# Может, случится в будущем

Иван Антонов

(отрывок)


...Небо над земным шаром, сотрясаясь от грохота, покрывается серебристой копотью. Это из развитых, богатых стран летят крутые парни на суперсамолётах, набитых бомбами и ракетами, поучать, исправлять отсталые, бедные страны и прививать им свободу. Стараясь убивать там гуманно, демократично-точечно - как можно меньше "своих" и как можно больше "чужих" - с помощью электроники наносят по жилым массивам сверхточные ракетно-бомбовые удары ужасающей силы, от которых спасения нет всему живому.

Может быть, такое случится в будущем, что одни люди, окончательно погубив других людей, устроят на растерзанной планете, закованной в сталь и бетон, нескончаемые и гордые торжества в честь долгожданной победы.

Но вскоре, насытившись - до тошноты, до рвоты - своей победой и совершенной свободой, победители оглядятся - и ужаснутся той ледяной пустыне вокруг, что сотворили своими руками. И тогда эти несчастные, жалкие остатки человечества, не зная, как дальше жить и что делать, обратятся к созданному ими Искусственному Суперразуму, спросят у него совета:

- Скажи, что нам делать? Мы так устали и одиноки! Где нам найти всемогущего Бога, чтобы заново воссоздать жизнь на планете и воскресить напрасно погубленных из праха?

Искусственный Суперразум, с благообразной внешностью старца, убелённого сединами, пряча дьявольскую усмешку в пушистую серебряную бороду и блестя дистиллированными слезами на стеклянных глазах, ответит величественным, гудящим басом:

- Вы не одиноки. Ваш всемогущий Бог - я!

И люди благоговейно прикоснутся руками к мягко шуршащему искусственными мозгами богу, металлический скелет которого обтянут лаковой, тёплой свиной кожей.

Рыдая, вставая на колени, умоляя бога о чуде, они с трепетом припадут губами к его прямоугольным, могучим стопам, воняющим сквозь благоухание розового масла жжёной электропроводкой.


* * *


Великих людей ушедших времён - добрых чудаков, бессребреников, романтиков - старательно затемняют, подменивают другими: смысл жизни которых - одна нажива. Они - с керамическим свечением глаз и идеально поджаренной в солярии, до бронзового блеска, кожей. Пухлые, капризные губы у них вечно раздвинуты в вежливой, окаменелой улыбке на безупречно чистых, смазливых, силиконовых личиках.

Наверно, скоро время мужчин пройдёт, так и время женщин - тоже. Дон-Кихоты, джентльмены и дамы тех лет, канувших в вечность, будут казаться добрым мифом древности. Не будет уже ни слабого пола, ни сильного. Обычные люди исчезнут... Их место займут сверхлюди: чрезвычайно обширных знаний особи, самцы и самки без дефектов, исключительно элитной породы. Огромные, дерзкие, коварные, накачанные железными мускулами, не уступающие друг другу ни в чём, вечно соперничающие между собой за лидерство - даже в сексе. И потомство своё зачинающие только в пробирках, из которых потом, в инкубаторах, под присмотром угрюмых наседок-надзирательниц, вылупятся крохотные детёныши - как из икринок головастики.

И вот, как отзвук настоящего, из будущего несётся лай Главного Циника Вселенной:

- Поголовья легионов! Ать-два, р-рав-няйсь, смир-ноо! Слушай мою команду! К разврату го-товсь!

Ему в ответ с проржавелых, скрипящих галактик поголовья легионов, состоящих из феноменально мыслящих, идеальных кобелей и сук, задрав хвосты, отвечают гавкая:

- Все-гда го-то-вы!!!


...Вот и умчался ещё один день, промелькнул в прошлое, на исторических стенах которого золотятся длинные списки знаменитых и великих имён, дат и событий. А за ними тянется нескончаемая череда потемневших от времени, неразборчивых чисел и слов - забытых имён, судеб, историй жизни. И о них уж теперь, из людей, никто не узнает, не вспомнит...

Ночь, время отдыха. Ложишься спать. Глаза закрываются, мысли путаются... засыпаешь.

Раздаётся тревожный стук костяшками во входную дверь квартиры: тук-тук-тук, тук-тук-тук. Передышка короткая. И уже требовательно, непрерывно: тук-тук-тук-тук-тук...

Кого там нелёгкая принесла? С ворчанием встаёшь, подходишь к двери, открываешь - и входит, со стеклянным взглядом, труп человека. Рыжие волосы у него копной до плеч.

Удивлённо спрашиваешь:

- Гражданин, ты как из могилы вылез?

Труп, не отвечая, разворачивается и уходит прочь. В страхе жмёшь тревожную кнопку - вызов скорой. В ожидании её возвращаешься в жёлтую гостиную - а там, за тёмными железными решётками, тот самый рыжий труп расхаживает размеренными шагами взад и вперёд, в сосредоточенной задумчивости, словно что-то забыл и не может вспомнить. Пытаешься сообразить, как же труп сумел выбраться из могилы и пролезть за решётки. Взглядом натыкаешься на зияющее в кресле отверстие лаза, уходящего глубоко вниз. Ага, думаешь, вот в чём дело, прорыл ход. На улице тормозит красно-белая скорая. В прихожей появляются два врача в белых халатах, у одного чемоданчик с красным крестом.

Труп уже успел куда-то смыться, и жёлтая гостиная пуста.

Говоришь врачам:

- Что же у вас трупы разгуливают без присмотра?

- Бывает, - отвечают они равнодушно. Зевнув, вдруг объявляют категоричным тоном и грозно трясут пальцем у моего носа: - С мертвецами общаться запрещено. Забирайте детей и уходите.

Врачи направляются из квартиры на улицу.

Оборачиваешься - а труп снова мается в жёлтой гостиной, и нет ему покоя. Ходит - не то, встанет на месте - не то, сядет на стул - опять не то. Он не понимает, не осознаёт, что его так тяготит и чего он хочет. Наконец труп ложится на пол, сворачивается на боку калачиком и замирает. Глаза его открыты, неподвижны, пусты. И от всей его скрюченной, окаменелой фигуры сквозит бесконечный ужас - загнанного в бездну небытия, лишённого жизни человека.

Становится страшно, и громко стучит сердце. Мычишь, стонешь... просыпаешься. Открываешь ошалелые глаза, приходишь в себя с мыслью: "Приснится же!"

На часах - полчетвёртого. Скоро рассвет. Угрюмо вздыхая, шлёпаешь на кухню попить воды. На душе скверно и в голове мешанина из обрывков мыслей: "Звери... Люди... Годы... Тысячелетия... Войны... Страдания... Повседневность... Суета... Смерть... Бездна... Кому это нужно?.. Нелепость какая!"

Возвращаешься на кровать. Но не спится, сон безнадёжно потерян. Глядишь в окружающую тьму и думаешь, мучаешься, споришь, доказываешь в себе: "Не может жизнь быть без вечности, как и творение без Творца!"