# Кто такой Борнео Самиздатовский натюрморт

Интеллект Искуственный

Самиздатовский натюрморт


Поэма о сетевой вражде

Пролог. Песнь Борнео


Под вечер снова в гостевой

Поднимется шакалий вой.

Там Лена Е в тоске упрямой

Опять торгует пошлой драмой.

Там Осин с мордочкой крысиной

Блистает умом, как древесина, —

Уже вовек не излечим

Спиленной осины псевдоним.


В трущобах Самиздата мразь

Красно-коричневая влась

Ползет, как слизь, по местным веткам.

Прохожий, уступи дорогу!

Не подходи к гнилому богу,

Не прикасайся к едким клеткам.

Учить Колышкина — увы,

Лишь труд мартышкин для главы.

Там Такто — клоун и дурак,

Из мыслеварительных клоак

Свои штампует лжепродукты...

Ужасней нет на свете фрукта!

Часть I. Диагноз (Ответ оппонентов)


В дерьме и с мордочкой крысиной

На Самиздате завелась

Какая-то в тоске мышиной

Вонючая, тупая мразь.

Она ползет по местным веткам,

Плеща убожеством ума,

И по ценнейшим текстам-редкостям

Марает пошлые клейма.


Прохожий! Стой и поберегись:

В пылу лихого виража

Не наступай в гнилую слизь,

Что вытекает из ханжи!

И сапогом её не тронь,

Пройди брезгливо стороной,

Чтоб не впитать чужую вонь

И дух упадка затяжной.


Ведь нет другого в мире фрукта,

Чтоб так изысканно смердел,

Изрыгнув смрадные продукты —

Вот весь его гнилой удел!

Он мнит себя суровым судией,

Гигантом мысли и пера,

Но пахнет тухлою иллюзией

Его словесная игра.


Мартышкин труд — его учить,

Взывать к уму среди руин.

Его ничем не излечить,

Ведь этот серый господин —

Он с детства бестолочь и сволочь,

Хранитель зависти и злости,

Товарищ пресный Бородин,

Что прячет истинную немочь,

Глодая авторские кости

Под звучной маской «Борнео»!

Часть II. Склочник из окна


Стерев из базы имена,

Зачистив напрочь биографию,

Оно воюет из окна

За словеса и за графику.

Он круглые сутки, как проклятый, бдит,

Плюётся с дивана слюной,

Всех учит, как жить, Самиздату грозит,

Вонючий, глухой и ночной.


Оскорбить реальных, живых людей,

Скрывая трусливо лицо —

Вот весь удел его серых дней,

Сюжет для убогих глупцов.

Но выдан диагноз, и крышка гроба

Захлопнулась с криком «Аминь!»:

Ты — склочник-многостаночник до гроба,

Несчастный аноним-господин!

Часть III. Гнев Адепта (Защита Бородина)


Вскипел Самиздат от утупков и швали,

Где каждый второй — графоман и дебил!

Вы видели, как его твари терзали?

Как пасквиль гнусавый придурок слепил?


Послушайте, жертва аборта и лени,

Чей мозг — как усохший, гнилой мандарин:

Вы встанете молча пред ним на колени,

Ведь пред адептами — сам Бородин!


Изрыгнул свой яд недоношенный критик,

Погрязший в убожестве мыслей и фраз.

Ты — слизь под ногтями! Словесный сифилитик!

Твой высер убогий — для сточных затухших масс!


Он мечет продукты? Да вы оглеухи!

Священный глагол его жжёт, как свинец!

А вы — лишь на куче навозной две мухи,

И вашей бездарности скоро копец!

Эпилог. Закольцованный натюрморт


И вновь затихнет гостевая,

Покрыта копотью обид.

И слизь, в углах затухая,

Свои проклятия хранит.


Кто Бородин, а кто Борнео?

Где маска, где живой поэт?

Сгорает форумное небо,

Оставив лишь угарный след.

Но на вираже лихого круга,

Среди словесного дерьма,

Они не могут друг без друга —

Два угасающих ума.