# Четыре грани 2.2

Яна Рокова

06.12.2011 ЧАСТЬ ВТОРАЯ. (ЧЕРНОВИК) <dd> Читайте, пожалуйста, аннотацию в тексте. Настойчивая просьба - всех, кого не устраивает или раздражает данная тема, идите... мимо, не беспокойте автора и не беспокойтесь сами. <dd> Проект, не имеющий отношения к "Сказке". <dd> Извините, без вычитки, за указание на "очепятки" буду очень признательна :-)) <dd>Спасибо, мой лю ЗКП, laki <dd> Аффтор ждет ваших комментариев:-)))<dd> КОММЕНТАРИИ ПРИВЕТСТВУЮТСЯ <a href="/comment/j/jana_r/jjana_r-167"; target="_blank" title="Четыре грани 2.1"> ЗДЕСЬ :-)

Рокова Яна

Четыре грани 2.2

Origin: http://samlib.ru/j/jana_r/jjana_r-192.shtml

Создан: 06/12/2011, изменен: 06/12/2011, 65k

Глава: Эротика

Series: @ Архив (мусор)

06.12.2011 ЧАСТЬ ВТОРАЯ. (ЧЕРНОВИК)

Читайте, пожалуйста, аннотацию в тексте. Настойчивая просьба - всех, кого не устраивает или раздражает данная тема, идите... мимо, не беспокойте автора и не беспокойтесь сами.

Проект, не имеющий отношения к "Сказке".

Извините, без вычитки, за указание на "очепятки" буду очень признательна :-))

Спасибо, мой лю ЗКП, laki

Аффтор ждет ваших комментариев:-)))

КОММЕНТАРИИ ПРИВЕТСТВУЮТСЯ ЗДЕСЬ :-)

____________________________________________________________

ВНИМАНИЕ! ATTENTION! ACHTUNG!

УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ, ПРОТИВНИКИ ОТНОШЕНИЙ М+М, а так же М+Ж+М, ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ЧИТАЙТЕ ДАННУЮ СТРАНИЦУ - НЕ РАССТРАИВАЙТЕСЬ САМИ И, ПО ВОЗМОЖНОСТИ, НЕ РАССТРАИВАЙТЕ АФФТОРА.

УВЕРЕНА, ЧТО НА СИ МНОЖЕСТВО ПРОИЗВЕДЕНИЙ, СПОСОБНЫХ ДОСТАВИТЬ ВАМ РАДОСТЬ И УДОВОЛЬСТВИЕ, А НЕ ГАДЛИВОЕ ПОСЛЕВКУСИЕ ОТ ПРОЧИТАННОГО.

ЛИЦАМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ, НЕОБХОДИМО НАЖАТЬ КРЕСТИК В ПРАВОМ ВЕРХНЕМ УГЛУ МОНИТОРА

СПАСИБО ЗА ПОНИМАНИЕ,

ВАШ АФФТАР :-))

ЧЕТЫРЕ ГРАНИ

ЧАСТЬ 2.2

21.

Антига все еще никак не могла прийти в себя. Она и в жизни не могла предположить, что придется пережить столько потрясений за одно утро! Но, как бы там ни было, все же обряд-то провести надо, и свадьбу, как положено справить, чтобы Фелиске потом никому в глаза не стыдно посмотреть было:

- Послушайте... - растерянно произнесла кухарка, - господин Даут, я, конечно, Фелиске только счастья желаю, но как-то это... нехорошо. Прежде чем девку из родного дома увозить, надо бы ее по нашим обычаям замуж выдать....

Шамиль тут же напрягся, обернувшись к тауру:

- Я обещал, что проведем обряд по здешним законам...

- Ну так и держи свое слово, - улыбнулся Даут. - Одно другому не мешает. Вера-то у нас одна. А когда домой вернемся, свадебный той еще раз повторишь, чтобы уже по нашим обычаям ее в дом, как положено, ввести. Раз уж так сложилось - негоже девушку забирать просто так, законной женой повезешь, чтобы все по-людски было.

Фелиска слабо улыбнулась, обрадованная поддержкой. Да и Антига заметно просветлела лицом. Таур обвел взглядом собравшихся, но никто не высказывался против такой раскладки, и спокойно спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

- Коль уж невеста у тебя из этих мест, то, значит, и Обряд будет здесь проведен, только вот я что-то запамятовал, когда парадные одежды надевать?

- К шести после полудни. Обряд-то должен местный Жрец провести, ждем из города к вечеру, - суетливо пояснила Антига. - Днем-то праздничное Дневное служение Свету. Осеннее, в благодарность за хорошее лето, а уж потом - Ночное, с просьбой Тьме быть милостивой зимой.

- Понятно, - кивнул Даут.

- Поэтому браки в этот день считаются счастливыми, и та, и та сила одаривают - в городе к Празднику полно свадеб приурочено. Больно день-то сегодня хороший... - как-то неуверенно замолчала она, услышав позади горестный вздох.

Мартин ее мнения явно не разделял, хотя его брак был заключен как раз по всем правилам - едва тьма начала отступать, прогоняемая рассветными лучами восходящего светила.

Над ними с Фелиской должны были провести Обряд вечером, когда Свет снова встречается с Тьмой, на исходе угасающих лучей солнца...

Мартин вдруг с тоской осознал, что даже заплаканным, личико его несостоявшейся жены, кажется бесконечно родным по сравнению с холеной и более утонченной красотой купеческой дочки... чтоб ей провалиться, откуда только взялась на его голову такая напасть!?

Антига невольно поджала губы, понимая, что сейчас ей лучше промолчать, и только горестно покачала головой. Вот ведь, только что сама готова была ему зенки-то бесстыжие выцарапать за то, что отчудил такое, да что-то вдруг сердце защемило... Не чужой Мартин ей все же, на ее глазах ведь рос... Как же он так? Да не мог он, может, недоразумение какое? С Фелиской-то вон как все ладно обернулось, хорошо пристроена девка теперь - пусть будет счастлива. А ему и впрямь рано было такую ответственность себе на шею вешать...

Но теперь, когда на душе, от уверенности, что все с ее названной дочерью будет в порядке, просветлело, хотелось, чтобы и все кругом оказались счастливы. Да и Мартин тоже, Небо - ему судья... на его совести пусть остается, а осуждать... негоже. Кто не без греха?

- Хорошо, - кивнул Даут, и обернулся к Шамилю:

- Не сомневайся, здесь мы все сделаем, чтобы обычаи соблюсти. И да, я к шести пополудни обязательно буду, - и, усмехнувшись, добавил, - и ученички мои тоже.

Фелиска вопросительно перевела взгляд на Шамиля:

- Все, кто здесь? - с придыханием спросила она, представив вдруг, что на церемонии будут одни варвары.

- Нет, - поняв причину ее испуга, шепнул просиявший оказанной честью парень, - у таура мало учеников - это про лаэра и нашего вождя, Фелис!

Степняка распирала гордость. Он и не ожидал такого подарка. Тем более, что помощь таура в организации его свадьбы гарантировала - все будет сделано правильно, как предками завещано.

Варвар вскочил в седло. Красиво, словно взлетел. Причем, ведь видно было, что не красуется, привычка...

Волош подхватил закутанную в кожушок ойкнувшую девчонку и бережно передал ее жениху:

- Береги ее!

- Обязательно! - улыбнулся варвар, прижимая свое обретенное сокровище к груди.

- Ох, куда ж ее в таком виде-то в город? - спохватилась Антига. - Переодеться надо! А то, что же за невеста? Не оборванка какая. Платьев-то полно... и шубейка хорошая есть. Куда ж ты ее в мужской одеже-то, Шамиль?

- Сам все куплю! Невеста-то моя! - пообещал степняк, прижимая ногами бока танцующего под седоками коня. - Любой наряд, что подойдет моей ясоньке, - склонился он к ушку зардевшейся девушки. А у нее от стремительно разворачивающихся событий, от радости, что все обошлось, от близости мужчины, с которым она вдруг почувствовала себя полностью защищенной от всяких напастей, кружилась голова...

***

Посланный разыскивать Инвара боец толком доложить не сумел, зачем срочно требуется присутствие коменданта во дворе пред кухней: запинался, отводил глаза, взбесив Инвара, понявшего только, что с его сыном какая-то беда приключилась.

Буквально вытряся из караульного, что Мартин жив, Инвар бросился вон, проверять сам, что там случилось.

Однако оказавшись во внутреннем дворе крепости, мужчина, в который раз за последние дни, про себя проклял характер собственной жены и ее способность оказываться там, где не нужно раньше него. Вот и в этот раз, еще даже не видя ее, он уже услышал поднятый Мартой скандал.

Правильно говорят, что бабы - дуры. Хоть бы подумала, прежде, чем ор поднимать, что, кроме сородичей лаэра, в Замке еще добрый десяток гостей с охраной и слугами.

Да и каким ветром ее сюда занесло, хотелось бы знать?

Инвар как раз подоспел к началу нового этапа представления. Гневный вопль комендантши, увидевшей своего сына с окровавленным лицом, в окружении варваров, которых в тот момент скопилось во дворе уже довольно много, и Фелиску, сидящую на коне в объятиях вчерашнего наглого степняка, буквально взорвал воцарившееся на какое-то время гробовое молчание.

- Это что же такое делается? - набросилась она с обвинениями:

- Совсем обнаглели!!! Виданное ли дело! Прямо на глазах у жениха невесту увозят?!

Мартин испуганно кинул взгляд на пышущую справедливым негодованием родительницу, но не смог выдавить из пересохшего горла ни слова.

Но та, не дожидаясь ответа от сына, уже переключилась на оробевшую Фелиску, спрятавшую лицо на груди Шамиля:

- А она-то, шалава, так и жениха не постеснялась? Ах, змеюка!

- Госпожа Марта! - тихо, еле сдерживая ярость, прошипел Шамиль. - Вы бы придержали свое мнение при себе! Я никому не позволю оскорблять МОЮ женщину!

Антига охнула, собираясь вмешаться, да рассказать, открыть глаза дорогой подруженьке, как тут на самом деле дела обстоят, но таур, снова сориентировавшись раньше женщины, подхватил кухарку под локоток:

- Госпожа Антига, тут сейчас и так во всем разберутся, а вот мне с Вами о приданом за невесту потолковать надо. Тут вот такое дело... Конечно, это должен был бы кто из родственников Шамиля делать. Но Ильяс, брат его старший, сейчас еще в городе...

- Да, конечно, - сразу переключилась Антига, вопрос-то серьезный, и поговорить действительно лучше без посторонних ушей. Да и мало ли какие у них там обычаи, но она девчонку в обиду не даст! И уж о том, чтобы только Фелиска, как по закону положено, пятой долей тех денег, что хозяин за ней в приданое дал, сама распоряжалась, проследит:

- А что приданое? Приданое хорошее... Уж не знаю, как по вашим меркам, а для...

Таур усмехнулся, перебив:

- Вот давайте у Вас поговорим, а не на улице. Нас теперь эти разборки не касаются. Шамиль свою невесту в обиду не даст, я уверен! - мягко увлек он растерявшуюся женщину обратно в кухню.

Обступившие главных действующих лиц парни понятливо расступились, освобождая проход.

Проходя мимо, Даут отправил одного из соплеменников за своей сумкой с травками. Понервничала Фелискина названная мать знатно, и, прежде чем ошарашивать еще одной новостью, о которой, понятное дело, она и не догадывается (то, что женщина не совсем себе представляет, как у них обстоит дело с тем, кому положено приданое собирать, он понял из ее последних слов), надо ее в чувство привести. У них-то не невеста приданое готовит, а жених. Женщину-то в свой дом любой с радостью и так возьмет - лишь бы пошла! Но при посторонних не обязательно рассказывать о таких нюансах. Тем более мать бывшего жениха, похоже, считает себя потерпевшей стороной... А еще ведь и с Асланом надо будет поговорить, но это пока терпит. А вот помочь Шамилю и его брату, чтобы все прошло достойно - требуется прямо сейчас. Ну да ребята с вождем в гости приехали толковые, и нескольких фраз, произнесенных им перед тем, как вслед за женщиной зайти в помещение, должно хватить для того, чтобы понять и выполнить его распоряжения наилучшим образом.

Марта, удивленная тем, что подруга даже не пожелала вступиться за свою помощницу, растерянно замолчала, поражаясь, что никто не спешит поддерживать ее - а ведь и ребята свои, гарнизонные, здесь же. Что это, все с ума сошли, что ли?

Набычившийся Волош, глядя на нее, чуть презрительно сощурился, словно это она в чем-то виновата, а не все эти заговорщики:

- Так вроде все как ты и хотела, а скандал поднимаешь! Теперь-то что не так, Марта? Сынок-то тебя, наконец, послушался. Вон городскую привез, да не невесту, а уже жену. Встречай, давай! - сердито бросил парень.

Шутка была так себе, особенно прозвучавшая из уст "шутника", частенько попадающего из-за своего языка впросак, вернее, из-за бесхитростности и простодушия, которое, как известно, иногда хуже воровства бывает, и оставляла желать лучшего. И почему-то никто не смеялся.

Инвар еще раз цепко охватил наметанным взглядом площадку, оценивая расстановку сил. По всему выходило, что происходило в его крепости что-то странное, выбивающееся из привычного ритма жизни. И не только в крепости, вверенной ему лаэром. Но если этот бардак еще можно было списать на самого Аслана, наприглашавшего своих бесцеремонных сородичей, то вот за то, что творилось в его семье - он отвечал сам. И суровый мужчина ничего не понимал. Почему это ребята не вмешались? Ладно, если Фелиска в конечном итоге выбрала Шамиля, позор-то основной на девке будет, здесь все же не Степь, зато хоть жене на душе полегчает, когда успокоится.

Но почему сын с разбитым лицом? А на степняке ни царапины?

Самолюбие и отцовская гордость были задеты - все-таки Мартин в гарнизоне не на последнем месте, и хоть разочек да должен был суметь смазать по красивой роже варвара.

А еще непонятно, что делают здесь посторонние, про которых ему доложено толком не было? Да и все гости купеческого сословия вроде с вечера были здесь. И других Аслан не ждал, предпочитая серьезные дела вести в своей городской резиденции.

Да и на дурацкую фразу Вола Мартин среагировал весьма странно, не попытавшись даже жестом возразить, а только ниже опустил голову. Зато приземистый мужичок и грудастая, богато одетая девица приосанились, А немолодой этот мужик скривился, будто одно его нахождение здесь, уже делает огромное одолжение собравшимся. Про какую жену толкует, когда еще даже Жрец не приезжал!?

Марта оказалась сообразительней. Побледнев, медленно обернулась к сыну:

- Мартин... что он такое говорит-то, сынок?

Бедный запутавшийся парень ощущал себя настолько погано, что хотелось в очередной раз бухнуться матери в ноги, изо всех сил уцепившись за ее подол, как в детстве, и упираясь ногами и руками не пускать ее идти жаловаться отцу, уверяя, что он больше не будет.

Рука у Марты была тяжелая и любимому чадушку прилетало часто, но и любила она его больше жизни. А вот отец бил редко, предпочитал воспитывать "по Уставу". Так что конечно предпочтительнее было получить нагоняй от матери (и не мучиться угрызениями совести), чем разочаровать отца. А теперь... что сказать обоим своим родителям, которых он опозорил?

- Увези меня, - не в состоянии выслушивать гадости о бывшем женихе, шепнула Фелиска, подняв голову и умоляюще взглянув в лицо своего мужчины, - пусть уж они сами разбираются.

И парень без лишних слов развернул коня.

- Не забудьте к закату вернуться! - напутствовал Вол. - А то смотрите, если опоздаете, все угощение без вас съедим, и Обряда дожидаться не будем.

- Обязательно! - пообещал Шамиль, не давая животному перейти на быстрый шаг - он чувствовал, что его девочке непривычна верховая езда, да и торопиться пока некуда. Хочется вот так держать ее в объятиях, наслаждаться этим ощущением единения, привыкая друг к другу... Да еще в ушки ей надо пропеть, какая она у него хорошая, красивая и вообще самая лучшая, пусть поскорее свои печали и горести позабудет. А уж он сумеет позаботиться, чтобы и дальше цвела его красавица...

Варвары, увидевшие, что все касавшееся их интересов, уже закончилось, неторопливо принялись расходиться по своим делам.

Остались лишь солдаты гарнизона, свободные от тренировки, которая уже заканчивалась. Товарищ облажался по полной программе, но стоило хотя бы понять, как это его так угораздило?

Мартин по-прежнему лишь мысленно "подбирал слова", не в силах произнести признание вслух, словно все это, пока он не повинится матери - понарошку.

- Так! А ну отставить! - рявкнул Инвар. - Доложить по Уставу, что за хрень тут происходит?! Женат ты или нет?

- Так точно, женат, - пролепетал Мартин, трясущимися разбитыми губами.

- На ком, мать твою?! - вспылил комендант, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не врезать отпрыску еще.

- Вон на ней, - кивнул Мартин в сторону презрительно поджавшей губы девушки, с ужасом понимая, что даже не запомнил, как ее зовут.

- Ну еще бы ты не женился, - язвительно вставил купец. - На рудники-то рабом, небось, не хочешь...

- К-каким рабом? - охнула Марта, хватаясь за сердце.

Вокруг зароптали. До некоторых только сейчас дошел смысл произнесенного и то, почему именно так скоропостижно женился Мартин. И ребята не могли поверить. Вот что угодно, но не мог Мартин Караскет опуститься до такого...

Объяснить, что это значит, купец, не успел, так как предыдущее его высказывание услышал Аслан, направлявшийся на площадку для тренировки и решивший подойти узнать, что там во дворе кухни за сборище?

Первое, что пришло на ум - дурдом, хорошо, хоть здесь только свои. Выяснить требуется, конечно, но сначала разогнать всех к лешему:

- Что происходит? У меня гостей пол Замка, а вы тут балаган устроили? Заняться нечем? - рявкнул Аслан на вытянувшихся по струнке бойцов. Те, кто стоял позади, сразу же по-тихому ретировались от греха подальше, остальные понятливо рыпнулись исполнять завуалированное "бегом, марш!"

- Кто такие? По какой надобности прибыли? - злой взгляд лаэра вперился в моментально подобравшегося мужика. - По всем вопросам принимаю в городе по предварительной договоренности! Что за неотложное дело в праздничный день?!

Купец, поняв, что лаэра не пронять так же, как растерявшегося отца этого "жаниха", решил не наглеть, но придерживаться выработанной тактики. И опять принялся рассказывать насчет товара, ярмарки и упущенной прибыли - что, мол, опаздывает он. Торговый день-то уж начался, и теперь вот в убыток торговать будет.

- Ничего не понял, - досадливо покачал головой Аслан. - А я при чем? Что стряслось-то?

- Да вот я и объясняю, - изобразил кручину купец. - Из-за досадного инцидента, произошедшего, между прочим, на Вашей земле, господин лаэр, беда у меня. А, надо сказать, что рассказывали-то, мол, поезжай, тихий, спокойный город. Мол, благодаря стараниям местной власти в городе порядок. А тут такой, не приведи Всевидящие, бедлам! Нигде, видно, нет справедливости... - посетовал мужчина. - И куда катится этот мир, если даже наказания не боятся... За такие-то дела в прежние времена... эх... что же за безобразие такое творится, а еще солдат в форме! Нехорошо это... - продолжал разоряться купец, - не по-людски!

Аслан медленно закипал. Похоже, мужик плохо понимает, с кем говорит, но, кажется, чтобы он заткнулся, придется пока пообещать ему, что все устроится, лишь бы не получилось ненужного скандала, привлекающего излишнего внимания понаехавших вчера из города гостей.

- Давайте-ка, уважаемый, перестанем народ удивлять. Объясните-ка спокойно, что к чему, из-за чего весь сыр-бор? Так скорее разберемся кто прав, а кто виноват. Пошли в комендантскую, - махнул он рукой и развернулся, приглашая следовать за собой.

Заинтересованные лица хмуро двинулись за ним - Инвар, Марта и купец с девушкой. Стоявшие, пока купец качал права, чуть поодаль, возле кареты, два здоровенных бугая, двинулись было за ними, но лаэр велел им оставаться здесь, мол, помещение комендантской - не хоромы, все не поместятся.

- Но это свидетели,- попробовал возразить купец.

- Вот пока пусть и подумают, что они видели, повспоминают, - недобро прищурился Аслан. - Особенно касательно того, что бывает за лжесвидетельство.

Мужики нахмурились, но спорить не стали.

Аслан был зол. Ситуация вырисовывалась крайне препоганая. И именно сегодня - так некстати!

- Караскет! Тебе, что, особое приглашение? - тихо прошипел Аслан, обернувшись.

Мартин, чувствуя, как снова начинает лихорадить изнутри противный холод, то ли с похмелья, то ли от всей этой хрени, что свалилась на него, попробовал сделать шаг. Колени казались ватными, а на плечах - неподъемный груз вины и стыда, и жалости к себе - почему именно с ним приключилось такое?

***

Пройдя в комендантскую, Аслан уселся в кресло Инвара и тяжело опустил сжатые кулаки на стол. Он очень хотел поскорее разобраться во всем и вернуться домой. Потому что дома... впрочем, не стоит омрачать впечатления, - мотнув головой, отогнал он посторонние мысли и строго взглянул на размещающихся в небольшом помещении виновников скандала.

Комендант как раз что-то пытался выяснить у приезжего мужика. Инвар тяжело дышал, сдерживаясь, чтобы не взять этого коммерсанта за грудки, и, тряхнув, не прислонить к стене пару-тройку раз... затылком, чтобы перестал поглядывать с таким превосходством и снисходительностью, словно ему тут кто-то что-то должен...

Надо взять себя в руки. Все-таки помимо того, что он отец, в первую очередь - официальное лицо, представитель лаэра, а значит, придется спрятать эмоции и постараться не срываться на повышенный тон, хотя вот это как раз вряд ли получится. Инвар обернулся на своего командира, но наткнулся на непроницаемый взгляд. Аслан, похоже, тоже еле сдерживался, чтобы выглядеть невозмутимо, как и подобает лаэру, хозяину здешних земель и представителю государственной власти. Без личной заинтересованности. Хотя то, что его солдата обвиняют в таком страшном омерзительном грехе - разве же это не повод выйти из себя? Инвар надеялся только, что все - неправда. Аслан своих не бросал никогда. Да и сейчас не должен.

Сам не без греха - все еще помнят, как провел Ренальд первую ночь по прибытии в Замок... ну и что, что раб... только вот варвару лучше не напоминать, похоже. Особенно под горячую руку... - лихорадочно прикидывал варианты отец Мартина.

Купец меж тем достал какие-то бумажки и выложил их на стол, продолжая высказывания на тему, что он проездом по торговым делам, всего на несколько дней в городе, да вот так все вышло, что дочь его обесчестил солдат лаэра, но позора он не потерпит. Поэтому дочь оставляет мужу - пусть живут и радуются, а на свадьбу тратиться он не собирается, он-де, уже Жреца оплатил и хватит с него, а такому охламону, как этот молодчик, еще и приданое за дочерью давать? Обойдется! Пусть счастлив будет, что в суд не потащили за совращение, а дали грех прикрыть...

Девушка, на которую купец кивал, называя дочерью, начала всхлипывать.

Мартин стоял, низко опустив голову, пытаясь время от времени вставить что-то типа: "не помню, не знаю, как так получилось, я не хотел...".

Марта снова приплетя Феликсу - мол, если б она не совратила сына, не было бы свадьбы. И не напился бы он, прощаясь с холостяцкой жизнью, да не... тут она заткнулась, потому что хоть материнское сердце-то и подсказывало, что не мог он девчонку снасильничать, не такой он, да факт есть факт, не поспоришь, когда против него трое свидетелей, да потерпевшая...

Не думала Марта, что так невестка в ее дом войдет, да к тому же пришлая чужачка, никому не ведомая. А вот оно как обернулось-то. Одно только, что вроде не сирота, да из купеческой семьи, как она и мечтала... да разве ж она на самом-то деле такого хотела?

Инвар матерился сквозь зубы, обещая спросить с сына по-мужски, как только лаэр разберется как следует, что к чему.

Слушая краем уха весь этот бред, Аслан разглядывал собравшихся, не понимая, как это Мартина угораздило. Что-то лаэру не нравилось во всей этой истории, помимо того, что он просто с трудом мог поверить, что младший Караскет вообще способен на подобную низость.

Но пока ничего конкретного не вырисовывалось, и хозяин Замка-крепости злился все сильнее:

- Так все замолчали! - стукнул он ладонью по столу. Чернильница на краю стола подпрыгнула, но зато сразу воцарилась тишина. Звенящая такая, нехорошая. А напряженный воздух, казалось, можно было резать ножом.

- Теперь отвечает только тот, к кому обращаюсь, - снизошел лаэр до пояснений. - А Вы, уважаемый, прекращайте все о своей выгоде печься. Коли уж так все сложилось - я сам у Вас весь товар куплю.

А дальше хозяин Замка-крепости быстро и не отвлекаясь, устроил допрос всем, замешанным в этом деле. Давно лаэр уже не проводил подобного, да и не рассчитывал как-то продолжить отмечать долгожданный праздник Дня Благодарения Всевидящих подобным образом... Потому что день для него начался так... необычно. Но, видимо, это для равновесия, - мрачно решил Аслан.

22.

Вначале был задан вопрос Мартину:

- Ну?! Что натворил?!

Тот с пятого на десятое начал что-то бормотать - сначала про вечеринку в борделе, когда ему сказали, что невесту надо охранять, потом вот он сбежал, а дальше... тут помню, тут не помню... может было что, может не было, да он не хотел...

- Тьфу! - в сердцах высказался Аслан, остановив его потуги жестом, поняв только, что толку от парня все равно не дождешься, и снова обратился к коммерсанту:

- Ваша версия, уважаемый?

Версия отца девушки не зияла такими вопиющими пробелами, как оправдательная речь Мартина, и сводилась к следующему: мол, приходит он в трактир, где остановился, к дочери заглядывает, а там этот спит на постели поцарапанный, и дочка плачет, что, мол, снасильничал он ее. Ввалился ночью, рядом завалился, бормотал что-то, что за те деньги, что ей... ну это... как гулящей...

- Шлюхе! - подсказал Аслан, мнущемуся произнести "грязное слово" купцу. Вообще-то он здорово сомневался в том, что мужик стеснялся употреблять подобные словечки, но решил послушать дальше.

- Ну да... - нехотя согласился мужик. - А она-то у меня честная девушка! Так вот, он говорил, - кивнул мужчина на совсем поникшего Мартина, - вот за такие деньги, мол, она сама его должна уговаривать ее отыметь, а не сопротивляться. У меня и свидетели есть, ежели тут купеческому слову не доверяют! - воинственно закончил мужчина.

- Как это он мог спутать Вашу дочь с гулящей девкой? - слегка поднял бровь Аслан.

Пока что картинка не складывалась, и он поманил пальцем девушку, однако та не смогла ответить вообще ни на один заданный вопрос, сразу почему-то принявшись реветь белугой...

- А потому что пьяный был! - нашелся мужик. - Совсем лыка не вязал, на ногах не стоял...

- Ага, на ногах не стоял, а между ног стояло? - недоверчиво покачал головой лаэр.

- Ну... дык молодой же еще... жеребчик! Это у нас... - замялся купчишка (чуть было не ляпнув: "у нас с Вами", забыв, что представитель власти-то больно молод для звания "лаэра", и в данном случае на почтенный возраст свалить для сравнения не удастся), - в зрелом возрасте уже не всегда..., да тем более спьяну...

- Подробности о Вашем здоровье каким-то образом касаются нашего вопроса, уважаемый? - скривился Аслан. - Инвар, пригласи этих... - кивнул он коменданту и вновь повернулся к купцу:

- Кто они Вам, охрана или родственники?

- Дык это... - замялся купец, - родственники, да не близкие - седьмая вода на киселе. Да разве это имеет значение? У меня, вон, девку спортили! С этим разбирайтесь. Эх, не уберег единственную кровиночку! Ох, горе-горькое, - запричитал он, что-то слегка поздновато подрастеряв воинственный запал и начав впадать в уныние. Хотя с другой стороны - тоже, может, был мужик сначала в шоке, а теперь вот отпускает потихоньку...

Вошедшие бугаи в один голос твердили, что все было так, как рассказал торговец. Дочь снова лишь всхлипывала, да молча кивала головой, мол, истинная правда...

Аслан молчал, стиснув челюсти, по скулам гуляли желваки. Руки, лежавшие на столе, он сцепил в замок, надеясь, что сможет контролировать свое желание - встать и набить Мартину морду за то, что ему приходится выслушивать этих людей, за то, что ему стыдно за такое беззаконие, творимое в его городе, и учиненное одним из его солдат, которому, казалось, он мог доверять. И то, что несколько людей, по прихоти этого мальчишки, не сумевшего удержать свое хозяйство в штанах, теперь не могут толком выполнять свои обязанности... потому что требовать от Инвара и Марты что-то сегодня... по крайней мере, сейчас, когда вот так в одночасье рухнули все планы и надежды на будущее их единственного сына... в мирное время, вместо праздника...

"Убил бы сам.... Но, отец, похоже, справится...", - мрачно подумал Аслан, взглянув на своего заместителя. Комендант был полон справедливого негодования, и кажется, сдерживал себя из последних сил...

Но куда смотрели эти друзья-товарищи? Ладно, Кирей, почти ровесник, не сообразил, может... Сауш... тоже ожидаемо - ему, как только подол покороче мелькнет, вся кровь из башки в другое место, расположенное в штанах, отливает, но Дерек? Где эти дружки ошиваются?! Если Мартин пил с ними? Неужели одного, пьяного отпустили в ночь? Вот спросить бы. Да только пока они еще из увольнительной вернутся? А решать надо что-то сейчас... и время не потянешь... Купчишка-то готов дочку сбагрить поскорее. Товар дороже... Свинья!

Оживившийся купец, видя, что хозяин Замка молчит и не спешит высказываться, решил продолжить, что он, мол, только из уважения к лаэру, хочет решить дело миром... дескать, что этот паршивец из его солдат, поэтому не стал того на суд тащить, но в Храм отвел сразу же. А то, мол, дурная слава впереди бежит, да и парень-то вон вину свою признал, - снова указал он на Мартина. - Но только уж пусть не обессудят. Поскольку дочка-то просватана была, а ему теперь и с неудавшейся родней разбираться надо, не зная, как сватам в глаза смотреть, то приданого он за ней не даст, и на свадебный пир тоже тратиться не будет.

В логике купцу не отказать, вынужден был признать Аслан. Если девка не сама нагулялась, так, чтобы не всплывал подсудный поступок, родня жениха должна расщедриться на свадебный пир.

А купец меж тем развивал свою мысль: дескать, свадебный пир - это когда радость! А какая уж тут радость, вот так свою кровинушку замуж отдать, только чтобы позора не было...

Марта рыдала теперь, уткнувшись в плечо словно окаменевшего мужа, машинально похлопывающего ее по спине. А купец снова взял слово:

- Вот такая у меня беда, господин лаэр, - развел руками безутешный родитель. - В общем вот так, вещи-то ее я из гостиницы прикажу привезти, но только там небольшое приданое. Кто ж знал, что такая оказия случится? Готовили-то, как положено, по-людски, да все дома осталось. Кто же в дорогу-то брать их будет, мы же тут проездом... Вот расторгуюсь, да и... - оборвал он себя. - И... как бы, не тащить же за собой все сундуки... Думали-то... а оно вон как обернулось...

Варвар угрюмо молчал, кивая в такт словоизлиянию купца, но что тут скажешь? Хотя...

- А что, если я сейчас лекаря позову? - вдруг перебил Аслан коммерсанта, пристально вглядываясь в лицо заткнувшегося на полуслове папаши пострадавшей, отметив краем глаза, что всхлипывающая девушка вздрогнула. - Что он скажет, была ты девицей или как? - резко обернулся он к залившейся румянцем молодке.

- Зовите, господин лаэр... - опустила она глаза в пол, прикрыв пылающее лицо веером.

До чего нелепо...

"Благородная госпожа, тоже выискалась", - неприязненно подумал Аслан.

Но вот Марта, услышав, видимо почуяла, что надежда еще есть, и даже рыдать перестала. Мартин-то не помнит, а мало ли? Может, купчишка-то дочь гулящую просто с рук сбыть хочет?

- Я схожу!

- Я сам, - попридержал Инвар жену.

- Ах... да что же это, девица еще и виновата, выходит?! - напрягся купец, но тут же, передумав возмущаться, кивнул. - Зовите! Нешто я не понимаю, каково Вам признать, что Ваш человек таким гнилым оказался...

Аслан стиснул челюсти. Н-да, если это не афера, то бояться-то ей нечего. Но для очистки совести следует провести осмотр, иначе, получается, поверил не своему бойцу, а какому-то впервые встреченному типу. Халар, конечно, не сможет определить, сколько раз и в каких позах ее..., но в том, когда это произошло, если все же было, замковый лекарь разобраться сможет...

Пока ждали лекаря, в комнате сохранялось напряженное молчание, только девка все больше нервничала. То теребила рукава на платье, то терла тонкие пальчики, словно они мерзли, то принималась обмахиваться веером.

Охранников коммерсанта спровадили обратно во двор. Купец все больше хмурился, поглядывая то на дочку, то на тяжело опустившуюся на стул комендантшу, уронившую руки на колени и прикрывшую воспаленные глаза.

- Послушайте, - недовольно начал купец, а что... где осмотр-то производить будут? Не при всех же? Надеюсь, наедине? Мало моей дочери позора да унижения?

- Действительно... - лаэр потер рукой подбородок. - Мартин, а позови-ка, поди, Антигу... Думаю, нам свидетели тоже пригодятся. Уж она-то точно теперь не заинтересованное лицо, - выразительно глянул он на желавшего было что-то возразить мужика. - Бегом!

Мартина как будто ветром сдуло. Девушка встревожено взглянула вслед своему мужу, и купец снова заволновался. Аслан недобро усмехнулся:

- Не бойтесь, никуда он не денется. Если виноват, так тому и быть...

Следующие несколько минут, пока посланные за лекарем и Антигой мужчины не вернулись, прошли в тягостном молчании, лишь лаэр нервно барабанил пальцами по столешнице. Он ненавидел эту дурацкую привычку, но сейчас этого просто не замечал.

Пришедший Халар старался выглядеть невозмутимым, но видно Инвар уже объяснил по дороге, что от него требуется, и Замковый лекарь старался не встречаться ни с кем сердитым взглядом. Вся эта ситуация ему не нравилась точно так же, как и всем собравшимся.

- Господин Аслан, вы хотите, чтобы я провел осмотр здесь? - раздраженно спросил Халар.

- А что? Стол в твоем распоряжении. Мы выйдем, - поднялся Аслан. - А вот женщины останутся. Чтобы не было еще каких обвинений... - желчно прибавил он, выталкивая Мартина вслед за отцом девушки в коридор. Инвар вышел последним...

Через несколько минут Антига выглянула в коридор и кивнула мужчинам зайти обратно. Купцова дочка, пунцовая от злости и смущения, расправляла складки на пышной юбке, глотая злые слезы. Марта, тихо раскачиваясь на стуле, молча сидела в уголке, давясь слезами. А Антига, растерянная, смущенная не меньше осмотренной девицы, не знала, куда девать глаза.

Увы и ах... новоиспеченная жена Мартина Караскета действительно оказалась девушкой... бывшей. И дефлорация, по утверждению Халара, на самом деле произошла в течение последних суток, причем довольно грубо.

Бедному Мартину, до последнего момента отчаянно надеявшемуся, что все еще обойдется, хотелось выть от вновь захлестнувшего отчаяния - какой позор! Теперь его уже никто и слушать не станет...

Влетев в помещение, ускоренный тычком взбешенного отца, он остановился посреди комнаты, а потом почувствовал, что ноги просто отказывают его держать, и опустился на колени, закрыв голову руками. Осталось только побиться головой об пол... Да он бы с удовольствием - лишь бы помогло...

Заметно оживившийся купец, пытался состроить оскорбленное выражение на лице, но оно больше было похоже на торжество. Впрочем, и его понять можно - добился-таки справедливости!

Объявив, что дочь он оставит здесь, поскольку жить ей, кроме как у мужа, стало быть, теперь негде, так как они только на ярмарку и приехали, и всяко завтра-послезавтра уезжают, засобирался отбывать восвояси.

Аслан ощущал клокотавшую в груди ярость. Честно говоря, он тоже очень надеялся, что все это наговор, и теперь чувствовал себя соучастником неблаговидного поступка Мартина, и вообще сообщником всего этого бедлама с дознанием. Словно сам измарался в дерьме.

- Ну, что... Поздравляю, Караскет, - отчужденно произнес Аслан. - Видимо, большего ты не заслужил... Не передать словами, насколько я разочарован, - горько добавил варвар, направляясь к выходу.

Купца же он решил выпроводить из крепости сам.

***

Антига ушла вслед за господином и купцом, не желая встревать в разборки, так и не ставшей ей (в некоторой степени) родней, семьи - пусть уж они теперь сами...

Оставшись вчетвером, Марта обвела взглядом комнату и взвыла в голос - последняя надежда угасла. Потом понесла какую-то околесицу, что вожжами надо было лечить лучше, снова попыталась приплести Фелиску, но тут уже не смог сдержаться Инвар, и вызверился на жену в том духе, что мол, сама и накаркала!

- Замолчи лучше, - зловеще прошипел он. - Не хороша тебе деревенская девчонка показалась? Напоминал тебе, дуре, что сама такая же была, не помнишь?.. Так, нет! Раз я до коменданта дослужился, так тебе и для него, - кивнул он назад, где все еще корчился стоявший на коленях Мартин, мечтая сдохнуть, чтобы избавиться от всех свалившихся на его дурную головушку проблем, - купеческую дочку подавай?! Пилила сына за невесту неподходящую?! - навис он над испуганно заткнувшейся супругой, вжавшей голову в плечи - таким она мужа еще ни разу не видела.

- Вот тебе жена, как ты хотела - купцова дочь! - ткнул он пальцем в сторону испуганно отпрянувшей девушки. - Ему не простушка деревенская, а "благородная" нужна, с воспитанием... Теперь бери и веди к себе! Пятьдесят золотых за Фелиску ее происхождения не меняют?! Так вот тебе и происхождение, ну а то, что гола, боса и приданого - шиш с маслом, так ведь простую-то и с приданым-то не хотела, рожу кривила! Вспомнила бы вовремя, как тебя моя родня приняла - а они-то не возмущались тем, что после ночи на сеновале я на тебе жениться решил, так глядишь, и не было бы сегодня всего вот этого! А ты все девку, за то, как сыночек поступил, позорила! Ну, так радуйся теперь, а я чтобы ни одного слова от тебя больше по этому поводу не слышал!

Возразить бедной женщине было нечего... И в жилетку на злую судьбу поплакаться некому, горемычной. С подругой, и с той поругалась...

***

Во дворе, словно опомнившись, коммерсант осмелел и вновь завел речь о том, что, мол, лаэр обещал возместить убыток из-за того, что торговый день-то уже идет.

- Давай, уважаемый, - едко прошипел лаэр, - вези свой товар. Раз сказал, все куплю, то все и куплю!

Было стойкое желание плюнуть в эту продажную рожу человеческой твари, для которой товар оказался дороже, чем дальнейшая судьба его дочери, но он сдержался. Не хватало только терять собственное лицо и уподобляться этой гниде.

Лично проследив, как торговец, осчастливленный его словами о том, что если он поторопится, то его товар будет куплен не по оптовой, а по розничной цене, торопливо покидает стены крепости, лаэр невольно поморщился. Основной вопрос, вызвавший появление здесь этого не понравившегося ему с первогого взгляда, излишне суетливого и какого-то скользкого купчишки, был решен, причем к глубокому разочарованию четы Караскетов и самого Аслана, не в пользу Мартина. Однако рассчитывать на то, что на этом все проблемы, связанные с проступком солдата из его! личной гвардии завершены, не приходилось. Перед ним сейчас, в числе первоочередных задач, оставался вопрос, что делать с самим виновником такого чудовищного позора, темным пятном ложившегося на его собственную репутацию, как господина и командира своего подчиненного? Оставить его в сотне или выпереть к чертовой матери?

Комендант был чернее тучи, от подобного позорища мужчина, не понаслышке знавший о таких понятиях, как честь и совесть, еще не скоро оправится, но Инвар в крепости был незаменим. Каким образом поддержать несчастных отца и мать этого негодника? Оставить все, как есть? Мартин уже сам себя наказал, лишившись невесты и получив в жены совершенно непонятную девицу, родственнички которой оставляли желать лучшего. По-хорошему, следовало выпереть парня с позором, чтобы другим неповадно было поступать подобным образом... Но куда им с молодой женой деваться? У Мартина вся родня - здесь, в крепости. Его дом, его жизнь... ох, дуралей... как же так?

Вдалеке маячила ссутулившаяся спина Халара. Почему-то и перед ним Аслан чувствовал свою вину, словно сделал замкового лекаря невольным соучастником неприятной истории, хотя тот просто выполнял свои обязанности. Но не из города же вызывать лекаря для проведения столь деликатного дознания?

И тут же словно обожгло. Халар, приглашенный Тессой для осмотра повреждений Рени... после его самой первой ночи с юным наложником... Вот когда Аслан не знал, куда девать глаза от сурового обвиняющего взгляда мужчины, который принимал роды у его матери... Наверное, Мартин себя чувствует такой же бесчувственной скотиной, недостойной уважения...

Какая разница, кто оказался жертвой - девушка или парень, факт того, что было совершено насилие над человеческой личностью, не отменял позора и общественного порицания для самого насильника.

Мог ли он теперь судить Мартина? Имел ли моральное право? Младший Караскет и сам одним поступком себе жизнь осложнил, не приведи Всевидящие - такого и врагам не пожелаешь! Но, может быть, это послужит парню уроком? Может быть, со временем забудется то, как все началось, и получится все же нормальная семья?

Наверное, пусть остается... Да! По крайней мере, пока, чтобы уж не добивать несчастных родителей, без вины виноватую девицу, и самого парня не загонять в петлю...

Приняв нелегкое решение, хозяин Замка немного успокоился, Но все равно очень хотелось хоть кому-нибудь начистить морду. Лаэр понимал, что это уже не исправит ситуацию, но хотя бы даст выпустить пар...

Тренировка уже подходила к концу, и Аслан подосадовал на то, что теперь ему не с кем сбросить накопившийся негатив, ребята и так все в мыле, выложившись напоследок перед состязаниями, запланированными на вторую половину дня. А вот дать выход распиравшей его злости на это безобразие, испоганившее праздничный день, очень хотелось. Единственный способ заменить эту агрессию, вырисовывался весьма сомнительным. Тесса, конечно не откажется. Она и сама, наверняка, понимает, каково ему сейчас... только вот не хотелось бы омрачать новыми впечатлениями утреннюю идиллию. Пусть и не совсем такую, о которой он мечтал, но это уже оказалось значительным сдвигом, прелюдией к будущему абсолютному счастью и гармоничному сосуществованию для них троих. Главное, ничего не испортить грубой настойчивостью, не спугнуть хрупкое доверие, набраться терпения, и постараться проникнуться чувствами самых родных ему людей...

При мыслях о том, как началось сегодня его утро, лицо хозяина Замка просветлело...

***

Утром Аслан проснулся первым, слегка удивившись, что его плечу тяжелее, чем обычно. Но, разлепив глаза и убедившись, что ему не кажется, и на его плече вместо темноволосой головки жены, безмятежно дрыхнет их Солнышко, из-за которого они с Тессой вчера переволновались, ощутил острый прилив нежности и раскаяния, что он пытался ограничить парня в общении с Русланом. Вот же он, рядом, никуда от них не денется. А заставить Рени думать, что ему полагается только лишь ублажать взор своих хозяев, никуда не годилось.

Лаэр осторожно высвободился из-под головы наложника, и, отодвинувшись чуть в сторону, залюбовался парнем. Он казался таким невинным для своего возраста. Вот Мартин должен жениться, а представить себе Рени рядом с какой-то посторонней девушкой никак не получалось. Нет, с Тессой - пожалуйста...

На этой мысли лаэр недовольно сморщился, потому что вспомнил, когда именно он видел его со своей женой, и понял, что это не самые лучшие воспоминания с утра пораньше для отдохнувшего за ночь организма, оживленно воспринявшего его неопределенные мыслеобразы и недооформившиеся желания, перестраивая их во вполне себе конкретные.

Какой же он у них все-таки красивый, особенно, освещенный неярким светом приглушенного на ночь масляного светильника у кровати - тонкие черты лица, чуть заметный румянец на гладких щеках, великолепно очерченные губы...

Очень хотелось дотронуться до теплой щеки. Провести пальцами по контуру губ, скулам... Но еще больше хотелось склониться к нему и поцеловать прямо в губы, только не мазнуть, как в прошлый раз, слизывая клубничный сок, а по-настоящему, чтобы ощутить его собственный вкус.

Но разбудить вот так своего Котенка? Напугать его своим непривычным действием, а не обычным целомудренным поцелуем в висок?

Аслан тяжело вздохнул...

Наверное, Рени было жарко во сне, и он отодвинул край одеяла, в которое теперь была завернута Тесса, откатившаяся от них подальше. Но сейчас, когда отодвинулся и Аслан, Ренальд почувствовал себя неуютно и сам постарался найти ускользнувший источник тепла. Не просыпаясь, парень передвинулся ближе к своему господину.

Аслан беззвучно рассмеялся, и прижал доверчиво прильнувшего к его плечу юношу. Рени положил руку поперек живота Аслана, но видимо ему было неудобно и, извернувшись, он подтянулся повыше, и уткнулся носом в шею варвара. От этого нехитрого действия, от волны мурашек, что веером побежали по взбудораженной теплым дыханием коже, взрослый парень замер, чувствуя себя застигнутым врасплох затапливающей волной нежности и благодарности за доставленное ему удовольствие. Кто бы мог подумать, что это будет сладкая пытка вот так лежать с парнем, о котором он мечтает уже несколько дней, понимая, что теперь не сможет взять его силой, а до того, чтобы Рени добровольно пошел на контакт определенного рода, пока еще не было далеко.

Он сам все испортил, внушив мальчишке ужас и отвращение к тому, что могло бы быть прекрасным источником удовлетворения и чувственных переживаний.

Аслан досадливо покачал головой. У него не было раньше таких "возвышенных" определений к тому, насколько все было по-другому с кем-то из своих сородичей. О чувственности и эмоциональной составляющей там речи не шло - разрядка и плотское удовольствие, приправленное адреналином короткой борьбы, когда заранее знаешь, кому какая определена роль.

Зато организм варвара возликовал, а сам лаэр чуть не взвыл. Это сопящее на ухо чудо волновало и заставляло желать его не только приласкать. Вернее приласкать восхитительно трогательного и беззащитного во сне, и потом...

Но никакого "потом" уже не будет, особенно теперь, когда он принят в Род. Как сделать так, чтобы он смог поверить, что будет хорошо... Чтобы дал хотя бы попробовать доказать, что может быть по-другому.

Тесса словно почувствовав, что муж уже не спит, или разбуженная возней угнездившегося, наконец, Рени, сонно приоткрыла глаза.

Улыбнулась, заметив очевидные страдания мужа. И пожалев его, решила, что в этот праздничный день, ублаженные подношениями и вознесенными жрецами молитвами, Всевидящие благословят и их...

Осторожно поднявшись на локте, взглянула в несчастные затуманенные желанием глаза мужа и даже не стала спрашивать вслух, в чем дело. Лишь прошептала:

- Пообещай мне, что сумеешь остановиться.

Боясь поверить, что ослышался, Аслан замер, а затем уверенно кивнул.

Тесса откинула одеяло, потянулась и, с грациозностью избалованной кошечки, подкралась к пока еще ничего не подозревающему своему Солнышку.

Прижалась щекой к спине парня, провела ладошкой по лопатке, поднялась вверх до плеча и скользнула по руке вниз, к его кисти, переплетая пальцы.

Рени поежился и зашевелился.

Тесса приподнялась, замерла, точно так же, как и Аслан, ожидая, когда их ненаглядное сокровище вынырнет из своего сна и обернется посмотреть на источник, пусть и приятного, но раздражения.

- Уже утро? - сонно пробормотал парень, все еще не в состоянии двигаться, только чуть повернул лицо и сладко зевнул.

- С добрым утром, Котенок,- тихо шепнул Аслан.

- Угу, - согласился Рени.

Тесса фыркнула, подавив смешок.

Нет, ну куда это годится. Им с мужем уже не до сна, а это Чудо такое трогательное, что просто жалко его будить по-настоящему.

- Рееениии, - вкрадчиво пошептала Тесса, снова склоняясь к его спине. В голосе девушки спросонья и от разгорающегося желания были отчетливо слышны немного хрипловатые вибрирующие нотки, от которых по позвоночнику юноши прошла теплая волна, заставившая на мгновение сжаться, чтобы тут же снова расслабиться, предвкушая продолжение удовольствия...

- Сооолнышко... - Тесса прижалась губами к тонкой полоске обнаженной кожи на открывшемся участке шеи между воротником рубашки и волосами. И тут же отодвинулась, заставляя парня сконцентрироваться и понять, что для продолжения следует обернуться.

Рени оторвался от Аслана, немного смущенно отведя взгляд, и сел на кровати, пошатываясь. Организм сопротивлялся приятной побудке, потому что безалаберный хозяин урезал полагающиеся для сна часы. Сам виноват, нечего было так долго засиживаться вечером в гостях.

Видимо, Тесса сейчас "наказывала" как раз за это. Рени был вовсе и не против такого наказания.

Руки любимой обняли его сзади, заскользили по его груди, сначала по свободной рубашке, а потом нырнули под нее и двинулись вверх, задирая ткань. Юноша прикрыл веки и тихонечко застонал.

Сознание отметило что-то непривычное, но тут же эта мелочь ускользнула от его понимания, и лишь спустя пару минут, словно обожгло. Рени широко распахнул глаза, перехватывая руки Тессы уже ласкающие его затвердевшие соски.

Все было замечательно и очень привычно, если не считать того, что Аслан, откатившийся в сторону, и не думал уходить не только из комнаты, но и из кровати. И теперь, казавшийся безучастным к творимому на его глазах собственной женой и рабом, тихонечко притаился, словно большой голодный, но очень терпеливый хищник на охоте.

Ренальд охнул и постарался проморгаться, привыкая к полумраку комнаты с привычными очертаниями кажущихся сейчас серыми предметов, и отогнать наваждение.

Избавиться от беспокойства и какого-то назойливого ощущения, будто впереди его ждет сюрприз, и возможно не совсем приятный, парню не удавалось. Конечно же, он не один раз представлял себе, что однажды все повторится, все то жуткое и неприемлемое, на что сам он ни при каких обстоятельствах не дал бы согласия, предоставь ему судьба возможность выбирать, становиться ему наложником мужчины или нет, и сама мысль об этом была неприятна.

- Рени, Солнышко, расслабься, - шепнул родной голос, и тонкие пальчики Тессы скользнули по его скуле, очертили подбородок, спустились на шею, миновали судорожно дернувшийся в глотательном движении кадык... - Иди ко мне, повернись, - попросила она.

Ренальд развернулся, встал на колени и прижался почти вплотную:

- Тесс, - он вопросительно взглянул ей в глаза, умоляя, чтобы она развеяла его сомнения, и естественно в "правильную" сторону.

Парень испытывал в глубине души вожделение и страх, но ни в том, ни в другом не желал себе признаваться, постаравшись отрешиться от происходящего, подавить в себе зарождающуюся позорную истерику и взять себя в руки.

Ладошки Тессы уже скользили по спине, стирая выступившую испарину.

В тишине был слышен каждый вздох троих находившихся в комнате людей, и шум ветра за окном.

Когда Рени почувствовал, как позади него проминается матрац, сообщая о перемещении тяжелого тела, наложник вздрогнул и напрягся.

Хоть юноша и пытался заставить себя смириться с обстоятельствами, но в полной мере взять себя в руки ему не удавалось, и пульс учащенно забился, выдавая его состояние.

Аслану безумно хотелось дотронуться до этого гибкого тренированного тела, и ласкать, оглаживать его ладонями, не останавливаясь. Но он сначала просто обнял наложника, вынуждая Рени привыкнуть к своему прикосновению. Потерся щекой о его плечо. Ренальд обернулся, понемногу расслабляясь. Аслан поцеловал Мелкого в висок, прижался щекой к щеке, заставляя замереть и прислушаться к своим ощущениям.

Ничего страшного, даже приятно... Младший парень облегченно выдохнул и качнулся назад, опускаясь ягодицами на пятки.

Тесса в это время положила ладони на его колени и скользящим движением медленно двинулась вверх по бедрам...

Ощущая от этого действий накатывающее возбуждение, юноша вновь почувствовал себя неуютно. Ткань свободных спальных штанов предательски оттопырилась спереди.

А Тесса словно не замечая, что он уже плохо себя контролирует, подалась вперед, прижимаясь грудью к груди раба, обвила руками шеи сразу обоих своих любимых мужчин. Прислонилась губами к приоткрывшимся навстречу губам Солнышка, но лишь мазнула коротким поцелуем, и сразу потянулась к мужу.

Вот ему, подавшемуся вперед из-за плеча Рени, она и подарила настоящий, глубокий поцелуй.

И от этих звуков, оттого, что его тело оказалось зажатым с двух сторон, Рени почувствовал, что становится трудно дышать - это оказалось возбуждающе и здорово будоражило нервы. Грудная клетка высоко поднялась, стремясь восполнить недостаток кислорода, и Аслан даже чуть-чуть ослабил объятия, давая парню немного свободы. И в тот же момент Рени почувствовал, что это было лишним, наоборот, хотелось, чтобы господин прижал его еще крепче...

Но у его хозяев было на этот счет другое мнение.

Тесса отстранилась, положила ладони на его плечи, медленно провела вниз до груди, накрыла соски, покружив пальчиками, пока они снова не превратились в маленькие камешки, и удовлетворенно и многообещающе улыбнувшись, двинулась ниже. В тот момент, когда ее шаловливые пальчики дразнящее заскользили вдоль пояса, подцепив петельку стягивающей тесьмы, но не развязывая пока, наслаждаясь сбившимся дыханием своего Солнышка, чувствуя, как судорожно сокращаются мышцы его живота, Аслан опустил руки и положил свои ладони на его бедра. Тесса тут же потянулась к губам наложника, ловя его протестующий всхлип, не давая произнести ни звука, отвлекая. Щеки Рени снова загорелись румянцем, но он попытался убрать ладони Аслана, вцепившись в них напряженными пальцами.

- Чшшш... - Тесса оторвалась от его губ, потянула за тесемочку, распуская петельку. Почувствовав, как освободившаяся ткань съезжает с поясницы, оголяя ягодицы, Рени схватился за сползающие штаны. Изображать недотрогу и бороться за неприкосновенность ног, не имело смысла. Перспектива оказаться перед господином с неприкрытым символической тряпочкой тылом пугала больше.

- Котенок... - укоризненно проворковал Аслан.

Тесса тут же прижала руки к бедрам наложника, а Аслан опустил сверху свои ладони, и Рени сдался, все равно ощущая себя странно: визуально он видел двигающиеся по его телу руки хозяина, но тактильные ощущения были привычными. Его ласкала Тесса.... Его любимая, которой он доверял.

- Солнышко мое, расслабься, посмотри на меня, - прошептала Тесса парню в губы, убаюкивая его голосом, подчиняя волю, не отпуская взгляда, не давая ему сосредоточится на отвлекающем факторе чужого присутствия...

Аслан убрал ладони от кистей жены и теперь лишь мимолетно, едва касаясь кожи проводил по плечам и предплечьям раба-наложника, не настаивая на большем.

Рени почувствовал, что снова начинает впадать в какое-то странное состояние нереальности, сознание затуманивалось, а напряжение в паху становилось все более сильным, и уже начинало потихоньку пульсировать, предупреждая, что скоро концентрация достигнет критического уровня. Успеет ли он добежать до уборной, чтобы не кончить прямо в штаны... возможно да, если господа прекратят мучить его этой сладкой пыткой, но совсем не факт.

Осознав это, Рени чуть было обиженно не заскулил, но тут же удивился еще больше, потому что отпускать его вовсе и не собирались. Тесса снова прижалась к его губам, подразнила, вторгнувшись язычком в его рот и тут же приглашающее "позвала" за собой, уступая инициативу. Пока Рени радовался маленькой победе, коварная девушка уже ласкала его руки, переплела пальцы, потянула на себя, приложила его ладони к своей груди. И когда юноша потерялся в своих ощущениях, обрадовавшись возможности вести партию, спокойно добралась до пояса его штанов, которые теперь уже никто не удерживал, и потянула их вниз. Рени же настолько был увлечен, что непроизвольно приподнялся, позволив стянуть их ниже. И лишь оказавшись спутанным по ногам, зато с оголившимися стратегически важными местами, панически охнул.

Но Аслан только тихонько рассмеялся, отодвинувшись чуть дальше, даря своему мнительному Котенку ощущение прослойки личного безопасного пространства. Зато прислонился губами прямо к выступающему позвонку, в том месте, где спина переходит в шею. От этого осторожного прикосновения Ренальда тряхнуло как следует, но вместо того чтобы очнуться, он почувствовал, что по хребту побежали струйки горячей лавы, распространявшиеся с безудержной скоростью. Юноша застонал, пытаясь отделаться от слишком приятного ощущения, чувствуя, что еще немного, и он вообще не сможет контролировать себя, потому что ситуацию он уже никак не контролировал, но очень хотелось сохранить хотя бы иллюзию, что все происходит с его согласия.

Тесса поцеловала его подбородок и Рени запрокинул голову, подставляя под ласку девичьих губ шею, откинув голову на заботливо подставленное плечо Аслана, тут же прижавшегося к его пылающему лицу щекой, успокаивая, что все хорошо.

А Тесса уже двинулась ниже, выцеловывая каждый сантиметрик гладкой кожи, оставляя влажную дорожку кончиком языка, заставляя выгибаться ей навстречу, подставляя грудь. Подхватила одной рукой под спину, поглаживая круговыми движениями, а второй ручкой уже скользила по внутренней стороне бедра, слегка нажимая пальчиками, вынуждая чуть шире развести ноги, добралась до мошонки, аккуратно покатала яички. Двинулась выше, разглаживая нежную сморщенную кожицу, задержалась, словно удивленно нащупав неровно проявившиеся жесткие волоски...

И этого оказалось достаточным, чтобы Рени очнулся и, насупившись, смущенно сдвинул ноги, не пуская дальше.

- Что случилось, родной?- участливо спросила девушка, ей самой уже отвлекаться совершенно не хотелось, но для Рени сегодня был устроен своего рода экзамен. И искоренение его страхов и сомнений были в приоритете. Ему надо привыкнуть к присутствию Аслана в кровати третьим. Мужу она верила - не он должен был явиться причиной того, что возбуждение Рени слегка остыло.

Хотя, что творится сейчас с Асланом, Тесса даже боялась представить. Ну ничего - ее старший любимый - уже взрослый мальчик - потерпит немного.

- Тебе неприятно? - выдавил Рени, отчаянно краснея.

- О чем ты, Солнышко? Что может быть неприятного в том, что я тебя ласкаю?

- Ты... я знаю, что тебе нравится, когда у меня там чисто, без растительности, - он выразительно указал глазами на свой пах.

- Кхм, - закашлялся Аслан отстраняясь, стараясь не нарушить и так установившийся с трудом контакт, рвущимся наружу смехом. Нет, ну что за Котенок, нашел момент, когда стоит переживать за неровно пробивающуюся растительность.

- Рени, милый, мне нравится, когда ты здесь голенький и гладенький.

Тесса уже без всякого стеснения погладила-приласкала его яички и перебралась на гладкий твердый ствол:

- И, если ты хочешь, мы поговорим с тобой, как от этого избавиться, только давай сейчас забудь на время о том, что нравится или не нравится мне, сосредоточься на том, что нравится тебе, мое Солнышко. Тебе приятно, когда я к тебе прикасаюсь?

Он кивнул.

- А вслух? - девичья ладошка скользнула вдоль напряженного, чуть подрагивающего члена. Рени против воли подался вперед, толкаясь в эту руку дарящую ему столько наслаждения...

Острое желание снова концентрировалось внизу живота. И Тесса, убедившись, что заминка устранена, склонилась к паху юноши губами, заставляя забыть собственные сомнения и сосредоточиться на более приятных, да что там, почти одуряющих впечатлениях...

Ответом был судорожный вздох и новая волна дрожи, прокатившаяся по телу парня:

- Д-да...ах...

А еще через несколько минут, совершенно позабыв, где и с кем он находится, Рени судорожно выгнулся, вдавливаясь затылком в плечо Аслана, и сладострастно застонал, выплескивая семя.

Под крепко зажмуренными веками еще плавали радужные пятна, а в мозгу уже было радостно-пусто.

Младший парень загнанно дышал, заботливо поддерживаемый сильными руками старшего, впрочем, дышавшего почти также, под впечатлением увиденного. И этот вызов хитро прищурившейся девушки, сыто, бесстыдно облизывающей припухшие губы, будил в нем некие звериные инстинкты, кричащие о том, что ее надо немедленно сделать своей. И только остатки здравого смысла позволили варвару не отодвинуть в сторону находящегося между ними в прострации парня, а аккуратно опустить безвольную тушку на подушки. Убрать с его лба мокрые слипшиеся пряди, поцеловать в висок, в отчаянно пульсирующую тоненькую ниточку венки. И даже прикрыть его одеялом, будто невзначай, осторожно проведя кончиками пальцев по дорожке куцых волосков, "украшающих" низ живота Мелкого. Котенок даже не заметил "угрозы", лежал, шалея от избытка эмоций, не ожидая, что сможет в этот раз получить так много...

Оставив Рени наедине с его наслаждением, варвар скинул штаны, притянул к себе Тессу, успевшую лишь шепнуть:

- Пожалей его рассудок, счастье мое, если он очнется раньше...

- Я не могу! - рыкнул муж, усаживая девушку на колени к себе лицом и задирая ее легкую ночную сорочку чуть не до самой шеи (на то, чтобы скинуть ее совсем, уже не было времени).

- Вообще-то, я тож... - договорить она не успела, Аслан впился губами в ее ротик, ощущая необыкновенное возбуждение от этого странного привкуса чужого семени на губах любимой. И почему-то было не противно и не раздражало, а лишь заводило еще больше, словно проявляя ранее неразличимые оттенки его восприятия.

Подхватив свою девочку под попку, варвар чуть приподнял ее и сразу же опустил, пользуясь отсутствием сопротивления, входя до упора в скользкое горячее лоно.

Двигаться они начали одновременно, сразу подхватив ритм движений. Сначала плавно раскачиваясь мягкими толчками, судорожно шаря жадными ладонями по обнаженным телам в не слишком-то нежных ласках. Сейчас диктовала условия страсть и вызревшее, пока нежили свое Солнышко, необузданное желание. Почти сразу замутился рассудок, и обоим захотелось большего от невероятно возбуждающего либидо звуков "встречающихся" тел, усиливающих жажду поскорее получить удовлетворение, которое и не замедлило последовать.

Первым соскользнул в сладкую нирвану Аслан, в этот раз утягивая Тессу, пытавшуюся еще немного задержаться на пике.

Аслан едва был способен удержать ее, дрожавшую всем телом от затихающих отголосков только что пережитого оргазма, потому что самому хотелось упасть и больше не шевелиться, хотя бы ближайшие пару часов.

- Прости... рыбка моя, я слишком быстро...

- Кхм... - фыркнула Тесса пока еще не в состоянии ответить, лишь крепче прижалась к родному телу, покрытому легкой испариной - она вообще удивлялась, как он смог продержаться хоть немного... правда, в мыслях девушка уже придумала "наказание": когда придет в себя - пусть отнесет под душик на ручках. У нее тоже нет сил двигаться и идти самой плескаться...

И вообще, это ведь муж первый начал...

Продолжение следует...

____________________________________________________________

© Рокова Яна. Четыре грани 2.2

Origin: http://samlib.ru/j/jana_r/jjana_r-192.shtml

Создан: 06/12/2011, изменен: 06/12/2011, 65k

Глава: Эротика

Series: @ Архив (мусор)