# Кэйт

cockroaches Grazing

ЧЕРНОВИК

Grazing cockroaches

Кэйт

Origin: http://samlib.ru/j/jana_r/jjana_r-183.shtml

Создан: 23/10/2011, изменен: 23/10/2011, 209k

Статья: Эротика

Series: @ Архив (мусор)

ЧЕРНОВИК

____________________________________________________________

, что она сделала не так. Мужу позволялось больше, чем нормальный раб себе может представить. Сына кормила, ласкала иногда, даже пару раз поиграла с ним, пока Эйнри ездил домой. То есть, по меркам обычной венговской женщины, она была идеальная жена и мать. Почему же ее опять бросили?!

Когда она попыталась выяснить это, болтая с Айрин по видеосвязи, (ну не с матерью же про это разговаривать?), та ласково улыбнулась и напомнила, что приглашение приезжать к ним в гости раз в неделю по прежнему в силе. Раз в неделю, это конечно не так здорово, как каждый вечер, но все же лучше, чем ничего.

А потом в комнату к Айрин зашел ее, Кэйтайрионы, муж, склонил перед ней голову, чуть улыбнувшись, вежливо. Уткнулся лицом в волосы счастливой соперницы и что-то тихо прошептал той на ухо, а она просто взяла и погладила его по щеке. И на лице у ее мужа, у ее Эйнри, появилось такое счастливое выражение! Он чуть прикрыл глаза и сделал, едва заметное, движение телом навстречу гладящей его руке. Все это заняло меньше минуты. И ее собственный муж, снова низко склонив перед ней голову на прощание, вышел. Ни сказав ей ни слова!

А, главное, никогда! Никогда на лице Эйнри ей не приходилось видеть такого блаженствующего выражения. Хотя она и не гладила его так никогда... Наверное вся разница между ней и Айрин именно в этом. Та их берет лаской и нежностью, как щенков на псарне приручают. Надо будет попробовать. С мужем уже не получится, прирученные псы хозяев не меняют. Но можно же купить какого-нибудь мальчишку после Джордана. Брата уже давно пора в гарем пристраивать, так что смену в любом случае искать нужно. Заодно и эксперимент провести. Деньги теперь есть, не зря она рожать решилась. Мальчишка окупился даже быстрее, чем рассчитывалось. А, благодаря его имени, Эйн всегда будет помнить, кому он обязан за сына.

Grazing cockroaches

Кэйт распрощалась с подругой и, прервав связь, уронила голову в ладони. Перед глазами все еще стояла немая сцена отношений Айрин и Эйнри, красноречивее всяких слов объясняющая, почему она сейчас одна.

Девушка уже поняла, что совершила очевидную глупость, так рано отказавшись от сына, единственной привязки мужа к ее Дому.

Эйн, ради приличия, пытался скрыть свою радость от того, что его добровольно-принудительное заключение закончилось, но прекрасные бесстыжие глаза блестели ярче изумрудов в витрине ювелирного магазина. Обидно...

Единственное, что согревало душу, это осознание того, что деньги за ребенка, которого продала в Дом Вайнгойртов, как и договаривались, упали на ее личный счет, и мать до них не доберется, даже сумев убедить тетушку Ойливу, что они ей необходимы. Все-таки, несмотря на то, что смена Старшей Госпожи дома произошла уже давно, Хозяйка привыкла больше к приказам Эйлиорины, а не Кэйтайрионы. Пора уже все-таки показать, что она, Кэйт, теперь главная в этом доме! Хорошо, что брат, которого девушка намеревалась пристроить вскоре в приличный Дом, был больше привязан к ней, чем к матери. Впрочем, та сама виновата.

Кэйт жалела мальчишку, комплексующего из-за того, что Айрин не его выбрала в мужья, а Дэйниша, но сама очень даже понимала подругу. Эйлий на тот момент был и слишком молод, и, положа руку на сердце, проигрывал Дэйну по всем статьям. Такую звезду, как 'Волчонок', как его иногда называла Айрин, забывшись, что посторонние могут услышать, каждая госпожа хотела бы заполучить себе в гарем. Да и в качестве мужа парень оправдал себя на сто процентов, сумев зачать сразу двоих... и самое главное, будущую наследницу.

Кэйт вздохнула.

Если бы у них с Эйнри родился не мальчик, а девочка, может быть, он оказался бы более привязан к ней? Или же, наоборот, Айрин нашла какую-нибудь лазейку, чтобы свести их встречи до минимума... Хотя Эйнри все равно будет ее мужем до конца жизни! Это даже не обсуждается, несмотря на советы матери. Хватит ее уже слушать - в прошлый раз еле обошлось без скандала...

Кэйт снова вздохнула. Эйн и Айрин так и не желали убираться из головы.

Точно! Эта мысль уже приходила в голову, но была нечеткой, недооформившейся, а сейчас словно все встало на свои места - все-таки нужно купить нового раба. Может быть, даже не одного... И попробовать привязать его к себе так, как это делала Айрин - лаской... Хотя, мальчики, с детства привыкшие к повиновению, вряд ли оценят... Но попробовать-то стоит...

Кэйт поднялась, подошла к зеркалу, покрутилась, придирчиво разглядывая себя и начиная испытывать глухое раздражение - чем она хуже Айрин? Ну чем?!

Все при ней - гибкая стройная фигура, густые волосы, немного потускневшие во время беременности, сейчас, после рождения ребенка вновь уже блестели, струясь золотым дождем... Выразительные глаза, тонкие черты лица... Даже брови теперь тонкие, как у подруги! Лишь бы нравились Эйну...

Грудь, совсем не потерявшая своей формы, только вот соски стали чуть больше, но оно и понятно - ведь сама кормила сына... Сама! Не каждая мать может с гордостью заявить о такой жертвенности - зная будущий пол ребенка, разрешить мальчику появиться на свет и кормить его грудным молоком, а не смесями с первых дней жизни... О, да, она идеальна в этом отношении. Впрочем, по-другому Кэйт вряд ли бы смогла - ведь это сын Эйна... И все же, несмотря на распирающее понимание, что она правильная мать, девушку немного царапало то, что муж не выразил своей признательности сверх того, что было положено по этикету, хотя, скорее всего, просто еще не осознал. Наверное, стоит дать ему немного больше времени...

Кэйт провела ладонями по бокам и скользнула на талию, слегка натянув ткань легкого платья, плотно облепившего ее фигурку. Даже то, что скопилось немного лишнего на бедрах не портило образ, а, наоборот, делало ее более женственной, и вместо стершейся девичьей угловатости, появилась какая-то плавность и грация движений. Не зря же Айк исходил слюной, да и остальные рабы выжидательно замирали, бросая осторожные взгляды из-под опущенных ресниц, если она появлялась в гареме, в надежде, что молодая госпожа выберет кого-то из них...

Кстати о гареме... Пожалуй, стоит взять пример с Айрин, и слегка проредить этот цветущий рассадник. Уж слишком много в последнее время развелось там 'нежных мальчиков', с которыми полюбила забавляться мать. Хотя, с другой стороны хорошо - меньше ее внимания достается Айку.

После тесного общения с Эйном, хотелось и дальше развлекаться лишь с брутальными самцами, а вот эти малолетки, только что после Джордана, на которых облизываются многие старшие женщины в доме, самой Кэйт почему-то перестали нравиться. Теперь подобные мальчики совершенно не вызывают возбуждения, если только смотреть на них... У них даже запах страха совершенно другой - неинтересный, жалкий какой-то, с ними не чувствуешь себя алчущей хищницей, нет той необходимой искорки вожделения, чтобы в жилах закипала кровь от предвкушения...

Да, в первую очередь, надо избавиться от них... Хотя...

Девушка нахмурилась... тля!

Кэйт грустно улыбнулась - это ругательство она переняла от Эйна, хоть и не рисковала произносить его вслух... Но у него это выходило... так... эротично...

Конечно же муж не позволял себе выражаться в ее присутствии, но она ловила малейший его жест, взгляд, интонацию голоса... Дура наивная! Ну почему он влюбился в свою сестру?! Впрочем...

Кэйт попыталась ухватить ускользнувшую мысль - да, придется из вежливости спросить у матери, кого она хочет оставить себе, да и у Ойливы надо узнать, но на десяток пусть не рассчитывают - троих... максимум, четверых, и - хватит. Сейчас не то положение, чтобы содержать такой большой гарем. Но для себя, так хочется новеньких...

Мать сама виновата в том, что из послушной девочки выросла та, которой теперь нравилось новое положение, несмотря на большую свободу, к сожалению, подразумевавшее и большую ответственность.

Но, самая главная вина матери, по мнению Кэйтайрионы, была в том, что ее муж живет в другом доме, и ей приходится довольствоваться одним-единственным еженедельным визитом. Айрин - собственница еще та... Хорошо, хоть не ограничивает время посещений - можно приезжать прямо с утра и оставаться до позднего вечера. Жаль только, Эйн пользуется слишком большой популярностью, и его так просто не заполучить на целые сутки.

Вот это и было самым горьким разочарованием - понять и принять то, что обещанный чуть ли не с детства раб, никогда не будет принадлежать ей.

***

Мать оказалась немного занята, развлекаясь с одним из этих молоденьких, что так не нравились Кэйт. Мальчишка безмолвно хлопал длиннющими ресницами в попытке сдержать стоявшие в глазах слезы...

Госпожа Эйлиорина, в ее понимании, вовсе не была жестокой, она и сейчас предупредила раба заранее, что не хочет от него ничего невыполнимого - просто запретила возбуждаться, предупредив, что накажет. И даже продемонстрировала чехольчик со стерильным стек-фаллосом, намерено положив рядом, чтобы он не забывал.

Но как можно удержаться от возбуждения, когда один из коварных анфаллосов вибрировал внутри? Это было просто невыносимо - он не мог сопротивляться бесконечно и, конечно же, несмотря на унижение и страх перед обязательной болью, организм не выдержал сладкой пытки, и госпожа уже ввела стек-фаллос. Пока еще осторожно, пару раз двинула им вверх-вниз, вызывая приближение оргазма. Вот только самого оргазма она видеть не желала, поэтому, как обычно, следующие движения ее пальцев, прикоснувшихся к его члену, будут не ласковыми, а жалящими. Так было не один раз, и вряд ли сегодня случится по-другому. А ведь это еще не все... Если он покажет, что напуган или расстроен до слез, его задницу ждет совсем другой инструмент, приносящий не удовольствие, а словно раздирающий плоть изнутри, и, если повезет - минимум наказания плетью.

Приход дочери Госпожи отсрочил его экзекуцию. Парень, не дожидаясь разрешения от старшей Маргойлин, упал на колени, лицом в пол. Так и продолжавший вибрировать внутри анфаллос с торчащим краешком между ягодиц, словно дрожавший хвостик, вызывал забавную ассоциацию, напоминая игривого щенка, возбужденно приготовившегося броситься на добычу.

Но девушка лишь поморщилась, поспешив отвернуться - бессмысленное унижение неприятно.

А Эйлиорине в последнее время нравилось забавляться именно с такими, которые у самой Кэйт вызывали что-то среднее между жалостью и брезгливостью. Упругий рельеф мышц тренированного тела Эйнри занимал в ее мыслях призовое место, а на эти жалкие подобия мужчин смотреть было противно.

Кэйтайриона и раньше не сильно расширяла круг допущенных к телу рабов, чуть ли не с самого детства настроившись на Эйнри. Он ей нравился, даже когда был совсем мальчишкой, и так горько и обидно сознавать, что приезд Айрин оборвал последнюю надежду. Ведь если бы та настолько сильно не привязалась к брату, Сабину, наверное, можно было бы уговорить, чтобы она продала его в мужья.

Как хорошо, что заключен бессрочный контракт. Кэйт не собиралась менять мужа. Отцом ее дочери обязательно должен стать именно он! В крайнем случае, дучше возьмет еще одного.

Кэйтайриона давно не заглядывала в гарем, время от времени призывая лишь Айка. Беременность, потом время после родов, когда Эйнри постоянно находился при ней, послушно отрабатывая то, что она разрешила быть рядом с сыном. Надо отдать должное Айрин, которая, видимо, скрепя сердце, дала добро - муж безропотно выполнял все прихоти Кэйтарионы. Только вот Айкейнури совсем загрустил.

Айк... Он практически не уступал Эйну ни в росте, ни в телосложении, почти... Если закрыть глаза...

Айк сам по себе считался одним из лучших приобретений Дома Маргойлин. Мама решила 'подсластить пилюлю', когда сообщала, что Сабина отказалась продавать Эйнри, даже в качестве мужа, ссылаясь на то, что Кэйт следует подрасти. Девушка с трудом смогла привыкнуть к этой новости, мама правильно рассчитала, подсунув новую игрушку - именно он стал чаще других выбираем юной наследницей. Парню доставалось и боли, и ласки. Правда, боли - гораздо чаще, словно это раб виноват в том, что его сделали заменой идеалу.

Поначалу, когда Кэйт, как послушная девочка, не могла высказывать претензии матери, чтобы ее не упрекнули в непочтительности, и злилась на Эйна, и на Айрин, и на себя заодно, Айкейнури доставалось как следует, и по окончании сеанса его 'употребления' приходилось щедро смазывать пострадавшие места маслом Иши... А юная госпожа, стремясь выпустить наружу собственную боль от бессилия что-либо изменить, изо дня в день отрабатывала на нем все приемы ломки и подчинения, которым их обучали в Лагере. Вытерпел...

Странно, но вновь и вновь, выбирая Айка, Кэйт не видела в глазах парня обреченности, скорее некоторую настороженность и предвкушение. Непонятную радость, что он будет игрушкой именно в ее руках, а не для какой-то другой из женщин Дома.

Мать поначалу тоже вдоволь поразвлекалась с ним, пока не решила, что с такими вот, как сейчас стоявший перед ней на коленях, ей нравится играть больше.

И тут Кэйт озарило внезапной мыслью - а вдруг Айк влюблен? Может ли такое быть? Вдруг он так же помешан на ней, как Эйн на своей сестре, а она никогда не обращала должного внимания на такие кричащие мелочи. Почему раньше не задумывалась над этим? Впрочем, Госпоже не должно быть дела до чувств рабов... Но если это все же так, то почему тогда что-то екает внутри и приятное тепло разливается в груди... Наверное, это не очень хорошо, хватит и одного Эйна, по которому плачет душа... Хотя в данном случае душа не плачет, а словно отогревается, нежась в новом понимании. Но, прежде чем мечтательно жмуриться, следует все-таки найти подтверждение своей догадке, а то вполне может статься, что она просто от отчаяния хочет поверить в то, чего не существует на самом деле.

Да было бы здорово... Хотя, конечно... Айкейнури - не Эйнри!!!

***

- Мама, - решительно начала Кэйт, - у меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, - безаппеляционно заявила девушка с порога.

Эйлиорина досадливо поморщилась. Дочь, невольно, спасла мальчишку от наказания, к которому она его планомерно подталкивала, не разрешая показывать свое возбуждение и страх перед последующей болью. И, хоть тот и упал на колени, не спрашивая разрешения, но приветствие, положенное Старшей Госпоже, было выполнено безупречно - с этой стороны не придерешься. Пока что его можно было наказывать лишь за то, что он оказался почти на грани. Эйлиорина уже предвкушающее ждала, когда же предательская слезинка сорвется с пушистых ресниц, чтобы обжечь смуглую кожу щеки, и вот тогда уже можно будет смело переходить в другую комнату, ту, которая вызывает у рабов вполне обоснованный страх перед расплатой за провинность. Сколько не проветривай аскетичное помещение с полками для различных девайсов, а запах страха, похоти, боли, возбуждения никуда не исчезает...

- Слушаю тебя? - надменно произнесла бывшая Старшая Госпожа. Смириться с тем, что пришлось уступить место дочери, Эйлиорина, пока еще не могла, и постоянно срывалась. Раньше один только на полтона повышенный голос заставлял Кэйтайриону подбираться, опуская глаза, но теперь девушка лишь выше вздернула подбородок:

- Это касается гарема, мама. Я решила внести некоторое разнообразие. Тебе следует выбрать себе троих-четверых, которых я оставлю, а с остальными поступлю по своему усмотрению.

- Как? - опешила от неожиданности Эйлиорина.

- Ну, а что тебе так удивляет, мама? - в голосе младшей Маргойлин послышалась некоторая язвительность. - Наше финансовое положение, благодаря твоим стараниям, в последнее время не столь завидно для положения Девятого Дома, и пускать пыль в глаза соседям становится все затруднительнее. И, не переживай - естественно, я предоставлю выбор Ойливе и старшим женщинам.

- Но... - возмущенно дернула плечом мать Кэйт.

- Мама! - холодно перебила ее девушка. - Четверо - это лучше, чем один или два, согласись. К тому же я предоставляю тебе право выбирать первой. Ведь я очень хорошо помню, кто ты для меня, мама.

Глаза Эйлиорины недобро сузились, видимо женщина лихорадочно просчитывала в уме варианты. Девушке, внимательно следившей за мимикой лица матери, это здорово не понравилось. В конце концов, такого опыта плести интриги, как у матери, у нее пока еще не было, а в том, что мать сейчас уязвлена и попробует напакостить, сомневаться не приходилось.

Кэйт нахмурилась - что она упустила? Ах, да:

- Да, предупреждаю сразу, мама - на Айка не рассчитывай. Его я вам делить не дам.

- Хм... - плечи Эйлиорины опустились. - Ты быстро учишься и входишь во вкус, дорогая, - сделала она сомнительный комплимент.

Жаль, именно этого раба она и хотела оставить одним из четверых. Н-да, девочка здорово повзрослела за последний год и нахваталась разной ереси от младшей Вайнгойрт, появившейся так некстати на горизонте, именно ее дурное влияние чувствовалось сейчас. Хотя, чего еще можно ожидать от девчонки, воспитывающейся на другой планете? Как же некстати получилось, что именно она стала Старшей Госпожой в Пятом Доме.

Эйлиорина взглянула на дочь. Вызывающая поза и властные нотки в голосе ее милой девочки не оставили сомнений, что Айкейнури она и в самом деле не даст 'делить'. Наверное, надо попробовать по-другому:

- Кэйт, ты же знаешь, я всегда тебя любила и старалась действовать в твоих интересах, - мягко начала Эйлиорина, но завораживающие нотки в голосе, которым старшая Майргойлин владела в совершенстве, оставили девчонку равнодушной и, даже, кажется, немного разозлили.

- Ты сейчас об Эйне?

- Дался тебе этот своевольный дерзкий мальчишка! - с досадой поднялась Эйлиорина. - Что ты в нем нашла?! Он слишком избалован. И в конечном итоге, ты все равно его имеешь...

- Не так, как мне хотелось бы, мама! И я прекрасно помню твое участие в этой истории, - оборвала ее Кэйт. - И вообще сейчас речь идет о НАШЕМ гареме. Я хочу, чтобы ты подумала о том, кого пожелаешь оставить, и приду за ответом через час, если ты не готова обозначить их немедленно. Пойду пока к Ойливе, пусть соберет остальных и спросит их предпочтения.

- Послушай, Кэйт. Я думаю, ты сейчас погорячилась.

- Нет, мама, не стоит нам содержать балласт, все равно создавать видимость былого достатка уже не получится при сегодняшнем положении дел.

- Ну Кэйт, мы ведь выручили приличные средства от продажи твоего сына...

- Я! Мама, я выручила! Это только мои деньги, и даже не мечтай о них... - раздраженно вскинулась Кэйт, делая шаг к матери, и чуть не споткнулась об распростертого на полу парня.

- Но...

- Тааак... - нахмурилась Кэйтайриона, вдруг вспомнив о невольном свидетеле. Вот уж перед кем не следовало бы обсуждать подобные вещи и в подобном тоне.

Девушка схватила лежавший на столе пульт и, отключив вибрацию, швырнула его обратно, приподняла голову парня, вцепившись в волосы:

- Исчезни! Живо! Госпожа Эйлиорина позже вызовет тебя для продолжения.

Мальчишка не заставил себя ждать, поднялся с колен и умоляюще взглянул на Эйлиорину, которая нехотя вытащила стек-фаллос, ничуть не заботясь о том, чтобы не повредить чувствительную ткань его плоти, и презрительно скривилась от невольного всхлипа раба - заорать от боли он не рискнул. Парень изо всех сил пытался показать, что если бы не приход Кэйт, он бы выдержал, но не смеет перечить Старшей Госпоже...

Эйлиорина не прониклась и кивнула, соглашаясь с Кэйт, что отпускает его на время - придется продолжить 'воспитание', только не теперь, позже.

Парень натянул слегка трясущимися руками свои шелковые штанишки и, с возможной для его положения после такой экзекуции скоростью, вылетел за дверь.

Кэйт отметила, про себя, что ему не помешали бы тампоны с маслом Иши, но лично ей этот раб был неприятен, а мать тоже не озаботилась состоянием своей игрушки, так что подлечится сам, или кто-нибудь в гареме окажет посильную помощь.

Тийкийлэ вышел за дверь и прислонился к стене, стараясь унять дергающую боль в уретре. Сама мысль о возвращении в комнату госпожи Эйлиорины именно этим вечером, скручивала его внутренности в тугой узел - он привык к боли, повиновению, но сегодня организм просто вопил - достаточно! Сейчас хотелось поскорее прижаться к брату, чтобы тот приласкал (если только его самого не приходует кто-то из верхних). И, наверное, ближайшие дни оправляться придется только через катетер... Вот гадость...

Ходили слухи, что в доме Вайнгойртов многие имеют собственные пары, но в их 'террариуме', как поэтично называл гарем Шайнэйлиер, постоянных пар практически не было. Вечно какие-то подковерные игры, чтобы попасть в фавориты Госпожам или хотя бы Хозяйки. Он мечтал понравиться Кэйт. Кажется, она единственная была достаточно лояльна к рабам. Ну, может, еще Ойлива... Но Хозяйка уже не так молода, как Кэйт, с которой и возбуждаться было бы гораздо проще, и терпеть боль от ее рук - вне сомнений, приятней.

Пока парень переводил дух, чтобы заставить свое тело двигаться дальше, невольно услышал продолжение разговора, из-за двери.

- Мне не нужны лишние, мама. Как только выяснится, кто останется из ваших предпочтений, с остальными я поступлю, как угодно мне, и вообще пора немного обновить контингент.

- Ты так и не попробовала Эйли, а твой брат...

- Мой брат пока что мне пригодится для других целей. Я как раз хочу прикинуть предварительную выгоду от продажи, пока Ойлива будет проводить опрос остальных женщин.

- Кэйт, будь благоразумна, девочка моя, ну начни хотя бы с тех, кому за двадцать пять, зачем избавляться сразу...

В этот момент подслушивающего парня скрутило так, что он едва не оглох от боли, и окончание фразы он не услышал, зато услышал, что ответила Кэйтариона:

- За тех, кому больше двадцати пяти и не окончившим Джордан - много не выручишь. В общем, думай, мама. Я - к Ойливе.

Тийкийлэ отлепился от стены - не хватало только, чтобы его обвинили в намеренном шпионаже. Снова неприятно скрутило в животе, но желание немедленно поделиться сногсшибательной новостью, придало сил, притупило боль и, забыв о дискомфорте, мальчишка метнулся в сторону мужской половины дома. Ребята в гареме просто обалдеют, когда услышат, что их ждут бооольшие перемены...

***

Новость, рассказанная Тийкийлэ, в самом деле, оказалась сногсшибательной. Правда, в нее не все поверили, кто-то решил, что парень рехнулся, кто-то запаниковал. А молодая госпожа все не приходила, и атмосфера в гареме становилась все напряженнее. Не сговариваясь, парни почему-то не спешили расходиться по своим комнатам. И лишь Тийк ушел к себе, прихватив братишку, который его, конечно, пожалел и даже притащил масло Иши, но сейчас выглядел так, словно это ему требовалось утешение.

Еще через час, ожидание непонятно чего достигло предела, и кое-кто из верхних, отловив мальков, отправился снимать напряжение обычным способом, уединившись в своих комнатах, а кто-то понадеялся, что Эйлиорине удалось отговорить дочь от безумной затеи. Хоть и не слишком ладили мальчики между собой, но все-таки уже привыкли друг к другу, и новенькие им были ни к чему. К тому же призрак быть проданным в чужой гарем нервировал почти каждого, кого давно или редко использовали, и настроение было соответствующим.

Айк же, решив, что общий психоз вредно действует на его нервную систему, пошел заниматься в тренажерку, но, столкнулся в дверях с Рыжиком, старавшимся проскользнуть незамеченным мимо. Айкейнури обрадованно сграбастал парня (чуть-чуть не попавшего в поле зрения Шайна, который смог бы избавить его от общества этого верхнего), и потащил за собой. Вопить и возмущаться было бесполезно. На эту здоровую сволочь управы не было. А Шайн...

Это Нэйю нравился спокойный рассудительный, немного ехидный мужчина, а вот сам Нэйклийанэ переживал от того, что Шайнэйлиер на него не особо заглядывается.. Так, имеет походя, время от времени, да прикрывает иногда от других верхних, разрешая оставаться у себя в комнате на ночь. Конечно, он здесь среди светловолосых парней один такой. Да и на лицо, прямо сказать получился... Еще спасибо, что в бордель не продали. Хозяйке, выбирающей очередную партию рабов, приглянулся его медный цвет волос, такой необычный... Да и стоил он не слишком дорого...

Нэй вздохнул, попытавшись выскользнуть их медвежьей хватки Айка, буркнув, что пойдет сам, и тот отпустил шею, но пропустил вперед, словно конвоируя. Не повезло... Теперь придется его ублажать, а Айкейнури не слишком сдерживается во время акта, любит показывать, кто хозяин положения.

Рыжик мечтал, чтобы когда-нибудь кто-нибудь врезал Айку как следует, но он на удивление хорошо ладил с равными себе по силе. Единственное, с кем всерьез сцепился, так это с мужем госпожи, пока тот жил здесь.

Что уж они там не поделили, Нэй точно не знал, не застал самое начало, но ребята говорят, что Айк первый начал задирать Эйна, пришедшего в тренажерку немного размяться. Эйну тоже нравилось поддразнивать парня. Но он был добродушен и никогда не опускался до явной провокации, грозящей дракой, за которую попало бы обоим, а, скорее всего, только одному Айку. Слишком уж Кэйтариона привязана к своему мужу - это ни для кого не секрет. Госпожа-то в то время, пока муж был рядом, Айкейнури вообще забросила, вот он и бесился.

Слово за слово, и оба словно с цепи сорвались, только вот Эйнри, с его отменной реакцией, быстро скрутил соперника. Видимо, тот, все же, не ожидал такого поворота, рассчитывая, что они в одной весовой категории. Тем более число побед в гаремных боях у Айкейнури сильно превышало число поражений.

В бессильной злобе, пытаясь вырваться из очччень двусмысленной позы из-под навалившегося сверху Эйна, парень зло прошипел ему, проехавшись по самолюбию:

- Что, крутой, на наследницу генофонда в твоей сперме не хватило? Радуйся, что наша госпожа пожалела и выносила твою генетическую оплошность. И прохлаждайся теперь здесь, пока твою госпожу ублажают остальные. Вас же там много вокруг нее одной? Скучать без тебя не будет!

К удивлению Нэя, это замечание не взбесило парня, а словно деморализовало на мгновение, будто его ударили поддых - и Айку хватило секундного замешательства, чтобы скинуть соперника. А тут уж и ребята подскочили, разняли их, посоветовав угомониться, пока не дошло до женщин. Неизвестно, как отнеслась бы к подобному событию молодая госпожа, но вот если бы прознала Эйлиорина - поимела бы обоих, хотя Эйн и считается личным рабом Госпожи Айрин. Но старшая... Бывшая старшая госпожа, точно поимела бы обоих. И Айкейнури досталось бы и в прямом, и в переносном смысле. Эйнри-то только бы мозг прополоскали через уши. Что еще можно сделать мужу Старшей Госпожи Дома и чужому рабу, к тому же?

Пока что можно расслабиться, Айку просто скучно было одному в зале, и он кивнул на соседний тренажер:

- Давай, Рыжик, тебе есть еще над чем поработать.

Вот сволочь! Нэй сморщился. Он только что как раз отсюда, уже и позанимался, и в бассейне поплавал, но все-таки лучше согласиться. Пусть уж Айк сбросит хотя бы половину на физические нагрузки, глядишь, и на секс меньше сил останется, а то, может, и совсем обойдется...

Шайн развалился в общем зале в дальнем углу на широком пуфике, придвинув кальян к себе ближе. На все происходящее он смотрел слегка отстраненно и почему-то не слишком волновался. Двадцать девять, это уже не девятнадцать. Ему остался всего год до того, как произойдет церемония усыпления, и парень вполне справедливо полагал, что его вряд ли уже кто купит. Скорее всего, госпожа Кэйтайриона оставит доживать здесь, ради былых заслуг... Хотя она его в деле и не испытывала никогда. Он вообще уже очень давно не пользовался благосклонностью женщин Дома.

Когда-то старшей Маргойлин было забавно его ломать. Он был у нее почти что 'любимчиком', до тех пор, пока как-то раз она на одной из вечеринок, не перепила вейкоктейля настолько, что забыла его вовремя отпустить. И им всласть позабавились остальные пьяные женщины. Он потом долго без содрогания не мог вспомнить тот вечер, от одного только воспоминания - начинались фантомные боли.

А всего через день, несмотря на его состояние, госпожа Эйлиорина вновь вызвала его к себе, но, почему-то, слегка брезгливо прикасаясь к нему. Будто не она виновата в том, что его имели, как последнего из бордельных рабов...

Кому она мстила, непонятно. Ему? Или пыталась оправдаться перед собой, причиняя рабу боль? Он тогда словно вообще перестал чувствовать, лелея только одно желание - сдохнуть, потому что и душевные, и физические страдания казались в тот момент запредельными... Только кому до этого было дело? И Шайн не нашел ничего лучшего, чем вообще перестать сопротивляться, и никак не показывать своего состояния, словно вымороженный изнутри. Ему казалось, что конца-края этому персональному аду, состоящему из боли, унижения, насильного возбуждения и последующего наказания, не будет. Такая явная апатия и покорность стоили ему оставшихся на бедрах шрамов...

Платить врачу за вызов и еще немалый штраф за жестокое обращение с рабом никто не пожелал. К тому же, Эйлиорина тогда, как раз, пристрастилась к азартным играм... И домашнего лекаря тоже, почему-то, решили не беспокоить, кажется, он был в отъезде, что случалось крайне редко, но ему 'повезло'.

Шайну хотелось тогда только одного, чтобы его усыпили, не дожидаясь тридцатилетия.

А потом Старшей Госпоже подфартило, и на выигрыш она закупила новую партию рабов. Все равно Шейн был некоторое время недееспособен, а вскоре о нем и вообще позабыли - Эйлиорине понравилось играть в 'нежных мальчиков'. Нет, другие женщины его иногда использовали, но уже не так интенсивно, к тому же он постарался придерживаться выбранной линии поведения, словно ему вообще все безразлично, и очень скоро остался на голодном пайке...

Уже не первый год его выводили лишь к гостям, но больший интерес вызывали конечно же такие, как Айк, или муж Кэйтарионы...

Шайнэйлиер больше не был нижним, хотя иногда и хотелось почувствовать внутри себя распирающую живую плоть вместо бездушного анфаллоса, но следовало поддерживать имидж хотя бы в гареме - здесь соблюдалась строгая иерархия.

С Айкейнури они не очень ладили. Когда тот только прибыл сюда, в первый год, Шайн попытался подмять молодого парня под себя, но тот, чудом сумев извернуться, чуть не поимел его самого. А за последующее время возмужал еще больше, основательно заняв верхнюю позицию.

А в тот раз, когда дошло до драки, они оба очень радовались, что застала их Ойлива, взявшая на себя обязанность наказать обоих... Это было более гуманно, чем попасть в руки Старшей Госпожи. Наверное, все-таки хорошо, что теперь власть в Доме перешла к Кэйтайрионе.

Тогда, после наказания за драку, он отлеживался у себя. А молоденького новенького увела юная госпожа, и вернулся Айк лишь спустя пару суток, довольный, как кот, обожравшийся сливок...

Шайн обвел взглядом помещение, которое снова начало заполняться выползшими из своих комнат парнями, пытаясь угадать, на кого падет выбор Госпожи 'навылет'. Сколько их будет? Стоит ли переживать заранее, хотя у него особой привязанности ни к кому не было... Разве что к Рыжику, да и то, просто так, потому что парень сам за ним ходит хвостиком. И все же, по какому принципу будет происходить отбор? И главное - когда? Ведь уже вечер?

Через час с небольшим вернулся Айк, и с грацией сытого хищника опустился рядом. Потемневшие от воды волосы были зачесаны назад. На широких обнаженных плечах красиво сверкали капельки влаги. Словно не специально поиграл мускулами на руках, напряг пресс, чтобы можно было сосчитать все рельефно выступившие кубики, и лишь затем лениво потянулся, расслабляясь.

'Позер!' - хмыкнул Шайн покосившись. Но и в самом деле хорош - один из лучших в гареме. Даже у него на Айка вставало, только вот беда, они оба были верхними. Может, поэтому и не ладили, что парень от него явно чего-то хотел, вот так соблазняя мимоходом, но уступить? Нет, обойдется...

В дверном проеме мелькнула рыжая шевелюра Нэя, но парень сразу ушел к себе. Значит, все-таки Айк его трахнул после тренировки. Шайн вздохнул. Рыжик его умилял этой своей стеснительностью, Нэй будто чувствовал себя виноватым, что не смог сопротивляться. Теперь вот пару часов порефлексует, прежде, чем снова придет, чтобы предано заглядывать в глаза, ожидая, что и он позовет его на ночь.

Айкейнури, похоже, мало интересовало, что происходит вокруг, и, возможно он прав - насчет себя едва ли ему стоило волноваться. Молодая госпожа с ним вряд ли расстанется. Да и таких, как он, прокаченных, в последнее время была только половина гарема. Женщины, вслед за старшей госпожой, переключились на субтильных парней. То ли у них мода новая, то ли с возрастом пришло, то ли еще по какой причине.

Но его слова о том, чтобы почаще ходили в тренажерку, довольная популярностью молодежь, игнорировала. Всего пятеро, помимо Айка, были просто фанатиками спортзала, проводя там почти все свободное время. То ли парням не хватало вывода из организма адреналина, то ли просто от нечего делать.

Айка тоже в последние месяцы отлучили от кормушки, и парень сидел на голодном пайке, если только не считать, что он перепробовал всех нижних и чуть не добрался до верхних, но если что и было, так все помалкивали, но в последнее время от вспышек его агрессии было уже невозможно укрыться. Только слепой мог бы не заметить, что он ревнует Кэйт к ее мужу. Но это же просто смешно! Раб по определению должен любить и почитать свою госпожу, вот только, кажется, Айка и в самом деле прихватило по-настоящему. Тем необычнее было то, что сейчас парень выглядел совершенно уравновешенным.

Шайн снова бросил взгляд на Айкейнури - попал все-таки парень...

Он как-то читал о подобной любви, которую может испытывать мужчина к женщине - на других планетах все было как-то странно, особенно то, что чаще мужчины доминируют, а женщины - в подчиненной роли или на равных. Как это понять и принять, в то время, на втором году обучения, когда он вскрыл заблокированный для просмотра от учеников Джордана сайт, было очень непросто. Но вот у Кэйтайрионы объявилась подруга, как раз прибывшая с одной из таких планет, и госпожа Айрин старается придерживаться местных традиций, но только все равно земля слухами полнится, хоть и не афиширует она свои настоящие отношения, а ведь явно что-то со своими мужчинами сделала. Кэйт не хуже Айрин красавица, а Эйнри отбывает положенное по этикету с женой время, словно срок на каторге.

Н-да, умом такого не понять...

В то время полученные сведения казались какой-то сказочной выдумкой. А он еще и радовался, что есть и такие планеты, что женщины-рабыни подчиняются мужчинам, и точно так же живут в гаремах, в полной зависимости от милости своего Господина. Даже размечтался, что хорошо бы пробраться каким-то чудом в космопорт и как-нибудь пробраться на корабль, который отвезет его хоть на денек в подобный сказочный рай... Так размечтался... что его засекла служба безопасности, и он был нещадно порот, ну и все остальное наказание, естественно, прилагалось... Задница болела долго и внутри и снаружи.

Наказание в тот день последовало незамедлительно и последующие годы обучения пытались вбить одну простую вещь - он вещь, 'домашний питомец', и никаких других миров лично для него не существует в природе. И если он хочет оставаться обласканным домашним питомцем, то должен научиться себя вести соответственно... Он старался, а толку?

Джордан... Всего год не доучился до выпуска...

Тогда его стоимость гораздо больше повысилась бы в цене... Но нет, все сложилось не так, как он мечтал. Мать умерла, и его тетушка почему-то решила больше не оплачивать его обучение, ожидая, пока окупятся вложенные в мальчишку средства, продав его полноценным выпускником, предпочтя вместо этого, полагающуюся за год его обучения сумму потратить на приобретение новой партии рабов для собственного гарема...

Самое ужасное было то, что он совершенно не ожидал ничего подобного, такого предательства. Ему казалось, что мать и ее сестра хорошо ладили...

Ходили слухи, что они рассорились из-за какого-то раба, но это просто смешно. Средств в семье хватало, чтобы купить себе и троих подобных, чтобы у каждой было хоть по две одинаковые игрушки. Но факт остается фактом, мать умерла от острого пищевого отравления... Конечно же, было расследование, но быстренько замяли дело, убрав под шумок и повара (раз отравление пищевое), свалив всю вину на него. Но Шайн не был уверен, что это на самом деле так. И скорее в подтверждение его версии, говорит то, что, забрав из Джордана, его даже домой не завозили - сразу выставили на торги.

Айк покосился за задумавшегося Шайна, снисходительно ухмыльнулся и передвинул кальян ближе к себе:

- Что, обкурился? Или просто медитируешь?

- Угу, - неопределенно отозвался взрослый парень.

- Ну и кто по твоим наблюдениям будет первым? - не выдержал все-таки Айк, чуть прищурившись, обводя взглядом помещение, в котором снова прибавилось народу.

Шайн пожал плечами:

- Угадай сам.

- Вот эта парочка - Кэйт их ни разу не выбирала, - кивнул Айкейнури на Тийкийлэ с братом, выползших в общую гостиную, но пристроившихся на одном из пуфиков в уголочке. Тий был бледен и даже его смуглая от природы кожа не скрывала, что ему мягко говоря, хреново.

- Не-а, не угадал - этот как раз только что отработал, в них Эйлиорина любит играть.

Парни, на которых не церемонясь, небрежно указал Айк, заметно сникли, ссутулив плечи и прижавшись друг к другу, как сиротливые щенки.

- Ты удручающе тактичен, - хмыкнул Шайн. Он этих 'нежных' тоже недолюбливал. Вот Нэй, например, тоже был нижним, но там на пацана любо-дорого посмотреть - это он пока нижний, но парень свое возьмет. Черты лица Рыжика пока еще имеют юношескую свежесть, но разворот плеч не оставляет сомнений, что он еще возмужает и вытянется в рост.

Шайн замечал за Айком некоторый интерес к Нэю, но чаще парень зачем-то таскал Рыжика с собой в тренажерку, и занятия в спортивном зале не всегда заканчивались банальным трахом в душевой. Нэйю это не нравилось. А вот сам Шайн не возражал - ему остался всего год до церемонии. За год Нэй еще не будет достаточно готов, чтобы постоять за себя и утвердиться верхним, жаль, если мальчишку не пропустят, а вот Айк, похоже, понимает, что у парня все задатки, и если и ведет себя с ним грубо - так это с расчетом на будущее, чтобы Рыжик не зарвался в отношении его. Пусть попривыкнут друг к другу, может... Хрен знает, что у них может получится в этом серпентарии, но все-таки...

- А что? - усмехнулся Айк, откидываясь назад, оперевшись на локти. - Хотя, ты прав - хрен тут угадаешь. Тебя вот, между прочим, Кэйт тоже ни разу не выбирала.

- На что ты намекаешь? - напрягся Шайн, выныривая из созерцательной задумчивости.

- Я не намекаю - просто констатирую факт.

- Я вообще-то, тоже наблюдаю странную тенденцию, - не остался в долгу задетый замечанием Шайн. - Ты в последнее время вроде как остался ни с чем. Сколько времени прошло с тех пор, как Эйн отвалил к себе домой, а тебя что-то нечасто зовут. Вот так оно, и начинается, парень, - хмыкнул Шайн.

- Мне всего двадцать три! - возмутился собеседник.

- Ага, - съехидничал Шайн, - а мне было всего двадцать четыре...

Айк помрачнел, но что-то достойное ответить не нашелся.

Поднялся, смачно выругавшись, кивнул одному из несчастно вздохнувших мальков, и пошел в свою комнату. Мальчишка засеменил следом...

Grazing cockroaches

В доме Кэйт -2

День, заставивший мужскую половину Дома Маргойлин поволноваться, подходил уже к концу, но в гареме все равно оставалась напряженная атмосфера, несмотря на витающий в общей гостиной сладковато-приторный дурманящий дымок кальянов, который, по идее, должен был расслабить присутствующих. Самым непонятным оказалось это странное затишье - не появилась не только Старшая Госпожа, но и вообще никто из женщин не затребовал себе игрушек. Тийк, жуть как не хотевший возвращаться для продолжения экзекуции, называемой госпожой Эйлиориной 'воспитательным моментом', был доволен хотя бы этим фактом - ему действительно требовалась передышка. Что готовил грядущий день - непонятно. Кое-кто снова решил, что новость о перетасовке гарема всего лишь слух, но то, что парней вообще никто не побеспокоил, чтобы объявить, в чьей комнате они должны ночевать или хотя бы провести вечернее время, ублажая женщин, было непривычно странным. Как-то укладываться спать в такую рань и всем составом, было неправильно и тревожно. Единственное, грела мысль, что всех скопом вряд ли их куда-то сплавят...

Брат Кэйтарионы, Эйлий, у которого можно было бы выспросить подробности, тоже ни разу не заглянул. Передвигаться же по дому, когда такие дела творятся, мужское население не рисковало.

Но едва парни расслабились, что наступающая ночь даст им некоторую отсрочку от оглашения приговора, хотя бы до утра, влетел взъерошенный Эйли и велел всем собраться в гостиной.

Мальки резво бросились по комнатам звать тех, кого не было в общем зале.

Остальные обступили брата Кэйт, надеясь у него выспросить, что происходит.

- Сейчас придет госпожа и сама объявит, - отмахнулся он от наседающих. - А пока проветрите тут, и всем раздеться до пояса!

Маловразумительный ответ, Гейнийляша, державшего гарем не первый год, не удовлетворил, но сейчас тряхнуть Эйли, чтобы тот проболтался, парень не решился. Статус родного брата Старшей Госпожи и первого помощника Ойливы, давал пацану некоторую неприкосновенность. По крайней мере, если и проучить нахаленка - то не так открыто, когда в любой момент может войти Кэйтариона. 'Старшинство' в гареме к Гейнийляшу перешло по 'наследству', потому что попав в гарем, он сразу приглянулся тогдашнему смотрителю, и когда парень достиг своего тридцатилетия, как-то само-собой получилось, что именно Гейна признали старшим. На тот момент, с кем он не состоял вообще ни в каких отношениях, были трое верхних, в том числе Шайн, но по молчаливому согласию, они признали его без вопросов, а вот остальным пришлось доказывать хотя бы по разу. Больше всего хлопот было с Айкенури, но он попал в гарем еще слишком молодым и его амбициям не суждено было реализовать себя, по крайней мере до тех пор, пока для Гейнийляша не замаячит церемония усыпления. Для двадцативосьмилетнего парня это противостояние было делом принципа, и если уж Айк захочет, то пусть рыпается через пару лет - успеет еще насладиться всеми 'прелестями', дающими некоторую власть и потешить свое самолюбие.

Гейна Кэйт не сильно привечала, и это обижало двадцативосьмилетнего парня, привыкшего, что его слушались беспрекословно все, кроме Айка. Но вот открыто конфликтовать с любимчиком Кэйт, особенно после того, как она была объявлена Старшей Госпожой Дома Маргоилин, он уже не рисковал. Теперь Гейн просто старался не доводить до ситуации, когда им с Айком пришлось бы выяснять отношения, но то, что Айкейнури больше под него не ляжет, это было очевидно. Да впрочем это и было-то всего пару раз несколько лет назад, когда он доказывал юноше, кто собственно здесь главный. Вообще-то Гейн был вполне вменяемым, и большего, сверх того, чтобы парни просто не зарывались, он не требовал. А верхних-то и вообще не трогал... если только в самом начале, когда поступал новенький, чтобы 'определить' его место в этой иерархии, или за особо тяжкую провинность. Решения Гейна обычно не обсуждались, даже, если и не всегда одобрялись большинством.

Айкейнури появился предпоследним. Бросив взгляд на слегка помятую спросонья физиономию парня, Эйли скривился:

- Ты что, Айк? Быстро приведи себя в порядок! Госпожа будет с минуты на минуту.

Айк пожал плечами и пошел умываться. Гейн только зло сощурился, глядя ему вслед - вот ведь, сучонок - тут все на измене, а этот натрахался и уснул себе, будто его происходящее и вовсе не касается.

Через насколько минут вошла Кэйт. Рабы слаженно бухнулись на колени, приветствуя госпожу.

Девушка была непривычно сосредоточена и явно не слишком довольна предстоящим действием:

- Можете подняться, - разрешила она, наблюдая, как парни проворно принимают вертикальное положение, поднимаясь с колен - красивое зрелище - столько хищной грации и почти изящества, отработанного годами и ежедневной муштрой, словно исполнили танцевальное па. Замерли, расправили плечи, руки за спину, подбородки опущены, глаза - в пол. Идеально!

Кэйт подавила вздох. Сейчас, глядя на все эти великолепные тренированные тела - особенно в первых рядах, девушка снова затосковала - они до боли в груди напоминал ей о муже. Тийк и ему подобные стояли в самом конце, за широкими спинами, впрочем, Кэйт наслаждалась именно теми, кто оказался рядом...

Подавив желание скрипнуть зубами оттого, что Эйна нет среди ее рабов, госпожа протянула руку, и Эйли проворно подал ей список из папки, которую принес с собой.

Выяснение, кого кому все же оставить, вызвало недовольное роптание среди обитательниц Дома, особенно среди старших женщин. Мать благоразумно помалкивала, но Кэйт не могла отделаться от мыслей, что паломничество в ее комнату, где она обосновалась вместе с Ойливой и Эйли, прикидывая перспективы от продажи неугодных рабов гарема, все же не обошлось без участия старшей Маргойлин. Конечно же, напрямую потребовать объяснений никто не рискнул, но выслушивать обиженное негодование или слезливые просьбы оставить не двоих, а хотя бы четверых для каждой из женщин, а не только для матери Кэйт и старших, было просто возмутительно. У девушки чуть не разболелась голова, но выход подсказал братишка, за что получил от тетушки весьма неодобрительный взгляд поверх очков, не суливших ему, в дальнейшем, ничего хорошего.

Эйли тут же заткнулся, поежившись, но Кэйт уже уловила правильную мысль. Отпустив Ойливу заниматься хозяйством, Кэйт и Эйли угробили еще пару часов на то, чтобы составить график, по которому наглядно было видно, кто из рабов уж точно пользуется спросом. Вообще-то выходило славно - сразу определились 'неприкосновенные' лидеры и те, кого упомянули лишь один или два раза.

По странному стечению обстоятельств, 'неохваченными' не осталось ни одного. Вот точно без негласного вмешательства матери не обошлось. Эйли тоже согласно кивнул, разглядывая получившийся график.

- Ну нет уж, мама, буду брать пример с тебя, раз ты такая премудрая, - пробормотала Кэйт вслух, и братишка вскинулся, внимательно вглядываясь в сосредоточенное лицо Кэйтарионы.

- Мне уже пугаться, госпожа? - его серьезный взгляд, в котором сейчас светился живой ум, а вовсе не усмешка, умилил девушку.

- Перестань, разве когда-нибудь я обижала ТЕБЯ? - Кэйт протянула руку, растрепав парню светлую челку, скользнула тонкими пальчиками вдоль щеки. На мгновение он прижался губами к ее ладони, безмолвно благодаря за милость. Дерзко, конечно, но к Эйли Кэйт испытывала совершенно неправильные чувства. Мужчины не делились на своих и чужих, брать дозволялось любого, лишь бы не возникало конфликта интересов между женщинами... Братьев и близких родственников нельзя было брать лишь в мужья, а вот держать их в гареме и пользоваться - запросто.

Кэйт никогда не могла представить себе, что с Эйли можно и нужно обращаться, как с любым из своих мужчин, чтобы он не забывался, кому всем обязан в этом доме. Пока он обучался в Джордане, все было просто великолепно, но пребывание в доме, да еще и в статусе первого помощника Хозяйки, позволили мальчишке думать, что ему позволяется больше, чем остальным. Впрочем, так оно и было, но распускать его все же не следовало. Пора искать ему жену, пока еще не обнаглел окончательно, ломать потом, конечно, все равно будут под прихоти новой госпожи, только ему самому придется несладко. Девушка жалела брата, но правила никто не отменял, и все-таки надо обращаться с ним построже. Хорошо бы его забрать ненадолго к себе, чтобы уже никто, даже мать не посягала, но что-то претило девушке, и она не могла понять, почему? Ведь Айрин и Эйнри... правда, они двоюродные, но все же...

Эйли грустно вздохнул:

- О чем Вы задумались, госпожа?

Она вздрогнула. Нечасто они опускались до откровений.

- О нас...

- Госпожа? - подобрался Эйли.

- Не сегодня, милый. Это тоже непростой разговор. Давай в другой раз.

- Да, госпожа, - досадливо опустил голову Эйли.

А вот, кажется, настолько искренен он был лишь с ней. За проявившееся на его лице недовольство полагалось наказание. Только наказывать его не хотелось. Слишком хорошо она понимала брата. Всегда понимала. И именно к ней он прибегал искать утешения, когда оказывался чересчур затисканным материными подругами.

- Вот, перепиши этих, - ткнула Кэйт в список, - там, где один-три голоса. Отбери десяток. Хочу сама посмотреть, на что они годны. В конце концов, я не обязана учитывать все прихоти, достаточно того, что, проявляя уважение, учла интересы старших женщин. Остальных даже смотреть не буду, сразу продадим.

***

Список возглавлял Гейн, здорово перетрухнувший, заметив, что вместе с ним влево передвинулись те, на кого молодая госпожа обычно не обращала внимания (Тийк был в их числе), и выдохнувший лишь после того, когда прозвучало имя Айка.

Парня "отпустило", значит, он все-таки среди тех, кого точно не коснуться перемены. Таких оказалось чуть больше тридцати.

Основной части еще не озвучили их участь - на рынок, завтра.

Осталось лишь десять ребят, которые не могли понять, на каком они свете, в черном или в белом списке.

Радостное оживление счастливчиков, оценивших масштабы перемен, разом смолкло, вряд ли среди парней было настоящее сопереживание неудачникам, но что-то вроде легкого сочувствия проявилось.

Девушка обвела взглядом обе группы, стараясь вообще не смотреть в сторону третьей, и, почему-то, удовлетворение от собственного распоряжения не получила. Рыжик, на которого она уже давно обратила внимание, но пока еще ограничилась только тем, что пару раз потискала-пощупала, выглядел гораздо несчастнее Шайна, оставшегося в списке потенциальных неудачников. Но именно на него Нэй и смотрел сейчас, правда, поняв, что его "засекли", тут же опустил ресницы.

"Ого, оказывается, у мальчишки есть привязанность... не мог выбрать кого помоложе", - недовольно отметила Кэйтариона.

- Ну что же, те, кто в первом списке, могут быть свободны. Ах, да! Тийк, ты немедленно идешь к госпоже Эйлиорине. Не заставляй ее ждать. Остальные сегодня отдыхают, по моему распоряжению.

Мордашка несчастного мальчишки, которому очень хотелось только одного - добраться до своей кровати, перекосилась, но перечить он не посмел. Правда, и бегом не побежал. И, скорее всего, не столько из-за того, что потерял страх перед возможным наказанием, сколько в самом деле из-за своего физического состояния.

Кейт даже почувствовала к этому недоразумению нечто вроде жалости, но входить в конфликт с матерью больше того, как она уже сегодня вляпалась, в планы девушки не входило - ничего, переживет как-нибудь.

У нее сейчас другая задача. С кого бы начать? Оставшиеся парни казались надломленными.

Наверное, хорошо, что Кэйт не могла сейчас рассмотреть выражение их глаз, но на бледных лицах, попавших в немилость, было потерянное выражение. Интересно, каждый ли уже успел понять, что им уготовано? Похоже, то, что им не место в этом гареме, они поняли. Ну что ж, проболтаться об осенившей Старшую Госпожу идее, было некому, кроме 'свидетеля' ее разговора с матерью, значит, Тийк получит свое заслуженно.

Кэйтариона еще раз скользнула взглядом по опушенным плечам, чуть ссутулившимся спинам и объявила:

- Шайнэйлиер!

- Да, госпожа?

- Жду тебя через полчаса, не смей опаздывать!

Парень облизнул враз пересохшие губы, совершенно сбитый с толку - это-то еще зачем, если уже понятно, что он не нужен и будет продан?

- Д-да, госпожа, - еле выдавил он, низко склонив голову и тут же, развернувшись, рванул в свою комнату.

Кэйт поманила пальцем насупившегося Айкейнури, и просияв, парень опустился у ее ног.

- Встань, - шепнула она. - Мне показалось, или ты посмел меня ревновать?

- Вам показалось, госпожа, - смиренно ответил врунишка, бросив быстрый пронзительный взгляд на девушку, и тут же снова изобразив готовность понести 'незаслуженное' наказание.

- Хорошо, потому что в ближайшие дни я буду немного занята, - решила она немного прояснить ситуацию, чтобы любимчик не изводил себя напрасно. - Эта десятка - под большим вопросом, хочу протестировать их сама.

- Простите, госпожа, этих? - скривился Айк.

- Ты верно услышал, - усмехнулась Кэйт, потрепав раба по скуле, под которой перекатывались желваки бессильной злости на тех, из-за кого он вынужден будет ждать, пока любимая госпожа соизволит пригласить его.

- Надеюсь, поймешь тоже правильно, и мне не придется повторять, - чуть повысила голос Кэйт.

- Да, госпожа, - процедил Айк.

- А в качестве компенсации твоей моральной травмы, мой хороший, я объявила на тебя мораторий. Никто из женщин тебя больше не позовет, пока я не решу иначе.

- Правда? - вскинулся Айк с надеждой и облегчением.

- Разве ты сомневаешься в моих словах? - вопросительно вздернула бровь Кэйт.

- Ни в коем случае.

- Умничка, - девушка не удержалась от соблазна провести ногтями по напрягшимся кубикам пресса, почти до самой темной дорожки жестких волосков, 'ныряющих' под свободные широкие штаны с низкой посадкой, удерживающиеся на бедрах, наверное, только за счет двойной резинки пояса.

Айк шумно втянул воздух, проследив за тремя набухшими полосками потревоженной почти до крови кожи, но это и все, чем он позволил выдать свое желание отправиться за госпожой в ее комнату немедленно.

'Неудачников' он почти ненавидел - именно из-за них Кэйтариона отлучала его еще на несколько дней... Зачем ей вообще кого-то проверять самолично?

Айк ревновал. Понимал, что это глупо, что желания или прихоти госпожи - не его ума дело, но все равно жутко страдал. С таким собственническим характером ему было непросто мириться с подобным положением дел, но теперь от него уже ничего не зависело. Это в детстве определяют, кто из мальчиков достоин гарема, а кто может рассчитывать лишь на должность спеца в какой-либо из областей хозяйства. Ему повезло - оказалось достаточно данных для гарема. А характер? Он и сам не знал, в кого такой уродился. И, вообще-то, с Кэйт еще повезло, она делает скидку на его молодость и горячность. У другой госпожи, да даже и у матери Кэйтарионы, уже давно ходил бы по струнке, если вообще мог бы ходить после 'воспитательных мер'.

- Я смогу увидеть Вас завтра днем? - тихо спросил парень.

- Конечно, - ободряюще кивнула Кэйт, отворачиваясь.

Девушка вышла, а Айк, увидев, что к расстроенному Рыжику уже подбивают клинья, раз Шайна не будет, скрипнул зубами.

- Нэй! Ты что, забыл?! - рявкнул он, на что Нэйклийанэ вздрогнул и оторопело вытаращил глаза. Вообще-то он ничего такого и не обещал, но Айк уже уверенно направился к нему.

Рыжик закатил глаза - когда-нибудь этот 'террорист' уже удовлетвориться? Но выпендриваться не хотелось, и, выбирая из двух зол меньшее, Нэй решил, что лучше уж пойти с Айкейнури.

У комнаты Айка Рыжик все же решил возразить:

- Я не хочу...

- Не поверишь, - невесело хмыкнул Айк. - Я - тоже. Тащи пока свою гитару, а там видно будет, как карта ляжет...

Два раза повторять не пришлось. Нэй был достаточно сообразительным. Может быть, вполне удастся поразвлекать Айка лишь игрой и песнями, и тот его не выгонит до утра?

Настроение у обоих было почти на нуле. Впрочем, в репертуаре Нэйклийанэ было много композиций. А ему сейчас хотелось выть из-за того, что с Шайном придется расстаться. Но и Айк не разделял общего веселья оставшихся оживленно общаться парней в гостиной, делящихся впечатлениями, кто что успел прочувствовать, пока оглашали списки. Правда, у него была совсем другая причина, но тоже уважительная.

Рыжик еще ни разу не был с Кэйт, и надеялся, что она все-таки позовет его. Опасение вызывало лишь то, что, неизвестно, не скажется ли это на его заднице из-за ревности Айка... Но ради такой возможности, стоит потерпеть...

***

Кэйт успела принять душ и набросить полупрозрачный пеньюар из легчайшего струящегося шелка бирюзового цвета.

Она заметила одну особенность, проведя ладонью по огромному запотевшему от пара зеркалу - в этом однотонном пеньюаре, лишь с нежной вышивкой по краю горловины и рукавов, ее зеленые глаза казались почти голубыми. Вообще-то, красиво... Надо было перед Эйном покрасоваться, но ничего, может быть, еще выдастся случай...

Шелк удивительно нежно ласкал обнаженную кожу, и Кэйт была настроена благодушно.

Выйдя из ванной, она увидела, что Шайн уже здесь, стоит, замерев у двери.

Коротко кивнула, и парень, упав на колени, подполз к ее ногам.

На нем была легкая рубашка и свободные брюки, под которыми, суля по тому, как плотно облепили они аппетитную задницу, ничего не предусматривалось.

Согнутая спина выдавала нервное напряжение, и Кэйт удостоила его легкого поглаживания по плечу:

- Поднимись, - велела она. - Разденься.

Шайн безропотно выполнил ее требование. Выпрямился, живо сбросил одежду и, убрав руки за спину, опустил глаза в пол, открываясь.

Девушка окинула фигуру раба оценивающим взглядом. Конечно, это далеко не Эйн, да даже и не Айк, но сложен Шайн был вполне пристойно. Мышцы тела не перекачены, но и такого четкого рельефа, какой привлекал ее в Айкейнури, не наблюдалось. Впрочем, это не главный недостаток.

Кэйтариона обошла вокруг замершего раба, проводя ногтями отметины и с удовольствием наблюдая, как подтягиваются мышцы в ответ на незатейливую ласку. Попка была что надо, да и ствол, пока еще находящийся в спокойном состоянии не вызывал неприятных ассоциаций.

В принципе, Кэйт никогда не разделяла мнения многих подруг, что вот этот 'отросток', без которого, к сожалению, пока еще не удавалось обходиться в процессе зачатия наследниц (тут она помрачнела, и мальчиков, тоже...), который использовали с обязательным кольцом-конроллером, был чем-то омерзительным. Ну, допустим, у Эйна ничего такого отталкивающего Кэйт не находила, да и у Айка тоже. Один раз попыталась представить Айка без 'этого самого', даже смешно стало - это был бы уже не он! Нет, определенно, или она такая извращенка, что ей нравится разглядывать мужские гениталии, или же матушкины и ее подруги лукавят, не желая признавать, что это вовсе не так тошнотворно, особенно, когда раб возбужден... Что-то такое странное волнительно царапает в груди и заставляет усиливаться пульсацию предвкушения внизу живота, пробуждая инстинкты подавить это наглое восстание и снова доказать, что венец творения Природы - женщина, и никак иначе!

Сейчас, скользя взглядом по его спине, заднице и стройным ногам, девушка мучительно раздумывала над тем, какой же экзамен ему устроить? Начать сразу с анфаллоса? Перед глазами встала недавняя сцена с Тийком у матери в комнате, и Кэйт поморщилась, решив, что лучше приступить стандартно, как в учебнике для начинающих...

- Приготовься для меня, - произнесла девушка привычную фразу и уловила, как он дернулся.

- В чем дело? - нахмурилась Кэйт, резко обойдя раба и оказавшись лицом к лицу.

При этом струящиеся складки ее пеньюара разошлись так, что сквозь полупрозрачную ткань стали отчетливо видны стройные ножки и аккуратная темная полоска на восхитительном треугольничке внизу живота.

- Вы... - сглотнул Шайн. - Прошу прощения, госпожа, Вы будете использовать меня на Вашей кровати? Где мне следует взять наручниками и веревку? Простите, госпожа, я ни разу не был в Вашей спальне...

- Какие-то проблемы? - недовольно отозвалась Кэйт. - Я еще не решила, КАК я буду тебя использовать, но задачу, кажется, поставила, или у тебя со слухом проблемы?

- Нет, госпожа, - Шайну не пришлось прилагать усилий - близость Кэйтарионы, ранее избегавшей контактов с ним, кружила голову, отодвигая на задний план мысли о том, что нынешняя Старшая Госпожа посчитала его недостойным оставаться в гареме. Тонкий свежий аромат ванили и земляники, который впитался в ее кожу после ванны, и особенно понимание того, что впервые его молодая госпожа так близко, и то, что под этой тонкой тряпочкой, драпирующей ее тело, больше ничего не надето, мгновенно сработало.

- Хорошо, - одобрительно кивнула Кэйт, чуть склонив голову набок, оценивая его возбужденное достоинство. - А теперь - успокойся.

- ???

Удивленное выражение лица был неподражаемо.

Кажется, парень не подумал, что его могут проверять обычным способом, как в Лагере для Госпожей? Наивный! Кэйт самодовольно хмыкнула. Несмотря на свой извращенный вкус, о котором она, в общем-то, старалась не распространяться, даже подружке Айрин с ее иноземным воспитанием пока не призналась, что ей не противно дотрагиваться иногда до этой 'мерзости', которой Природа отличала зверьков от их госпожей, Кэйт вдруг почувствовала острое желание провести по гладкому ровному стволу пальчиком. Прямо по этой набухшей вене (или жилке???), почти как у Айка, до которой она как-то раз дотронулась, изумившись его реакции, словно Айкейнури забыл, что вообще-то следует дышать.

Но тогда она была в перчатках...

- Так, успокаивайся живо, я сейчас вернусь, - предупредила Кэйт, скрываясь в небольшой комнатке с подручными средствами для правильного воспитания зверьков. Этого, воспитывать, конечно, уже поздновато, но без перчаток продолжать развлечение неинтересно...

Шайн занервничал. Его живое воображение быстро нарисовало возможные варианты дальнейшего развития событий, когда он понял, зачем удалилась госпожа, уловив краем глаза промелькнувшие в дверном проеме полки с многочисленными девайсами, однако это не помогло ему избавиться от напряжения. Слишком давно он думал о том, каково было бы, когда тебя имеет молодая госпожа? И вот, пожалуйста, она, наконец, его выбрала, а он сейчас владеет собой, хуже чем второкурсник Джордана! Какой позор! Эрекция никак не хотела спадать...

Кэйт неслышно вошла обратно в спальню - парень ее разочаровал - эрекция была достойна похвалы, но ведь она поставила совершенно другую задачу! Остановившись, она отметила, что он придерживается верной техники 'успокоения' - глубокое дыхание и сосредоточенность говорили о том, что он умеет владеть собой, так в чем же дело?

Конечно, можно было бы сделать скидку на то, что он расстроен тем, что попал в 'черный список', но собственно, кого волнует?

- Как успехи? - немного язвительно поинтересовалась Кэйт.

Шайн вздрогнул от неожиданности и, бросив виноватый взгляд на госпожу, тут же опустил голову:

- Прошу прощения, госпожа, можно мне еще минуту?

- Время пошло! - Кэйт выразительно вздохнула, давая ему понять, насколько она утомлена тем, что приходится тратить свое время не так, как она планировала.

Шайн никогда не был дураком, но даже осознание того факта, что он уже прокололся, не столько помогло, сколько, наоборот, мешало осуществить команду.

Он постарался взять себя в руки, поражаясь терпению госпожи, которая молча отвернулась и даже не попыталась прокомментировать его жалкие попытки, давая ему эту так нужную сейчас минуту...

Это оказалось отличным стимулом, прошло даже меньше времени:

- Госпожа? - тихо произнес раб, готовый предстать перед ней в 'заказанном' виде.

- Что ж... - протянула Кэйт. - Результат не впечатлил, но, в общем-то, терпимо, учитывая обстоятельства. Какой анфаллос ты предпочитаешь?

- Как Вам угодно, госпожа, - ровно ответил Шайн. Собственно он был бы удивлен, если бы обошлось без любимой 'игрушки', только вот вопрос, заданный ему, прозвучал насмешкой - кто же спрашивает мнение зверька?

- Отлично. Но пока обойдемся без него. Давай-ка повтори, - кивнула Кэйтариона.

- Простите? - поднял глаза раб, решив, что ослышался.

- Нет, по-моему, у тебя все-таки со слухом проблемы, - раздраженно бросила Кэйт. - Сколько тебе полных лет?

Вообще-то она и так знала - только недавно видела (Эйли, умничка, напротив имени каждого приписал минимальную необходимую информацию), но Кэйт хотелось, чтобы раб произнес это вслух и в полной мере оценил весь трагизм ситуации. В его возрасте нельзя попадать в немилость.

- Двадцать девять, госпожа...

- Тогда покажи, чему ты научился за столь долгий срок жизни, - небрежно бросила она, ничуть не заботясь, о том, какой смысл несла в себе эта фраза для парня, который традиционно уже мог бы начать отмечать в календаре, зачеркивая крестиком, дни, оставшиеся до церемонии усыпления.

Команда была исполнена в рекордно короткий срок, что снова воодушевило потерявшую было интерес девушку.

Проведя пальцами по спине вдоль позвоночника, Кэйт усмехнулась - все-таки несмотря на возраст, парень слишком живо откликнулся, моментально поплыв - плохо себя контролирует. Она обошла его, оказавшись лицом к лицу:

- Руки за голову! Считай! - пальцы скользнули между ягодиц, находя тугой вход...

- Два... - тихо выдохнул Шайн.

Кэйт слегка надавила, осторожно растягивая упругие мышцы. Не может быть, чтобы у него настолько плохо было растянуто, но пока что причинять боль не входило в ее планы, и словно, отвечая ее мыслям, Шайн расслабился, облегчая ее задачу.

- Четыре...

У закрывшего глаза Шайна сбилось дыхание.

- Что с тобой? - возмутилась Кэйт, уловив сдерживаемое желание парня качнуть бедрами навстречу ее пальцам. - Кажется, я не собиралась тебя поощрять, пока особых заслуг нет, терпи!

- Д-да, моя госпожа, - сглотнув, постарался он дышать ровнее.

- Ну-ка, успокойся, - убрала девушка руки, - посмотри на меня!

Мутный взгляд расширенных зрачков говорил сам за себя. Кэйт нахмурилась - ему нравилось. А она была уверена, что он только верхний.

- Быстро успокойся! У тебя стандартные две минуты! - вытерла она салфеткой пальцы, затянутые в перчатки (впрочем, в этом не было необходимости, он успел подготовиться перед приходом), и сложила руки на груди.

Шайн прикрыл глаза, стараясь скорее прийти в норму, но Кэйтариона не позволила:

- Глаза! - строго прозвучал голос девушки. - Команды закрывать глаза не было, насколько я помню! Что за самодеятельность?

Шайн, деморализованный тем, что вообще попал в 'черный список' на последнем году жизни, и расстроенный первым проколом, всерьез забеспокоился. Близость госпожи, ее запах, ощущения аккуратных пальцев, которые никак не давали позабыть этот восторг, вместо ожидаемого грубого проникновения банального анфаллоса, ее полная грудь, которой она то ли нечаянно, то ли нарочно прижималась к его груди, пока ласкала вход, сослужили ему плохую службу. Эрекция снова не желала пропадать!

- Н-дааа... - криво усмехнулась девушка, отходя и усаживаясь на кровать. При этом ее пеньюар улегся вокруг стройных ножек бирюзовым веером, оголяя колени, и Шайн едва не застонал - теперь он точно уже не мог ни о чем думать, кроме того, что она могла бы взять его, если бы он справился с тестом... - время вышло.

Кажется, это был приговор...

Представив себе, что уже завтра-послезавтра его могут отправить на рынок, или вообще в бордель (кому он нужен в нормальном гареме на тридцатом году жизни?), парень запаниковал. Эрекция, правда, спала, но лишь после того, как он вспомнил тот единственный вечер-оргию, когда его имели все, кому не лень. После той ночи, собственно он и оказался неугоден бывшей Старшей Госпоже. Это была даже не паника - этот привет из прошлого прошиб до холодного пота.

Кэйтариона, задумчиво откинулась на кровати, оперевшись на локти. Шелк пеньюара скользнул по набухшим соскам, возбуждая, и она решила, что хватит уже тестов, пора воспользоваться рабом и по назначению. В принципе, с этим зверьком - все ясно - негоден...

Шайн стоял перед девушкой, стараясь понять, о чем она думает. Судя по заблестевшим глазам, шанс, пусть и призрачный, у него все-таки есть...

- Возбудись для меня, - прозвучало словно музыка для перетрухнувшего парня...

Только вот незадача.... Сейчас, вспомнив свой персональный кошмар, скрутивший внутренности в тугой узел отвратительного страха нависшей угрозы повторения, да наложившийся на неудачный 'экзамен'... Шайн вдруг с ужасом понял, что не может выполнить команду.

Наверное, смятение отразилось у него на лице, потому что Кэйт резко поднялась, и подошла почти вплотную. Но сейчас от нее веяло не манящей близостью роскошного тела, а ледяным презрением к его никчемности, заставляя раба не просто нервничать, а по-настоящему паниковать. В голове образовался туман, будто просто что-то перемкнуло, и медленный счет госпожи, внимательно смотревшей на него, доходил словно через несколько слоев ваты.

- Семь... восемь... девять...

Шайн прикрыл глаза, желая зажмуриться и больше не просыпаться, потому что проклятое тело его подводило самым бессовестным образом. Он мог бы с этим смириться, и получить свои заслуженные сорок пять плетей, или даже больше за такую провинность, но Старшая Госпожа не будет наказывать, вернее, может, и будет, но это - приговор его профпригодности. Теперь уже окончательный и обжалованию не подлежит - он не выполнил ни одного из трех поставленных заданий... немыслимо... просто немыслимо... Сердце, пытавшееся справиться со стрессом, словно взбесилось и, глухо бухая о грудную клетку, готово было выскочить из груди, прокачивая литры крови, насыщая бестолковый мозг кислородом, чтобы он мог найти достойное решение. Эх, не туда... сейчас было бы более важным снабдить совершенно другой орган, чтобы хоть что-то исправить...

- Десять... - слово, тихо произнесенное госпожой уже без раздражения, и как-то грустно, словно она потеряла всякий интерес, резануло слух Шайна так, будто он был в пустом помещении, и сейчас в такой же пустой голове, отражаясь, металось это: 'десять... десять... десять...'

Все!

Он даже не мог сказать - было ли это осмысленное решение, или ноги просто отказались держать его, но Шайн бухнулся лицом в пол, не в силах протолкнуть даже обычное: 'Простите, госпожа'. Челюсти, кажется, просто свело, или это спазм застрял в горле...

- Эй? - нахмурилась Кэйт, немного озадаченная таким поворотом событий. - Как тебя, Шайн? - чуть было не забыла его имя, растерявшись.

Она же ничего ему не сделала! Ну абсолютно ничего из того, что могло бы вызвать такую реакцию... ну и дела... еще не хватало звать лекаря.

- Простите госпожа, - беззвучно шептали губы, только вот госпожа не могла прочесть по ним ни слова, лицо в пол - стандартная поза подчинения. А растерявшаяся Кэйт стояла над ним, размышляя, не принести ли воды на всякий случай?

Впервые она видела подобную реакцию на свое недовольство, и это ее слегка шокировало. Приятно чувствовать свою власть, добиваясь подчинения, но вот такой ломки она не предвидела, и это выглядело довольно жалко... Мало того, еще и неприятно, словно она в чем-то могла быть виновата...

Девушка привычным жестом вцепилась в густую светлую гриву раба. Резко дернув назад, заставила поднять побледневшее лицо, увидела шевеление пересохших губ и странную поволоку в глазах. Коротко, без замаха ударила по щеке, прекращая постыдную истерику, и удовлетворенно отметив прояснившийся взгляд серых глаз, выпустила светлые пряди.

Лицо Шайна приобрело осмысленное выражение.

- Простите, госпожа, я не могу... - хрипло выдохнул он, сгорая от стыда.

- Кхм... я как бы уже догадалась, - съязвила Кэйт. - И что мне с тобой делать теперь? У тебя есть хоть одно предложение?

- Я... я мог бы попробовать рукой... и кольцо-контроллер...

- Рукооой, - издеваясь, протянула Кэйтариона. - Рукой любой малек сумеет. Шайн... это возмутительно для выпускника Джордана...

- Я не закончил последний курс, госпожа, - признание в таком позоре заставило пылать аккуратные уши парня.

- Оно и видно! - недовольно бросила Кэйт. - Как только маму угораздило приобрести такое недоразумение...

- Вы правы, госпожа, - поникли плечи мужчины.

Кэйт неприятно царапнул ставший почти неживым голос. Что-то странное, похожее на угрызение совести шевельнулось в груди девушки.

- Послушай...

- Да, госпожа? - несчастный обреченный взгляд уже не просто царапнул, а буквально вспорол грудь. Кэйт отвернулась, прошла к кровати и легла:

- Раз уж ты ни на что не годен, да и я как-то уже перехотела, иди, ступни хоть помассируй. Надеюсь, твоих знаний Джордана на это хватит, - похлопала она рукой по матрасу.

Шайн поднялся. Ноги были словно чужие, но покалывание в мышцах говорило о том, что он еще существует.

- Шайн, не заставляй повторять дважды, - зевнула утомленная Кэйтариона, нечаянно хлебнувшая чужих, совершенно ей не нужных эмоций, прикрывая глаза. - Приступай...

Искусством массажа ног, Шайнэйлиер, похоже, владел в совершенстве, потому что заснула разомлевшая Кэйт, чуть не мурлыкая от удовольствия.

Изящные ступни, тонкие щиколотки, аккуратные перламутровые ноготки на тонких пальчиках... Шайн не понимал, что с ним творится. Его руки, вполне привычные к тому, чтобы сделать обыкновенный и эротический массаж, немного дрожали от переполнявших его ощущений, какой-то затапливающей нежности... хотелось любоваться, гладить, нежить и целовать, слыша отклик на чувственную ласку. Только вот целовать он не смел.

Кэйт не долго хмурилась, раздосадованная неудачным вечером, уже через несколько минут ее дыхание выровнялось и она уснула...

Теперь рабу можно было бы сползти на пол и оставить госпожу в объятиях сладкой дремы. Для Шайна это, пожалуй, было бы наилучшим вариантом окончания сегодняшнего вечера его позора... но он просто не мог отцепить свои ладони от такого сокровища. И еще это дурацкое освещение в полутемной комнате, словно нарочно играющее с его воображением, провоцируя его на безрассудные смелые поступки... все равно терять уже нечего.

Парень поднял глаза, следуя за контуром изгиба стройных ножек от ступней к коленям и выше...

Тонкий шелк пеньюара сполз по сторонам, словно умышленно открывая бедра госпожи до самого... до того, что ему так и не удалось почувствовать...

Осторожно, стараясь не нарушить этой призрачной сонной тишины в комнате, Шайн склонился, аккуратно коснувшись губами мизинчика на ножке Кэйтарионы... замер. Ничего непоправимого не произошло, но захотелось большего... Смело? Может быть, но завтра и вообще больше никогда он не переступит порог этой спальни...

Шайн подсунул теплые ладони, поглаживая икры госпожи, продвигаясь к коленям... гладкая шелковистая кожа казалось сама ласкает его руки, и еще неизвестно, кто получает при этом большее наслаждение - спящая девушка или дорвавшийся раб... Теплое дыхание опалило кожу Кэйт... что ей снилось, когда мягкие чувственные губы приникли к ее пальчикам, и двинулись вверх, к коленям, выводя невидимые замысловатые узоры на нежной коже... впрочем, наверняка, Эйн...

Дыхание девушки сбилось, Шайн замер, но, услышав недовольный всхлип, решился действовать дальше на свой страх и риск... и стройное тело юной богини дома Маргойлин податливо ответило ему, извиваясь на смятом покрывале, в бессознательном порыве получить еще больше, раскрывая бедра навстречу...

Шайн не мог поверить своему нечаянному счастью... его мужское достоинство, которое здорово подвело его перед госпожой, тоже радовалось вместе с обнаглевшим хозяином, теперь почти упираясь в живот. Вот уж совершенно некстати...

Сейчас, когда госпожа была во власти сна, она казалась такой хрупкой, такой непозволительно беззащитной, такой чувственной... он просто не мог оставить ее и остановиться.

Аккуратно раздвинув в стороны ткань пеньюара, Шайн сглотнул жадно пожирая взглядом темно-русую полоску на тщательно выбритом лобке, словно стрелочкой указывая ему направление. Привыкший давать довольно циничные определения интимным частям человеческого организма, Шайн, кажется впервые поймал себя на мысли о том, что может сравнить себя с ловцом жемчуга, нашедшего прекрасную раковину с великолепной жемчужиной.

Парень приподнялся на руках, уперевшись ладонями в матрац, стараясь не потревожить госпожу, но вот уйти не смог. Открывшаяся картинка его притягивала, словно огонек свечи глупого мотылька, который рискует не просто опалить свои нежные крылышки, а сгореть, рассыпавшись пеплом в своем необузданном глупом желании...

Команды делать виньет не было, и если госпожа проснется и будет недовольна самоуправством... даже представить страшно...

Но влажное лоно манило гипнотически... Шайн медленно приблизился, отдаваясь порыву, и больше ни о чем не смея думать, кроме как о том, чтобы доставить своей госпоже удовольствие...

Кэйтариона выгнулась навстречу, что-то простонала... и открылась еще больше, словно предлагая продолжить. Воодушевленный успехом Шайн расстарался, словно от этого зависела его жизнь, прислушиваясь к своим ощущениям, стараясь угадать нужный ритм... его язык и губы ласкали, играли, нежили и отдавали, не останавливаясь ни на секунду, продлевая наслаждение... и сейчас его самого тревожило только одно - он настолько увлекся, что, чувствуя, как живо откликается тело госпожи на его ласки, сам уже был почти на грани, чего раньше с ним никогда не случалось...

Пальцы Кэйтарионы сминали покрывало и тонкий шелк пеньюара, голова металась по подушке, с полуоткрытых губ срывались жалобные стоны, но она была не в силах вынырнуть из чудесного сна. И когда наслаждение накрыло девушку, заставляя ее забиться в сладостной судороге, скользнувшей электрическим разрядом по позвоночнику, а потом продолжило гулять эхом затихающей пульсацией внизу живота, Шайн отстранился и прикусил себе щеку до крови, чтобы боль слегка отрезвила его, и он не смог, увлекшись, последовать за ней. Это было бы неправильно, и вообще недопустимо.

Но ощущения были чересчур яркими и непривычными. Шайнэйлиеру опыта хватало, да и обучен он был весьма неплохо, только вот от близости с госпожой что-то сломалось в мироощущении, привычном парню. Это тревожило и пугало, и в то же время расцвечивало его мир новыми красками, словно до этого он вообще не различал цвета, и все вокруг было серым...

Пожалуй, теперь он мог лучше понять Айка, запавшего на госпожу, и любившего ее не только как положено хорошо вышколенному рабу, а по-настоящему, сходя от ревности. Удивительно было лишь то, что Эйн не оценил жену по достоинству. Шайн видел госпожу Вайнгойрт, на его взгляд, их госпожа Кэйтариона ничуть не уступала госпоже Айрин...

Девушка затихла и, поджав колени, лениво перевернулась на бочок. Шайн едва успел переместиться в сторону, чтобы она не коснулась его. На губах Кэйтарионы застыла блаженная улыбка, а расслабленные черты лица, наполовину скрытые растрепавшимися прядями чуть влажных волос, выглядели теперь трогательно и беззащитно, и совершенно не вязалось это выражение с тем надменно-холодным и властным, которое он привык видеть на лице младшей Маргойлин... И если днем она внушала уважение и заставляла подчиняться просто взглядом, то сейчас наоборот, хотелось укрыть и оберегать ее от всевозможных бед и напастей...

Странное, непередаваемое словами чувство затапливающей нежности и тепла... Хотелось коснуться руками, губами, убаюкивая еще крепче, чувствуя, как самому становится трудно дышать от переизбытка самых противоречивых чувств и эмоций.

Шайн подавил стон и обреченно сполз на пол, заставив себя отвернуться от плавной линии оголившегося бедра, от этого силуэта, словно нарочно создавшего слишком уж эротическую композицию для воображения в приглушенном свете декоративных светильников. Именно такой скользящий контраст света и тени создавал сейчас нереальную сказку...

Жаль, что эта ночь единственная в жизни Шайна... и хорошо, что она у него все-таки была...

Он мог бы сидеть так, любуясь, еще какое-то время, но странные желания, совсем не позволительные рабу, особенно в его положении, обуревали парня, поэтому на всякий случай он прикрыл госпожу краешком покрывала, не рискнув вытаскивать его из-под спящей девушки, чтобы нечаянно не потревожить.

Что теперь делать самому, Шайн не очень представлял. Приказа убираться не было, стояк был такой, что яйца просто звенели, наверное, не случится ничего более ужасного, кроме того, что его на днях выкинут из этого дома, поэтому вполне можно воспользоваться ванной госпожи, чтобы избавиться от этого дискомфорта?

Разрешение Шайну было спрашивать не у кого, поэтому он и провел несколько минут в ванной госпожи, затем на цыпочках пробрался обратно в комнату, притушил лишний свет и улегся рядом с кроватью, так и не рискнув натянуть свои вещи. Кто знает, в каком настроении проснется госпожа, команды одеваться не прозвучало...

Grazing cockroaches

В доме Кэйт - 3

Кэйт казалось, что она находится в невесомости, словно плавая в легком мягком облачке, почти не чувствуя тяжести собственного тела. Светлое чувство гармонии с окружающим миром, созданным ее волшебным сновидением, было восхитительным. Томная нега заставляла девушку продолжать нежиться в коконе из облепившего ее тело шелка и покрывала, в которое она оказалась почему-то запелёнута.

Возвращение в реальный мир происходило поэтапно.

Густые пушистые ресницы все еще были не в состоянии разлепиться, но Кэйт уже вполне четко осознала, где она и, собственно, кто... Следующим этапом ее пробуждения была вялая попытка блаженно потянуться - это почти удалось - мышцы напряглись, возвращая привычный тонус, но тяжелые веки пока не хотели подчиняться воле хозяйки.

Кэйт пыталась сообразить, который час? В доме было тихо, без привычного отдаленного утреннего шума просыпающегося дома - с улицы из сада, окружавшего старинное здание, пока еще не доносились обрывки разговоров, из глубины дома не была слышна приглушенная множеством дверей музыка с мужской половины. Мальчики в гареме любили включать ее погромче.

Надо отдать должное терпению их госпожей - к этой маленькой слабости домашних любимцев, они относились лояльно. Возможно оттого, что муж матери Кэйтайрионы, при котором и стала дозволяться рабам подобная вольность, имел отличное музыкальное образование и изысканный вкус. Отец Кэйт каким-то чудом сумел привить любовь к музыке и Эйлиорине, благосклонно отнесшейся к маленькой блажи парня. Надо признать, что она, как порядочно воспитанная госпожа, предпочитала классику (причем древнюю, сочиненную композиторами где-то в период 18-20 века на старушке Земле) этому безобразию, что проникала на Венгу через Космопорт, формируя какие-то новые веяния. Молодежь везде одинакова, и любит самовыражаться, в том числе и в музыке. Современные композиции, особенно в отличной аранжировке, Эйлиорине тоже нравились. Ойлива, правда, ворчала, что у нее болит голова от шума, но парни не наглели, в крайнем случае, Хозяйка утешалась тем, что отлавливала кого-нибудь в гареме для 'воспитательного момента' и компенсировала себе подпорченное настроение из-за выдуманных приступов мигрени.

Кэйтайриону музыкальное шумовое сопровождение в гареме не беспокоило и не раздражало. И вообще, даже, скорее всего, нравилось. Только открыто признаваться в этом она не хотела. Почему-то мамина 'слабость' считалась изюминкой, а вот ее подозревали в том, что в Кэйт слишком много ген отца. Это было неприятно. Все-таки 'порода' определяется по женской линии...

Впрочем, сейчас девушка не слышала отголосков ни классической музыки, ни современной, зато по ровному размеренному дыханию где-то возле кровати, поняла, что в комнате не одна.

Брови молодой госпожи удивленно поползли вверх и тут же, наконец-то, открылись глаза. Кэйт осторожно развернула свой кокон и, перекатившись к краю широкой кровати, в туманной дымке серого утра (пока еще не встало солнце), увидела спящего раба.

Логическая цепочка, каким образом он остался ночевать здесь, зияла небольшими звеньями пробелов памяти.

Как зовут зверюшку, мирно спящую на мягком пушистом ковре, Кэйтариона помнила - Шайн. То, что он вчера вечером изрядно облажался - это девушка помнила тоже.

Но почему он остался ночевать в ее спальне? Даже Айку не всегда выпадала подобная честь. Неужели она сама забыла ему сказать, чтобы убирался вон, когда она уснет?

Да-а, похоже, это Шайну в вину не поставить...

В паху сладко кольнуло, и Кэйт сдвинула ножки, чувствуя обжигающе горячую липкую влагу. Неприятного дискомфорта неудовлетворенности девушка не ощущала. Скорее, наоборот - состояние ее организма говорило об обратном - ленивая нега сообщала о том, что оргазм имел место быть! Неужели же лишь из-за массажа ступней?

Кэйт недоверчиво оглянулась, поглядев через плечо на поджавшиеся пальчики на ножках. Облизнулась, припомнив, как почти сразу поплыла от умелых прикосновений ласковых теплых ладоней раба, нежно массирующего ее пяточки. Это священнодействие, прозаично называемое 'массажем ступней', оказалось выше всяких похвал. Это, конечно, несомненный плюс в пользу парня, но вот все остальное... такая странная реакция на тест. Хотя, может быть, она не учитывает какие-то нюансы? Впрочем, какое ей, собственно, дело до того, что там у Шайна за личные проблемы, когда он не смог выполнить волю госпожи?! Его предназначение - повиноваться приказам, доставлять эстетическую радость, физическое и моральное удовлетворение, иначе делать ему в этом доме абсолютно нечего.

Кэйтайриона могла бы еще немного пофилософствовать на данную тему, но прозаическая потребность заставила ее все-таки сползти с кровати.

Девушка осторожно спустила босые ступни на ковер. Один из пушистых тапочков, в которых она обычно посещала ванную, был использован Шайном вместо подушки... Собравшаяся было возмущенно пнуть раба и отобрать свою обувь, Кэйт обошла вокруг, но, скользнув взглядом по обнаженной фигуре спящего парня, умилилась. Блаженное выражение на его лице, вкупе с трогательной позой - обнявшими хозяйскую обувь руками и отменным стояком - зрелище было неподражаемо. Понятно, что утренняя эрекция, скорее всего, просто физиологическая потребность, но, тем не менее, в животе девушки снова сладко екнуло...

Отправляясь в ванную босиком, Кэйт размышляла о том, стоит ли его все-таки выпинать из комнаты, или пусть уж досыпает... самой ей спать почему-то уже не хотелось, но и заниматься сексом пока желания не было... Как Шайн умудрился ее удовлетворить на несколько часов одним массажем? Правда, ночью снился Эйн, делающий ей виньет... и не один раз, а много, и именно так, как ей нравилось - она чуть ли не захлебывалась от восторга... эх, жаль, что это всего лишь сон, и муж по-прежнему в доме своей госпожи, а не в ее спальне... Вообще-то пора, наверное, уже съездить к Айрин в гости...

Выйдя из ванной через несколько минут, Кэйт чуть не вскрикнула от неожиданности, споткнувшись о Шайна, уткнувшегося лицом в пол. Домашняя обувь аккуратно стояла у входа в ванную, ожидая свою хозяйку.

- Простите, госпожа, я напугал Вас...

- Э... - растерялась Кэйтайриона, всовывая ножки в пушистые тапочки (один из них был гораздо теплее по ощущениям). - Почему ты не ушел? Разве я разрешала тебе остаться? - попыталась она нахмуриться, но, увидев, как парень только еще ниже опустил голову, сжалилась - при желании, придраться можно было к чему угодно, но, кажется, он и сам уже не рад, что не ушел без приказа. Рука машинально потянулась потрепать по волосам, и он вздрогнул, удивленно подняв голову. На его щеке, поросшей мягкой русой щетиной был виден отчетливый отпечаток от пушистого помпона ее обуви, и Кэйт невольно улыбнулась.

- Почему ты не побрился? - вспомнила она вопрос, который хотела задать еще вчера.

- У меня раздражение кожи. Госпожа Эйлиорина разрешала не бриться, если нет необходимости, лишь бы выглядело опрятно...

- Ты должен был предстать передо мной, а не перед прежней Старшей Госпожой, - чуть более уязвлено, чем ей хотелось бы показать перед рабом, произнесла Кэйт.

- Прошу прощения, я не подумал...

- Впрочем, теперь уже без разницы. Надеюсь, остальные лучше усвоили, что в доме произошли перемены.

Шайн выругался про себя. Тем, что воспользовался поблажками, предоставляемыми ему, по старой памяти, бывшей Старшей Госпожой, он невольно обидел молодую госпожу. Конечно, он должен был учесть прихоти новой Старшей Госпожи Дома, вот идиот!

- Хорошо, можешь одеться и идти, - милостиво кивнула она.

- Благодарю, госпожа, - тихо вымолвил Шайн, мгновенно вскочив на ноги и бросившись к своей одежде. Он даже не потрудился одеться в комнате, пулей вылетев за дверь. Впрочем, сейчас в доме все еще спали...

Кэйтайриона блаженно потянулась и плюхнулась на кровать, все еще хранившую тепло ее тела...

Промаявшись пару часов в легкой полудреме, время от времени прислушиваясь к отдаленным звукам просыпающегося дома, девушка решила, что пора вставать.

Одевшись и выйдя на застекленную веранду, больше похожую на зимний сад, хотя растения здесь были теми же самыми, что и на улице, с той лишь разницей, что в саду они уже стояли голыми, а здесь, на веранде, только-только начали облетать первые листья, Кэйт присела на стульчик и, нажав кнопку на пульте, отправила сообщение на кухню, чтобы подали завтрак.

Приготовившись немного подождать, Кэйтайриона оказалась удивлена тем, что вместо одного из шустрых мальков, с подносом вошел Шайн.

Кэйт вопросительно вздернула бровь. Насчет того, что ей сейчас хотелось именно тайшу и овсяного печенья, он угадал (но, скорее всего, поднос уже был готов заранее - если она просыпалась так рано, то обычно ничего другого до второго завтрака и не заказывала).

- Ты посчитал, что я пожелаю тебя снова видеть? - съехидничала девушка.

- Нет, госпожа, - уголки губ парня дрогнули в заискивающей улыбке, которая удивительным образом располагала к себе. - Я хотел бы задать вопрос, но не осмелился потревожить Вас просто так, надеясь, что удастся спросить, если будет повод.

- Хорошо, спрашивай, - кивнула Кэйт, разглядывая раба. Шайн уже успел переодеться и даже побриться. Правда, на скулах и подбородке и впрямь угадывалось раздражение. И щетинка, оказывается, ему шла...

Кейтайриона поморщилась - зря он побрился.

Шайн опустил голову, угадав, что снова не угодил, но госпожа ждала вопроса. Он только было открыл рот, но тут распахнулась дверь, являя Айкейнури во всей своей красе - словно нарочно натянувшего штаны в облипочку, под которыми явно не было нижнего белья, с голым торсом и чуть влажными после душа волосами. Эта нахальная сволочь прекрасно понимал, насколько он неотразим этой нарочитой небрежностью, и тем, что за подобное появление в таком виде не будет наказан.

- Доброе утро, госпожа, - стремительно скользнув к Кэйтарийрионе, Айк опустился у ее ног верным псом, за что тут же был удостоен ласкового похлопывания по щеке.

- Ты специально меня с утра пораньше соблазнять пришел? - хмыкнула Кэйт.

- Нет, моя госпожа, - поднял голову паршивец, лукаво блестя своими бесстыжими серо-зелеными глазками. - Я уже успел в тренажерку сходить и поплавать...

Кэйт убрала свесившуюся челку со лба парня. Айк не очень-то любил рано вставать, и то, что он не врал сейчас, утверждая, что уже потренировался (а с утра он уделял этому не меньше пары часов), было заметно по упругости его мышц, красиво перекатывающихся под золотистой от загара кожей. Значит, мальчику плохо спалось этой ночью.

- А позавтракать ты успел?

- Пока нет...

- Возьми печенье, - кивнула Кэйтайриона любимчику. - И налей мне...

Полная кружка тайшу, разбавленным молоком, оказалась перед Кэйт быстрее, чем она успела закончить предложение.

Айк зло обжог взглядом Шайна, предупредившего пожелание их госпожи.

Кэйт взглянула на старшего парня. Снова это подобие улыбки, хотя улыбаться-то было в его положении совершенно нечему. Скорее всего, Шайн знал, что улыбка ему идет, вот и пытался очаровать напоследок. Вряд ли у него еще будет шанс попробовать поманипулировать чувствами госпожи в свою пользу, но пару очков за смелость и находчивость, раб несомненно заслуживал.

- Ты хотел что-то спросить? - напомнила Кэйт, надеясь поскорее остаться с Айком наедине.

Щека Шайна досадливо дернулась - очень не хотелось спрашивать при Айке, но, похоже, другой возможности не получить:

- Что теперь будет со мной и с остальными?

Айкейнури недоуменно вскинулся на 'соперника', в его голосе сквозило недоумение и легкое превосходство:

- Шайн? Ты облажался?

- Золотко, а тебе я разве разрешала задавать вопросы? - нахмурилась Кэйт, заметив, что кровь бросилась взрослому парню в лицо.

- Порошу прощения, госпожа, - пригнул голову Айк, получив чувствительный шлепок по губам. Радостная весть, что Шайн не заинтересовал любимую, немного отравляло сочувствие незадачливому кандидату на вылет из гарема.

- Ты уверен, что я должна отчитываться перед тобой? - склонила голову Кэйт, забавляясь ситуацией.

- Ни в коем случае, госпожа, я надеялся на Вашу снисходительность, - тихо ответил Шайн.

- Подумай сам, зачем мне такие? Для мебели, что ли? - снизошла она до разъяснений. - Можешь идти.

Шайн низко опустил голову в поклоне и развернулся, в дверях чуть не столкнувшись с домашним лекарем, вежливо постучавшим, перед тем, как войти.

- Госпожа Кэйтайриона, доброе утро! Можно мне поговорить с Вами? - бодро начал лекарь.

- Да, проходите, - кивнула Кэйт.

- Наедине? - уточнил лекарь.

- Айк! Выйди.

Парень насупился, но сейчас раздражать девушку не следовало. Он быстро поднялся.

- Возьми еще печенье, - протянула она ему тарелочку в утешение. - Я тебя сама позову позже.

- Благодарю, госпожа, - кивнул блондин, хватая печенье. И, расправив плечи, пошел к двери, прекрасно зная, что Кэйт сейчас глядит ему вслед, любуясь его туго обтянутой узкими штанами задницей.

В коридоре Айк нагнал задумчиво бредущего в сторону мужской половины Шайна.

- Ты что, в самом деле, лоханулся? - хлопнул он его по плечу.

Шайн раздраженно сбросил руку счастливчика и зло прошипел:

- Отвали! Жуй свою печеньку, и не подавись, верный песик...

Айк сначала хотел было возмутиться, но, поняв, что Шайну не до шуток, и не до драки, хмыкнул:

- Все лучше принимать из рук хозяйки лакомство, чем в зубах таскать драные башмаки...

Айкейнури вспомнил один из своих давнишних 'воспитательных моментов', когда госпожа Эйлиорина полдня дрессировала его, словно пса, а вот Шайн представил себе совсем другую 'картинку'. Подставив сегодня утром тапки Кэйт под дверь ванной, он поймал себя на мысли, что сам хотел бы обуть эти ножки в них... кажется, его ладони до сих пор ощущали гладкость ее кожи... ну хоть бы еще раз позвала... ну просто для массажа...

- Айк... - резко обернулся Шайн, прижав Айкейнури к стене. Тот от неожиданности даже и не подумал сопротивляться, недоуменно вытаращившись на оборзевшего парня, но Шайн уже и сам понял, что не сможет спросить, КАК сделать так, чтобы Кэйт его оставила? Что может посоветовать Айк, когда и сам-то 'первый' лишь после Эйна...

Неугодный раб медленно убрал руки от любимчика госпожи и отступил на шаг.

- Тля! Ну и шутки... - буркнул Айкейнури, нервно дернув плечом.

- Какие уж тут шутки... - прошептал Шайн, отворачиваясь. По мозгам долбило снисходительное: 'Зачем? Для мебели, что ли?...'

***

Когда за Айком закрылась дверь, девушка обернулась к мужчине:

- Я слушаю, - кивнула Кэйт лекарю на соседний стул. - Какие-то проблемы?

- Да, госпожа, у одного из рабов случился нервный срыв, пришлось колоть успокоительное.

- Базийлес, почему я должна об этом знать?

- Этот мальчик попал в Ваш 'черный список', и...

- А остальные? - перебила Кэйт.

- Остальные подавлены, но держатся достойно... так вот этот мальчик, Вайсляйнийш - родственник госпожи одного из влиятельных Домов...

- В гареме, так или иначе, все мальчики - чьи-то родственники.

- Д-да, но Ваша матушка обещала, что он будет именно в гареме Вашего Дома... я просто нечаянно присутствовал при тогдашнем разговоре... - смущенно пробормотал лекарь.

- Хорошо... - Кэйт задумчиво покрутила в руках чашку с тайшу. - Больше ни с кем проблем нет?

- Нет, госпожа Кэйтайриона, - кивнул лекарь, поднимаясь.

- О, я хотела бы задать вопрос, надеюсь, Вы сможете мне более доходчиво объяснить ситуацию? - вспомнила Кэйт.

- Постараюсь, госпожа, - услужливо кивнул лекарь.

Кэйт вкратце обрисовала вчерашнюю ситуацию. Вообще-то она не собиралась оставлять Шайна, но хотелось бы понять, что так удивило Айка в том, что парень прокололся.

- Видите ли, госпожа, - задумался лекарь, - конечно, не принято замечать настроение и учитывать особенности Ваших... зверьков, но мужчины, они, как бы тоже люди, и некоторые из них могут быть подвержены вот таким всплескам, спровоцированным стрессовой ситуацией. Сколько поколений не бьется над улучшением породы, но, к сожалению, все равно приходится сталкиваться с подобным... Вот типичный случай - во-первых, парню уже под тридцать. Кстати, ведь не с потолка же взято это возрастное ограничение гаремных игрушек.

Кэйт кивнула, соглашаясь с доводом - о том, почему возраст ограничен тридцатью годами жизни - пишут во всех учебниках.

- Во-вторых, он знал, для чего его отбраковывают, но, наверняка ведь был уверен, что в любом случае оставят "доживать" и даже не беспокоился, а тут такой удар по самооценке.

На это заявление девушка хмыкнула:

- Допустим.

- В-третьих, то, что Вы рассказали о его быстрой, но затяжной эрекции, говорит о том, что, скорее всего, он слишком сильно среагировал именно на Вас. Но Вы вполне справедливо посчитали это проколом, снова - тест, и снова - прокол - он занервничал...

Кэйт рассмеялась.

- Да, я понимаю, что это говорит о его непригодности, но, как я уже обращал Ваше внимание, госпожа, у мужчин хватает своих слабых сторон, именно поэтому их место в гареме или еще где-то, но к серьезным профессиям, требующим определенных навыков и стрессоустойчивости, их не допускают.

- Мне кажется, что на других планетах немного по-другому, - заметила Кэйт.

- Ну-у... - немного смутился лекарь, - я могу судить лишь по заключениям специалистов Венги.

- Что же, сомневаться в компетентности наших ученых умов, я, пожалуй, не буду, - улыбнулась Кэйтайриона.

- И в продолжение разговора, могу сказать, что хоть и некрасивая ситуация, особенно для выпускника Джордана, но реакция парня вполне нормальная на то, что после двух неудач подряд, Шайнэйлиер перестал управлять ситуацией. Он не исключение, по статистике - 25 % попали бы точно так же...

Кэйт вздохнула, спрятав промелькнувшую на губах улыбку, закрывшись поднесенной к лицу чашкой. Конечно, ей было не в новинку узнать, что мальчики неровно дышали именно к ней, но чтобы так явно и с первого раза, когда она даже не применяла никакой особенной техники, не пользовалась девайсами...

- Я удовлетворил Ваш интерес, госпожа? - осторожно спросил лекарь, отрывая девушку от собственных мыслей о рабе.

- Да, вполне. Благодарю Вас, можете идти.

***

Кэйтайриона была не слишком-то довольна тем, что пришлось оставить этого Вайсляйнийша. Мальчишка ее не впечатлил. Особенно добивали эти по-детски сложенные губки бантиком. Кэйт нравились более мужественные мордашки...

Но и портить отношения из-за Вайса тоже не хотелось. Настроение потискать Айка пропало, Кэйт прогулялась по дому, поболтала с девушками, обсудила пару вопросов с Ойливой, а по возвращении в комнату, обнаружила у своих дверей Шайна.

- Опять ты? - изумилась она нахальству настырного раба, но тут из-за двери выглянул Айк, и тут же низко склонил голову:

- Госпожа, Вы только сразу не сердитесь, пожалуйста... там, в комнате, для Вас небольшой сюрприз.

- Айк, ты же знаешь, я не слишком люблю сюрпризы, - сморщилась заинтригованная Кэйт. Вряд ли мальчики осмелились бы нарушить границы ее территории, не будь на то веская причина.

- Закройте на минутку глаза, госпожа, - попросил Айк, открывая дверь шире. - Прошу вас, пожалуйста, не злитесь.

- Надеюсь, сюрприз мне понравится, - фыркнула Кэйт. - Иначе - ты первый подставишь свой зад.

- А что сразу я-то? - тихо возмутился Айк, и госпожа предпочла 'не услышать', интуитивно чувствуя, что Шайн здесь крутится неспроста.

Вот уж не предполагала, что Айк будет заинтересован в том, чтобы этот раб ошивался здесь.

***

На самом деле, Айк и не был заинтересован. Просто Нэй, чуть было не повисший на шее Шайнэйлиера при его возвращении, но так же не удостоившийся объяснений, что произошло в комнате госпожи, тихо уселся рядом и не желал выползать из комнаты Шайна, где и застал их Айк, потребовавший, чтобы Рыжик пошел с ним в тренажерку.

- Ты уже ходил с утра! - отмахнулся Нэй, оглянувшись на отвернувшегося к стене, скорбно застывшего на кровати Шайна, которому ничем не мог помочь.

- Зато ты не ходил, давай выползай. А то так и останешься дохлятиной, - пресек возражения Айк. Вообще-то Нэй уже давно не был дохляком, но до совершенства ему было, конечно, еще работать и работать над своим телом.

- Айк, пожалуйста, - Рыжик твердо взглянул в глаза любимчику молодой госпожи. - Ты можешь хоть когда-нибудь не быть таким эгоистичным?

- Нафига? - пожал плечами Айкейнури.

- Ну хотя бы потому, что я прошу тебя об этом... - тихо произнес медноволосый раб.

Айк подошел вплотную и поднял лицо Нэйя за подбородок. Что-то в его взгляде было такое... Кажется, Рыжик понял, что когда Шейна уберут, то искать защиты от притязаний остальных верхних придется у него, но вот подобострастия совершенно не наблюдалось. Скорее вызов маленького щенка матерому псу, вполне осознанная попытка договориться, потому что щенок знает, что скоро вырастет...

- Ну что, совсем все ху*во? - сочувственно спросил Айк.

Нэй кивнул.

- Тогда хоть проводы нормальные устрой, - невесело хмыкнул блондин. - Возьмите только смазки побольше. Мне твоя задница еще пригодится, - потрепал он мальчишку по макушке.

- Охренненное веселье! - увернулся от подобной 'ласки' Нэй, мотнув головой, отчего его медные лохмы взметнулись языками пламени и вновь опали. Айк облизнулся - Рыжик комплексует из-за того, что среди блондинов он один такой 'рыжий'. Дурачок, в этом-то вся прелесть, так и хочется зарыться носом в этот шелк, а еще лучше, намотав на кулак и оттрахав, как следует, завалиться рядом, успокаиваясь, и медленно выпускать, наблюдая, как медные пряди струятся сквозь пальцы огненными змейками, не обжигая, а, наоборот, лаская ладони... Может быть, даже чмокнуть в плечо, покрытое очаровательными веснушками...

- Ну тогда, можно что-то повеселее придумать напоследок... - неуверенно предложил Айкейнури.

- Кстати, о веселье... - хрипло подал голос Шайн, поворачиваясь. - Айк... я могу тебя попросить?... напоследок...

***

- Открывайте, моя госпожа, - интимно шепнул на ухо Айк, паршивец, специально вот так вдохновенно, что аж дыхание перехватило... Таким голосом он обычно выпрашивал разрешение кончить в ее присутствии... и, как правило, отказать Кэйт не могла...

Кэйтайриона распахнула глаза, которые тут же сделались еще больше. Ну еще бы! У одной из стен появился шкафчик - не шкафчик, скорее, книжные полки. Оригинальнее не придумать... Девушка удивленно моргнула, чувствуя, как позади нее замерли в ожидании ее реакции Айк и Шайн.

Она хотела возмутиться, вот честное слово! Только вид шестерых обнаженных рабов (из тех, кого Кэйтайриона даже не пожелала испытывать, однозначно пожелав избавиться от неугодных зверьков), стоически сохраняющих вертикальное положение, упираясь друг в друга дрожащими от напряжения вытянутыми руками, поддерживая иллюзию книжных полок, заставленных книгами и безделушками, не мог не вызвать улыбки.

Кэйт рассмеялась, не услышав двойного вздоха облегчения позади.

- Чья идея? - обернулась она к Айку и Шайну. - Впрочем, попробую догадаться... Айк беззвучно ржал, жмурясь от удовольствия, что развеселили Кэйт удачной шуткой, а Шайн, опустив голову, кусал губы.

- Шайнэйлиер, для мебели я все-таки предпочитаю традиционные материалы... Но, пожалуй, подумаю начет введения должности "придворного шута".

- Благодарю, - опустился Шайн на колени.

Кэйт не удержалась и потрепала парня по щеке:

- Я ничего не обещаю, не расслабляйся. Разбери пока это сооружение.

Шайн благодарно кивнул:

- Да, госпожа.

- Айк, пойдем пока прогуляемся, - поманила за собой любимчика Кэйт.

Просиявший Айкейнури тут же пристроился в двух шагах позади обожаемой госпожи, подмигнув чуть ожившему надеждой Шайну.

- Спасибо! - одними губами прошептал Шайнэйлиер, но эта сволочь лишь оттопырил средний палец.

Вряд ли Айк надеется нарушить образовавшийся давно нейтралитет - они оба верхние. Скорее всего, рассчитывает на то, что будет отдуваться Нэй. Надо пойти, приласкать, подготовить Рыжика.

Парень вполне отдавал себе отчет, что госпожа Кэйтайриона могла бы и не обрадоваться сюрпризу, не будь Айка рядом, так что за этот маленький успех, точно придется расплачиваться Рыжику, который и уговорил фаворита на авантюру. Но, по крайней мере, теперь Шайн знал, что их молодая госпожа вовсе не так сурова, какой иногда кажется, и с чувством юмора у нее все в полном порядке... Он ни за что не хотел покидать этот дом...

***

Сначала Кэйтайриона решила прогуляться по дому, пока в комнате Шайн разбирает "мебель". Девушка не удержалась и улыбнулась, вспомнив оригинальные полочки. У Вайнгойтов рабов использовали как столы для еды, подставками для ног вообще никого не удивишь, но полочки... Полочки - это было весело.

- Айк, это ведь была идея Шайнэйлиера? С книжными полками?

- Ну да, госпожа.

Кэйт обернулась и строго посмотрела на раба, Айк слегка сдрейфил, поняв, что перегнул планку.

- Простите... Да, госпожа, это была идея Шайя.

Кэйт продолжала задумчиво изучать парня, как микроба под микроскопом.

Айкейнури занервничал по-настоящему. Быстро опустился перед госпожой на колени, соорудил на лице самое подобострастное выражение и попытался поймать взгляд девушки. Поймал. Тля!

Кэйт подошла к рабу вплотную, запустила руку ему в волосы, дернула сначала вверх, потом резко назад и вниз. Затылок к позвоночнику, с оттяжкой. Очень болезненный прием, если все правильно сделать. А девушка сделала все просто идеально, вон у Айка слезы в глазах от боли.

Это хорошо, а то опять обнаглел звереныш. Раз в неделю, а то и чаще, приходится напоминать парню его место. Стоит только дать слабину, и он наглеет. Хватает кусок мяса, прямо вместе с рукой, которая его угощает.

Но красив... Как же красив. Глаза, затянутые дымкой удовольствия, полуприкрытые ресницами, и порочно приоткрытые губы... Девушка в которой раз поймала себя на странном желании коснуться их, ну хотя бы пальцем. Нельзя. Этого раба так баловать точно нельзя. Но как смотрит... Оттянула голову вниз еще сильнее, парень чуть дернул крыльями носа и уголками губ. Больно? Хорошо.

Поставила одну ногу точно между колен Айка. Туфельки, конечно, домашние, на низком каблуке, но... Айк испуганно открыл глаза и попытался передать взглядом, какой он преданный, покорный, просто сказочный раб.

Не обманешь, звереныш. Удар туфли с металлическим уголком на носке, строго между ног зарвавшегося парня, тот даже почти не вздрогнул, только сначала широко распахнул глаза, потом зажмурился, потом снова открыл. Сделал глубокий вдох и только после этого:

- Простите, госпожа. Я сегодня вел себя непочтительно...

- Значит, ты понимаешь, что заслужил наказание?

- Да, госпожа...

Показалось, или в голосе Айка прозвучало предвкушение? Зверек хочет, чтобы его наказали? Или зверек просто любит единолично владеть вниманием своей госпожи?

Кэйтайриона знала, что Айкейнури готов был расшибиться в лепешку, только бы она развлекалась с ним одним. И ему почти было без разницы, как именно.

- Я буду пороть тебя флоггером два часа!

- Да, моя госпожа! - так и представляешь облизывающегося после миски молока котяру, наглого и избалованного.

- Нет, я отхлещу тебя плеткой, пока ты не потеряешь сознание!

- Да, моя госпожа, - котяра слегка сник, но все равно облизывается.

- Нет, пожалуй, я давно не пользовала с тобой стек...

Айк еле слышно вздохнул, но:

- Да, моя госпожа.

Может и правда, влюблен?

- Нет, я привяжу тебя к кровати и заставлю лежать рядом и смотреть, как меня удовлетворяет муж.

Зубы парня издали чуть слышный скрежет.

Ревнивый, наглый, избалованный зверек. Ее зверек. Какая прелесть!

- Думаю, мебель уже разобрали, так что давай вернемся в комнату и на месте решим, как я с тобой развлекусь.

В комнате девушка, подойдя к Айку вплотную, так, что даже почувствовала его тихое дыхание, оттянула и отпустила тугую резинку штанов, затем отошла немного и изобразила рукой - "раздевайся". Через полминуты перед ней стояло красивое мужское тело, просто манящее: " Ну поиграй в меня, Кэйтайриона, пожалуйста!". После вчерашнего расстройства хотелось отвести душу. Сначала все же флоггер, потому что хозяин этого тела знатный наглец!

- На ковер, на спину, руки за голову и ноги раздвинуть.

Воля госпожи была исполнена почти мгновенно.

Кэйт обошла лежащего на ковре зверика, прислушалась. Раб дышал глубоко, размеренно. Старается. Контролирует.

Красивое тело манило... Провела ногтями, наискосок, от груди до бедра, проследила, как проступают на ровной коже красные тонкие полосы.

Парень блаженно зажмурился. Кто бы знал, как сложно давалась ему эта игра в покорность. Когда за каждым сказанным словом, за интонацией голоса приходилось следить. И ладно только чужого... Голос госпожи Айк готов был слушать часами, как самую сладкую музыку, даже когда она ругалась. Но ему нельзя было расслабляться. Хорошо, что он почти сразу попал в этот дом, потому что в любом другом с его-то вспыльчивым неукротимым нравом... Показательная ломка на рыночной площади, раз в год, как по расписанию. Странно, что его госпожа еще ни разу не выписала ему это (всем помогающее) средство от наглости.

Если сейчас его начали полосовать аккуратные длинные острые ноготочки, значит, стека уже точно не будет. Если конечно он опять не ляпнет что-то не то или не так.

Флоггер, даже когда бьют по самым нежным частям, терпеть можно. Да их еще в лагере приучали возбуждаться от хлопков по члену и яйцам, а тут он довел это умение до совершенства. Госпожу явно притягивали мужские гениталии, причем они ее не раздражали, как одну из его бывших госпожей, а именно манили. Она не избивала, а, казалось, ласкала флоггером...

Айк закрыл глаза и представил, что это немного другая кожа и чуть более теплая, касается его...

- Айкейнури!!!

Тля! Размечтался... Не вовремя...

- Да что же с вами творится последнее время?!! Один опустить не может, второй сдержать... Что с вами происходит?!

Сдержать - это он, кретин и вейджевый болванчик, а опустить... Это Шай. Тля! Его то сейчас простят, а Шайн облажался конкретно.

Флоггер ударил между ног, передавая импульс злости юной госпожи на все происходящее. Стерпел. Надо сейчас дать госпоже излить всю злость и потом...

Еще удар. Есть шансы, что потом может и не получиться, если дело пойдет так и дальше. Надо что-то сделать...

Открыл глаза и преданно посмотрел, обычно помогает. Но не сегодня. Тля!

Сказать? Что? Обычно, чем меньше он открывает рот, тем лучше. Но делать что-то надо...

- Простите, госпожа... - ну почему у него нет способностей красиво излагать банальную дурь, на которую так падки госпожи? Матерь сущего, помоги же, а?! Тля!! - Хотим мы вас очень, вот и теряем контроль! - Тля... Да ты просто поэт, Айкейнури, сейчас зрители заплачут от восторга и поменяют флоггер на плетку.

Нет?

Приоткрыв один глаз, парень изучил обстановку. Госпожа задумчиво смотрела на него, сидя на коленях между его ног. Сглотнул, потому что в голове мысленно случилось наложение образов... Последний малек точно так же сидел у него в ногах, прежде чем начал делать ему минет. От воспоминаний член сразу стал подниматься, тля! Две пары глаз внимательно следили за этим процессом. Одна - заинтересованно, вторая - напряженно, пытаясь что-то сделать.

- Значит, только хотите? - что-то в голосе госпожи заставило Айка отвлечься от попыток уложить непослушную часть тела и попробовать включить мозг. Мозг подсказывал единственно-правильный ответ на этот вопрос, но его же потом разрежут на кусочки... Хотя, похоже, терять уже нечего.

- Нет, госпожа, я Вас люблю...

Тля! Похоже мозг угадал...

- Ставь давай, прекрати позорится, все равно уже не удержишь.

Госпожа скинула с себя халатик... Тляяяяя! Он, правда, угадал нужный ответ!? Матерь сущего, спасибо тебе!

***

Исполнив приказание Кэйтайрионы, осторожно сняв с 'полочек' все вазочки, книги и другую мелочевку, чтобы парни, изображавшие 'книжный шкафчик' могли разойтись, Шайн вернулся в гарем. Рыжика нигде не было видно. Один из мальков сказал, что его увели маленькие хозяйки. Ну вот только этого и не хватало для полного счастья. Шайн расстроился - в доме были еще только две маленькие девочки, которые не доросли для того, чтобы их уже отправили в Лагерь, но замашки у юных леди были вполне в духе госпожей.

Однако все оказалось не так страшно. Нэйя спасла мать одной из юных обитательниц Дома Маргойлин, позвав их обедать. Рыжика же просто полапали, пообещав в следующий раз отыметь, если он снова вздумает пойти с девочками, не догадавшись послать кого-то из мальков за 'помощью'. Дело в том, что оспаривать приказы рабы не имели права, даже если те поступали от семи- восьмилетнего чуда с невинным выражением на милой мордашке, потому что это самое 'чудо' было женского пола, а вот что могло прийти в голову такой очаровашке - никому неизвестно. Для игр им полагались ровесники, и уж никак не взрослые парни.

Правда, Нэйю вновь повезло - одна хотела играть в 'Старшую Госпожу', вторая решила применить свой парикмахерский талант. В результате Нэйклийанэ почти полтора часа изображал лошадку, безбожно пинаемую пятками по ребрам, а его рыжую 'гриву' теперь украшало множество бусинок и заколок, которые можно было выбрать, лишь выдрав вместе с медными прядями. А еще он радовался безмерно, что кое-что из одежды ему тоже оставили на время перевоплощения в коня, не догадавшись, каким образом можно пристроить 'хвостик' из стыренного, видимо, у матери флоггера, засунув его ему сзади в трусы, чтобы держался. Будь девчушки постарше, таким невинным способом Рыжик бы точно не отделался. Облегчение оттого, что так легко отвязался - подумаешь, поясница ноет, синяки на ребрах и колени содраны чуть не в кровь (спасибо, что еще не заставляли участвовать в 'забеге' на время), зато задница цела, да и остальные части тела тоже, немного омрачалось предстоящими часами распутывания огненного золота волос. Иначе потом всея эта 'невозможная красота', как выразилась одна из его экзекуторш, сваляется в колтун, и тогда уж точно останется только подстричься.

Шайну было невесело, побывав в спальне госпожи Кэйтайрионы, парень не мог отделаться от чувства, что, несмотря на то, что Кэйт упорно гнала его прочь, он почему-то не хотел, чтобы про него забыли. Даже если осталось всего месяц или два-три дня до того, как его продадут, почему-то эти дни хотелось провести у ее ножек. Совершенно нелогично, но тем не менее.

Наверное, это случилось из-за того, что Шайн видел ее спящую, совершенно не похожую на ту надменную холодную красавицу, которой госпожа Кэйтайриона проплывала по дому, или заглядывала в гарем, чтобы поманить пальчиком кого-то из парней. Что-то в ней было такое живое, настоящее, навеянное снами, когда в особо поганые дни полночи ворочаясь от боли в самых дорогих организму местах, молился Матери Всего Сущего о своей мечте, и в утешение она посылала странные сказочные сны о том, что он любим и желанен... Или же он сам себе выдумывал виртуальную сказку, время от времени все-таки взламывая запрещенные для просмотра сайты с пиратскими копиями инопланетных фильмов про 'большую и светлую' любовь между мужчиной и женщиной...

Рыжик пробрался сразу к себе, но малек, с которым тот делил комнату, примчался доложить об этом Шайну, и Нэйю пришлось принять приглашение верхнего.

- Ооо... - невольно улыбнулся Шайнэйлиер, сочувствующе оглядев голые ободранные колени парня, успевшего разоблачиться перед тем, как идти в душ. - Присаживайся, я тебя полечу для начала.

- Помоги лучше волосы распутать, - вздохнул Нэй, усаживаясь на ковер и со стоном выпрямляя ноги.

На восстановление прежнего облика Рыжика, млеющего под аккуратными руками Шайна, осторожно вынимающими бусины и заколки из волос младшего парня, трудились едва ли не меньше часа. И лишь затем, расчесав, и заплетя многострадальную гриву в косу, верхний кивнул Нэйю на ванную:

- Подготовься, заяц, думаю, Айк уже скоро освободится.

- Шайн, - напрягся Нэйклийанэ, - ты считаешь, он даже не будет дожидаться ночи?

- Не знаю, хочешь рискнуть?

- Н-нет, - помотал головой Рыжик, покорно поднимаясь и отправляясь в ванную.

Коленки все-таки по настоянию Шайна промыли обеззараживающим раствором и приложили примочки, пропитанные маслом Иши, надев сверху сетчатые гетры, заменявшие бинты, чтобы повязки не слетели во время ласк.

Нэй опустился на кровать и хотел было сразу перевернуться на живот, но Шайн остановил:

- Подожди, может, до вечера как раз подживет чуть-чуть. Закрой глаза...

Рыжик послушно опустил ресницы и подвинулся к стене, освобождая место с краю.

Шайн аккуратно улегся рядом, опираясь на согнутую руку. Он все никак не мог понять, почему Нэй бегает за ним. Ведь явно же - потенциал будущего верхнего в парне, но подчиняется ему, напрашиваясь на ласку, словно один из мальков, уже понявших, что будет ложиться под любого... А ведь с Айком, бывает, взбрыкивает... Эх, Рыжик...

У Шайна никогда не было личной привязанности к кому-то одному... до Нэйя... наверное, к сожалению... Но теперь уже не стоит замыкать парня на себя - разве что самому попробовать снять тормоза и отлюбить его напоследок так, как хочется, так, как Рыжик этого заслуживает...

Вторая рука, следуя за потоком размышлений Шайна, ласково и не торопясь поглаживала Рыжика по плечам и груди, словно впервые исследуя красиво прокаченное тело мальчишки, аккуратно обводя маленькие соски, возвращалась к шее, обрисовывала контур скул, легко прошлась по щеке, усыпанной веснушками, заправила за ухо медные прядки, выбившиеся из не туго заплетенной косы...

Шайн улыбнулся, глядя, как Нэй старается справиться с непослушными веками, не желающими подниматься.

- Не открывай глаза, - предупредил он, и Рыжик благодарно вздохнул, в очередной раз подчиняясь и расслабляясь.

Шайн провел по шее парня, почувствовав, как гуляет его кадык, делая непроизвольные глотательные движения, но Нэй старался оставаться неподвижным... Хорошая школа, умница, только вот сейчас он не с госпожой.

- Расслабься совсем, заяц... - шепнул верхний. - Сейчас можно, сам знаешь...

Переместившись чуть по-другому, сам улегся получше и продолжил издевательство, выматывающее медленно лаская светлую кожу млеющего под его рукой парня. Обвел каждую выступающую косточку ключиц, коснулся груди, спустился к животу (тут же напрягшемуся, обозначивая намечающиеся кубики пресса), покружил подушечками пальцев вокруг впалого пупка и двинулся ниже. Ощутил, как Рыжик на мгновение замер, но потом, шумно выдохнув, сам раздвинул бедра.

'Не так быстро, мелкий, - ухмыльнулся Шайн, - тут еще много интересного спереди...'

Нэй уже возбудился, но не достаточно до того, как хотелось бы старшему парню.

Оставив нетронутым внушительный 'арсенал', Шайн сначала поочередно погладил внутренние стороны бедер парня, почти до самых повязок на коленях, а уж потом снова лишь тремя пальцами проведя снизу вверх по сморщенной гладковыбритой мошонке, накрыл ее ладонью, осторожно поласкал яички, поднялся вверх по отвердевшему члену. Подушечкой большого пальца нежно провел по уздечке, и коснулся головки. Почувствовав выступившую капельку смазки, покружил, размазывая ее, и снова двинулся вниз, впитывая кожей ладони трепещущее напряжение гладкой шелковистой кожицы члена Нэйя. Вот теперь можно перейти и к основному блюду... Или лучше самому сначала скинуть штаны, пока они не лопнули...

Все тело Нэйклийанэ давно уже охватил жар, разлившейся в районе живота и поясницы, теплыми волнами расходившийся по ногам до самых кончиков поджимающихся пальцев. Плыл по груди вверх, мешая дышать, румянил пылающие щеки, на которых почти не стало заметно веснушек, и испарялся где-то у корней волос на макушке, вызывая приятное покалывание во всем теле и желание елозить, выгибаться, тереться о постель, но пока еще стараясь себя контролировать, зная, что Шайн этого и добивается. А вот перед ним хотелось открыться полностью и в то же время доказать, что может сопротивляться... или не может...

Но тут ощущение ласкового тепла пропало и Рыжик обиженно распахнул глаза. Расширившиеся от предвкушения зрачки не хотели четко передавать картинку происходящего, но, судя по колыхнувшемуся рядом матрасу, с которого убрали тяжесть, Шайн поднялся. Рука Нэя взметнулась в желании задержать, и Рыжик услышал тихий довольный смешок:

- Я только штаны сниму и смазку возьму, заяц, потерпи минуту, я быстро...

- Тля! - пробормотал смутившийся Нэй, закрывая лицо руками и шустро сдвигая ноги.

- Ты такой забавный, когда стесняешься, - доверительно шепнул быстро склонившийся Шайн, прикусив губами мочку пылающего уха парня.

- Издеваешься? - недоверчиво прошипел Рыжик, - отнимая ладони и пытаясь укоризненно взглянуть на мучителя.

- Не-а, наслаждаюсь, - рассмеялся Шайн, чмокнув парня в уголок губ.

Из штанов он выпрыгнул шустро, да и тюбик со смазкой валялся неподалеку, поэтому верхний тут же вернулся в кровать, пока его Рыжик не остыл, и не пришлось все начинать заново.

Привычно выдавив на пальцы смазку, Шайн сразу же прижался губами к животу потянувшегося навстречу парня, локтем раздвигая его колени, чтобы получить доступ к ягодицам.

- Ммм... - выгнуло Нэйя, почувствовавшего проникновение. Шайн растягивал нежно, умело, никуда не торопясь, добавляя по одному пальцу, и Нэй уже не стеснялся стонать и насаживаться сам, молча выпрашивая поторопиться.

Только вот на самом интересном моменте, в дверь нетерпеливо стукнули, и она тут же распахнулась, являя на пороге недовольного Айка.

- Рыжик!!!

- Мы вообще-то заняты немного, - Шайн прикрыл собой вздрогнувшего от окрика парня.

- Я вижу! Но кое-кто кое-что обещал мне! - Айкенуйри сложил руки на груди, и встал в позу, явно подразумевающую, что он без обещанной добычи не сдвинется с места.

- Может быть, ты пока перепихнешься с кем-то еще? - без особой надежды высказал предположение Шайн, чувствуя, что без скандала уже не обойтись, только вот разборки сейчас устраивать не хотелось. Айк физически, конечно, сильнее, хотя тоже огребет, но все равно больше достанется ему. Да и Рыжик подготовлен достаточно. Только вот самому теперь придется тогда кого-то из мальков отлавливать, потому что здорово распалился.

- Не надо, - обреченно приподнялся Нэй.

- Рыжик, - огорченно произнес Айк. - Ну что ты вечно из себя жертву строишь? Тля!!! Ну хочешь, втроем? - Айкейнури перевел взгляд на взрослого парня. - Шайн?

Прежде, чем ответить 'да!', Шайнэйлиер обернулся и увидел немую просьбу в глазах Нэйя.

- Ты, правда, не против? - тихо спросил Шайн, прижав, обнимая уткнувшегося ему в плечо Нэйя.

Тот лишь помотал головой, подтверждая. Вслух произнести не поворачивался язык.

Сразу же сориентировавшийся Айк расплылся в улыбке и, моментально освободившись от одежды, забрался на кровать.

- Мы так не развернемся здесь, - досадливо покачал головой. - Давайте на пол!

Нэй тут же подобрался, стараясь держаться поближе к Шайну и кряхтя, пополз к краю кровати.

- Что с тобой? - озадаченно придержал его Айк за плечо, уставившись на замотанные коленки. - И ты после этого будешь утверждать, что я тебя насилую? - пошутил он и подмигнул старшему:

- Ну, Шайн, ты даешь! Такого, чтобы затрахать до стертых колен, даже я не практикую.

- Это не он... - купился Нэй, пытаясь заступиться, но, увидев, как оба верхних закатились смехом, смущенно улыбнулся. - Гад ты, Айк! Вечно прикалываешься.

- Не дерзи мне, мелкий! А то я тебя живо перевоспитаю, - сдвинул брови любимчик госпожи.

Нэй только вздохнул - угроза была процентов на 60% реальной. Он сполз на пол и попытался принять коленно-локтевую позу, справедливо предположив, что Айк пристроится сзади, а у Шайна придется отсосать. Но вот это его как раз и не смущало. Только коленки и впрямь саднило так, что Нэйклийанэ только шипел, стараясь найти оптимальную позицию, чтобы как можно меньше получилось их травмировать при акте.

- Эй, - позвал Айк, - Рыжик, не придуривайся давай! Я же не садист, в самом деле. Встань! - протянул он руку медноволосому парню.

Нэй недоверчиво покосился на ладонь Айка, перевел взгляд на Шайна, и тот кивнул, вставая на ноги. Айк сам ухватил Нэйя за руку и, рывком подняв, поддержал подмышки, давая ему опомниться.

Шайн тут же переместился за спину Рыжика, обхватывая руками поперек живота, прижимаясь губами к его шее, а Айк встал спереди, положив ладони на плечи...

***

Когда его плавно, так что он даже не заметил, опустили на пол, на спину, Нэйклийанэ не запомнил, теряясь в своих ощущениях от странной нежности, которую дарил сегодня Айк, подчиняясь безмолвному требованию Шайна.

Рыжика уже колотило от желания, выгибало под распаляющими ласками парней, удерживающих его в четыре руки, но так и не дающих пока ничего взамен.

И лишь дождавшись невнятного:

- Ну хватит уже... ну же... пожалуйста... - и чуть ли не плаксивого:

- Шайниии...

Рыжик увидел нависающее над ним крепкое прокаченное тело. Сильные ладони как-то неожиданно подхватили парня под ягодицы, приподняв вверх, и живот Нэйя прижался к чьему-то твердому члену, парень всхлипнул, не сумев сдержать просящего стона. Сейчас Рыжик сам не знал, кого именно хочет, но точно был уверен, что его обязательно спасут, пока не разорвало от нестерпимой ломоты в мышцах, головокружения и иссушающего тело жара вожделения. Нэй попытался приподняться, но его тут же придержали сзади теплые ладони, укладывая обратно уже на подставленные колени, и к его лицу откуда-то сверху склонился Шайн, остужая пылающий щеки легкими поцелуями.

Но и Айк не терялся. Теперь поцелуи любимчика госпожи стали нетерпеливыми, страстными, заявляющими свои права на распростертое между старшими парнями тело. У Нэйклийанэ уже распухли и ныли губы, каждый нерв был натянутой струной, но он хотел еще и еще, и каждый раз, когда Айк или Шайн отрывались от него, парень сам хватал ртом воздух, пытаясь отыскать ускользающий источник тепла. Один был слишком нахрапист, а второй слишком нежен, и этот контраст сбивал с толку, но заводил со страшной силой. И единственная мысль, которая пойманной птичкой, билась в его опустевшей для посторонних мыслей голове, была лишь о том, чтобы верхние не смели прекращать, иначе он умрет от разрыва сердца... ну или от спермотоксикоза, потому что кончить ему эти два гада тоже не давали...

***

- Я пойду? - подал голос Рыжик, все еще не в состоянии пошевелиться после одуряющего оргазма, чувствуя себя затраханным до смерти и почти таким же счастливым, потому что Айк превзошел самого себя, сдерживаясь и отымев его так ювелирно, что кажется, даже не придется смазывать ничем заживляющим.

Две тушки, опустившиеся в изнеможении рядом с ним, промычали что-то невнятное.

Сделав над собой неимоверное усилие, Нэйклийанэ попытался сесть.

- Куда? - прихватил Айк парня поперек живота. - Мы еще только начали! Ща отдохнем и второй раунд...

- Я жрать хочу! - возмутился Рыжик. И словно в подтверждении его слов, у него забурлило в животе.

- Это не от голода, - глумливо усмехнулся Айк.

- Да иди ты! - обиделся Нэй намеку. - У меня уже твоя сперма скоро из ушей полезет!

- Ладно, иди мойся, я пока пожрать что-нить поищу, - легко вскочил Айк на ноги, покосился на лениво жмурившегося Шайна:

- Ты что будешь?

- По-барабану... - зевнул тот.

- Мелкий, а ты? - обернулся Айк, прищурившись. Рыжик уже успел подняться и теперь, неуклюже передвигаясь, чтобы не так сильно текло по стройным ногам, направлялся в сторону ванны.

- Не знаю, что-нибудь сладкое...

- Слааадкое, - передразнил Айк, - тебе белки, углеводы нужны. Пирожки с мясом будешь?

- Да все равно, - досадливо отмахнулся Рыжик. - И попить что-нибудь. На одном вашем 'протеиновом коктейле' долго не продержусь. Сок вишневый хочу!

- Ты моя прелесть, - умилился Айк. - Вот нахаленок!

Естественно, сам Айкейнури и не подумал идти на кухню. Не одеваясь, выглянул в коридор, отловил одного из праздно шатающихся мальков и отправил его за хавчиком. Сам же вернулся обратно и завалился рядом с перебравшимся на кровать Шайном.

Мужчина покосился на обнаглевшего любимчика Кэйт и хмыкнул:

- Айк, мне это следует расценивать, как приглашение?

Парень, лениво оторвал голову от подушки и поднес поднятый вверх средний палец прямо к носу спросившего.

- Ну так я тебе это и предлагаю..., - усмехнулся Шайн.

- И не мечтай даже, - Айк удовлетворенно выгнулся, и заложил руки за голову. - Хорошо потрахались! Будет что вспомнить...

Шайн повернулся к нему и, кивнув на дверь ванной, где плескался Рыжик, серьезно произнес:

- Береги его, когда я... если меня...

- Сам знаю! - оборвав, кивнул Айк.

- Спасибо...

ОБНОВЛЕНИЕ***

Grazing cockroaches

В доме Кэйт - 4

Возвращению подруги Кэйт оказалась несказанно рада, и готова была поехать в гости прямо в тот же день, но, к сожалению, прекрасно понимала, что Айрин соскучилась по своим мальчикам, а уж они-то без нее и подавно. А ведь там еще и трое крохотных детишек. Впрочем, за детьми, нашлось, кому поухаживать, но сама девушка, наверняка, уже испереживалась. Материнские инстинкты у нее все-таки были воспитаны немного по-другому, чем у Венговских мамашек - это Кэйт немного удивляло и забавляло. Особенно то, что подруга никак не могла понять, как это можно отказаться от собственного сына, не в положенное время, когда мальчишек все равно забирают из семьи, в пять-шесть лет, а даже не достигшего полугода. Сейчас-то Кэйт и сама понимала, что зря она так поступила. К тому же, лишившись Кэйтара, она автоматически лишилась и Эйнри, сразу же умотавшего обратно под крылышко Айрин... Но теперь уже ничего не поделаешь. Спасибо, что подруга разрешает еженедельные визиты и даже позволяет немного погулять с сыном и Эйном у них в парке.

Однажды даже сфотографировала их втроем, возвращавшихся с прогулки к дому, заставив остановиться рядышком. Кэйтар, которого держал на руках отец, беззубо улыбался во весь рот, а она, повинуясь жесту Айрин, уверявшей, что они "не помещаются в кадр", почти прижалась щекой к плечу мужа. Фотография вышла до неправдоподобности непохожая ни на что подобное в понимании Венговской девушки. Они все оказались настолько искренне довольными, что ни у кого не возникло бы и сомнений, что эта сценка - не постановка. А все потому, что стоя за спиной фотографа, Сайни корчил забавные рожицы, потрясая погремушками-маракасами, которые сам и сделал по просьбе Вила для какого-то танца. Но, так как, заказчика пока не нашел, примчался похвастаться Лейхо. Лей, как всегда, оборжал оригинальную авторскую работу любовника, зато маленькая наследница упрямо тянула ручки, желая заполучить такую игрушку себе. Скорее всего, именно ей они и достанутся, а Сайни придется еще раз повторить заказ Вилайди.

Лейхо, у которого девочка была на руках, пытался переключить внимание ребенка на себя, но ее интерес полностью принадлежал Сайю, пытавшемуся изобразить Вила с этими атрибутами в танце. Правда, в его исполнении, он был похож, скорее на неуклюжего медведя, поэтому даже Айрин тихонько шипела, чтобы он прекратил, потому что от смеха камера подрагивала в ее руках, и она никак не могла поймать фокус.

Скептически оценив получившуюся фотографию, подруга уверила, что примерно так и выглядят счастливые семьи инопланетников. Правда, заметив, как у Кэйтайрионы загорелись глаза, сразу нахмурилась:

- И не мечтай! Фотку на память подарю, только никому не показывай.

- Хорошо, - согласилась Кэйт, понимая, что, скорее всего, Айрин заботилась не о ней, а о Кэйтаре. Возможно, когда-нибудь, она покажет ее сыну этот снимок. Айрин ее предупреждала, что, несмотря на заключенную сделку, она постарается преподнести мальчику его продажу в двухмесячном возрасте так, чтобы у него не возникло сомнений - это было продиктовано необходимостью, а вовсе не тем, что он оказался не нужен собственной матери. Чтобы у него не возникало лишних комплексов.

Кэйт не понимала, какие могут вообще возникнуть комплексы, у мальчика, рожденного на Венге? От всех этих глупых заморочек их очень быстро отучали в лагерях, и ни о чем таком она раньше не слышала. Впрочем, у Айрин свои тараканы, и раз уж ей хочется воспитывать детей по своему усмотрению - на здоровье, Кэйтар теперь полностью принадлежит ее Дому. Единственное, на чем настояла - фамилию до женитьбы пусть носит только Дома матери. Не двойную, как отец.

Фотографию подруга и впрямь подарила, и сейчас, Кэйт испытывала странное чувство, словно она подпитывалась какой-то положительной энергетикой, глядя иногда на этот снимок. Странная смесь сожаления и легкой грусти тянула душу... Но хотя бы так Эйн оставался с ней постоянно.

Подобные снимки, где были запечатлены маленькая Айрин с отцом и матерью, Кэйтайриона видела и в семейном альбоме девушки, привезенном ею с собой на Венгу. Но, кажется, подруга не показывала его никому, кроме нее и своих мальчиков.

Поговорив с Сабиной, подошедшей к видеофону, Кэйт попросила передать "очень занятой" подруге привет, поняв, что угадала, и Айрин теперь, наверное, раздирают на части, требуя внимания, муж и личный раб. Или же все мальчики сбились у ее ног, выпрашивая ласки...

"Хорошо, что она все-таки догадалась выделить себе мини-гарем, а то сидели бы сейчас в три-четыре круга", - усмехнулась Кэйтайриона, живо представив визуальную картинку. Эх... надо все-таки выдержать пару дней, чтобы подруга могла уделить ей внимание и не тяготилась визитом.

Кэйт жутко соскучилась по мужу, но приехать в гости к подруге, даже не так - к ее личному рабу в отсутствии его госпожи, было бы крайне невежливо, и приходилось соблюдать эти тонкости этикета, что отнюдь не добавляло девушке хорошего настроения.

В результате, в ожидании своего сладкого мига встречи с Эйном... ну и с Айрин, и с сыном тоже, девушка занималась тестированием остальных кандидатов на вылет из гарема. Тех, кого она не стала даже смотреть, Эйлий и Ойлива через сутки после отбора отвезли на рынок. Денег выручили не так, чтобы много, но все равно сама сделка оказалась удачной. Сразу появились средства на покрытие нескольких хозяйственных статей расходов, и даже некоторый избыток, который юная госпожа приказала зарезервировать на какой-нибудь непредвиденный случай. А вообще, у нее давно уже зрела мечта, навести наконец-то порядок в собственном саду, в смысле не то, чтобы порядок, а превратить снова усадьбу в цветущий оазис, какой она и была когда-то давно, вызывая завистливые вздохи соседок. Ну еще бы! Земля была просто шикарной, и при должном уходе, здесь, кажется, зацвел бы и сухой прутик, воткнутый в грунт. Но мать профукала все, тратя деньги на свои азартные увлечения, и скоро без участия специалистов-садовников парк вокруг старинной усадьбы одичал. Хорошо еще деревья не требовали дополнительного ухода и кое-где каждый год снова расцветали многолетники, а вот шикарные цветочные клумбы с однолетниками уже не радовали глаз, зарастая сорняками и простой травой.

К сожалению, всю оросительно-дренажную систему придется прокладывать заново. Да и оранжерею, которая в свое время уступала лишь тем, что располагались в парке Королевского Дворца, мечтала не просто восстановить заново, а даже увеличить площадь - в последнем каталоге, предлагающем новинки для декоративного украшения садов и парков, было много чего интересного. Оказывается, местные селекционеры Венги, нашли способ скрещивать некоторые экзотические растения, семена и саженцы которых закупали на далекой планете, с говорящим само за себя названием - Элизиум, признанной Межгалактическим Союзом "райским местечком". Просто раньше, импортируемые растения никак не хотели адаптироваться к местному климату, и гибли даже в исследовательских центрах, но теперь, можно попробовать высадить эдакую красоту и у себя, достаточно просто хорошо оборудованной оранжереи, а вовсе не экспериментальной лаборатории.

Из оставшейся десятки, помимо Шайна, опробованного в первый день, еще лишь один раб вызвал подобие интереса, а в остальных Старшая Госпожа Дома Маргойлин разочаровалась абсолютно.

В день визита к Айрин, Кэйтайриона вскочила ни свет, ни заря. Ошивающийся с самого утра возле ее комнаты Айк, в надежде, что госпожа позовет его пусть не вечером, но хотя бы утром, был удостоен лишь легкого похлопывания по щеке и отправлен восвояси. В предвкушении встречи с мужем, ей было уже не до собственных рабов.

Ойлива что-то пыталась выяснить за завтраком, но, наобещав тетушке, что выслушает ее потом, Кэйт быстренько хлебнула тайшу и умчалась в свою комнату, вызвав парикмахера и визажиста. Эйнри не видел ее несколько дней, для него ей хотелось быть неотразимой. И сейчас срочно требовалось устранить все следы полубессонной волнительной ночи.

Эйли, сунувшийся было с какими-то отчетами, которые сама же и поручила составлять, так же был изгнан - не до него!

И сейчас была немного раздосадована тем, что, уже садясь в карету, ее догнал Шайн, пытавшийся передать какую-то информацию Хозяйки Ойливы, про которую совершенно забыла, что выслушает ее позже. Девушка, предвкушавшая скорую встречу с мужем и подругой, не желала задерживаться больше ни на минуту, поэтому коротко кивнула парню, чтобы запрыгивал в карету - по дороге и расскажет, что там такого не терпящего отлагательств, понадобилось тетушке.

***

На обратном пути Кэйт чувствовала себя удручающе. Отделаться от странного ощущения, что ее обманули, никак не удавалось. Ей было больно. Снова и снова вставали перед глазами сцены из фильма. Правильно, между прочим, что у них на Венге не показывали подобное извращение. Представить себе, что можно иметь со звериками какие-то отношения, вместо традиционных, уподобиться их распущенности и опуститься до животного уровня, предаваясь такой же развязной грязной ласке, которую они дарят друг другу между собой в гаремах, когда долго не удостаиваются милости своих госпожей - просто возмутительно, мерзко и... волнующе. Тля! Противно же...

Но почему тогда не отпускает? Что хорошего может быть в том, чтобы разрешить мужской особи целовать себя? Ну ладно еще, позволить облобызать ступни, как признак преданности... можно даже "пожертвовать" кистями... тоже еще ничего ужасного - кошки же облизывают кормящую их руку хозяйки в благодарность за еду.... Но самой целовать?!

Еще бы мужчине не сходить с ума от такой нечаянной радости! Хотя, нет... В фильме-то получалось, что герой воспринимал это как должное... кошмар...

Как можно целовать зверьков? Баловство какое... А уж про то, что брать их гениталии в рот... да вообще-то просто дотрагиваться губами до членов, которые побывали неизвестно в скольких задницах... ужас какой... отвратительно! Хотя... там, в фильме, мужчина, кажется, не практиковал однополые отношения с себе подобными, запрыгивая, как дикарь, исключительно на женщин... И в его поведении, в его движениях, в его эмоциях, отражавшихся на лице и передающих наслаждение и алчное вожделение, было столько необузданности, какой-то первобытной дикости, что это просто завораживало, возмущало, аж до легкого подташнивания, и все равно возбуждало, что ли...

Кэйт бросало то в жар, то в холод, она то приоткрывала окошко, подставляя пылающее лицо легкому сквознячку, то закутывалась плотнее в легкий плащ, казалось, что ее просто лихорадит, словно от простуды... только вот узнать бы от чего так?

Все ее существо противилось тому, что происходило на широкой панели плоского экрана, а ведь ей приходилось делать вид, что ее все это не шокирует, чтобы не обидеть Айрин своей невежливостью, или невежеством - вроде как подруга "приобщила" ее к культуре инопланетников, привезя эти кинокартины явно не Венговской индустрии кинематографа, а она не ценит. Кажется, Айрин решила, что это такой особый акт доверия между ними, до которого они смогли дойти. Вот Кэйт и старалась соблюдать законы гостеприимного дома. Понятно, что подобный фильм не покажешь на вечеринке - не поймет никто из госпожей, и вряд ли оценят смелый вызов обществу. Скорее, осудят за распространение подобной пропаганды, сбивающей с толку.

Правда, девушка не могла понять, почему Айрин позволила себе подобный просмотр в присутствии своих гаремных мальчиков? Все ее приближенные, за исключением Сайни, как всегда, пропадающего где-то по своим садовым делам, сидели у ее ног. Даже не у ног - Лей был в кресле, и когда Кэйт пришла, и один из мальков Дома Вайнгорт, без доклада своей госпоже, привел ее прямо к Айрин в комнату, парни слегка смутились. Лейхо быстро соскользнул с кресла, Вил вообще, склонившись в приветственном поклоне, метнулся вон тихой шушаркой, чуть не налетев на застывшего в дверях Шайна.

Шайн же, шагнувший следом за ней в комнату, чуть было не забыл упасть на колени, почти на минуту впав в ступор при виде действия, происходящего на экране. Это изумило девушку до такой степени, что она даже не сразу сообразила его тут же наказать. И Лей, паршивец, смекнув, что сейчас кому-то влетит, быстренько отпросил у Кэйтайрионы ее сопровождающего раба, уведя за собой на мужскую половину. Впрочем, и хорошо. Главное, что Эйн остался.

Айрин, вовсе даже и не казалась смущенной, наоборот, обрадовалась подруге, пригласив присоединиться к просмотру, сразу же придвинув к ней маленький сервировочный столик, заставленной легкими закусками, и кивнув Эйну, разрешая поухаживать за женой. Кэйт с удовольствием бы осталась с ним наедине, но, похоже, Айрин еще не полностью удовлетворила свою потребность видеть своих мужчин рядом после долгой разлуки, поэтому и делала вид, что не понимает, что от нее ждут разрешения.

Девушка горестно вздохнула, но мысленно была согласна с подругой. Представить, что Айк, например, чей-то муж, а она по нему соскучилась и, не успев насытиться встречей, его надо сдавать в аренду... нееет, не отдала бы...

Ладно, придется подождать другого раза. К тому же женское любопытство все-таки брало свое. Зрелища, подобного происходящему на экране, Кэйт еще ни разу не видела. Покосившись на парней, удивилась только тому, что они совершенно спокойно продолжали смотреть.

Она потом еще несколько раз, в особо откровенные моменты, где ВСЕ ЭТО показывали крупным планом, бросала быстрые взгляды на рабов, и удивлялась все больше - почему их так же не трясет, как ее саму? Неужели им творящееся на экране не кажется дикостью? Или они с удовольствием предавались мечтам о несбыточной сказке? Или... Айрин, воспитанная на подобного рода фильмах, не находила в этом ничего противоестественного и вытворяла со своими рабами нечто аналогичное?

Поверить в то, что она могла это сделать, оказалось не так сложно.

Кэйт время от времени просто подвисала, глядя на экран, но не забывала коситься на рабов Айрин, снова замерших у ее ног, особенно на своего мужа. И то, что девушка замечала, возмущало ее до глубины души.

Не понять, что подруга практиковала со своими зверьками вот это безобразие, было уже невозможно - по скрытым жестам благодарности, по тому, как Эйн, бросив быстрый взгляд на Айрин, облизал пересохшие губы, как подавил легкую улыбку, и в зеленых, чертовски красивых глазах мужа промелькнула тень приятного воспоминания, затуманившая заблестевшие зрачки...

Девушка почувствовала, что ей стало тяжело дышать.

Да как она посмела? Как только она додумалась так развращать своих рабов? Как ей пришло в голову попробовать это с Эйном?! Пусть на своем муже ставит эксперименты, если уж так этого хочется!

И когда? Неужели... еще до того, как Кэйт заключила договор о том, что берет раба Дома Вайнгойрт в мужья? Тогда понятно, почему Эйн так холоден, почему он выпросил себе статус личного раба - Айрин привязала брата к себе, намертво пленив его тело и душу... Бесстыжая воровка! Тля!

Сволочь, как он мог... ведь давным-давно ходили слухи, что будет мужем... Мужем, а не просто рабом!!! Почему? Неужели вот эти ласки его госпожи стоят того, что он теперь полностью зависим от ее воли?

Зачем она проделала такое с Эйнри? Умышленно или по незнанию, по привычке, по своей этой испорченной инопланетной привычке, опустившись так низко, даже не думая о последствиях, насколько она пошатнула психику рабов, не смеющих даже грезить о чем-то подобном? Ведь за такую милость... Ох, Айрин, что же ты натворила?

И как теперь перебить эту связь?

И получится ли вообще? Это же отталкивающе-омерзительно - все существо Кэйтайрионы восставало против этого знания о подруге и ее гаремных развлечениях. Но ладошки отчего-то вспотели, кровь металась в жилах, требуя чего-то немедленно, да и трусики увлажнились, совершенно однозначно требуя, чтобы хозяйка сбросила накопившееся напряжение или раздражение... или все-таки желание... Ну не в гостях же, когда Айрин упорно не желает вспомнить, что ее личный раб, вообще-то чужой муж, по которому скучала не одна она...

Нет, Айрин сейчас не отдаст Эйна... Да и что она теперь сможет противопоставить, если эта зеленоглазая бестия, уже отведал запретное, и, скорее всего, подсел на это не хуже, чем опаиваемые бордельные рабы на вэйдже....

***

Распрощалась Кэйт в этот раз с подругой довольно быстро - очень хотелось поскорее спрятаться от внимательного взгляда Айрин, в глубине глаз которой искрился затаенный смех. Подруга словно наслаждалась произведенным впечатлением и исподволь изучала реакцию на свое полупризнание в том, что так низко пала...

Но пала ли, или, наоборот вознеслась в глазах своих рабов на немыслимую высоту, на пьедестал, с которого ее уже не спихнуть и даже не подвинуть? Вот гадство!

Кэйт снова стало жарко, она расстегнула плащик, ее душили злость и непонимание, обида и зависть... мозг просто закипал, не в состоянии отфильтровать и упорядочить полученную информацию, перекодировав ее в привычные образы. А тело девушки тоже требовало чего-то такого, волнующего, бесстыжего и порочного. Кроме Эйнри, перед которым ни в коей мере не хотелось выставлять себя на посмешище или оказаться совершенной неумехой в подобных играх по сравнению с Айрин, перед мысленным взором возникал только Айк. Но нет, нет и еще раз нет!!! Этому нахаленку только дай лишний повод, он и так позволяет себе слишком много.

Что делать?

Взгляд метнулся в сторону Шайна, замершего у ее ног, и проворно опустившего глаза. Тля! Наверное, он все это время наблюдал за ней, а она даже и не скрывала своих эмоций, оказавшись в карете. Что только он успел себе вообразить?

Кэйт впервые, наверное, стало стыдно, словно раб мог подслушать или подсмотреть ее "грязные" мысли, которые сейчас уже почему-то и не казались настолько чудовищными, наоборот, срочно захотелось попробовать самой... Чтобы уж точно увериться, что Айрин настоящая извращенка, или... или почему вся остальная галактика не считает в отношении пары из лишь одного мужчины и одной женщины, что это скучно? Не находит в равноправном партнерском союзе, не оставляющем никаких запретов на проявление влечения, называемого любовью, хотя, правильнее было бы назвать похотью, ничего предосудительного...

Невыносимо душно...

Кэйт скинула плащик и приказала остановить карету, срочно хотелось на воздух.

Шайн метнулся вперед, открыв дверцу и подставив госпоже согнутую спину, чтобы она могла сойти.

Приказав вознице оставаться на месте, пока она не позовет, Кэйт медленно пошла по дороге вперед, подставив пылающее лицо встречному прохладному ветру, беспардонно забирающемуся под развивающийся подол платья, и даже не замечая, что по ее щекам текут злые отчаянные слезы...

Только вот и идти не было сил, хотелось сесть и, закрыв лицо руками, пореветь всласть, как в детстве, когда вместе со слезами выйдет из сердца и вся эта горечь. Что с ней не так? Она же все делала правильно, всегда старалась следовать правилам обращения с рабами, как учили, как положено порядочной девушке древнего рода, понимающей свою значимость будущей, а теперь уже настоящей Главы Дома... Тогда почему тот единственный, из-за кого она забывает себя, кто крадет ее сны, и без кого мир вокруг становится тусклее и звуки - глуше, любит другую, подло привязавшую его своими континентальными приемчиками...

Кэйт пошатнулась и опустилась прямо на обочину дороги, обняв подтянутые к груди колени и уткнувшись в них лицом.

- Госпожа? - окликнул раб, заставив ушедшую в свои переживания девушку вздрогнуть.

- Что?! - недоуменно подняла голову Кэйт, удивляясь нахальству парня, которого никто не звал за собой.

В руках у Шайна был ее плащик.

- Госпожа, на улице прохладно, оденьтесь, прошу Вас... И не надо сидеть на земле, простудитесь...

В его взгляде, сразу же опущенном вниз, промелькнуло искреннее сочувствие.

Жалость от раба была невыносима.

- Пошел прочь! - резко мотнула головой Кэйтарийона.

- Оденьтесь, госпожа, и я уйду, - тихо попросил Шайн, не двигаясь с места.

- Ты что, совсем страх потерял?! - от возмущения у девушки даже слезы высохли.

Раб опустился на колени и молча протянул плащ.

Кэйт выхватила его из рук Шайна, со злостью отшвырнула в сторону и наотмашь влепила пощечину зарвавшемуся парню, как учили. С оттяжкой. Так, что голова раба дернулась в сторону, и на его щеке сразу же проступил очаровательный след ее ладони.

Шайн лишь зажмурился, сцепив зубы, а вот ее ладошка продолжала гудеть. Кажется, она перестаралась - себе лишней боли доставлять не хотелось и от этого стало еще обиднее. Кейт прижала пострадавшую руку другой рукой к груди и разрыдалась по-настоящему.

Шайнэйлиер поднял голову. В левом ухе все еще звенело, щеку отчаянно жгло, но то, что творилось с его госпожой, было чем-то неслыханным. Видеть холодную красавицу Кэйт такой расстроенной и такой потерянной, ему еще не доводилось, и было очень страшно...

И еще, представив себе, что с ним сделают Хозяйка или госпожа Эйлиорина, если Кэйт простудится и заболеет, узнав, что он сопровождал ее в этой поездке и ничего не сделал, чтобы с его госпожой не приключилось какого несчастья, Шайну и вовсе поплохело.

Наверное, все-таки он смертник, но по-другому просто не мог поступить.

Решительно поднявшись на ноги, он подобрал плащ, накинул его девушке на плечи и, подхватив ее на руки, развернулся обратно к карете.

От такой вопиющей беспардонности Кэйтайриона вообще потеряла дар речи. Только, набрав воздуха, собралась высказаться, так этот придурок еще и свистнул над самым ухом, призывая возницу, быстро сообразившего подогнать карету.

Оглушенная неслыханной наглостью и самоуправством, и чуть не оглохшая по-настоящему, Кэйт ошарашено дала занести себя внутрь. И, только почувствовав, что ее и не собираются отпускать, крепко прижали к груди и вообще укачивают, как маленького ребенка, шепча что-то нечленораздельное, типа: "все будет хорошо, моя госпожа", Кэйтайриона, наконец-то опомнилась и разразилась отчаянной бранью, наобещав Шайну страшные мучения.

Парень только замирал на мгновение, наверное, представляя себе, сколько он сможет вынести, потому что после четвертого "смертного приговора", уже даже не обращал внимания на бушующую госпожу, которая только и могла ругаться. Брыкаться у нее не получалось, два раза она попала ножкой по сиденью вместо его ноги. Было больно.

А руками она вообще не могла двигать, только сжимать и разжимать кулачки, бессмысленно царапая воздух - уж очень хитро он спеленал ее собственным плащиком.

Спустя несколько минут тщетных попыток вырваться, Кэйт озадаченно заткнулась, решив, что у зверька повредился мозг, потому то, что он только что посмел сделать, не поддавалось вообще никакому анализу. А если он повредился умом, то вполне может быть опасен...

Кэйтайрийона затихла, лихорадочно пытаясь припомнить, как следует поступать в случае, если с одним из рабов приключилась такая беда, но, как назло, ничего не вспоминалось. Просто подобное вообще сложно было представить, и, как правило, учителя в Лагере для будущих госпожей не заостряли на этом внимания. Кажется, следует вызвать специальную службу и усыпить его от греха подальше. Вот не зря все-таки определили пограничный возраст, наверное, стресс из-за того, что было несколько дней назад, когда он понял, что его продадут, и вызвал это отклонение...

Почувствовав, что девушку отпустило, и она теперь, изредка шмыгая носом, как-то странно нахохлившись просто молча изучает его лицо, Шайн медленно разжал руки и пересадил ее на мягкое сиденье кареты, аккуратно расправил складки плаща у ее шеи. Затем отполз в дальний угол, приняв совершенно смиренную позу... идеально выражавшую покорность - хоть сейчас на иллюстрацию в учебник...

- Прошу прощения за мою дерзость, госпожа... - тихо прошептал он, не поднимая головы от пола.

Кэйт сглотнула, интуитивно поджав ножки и сгруппировавшись, словно он только прикидывается тихим, и стоит ей сделать какое-то резкое движение, снова бросится ее обнимать...

И в то же время, лишившись тепла его тела, этих его наглых объятий... таких уютных и убаюкивающих и... вопиюще хамских... и...

Кэйт запуталась и снова расстроилась. Мозг отчаянно вопил, что она должна немедленно его как минимум кастрировать без наркоза, потом четвертовать, и еще раз кастрировать, а тело отчего-то просило снова очутиться в этом уютном коконе сильных рук и больших ладоней... может, он заразный какой, и теперь она тоже подхватила этот вирус? Или, скорее всего, это Айрин со своими фильмами вывернула ее мозг наизнанку, и раб просто почувствовав слабинку, ошалел...

- Я... - хрипло произнесла Кэйт, кашлянула, прочищая горло, и отчетливо закончила:

- Я тебя убью.

- Да, госпожа, - согласился раб.

- Хм... - Кэйт слегка расслабилась - а сейчас вроде бы не такой уж и невменяемый...

- Тебе будет очччень больно...

- Конечно, госпожа...

- Нет, я тебя сначала помучаю, а потом все-таки продам... или лучше просто отдам... в бордель!

- Д-да, госпожа... - дрогнул, наконец, его голос.

Тля! Показалось, или именно бордель его и напугал больше всего?

Нет, пожалуй, пока больше испытывать судьбу не стоит...

Карета как раз уже подъезжала к воротам усадьбы, и у девушки отлегло от сердца. Как бы там ни было, а дома его быстренько скрутят, если у него вновь случится приступ острого помешательства.

Карета остановилась у крыльца. Кэйт поднялась, и Шайн хотел было вскочить, чтобы предупредить выход госпожи, но Кэйтайриона рявкнула:

- Лежать!

Раб молча замер. К тому же сразу двое мальков оказались рядом, мечтая послужить Старшей Госпоже хоть ступенькой для выхода, потому что попасть к ней в спальню, оказывается, слишком сложно... Если сам Гейн пока еще не удостоился...

Выйдя, Кэйт не оборачиваясь, кинула Шайну, отчаянно молящемуся, чтобы она про него забыла хотя бы на вечер (может быть, до утра она все-таки передумает убивать его с особой жестокостью, и обойдется только плетьми и стеком?):

- За мной! Живо!

Не обошлось...

Ноги сделались ватными, но Шайн понимал, что госпожа права, во всем права... Он сглупил и теперь будет наказан... Значит, так тому и быть... жаль только с Рыжиком не дали проститься...

***

Мрачно прошагавшая по коридорам к себе в комнату, Кэйтайриона отмахнулась от бросившегося навстречу Айка, караулившего ее приезд:

- Исчезни!

- Да, госпожа, - пролепетал расстроенный раб.

В глазах светленького красавчика мелькнула досада и разочарование. Впрочем, он и боялся, что после того, как Кэйт пообщается с мужем, будет пребывать еще пару дней в мечтательно-блаженном состоянии легкого ступора, словно снова и снова переживая их свидание. Как хорошо, что госпожа Айрин не разрешает эти встречи, чаще, чем раз в неделю... Правда, сегодня любимая, явно не в духе. И почему впустила в комнату Шайна, бледного, как полотно, следовавшего за нею, словно его ведут на казнь? Что он мог отчудить в гостях такого, из-за чего Кэйт злится?

Ничего не понимая, Айк все же не посмел ослушаться приказа, хлестнувшего по самолюбию не хуже хлыста, и побрел на мужскую половину.

В общей комнате гарема было многолюдно. Рыжик мучил гитару, собрав вокруг себя мальков, заворожено слушавших какие-то его заунывные напевы. Несколько Верхних сидели неподалеку, обсуждая очередное обучающее видео, отпуская время от времени пошловатые комментарии и потягивая ароматный дымок кальяна. Гейна среди Верхних не было. Скорее всего, старший по гарему в спортзале или в бассейне. Попадать ему на глаза Айкейнури не желал.

Эта сволочь, хоть и не приставал к нему, но в последнее время его взгляды были просто невыносимы - словно он осуждал Айка за то, что Кэйтайриона устроила этот отсев ненужных, и не пользуется рабами, как положено Старшей Госпоже. Понятно, что ей было несколько не до этого, пока была беременна и сразу после родов, пока здесь торчал ее муженек, но прошло уже почти два месяца, а новые привязанности госпожи так и не определились. Мало того, сам Айк, хоть и пользовался большей благосклонностью по сравнению с другими, но все равно чаще оставался незадействованным. Может быть, Гейна уязвляло то, что его самого госпожа вообще ни разу не позвала, хотя у остальной женской половины Дома Маргойлин он шел нарасхват?

Значит, в тренажерку сейчас лучше пока тоже не соваться, хотя злость и обида требовала выхода. Непонятно, на кого Айкейнури злился больше - на Эйна, словно приворожившего их госпожу, на себя, на госпожу или вообще на всю ситуацию в целом? И все-таки, почему, она позвала Шайна?

Словно почувствовав, его появление, Рыжик обернулся, обрадовано вскинувшись, но тут же недоуменно поднялся:

- А где Шайн?

- У госпожи, - процедил Айк, направившись в свою комнату. Хотел было зацепить Нэйя, но тот, сунув гитару одному из окружавших его парней, стремительно рванул вон из гостиной.

- Ну-ну, - криво усмехнулся Айк, поняв, что Рыжик помчался под дверь Кэйт. - Только тебя там и ждут, наивный...

Повалявшись на кровати, Айк встал, снова заглянул в гостиную. Гейна по-прежнему не было, впрочем, как Шайна и Нэйя. Трепаться с остальными тоже желания не возникало. Айк в задумчивости постоял в дверном проеме коридора, и отправился на свой "пост", решив, что Рыжику там одному скучно.

Как он и предполагал, Нэй сидел на полу недалеко от двери в комнату госпожи, скромно притулившись под листьями пальмы, растущей в огромном деревянной бочке, украшенной причудливым орнаментом. Госпожа обожала разную растительность, хотя вот Айк, например, совершенно не понимал, есть ли разница, какие листья собирают пыль - настоящие или искусственные? Местечко было выбрано стратегически правильно - из коридора, по которому могла пройти Хозяйка Ойлива или кто-то из других женщин дома, сидящего в засаде, было почти незаметно.

- Ну и что там? - грубо подвинул Айк грустного парня.

- Не слышно ничего, - огорченно прошептал Нэй, подтягивая конечности ближе к животу.

- А что ты хотел услышать?

- Ну-у, - отчего-то засмущался Рыжик.

Айк прислушался, и в самом деле за дверью, ведущей в комнату госпожи было подозрительно тихо, а это может значить только одно - Шайна отвели в комнату для наказаний. В ту, без окошек, с отменной звукоизоляцией и кучей различных девайсов, разложенных по полочкам, чтобы любой из них мог оказаться под рукой, если госпоже вздумается наказать провинившегося зверика...

У Кэйтайрионы, окончившей с отличием Лагерь для госпожей, всегда была шикарная коллекция. Впрочем, как и у ее матери. У остальных женщин арсенал подручных средств был победнее, да и пользовались они общей комнатой для наказаний. Шикарных апартаментов с собственным кабинетом для "воспитательного момента" рабов в доме было лишь четыре - у Старшей Госпожи, у Наследницы, разумеется, когда она подрастала достаточно, у Хозяйки-Распорядительницы, и одну держали на случай дорогих гостей... По идее, став Старшей Госпожой, Кэйтайриона должна была переселиться в комнату матери, но решила остаться в своей, девичьей, так как наследницы пока еще не намечалось. Эйлиорина была очень довольна тем, что дочь любезно не возражала против проживания матери в своей старой комнате. Нужды перебраться в другую, менее интересную своими возможностями, бывшая старшая госпожа не испытывала.

Отчасти Айк был рад тому, что Эйну не удалось заделать дочку. Госпожа Эйлиорина тяжело мирилась с потерей власти в Доме, но на открытый конфликт с Кэйт не шла. Возможно, она и впрямь по-своему любила ее и гордилась своей девочкой. Однако мелкие пакости время от времени все же совершала, по старой памяти пользуясь влиянием на свою младшую сестру - Ойливу. Да и раздражение от более скромного времяпрепровождения, после того, как ей было запрещено развлекаться азартными играми высочайшим Указом Королевы, мужская половина испытала на своих... разных частях тела в полной мере. Счастье, что Кэйт все же объявила его неприкосновенным. Эйлиорин косилась в его сторону, но не трогала. Айкейнури завидовали многие.

И все же в данную минуту Айк сам остро завидовал Шайну, оставшемуся с Кэйтайрионой наедине. Он готов был вынести все что угодно, за возможность побыть рядом со своей любимой, упорно не желающей понимать, что Эйн просто ее не достоин. Ему свалилось невьебенное счастье - его любит такая удивительная женщина, а этот, кретин, совсем не ценит...

Возможно, унылые парни так и просидели бы до самого утра. Один - ожидая своего Верхнего, которого сам себе выбрал, а второй - "подачки" от госпожи, отчаянно надеясь, что раз уж она перепробовала всех, кого наметила в списке навылет, и наконец-то освободилась, теперь позовет его, но вечер еще не закончился...

Маленькие жительницы дома Маргойлин затеяли прятки, пока их матери, занятые разными неотложными делами, которые не рекомендовалось пока творить на глазах у малолетних дочерей, не спохватились, что пора их укладывать спать. Девочки добрались до этой части дома, и пока одна, зажмурив по-честному глаза, вслух громко считала до пятидесяти, вторая лихорадочно искала, где бы спрятаться от подружки. И не нашла ничего более привлекательного, чем огромная бочка с пальмой стоявшая в этой части коридора.

Втроем тут уж точно было не поместиться так, чтобы их было незаметно, поэтому, недолго думая, малышка топнула ножкой и возмущенно потребовала, чтобы парни освободили занимаемую территорию.

Уговорить ее, чтобы не шумела и пошла поиграть в другое место, Айку, осмелившемуся возражать маленькой женщине, не удалось, так как, по ее словам - в шкафу она уже два раза пряталась, в нише за занавеской - четыре, а в темной кладовой было слишком страшно ждать того счастливого момента, когда какая-то -юродная сестренка ее отыщет.

Пока перепирались, вторая, сжульничав и пропустив почти десять счетов, пошла на поиски. Конечно, девочку привлек шум, и она быстро нашла всю компанию, и восхищенно замерла при виде сбледнувшего с лица Рыжика. А Нэй, увидев свою мучительницу, вспомнил, сколько времени потом пришлось расчесывать "гриву", судорожно сглотнул и поспешно вскочил на ноги, решив, что ждать Шайна все-таки безопаснее на мужской половине.

Но ребенок уже передумал играть в прятки, потребовав, чтобы медноволосый раб пошел за ней.

Нэй беспомощно оглянулся на Айка, ища поддержки. Рейтийя (ее мать) в прошлый раз подробно рассказала, что с ним будет, если он еще раз пойдет играть с ее дочерью, но видимо, самой девочке объяснить забыла, или же малышка решила, что "если нельзя, но очень хочется - то можно".

Айк закатил глаза. Выступать в роли малька, которому следовало бежать и доложить госпоже, чтобы она спасла парня от притязаний своего ребенка, ему не улыбалось, но и Рыжика было жаль.

- О, несравненные госпожи, - вкрадчиво обратился блондин, присаживаясь на корточки перед польщенными подружками, - у меня есть шикарное предложение, только вот не знаю, подойдет ли оно вам?

Дождавшись, пока в глазенках малышек загорится интерес, он понес какую-то ахинею про разные опасные приключения, в которые можно поиграть. Например, сделать смелый налет на кухню за конфетами, или поиграть в прятки, когда водящим будет Рыжик, а он им поможет спрятаться так, что Нэй их вообще не найдет. Девочки задумались и решили пойти на компромисс - сначала сделать вылазку на кухню, а уж потом поиграть в прятки.

На кухню пришлось идти Айкейнури - Рыжика оставили в заложниках.

- Айк, пожалуйста, возвращайся скорее, - взмолился тот, страдальчески морщась, потому что его косу уже принялись расплетать проворные детские пальчики, ничуть не заботясь о том, что больно дергают прядки.

- Заяц, ты же со мной не расплатишься, - хмыкнул Айк.

- Обещаю, - угрюмо кивнул Нэй.

- Сегодня? - уточнил Айк, наслаждаясь тем, что Нэйю некуда деваться.

- Да.

- Хорошо, договорились, - блеснула белозубая улыбка старшего парня, и он быстро исчез из поля зрения.

Вернулся Айк так же быстро, притащив полные карманы конфет. Правда, девчушкам досталось лишь по три штуки. Подставлять свою задницу под экзекуцию за то, что накормил детей, которых все-таки ограничивали в шоколадном лакомстве, ему не хотелось. У одной из них, кажется, был диатез, если слишком увлекалась сладостями. У какой именно, Айк не помнил, потому что оба ребенка были из какой-то там отдаленной родни Эйлиорины, а детишек мамашки привезли "из гостей", умудрившись забеременеть, развлекаясь с чужими наложниками. Но новую кровь в дом запустили, главное не близкородственную, и ладушки. В своем Доме полно рабов в гареме, и на содержание мужей для бедных родственниц госпожа Эйлиорин не собиралась раскошеливаться.

Айк иногда даже мечтал, чтобы Кэйт вот так же родила ребенка от кого-то там, и больше о предоставившем сперму не вспоминала. Пусть даже и мальчика родила бы. Вот как раз Шайну бы и спихнули - пусть бы повоспитывал, вместо того, чтобы вокруг госпожи увиваться. Но, к сожалению, Кэйт тогда уже была наследницей... Конечно, у нее должен был бы быть официальный муж. И еще неизвестно, хорошо ли это или плохо, что он живет отдельно... Может, потому госпожа и скучает по нему, что редко видит?

Нет, все-таки хорошо, иначе он сам просто уже с ума бы сошел, а так хоть какая-то надежда теплится...

- Так, юные госпожи... - начал было распоряжаться Айк.

- Несравненные, - капризно поправила дочка Рейтийи.

- Конечно, несравненные, госпожа, - легко согласился Айкенури, стараясь не заржать - что ему трудно, что ли, польстить малышке, если уж ей так понравилось это обращение. - Теперь вы быстренько съедаете свои конфетки, возвращаете мне фантики, чтобы не оставалось улик, и мы идем прятаться, - не дал он опомниться девочкам .

Затем, кивнув Рыжику, чтобы тот шустро валил в гарем и не высовывался, быстренько завел их в темную кладовку, уверив, что вдвоем им бояться нечего, а сам пошел разыскивать Рейтийю - надо "заложить" маленьких вымогательниц - пусть забирает и уводит. Девчонки все равно не сообразят, что их просто развели, еще и радоваться будут, что так хорошо спрятались от водящего. Айк считал, что эта женщина обладает более отзывчивым характером, чем мать второй девчушки, и не будет сильно возмущаться, что они с Рыжиком вот так решили возникшую проблему.

Однако ждать, пока Кэйт выгонит Шайна теперь уже было чревато, вдруг маленькие госпожи ляпнут, что засекли гаремных рабов "в засаде". К тому же лучше воспользоваться шансом, пока Рыжик добровольно согласен на все. После того раза втроем, Айк как-то попытался повторить, но номер не прошел. Шайн отказался. Айк подозревал, что как раз Шайнэйлиер был бы не против, но Нэйклийанэ потом долго ходил насупившийся, переживая, что так легко поддался на ласку старших парней и сам умолял, чтобы его оттрахали.

Вот и сейчас, вернувшись к себе, Айк застал мрачного Нэйя, сидящего на полу возле кровати.

- Может, я лучше гитару притащу? - все-таки попробовал он откосить.

- Нет, заяц, - опустился Айк на ковер рядом с ним, - лучше сначала я тебя трахну, а потом ты сходишь за гитарой.

- Охренительная программа, - вздохнул Рыжик, расстегивая рубашку.

- Подожди, - остановил его Айк, поднимаясь и, пересев на кровать, притянул к себе парня:

- Конфетку хочешь? - высыпал он содержимое карманов рядом, щедро предложив:

- Выбирай...

- Засунь их в задницу, - мотнул головой Нэй.

- Да как скажешь, заяц. Не думал, что ты такой оригинал. Я бы все же предпочел воспользоваться стандартной смазкой.

- Ха-ха, как смешно! - прошипел Рыжик сквозь зубы.

- Тля! - разозлился Айк, резко швырнув парня на кровать и нависнув над ним. - Тебе не угодишь! Ну что ты снова строишь из себя недотрогу? Сколько можно?!

Нэй упрямо сжал губы и только тяжело сопел, ожидая, пока с Айка слетит дурь. Вряд ли ударит, но бесить его еще сильнее не стоило.

Айкейнури резко отстранился, схватил конфету, развернул ее и поднес к губам Нэя:

- Ешь! Для тебя специально натырил.

- Не хочу! - упрямо мотнул головой Рыжик.

- Ты же любишь сладкое?

- Не хочу...

Айк в упор смотрел на раскрасневшегося парня, такого очаровательного в своем ослином глупом упрямстве...

Тля! Он ему нравился, вот этой своей непосредственностью - ведь знал же, что сдастся, в конце концов, но каждый раз Нэй все равно пытался отстоять хоть немного позиций. Злющий взгляд Рыжика буравил насквозь, и это здорово заводило Айка, не слишком уважавшего покорность. Правда, спина и задница Айкейнури частенько страдали от такой несвойственной привычки, если он забывался, что находится не в гареме, а перед госпожой. Рабу на Венге не следовало бы развивать подобную черту характера, но Кэйт... кажется, именно это ее в нем и привлекало...

- Ладно, не хочешь по-хорошему...

Айк взял конфету в зубы, быстро перехватил обе руки дернувшегося было Нэйя, завел их ему за голову, удерживая одной рукой, а второй схватил распятого под ним парня за яйца. Вначале довольно чувствительно сдавил, отвлекая внимание, концентрируя Рыжика на его боли, и лишь затем начал медленно наглаживать тут же среагировавший на смену "ласки" член парня.

- Гад, ты, Айк... - обиженно всхлипнул Нэй, отчаянно пытаясь оставаться неподвижным, но дыхание уже сбилось, и зелено-желтые, как у тигра, глаза полуприкрылись пусть он нежеланного, но удовольствия.

- Шам жнаю, - согласился Айк, не выпуская подтаявшую конфетку из зубов, медленно склоняясь ниже, стараясь не разрывать эту дуэль взглядов, пока Рыжик не опомнился, продолжая наглаживать его член, уже просящийся из штанов. Дождался, пока Нэй приоткроет губы, переводя дыхание, и вдруг резко склонился, точно пропихнув конфетку парнишке в рот, и тут же накрыл его губы своими губами, чтобы тот не вздумал ее выплюнуть. Нэй отчаянно замычал, попытавшись помотать головой, но Айк снова сжал яйца парня, углубляя поцелуй, и надеясь, что Рыжик не подавится...

Когда сладость шоколада растаяла в их горячих ртах, Айк отстранился и, удовлетворенно взглянув на обиженно облизывающегося Нэйклийанэ, взялся за пояс своих штанов:

- Ладно, заяц, не хочешь нежно, быстро давай разоблачайся и вставай раком, - небрежно бросил верхний.

- Не называй меня "зайцем"! - буркнул Нэй, расстегивая штаны.

- Почему? - ехидно прищурился Айк.

- Потому! - не пожелал объяснять Рыжик.

Впрочем, Айкейнури и сам знал - так называет его Шайн.

Тля! Шайн, который сейчас в комнате у Кэйт, и неизвестно, чем они там занимаются.

От острого приступа ревности у парня снова испортилось настроение, и он хмуро взглянул на Рыжика, поняв, что больше с ним миндальничать не будет - выпросил...

***

А в это время в комнате Кэйт...

Шайн мужественно старался не шевелиться, но Кэйт оказалась жестока в своем гневе. Вместо того, чтобы привязать к специальной скамье, надежно зафиксировав конечности, просто велела встать к столбу и поднять руки, на запястьях щелкнули наручники (хорошо хоть анатомические, с прокладкой из нежной мягкой замши, ведь острые края простых, немного изгибаясь в сторону ладони, уже больно впиявились бы в руки). Разогрева флоггером не последовало, из чего Шайн сделал неутешительный вывод, что анфаллос и стек-фаллос в программе могут быть предусмотрены, как и было ему обещано, перед тем, как кастрируют совсем. Единственное, пока еще теплилась слабая надежда, что раз госпожа сразу не позвала лекаря, может быть, все-таки обойдется, и его яйца останутся на месте. Хотя... какая разница, отцом ему все равно вряд ли позволят стать...

Удары следовали друг за другом, один больнее другого. Кэйтайриона секла с явным удовольствием, но делала достаточные рваные паузы между ударами, специально для того, чтобы он не смог соскользнуть в мазотранс, подхватив ритм. Его госпожа была слишком рассержена проявлением своей слабости и его вопиющим самоуправством, чтобы простить и понять, что преданный раб ни в коей мере не пытался ее обидеть или тем более унизить, а лишь хотел помочь справиться с ее состоянием.

Девушка искусно выбирала наиболее чувствительные места. Шайн не мог кричать, просто не смел еще глубже провалиться в ту сточную канаву, в которую загнал себя сам, поддавшись безумному порыву увидеть в госпоже, в богине, обыкновенного человека, нуждающегося в сочувствии и утешении. И теперь пути назад, наверх, из этой ямы, куда рано или поздно сваливаются все неудачники, для него уже не существовало. Теперь уже не шла речь о том, получится ли у него остаться в гареме Дома Маргойлин - нет.

Сейчас были мысли только о том, чтобы не потерять сознание и не вывихнуть в суставах руки под тяжестью собственного веса, если вдруг все же отключится. Тело, предательски норовило уйти от очередного удара, несмотря на весь самоконтроль парня, понимавшего, чем ему это грозит, и он лишь глухо мычал от боли, стиснув зубы и зажмурив глаза.

Через некоторое время он потерял счет ударам, ему казалось, что он больше не выдержит. Судя по тому, что кожа на спине стала чересчур чувствительна - все-таки рассечена до крови. Что ж, сам виноват - надо было оставаться совершенно неподвижным. Под зажмуренными веками плавал багровый туман, а уши, наверное, уже оглохли от стука собственного пульса.

"Достаточно, госпожа, прошу..." - мысленно прошептал Шайнэйлиер, и, Матерь Всего Сущего, его, кажется, услышали... ну, по крайней мере, очередного удара не последовало.

Оглянуться и взглянуть, почему?

Нельзя...

Шайн сглотнул, попробовал переступить с ноги на ногу, немного пошевелил пальцами рук, которые уже занемели и отозвались болезненным покалыванием, возвращая чувствительность.

Позади раздался тихий голос госпожи:

- Несладко под плетью, раб?

- Д-да, госпожа...

- Ты меня огорчил...

- Простите, госпожа...

- Ты достоин наказания.

- Конечно, моя госпожа...

Кэйт перехватила плеть другой рукой, потому что правая казалась тяжелой и непослушной. Слишком давно она не порола вот так, на эмоциях, бесконтрольно. Повредила спину раба, и сейчас малиновые взбухшие полосы кое-где кровоточили... Сам виноват, не надо было дергаться...

Почему же тогда нет чувства удовлетворения? Почему где-то внутри ворочается глухое раздражения не на него, а уже на себя, за то, что не привязала, что заставила его отдуваться за то, что Айрин позволяет рабам смотреть такие фильмы, за то, что подруга развратила собственного брата и влюбила его в себя, тем самым, отняв у нее мужа. За то, что ее гордость никак не может смириться с этой потерей. За то, что опустилась до того, что показала свои эмоции, и раб осмелился ее пожалеть...

Девушка, как завороженная, стояла и смотрела на окровавленную спину Шайна, виноватого лишь в том, что по какой-то странной причине в этом парне проснулось сострадание...

Ее взгляд скользил по его обнаженному телу снизу вверх, "зацепился" за наручники на его запястьях и остановился на сложенных вместе ладонях... и захотелось, чтобы он снова обнял и пожалел, погладил по спинке теплыми руками и прошептал, что все будет хорошо...

Тля! Хорошо уже не будет!

На душе почему-то было тошно. Раздражение уступило место холодному опустошению, и эта пустота разрасталась в груди черной дырой, грозя затянуть в нее само ее существо...

Надо остановиться, пока не стало слишком поздно, пока не перешагнула какую-то незримую черту, за которой она просто будет уже другой...

Кэйт передернула плечами - на собственную мать ей, почему-то, не очень хотелось походить. Не хочется наказывать за то, что не кажется уже неправильным...

Теплая атмосфера в доме подруги была ближе... Дом, в который она могла приезжать не чаще раза в неделю, вдруг показался ей гораздо уютнее собственного...

Отбросив в сторону ненужный девайс, Кэйт подошла к Шайну и отцепила наручники.

- Благодарю, госпожа, - произнес раб, медленно опуская затекшие руки.

Обернуться? Пожалуй, без приказа теперь вообще ничего делать не стоит.

Госпожа освободила его, но что теперь? Анфаллос или стек?

Его спина и ягодицы горели, словно охваченные огнем. Парню казалось, что прислонись он сейчас к ледяной глыбе, она моментально превратится в лужу или вообще испарится, окутав его клубами пара... Матерь всего Сущего, как же больно! Слишком давно он не попадал на подобный урок.

Почувствовав легкое прикосновение к плечу, Шайнэйлиер вцепился зубами в нижнюю губу изнутри, предупреждая стон, когда нажим ноготочков госпожи будет сильнее, но боли почему-то не последовало, наоборот, она совсем отняла свою руку.

- Прими душ...

"Что? Неужели это все? Или ей просто неприятно смотреть на не эстетично выглядевшую спину?"

Шайн развернулся и направился к выходу из комнаты, с сожалением бросив взгляд на валяющиеся сиротливой кучкой свои вещи.

Спросить, можно ли одеться, чтобы не светить по коридорам своим достоинством и красным, как у макаки задом, пока не очутится в своей комнате, он уже не рисковал.

- Дверь в ванную слева от тебя, раб.

Шайн замер на месте, надеясь, что он не ослышался, и госпожа ему разрешила воспользоваться собственной.

- Не тормози, Шайнэ, по голове я тебя не била, - в голосе Кэйт послышалась досада.

Интересно только на что - потому что не била, или потому, что он все еще стоит столбом, переваривая новость. То, что в таком виде не стоило бы лезть в ее душевую, ведь очевидно...

Но и повторения приказа ждать не следовало.

Кэйт проводила неровно ступающего парня взглядом и передумала ждать его в кресле. Вся правая сторона почему-то ныла, сейчас она уже чувствовала, что неприятно тянет не только плечо, но и поясницу. Да, слишком уж давно не было у нее такого долгого наказания. Лучшим вариантом поскорее устранить этот дискомфорт - встать под теплые струи лейки, переведя ее на массажный режим...

Девушка быстро скинула платье и белье, и вошла в ванную.

Шайн не услышал тихо открывшейся двери. Брызги воды, разбивающиеся о стенки и поддон большой душевой кабины, и его собственное шипение сквозь стиснутые зубы, перемежавшиеся еле различимым: "тляяяя...", заглушали посторонние звуки.

Несчастную спину, несмотря на то, что он обливался чуть ли не ледяной водой, все равно нещадно жгло. И сейчас, поврежденную кожу, еще больше раздраженную попаданием смываемого пота и жидкости, щипало так, словно на нее лили не воду, а уксус. Розовые струйки крови, смываемые водой, становились все бледнее, исчезая в сливных отверстиях поддона.

- Подвинься, раб.

Шайн вздрогнул от неожиданности и тут же отпрянул в сторону:

- Да, госпожа. Я уже закончил, - поспешно доложил он, выключая воду.

Полностью обнаженная Кэйт грациозно перешагнула порожек и задвинула стеклянную дверцу, отрезавшую прижатому в угол Шайну, путь к отступлению. А он, замерев возле регулирующего механизма, судорожно пытался сообразить, что ему теперь делать?

Госпожа "услышала" его мысли и пришла на помощь, подсказав:

- Включи воду.

Шайн мгновенно открыл кран, и был награжден оглушительным:

- Ааай!!! - заметавшимся в стенах кабинки. - Выключи!!!

- Простите, госпожа, - побледнел парень, сообразив, что для госпожи его предыдущие настройки слишком прохладны.

Мокрая с головы до ног Кэйт, обхватив себя руками, зябко поежилась, открыла было рот, чтобы высказать все, что она о нем думает, но, столкнувшись с совершенно потерянным, полным вины и раскаяния взглядом, резко подобрела:

- Теплую настрой, несчастный... - почти простонала она, испытывая какую-то смесь желания расплакаться с досады, что сегодня от этого несносного раба одни неприятности, или же рассмеяться над этой нелепостью. А рука, между прочим, по-прежнему ныла. И вот спрашивается, кого она наказала, себя или его?

Кэйт окинула взглядом спину отвернувшегося к крану парня, и отвела взгляд. К его шраму на беде, вполне могут прибавиться еще несколько и на спине, если не поторопиться смазать чудесным маслом, только вот немного пройдет эта ноющая боль, и она сама ему намажет, потому что Шайн просто не извернется так, не дотянется, а отпускать его в гарем в таком виде - значит, расписаться в собственном непрофессионализме... Желательно, чтобы все-таки было поменьше свидетелей ее... позора от потери контроля при "воспитательном моменте"...

Нет, ну куда это годится - расписать раба до крови...

А вот когда он, настроив, развернулся... Кэйт непроизвольно облизала губы, только сейчас сообразив, что не стоит упускать такой шанс. Ведь все равно же она его будет продавать, так почему бы не попробовать?

- Я могу выйти, госпожа? - сглотнул раб, чувствуя своей надранной задницей, что этот странный взгляд госпожи, скользящий по его телу, сулит еще какие-то сюрпризы. В животе ёкнуло, и отнюдь не от предвкушения, что им воспользуются для обычного секса, а от гаденького страха, чувствуя, как сыграло очко, и так подтянувшееся под ледяной водой.

- Нет, - последовал ответ.

Кэйт повернулась, становясь правым боком под направленную струю...

- Усиль напор, - велела она, морщась, растирая предплечье.

- Госпожа... позвольте мне? - слетело с языка раньше, чем Шайн сумел сообразить, что не следует лезть со своей дурацкой предупредительностью. Просто он вдруг четко себе представил, что у нее устала рука, и виноват в этом только он, и самое меньшее, чем он может быть теперь полезен - это сделать легкий массаж.

- Хорошо, - милостиво кивнула девушка, не собиралась выходить из-под воды.

Но влага не послужит достаточной смазкой для скольжения ладоней. Взгляд парня заметался по угловой полочке с разнообразием масел, шампуней, гелей...

Схватив первый попавшийся гель, выдавил на руку и осторожно прикоснулся, словно настоящий ценитель искусства к бесценной вещице, существующей в мире в единственном экземпляре...

Впрочем, для Шайна так оно и было...

- Шайн! - отдернула девушка руку, гневно сверкнув глазами. - У тебя руки ледяные!!!

Тля! Он и сам весь ледяной... и покрылся гусиной кожей. И снова этот несчастный взгляд: "я не хотел..."

- Иди сюда, - вздохнула Кэйт, подтягивая его ближе под теплую воду, почти вплотную, так, что его многострадальной спине досталось очередное испытание на контрасте перепада температур.

Вот же! Оба хороши!

- Руки нагрелись?

- Да, госпожа, - поспешно кивнул Шайн.

- Тогда встань, как тебе удобно, и делай уже что-нибудь!

- Да, госпожа, - парень отступил на полшага назад, только чтобы горячая вода не попадала ему на плечи, и попытался хоть немного реабилитироваться перед Кэйтайрионой, перед которой он сегодня выставил себя полным кретином.

Сначала было неприятно, но Кэйт чувствовала, что он очень старается, чтобы ненароком не прогневить, и мужественно терпела, хотя эти первые, почти нежные касания слишком быстро перешли к настоящему массажу. Натруженные мышцы радостно заныли еще сильнее и капитулировали, расслабляясь под умелыми руками парня, приносящими облегчение и тепло... и странное желание, чтобы эти руки не останавливались, облегчив участь плеча, спины и поясницы, а двигались дальше...

Только вот раб четко определил для себя границы дозволенной территории, чуть не заставив госпожу простонать от досады: "Куда? Стоять!"... Нет, не услышал, его ладони снова заскользили вверх по ее спине.

Кэйт шагнула назад, почувствовала ягодицами его эрекцию и хмыкнула про себя. Впрочем, еще бы он сумел себя контролировать... Когда еще выпадет такая честь, прикасаться к женскому телу?

Шайн на мгновение чуть не оглох от ослепительного чувства, застигнутый врасплох - он настолько увлекся, что забыл контролировать себя, надеясь, что Кэйт не повернется так стремительно... Судорожно попытался уйти из ее личной зоны, увеличивая расстояние и надеясь, что она не заметила его оплошности, он тут же взял себя в руки, в желании немедленно опустить уже довольно внушительный стояк, но как бы не так! Он снова не угадал. Госпожа завела обе руки назад и, обхватив его бедра, совершенно недвусмысленно подтянула к себе, прижимаясь вплотную.

Тляяяя! За что?!

Шайн совершенно потерялся в своих ощущениях - понятно, что за самостоятельно ожившую без приказа часть тела, его не похвалят, но и постараться отойти, не было совершенно никаких сил. Ноги просто отказались повиноваться, подчиняясь желаниям головки, а не головы запаниковавшего хозяина, представляющего, чем это ему грозит, но...

Кэйт потерлась попкой о его бедра, словно наслаждаясь этим ощущением мягкого скольжения, когда естественной смазкой оказалась мыльная пена, обильно нанесенная им же самим на ее спинку, а теперь слегка подтаявшая под теплой водой. Его член скользил ровно между двух полушарий ее попки, то "ныряя" в щелочку между ее ножек, а потом с дурацким "блюм" подскакивая, когда девушка отстранялась, чтобы тут же шлепнуть его по животу. Но госпожа снова пристраивалась, дразня, зажимая несчастный орган между их телами, не больно, но довольно чувствительно, как раз на самой границе, чтобы в следующую секунду чуть-чуть уменьшить давление, и оно снова становилось больше похожим на ласку. Кэйтайриона двигалась медленно, словно смакуя и прислушиваясь к себе... Затем откинула голову ему на плечо, прикрыв глаза, и... ее губы расплылись в улыбке???

Матерь Всего Сущего! Что все это значит? И, главное, чем непонятное состояние госпожи снова грозит ему? Правда, подобные мысли промелькнули где-то на краю сознания раба.

Про свою пострадавшую спину Шайнэйлиер думал меньше всего, просто совершенно дурея от того безрассудного желания, что концентрировалось сейчас у него в паху, разрастаясь, растекаясь в обе стороны - вниз, по бедрам, чуть не подгибающимся коленям и устремлялось к пальцам ног, стекая вместе с водой в темнеющие дырочки слива. И поднималось вверх, распирая грудь, так что перестало хватать воздуха, порождая непонятную смесь нежности, желания защитить госпожу от всего мира, и такого вожделения... почувствовать себя внутри нее, что самому сделалось страшно от подобной дерзости. Сердце заколотилось, будто он пробежал стометровку. Хватая ртом воздух, парень проворно убрал руки за спину и сцепил их в замок, опасаясь, что не удержится и вцепится в свою госпожу, явно издевающуюся над ним, испытывая на прочность устойчивость его психики...

Шайн отчаянно помотал головой, отгоняя непристойные мысли, но Кэйт... Она вдруг отстранилась и развернувшись, провела ладошками по его животу, снимая немного пены, мазанула небрежно по своей груди со странно затвердевшими сосками, хотя уж под теплой водой такого не должно было быть... ну, насколько Шайн представлял себе физиологический процессы... Снова окинула его насмешливым взглядом, таившим на дне зрачков какое-то предвкушение (наверное, новой экзекуции), и вдруг, ухватив его намыленной ладошкой за мошонку, потянула на себя.

От неожиданности и резкой смены милости на боль, ощущение было такое, что яйца стремительно уменьшились в размере. Он приготовился терпеть, но вместо ожидаемого усиления давления, Шайн с еще большим ужасом от невероятности происходящего, почувствовал, как тонкие пальчики его экзекуторши, решившей довести свою казнь до конца, сведя его с ума, начали тихонько поглаживать плененный орган.

- Смой с меня пену, - произнесла госпожа, глядя в совершенно ошалевшие глаза раба.

- Эээ...

- Красноречиво, - хмыкнула она, прекратив ласкать его мошонку и опустив руки. - Я хочу услышать, что ты меня понял.

- Д-да, госпожа, - надеясь, что он не ослышался, дрожащий рукой, не смея разорвать взгляда, Шайн нащупал шланг, снял его с крючка, чуть не выронив из непослушных пальцев, и направил на ее грудь.

- Ладонями, раб! - ехидно потребовала Кэйтарийона, слегка прогнувшись вперед.

Тля! Тляяяя...

Теперь он уже абсолютно точно понимал, что ему не жить, но и не воспользоваться шансом перед незапланированной кончиной, он уже просто не мог...

- Смелее! - недовольно бросила Кэйт, почувствовав, как возбуждение от этого непристойного действия охватывает ее, словно пламя. Она хотела видеть, что происходило с ним, но у самой почему-то закрывались тяжелеющие веки. И ощущения того, что она входит в какой-то полутранс, загипнотизированная мерным шумом воды, аккуратными прикосновениями, ласкающими ее кожу, обрывками видений, о том, где она с Эйнри, просто сводили с ума...

Тело девушки, кажется, слегка в растерянности, что же это такое несусветное творится, решило пожить самостоятельной жизнью, прогибаясь навстречу мужским ладоням, выпрашивая еще и еще, только вот ноги почему-то не держали. Кейт уцепилась за руку парня, тут же замеревшего, решив, что это сигнал остановиться.

Но ей хотелось продолжить! Потому что внизу живота уже просто все горело и плавилось, требуя немедленно притушить этот пожар... Как все нелепо...

Остановиться, пока не поздно... не поздно?

Кэйт резко оттолкнула его руки, которые Шайн поспешно спрятал за спиной, словно опасаясь, что сейчас их лишится. Впрочем, он был недалек от истины. Просто у самой Старшей Госпожи в мозгах царил такой сумбур, что она не могла определиться - казнить или помиловать?

По-хорошему, надо было бы сурово наказать...

Только за что на этот раз? За то, что сама велела исполнить?

И в противоположность этому Кэйт с ужасом понимала, что она готова сейчас разложить его прямо здесь на дне душевой кабины и оттрахать так, чтобы... Чтобы он помнил?

Кэйтайриона немного пришла в себя.

Незачем ему помнить такое! Надо просто позвать Айки и уж его-то отыметь, как полагается...

Или нет?

Под затуманившимся взглядом госпожи, в котором явно теперь просыпался какой-то совершенно другой интерес, Шайн поспешно опустил глаза в пол, холодея при мысли, что "пряники" закончились, и теперь снова будет "кнут"... в лучшем случае...

Почему он не кончил, было совершенно непонятно. Как смог удержаться, пока она провоцировала его, потираясь, или потом, позволив омыть ее прекрасное тело... А ладони так и вообще просто казались до сих пор наполненными ощущением тепла и восхитительной шелковистой гладкости ее грудок... Матерь Всего Сущего!!!

От переизбытка эмоций голова шла кругом.

Но госпожа вдруг как-то плотоядно усмехнувшись, велела выключить воду и идти за ней.

Она развернулась, вышла из душевой кабинки, схватила полотенце и ушла в комнату.

Шайнэйлиер ошалело проводив ее взглядом, наконец-то отмер, торопливо бросился выполнять задание и, едва не навернувшись на скользком полу, поспешил за девушкой.

Кэйтайриона уже сидела на кровати, обернувшись пушистым полотенцем.

- К ногам! - последовал приказ.

Шайн упал на колени и подполз к кровати. Замер, уткнувшись лбом в пол всего в нескольких сантиметрах от пальчиков ее ног, которые очень хотелось поцеловать.

Кэйт провела ладонью, запуская пальцы во влажные пряди волос парня, и, зацепив, с силой дернула назад, заставляя запрокинуть голову.

В глазах раба плескалась упоительная смесь боли, благодарности, предвкушения и страха, что же последует дальше, после того, что между ними случилось?

Правильно боится, потому что теперь уже Кэйт точно решила, что она испробует на нем все, прежде чем вычеркнет из своей жизни...

Но для начала следует все-таки немного подлатать его спину.

Кэйтайриона ослабила хватку, позволяя ему опустить голову, и, размотав свое полотенце, промокнула капли воды на его спине. Недовольно покачала головой - мог бы сам взять другое полотенце в ванной... хотя, куда ему до наглости Айкейнури...

Чувствуя буквально пылающую жаром кожу под подушечками своих пальцев, размазывая заживляющее масло Иши по спине раба, особенно по поврежденным до крови участкам, Кэйт поймала себя на мысли, что хочется отмотать назад этот час, чтобы исключить из вечерних развлечений порку... неужели же и ей знакомо чувство сострадания? И плохо это или хорошо? Не слишком ли расслабляет?

Шайн не проронил ни звука, словно закаменев, слишком тщательно стараясь сейчас не реагировать на раздражающее прикосновение. К своему ужасу, понадеявшись, что боль его слегка отрезвит, парень понял, что ничего подобного, и вместо того, чтобы эрекция уменьшилась, ощущение такое, что яйца просто взорвутся. Никогда не предполагал в себе столь мазохистские наклонности без необходимости выживания. Но в данном случае, как раз все было наоборот! Он готов был терпеть эту слишком медленно угасавшую под чудодейственным исцеляющим маслом жгучую боль, только бы госпожа не убирала проворно бегающих по его спине пальчиков. Может быть, он окончательно рехнулся, но вот стойкое чувство, что на закате жизни он хочет принадлежать лишь одной-единственной женщине, было каким-то всепоглощающим, вытеснявшим все остальные здравые мысли.

Хотя, может это и правильно, потому что возвращение в реальность не сулило ему ничего радужного...

Когда пальчики девушки дошли до поясницы и спустились на ягодицы, круговыми движениями втирая масло, его и совсем накрыло, потому что, если она сейчас захочет его трахнуть - достаточно будет и ощущения одного ее пальчика, проникающего в тугое колечко мышц, чтобы наступил долгожданный оргазм. Только вот тогда будет неизбежно испачкан ковер... Тля! Этот светлый пушистый ковер, в который так приятно упираться пылающим лбом, удерживая разлетающиеся мысли.

Шайн инстинктивно поджал ягодицы, мысленно умоляя не трогать его там... и Кэйт его снова услышала!!! Обойдя "опасный" участок, пальчики госпожи вновь скользнули вверх, на поясницу. Счастье казалось почти запредельным, по крайней мере, хоть еще от одного позора удалось увильнуть.

Наконец, Кэйт отстранилась, вызвав у него непроизвольный вздох разочарования, и отошла взять салфетки.

- Можешь выпрямиться, - разрешила она небрежно.

Парень с трудом распрямил спину, оставаясь на коленях.

Похоже, никто отпускать его не собирался. Наверное, госпожа просто ждет, когда впитается масло, чтобы перейти к следующему этапу, - тоскливо решил Шайн, скосив глаза.

Кэйт отошла к окну, задернула плотные шторы, погрузив комнату в почти осязаемую физически темноту, обернулась, задумчиво взглянула на него так, что аж мурашки побежали по позвоночнику и эрекция наконец-то начала спадать... Давно пора, пока не приключилось очередного конфуза, выглядевшего в глазах госпожи омерзительным недостатком.

А потом она направилась в комнату для наказаний, и его сердце ушло в пятки...

Ну, все...

***

Айк налетел внезапно, ни "с добрым утром", ни хотя бы "привет!". По его перекошенному лицу было понятно, что для него очередное утро, которое он встречает под дверью госпожи Кэйтайрионы, ожидая, когда она приоткроется, выпуская полусонного, довольного Шайна, выглядевшего так, словно он все еще витает в облаках, было вовсе и не добрым.

- Убери руки, Айк, - тихо прошипел старший.

- Какого фига! Тля! Почему ты каждый раз оказываешься там?! Чем, вы, тля! вообще там занимаетесь всю ночь?!

Шайнэйлиер выразительно перевел взгляд на стиснувшие на его груди ткань рубашки кулаки Айкейнури, и процедил сквозь зубы:

- Возьми себя в руки, Айк. А то ведь и в самом деле нарвешься.

Тот чуть ослабил хватку, понимая, что ведет себя как самый настоящий кретин, и от этого стало только еще более тошно. Даже глаз задергался, но вот гнев и в самом деле пошел на убыль. Он медленно разжал руки.

- Твоя ревность просто смешна. Ты рядом с госпожой с утра до ночи...

- Но ночью она зовет тебя! - снова взвился Айк. - Ну ответь?! Почему?

Шайнэ усмехнулся - самое правильное послать бы этого придурка куда подальше, но ведь жаль, идиота, не понимающего, почему Кэйт не зовет его... И, скорее всего, позовет еще не скоро, если он будет вести себя в том же духе, претендуя на единоличное внимание госпожи.

- Шайн... прошу, - с трудом протолкнул из себя Айк унизительный, но практически жизненно важный для него вопрос.

- Госпожа изучает...

- Что? - не поверил Айекйнури, решив, что Шайн просто увиливает от ответа, издеваясь над менее удачливым соперником. - Что изучает? Тебя? Тля!!! У тебя, что к ночи второй член вырастает, или тля! лишние дырки в жопе появляются?! - взбесился он, долбанув кулаком по стене. - Сука, ты, Шайн!

- Айк, - попытался остановить его Шайнэйлиер, но парень уже, размашисто шагая, двинулся в сторону выхода.

- Тляяяя... вот, придурок... - огорченно покачал головой мужчина.

Вместо того, чтобы нырнуть к Кэйт в тепленькую кроватку, когда она с утра такая вся нежная, добрая и ласковая, этот кретин помчался теперь в парк, чтобы попереживать всласть, какой он бедный-несчастный, заброшенный...

Ну как ему рассказать о том, что он и сам наедине с собой вслух произнести не смеет, опасаясь прогнать это наваждение... Никто никогда не должен знать, если только госпожа, за которую готов умереть вполне осознанно, сама не захочет поведать или поэкспериментировать на ком-то еще...

____________________________________________________________

© Grazing cockroaches. Кэйт

Origin: http://samlib.ru/j/jana_r/jjana_r-183.shtml

Создан: 23/10/2011, изменен: 23/10/2011, 209k

Статья: Эротика

Series: @ Архив (мусор)