# Геенна 2088

Иван Антонов

Стена медленно откатилась с гудением и железным перестуком, и в холодный синий сумрак квадратной площадки вошла колонна голых людей.

Тупорылые бестии, с характерным для них выражением злобы и жестокости, стояли неподвижно вдоль высоких мрачных стен. Люди, страшась бестий, сбились в плотную толпу и старались держаться от них подальше; крайние всё пытались безуспешно протиснуться внутрь.

В выси чёрной бездны горел большой синий диск с красным овальным пятном в середине, похожим на глаз, который, как казалось взглянувшему на него человеку, зловеще за ним наблюдал.

В одной из мрачных стен был проход на балкон, а за балконом синел всё тот же сумрак, и оттуда порой доносились душераздирающий визг и истошный вой.

Из толпы с оглядкой вышел и встал напротив бестии узкоплечий посинелый человек, весь в пупырышках и с длинной шеей, как у гуся. У него большой, круглый и тяжёлый живот уродливо свисал до хилых ляжек. Зябко ёжась, прижимая скрещенные руки к впалой груди, он стоял, как цапля, на одной ноге, постукивая об неё поднятой, и дрожал. Узкоплечий боязливо пожаловался, заикаясь:

- Х-холод т-тут у-у вас, с-собачий. Ни-никак н-не м-могу привыкнуть.

Бестия резко повернула в его сторону рыло. Он её поприветствовал кивком и чуть громче повторил:

- Х-холод, г-говорю, с-собачий, с-согреться н-не могу.

Ухмыляясь, бестия как будто понимающе закивала.

- О-отчего-то у-у меня ж-живот вздулся и что-то булькает в нём, - сказал узкоплечий посмелее и с озабоченностью в голосе, - а такого раньше у меня не было. Отчего это?

Показывая, он качнул животом, и тот заурчал, забурлил.

Бестия, всё кивая, взяла прислонённую к стене дубину, подошла к узкоплечему и обрушила дубину ему на голову. Он упал. Бестия сунула дубину себе между ног и наклонилась. Хрипло расхохоталась. Поддела когтями уголки его рта и без усилия, словно бумажку, разорвала рот до ушей. Потом она, улыбаясь, схватила неподвижное тело, подняла легко над собой и швырнула в толпу. Толпа раздалась, и тело шлёпнулось навзничь на каменный пол. Тяжёлый живот, булькая, покачивался меж ляжек, как мяч в лунке. Из разорванного рта и проломленного черепа медленными ручейками шла густая тёмная кровь. Узкоплечий замычал, зашевелился и стал мотать головой из стороны в сторону.

В стене открылась дверь, из неё появилась бурая косорылая бестия с жестяным рупором в руке. Она подошла к бестии, покалечившего человека, и сипло пролаяла в рупор:

- Рядовая мразота, как ты посмела рвать пасть? Разве не знаешь, что это прерогатива исключительно для высоких чинов?

Косорылая огрела рядовую мразоту по башке загрохотавшим рупором, после чего резким ударом лапой по морде сбила её с ног на пол и пнула несколько раз по рылу. Вскочив на ноги, рядовая мразота свой глаз, который от удара выпал и висел на двух синих жилах, затолкала обратно в глазницу. Встала смирно.

Из двери вышагнули двое, с женоподобными голубыми ледяными лицами и голубыми стеклянными глазами идиотов, похожие друг на друга как две капли воды. Были они в чёрных халатах и чёрных цилиндрических колпаках, с саквояжем в левой руке, обтянутой чёрной перчаткой. На натянутых щеках у них и в белом круге на колпаке, над лбом, чернели наискось двойные ломанные линии - молнии. На спине, в красном треугольнике, чернело мрачно слово: скорпомощь. Они остановились, вскинули правые руки в чёрной перчатке и провизжали девичьими голосами:

- Слава Сатане!

Все бестии вытянулись и проревели в ответ:

- Слава Сатане!

Косорылая заскочила на тумбу у стены, рупор приложила к пасти и объявила:

-Внимание! Организовать свободный доступ специалистов к пациенту.

Толпа расступилась. Специалисты переглянулись, звонко рассмеялись и прошли к пациенту. Опустив позвякивающие саквояжи на пол, склонились над ним.

- Мужчина, кто вас так?

Он вздрогнул и в ответ что-то невнятно жалобно проскулил.

Они томно вздохнули и произнесли "ах, ах". Присев на корточках, улыбаясь в предвкушении кайфа, открыли саквояжи. Один специалист достал кривую иглу с вдёрнутой тонкой проволокой, при виде которой его голубые стеклянные глаза затуманились. Другой достал блестящий стальной молоток, погладил ласково молоток и поинтересовался:

- Мужчина, наркоз переносите?

Узкоплечий кивнул.

- Молодцом! - похвалили специалисты. - Не беспокойтесь, мужчина, мы вас быстро поставим на ноги. В наших жилах течёт голубая кровь! Пожалуйста, выдохните и не дышите.

Узкоплечий выдохнул.

- Даю глубокий наркоз, - радостно пропел специалист с молотком и, выразительно крякнув, ударом молотка с хрустом вогнул пациенту лоб. Сквозь синюю кожицу проступила тёмная кровь.

Узкоплечий захрипел, сплясал в конвульсиях жуткий танец и затих.

Специалист с молотком, улыбаясь, констатировал:

- Полный анабиоз. Можете, коллега, приступать.

- Хорошо, кол-л-ега, спасибо! Приступим, - радостно пропел специалист с иглой и со знанием дела принялся наглухо зашивать рот, порванный от уха до уха.

После того как зашили рот и залепили скотчем проломленные череп и лоб, специалисты достали фляжку из саквояжа и сделали из неё по глотку.

Они размяли затёкшие ноги, пройдясь туда-сюда, и уставились на пациента, не подававшего признаков жизни. Обменялись взглядами. Тот, что молотком давал "наркоз", склонился над бездыханном телом, ощупал его и сказал:

- Готов. Почти издох. Будем реанимировать.

- Согласен, кол-л-ега. Когда?

- Пожалуй, начнём сейчас.

- Отлично, кол-л-ега!

- Уберите, коллега, пожалуйста, у пациента живот и раздвиньте ему ноги.

Коллега выполнил просьбу - перекатил через бедро тяжёлый живот и раздвинул ноги. Молоток с размаху врезался между ног. Узкоплечий дёрнулся и воскрес. Вытаращенные глаза его блестели смертельным ужасом. Он судорожно схватился руками за промежность и издал сквозь зашитый рот утробное надсадное мычание

Специалисты, сладко улыбаясь, сложили инструмент в саквояжи и пошли с гордо поднятой головой. Толпа молча расступалась перед ними.

Внезапно всё пространство над площадкой и за балконом окрасилось на мгновение багровым отсветом, а затем раздался короткий и неимоверной силы чудовищный рёв. Толпа вздрогнула в ужасе и сжалась. Бестии приоткрытыми пастями выказывали восторг.

Надзирающая с тумбы, косорылая объявила:

- Всем высшим и удачливым злодеям встать у левой стены, - повела она рылом налево и нудным тоном продолжила: - Напоминаю, что к высшим и удачливым относятся все те, кто занимал руководящие должности в структурах - властных, коммерческих, криминальных и так далее, включая главарей мелких банд. А неудачники, низший сброд и шваль злодейская, - она ткнула рылом вправо, - встать у правой стены.

Толпа на некоторое время застыла, и вся, до единого человека, переместилась к левой стене.

С задумчивым видом косорылая рупором почесала себе затылок, покачала башкой и желчно проворчала:

- То ж, как всегда: что месяц, что тысячу лет назад. Все почему-то себя считают высшими и удачливыми. - И скомандовала: - Приступить к сортировке.

Бестии хватали из толпы первых попавшихся. И по их правой ладони, на которой горела печать - красный зверь с числом 666, испещрённый мелкими знаками, выявляли: кто - удачливый, а кто - неудачник (этими знаками определялась вся жизнь человеческая). Но если какой человек был без правой руки, то печать с красным зверем горела у него на левой, а у безруких горела печать на лбу.

Одного из схваченных зашвырнули вправо, в "низший сброд и шваль". Тогда он стал спорить и убеждать бестий, что никакого отношения к сброду и швали не имеет, а знаки на руке врут. Подошла косорылая, и он обратился к ней:

- Послушай, генерал! Я заслуживаю особого положения! Я жил в особняках покруче разных дворцов! У меня заслуги перед Геенной огромные: я ради сумасшедших денег, которые у меня стояли в подвале штабелями - людей предостаточно загубил!

Вдруг над толпой разлетелся призывный крик:

- Чего трясётесь! Перевернём зверинец! Кто со мной?

Бестии вертели рылами, выискивая дерзкого нарушителя.

На горбоносого человека, крепко сложенного, зашипели стоявшие с ним рядом:

- Придурок, заткнись.

- Из-за тебя достанется нам, идиот!

Горбоносый им злобно:

- Отвалите шавки! Чёрт с вами!

Он напролом попёр, расталкивая, пиная ожесточённо тех, кто стоял на пути. Ему с боков и в спину отвечали кулаками, ногами, крыли матом.

Из толпы горбоносый вылетел с рёвом:

- Животные - прочь!

В сильном прыжке пронёсся между зазевавшимися бестиями и быстрей на балкон. Там высунулся за парапет: до низа было приблизительно метров десять. Он оглянулся: сзади не спеша подходила косорылая, держа рупор на плече, а с нею - две рядовые мразоты.

- Куда ты денешься, - проговорила косорылая. - Я с тобой, гнида, лично разберусь.

- Ты, чушка корявая, лучше на себя посмотри, - огрызнулся горбоносый, перелезая парапет.

И прыгнул.

Сильно ударившись ногами о каменную твердь, свалился носом вперёд, растянулся во весь рост. Тут же поднялся, стоная, на колени. Кровоточили ссадины на лице. Преодолев ползком несколько метров, встал с трудом на ноги, обернулся назад: балкон выдавался из мощной тёмной стены, верх которой сливался с черной высью.

Бестии перегнулись через парапет и грозили лапами. Он уходил по ровной тверди в синюю мглу, прихрамывая и покачиваясь, как пьяный,

- Взять его, - приказала криворылая.

Горбоносый услышал её и прибавил шагу.

Бестии, перескочив с места парапет, шлёпнулись ногами на твердь и в погоню за ним.

На пути у горбоносого вырос красноглазый, рогатый чёрт - замшелый, сивый, мерзкий, с пятнами желтовато-зелёного лишайника на дряблых щеках и вокруг пасти - видимо, от прожитых бесконечных лет. Его мокрый короткий нос, резко вздёрнутый и ноздрями вперёд, напоминал свиной пятак. Чёрт ростом вместе с рогами - то есть с одним небольшим рогом - был горбоносому до подбородка. Другой рог, обломанный почти под корень, едва торчал из шерсти. Чёрт глянул на подбежавших рядовых мразот, и те, приниженно хихикая, кланяясь и пятясь, поспешно удалились.

Чёрт и человек молча таращились друг на друга. Черт шмыгал мокрым носом и вытирал его снизу вверх волосатой ладонью.

- Чертей мне только не хватало, - оторопев, проговорил горбоносый.

Казалось, после своей физической смерти на Земле он должен бы уже привыкнуть ко всем сумасшедшим событиям, которые творились с ним и которые он достойно воспринимал. Но встреча с чёртом - это уж, простите, чересчур, даже для его железной выдержки. И невольно вырвалось:

- Быть не может! Что за бред! - Спросил так, на всякий случай: - Ты кто?

- Ты не видишь, аль слепой? - забрюзжал черт. - Я твой сюрприз, сладкий леденец на палочке. На - полижи.

Он задрал хвост и выставил облезлую задницу в струпьях и жирных царапинах.

В той, земной, жизни горбоносый был главарём банды наёмных убийца, киллеров. "Кровавым боссом" называли его. И страшно гордился в душе тем, что он такой непреклонный, железный. Сам он владел в совершенстве многими орудиями убийства и мог вышибить дух фактически из любого. Случалось, перед ним жертвы - когда убивал ножом - в ужасе тряслись, обделывались под себя, молили о пощаде... Он презирал их, ненавидел тех, кто не умеет достойно умереть. Но особо упёртых он ненавидел ещё больше. Бывало, приказывал такого упёртого забетонировать в бочке живьём, чтобы умирал мучительной смертью.

А теперь - как оно оборачивается! - ему, потомку старинного гордого рода, эта рогатая, сопливая скотина подставляла задницу лизать.

- Исчезни, животное! - прорычал горбоносый и резко выкинул ногу вперёд, в гадкую задницу, чёрт, несмотря на свой дряхлый вид, с немыслимой ловкостью увернулся, и нога попала в пустоту.

- Смазал, косоглазый, один - нуль, - с ухмылкой констатировал чёрт.

Зелёным длиннющим языком он стал дразниться и вертеть задницей.

Горбоносый повторил пенок. И опять в пустоту.

- Два - нуль, косоглазый, - выпалил чёрт, всплеснув руками, и укорил: - Что же ты так погано мажешь!

В мгновение, метнулся человеку за спину и врезал такого пинка, что тот подскочил. Чёрт, крикнув: "Три - нуль", вернулся на прежнее место и снова дразниться.

Тяжело дыша, Горбоносый выставил руки с растопыренными пальцами и пошёл вокруг чёрта, готовясь напасть и свернуть проклятому шею.

- Косоглазый, четыре - нуль, - издевался чёрт.

Облако бесцветного сероводорода, устрашающе треща, шипя, вышло у него из задницы и накрыло горбоносого с головой. Горбоносый остолбенел. Только мог что глазами дико вращать, чувствуя себя в ядовитом облаке, точно в выгребной яме.

Чёрт подошёл к облаку, взял у человека правую руку, повернул её к себе ладонью, на которой пылал огнём красный зверь с числом 666, испещрённый мелкими знаками. Читая на звере знаки, забормотал:

- Из небогатого, но гордого рода... Детство... юность... Обиды свои не прощал, мстил. Молодец, ничего не скажешь! Дальше... вот: главарь жестокой банды убийц.

Чёрт выдернул горбоносого из облака, и тот, пробежав по инерции вперёд, схватился за грудь и стал жадно и шумно дышать как человек, которого долго лишали воздуха.

- Так и быть, подходишь ты мне, - объявил чёрт тоном, будто делал великую милость. - Теперь ты мой. Гордись, мой юный друг, что будешь служить не кому-то, а лично мне, древнему чёрту! - Чёрт запрыгнул крякнувшему человеку на спину, вцепился в уши. - Ну, пошёл!

Подгоняя, впился ему в плотные бока шпорами - пикообразными роговыми наростами на пятках. Горбоносый простонал от острой боли. Извиваясь, хватая чёрта, попытался сбросить - не получилось. Тогда повалился спиною на твердь. Но проворный чёрт успел спрыгнуть и стегнул хвостом лежащего человека. Рассёк ему грудь и плечо глубоко, до костей.

- Говнюк, кому смеешь противиться! Я у вас на Земле, в мезозое, динозавров летучих оседлывал. А тебя обломать... - чёрт хрюкнул и пнул по лицу. - Вставай, сказал.

Горбоносый проорал:

- Всё, мразь, тебе конец!

Кривясь от боли, он затих. Глаза кровоточили. Раны на теле, словно кипятком облили, жгли нестерпимо и дымились. С лютой тоскою тигра-людоеда, попавшего в смертельную ловушку, он посмотрел на чёрта и неожиданно вскочил на ноги и побежал со всей мочи.

Но где же от чёрта так просто удрать: с места длинный прыжок - и уже сидит, гад, на спине верхом и смеётся глумливо. Втиснул свой жёсткий хвост горбоносому про меж бледных губ и белых зубов, натянул его, как удила, врезаясь в рот до пронизывающей боли. На губах уж пена запузырилась красная.

Всхрапывая, окровавленный горбоносый вцепился бешено руками в хвост, напрягся изо всех сил, но вырвать не смог. Зарычал, вонзил зубы в него - а прокусить у чёрта хвост или отгрызть, только зубы ломать, всё равно что об стальной трос.

- Ну, пошёл, псина нерадивая! - гаркнул чёрт, понукая, и во всю глубину вогнал ему шпоры в бока.

Захрапел горбоносый и пустился галопом...