимум в сто долларов и выложил на сукно двадцать стодолларовых купюр. Дилер сложил перед ним стопку из двадцати черных фишек. Картер поставил одну.


Руки дилера двигались быстро. У обоих были «пограничные» карты — между двенадцатью и шестнадцатью очками. Ник решил не добирать, зная, что у дилера такого выбора нет. Дилер проиграл и выплатил выигрыш. Картер, ведущий агент AXE — сверхсекретной разведывательной организации, созданной много лет назад по просьбе президента, — подал знак, что ставка остается прежней.


Картер довел серию побед до шести. Он поставил три фишки на третью руку, четыре на четвертую, четыре на пятую и пять на шестую — система прогрессии, которой его научил Майк Гудман в «Дюнах» в Лас-Вегасе несколько лет назад. Игра шла на молниеносной скорости и начала привлекать внимание.


Пока пит-босс предлагал бесплатные напитки, часто менял колоды и даже прибегнул к смене дилера — на всё, лишь бы остановить «кровотечение», — та самая красавица, которую Картер видел ранее, подсела к столу и рассыпала перед собой горсть зеленых фишек.


Пит-босс вздохнул с явным облегчением. Он не мог бы желать большего, даже если бы эта женщина была у него на службе. Томным жестом она заказала коктейль с шампанским и уговорила победителя взять такой же.


Картер не собирался разорять казино. Его истинной целью было прекрасное создание, сидящее сейчас рядом с ним. Она положила фишку в прямоугольник перед собой.


Она была одной из самых потрясающих женщин, которых он когда-либо видел. Брюнетка с кожей цвета слоновой кости. Её глаза, как и его, были темно-карими, почти черными. Её рот был совершенством, а высокие скулы намекали на туземное происхождение. И если её лица было недостаточно, чтобы привлекать мужчин, то фигура довершала дело.


— Здесь минимум сто долларов, мадам, — произнес дилер самым почтительным тоном. Она одарила его ослепительной улыбкой, пододвигая стопку зеленых фишек в прямоугольник перед собой. Он раздал две руки и замер.


Женщина взглянула на свои карты и сунула их под стопку фишек. У Картера были пятерка и шестерка против открытой пятерки дилера — идеальный момент для удвоения. Он добавил к ставке еще семь фишек. Дилер сдал ему девятку на пятерку и шестерку, что дало Картеру двадцать очков. Он жестом отказался от других карт. К этому времени за его спиной стояло уже добрых двенадцать человек, шептавшихся и указывавших на него пальцами.


Дилер перевернул свою закрытую карту. Это была шестерка, что дало ему одиннадцать очков. Без колебаний он сдал себе еще одну карту, пока зрители затаили дыхание. Семерка. Картер снова выиграл.


Дилер выплатил ему четырнадцать фишек и перевернул карты женщины. Семнадцать. Он сгреб её стопку зеленых фишек и стал ждать новых ставок. — Черт! — сказала она. — Это так скучно. — И что бы вы предпочли? — спросил Картер. — Прогулку по территории. Парус под луной. Что угодно, только не это.


Это был тест, и он это понимал. Ни один уважающий себя игрок не уходит из-за стола на «горячей» серии, выиграв почти три тысячи долларов за несколько минут. И дело было не в сумме — игроки ставят и проигрывают больше. Дело было в профессионализме, с которым он это делал.


— Я Натали Форман, — сказала она, блеснув своими великолепными карими глазами с длинными ресницами. — А вы?.. — Картер. Ник Картер. Почему бы нам не попробовать сады? — предложил он. — Обналичивай, — бросил он пит-боссу. Между ними прошел понимающий сигнал. Картер знал, что мог бы продолжать и серьезно ударить по кассе заведения. Пит-босс понимал это не хуже. На языке игры Ник был «жестким» игроком. Очевидно, некоторые вещи были важнее денег.


Зрители ахнули, поняв, что победитель уходит. Так просто не делалось. Окутанные мистикой выигрышей и проигрышей, они предпочли верить, что он может выигрывать по своей воле. Им и в голову не пришло, что он готов отказаться от тысяч ради женщины.


Когда они оказались в его номере — прогулка по садам была забыта, — она задала ему тот самый вопрос, который хотели задать все в казино: — Зачем уходить, когда ты впереди? — Я играл по всему миру: Момбаса, Макао, Лондон, Багамы, Лас-Вегас. Столы никуда не денутся. — Но ты мог выиграть тысячи. — Я гораздо больше хочу быть здесь с тобой. — Как галантно, — сказала она, улыбаясь и принимая предложенное им шампанское. — Галантно и любезно. — Просто практично, — ответил он. Она никогда не узнает, сколько правды было в этих словах. Картер вел жизнь, в которой деньги были бесполезны. Он редко оставался без задания дольше недели или двух. Когда на работе ему требовались деньги или снаряжение, его обеспечивали. Его жалованье не было чрезмерным, но оно накапливалось, пока он был на затяжных объектах. У него был отреставрированный «Ягуар XKE» и особняк в Джорджтауне. Когда он хотел развлечься, у него всегда хватало средств, а такие подарки судьбы, как сегодняшний, время от времени подслащали жизнь. Это была жизнь, которую мало кто понял бы. Даже среди коллег по профессии он был уникален. И он был лучшим. Когда он занимался своим делом, каждая унция его энергии и незаурядного интеллекта использовалась по максимуму. Но когда он отдыхал — он делал это с блеском, с размахом. Он был из редкой, вымирающей породы.


Картер поставил бокал. Он подошел к Натали и нежно приподнял её подбородок. Когда его губы встретились с её губами, он услышал глухой звук бокала, упавшего на глубокий ворс ковра. Его руки скользнули по ней, пробираясь под облегающее платье с открытой спиной. Он притянул её ближе. Она пошла навстречу охотно; жар её рта был верным мерилом её намерений, когда их языки переплелись.


Он спустил одну тонкую бретельку с её плеча, затем другую. Когда он слегка отстранился, платье упало до её бедер. Под ним на ней ничего не было, и её грудь гордо выдавалась вперед; он смотрел вниз на ту красоту, которая никогда не переставала вызывать в нем трепет. Платье прилегало к коже, и без поддержки бретелек оно соскользнуло мимо бедер и замерло на полу.


Он стоял в стороне, пока она принимала позу модели: руки на бедрах, плечи назад, подчеркивая конусы груди, вес перенесен на одну ногу. На ней были только трусики-бикини и золотистые босоножки на высоком каблуке. Эффект был бы нелепым, если бы она не была так невероятно красива.


Он снова подошел к ней и подхватил на руки, вновь завладев её губами. Её жар довел его до такой степени страсти, которую было трудно контролировать. Ему придется действовать очень медленно, иначе он выставит себя дураком, словно мальчишка в первый раз.


Он уложил её на кровать и лег рядом, проводя руками по её телу, сдвигая клочок нейлона вниз по ногам, чувствуя, как твердеют её соски под его прикосновением, целуя её от шеи до бедер, пока она не застонала, вцепляясь в его одежду. Ему пришлось помочь ей. С пиджаком, галстуком и рубашкой она справилась, но ему пришлось перекатиться на спину, пока она стягивала с него брюки. Это заняло считанные секунды, но показалось, что они были в разлуке целую вечность.


Она была не просто красивым лицом и телом. Её кожа была натянутой, мышцы — гибкими, а сила — значительно выше средней. Эта мысль мелькнула лишь мимолетно, но она также подсказала, что женщина обладает выносливостью. Он намеренно сдерживал себя, чтобы сделать эту ночь незабываемой, и в ответ на свои усилия слышал шепот требований и чувствовал сильные руки, притягивающие его на себя.


Он был готов уже давно, но планировал растянуть удовольствие. Было начало двенадцатого. Они не включали свет, но полная луна заливала их кремовым сиянием. От неё пахло банным мылом и чем-то еще — безошибочным мускусом, который исходит от женщины, готовой, неистово жаждущей удовлетворения.


Она нащупала его, и её мягкая рука подействовала как оголенный провод. Она направила его к себе и подалась навстречу, целуя его и глухо стоная в горле, принимая его всего глубоко внутрь себя. Он пытался удержать её на месте, чтобы насладиться моментом, но она извивалась под ним, заставляя двигаться вместе с ней, доводя трение их соития до предела — силы, которой он не мог сопротивляться.


С рыком страсти он сомкнул объятия и крепко прижал её в своей мощной хватке, повинуясь её негласному приказу.


Она стонала, а под конец закричала, когда он доводил её от одной кульминации к другой. Она требовала от него лучшего, и она это получила. Она предоставила «сосуд», а Картер был полон решимости сделать так, чтобы ей больше никогда не пришлось гадать, что такое истинное удовлетворение.


Путешествие казалось бесконечным. Её выносливость, как он и подозревал, не уступала его собственной. Они вместе прошли через последний долгий оргазм, который вознес их на редко достигаемую вершину — вершину, дарующую тот редко испиваемый нектар, что предназначен богам.


Когда всё наконец закончилось, они прижались друг к другу. Она шептала ему на ухо ласковые слова, которые он почти не слышал, а он мягко поглаживал её, пока она не вернулась на землю, обратно в комнату, на простыни, ставшие их проводником в небеса.


Когда они разомкнули объятия, она увидела его сигареты на ночном столике и попросила одну. Он зажег своей золотой зажигалкой «Данхилл» две сигареты, изготовленные по спецзаказу, и передал одну ей.


Она приподнялась на локте над ним, глядя на его мускулистый торс. Время от времени она наклонялась над ним, чтобы стряхнуть пепел, и каждый раз на её лице проступала хмурая складка. — Шрамы, — сказала она наконец. — Несчастный случай? Нет, — поправила она себя. — Тут нечто большее. Некоторые старше других. Одни сморщены, как маленькие бутоны роз, другие — блестящие, как следы от ножа. Но ни один из них не был оставлен врачом. — Она на мгновение замялась, словно боясь спросить: — Кто ты такой, черт возьми, Ник?


Это был вопрос, от которого ему слишком часто приходилось уклоняться. — Большую часть времени я иностранный корреспондент. «Амальгамейтед Пресс» и Службы новостей. Работаю из Вашингтона, когда они могут меня найти. — Это не было ложью до конца. «Амальгамейтед Пресс» служила прикрытием для штаб-квартиры AXE в Вашингтоне и её многочисленных офисов по всему миру.


— Да ладно тебе. Иностранных корреспондентов так сильно не отделывают.


Фраза была полна двусмысленности, но он решил оставить её без внимания. — Я немного повоевал, прежде чем заняться журналистикой, — солгал он. В игру вступило его шестое чувство. Последнюю неделю на островах он был слишком расслаблен. Что, черт возьми, случилось с его подготовкой? Это вполне могла быть вражеская шпионка, прощупывающая его якобы невинными вопросами. Стоит дать достаточное количество безобидных ответов, и враги выстроят схему, которая расскажет им больше, чем AXE хотела бы раскрыть.


Его мысли прервал телефонный звонок. В тишине комнаты он прозвучал как пожарная тревога. Ник взял трубку и отошел в дальний угол комнаты, таща за собой длинный шнур. — Ник? Это Джинджер. Он прикрыл трубку ладонью. — Да? — С тобой кто-то есть? — Можно и так сказать. — Ах, романтичные Гавайи... — Она на секунду замялась, не желая, чтобы её истинные чувства вырвались наружу. Она была правой рукой Дэвида Хока; много лет назад у них с Картером был короткий роман, но они вовремя поняли, что такая связь глупа и опасна в их профессии. — Хок застрял в Бангкоке. Вчера вечером мы потеряли агента.


— И Хок отправился разбираться сам? Почему не поехал Смитти? Он глава оперативного отдела — это его работа. — Ты еще не слышал. Смитти в больнице. Какой-то вирус.


Для Хока было необычно покидать Вашингтон. Картер знал: должно было случиться что-то вроде серьезной болезни Руперта Смита, чтобы выманить босса из штаб-квартиры AXE на Дюпон-Серкл. Потеря агента — это всегда тяжело. Обычно требовалось подчистить концы и сделать новые назначения.


Картер не стал спрашивать, кого именно они потеряли. Почти всегда это оказывался кто-то, кого он знал или с кем работал. И прямо сейчас он не хотел этого знать. Он усвоил, что боль притупляет реакцию, а скорбь мешает концентрации. — Полагаю, этот звонок важен, — пробормотал он.


— Да, Ник. Очень, — ответила она. — Пропала канадская исследовательская группа. Им было дано разрешение на изучение не нанесенных на карты островов вокруг Гавайев. — Подробности? — спросил он, сводя свои реплики к минимуму. — Довольно крупная экспедиция. Десятитысячетонное судно, экипаж из десяти человек. С ними два эксперта — специалисты по антропологии, археологии и немного по океанографии. Также три или четыре студента. — Их миссия? — Достаточно проста. Поиск обширных каверн в формациях песчаника в Тихом океане. У них есть благословение нашего госсекретаря. — Оборудование? — Вот что странно. Десятитысячетонное океанографическое судно «Сэр Уилфред Лорье», недавно введенное в строй, названное в честь одного из их ранних премьер-министров.


Картер заметил, что Натали ушла в ванную и закрыла дверь. Он едва слышал шум душа. — Даже такой большой корабль, как их, может легко затеряться в Тихом океане, — сказал он. — В чем причина суеты? — Всего несколько дней назад они нанесли визит вежливости адмиралу Бреннеру в штаб Тихоокеанского флота. Сначала он мог отслеживать их по радару из штаба, а затем связь пропала. Адмирал отдал приказ всем судам и самолетам в их районе докладывать о местоположении.


— Понимаю, к чему ты клонишь. С учетом всех их тренировочных вылетов должны были быть сотни визуальных контактов. Мы не могли связаться с ними по радио? — Гробовая тишина. Словно они исчезли с лица земли. — Хок оставил какие-то инструкции? — Не слишком конкретные. Он хотел именно тебя, потому что ты на месте событий. Твоим связным по этому делу будет Говард.


Говард Шмидт был их экспертом по идентификации и специалистом по гаджетам. Он был буквально помешан на устройствах и при каждой возможности пытался всучить Картеру свои последние изобретения. Некоторые из них были довольно странными, но порой оказывались бесценными. Несмотря на все свои причуды, Шмидт был одним из немногих настоящих друзей Картера в их, по сути, очень одинокой профессии. — Что у Говарда на уме? — спросил Картер. — Он уже вышел из военно-морской базы Сан-Диего на одном из самых быстрых сухогрузов торгового флота. У него есть какая-то лодка, которую он хочет, чтобы ты испытал в деле.


— Он никогда не сдается, верно? Что мне делать тем временем? — Садись на самолет до Гонолулу. Военно-морской эскорт доставит тебя к адмиралу Бреннеру. Он согласился снарядить тебя для исследования пещер и высадить в последнем известном месте нахождения экспедиции. — А как Говард должен меня догнать? — Он отправил пару гаджетов военным самолетом. Они должны ждать тебя в кабинете адмирала. — Для небольшой операции Говард задействует все ресурсы, — заметил Картер. — Эти люди могут быть в какой-нибудь защищенной гавани. Возможно, они просто не хотят, чтобы их нашли.


— Знаю. И Говард может пустить наш бюджет по ветру в погоне за призраком. — Пока кот из дома, мыши в пляс... — задумчиво произнес Картер. — Ну ладно. Бедняга большую часть времени заперт в своем подвальном кабинете, и мы, вероятно, его недостаточно ценим. Пусть развлечется на этот раз. Это может быть интересно. И последнее, — добавил он. — Дай знать Стоунволлу Кухуху. Я когда-то нырял с ним. У него свой магазин снаряжения для дайвинга на пляже Вайкики. Получи для него допуск и пусть он встретит меня в кабинете Бреннера.


— Сделаю. Удачи, Ник, — сказала Джинджер. Она всегда заканчивала разговор этой фразой. Они оба знали, что он выживал дольше всех не благодаря удаче. Он был лучшим — физически и интеллектуально — среди всех агентов Запада и превосходил любого, кого враг выставлял против него. Через несколько часов он узнает, достоин ли этот вызов его таланта.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ


Кабинет на верхнем этаже был заполнен офицерами в парадной белой форме. Стюарды с подносами напитков обходили группу. Картеру показалось знаменательным, что присутствующие — сплошь коммандоры и выше по рангу — примолкли. Гражданское лицо здесь было совершенно неуместно. Бреннер решил проблему приватности, отведя Картера в соседний со своим кабинет. Казалось, этот человек заполнял всё помещение своим присутствием. Он стоял, словно глыба гранита, его лицо было абсолютно лишено эмоций. «Один из тех военных умов, которые ненавидят иметь дело с любой скрытой разведкой и относятся к людям вроде Картера с презрением», — подумал Ник.


Но это не обещало стать серьезной проблемой. Задание было слишком простым. Пропала группа ученых. Вероятно, они в какой-нибудь уединенной бухте, защищенной от радаров и недоступной для сканеров пролетающих самолетов. — Для вас это должно быть просто, Картер, — сказал адмирал Бреннер. — Я читал ваше досье — то немногое, что смог получить. Впечатляет. Не понимаю, зачем им ставить вас на такое дело.


Значит, Картер недооценил адмирала. Обычно он ни о ком не судил заранее. — По какому случаю вечеринка? — спросил он. Выражение лица адмирала сказало само за себя. Он явно разрывался между абсолютной секретностью «только для ваших глаз» и непреодолимым желанием похвастаться новым приобретением. — У вас есть все высшие допуски, — произнес он, — так что, полагаю, нет вреда в том, чтобы сказать вам. Мы завершили финальное оснащение корабля «Лэнс» (U.S.S. Lance).


— Наш эксперт по идентификации давал мне сводку по нему в прошлом месяце. Невероятный образец техники, — сказал Картер. — У нас теперь не просто «образцы техники», Картер, — смягчил тон Бреннер. — Это электронное чудо. Эсминец, несущий шесть ядерных ракет, две дюжины установок для ракет класса «корабль-воздух», устройства электронного обнаружения, выходящие за рамки официально заявленных достижений науки. — И он выходит на испытания? — Завтра. Он будет под секретными приказами непосредственно из офиса начальника штаба. Я почти уверен, что знаю, куда его направят, и это не там, где пропали канадцы. Мое предположение — его отправляют за атолл Куре в цепи островов Мидуэй. Он будет один, но мы сможем мониторить его отсюда.


— Желаю успеха, адмирал. Какие распоряжения вы сделали для меня? — Мы устроили канадцам королевский прием. «Дж. П. Джонс», один из наших атомных фрегатов, сопровождал их при входе и выходе, — сказал Бреннер, допивая остатки из своего стакана. — Их капитан, Пол Харт, и наш коммандор Стрейт обменялись парой историй. Стрейт знает не меньше любого другого о том, куда они направлялись, и у него есть наши последние координаты их местонахождения. Он доставит вас в тот район. — Я просил своих людей связаться с местным человеком, чтобы он помог мне.


— Мистер Кухуху уже на борту «Дж. П. Джонса». Всё ваше снаряжение погружено, и они готовы выходить, как только будете готовы вы, — сказал адмирал, направляясь к двери и увлекая его обратно в свой кабинет.


Уровень шума упал на децибел-другой, и большинство взглядов обратилось к командующему. Он подвел Картера к высокому худощавому человеку в дальнем углу. Группа, стоявшая вокруг коммандора Стрейта, распалась и разошлась, когда мужчины приблизились.


— Коммандор Стрейт, это Николас Картер, — произнес Бреннер звучным голосом. Представления были почти выкрикнуты в окружавшем их гуле голосов. — Вы оба получили свои приказы. Предлагаю приступить, — сказал он, развернувшись на каблуках.


— Сказано достаточно ясно, — заметил Стрейт. Он наклонился к столику и поставил свой почти полный стакан. — Пойдемте отсюда к черту, Картер. Вы дали мне отличный повод сбежать от этой проклятой скучной обязанности. — И заменили её скучной поездкой вдоль хребта Неккер. — Когда под ногами сталь моего корабля, Картер, скучно не бывает. Очевидно, вы не человек моря. — Я провел в море достаточно времени. — Кто же вы такой? Какой-то шпион? Что такого важного в этой группе?


— Это сразу три вопроса, коммандор. Во-первых, я просто специалист по решению проблем из Вашингтона, — невинно улыбнувшись, ответил Картер. — Я делаю свою работу и держусь подальше от политики. И последнее: группе было дано разрешение нашим госсекретарем на исследование некоторых наших территорий. Похоже, он чувствует некую ответственность за их безопасность.


Они шли от здания штаба к причалу, где стоял «Дж. П. Джонс». Фрегат был изящным, выглядел быстроходным и производил впечатление корабля, способного постоять за себя в любом бою при равных шансах. Они поднялись на борт. Стрейт представил его своему старшему помощнику и исчез, чтобы переодеться в рабочую форму. — Проводите мистера Картера вниз к мистеру Кухуху. Он захочет проверить свое снаряжение, — бросил он на ходу.


Стонуолл Кухуху сидел в окружении завороженных матросов. Свободные от вахты моряки, вытаращив глаза, слушали истории, которые бывалый островитянин травил им о женщинах островов и о том, как они занимаются любовью. Он был одним из самых искусных рассказчиков, которых Картер когда-либо встречал, и величайшим лжецом. Это был человек цвета кофе с телосложением тяжеловеса; его лицо было сценой, на которой эмоции разыгрывали полный репертуар, а черные как смоль волнистые волосы доходили до плеч. Его глаза были темными, как у Картера, но окруженными морщинками, которые могли появиться только в результате тысяч улыбок и бесчисленных часов на солнце. У него не было ни одной борозды от тревог.


Старые друзья обнялись по островному обычаю, где эмоции никогда не скрывали. — Парень, я не видел тебя с тех пор, как та проклятая старая акула чуть не оттяпала мне ногу, — сказал Кухуху, демонстрируя шрамы там, где зубы рвали мышцы. — Где тебя черти носили? — Был то тут, то там, старый друг. Давай проверим снаряжение. Поговорим позже.


Картер последовал за Кухуху через водонепроницаемую дверь по трапу в кормовую часть корабля. В квадратном стальном отсеке на корме моряки приготовили для них большую надувную лодку, оснащенную парой 75-сильных моторов «Джонсон». — Что насчет альпинистского снаряжения? — спросил Картер. Кухуху откинул край брезента, открыв столько оборудования, сколько им могло понадобиться: всё было похоже на снаряжение горных альпинистов, за исключением одежды. У них были гидрокостюмы и облегающее термобелье к ним. Среди снаряжения был и подъемный блок.


— Лучше, чем камуфляж. Я покажу тебе, когда доберемся. Взгляни на эту спецпосылку из Вашингтона, — предложил Кухуху. В стороне стоял открытый ящик размером четыре на четыре фута. Сверху был приклеен водонепроницаемый конверт. Говард Шмидт уже прислал посылку. Как он умудрился доставить её сюда так быстро, человек из AXE не мог и представить. Хотя через Хока у Шмидта был доступ к весьма влиятельным связям.


Картер вскрыл коробку ножом, который Кухуху выхватил из-за пояса своего халата. Могучий островитянин, как обычно, был босиком. В пластиковом кармане лежала записка:


Ник, Этого должно хватить, пока я не прибуду с оборудованием посерьезнее. Твое оружие в этой партии, как обычно. Я включил сюда мою новую экспериментальную игрушку для дайвинга и наземную станцию. Только что из лаборатории на Дюпоне. Не давай никому в руки. Инструкции прилагаются к обоим приборам. Не влипай в неприятности. Буду через пару дней. Говард.


Старый добрый «матушка» Говард — и кормилец, и вечный паникер. Картер осмотрел ящик в поисках оружия. Его 9-миллиметровый «Люгер», «Вильгельмина» — старая подруга, выручавшая его из таких передряг, о которых и вспомнить страшно, — лежал в своей обычной кожаной кобуре. Длинный тонкий стилет, который он назвал «Гюго», был в чехле из замши. Он вынул его и осмотрел лезвие — чистое и острое как бритва. Наконец он взглянул на предмет размером не больше небольшого лайма — смертоносную бомбу, которую он часто приклеивал к внутренней стороне бедра, словно третье яичко. «Люгер» и стилет были с ним годами; бомбы же обычно оставались на месте действия — две половинки, катающиеся по чужому полу, испускающие газ, смертельный для любого, кто сделает хоть вдох. Иногда, когда было необходимо взять пленных для допроса, он использовал газовую бомбу, предназначенную для усыпления врагов.


В последние годы Шмидт также включал в набор кожаный кейс размером с карманный справочник, в котором находились шприцы и три вида препаратов: один — чтобы вырубить объект, второй — чтобы вытянуть правду из нежелающих говорить врагов, и третий — чтобы привести смертный приговор в исполнение максимально тихо и быстро.


Он отложил оружие в сторону. Без него он чувствовал себя голым, но скоро им предстояло надеть гидрокостюмы, и оружие, скорее всего, придется уложить в водонепроницаемый рюкзак.


Новое снаряжение для дайвинга было удивительно маленьким, но полностью оправдывало свою аббревиатуру — акваланг (scuba). Вместо баллона со сжатым газом, системы трубок, клапанов и загубника, новая штуковина Шмидта представляла собой трубку из нержавеющей стали длиной около четырех дюймов. На ней была резинка и еще одна записка от Шмидта:


Вытащи черный пластиковый овал в центре трубки. Используй его как загубник и зажми зубами. У тебя будет десять минут воздуха. Постарайся не использовать на экстремальных глубинах.


Типичная магия Шмидта, подумал Картер, пока рослый островитянин рядом с ним осматривал вторую трубку-акваланг, присланную изобретательным гением AXE.


В другом свертке из промасленной коричневой бумаги находился набор треугольных металлических деталей, электронный блок и аккумулятор. Сверток тоже был перетянут резинкой с запиской. Картер начал чувствовать себя школьником, которого водят за нос.


Если твой затуманенный мозг сможет с этим совладать, мы сможем связаться, когда я буду рядом. Это моя новая наземная станция. Треугольники соединяются в тарелку диаметром около фута. Вставь сенсор в центр тарелки и подключи к электронному блоку. На нем увидишь три шкалы: направление, громкость и кнопка связи. У аккумулятора свой разъем, а на блоке есть четко маркированный штекер. Не дай источнику питания попасть в чужие руки. Он ядерный и полностью засекречен. О нем пока знаем только я и Хок. Он пригодится для питания многих новых инструментов в будущем.


Картер перечитал записку и поднес спичку к обоим листкам. Пепел едва успел исчезнуть, когда появился коммандор. — Что это за гаджет? — спросил он, потянувшись к разобранной наземной станции. — Как к нам попал этот ящик? — парировал Картер, не делая попыток показать детали.


— У вас, должно быть, связи на самых верхах. Его доставили на прототипе бомбардировщика B-2. Мы таких здесь никогда не видели, и аэродром очистили от всего персонала на время его посадки и взлета, — произнес Стрейт с долей уважения в голосе. — Так что это за чертовщина? — Она так же засекречена, как и тот бомбардировщик, коммандор. Мне не положено её никому показывать. Но у вас есть право знать, что именно вы везете, — уступил Картер. — Это экспериментальная модель. Полноценная наземная станция. С её помощью я могу связаться со своими людьми из любой точки земли. — Почему её нет у военных? — Скорее всего, будет. Большинство наших новых игрушек со временем оказываются у военных. — Картер не всегда горел желанием использовать новые устройства Шмидта, предпочитая справляться привычными методами, но он гордился гением своего друга и не собирался допускать малейшей утечки информации.


— А что это за стальные стержни? — спросил Стрейт, потянувшись к тому, что держал Кухуху. Большой островитянин повел плечом на дюйм-другой, убирая акваланг из зоны досягаемости. — Это наше снаряжение для дайвинга на случай чрезвычайных ситуаций, — признал Картер. Стрейт презрительно скривил губу. — Значит, вы мне не доверяете. Ладно. Я доставлю вас максимально близко, и на этом наши пути расходятся. Пройдемте в штурманскую рубку.


Коммандор развернул навигационную карту размером четыре на четыре фута. — Последние данные, что у нас есть: 19 градусов 13 минут южной широты, 172 градуса 47 минут западной долготы. Они планировали сначала исследовать цепь подводных гор Маркус-Неккер — это шельф, тянущийся на сотни миль на юго-запад. — Каково ваше личное мнение, коммандор? — спросил Картер. Теперь они общались в сугубо формальном тоне. Картер понимал позицию этого человека. Ни одному капитану не нравилось, когда на его собственном корабле от него что-то скрывают. И этот капитан знал: у незнакомца, которому ему приказали помочь, есть влияние, выходящее далеко за пределы его круга. Жаль. Это случалось слишком часто и делало работу Картера такой, что большую часть времени он оставался в одиночестве.


— Мое мнение — они сидят и пьют чай, или что там пьют канадцы, и греются на солнышке в тени какой-нибудь безымянной скалы. — Сколько топлива вы сможете мне выделить? — У нас есть и свои гаджеты, Картер. Но мы не так чертовски скрытны насчет них, — сказал Стрейт, к этому моменту его тон стал горьким. — Мы высадим вас рядом с координатами. Опустим на морское дно бочку с топливом на тысячу галлонов с плавающим заправочным шлангом. Эта проклятая штука выглядит как альбатрос, качающийся на волнах. — Годится. Я заметил, что у лодки есть топливные баки под давлением, их хватит на два дня пути. Бочка на дне будет нашей базой.


Он вернулся к Кухуху и застал великана за тем, что тот надевал термобелье и гидрокостюм. Воды вокруг островов были теплыми, но подводные озера и реки, с которыми им предстояло столкнуться, могли быть ледяными. Картер разделся догола и закрепил «Пьера» — его давнее прозвище для крохотной бомбы — на внутренней стороне ноги, прежде чем надеть длинное белье. — Погоди минуту, — сказал он, глядя на маленькую трубку акваланга. — Примотай трубку к бедру, прежде чем надевать костюм. — Зачем, Ник? Будет же неудобно. — Просто сделай это, Стонуолл. Я тебя когда-нибудь подводил? — Пока нет, парень. Но все боги говорят, что ты не можешь быть прав всегда.


Волны у обломка скалы, где их высадил Стрейт, были футов шесть высотой — не проблема для большой лодки, но достаточно, чтобы их скорость была меньше десяти узлов. «Дж. П. Джонс» скрылся из виду, оставив их одних в пустом море. Было около полудня. Солнце над головой палило нещадно, поэтому оба мужчины надели широкополые белые парусиновые шляпы для защиты. Картер начал жалеть, что они не подождали с переодеванием в гидрокостюмы до тех пор, пока не найдут землю.


Фальшивый альбатрос плавал рядом с ними. Картер взял пеленг по двум легко узнаваемым скалистым выступам — их нельзя было назвать островами, но они служили отличными метками, — и нажал на кнопку электростартера. Двойной «Джонсон» взревел, оживая.


Он переключился на передний ход и дал газу обоим моторам на четверть мощности. — Мы опишем круг вокруг этих двух обломков скал, прежде чем начнем поиски по схеме, — прокричал он на ухо Кухуху, перекрывая рев моторов. — Они могут быть обманчивы. В таких скалистых выступах могут быть каверны, уходящие на тысячи футов ниже поверхности.


Большой гаваец, казалось, был вполне доволен тем, что Картер принимает все решения. Пока Киллмастер правил к одной из каменных башен, Кухуху достал два якоря — старых «кошек», которые выглядели так, будто повидали немало на своем веку, — и приготовился закрепить один за борт, а другой за корму. На этой груде камней они явно не собирались искать место для швартовки.


Оба мужчины надели снаряжение. Акваланг представлял собой единую конструкцию, пристегнутую к стропам, которые также удерживали их рюкзаки. Когда они вошли в воду, их силуэты были максимально обтекаемыми. Им нужно было иметь минимальное сопротивление, чтобы преодолеть подводные реки и узкие проходы, которые могли встретиться на пути.


Воды хребта Неккер были теплыми. Картер плыл первым; они обогнули каждую из выступающих скал от заякоренной лодки, но ничего не нашли. Они обследовали каждый угол скалы до глубины пятидесяти футов, но не обнаружили даже десятифутового углубления.


На поверхности, покачиваясь рядом с лодкой, Кухуху выплюнул загубник. — Что теперь? — спросил он.


Картер перебрался через борт. — Исследуем всё в пределах прямой видимости. Здесь должно быть десять или двенадцать не нанесенных на карты скальных образований, торчащих из воды. Мы занесем их в наши карты, проведем поиск по квадратам, а затем с каждым днем будем расширять зону. — С запасом топлива всего на два дня мы не сможем охватить всю цепь Неккер. — Будем надеяться, что нам повезет. Радары флота должны быть первоклассными. Они должны быть где-то здесь, в пределах нашей досягаемости.


— Почему бы нам не попробовать твой новый гаджет, не попытаться вызвать их по радио? — Флот посылал им постоянный сигнал с момента их исчезновения. В ответ — только тишина. — Так к какому обломку скалы ты держишь путь?


Картер завел моторы и указал направо. — Тот самый большой. Давай проверим его.


Он разогнал лодку примерно до пятнадцати узлов и направил её к возвышающейся скале, идя под углом к волнам. Ветер дул им в спину. Они достигли острова (если его можно так назвать) с наветренной стороны.


Это заняло добрых пятнадцать минут. Наветренная сторона представляла собой сплошную скалу, уходящую в небо. Море подточило камень, вырезав вогнутый склон у основания, где порода была мягче. Гранитные плиты остались неизменными с того момента, как они были вытолкнуты из моря. На скалу невозможно было взобраться, здесь нельзя было высадиться, и на ней не было даже морских птиц.


— Я собираюсь обойти весь остров, прежде чем мы нырнем, — крикнул Картер на ухо Кухуху.


Подветренная сторона оказалась сюрпризом. Стоило им обогнуть обдуваемый ветром угол скалы, как им замахали ветвями пальмы, и поманил небольшой песчаный пляж. — Что думаешь? — спросил Кухуху. — Вытащим лодку на берег и обследуем всю скалу до глубины пятидесяти футов, а может и больше. Если они нашли вход в каверну, то он должен быть с наветренной стороны.


На подветренной стороне они развили скорость в двадцать пять узлов и уже через несколько минут были на пляже, вытаскивая резиновую лодку на мягкий песок.


— Быстро осмотрим наветренную сторону, потом вернемся сюда и чего-нибудь приготовим, — предложил Картер. — Я буду готов к твоему островному пиршеству, как только мы всё здесь прочешем.


Оставляя ластами странные следы на песке, двое мужчин вошли в воду и направились мимо скалистого выступа обратно к наветренной стороне. Остров имел около мили в окружности на уровне моря. После одного круга и тщательного осмотра они устанут и проголодаются, и на этом, вероятно, закончат день.


Сильно работая ластами, которые толкали его сквозь воду, с фонарем в одной руке и гарпуном в другой, Картер вел их вокруг острова на глубине около двадцати футов. Он видел каждый изгиб скалы до тридцатифутовой глубины. Кухуху плыл сзади — «вторая пара глаз», следя за тем, чтобы Киллмастер не пропустил отверстие, которое могло бы означать конец их поисков.


Они обогнули остров до подветренной стороны и повернули обратно, проходя тот же путь, но на глубине пятидесяти футов. Картер заметил это первым. Там, где желтый свет их фонарей падал на камень, от темной дыры в скале ничего не отражалось. Картер подплыл ближе. Вход выделялся черной пустотой на фоне сияющей породы.


Двое мужчин зависли перед входом. Картер жестом велел Кухуху следовать за ним. Свет фонарей показал им пещеру, заполненную водой. У входа она была двадцати футов в ширину, а в стороны расширялась до сорока футов и более. Сначала казалось, что пещера никуда не ведет, но затем Картер заметил уклон, и свет его фонаря выхватил проход шириной не менее десяти футов, который постепенно уходил вниз.


Кухуху порывался начать исследование немедленно, но Картер остановил его взмахом руки. Он подал знак, что нужно детально осмотреть первый зал, прежде чем двигаться в неведомые воды.


Через несколько минут Кухуху посветил фонарем на Картера и отчаянно замахал рукой. Картер рванулся к нему, яростно работая ластами. Великан указал на рым-болт, вбитый в трещину в стене, к которому был привязан короткий кусок веревки. Картер осмотрел веревку. Она была чисто перерезана в нескольких дюймах от стены. Разлохмаченный конец колыхался перед ними, приведенный в движение турбулентностью, которую создали двое ныряльщиков.


Картер жестом велел Кухуху ждать у веревки. Он указал вниз и поднял пять пальцев. Кухуху кивнул.


Мускулистая фигура агента AXE в тонком термобелье и гидрокостюме плавно двинулась вперед, используя только ласты. Склон вел вниз еще на двадцать футов, а затем переходил в ровную площадку перед другим проходом, примерно таким же большим, как первый.


Он нашел другой конец веревки. Она была неровно смотана в расщелине в дальнем конце второй затопленной каверны, как будто кто-то пытался её спрятать. Один конец был разлохмачен, а другой, покрытый илом, тянулся к углу большого прохода. Он исчезал из виду в маленьком отверстии размером не больше человеческих плеч — человека его комплекции, но слишком узком для такого мужчины, как его напарник.


Всё это пахло неприятностями. Веревка была желтой — обычно такую используют спелеологи в качестве направляющей, чтобы вернуться в безопасность. И она была перерезана. Если кто-то проследовал по веревке вниз к ученым и втянул другой конец обратно, люди, которых он искал, всё еще могли быть там.


Но как они могли продержаться там так долго? Возможно, они нашли каверну достаточно большую, чтобы поддерживать их интерес в течение многих дней. Но что с их судном? Разве оно не должно было всё еще стоять на якоре с подветренной стороны острова? Зачем кому-то прятать этот конец веревки и оставлять обрубок в другой каверне?


У Картера не было возможности ответить на эти вопросы, не пройдя по следу веревки. Но он не собирался делать это прямо сейчас. Он повернул назад к Кухуху. Они разобьют лагерь на острове, перекусят, а затем вернутся, чтобы попытаться разгадать эту тайну.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


Кухуху был мастером ловли рыбы, запекания её в песке под костром и доведения её до кулинарного совершенства. Он нашел корнеплоды, завернул их в листья и приготовил пиршество, достойное короля Камехамеха. Но это был долгий процесс. Картер потратил время на то, чтобы собрать треугольные металлические пластины в коническую тарелку. Подключив её к передатчику и подсоединив аккумулятор, он начал вращать её, ловя спутник. На передатчике была таблица расположения спутников. Ближайший находился прямо над Оаху, поэтому он направил тарелку почти вертикально вверх и смог передать свой идентификационный код N3 в компьютер AXE.


— Ники. Прошло много времени, — воскликнул медовый голос компьютера. Шутник, которого Хок нанял для обновления компьютерных систем, обладал извращенным чувством юмора. Синтезированный голос звучал как запись из какой-нибудь службы «секс по телефону».


Как обычно, Картер проигнорировал запрограммированные реплики и изложил суть дела. — Соедини меня с Говардом Шмидтом, — скомандовал он, используя трубку передатчика с кнопкой вызова. — Где ты, Ники? — спросил компьютер, пока искал нужный канал, чтобы поймать Шмидта в море.


На этот раз Картер не сопротивлялся. Иногда было полезно, чтобы компьютер точно знал его местоположение. — У тебя есть координаты места, где меня высадили? — спросил он. Пауза. — Да. — Мы примерно в десяти милях к югу у скального выступа, не нанесенного на карту.


В разговор ворвался голос Шмидта. — Ник? Как ты, дружище? — Пока нормально. — Он передал Шмидту координаты острова, насколько смог их определить. — Мы нашли доказательства того, что экспедиция была саботирована. Планируем во всем разобраться, как только поедим.


— Нам еще тридцать шесть часов до твоего местоположения. Где ты будешь к тому времени? Сможешь подать сигнал? — Не знаю. Если будем здесь — подадим. Если нет — ждите поблизости. — Принято. — Что ты здесь делаешь, Говард? Это ведь не вопрос глобальной безопасности, потрясающей основы мира, понимаешь? — Может быть. А может и нет. У меня есть кое-какое снаряжение, которое тебе, вероятно, понадобится. — Например? — Для начала — подводный буксировщик. — Я мог бы достаточно быстро получить его у флота. — Но не такой, как мой, — хмыкнул мастер гаджетов.


У Картера были сомнения по поводу всего этого задания. Перерезанный страховочный трос не давал ему покоя. Но исчезновение десятитысячетонного океанографического судна беспокоило его еще больше. Сценарии, крутившиеся в его голове, варьировались от простой смены планов ученых, которую не засек радар, до того факта, что они могут быть мертвы, а корабль — лежать на дне океана.


— Ладно. Мы пройдем по следу перерезанного троса так далеко, как сможем. Попробую подать тебе сигнал через тридцать шесть часов.


— Этот корабль должен прибыть в Пёрл-Харбор через сорок восемь часов. У нас в запасе всего восемь часов люфта. — Я сделаю всё, что смогу, — ответил Картер, раздраженный ограничениями. Откуда ему было знать в тот момент, что могут скрывать эти каверны? — Я отключаюсь. — Погоди минуту, — настойчиво произнес Шмидт. — Мне следовало подумать об этом раньше. Оставь наземную станцию там, где она сейчас. Включи красный тумблер на левой стороне передатчика. Это сигнал местоположения. Мы сможем навестись на него. Картер щелкнул переключателем. — Готово? — спросил он. — Громко и четко, — ответил Шмидт.


Киллмастер быстро прикинул место для станции, а затем вернулся к костру и своему талантливому другу. Картер чувствовал запах еды, которую готовил Кухуху. Он и не осознавал, насколько проголодался. Кухуху выкопал рыбу и разложил полноценный обед на широких листьях у огня. — Что там слышно? — спросил он. Картер вкратце обрисовал ситуацию, набрасываясь на еду. Он был истощен. Рыба была восхитительной, как и корнеплоды, которых он никогда раньше не пробовал.


— Я хочу замаскировать лодку, — объявил Картер, закончив трапезу. — Без проблем, — ухмыльнулся Кухуху. — Старый полинезийский трюк. Он потащил резиновую лодку вглубь острова; его колоссальная сила превращала эту задачу в легкую прогулку. Он достал из запасов блок и тали, взобрался на высокую пальму, чтобы закрепить толстую веревку, и поднял лодку вместе со всем снаряжением под навес из десятков пальмовых ветвей в роще. — Никто никогда не смотрит вверх, — пояснил он, улыбаясь в своей неподражаемой манере.


Картер перенес наземную станцию в кольцо камней, где её было почти невозможно заметить, затем засыпал костровище и замел их следы и отметины от лодки метлой из сухих пальмовых листьев. — Мы обойдем песок по краю, а затем спрыгнем с каменного шельфа, чтобы вернуться к пещере, — сказал он. — Место выглядит так, будто здесь никого не было годами.


Их оружие было запечатано в водонепроницаемые пакеты, пристегнутые вплотную к баллонам. Они старались сделать свои силуэты максимально обтекаемыми. Картер шел первым, опрокинувшись спиной в воду. Он с безошибочной точностью привел друга к пещере, держа фонарь впереди и чуть сбоку.


Во второй маленькой каверне веревка все еще была там, где они её оставили. Картер вбил альпинистский зажим в расщелину и привязал к нему желтую веревку. Он проверил её на прочность и подал знак Кухуху, что спускается.


Мускулистый Кухуху никогда и ни одной живой душе не признавался в том, что глубины подводных пещер приводят его в оцепенение. Плавание с аквалангом в кишащих акулами водах не вызывало у него ужаса, но страх перед неизвестностью и чернильная тьма подводных исследований внутри скальных образований вызывали холодный пот, который не мог скрыть даже гидрокостюм.


Теперь он следовал за мелькающими ластами друга через две каверны к узкому отверстию. В свете фонаря Картера он видел, что желтая веревка уходит в этот узкий лаз. Картер махнул ему следовать за собой, и его ласты медленно исчезли в дыре.


Кухуху колебался, вспоминая те немногие случаи, когда он соглашался на исследование пещер, и те моменты, когда клаустрофобия хватала его за внутренности, доводя почти до паники. Медленно и с ужасом перед тем, что ждало впереди, великан оттолкнулся ластами и вошел в лаз, освещая фонарем стены на двадцать футов вперед. Картер уже скрылся из виду.


Каменные стены скребли по рюкзаку у него на спине. Дважды он цеплялся за острые выступы и тянулся вперед, чтобы протащить себя, понимая, что человек менее сильный не справился бы. Продвижение вперед тревожило его. Возвращение тревожило его. Всё в этой работе тревожило его.


Как далеко он прошел с момента входа в подземную реку? Казалось, прошла вечность, но на деле — лишь минуты. Он прижал руки к бокам, пожертвовав светом в надежде сделать свой профиль уже. Он протискивался вперед, пока его массивные плечи не застряли окончательно. Он работал своими мощными ногами, но заклинило его еще крепче, и он слегка развернулся лицом к боковой стене.


Назад. Это было единственное решение, пока страх оказаться в ловушке нарастал в груди. Он попытался вытянуть руки вперед, чтобы оттолкнуться, но не мог пошевелить ими. В этой попытке ладонь соскользнула с фонаря, и тот пролетел мимо его лица вниз по реке, подхваченный слабым течением. Стало темно и тихо.


Свет Картера стал ярче, проходя лишь через несколько дюймов воды, когда он вылетел из потока и был вынужден ухватиться за выступ, чтобы не рухнуть через темную каверну на каменную платформу внизу. Он взобрался на скальный шельф рядом с обрывом и посветил фонарем вниз.


Маленькая река каскадом спадала по стене каверны глубиной футов тридцать. Желтая веревка следовала вдоль водопада, тянулась к дальней стороне каверны и исчезала в другом отверстии в скале. Картер вытащил загубник и проверил воздух. Он был свежим. Он перекрыл вентиль для экономии воздуха и продолжил осмотр каверны.


Пока луч его фонаря был направлен на конец веревки, фонарь Кухуху вылетел из реки и упал на дно пещеры внизу. В то же время поток воды, казалось, иссяк. Луч упавшего фонаря светил на одну из стен, освещая всю каверну.


Кухуху был в беде. Картер понял, что его друг застрял в туннеле и остался без света.


Картер снял рюкзак и достал молоток и стальное зубило. Снова вставив загубник, он начал пробираться назад по туннелю, который теперь почти освободился от воды. В двадцати футах от входа он нашел своего напарника: глаза того безумно вращались за маской, а огромное тело намертво заклинило в туннеле.


Картер работал лихорадочно; мелкие осколки камня летели мимо него, пока молоток и зубило вгрызались в породу. Он думал о том, сколько воздуха у них осталось, но не мог тратить время на то, чтобы смотреть на часы.


Медленно массивные плечи начали проскальзывать сквозь расширенное отверстие. Напор воды, скопившейся за спиной Кухуху, начал выталкивать его через узкий туннель, как пробку из бутылки шампанского. Но набранная ими скорость могла быть так же опасна, как и само заклинивание. Если они вылетят из реки в каверну, они могут погибнуть на месте или разбиться так сильно, что никогда не выберутся.


Картер уперся ластами в стены и подал сигнал Кухуху двигаться медленно. Его призыв не возымел действия. Они пронеслись по туннелю слишком быстро и вылетели из него прямо в каверну.


Правая рука Картера перехватила желтую веревку, и он качнулся в сторону в момент вылета. Левой он попытался поймать Кухуху, но гидрокостюм великана был слишком скользким. Киллмастер беспомощно наблюдал, как Стонуолл Кухуху пролетел мимо него и рухнул грудой далеко внизу. Фонарь Картера рядом с ним освещал лужу, которая начала образовываться под телом. Это было похоже на кровь, но Картер не мог сказать наверняка с такого расстояния.


Картер спустился по веревке, перехватывая её руками. Он недооценил расстояние в тусклом свете. До камней внизу было скорее футов сто. Он добрался до массивного тела за секунды, но время теперь не имело значения. Сторона головы Кухуху была раздроблена, и пока Картер смотрел, отважное сердце перестало качать кровь из разбитого черепа.


Окровавленный загубник болтался на шланге рядом с его ртом. Картер перекрыл вентиль на своем снаряжении и закрыл тот, что Кухуху больше не требовался.


Картер посмотрел на тело друга и решил освободить его от ноши. Он снял рюкзак и отложил его в сторону. Снаряжение для дайвинга он запихнул в глубокую расщелину в темном углу каверны. Он оттащил великана к краю пещеры и накрыл его тело камнями, разбросанными вокруг. Некоторое время Картер неподвижно стоял над могилой друга, вспоминая добрые времена, которые они делили в прошлом.


Он не спешил. У него была вся вечность, чтобы оплакать друга. Он рассудил, что ученые либо мертвы, либо в безопасности в какой-то другой каверне.


У Картера оставался лишь один логичный путь. Он подполз к концу желтой веревки и изучил отверстие, где она снова исчезала. Бросив последний взгляд на могилу Кухуху, он прополоскал загубник в ближайшем водопаде и вставил его в рот. С одним фонарем в правой руке и вторым, заткнутым за пояс, он начал спуск по второй реке.


Кто будет там, чтобы вытащить его, если он застрянет, как Кухуху? Что там, в конце реки? Как глубоко он находится и как далеко ему еще идти? Проклятия в адрес судьбы из-за потери старого друга и поток вопросов затопили его мозг. За годы он потерял слишком много напарников, но никогда — из-за такой нелепой случайности.


Эта река была круче, но шире. Насколько он мог судить, он прошел около ста пятидесяти футов, прежде чем вышел в заполненную водой каверну, дававшую больше свободы для исследования.


Ничего интересного в подводной каверне найти не удалось, кроме желтой веревки, которая неумолимо вилась вниз, в очередной узкий проход. На этот раз вода каскадом падала в дыру шириной около десяти футов, а веревка тянулась через несколько футов в сухой туннель.


Физика подводных пещер была для Картера загадкой. Как могли некоторые каверны, находящиеся так далеко ниже уровня моря, избегать затопления? Почему он сейчас в сухом туннеле, который все еще ведет вниз? Должно быть, воду отвели в другом направлении. Такие отводы были единственным объяснением, которое он мог придумать. Каверна, где лежал Кухуху под грудой камней, не заполнялась, потому что отток был как минимум равен притоку. Но откуда взялся свежий воздух?


Сухой туннель вел вниз, иногда выравниваясь, чтобы затем снова нырнуть глубже. Он прикинул, что находится примерно в пятистах футах ниже уровня моря, и все же веревка продолжала тянуть его вперед.


Он вышел в частично заполненную водой каверну, на этот раз гораздо меньшую. Вода уходила через другой туннель, в то время как желтая веревка змеилась через сухой лаз в десяти футах над уровнем воды.


Картер попытался подтянуться на веревке, но она свободно пошла к нему — на другом конце она была не закреплена. Ему пришлось карабкаться по отвесной скале, используя собственные силы и стальные альпинистские зажимы. Наверху он вошел в сухой туннель и прошел по следу веревки пятьдесят футов, где она закончилась аккуратно смотанной бухтой.


Туннель продолжался прямо. Он посветил фонарем, но видел лишь каменные стены прохода диаметром около шести футов.


Нужно было идти дальше. Туннель привел к другой каверне, эта была заполнена водой почти до самого верха. Он отдохнул несколько минут, чтобы сберечь драгоценный воздух в баллоне, а затем обследовал подводное озеро в поисках выхода.


Он нашел его на другой стороне, примерно в двадцати футах внизу. Снова, спустя примерно двадцать футов, вода ушла в подземный водопад, оставив его в туннеле, сухом и темном.


Он проверил воздух. Он был зловонным. Он быстро воспользовался дыхательным аппаратом и начал искать в своей усталой памяти знакомый запах, отравивший воздух. Это было несложно. Он достаточно часто вдыхал вонь разлагающихся тел.


Туннель вывел на уступ над другим маленьким озером. Он обвел фонарем вокруг. Тело мужчины — или то, что от него осталось — было заклинено у задней стены, из груди торчал гарпун. Морские крабы копошились на останках, медленно пожирая их. Он с содроганием отвернулся.


Картер повел лучом света по остальной части шельфа, но ничего не нашел. Он посветил на поверхность озера и обнаружил два раздутых тела, наполовину погруженных в воду, покрытых десятками прожорливых крабов.


Он нашел своих ученых, и задание внезапно приобрело совершенно иное измерение. Кто-то убил их, кто-то, у кого была веская причина, кто-то, кому наверняка было что скрывать.


Картер тщательно обследовал воду и нашел еще одно тело. Вес снаряжения был слишком велик для того количества плавучей плоти, что осталось. Он все еще мог определить, что это был мужчина. Итого — четверо мужчин, у всех из объеденной плоти торчали гарпуны.


Но где была женщина?


Единственным путем был путь вниз. Он сверился с часами. Учитывая наличие свежего воздуха в кавернах и проходах, он израсходовал лишь половину своего часового запаса кислорода. Но «половина» означала, что на собственных баллонах ему на поверхность уже не выбраться. Он мог бы задерживать дыхание часть пути, а дыхательная трубка Шмидта дала бы ему еще десять минут, но этого было бы недостаточно, если он продолжит спуск.


Загрязненное озеро привело его к очередной подземной реке, на этот раз более широкой, с более быстрым течением. Вода подхватила его и потащила за собой, так как уклон стал круче. Он чувствовал себя тараканом, которого затягивает в слив раковины — кружащийся вихрь, переходящий в настоящий водоворот у самого дна.


Внезапно он оказался в свободном падении, отчаянно хватая руками не сопротивляющийся воздух и думая о судьбе, постигшей его друга Стонуолла Кухуху.


Он не успел додумать эту мысль, как рухнул в другой водоем. Разум играл с ним злые шутки. Возможно, виной тому был сжатый воздух, которым он дышал. Во время падения, перед самым столкновением с поверхностью очередного озера, ему показалось, что он увидел сказочную страну красок и людей в парадных вечерних костюмах, гуляющих вдоль берега.


Картер вынырнул у основания гигантского фонтана, извергавшего воду на высоту пятидесяти футов. Он подплыл к краю озера и обнаружил, что на него смотрят десятки любопытных лиц — все они глядели вниз и улыбались


ГЛАВА ПЯТАЯ


Возраст людей варьировался от двадцати до пятидесяти лет, и всех их объединяло одно: они были максимально совершенны — без морщин, счастливые и улыбающиеся. Вечерние наряды, которые Картер принял за галлюцинацию, оказались реальностью. На женщинах были платья самых разных фасонов: длинные и короткие, яркие и темные, некоторые были украшены драгоценными камнями в филигранной серебряной или золотой оправе. Мужчины были в смокингах, фраках, некоторые — в парадной военной форме. Все выглядели безупречно и красиво.


Четверо мужчин, ростом не менее шести футов шести дюймов (около 2 метров), осторожно расступились в толпе и вытащили Картера из воды. Они раздели его до нижнего белья, конфисковав «Люгер» и стилет, и увели прочь под воркование восхищенных женщин.


Картера оставили без охраны в роскошной спальне, которая могла бы соперничать с номерами бангкокского отеля «Ориентал», признанного лучшим в мире за последние несколько лет. Комод был заполнен нижним бельем всех размеров. Шкафы ломились от одежды на любой вкус: рабочая, повседневная, официальная.


Агент AXE решил, что лучше всего будет плыть по течению. Он обыскал ванную комнату на предмет подслушивающих устройств и убедился, что зеркало не является прозрачным с обратной стороны, прежде чем снять крошечную газовую бомбу и дыхательное устройство Шмидта.


Он принял душ в огромной ванной из розового мрамора, вернул свое снаряжение на старое место (закрепив пластырем) и надел шорты-боксеры, которые захватил с собой в ванную.


Картер закончил одеваться в спальне и вскоре стоял перед ростовым зеркалом в смокинге. Одеваясь, он гадал, как им удалось доставить сюда материалы, мрамор, одежду и мебель. У них должен был быть входной порт, достаточно большой для прохода подводной лодки, причем такой величины, чтобы провезти почти что угодно.


Должно быть, у охраны была скрытая камера в спальне, и они наблюдали, как он одевается. Как только его галстук был выровнен, а волосы причесаны, за ним пришли те же четверо мужчин в такой же военной форме — все четверо абсолютно одинаковые по телосложению и чертам лица, словно горошины из одного стручка.


«Я сплю?» — задался вопросом Картер.


Его вели из комнаты в комнату мимо сотен красивых людей в вечерних нарядах, через массивные залы отдыха и, наконец, в личные апартаменты, по сравнению с которыми выделенная ему комната показалась лачугой. Стены были покрыты чем-то похожим на глянцевый силикон, который сам излучал свет. Мебель была мягкой и манящей. На возвышении в одиночестве сидел человек, улыбаясь Картеру сверху вниз.


Это был мужчина среднего роста, ничем не примечательный на первый взгляд. При ближайшем рассмотрении его глаза оказались похожими на глубокие озера ртути — гипнотические, властные; такие глаза, увидев раз, уже не забудешь. Его черты лица были идеальными, кожа гладкой, зубы — ровными и белыми, волосы — густыми и блестящими. Он жестом предложил Картеру сесть рядом с ним в похожее кресло, но расположенное на уровне двумя футами ниже. Когда им подали дымящийся напиток, по вкусу напоминавший кофе с ликером, он заговорил впервые. Его голос звучал как запись с неестественно приглушенными басами.


— Сначала мы выясним, кто вы такой. Смотрите прямо перед собой, пожалуйста, — произнес голос, чей тон действовал как наркотик — властный, но без грубой силы или угрозы.


Картер подчинился. Экран перед ними ожил: тысячи лиц проносились со скоростью сотен в секунду. Внезапно Картер увидел собственное лицо. Оно задержалось на экране на мгновение, прежде чем исчезнуть, и за ним последовало досье:


Николас Картер. Возраст неизвестен, предположительно от 35 до 45 лет. Рост — 6 футов 1 дюйм (185 см), глаза и волосы темно-коричневые, на теле многочисленные шрамы. Картер — агент с самым высоким рейтингом в AXE, сверхсекретном разведывательном агентстве, известном лишь немногим. Картер носит кодовое имя N3, "Киллмастер", уполномочен на ликвидацию при исполнении служебных обязанностей.


Экран на мгновение погас, а затем продолжил:


Агентство AXE, действующее под прикрытием «Объединенной службы прессы и телеграфа» на Дюпон-Серкл в Вашингтоне, возглавляется неким Дэвидом Хоком, доверенным лицом президента США и некоторых членов кабинета министров. Хок, считающийся лучшим специалистом в своем деле на Западе, начинал под руководством Донована еще подростком в УСС (OSS) во время Второй мировой войны.


Отчет продолжился описанием Хока и подробностями внешности и обязанностей Джинджер Бейтман, Руперта Смита и Говарда Шмидта. Все закончилось одним комментарием:


В случае успеха миссии рекомендована ликвидация всего персонала AXE, высокий приоритет.


— Кажется, вы знаете обо мне больше, чем я о вас, — сказал Картер, выбирая сигарету из изящной серебряной шкатулки на столе и прикуривая её соответствующей зажигалкой. — Ксанакс Зендал, — произнес голос. — Это моя главная база. Здесь вам будет удобно... временно. — Меня не привело в восторг последнее заявление на вашем экране, — сказал Картер настолько небрежно, насколько смог. — Ничего личного, мистер Картер. Все разведывательные службы со временем должны быть ликвидированы. Представляется разумным убрать лучших первыми. — Чтобы достичь ваших целей, — закончил за него Картер. — Именно. Как приятно общаться с посторонним, который понимает суть дела.


Картер вздохнул, затянулся сигаретой и подумал о том, сколько людей, подобных этому, он уже встречал. Мысль была мимолетной — одна из тех, что занимают микросекунды и не отвлекают внимания от собеседника. Что бы подумал обычный человек с улицы, если бы знал о существовании всех этих сумасбродов, возомнивших себя полубогами и мечтающих в итоге захватить мир? Картеру не нужно было разжевывать сценарий, но чтобы составить собственный план, ему нужно было узнать об этом человеке как можно больше. Насколько обширна его организация? Когда он планирует свой первый крупный удар? Какова его конечная цель? Как налажено снабжение и где подводные лодки входят в их королевство? Это место казалось весьма обширным.


Однако была одна черта, общая для всех людей типа Зендала: они гордились своими достижениями и легко оправдывали свои действия. Обычно они были не прочь похвастаться планами.


— Стены, — начал Картер. — Кажется, они светятся. — Процесс напыления, изобретенный одним из моих людей. Я думал о стеклянном куполе, но он убедил меня, что нас будет сложнее обнаружить, если мы измельчим миллионы тонн песчаника, выкачаем пыль вакуумом и покроем стены его новым флуоресцентным силиконом. Мы окружены вулканической породой — лучшая опора, которую только можно найти. — Выглядит масштабно. — Вы видели лишь малую часть каверн, — сказал Зендал. — Они тянутся более чем на милю. — Он махнул рукой одному из высоких охранников, несущих поднос. — Здесь мы пьем только фруктовые соки, Картер. Чего желаете? — Я пасс. Фруктовый сок никогда не входил в список моих пороков. — Декаданс. Вот что... — начал было Зендал, его лицо на мгновение налилось кровью, прежде чем он восстановил самообладание. В эти несколько секунд Картер вспомнил кадры старой кинохроники с Гитлером в моменты раздражения.


— Что касается людей, — Картер сменил тактику. — Все они выглядят такими счастливыми, здоровыми. Кажется, у них праздничное настроение. — Каждый мужчина и женщина в мире — в вашем мире — хотят быть привлекательными и здоровыми. Ваше общество не может этого гарантировать. Я — могу. — Фонтан молодости Зендала? — спросил Картер, стараясь убрать насмешку из голоса. «Где он взял это имя? — размышлял он. — Из какого-то детского научно-фантастического комикса?»


Этот человек был выше сарказма. Безумцы редко распознают критику, если она не выражена прямо. — Пластическая хирургия, — ответил он. — Лучшая стоматология, полная программа трансплантации. Никто не должен страдать или чувствовать себя старым. Никто не должен быть одиноким или неоцененным. — Значит, вы излечили все недуги, известные человечеству? — Пока нет, — ответило гигантское эго, словно проблема не была недосягаемой. — Отбор, Картер. Вы находите гения, страдающего болезнью почек, затравленного мегерой-женой, не признанного безразличным правительством... — человек посмотрел на Картера, потягивая напиток оранжевого цвета. — Мои агенты подходят к нему, убеждают, что он достоин лучшей жизни. Редко когда ученый настолько националистичен, что ставит патриотизм выше собственного комфорта.


— И ваши агенты прошли «обработку». Они похожи на тех красивых людей, которых я видел раньше. — Вы быстро учитесь, Картер. Женщины вербуют мужчин. Мужчины вербуют женщин. Иногда — нечасто — мы находим настолько блестящий ум, что нарушаем правило и посылаем мужчину за мужчиной. — Очень мило с вашей стороны, — сказал Картер. — Вы уверены, что у вас где-нибудь не завалялось виски с содовой, джина с тоником или, может быть, бренди?


Ослепленные собой монстры калибра Зендала не реагировали на тонкие уколы в адрес их философии, но бурно реагировали на прямые атаки. Картер уже имел дело с подобной породой. Его намерением было держать человека в напряжении, не заходя слишком далеко. Его обычной уловкой было заставить их хвастаться достижениями и показывать больше, чем благоразумно. Обычно это удавалось. Каким бы блестящим ни был ум, представителями этого типа двигало тщеславие, и это самомнение в конечном счете становилось их ахиллесовой пятой.


— У вас, должно быть, сложная система снабжения, чтобы кормить и одевать всех ваших подданных, — легко заметил Картер. — Не такая уж и сложная, на самом деле. Моря огромны, Картер. У меня есть транспортные субмарины и суда снабжения. В этих водах сотни не нанесенных на карты бухт для разгрузки. Лучшие радары в мире не могут покрыть весь земной шар. — Я бы хотел увидеть доки для субмарин. — И вы их увидите, — сказал он, поворачиваясь в кресле к Картеру. — У вас есть два варианта. Вы либо присоединитесь к нам, либо умрете. В любом случае, я буду рад показать вам все мое предприятие.


Выражение его лица в момент этого заявления было классическим. Такой взгляд был у Гитлера. Если бы история могла это зафиксировать, то у Сталина, Чингисхана, Александра Македонского — у всех завоевателей с таким же раздутым эго — был бы тот же взгляд. Это был своего рода вид безумия, нежелание признавать правила общества — любого внешнего общества, любые правила, которые не были бы их собственными.


— Как те ученые, которых я нашел по пути сюда? — Досадно. Какая растрата ресурсов. Боюсь, это дефекты наших клонов. Они среагировали слишком быстро. Проблема уже устранена. — Официант? — спросил Картер. — Тоже клон, как и остальные? — Любому созидателю нужно обслуживание. Но рабство порождает недовольство. Простое решение — это либо клонирование, либо робототехника. На данный момент мы продвинулись дальше в клонировании. Мои создания имеют некоторую электронную поддержку — можно сказать, бионические клоны. — Недолюди. — Даже не это, Картер. Синтетическая плоть, немного электроники, немного человеческих клеток, чтобы покрыть внутренности и придать им человеческий вид. — А как насчет финансирования? Вы же не можете сидеть здесь и печатать собственные деньги, — сказал Картер, понимая, что, возможно, только что изрек истину. — Старомодно. Небрежно. Слишком много места для ошибок. Нет, мистер Картер, мы используем более изощренные средства, — сказал Зендал с довольной улыбкой на красивом лице. — У меня лучшие компьютерные умы современности. Забирать деньги из банков и переводить их на мои счета для них — детская забава. Это стало игрой, вроде того как обычная семья играет в настольные игры в дождливый день. Мы следим за прогрессом всех наций и используем переводы как форму наказания. Конечно, они не знают, куда ушли деньги и почему. Мы же просто получаем внутреннее удовлетворение от того, что хорошо сыграли партию.


«Он еще безумнее, чем я думал», — сказал себе Картер. Чем скорее он выберется, тем лучше. Он свяжется со Шмидтом по радио и добьется, чтобы правительство задействовало армию для расправы с этим психопатом. Но как убедить их в правдивости своих слов? Это звучало как ночной кошмар, а не как рациональное объяснение гибели горстки ученых.


Для начала нужно было выяснить, как этот безумец собирается захватить мир — или что там еще значилось в его извращенном плане. — Ваш компьютерный экран показал, что вы планируете уничтожить мою организацию. Почему именно мою? — спросил он. — Вы, должно быть, невнимательно слушали. Я сказал, что мне придется ликвидировать все разведывательные агентства. — Потом политиков, потом всех офицеров, потом учителей, — закончил за него Картер. — Не обязательно в таком порядке. Но да, они должны уйти. — Чтобы вы могли построить «новое общество», — сказал он, на этот раз не скрывая сарказма. — Почему в итоге это всегда звучит одинаково? Вы ведь знаете лучше других, верно? Вы не совершите тех же ошибок? Нужно иметь чертовски раздутое эго, чтобы думать, будто можно править миром, не совершая ошибок простых смертных. — Идемте, мистер Картер. Я вижу, вас нужно убеждать, — сказал Зендал, поднимаясь с кресла и ведя Картера к массивному транспортному средству в своей камере.


Они сели в двухместную машину и на высокой скорости умчались из апартаментов Зендала. Через несколько минут Зендал с помощью специальной пластиковой карты открыл стальные двери. Войдя, они увидели массу трубок и проводов, опоясывающих трубчатую конструкцию, которая, казалось, уходила в самый свод каверны. — В этом нет ничего экстраординарного, Картер. Лазер увеличенного размера. С его помощью я могу прорезать трехдюймовую сталь на расстоянии двадцати миль. — Впечатляет. — Следующее впечатлит еще больше, но вы этого не увидите. Если только не решите присоединиться к нам. — Магнитные лучи. Научно-фантастическая чепуха, я полагаю, — съязвил Картер. — Откуда вы могли знать? Кто мог вам сказать? — спросил Зендал почти в ярости.


— Полагаю, у вас есть мощные устройства для глушения, которые сбивают показания компасов и делают радиосвязь бесполезной, — продолжал он прощупывать почву. Зендал сдержался и ничего не ответил. Но в данном случае его молчание было многозначительным. Безумные идеи, которые высказал Картер, были близки к истине. Лазеры, магнитные силовые поля, глушилки. Это выглядело логичным, учитывая, сколько талантов этот человек заставил работать на себя.


Поскольку Зендал не отвечал, Картер решил, что тишина — лучший выход. Он просто шутил, но, очевидно, задел за живое. — Где стоянки подводных лодок? — спросил он наконец. — Следующая остановка экскурсии, — похвастался Зендал, уже забыв об инциденте.


Картер снова невольно сравнил этого человека с другими, подобными ему, встречавшимися на пути за эти годы. Мозг этого человека казался разделенным на отсеки. У него было не только туннельное зрение, но и туннельное восприятие. Он не слышал предложений, которые не вписывались в его планы. Если он и позволял чужеродной мысли проникнуть внутрь, его мозг немедленно отвергал её.


Машина мчалась по узкой дороге со скоростью около тридцати миль в час, и в тесных коридорах эта скорость казалась вдвое выше. Картер запоминал каждый поворот на маршруте и засекал время в пути от одной точки до другой. В его голове формировался общий план подземного города.


Внезапно они свернули за угол и оказались в тени двух подводных лодок, пришвартованных к цементным пирсам. С обеих шла разгрузка. Груз включал в себя людей, пристегнутых к носилкам; они казались без сознания. — Доноры, — добровольно пояснил Зендал. — Их нелегко найти. Это должны быть неимущие, относительно здоровые и совершенно одинокие люди. Совместимость тканей на материке — очень сложный процесс. Нужно иметь целую организацию.


Он говорил об этом так, будто его мясные лавки были лишь мелким неудобством, а невольные доноры — неблагодарными существами. Картер узнавал больше, чем рассчитывал, но он всё еще не знал главных шагов, которые планировал Зендал.


— Стационарные лазерные лучи и магнитные поля с ограниченным радиусом действия не заставят мир подчиниться. Что вы собираетесь делать дальше — построите ядерную бомбу? — спросил он. — Очень хорошо, мистер Картер. Высший балл. У меня есть люди, способные это сделать. Я могу украсть плутоний. Но я не хочу идти длинным путем. Слишком медленно. И в итоге я получил бы устройство второго или третьего поколения вместо первого. — Что же тогда? — Украду то, что мне нужно. Ваш флот отправляет новый эсминец на ходовые испытания. Это самоуверенные жирные коты, которые думают, что их маленький корабль неуязвим. — Вы не сможете украсть его и управлять им силами своих людей. Флот поднимет все силы, если потребуется, и разнесет вас в щепки. — Мне не нужен корабль, Картер. Мне нужны шесть ядерных зарядов, которые он несет. — Как... — Разведка. Вы видели мое досье и данные, которые у нас есть на вас. У меня свои люди в Пентагоне, Госдепартаменте, Белом доме. — Но приказы нового корабля будут запечатаны. Даже адмиралу Бреннеру не дали копию. — Я видел приказы до того, как их запечатали и доставили. Корабль пройдет в десяти милях от этой базы. Я могу сбить его с курса, заманив в зону досягаемости, а затем использовать лазеры, чтобы вскрыть его у ватерлинии, как консервную банку с горошком. Он пойдет ко дну как камень, — хвастался Зендал с широкой улыбкой. — Мои клоны будут ждать его на глубине двухсот морских саженей. У меня здесь и на еще одном острове есть пусковые камеры.


Пока они ехали обратно в главный обеденный зал, Картер прокручивал в голове всё увиденное. Он заметил свой гидрокостюм и рюкзак в караульном помещении недалеко от стоянки субмарин. Ему нужно было выбраться и передать информацию Шмидту, чтобы тот предупредил флот.


Но поверят ли они ему? Военные питали естественное недоверие к информации, исходящей не от их собственного начальства. У них тоже хватало раздутого самомнения. И что случилось с женщиной-ученым из группы, которую он пришел спасать? Проводят ли они её «обработку» сейчас? Станет ли она одной из них — с идеальной прической, маникюром, подтянутым животом и зубами, которым позавидовала бы Фэрра Фосетт?


А что будет с сотнями, тысячами людей, которые находятся здесь сейчас? Если флот поверит его рассказу, они разнесут эти каверны в пыль. А если не поверят и ему придется останавливать этого безумца самому, как он выведет отсюда разочарованных невинных людей? И смогут ли они, выбравшись, снова вписаться в мир наверху?


Ответы, которые давал его потрясенный мозг, были тревожными. Он не мог позволить флоту или любой другой силе уничтожить тысячи людей только потому, что их ввел в заблуждение маньяк с манией величия. Каким-то образом этих людей с промытыми мозгами можно было снова сделать полезными членами общества. Так что в конечном итоге всё зависело от него. Он предупредит флот, чтобы те защитили свой корабль, но это — предел того, что он собирался сделать.


Пока он размышлял, они прибыли в обеденный зал, который выглядел как салон первого класса на лайнере «Куин Элизабет 2». За столами сидели люди, болтая и смеясь. Струнный квартет исполнял сонату Бетховена. Официанты разносили блюда, пахнущие так, словно они вышли из кухонь элитных ресторанов Нью-Йорка. Клонов, очевидно, можно было обучить как простым, так и сложным навыкам. Им не хватало воли, чтобы менять или совершенствовать себя. Они существовали исключительно для служения своим хозяевам. Это была по-настоящему контролируемая, современная форма рабства двадцатого века.


Картер оглядел остальных обедающих. Он почти сомневался, что этих людей когда-нибудь можно будет вернуть в реальный мир или что они уйдут по доброй воле. Но он не мог уничтожить их вместе с базой. Это была чертовски сложная проблема.


Во время первого блюда, пока Зендал пребывал в благодушном настроении, Картер задал последний вопрос, вставляя последний фрагмент в свою мозаику: — Мужчины в каверне, убитые вашей охраной... кто-нибудь выжил? — Выжил? К сожалению, нет. Насколько я понимаю, один был доктором наук в области океанографии и имел магистерскую степень по археологии. Или наоборот? — Странно, что в группе был только один ученый, — заметил Картер. — У них была женщина, доктор антропологии. Должно быть, пошла ко дну вместе с кораблем. Прискорбная потеря. Мы могли бы использовать их обоих.


«Пошла ко дну вместе с кораблем». Челюсть Картера сжалась. Значит, они потопили «Сэр Уилфред Лорье». Он лежит на дне где-то рядом с островом. Сволочь! Совершенно хладнокровная. А женщина — как её звали? Доктор Барбара Уолл — должно быть, утонула вместе с судном. Не было причин оставлять её на борту во время спуска в пещеры, если только она не была больна. Возможно, так и было: она приболела и осталась на судне. Теперь это не имело значения. В любом случае она мертва.


Он осматривал комнату, без аппетита ковыряя свой стейк тартар. Все выглядели такими чертовски счастливыми. Было ли всё это грандиозным фарсом, или их чем-то подкармливали? Он отложил вилку и посмотрел на тарелку. Он съел всего один кусочек мяса. «Лучше не доедать», — подумал он. Зендал мог заманить их в каверны добровольно, но удерживать их в состоянии эйфории он мог с помощью наркотиков в еде и питье. Возможно, в этом причина запрета на алкоголь. Одурманенное население не переносит спиртного.


Картер возился с едой, ничего не съев, и оглядывал комнату. Они были под охраной. У входов стояли клоны со странными на вид автоматическими винтовками. Он знал, где видел нечто подобное. Шмидт показывал ему новейшие безгильзовые боеприпасы. Эти пистолеты-пулеметы могли выпускать тысячу пуль в минуту без ощутимой отдачи. У снарядов не было гильз, поэтому квадратные магазины, составлявшие основную часть их объема, вмещали сотни патронов вместо привычных двадцати-тридцати у обычного оружия.


— Где здесь уборная? — прошептал Картер своему хозяину. — Нет проблем. — Зендал хлопнул в ладоши, и четверо официантов, поставив подносы, окружили Картера, чтобы сопроводить его. Последний взгляд на обеденный зал запечатлел более пятисот человек, увлеченных оживленной беседой и наслаждающихся едой, совершенно не подозревающих о чужаке под конвоем. Это не было естественным. Впрочем, в этом месте ничего естественного не было.


Картер понимал, что у него мало времени. Пятеро охранников стояли снаружи, пока он находился в уборной. Он быстро осмотрел помещение — здесь не было окон, а стены из розового мрамора были монолитными. Единственным выходом была дверь, за которой его ждали клоны с безгильзовыми автоматами.


Он подошел к раковине и включил воду, чтобы создать шум. Ему нужно было добраться до своего снаряжения в караулке, но прежде всего необходимо было нейтрализовать охрану и найти способ связаться со Шмидтом. Если Зендал действительно собирался использовать лазеры против эсминца в ближайшие часы, каждое мгновение было на счету.


Картер выключил воду и выпрямился. Он поправил галстук-бабочку, за которым был спрятан один из его последних козырей. Он глубоко вздохнул, настраиваясь на предстоящую схватку. Нужно было действовать быстро, бесшумно и предельно жестоко. Эти существа могли выглядеть как люди, но они были лишь инструментами в руках безумца.


Он подошел к двери и слегка приоткрыл её, изображая расслабленность гостя, закончившего свои дела.


— Джентльмены, — произнес он с легкой улыбкой, выходя в коридор.


ГЛАВА ШЕСТАЯ


Картер чувствовал себя провинившимся солдатом, которого ведут на расправу к командиру, но эта ситуация была куда более необычной. Четверо охранников были на несколько дюймов выше него, все они выглядели одинаково, шагали в унисон и, казалось, думали об одном и том же — если они вообще были способны думать.


У входа в уборную рядом с обеденной зоной к ним присоединился еще один вооруженный охранник. Шестеро мужчин вошли в облицованное белой плиткой помещение, где несколько человек как раз справляли нужду. — Всем очистить помещение, — произнес один из клонов, пока Картер закрывался в пустой кабинке.


Шум в комнате стих почти до предела, осталось лишь дыхание пяти охранников. Очевидно, остальные посетители поспешно удалились. Картер сел на унитаз, спустив брюки и боксеры до щиколоток, и принялся быстро отклеивать пластырь, удерживающий «Пьера». Заодно он отклеил и маленькое дыхательное устройство, сунул его в правый карман пиджака и поблагодарил свою счастливую звезду за то, что охранники пропустили эти два предмета при первом обыске. Он понимал, почему они не нашли «Пьера», но то, что они не заметили выпуклость от дыхательной трубки под его длинным нижним бельем, было удачной оплошностью.


Время пришло. Он застегнул брюки, спустил воду и вышел, держа в руке маленькую бомбу. Глубоко вдохнув, он прокрутил две половинки бомбы и бросил её на пол прямо в центр группы ошеломленных охранников.


Они оказались способны на эмоции: удивление сменилось страхом, но они не вдыхали. Что-то в их устройстве — плоть, пластик или электроника — велело им имитировать действия пленника.


Картер не стал ждать, пока они перехватят инициативу. Он ударил кулаком охранника, державшего пистолет-пулемет, и вырвал оружие, пока клон судорожно глотал смертоносный газ и оседал на пол.


Остальные двинулись на него. Картер молниеносно нанес двум удары прикладом в живот, затем резко развернулся и применил дзюдоистский прием против двух оставшихся.


Эта сцена была привычной для Киллмастера. Один удар обычно заставлял врага сделать вдох, а «Пьер» доделывал остальное. Вскоре он остался единственным, кто стоял на ногах. Ему потребовалось менее двух минут, чтобы переодеться в одежду одного из охранников, выйти наружу и найти один из двухместных транспортных каров.


Вооружившись современным смертоносным автоматом, он направился к караульному помещению, где видел свой гидрокостюм и рюкзак. Никто его не остановил. Пока он сидел за рычагами управления, слишком большая форма не бросалась в глаза. Лишь когда он прибыл к караулке, стало ясно, что он не один из них.


На посту было двое охранников. Они вскинули оружие, но каждый получил по три пули из безгильзовых патронов в грудь прежде, чем успел среагировать. Они отлетели к стене, а затем сползли на пол, оставляя за собой уродливые медленные струи.


Картер затащил их в караулку и выглянул наружу, проверяя, не привлекла ли стрельба внимание. Это была почти безлюдная часть огромной каверны. Никого не было видно. Он натянул сухое белье, которое носил под гидрокостюмом, и с трудом натянул сверху плотную резину костюма. Форму охранника он надел поверх черной резины для маскировки. Проверив свой рюкзак, он убедился, что тот не тронут.


Коридор все еще был пуст, а транспортер стоял снаружи. Насколько он знал, тревогу еще не подняли. Прошло около пяти минут с тех пор, как он покинул уборную. Зендал уже должен был понять, что его система безопасности взломана.


Путь к докам субмарин пролегал мимо жилых помещений клонов — дортуаров с койками, расставленными по-военному. Один из них предназначался для женщин-клонов.


Приблизившись к докам, он заметил больше движения. Клоны и люди в белых лабораторных халатах суетились вокруг двух субмарин, на которых все еще шла разгрузка. Он припарковал транспортер и уверенно подошел к ученому, который в одиночестве работал за пультом управления. Он ткнул стволом автомата мужчине в грудь. — Как мне попасть в шлюз? — спросил он. — Кто вы, черт возьми, такой? Вы не охранник... — Человек уже собирался поднять тревогу, когда Картер с силой вдавил ствол ему в диафрагму, заставив того скорчиться от боли. — Не будь дураком. Ты ведь не хочешь умереть прямо сейчас, — прошипел он. — Покажи, как отсюда выбраться.


Человек в белом халате в оцепенении повел его вперед. Никто не обращал на них внимания. Он привел Картера к воздушному шлюзу и по его приказу закрыл за ними дверь. — Заполни камеру водой и открой внешнюю дверь, — скомандовал Картер, когда они оказались в безопасности и вне поля зрения. — Но я же утону! — воскликнул мужчина, его голос превратился в писк, когда страх взял верх.


— У тебя есть один шанс, — сказал Картер. — Я выберусь так быстро, как смогу. Задержи дыхание и закрой внешнюю камеру, как только я выйду. — Но я не смогу! — Тогда ты умрешь. Живее! — крикнул Картер, услышав сигнал общей тревоги — вой сирены, приглушенный герметичной комнатой.


Раздался звук сжатого воздуха или сработавшей гидравлики, когда ученый повернул вентиль. Одна стена комнаты начала открываться в море, и вода хлынула им под ноги. Картер приготовился к выходу, закинув автомат на плечо на ремне, чтобы освободить обе руки. — Я утону! — закричал мужчина, пока Картер пытался прорваться наружу против мощного встречного потока воды. Последним, что он увидел, был человек, стоящий по пояс в бурлящей темной воде.


Море было черным, а давление — сильнее, чем всё, что он испытывал раньше без акваланга. Самая большая каверна должна была иметь глубину футов двести, а он спустился еще на несколько сотен футов глубже. Если он попытается всплыть слишком быстро, то получит кессонную болезнь (декомпрессию). Если будет двигаться слишком медленно — его будут ждать на поверхности.


Благодаря годам занятий йогой он мог задерживать дыхание на четыре минуты, а при необходимости и дольше. Но под таким давлением лучше было рассчитывать на три минуты. Маленькое дыхательное устройство, по словам Шмидта, должно было дать ему еще десять минут.


Он работал руками, загребая воду и следя за тем, чтобы не подниматься слишком резко. Вокруг была полная тьма. Он не знал, день сейчас или ночь, осветит ли солнце воду у поверхности или он вынырнет в темноте. Выбирая из двух зол, он предпочел бы темноту, но это означало, что он так и не поймет, на какой глубине находится.


Прошло, должно быть, три минуты, и легкие Картера начали требовать воздуха. Он вытащил пластиковый загубник из маленького баллона, зажал его зубами и нажал.


Сжатый кислород потек ему в рот со скоростью, зависящей от того, насколько сильно он сжимал пластик. Он предпочел бы потренироваться с этим гаджетом заранее, но время вышло. Ему приходилось вдыхать ртом и выдыхать носом. Потребовалось не меньше полуминуты, чтобы приноровиться к ритму.


Давление моря больше не раздавливало его так сильно, как при выходе из дока. Прошло уже минут десять, а поверхности всё не было видно. У него оставалось воздуха не более чем на три минуты, и он почувствовал, как симптомы декомпрессии начинают крутить живот.


Он поднимался слишком быстро. Пузырьки азота в крови, возможно, не были критическими, но вызывали сильную боль. У него не было выбора: либо легкая форма кессонной болезни, либо смерть от утопления.


Хотя он понимал, что поверхность близко, он также осознавал, что опасность не миновала. Он слышал винты поисковых катеров, видел, как они вспенивают воду над ним. Он дождался момента относительного спокойствия и высунул голову из воды, позволив дыхательной трубке пойти на дно, пока сам делал долгожданный вдох свежего воздуха.


Вдалеке он насчитал шесть катеров. Казалось, они веером расходятся в море. Сначала они, должно быть, обыскали остров, а затем прибрежные воды.


Луна была полной, но скрывалась за облаками, делая море и остров темными и зловещими. Картер доплыл до пляжа и выбрался на берег, держась темных очертаний скал. Песок был взрыт поисковыми группами, но сейчас остров казался безлюдным.


Он вскрыл один из мешков и вооружился. Спрятав вещи и держа захваченный автомат взведенным и наготове, он провел быструю разведку. Он не хотел оказаться уязвимым, пока будет спускать резиновую лодку.


Лодка и снаряжение были слишком тяжелыми, чтобы один человек мог их просто спустить, поэтому он обернул веревку вокруг искривленного ствола кокосовой пальмы, освободил блок и тали и сел, упершись ногами в ствол, медленно потравливая веревку.


Все припасы Картера были на месте. Он добавил к ним спасенные мешки, затем оттащил лодку к берегу и столкнул в невысокий прибой. Он знал, что оставаться на этом острове нельзя; любое место было безопаснее этого. Потребовалась минута, чтобы заправить баллоны от качающегося на волнах фальшивого «альбатроса», после чего он одновременно дернул рычаги переключения передач и газа. Спаренные «Джонсоны» взревели, вспенивая иссиня-черную воду на полных оборотах. Он сделал это. Он доберется до ближайшего острова, вызовет Шмидта по наземной станции и будет ждать подкрепления.


Луна вышла из-за облака. Картер впервые смог разглядеть линию горизонта. Вдалеке над остальными возвышался один остров, и он направился к нему, заблокировав общий румпель спаренных моторов и проводя инвентаризацию того, что было на борту. Он не собирался распаковывать собственное оружие — оно слишком долго служило ему, чтобы пропитывать его соленой водой. Он осмотрел трофейный пистолет-пулемет. Его необычный дизайн делал прямоугольный магазин водонепроницаемым. Он взвел затвор, дослав патрон в патронник. Вода могла попасть в ствол и спусковой механизм, но Картера не заботило долгосрочное воздействие рассола. Оружие прослужит ровно столько, сколько ему потребуется.


Он просмотрел содержимое сумок. В одной была наземная станция, другая была забита аварийным кухонным снаряжением и припасами. Хорошо. Он сможет поесть, когда выберется на сушу.


Но чувствовать себя в безопасности было рано. Он входил в зону патрулирования катеров, которые веером разошлись на его поиски. Они заметили одинокую резиновую лодку среди стальных корпусов, и погоня началась.


Картер понимал, что не сможет уйти от них: его семьдесят пять «лошадок» на моторах «Джонсон» были бессильны против их водометных двигателей. Поэтому он шел напролом, взвел оружие и ждал, когда они подойдут на дистанцию выстрела.


Сначала это было похоже на расстрел пресловутой рыбы в бочке. Они шли вперед, не обращая внимания на его огневую мощь. Он «очистил» три катера от пассажиров, оставив их неуправляемо нестись в море, прежде чем один из них предпринял маневр камикадзе. Катер пошел прямо на него, паля из всех стволов и сминая его судно, в то время как пули со стальной оболочкой рвали жесткую резину лодки.


Маленькое суденышко не выдержало такой тактики. Даже если бы стальной корпус не переехал лодку, пробоины от пуль калибра 7,62 мм всё равно бы её потопили.


Картер снова оказался под водой. Он метался из стороны в сторону в поисках потерянных сумок и нашел их — они медленно погружались в черную бездну. Ему удалось собрать их и накинуть лямки на одну руку, удерживаясь на плаву. Вес водонепроницаемых мешков и его собственные усилия уравновесили друг друга на глубине около двадцати футов.


Он снова ждал, затаив дыхание и наблюдая, как море вокруг него бурлит от водометов и винтов, проносящихся над головой.


Прошла вечность, прежде чем наверху всё стихло. Картер отсчитывал секунды. Когда он дошел до двухсот, то решил, что всплывать безопасно. Он выдернул чеку на камерах плавучести своих сумок, и они вынесли его на поверхность, заполнившись сжатым воздухом.


Остатки небольшой флотилии были уже в полумиле, направляясь к своей базе. Скала, которую Картер выбрал своей целью, находилась примерно в пяти милях отсюда и, вероятно, в десяти милях от неестественного королевства Зендала.


Картер взял в каждую руку лямки от двух-трех сумок и начал работать ногами, используя удар «дельфин» . Он не мог постоянно держать голову поднятой, поэтому приподнимал её каждые несколько секунд, чтобы свериться с направлением, и упрямо плыл вперед.


Пять миль не были серьезным испытанием для Киллмастера. Ему случалось проплывать и по двадцать миль, но он всё еще страдал от легкой формы кессонной болезни, а морской бой истощил его силы. Когда он, наконец, обогнул возвышающуюся скалу и нашел маленький уединенный пляж, он был практически на грани изнеможения.


Картер оттащил свои припасы в тень зарослей приземистых ананасовых пальм и повалился на песок, чтобы восстановить силы. Боли от декомпрессии почти исчезли, но он замерз и был голоден. Он снял гидрокостюм и хлопковое белье, которое было под ним, и развесил их на кустах пальметто сушиться. Ночь не казалась холодной теперь, когда он снял мокрый костюм. Теплый тихоокеанский бриз ласкал его кожу. Было тихо и тепло.


Первоочередной задачей Картера была связь. Он собрал наземную станцию и направил её в сторону неба над Гавайями. Потребовалось лишь немного подстройки, чтобы вывести её на полную мощность.


Он нажал кнопку вызова и передал опознавательный сигнал: «N3 вызывает HS». Он повторил вызов трижды, прежде чем Шмидт ответил.


— Шмидт на связи. Нам еще двенадцать часов ходу. Ты всё еще в той же точке? — Отрицательно. Я примерно в десяти милях к югу. Вам нужно найти способ добраться до меня, не вызывая подозрений. — Повтори. Подозрения у кого? — Это прозвучит безумно. Ты поверишь, потому что знаешь меня. Но больше никто не поверит. — Излагай. — У нас тут безумный ученый. Прямо сюжет из комиксов, но парень реальный. — Опасен? — Подтверждаю. Он заманил к себе отборную группу ученых. Они разработали мощные магнитные поля и самый большой лазерный луч, который я когда-либо видел. Они могут натворить дел. — Оттуда — вряд ли, — возразил Шмидт.


— Не будь так уверен. Флот отправляет новый эсминец на ходовые испытания — новейшее оружие, которое у них есть. Этот сумасшедший по имени Зендал знает, что корабль пройдет мимо его острова. Он планирует притянуть корабль поближе магнитным полем и вскрыть его лазером, как банку с кукурузой. — Зачем топить? Почему просто не захватить? — спросил Шмидт. — Он попытается, но отдай должное флоту — они не сдадутся без боя. Он разрежет его, затопит на глубине около семидесяти саженей и украдет шесть ядерных ракет, находящихся на борту. — Что в этом нового? Каждая безумная банда фанатиков сейчас пытается украсть ядерное оружие. Я слышал, палестинцы заполучили одну на прошлой неделе.


Картер не хотел вдаваться во все подробности, но он должен был дать Шмидту хотя бы минимум информации. — Слушай остальное. Там с ним почти тысяча человек — своего рода подводное королевство. Они ведут себя слишком весело — как будто под наркотиками. Я уверен, он заманил их туда законными стимулами, но теперь держит их в «розовом облаке», чтобы они не передумали. Мы должны освободить их, прежде чем уничтожим его. — Так пусть это сделает флот. — Не думаю, что это получится. Какую бы тактику они ни выбрали, начнется война. Большинство невинных людей погибнет. — Кстати о невинных, что случилось с теми, за кем ты отправился? — Мертвы. У этого Зендала целая армия — слушай внимательно — клонов. Они убили канадцев и потопили исследовательское судно. Но у меня есть чувство, что женщина-ученый жива. Нутром чую, он держит её, возможно, пытается перевербовать, потому что её знания по океанографии ему очень пригодятся. — Что ты планируешь делать? — Не знаю. Но мне нужен транспорт. На этот раз я буду рад увидеть любые гаджеты, которые ты сможешь достать из своей шляпы. — Как сработала дыхательная трубка? — Как часы. Расскажу как-нибудь, но не сейчас. Мне нужна лодка и оружие. — Будет и то, и другое. Есть идеи, как лучше добраться до тебя незамеченными? — Вы близко к каким-нибудь торговым путям? — спросил Картер.


Он слышал, как Шмидт советуется с капитаном. — Капитан говорит, мы всего в десяти милях от одного из маршрутов Гавайи-Таити. — Отлично. Идите по этому маршруту, чтобы Зендал принял вас за мирное судно. Сможешь сам спустить мой транспорт? — Без проблем. — Нам понадобится уникальный камуфляж. — Я уже об этом подумал. — Ты должен предупредить адмирала Бреннера. Я предвижу его реакцию, но мы обязаны ему сказать. — Он может понадобиться нам позже, чтобы забрать тех невинных, о которых ты говорил. Как ты планируешь доставить их в безопасное место? — Я об этом позабочусь. Просто извести Бреннера и пусть всё идет своим чередом. Если я хоть немного знаю военную психологию, он решит, что мы психи, и не отдаст никаких приказов. — Это всё? Я могу связаться с тобой в любое время? — Я никуда не ухожу, Говард, старина. Просто доставь мне эту чертову лодку или что там у тебя, и как можно быстрее.


Зендал сидел в своем тронном зале в окружении начальников службы безопасности. — Мы уверены, что этот человек, Картер, мертв? Он слишком много знает, чтобы оставаться в живых.


Они не собирались напоминать ему, что знания Картера — это его собственная вина. Это была часть проблемы его непомерного эго, с которой им приходилось сталкиваться ежедневно. — Он мертв. Мы видели, как он пошел ко дну вместе со своей лодкой. — Помните, что он уже выжил, сбежав из одной из наших камер. Как вы это объясните? — Мы не можем, Ваше Превосходительство. Но на одном из катеров был один из моих лучших людей. Нам не нужно полагаться на слова клонов. Картер мертв. — Как долго вы кружили над местом затопления? — спросил Зендал. Картер уже обманывал его раньше. Он не мог позволить себе рисковать. На кону стояло слишком многое. — Пять минут, Ваше Превосходительство. Ни один человек не смог бы выжить после нашей атаки. — Очень хорошо. Мне сообщили, что наша цель покинула Пёрл-Харбор, — объявил Зендал, и его необычные ртутные глаза вспыхнули от возбуждения. — Когда она достигнет ближайшей к нам точки, мы приступим к нашему проекту.


Они встали, чтобы уйти.