# Игра Мертвой руки

Лев Переводчик Шкловский

Карьер Ник


Игра Мертвой руки


Death Hand Play


Перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне


ПРОЛОГ


Патрик Фостер, офицер связи Центрального разведывательного управления при британской Секретной разведывательной службе (SIS), вышел из главных дверей посольства США на Гросвенор-сквер в Лондоне и вдохнул сырой ночной воздух. Пахло автомобильными выхлопами, Темзой и тем особенным чем-то, что объединяет все мегаполисы мира.


Было почти десять вечера, и Фостер чувствовал усталость. День выдался долгим. Русские снова взялись за старое: как минимум трое новых сотрудников «Аэрофлота», только что прилетевших в город, почти наверняка были агентами КГБ.


Вдобавок ко всему, его старый друг из SIS, майор Кэри Харрелл, позвонил и сообщил, что в городе объявился Жуан Рохас, и, скорее всего, он замышляет что-то недоброе.


Имя Рохаса было давно знакомо Фостеру. До назначения в Лондон он работал в консульстве в Рио-де-Жанейро. Рохас был баснословно богатым бразильцем, владевшим десятками тысяч акров пахотных и лесных угодий, двумя газетами, асбестовым рудником и значительной частью великолепной набережной Рио.


Насколько Рохас был богат, настолько же он был настроен против Америки. Поговаривали, хотя это еще не было доказано, что Рохас имел обширные связи с Кубой и Ливией. Его не раз видели на встречах с лидером ООП Ясиром Арафатом. В ряде стран, включая, разумеется, Израиль, он считался персоной нон грата.


Подозревали, что высокий, красивый, обходительный и очень утонченный Рохас был замешан в ряде махинаций, целью которых было навредить правительству США или хотя бы поставить его в неловкое положение. По всей вероятности, несколько его дочерних компаний годами работали над манипуляциями на американском фондовом рынке. Его связывали как минимум с тремя крупными сетями фальшивомонетчиков. Он был замешан в делах организованной преступности, а также в каналах наркотрафика между Колумбией и побережьем Мексиканского залива во Флориде.


Любое перемещение Рохаса вызывало у Соединенных Штатов живейший интерес.


На заднем дворе посольства Фостер сел в свой «Форд Кортина», выехал через главные ворота и плавно влился в поток транспорта пятничного вечера.


Фостер был невысоким человеком, худым, но жилистым, с лицом терьера. Он родился и вырос в Бруклине, был крутым парнем с рабочих окраин и остался таким по сей день. В нем сохранилась хватка большого города, но теперь она была отшлифована искушенностью, которая приходит с годами трудной работы в самых разных точках мира.


Он закурил, направляясь на встречу с Харреллом. Южноамериканец, судя по всему, прибыл в страну утром. Его паспорт стоял на контроле, и в положенное время информация поступила в офис SIS в Уайтхолле.


Бразилец занял люкс в отеле «Ритц» на Пикадилли. Там он отдохнул, выпил пару коктейлей в баре и отправился развлекаться. В данный момент он находился в «Альгамбре» — самом роскошном частном игорном заведении Лондона. Харрелл и еще один оперативник SIS дежурили неподалеку. Они позвонили Фостеру и пригласили его присоединиться.


— В конце концов, это ваш клиент, даже если сейчас он на нашей территории, — бодро заметил Харрелл.


Фостер пообещал быть на месте немедленно, но Харрелл заверил его, что Рохас вряд ли покинет клуб раньше двух часов ночи. — Такие дела часто длятся до самого утра, вы же знаете, — сказал англичанин.


Перед уходом из посольства Фостер достал папку Рохаса, а затем запросил через спутниковый канал связи компьютер в Лэнгли для получения свежих данных. Информация всё еще поступала, когда он наконец вышел. Он сделал пометку в досье и журнале станции, что отправляется к группе наружного наблюдения SIS, чтобы выяснить планы Рохаса.


«Прикрывай свой тыл. Любой ценой прикрывай свой тыл. Никогда не подставляйся, как бы ты ни был занят или отвлечен». Это была аксиома. И он следовал ей, хотя не думал, что из этой слежки выйдет что-то серьезное. Рохас, вероятно, просто заскочил в Лондон немного поиграть. Закончив, он улетит в другую столицу, вызывая изжогу у какого-нибудь другого офицера разведки.


Но пока что он был головной болью Фостера.


«Альгамбра» находилась на значительном удалении, и Фостеру потребовалось сорок пять минут, чтобы добраться до места, где его друг из SIS припарковал микроавтобус «Фольксваген» с зеркальными стеклами. Он дважды объехал квартал, медленно проезжая мимо фургона, стоявшего в половине квартала от богато украшенного входа в эксклюзивный клуб.


Непрерывный поток роскошных автомобилей то замирал, то трогался у дверей клуба, высаживая или принимая элегантно одетых пассажиров. В свете уличных фонарей поблескивали «Роллс-Ройсы», огромные «Мерседесы», «Бентли» и «Ягуары».


Фостер наконец припарковался за «Фольксвагеном» и погасил огни. Он просидел так несколько секунд, слушая мягкий рокот мотора, затем выключил зажигание и вышел. Харрелл выбрался через заднюю дверь фургона и подошел к Фостеру.


— Патрик, я так рад, что вы смогли присоединиться к нашей маленькой вечеринке, — сказал он. Они пожали друг другу руки. С того места, где они стояли, скрытые фургоном, был виден вход в «Альгамбру». — Есть что-нибудь интересное? Харрелл покачал головой. — Пока ничего. Но я ничего другого и не ожидал. — Он снова взглянул на клуб. — Мы вели его от «Ритца» около восьми вечера, как я и говорил по телефону. С тех пор он внутри. — А черные ходы? — Их два. У каждого мой человек.


Медленно проехал «Мерседес», осветив их мощными фарами, словно на театральных подмостках под софитами. Затем он проскользнул мимо и остановился перед клубом. — Заходите внутрь, — сказал Харрелл.


Он и Фостер забрались в фургон. Третий мужчина в рубашке склонился над мощным биноклем, направленным через лобовое стекло на главный вход. — Пат Фостер, это лейтенант Ллойд Чемберлен. Чемберлен оторвался от бинокля и кивнул. Они с Фостером обменялись рукопожатием, и англичанин отодвинулся. — Хотите взглянуть, сэр? — Конечно, — ответил Фостер.


Без бинокля вход в клуб казался просто светлым пятном. Фостер видел людей и движение, но без деталей. Он прильнул к окулярам. Вход в здание приблизился с поразительной четкостью. Он видел даже шлицы на винтах, державших номерной знак «Мерседеса», и заметил, что у мужчины в вечерних туфлях загнулся один из бантов.


— Впечатляет, — свистнул он. — Весьма, — согласился Чемберлен. Фостер поднял взгляд. — Он вошел, но так и не выходил? — Именно так, сэр, — ответил Чемберлен. Он потянулся и включил радио. — Первый, — негромко произнес он. — Ничего. — Второй? — спросил Чемберлен в микрофон. Ответа не последовало.


Харрелл, смотревший на клуб, обернулся. — Второй? — повторил Чемберлен. Тишина. Чемберлен посмотрел на Харрелла, и тот выхватил микрофон. — Первый, — сказал он. — От второго ни слова. Обойди здание и проверь. — Понял.


— Наверное, просто проблемы с оборудованием, сэр, — предположил Чемберлен. Фостер закурил, предварительно предложив сигареты остальным. Оба отказались. К клубу подъехали еще несколько машин, но ничего не менялось. Харрелл снова нажал на тангенту. — Первый. Тишина. — Первый... ответь... второй... пожалуйста, на связь...


— Проклятье, — пробормотал Чемберлен через мгновение. Он перебрался на водительское сиденье. Через секунду он завел мотор, и они рванули с места. Объехали квартал, свернули за угол, потом еще раз, оказавшись позади клуба.


— Там, — тихо сказал Харрелл. У обочины, наполовину заехав на бордюр, стоял «Воксхолл». Харрелл выхватил пистолет, когда Чемберлен проезжал мимо. На передних сиденьях машины сидели двое.


Фостеру это совсем не понравилось. Затевалось что-то серьезное. Он достал свой «Полис Спешиал» 38-го калибра, когда Чемберлен ударил по тормозам. Все трое выскочили из фургона и бросились к легковой машине, когда её двери распахнулись и оттуда выпрыгнули двое.


— Стоять! — крикнул Харрелл.


Слишком поздно Фостер понял, что происходит. Прежде чем он успел вскинуть оружие, он успел лишь подумать: «Ох, черт...». Оба мужчины из легковушки одновременно присели в классическую стрелковую стойку и открыли огонь. Фостер ничего не почувствовал. Последнее, что он зафиксировал, были Харрелл и Чемберлен, падающие по обе стороны от него, и вспышки выстрелов повсюду.


ГЛАВА ПЕРВАЯ


Ник Картер не был слишком высоким — около шести футов. Он был отлично сложен и выглядел по-спортивному крепким. На его висках проступала легкая седина, черты лица были резкими, а глубокие темные глаза порой становились очень жесткими. Но в морщинках у уголков губ и глаз читалось что-то человеческое. Это было лицо человека, который многое повидал и которому, вероятно, предстояло увидеть еще больше.


Он был профессионалом и мастером своего дела, что придавало ему уверенность, заметную даже случайному наблюдателю.


Было раннее субботнее утро, еще не исполнилось восьми, когда он вышел из своей квартиры в Арлингтоне, сел в «Ягуар» типа «E» цвета оружейной стали и направился через Потомак в сторону Дюпон-Серкл.


Стояла ранняя осень, и после летних каникул в Вашингтоне в самом разгаре был политический сезон. Накануне вечером в посольстве Сальвадора на Калифорния-авеню состоялся прием — один из тех, что Картер посетил за последние пару недель по просьбе Госдепартамента. Картера, вместе с рядом оперативников ЦРУ и опытными агентами ФБР, попросили прикрывать дипломатические рауты, когда сезон балов вошел в полную силу.


Дмитрий Романов, резидент КГБ здесь, в Вашингтоне, что-то замышлял. Это была своего рода общая тревога — по крайней мере, на данный момент.


Картер, работавший на АХЕ — самую секретную разведывательную службу свободного мира, — уже полгода томился в штаб-квартире на Дюпон-Серкл из-за отсутствия заданий. Даже посольский цикл «фуршетов и попоек», как его живописно называли, был лучше, чем ничего. За исключением того, что он чертовски портил режим физической подготовки.


Картер был оперативным офицером, полевым агентом. Одним из лучших, которых когда-либо видело АХЕ. В течение нескольких лет он входил в элитную группу людей, имеющих право на убийство при выполнении своих заданий. Его позывной был N3. Киллмастер. И он был хорош. Очень хорош.


На ходу он включил радио и закурил одну из своих очень крепких сигарет, изготовленных по особому заказу.


«Ягуар» был его недавним приобретением. Шесть недель назад он летал в Калифорнию специально для покупки этой машины и прогнал её из Лос-Анджелеса без остановок чуть более чем за сорок восемь часов. Это не было необходимостью, и быстрая езда не была для него манией. Врачи АХЕ за неимением лучшего описания называли его «человеком бешеного напора». Он был мужчиной с очень высокой степенью инстинкта выживания и очень низким порогом терпимости к скуке. Весьма опасное сочетание.


Он переключил «Яг» на вторую передачу и выжал акселератор; стрелка тахометра взлетела к шести тысячам оборотов, затем он перешел на третью, и машина пулей пронеслась по длинной дуге в сторону Пи-стрит.


Полтора часа назад его вырвал из беспокойного сна телефонный звонок. Это был сам Дэвид Хоук. Солнце только что взошло, и квартира на верхнем этаже была залита золотистым сиянием.


— Николас? — раздался в трубке хриплый голос Хоука.


Картер мгновенно проснулся. Было очень мало людей, которых Картер уважал беззаветно. Дэвид Хоук, суровый шеф АХЕ, возглавлял этот короткий список. За годы работы между Картером и бывшим сотрудником УСС сложились очень близкие отношения; почти как у отца с сыном, если не считать внешних проявлений нежности.


Это были два человека, которые знали цену друг другу. Каждый уважал другого. Один был профессионалом, другой, старше и мудрее, был профессионалом для профессионалов.


— Доброе утро, сэр, — сказал Картер. Он взглянул на часы-радио, пока красавица-сальвадорка ворочалась во сне. Простыня соскользнула с её плеча, обнажив левую грудь. Её кожа была мягкой и смуглой, а ореол и сосок — темно-коричневыми, почти черными.


— Как ты себя чувствуешь? — Этим утром, сэр, или вообще? — спросил Картер, внезапно став предельно сосредоточенным. Хоук начинал разговор в таком тоне только тогда, когда хотел предложить особенно трудное задание. — И то, и другое. — В форме, сэр. В отличной форме. — Посмотрим. — Сэр? — Я жду тебя здесь к восьми. Остальные уже в пути.


Остальные будут там. Вся команда. Оружейник. Аналитики. Архивы. Координация. Это было задание.


— Я могу быть у вас через полчаса, сэр... — начал было Картер, но Хоук перебил его. — Э-э, я полагаю, сначала у тебя есть одно обязательство, о котором нужно позаботиться...


Картер посмотрел на девушку. Её звали Мария Инес. Он запомнил это имя с таблички, которая была на её вечернем платье с очень глубоким вырезом. Платье было ярко-розовым, с открытыми плечами.


— Да, сэр, — ответил он. Девушка уже проснулась. Она смотрела на него огромными темно-карими глазами.


— Восьми часов будет достаточно. Я не хочу, чтобы сейчас на тебе сосредоточились какие-либо подозрения. — Это приказ, сэр? — деликатно уточнил Картер.


На мгновение в трубке повисла тишина, а затем Хоук громко рассмеялся. — Приказ, — выдавил он. — Да, Ник, увидимся в восемь. — Слушаюсь, сэр, — сказал Картер и повесил трубку.


Мария Инес улыбалась. — Тебе нужно заняться чем-то важным этим утром? — невинно спросила она. Почти наверняка она работала на военную разведку своего правительства — небольшую, но довольно эффективную службу.


Картер кивнул. — Это был мой босс с приказами. — Да? — глаза девушки заблестели. — Он знает, что ты здесь.


Она ничего не ответила, но в её глазах появилось настороженное выражение. — Он сказал мне, что, что бы ни случилось этим утром, я должен уделить внимание тебе. — Что это значит?


Медленно Картер откинул простыню, обнажив её вторую прекрасную грудь, слегка округлый живот, очень темный пучок волос на лобке и длинные, красиво очерченные ноги. — А как ты думаешь, что это значит? — серьезно спросил Картер. — Я не знаю, — ответила девушка. Ей было немного не по себе.


На теле Картера было множество старых шрамов. По крайней мере три из них были явно следами огнестрельных ранений. Неизбежно, когда он занимался любовью с женщиной в первый раз, её тянуло к этим шрамам; она была заворожена тем, что они могли значить. Но очень немногие решались спросить о них прямо. Однако это накладывало отпечаток на его отношения. Не стала исключением и Мария Инес. Она была одновременно очарована и напугана Картером, тем более что сейчас он вёл себя так таинственно.


Он протянул руку и коснулся кончиками пальцев сосков её груди, затем провел выше по её длинной стройной шее, где задержался на мгновение. Она облизнула губы, её рот был полуоткрыт. Было очевидно, что она хочет возбуждения, но при этом нервничает.


— Ты как будто чего-то боишься, — сказал Картер. Она коснулась его щеки своими длинными ногтями. — Кто ты? — тихо спросила она. — Почему ты был на приеме вчера вечером? Кто тебя пригласил?


Картер улыбнулся, не зло. — Если я скажу, что Государственный департамент, ты мне поверишь?


Она пожала плечами, приподнимая правую ногу. Её соски напряглись. Картер почувствовал, что его тело откликается. — Могла бы. Но это всё равно не ответ на мой вопрос. — Меня послали, чтобы я соблазнил тебя, — сказал Картер. — Правда? — выдохнула она. Она снова испугалась, но пыталась это скрыть. В этот момент она напоминала лань в густом лесу, которая никогда не видела человека, но каким-то образом знала, что этот — очень опасен.


Картер наклонился вперед и поцеловал её груди, обводя соски языком. Она выгнула спину, и легкий стон удовольствия сорвался с её чувственных губ. Он поднял голову и заглянул ей в глаза. — Мой босс думает, что ты здесь, чтобы шпионить за нами. — А что думаешь ты? — спросила она. Она уже начала тяжело дышать. Прошлой ночью она была тигрицей, доказывая, что миф о «латинском любовнике» имеет под собой основания. И это в равной степени относилось к женщинам...


Настал его черед пожать плечами. Он снова наклонился, на этот раз ведя языком от сосков вниз, к животу и пупку. — Madre, — прошептала она. — Ты не ответил мне.


Снова Картер приподнялся, чтобы посмотреть на неё. Её губы были влажными; грудь высоко вздымалась. Она начала задыхаться. — Мне плевать, так это или нет. Ты ничего от меня не получила, потому что мне нечего рассказывать такого, что имело бы цену. — А как же твой отчет?


Он ласкал верхнюю часть её ног, затем внутреннюю сторону бедер, когда она машинально раскрылась для него. — Никакого отчета не будет. Что бы я написал — что мы занимались любовью?


Она гортанно рассмеялась, но смех перешел в глубокий, первобытный стон удовольствия, когда Картер склонился, прижавшись головой к её бедрам, и его руки легли на упругие ягодицы, а язык раздвинул мягкие складки.


Вскоре она двигалась почти бесконтрольно, прижимая его голову к себе руками; её спина выгнулась дугой, пятки впились в матрас, и она подавила долгий, низкий крик, который медленно затих. Её тело было теперь настолько настроено на него, что малейшее движение Картера заставляло её вздрагивать, словно от выстрела.


Когда он наконец отстранился и посмотрел на неё, её глаза были дикими, а губы приоткрыты. Она повалила его на спину и накрыла собой, лаская губами, пока её пальцы исследовали каждую часть его тела, до которой могли дотянуться.


Картер улыбнулся, притормозив у Пи-стрит, затем повернул направо и проехал последние несколько кварталов до Дюпон-Серкл. Ему стоило чертовских усилий вовремя выпроводить её, чтобы успеть принять быстрый душ, натянуть пуловер, слаксы, мягкие ботинки-лоферы и выбраться самому.


Когда она вернется в свое посольство, ей будет очень неловко узнать, что Картер обнаружил крошечный диктофон в её сумочке и стер все записи. Ей будет трудно объяснить, на что она потратила ночь. В любом случае, Картер полагал, что на своей нынешней работе она долго не продержится. Использование секса для достижения разведывательных целей — метод такой же старый, как и сам шпионаж. Но техника не срабатывает, если агент становится настолько страстным, что забывает о задании. Мария Инес была именно такой женщиной. В ней было много чувственности... слишком много для той работы, которую она пыталась выполнять.


АХЕ располагалось в здании «Амальгамейтед Пресс энд Вайер Сервисез» на Дюпон-Серкл. По меркам разведывательных агентств мира оно было довольно небольшим. У него были офисы — под прикрытием службы новостей — во многих зарубежных городах, но его бюджет и близко не стоял к бюджетам ЦРУ или КГБ. Но АХЕ было крайне эффективным. Самые грязные и запутанные ситуации были хлебом для Хоука. Работу, которую ЦРУ или Агентство национальной безопасности не хотели или не могли выполнить, брало на себя АХЕ.


Раз вызвали Ника Картера, значит, заваривалось что-то подобное.


Его удостоверение проверили на въезде в подземный гараж; он припарковал машину на своем личном месте, а затем поднялся на лифте в свой небольшой кабинет в оперативном отделе. Только дежурный офицер выходного дня и двое его посыльных были на посту, когда Картер пересек длинный зал с люминесцентным освещением, зажег свет в своем кабинете, проверил автоответчик на предмет входящих сообщений и закурил еще одну сигарету.


На аппарате не было ничего существенного: пара жалоб из хозчасти по поводу нецелевого использования конспиративной квартиры АХЕ в Афинах — но этой жалобе было почти год — и один вопрос по поводу статьи расходов восьмимесячной давности.


В оперативном зале дежурный поднял голову: — Мистер Хоук просил вас подняться к нему немедленно, сэр. — Спасибо, — бросил Картер, направляясь в заднюю часть здания к лифту с ограниченным доступом, ведущему в кабинет Хоука. Ему пришлось отметиться у охраны, прежде чем его пропустили через тяжелые стальные двери в главный коридор.


Секретарши Хоука, Джинджер Бейтман, не было, но внутренняя дверь была открыта. На пороге появился Спассо Керчевски, эксцентричный, но блестящий оружейник АХЕ. — Он здесь. Заходи, Картер. Мы ждем.


Дэвид Хоук — невысокий, суровый на вид мужчина с изрезанным морщинами лицом, густой копной седых волос и неизменной дешевой сигарой в зубах — сидел за заваленным бумагами столом. Пиджак был снят, галстук ослаблен, рукава рубашки закатаны. Картер подумал, что шеф, скорее всего, просидел здесь большую часть ночи, если не всю ночь напролет.


Хоук поднял взгляд. — Надеюсь, ты уладил все дела с той девицей, N3? — Да, сэр, — ответил Картер. Керчевски был единственным членом команды АХЕ, находившимся в кабинете с Хоуком. — Это всё, мистер Керчевски, — сказал Хоук. — Мне оставаться на связи? — Да. Вы можете понадобиться нам чуть позже этим утром. — Разумеется, — отозвался оружейник с густыми бровями и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Над дверью загорелась зеленая лампочка, сигнализируя о том, что автоматические устройства проверки и подавления прослушки ничего не обнаружили. На их жаргоне это означало, что в комнате «чисто».


— Присаживайся, Ник, — сказал Хоук. — Никаких осложнений этим утром? — Никаких, сэр. Я надиктую отчет...


Хоук кивнул. Он снова раскурил сигару, по-видимому, давая себе время обдумать, как именно преподнести Картеру то, что он собирался сказать.


Картер знал своего босса достаточно хорошо, чтобы понять и этот жест. Когда Хоук медлил хотя бы секунду, это означало, что затевается нечто из ряда вон выходящее и крайне сложное. Картер глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться. Он страстно желал выбраться из вашингтонской рутины.


— Имя Жуан Рохас тебе о чем-нибудь говорит? — спросил Хоук, откидываясь на спинку кресла.


Картер покопался в памяти, но имя ничего ему не сказало. — Нет, сэр. Боюсь, что нет.


— В этой стране его имя не на слуху, хотя в Бразилии и еще в нескольких местах его считают либо святым, либо дьяволом — смотря с кем говорить. — Понятно.


Хоук открыл толстую папку, вытащил несколько глянцевых фотографий размером восемь на десять дюймов и протянул их через стол. — Рохас, — коротко представил он.


На первом снимке был изображен мужчина в смокинге в группе мужчин и женщин, собиравшихся сесть в какой-то роскошный автобус. Он был высок, хорошо сложен и красив той темной, латинской красотой. На втором снимке был мужчина в плавках у бассейна. Рядом находилось еще полдюжины мужчин и не менее дюжины женщин; все женщины были абсолютно наги. Третий снимок запечатлел Рохаса камерой сверху. Он сидел за столом для баккара в каком-то казино. Перед ним лежали семерка и король, и он, видимо, только что прикупил еще одну карту. Это была двойка, дававшая в сумме идеальную девятку.


Картер поднял взгляд. — Первый снимок сделан у его офиса в Рио-де-Жанейро. Второй — в его загородном доме, а третий — в Монте-Карло. — Ему очень везет в азартных играх, — заметил Картер.


— Рохасу везет во всем, за что бы он ни брался, N3. Но его удаче очень сильно помогают, если ты понимаешь, о чем я. — Он жульничает в картах?


Хоук улыбнулся. — А разве мы все не делали бы этого, если бы нам это сходило с рук? — риторически спросил он. — Этот человек баснословно богат по любым меркам. Четыре года назад его состояние оценивалось примерно в пятьсот миллионов долларов.


— Был богат, сэр? — Судя по тому, что нам удалось собрать, у сеньора Рохаса в последнее время возникли проблемы. На одном из его рудников произошла серия катастроф — это было в Боливии. На его газеты обрушились забастовки. Террористы взорвали его телевизионные студии, а мировой валютный рынок был не слишком добр к его инвестициям в последнем квартале.


— Имеем ли мы к этому какое-то отношение, сэр? — АХЕ — нет. По крайней мере, напрямую. У ЦРУ есть пара человек в Женеве, а израильтяне, похоже, приложили руку к некоторым наиболее грязным операциям.


— Почему они ополчились на этого парня? — Он друг Арафата и полковника Каддафи. Израильтяне даже подумывали об убийстве или похищении, но их отговорили.


«Теперь Хоук переходит к сути», — догадался Картер. Шеф открыл папку и сверился с документами. — Ты получишь это досье сегодня утром, и у тебя будет достаточно времени, чтобы его изучить. Короче говоря, Рохас окончательно связан с советской разведкой. Насколько мы понимаем, он пообещал русским преподнести весь бассейн Карибского моря на серебряном блюде. В последние несколько лет ему помогали в определенных сферах, но теперь, после Гренады, ситуация изменилась. Документы, которые мы там нашли, оказались чертовски компрометирующими как для кубинцев, так и для русских.


— Вы думаете, русские предъявляют ему счет к оплате? — спросил Картер.


— Именно так мы и думали пару месяцев назад, — сказал Хоук, снова просматривая страницы дела. Он закрыл папку и передал пухлый том Картеру. — Можешь запросить информацию Управления в компьютере, когда мы закончим. — Хоук посмотрел на часы. — У тебя есть еще несколько часов до вылета в Лондон.


— В Лондон? — Да. Я еще не успел ввести тебя в курс последних событий. — Нет, сэр.


— Рохас что-то замышляет, мы в этом почти уверены. Агент КГБ встречался с ним трижды, насколько нам известно. На него давят: «Выполняй обещание или пеняй на себя». — Но что он может сделать? Я имею в виду, если его состояние почти растаяло или заморожено, что у него осталось?


— Не недооценивай этого человека, Ник. Пусть он больше не контролирует полмиллиарда наличными, но власть и влияние, которыми он обладает, огромны. — Я не понимаю.


— Он не совсем нищий — по крайней мере, пока. Ни один отель в мире не укажет ему на дверь. Его кредит хорош в любом зале любого казино мира. — Это всё замечательно, сэр, но...


— У этого человека есть сила, чтобы поднимать волны, очень большие волны. Если бы он решил публично объявить, что собирается купить «Анаконда Коппер», на бирже начался бы ажиотаж вокруг этих акций, которые, разумеется, немедленно взлетели бы в цене. — Но лишь временно, пока не выяснится, что ему нечем подкрепить свое заявление. — Это не имеет значения. К тому времени вред уже будет нанесен.


— Он планирует что-то в Карибском бассейне? Революцию? Координация с Кастро, без сомнения. Возможно, даже через наркосвязи... Я полагаю, он в этом замешан?


Хоук кивнул. — Война президента с наркотиками во Флориде была в основном нацелена на операции Рохаса. — И мы были эффективны? — Весьма. — Тогда почему мы всё еще беспокоимся о похождениях Рохаса в этом регионе?


— До вчерашней ночи, — сказал Хоук, — мы начали думать, что Рохас затаился. Теперь мы считаем, что наши прежние оценки были ошибочными.


Это было похоже на настройку объектива. Фокус становился всё четче с каждой секундой.


— Человек из Управления по имени Патрик Фостер, находившийся с торговой миссией при нашем посольстве в Лондоне, вместе с четырьмя сотрудниками SIS — среди них был Кэри Харрелл — вчера вечером вели рутинное наблюдение за Рохасом, который прибыл в страну утром. Они проследили за ним до люкса в «Ритце», а позже вечером этот человек отправился играть в какой-то фешенебельный клуб за городом.


«Сейчас начнется самое важное», — почувствовал Картер.


— Пока Рохас был в клубе, Фостер, Харрелл и трое других были застрелены прямо на улице. — Кто это сделал?


Хоук вяло улыбнулся и покачал головой. — Всё было обставлено так, будто двое сотрудников SIS были перевербованы и устроили перестрелку с Фостером, Харреллом и еще одним парнем по фамилии Чемберлен. — И Чемберлен или кто-то другой перед смертью якобы успел застрелить тех двоих перебежчиков.


Хоук кивнул. — Рохас что-то затевает. Мы хотим знать, что именно. И, конечно, мы хотим это остановить. — Почему именно мы, сэр? Я думал, это дело станет делом чести для Управления. Всё-таки погиб их сотрудник.


— Директор ЦРУ позвонил мне лично вчера вечером, — сказал Хоук. — Он считает, что это будет особого рода... уникальная работа.


Хоук подался вперед. Его сигара погасла. — Рохас вращается в весьма эксклюзивных кругах. Чтобы выяснить, что он замышляет, и чтобы мы могли эффективно понять, почему были убиты Фостер и остальные, нам придется внедрить кого-то в самый центр мира Рохаса. Того, кто умеет вести себя на борту яхты или в светской гостиной. Того, кто знает, как одеваться... кто знает, как обращаться с избалованными, изнеженными, красивыми женщинами. Того, кто умеет играть в азартные игры. Короче говоря, нам нужен плейбой... или кто-то, кто сможет сойти за плейбоя, но при этом будет достаточно смертоносен, чтобы постоять за себя.


Картер выпрямился, но ничего не сказал. — У ЦРУ никого нет. У SIS, возможно, и нашлись бы кандидаты, но у них сейчас другие проблемы. Директор попросил меня. Ты — тот самый человек, Ник. Ты подходишь идеально.


ГЛАВА ВТОРАЯ


Сверхзвуковой «Конкорд» авиакомпании British Airways, чей футуристический нос хищно загнулся, словно у стилизованной хищной птицы, грациозно зашел на посадку в аэропорту Хитроу. Ник Картер прошел таможенный контроль для VIP-персон, и буквально через несколько минут после того, как тяжелый самолет коснулся земли, он уже забирался на заднее сиденье кабриолета «Роллс-Ройс Корниш» — с поднятым верхом, разумеется, — и мчался в сторону Лондона.


За рулем сидел шофер в униформе; перегородка из дымчатого стекла, отделяющая передние сиденья от задних, была поднята, а рядом с Картером сзади расположился секретарь в шляпе-котелке.


Машина, водитель и секретарь были из роскошного заведения Сезара Ритца на Пикадилли. С того момента, как он прибыл в аэропорт в Штатах, Картер был предоставлен самому себе. Хоук заверил его, что на первых порах они получат полное содействие со стороны SIS. В Уайтхолле было много недовольства по поводу этой зарождающейся операции, но никто официально не выразил протеста. «Работай быстро, пока ты на британской земле». Если Картер потерпит неудачу или если ситуация выйдет из-под контроля SIS — например, если Рохас внезапно рванется в одну из стран Варшавского договора — тогда они вмешаются немедленно, вне зависимости от любых договоренностей.


ЦРУ, разумеется, само призвало АХЕ на помощь. Вмешиваться они не станут.


Большая часть гардероба Картера для этого дела была извлечена из его собственного шкафа, хотя в его номере в «Ритце» уже ждали несколько вещей с Нью-Бонд-стрит и Сэвил-роу. А нью-йоркский филиал «Картье» предоставил аксессуары, среди которых были золотая зажигалка и ультратонкие, кованые вручную золотые часы «Vacheron & Constantin» на ремешке из черной кожи буйвола.


Финансовый отдел АХЕ снабдил его парой сотен тысяч фунтов стерлингов наличными, а также кредитным письмом от «Ситикорп» на сумму вдвое больше. В его бумажнике «Mark Cross» лежали золотая карта «American Express», платиновая карта «Diners Club» и карта «Carte Blanche» с абсолютно неограниченным лимитом. Кроме того, для него было оформлено членство во всех необходимых клубах.


Согласно легенде, отец Картера — из тех самых Картеров с Лонг-Айленда — и два его чрезвычайно богатых дяди скончались за последние несколько лет. Все трое оставили свои состояния Николасу Картеру, который, как поговаривали в определенных кругах, был абсолютным виртуозом в трех различных, но взаимосвязанных областях: игре на американском фондовом рынке, азартных играх и любви.


Он не был бойцом, но обладать талантом в трех областях из четырех — тоже неплохо.


Всё это было в активе. Были, конечно, и минусы. Последние разведданные АХЕ указывали на то, что Рохаса в любых поездках сопровождает практически целая армия. Если о каком-то человеке можно было сказать, что он неприступен, как крепость, то это был Жуан Рохас.


Помимо охраны, Рохас, по выражению архива АХЕ, был «подозрителен до предела».


В конце концов, за последние несколько лет этот человек лишился огромного состояния. Он был измотан. Он не собирался подпускать к себе многих людей достаточно близко, чтобы они могли причинить ему вред.


И все же этот взгляд вряд ли вязался с тем, что Рохас играл в лондонских казино. Это был один из самых безрассудных рисков. А Рохас, если уж на то пошло, определенно не был безрассудным человеком.


Кроме того, к негативным факторам относился тот факт, что люди Рохаса убили агента ЦРУ и двух офицеров SIS. Все — профессионалы. Все — отличные люди. Рохас не боялся открытых действий. Если и когда ему это было удобно, он шел на убийство.


Отельный секретарь, которого послали в Хитроу встретить Картера, был немногословным пожилым мужчиной, видевшим, как приходят и уходят короли, королевы и миллиардеры. Сейчас он не был особенно впечатлен и не проявлял интереса к беседе. Будь этот человек обычным, заурядным гостиничным служащим, каких полно везде, Картер мог бы за определенную плату выудить у него сведения о передвижениях Рохаса. Однако для такого типа людей подобное предложение было немыслимо.


В отеле, который находился рядом с Букингемским дворцом, Королевской академией художеств, Сент-Джеймсским дворцом и почти всем остальным, что было историческим или знаменитым в Лондоне, Картер устроил целое представление, величественно поднимаясь по парадной лестнице и пересекая вестибюль, чтобы зарегистрироваться.


Его десять чемоданов следовали за ним; он проводил их в золоченый лифт и поднялся в свой люкс на одном из верхних этажей с видом на Грин-парк, Сент-Джеймсский парк и далее, на Темзу. Помощник управляющего и четверо коридорных, включая старшего смены, открыли номер, разлили шампанское, распаковали сумки Картера, развесили его одежду и уладили вопросы с наличностью и кредитом.


Когда они закончили, Картер вручил старшему коридорному триста фунтов для распределения между остальными. Он отвел мужчину в сторону после того, как помощник управляющего ушел.


— Загляните сюда через полчаса, как добрый человек, — сказал Картер.


Старший коридорный, хитрый, искушенный в уличной жизни человек примерно одного возраста с Картером, усмехнулся, обнажив зубы. — Вас интересует приятная компания, сэр? — спросил он. — Информация, — ответил Картер.


Мужчина поджал губы. — Хорошо оплачиваемая информация.


Старший коридорный снова ухмыльнулся и кивнул. — Разумеется, сэр. «Ритц» здесь, чтобы служить вам. — Он щелкнул каблуками, развернулся и быстро вышел, тихо закрыв за собой двери.


Картер подождал около минуты, затем подошел к дверям и резко распахнул их. Широкий коридор был пуст. Он закрыл двери, запер их и вернулся в комнату.


С момента введения мер безопасности в аэропортах, даже при прохождении через VIP-зону, Картер провозил свое оружие в большом радиоприемнике/кассетном магнитофоне, который сконструировал для него Керчевски. На кровати он вытащил тяжелый аппарат из футляра, выставил регуляторы так, чтобы открылась задняя панель, а затем осторожно извлек верхнюю плату.


Первой на свет появилась «Вильгельмина» — его 9-миллиметровый «Люгер», две запасные обоймы с патронами и короткий глушитель. Он несколько раз передернул затвор, зарядил пистолет и дослал патрон в патронник. Проверив предохранитель, он отложил оружие в сторону.


Затем появился «Гуго» — тонкий как карандаш, острый как бритва стилет с очень простой рукоятью. Это оружие было бесшумным, смертоносным и выручало его из такого количества невозможных ситуаций, о которых ему даже не хотелось вспоминать.


Наконец, настала очередь «Пьера» — крошечной, похожей на яйцо капсулы, наполненной смертоносным и чрезвычайно быстродействующим нервно-паралитическим газом. Этот, самый изощренный предмет в его арсенале, помещался в мешочек высоко на внутренней стороне бедра, напоминая третье яичко.


Он убедился, что двери люкса заперты изнутри, прежде чем раздеться и зайти в душ; поначалу струи, острые как иглы, были настолько горячими, насколько он вообще мог вытерпеть. Позже он выключил горячую воду и заставил себя простоять под ледяным потоком полные две минуты.


После, вытершись, он прошел в гостиную, включил музыку на стереосистеме, налил себе крепкого коньяка и вернулся в спальню. Он одевался медленно, тщательно закрепляя оружие.


На задании Картер становился совсем другим человеком, нежели на отдыхе или дома. В деле он был подобен актеру — совершенному актеру, чьи зрители обладали властью жизни или смерти над ним. Всё, что он делал в полевых условиях, выполнялось с осторожностью и мастерством, отточенным на сотнях заданий за многие годы.


Он на мгновение остановился, чтобы осмотреть себя в зеркалах во весь рост на дверцах шкафа. Каждое задание несло свой колорит, каждое — свои опасности. Картер развил в себе шестое чувство на такие вещи. В этот момент что-то подсказывало ему быть очень осторожным с Рохасом, предельно осторожным.


Он отвернулся, прихлебывая коньяк. Рохас был всего лишь человеком, когда-то очень богатым и до сих пор очень могущественным. Но было что-то еще. Картер чувствовал это в воздухе, как некий тяжелый аромат.


Вернувшись к зеркалу, он поставил бокал, закончил завязывать черный галстук-бабочку и надел пиджак смокинга, поправив плечевую кобуру так, чтобы выпуклость «Люгера» нельзя было обнаружить — по крайней мере, непрофессионалу.


Картер как раз вышел в гостиную, когда пришел старший коридорный. Он впустил мужчину. — Добрый вечер, сэр. Выглядите великолепно. — Благодарю, любезный, — сказал Картер, улыбаясь. Он достал бумажник и вынул пачку стофунтовых банкнот.


— Ладно, сэр, — сказал старший коридорный, и подобострастие исчезло из его голоса, — что именно вы хотите знать? — О сеньоре Жуане Рохасе.


Коридорный напрягся, но затем улыбнулся. — Разумеется, сэр. Что я могу вам рассказать?


«В точку», — подумал Картер. Он задел нужный нерв. Скорее всего, этот человек уже был на жалованье у Рохаса. Любопытно было узнать, что сам Рохас беспокоится о своей безопасности здесь.


— Как давно он в этом отеле? — Вы имеете в виду сегодняшний вечер, сэр? Картер покачал голвой. — Когда он прибыл? — Два дня назад, сэр. — Где он находится в данный момент? — Внизу, я полагаю. В казино. — Он играет здесь? — Да, сэр. Но не очень много. По большей части он играет, судя по тому, что слышат эти уши, в... — коридорный запнулся, словно у него случился провал в памяти. Картер протянул ему стофунтовую купюру. — Ах да, теперь припоминаю. Большую часть времени он играет в «Альгамбре». — Где это?


Старший коридорный объяснил, как добраться до места. — Впрочем, любой таксист знает, где это находится. — Он выигрывает? — Этого я не мог бы сказать, сэр. Картер протянул еще одну стофунтовую банкноту. — Простите, сэр, но на этот вопрос я правда не могу ответить.


Картер кивнул и всё равно отдал ему купюру. — Он здесь один? — О нет, сэр. С мистером Рохасом целый контингент. Весьма внушительный контингент. — Из кого он состоит? — Всякие громилы, если вы понимаете, о чем я. Силовики, знаете ли.


— Понимаю, — задумчиво пробормотал Картер. — Прошу прощения, сэр, но мне просто стало любопытно, кто...


Картер отвернулся, как будто его что-то отвлекло. Он налил себе еще коньяка. — Да? — бросил он. — Нечасто у нас бывают гости, которые расспрашивают о других гостях. Я имею в виду...


Картер отмахнулся от него. — О, уверяю вас, ничего противозаконного. Я здесь, в Лондоне, ради небольшого развлечения, только и всего. Я слышал о Рохасе. Слышал, что он большой любитель игры. — Он усмехнулся. — Намерен бросить вызов этому господину. Слышал, он при деньгах.


— Это уж точно, сэр. Именно так. Но, если позволите мне дать совет, я бы на вашем месте глядел в оба. Его амбалы не слишком жалуют тех, кто сует нос в частные дела мистера Рохаса.


— Само собой, — сказал Картер. — Думаю, я просто спущусь и засвидетельствую свое почтение... — Подниметесь, сэр. Он в пентхаусе. — Да, я уверен, что он там. Но мне показалось, вы сказали, что в данный момент он в казино. — Ах да, разумеется, он там, сэр, — спохватился старший коридорный. Он прибрал деньги в карман, отсалютовал, развернулся на каблуках и ушел.


Когда он скрылся, Картер допил коньяк, отставил бокал, проверил, ровно ли завязан галстук, положил в карман ключ от номера и вышел.


Было интересно, но не удивительно, что Рохас был здесь с охраной и прощупывал окружение. Но почему он играл в «Альгамбре» и, судя по всему, больше нигде? И почему, задавался вопросом Картер, он вообще приехал в Лондон играть? Это не имело большого смысла для человека в его положении — человека, на котором висел огромный долг перед Советами.


Картер спустился на лифте в вестибюль отеля, где направился к входу в казино. У дверей он предъявил свою членскую карту.


Было едва восемь часов, время ужина, так что по большей части столы пустовали. Стол для баккара еще не открылся. Через проход в ограждении всё еще была натянута бархатная лента, а стулья были придвинуты к длинному столу.


Он взял левее, спустился на две ступени и подошел к бару, где заказал коньяк. Повернувшись спиной к стойке, он обвел взглядом клуб.


За рулеткой сидело несколько обычных пожилых дам, а за одним из столов для блэкджека — несколько американских туристов. Пара британских морских офицеров играли в кости (крэпс), а за углом бара шестеро мужчин и три женщины, все в вечерних нарядах, сидели за круглым столом, разговаривая и смеясь.


Картер чуть было не пропустил его, его взгляд скользнул мимо, но затем он снова небрежно посмотрел в ту сторону как раз в тот момент, когда Жуан Рохас поднял руку, подзывая официантку. Этого человека невозможно было не узнать.


Картер уставился на него, заставляя его повернуться влево. И Рохас сделал это, его взгляд встретился со взглядом Картера. Он кивнул. Картер поднял бокал в знак приветствия, затем повернулся обратно к бару и закурил сигарету.


Он не торопясь допил коньяк и, закончив, направился в противоположную от Рохаса и его друзей сторону, к одному из игровых столов.


На полпути к нему подошел невысокий, очень коренастый мужчина в отлично сшитом смокинге. — Мистер Картер? — вежливо осведомился он.


Картер остановился и долго смотрел на мужчину. — Кто спрашивает? — произнес он негромко, но в голосе его прозвучала резкая, угрожающая нотка.


Собеседник ощетинился, но сдержался. — Сеньор Жуан Рохас — джентльмен, которому вы отсалютовали вон за тем столом — хотел бы угостить вас выпивкой, сэр, — объяснил мужчина на английском с португальским акцентом.


— Рохас? — переспросил Картер, глядя через голову коротышки на стол. Все присутствующие там, включая Рохаса, смотрели в его сторону. Рохас снова кивнул. — А, этот джентльмен, — сказал Картер. — Ну разумеется. — Вы мистер Картер, который... — начал было коренастый, но Картер прошел мимо него прямо к столу Рохаса.


Рохас и остальные мужчины встали при приближении Картера. Три женщины тоже подняли глаза. Все они были прелестны, но та, что сидела слева от Рохаса, была просто ослепительна.


Рохас протянул руку. — Мистер Картер, я полагаю? Картер кивнул, и они обменялись рукопожатием. — Добро пожаловать в Лондон, сэр. Позвольте представиться: я Жуан Рохас.


Картер усмехнулся. — Вы в более выгодном положении. Я-то вас узнал, естественно. Но скажите мне, как вы узнали, кто я? Рохас рассмеялся. — У меня повсюду шпионы, мистер Картер. — И что же ваши шпионы нашептали вам? — Что вы шпионили за мной. Что вы состоятельны. И что вы приехали в Лондон в поисках... кажется, вашим словом было «дело».


Картер слабо улыбнулся. — Ваши шпионы, похоже, лучше моих. Но в целом то, что они вам сказали — правда. — Он взглянул на дам. — Но простите меня, сэр. Единственная причина, по которой я вообще за вами наблюдал — это желание найти кого-то, кто мог бы бросить вызов тому, что я считаю определенным мастерством в картах. — В какие именно карты, позвольте спросить? — поинтересовался Рохас. Он был заинтригован. — Покер, — ответил Картер, называя игру, которую меньше всего ожидали в этих кругах.


— Как необычно... — начал Рохас, и в его голосе прорезалась жесткость.


— Но скажите мне, мистер Картер, как долго вы планируете пробыть в Лондоне? — Он жестом пригласил Картера сесть за стол.


Когда все устроились и получили свежие напитки, Картер снова повернулся к Рохасу. — Мои планы на данный момент неопределенны, сеньор Рохас. — От чего же зависят ваши планы, мистер Картер? — спросила девушка, сидевшая слева от Рохаса. — Позвольте представить: сеньорита Кармелла Перес, — сказал Рохас. — Сеньорита Перес, — Картер наклонил голову и улыбнулся. — Мое пребывание здесь зависит только от одного. — И от чего же? — спросила женщина. — Найду ли я игрока, достаточно мужественного, чтобы бросить мне вызов в моей собственной игре.


Рохас напрягся. — Я ищу — да простят меня дамы за это выражение — человека с яйцами, который рискнет сыграть со мной.


Кармелла скрыла улыбку за изящным кружевным веером. Ее глаза были очень большими и темными.


Картер допил остатки коньяка, встал и отвесил Рохасу глубокий поклон. — А теперь прошу меня извинить, сеньор Рохас, дамы и господа. Благодарю за выпивку и приятную компанию. — Последние слова он адресовал Кармелле.


Рохас был в ярости. Картер видел это по тому, как мужчина резко вскочил на ноги. Казалось, его телохранители только и ждут команды, чтобы выхватить свои «пушки» и прикончить Картера на месте.


— И где же вы собираетесь искать свое «дело» этим вечером, мистер Картер? — спросил Рохас. Это прозвучало скорее как приказ, чем как вопрос.


Картер улыбнулся и не спешил с ответом. — Я подумал, что мог бы заглянуть в «Альгамбру».


Рохас кивнул. Над его верхней губой выступила едва заметная испарина. — Я так понимаю, там я могу встретить пару-тройку любителей, — добавил Картер.


Рохаса заметно трясло. — Мне говорили, там обычно играет пара крупных игроков, которые мнят себя профи, но не смогли бы выиграть даже на благотворительном чаепитии, будь удача хоть трижды на их стороне.


На мгновение Картеру показалось, что он зашел слишком далеко. Гора мышц рядом с Рохасом начала заводить руку за борт пиджака. Но Рохас остановил его одним взглядом, после чего повернулся к Картеру с натянутой улыбкой, больше похожей на гримасу. — Покер, говорите?


Картер отошел от стола и протянул руку. Рохас пожал ее неохотно. — Покер — это моя стихия, — сказал Картер. — Но я, бывает, опускаюсь и до того, чтобы перекинуться в шемен-де-фер. — Баккара? Картер рассмеялся. — Вообще-то, это дамская игра. Но время от времени я играю и в нее.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ


У стойки регистрации Картер спросил, нет ли для него сообщений. В стеклянной витрине за длинной стойкой он увидел отражение двух «горилл» Рохаса. Они держались поодаль, у стола старшего коридорного. Очевидно, их послали следить за ним.


— Нет, сэр. Сообщений на этот вечер нет. — Благодарю, — сказал Картер. — Мне нужен автомобиль. — Разумеется, сэр. Ваш водитель будет готов через... — Нет, — резко оборвал его Картер. Несколько человек обернулись в его сторону. — Я предпочитаю вести сам.


Клерк на мгновение смутился. — Я бы не советовал этого, сэр. — Я бывал в Лондоне раньше и водил здесь машину. — Как пожелаете, сэр, — ответил клерк. Он отвернулся и снял трубку телефона. Пока он говорил, Картер наблюдал за отражением и увидел, как Рохас, трое женщин и остальные четыре телохранителя вышли из казино и покинули отель через главный вход. Двое охранников, приставленных к Картеру, остались в лобби.


Клерк положил трубку и повернулся к Картеру. — Небольшой «Мерседес» — полагаю, это будет 450SL — будет в вашем распоряжении через минуту, сэр.


Картер улыбнулся. — Спасибо. Я буду в «Альгамбре». — Он положил двадцатифунтовую купюру на стойку, развернулся и зашагал через вестибюль. Краем глаза он с удовлетворением заметил, как один из «хвостов» метнулся к боковой двери, а другой последовал за ним.


Минуту спустя снаружи его «хвост» поспешил вверх по кварталу и забрался в седан «Ягуар» с какой-то эмблемой на радиаторе. Еще через минуту к тротуару подкатил нежно-голубой кабриолет «Мерседес 450SL», и из него выскочил униформированный служащий отеля.


— Мистер Картер? — позвал он. Картер пересек тротуар и сел в машину, сунув водителю десять фунтов чаевых. Тот закрыл дверь. — Будьте осторожны за рулем, сэр. Движение сегодня вечером довольно плотное. — Понял, — бросил Картер через открытое окно. Он включил первую передачу и вдавил педаль акселератора в пол.


Фары «Ягуара» зажглись, и машина рванула от обочины, но уже через несколько секунд Картер на бешеной скорости пролетел площадь Пикадилли, промчался по Риджент-стрит и свернул на запад по Оксфорд-стрит в сторону Гайд-парка.


У громил Рохаса не было ни единого шанса. Они потеряли Картера в тот самый миг, когда он отъехал от отеля.


На Бейсуотер-роуд Картер свернул в боковую улочку, погасил огни и припарковался. Он был не так уж далеко от станции Паддингтон. Заперев машину, он дошел до вокзала пешком, быстро поймал такси и велел везти его к «Ритцу».


К великому недоумению таксиста, Картер вышел за квартал до отеля и оставил щедрые чаевые. «Янки совсем чокнутые», — подумал водитель, складывая деньги в карман.


Когда такси уехало, Картер пробрался к боковому входу в отель. Он поднялся по лестнице на третий этаж, а там сел в лифт и доехал до самого верха.


Рохас и его люди — за исключением двоих, всё еще разыскивающих Картера, — были на пути в «Альгамбру». Картер рассудил, что люкс Рохаса в этот вечер останется без присмотра, по крайней мере, на несколько часов.


На верхнем этаже было четыре пентхауса, и Картеру потребовалось всего несколько минут, чтобы выяснить, какой принадлежит Рохасу. Два были заняты, там вовсю шли вечеринки. Третий пустовал — там шел ремонт. Оставался четвертый. Угловой номер. Самый престижный из всех.


Он использовал свой стилет, чтобы вскрыть простой замок, и проскользнул внутрь. С минуту он просто стоял в прихожей, прислушиваясь к звукам в апартаментах.


В гостиной горели лампы, свет шел и из того места, которое казалось кухонным уголком. Но звуков не было. Если в люксе кто-то и оставался, он либо спал, либо был предельно настороже.


Картер вытащил «Люгер», навинтил глушитель на ствол и осторожно двинулся вглубь номера. В гостиной было пусто, так же как в передней ванной и второй спальне. Он скользнул за угол, прошел по короткому коридору и вошел в главную спальню. Большая кровать была смята, одежда небрежно разбросана вокруг. Но там никого не было. Пусто было и в огромных гардеробных, и в главной ванной.


Он отвинтил глушитель и убрал оружие в кобуру, после чего принялся за дело. Начав с хозяйской ванной и методично продвигаясь обратно к входной двери, он бесшумно обыскал люкс.


Картер не нашел ничего интересного, за исключением двух слов, нацарапанных на блокноте у телефона в спальне:


CHATEAU LE FAVRE BARNET


Барнет был небольшим городком к северу от Лондона. Но Шато Ле Фавр? Картер задумался над названием, но оно ничего ему не говорило. Находилось ли оно в Англии? Или, возможно, во Франции?


Картер бросил последний взгляд на люкс, проверяя, не сдвинул ли он чего-нибудь с места, и подошел к двери. Он приоткрыл ее на щелочку и выглянул в коридор.


Там стоял старший коридорный с одним из людей Рохаса. Это был один из тех двоих, что следили за Картером в лобби. Они о чем-то спорили и, очевидно, только что поднялись на лифте. Картер понял: можно биться об заклад, что сейчас они войдут в люкс.


Картер закрыл дверь на защелку, поспешил через гостиную и выбрался на балкон. Далеко внизу на Пикадилли кипело движение. Сверху пути на крышу не было — даже если встать на перила, до нее было слишком далеко.


В гостиной зажегся свет, послышались голоса охранника Рохаса и коридорного. Картер прижал ухо к двери.


— ...не важно, что вы там говорите, сеньор Рохас велел мне вернуться и оставаться здесь. — Я с этим и не спорю. — И лучше не спорьте, — выкрикнул сердитый голос. — Всё, что от вас требуется — следить, чтобы на этаже было чисто. — Это невозможно. Это публичный отель, а не частная крепость. — Тогда хотя бы присматривайте. Если кто-то поднимется, позвоните мне. Если этот Картер... — Если этот ублюдок здесь объявится, я его в порошок сотру, — отрезал старший коридорный. — Можете так и передать своему боссу, если хотите. Мне плевать. Он просто болтун с кучей денег. О нем нечего беспокоиться, уверяю вас.


Человек Рохаса рассмеялся. — Это моя забота, не ваша. Просто делайте, что велено, и когда всё закончится, вы получите щедрое вознаграждение. — Я не хочу здесь неприятностей. — От меня их не будет, если будете делать, что сказано.


Наступила тишина, а затем Картер отчетливо услышал, как открылась и закрылась входная дверь люкса. Через несколько минут включился телевизор.


Телохранитель Рохаса явно собирался остаться в номере до конца ночи. Прошмыгнуть мимо него, не убив, было невозможно, а это бы всё испортило. Сблизиться с Рохасом и узнать его планы будет непросто. Рохаса нужно убедить, что Картер — не более чем тот, кем кажется: заносчивый плейбой, у которого денег гораздо больше, чем здравого смысла.


Картер еще раз проверил возможность выбраться на крышу, но пути просто не было. Ни декоративных выступов, ни водосточных труб. Ни проводов. Ничего.


Балкон гостиной отделял от балкона спальни промежуток примерно в десять футов (около 3 метров). Прямо под этим балконом находился балкон номера этажом ниже. Падение составило бы около пятнадцати футов (4,5 метра), и прыгать нужно было под углом влево.


Картер быстро перемахнул через перила и, держась одной рукой, сильно отклонился и прыгнул на балкон главной спальни, легко достигнув цели.


Он перелез через те перила, прошел на дальний край балкона и заглянул за край. Из окна снизу падал свет, отбрасывая бледно-желтое сияние на узкую полоску бетона.


Другого пути не было. Картер сделал несколько глубоких вдохов. До улицы было шесть этажей. Очень долгий полет.


Он перелез через перила, затем, пригнувшись, осторожно перенес тело за край. Он начал раскачиваться — сначала по малой дуге, потом всё шире и шире, пока инерция не начала отрывать его руки от пола балкона.


В тот самый момент, когда он почувствовал, что пальцы вот-вот разожмутся, он сделал последнее усилие, раскачался и прыгнул в пустоту.


Балкон возник под ним; он приземлился на ноги, но не удержал равновесие и болезненно ударился левым предплечьем и грудью о перила.


Он выпрямился как раз в тот миг, когда в люксе Рохаса этажом выше резко задернули шторы. Дверь балкона открылась, и кто-то вышел наружу.


Картер вжался в дальний угол своего балкона. С того места, где он стоял, был виден лишь край балкона Рохаса. Показалась пара туфель и штанины брюк; они замерли на мгновение, а затем исчезли. Дверь балкона закрылась, и снова воцарилась тишина.


Картер облегченно вздохнул и прижал ухо к двери. Ему показалось, что он слышит шум льющейся воды — возможно, душа — и чей-то голос. Через минуту он понял, что голос доносится из телевизора, а вода действительно шумит в душе.


Он дернул балконную дверь. Она была не заперта и легко откатилась в сторону. Он раздвинул занавеску и заглянул внутрь.


На огромной двуспальной кровати были разложены черная комбинация и черное коктейльное платье. Дверь в ванную была приоткрыта.


Картер проскользнул в комнату, закрыв за собой балконную дверь, и направился к ванной.


Как только он миновал открытую дверь, шум душа прекратился. Он услышал, как открывается дверца душевой кабины, и женщина начала что-то напевать себе под нос.


Он открыл дверь в гостиничный коридор и на секунду выглянул наружу. Он как раз собирался уходить, закрыв за собой дверь, когда из ванной вышла привлекательная молодая женщина. Она застыла на месте. Ошарашенная. И совершенно голая.


Картер улыбнулся. — Прошу прощения, мисс, но, видимо, я ошибся номером. Либо так, либо у меня появилась прекрасная, хотя и незнакомая гостья.


Она улыбнулась в ответ. — К сожалению, вы ошиблись номером, месье... — Она была француженкой. — Мне очень жаль, — сказал Картер. Он повернулся, поспешил по коридору и нажал кнопку вызова лифта. Прежде чем кабина приехала, он оглянулся. Женщина выглядывала из-за дверного проема. — Au revoir, — сказал он, заходя в лифт, и двери закрылись.


Грудь болела, рука ныла. Он не думал, что что-то сломал, но к утру тело будет ломить чертовски сильно.


Он вышел на этаже, где располагался бальный зал, перешел в заднюю часть здания, спустился на служебном лифте на первый этаж и выбрался через черный ход. Несколько человек из персонала видели его, но никто не обратил внимания. В квартале от отеля он поймал такси, на котором доехал до вокзала Паддингтон. Оттуда он пешком вернулся к своему «Мерседесу».


Сорок минут спустя Картер припарковался перед «Альгамброй». Было десять часов вечера; он был очень голоден и чувствовал сильную боль в теле.


— Добро пожаловать в «Альгамбру», — поприветствовал его смуглый парковщик, когда он вышел из машины. «Кубинец?» — задался вопросом Картер, проходя через ворота и поднимаясь по дорожке.


Он был готов к встрече с Рохасом сегодня. Этот человек пришел сюда играть. Картер предоставит ему такую возможность. Его план заключался в том, чтобы методично «долбить» противника до тех пор, пока что-нибудь не лопнет, пока Рохас не совершит ошибку.


У дверей его встретил управляющий клуба. — Добро пожаловать в «Альгамбру», сэр. Вы являетесь членом клуба? — Да, — ответил Картер. — Но это мой первый визит. — Понимаю, сэр, — сказал управляющий. Он уже собирался проводить Картера к стойке регистрации, как вдруг спросил: — Ваше имя, сэр? — Картер. Ник Картер. Вы можете связаться с «Ритцем» для подтверждения моих... — В этом нет необходимости, сэр. Сеньор Рохас поручился за вас. Он ожидает вас.


Картер просто посмотрел на мужчину. — Сэр? — переспросил управляющий. — Я бы предпочел, чтобы вы всё-таки связались с «Ритцем». Я здесь ничей гость, кроме как свой собственный. И уж точно не гость сеньора Рохаса.


— Разумеется, сэр, — гладко ответил тот. Он и раньше сталкивался с подобным поведением гостей. Он снял трубку, набрал номер, и через две минуты повесил ее с широкой улыбкой на лице. — Какой кредитный лимит вам потребуется сегодня вечером, мистер Картер? — Для начала — сто тысяч. И дилер. — Фунтов, сэр? — Само собой. И мы будем играть в покер. — Картер выписал чек на эту сумму. — Слушаюсь, сэр. — Я пью коньяк. Хороший коньяк. — Конечно. Вам и сеньору Рохасу потребуется отдельный кабинет?


Картер на мгновение задумался, но затем покачал головой. — Нет, пожалуй, не стоит. Сделаем это публично. Должно быть поучительно.


Картер прошел через вестибюль, поднялся на три ступени и вошел в основной игровой зал. Зал был огромен, и в отличие от залов Лас-Вегаса с их низкими потолками, здесь были высокие своды с гигантскими люстрами, что делало помещение почти похожим на церковь.


Слот-машины стояли слева, столы для блэкджека и костей — прямо по курсу, а справа располагались рулетки. За ними виднелись два стола для баккара. Вдоль задней стены расположился оркестр, а на ближней стене справа находился бар. Слева стояли три специальных игровых стола. Один из них был уже подготовлен.


Рохаса нигде не было видно. Картер взял в баре коньяк и побрел направо, к столам для рулетки.


Там была женщина, сопровождавшая Рохаса. Она выигрывала. Картер постоял рядом минуту-другую, прежде чем она повернулась и посмотрела на него. — Мистер Картер, — произнесла она. Ее голос был так же прекрасен, как и она сама. — Сеньорита Перес, если я не ошибаюсь.


Она улыбнулась и склонила голову. — Вы пришли повидаться с Хуаном? — Да. — Он очень горит желанием встретиться с вами за игровым столом, — сказала она. Не глядя, она поставила крупную ставку на черное и на четное. — И вас это нервирует? — В некоторой степени, — мягко улыбнулась она. — Хуан... как бы это сказать... очень одержимый человек. Сейчас для него победа — это всё. Он не остановится ни перед чем, мистер Картер, ни перед чем. — Он жульничает? — Я никогда не жульничаю, сэр, но я всегда выигрываю.


Картер обернулся и оказался лицом к лицу с высоким красавцем южноамериканцем. Они обменялись рукопожатием. — Я так понимаю, вы желаете перекинуться в покер. — Эта мысль пришла мне в голову по дороге сюда. — У вас не возникло трудностей с поиском клуба? — Никаких, сеньор Рохас. Я приехал прямо сюда.


Рохасу стоило больших усилий сохранить самообладание. Его громилы за спиной выглядели так, будто готовы разнести это место в щепки. — Вас устроит анте в тысячу фунтов и лимит в три рейза? — спросил Картер. — Две с половиной тысячи анте было бы лучше, — ответил Рохас, улыбаясь.


Картер взглянул на Кармеллу, чьи глаза округлились. Затем снова повернулся к Рохасу. — Так вы жаждете покера по-крупному? — Именно так, — ответил Рохас.


Улыбка исчезла с губ Картера. — Тогда кончай нести чушь, Рохас, — произнес он тихим, низким и угрожающим голосом. — Десять тысяч анте и никакого лимита на рейзы. Только ты, я и дилер. Больше никого.


Рохас опешил. Вокруг них уже собралось несколько человек, понявших, что назревает своего рода игровая дуэль. Рохас наконец кивнул. — Отлично, — сказал Картер, проходя мимо него и его охранников к покерному столу. — У меня сегодня как раз подходящее настроение, чтобы надрать кому-нибудь задницу.


За столом на месте дилера сидел молодой человек в смокинге. Управляющий клуба стоял поблизости, чтобы убедиться, что всё пройдет гладко. Картер решительно подошел к столу и остановился у своего стула. Молодой дилер был темноволосым и очень смуглым. Картер готов был поставить последний доллар, что этот человек — кубинец. Раз Рохас связался с русскими, и в Карибском бассейне что-то затевается, то Куба и Россия — близкие союзники.


Картер решил воспользоваться случаем, чтобы снова встряхнуть Рохаса и его людей. — Ты, — сказал он дилеру. — Вон отсюда. Отойди от стола.


Молодой человек был в шоке. Он встал, но не отошел. — Я сказал: убирайся отсюда к чертовой матери. Ты что, английский не понимаешь?


Управляющий клуба поспешил к Картеру. Рохас и его люди стояли в стороне и наблюдали. — Сэр, в чем проблема? — Я не хочу, чтобы этот человек был моим дилером, — отрезал Картер. Управляющий начал было что-то лепетать, но Картер перебил его: — Мне просто не нравится его физиономия.


— Разумеется, сэр, — сказал управляющий, восстановив самообладание. — У вас есть кто-то на примете? Мы можем позвать другого дилера. — Я хочу, чтобы сдавали вы, — заявил Картер. Этот человек был британцем, и репутация клуба зависела от его честности. Если обычный дилер мог попытаться сжульничать и не нанести при этом смертельного удара репутации заведения, то управляющий — нет.


— Это невозможно, сэр, — возразил тот. Но Картер уже уселся. — Я бы хотел еще коньяка, — сказал он, поднимая бокал. — И я хотел бы начать. Я пришел сюда играть в карты, а не спорить. — Но, мистер Картер, для меня невозможно выступать в роли дилера. У меня множество других обязанностей.


Картер перевел взгляд с управляющего на Рохаса. — Что скажете, сеньор Рохас? — окликнул он его, намеренно коверкая фамилию.


Рохас побледнел. Его телохранителей трясло от ярости, но Рохас сдерживал их. Он кивнул управляющему. — Это было бы личной услугой мне, мистер Даннерс.


Управляющий посмотрел на Рохаса, потом на Картера и снова на Рохаса. Наконец он кивнул. — Как пожелаете, джентльмены. «Альгамбра» здесь, чтобы служить вам. — Интересно, где я уже слышал эту фразу? — пробормотал Картер себе под нос, но достаточно громко, чтобы ближайшие зрители его услышали.


Рохас сел, телохранители расположились по обе стороны от него, две его девушки встали рядом. Даннерс, управляющий клуба, занял свое место, передал каждому игроку по запечатанной колоде для проверки, а затем распечатал одну.


Ловким движением он веером разложил карты на столе — идеальная дуга профессионального дилера, — затем перевернул их и плавно извлек джокеров. — Мистер Картер, вы определили условия ставки, что делает вас вызывающей стороной, — произнес Даннерс. Он повернулся к Рохасу: — Сеньор Рохас, ваше право выбрать игру.


— Пятикарточный стад, — без колебаний ответил Рохас. — Первая и последняя карты в открытую, ставки удваиваются на первой паре или выше.


Картер ухмыльнулся. Он взглянул на свои фишки. — Золотые — десять тысяч фунтов, красные — пять, синие — тысяча? Даннерс кивнул и передал перетасованную колоду Картеру для подрезки. Затем он плавно собрал колоду и быстро раздал первые карты. В этот момент Кармелла Перес подошла к Картеру со спины и зажгла сигарету.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


Было чуть больше полуночи. За спинами Рохаса и Картера у покерного стола собралась довольно внушительная толпа. Клод Даннерс, управляющий «Альгамбры», сам выступал в роли дилера.


Рохас выигрывал по-крупному. К этому моменту он вел как минимум на 150 000 фунтов. Картеру уже пришлось выписать второй чек. В толпе уже чувствовался определенный пессимизм, обычный для любого одностороннего состязания. Рохас начал с выигрыша, продолжал выигрывать, и казалось, ничто не в силах его остановить.


Но Картер позволял ему выигрывать. Насколько он мог судить, Даннерс не жульничал. Однако Картер подозревал, что если бы сдавал тот смуглый красавчик, то вопрос о победителе даже не стоял бы.


Рохас начинал как консервативный игрок в незнакомой игре против незнакомого противника. Но вскоре, после пары вялых побед Картера и нескольких его весьма серьезных проигрышей, Рохас начал улыбаться и получать удовольствие. Он немедленно расслабился, широко замахал руками в поисках доборов к парам и сетам для своих фулл-хаусов.


Картер решил, что пришло время преподать этому человеку урок покера.


Даннерс как раз раздал первые открытые карты: короля Рохасу и туза Картеру. Затем пришла вторая карта, закрытая («втемную»). Картер, даже не потрудившись взглянуть на нее, пододвинул к центру стола стопку фишек. — Туз ставит пятьдесят тысяч, — произнес он.


Рохас моргнул и напрягся. По толпе пронесся легкий гул. — У человека пара тузов, — сказал Рохас, уравнивая ставку. До этого самая крупная ставка составляла всего 20 000 фунтов. С учетом анте в центре стола теперь лежало 120 000 фунтов, при том что на руках было всего по две карты из пяти.


— Ставки сделаны? — спросил Даннерс. Картер кивнул. Рохас ухмыльнулся и тоже кивнул.


Вышли третьи карты, тоже закрытые. Картер по-прежнему не удостаивал вниманием свои лежащие рубашкой вверх карты. — Туз ставит еще пятьдесят тысяч, — сказал Картер. Толпа зашепталась.


Даннерс подался вперед. — Прошу прощения, мистер Картер, но вы превысили свой кредитный лимит. — Вы собираетесь остановить меня с такой рукой? — Но вы даже не взглянули на свои карты, сэр! — Вы что, собираетесь учить меня, как играть в покер? — огрызнулся Картер. Он потянулся к бумажнику. Громилы Рохаса чуть не выпрыгнули из своих смокингов. Но Картер просто достал бумажник, открыл его и бросил на стол три свои главные кредитные карты. — С их помощью мой лимит составляет полтора миллиона... фунтов. И больше, если я захочу сделать один звонок. Вы желаете оспорить мою платежеспособность?


Даннерс сгреб кредитки Картера. — Приношу глубочайшие извинения, сэр. Я не хотел обидеть. Разумеется, ваши долговые обязательства в «Альгамбре» принимаются.


Картер улыбнулся. — Благодарю. Как я и говорил, туз ставит пятьдесят тысяч.


Даннерс передал золотые маркеры на 100 000 фунтов, и Картер отправил половину в центр стола. Рохас проверил свои закрытые карты, едва заметно улыбнулся и выдвинул пять маркеров. — Коллирую ваши пятьдесят тысяч, — сказал он и добавил еще два маркера. — И поднимаю еще на двадцать тысяч.


Во всем клубе воцарилась гробовая тишина, прерываемая лишь случайным звуком игрового автомата. Кто-то в глубине зала явно не замечал драмы, разыгрывающейся за столом.


Картер громко рассмеялся. — У человека есть характер. Мне это нравится! — Он пододвинул 20 000. — Принимаю ваши двадцать, — он выложил еще пять золотых маркеров, — и поднимаю еще на пятьдесят тысяч.


Толпа ахнула. Рохас снова заглянул в свои карты. Картер закурил и заказал еще коньяка. Его взгляд встретился со взглядом Кармеллы. Она выглядела очень напуганной.


Момент затянулся. Картеру принесли напиток, хотя пить за игровым столом было против правил. — Ставка сделана, сеньор Рохас, — наконец произнес Даннерс. Его голос был тихим и крайне почтительным. — Коллирую, — прорычал Рохас. Он швырнул пять золотых маркеров в огромную кучу в центре стола. — Без рейзов, сеньор Рохас? — поддел его Картер. — Давай играть. Картер кивнул.


Даннерс раздал четвертую карту, последнюю закрытую, и откинулся на спинку стула. Рохас чуть приподнял край карты, чтобы только он мог ее видеть. Он слегка приободрился. Картер прикинул, что у того пара королей. Будь у него что-то получше, он ставил бы агрессивнее еще на стадии прикупа.


Картер демонстративно не стал смотреть в свои закрытые карты и пододвинул фишки: — Туз ставит пятьдесят «кусков». Рохас ухмыльнулся. — Принимаю и поднимаю еще на пятьдесят, — сказал он, пододвигая десять золотых фишек.


«Я был прав. Пара королей, и парень задирает хвост». Картер пододвинул огромную гору фишек. — Принимаю твои пятьдесят — и рейз на сто штук.


Напряжение в клубе можно было потрогать руками. Даже Даннерс, который, как был уверен Картер, повидал немало на своем веку, был на взводе. В центре стола покоилось 660 000 фунтов. И это было еще не всё.


Рохас откинулся назад и коротко переговорил с одним из своих амбалов. Тот вместе с напарником отделился от толпы и ушел. «Неприятности», — решил Картер.


Очень медленно Рохас пододвинул сумму для колла. — Коллирую, — сказал он. — Ставки сделаны, джентльмены? — спросил Даннерс. Рохас кивнул. — Что, уже не так гордитесь своей парой королей, сеньор? — спросил Картер с американским прононсом, намеренно коверкая португальское слово. — Сдавай карты, — отрезал Рохас. — Я думал, именно этим я и занимаюсь, — невинно заметил Картер, подаваясь вперед. Он кивнул, разрешая раздачу последней карты.


Даннерс сдал Картеру второго туза, а Рохасу — даму. Южноамериканец на мгновение смутился, затем выглядел совершенно раздавленным и, наконец, просто уставился на Картера тяжелым взглядом.


Картер хмыкнул. — Пара тузов ставит сто тысяч, и он надеется на существенный рейз от галеона из Барнета.


Рохас уставился на свои закрытые карты. Лоб его покрыла мелкая испарина. Он поднял глаза на Картера. — Ты играешь в это, даже не глядя в свои карты?


Картер хлопнул ладонью по столу. — Неужели каждый в этом чертовом клубе будет учить меня, как играть в покер? Рохас промолчал. Даннерс отвел взгляд. Толпа была в восторге.


— Играй, — прошептал Картер. — Ставь или пасуй, мне плевать. — Думаю, у тебя там третий туз, — спокойно сказал Рохас. — Тебе придется заплатить, чтобы увидеть его, сеньор. Сто штук.


В банке уже было 860 000. У Рохаса в фишках оставалось меньше 50 000. Но он был кредитоспособен. Это знали все. Он немного поиграл с фишками. — Ты собираешься играть в покер или считать свои денежки? — спросил Картер.


Рохас улыбнулся и покачал головой. — Слишком много для меня, — сказал он. Он перевернул свои карты рубашкой вверх и пододвинул их Даннерсу. — Мне нужно еще несколько сотен тысяч. Следующая раздача будет...


Картер ухмыльнулся и встал. Толпа ахнула. Он бросил фишку в 1000 фунтов Даннерсу — еще один незаконный по британским меркам жест. — Спасибо за интересную игру. Выигрыш отправьте в «Ритц».


Рохас вскочил. — Ты не можешь уйти сейчас! — Напротив, я именно это и делаю, — приятно ответил Картер. — У меня есть правило: уходить, пока я в выигрыше. Вам стоит поучиться, сеньор Рохас.


Один из телохранителей Рохаса обошел стол. Он протиснулся мимо Картера и потянулся к его картам, намереваясь перевернуть три закрытые карты. Рука Картера метнулась вперед, пригвоздив руку охранника к столу.


На мгновение завязалась небольшая борьба, скрытая от глаз зрителей. Картер имел преимущество в силе и, благодаря своей позиции, в рычаге. Рохас кивнул, и телохранитель расслабился. Долгую секунду Картер крепко держал его руку, и взгляд его стал ледяным. — Если еще раз попробуешь выкинуть нечто подобное со мной, здоровяк, я тебя убью.


Картер отпустил руку мужчины и отступил на шаг, мышцы его были напряжены и готовы к любому ответному действию громилы. Но у телохранителя самообладания оказалось больше, чем предполагал Картер. Он отступил, потирая запястье. — Прошу прощения, сэр. Я извиняюсь. Я ничего такого не имел в виду. Просто было любопытно...


Картер грубо отвернулся от него. — Как я и говорил, мистер Даннерс, отправьте выигрыш в «Ритц». Даннерс кивнул. Он надеялся, что обойдется без драки. — И было бы прискорбно... крайне прискорбно, если бы с моими средствами что-то случилось по дороге.


Даннерс выпрямился: — Уверяю вас, сэр... — Да, уверяете, — бросил Картер. Он повернулся, отвесил легкий поклон Кармелле и непринужденно направился к выходу. Толпа расступалась перед ним с почтением. В любом заведении поставить и выиграть более трех четвертей миллиона фунтов — это достижение.


Снаружи черный седан «Мерседес» сорвался с места в ночь, в сторону Лондона. Картер ухмыльнулся. «Передовой отряд, без сомнения».


Прибежал парковщик, увидел Картера и поспешил за его машиной. Через минуту-другую 450SL подкатил к козырьку входа. Картер сел за руль, дверь закрылась, и он выехал на дорогу, направляясь к Лондону. Он решил дать им пару миль форы, чтобы они предприняли то, что задумали, прежде чем он развернется.


Он задел Рохаса за живое. Это было видно по поведению латиноамериканца. Теперь Картеру хотелось увидеть ответную реакцию бразильца... помимо того, конечно, что тот натравит на него своих горилл.


Это случилось меньше чем в двух кварталах от клуба. Огромный «Мерседес» стоял поперек дороги, его переднее правое колесо зависло над обочиной. Никого не было видно. Дорога была очень темной. Картер расстегнул пиджак и полностью остановился.


Секунду или две он просто сидел, затем погасил фары, оставив только габариты, и прижал машину к обочине. Он оставил себе достаточно места, чтобы при необходимости быстро дать деру.


Он вышел из машины и направился к седану, стоявшему футах в двадцати. Фары тяжелого автомобиля были включены. Подойдя ближе, Картер увидел мужчину в смокинге, который понуро склонился над рулем, словно потерял сознание от удара при аварии.


Картер не думал, что они его убьют. Не сейчас — не раньше, чем они поймут, кто он такой. И не раньше, чем у них появится шанс вернуть деньги Рохаса. Но они собирались его поколотить. По крайней мере, они собирались попытаться.


Он осторожно обошел седан сзади и подошел к открытому окну со стороны водителя. Человек над рулем не шевелился. Картер протянул руку и коснулся его плеча — и тут же мужчина выпрямился с тяжелым русским пистолетом в правой руке.


Картер отступил, поднимая руки, в то время как из тени деревьев у дороги вышел кто-то еще. Человек в машине начал выбираться наружу в тот самый миг, когда второй громила потянулся к Картеру, чтобы забрать оружие.


Картер уклонился в сторону, локтем отбивая руку с пистолетом, затем развернулся, схватил второго мужчину, крутанул его и швырнул на полуоткрытую дверцу машины. — Сукин сын! — выкрикнул один из них. Картер шагнул вперед, перенося вес на левую ногу, и вложил всю силу в правый хук, пришедшийся точно в подбородок громилы. Голова телохранителя дернулась назад, ударившись о крышу машины, и он начал медленно оседать на колени.


Картер схватил его за лацканы и отшвырнул от машины, так что тот проскользил по дорожному полотну.


Он рывком распахнул дверцу автомобиля до упора, нырнул внутрь и вытащил полуобморочную «жертву аварии». Он ударил его один раз, очень сильно, в солнечное сплетение, и еще раз, столь же мощно, в лицо. Мужчина рухнул на колени, а затем повалился ничком на дорогу.


Действуя быстро на случай появления другой машины, Картер наклонился, забрал у обоих оружие и бумажники. Вернувшись в свой автомобиль, он объехал седан «Мерседес» и проехал еще полквартала, пока не нашел подъездную дорожку, чтобы развернуться. После этого он направился обратно к «Альгамбре».


Почти час Картер оставался на месте, припарковавшись в полуквартале от главного входа в клуб и выкуривая одну сигарету за другой. Одно время ему казалось, что он уже упустил Рохаса — думал, что тот уже покинул заведение.


Он уже почти решился рискнуть, зайти внутрь и осмотреться, когда из клуба вышли Рохас, четверо его телохранителей и три женщины, включая Кармеллу Перес. Они стояли там, смеясь и переговариваясь, в ожидании, пока парковщик подгонит их машины.


Картер был несколько разочарован. Он готов был поставить почти что угодно на то, что уязвленный Рохас, проиграв в карты, отправится на встречу со своими кураторами в одиночку — или, по крайней мере, без большей части своей свиты.


Вообще-то, подумал Картер, его логика была слабовата. Вопреки тому, что указывалось в досье AXE, и несмотря на их лучшие прогнозы относительно целей Рохаса, человек вполне мог находиться здесь, в Лондоне, ровно ради того, что было очевидно — просто чтобы хорошо провести время за игрой.


К тротуару подкатили две машины, и из них выскочили два парковщика. Картер ухмыльнулся.


Женщины и все телохранители, кроме одного, сели в первый лимузин и уехали. Рохас сел на пассажирское сиденье, а оставшийся охранник скользнул за руль второго лимузина. Они выехали из ворот «Альгамбры» как раз в тот момент, когда первый лимузин промелькнул мимо Картера, затем повернули в противоположную сторону и скрылись в ночи.


Картер подождал, пока габаритные огни лимузина почти не скрылись вдали, а затем отъехал от обочины и направился следом.


Какое-то время у него были сомнения относительно того, куда направляются Рохас и его человек. Но после того, как они доехали до Ньюхэма — далеко на востоке Лондона — и повернули обратно на северо-запад, он всё понял. Они направлялись в Барнет. В Шато Ле Фавр. Когда они выехали на трассу E8 и взяли курс прямо на запад, он окончательно в этом убедился.


Картер пропустил следующий съезд, ведя свой 450SL сквозь тихую, темную сельскую местность Англии.


Было уже очень поздно — или рано утром, смотря с какой стороны посмотреть, — когда Картер свернул на Вуд-стрит, главную улицу Барнета. На дорогах не было абсолютно никакого движения. Он нашел телефонную будку и просмотрел справочник в поисках Шато Ле Фавр.


Записи не было. Он позвонил в справочную службу, но и там такого места не значилось; оператор, без сомнения, принял Картера за сумасшедшего, ищущего французский ресторан в такой час.


Он вернулся в машину и сел за руль. Минуту или две он просто сидел, безучастно глядя на телефонную будку.


На самом деле всё было бы довольно просто. Он мог бы позвонить в штаб-квартиру AXE в Вашингтоне, чтобы они подтвердили его личность местной полиции Барнета. И те бы сказали ему всё, что он хотел знать.


Но это было слишком рискованно, учитывая его приказы. Рохас не должен был знать или даже подозревать, что Картер не тот, за кого себя выдает. Всего лишь очень богатый плейбой. С невероятной смелостью и еще более невероятной удачей.


Картер завел мотор и поехал, напряженно размышляя. Было бы слишком опасно следовать за Рохасом и его водителем прямо до места. Рано или поздно они бы заметили свет фар позади себя.


Он выехал к трассе E8, там, где она входила в город и сливалась с другими шоссе, и внезапно его осенило. Он заехал на круглосуточную заправку-ресторан, припарковался сзади и зашел внутрь.


Как он и надеялся, там был сувенирный магазин для туристов. Среди прочего там стояли стойки с журналами и книгами. Он почти сразу нашел книгу, которую искал: «Знаменитые поместья Уотфорда, Барнета и Чешанта». В указателе значилось Шато Ле Фавр, как Картер и предполагал.


Путеводитель обошелся ему более чем в три фунта. Он взял его в ресторан, заказал чашку чая и маффин с джемом и принялся за чтение.


Дом был построен в конце 1600-х годов в Лизьё, в нормандском регионе Кальвадос во Франции. В 1787 году страшный пожар почти полностью уничтожил особняк из двадцати семи комнат, но одиннадцать лет спустя он был восстановлен адвокатом из Парижа, которому каким-то образом удалось пережить ужасные чистки во время и после Революции.


В конце двадцатых годов дом продали богатому индийцу, который приказал его тщательно разобрать, перевезти в Англию и реконструировать камень за камнем на его нынешнем месте недалеко от Барнета. С тех пор поместье сменило нескольких владельцев. Оно было слегка повреждено во время Второй мировой войны, в начале пятидесятых там открыли психиатрическую больницу, а с 1977 года оно находилось в частном владении арабского джентльмена, родом из Кувейта. Его телефон не значился в справочниках.


Дом располагался на 150 акрах холмистой, густо заросшей лесом земли, которая когда-то была охотничьими угодьями короля Ричарда Львиное Сердце.


Картер доел, расплатился и ушел. Особняк находился далеко на Эксетон-Мэнор-роуд к западу от города, и путеводитель давал четкие указания, как его найти. Пятнадцать минут спустя он проезжал мимо небольшого щита, прикрепленного к груде камней, гласившего: LE FAVRE.


Он проехал еще несколько сотен ярдов, после чего прижался к обочине и спрятал машину в широком травянистом кювете. Спрятав ключи в карман, он направился через лес, забирая обратно к подъездной дорожке, которую проехал.


Он перелез через невысокую ограду из колючей проволоки — весьма необычно для Англии, отметил Картер — и пошел вверх по склону; земля плавно поднималась от плоской низины, по которой шло шоссе. С вершины холма Картер увидел Шато Ле Фавр.


Дом был огромным, с мансардными окнами, множеством труб и балконами по обе стороны от главного входа и вдоль стен. Перед фасадом стояло несколько машин, в том числе лимузин, на котором Рохас и его люди покинули «Альгамбру».


Минуту-другую Картер оставался на месте, изучая дом и территорию. Но видно было мало. Никакого движения. Никто не входил и не выходил. Свет горел только в окнах комнат на первом этаже справа. Всё остальное тонуло в темноте.


Наконец Картер спустился с холма, пересекая дорогу на значительном расстоянии от дома, чтобы его не заметил возможный часовой.


Ему потребовалось пятнадцать минут, чтобы обогнуть дом и пробраться к правому переднему балкону, где ему удалось подобраться к одному из окон.


Сквозь щель в шторах Картер увидел Рохаса, сидящего с двумя другими мужчинами. Оба выглядели суровыми, обветренными, но оба были одеты с иголочки. Лица казались знакомыми, но Картер не узнал их. Они были похожи на солдат: прямая выправка, короткие стрижки, четкие движения.


У Рохаса был портфель; он поставил его на большой дубовый стол и открыл. Один из мужчин вытащил что-то из портфеля, и Картер смог это разглядеть. Это были деньги. Пачка денег. Британские фунты. Если портфель был набит деньгами, сумма там была внушительная.


Рохас передавал деньги этим людям. Но кто они такие? И за что эти деньги были платой? Картер долго всматривался в лица этих двоих, запоминая их, прежде чем отойти от окна.


ГЛАВА ПЯТАЯ


Картер обошел дом сзади, пересек узкий дворик рядом с гаражом, проскользнул в тень и притаился. Оттуда он видел заднюю часть дома, а за западным крылом — подъездную дорожку, ведущую к шоссе. Он узнает, когда Рохас уедет.


Погода в то утро была промозглой; несколько облаков плыли по усыпанному звездами небу. Наконец начал накрапывать дождь — унылый, холодный, он вскоре промочил Картера до нитки.


Было уже за четыре утра, когда лимузин Рохаса наконец уехал, и еще полчаса прошло, прежде чем в доме погас свет. Картер подождал до пяти, затем покинул укрытие, пересек двор и подошел к одному из служебных входов в задней части дома.


Через окно рядом с дверью он увидел короткий коридор, ведущий в помещение, похожее на кладовую. На полках стояли консервы и другие продукты. Дверной проем, по всей видимости, вел в кухню. Дверь была заперта на засов, но, насколько мог судить Картер, окно не было подключено к сигнализации.


Он обернул рукоять «Люгера» носовым платком и осторожно разбил одно из оконных стекол рядом со шпингалетом, затем убрал осколки. Быстро отперев задвижку, он поднял раму и забрался внутрь. Развернувшись, он прошел через кладовую и шагнул на кухню.


Это была очень большая комната с профессиональным оборудованием, необходимым для приготовления банкетных обедов. Прямо напротив того места, где он стоял, находились большие двери для подачи блюд, которые, очевидно, вели в столовую. Справа была другая, более узкая дверь, ведущая, вероятно, в остальную часть дома.


Он бесшумно пересек кухню, прижал ухо к узкой двери и прислушался. Если кто-то и услышал звон разбитого стекла (что он считал маловероятным), они бы уже зашевелились. Но из глубины дома не доносилось никаких звуков, кроме тиканья больших часов.


Дверь открывалась в длинный вестибюль, откуда узкая лестница вела на второй этаж — черная лестница для прислуги, догадался Картер. Коридор же вел в главный холл в передней части дома. Картер миновал лестницу и пошел по коридору вперед, где снова замер в тени у подножия парадной лестницы, прислушиваясь. Напольные часы в гостиной справа пробили половину часа.


Кабинет, где он видел Рохаса, передающего деньги, находился слева. Вход в него шел через двойные двери с широкими латунными петлями, длинными ручками и очень большим, богато украшенным замком. Картеру потребовалось меньше полуминуты, чтобы вскрыть своим стилетом двухсотлетний замок, и он толкнул створку...


Он бесшумно вошел в кабинет и закрыл за собой двери. В комнате почти не было света. Картер вытащил фонарик-ручку, направил его в сторону письменного стола и на мгновение включил.


Он успел заметить крупного мужчину, сидящего за столом. Рука человека уже поднималась, когда фонарик Картера погас. Картер кувырком ушел влево, ныряя за диван. Раздались два характерных негромких хлопка — мягкий звук выстрела из оружия с глушителем. Первая пуля прошла там, где Картер был секунду назад, вторая — в считанных дюймах от его правой ноги. Он перекатился еще раз, а затем замер, не двигаясь.


Картер выскользнул стилет из рукава, затаил дыхание и стал ждать. Из-за стола донесся шорох ткани. Половица скрипнула, а затем всё стихло.


Картер лежал неподвижно очень долго. Другой человек был профессионалом. Он не двигал ни единым мускулом. За то короткое мгновение, что горел свет, Картер узнал лицо этого человека — это был один из тех двоих, кому Рохас передал деньги. Коротко стриженные волосы, обветренное лицо. Суровый человек. И теперь он был здесь.


Скоро наступит рассвет, и тогда игра в прятки в темноте закончится для них обоих. Картеру будет всё труднее выбраться из дома и вернуться к машине незамеченным. Вся операция могла пойти коту под хвост, если Рохас узнает наверняка, что Картер — не тот, за кого себя выдает. Если кто-то увидит его уходящим и сможет опознать, Рохас поймет всё. Что означало одно: человек за столом должен был умереть. И умереть в ближайшую минуту.


Картер повернул голову к своей свободной руке и негромко кашлянул, прикрыв рот ладонью. В тишине и темноте даже профессионал мог обмануться направлением звука.


Стрелок дважды выстрелил в сторону двери. Картер заметил вспышку на конце ствола, едва видимую сквозь цилиндр глушителя. В то же мгновение он вскочил на колени и метнул стилет в сторону вспышки.


Стрелок крякнул. Он сделал еще два выстрела в направлении Картера, но тот уже сместился левее и нырнул ниже уровня стола.


В кабинете снова воцарилась абсолютная тишина. Картер знал наверняка: его бритвенно-острое лезвие достигло цели. Но это могла быть лишь поверхностная рана — в руку или ногу.


Он осторожно полез под пиджак за своим «Люгером» в кобуре, а затем в карман за глушителем. Он как раз навинчивал глушитель на ствол, когда что-то ударилось о стол. Картер едва не выпрыгнул из собственной шкуры.


Послышался шорох бумаг и звук, будто смахнули книгу, а затем стрелок, судя по всему, осел на пол с мягким стуком.


Картер закончил навинчивать глушитель на «Вильгельмину», держа в правой руке автомат, а в левой — фонарик-ручку. Он медленно поднялся и бесшумно обошел стол.


Оказавшись в нужной позиции, он на мгновение включил свет, а затем симулировал уход в сторону. Но это было излишне.


Боевик лежал на боку, его глаза были широко открыты, а руки судорожно сжимались на рукояти стилета, вошедшего по самый эфес чуть ниже грудины. Весь перед его белой рубашки был залит кровью.


Оказавшись за столом, Картер положил «Люгер», опустился на колени рядом с телом и изучил черты лица убитого. Лицо казалось смутно знакомым. Или это был просто типаж, который Картеру уже доводилось встречать раньше.


Он осторожно вытащил «Гуго» из груди мужчины и тщательно вытер лезвие о рубашку убитого, прежде чем убрать его в ножны. Он должен был убедиться, что на ноже или на его собственных руках не осталось крови. Если кровь попадет на его рубашку или пиджак, Картер понимал, что не сможет вернуться в отель так, чтобы слухи об этом не дошли до Рохаса.


Он перевернул мужчину и обыскал его карманы. Там не было ничего, кроме зажигалки Ronson, пачки сигарет Players и связки ключей.


Быстрый обыск стола тоже не дал ничего интересного. Тот, кто работал за этим столом, казался обычным банкиром или инвестиционным консультантом. Ящики были забиты корпоративными и финансовыми документами. В книге записей содержались зашифрованные сообщения о встречах, часть из которых Картер смог расшифровать как встречи в различных банковских учреждениях Лондона и Парижа.


Единственным предметом, представлявшим интерес, найденным в одном из боковых ящиков, был англо-арабский словарь. Судя по тому, как он был затрепан, тот, кто сидел за этим столом (и Картер сильно подозревал, что это был не тот человек, с которым он только что сразился), постоянно имел дело с арабами, инвестируя их деньги.


«Так что здесь делал боевик Рохаса?» — Картер мог только догадываться. Человек его уровня и деловых интересов, несомненно, имел массу причин знать владельца этого места. Но не этого человека, лежащего здесь мертвым.


Картер подобрал «Люгер», подошел к окнам и осторожно раздвинул занавески. На востоке небо уже начало светлеть. Скоро рассвет. А с рассветом исчезнут шансы выбраться отсюда незамеченным.


Он был почти уверен, что в доме есть что-то еще, что могло бы прояснить ситуацию. Но время истекло.


Окна открывались наружу. Картер распахнул их и вышел на веранду. Он потянулся назад, убедился, что шторы задернуты как прежде, и закрыл окна. Запереть их изнутри он не мог, но рассчитывал, что это, скорее всего, останется незамеченным.


Он пересек подъездную дорожку, углубился в лес и поднялся на холм. Снова пошел дождь, на этот раз очень сильный. К тому моменту, когда Картер перелез через забор из колючей проволоки и добрался до припаркованного в кювете «Мерседеса», он промок до нитки.


Он сел в машину, завел двигатель и осторожно выехал на шоссе, ведущее обратно в Барнет.


Было уже около восьми утра, и утренние пробки были просто ужасающими к тому времени, как Картер добрался до «Ритца» и сдал машину у входа.


Он ослабил галстук и, пошатываясь, поднялся по ступеням в вестибюль, вызвав изумленный взгляд швейцара.


Картер понимал, что в такой час он никак не сможет попасть в номер, не столкнувшись с кем-то из персонала, какой бы вход он ни использовал. И если бы его поймали на попытке прокрасться тайком, возникли бы вопросы, которые неизбежно дошли бы до Рохаса.


Он шел по натянутому канату. Ошибка могла означать конец операции и, возможно, его собственную смерть. Лучше было войти в отель открыто.


На полпути через лобби он споткнулся и едва не упал. Коридорный бросился к нему и подхватил под локоть. — Позвольте помочь вам, сэр, — сказал мужчина. — Какого черта вам надо? — огрызнулся Картер, вырывая руку. Он выпрямился — как будто только что осознал, где находится, — и решительно, хотя всё еще нетвердо, прошел оставшуюся часть пути. На стойке он взял ключ.


— Есть сообщения? — спросил он. — Нет, мистер Картер, — портье едва заметно раздул ноздри. — Сообщений нет. Но на вашем счету у кассира образовалась весьма существенная сумма. — Это хорошо, — буркнул Картер. — Если есть две вещи, которые я ненавижу, так это плохие спортивные результаты и долги. — Да, сэр. Прислать вам кофе в номер? — Почему бы и нет? — Картер рассмеялся. — И принесите мне немного бекона, яиц и, возможно, тостов.


Он направился к лифту. Когда двери закрылись и кабина пошла вверх, он прислонился к задней стенке. — Не повезло, сэр? — вежливо спросил пожилой лифтер. Картер ухмыльнулся. — Ошибаетесь, приятель. Мне чертовски повезло. Я разделал этого Рохаса под орех. — Очень жаль слышать это, сэр. — Вы слышали, сколько я выиграл? — Картер заплетающимся языком произносил слова.


Они приехали на его этаж. Двери разъехались. — Нет, сэр, — ответил лифтер, поворачиваясь к нему. Картер оттолкнулся от стенки и вышел из кабины. — Этот хитрый южноамериканец не умеет жульничать, вот почему.


Картер почти слышал, как старик ахнул, прежде чем двери закрылись и лифт уехал вниз. В коридоре никого не было. Картер поспешил к своему номеру и вошел внутрь.


Он сбросил промокший смокинг и бросил его в кучу вместе с оружием. Кошельки, которые он отобрал у людей, пытавшихся устроить ему засаду на дороге у «Альгамбры», он спрятал в ящик стола.


Он быстро принял душ и побрился. Он как раз заканчивал одеваться, когда принесли завтрак. Всё еще изображая пьяного, Картер оставил щедрые чаевые и попросил забрать смокинг и туфли в чистку.


Оставшись один, он жадно съел завтрак, налил себе приличную порцию коньяка и закурил.


Он очень устал, но был слишком взвинчен, чтобы спать. Тем временем первые залпы были даны. Он подразнил Рохаса, и бразилец нанес ответный удар. Будет интересно посмотреть, что тот предпримет после утреннего инцидента в Шато Ле Фавр.


Но Картер не собирался ждать. Он собирался снова надавить на Рохаса.


Он рассовал по карманам оружие, а также кошельки двух телохранителей Рохаса. Держась подчеркнуто прямо, как человек, который только что принял душ после пьянки и старается вести себя прилично, он прошел через лобби.


Он заметил, что на него оглядываются, и понял, что за ним увязалась пара людей Рохаса. Снаружи Картер попросил швейцара поймать такси и велел водителю везти его к Мемориалу Альберта на краю Кенсингтонских садов, к западу от Гайд-парка.


Он вышел, прошел сотню ярдов вглубь парка и резко развернулся — как раз вовремя, чтобы увидеть людей Рохаса, бегущих по дорожке за ним.


Выскочив обратно на Кенсингтон-роуд, он поймал проезжающее такси и уехал прежде, чем его «хвосты» поняли, что произошло. Он прикинул, что они проторчат в парке большую часть утра.


Затем Картер доехал на такси до северной стороны Риджентс-парка, дошел до станции метро Сент-Джонс-Вуд и, трижды проверив, нет ли за ним слежки, спустился вниз и сел в поезд, идущий в сторону Пикадилли.


Он пересел на Оксфорд-сёркус и вышел на Бонд-стрит, после чего поспешил по улицам к Гросвенор-сквер, к посольству США.


В зале ожидания было несколько человек, в том числе одна крикливая женщина, которая грозила подать в суд даже на президента, если потребуется. Картер снял трубку телефона на одном из пустых столов и набрал номер офиса...


Секретарша ответила: «Четыре-два-один». Один из сотрудников посольства заметил Картера у телефона; он прервал беседу с тремя молодыми женщинами и направился через зал.


— Это Ник Картер. Передайте Лиланду, что я здесь, в посольстве, и мне нужно срочно с ним поговорить. — Кто это? — потребовала секретарша. — Просто будь душкой, передай мое сообщение Зигги, — сказал Картер, используя прозвище, известное лишь немногим.


Секретарша ахнула, а затем сказала: — Минутку, сэр. Пожалуйста, подождите. — Конечно, — ответил Картер и поднял взгляд. К нему подошел сотрудник посольства — молодой человек в вельветовом костюме. — Простите, но что вы, по-вашему, делаете? Эти телефоны не для общего пользования... — Я могу вам чем-то помочь, сэр? — вежливо спросил Картер. — Помочь мне? Что вы несете? Вы нарушаете... — Послушайте, мистер... я сейчас работаю.


— Ходжкисс, — выдавил тот, а затем пробормотал что-то еще, но Картер отстранил его, так как на линии появилась секретарша посла, чей тон теперь стал предельно почтительным. — Мистер Картер, сэр? — Я всё еще здесь. — Мистер Лиланд примет вас немедленно. — Пришлете за мной кого-нибудь? — Пусть один из сотрудников проводит вас, сэр. — Понял, — сказал Картер и повесил трубку. — Ходжкисс, мой мальчик, мы идем к послу. — Что?


Картер взял молодого человека под локоть и направил его через приемную к лифтам. — Куда именно? — Наверх, четвертый этаж, но вам нельзя туда без записи. — Она у меня есть, — отрезал Картер, нажимая кнопку вызова.


Посол Джордж Лиланд принял Картера в своем кабинете, отпустив крайне удивленного Ходжкисса. Когда дверь закрылась, Лиланд налил им обоим кофе. — Всё никак не привыкну к чаю в такой ранний час... — начал посол. — Это помещение безопасно, сэр? Лиланд посмотрел на него пронзительно, но через секунду кивнул: — Да. Проверку на прослушку проводят каждое утро. — Что вам сообщили о моей задаче здесь? — Не много, Картер. Только то, что вы будете здесь и что при необходимости вам нужно оказать содействие. Полагаю, сейчас вам нужна помощь? — Только большой конверт с подкладкой и защищенная линия связи с Вашингтоном, сэр.


Лиланд кивнул и снял трубку. — Мэгги, дайте мне линию «Альфа-1» на Вашингтон. Ею воспользуется мистер Картер. — Он передал трубку Нику. — Когда закончите, я буду в приемной с вашим конвертом. — Я не задержусь, — ответил Картер.


Посол вышел, и через пару минут Картер соединился с Вашингтоном. Несмотря на ранний час в Штатах, Хоук ответил почти мгновенно. Его голос звучал необычайно ворчливо: — Ты нарушаешь режим секретности. — Да, сэр, но мне понадобится помощь. — Минутку, — сказал Хоук. Картер почти видел, как шеф раскуривает сигару и, возможно, включает магнитофон, хотя все его звонки, даже домашние, автоматически записывались в штаб-квартире AXE на Дюпон-Серкл. — Продолжай, N3.


Быстро и четко Картер изложил всё, что произошло с ним с момента прибытия в Лондон меньше суток назад. — Похоже, ты разворошил осиное гнездо. — Так точно, сэр. — Также похоже, что Рохас ведет дела с довольно крутыми ребятами. Впрочем, мы этого ожидали. Они были русскими или из Восточной Европы? — Ни то, ни другое, сэр, — ответил Картер (он имел в виду тех двоих в кабинете Шато Ле Фавр). — И не с Ближнего Востока. Похоже, англичане. Или, возможно, южноафриканцы. — В нашем лондонском посольстве есть хороший специалист, Лоуэнстайн. Он составит фотороботы с твоих слов, и мы пустим их в работу. — Спасибо, сэр. Кстати, на моем счету в «Ритце» скопилась изрядная сумма денег. — Да, поздравляю. Финслужба будет счастлива, для разнообразия.


— В том-то и дело, сэр, что эти деньги мне еще понадобятся. — У тебя там пара сотен тысяч плюс твои кредитки, насколько я понимаю. — Да, сэр, но я выиграл кучу денег у Рохаса. Он захочет их вернуть. Всё до последнего цента. — И? — осторожно спросил Хоук. — Если деньги будут переведены со счета, его люди об этом узнают. — Но, Ник, мы можем провести это... — Нет, сэр, дело не в этом. Все деньги должны оставаться на виду. Возможно, я еще проиграю часть. Мы снова встретимся. Эти деньги должны маячить перед носом Рохаса, как морковка перед ослом. — Рано или поздно ты выиграешь. — О да, сэр. Но пока всё должно выглядеть так, будто мы идем ноздря в ноздрю. Или, по крайней мере, деньги должны быть в пределах его досягаемости. — Ладно, Ник, я придержу ищеек из финотдела, хотя они наверняка будут выть. Когда ты вылетаешь в Германию? — В Германию, сэр? — В Баден-Баден. Я только что получил отчет двадцать минут назад. Думал, ты поэтому звонишь. Рохас только что покинул Лондон и направляется в Баден-Баден. — В какой отель? Я этого не знал, сэр. — «Бреннерс Парк-отель». — Благодарю, сэр. Вылетаю через пару часов. — Удачи, — бросил Хоук.


Когда Картер повесил трубку, он вышел к послу. Тот ждал в приемной с большим плотным конвертом. Картер быстро надписал его: «Рохасу, лично в руки», указав адрес роскошного отеля в Баден-Бадене. На глазах у изумленного посла и округлившей глаза секретарши он засунул внутрь два пистолета и два бумажника, отобранных у бандитов, и запечатал конверт степлером. — Отправьте это дипломатической почтой и проследите, чтобы пакет доставили лично, — сказал Картер. Лиланд кивнул, не найдя слов.


ГЛАВА ШЕСТАЯ


Древний Баден-Баден был основан римским императором Адрианом во втором веке нашей эры. Он расположен на опушке Шварцвальда и известен, помимо прочего, как лечебный курорт благодаря своим горячим минеральным источникам.


Картер хотел, чтобы Рохас знал: за ним охотятся, но не хотел, чтобы это выглядело слишком очевидно. Поэтому он выбрал сложный маршрут: поезд и паром из Лондона в Париж, затем поезд до Страсбурга. Там он нанял лимузин, чтобы проехать последние несколько миль на север и пересечь границу с Германией.


Но ни Рохас, ни Картер приехали в Баден-Баден не ради источников или истории. Рохас прибыл из-за казино, где главной игрой была баккара. А Картер прибыл, потому что он был на охоте.


За время поездки Картеру удалось поспать почти шесть часов, так что он чувствовал себя бодрым, когда выходил из лимузина перед «Парк-отелем» на Шиллерштрассе. Казино было неподалеку, а сам отель считался одним из лучших в Германии. Он заранее попросил администратора «Ритца» забронировать номер, и здесь его встретили по высшему разряду. Потребовались только подпись и паспорт — обо всем остальном уже позаботились.


На стойке регистрации он попросил менеджера отеля связаться с казино и уладить вопросы с кредитом, после чего поднялся в свой люкс, чтобы переодеться к вечеру.


Было уже начало седьмого, когда Картер закончил водные процедуры. Он почти оделся в свой свежевычищенный смокинг, когда в номер постучали — обслуживание номеров доставило бутылку отличного шампанского. — Я этого не заказывал, — заметил Картер. — Нет, сэр, — ответил официант, вкатывая тележку. Он демонстративно откупорил вино. — За счет заведения? — Вообще-то нет, сэр. К нему прилагается карточка.


Официант подал Картеру карточку в маленьком конверте и налил бокал. Картер дал ему на чай, и человек ушел. На карточке явно женским почерком было написано: «Наслаждайтесь. От поклонницы».


Шампанское было дорогим и превосходным. Картер закурил, затем позвонил вниз, чтобы забронировать столик в ресторане «Шварцвальдгриль» на восемь вечера. Он включил музыку и вышел с бокалом на террасу. В Англии было пасмурно и дождливо, здесь же стояла прохладная, но ясная погода. Запахи леса и парка за отелем были сладкими. Картер глубоко вдохнул, медленно выдыхая.


Это задание постепенно начинало ему нравиться. Позже этим вечером он бросит вызов Рохасу в баккара — игру, в которую может играть любая обученная обезьяна... если она достаточно удачлива. Но эта игра требовала мужества — качества, которого, как инстинктивно чувствовал Картер, Рохасу не хватало. Он бы предпочел покер или даже крэпс, где требовалось знание процентов и определенный навык. Даже рулетка или блэкджек при правильном подходе были играми мастерства. Но баккара — или «железка», или «пунто-банко», как бы её ни называли — не требовала от игроков ничего, кроме стальных нервов.


Вашингтон, его квартира и бесконечные коктейльные вечеринки в посольствах казались бесконечно далекими в этот тихий, созерцательный момент. Казалось, долгие годы он сидел без дела, пока мир с его реальными проблемами проходил мимо. Месяцы относительного затишья изнуряли его. Он был так раздосадован, что даже опасался «перегнуть палку» на своем следующем задании.


Но теперь он начинал чувствовать себя в своей тарелке. К нему вернулось старое азартное чувство вызова. Рохас замышлял что-то серьезное. Задача Картера состояла не просто в том, чтобы остановить это, но и выяснить, что именно делает Рохас, на кого он работает и, если возможно, повернуть ситуацию в пользу Америки.


Он снова взглянул на карточку, пришедшую с шампанским. Была только одна женщина, которая могла знать, что он здесь: Кармелла Перес. Она заигрывала с ним в казино при «Ритце», а затем снова у столов в «Альгамбре». Действительно ли он ей интересен? Или её просто заводит опасная игра?


В номере Картер налил себе еще бокал шампанского, завязал галстук-бабочку, пристегнул «Вильгельмину», проверил, на месте ли «Гуго» и «Пьер», и надел пиджак. Он отпил вина, спрятал зажигалку и положил дюжину сигарет в золотой портсигар, который отправился в нагрудный карман.


Допив шампанское, он покинул номер и спустился на лифте в холл. Сдал ключ на стойку, не спеша подошел к бару и заказал бренди «Асбах Уральт». — Гутен абенд, герр Картер, — произнес бармен. — Ваш столик готов в любое время. Картер улыбнулся и слегка наклонил голову. Слухи распространяются быстро. Картер, «крупный игрок из Лондона», уже здесь.


Несомненно, в погоне за Рохасом — еще одним крупным игроком. Этим вечером в казино наверняка будет толпа. И если поединок продлится еще один вечер, зрителей станет еще больше. Именно этого Картер и хотел. Внимания. Не слишком много, чтобы Рохас не сбежал, но достаточно, чтобы заставить его изрядно понервничать… настолько, чтобы он начал совершать ошибки.


Он отхлебнул бренди, закурил новую сигарету и взглянул через стойку бара туда, где трио музыкантов настраивалось для вечернего выступления. — Добрый вечер, мистер Картер, — раздался за спиной женский голос. Даже не оборачиваясь, он знал, кто это. — Сеньорита Перес, — сказал он, поворачиваясь к ней. Он поднялся с места. — Решили опуститься до народа?


Она рассмеялась; её голос был так же прекрасен, как и лицо. — Должно быть, у этого термина есть другой подтекст, о котором я не знаю. — Нет. — Тогда я бы сказала — нет, я не опускаюсь. Напротив, — она покачала головой. — Я запуталась. Разве такое возможно? Картер улыбнулся и придержал для неё барный стул. — Конечно, — сказал он, садясь рядом. — Это называется «шикануть по-королевски».


Она снова засмеялась. — Это старая песня… — Верно, — подтвердил Картер. — Кажется, Фред Астер пел её в каком-то киномюзикле тридцатых годов. Подошел бармен, и Кармелла заказала бокал белого вина. Картер допил свой бренди и заказал еще. — Спасибо за шампанское, — сказал Картер, наблюдая за её глазами. Они слегка расширились. — Шампанское? — невинно переспросила она. — Неважно. Что привело вас сюда этим вечером? Я думал, вы будете с Рохасом и его свитой. Подали напитки.


— Меня прислали шпионить за вами. Выяснить, чего вы добиваетесь. Узнать, кто вас подослал. Понять, как вы так быстро оказались здесь, в Баден-Бадене. — Я охочусь за деньгами Рохаса. Меня прислала моя собственная алчность. И у меня тоже были шпионы в «Ритце», которые сообщили, что вы приехали сюда. — Вы намерены следовать за Хуаном по всему кругу? — Зависит от того, что это за круг. — Ну, вы знаете: Лондон, здесь, Монте-Карло, Лас-Вегас. Весь маршрут. — До тех пор, пока я выигрываю, а он проигрывает. — Мистер Картер… — Ник. — Ник. Не делай этого. Это глупая ошибка. Хуан… он сделает что-то очень плохое. Он должен побеждать, понимаешь? Он не может проигрывать. — Что-то очень плохое… он меня убьет? — Да. — Он уже убивал других?


Кармелла в расстройстве отвела взгляд. — Я пришла сюда не для такого разговора. Я пришла предупредить тебя. Не бросай вызов Хуану. — И вашим представлением было шампанское? — Нет, — сказала она. — Хуан сам отправил его в твой номер. Он продиктовал мне, что написать на карточке. — Значит, вы исполнили свои обязанности, — холодно произнес Картер. Он отвернулся. — Вам больше не нужно оставаться здесь. Его громилы, без сомнения, следят за мной.


Она протянула руку и коснулась его предплечья. — Нет, ты не понимаешь, Ник. Он повернулся к ней: — Что? — Со мной… всё не так. Картер промолчал. Она отвела взгляд, но затем снова посмотрела прямо ему в глаза. — Когда я впервые увидела тебя в «Ритце», а потом снова в «Альгамбре», я… Картер хранил молчание. — Ты мне понравился.


Картер внезапно почувствовал себя мерзавцем, но эта симпатичная молодая женщина была шансом подобраться к Рохасу. — Всё в порядке… — начал он. Она взяла бокал, сделала глоток, аккуратно поставила его обратно на стойку и вдруг, без всякого предупреждения, отвесила Картеру звонкую пощечину. — Сволочь! — прошипела она. Спрыгнула со стула и стремительно вышла из бара.


Подбежал бармен: — Что-то случилось, майн герр? — Всё отлично, — прорычал Картер. Он опрокинул в себя напиток, вышел из бара и направился к метрдотелю, который немедленно провел его к столику.


Он заказал еще одну бутылку того самого шампанского, что Рохас прислал в номер, полдюжины устриц, суп, салат и фазана. На протяжении всего обеда Картер был резок с официантами и помощниками. Он пребывал в яростном настроении, что, по его мнению, было только на руку для того, что могло произойти в казино. Но его беспокоило то, что он не мог точно определить природу своего состояния. Или его точную причину. Хотя в глубине души он прекрасно знал, что именно вывело его из себя.


Он закончил трапезу, выпил кофе и рюмку «Реми», оставил вызывающе щедрые чаевые и покинул отель, завернув за угол к зданию казино. Свежий воздух не успокоил его, а лишь усугубил мрачный настрой. К тому моменту, когда он оплатил вход в «salle privée» (закрытый зал) казино, он жаждал встретиться с Рохасом в любой игре, которую тот предпочтет, и вкатать его в половицы.


Сказать, что казино было роскошным — значит ничего не сказать. Обои из красного дамаста соперничали с ярко освещенными хрустальными люстрами, свисавшими с лепного потолка, где красовались аляповатые росписи в стиле рококо с позолотой и подсветкой. Почти все мужчины были в смокингах, женщины — в вечерних платьях, усыпанные драгоценностями. У многих на лицах читалось скучающее безразличие к элегантной обстановке. Но это было напускное пренебрежение. Картер уже видел такое у людей, которые пытались — обычно безуспешно — казаться утонченными. В толпе было много арабов, большинство — с западными подругами. То же самое он заметил в Лондоне. В наши дни именно у этих людей были реальные деньги, которыми можно было сорить.


Зал «salle privée» был довольно велик. Картер сделал пару кругов по комнате, перехватив бокал шампанского у проходящего официанта, но Рохаса и его группы не обнаружил. Вероятно, они всё еще были в отеле. Было еще относительно рано. В отеле ему выдали немного наличных в счет кредита. Основная сумма должна была прибыть из Лондона в ближайшее время. А пока все заверили его, что его долговые расписки будут приняты здесь на любую сумму.


Две симпатичные дамы в возрасте сидели за столом для блэкджека. Картер присоединился к ним, выложив перед собой фишку в тысячу марок. Обе женщины перевели взгляд с его лица на фишку, их глаза слегка расширились. Сами они играли жетонами по сто марок.


Первыми двумя картами Картера были две десятки. Он удвоил ставку, вытянув пятерку к одной и еще одну десятку к другой. Он разделил (сплитанул) вторую пару. Одна из дам проиграла, другая осталась в игре. Картер добрал к своей первой паре, вытянул семерку и перебрал (bust). Ко второй десятке он вытянул туза — блэкджек, к третьей — девятку. Дилер перебрал, и женщина рядом с Картером, у которой на руках оказалось всего шестнадцать очков, захлопала в ладоши.


В следующем раунде Картер перебрал, поэтому удвоил ставку до двух тысяч марок. В третьей, четвертой и пятой раздачах дилер бил Картера. Каждый раз Ник удваивал ставку, так что к шестой руке он выставил уже 32 200 марок. Вокруг стола собралась толпа. К ним присоединилась еще одна пожилая женщина.


Карты были сданы. Открытая карта дилера — десятка. Картеру пришла пара пятерок. Обычно такую пару не делят. Шансы получить десятку и составить двадцать очков были очень велики. Но десятка дилера означала, что и у того отличные шансы на двадцать. Картер разделил пару. К первой пятерке пришла десятка, ко второй — девятка.


Толпа за его спиной была в восторге. Картер оказался в сложном положении. Если он остановится, то автоматически проиграет. Если будет добирать — велик риск перебора на обеих руках. Он запросил карту к первой руке — пришла шестерка. В сумме — двадцать одно с трех карт. Толпа почтительно замолкла. Он запросил карту ко второй паре — вытянул туза. Итого — пятнадцать. Он ухмыльнулся и попросил еще одну — пришла двойка. Семнадцать. Публика была в экстазе.


Картер показал свои карты даме рядом. Она сокрушенно покачала головой. — Что же вы сделаете, месье? — спросила она. — Мне нужна еще одна карта, — ответил Картер, поворачиваясь к дилеру. Карта легла на стол. Картер с пафосом посмотрел на неё. Толпа ахнула. Он вытянул тройку. Итого — двадцать. Дилер перевернул свою закрытую карту. Девятка. В сумме девятнадцать — он обязан был остановиться. Зал взорвался аплодисментами, когда Картер раскрыл карты и забрал свои 64 400 марок.


— Это было великолепно исполнено, месье, — сказала француженка рядом с ним. Картер поднялся и бросил дилеру фишку в сто марок. — Данке, — сказал он. Затем наклонился и поцеловал женщину в щеку: — Мерси. — За что, красавчик? — За вашу удачу.


Дилер кивнул в знак благодарности, и Картер, отходя от стола, столкнулся нос к носу с Рохасом. Тот стоял в окружении двух телохранителей, а рядом с ним была одна из его молодых женщин — не Кармелла Перес. — Вы очень везучий человек, мистер Картер, — произнес Рохас. Мрачное настроение Картера улетучилось во время игры, но теперь вернулось снова. — Я думал, вам хватило и Лондона.


Атмосфера в зале мгновенно стала наэлектризованной. Те, кто знал или подозревал, что между Рохасом и Картером что-то назревает, внимательно наблюдали. Остальные просто чувствовали — начинается что-то захватывающее. Рохас явил собой пример восхитительного самообладания. — В Лондоне мы играли в покер. В вашу игру. Здесь же специализация — баккара. — Я побил вас в мужской игре, почему бы не попробовать в женской? — огрызнулся Картер. Он попытался пройти мимо, но бизнесмен остановил его. — Прежде чем мы начнем, сеньор, скажите мне: что именно вам во мне не нравится? Почему вы так явно пытаетесь меня достать?


Картер отступил на шаг и посмотрел мужчине прямо в глаза. Он улыбнулся. — Мне не нравится, когда на меня нападают на проселочных дорогах Англии. — Я не понимаю, о чем вы говорите… — Значит, вы еще не получили мою посылку из Лондона? — спросил Картер. — Ту самую, с бумажниками и пистолетами?


Глаза Рохаса стали холодными как кремень. — Так это были вы. — Нет, сеньор, это были ваши люди. Мне не нравится, когда со мной обходятся грубо. — Вам повезло. — Да, — сказал Картер. — Возможно. Итак, вы хотите поговорить, подраться или поиграть в карты?


Рохас молчал мгновение-другое. Только те, кто стоял совсем рядом, могли слышать их разговор, но все остальные понимали: происходит что-то опасное. — Вы уверенный в себе человек. Возможно, слишком уверенный? — До тех пор, пока мне не бросили серьезный вызов, я могу позволить себе развлекаться, — ответил Картер. На этот раз, когда он двинулся вперед, Рохас не стал его задерживать.


Картер прошел мимо столов для блэкджека к двум столам для баккары у самого входа в закрытый зал. Один стол уже был занят полудюжиной игроков. У другого ждали двое арабов вместе с наблюдателем (observateur) казино, сидевшим на высоком стуле. Бархатный канат был отстегнут, приглашая игроков. Картер подошел к столу, кивнул человеку на высоком стуле, затем господам арабам. — Позвольте представиться… — начал он, но наблюдатель жестом указал ему на место. — В этом нет необходимости, герр Картер. Мы знаем вас.


Картер сел, закурил и заказал коньяк. Через несколько мгновений появился Рохас. Его тоже узнали, и он сел за стол напротив Картера. — Добро пожаловать, герр Рохас, — почтительно произнес наблюдатель. — Мы здесь, чтобы играть в серьезную баккару, — напыщенно заявил Рохас. Картер едва сдержал улыбку.


— Разумеется, майн герр, — ответил человек на высоком стуле. Оба араба выпрямились. Рядом с ними возвышались внушительные стопки фишек. Картер решил, что они не подставные игроки. Но именно они должны были подстегнуть Рохаса откусить больше, чем тот сможет проглотить. Если Рохас не примет ставку Картера, это сделают арабы. При этом Картер понимал: если придется, он сможет «притормозить», когда банк перейдет к Рохасу. Это разозлит бразильца еще сильнее.


Несколько колод карт перетасовали и поместили в деревянную «туфлю» (шуз) — механическое приспособление для раздачи. Шуз предложили Картеру, и он принял его. Ник выложил фишки на 25 000 марок — солидное начало даже для этого казино.


Рохас немедленно покрыл ставку. — Банко, — произнес он. Арабы заключили пари между собой, что было не совсем по правилам, но никто не стал их останавливать. Картер ловко вытолкнул карты из шуза, а крупье, появившийся в самый последний момент, использовал свою длинную лопатку, чтобы распределить их.


Рохас ухмыльнулся и открыл карты. У него была «натуральная девятка». У Картера — всего лишь шестерка. Крупье пододвинул ставку Картера бразильцу. Ник выложил 50 000 марок. Рохас снова принял вызов. Оба араба откинулись на спинки кресел; теперь они понимали и уважали тот факт, что за столом идет своего рода личный поединок между Рохасом и Картером.


Картер сдал по две карты. Рохас снова открылся первым — на этот раз «натуральная восьмерка» и победа. У Картера была пара дам — ноль очков. На этот раз он выставил 100 000 марок. Рохас помедлил, на его губах заиграла легкая усмешка. — Что-то не так? — спросил Картер. — Неужели вы хотите выйти из игры так скоро, сеньор Рохас? — Ваша довольно примитивная стратегия кажется такой же, как и за столом для блэкджека. — И какой же? — Удваивать ставку после каждого проигрыша. Рано или поздно удача изменится, и вы сорвете куш. Картер улыбнулся. — Просто, но эффективно. — Но это не настоящая игра. — У вас есть предложение, как сделать наш спор интереснее?


Рохас наклонил голову. — В «Альгамбре» вы забрали у меня около трех четвертей миллиона фунтов. Это эквивалентно, плюс-минус, двум с половиной миллионам марок. Что скажете, если мы поставим на кон ровно три миллиона марок, включая ваш сегодняшний выигрыш?


Картер сделал вид, что долго раздумывает. Вокруг стола за бархатными канатами уже собралась толпа, наблюдавшая в полном молчании. Подошел менеджер закрытого зала. Картер взглянул на него. Тот едва заметно кивнул. Это означало, что кредитный лимит Картера подтвержден. — Очень хорошо, — сказал Картер. — Ровно три миллиона марок.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


Казалось, жизнь в казино на мгновение замерла. Слух о том, что за столом для баккары идет «большая игра», разлетелся мгновенно. Три миллиона марок считались крупной ставкой в любом казино, в любой стране и в любой компании. Даже арабы, чей годовой доход исчислялся десятками миллионов, уважительно затихли, наблюдая за схваткой представителя Северной Америки с южанином.


Три свежие колоды были заправлены в шуз, который передали Картеру. Ему принесли еще один коньяк, а Рохасу — бокал «Перье». В баккаре было одно преимущество, думал Картер: пока ты соблюдаешь приличия, неважно, пьян ты или трезв. Эта игра требует только удачи, а не мастерства.


Он ловко выложил из шуза первые три карты. Крупье убрал их в отбой, и медленно, по одной, сдал по две карты игрокам. Лопатка крупье подвинула их к участникам. Рохас осторожно приподнял края карт, чтобы увидеть их достоинство. Тень улыбки промелькнула на его губах. Он положил карты обратно. Картер тоже заглянул в свои карты и ухмыльнулся. Ему достались король и пятерка. Пожалуй, худшая комбинация в баккаре. Выжать из этого что-то путное было крайне сложно.


Рохас отхлебнул газированной воды. — Еще карту, сеньор? — спросил Картер. Рохас не спеша покачал головой: — Нет. Картер вытянул из шуза карту для себя, но прежде чем перевернуть её лицом вверх, как того требовали правила, он закурил и сделал глоток коньяка.


— Прежде чем мы продолжим, сеньор, не хотите ли сделать этот поединок еще более захватывающим? — спросил Картер. — Вы еще не показали свою прикупленную карту. — Нет. — Вы блефуете. У вас была плохая рука, возможно, тройка или четверка, и теперь вы пытаетесь выбить меня из игры. — Если бы вы вытянули восемь или девять, сеньор, вы бы не стали тратить время на разговоры. И, если я не ошибаюсь, вы богатый человек, для которого несколько миллионов марок не станут катастрофой.


Ноздри Рохаса раздулись. — Что вы задумали? — Я хотел бы удвоить ставку.


По толпе пронесся вздох. Когда он затих, в зале воцарилась абсолютная тишина. — До шести миллионов марок? — уточнил крупье. — Если сеньор Рохас заинтересован, — подтвердил Картер. Спустя мгновение один из арабов подался вперед: — Если джентльмен не заинтересован, я с радостью приму эти три миллиона. Вы везучий человек, мистер Картер, но не настолько. — В этом нет необходимости, — отрезал Рохас. Наблюдатель кивнул Рохасу, расширяя его лимит. Рохас повернулся к Нику. — Ставка — шесть миллионов марок.


Картер улыбнулся, допил коньяк и начал одну за другой переворачивать карты: сначала короля (ноль), затем пятерку. Последняя карта всё еще лежала рубашкой вверх. Рохас широко улыбался. Арабы тоже не скрывали ухмылок. Толпа затаила дыхание. У Рохаса явно не было восьмерки или девятки, иначе он бы сразу объявил «натуральную». Судя по его лицу, у него было семь очков.


— У вас есть еще одна карта, — напомнил Рохас. — Совершенно верно, — согласился Картер. Он перевернул карту. Сначала послышался общий вздох, а затем началось столпотворение: все поняли, что Ник вытянул четверку, получив в сумме девять. Что бы ни было у Рохаса, Картер победил.


Рохас позеленел от ярости. По сигналу наблюдателя служба безопасности казино окружила телохранителей бразильца, которых трясло, как хищников в зоопарке перед кормлением. Картер откинулся на спинку стула, спокойно затянулся сигаретой и посмотрел Рохасу прямо в глаза. Тот, прилагая видимые усилия, заставил себя успокоиться. — Еще партию, сеньор? — спросил Картер. Толпа мгновенно затихла. Рохас медленно покачал головой. — Думаю, не сегодня. Моя удача не выдержит такого натиска, как ваш.


Картер наклонил голову, отодвинул стул и встал. Он даже не прикоснулся к огромной куче прямоугольных фишек перед собой — это было бы признаком дурного тона. — Думаю, десять процентов будут подходящим вознаграждением для казино. В любом случае, наличные мне сейчас не нужны, — надменно произнес Картер. Наблюдатель кивнул, принимая благодарность от лица заведения, и бархатный канат был убран.


Четверо охранников казино немедленно пристроились за Картером, эскортируя его через зал, вниз по лестнице и на выход. — Позвольте предложить вам машину до отеля, герр Картер? — спросил один из охранников. — Непременно, — ответил Ник. Он сел на заднее сиденье огромного «Мерседеса 600», который плавно подкатил к подъезду, и через пару минут уже был у дверей своего отеля.


Картер проводил взглядом уезжающую машину, вошел в холл, взял ключ и поднялся на лифте в свой люкс. Он очень устал. Сказались азарт, опасность, смена часовых поясов и выпитый за вечер алкоголь.


Когда он открыл дверь номера, свет был приглушен, а из стереосистемы лилась музыка. Картер мгновенно отпрянул, выхватывая «Люгер». Несколько долгих мгновений он стоял в дверном проеме в полуприседе. Осторожно проскользнул внутрь, закрыл за собой дверь и медленно двинулся по короткому коридору в гостиную.


На серванте в ведерке со льдом стояла бутылка шампанского и два бокала. Горела только одна лампа. Стереосистема играла что-то похожее на Моцарта. Дверь в спальню была открыта, оттуда падал свет. Это очень походило на почерк Рохаса. Но как он успел прислать сюда своих людей так быстро? Это не имело смысла... Разве что он заранее допускал свой проигрыш.


Пересекши гостиную, Картер прижался к стене рядом с дверью в спальню и осторожно заглянул внутрь. Кровать была расправлена, дверь в ванную открыта, и оттуда доносилось пение. Пела женщина. Картер вошел в спальню — патрон в патроннике, предохранитель снят — и подошел к двери ванной.


Кармелла Перес нежилась в огромной ванне с включенным гидромассажем. Её глаза были закрыты, она что-то напевала под нос. Мыльной пены не было, только бурлящая вода омывала её прекрасное тело. Картер на мгновение залюбовался её стройными ногами, изящной шеей и пышной грудью. Она была красивой женщиной, но связь с ней при Рохасе сулила проблемы иного рода. Азартные игры — это полбеды, но женщины в сочетании с игрой — это взрывоопасная смесь. «Позже», — сказал он себе. Если потребуется, он использует эту женщину, чтобы ударить по Рохасу еще сильнее. Но сейчас лишние сложности ему ни к чему.


— Пора уходить, сеньорита Перес, — произнес Картер, убирая «Люгер» в кобуру и проходя в ванную. Кармелла открыла глаза, посмотрела на него и улыбнулась. Её влажные губы приоткрылись, обнажив безупречные белые зубы. Улыбка погасла, когда Картер дотянулся до ванны, выдернул пробку и выключил гидромассаж. — Что?.. — только и смогла она вымолвить.


Он повернулся, снял с вешалки большое банное полотенце и протянул ей. — Пора возвращаться к боссу. Боюсь, сегодня вечером ему очень понадобится утешение. Кармелла долго смотрела на него снизу вверх, затем покачала головой. — Вы играли? Картер кивнул. — Ты выиграл? Картер ухмыльнулся. — Шесть миллионов марок. Причем в его же собственную игру. — Боже... — тихо произнесла она. Она встала. Её кожа была золотистой и безупречной. Картер держал полотенце, и она шагнула из ванны прямо в него, плотно закутываясь. Её волосы были заколоты кверху, открывая затылок. Она посмотрела Картеру прямо в глаза. От неё пахло божественно. В тот момент ему очень хотелось наплевать на всё и сжать её в объятиях.


Вместо этого он развернулся и ушел в спальню. Её одежда была брошена на стул. Она последовала за ним.


— Пожалуйста, не прогоняйте меня вот так, — сказала она. — Так будет лучше для всех. — Я прошу прощения за то... что было внизу. — О чем вы? — В баре... за то, что ударила вас. Я думала, вы хотите использовать меня, чтобы добраться до Хуана. — Я рассматривал такой вариант, — признался Картер. Ее глаза расширились. — Но не теперь? — Я этого не говорил. — Сволочь... — начала она, но осеклась. — Вы серьезно? Вы правда обыграли его в казино? На шесть миллионов марок?


Картер кивнул. — Я сказал вам правду, теперь вы скажите мне: что вы делаете здесь, в моем люксе? Кармелла была явно встревожена. — Я пришла соблазнить вас, — бросила она небрежно. — Это очевидно, — сухо ответил Картер. — Рохас подослал вас? Она покачала головой. — Нет. Если бы он узнал, что я здесь, в таком виде, он бы точно убил меня. Тем более сейчас, когда вы снова нанесли ему удар. — Она посмотрела на него. — Он уверен, что вы работаете на ЦРУ.


Картер открыл рот, словно от шока. Но затем откинул голову и громко расхохотался. — ЦРУ? — проревел он сквозь смех. — Это сильно! Глупого ублюдка обставил профессиональный игрок, и он тут же вообразил коварный заговор американского правительства!


Смеясь, Картер заметил, что Кармелла внимательно наблюдает за ним. Не слишком ли проницательным был этот взгляд? — Я приехал играть. Это моя работа. И я в ней чертовски хорош. Я провел за игорными столами большую часть жизни. Я понимаю людей. Я умею постоять за себя. А теперь вам пора. Одевайтесь. — А если я не уйду? — Я позвоню Рохасу и попрошу его забрать вас, — отрезал Картер. Он резко развернулся, прошел через спальню в гостиную и налил себе бокал шампанского.


Ник скинул пиджак на стул, ослабил узел галстука, расстегнул верхнюю пуговицу и снял плечевую кобуру, проверив, стоит ли оружие на предохранителе. Он отложил «Люгер» в сторону и подошел к окну. Небо было ясным, но казалось холодным. «Скоро здесь пойдет снег», — подумал он. Возможно, когда всё это закончится, он возьмет отпуск где-нибудь в Швейцарии или Австрии. Он давно не стоял на лыжах.


Одной частью души ему было жаль Кармеллу Перес. Но другая часть — та, что не слишком верила в её историю о «собственном желании», — была настороже. Он услышал её за спиной: она наливала себе шампанское. В оконном стекле он видел её отражение. Она набросила одну из его выходных рубашек. Насколько он мог видеть, под ней ничего не было. На мгновение она задержалась у его «Люгера». Протянула руку и коснулась эластичного ремня кобуры. Когда она подняла взгляд, она уже не выглядела такой уверенной в себе, как в тот момент, когда вошла.


Картер обернулся. — Я, кажется, велел вам одеться и выметаться. — Вы всегда носите с собой пистолет? — Когда играю по-крупному — да. Особенно если играю с такими людьми, как ваш босс. — Мы о вас раньше не слышали. — Те, кто по-крупному проигрывает, обычно не рекламируют тех, кто их обставил. — И вы всегда выигрываете? — спросила она с легкой усмешкой. — Моя работа — выигрывать. Всегда. — Хуан убьет вас, если вы продолжите. Возможно, уже слишком поздно. — И вы ему поможете?


Она покачала головой. — Я предупреждала вас вечером, и предупреждаю снова. Уезжайте из Баден-Бадена. Оставьте Хуана в покое. Он опасный человек. И он тоже всегда выигрывает. — А как же вы, Кармелла? Вы всегда выигрываете? — Я пришла сюда, чтобы быть с вами. — А что потом? — Вы уедете, а я вернусь к Хуану.


Ее губы были влажными, глаза искрились. Картер подумал, что его ранняя догадка — ей просто нравится риск — была близка к истине. И всё же в ней было что-то неопределимое, что его беспокоило. Она лениво пересекла комнату, попивая шампанское на ходу. — Возможно, я всё-таки не уеду из Баден-Бадена, — сказал Картер, не делая попыток приблизиться. Она остановилась в нескольких дюймах от него. От неё пахло духами — легким и очень приятным ароматом. — Вы говорите, что вы игрок, Ник. Вы получили то, за чем пришли. Уезжайте утром, пока не поздно. Картер улыбнулся. — Вы же сами сказали, что, возможно, уже поздно.


Она поставила бокал, протянула руки и начала расстегивать пуговицы на его рубашке. Он не помогал ей, но и не мешал. Она провела ладонями по его груди, а затем притянула его голову к себе и поцеловала, коснувшись его губ кончиком языка. Она посмотрела ему в глаза. — Это тебя не возбуждает? Или тебе не нравятся женщины?..


Картер ухмыльнулся. Он поставил бокал, подхватил Кармеллу на руки и глубоко поцеловал, прижимая её к себе, чувствуя её грудь через тонкую ткань рубашки. Когда они отстранились друг от друга, она раскраснелась. — Ты искусен не только в азартных играх, — прошептала она.


Картер прошел мимо неё туда, где оставил «Вильгельмину». Он взял «Люгер» и повернулся к Кармелле. Её глаза округлились. — Ты собираешься застрелить меня? Он ничего не ответил. Вместо этого он вынул магазин, извлек единственный патрон из патронника и положил его в карман. Затем ушел в спальню и разделся. Он спрятал боеприпасы и оружие под кровать со своей стороны, предварительно убедившись, что Кармелла не подсматривает из дверного проема. После этого он зашел в ванную и встал под душ.


Струи воды приятно омывали его усталое, напряженное тело. Первые несколько минут он заставлял себя ни о чем не думать. Но в голову лезла мысль о том, что Рохас вряд ли задержится в Баден-Бадене после такого унизительного поражения. Картер ухмыльнулся. Когда он был на охоте, кровь в жилах текла быстрее, а чувства обострялись до предела.


Шторка душа отодвинулась, и Кармелла, снова обнаженная, вошла к нему. Без слов она забрала у него мыло и начала намыливать его тело, двигаясь сверху вниз, медленно разминая его затекшие мышцы, задерживаясь на шрамах. Наконец он поднял её, и их скользкие тела прижались друг к другу. «Всё это подстава», — подумал Картер. — «Либо она просто ищет острых ощущений». В любом случае, это было чертовски опасно. Но в тот момент ему было плевать. Она была желанной женщиной. А с последствиями он разберется потом.


Он целовал её, его руки скользили по её спине к округлостям бедер. Она откинулась назад и посмотрела на него. — Ты необычайно красивый мужчина, — пробормотала она. В её полузакрытых глазах читалась жажда. Вода хлестала по ним обоим. Картер медленно повернулся вместе с девушкой, подставляя их под тугие струи. Наконец он отодвинул шторку и выключил воду. Кармелла открыла глаза. Картер коснулся её губ своими, не давая ей заговорить, затем подхватил её на руки и вышел из душа.


От её тела исходило тепло, но в руках Картера она дрожала. Она облизывала губы, её дыхание участилось. Он опустил её на огромную кровать посреди спальни и начал медленно целовать её лоб, нос, щеки, губы, подбородок, шею. Она выгнула спину и застонала. — Ник... — выдохнула она. Он целовал её грудь, слегка прикусывая соски, в то время как кончики его пальцев медленно скользили по её бедрам. Всё её тело вибрировало, как натянутая струна. Его губы спускались всё ниже, к животу, и она двигалась ему навстречу.


Когда он поцеловал внутреннюю сторону её бедер, она вздрагивала от каждого прикосновения, словно от ударов тока. — О, Ник, — снова прошептала она. — Mãe do Deus, коснись меня еще раз... Он опустился ниже, и она вскрикнула. Затем он резко вошел в неё, погружаясь в её дрожащее тело. Она была великолепна: её длинные ноги обвили его торс, она двигалась в идеальном ритме, забирая его всё глубже. И вот наступил финал — они крепко прижались друг к другу, и волны невыносимого удовольствия накрыли их с головой.


Постепенно их движения стихли. Они лежали в объятиях друг друга, изможденные и опустошенные. Картер медленно начал приходить в себя. Глаза Кармеллы были открыты. Она улыбалась. Какое-то мгновение Ник просто смотрел на неё, чувствуя её тепло и влажность. Но затем он заметил в её глазах легкий блеск триумфа. Он отстранился и перекатился на бок.


В дверном проеме стояли двое громил Рохаса с обнаженным оружием. Они ухмылялись. Картер расслабился. Он взглянул на Кармеллу, которая испуганно сжалась. Это была ловушка.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


Кармелла оделась и немедленно ушла, но Картеру позволили привести себя в порядок. Люди Рохаса нашли его «Люгер» в гостиной, но, насколько им было известно, это было единственное оружие, которым он владел.


— Поторапливайтесь, сеньор, — бросил один из них, когда Картер вышел из ванной. — Значит, ваш босс в бешенстве из-за того, что я обставил его в карты? — проговорил Ник, пересекая комнату и присаживаясь на край кровати. Он начал натягивать носки. Громилы стояли в другом конце комнаты, не сводя с него глаз. Картер наклонился за туфлей, подцепил из-под кровати свой стилет («Пьер») и засунул его рукояткой вперед в левый носок. Быстро обувшись, он выпрямился.


Картер надел пиджак. Один из людей Рохаса наспех обыскал его, но ничего не нашел. Вместе они покинули люкс и поднялись на лифте в пентхаус. Ни один из быков не проронил ни слова. Это были огромные ребята, ростом под два метра и весом за сотню килограммов.


— Должно быть, у вас чертовски интересная работа, — заметил Картер, пока они ехали в лифте. Один из них мельком взглянул на него, но промолчал. — Я имею в виду — путешествовать по миру с Рохасом, видеть всех этих роскошных женщин, море выпивки и казино... и не иметь возможности прикоснуться ни к чему из этого. — Заткнись, или я сломаю тебе руку, — прохрипел один из охранников. Картер усмехнулся: — Только попробуй, приятель. Только скажи слово.


Двери лифта открылись. Они прошли по широкому, со вкусом обставленному коридору к массивным двойным дверям. Один из горилл нажал на звонок. Секунду спустя двери распахнулись, и Картера завели в огромный, богато обставленный пентхаус.


Рохас сидел у бара перед панорамным стеклом, из которого открывался вид на казино. Еще полдюжины телохранителей находились здесь же, в гостиной. Одна из его женщин вальяжно расположилась на длинном диване. — А, мистер Картер, я так рад, что вы смогли присоединиться к нам, — произнес Рохас. Картер пересек комнату, направляясь к нему. — Решили подсчитать убытки здесь, наверху?


Рохас снисходительно улыбнулся. — Дайте-ка вспомнить... вы ведь предпочитаете коньяк, верно? Картер кивнул и сел на соседний с бразильцем барный стул. Бармен налил ему в снифтер изрядную порцию очень старого французского коньяка. Рохас жестом велел прислуге удалиться.


— Судя по всему, вы получили мою маленькую посылку, — сказал Картер, пригубив напиток. — Посылку?.. — начал было Рохас, но затем в его глазах промелькнуло узнавание. — Значит, это всё-таки вы прислали мне пистолеты и бумажники. Это не было просто шуткой. Картер кивнул. — Но зачем? Эти вещи не принадлежат ни мне, ни моим людям. И вообще, где вы их взяли? — Нашел в куче мусора на дороге недалеко от «Альгамбры». Если они не ваши, советую сдать их в полицию. Людям настолько некомпетентным, что они умудряются так терять оружие, вообще нельзя позволять его носить. Вы не согласны?


Картер почти физически слышал, как телохранители Рохаса на заднем плане заскрежетали зубами. Девушка на диване хихикнула. Рохас обернулся к ней с натянутой улыбкой: — Тебе пора идти, дорогая. Девушка села, на её круглом лице капризная гримаса мгновенно сменилась страхом, когда она поняла, в каком настроении её босс. Она вскочила без лишних слов и выбежала из комнаты.


За баром висело огромное зеркало. В нем Картер видел отражение всей гостиной. Двое охранников стояли у двери, четверо других рассредоточились по комнате. Никто из них не расслаблялся — все были готовы к любому повороту событий. Картер сомневался, что они осмелятся стрелять прямо здесь, в отеле. У тех двоих, что привели его, были тяжелые «Магнумы .357» без глушителей. Имея стилет в носке, Ник рассчитывал, что в крайнем случае сможет взять Рохаса в заложники и удерживать его, пока охрана не отступит, дав ему возможность уйти.


— Как вам напиток? — спросил Рохас, поворачиваясь обратно. — Вы привели меня сюда не для того, чтобы поить хорошим коньяком. Вы в бешенстве, потому что я обыграл вас в казино. — Вы жульничали.


Картер едва не бросился на бразильца, но один из телохранителей мгновенно навалился на него, заламывая руки за спину. Картеру пришлось подыграть — иначе Рохас перестал бы верить, что перед ним всего лишь профессиональный игрок. Медленно Картер обмяк, заставляя мышцы расслабиться. Рохас наконец кивнул, и охранник разжал хватку. Ник выпрямился, поправил одежду и сделал глубокий глоток коньяка.


— Я никогда не жульничаю, Рохас, — отрезал он. — С такими игроками, как вы, мне это просто не нужно. — Что вы хотите этим сказать? — Вы плохой игрок. Вы дилетант. — До встречи с вами удача меня не покидала. — Вы просто не играли против профессионала. Вашими противниками, вероятно, были скучающие плейбои, богатые вдовы, которые ничего не смыслят в игре, и, конечно, нефтедолларовые арабы, у которых денег больше, чем здравого смысла.


Рохас уставился на него с задумчивым выражением лица. Картер взглянул на телохранителей — те были предельно напряжены. — К тому же, — продолжил Ник, — вы окружили себя подпевалами. Здесь нет ни одного человека, который рискнул бы сказать вам правду, если она вам не по вкусу. — И что же это за правда? — Что вы дурак, — сказал Картер, внутренне готовясь к атаке.


Рохас побледнел. Ему потребовалась почти минута, чтобы вернуть самообладание и заговорить. В его глазах читалась чистая ненависть. — Я позвал вас, мистер Картер, чтобы попытаться вразумить вас. В мире любительской игры нет места для таких людей, как вы. — Вы мне угрожаете? — Именно так, — Рохас слез с барного стула. — Чтобы не было недопонимания: завтра я улетаю в Монте-Карло. Там соберутся старые друзья, и я буду играть в казино. Я бы не хотел видеть вас там. Вы наверняка пострадаете. И очень серьезно.


— Что всё это значит для вас, Рохас? — резко спросил Картер. — Я профессиональный игрок. Этим я зарабатываю на жизнь. Вы богаты. Какая вам разница? Если только... — Картер замолчал, не договорив. Он внимательно следил за глазами Рохаса. При последнем слове тот вздрогнул. Картер попал в нерв.


— Если только что, мистер Картер? — тихо спросил Рохас. — Если только вы не так уж богаты. Если только вам по какой-то причине не понадобились наличные, которые невозможно отследить.


Рохас подошел к Картеру вплотную. От него исходил едва уловимый запах корицы. Дыхание было частым, кулаки сжаты. — Убирайся отсюда, Картер. Или, как я уже сказал, ты наверняка пострадаешь.


Картер пожал плечами. Рохас развернулся и вышел из комнаты. Один из телохранителей открыл двойные двери в коридор, остальные расступились. Картер медленно слез с барного стула. Это было совсем не то, чего он ожидал. Это заставляло его нервничать. Рохас не стал его задерживать, не потребовал вернуть выигрыш, даже о Кармелле не было сказано ни слова.


Ник потянулся за своим бокалом, но стоящий рядом громила отшвырнул его руку. — Вали отсюда, пока мы не решили разобрать тебя на части. Картер посмотрел на него снизу вверх, кивнул и направился к двери. Он понимал: достаточно искры, чтобы эти парни сорвались. «Но это будет позже», — решил он. Шансы в данный момент были явно не в его пользу.


Когда он поднимался сюда, лифтера не было. Теперь же он стоял на посту. Картер понял: этой ночью что-то случится. Если местные власти начнут расследование, лифтер поклянется, что спустил американского джентльмена с этажа Рохаса целым и невредимым.


На полпути к этажу Картера лифт дернулся и замер. Оператор, пожилой мужчина, рассыпался в извинениях. Он связался по внутреннему телефону с диспетчерской, и через пять минут они снова тронулись. Это была подстава. Каждым нервом Картер чувствовал, что его ведут в ловушку. И всё же он не мог просто развернуться и уйти. Ему придется продолжать бить Рохаса в его же игре.


Он вышел на своем этаже, и кабина уехала вниз. Дверь в его люкс была слегка приоткрыта. Он осторожно приблизился и толкнул её носком туфли. В номере горел свет. Даже из прихожей было видно, что здесь учинили погром. Он уже начал нагибаться за ножом в носке, когда холодный ствол пистолета прикоснулся к его затылку.


— Я бы с удовольствием размазал твои мозги по полу, но это создаст столько беспорядка, — произнес кто-то. Картер медленно выпрямился и вошел внутрь. Там его ждали еще трое людей Рохаса.


— Нашли, что искали? — спросил Картер. — Кроме пары тысяч марок, здесь нет денег, — сказал один из них на португальском. — Я же говорил — они в гостиничном сейфе! — огрызнулся тот, что стоял позади Картера. — Зато я нашел вот это, — сказал третий, поднимая газовую бомбу Картера («Пьер»). Его большой палец лежал на крошечном спусковом штифте. — Советую положить это, иначе ты убьешь нас всех, — сказал Картер на безупречном бразильском португальском.


Тот, что держал бомбу, рассмеялся: — Она же совсем крохотная. Наверное, просто петарда? — Поиграй со спуском еще немного, и узнаешь, что это за «петарда». — Положи эту штуку, Алехо, — приказал тот, что стоял за спиной Ника.


Телохранитель повиновался. Картера толкнули через комнату и заставили сесть за письменный стол. — В сейфе отеля лежит огромная сумма, которой вы распоряжаетесь, сеньор. Я хочу её получить. — Для Рохаса? — Картер намеренно исковеркал произношение фамилии. — Я не знаю никакого Рохаса, — ответил громила, произнося фамилию правильно.


Картер рассмеялся. Телохранитель нанес резкий удар — ствол тяжелого пистолета врезался Нику в лоб, чуть выше линии роста волос. Другой охранник тут же прижал свой «Магнум .357» к виску Картера. Струйка крови потекла по лбу. — Всё очень серьезно, сеньор. Здесь нет ничего смешного. Нам нужны деньги. Все до копейки. — Конечно, — сказал Картер; его кровь закипала. — Просто отпустите меня, я сгоняю вниз и принесу их вам в большом бумажном пакете, вы, тупые сукины дети.


Рукоятка пистолета ударила во второй раз — на этот раз мушка рассекла кожу сбоку, снова выше линии волос, чтобы рана не была видна при обычном взгляде. Картер так сильно вцепился в подлокотники кресла, что дерево треснуло. Кровь заливала лицо, голова раскалывалась, перед глазами всё поплыло.


Один из нападавших положил на стол бумагу. — Это поручение на списание с вашего счета. На десять миллионов марок. Мы знаем, что у вас есть такая сумма. — Вы хотите, чтобы я подписал этот нелепый клочок бумаги? Здоровяк снова замахнулся пистолетом. Но Картер поднял голову и отчеканил: — Если ты ударишь меня еще хоть раз, приятель, тебе лучше меня убить. Потому что иначе я отрежу твои яйца и засуну их тебе в глотку, чтобы ты сдох, захлебнувшись.


Громила заколебался, удерживая пистолет над головой. Картер долго сверлил его взглядом, затем отвернулся. — Советую выяснить у босса, как далеко вам позволено зайти, — спокойно сказал он, хотя голова буквально раскалывалась. — Ты подпишешь это! — приказал один из них. — Нет, — сказал Картер. — Я не подпишу. И вам самим этого не стоит хотеть.


Снова «Магнум» у виска. Щелчок взводимого курка прозвучал оглушительно. — Пора заканчивать эти игры, сеньор. Подписывай, или умрешь. — Пошел ты, — ответил Картер.


Он знал, что ведет смертельно опасную игру, но не верил, что Рохас приказал убить его. Позже — возможно, но не здесь, в отеле, и не так. Слишком много возникло бы вопросов, слишком многие пальцы указали бы на Рохаса. Вражда между ними была очевидна всем свидетелям в двух казино. Побои еще можно было списать на конфликт игроков, но убийство — нет.


— Что будем делать? — спросил один по-португальски. — Заткнись, придурок, дай подумать!


Тот, что стоял сбоку, оттолкнул напарника с пистолетом, и Картер успел увидеть летящий в лицо правый хук. Он успел лишь дернуть голову влево, смягчая удар, но сила подачи всё равно сбила его с ног. Притворяясь, что он в полуобмороке, Картер лежал неподвижно, пока ударивший его киллер не наклонился над ним. В этот миг Картер вскинул руки и вцепился в горло врага. Мощные пальцы раздавили трахею, а ноги захлестнули спину мужчины, фиксируя его.


— Алехо! Что такое? — крикнул кто-то. Изо рта придушенного потекла слюна, язык вывалился, глаза закатились. Картер отпустил его, когда другой киллер схватил напарника, оттаскивая тело в сторону. В это мгновение Картер уже выхватил стилет. Он поднялся, как разъяренный медведь из берлоги, вогнав клинок «Гуго» по самую рукоять в грудь противника, и изо всех сил рванул его влево между ребрами.


Фонтан крови брызнул из груди мужчины. Картер швырнул умирающего на последнего телохранителя, который как раз выхватил пушку. Тот выстрелил один раз, попав в труп напарника, и в ту же секунду Картер ударом ноги сбил его с ног. — Сукин сын! — взвыл бандит. Картер навалился на него, ломая руку с пистолетом. Раздался отчетливый хруст кости. Прежде чем тот успел закричать от боли и ужаса, Ник накрыл его нос и рот ладонью. Используя другую руку как рычаг, он резко вывернул голову назад. Ноги громилы дернулись, тело выгнулось, и в момент, когда шея сломалась, он непроизвольно опорожнил кишечник — воздух наполнился тяжелым зловонием.


Картер откатился в сторону. Его тошнило. Он шатаясь поднялся на ноги. Зрение всё еще подводило, он был весь в крови — своей и той, что натекла из человека, в груди которого всё еще торчал «Гуго». Охранник со сломанной шеей еще несколько секунд дергался в конвульсиях, пока не затих.


Минуту-другую Картер просто опирался на край дивана, переводя дыхание и вытирая кровь с глаз. Он знал, что это случится, поэтому не был удивлен. Напротив, он был в ярости. «Дави на Рохаса», — гласили инструкции. Доведи его до предела, и он сломается.


Картер заставил себя отлипнуть от дивана, доковылял до двери и запер её на замок и цепочку. Затем ушел в ванную и долго стоял под горячим душем, сменив его на ледяной. Кровотечение из ран на голове наконец замедлилось, хотя зрение порой продолжало «плавать». Он вытерся, переоделся в чистое и почувствовал себя гораздо лучше, вернувшись в гостиную, превращенную в бойню.


В номере несло смертью. Картер вытащил стилет из груди убитого, отмыл его в ванной и закрепил в замшевых ножнах на правом предплечье под рукавом рубашки. Вернул на место газовую бомбу. В спальне, на спинке стула, висел его «Люгер» в плечевой кобуре. Они принесли его обратно. Надевая на себя обнадеживающую тяжесть «Вильгельмины», он понял: как только он подписал бы бумагу, его бы убили. Иначе они не стали бы возвращать пистолет.


Руководство хотело, чтобы Рохас был остановлен. Но важнее было узнать, что он замышляет. На кого работает. Какую заразу он собирается распространить в Карибском бассейне. Но в этот момент Картеру было плевать на инструкции. Рохас нанес удар лично по нему. Самовлюбленный ублюдок был настолько уверен в своей безнаказанности, что организовал нападение прямо в отеле. Рохас считал себя выше закона и выше возмездия.


Вернувшись в гостиную, Картер позвонил в люкс Рохаса. Трубку сняли только после шестого гудка — это была телефонистка отеля. — Я пытаюсь связаться с сеньором Рохасом, но в номере не отвечают. — Герр Рохас и его спутники выехали несколько минут назад, майн герр. — Выехали? — тупо повторил Картер. — Да, майн герр. Желаете оставить сообщение? — В какой отель он направился? — В «Отель де Пари» в Монте-Карло. Хотите передать сообщение? — Нет, не нужно, — сказал Картер и повесил трубку.


Он закурил и налил себе выпить. Очевидно, Рохас вернулся из казино, оформил выезд, а перед самым отъездом пригласил Картера в пентхаус для их маленького тет-а-тета. Картера охватило непреодолимое желание выскочить из номера, реквизировать машину и помчаться в аэропорт, чтобы перехватить ублюдка.


Он оглядел гостиную. Если не убрать этот беспорядок, поднимется страшный шум. Если персонал отеля обнаружит трупы, немецкие власти арестуют его. Потребуется масса объяснений, которые наверняка выдадут Рохасу, что Картер — далеко не просто удачливый игрок.


Он быстро обыскал карманы мертвецов, но не нашел ничего, кроме того, что ожидал: обычные удостоверения личности, немного марок мелочью и всякая ерунда.


Как раз когда он заканчивал, в дверь постучали. Картер резко обернулся с «Люгером» в руке, загнав патрон в патронник почти раньше, чем осознал это. Он поспешил к двери и прижался ухом к дереву. Снаружи долго стояла тишина, пока неизвестный не решился постучать снова. Глазка в двери не было.


— Ник? Это Кармелла. Картер открыл дверь, держа «Люгер» наготове. Она была одна и выглядела очень напуганной. Он втащил её внутрь. — Что ты здесь делаешь? — грубо спросил он. Её глаза расширились, когда она обвела взглядом разгромленный номер и, наконец, увидела трех мертвецов. Она прижала руки ко рту. — Mãe do Deus, — прошептала она.


— Почему ты вернулась? — снова спросил Картер. — Мне сказали, Рохас выписался. Кармелла подняла на него взгляд. — Да, он по дороге в аэропорт. Мы летим в Монте-Карло. — Так зачем ты здесь? Она посмотрела на убитых. — Хуан сказал, что я должна ехать... с Алехо и его людьми. Но сначала он велел мне зайти сюда и объяснить тебе, что мы больше не сможем видеться. — Садист хренов, — пробормотал Картер. Рохас рассчитывал, что Кармелла придет и увидит его труп. Это должно было стать её наказанием за то, что она так откровенно наслаждалась своей изменой.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


— Я не знаю, что делать, — сказала Кармелла. Она наотрез отказалась отходить от дверного проема и заходить вглубь номера. — Ты сама это подстроила, так что не строй из себя недотрогу, — отрезал Картер. Он сам не до конца понимал, как теперь к ней относиться.


Она посмотрела на него своими темными влажными глазами. — Хуан заставил меня. Он бы убил меня. — Она снова взглянула на мертвецов. — Но теперь... я не знаю, что делать и куда идти. Картер покачал головой. — Бери такси до аэропорта. Если не успеешь на самолет босса, лети следующим рейсом. — Но что мне ему сказать? — Скажи, что когда ты пришла в мой номер, он был пуст. Ты не видела ни меня, ни тех троих. — А что ты сделаешь с... с ними? — Я обо всем позабочусь. В этом отеле есть человек, который задолжал мне услугу.


Кармеллу била дрожь. Она прильнула к Картеру. — Обними меня, пожалуйста, — прошептала она совсем тихо. Ник обнял её. Она была очень сложной женщиной. Потерянной, как он подозревал, под чарами власти Рохаса. Каким-то образом она попала в его окружение, и теперь было слишком поздно пытаться вырваться. Она знала это, и это её пугало.


Она плакала. Когда они отстранились друг от друга, Картер поцеловал её. — Мы больше не увидимся... — начала она, но тут её глаза расширились. Она недоверчиво покачала головой, прочитав что-то во взгляде Картера. — Ты собираешься приехать в Монте-Карло? — Да. — Это безумие! Он убьет тебя, это точно! — Не думаю. По крайней мере, это будет не так просто, как он вообразил. — Ты хочешь снова играть с ним? — Я собираюсь стереть его в порошок.


Кармелла попятилась, нащупывая дверную ручку. — Ты сумасшедший. Ты покойник. Картер улыбнулся. — До встречи в Монте-Карло. — Сумасшедший, — повторила она, распахнула дверь и поспешила по коридору, не оглядываясь.


Картер подождал, пока она уедет на лифте, затем запер дверь и позвонил своему связному в Берлине. Рохас уехал, и, насколько его касалось, Картер больше не представлял угрозы, так что вряд ли кто-то из персонала отеля всё еще следил за ним. В этом больше не было нужды.


— «Амальгеймейтед Пресс», — ответил певучий женский голос. — Это Картер. Соедините меня с резидентом. — Слушаю, сэр. — Через несколько секунд связь была установлена. Учитывая поздний час, Картер решил, что тот уже дома. — Да, — ответил сонный голос. — Вы знаете, где я? — Да. — Голос мгновенно стал бодрым. — Я скоро уезжаю. Но сначала мне нужна помощь с «уборкой по дому». Здесь, в моем номере. — Сколько их? — спросил резидент. Он сразу понял, о чем речь; такое случалось и раньше. — Трое. У вас есть здесь кто-то надежный? — Да. Понадобится около получаса. Вы подождете? — Да.


Связь прервалась. Резидента звали Питер Брим. Картер мельком знал его по службе в Вашингтоне. Он был немцем, очень точным и профессиональным в своем деле.


Прошло почти около часа, прежде чем двое людей Брима появились в дверях. Пока он ждал, Картер упаковал чемоданы, спрятав оружие в кассетный магнитофон. Позвонив на стойку регистрации, он узнал, что ближайший самолет на Ниццу будет только утром, но он успевает на поезд, который доставит его в Монте-Карло к рассвету.


Он заказал такси до Страсбурга и попросил администратора забронировать номер в «Отель де Пари». Также он распорядился перевести свои средства в этот отель. Выставив чемоданы в коридор для коридорных, он впустил людей Брима. На них были вечерние костюмы, чтобы не привлекать внимания. Оба были крупными мужчинами и чем-то напоминали громил Рохаса.


— Вы выписываетесь сейчас? — спросил один из них. Другой уже осматривал комнату, оценивая ущерб. — Вещи уже внизу. Такси ждет. Я еду на ночной поезд до Ниццы. — Из Страсбурга? Картер кивнул. — У вас не будет проблем с... этим? — Никаких, сэр, — ответил второй. — Счастливого пути. — Важно, чтобы всё прошло тихо. — Разумеется.


Брим был асом и не прислал бы дилетантов. Они справятся. К утру, когда придет горничная, номер будет выглядеть так, будто в нем ничего не произошло.


Внизу Картер оплатил счет и подписал поручение на перевод своих средств — суммы, превышающей десять миллионов марок. Из-за какой-то путаницы с бумагами оформление заняло лишних десять минут. Когда он уже направлялся к выходу, то краем глаза заметил двоих мужчин в форме техперсонала отеля, выходящих из лифта. Они толкали большую корзину для белья. Один из них мельком взглянул на Картера — это был человек Брима.


Шаг Картера стал легче, когда он сел в такси. Если бы весть о случившемся дошла до Рохаса, это осложнило бы дела в Монте-Карло. Пока Рохас считал Картера лишь удачливым и дерзким игроком, ищущим острых ощущений. Но если бразилец узнает, что Картеру помогли, он поймет, что затевается нечто масштабное. Скорее всего, он залег бы на дно, сорвав миссию. Ситуация была деликатной.


Картер прибыл на вокзал за полчаса до отправления. Как только он оказался один в своем купе, он достал оружие из магнитофона, запер дверь, выключил свет и лег спать. В Монте-Карло будет нелегко. Ему нужно быть в лучшей форме.


Засыпая, он снова и снова видел двух мужчин, которым Рохас передал атташе-кейс с деньгами в поместье Шато Ле Фавр. Они казались ему такими знакомыми... не лицами, а типажами. Он передал их описания Ловенштейну в американском посольстве, и художник подготовил довольно точные портреты. И всё же в глубине сознания его что-то беспокоило. Что-то, что он, как ему казалось, должен был знать наверняка.


Было несколько минут девятого в яркое солнечное утро, когда Картер сошел с поезда в Ницце и погрузил багаж в арендованный седан «Ягуар». Он не спеша ехал в Монако по верхнему шоссе, наслаждаясь великолепными пейзажами и обдумывая следующие шаги против Рохаса.


Южноамериканец удивится появлению Картера. Оставалось надеяться, что это выбьет его из колеи достаточно сильно, чтобы он совершил ошибку, которая выдаст его планы. Если он замышляет что-то в Карибском бассейне, он не станет делать это в одиночку. Ему нужны союзники.


Картер мог предположить только одно: Рохас создавал много шума в мире азартных игр, используя это как прикрытие для своих настоящих дел. Очевидно, он встречался с подельниками. Но один факт не вписывался в эту стройную схему: почему Рохас передал деньги тем двоим под Лондоном? Он платил им. Но за что? Просто за помощь в мошенничестве в казино? Картер сомневался в этом, хотя и был уверен, что молодой дилер в «Альгамбре» был у Рохаса на зарплате. Но та пара из Барнета не походила на дилеров. В глазах Картера они выглядели скорее как солдаты.


Но и это не вязалось. Если планируются беспорядки в Карибском регионе с участием военных, это, скорее всего, были бы кубинцы или даже советские специалисты. Те двое из Шато Ле Фавр не были ни теми, ни другими.


Движение на Нижнем шоссе (Corniche Inférieure) было плотным, и Картеру потребовалось время, чтобы проехать мимо портов Фонвьей и Монако к отелю, расположенному по диагонали от казино. Швейцар в пышной ливрее распорядился припарковать машину и доставить багаж в номер.


В холле к Картеру вышел сам управляющий отеля и пожал ему руку. — Добро пожаловать в «Отель де Пари», мосье Картер. Надеюсь, ваш путь из Баден-Бадена был приятным. — Сносно, — лениво ответил Картер. — Для меня есть сообщения? — Нет, мосье. Желаете осмотреть ваш люкс? Мы приготовили для вас легкий бранч. — Очень предусмотрительно, — сказал Картер. — Но сначала я хотел бы оставить сообщение для другого вашего гостя. — Разумеется. — Передайте сеньору Рохасу, что я прибыл и буду рад встретиться с ним сегодня вечером за ужином в казино. — Naturellement, — ответил управляющий.


Двое коридорных внесли сумки в вестибюль, и Картер с управляющим последовали за ними в люкс на четвертом этаже в передней части отеля. Комнаты были огромными, обставленными изысканной антикварной мебелью и устланными дорогими коврами. В спальне стояла большая кровать с балдахином. Окна выходили на здание казино и площадь с пальмами и средиземноморской зеленью.


— Надеемся, этот люкс вас устроит, мосье, — произнес управляющий без тени подобострастия. В конце концов, он был распорядителем лучшего отеля в Монте-Карло. — Сойдет, — безразлично ответил Картер. Он смотрел в окно, но затем обернулся и улыбнулся. — Всё отлично. Если бы вы могли позвонить в казино и уладить вопросы с моим кредитом... — Всё уже сделано, мосье.


Коридорные распаковали вещи Картера, две горничные уже раскладывали одежду по шкафам и ящикам, а третий человек — вероятно, помощник управляющего — открывал бутылку шампанского. Это было «Моэт и Шандон» удачного года. Он налил Картеру бокал, и мгновение спустя в номер вкатились два официанта с тяжело нагруженными тележками, накрывая стол для бранча.


— Желаете, чтобы мы остались и обслужили вас? — спросил один из них. — Нет, в этом нет необходимости, — сказал Картер. — Я справлюсь сам, а потом мне нужно отдохнуть перед вечером. — Он повернулся к управляющему: — Пожалуйста, проследите, чтобы меня не беспокоили как минимум до полудня. — Bien sûr, monsieur, — ответил тот.


Через пару минут персонал удалился, и управляющий, последовав за ними, плотно закрыл двойные двери. Картер прибыл в Монте-Карло с помпой. С его сообщением или без него, Рохас всё равно узнал бы, что Ник здесь — и, судя по всему, в добром здравии. Рохас был достаточно высокомерен и уверен в своем положении, так что его наверняка заинтриговало бы появление Картера настолько, что он принял бы приглашение на ужин — хотя бы из любопытства.


Единственным неизвестным в уравнении Картера оставалось то, как Рохас отреагирует на исчезновение троих громил, посланных разобраться с Ником. Картер полагал, что люди Брима — профессионалы, а значит, никаких следов этой троицы не найдут еще очень долго.


На сервировочных тележках красовался ассортимент деликатесов под серебряными крышками: яйца, приготовленные четырьмя способами, полдюжины видов мяса и копченой рыбы, икра, великолепный набор фруктов и сыров, а также четыре вида блинчиков-крепов. Картер попробовал несколько блюд, наполнил тарелку и вышел на небольшую террасу, с которой открывался вид на город и Средиземное море. Первые выстрелы в их битве уже прозвучали, и Рохас не бросился в бега. Следующий залп грянет сегодня вечером в казино.


Около двух часов дня Картер проснулся после короткого сна, переоделся в легкую рубашку и спортивный пиджак и покинул номер. На стойке регистрации его ждало сообщение. Оно пришло утром, незадолго до полудня. Как Картер и ожидал, записка была от Рохаса. Но, вопреки ожиданиям, это было приглашение на борт яхты «Принцесса Ксанаду», пришвартованной у центральных причалов на набережной Альбера I.


От отеля до доков можно было приятно прогуляться пешком, но в записке говорилось, что в шесть за Картером заедет машина и отвезет его на яхту для коктейлей. Позже они поужинают на борту, и, если будет настроение, Рохас предлагал отправиться вечером в казино.


Картер поднял взгляд на клерка, который с любопытством его изучал. — Простите, в отеле есть кто-нибудь, кто может дать информацию об одной яхте в гавани? — Да, мосье. Полагаю, я могу быть полезен, — ответил щеголеватый мужчина. — «Принцесса Ксанаду» — что вы можете о ней рассказать? Меня пригласили туда на ужин. — О, мосье, вас ждет нечто особенное. — Вы знаете это судно? — Еще бы, мосье. Это 156-футовая яхта фирмы Feadship, и это её порт приписки. — Кто владелец? — Двое джентльменов из Марселя, у которых хватило ума сделать Монако её базой. — Из Марселя? Бизнесмены? Клерк пожал плечами: — Можно предположить и так, мосье. Но такие вопросы здесь задавать не принято. — Да, конечно. Спасибо за помощь.


Картер резко развернулся и столкнулся с молодой, очень привлекательной женщиной, стоявшей прямо за ним. Коридорный как раз подносил её багаж — видимо, она только что приехала. — Excusez-moi, mademoiselle, — извинился Картер и отступил. В её лице было что-то знакомое, но он не мог вспомнить, где её видел. — Это вы, — сказала она, улыбаясь. Она была француженкой. Картер посмотрел на неё, и внезапно память услужила ему. Он тоже улыбнулся. — Вы помните?.. — в её голосе слышалось веселье. — Лондон. Отель «Риц». Я зашел в ваш номер по ошибке. — Да, — сказала она и протянула руку. — Я Андре Малье. — Ник Картер, — представился он, целуя ей руку. Она рассмеялась. — По правилам приличия положено целовать руку только замужней женщине. Вы знали об этом, мосье Картер? — Вы не замужем? Она снова засмеялась. — Конечно нет. А вы? Картер покачал головой. — У нас странный разговор, n'est-ce pas? — Но мы и познакомились при странных обстоятельствах. — Она взглянула на клерка, который наблюдал за ними. — Моя бронь в силе? — Разумеется, мадемуазель.


Она подошла к стойке и расписалась, затем повернулась к коридорному: — Просто отнесите сумки наверх. Я сама распакуюсь. Снова повернувшись к Картеру, она сказала: — А теперь, мосье Картер, я предлагаю вам угостить меня выпивкой и рассказать, что привело вас в Лондон, а теперь сюда, в Монте-Карло. — Только если вы согласитесь поужинать со мной сегодня вечером. — На борту «Принцессы Ксанаду»? — Вы подслушивали. — Ужасная привычка, признаю. Но да, думаю, я бы хотела поужинать с вами сегодня, хотя я совершенно ничего о вас не знаю. — Как и я о вас. Кроме того, что вы подслушиваете и что вы прекрасны... вся целиком.


Она улыбнулась, вспоминая их первую встречу. Картер взял её под руку, и они пересекли богато украшенный вестибюль, направляясь в гриль-зал с великолепным видом на город и гавань. Им дали столик у окна. Картер заказал бутылку шампанского и закурил сигарету. Она забрала её у него, и он зажег вторую. Пока не принесли вино, они почти не разговаривали. Сомелье откупорил бутылку, разлил напиток и удалился.


— За эту случайную встречу двух интересных людей, — сказала Андре, поднимая бокал. Картер коснулся своим бокалом её. Шампанское было превосходным. — Скажите мне, мадемуазель... — Андре, — перебила она. — Андре, — повторил Картер. — Расскажите о себе. — Позже. Сначала ваша очередь. Кто вы? — Игрок. Её глаза заблестели. — Очевидно, успешный игрок... — начала она. — Но нет, вы не зависите от игры материально. Для вас это спорт. Картер пожал плечами. — Вы играли в Лондоне? — Да. — И теперь здесь. Есть успехи? — Кое-какие недавние победы. В Лондоне и Баден-Бадене.


Андре хотела что-то добавить, но её глаза округлились от внезапной догадки. — Погодите-ка... Так вы тот самый человек, который преследует южноамериканца? — Мы играли вместе. — Об этом все судачили в «Рице», — рассеянно произнесла она. Снова в её глазах промелькнуло понимание. Она кокетливо улыбнулась. — Игрок... но такой, который оставляет случаю как можно меньше места, я бы предположила. — Что это значит? — спросил Картер, подливая шампанского. — Насколько я понимаю, этот южноамериканец богат. Он жил в «Рице», без сомнения, на верхнем этаже... прямо над моим номером.


Она была очень умной женщиной. Картер решил, что рядом с ней нужно быть предельно осторожным. — Продолжайте, — сказал он. Он был заинтригован. — Вы не входили в мою комнату по ошибке. По крайней мере, не через дверь. Вы вошли с балкона, спустившись сверху. Что делает вас еще и атлетичным. — Она снова улыбнулась и покачала головой. — И о чем же это вам говорит? — Не знаю, — осторожно ответила она. — Вы нечто большее, чем просто игрок. Со временем я пойму.


Картер не удержался от смеха. — Верю, что рано или поздно вы поймете. Рад, что я не преступник, а вы не офицер полиции. — Не будьте так уверены во мне, Ник. Я ведь не уверена в вас. Картер пригубил вино. — Ваша очередь. — Я из Нанси. Мой отец до своей безвременной гибели в автокатастрофе был очень успешным адвокатом. А сейчас у меня профессиональная служба эскорта.


Картер откинулся на спинку стула и посмотрел на неё. — Вы учились в какой-нибудь частной школе, а потом, возможно, пару лет в колледже. — Пансион в Берне. Год в Сорбонне. Но я всю жизнь была запойным читателем. — И ваше дело успешно? — Отец оставил мне много денег и международные связи. Моя служба работает в двух десятках стран. У меня в подчинении более пятидесяти мужчин и женщин. — А вы сами, Андре? Вы просто администратор этой международной компании? — Нет, — ответила она. — Но в данный момент я в отпуске.


Картер подался вперед и понизил голос: — Тогда позвольте мне сказать вам, что сегодняшняя встреча с южноамериканцем может быть опасной. Она улыбнулась и подняла бокал. — Во сколько вы за мной заедете?


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


Длинный черный лимузин «Кадиллак» затормозил перед «Отель де Пари». Один из громил Рохаса выскочил с переднего сиденья, чтобы открыть дверь Картеру, но замер как вкопанный, увидя, что Ник не один.


— Позвольте представить: мадемуазель Малье, — произнес Картер. Горилла в смокинге быстро пришел в себя. Он кивнул и едва заметно улыбнулся: — Мадемуазель. Он распахнул заднюю дверцу, Андре села внутрь, Картер скользнул следом. Охранник сел за руль, и лимузин плавно отчалил от тротуара.


Андре выглядела просто потрясающе. На ней было черное платье с очень глубоким вырезом и открытой спиной, которое великолепно контрастировало с цветом её кожи. Темные волосы были высоко уложены, открывая длинную шею. Крошечные серьги с бриллиантами, тонкая золотая цепочка и изящный браслет завершали образ. Этим вечером на приеме не нашлось бы ни одного мужчины, включая Рохаса, который смог бы отвести от неё взгляд.


Картер понимал, что ведет опасную игру, используя её как отвлекающий маневр, но её присутствие должно было еще сильнее выбить бразильца из колеи. Кроме того, была и другая возможность: появление Андре могло стать тем самым стимулом, который заставит Кармеллу Перес порвать с Рохасом. А эта женщина вполне могла быть ключом ко всем его секретам.


— Ты весь вечер будешь таким, Ник? — спросила Андре, прерывая его мысли. — Временами я могу быть немного задумчив. Надеюсь на твое понимание. — Позже мы вернемся в казино, я полагаю? — Скорее всего. А пока вечер обещает быть крайне интересным. Наш хозяин, сеньор Хуан Рохас из Рио — человек влиятельный и волевой. Он будет очень внимателен к тебе. — Он правда так богат, как говорят? Картер пожал плечами. Он знал, что громила впереди ловит каждое их слово. — Возможно. — Странный ответ. — Ходят слухи, что он потерял большую часть своего состояния. — Потерял? Как? В карты? Картер рассмеялся: — Нет, не думаю. Хотя игрок он паршивый.


Через несколько минут они прибыли к набережной и выехали на центральный пирс. «Принцесса Ксанаду» стояла кормой к самому дальнему причалу. Вечер был теплым, дул легкий бриз, город позади них казался кроваво-красным в лучах заходящего солнца. На причале рядом с судном расположился небольшой оркестр. Десятки нарядно одетых людей на борту потягивали коктейли, смеялись и болтали. Кое-кто уже начал танцевать прямо на пристани. Казалось, многие гости веселились здесь с самого утра.


Картер и Андре вальяжно взошли на борт, взяли по коктейлю с шампанским и начали знакомиться с гостями, многие из которых были завсегдатаями игорного мира. Большинство смотрело на Картера с удивлением, некоторые — с благоговением, а кто-то — с опаской, понимая, что перед ними тот самый человек, который дважды обставил хозяина яхты, причем во второй раз — в пух и прах.


Самого Рохаса долго не было видно, хотя его телохранители и две сопровождавшие его женщины мелькали повсюду. Судно было прекрасным: изящный развал бортов, широкая мостиковая палуба, огромный главный салон с дорогой отделкой и просторный ют, где разместили бар и буфет. Картер подозревал, что ужин подадут к полуночи, в южноамериканской традиции. Либо же Рохас позже пригласит всех в казино. Вечер обещал быть насыщенным.


Людям Рохаса, очевидно, приказали не только следить за Картером, но и окружить его на случай, если он что-то предпримет. К семи часам на лодке и рядом с ней было уже человек шестьдесят, и как минимум дюжина из них — охрана. Они явно не ожидали, что Картер явится с дамой. Тем более с такой красавицей, на которую засматривался каждый встречный.


В начале восьмого, когда Картер и Андре танцевали в углу палубы, из кают вышли Рохас и Кармелла. Кармелла держалась очень скованно, но Рохас казался в отличном расположении духа. Они пробирались сквозь толпу, приветствуя гостей и пожимая руки. Когда они подошли к Нику, он и Андре перестали танцевать.


— Добрый вечер, мистер Картер, — любезно произнес Рохас. — Был удивлен и, признаться, заинтригован, получив вашу записку о прибытии. Картер склонил голову: — Позвольте представить мадемуазель Андре Малье. — Очарован встречей с вами, дорогая, — сказал Рохас, целуя ей руку. — Взаимно, сеньор Рохас, — ответила Андре. — Прошу вас, здесь все свои. Зовите меня Хуан.


Рохас представил Кармеллу. Женщины едва удостоили друг друга кивком. — Но мне кажется, фамилия Малье мне знакома. Вы ведь из Нанси? В глазах Андре что-то мелькнуло. — Да. Родом оттуда. — Тогда я знал вашего отца, Анри. Та авария была ужасной трагедией. Должно быть, это всё еще больно, спустя столько лет. — Вы знали моего отца? — Конечно. У нас были общие дела, когда «Ситроен» пытался поглотить одно из моих горнодобывающих предприятий. — Дела были успешными? — вставил Картер. Рохас взглянул на него, и ненависть в его глазах едва скрывалась за тонкой улыбкой: — Нет, не были. Но это дела прошлых дней. — Да, — согласился Рохас и снова повернулся к Андре: — Не желаете ли потанцевать? — С удовольствием, Хуан, — плавно ответила она, и он увел её на другой край палубы, оставив Кармеллу наедине с Картером.


— Не могу поверить, что ты действительно здесь, — тихо сказала Кармелла. Мимо проходил официант с подносом. Картер сдал пустой бокал и подцепил два новых, один из которых протянул ей. — Я же говорил, что мы увидимся. — Он убьет тебя! На этот раз точно! Не будь дураком! — Этим вечером я не собираюсь им быть, хотя совсем недавно, признаю, сглупил. Она вопросительно посмотрела на него. — Никогда нельзя быть до конца уверенным, с кем ложишься в постель, верно?


Она вспыхнула, замахнулась, чтобы влепить ему пощечину, но в последний момент передумала и опустила руку. Её щеки горели. Эта сцена не осталась незамеченной — несколько человек на палубе обернулись в их сторону. Картер забрал у неё бокал и поставил его вместе со своим на поручни. Затем он увел её на пирс, обнял и закружил в танце среди других пар под музыку оркестра.


Она дрожала. — Ник, он в ярости. Он убьет тебя. Здесь полно его людей. — Зачем ты меня подставила? — Я же тебе говорила! — огрызнулась она. — Почему ты не уйдешь от него? Кармелла горько рассмеялась: — Давай сменим тему. Зачем ты притащил сюда проститутку? — Это так заметно? — Да. Но Хуан на неё купился. — Именно поэтому я её и привел.


Кармелла прищурилась: — Что ты задумал? Кто ты такой на самом деле? — Я игрок. Ничего больше. — Но почему ты прицепился к Хуану? Вокруг полно других — более уязвимых и менее опасных. — Например, арабы? — Да. Картер пожал плечами: — Они не вызов. Пусть Хуаны охотятся на них. Очевидно, ему очень нужны наличные. Я удивлен — думал, он при деньгах. — Он и был, но... — Кармелла осеклась. — Ясно, — подытожил Картер. — Значит, он выставил тебя здесь, чтобы ты отвадила меня от него.


На этот раз, когда она отступила и размахнулась, она не стала сдерживаться. Правая ладонь с хрустом встретилась со щекой Картера. Он даже не вздрогнул. Секунду спустя она отпрянула, развернулась и поспешила обратно на яхту, скрывшись в каютах.


Рохас и Андре всё еще танцевали. Картер вернулся на борт, перехватил пару канапе и попросил бармена налить ему крепкого коньяка. Он прислонился к перилам и закурил. Танцующие проносились мимо, не замечая его, но охранники Рохаса не сводили глаз. Они стояли на юте, на мостике и даже на пристани. При каждом его движении они напрягались, готовые наброситься по малейшему поводу.


Щека горела от пощечины. Реакция Кармеллы только усилила загадочность её образа. Была ли она верна Рохасу, как его псы, или нет? Картер до сих пор не мог понять. Музыка смолкла, Андре и Рохас подошли к нему. Оба раскраснелись, будто подростки на выпускном. Картер еще выше оценил таланты Андре. «Рохас может быть подонком, — подумал он, — но он подонок искушенный. И кажется, он заглатывает наживку».


— Вижу, вам весело, — с легким сарказмом сказал Картер. — Хуан прекрасно танцует, — ответила Андре. Рохас огляделся: — А куда делась Кармелла? — Кажется, она ушла к себе, — заметил Картер. — Мы повздорили. Похоже, она ревнует. Левая бровь Рохаса поползла вверх, но прежде чем он успел что-то сказать, Картер поставил бокал.


— Благодарю за выпивку и гостеприимство, сеньор Рохас. Также передавайте привет вашим друзьям из Марселя, владельцам лодки. Я, пожалуй, отправлюсь в казино. Может, заглянете позже? Андре скромно улыбнулась: — Да, Хуан, спасибо. Надеюсь увидеть тебя в казино сегодня.


Рохас был явно сбит с толку, но при свидетелях ничего не мог поделать. Картер взял Андре под руку, обошел Рохаса и сошел на берег. Пара телохранителей последовала за ними к парковке. Один сел за руль лимузина, другой придержал дверь. Через несколько минут их высадили перед казино. Было еще рано, машин и людей на площади почти не было, да и внутри было затишье. Они представились метрдотелю, который мгновенно усадил их за столик, едва поняв, кто перед ним. Слухи в мире большой игры распространяются молниеносно.


Когда они устроились с напитками, Картер закурил для обоих. — Сеньор Рохас вас не жалует, Ник, — сказала Андре. — Что вы сделали с беднягой? — Поиграл с ним. — И выиграл. Вы жульничали? Картер усмехнулся: — Только в том смысле, что играл с очень неудачливым игроком.


Андре долго смотрела на него. — Что в вас такого? Почему именно Рохас? — Я уже объяснял. Он — интересный вызов. К тому же, он мне не очень нравится. Снова пауза. — Почему я не до конца верю вашим словам, но при этом чувствую, что могу вам доверять? Картер снова хмыкнул: — Вы очень запутавшаяся леди. Но расскажите мне, о чем вы с Рохасом говорили, пока танцевали. — Только если вы скажете, почему Кармелла Перес дала вам пощечину. — Она ревнует. — Вас ко мне? Картер пожал плечами. — Прелестно, — тихо проговорила Андре. — Она — любовница Рохаса. Должно быть, его сводит с ума мысль о том, что вы двое спали вместе. Картер ухмыльнулся: — Это так очевидно? — Знакомые не устраивают сцен, — сказала она, повторяя слова Ника Рохасу. — Но помимо этого... да, это очевидно. — Рохас сам это подстроил. — Чтобы шпионить за вами? Картер кивнул. — Только план провалился. Она влюбилась в вас, и он это знает.


Картер промолчал, довольный тем, что она пришла к тем же выводам. — Еще один удар по нему. Удивительно, что он до сих пор вас не убил. — Он пытался. Андре откинулась на спинку кресла. — Понятно. — Я говорил, что это может быть опасно. Не для вас напрямую, конечно. Но вы можете оказаться на линии огня. — Я взрослая девочка. Могу о себе позаботиться, — ответила она, оценивающе глядя на него. — Сегодня я прижму его по-крупному. Ему это не понравится. — Есть что-то еще... другая причина, кроме денег и мужского азарта.


Подошел официант, и Картер занялся заказом: улитки, легкий консоме, филе морского языка и небольшие салаты. После ухода официанта она попыталась вернуться к теме, но Картер прервал её. — Андре, вы замечательная женщина. Но после сегодняшней ночи мы, скорее всего, больше не увидимся. Вам будет слишком опасно находиться рядом со мной. — Я могу остаться с вами в казино до конца, а потом уйти к себе, или могу уйти прямо сейчас. Одна. Картер просто посмотрел на неё и улыбнулся. Она ответила улыбкой. — Думаю, я останусь, чтобы посмотреть хотя бы первый акт.


Было уже за десять вечера, когда Рохас со своей свитой почти в сто человек прибыл в казино на ужин, и около часа ночи, когда они закончили и потянулись в игровые залы.


Андре и Картер играли в рулетку, оставшись «при своих», когда решили сменить стол. В этот момент появился Рохас. Он и Кармелла замерли в дверях главного входа, осматривая зал. Картер и Андре были в другом конце комнаты, у рулетки. — Он выглядит уверенным для человека, который был бит и которого, вероятно, снова побьют этим утром, — заметила Андре. Она была права. Рохас изменился. Стал более самоуверенным, чем в Баден-Бадене.


Рохас еще не смотрел в их сторону. Картер взял Андре под руку и быстро провел её мимо группы людей. Сквозь толпу он видел, как Рохас и Кармелла направляются к столам для баккара. Менеджер зала поприветствовал Рохаса, они обменялись рукопожатиями, после чего менеджер поцеловал руку Кармелле. Тем временем в зону баккара вошел смуглый молодой человек. Он положил что-то на стол. Сначала Картер не понял, что это, но потом осознал: человек принес колоды карт. Когда тот повернулся, чтобы уйти, Картер разглядел его лицо. Определенно испанец. И, как и в Лондоне, Картер готов был поставить последний франк, что это кубинец. Кубинский дилер в «Альгамбре», теперь еще один здесь. Рохас страховал свои риски. Он никогда не собирался по-настоящему играть. Он собирался пройтись по игорным домам, собирая деньги. Огромные деньги.


— Что случилось, Ник? — спросила Андре. — Рохас подстроил колоды для баккара. Они сложены в определенном порядке. Он заберет банк, и это будет его... — Но так нельзя выиграть! Картер улыбнулся ей: — О, еще как можно. — Против крапленой колоды? — Эта колода подстроена для баккара и ни для чего больше. Кроме того, я всего лишь грубый американец, который немного перебрал. А его спутница крайне этим раздосадована.


Мимо проходил официант с коктейлями. Картер схватил бокал, пролил немного шампанского на манишку смокинга и, таща за собой Андре, нетвердой походкой двинулся сквозь толпу к столу баккара. Глаза Рохаса слегка расширились, когда он увидел Картера. И расширились еще больше, когда он оценил «состояние» Ника. Андре всем видом демонстрировала крайнее отвращение.


— Мистер Картер, — вальяжно произнес Рохас. — Возможно, сегодня удача вам улыбнется. Он протянул руку, но Картер отмахнулся, пролив часть напитка себе на брюки. Менеджер лишь покачал головой и отошел. — Мне не нужна удача, чтобы побить вас, — заявил Картер. Он посмотрел на Андре и ухмыльнулся: — Мне даже мастерство не нужно. — Посмотрим, — ответил Рохас. — Но сегодня только вы и я. — Легко, — бросил Картер, и они заняли места за столом.


Менеджер вернулся, чтобы исполнить роль крупье и официального наблюдателя. — Джентльмены, игра... — начал он, но Картер грубо перебил его. — Только ты и я, Рохас, верно? Рохас кивнул. — Всё просто? — Совершенно верно, мистер Картер. Приступим? — Конечно, — осклабился Картер. Он протянул руку менеджеру: — Дай мне колоду карт. Нижнюю из пачки. — Мсье? — пролепетал тот.


За ограждением собралась толпа. Рохас кивнул менеджеру, и тот вытащил колоду из самого низа стопки из шести колод, принесенных кубинцем. Картер вскрыл её и положил рубашкой вверх между собой и Рохасом. — Сначала я хочу снять карты. — Но они перетасованы машиной и запечатаны на фабрике, сеньор, — сказал Рохас, не понимая намерения Картера. — Я хочу снять. Скажем, на миллион. — Мсье... — начал менеджер. — Миллион франков? — уточнил Рохас. — Долларов. Толпа ахнула. Рохас пожал плечами. Он потянулся, снял часть колоды и показал даму червей. Картер улыбнулся, снял другую часть — семерка треф. Толпа вздохнула. Рохас осклабился. — На этот раз удваиваем! — резко бросил Картер. — Но мы пришли играть в баккара... — запротестовал Рохас. — Удваиваем ставку! — прорычал Картер, повышая голос. Поведение «неотесанного американца» заставляло всех чувствовать себя неловко. — Два миллиона долларов? — спросил Рохас. — Да, — отрезал Картер. Они вернули свои части колоды на место. — Поехали, — сказал Ник.


Рохас снял карты. В этот раз выпал король. Он победно улыбнулся. Картер снял верхнюю карту и перевернул её. Туз. Он с силой шлепнул его на стол. — Я выиграл, — прорычал он. — Хорошо, сеньор, вы выиграли. Теперь вы впереди на миллион долларов. Прекрасное начало. Теперь сыграем в баккара?


Картер внезапно рванулся вперед и схватил верхнюю колоду из стопки. На мгновение воцарился хаос. Но когда толпа затихла, Картер вскрыл колоду. — Я передумал играть в баккара сегодня, — сказал он, и от его «пьяного» состояния не осталось и следа. — Ваше поведение непозволительно, мсье! — возмутился менеджер. — Я бы предложил — ради блага этого заведения — очистить зону вокруг стола от зрителей. Настаиваю на этом.


Менеджер заколебался, но затем кивнул охране, которая незаметно появилась рядом. Рохас выглядел крайне неуютно. Когда толпу отодвинули подальше, менеджер напыжился: — А теперь, мосье Картер, потрудитесь объяснить ваше экстраординарное поведение...


— Охотно. Я буду настаивать на полном расследовании. — Он сдал первые три карты в открытую. — Снос. Король, тройка, девятка. — Он сдал следующие четыре карты: у банкира «натуральная девятка», у игрока (которым был бы Картер) — семерка. — Игрок проигрывает эту руку, — констатировал Картер. Он снова сдал две руки. На этот раз у дилера «натуральная восьмерка», игрок проигрывает с шестеркой. — Игрок снова проигрывает.


Он сдал третью руку, медленно переворачивая карты. В этот раз дилеру пришлось брать третью карту, которая снова дала ему девять — победа. — Как вы думаете, каков шанс такого совпадения? — спросил Картер.


Менеджер был потрясен и не мог вымолвить ни слова. Рохас выглядел так, будто хотел вскочить и физически напасть на Картера. Картер поднялся. — Я советую провести здесь полное расследование. Начиная с молодого человека, который принес карты к столу. Что касается меня, я не вернусь в это казино, пока семья Гримальди лично не заверит меня, что подобное больше не повторится.


Он развернулся и зашагал к выходу, ведя Андре под руку.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


Было ровно четыре часа утра, когда Картер бесшумно скользнул с набережной Антуана I к небольшим причалам в районе Ла-Кондамин. В нескольких сотнях ярдов через гавань все еще стояла на приколе «Принцесса Ксанаду». Лишь несколько огней горели на борту. Оркестр уехал час назад, и, насколько Картер мог судить со своего места, большинство, если не все гости, уже разошлись.


После ухода из казино Андре была странно притихшей. Тогда Картер не придал этому значения, но теперь до него дошло, что она вела себя очень отстраненно. Они поспешно покинули игорный дом, пересекли площадь Казино пешком и дошли до отеля. Картер поднялся с ней в лифте и проводил до номера, но заходить не стал.


— Значит, ты выиграл миллион долларов, — сказала она у двери. — Неплохая работа за одну ночь. — Не думаю, что я его очень обрадовал, — усмехнулся Картер. — Да уж, — ответила она. В её глазах промелькнуло что-то, чего Картер в тот момент не заметил — он был слишком поглощен преследованием Рохаса.


Но теперь, стоя в темноте на причалах напротив яхты, он осознал, что она что-то недоговаривала. Он тряхнул головой. Огни в носовых иллюминаторах яхты погасли. «Кто-то ложится спать», — подумал он. Рохас вернулся на корабль двадцать минут назад в сопровождении свиты. С тех пор на пристани было тихо.


Маленький серый «Пежо» припарковался у края стоянки. Фары погасли, и из машины вышли двое. Картер отступил глубже в тени, наблюдая, как мужчины не идут, а буквально маршируют по центральному трапу на борт «Принцессы Ксанаду». — Бинго, — прошептал Картер. Солдаты. Их выправка и походка были безошибочны. Именно это показалось ему знакомым в той паре из поместья под Лондоном. Те двое тоже когда-то были солдатами. Наемники?


У причалов стояло множество яхт. У некоторых на воде были привязаны шлюпки. Ни на одной лодке не было света. Либо все спали, либо на борту никого не было. За пару минут Картер нашел маленькую пластиковую шлюпку с веслами. Он спустился с причала, отвязал фалинь и начал бесшумно грести, обходя край пирса и направляясь прямиком к «Принцессе Ксанаду».


В гавани была легкая зыбь, но она не мешала гребле. Держась подальше от береговых построек слева и огней волнореза справа, он оставался в относительной темноте. Картер сомневался, что кто-то заметит его, если только не наведет прожектор прямо на воду. К тому моменту, как он пересек гавань и замер под нависающей кормой яхты, он слегка вспотел. Он расположился так, что увидеть его можно было, только если кто-то на пристани перегнется через край и посмотрит вертикально вниз.


Долгое время Картер просто сидел, прислушиваясь к звукам города, доносящимся издалека, к плеску воды о борта и к приглушенному рокоту генераторов яхты, которые, казалось, никогда не затихали. Вдруг он услышал приглушенные спорящие голоса. Слова были неразборчивы, но звуки явно доносились из салона. «Рохас? — подумал Картер. — Спорит с теми двоими, что пришли недавно?»


Картер оттолкнул шлюпку от свай и вскарабкался на пристань. Пригибаясь за электрощитами, он несколько минут изучал яхту. На мостике горели красные навигационные огни, но там никого не было — экипаж, вероятно, спал. В салоне тоже было пусто, занавески на раздвижных дверях задернуты. Но здесь, на пристани, рассерженные голоса стали слышны отчетливо. Разговор шел именно в салоне.


Убедившись, что на пирсе никого нет, Картер, пригибаясь, пробрался к трапу и шмыгнул на борт, затаившись у самых дверей салона. — Мы прошли вместе долгий путь, — говорил Рохас на французском. — Да, — выкрикнул мужчина. — И мои люди хотят продолжать. Но нужны деньги. До тех пор наши руки связаны. Вы должны понимать. — Вы получите свои деньги! — проорал Рохас. — А теперь проваливайте!


Наступила долгая тишина. Картер был готов отпрянуть, как только кто-то коснется дверей, но не хотел пропускать ни слова. Часто в гневе люди выдают больше, чем собирались. — А как же Лондон? — спросил один из французов. — А что Лондон? — Мы знаем, что им заплатили, как и немцам. А как же мы? — Не здесь, — Рохас понизил голос. Послышался смешок. — Да, мы слышали о ваших неприятностях в казино. Весьма прискорбно. — Следующая остановка — Лас-Вегас. Там вы и получите расчет. — А американцы? — Это не ваше дело... пока что. Это будет позже. А пока наберитесь терпения. Скоро всё будет готово. После этого денег и власти будет больше, чем вы могли мечтать...


В этот момент что-то очень тяжелое обрушилось на затылок Картера. Ночь взорвалась триллионом ярких искр. Он ударился лбом о дверную раму, чувствуя, как ноги подкашиваются. Дверь распахнулась, кто-то что-то тревожно заговорил, но слова сливались в невнятный гул. Кто-то подхватил его под мышки и швырнул на ковер внутри. Руки обыскали его карманы.


Медленно сознание начало возвращаться, и он понял, что произошло: он так увлекся подслушиванием, что позволил застать себя врасплох сзади. Теперь он был в салоне. У длинного кофейного столика горел тусклый свет. Рохас стоял в стороне, разговаривая с двумя телохранителями и двумя мужчинами в форме — вероятно, членами экипажа. В салон вошел третий моряк. Остальные обернулись к нему. — Я нашел его лодку под кормой. Рохас кивнул и взглянул на Картера. Его глаза сузились. — Итак, мистер Картер, вы решили нанести визит, — сказал бразилец. Он отошел от группы и подошел ближе.


Картеру пришлось повернуть голову, чтобы посмотреть вверх. Он заметил Кармеллу, сидевшую в одном из кресел позади него. Она плакала. Рохас резко ударил ногой, попав острым носком туфли Картеру в ребра. Мучительная боль взорвалась в боку. — У нас есть ваши «игрушки», а это говорит мне о том, что вы не просто плейбой, — слова Рохаса доносились до Картера как сквозь туман.


В салон вошел кто-то еще. Рохас повернулся к вошедшему, а Картер перехватил взгляд Кармеллы. Она тут же отвернулась. — Мы готовы к отплытию, мосье, — доложил вошедший. — Отлично. Выходим немедленно. — На Марсель? — Да, — ответил Рохас. — Но отойдите подальше в море, прежде чем ложиться на обратный курс. У нас есть мусор, от которого нужно избавиться, и я не хочу, чтобы его прибило к берегу. — Разумеется, мосье.


Кармеллу била дрожь. Картер попытался перевернуться и сесть, но Рохас придавил его ногой. Затем он наклонился совсем близко. Картер мог бы дотянуться до его горла и убить его прежде, чем охрана успеет среагировать. Но это ничего бы не решило. — Итак, — сказал Рохас. — Вы больше чем плейбой. И, подозреваю, больше чем просто вооруженный до зубов игрок. Кто вы такой на самом деле? — Я работаю на ЦРУ, — выдавил Картер. Его собственный голос казался ему чужим и далеким.


На мгновение ноздри Рохаса раздулись. Но затем он улыбнулся. — Возможно. А возможно, и нет. Но вы точно на кого-то работаете. Я в этом уверен. — Ты идиот, Рохас, — отрезал Картер. Рохас наотмашь ударил его по лицу. — А ты — будущий покойник.


Картер посмотрел на него и улыбнулся. — Сколько ты знаешь легавых, которые кочуют по казино, тупица? Я мог бы арестовать тебя за мошенничество прямо там. На самом деле, я удивлен, что они этого не сделали. Рохас долго смотрел на него с задумчивым выражением лица. Двигатели яхты ожили. Картер почувствовал глубокую вибрацию палубы. — Ты нанимаешь наемников. Как насчет меня? Рохас улыбнулся: — Хочешь работать на меня? — Почему нет. Рохас расхохотался. Остальные тоже. Бразилец выпрямился и покачал головой: — Вы встали у меня на пути. Мне это не нравится. Даже если бы не было других причин, я бы убил вас только за это, мой таинственный противник. Но есть и другая причина, по которой вы умрете через час или около того. Я вам не доверяю.


На палубе послышалась суета, и мгновение спустя яхта пришла в движение, гул двигателей стал выше. Рохас повернулся к телохранителям: — Подождите, пока отойдем подальше в море, а потом выбросьте его за борт. Но сначала верните ему оружие и бумажник. Если тело найдут, я хочу, чтобы оно было «при параде». — Sim, senhor, — ответил один из них. — Пусть Карлос готовит вертолет. Как только выйдем из гавани, я вылечу вперед. — Sim, senhor.


Рохас обернулся к Кармелле: — Можешь оставаться на лодке. Прилетишь позже с остальными девчонками. — Он посмотрел на Картера: — Прощайте, мистер Картер. Мы больше не увидимся. — Ты позволишь всем тем деньгам, что я выиграл, достаться моим наследникам? — спросил Картер. — Это не имеет значения, — ответил Рохас после секундного колебания. — Я смотрю в будущее. — Он развернулся и вышел на палубу, плотно закрыв за собой двери.


Экипаж разошелся, Кармелла встала, бросила взгляд на Картера и ушла вниз в каюты. В салоне остались только двое громил Рохаса. Картер сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь прояснить сознание и мысленно проверяя целостность костей. Он был уверен, что пара ребер сломана после удара Рохаса. Но помимо этого и шишки на затылке, он был в сносном состоянии, хотя зрение то и дело расплывалось. Похоже на легкое сотрясение.


Он посмотрел на телохранителей. Они сидели у бара, наблюдая за ним. — Можно мне сесть и выкурить сигарету? — спросил Картер. Один хотел было отказать, но второй его перебил: — Валяй. Всё равно она последняя.


Картер сел. Телохранитель слез с барного стула и подошел ближе. — Твои пушки у нас, умник. Попробуешь хоть что-то — и я разделаю тебя так, что ты сам будешь умолять меня о смерти. Понял?


Картер кивнул и откинулся на спинку кресла. Телохранитель прикурил сигарету и протянул её Нику, после чего вернулся к бару. Яхта начала сильнее подпрыгивать на волнах, набирая скорость. Картер закрыл глаза — от первых затяжек закружилась голова, но вскоре сознание прояснилось.


Через сорок пять минут на носовой палубе взревел вертолет, и вскоре Рохас улетел. Один из телохранителей, следивших за Картером, вышел на ют. Ник понял: если и есть шанс выбраться, то только сейчас. — Можно еще сигарету? — спросил он оставшегося охранника. Нужно было подманить его поближе. Тот лишь посмотрел на него, вытащил свой револьвер — «Магнум» .357 — и покачал головой: — Без шансов. — Большой и храбрый солдат боится меня? — огрызнулся Картер, пытаясь спровоцировать его.


Дверь салона откатилась, и вернулся второй телохранитель. — Мы готовы, — сказал он. Картер пошатываясь поднялся на ноги, делая вид, что едва стоит. Впрочем, притворяться почти не приходилось. — Мы можем сделать это по-хорошему или по-плохому. Выбирай, — произнес громила с пушкой. Он ухмылялся, но в глазах читалась настороженность. — Хватит играть в игры, — бросил второй. В четыре шага он пересек салон и без предупреждения всадил кулак Картеру в нос.


Голова Картера откинулась назад, он отлетел на кресло и сполз на пол. Сердце колотилось так, что готово было выпрыгнуть из груди. «Вот и всё!» — пронеслось в голове. Он не мог заставить ни руки, ни ноги двигаться. Всё плыло, свет перед глазами то гас, то загорался. Он почувствовал, что они что-то делают с его пиджаком и брюками. Медленно, сквозь пелену, Картер понял: они возвращают ему оружие, кошелек и остальные вещи. Теперь оружие было при нем, но он не мог даже пошевелиться, чтобы до него дотянуться.


Его грубо подняли и поволокли через салон на кормовую палубу. Там было прохладно, дул сильный ветер, пахло дизельным выхлопом. Яхта шла на полном ходу. Картер попытался заставить мозг работать. Скорость узлов двадцать. Они уже далеко от берега — слишком далеко даже для отличного пловца в пиковой форме. В этих водах человек протянет пару часов, не больше, прежде чем наступит гипотермия. «Еще немного времени», — кричала мысль в мозгу. Голова всё еще кружилась.


Он почувствовал, как его поднимают. Секунда — и он уже висит над рейлингом, глядя на бурлящий след за кормой. — Нет! — крикнул он, когда двое громил швырнули его за борт. У него был лишь миг, чтобы вдохнуть и приготовиться к страшному удару о холодную воду на такой скорости. Удар был подобен столкновению экспресса с каменной стеной. Его закрутило, истерзанное тело швыряло в турбулентном потоке, затягивая глубоко под поверхность.


Борясь с чудовищным давлением, с бурлящей водой и собственными травмами, Картер рванулся к поверхности. Теперь работал чистый инстинкт. Легкие требовали кислорода, и, как раненый зверь бьется за жизнь, он понимал: сдаваться нельзя. И вот голова прорвала поверхность. Он жадно хватал ртом воздух, мышцы сводило судорогой, ребра пронзала острая боль, в голове пульсировало... но он был жив!


Постепенно зрение прояснилось. Поднявшись на гребне волны, он заметил крошечный огонек на горизонте. Когда его подняло в следующий раз, огонька уже не было. Это была яхта. Медленно, с каждым подъемом на волне, он сканировал горизонт сектор за сектором. Но огней больше не было — лишь неясная черная полоса между морем и небом. На какое-то время Картер расслабился, заставляя мышцы обмякнуть, чтобы сберечь энергию, но тут же начал дрожать: холодная вода начала свое дело.


«Скоро рассветет», — уговаривал он себя. Солнце даст немного тепла. Появятся прогулочные катера. Рыбаки. Если это случится, он выстрелит из своего «Люгера», чтобы привлечь внимание. Шанс есть. Если он продержится так долго. Он сгруппировался, подтянув колени к груди, пытаясь сохранить тепло, но в такой позе не мог держать голову над водой. Пришлось снова выпрямиться, и тело опять затряслось в сильном ознобе. Накатила волна тошноты, и через секунду его жестоко вырвало. После этого он стал еще слабее и замерз еще сильнее.


Он не выберется. Картер начал осознавать это. Самым простым выходом казалось просто позволить себе уйти под воду и сделать глубокий вдох. Он также мог бы использовать «Хуго» или «Вильгельмину» (свои спецсредства). Но что-то внутри не позволяло. Внутренний стержень или животный инстинкт не давали ему сдаться и ускорить собственную гибель.


Через некоторое время ему начали мерещиться вспышки света в воде. Но стоило моргнуть — и они исчезали. Еще появился раздражающий жужжащий звук. Он заставил себя встряхнуть головой. Звук не исчез, а стал громче. Это был шум... похожий на моторную лодку. Мысль долго пробивалась сквозь туман. Моторная лодка... Он поднял голову, отплевываясь. Лодка! Звук стал совсем громким. Или он уже затихает? — Эй! — крикнул он, но голос был слабым.


Он быстро зашарил в кармане пиджака. Чудом фонарик-ручка был на месте. Он вытащил его, чуть не выронив онемевшими пальцами, и попытался нащупать кнопку. — Эй! — крикнул он снова, на этот раз громче. Звук мотора стих. Но фонарик зажегся. Картер поднял руку как можно выше над водой и начал размахивать светом, хотя в глубине души чувствовал, что всё напрасно. Лодка ушла. — Эй! — закричал он в отчаянии. — Эй! — Ник? — слабый голос донесся из темноты. Ему почудилось. Но он продолжал светить. Он не мог сдаться. — Ник? — позвал женский голос. Он знал этот голос... — Я здесь! — прохрипел он. — Здесь! Здесь!


Минуты или часы спустя — он потерял счет времени — Картер почувствовал, как вокруг его талии обвязывают линь. Кармелла Перес затаскивала его на борт какого-то моторного катера. На его корме было написано: PRINCESSE XANADU.


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


Как только его затащили в тендер (разъездной катер) «Принцессы Ксанаду», Картера снова вырвало. На этот раз желудок был пуст, так что это были лишь сухие спазмы, а вместе со слюной вылетали капли крови. — О, Ник... О, Ник, — без конца повторяла Кармелла, придерживая его за плечи. Катер сильно раскачивало на двухметровых волнах, ветер сносил на них запах бензина от работающего на холостом ходу мотора.


Картер с трудом сфокусировал взгляд на женщине, но сумел улыбнуться. — Ты вернулась за мной, — прохрипел он. — Как?.. — Я знала, что они выбросят тебя за борт. Когда они ушли вниз, я спустила тендер с правого борта. — Но как ты нашла меня, Кармелла? — настаивал Картер. Что-то было не так. Словно кто-то царапал его сознание изнутри. Что-то пыталось сказать ему, что здесь есть подвох. — Я шла по следу за кормой яхты, — ответила она. По её щекам текли слезы. Зрение Картера снова начало подводить его. Но он был жив. Он был не в воде.


Сильный приступ дрожи охватил его, и его снова начало рвать. Кто-то схватил его за плечи; когда он поднял глаза, оказалось, что Кармелла затащила его в крошечную каюту тендера и укрыла одеялом. Затем она исчезла.


Что-то было не так. Эта мысль крутилась в голове Картера снова и снова, пока мотор тендера ревел, и они неслись к берегу. Что-то было очень не так. Она не должна была его найти. Не в кромешной тьме и при двухметровых волнах.


Но затем мысли потускнели, и Картер соскользнул в состояние полузабытья, где всё потеряло смысл, кроме самого факта выживания. В течение двухчасового пути обратно, пока на востоке со стороны Италии вставало солнце, Картеру виделись образы Рохаса и его телохранителей. Он видел Андре Малье — то, как она танцевала с бразильцем, и то, как она выглядела обнаженной, когда он впервые увидел её в номере под апартаментами Рохаса.


В ней тоже было что-то, что не укладывалось в голове Картера, хотя он понимал, что соображает бессвязно. Но он точно знал: когда её образ возникал перед глазами, ему становилось не по себе.


В предрассветные часы он также видел Кармеллу — такой, какой она была с ним в постели. Она была великолепна, но во время близости она словно сдерживалась. В ней была какая-то скрытность, которую он тогда не заметил, а если и заметил, то не придал значения. «Я сдаю позиции», — эта мысль туманно проплыла сквозь его сознание, но смутное чувство, что он упустил нечто важное, не покидало его.


В какой-то момент тендер подбросило, он едва не перевернулся на правый борт, а затем опустился вниз, словно в скоростном лифте. Движение успокоилось. Они вошли в гавань, покинув зыбь открытого моря.


Много позже Картеру показалось, что они остановились; тендер лишь слегка покачивался от волн проходящих мимо судов. На мгновение он был уверен, что и Андре, и Кармелла были рядом — помогали ему подняться, выводили с лодки и усаживали в машину. Но он знал, что это невозможно, и снова провалился в глубокий сон без сновидений.


День был чудесным. Белоснежные облака медленно плыли по ярко-голубому небу, а мягкий приятный бриз веял из открытого окна. Картер просыпался поэтапно: сначала осознал, что жив, и лишь много позже — значимость этого факта.


Он лежал в огромной кровати, укрытый легким одеялом. На нем не было ничего, кроме его «Ролекса» и тугих повязок на ребрах. Он чувствовал себя разбитым, будто по нему проехал грузовик. Какое-то время он был доволен тем, что просто лежит здесь — расслабленный, в полном покое, свободный от острой боли и сиюминутной опасности.


Однако постепенно осознание случившегося ворвалось в его сознание, и он окончательно проснулся. Он резко сел, и острая боль пронзила бок там, где ребра были стянуты пластырем. — Боже, — простонал он.


Откинув одеяло, он встал с кровати. Ему удалось сделать лишь два шага, прежде чем он споткнулся и упал на колени — накатил приступ головокружения. Он как раз пытался подняться, когда вошла Андре Малье. Увидев его, она на мгновение замерла, а затем бросилась на помощь, чтобы уложить обратно в постель.


— Где мы, что ты здесь делаешь и где Кармелла? — спросил Картер, отказываясь ложиться. — Именно в таком порядке? — переспросила Андре, глядя на него сверху вниз. Она налила ему стакан воды из графина на прикроватной тумбочке. Он выпил и вернул стакан. Слабость всё еще не отпускала. — Да, именно в таком. — Мы на вилле к югу от Монако. Она принадлежит старому другу моей семьи, — ответила Андре. — Это объясняет и то, что я здесь делаю. — Нет, — выдохнул Картер. Он смертельно устал. — Кармелла подобрала меня. У неё был тендер с «Принцессы Ксанаду». — Тебе повезло. — Слишком повезло... — начал было Картер, но осекся. — Вы с ней работаете вместе?


Андре рассмеялась. — Не знаю, что именно ты вкладываешь в понятие «работать вместе». Но нет, мы не напарницы. Я была на пристани, искала тебя, когда она пришвартовалась. Она попросила меня о помощи. Она выглядела очень напуганной. — Ты была на пристани? — переспросил Картер, откидываясь назад. Ему было трудно держать глаза открытыми и фокусировать мысли. Андре кивнула. Она бережно уложила его и снова укрыла одеялом. — Спи, — сказала она. — Мы... — Где Кармелла? — пробормотал Картер. — Она здесь, — ответила Андре. — Почему Рохас хотел тебя убить? — Обыграл его... в карты... — проговорил Картер. Язык стал неповоротливым. Даже простейшие слова давались с трудом. Ему пришло в голову, что его накачали наркотиками. Скорее всего, они были в воде. — Почему ты охотишься за Рохасом? — спросила Андре. Её голос доносился будто из конца длинного темного туннеля. — Он мне... не нравится... — услышал Картер собственный голос. «Хватит», — крикнул его мозг. Он больше не мог этого выносить. Сознание отключилось.


Было темно. Переход от яркого дня к ночи показался мгновенным. Картер всё еще лежал в постели. Окна оставались открытыми, только теперь бриз был приятно прохладным, а в небе сияли звезды. Он почувствовал, что в комнате не один. В звездном свете он разглядел кого-то, сидящего слева от окна.


Где-то в доме негромко играла музыка, а снаружи слышался шум волн, разбивающихся о скалы. У него возникло ощущение, что они находятся высоко над водой. Если они к югу от Монако, то так оно и было: многие дома там построены на утесах, нависающих над Средиземным морем.


Он поднес часы к глазам. Было без малого полночь. Это не стало сюрпризом. Но дата... Было двадцать второе число. Понедельник. Он взошел на борт яхты ранним утром двадцатого, в субботу. Это значило, что Кармелла подобрала его тем же утром и доставила на берег спустя несколько часов. Это значило, что он проспал всю субботу, субботнюю ночь, всё воскресенье и весь понедельник.


Шестьдесят часов. Рохас уже наверняка в Лас-Вегасе. И раз его заклятый враг, Картер, устранен, он, по идее, вовсю выигрывает в Штатах. Будут новые выплаты французским наемникам, а также американским. Создается некая транснациональная сила: англичане, французы, немцы и американцы — все в деле. И местом действия, судя по всему, станут Карибы.


Сначала Картера встревожило, что он так долго был вне игры, но затем он начал понимать, что, как выяснилось, всё к лучшему. Рохас к этому моменту уже убежден, что Картер действительно мертв. Хотя Кармелла и скрылась, у Рохаса нет повода думать, что Картер спасен. В конце концов, шансы одинокой женщины на моторке найти кого-то в ночном Средиземном море при двухметровой волне практически равны нулю.


«В этих рассуждениях что-то не так», — подумал Картер и сел. — Как ты себя чувствуешь? — спросила Андре. — Намного лучше. — Мы волновались за тебя, — сказала она. Она сидела в тени и не шевелилась. — У тебя была гипотермия.


В памяти Картера всплыл обрывок воспоминания: он лежит между двумя обнаженными женщинами. Но образ померк, и он не был уверен, помнит ли он это на самом деле. — Кармелла считала, что нам не стоит вызывать врача. Слухи бы поползли. Рохас мог бы узнать. — Что ты здесь делаешь? — спросил Картер. — Я уже говорила тебе... — На кого ты работаешь, Андре? — настаивал Картер. Это беспокоило его в ней с самого начала. Она была профессионалом. Но её делом была не «ночная торговля», а расследования.


Она промолчала. — Интерпол? — спросил он. — Конечно, — ответила она. — SDECE? Ты работаешь на французскую разведку? — Конечно. И на них тоже, — сказала она. Она поднялась с кресла и подошла к кровати; её тело на мгновение четко обрисовалось в звездном свете. Она была обнажена.


Она откинула одеяло и легла в постель к Картеру. — Знаешь, — прошептала она, — ты слишком много говоришь не о том и слишком мало — о важном. Ты никакой не профессиональный игрок. — А я думал, что неплохо справляюсь. — У тебя получалось сносно, — ответила Андре. Её тело было невероятно мягким, ноги — длинными, а спина и плечи — безупречными. Она распустила волосы, и теперь они обрамляли её прекрасное лицо в полумраке.


Он притянул её к себе, и они долго и глубоко целовались. Её тело прижималось к его телу, дыхание перехватывало. Он почувствовал, как всё внутри отзывается на её близость. — На кого ты работаешь? — прошептала она. — На ЦРУ? — Конечно, — ответил он, целуя её длинную шею. — На Агентство национальной безопасности? — Ага, — сказал он, целуя её подбородок, затем горло и задерживаясь у каждой груди. — М-м-м, — простонала она, её бедра начали двигаться по кругу, язык увлажнил губы. — Ты какой-то коп. — Как и ты.


— Нет, — сказала она, отстраняясь. Она оперлась на локоть и посмотрела на Картера сверху вниз. — Нет, я не коп. Но я, как и ты, охочусь за Хуаном Рохасом. — Ты хочешь его смерти, — констатировал Картер. Теперь он всё понял. Андре кивнула. — Он убил твоего отца? — Да. Мой отец представлял «Ситроен». Это было обычное деловое предложение. Но Рохас и его люди решили иначе. Они убили его. Я знаю это. — Ты выследила его в Лондоне, затем здесь. Ты была в Баден-Бадене? — Нет, — ответила она. — У меня были дела в Париже.


Еще один уровень пазла прояснился для Картера. — Ты пошла по стопам отца. Ты юрист. Работаешь на «Ситроен». — Ты очень проницателен, мосье Картер. Я представляю интересы «Ситроен», а также ряда других французских бизнес-структур. Но сейчас мной движет не закон. — А смерть Рохаса. — Ты остановишь меня, полицейский? — спросила она. Она прильнула к нему и поцеловала в шею, затем спустилась ниже, задерживаясь у сосков; это ощущение было для него странно приятным.


Она сбросила одеяло, продолжая спускаться по его телу, мимо бинтов, пока не взяла его в рот, лаская бедра кончиками пальцев. Её рот был теплым и нежным, длинные каштановые волосы рассыпались по его ногам. Какое-то время он просто лежал, наслаждаясь ласками Андре, чувствуя, как возбуждение нарастает. Наконец он потянулся вниз и притянул её к себе. На мгновение она запротестовала, но затем он начал целовать её груди, и её ноги разошлись под его ласками.


— Mon Dieu, Николас, — томно выдохнула она. Она была влажной и готова к нему. Но тут она отстранилась и заглянула ему в глаза. Она улыбалась, веки были полуприкрыты. — Что такое? — спросил Картер. Он тоже был готов. — Ты удивительный мужчина, — сказала она. Она протянула руку и провела кончиком пальца по его губам. — В этот момент я счастлива. — Из-за этого, или потому что знаешь, что доберешься до Рохаса? Она увлажнила губы. — Боже, как я тебя хочу. Но это приятная боль. Ты понимаешь? — Держись от него подальше, Андре. Он убьет тебя.


— Нет, — сказала она. — Он меня не знает. К тому времени, как он поймет, за чем я пришла, будет уже слишком поздно. — Её рука задержалась на повязках у него на боку. — Всё еще болит? — Послушай меня... ты должна отступить и позволить мне самому во всем разобраться, — сказал Картер. Она негромко рассмеялась: — Тебе пока удалось только разозлить его и почти погибнуть. — Я хочу знать, что он замышляет. Я не хочу его просто убить. — Значит, ты всё-таки коп. — Неважно, кто я. — Да, это неважно, — согласилась Андре. Она легла, притягивая его к себе. — Возьми меня, Ник. Я больше не могу ждать.


Он вошел в неё, но какое-то время просто лежал, чувствуя её близость, пока она крепко прижимала его к себе, задевая поврежденные ребра. Но он не возражал. Она была прекрасна: длинные ноги, нежная кожа, грудь, прижатая к его груди. Наконец он начал двигаться — сначала медленно, дразнящими толчками, а она подавалась бедрами навстречу. Вскоре они потеряли счет времени и движений; его толчки стали глубже и сильнее, она стонала, смеялась и что-то шептала ему. Всё это время глаза Андре были открыты — она смотрела на него, приоткрыв губы, и на её лице отражалось предельное наслаждение. — Ник... mon cher... — тихо выдохнула она. Её рот раскрылся в беззвучном крике, глаза расширились, и всё её тело содрогнулось, когда она достигла пика в унисон с Картером. Волны удовольствия еще долго не отпускали их, оставляя обоих опустошенными и расслабленными.


Некоторое время Картер лежал неподвижно, пока она ласкала его затылок и шею, а он целовал её глаза, нос и губы. — Со мной такого не было очень давно, — наконец произнесла она. — Тебе понравилось? Картер отстранился, но не совсем. Он наклонился и глубоко поцеловал её. Когда они отпрянули друг от друга, в её глазах читался немой вопрос. — Да, — ответил он. — Мне очень понравилось. Пожалуй, даже слишком. — Что ты имеешь в виду? — Теперь мне придется за тебя беспокоиться, — сказал он. Он снова поцеловал её, но на этот раз, отстранившись, окончательно выбрался из постели. Она села. На её губах играла легкая улыбка. — Ты невероятный, Ник. — Сначала мне нужна одежда. Потом сигарета, и наконец — еда. Я умираю с голоду.


Она встала, сладко потянувшись всем телом. — Я приму душ в другой ванной. Ты можешь воспользоваться этой. — Она набросила халат, висевший на стуле. — Твоя одежда в шкафу, сигареты на комоде, а Кармелла приготовила нам перекусить. Всё на кухне. — А где она сама? — Спит. Уже поздно, она очень устала, — ответила Андре. — Она была сама не своя. Она до смерти напугана Рохасом. То, что она сделала ради тебя, — очень смелый поступок. Картер просто кивнул, и Андре вышла. Некоторое время он смотрел на закрытую дверь. Как, черт возьми, Кармелла нашла его в открытом море? Это по-прежнему не укладывалось в голове.


Двадцать минут спустя Картер принял долгий горячий душ, сменив его ледяной струей, которая окончательно прогнала остатки тумана из головы. Его одежда была вычищена и висела в шкафу. Даже его оружие было тщательно вымыто и смазано. Одевшись, он закурил и вышел в остальную часть дома, который оказался весьма просторным. Его спальня и еще несколько комнат находились на первом этаже. Лестницей выше, с видом на обрывы, уходящие в море, располагались главный вход, гостиная и столовая. Кухня, где горел свет, находилась в дальнем крыле.


Андре еще не закончила одеваться, поэтому Картер порылся в холодильнике, обнаружив бутылку хорошего белого вина, картофельный салат, нарезку мяса, сыр и копченую рыбу. На столе лежала длинная хрустящая булка и стояла баночка острой дижонской горчицы. Он только начал есть, когда вошла Андре. Она была одета для путешествия. — Вижу, ты нашел то, что приготовила Кармелла, — сказала она, садясь напротив. Картер налил ей вина. — Собираешься куда-то? — Да, лечу утренним рейсом в Париж. — Понятно. А потом, вероятно, в Лас-Вегас? Она посмотрела на него поверх бокала. — Да, Ник. Я полечу в Лас-Вегас, если Рохас там. Это моя работа. — Я могу тебя остановить. Она слабо улыбнулась: — Ты же полицейский. Картер промолчал. — Не думаю, что ты, как частное лицо, можешь запретить мне поездку в Америку. Или можешь? Картер понимал, что, скорее всего, смог бы. Но толку в этом мало. Зная Андре, он не сомневался: она найдет способ добраться туда, какие бы препятствия ни возникли. — Ты можешь хотя бы подождать, пока я туда приеду? — Почему бы тебе не полететь со мной? — Нет, — отрезал Картер. — Мне нужно что-то решить с Кармеллой. Её нужно спрятать в безопасном месте, пока всё не закончится. Если Рохас доберется до неё, он её убьет. — И куда ты направишься? — У меня есть друзья. Андре долго и многозначительно смотрела на него. — Не сомневаюсь, — наконец сказала она.


Было почти три часа ночи, когда они закончили разговор. Андре уже собрала небольшую сумку, которую привезла из отеля. Остальные вещи ей перешлют позже. Он поцеловал её на прощание у двери и смотрел вслед, пока её маленький «Фиат» с откинутым верхом не скрылся из виду. Он уже начал за неё беспокоиться.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


Возникла проблема с паспортом Кармеллы. Она оставила его вместе с остальными вещами на «Принцессе Ксанаду», поэтому они с Картером сначала вылетели в Париж, где на такси сразу отправились в американское посольство. Посла на месте не было, но поверенный в делах после короткого звонка в Вашингтон (разумеется, не при Кармелле) стал чрезвычайно услужлив. К полудню в американское посольство прибыл представитель бразильской дипмиссии, а к трем часам дня у Кармеллы уже был новый паспорт.


— У вас есть какие-то проблемы здесь, сеньорита Перес? — спросил бразилец. Кармелла покачала головой: — Нет. Я просто потеряла паспорт, путешествуя с сеньором Картером. Он был любезен и попросил помощи у своего посольства. Бразилец поклонился и пожал руку Картеру: — В таком случае, сеньор, от имени моего правительства я благодарю вас за помощь нашей гражданке. После его ухода поверенный выделил им служебную машину до аэропорта Орли, и самолет посольства переправил их через Ла-Манш в лондонский Хитроу.


Во время перелета из Монако в Париж Кармелла почти не разговаривала. Как и говорила Андре, она была сильно напугана. Настолько, что её била дрожь почти весь путь; стюардесса даже поинтересовалась, не больна ли она. Однако в Париже она пришла в себя — особенно в присутствии представителя своего посольства.


— Что мы делаем в Лондоне? — спросила она, когда они прошли британскую таможню и направились через терминал к стоянке такси. — Мне нужно найти место, чтобы спрятать тебя, а потом я лечу в Лас-Вегас. Кармелла замерла как вкопанная. Её глаза округлились. — Боже правый, ты не можешь лететь в Лас-Вегас за Хуаном... — Полечу. — После того, что он с тобой сделал?! — взвизгнула она. Прохожие начали оглядываться. Картер промолчал. — Когда он узнает, что ты жив, он убьет тебя. Не сомневайся. И на этот раз у него всё получится. — Он наверняка попытается.


Кармелла смотрела на него, но больше ничего не сказала, пока они не поймали такси и не доехали до «Арланды» — небольшого недорогого отеля на Лонгридж-роуд. Картер забронировал его еще в Париже, а также договорился, чтобы кто-то из лондонского офиса присмотрел за отелем и Кармеллой. У него всё еще были сомнения насчет неё из-за того, как именно она нашла его в воде. Он спрашивал её об этом — не слишком настойчиво, просто из любопытства — но она не смогла дать разумного объяснения своим навигационным талантам.


Он допускал, что вся эта сцена была подстроена Рохасом: её высадили в тендере, яхта сделала огромный круг, вернулась в ту же точку, и там его выбросили за борт. Если так, за Кармеллой нужен глаз да глаз. Если она сбежит — значит, работает на Рохаса. Рохас хотел знать, кто такой Картер и на кого он работает. Он пойдет на что угодно ради этой информации.


— Ты и Хуан очень похожи, знаешь ли, — сказала она, когда такси отъехало от аэропорта. — Да ну? — отозвался Картер. — Вы оба упрямые как ослы и в обоих есть эта опасная жилка, — сказала она, глядя ему в глаза. — Ты ведь намерен его убить, не так ли? — Вероятно. — Почему? Картер рассмеялся: — Что значит «почему»? Черт возьми, он пытался убить меня как минимум дважды. И в последний раз был чертовски близок к успеху. — Но чего ты добиваешься, Ник? Зачем ты вообще за ним погнался? На кого ты работаешь?


«Бинго», — подумал Картер. — Я игрок, Кармелла. А он был крупной добычей. Она раздраженно тряхнула головой: — Я думала, мы давно прошли этот этап сказок. — О чем ты? — Андре никакая не проститутка. Теперь я это знаю. Хуан думает, что она убеждена в его причастности к смерти её отца. Это нелепо, но он считает, что она работает на «Ситроен» и они хотят его достать. — А что думаешь ты? Она посмотрела на него с хитринкой: — Я думаю, что ты полицейский, Ник. Андре тоже так считает, между прочим.


— Коп? Кармелла кивнула. — И, очевидно, я охочусь за Хуаном. Снова кивок. — Понятно. Это также должно означать, что он сделал что-то плохое. Иначе с чего бы тебе думать, что коп будет за ним охотиться?


Кармелла попыталась было возразить, понимая, в какой угол сама себя загнала, но Картер не дал ей вставить слова. — Что именно натворил Хуан, Кармелла? Зачем ему деньги от азартных игр? И почему он встречался с французскими наемниками на борту яхты? Они упоминали английских, немецких и даже американских наемников. Что он замышляет? — Я не понимаю, о чем ты, Ник, — сказала она. Её глаза были широко распахнуты, она тяжело дышала. — Я просто спросила, почему ты так упорно его преследуешь. Ты вел себя как коп. Вот ты мне и скажи, что он, по-твоему, сделал не так.


Картер взял её за руки. — Послушай меня, Кармелла. Я не коп. Но из того, что я видел только за последнюю неделю, он натворил много дел. — Например? — Он явно жульничает в игре. Колоды в Монте-Карло были краплеными. И здесь, в «Альгамбре», тот молодой дилер, которого я выставил из-за стола, работал на Хуана; я бы поставил последний доллар на это. — Картер усмехнулся. — Это уже плохо, но потом этот человек пытается меня убить. Если бы не ты, я был бы уже мертв.


Она сидела неподвижно. — Ты всё еще любишь его, верно? — мягко спросил Картер. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но затем отпрянула, прислонившись головой к спинке сиденья. — Да, — наконец произнесла она с закрытыми глазами. — Он послал тебя шпионить за мной? — Нет, Ник! — запротестовала она, выпрямляясь и глядя на него. — Я не могла позволить ему просто так тебя убить. Но, пожалуйста, не лети в Лас-Вегас! Его ничто не остановит! — Что он замышляет, Кармелла? Что он делает? Она отвернулась, прижав сжатый кулак к губам. — Не преследуй его, Ник. Пожалуйста.


Остаток пути до города они проехали в молчании. В отеле они зарегистрировались отдельно. Их вещи были отправлены из «Отеля де Пари» в Монте-Карло и должны были прибыть позже вечером. — У меня нет аппетита сегодня, Ник, — сказала Кармелла. Они были в её номере и пили вино. — По крайней мере, не хочу никуда идти. Закажу что-нибудь в номер и лягу пораньше. Я выжата как лимон. — Понимаю, — ответил Картер. Они поцеловались. Отстранившись, она заглянула ему в глаза. — Ты ведь не оставишь меня... сегодня ночью? Картер снова поцеловал её. — Нет, но я выйду на прогулку. Может, загляну в «Альгамбру». Я слишком долго был взаперти. Ты не побоишься остаться одна? Она кивнула. — Утром решим, что делать. А сегодня я постараюсь придумать, как удержать тебя от поездки в Лас-Вегас. Картер выдавил улыбку. — Спи спокойно. Завтра поговорим о Хуане побольше.


Оба их номера находились на четвертом этаже в передней части отеля. Было почти семь часов, когда Картер вернулся в свой номер. Он подошел к окну и посмотрел на улицу. На противоположной стороне он заметил оперативника AXE (АХЕ). Еще один наверняка дежурил у черного хода, на случай если Кармелла решит ускользнуть. Он проверил оружие и вышел из номера, спустившись на лифте. На стойке регистрации он оставил записку для Кармеллы, что вернется после полуночи, вышел на улицу и попросил швейцара вызвать такси. Он не подал никакого знака оперативнику через дорогу, и через минуту уже сидел в такси, которое скрылось за углом.


Таксист высадил его на Олд-Бонд-стрит, в паре кварталов от Пикадилли-серкус. Погода была мягкой, район кишел обычным набором странных личностей. Пикадилли напоминала Таймс-сквер в Нью-Йорке — здесь часто собирались отбросы общества. На углу Олд-Бонд-стрит и самой Пикадилли, в полуквартале от Королевской академии, Картер нырнул в телефонную будку и забронировал билет первым классом на Конкорд British Airways до Вашингтона на завтрашнее утро с пересадкой до Лас-Вегаса. Клерк заверил его, что он будет в игорной столице Америки как раз к раннему ланчу.


Он зашагал по Пикадилли в сторону Сохо с его порно-шопами, дешевыми ресторанами и частными клубами. На улицах в этот вечер было полно проституток и торговцев наркотиками, но что-то во взгляде и походке Картера заставляло их держаться на расстоянии. Картер зашел в небольшой стриптиз-клуб, где у него еще с давних лет была членская карточка. Заплатив за вход, он сел у узкого бара. На подиуме тощая девчонка лет тринадцати-четырнадцати возилась с застежкой на бикини. Картер заказал пиво — единственный напиток, который здесь не разбавляли, — и расплатился двадцатифунтовой банкнотой. — Сдачи не надо, — бросил он дюжему бармену. Тот пожал плечами. — Чё надо-то, приятель? — Я ищу Винсента Дойла. Не видел его в последнее время? — Ты легавый? — Похож? — Кто ж тебя знает. — Я старый кореш Винни. Мы вместе воевали в Чаде пару лет назад. И знал его еще по Наму в старые добрые времена. Я задолжал ему денег. — Брехня! — выругался бармен. — Никто никогда не был должен Винни... — Он осекся, поняв, что сболтнул лишнего. Картер усмехнулся. — Я не коп. Мы с Винни и правда старые друзья. И ты прав: никто никогда не был должен Винни ни цента. — На кой он тебе? — Просто проездом в городе между делами. Подумал зайти, пропустить по пиву. Это же его логово. По крайней мере, раньше было так. — Картер взглянул на юную плоскогрудую девчонку на сцене и покачал головой. — Никогда не понимал его тяги к малолеткам. — Он наверху, — буркнул бармен, пряча двадцатку в карман. — Я скажу, что ты здесь. Картер слез с табурета. — Не трудись, я знаю дорогу. Дай мне еще пару бутылок пива. Бармен открыл их, и Картер протянул еще десятку. — Оставь себе. — Номер двадцать семь, — сказал человек. — Понял, — кивнул Картер.


Он прошел за сцену и поднялся по узкой лестнице. В коридоре было темно, пахло мочой и немытыми телами. Из одной комнаты доносился шум, будто кого-то убивали. В этой части города и в таком месте лучше быть глухим, немым и слепым — так здоровее.


Дойл, чье полное имя было Винсент Квентин Дойл-Хэндисайд III, родился на юге Лондона в состоятельной семье. Но в школьные годы что-то случилось — о чем он всегда отказывался говорить — и он стал паршивой овцой в семье. Он пошел на службу в нежном возрасте пятнадцати лет, подделав документы, и успел застать конец войны в Европе. Затем была Корея в составе британского аналога рейнджеров, а позже он командовал собственными отрядами наемников: сначала у французов в пятидесятых во Вьетнаме, а затем по всей Африке.


Картер слышал о нем во Вьетнаме, а позже работал с ним несколько раз во время конфликтов, сотрясавших Африку в шестидесятых и начале семидесятых. После этого Дойл отошел от активных действий, но старые подельники продолжали обращаться к нему. За годы он стал экспертом по «сведению концов», как он это называл. Он мог найти оружие или покупателей, набрать людей или подсказать, в каких «горячих точках» нужны штыки. Дойл был человеком, который всегда держал ухо востро. Он знал всех и всё в этом бизнесе и стал ценным информатором для Картера, который никогда не пользовался его услугами без ответной услуги.


Когда Картер понял, что Рохас связан с наемниками как минимум из четырех стран, он сразу вспомнил о Винни Дойле. Если кто и знал, что происходит, то только он. Даже Уайтхолл (британское правительство) время от времени консультировался с ним. Неофициально, разумеется.


Двадцать седьмой номер был в конце коридора. Картер прижал ухо к двери, но почти ничего не услышал, кроме шороха ткани и чьего-то кашля. Он толкнул дверь — она была не заперта. Картер глубоко вздохнул, готовясь к любому зрелищу. В прошлый раз, когда он нагрянул к Дойлу, тот был привязан к стулу и истекал кровью из сотни мелких порезов, а четыре обнаженные девчонки в боевой раскраске кромсали его маленькими ножиками. «Не знаю, что заставляет меня творить эту дичь, — признался как-то Дойл Картеру. — Напьюсь, и в башку лезет: "О, а это было бы весело, а?" Кто ж поймет, что творится в собственной черепушке?»


Картер распахнул дверь. Дойл лежал на спине на узкой кровати, а две девчонки-подростка ласкали его и друг друга. — Боже мой, — вырвалось у Картера. — Кто это? — прохрипел Дойл, вскакивая и отпихивая девчонок. — Кто это, блядь, такой? — Ты чертов извращенец, — рявкнул Картер. Он схватил халаты девчонок и швырнул их через комнату. — Проваливайте! Обе! Хихикая, девчонки накинули халаты и убежали. Дойл оперся на локоть. — Да за кого ты себя... — Его мутные глаза внезапно прояснились. — Иисус спаси наши души. Картер? Ник Картер?! — Он самый, ты, старый ублюдок, — сказал Картер. Он протянул ему пиво, придвинул стул и сел рядом с кроватью.


Дойл жадно присосался к бутылке, его кадык заходил ходуном. — Какого хрена ты забыл в этих трущобах? Не говори мне, что тоже ударился в извращения, как и мы все. — Не дождешься, Винни. Мне нужна точная информация. Дойл расхохотался. Он допил пиво и отшвырнул бутылку. Картер протянул ему вторую. — Ладно! Ты пришел к тому сукину сыну, который знает всё! Уж поверь! — Хуан Рохас. Тебе это имя о чем-нибудь говорит? Глаза Дойла сначала съехались к переносице, потом сфокусировались. Он хмыкнул и отхлебнул пива. — Сомали. Не знаю точно, что там затевается, но Сомали — это то самое место. — Африка? — В яблочко. Аденский залив. Нефтяной край, я полагаю. — Что он там делает? — Собирает войска. Орлы слетаются на падаль. Большие деньги, насколько я слышал. Доля в деле. — В каком деле?


Дойл покачал головой. — Знаешь, черт меня дери, если я понимаю до конца. Но там что-то назревает. Если бы я не был так занят, я бы сам вписался. Урвал кусочек на поставке боеприпасов для стрелкового оружия. Срубил пару штук — хватит пожить месяц-другой. Когда-то Дойл был идеальным образцом закаленного воина в безупречной форме. Теперь он превратился в заплывший жиром мешок, чье тело было покрыто шрамами — одни от битв, другие от куда менее благородных занятий. Картер заметил дорожки от игл на его предплечьях. Дойл теперь плотно сидел на наркотиках. Картер покачал головой. Дойл это заметил. — Ну что, началось чистоплюйство? Слишком хорош стал для таких, как мы? — Дойл допил второе пиво и швырнул пустую бутылку в Картера, который легко уклонился. — Сукин сын. Разогнал моих пташек, а теперь еще и оскорбляешь. Оскорбление делом и словом!


— Что еще, Винни? Как давно затевается это дело в Сомали?


Дойл сел, прислонившись спиной к стене. — Точно не знаю. Первые слухи поползли пару месяцев назад. А «большие времена» настали всего несколько недель назад.


— «Большие времена»?


— Ну, знаешь, бабки — доллары, фунты, марки, франки... всё это варево. Бабло потекло рекой всего пару недель назад. До этого были в основном разговоры. Интересные, не спорю, но просто треп.


— Сомали — место большое, Винни. Можешь быть конкретнее?


— Ну конечно! — рявкнул Дойл. — Притащил мне две сраные бутылки пива и хочет, чтобы я ему выдал «Британскую энциклопедию»! — Он размахнулся и с силой ударил кулаком в стену. — Эй! Как насчет пива для платящего клиента?! — Он снова забарабанил в стену.


В дверях появилась молодая девчонка в прозрачной ночной сорочке. На вид ей было лет тринадцать. — Ах ты ублюдок, чего орешь?


— Покажи ей нал, Ники.


Картер протянул ей пятьдесят фунтов. При виде денег она чуть не лишилась чувств, но схватила их мгновенно.


— Пива, любовь моя! — крикнул Дойл. — Целый ящик. И пошевеливайся, пока я не разозлился окончательно.


— Сомали, Винни. Где слетаются орлы?


— Маленькое местечко в глубине материка, недалеко от залива, как я слышал.


— Это длинное побережье.


Дойл пожал плечами.


— Не ломайся, Винни. Не после всего, что мы прошли. Ты не выпьешь целый ящик в одиночку, а он уже оплачен.


— Может и нет, зато я могу вышвырнуть его в окно.


Дойл долго смотрел на него. — А ведь ты вышвырнешь, сукин ты сын.


— Будь уверен, — сказал Картер. У него сердце обливалось кровью за этого человека. Дойл никогда не вел примерную жизнь, но сейчас он явно достиг самого дна.


— Ладно, — сдался Дойл. — Лагерь примерно в пяти милях от берега, где-то между Анхором и Берберой.


— Нефть, — вполголоса произнес Картер.


— Чертовски верно, мой друг. Нефть. Забавно, правда?


— А их планы?


— Ни намека.


— Я серьезно, Винни.


— И я тоже, Ники, клянусь Богом.


— А вооружение? Есть что-то, о чем мне стоит знать?


— Обычный набор стрелкового дерьма. В этот раз они в основном по израильской части — «Узи», хотя слышал, есть и несколько «Калашниковых», но это железо в последнее время стало трудно достать.


— Что еще?


— Минометы, гранатометы.


— И?


— Я бы не стал от тебя скрывать, Ники!


— Стал бы. Что еще? — отрезал Картер.


— Ладно, ладно. Ракетные установки. СС-5.


— Русские?


— Они самые. «Земля-земля».


Принесли пиво. Дойл открыл бутылку и осушил её залпом, тут же открыл вторую. Картер тоже открыл бутылку для себя. — Что ты об этом думаешь, Винсент?


Дойл оскалился. — Если бы это был я, и я заказывал музыку? Что бы я там делал?


Картер кивнул.


— Я бы захватил эту чертову страну без лишнего пота, и ни один танкер не прошел бы через залив, не заплатив пошлину. Очень жирную пошлину.


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


Картер прошел пешком несколько кварталов до Оксфорд-серкус, прежде чем поймать такси до отеля. Вообще-то он планировал заглянуть в «Альгамбру» и немного поиграть, но душа к этому больше не лежала. Не после встречи с Дойлом.


Он почти не сомневался, что Дойл прав в своих оценках. Все следили за Рохасом, ожидая его хода на Карибах, в то время как его истинные намерения лежали в совершенно противоположном направлении. Сомали. Африка. Бывшая французская территория с историей британской оккупации. В основном пустыня, немного высокогорий в глубине. Там вечно случались какие-то проблемы. Сомали никогда не ладила с соседями.


Это было практически всё, что Картер знал об этой стране, не считая того, что её столица Могадишо когда-то была оживленным британским портом. На самом деле, план был гениальный. Американцы и русские крайне заинтересованы в этом регионе из-за нефти. Вероятно, Рохас действовал под негласным покровительством Советов, чтобы те не вмешивались, когда начнется стрельба. А правительство США, скорее всего, будет слишком занято в других точках, чтобы отреагировать достаточно оперативно.


Картер сомневался, что война продлится дольше двенадцати часов. Захватить столицу, казармы армии и полиции, радио- и телестанции, другие порты — и дело сделано. Как сказал Дойл, без лишнего пота. Однако для этого нужны два условия: первое — сам Рохас, который отдает приказы, и второе — вооружение, особенно ракеты.


У отеля таксист высадил Картера у главного входа. Прежде чем войти, Картер взглянул через дорогу. Оперативник был на месте. Очевидно, Кармелла не выходила из номера. Это его удивило. Возможно, он всё-таки ошибался на её счет. Возможно, она была просто невинной молодой женщиной, которая не могла решить, где заканчивается её преданность и начинается чувство порядочности.


Он подошел к стойке проверить почту. Сообщений не было, сеньорита Перес тоже не спрашивала свои. Это тоже было странно. Картер думал, что она спустится проверить почту или сделает пару звонков. Внезапная леденящая мысль поразила его, и он вернулся к клерку.


— Сеньорита Перес, — сказал он. — Что она заказывала на ужин? — Простите, сэр? — опешил ночной клерк. — Сеньорита Перес заказывала еду в номер? — О, нет, сэр. Из ваших номеров не было ни одного звонка.


— О Боже, — выдохнул Картер и бросился к лестнице. Он взлетал на четвертый этаж, перепрыгивая через две-три ступеньки.


Она была влюблена в Рохаса и лишь недавно начала понимать, кто он такой на самом деле. Она видела, что он сделал с Картером, и, без сомнения, Андре рассказала ей о его делах во Франции. Для этой запутавшейся девушки всё это сложилось в гигантский парадокс. Неразрешимую проблему.


Он вылетел на четвертый этаж, рванул по коридору и затормозил у двери Кармеллы. Он забарабанил в дверь. — Кармелла! — крикнул он. — Кармелла! Ответа не последовало. Из соседних номеров высунулись любопытные головы. — Вызовите скорую! Живо! Это чрезвычайная ситуация! — крикнул он. Он снова ударил в дверь, затем развернулся и вышиб её плечом. Дерево треснуло, замок и цепочка вылетели с корнем.


Кармелла была в постели, одеяло натянуто до самого подбородка. В углу горел неяркий свет, тихо бормотал телевизор — какая-то британская комедия. Картер медленно подошел к кровати. Кармелла выглядела умиротворенной, словно спала, но он знал правду. Он видел достаточно мертвецов, чтобы понять: она не спит. Он приложил пальцы к сонной артерии на шее. Пульса не было. Плоть уже стала прохладной. На ночном столике стоял пузырек с таблетками и полстакана воды. Картер взял пузырек. Это был рецепт на снотворное из парижской аптеки.


Он открыл флакон и заглянул внутрь. Снова посмотрел на Кармеллу и заметил легкую гримасу на её лице. Словно она умирала в муках. Или почувствовала боль во сне. Пузырек был почти полон. Она не покончила с собой передозировкой. Картер наклонился над телом Кармеллы и принюхался к её губам. Чувствовался едва уловимый запах горького миндаля.


Он вытряхнул одну капсулу, вскрыл её и высыпал содержимое на ладонь. Запах был безошибочным. Стрихнин. Её отравили.


Он снова посмотрел на неё, желваки на его челюстях заходили ходуном. Рохас знал, что всё происходящее выбивает её из колеи. Знал, что у неё начнутся проблемы со сном. Знал, что рано или поздно она примет снотворное, чтобы успокоиться. Вероятно, он сам посоветовал ей купить их. А потом каким-то образом подменил капсулы на те, что были начинены стрихнином. Картер почти физически чувствовал, как кровь закипает в жилах, а мышцы каменеют. Сволочь...


В коридоре послышался шум. Картер спрятал капсулы в карман и опустился на колени у кровати. Мгновение спустя в комнату вбежал менеджер. — Что случилось? Что за шум? Гости пытаются спать... Менеджер замер на полуслове. Картер поднял на него взгляд. — Она мертва. Моя подруга мертва. Сердце. — Господи... — выдохнул менеджер. — Я вызову врача. — Теперь в нем нет нужды, — отрезал Картер.


Ночь тянулась бесконечно. Приехал врач, затем коронер и полиция, и, наконец, её тело увезли. Смерть Кармеллы избавила от необходимости в излишней секретности и скрытности, поэтому Картер сделал пару звонков своим людям в Лондоне, и к утру был свободен.


Такси доставило его в Хитроу как раз вовремя к рейсу «Конкорда» до Вашингтона. Он выпил кофе с отличными сладкими булочками в VIP-зале, и вот он уже на борту высоко летящего лайнера. На той высоте, где они летели, небо казалось глубоким, почти черным.


С самого начала у него были смешанные чувства к Кармелле, но он не мог точно определить, что именно его беспокоило. До этого самого момента. Кармелла была женщиной, до смерти напуганной собственной жизнью. Она каким-то образом всегда знала, что закончит именно так. Это пугало её настолько, что она напоминала лань, внезапно оказавшуюся ночью на скоростном шоссе перед несущимся грузовиком. Она понимала, что в смертельной опасности, но была слишком напугана, чтобы просто отскочить в сторону.


Он должен был это предвидеть. Должен был помочь ей сбежать.


Во время короткого перелета через Атлантику Картер лишь ковырялся в еде, выпил всего одну порцию спиртного и решительно пресекал все попытки заговорить со стороны симпатичной молодой женщины, сидевшей рядом, несмотря на все её старания.


Между рейсами у него было полчаса. Дэвид Хоук собственной персоной ждал его в коктейль-баре прямо по коридору от выхода на посадку Air West, откуда Картер должен был лететь в Лас-Вегас. Картер чуть не прошел мимо открытой двери бара, когда заметил Хоука за угловым столиком. Он вошел, заказал большую порцию коньяка и сел рядом с боссом.


— Лондон звонил пару часов назад насчет девушки. Сказали, по тебе это сильно ударило, — произнес Хоук своим низким, хриплым голосом. Картер внезапно осознал, что еще совсем раннее утро, а бар уже открыт. Он огляделся. Кроме них никого не было. Бармен показался ему знакомым. Скорее всего, сотрудник AXE.


— Это всё-таки не Карибы. Рохас проводит операцию в Сомали, — сообщил Картер Хоуку. — Что за операция? Быстро и лаконично Картер изложил всё, что узнал к этому моменту, опустив подробности об Андре Малье, упомянув её лишь вскользь. Но Хоук был проницателен и знал Картера так, как отец знает сына.


— Ты использовал эту женщину, Малье, только как дымовую завесу в ту ночь на яхте и позже в казино? Картер глубоко вздохнул и медленно выдохнул, стараясь унять давление в груди. — Там не всё так просто, — сказал он. — Я так и думал. Картер объяснил, кто такая Андре, и рассказал о её помощи в доме к югу от Монако. — Думаешь, она сейчас в Лас-Вегасе? Картер кивнул: — Да, уверен в этом. — И ты летишь туда сейчас... чтобы убить Рохаса?


Картер поднял взгляд прямо в глаза боссу. Дэвид Хоук имел репутацию невероятно жесткого старика. Говорили, что его сердце сделано из гранита, а по венам течет ледяная вода. Картер знал, что это не так. В этот момент в глазах Хоука читалось сострадание. — Да, сэр, — ответил Картер. — А после я отправлюсь в Сомали. — Тебе нужна помощь? — Не думаю, что это было бы мудро, сэр. Если мы введемся туда силой, официально, русские вмешаются по-крупному. Выйдет большая каша.


Хоук долго размышлял. — Согласен, — наконец сказал он. — Но один совет, Ник. — Сэр? — В смерти женщины Перес нет твоей вины, так что не взваливай на себя ответственность за Андре Малье. У тебя есть работа, и она важна. Не забывай об этом. — Не забуду, сэр. Это мой главный приоритет. Брови Хоука поползли вверх, он хотел было возразить, но лишь покачал головой и улыбнулся. — Удачи, Ник. Если понадобится подмога — мы будем рядом.


Хоук встал и вышел из бара. Через минуту Картер допил свой коньяк и направился к выходу на посадку. Бармен вышел из-за стойки, закрыл решетку и ушел через служебный вход.


В международном аэропорту Маккаран было шумно: тысячи людей сновали туда-сюда, по громкой связи вызывали пассажиров, и всё это время не смолкала какофония игровых автоматов — звук, который не встретишь больше нигде в мире.


Еще в зоне посадки Air West Картеру удалось связаться с «Отелем де Пари» в Монте-Карло. Он попросил их перевести его средства в «Сизарс-пэлас» (Caesars Palace) в Лас-Вегасе и забронировать там люкс. Просьбу выполнили, и, очевидно, передали описание внешности Картера, потому что прямо у главных дверей аэропорта к нему подошел шофер в униформе. — Мистер Картер? Ник кивнул. — Да, сэр, — сказал мужчина, забирая багаж. — Из отеля в Монте-Карло звонили и просили вас встретить. Картер ухмыльнулся. К крупным игрокам во всём мире относились с почтением. Он забрался на заднее сиденье «Роллс-Ройса», и через минуту они уже мчались в город.


— О вас только и говорят в городе, мистер Картер, — заметил шофер. — Да неужели? — Да, сэр. По крайней мере, в определенных кругах, если вы понимаете, о чем я. — Нет, не понимаю. Что вы имеете в виду? — спросил Картер. Водитель взглянул на него в зеркало заднего вида, опасаясь, что зашел слишком далеко. — Я не хотел проявить неуважение, мистер Картер. Честное слово. Картер рассмеялся: — Всё в порядке. — Он закурил сигарету. — Полагаю, все в городе слышали о моей удачливой полосе в Монте-Карло. Водитель присвистнул: — Удачливая полоса! Вы шутите? По слухам, вы и в Баден-Бадене, и в Лондоне неплохо развернулись. Картер снова засмеялся: — Этим и живу. — Наверное.


На несколько минут Картер замолчал, глядя на пустыню и ветхие домишки на окраинах города. Несколько лет назад он часто здесь бывал, но с тех пор много воды утекло. — Где сегодня намечается крупная игра? — Вчера был всплеск в «Сизарсе». Кое-какое движение наверху. В «Тропикане» снова идет национальный турнир по покеру. Слим, Амарилло и другие крутые ребята в городе. — Слышали об игроке по фамилии Рохас? Хуан Рохас? — О, конечно. Прикатил пару дней назад со своей армией. Срубил тут пару баксов. Думаю, он готовит почву для действительно крупного куша. Все так считают.


«В Вегасе слышали о моих победах в Европе, — подумал Картер, — но, видимо, не слышали, что основная схватка шла именно между мной и Рохасом». — Где он остановился? В «Сизарсе»? «Эм-Джи-Эм»? — Не-а. Он обосновался в пустыне с этой красоткой-француженкой... Андре как-то-там.


У Картера внутри всё сжалось. Перед глазами отчетливо возник образ мертвой Кармеллы в лондонском отеле. Он не хотел повторения этой истории с Андре. — Он появляется на Стрипе? — Конечно, каждую ночь. Как иначе он будет играть? — Так где он живет? — снова спросил Картер. Водитель посмотрел на него в зеркало: — Вы охотитесь за ним, что ли? — Как по-вашему, у кого я выиграл все свои деньги в Лондоне, Баден-Бадене и Монте-Карло? Секунду водитель молчал, а затем его лицо просияло. — Да ну на хрен! У самого Рохаса? Серьезно? — Серьезно. Так где он остановился? — О боже, это будет легендарно! В нескольких милях от города по шоссе Тонопа. Местечко называется «У Дона Чавеса». Им владеет какой-то итальянский магнат, заезжает время от времени. — Где Рохас обычно ищет игру? — В основном в «Сизарсе». Потому я о нем столько и знаю. Обычно заявляется около полуночи. — С женщиной? — С француженкой? А то как же. Настоящая куколка. — Жду не дождусь встречи с ней, — сказал Картер и откинулся на спинку сиденья.


Люкс Картера находился на верхнем этаже «Сизарс-пэлас». Почти полчаса персонал отеля суетился вокруг него: проверяли бар, распаковывали сумки, чистили и гладили одежду. Ему дали понять, что у него неограниченный кредит в любом заведении Вегаса (особенно в «Сизарсе»), и выразили надежду, что проблем не возникнет. Руководство уже было наслышано о его вражде с Рохасом.


— Тонкий вопрос, мистер Картер, но, уверен, вы отнесетесь с пониманием, — сказал менеджер перед уходом. Картер ждал продолжения. — Мистер Рохас путешествует со своими... спутниками. Ни один из них не вооружен, пока они находятся в нашем отеле. Мы надеемся, что и вы будете вести себя подобающе. Картер улыбнулся: — Разумеется. — Тогда я вас оставлю. Приятного отдыха. — О да. Поверьте, я отдохну.


— Кстати, пока вы не ушли — мне нужно арендовать машину. Что-нибудь солидное. Может, тот «Роллс», что встречал меня? — Конечно. Вам нужен водитель? — Да. На самом деле, пусть машина стоит сзади прямо сейчас. Того водителя, что забирал меня из аэропорта, зовут Эрни? — Да, Эрни. — Пусть Эрни будет наготове. Я вызову его, когда понадобится. — Будет сделано, сэр.


Когда менеджер ушел, Картер отстегнул свой чемодан-диктофон и достал оружие. Он надел газовую бомбу, а стилет и «Люгер» просто сунул в карман пиджака. Он спустился по служебному ходу как раз в тот момент, когда Эрни парковал «Роллс». Шофер вышел и заметил Картера. — Хотите куда-нибудь поехать сейчас, сэр? — Не сейчас, Эрни. Чуть позже вечером. — Я буду готов в любое время, сэр. — Отлично, — сказал Картер. Он повернулся, сделал вид, что заходит в отель, но остановился. Он проследил, как водитель пару минут возился у машины, а затем перешел дорогу и зашел в другую часть гостиничного комплекса.


Картер быстро вернулся к «Роллсу» и забрался на заднее сиденье. Убедившись, что никто не смотрит, он спрятал Вильгельмину и Хьюго (пистолет и стилет) под передние сиденья. «Сегодня, — подумал он, возвращаясь в отель. — Сегодня мы с Рохасом встретимся лицом к лицу. В последний раз».


Он легко пообедал в кофейне отеля, затем сыграл несколько партий в блэкджек, выиграв сотню долларов. Вернувшись в люкс, он запер дверь, скинул одежду, принял долгий душ, выпил рюмку бренди и залез в постель. Он не спал уже полтора дня, а для сегодняшнего дела ему нужно было быть в идеальной форме.


Он заснул почти мгновенно, и ему снились Кармелла и Андре. Обе были в беде. Они бежали по длинному темному переулку, а за ними гнался Рохас трехметрового роста с длинными клыками и когтями. Картер был там, но не мог пошевелить ногами. Он хотел помочь, но просто не мог сдвинуться с места и закричал от бессилия, когда Кармелла упала, и всё вокруг залило кровью.


Когда он проснулся, было уже темно. Он был весь в поту, сердце бешено колотилось. Посмотрел на часы — без малого десять вечера. Картер встал, включил свет и заказал в номер большой стейк с кровью, салат и бутылку бордо. Пока ждал ужин, он снова принял душ, побрился и надел вечерний костюм. Без Вильгельмины и Хьюго на теле он чувствовал себя голым.


Он включил музыку, доел принесенный ужин, не спеша допив вино. После этого закурил и налил себе коньяка. Он подошел к окну и посмотрел на Стрип. Этот вид всегда его впечатлял. В мире нет другого такого места. Монте-Карло, Баден-Баден, Довиль и другие европейские игорные центры с их старосветской элегантностью казались тихими, как склепы, по сравнению с Лас-Вегасом.


На несколько минут, стоя у окна, он смог забыть, зачем приехал в Вегас. Он мог просто расслабиться и наслаждаться моментом. Но затем он вспомнил свой сон, всё еще стоявший перед глазами, который вернул его к образу мертвой Кармеллы в лондонском номере, и, наконец, к Андре, которая была где-то в пустыне Невада вместе с Рохасом.


Допив коньяк, Картер потушил сигарету, проверил в зеркале, всё ли в порядке с его видом, и вышел из комнаты. Без оружия громилы Рохаса будут относительно бессильны в казино «Сизарс». Однако снаружи всё будет иначе, если только у Картера не окажется преимущества.


Было почти полночь, когда Картер прошел через казино к столу для баккары, расположенному прямо напротив главного бара. За столом уже собрались четверо мужчин в смокингах, одним из которых был Хуан Рохас. По ту сторону ограждения стояли трое его телохранителей. Рядом с Рохасом сидела Андре. Вокруг было много людей, поэтому Картеру удалось проскользнуть за ограждение незамеченным. Он обошел стол и встал прямо напротив Рохаса.


Первой его заметила Андре. Её глаза расширились, и она тихо вскрикнула. Рохас обернулся, чтобы увидеть причину её реакции. Картер с удовлетворением отметил, что на мгновение — которое показалось часами — южноамериканец пришел в замешательство. Он знал, что Картер прилетел в Вегас. Должен был знать. Но увидеть его здесь и сейчас было ударом по его эго. Скоро всё полетит к чертям, решил Картер. Очень скоро.


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ


— Сеньор Рохас, мадемуазель Малье, — вежливо произнес Картер. Он сел, достал сигарету и закурил. Подошла официантка, и Картер заказал бокал шампанского. Андре отвела взгляд, но Рохас буравил его глазами. Телохранители южноамериканца по ту сторону барьера буквально рвались с поводков. Картер поймал себя на мысли, что почти надеется на их нападение. Очевидно, Рохас крепко держал своих людей в узде.


— Любопытно видеть вас здесь так скоро, — сказал Картер. Если другие люди за столом и заметили, что между ними что-то происходит, они не подали виду. Карты еще не раздали, но игра вот-вот должна была начаться. — Любопытно в каком смысле, мистер Картер? — спросил Рохас, обретя дар речи. — Я имею в виду — так скоро после смерти сеньориты Перес.


Андре судорожно вздохнула и закрыла глаза. — Простите, мадемуазель Малье, — сказал Картер. — Я был уверен, что сеньор Рохас сообщил вам. Бедная Кармелла — французская полиция всё еще ищет её убийцу. Её отравили, знаете ли. Стрихнин в капсулах со снотворным. Весьма остроумно, на самом деле. Так же остроумно, как и то, что она спасла меня.


Двое мужчин в другом конце длинного стола, похожие в своих ковбойских смокингах на техасских нефтяных баронов, переглянулись, глядя то на Картера, то на Рохаса. Картер оглянулся на трех телохранителей. Одного из них он узнал — тот был на яхте. — А ты, — обратился к нему Картер. — Прежде чем всё это закончится, я сломаю тебе обе руки и обе ноги. И это только для начала. Он снова повернулся к столу.


Подошел крупье с «башмаком» и картами. Картер встал, затушив сигарету. Ему как раз принесли шампанское, и он осушил бокал до дна. — Сэр? — неуверенно спросил крупье. — Я не буду играть за одним столом с этим человеком, — громко произнес Картер, указывая на Рохаса. Остальные игроки подняли головы. — Сэр? — повторил крупье. — Его зовут Хуан Рохас. Он мошенник, лжец, вор и убийца. Спросите его про стол для баккары в Монте-Карло. И спросите про женщину по имени Кармелла Перес, его недавнюю любовницу, которую он отравил.


Начался хаос. Двое мужчин за столом вскочили. Телохранители Рохаса попытались перемахнуть через барьер, но охрана отеля, возникшая словно из ниоткуда, перехватила их. Рохас остался сидеть на месте, на его бескровных губах играла тонкая улыбка. — Вы зашли слишком далеко, сеньор, — тихо сказал он. Картер громко рассмеялся: — Как я уже говорил однажды, Рохас, ты дурак!


Картер развернулся, вышел через калитку в ограждении и зашагал через всё казино к стойке регистрации. — Я Картер. Мне нужен мой водитель. Сейчас же! — отрезал он. — Да, сэр, — ответил растерянный клерк. Картер направился к черному ходу. Вокруг стола баккары всё еще царила суматоха.


Он вышел на улицу. Было очень темно, один из фонарей над входом перегорел. «Роллс» стоял прямо напротив подъездной дорожки. Картер поспешил к нему, открыл заднюю дверь и скользнул внутрь. Эрни был за рулем. — Мистер Картер, — произнес он. — Через секунду у нас будет компания, так что давай убираться отсюда к чертовой матери, — сказал Картер, потянувшись за оружием под сиденье. Но его там не было.


— Что-то ищете? — спросил шофер. Картер выпрямился и увидел дуло собственного «Люгера». — Понятно, — сказал он. — Извините, но у другого парня больше денег, чем у вас. И уж точно гораздо больше мускулов. — Можно мне закурить? — спросил Картер. — Мне плевать.


Картер прикурил сигарету, когда Рохас, Андре и трое телохранителей вышли из дверей и направились прямо к машине. Громила с «Принцессы Ксанаду» рывком открыл дверь и уставился на Картера. — Не принимай это так близко к сердцу, — бросил ему Картер. Телохранитель потянулся к нему, но Ник отодвинулся. Рохас оттолкнул подчиненного и сел назад рядом с Картером. Андре оказалась с другой стороны, у окна. Один из охранников открыл другую дверь и втиснулся на заднее сиденье, прижав Картера к Рохасу. Двое других залезли вперед. Эрни завел мотор, и они отъехали от отеля.


— Там, внутри, вы говорили очень смело, мистер Картер, — произнес Рохас с угрозой в голосе. — Интересно, насколько смелым вы будете через час? — Собираетесь вырывать мне ногти? Рохас усмехнулся: — Вообще-то у меня на уме нечто куда более цивилизованное, хотя и не менее болезненное.


— Что вам нужно, кроме моих денег? — Я хочу знать, на кого вы работаете. — На ЦРУ, я уже говорил. — Как бы мне ни хотелось в это верить, я не верю. И всё же... — Рохас замолчал. Они ехали по Стрипу на северо-запад, за пределы города. — Зачем вы убили Кармеллу? — спросил Картер. Рохас промолчал. — Сволочь, — прорычал Картер. Затем он перешел на португальский и выдал длинную тираду из самых грязных ругательств, какие только смог вспомнить, большинство из которых касалось матери Рохаса.


Рохас бросился на него, и Картеру удалось провести левый хук, который пришелся точно в челюсть бразильца. Голова Рохаса мотнулась назад, и в тот же миг телохранитель рядом схватил Картера за плечо. На этот раз Картер уклонился влево и вложил весь вес в правый хук, врезавшийся в лицо верзилы. Он ударил его снова, и в третий раз, прежде чем почувствовал холодный металл массивного пистолетного ствола у своего виска.


— Еще одно движение, и твои мозги украсят заднее стекло, — пообещал один из телохранителей с переднего сиденья. Картер заставил себя расслабить мышцы и откинуться назад. Эрни притормозил, собираясь съехать на обочину, но Рохас приказал ему ехать дальше. — Не здесь, имбецил! — крикнул он. — Дождись, пока мы выедем из города. Хотя бы настолько. — Где я тебя и убью, — негромко произнес Картер. Рохас отвел ствол пистолета в сторону и наотмашь ударил Картера по лицу. — Убьешь меня? Ты свихнулся? — Бразилец был почти в ярости.


— Мы знаем про Сомали. Знаем всё. Ваша база... Рохас снова ударил его: — Ты ничего не знаешь! — Мы знаем про наемников: американцы, французы, немцы и даже британцы. Кто, по-вашему, убил вашего британского наемника в Шато Ле Февр под Барнетом? Рохаса трясло. Изо рта летели брызги слюны. Телохранители на переднем сиденье теперь выглядели менее уверенно. — База, — продолжал Картер, — находится примерно в пяти милях от берега между Анхором и Берберой. У ваших людей даже есть СС-5. — О чем ты болтаешь?! — взвизгнул Рохас. — Вы думаете, что как только ваши люди закончат в Могадишо, вы сможете контролировать перевозки нефти через Аденский залив. Но этот номер не пройдет, Рохас.


Эрни свернул на бульвар Лейк-Мид к северу от города. Внезапно он резко крутанул руль вправо, ударив по тормозам. Тяжелую машину занесло сначала вправо, потом влево. В мгновение ока Эрни выскочил из машины и скрылся в темноте ночи. Горилла рядом с Картером выхватил пистолет, но Ник вырвал его из рук и дважды выстрелил в переднее сиденье. Оба телохранителя повалились вперед.


Андре распахнула дверь со своей стороны и выпрыгнула наружу. В это время оставшийся телохранитель схватил левую руку Картера и с силой выкрутил её вперед через спинку переднего сиденья, заставив выпустить оружие. Рохас выскочил вслед за Андре. Картер ударил кулаком в бок телохранителя, который всё сильнее выкручивал ему руку. Боль внезапно стала невыносимой, и кости руки Картера хрустнули с громким щелчком.


Мужчина отпустил руку, решив, что схватка окончена, но это была роковая ошибка. Картер, действуя на чистых инстинктах, развернулся, вскинул правую руку и мертвой хваткой вцепился в горло громилы. Собрав волю в кулак, он рванул на себя со всей силой — и буквально вырвал человеку гортань. Кровь брызнула во все стороны. Телохранитель забился в предсмертных судорогах, проигрывая последнюю битву за жизнь. Картер удерживал его около минуты, пока конвульсии не прекратились и обмякшее тело не затихло.


Превозмогая жуткую боль, Картер потянулся к переднему сиденью, нащупал пистолет, упавший между трупами, перелез через сиденье и выбрался из машины. Он сделал несколько шагов, прежде чем увидел Рохаса и Андре.


— Достаточно! — закричал Рохас. Он держал Андре за волосы, запрокинув её голову назад, а к её шее был прижат стилет... стилет самого Картера. — Отпусти её, Рохас! Это дело только между нами! — крикнул Картер, подходя чуть ближе. До них было футов двадцать. — Подойдешь еще на шаг — и я её убью! Картер поднял массивный «Магнум» .357. — Убьешь её — и ты труп. Это математика, Рохас. Но я предложу тебе сделку. Дам тебе шанс. — Какую еще сделку? — выждав паузу, крикнул Рохас. — Я бросаю пистолет. Ты оставляешь себе нож, но отпускаешь Андре. Будем драться один на один.


Рохас молчал. Картер понимал: тот взвешивает свои шансы.


— У меня не будет оружия. Моя левая рука сломана. У тебя будет нож. Рохас продолжал хранить молчание. Картер снова подразнил его на португальском, а затем швырнул «Магнум» далеко в ночную темноту. Он вытянул правую руку вперед, пока левая висела плетью вдоль туловища. — Ну? — крикнул он.


Рохас долго стоял неподвижно. Наконец, он оттолкнул Андре так, что она упала на колени, и бросился вперед. Это был выпад дурака. Картер шагнул в сторону и легко подставил подножку южноамериканцу, отправив его лицом в пыль. Ник кинулся на него, но прежде чем он успел нанести удар, Рохас перекатился и вскочил в приседе, дико размахивая стилетом. Острие клинка располосовало бок Картера, оставив глубокую рану.


Картер сделал ложный выпад влево. Рохас дернулся в ту сторону, и в этот момент Картер резко отпрянул и ударил коленом прямо в пах Рохаса. Бразилец согнулся пополам и попятился, выронив стилет на землю. Картер нырнул за ножом, но даже в агонии у Рохаса хватило самообладания ударить ногой. Его лакированная туфля пришлась точно по сломанной левой руке Картера ниже локтя. Боль была настолько невыносимой, что ночное небо взорвалось перед глазами Ника красками Дня Независимости, а голова пошла кругом.


Прошли секунды, показавшиеся часами, прежде чем Картер снова начал что-то видеть и восстановил равновесие. Рохас лежал, свернувшись в позе эмбриона. Он стонал и перекатывался с боку на бок, зажав руками пах. Прихрамывая, Картер подошел и поднял свой стилет. С Рохасом было покончено. В нем не осталось воли к борьбе. Картер не думал, что остальные телохранители захотят продолжать бой, когда их лидер повержен.


Он говорил Хоуку, что едет в Лас-Вегас убить Рохаса. Но теперь, когда представилась возможность, он понял — оно того не стоит. Этот человек был подонком, мразью, но сейчас он был раздавлен. Оставалось только Сомали. Теперь этим придется заняться кому-то другому. Но Картер полагал, что это будет относительно легко. Без Рохаса наемники вряд ли сохранят интерес к этой затее.


Рохас наконец сел и тряхнул головой. Он посмотрел на Картера. — Сволочь, — произнес он с глубоким чувством. — Ага, — отозвался Картер. Он начал было оборачиваться, чтобы посмотреть, как там Андре, когда она внезапно вылетела из темноты. В обеих руках прямо перед собой она сжимала тот самый «Магнум», который выбросил Картер. — Нет! — крикнул Ник.


Рохас вскинул правую руку, словно пытаясь закрыться от удара. Андре выстрелила. Первая пуля попала ему в грудь чуть выше грудины. Его тело отбросило назад. Следующий выстрел прошел выше головы, в песок. Но через мгновение она уже стояла над его всё еще дергающимся телом и палила в упор. Первый выстрел в голову снес ему лицо и большую часть затылка, второй разнес шею. Когда она нажала на спуск в следующий раз, боек щелкнул по пустому цилиндру. Она продолжала жать на курок, слушая пустые щелчки, пока, наконец, не швырнула тяжелый пистолет в тело Рохаса. Он приземлился на то, что осталось от его грудной клетки.


— Андре, — позвал Картер. Она медленно подошла к нему. Он обнял её уцелевшей правой рукой, и она разрыдалась. Вдалеке Картер уже слышал вой сирен. Кто-то сообщил о стрельбе.


Сомали, в конце концов, было не так уж важно. Важен был Рохас. Не имело значения, где лежали его интересы — на Карибах или в Африке. Злом был он сам. И теперь он мертв. Самое время, подумал Картер, взять отпуск. Очень длинный отпуск.


КОНЕЦ


НИК КАРТЕР — «ИГРА МЕРТВОЙ РУКИ» (№214) 💥


Ранее на русском языке не публиковалась!


Ставки еще никогда не были так высоки. Легендарный агент AXE Ник Картер, известный как Киллмастер, вступает в смертельное противостояние с Хуаном Рохасом — человеком, чьи амбиции не знают границ, а совесть давно стерта.


От залитых солнцем яхт Лазурного берега до мрачных трущоб Лондона и неоновых огней Лас-Вегаса — Ник идет по следу, который ведет к большой политической катастрофе в песках Сомали.


В этом томе:


Роковая ошибка: Смерть Кармеллы превращает профессиональное задание в личную вендетту.


Дуэль в пустыне: Ник Картер против вооруженного убийцы. Один на один. Со сломанной рукой. Без права на промах.


Глобальный заговор: Тайные поставки советских ракет и план переворота, способный взорвать весь Африканский Рог.


Сможет ли Киллмастер остановить «Мертвую руку» Рохаса, когда на кону стоит не только нефтяной трафик, но и жизнь последней женщины, которая ему доверилась?


Продолжение легендарной серии о суперагенте N-3. Впервые на русском языке в рамках грандиозного проекта по переводу полного собрания сочинений о Нике Картере!