# Четыре грани

Яна Рокова

ОТ 16.04.2011 Читайте, пожалуйста, аннотацию в тексте. Настойчивая просьба - всех, кого не устраивает или раздражает данная тема, идите... мимо, не беспокойте автора и не беспокойтесь сами. Проект, не имеющий отношения к "Сказке". . Просьба оставлять комменты в ОБЩЕМ файле, здесь они выключены. файл собран из кусочков проды в комментах за 14-15.04.2011 + новое от 16.04.2011 Извините, без вычитки, за указание на "очепятки" буду очень признательна :-))

Рокова Яна

Четыре грани

Origin: http://samlib.ru/j/jana_r/jjana_r-127.shtml

Создан: 16/04/2011, изменен: 27/07/2011, 58k

Глава: Эротика

Series: @ Архив (мусор)

ОТ 16.04.2011 Читайте, пожалуйста, аннотацию в тексте. Настойчивая просьба - всех, кого не устраивает или раздражает данная тема, идите... мимо, не беспокойте автора и не беспокойтесь сами. Проект, не имеющий отношения к "Сказке". . Просьба оставлять комменты в ОБЩЕМ файле, здесь они выключены. файл собран из кусочков проды в комментах за 14-15.04.2011 + новое от 16.04.2011 Извините, без вычитки, за указание на "очепятки" буду очень признательна :-))

____________________________________________________________

ВНИМАНИЕ! ATTENTION! ACHTUNG!

УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ, ПРОТИВНИКИ ОТНОШЕНИЙ М+М, а так же М+Ж+М, ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ЧИТАЙТЕ ДАННУЮ СТРАНИЦУ - НЕ РАССТРАИВАЙТЕСЬ САМИ И, ПО ВОЗМОЖНОСТИ, НЕ РАССТРАИВАЙТЕ АФФТАРА.

УВЕРЕНА, ЧТО НА СИ МНОЖЕСТВО ПРОИЗВЕДЕНИЙ, СПОСОБНЫХ ДОСТАВИТЬ ВАМ РАДОСТЬ И УДОВОЛЬСТВИЕ, А НЕ ГАДЛИВОЕ ПОСЛЕВКУСИЕ ОТ ПРОЧИТАННОГО.

ЛИЦАМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ, НЕОБХОДИМО НАЖАТЬ КРЕСТИК В ПРАВОМ ВЕРХНЕМ УГЛУ МОНИТОРА

СПАСИБО ЗА ПОНИМАНИЕ,

ВАШ АФФТАР :-))

Проект ЧЕТЫРЕ ГРАНИ , бывшее 'ПОКА БЕЗ НАЗВАНИЯ '

ОБНОВЛЕНИЕ ОТ 16.04.2011

Большая просьба оставлять комменты. Я специально делаю обновления отдельным файлом для удобства прочтения, зная, что общий файл "с картинками" долго открывается, но честное слово, хочется комментариев... не ленитесь, пожалуйста, порадуйте и меня, или укажите на ошибки, не молчите!!!

20.

Камеры карцера располагались вдоль коридора, разделенные между собой каменной кладкой. Лишь лицевая сторона с тяжелой дверью представляла собой решетку со стальными мощными прутьями, кое-где покрывшимися ржавчиной.

Рени недолго сидел в тишине. Слышно было, как за каменной стеной Мартин еще немного попинал ведро, загнал его в угол, и уселся на нары. Ренальд сожалел о том, что здесь нет книг, спать пока не хотелось, а вот есть - уже очень хотелось...

- Эй? Слышь, ты? - раздался голос сына коменданта.

- Что? - немного удивившись, что Мартин его зовет, откликнулся Рени.

- Слушай... - начал Мартин подозрительно бесстрастно. - Я вот все пытаюсь тебя понять, сдается мне, лаэр Аслан установил для тебя тренировки, чтобы ты стал больше похож на настоящего мужика...

Рени напрягся. Он и так переживал из-за своей изящной, кукольной внешности... и напоминать ему об этом было совсем необязательно...

- А то ты его такой, видимо, не привлекаешь... - продолжал разглагольствовать Мартин. - Наш-то господин - настоящий мужчина! Воин, не зря же его варвары воспитывали... понятно, что ему под себя тоже настоящего мужика хочется, а не такую сладкую конфетку... только настоящий-то мужик, вот, как Меченый, скорее даст себя убить, чем согласится подставиться...

Ренальд вспыхнул до корней волос - как заткнуть этого придурка? Понятно же, что он не успокоится, а отвечать нельзя - будет только хуже...

- Ты чё молчишь-то? А, болезный? Задумался о своей нелегкой участи? Ну думай-думай, - хмыкнул Мартин. - Я, честно говоря, поражен, насколько ты прыток сегодня оказался... Хотя выше жопы все равно не прыгнешь... гыыы... чем не каламбур? Тебе, небось, несладко с непривычки нежной попкой на нарах-то сидеть... Она ж тебе для другого нужна...

Рени сжал челюсти так, что услышал скрежет собственных зубов. А этот гаденыш за стеной продолжал измываться:

- Неее, я никак в толк не возьму, неужели тебе так нравится, что тебя во все дыры имеют, что ради "сладенького" под нашим лаэром, ты готов на все, даже и на тренировки? Неужто ты настолько привык подставляться, а? Хотя, по мне - зря с тобой лаэр мучается, ни хрена ты не будешь на мужика похож, вот что я тебе скажу - так и останешься никем - недоразумением - ни баба, ни мужик... Потешаться с тобой еще немного, да и выпрут вон... Госпожа-то на тебя и смотреть не стала, как мордашка подурнела...

Рени задохнулся, словно удар поддых получил. Мысли, словно обезумевший от страха табун, бились в его разгоряченной голове...

Нет! Это не правда! Тесса дает ему шанс... Иначе ведь не пришла бы, не стала бы вообще выступать против такого его наказания. А так ведь будто его желание угадала - не стала и перед ребятами позорить, и тренировки разрешила... или не о нем думала, а просто волю Аслана выполняла? А ведь похоже на то, а он-то глупый размечтался... Аслан для нее - целый мир, муж и господин... а он, он просто жалкая пешка на шахматной доске...

Ренальду самому не доводилось играть, но он однажды нашел среди книг в Замковой библиотеке целый трактат с описаниями самых интересных шахматных партий и комбинаций - это же целая наука, да все равно от удачи зависит и большого ума требует - нужно просчитывать все возможности на несколько ходов вперед, да не только свои представлять, а еще и пытаться угадать, как соперник поступит. Почему-то Рени был уверен, что Аслан играть умеет, попросить бы, чтобы научил...

Только захочет ли? Ведь наказывал не огорчать Тессу...

А вот Мартин никак не унимался:

- Рееениии, - нарочно приторно-сладким противным голосом протянул парень, - ну чего ты молчишь-то? Ааа, молчание - знак согласия...

Ренальд медленно, как во сне, поднял руки и зажал уши, чтобы не слышать этот ядовитый голос, словно принадлежал он не мальчишке (его ровеснику, с которым он еще в самые первые дни мечтал хоть как-то подружиться, по наивности своей, представив, что с ровесником найдет общий язык), а ядовитому змеенышу, способному отравить все вокруг одним своим голосом... А ведь говорил-то он, похоже, то, что думал, но и неправды в его словах было немного. Ведь, поняв, что не интересует он Аслана в качестве наложника, да еще послушав, о чем между собой судачат Марта с Антигой - готов был на все... До сих пор вспоминать о том, как заявился к Аслану с одним лишь звенящим браслетом на обнаженном теле, противно - удушливая волна стыда накрывает... А ведь и вправду, на все готов, лишь бы не гнали из этого дома... Аслан... Тесса... они не такие, как пытается Мартин перевернуть все с ног на голову... А он сам?

На последнем пределе, непонятно как сдерживаясь, чтобы не сорваться во что-то страшное и незнакомое внутри себя, Рени негромко произнес:

- Заткнисссь...

Мартин вздрогнул. Что-то дикое и странное, уже не человеческое, прозвучало в тихом шипении наложника Аслана, молодой боец ощутил, что его кожа вздыбилась противными мурашками, и вдоль позвоночника скользнул неприятный холодок.

Но несколько минут прошли в гробовом молчании, и Мартин успокоился и усмехнулся собственному безотчетному страху... как перед загнанным зверем, который вдруг разворачивается от погони и скалит зубастую пасть, а в яростном взгляде видишь - он обречен, но дорого продаст свою жизнь - как бы самому не лишиться...

Мартин только было собрался раскрыть рот, чтобы выдать очередную обидную для наложника тираду, как наверху скрипнула тяжелая дверь, и послышались неторопливые шаги - пришел дежурный с нехитрым завтраком для заключенных:

- О! Сухарики, да мягкие какие, спасибо, Антига! - притворно весело приветствовал Мартин свой паек.

- На, это тоже тебе освежить в памяти, - насмешливо произнес Юджин, которого поставили сегодня вместо проштрафившегося дежурного.

- На фига мне Устав-то? - озадачился Мартин.

- У коменданта завтра спросишь, это он велел передать, - ехидно ответил боец.

Мартин тихо выругался, упав духом.

- Рен, твой паек, - протянул Юджин через небольшое окошечко высокую железную кружку с водой и несколько сухарей, подойдя к камере раба.

- Спасибо, - поблагодарил юноша

- И это тоже тебе, надеюсь, у тебя память хорошая. Тебе также до завтрашнего утра велено выучить.

- Устав? - обалдело уставился Рени на потрепанный экземпляр, почему-то сразу же привлекший к себе внимание отчетливым оттиском лаэрского перстня, заверяющим свод правил для солдат гарнизона Замка-крепости.

- Ну да, - пожал Юджин плечами, он и сам не понимал, зачем наложнику лишняя информация. - Поучи лучше сейчас, во второй половине дня света здесь мало (видно знает, что говорит), нечего в потемках зрение портить.

- Да, хорошо...

- И, кстати, разговаривать вам запрещено! - вдруг обернулся дежурный, подмигнув Рену. - Мартин, хорошо понял?

- Понял, - нехотя отозвался тот.

- Этот пункт тоже в Уложениях Устава прописан, так что за повторное нарушение на поблажки не рассчитывай, - строго предупредил Юджин. И уже более примирительно, неофициально: - До вечера, мелкие, не скучайте!

Мартин возмущенно зашипел - не любил он, когда его "мелким" обзывали. А вот Рен против воли улыбнулся. Он уже не обижался на ребят, когда они так к нему обращались - злой насмешки в этом не было. Рени не злился даже на Дерека, если только он не произносил это слово в своей излюбленной издевательской манере. А от Аслана слышать: "Мелкий", было почему-то вообще приятно, господин умудрялся интонацией голоса подчеркнуть, что несет за наложника ответственность, словно расставляя акценты - "не тушуйся, я рядом - все будет хорошо".

Устав Рени прочитал с интересом, и лишь со второго прочтения начал заучивать пункты Уложений. С памятью проблем не было, и если его удивляли какие-то моменты, которые ему казались не совсем уместными, юноша просто ставил себе на заметку, что нужно спросить потом у кого-нибудь из ребят, а лучше, наверное, у Аслана...

Рени покраснел и отдернул пальцы, которые машинально оглаживали бумагу под оттиском печати лаэра... Ренальд скучал по нему, неосознанно, но скучал...

И все же, несмотря на то, что он был готов заглядывать в глаза Аслану, как преданный щенок, и тянуться к нему, может быть неумело, но пытаясь копировать его манеры и поведение воина, Рени не мог не признать, что сегодня утром из-за подлого удара Мартина в лицо, с ним что-то произошло... Халар сказал, что сотрясения нет, и все же в сознании что-то перевернулось, что-то яркое и сильное словно распрямило изнутри, заставляя вспомнить, что в его жилах течет не рабская кровь, а кровь настоящих мужчин - скольких из родичей он помнил (про тех, что мать рассказывала), в каждом поколении были воины или рыцари... Как жаль, что отец ушел так рано, не успев научить ничему неразумное свое чадо, вынужденное теперь строить свою жизнь, учась у других...

Еще несколько часов прошло в молчании. Слышно было лишь, как шелестят страницы Уложений Устава... Мартин впрочем, пролистал его лишь один раз, а потом завалился спать, подложив не слишком толстый свод правил под голову.

Ренальд же уже извелся - отсидев и отлежав все бока, он все же справился с зубрежкой Устава, еще раз порадовавшись, что у него хорошая память... и вдруг похолодел - Аслан сказал, что через два дня надо будет явиться в Академию за очередным заданием... то есть послезавтра... А как появиться перед магистром Ниратом в таком виде? Что он подумает? Что бедного "юношу" (как он называл Рени), так истязают злые хозяева? Ох, только не это...

Как ни крути, а похвалы за свое глупое согласие встать с Мартином в спарринг уже не дождаться. Попался, как ребенок, и подвел всех...

Рени потрогал синяк под глазом и зашипел - больно - значит, заметный... Ренальд знал, какие слова употребляют бойцы в подобной ситуации, открыл было рот, но, вспомнив приказ дежурного на запрет разговоров, закрыл, и мысленно очень долго и вдумчиво рассказывал Мартину, что он о нем думает... правда, справедливости ради, в конце он добавил и о себе пару "лестных" отзывов.

Самое странное, что стало чуть легче. Ренальд даже усмехнулся - он всегда делал замечания Дереку, когда тот пытался таким образом снять накопившееся раздражение, облачив свои эмоции в слова, но только теперь понял, что это значит.

В голове прояснилось - теперь уже ничего не исправишь, и лучше об этом совсем не думать. Эти мрачные стены почему-то настраивали, или лучше сказать, перестраивали каким-то образом сознание мальчишки. Хотя, скорее всего, Ренальд просто шел к этому уже достаточное время - и тренировки, навязанные Асланом, и эта драка с Мартином, и даже то, что Тесса заснула вчера в его объятиях (а не как обычно, наоборот, он в ее), что-то странное сотворили с ним.

Сидеть просто так было жутко скучно, и, чтобы выкинуть ненужные, печалившие его мысли, Ренальд опустился на пол, неловко оперевшись на обе руки, но тут же подавил короткий вскрик. Вывихнутое плечо обожгло болью. Халар, вправляя сустав на место, велел не беспокоить его три дня, как минимум. Ну, ничего, зато можно наконец-то попробовать то, что он давно хотел сделать, да все опасался насмешек - поотжиматься на одной руке - у многих бойцов это здорово получалось, и вызывало неподдельное восхищение у наложника Аслана. А здоровые натренированные парни, словно чувствуя свое превосходство, ухмылялись на его восторженное выражение лица, да еще иногда и соревноваться пробовали. Рени отжимался уже раз тридцать, чтобы потом относительно безболезненно перейти сразу к другим упражнениям... но только двумя руками.

Тело после драки и от легкого чувства голода на скудном пайке, было словно чужим, да и равновесие одной рукой было удерживать не в пример сложнее, но Ренальд, сцепив зубы, все же пытался отжиматься на левой руке...

Со счета сбивался несколько раз, в голове шумело, перед глазами появилась розовая пелена, напряженные мышцы звенели натянутой струной и, приподнимаясь в очередной раз, чтобы разогнуть руку в локте, сосредотачивался только на этом, радуясь, что можно больше ни о чем не думать - еще вся ночь впереди.

Рубашка прилипла к спине, выступивший пот раздражал свежие ссадины на лице, но Рени остановился только когда уже совсем выбился из сил. Точнее, не смог не то что подняться, но и удержаться, и рухнул щекой на пол, позволив своему телу передышку, блаженно принимая холод камней, как награду... Кровь шумела в висках, и мысли были только о том, чтобы проваляться так до утра... только вот маленькая такая, шальная мыслишка почему-то голосом Тессы твердила: "поднимись, Солнышко, простудишься". И он послушно, невероятным усилием воли заставил себя подняться с пола и, перебравшись на жесткие деревянные нары, теперь уже со спокойной душой упал и прикрыл глаза. Думал, что на минутку-другую, пока пройдет онемение, но проснулся только вечером, когда у соседней камеры уже стоял Юджин, что-то тихо пересказывая Мартину, наплевав на нарушение Устава.

Услышав шуршание в соседней камере, Юджин подошел к ней, широко улыбаясь. В его руках снова была большая кружка и несколько сухарей. Рени вернул пустую кружку, оставшуюся после "завтрака", и получил новый паек.

- Благодарю...

- Ну вот, Рен - ничего страшного, поспал - поел, можно и еще поспать.

Боец подмигнул мальчишке. И Рени, сонно щурясь, улыбнулся в ответ уголками пересохших губ.

- До утра больше не побеспокою, отдыхайте. Разговоры между вами запрещены, - напомнил дежурный, поднимаясь по лестнице.

Остаток дня прошел также однообразно, как и предыдущие часы - заняться было совершенно нечем. Поужинав, Рени подумал о том, чтобы еще поупражняться в отжимании, но, пошевелив рукой, понял, что еще рано. В соседней камере слышно было, как Мартин, не притронувшись к своей еде, сначала тоже решил немного размять мышцы. Какие именно упражнения он делал, Рени на слух не определил, но Мартин, судя по начавшему сбиваться дыханию, похоже, также пытался довести себя до состояния, когда никаких мыслей не остается - лишь тупое исполнение приемов до изнеможения во всем теле. Наверное, Юджин сказал ему что-то, что способно было расстроить несносного вредину. Однако невольное сочувствие к Мартину, Рени задушил на корню, представив, как он мог бы прекрасно провести ночь вместо нар на своей огромной мягкой кровати... и может быть, рядом с Тессой, болтая обо всем на свете, или просто прижавшись к ней. А может быть, она снова уснула бы в его объятиях, подарив ему несколько волнительных минут...

В этот раз он не позволил себе жалеть о том, что он здесь, а, чуть отпустив свою фантазию (даже немного пугаясь ее буйности), улегся на нары и прикрыл глаза. К вечеру стало понятно, что в камерах карцера совсем не жарко, но одеял Юджин не принес, значит, не положено... Рени лег на здоровый бок, постарался свернуться "покомпактнее", чтобы сохранить тепло собственного тела, и снова отключился от нерадостной реальности...

Проснулся он уже ночью, от негромкого лязга ведра (Мартин задел его ногой). Но сначала даже не сообразил, где он. Было слышно лишь равномерное журчание.

Ренальд пошевелился и, дотронувшись рукой до камней прохладной стены, почувствовал, как все замирает и холодеет внутри от панического приступа - замерзшие ноги не просто заледенели мгновенно, а словно отнялись. Юноша не мог больше пошевелить ни рукой, ни ногой, а только таращился в потолок широко распахнутыми глазами, не в силах что-либо различить в кромешной тьме.

Темень, каменные стены, жесткая лавка и этот звук (для рабов не было условий уборной, а лишь ведро для естественных нужд в каждой тесной клетке, где содержалось по нескольку человек), живо напомнили мальчишке те несколько ночей, что он провел перед аукционом, не соображая, как так могло произойти, за что? За что его лишили дома (пусть и в общине-обители, но он провел там достаточно дней, чтобы считать своим домом) и матери? За какие его грехи? Мозг просто отказывался это воспринимать, погрузив психику в состояние заторможенного транса, именно таким - "пришибленным" его и увидела Тесса. Но сейчас вся обстановка невольно напомнила прошлое. И новый, леденящий страх, что все эти три месяца, проведенные в Замке-крепости, просто пригрезились, приснились, вызвал приступ удушья, и Рени захрипел, задыхаясь...

Мартин замер - показалось?

Нет. В соседней камере отчетливо слышался хриплый звук, словно этот "нежный мальчик", причина всех его несчастий, за которые еще предстояло держать ответ, задыхался. Мартин злорадно улыбнулся, подтягивая штаны, понадеявшись, что тому снятся кошмары. Но, прошлепав босыми ступнями по стылому полу и завалившись на нары, все-таки на всякий случай громко позвал:

- Эй! Слышь, ты, хорош придуриваться! Спать мешаешь... - недовольно буркнул он, отворачиваясь к стене. Хотел было что-нибудь съязвить, но вспомнил о запрете на разговоры и промолчал, подавив отчаянный зевок...

Рени, услышал... И этот ненавистный ему голос остановил его... Задержал на шаткой грани... Да, Рени ненавидел его, но голос был уже из этой жизни, и, значит, ему она не приснилась, не привиделась...

Заснуть снова не получалось. Да и не хотелось - выспался... А вот думалось и мечталось почему-то легко...

Тесса... Осознание пришло следом...

Рени влюбился... Он даже сам не понял, в какой момент это произошло, когда? Как чувство благодарности переросло во что-то иное... Легкий сквознячок приязни, влетел в приоткрытую совсем на чуть-чуть форточку его внутреннего мира, и словно порыв шквалистого ветра, любовь к девушке распахнула ее настежь, наполняя душу и сердце мальчишки невиданными доселе переживаниями... Радостными, тревожными, беспокоящими сознание, заставляющими будоражить его кровь...

Глупо и безответственно влюбиться в свою хозяйку... Тессу... жену лаэра, чьим наложником он является в этом доме... но сердцу не прикажешь, и, как бы там ни было, Рени категорически не желал давить в себе это чувство, наполнившее его жизнь совершенно новым смыслом своего существования, делавшим его сильнее и увереннее в себе...

***

Тесса проснулась поздно, Халар не пожалел травок для успокоительной настойки. Она судорожно схватила пенюар и кинулась в уборную, наскоро сполоснулась, прибрала волосы, надела платье и вышла. По времени уже должны были бы выпустить ребят из карцера. Тесса подошла к окну, глотнула свежего воздуха и с сожалением задернула легкие занавески. Отсюда не видно казарменный двор. Ее душа рвалась к Рени, но она не находила благовидного предлога под которым можно было бы появиться во дворе казармы. Девушка задумчиво обвела взглядом комнату и решительно направилась в комнату наложника мужа.

***

Рени проснулся от звука шагов и радостного:

- Подъем! - провозглашенного одним из солдат гарнизона, дежурившим сегодня. - Готовится на выход!

Ренальд с трудом поднялся с жестких нар. Все тело ломило с непривычки спать на твердой поверхности. Немного закружилась голова, но он на мгновение замер, оперевшись спиной на прохладные камни своей темницы, и, сделав пару глубоких вдохов, почувствовал себя лучше. Только поврежденное плечо и поясница здорово ныли.

За стенкой зашевелился сын коменданта:

- Здоров, Кирей, чё так долго? - хмуро поинтересовался Мартин, которому на самом деле не так уж хотелось выйти отсюда, в отличии от Рени. Наложник хоть и переживал, пытаясь представить, как он будет извиняться перед Тессой за то, что огорчил ее вместо того, чтобы развлечь, как наказывал Аслан, но все равно очень хотел ее увидеть. Он даже невольно улыбнулся мысли о том, что это безобразие, что они устроили с Мартином, в какой-то мере и есть "развлечение". Столько народу поучаствовало...

А вот Мартина ждал разговор с отцом, с матерью, "спасибо" за лишение увольнительных от рассерженных товарищей по службе и "тяжелые работы"... Что комендант подразумевал под этим словом, Мартин не совсем понял, но недавно конюх жаловался, что пора чистить конюшни... В смысле в денниках-то и стойлах всегда было чисто - там убирали ежедневно, засыпая пол опилками или соломой, но вот выгребная яма позади конюшни, куда обычно сгребали навоз, уже была полна и требовала очищения. Мартин надеялся, что все-таки избежит этой грязной работы, для которой обычно нанимали крестьян...

- А ты что, соскучится по воле успел за сутки? - хмыкнул парень, гремя связкой ключей. - Не забудьте за собой ведра вынести - здесь прислуги нет.

Рени его редко видел. Видимо это был из тех, что достаточно хорошо знал грамоту, потому что Кирей на его занятиях не присутствовал, и в спарринге с ним участвовать не приходилось.

- Как спалось? - бодренько осведомился дежурный, подмигнув Рени, отчего тот попробовал улыбнуться в ответ, но подсохшая за ночь корочка на разбитой губе треснула, и юноша невольно сморщился.

- Терпимо, - все же ответил Рени, поднимая свое ведро для естественных нужд.

- Знаешь, куда нести?

- Кажется...

- Мартин, отнесешь оба, - распорядился боец.

- Ды щасс! - возмутился сын коменданта.

- Разговорчики! - повысил голос Кирей. - Тебя ждут непростые десять дней. Сегодня наряды получаешь через меня.

- Но...

- Это первый пункт, - оборвал его дежурный. - После завтрака - к коменданту, а затем ко мне - за нарядом. Вперед!

Кирей не глумился. Он злился на дружка, за то, что тот невольно перечеркнул его планы. Парень и так две недели был без увольнительных, а теперь к ним прибавилось еще четыре. И уж Мартину сейчас не стоит выказывать свой характер. Ребята старались понять пацана, но наказание, коснувшееся всех, было обидным. Свои десять нарядов сын коменданта получил по заслугам.

- Может, я сам? - осторожно спросил Рени, понимая, что он тоже в некоторой степени виноват.

- А ты ступай к себе и отмойся, после завтрака пойдешь к Халару, а дальше - на усмотрение госпожи Тессы.

- Понял, - кивнул Рени, поднимаясь вверх по ступеням, стараясь не слишком торопиться, потому что, пока Кирей закрывал тяжелые решетчатые двери камер, Мартин поднявшийся (с двумя ведрами) первым, пару раз оглянулся, словно прикидывая, а не сделать ли вид, что он "нечаянно" споткнулся и "выронить" нечистоты из ведер на бесившего его наложника, идущего следом...

***

Выйдя на залитое солнцем невысокое крылечко карцера, Рени невольно сощурился... Только побыв в тесноте и полумраке четырех стен (одна из которых была решетчатой, но все равно взгляд сквозь нее упирался в серую каменную кладку коридорчика), с крошечным окошком под самым потолком камеры, которое служило скорее для вентиляции, нежели для освещения, начинаешь заново ощущать, что значит слово "свобода"... даже воздух, наполненный терпкими ароматами осеннего утра, казался сладким и слегка пьянил... Правда, может, это от голода? Но неважно...

Утренняя тренировка уже закончилась, и солдаты гарнизона разошлись на завтрак. У карцера крутился лишь Дик, одинаково радостно встретивший и Мартина, и Рени.

Мартин поставил ведра на землю, почесал пса за ушами, подозревая, что только он один сегодня и радуется от души встрече... Пес, еще усерднее завилял хвостом, благодарно лизнул юношу в щеку и поспешил к Ренальду, прыгнув ему на грудь, и чуть не повалив. Мартин только хмыкнул и, подхватив ведра, пошел восвояси.

Рени зашипел от прострелившей плечо боли, но все же отпихнул Дикого и, улыбнувшись, потрепал красавца мраморной расцветки по мощному загривку:

- Я с тобой потом поиграю, если меня выпустят в сад, - тихо пообещал он догу, словно тот мог его понять...

***

Ренальд уже забыл, когда поднимался по крутой лестнице Замка на верхний уровень, стараясь не кряхтеть от боли в пояснице, как старый дед. Ежедневные тренировки, к которым юное тело наложника привыкло довольно скоро, быстро вытеснили неприятные воспоминания первых дней, когда казалось, что все поработавшие мышцы наливались свинцом и болезненно перекручивались.

Ночью в карцере было совсем не жарко, но одеял им тоже не полагалось, так что Ренальд почувствовал все прелести простой жизни солдата. А между прочим, бойцы могут и на земле спать, и под дождем и холодным ветром - и ничего - никто не жаловался...

Упоминание об этих неудобствах вызывали у мальчишки невольное уважение. Он бы тоже так смог... скорее всего - сегодня же смог, а все болит просто с непривычки. Вон, Мартин, встал утром, как огурчик, хотя у солдат в казарме не деревянные нары были, а тоже кровати, хоть и примитивные, не чета тем, что стояли в господской спальне и в спальне Рени, но все же...

Рени нервничал - захочет ли Тесса его видеть или будет так же избегать, наказывая своим невниманием, как тогда, когда он так позорно не смог понять, что было нужно его организму и наивно думал, что болит живот?... Хорошо, Аслан вовремя заметил, что меж ними неладное творится и, заставив во всем сознаться, спас положение, а то просто выть хотелось...

Каждый шаг, сначала резонирующий со стуком его сердца, словно впечатывался в мозг: шаг правой - да - захочет видеть, шаг левой - нет - не захочет...

Да.

Нет.

Да.

Нет...

Но, чем ближе подходил Ренальд к дверям спальни Аслана и Тессы, тем сердце колотилось все чаще, а шаги становились все короче. И Рени разозлился на себя за трусость и неуверенность.

Вот и дверь в господскую спальню... - только толкни ее, и хозяйка сама произнесет приговор: "входи!" или "пошел вон!". Правда, она еще никогда не говорила ему "или...", но увидев вчера ее лицо на плацу - холодную, надменную, полную достоинства и скрытой угрозы маску, Ренальд теперь был уверен - она умеет говорить такие слова, и именно тем тоном, что делают больно, унижая хуже настоящей пощечины. Только не это!

"Тесса, ангел мой, только не гони..." - в отчаянии прошептал Рени вслух.

Он прислонил ладонь к резному дереву дорогой породы, не решаясь толкнуть ее. Очень хотелось увидеть любимую... но, взгляд упал на разодранный манжет рубахи, заляпанный засохшими пятнами бурой крови, заскорузлой корочкой топорща ткань не только на рукавах, но и на груди немного... Юный наложник поморщился - самому было противно, а уж Тессе тем более... наверное, лучше сначала пойти отмыться и глотнуть хотя бы воды, а то отчего-то пересохло во рту...

Рени тяжело вздохнул, и, отступив, проведя пальцами по завитушкам резьбы, пошел дальше по широкому коридору, уставленному в специальных нишах дорогими высокими напольными вазами, к себе...

***

Открыв дверь, он замер на пороге, сердце ухнуло в желудок, потом подскочило к горлу и радостно зашлось, потому что Тесса, сидевшая в кресле у окна, стремительно поднялась навстречу ему и, оказавшись рядом, порывисто обвила шею руками, прижалась горячими губами к его шершавым, потрескавшимся, не обращая внимания, что может поцарапаться.

От неожиданности и счастья, словно волной, накрывших с головой, затопивших его теплотой встречи (а он-то что только не успел передумать, накручивая себя), Рени растерялся. И теперь, неловко обняв свою госпожу одной рукой (вторая плохо слушалась из-за тугой повязки на плече), не знал что делать - прижать ли сильнее, или попробовать отцепить девушку от себя:

- Тесс... Тесса, я весь грязный, ты испачкаешься... не надо... - но в противоречие своим словам, все-таки все сильнее прижимал к себе казавшуюся сегодня почему-то очень хрупкой девушку. Рени не осознал еще, что одна эта ночь позволила ему почувствовать себя взрослее и увереннее в себе, и именно поэтому он теперь держал в своих объятиях "приз". - Тесс, прости, я тебя подвел...

- Ну что ты, глупый... - тихо рассмеялась Тесса, чуть отстраняясь, чтобы увидеть его лицо. Увиденное ее расстроило, и она недовольно сморщилась - фингал под глазом красиво разнообразил немного сероватую кожу раба с подсохшими корочками ссадин. - Солнышко мое... я тобой горжусь!

- Правда? - просияли глаза мальчишки.

- Правда, - Тесса взяла его лицо ладонями (стараясь не задеть ссадину на скуле), и снова прижалась своими губами к его.

Рени почувствовал, как зашумело в голове, он чуть приоткрыл свои губы навстречу ее языку, очень аккуратно обводящему по контуру его губ, и Тесса углубила поцелуй - осторожный, неуверенный, дающий ему возможность привыкнуть к новым ощущениям, довериться ей и себе, почувствовать вкус, перехватить инициативу...

И Ренальд снова справился, жутко стесняясь своей неуклюжести внутри, он тем не менее продолжал бороться с нахально закрывающимися под тяжестью век ресницами, и не смел разорвать зрительного контакта с Тессой. Накрыв ее губы своими, неловко, неумело пытался понять механизм переплетения языков - когда, каким образом, в каком именно положении происходит этот, похожий на электрический, разряд, бьющий по нервам, скользящий по позвоночнику, поднимающий мурашки на коже, заставляющий задыхаться от эйфории...

Лицо девушки расплывалось перед его расширившимися зрачками, но он ни на миг не хотел прерываться, потому что жутко боялся, что она больше не разрешит такой вольности, придя в себя... Может быть, ей покажется противным этот влажный поцелуй, совсем не такой, какие были раньше, может быть, он делает что-то не так, но мысли путались, и юноша думал только о том, чтобы этот миг не кончался... В какой-то момент корочка на его разбитой губе снова треснула и он невольно зашипел.

Девушка тут же отстранилась:

- Больно?

- Уку, - отчаянно замотал головой Рени, испугавшись, что сам все испортил, быстро слизнул рубиновую каплю, и вновь потянулся к ее губам.

Тесса тихонько рассмеялась, подаваясь ему навстречу, только теперь сама прихватила его разбитую губу, осторожно посасывая солоноватую кровь, зализывая ранку, отчего у Рени, еще больше обострилось чувство нереальности происходящего, даже колени подкосились, и он привалился спиной к закрытой двери, не отпуская свою любимую, которая решила подарить ему несколько минут невероятного, ошеломляющего блаженства.

Почувствовав спасительную опору, Рени вновь попытался перехватить инициативу - уже более уверенно, чувствуя как глубоко и часто дышит Тесса, отчего-то словно трепеща в его объятиях (парень жутко переживал, что не может задействовать вторую руку), и он невольно заражался от нее этой странной формой безумия, забыв, кто они и где...

Ладонь Ренальда помимо его воли начала скользить по ее спине, плечам, тонкое шейке, пальцы зарывались в растрепавшуюся прическу девушки, словно пытаясь осознать, ощутить, почувствовать, отметить неожиданную "новую территорию", а там столько нового, приятного, волнующего и непостижимого, что голова шла кругом и мир словно расцвечивался пятнами небывалых красок, только не ярких, а расплывающихся, растворяющихся одна в другой...

Тесса, будто опомнившись, отстранилась первой, убрав руки с его шеи, перестав ерошить светлые волосы на затылке, уперевшись ладошками в грудь парня (который все еще не понимал, задыхаясь, что пора сделать перерыв), и даже, кажется, слегка сама смутилась... но ей так шел этот легкий румянец, припухшие покрасневшие губы, сияющий взгляд лукавых глаз...

Рени даже простонал от недоумения и досады - неужели это все? И тут вдруг накрыло - он целовал Тессу так (ну или почти так же), как и Аслан, но лаэр имел на это право... а он? Как он посмел?! Внутри все похолодело.

- Тесса... - прошептал потрясенный Рени.

Отчего-то получилось жалобно.

Только вот госпожа, похоже, была готова к таким метаморфозам с наложником мужа, поэтому, не дала ему впасть в уныние:

- Горе ты мое луковое, - взъерошила она его челку и чмокнула в нос. - Сейчас быстро в душ, потом за завтраком поговорим, хорошо?

- Хорошо, - на автомате согласился он, не двигаясь с места.

И девушка снова улыбнулась:

- Давай, я помогу тебе разоблачиться, плечо тоже размотаем, я потом наложу тебе новую повязку, когда отмоешься.

- Дежурный сказал, что я должен сходить к Халару, - неуверенно произнес Рени.

- Тебя что-то беспокоит? - вмиг посерьезнела Тесса.

- Нет! - тут же поспешил успокоить Ренальд, - ничего не болит... только плечо немного тянет, - и с удивлением понял, что даже поясница теперь уже не болит, не ноет... Может быть, это от такого "лекарства", каким встретила его Тесса... его личный персональный ангел...

***

Проводив парня мечтательным взглядом до дверей уборной, Тесса вздохнула и позвала Руту.

Служанка появилась очень быстро, взглянув на немного осунувшееся лицо госпожи, и ее сияющие глаза, даже спрашивать не стала, все ли в порядке с Рени.

Тесса очень ценила ее за сообразительность.

- Доброе утро, госпожа Тесса, - улыбнулась Рута, приветствуя легким поклоном.

- Доброе утро, Рута. Будь добра, накрой завтрак на две персоны в комнате Ренальда. Антига сообразит, что предложить ему после вынужденного "разгрузочного" дня. И широкий бинт принеси, пожалуйста.

- Наверное, здесь бинта нет, но я сбегаю в лазарет попрошу у господина Халара.

- Хорошо.

- Вы будете его ругать? - все-таки не выдержала Рута. речь шла о Рени.

Тесса улыбнулась:

- Я вынуждена.

- Жалко... он молодец...

- Рута, - покачала головой Тесса. - Этот "молодец" завтра должен был отправиться в Академию, и я не знаю теперь, как поступить. Это сейчас обошлось синяками и ссадинами, а если бы переломы... не переживай, ему будет полезно узнать, что я не всем довольна.

- Ой, в самом деле, - ахнула служанка. - Извините, что лезу не в свое дело.

- Завтрак и бинты, - напомнила Тесса.

- Да, я мигом, - девушка подхватила грязную рубашку наложника и мятые бинты, что валялись на полу, и исчезла за дверью, а Тесса пошла к себе за бальзамом, бросив взгляд на закрытую дверь уборной, за которой слышался плеск воды.

"Ох, Рени, Рени, до того, как по-настоящему пробудится твоя чувственность, и ты научишься получать сексуальное наслаждение без ненужной стыдливости, а после будешь испытывать комфорт и душевное равновесие, пройдет еще много-много дней... Хорошо хоть такой недостаток, как инфантильность, свойственная молодости, обязательно пройдет... Но я постараюсь подвести тебя легко и безболезненно к той грани, когда ты примешь мою игру с удовольствием, и романтика сможет очень удачно сочетаться с эротикой... Выдумки и фантазии у меня хватит, поверь... Аслан знает правила этой игры, но он ведущий, а я хочу попробовать обе роли...".

Тесса глубоко вздохнула и загадочно улыбнулась - все только начинается...

***

Рени с наслаждением подставлял тело тугим теплым струям воды, смывая грязь прошедших суток - не только настоящую, но и ту, которая хоть и была невидимой, но выплеснутая Мартином на него в обвинении в самых неприятных и гадких грехах, жгла все тело куда сильнее, чем реальная...

Рени оказался немного растерян - радость от встречи с Тессой заставляла улыбкой держаться на его зацелованных губах, но легкое чувство тревоги все же не хотело отпускать до конца. Ренальд понимал, что ему придется выйти и посмотреть Тессе в глаза. Только он не был уверен, что хозяйка уже не жалела о том, что позволила себе маленькую слабость. Слова Мартина упали на благодатную почву, и, как ни пытался Рени вытравить гнилые ростки, они все равно оставались в душе ядовитыми тонкими побегами недоверия, что он может быть по-настоящему любим и желанен для своих господ...

Тесса ждала его в комнате, задумчиво вертя в руках баночку с бальзамом. На маленьком столике уже ждал завтрак на две персоны. Значит, Тесса будет, как обычно, завтракать с ним.

Эта привычная картина позволила Рени несмело улыбнуться.

- Иди сюда, - позвала Тесса раба, пристально разглядывая Рени, завернутого в одно только полотенце вокруг стройных бедер юноши.

Девушка встала и, подойдя, убрала с лица парня свесившуюся мокрую прядь волос, которые сейчас потемнели от влаги и казались волнистыми. Ренальду не нравилось, что у него не прямые волосы - при его и так слишком миловидной мордашке, это уже было совершенно лишним.

Тесса провела рукой по его спине вдоль позвоночника, собирая мелкие капельки... Кажется, они оба задержали дыхание, прислушиваясь к своим ощущениям...

- Одевайся, - голос прозвучал немного хрипловато, и оттого казалось, что она злится.

Тесса и впрямь злилась, но не на Рени, а в большей степени на себя, оттого, что не может сейчас себе позволить большего, а так хотелось бы... Хотелось, чтобы Ренальд не натягивал на себя одежду, отворачиваясь и мило розовея, а скинул ненужное полотенце и разрешил бы беззастенчиво разглядывать себя, не вздрагивал бы от прикосновений, а сам тянулся за новой порцией ласки... Мало того, что мальчишка и так здорово отставал в своем сексуальном развитии, так еще и Аслан поспособствовал тому, что теперь он еще очень долго будет чувствовать непреодолимый для нежной психики барьер, когда эротические переживания у наложника будут ассоциироваться с насилием...

Рени натянул штаны и взялся за приготовленную рубашку.

- Подожди, я тебя бальзамом намажу и плечо перевяжу, - остановила Тесса.

Рени не нравилось то, что девушка выглядит такой серьезной, он все больше утверждался в мысли, что его страхи оказались верны.

Вот только она не должна винить себя...

Он подошел и опустился на колени:

- Госпожа Тесса, прошу простить мое недостойное поведение...

- Что? - не сразу сообразила хозяйка, нахмурившись.

Ренальд сейчас (причем совершенно неожиданно) оказался выше нее ростом, вытянувшись буквально за эти три месяца (словно подросток, который может за всю зиму прибавить в росте лишь чуть-чуть, а потом за лето вымахать на полголовы), и для того, чтобы смазать все ссадинки на его лице, удобнее было бы, если бы он сел, но на колени опускаться совсем не обязательно.

А Рени не мог больше произнести ни слова. Не объяснять же подробно, за что именно он просит прощения - это и так не этично, даже преступно, указывать госпоже, что она допустила оплошность, слишком много чувств показав какому-то ничтожному рабу-наложнику. Приятно было, ничего не скажешь, что госпожа так по нему скучала - на душе словно весенние птахи защебетали. Понятно, что она привыкла к нему, и на минутку расслабилась, забыв, что он человек, а не домашняя зверушка, но он-то не должен был забывать и отвечать, пользуясь ее замешательством... Можно было просто подождать, пока она опомнится... а он, дурачок, размечтался...

На глаза чуть слезы не навернулись - зачем... зачем эта злость? Да за одно только это мгновение веры в то, что все по-настоящему, парень готов был просидеть еще сутки в карцере...

Тесса озадаченно смотрела на склоненную макушку, виновато опущенные плечи и, наконец, сообразила, что имел в виду Рени. Вот это ее расстроило и рассердило по-настоящему.

- Ренальд! - Тесса запустила пальцы в его все еще влажные волосы и, потянув, заставила поднять голову.

Только огромным усилием воли Рени заставил себя не вздрогнуть от ее ледяного тона, которым было произнесено это "Ренальд". Тесса чаще называла его "Рени" или "Солнышко" - настолько ласково и нежно, словно мурлыкая - так и хотелось тут же подойти и улечься у ее ног, чтобы погладила спинку и почесала за ушком...

Тесса всматривалась в разбитое лицо парня с размякшими от воды корочками запекшейся крови над ссадинами и морщилась, поражаясь все больше и больше тому, что в синих глазах, словно в зеркальном отражении его мыслей, разливается безнадежная покорность принять наказание за дерзость.

- Ты, неблагодарный мальчишка... - медленно начала заводиться Тесса. - Ты понятия не имеешь, что я испытала, когда мне сказали, что ты подрался с Мартином, чего мне стоило дать тебе возможность хоть ненадолго почувствовать, что ты ничуть не хуже, чем боец моего мужа... по крайней мере, как человек! Или я тебя неправильно поняла?

- Правильно, - растерянно прошептал Рени.

- Ты не представляешь, как мне было страшно, что Ирвин поступит с вами обоими согласно Уложениям Устава, и выпорет при всем честном народе! Я хотела утащить тебя с плаца, закрыть здесь и собственноручно отлупить, чтобы не вздумал соваться к тому, кто тебя может покалечить не только физически, но и морально! Неужели, ты, Ренальд, до сих пор не понял, что меня никогда не смутит твоя испорченная мордашка? Что я не отвернусь от тебя из-за пары синяков?!

Пойми же - я не могу показывать всем, что ты мне дорог! Я - жена лаэра этого Замка, я - твоя госпожа, которая должна быть безупречна, а ты - моя слабость! Я не хочу бороться с этой слабостью, достаточно того, что о ней знает самый дорогой и близкий мне человек! Неужели ты думаешь, что я могла бы допустить хоть мысль о прелюбодеянии за спиной Аслана, если бы он не позволил? Муж для меня слишком много значит! И не мой статус замужней женщины, а любовь моего варвара - вот что страшно потерять! Ты это вряд ли оценишь, я понимаю - он для тебя самый худший из твоих кошмаров, но этого я уже отменить никак не могу. Если бы я могла предвидеть, клянусь, ты не узнал бы, каким он может быть необузданным и жестоким.

- Госпожа... Тесса, это не так... - тихо пролепетал окончательно сбитый с толку раб. - Я уважаю лаэра Аслана, он для меня сделал столько, что я... он мне нравится, - прозвучало как-то наивно и фальшиво (но не от неискренности Рени, а оттого, что это было произнесено, как признание в любви к мужчине, которую странно было бы представить после их единственной ночи), - но я помню свое место...

Ренальд хотел сказать, что как бы он сам не относился к ситуации, Тесса не должна перед ним оправдываться, и не должна ничего объяснять. Он всего лишь раб, но она говорила такие странные вещи, словно хотела ему сказать что-то, что не укладывалось в голове. Рени мог мечтать о девушке, даже не смея надеяться на какую-либо взаимность, быть счастливым только оттого, что она уделяет ему свое внимание, а уж то, что случилось... можно посчитать лишь недоразумением. Зачем она так расстраивается? Он же хотел, чтобы она только не жалела, что целовала его, что позволяла целовать себя в ответ...

Ренальд знал, что никогда никому не расскажет эту их маленькую тайну - скорее вырвет себе язык, чем посмеет бросить хоть малейшую тень на свою любимую....

Но Тесса его словно не слыша, продолжала дальше, разжав пальцы и выпустив его волосы, прикрыла веки и несколько мгновений просто молча стояла. Затем, открыв глаза, отошла на несколько шагов, словно собиралась уйти, но все же повернулась и решила высказаться до конца. В ее голосе были горькие нотки:

- Это моя вина перед тобой, в том, что ты не сумел понять. Наверное я слишком поторопилась... но я не бросаюсь на первого встречного - чувства собственного достоинства пока еще хватает! Я гордилась тобой, что ты не побоялся ответить на вызов, я была рада, что ты выдержал эти несчастные сутки, когда я металась по комнате, и не знаю, как бы я провела эту ночь, выдумывая себе всякие ужасы, но, спасибо Халару, он дал мне возможность уснуть! Я хочу, чтобы ты тоже был хоть капельку счастлив, делая счастливей и меня! Зачем же ты все так портишь?! К чему твои извинения? Такое извинение свободного человека оскорбили бы чувства девушки, чтоб ты знал!

По мере этой тирады у Рени окончательно сбились ориентиры, он только понял, что обидел Тессу не тогда, когда целовались, а именно сейчас. Обидел и оскорбил тем, что принялся извиняться за поцелуй, и тем, что был готов принять наказание... но, если следовать логике, получается Тесса ему только что прямым текстом не сказала, что он ей нравится... "нравится по-настоящему, как парень может нравится девушке" скользнуло где-то в сознании тихим отголоском, но это было бы слишком нереально, чтобы быть правдой. Однако Рени отчаянно уцепился за эту мысль - он дорог Тессе - и уже неважно, чем именно, сейчас главное только, чтобы она перестала нервно мерить шагами комнату и успокоилась.

Ренальд готов был закричать вслух от осознания свой глупости, но, поддавшись наитию, он только вдруг обхватил ее руками за тонкую талию и произнес:

- Тесса, прости... Я просто слишком тебя люблю, чтобы думать... - слова сами слетели с губ, и Рени уткнулся лицом в живот Тессы, понимая, что теперь, если она снова возмутиться его дерзостью, то хоть будет за дело. Второй раз произнести вслух то, что он понял сам только сегодня ночью, он просто не сможет. Тесса - госпожа, такая женщина не про его честь, но...

Но додумать он не успел, девушка резко замерла, задохнувшись на полуслове, и он тоже застыл, все еще не решаясь отпустить ее, хотя понимал, что это уже верх наглости.

- Рени?

Голос Тессы был необычайно мягок и вкрадчив, и никак не вязался с тем возмущенным холодным тоном злой тирады, что она произносила буквально минуту назад.

- Солнышко... - как-то странно произнесла она - и на убитый не похож, и радости немного.

Рени только решился поднять голову, чтобы хоть увидеть ее лицо, как почувствовал, что руки любимой обнимают его, тонкие пальчики снова зарываются в его лохматые мокрые волосы, и Тесса опускается рядом.

От неожиданности он разжал свои объятия, и хозяйка Замка, присев на корочки, взяла ладонями его вновь запылавшее лицо, заставляя взглянуть на себя.

Преодолевая какой-то внутренний барьер, Ренальд прямо посмотрел ей в глаза - за эти слова ему не было стыдно, но они могли оскорбить Тессу, неужели она не расслышала?...

- Я на тебя не сержусь, глупый... точнее сержусь, но за то, что ты заставил меня волноваться, то есть...

Она сама сбилась и замолчала.

А Ренальд, смотрел в ее глаза, как зачарованный, и не мог отвести немигающего взгляда, потому что его ангел спустился с небес на землю и что-то ворковал теперь, убаюкивая интонацией, неважно уже о чем, просто позволяя дотрагиваться до себя, вдыхать аромат нежной кожи и волос, тонуть в теплом сиянии серых глаз... да просто быть рядом, в конце-концов...

И Тесса опустила ресницы, а он, получив возможность очнуться, перевел взгляд на ее губы, и невольно сглотнул, вспомнив свои ощущения от недавних поцелуев...

А Тесса вдруг лукаво взглянула, подалась вперед, чмокнула раба в кончик ободранного носа и быстро поднялась.

Ренальд почувствовал, что его, словно ребенка, обвели вокруг пальца, но было не обидно - стало наоборот легко и приятно, словно огромный груз свалился с плеч. Пусть пока будет так. Видимо для того, чтобы Тесса поцеловала по-настоящему, он должен сделать что-то еще, доказать, что достоин такой милости и такой щедрости любимой госпожи... своей любимой...

- Иди сюда, - позвала Тесса, указывая на стул.

В ее руках оказалась открытая баночка с чудесной мазью, которая уже не раз спасала его от синяков и ссадин после тренировок.

Проходя мимо столика с завтраком, Рени схватился за живот, который вдруг вздумал напомнить о себе совершенно непристойным урчанием, заставляя хозяина расстроено охнуть и извиниться, мило покраснев, на что Тесса лишь тихонько рассмеялась и, взяв маленькую булочку из горки свежеиспеченных Антигой, позволила съесть сейчас. Надо еще было перетянуть плечо, чтобы надеть рубашку, а под такой аккомпанемент страдающего голодом организма мальчишки, этого делать девушке явно не хотелось...

Странное выдалось утро... Столько всего в одночасье свалилось на бедного наложника, что голова шла кругом - и от первых минут встречи, и от той отповеди, что позволила себе Тесса немного прояснив ситуацию, а на деле еще больше запутав Рени. Сам он только понял, что судьба решила не просто повернуться к нему лицом, но и улыбнулась - и сейчас многое зависит от него самого - следует научиться думать и анализировать свои действия и слова, понимать не только то, что сказано открытым текстом, но и то, что завуалировано "между строк".

Аслан его предупреждал, чтобы он не забивал себе голову надуманными проблемами и был прав, только вот как притушить счастливый блеск в своих глазах, чтобы никто не догадался о том, что его так окрыляет? Тесса дала ему необыкновенный шанс, и он из кожи вон вылезет, но оправдает - самое главное, чтобы никто ни в чем не мог провести параллели, что он под эйфорией любви, а не того, что смог покинуть неприветливый карцер и вернуться в свои покои наложника господина...

Собственноручно намазав все ссадинки на лице Рени и особенно синяк под глазом, Тесса, вздохнув, покачала головой:

- Горе ты мое луковое, никакая пудра тут не поможет...

- Что же делать? - огорчился Ренальд, понимая, как Тессе не хочется показывать его завтра в таком виде магистру Нирату.

- Даже не знаю... - немножко мстительно прищурилась девушка, - разве что пойти на хитрость и снова использовать накидку...

- Как Дерек? - ахнул Рени.

У него так смешно вытянулось лицо, что Тесса не выдержала и расхохоталась.

- Солнышко, ну извини, другого выхода просто не вижу...

Ренальд совсем не разделял веселье хозяйки, потому что видел, что она издевается, но в то же время, ему тоже ничего умного в голову не приходило:

- Тесс, ну, пожалуйста, не надо накидку, она, во-первых, женская, а во-вторых, я сумею убедить, что я просто тренировался... честно!

Тесса скептически склонила головуи поджала губы.

- Ну... или упал... - предложил он еще вариант.

- Крайне неудачно, - фыркнула Тесса.

- Ну да, - кивнул юноша.

- А как это произошло?

- Э... эм...

- Милый, для того, чтобы правдоподобно врать, тебе нужно хорошенько потренироваться, но мне не хочется, чтобы ты в совершенстве осваивал эту науку, - посерьезнела Тесса.

- Я обычно не вру...

- Да я знаю... - вздохнула она, - только как нам с тобой быть, если кто-то спросит, как я тебя встретила?

- Кто? - удивился Рени и тут же сообразил, - ребята? Вообще-то могут... Я скажу, что ты меня пожалела и отругала - и то, и другое - правда...

Тесса вопросительно выгнула бровь - продолжай.

- Без подробностей, - мальчишка упрямо выпятил подбородок, - не буду же я объяснять, за что именно ругала...

Тесса невольно усмехнулась, а Рени все-таки взял ее ладошки и прислонил к своему лицу.

- Осторожно, глаза! Мазь едкая... - дернулась Тесса, но Рени удержал и вдруг хитро улыбнулся:

- Ты же меня спасешь? Промоем, и придется намазывать все заново...

Он не договорил, но Тесса и так поняла. Пока ее пальчики бережно намазывали его ссадины и синяки, он тихо млел, боясь пошевелиться, и даже не морщился... почти... Разве на него можно сердиться?

Она склонила голову и потерлась щекой о его менее пострадавшую щеку. Такая нежная кожа... похоже, обращаться с бритвой его еще не скоро Аслану придется учить...

- Тесс... Тесса! - спохватился Рени, дрогнувшим голосом, - ты же теперь тоже вся перемазана...

Девушка чуть ли не со стоном заставила себя отстраниться...

- Ладно, давай теперь перевяжем твое плечо и поедим, наконец, а то уже все остыло... Ах, да, - вспомнила хозяйка Замка, - Рута сказала, что Халар велел тебе вечером перед тренировкой все же зайти к нему.

- Хорошо, - кивнул Рени, послушно поворачиваясь, чтобы Тессе было удобно заматывать его плечо...

К концу завтрака Тесса заметила, что Рени подавил зевок. Видимо не так уж хорошо ему и спалось в карцере, как он уверял, но на ее предложение лечь поспать, Рени категорически возразил, хотя видно было, что упоминание об этом заставляет его хмуриться.

Его ждали ежедневные занятия с безграмотными бойцами. Правда, его стараниями, они теперь были не "безграмотными", а скорее, малограмотными - теперь он уже просто пытался добиться от парней закрепления навыков чтения и письма.

Однако уходить юноша не спешил, растягивая чаепитие, хотя Тесса подозревала, что последние два-три глотка в его чашке должны были давно закончиться.

- Тебе страшно? - догадалась она о причине, заставляющей раба оттягивать встречу с солдатами, для которых он являлся косвенным виновником лишения их увольнительных. - Хочешь, я пойду с тобой?

Рени очень хотел - он почему-то хотел, чтобы Тесса всегда была рядом, но только не в случае, если ему сейчас скажут пару ласковых, как Мартину. Нет уж, он совершенно не желал, чтобы его унижали при Тессе.

- Нет! Я сам, - мотнул он головой. - Тесс, ты пообедаешь со мной?

- Да, только обедать будем, как обычно, в зале. А после обеда, ты будешь наказан.

- За что? - удивился Ренальд, впрочем, тут же прикусил язык, вспомнив, что госпожа может и не объяснять, за что рабу следует понести наказание.

- Будешь наказан послеобеденным сном, - строго сказала Тесса.

И Рени рассмеялся, поняв, что она шутит.

Однако хозяйка и не думала шутить.

- Тесс, да я не хочу спать... - попробовал объяснить парень, но Тесса только покачала головой:

- Тебе надо отдохнуть, а будешь спорить - уложу сейчас. Во сне быстрее восстанавливаются силы. А они понадобятся тебе вечером. Не знаю, чем ребята придумают тебя занять на тренировке, если нельзя тревожить руку... - озабоченно нахмурилась девушка.

- Ладно, я согласен, - обреченно вздохнул мальчишка.

- Ну вот и отлично, тогда встретимся за обедом, - чмокнула Тесса Ренальда в щеку.

- Мазь... же... - запоздало спохватился Рени.

- Уже впиталась, - улыбнулась Тесса. - Все, иди...

Продолжение следует... (правда, здесь оно (про А и Д от 13.04.2011) было раньше, чем этот кусок текста)

____________________________________________________________

© Рокова Яна. Четыре грани

Origin: http://samlib.ru/j/jana_r/jjana_r-127.shtml

Создан: 16/04/2011, изменен: 27/07/2011, 58k

Глава: Эротика

Series: @ Архив (мусор)