# В этом только дождь виноват...

Яна Рокова

18.02.2012<dd> ЛР, ЧЕРНОВИК <dd> Второе замужество... и неожиданная встреча... только вот на счастье или на беду? Кто сможет осудить? А вдруг, это любовь? И имеют ли право ГГ на такую любовь, которая принесет и радость, и горе не только им самим, но и их близким? <dd> КОММЕНТАРИИ ПРИВЕТСТВУЮТСЯ <a href="/comment/j/jana_r/jjana_r-169"; target="_blank" title="В этом только дождь виноват..."> ЗДЕСЬ :-)

Рокова Яна

В этом только дождь виноват...

Origin: http://samlib.ru/j/jana_r/jjana_r-206.shtml

Создан: 18/02/2012, изменен: 18/02/2012, 57k

Глава: Любовный роман

Series: @ Архив (мусор)

18.02.2012

ЛР, ЧЕРНОВИК

Второе замужество... и неожиданная встреча... только вот на счастье или на беду? Кто сможет осудить? А вдруг, это любовь? И имеют ли право ГГ на такую любовь, которая принесет и радость, и горе не только им самим, но и их близким?

КОММЕНТАРИИ ПРИВЕТСТВУЮТСЯ ЗДЕСЬ :-)

____________________________________________________________

ОБНОВЛЕНИЕ ОТ 18.02.2012

***

Паша находился в состоянии тихого бешенства. Наталья просила не вмешиваться, и он еле сдерживал себя, чтобы ничем не выдать при родственниках, что у них с Лехой произошла какая-то размолвка. Утром оба сидели друг напротив друга, стараясь не встречаться ненавидящими взглядами, давясь кофе, который сварила Лена.

Наташа устроилась на дальнем конце стола. Но с аппетитом у нее были явные проблемы. Она так и отставила в сторону свою чашку и ушла собираться, хотя, собирать, в общем-то, было нечего. Злополучный халатик, из которого вывалилась обличающая записка, она уже запихала в сумку с утра. А сам листок сожгла в печке.

Огонь жадно накинулся на бумагу, превращая ее в черный пепел. А она просто стояла рядом, заворожено наблюдая, как он корчится в облизывающих его языках пламени, глотая стоявший в горле ком обиды и разочарования, буквально чувствуя, как так же корчится душа внутри нее, разрываясь на части...

Улучив мгновение перед тем, как разъехаться, Павел прошипел сквозь зубы Наташкиному мужу:

- Наш разговор еще не закончен.

- Я тоже на это рассчитываю, - хмыкнул Алексей.

Ленка взяла на понедельник отгул, и Паша оставил жену у матери, мотивируя тем, что ребенок оказался в выходные без родительского внимания. Машка была очень рада этому обстоятельству. А он, пообещав, что завтра утром заедет и заберет жену, чтобы подбросить до работы, поцеловал Лену в подставленные губы. Машку, повисшую у него на шее - в щечку, раскланялся с тещей и уехал. Самому ему, мол, надо бы наведаться на работу сегодня и найти кое-какие файлы в домашнем компе, поэтому ночевать он останется у себя дома.

Вымотанная похоронами Лена хоть и расстроилась, но отпустила мужа безропотно.

Пашка же, заехав на работу, быстренько решил кое-какие вопросы, и уехал домой, выжидая время, чтобы уж точно быть уверенным, что Леха с семьей тоже добрался до дома, и очень надеялся, что он не откажется с ним встретиться прямо сегодня.

А еще безумно хотелось оказаться с Наташкой где-нибудь подальше ото всех, чтобы окружить ее вниманием и заботой, развеять все ее обиды и страхи перед тем, как же ей теперь быть дальше. Или просто перетащить к себе на колени, и вместе коротать вечер за просмотром фильмов... Нет, конечно заняться любовью было бы еще интереснее, но Павел интуитивно чувствовал, что Наталье сейчас важно знать, что ему не только ее тело желанно, что он понимает ее душевное состояние.

Вчера вечером он еще не так остро осознавал, насколько все теперь будет непросто. А сегодня при свете дня проблемы высветились с новых ракурсов.

Родственники рано или поздно все равно узнают, если только Наташка с Лехой не помирятся и не придут к какому-то соглашению.

С одной стороны - это было бы конечно удобно, а вот с другой...

Вчера как-то все случилось слишком неожиданно, и после застолья поминок трезво оценить сложившуюся ситуацию не получилось.

После того, как Наташка "поговорила" с мужем, сумбур в голове Пашки вовсе не прошел, наоборот, было дикое неуемное желание немедленно наказать этого козла, посмевшего ее ударить. И оттого, что он был вынужден сдерживаться, чувствовал себя препогано. Он не сумел защитить свою женщину от этого урода! Плевать на то, что Леха был законным мужем, но это ведь не давало ему права так отнестись к ней, матери его детей, между прочим.

Пашка считал, что мужчины должны разбираться между собой, раз уж столкнулись в сфере своих интересов. И Наташку в этот конфликт вмешивать было уже ни к чему.

Он готов был взять на себя ответственность за материальное благополучие любимой женщины. И клял себя последними словами, что накануне невольно поддался дикому желанию пустить все на самотек.

Он от этого ничего не выиграл. Мог бы догадаться сразу, что чуда не произойдет, и она на шею к нему не бросится, раз уж неудобная правда всплыла. И Леха, хоть и не дебил, и подозрения никуда бы не делись, но все равно можно было попытаться отнекиваться до последнего. Пусть бы что хотел, то и придумывал. А вот теперь... Теперь уже ничего не изменишь. Наташка оказалась разменной монеткой в их с Лешкой амбициозном соревнований за право находиться рядом с ней. И утешает только лишь то, что горе-муженек свое еще получит.

Хотелось выпить водки. Много. Чтобы не думать, какой он сам осел. И как нелепо выглядело его согласие на невмешательство.

Пашку просто распирало от неудовольствия собой. И еще он очень боялся, что Наталья, несмотря на свой запрет, все-таки надеялась, что он ее не послушает...

А он снова упустил этот момент...

В ожидании часа "Х", чтобы хоть чем-то занять себя, кроме бесцельного метания по квартире, накручивая себя и придумывая все более нелепые варианты возможного развития событий, Пашка включил комп и машинально забрел в Наташкин Живой Журнал.

Она не слишком была обрадована, когда он напросился к ней в "друзья" по настоянию жены. И, чтобы можно было общаться, не вызывая подозрения у родных, он почти сразу же тогда зарегистрировался еще и под вторым ником "Лик", сокращенным от его имени Пав-лик.

Наташка сразу вычислила. Еще и поглумилась, спросив, чего не добавил "Пресветлый". А вот Лена не догадалась.

Наверное, любимая сообразила, что это его ник, потому что как раз накануне они разговаривали с Натальей, вспоминая детство, кого как назвали дома.

Ее "Павлик" и "Павлуша" - были произнесены с такой же теплой интонацией, как звала его строгая, но мудрая и любящая бабушка. Но он отчего-то смутился, и Наташка, рассмеявшись, пообещала его так больше "не обзывать". В исполнении жены уменьшительно-ласкательные производные от его имени, Павла почему-то вообще раздражали...

Под его стихом (правда, не личного сочинения, а выловленного где-то на просторах Инета), выложенном в комментариях, подписанными "Лик", стояло много грустных смайликов.

Потому что никто никому не обещан -

Ветер список влюблённых порвал на две части,

И единственной самой из тысячи женщин

Отыскаться однажды - случайное счастье.

Потому что Земля не летит по спирали -

Её замкнутый эллипс - предел отторженья,

И двоим, потерявшимся в списке, едва ли

Предначертана встреча по дате рожденья.

Потому что у времени и расстояний

Перепутано кем-то число измерений,

И на каждую встречу по десять прощаний,

И на десять обид - полпроцента прощений...

А ещё суета и осенняя хмурость

Не дают оглянуться и встретиться взглядом,

А когда наконец-то даруется мудрость,

Как-то поздно и страшно менять что-то рядом.

И хоть звёзды на небе посеяны густо,

Никогда не увидеть, что ждёт тебя где-то,

И в душе неизменно потерянно пусто,

Потому, что любовью душа не согрета.

И кому-то смириться с потерей придётся,

Чтобы завтра сказать: А любви не бывает!!!

Потому, что она никогда не найдётся

У того, кто не ждёт, и о ней не мечтает...

Потому, что любовь и нигде, и повсюду -

В каждой строчке поэта, и в голосе барда,

Вот и я повторять без конца тебе буду:

Мы с тобою не встретимся? Это неправда! 1*

А на предыдущей странице короткое четверостишие хозяйки блога:

Я болею, видно простудилась...

Может, сердце было нараспашку?

И судьба немножко поглумилась -

Неужели я влюбилась...

"в Пашку! - самодовольно закончил он про себя. - И не "неужели", а ДА, глупенькая, ВЛЮБИЛАСЬ, и никуда тебе от меня не деться!"

Хотя, конечно, рифму можно было подобрать и иную, например "в Сашку" или еще какую-нибудь, но Павел вовсе не желал рассматривать другие варианты - ему очень нравилось думать, что Наташа задумывала именно так. К тому же и дата выкладки подтверждала, что навеяно это было после их второго умопомрачительного секса под проливным дождем...

Заметки, цитаты, стихи, картинки... - все это выкладывалось, безусловно, в каком-то соответствии с настроением Наташки или темой, предложенной кем-то из комментаторов-собеседников. На его стих было множество отзывов. И ветка оказалась внушительной. И все же и Наталья, и он, интуитивно чувствовали, когда послание было предназначено только для них двоих...

Побродив по ЖЖ, Пашка немного успокоился, но потом, наткнувшись на последнюю запись, снова завелся.

Кто автор - непонятно, наверное, тоже стырено из Сети, но Наташка посчитала это достойным обсуждения:

"Послевкусие... Сладкое, горькое, терпкое, острое, пикантное, свежее...

После-вкусие - это всегда в прошлом, это всегда было, это всегда после...

У всего есть своё послевкусие...

Послевкусие после глотка вина - чуть вяжет, разливается тонким ароматом клубники или чернослива...

Послевкусие праздника - тягучее, вязкое и какое-то сонное...

Послевкусие бурного веселья - немного опустошение, но почти всегда повод улыбнуться и сказать кому-то - а помнишь?

Послевкусие горьких слёз - светлая грусть и умиротворение в душе, несмотря ни на что...

Послевкусие дружбы - почти всегда чувство утраты и чуть горькая нотка разочарования. Легкое недоумение - неужели опять ты ошибся? в который раз?

Мы не можем дружить, хоть немного не очаровавшись, и каждый раз удивляемся, когда прозреваем. Прозреваем, ощущая почти физически пустоту на месте отданного кусочка себя, потому что дружить - это отдавать...

Послевкусие любви - это благодарность судьбе и обретение, даже если любовь была несчастной и невзаимной. Любовь - это дар. И если она случилась с тобой, ты каждой клеткой своей души чувствуешь, как она наполняет тебя, делает умнее, лучше, богаче... Если это любовь, конечно...

Послевкусие секса - сладкий дурман, истома и трепет пальцев, который только и выдаёт кипение бушевавшей страсти. Его смеющиеся глаза напротив...

- Догоняешься? - спросит Он, видя, как волны блаженства, постепенно угасая, лёгкой судорогой накрывают тебя снова и снова. Бархат баритона не сможет скрыть радости и гордости - Он опять сотворил это чудо...

И тебе в очередной раз кажется, что так волшебно никогда не было и больше не будет...

Послевкусие...

А есть ли оно у жизни? Какое оно???" 2*

У него появились все шансы узнать, что такое "послевкусие жизни", потому что жизни без присутствия в ней Наташки, Павел себе просто не представлял. А как теперь сложатся их отношения в свете последних событий? И в силах ли он что-то изменить? Как-то повлиять на их дальнейшее совместное существование?

Павел не знал ответов, но у него была первоочередная задача - побеседовать с Лехой.

Правда, Лешка его опередил. Паша только взял телефон в руки, чтобы позвонить и спросить, готов ли тот продолжить прерванные прения, как тот позвонил сам.

Коротко, без приветствия, сообщил:

- Жду через полчаса за гаражами таксопарка.

Таксомоторный парк находился всего в паре остановок от Пашиного дома, там как раз был довольно подходящий пустырь, где можно было без свидетелей поговорить по-мужски, не опасаясь, что сознательные граждане вызовут наряд полиции для прекращения драки в общественном месте. Но не успел он задать уточняющий вопрос, как Леха язвительно добавил:

- Надеюсь, оттуда ты сможешь доползти до своей норы.

- Не переживай за меня. Буду! - зло ответил Павел, нажимая отбой. Получается, он правильно угадал - встреча именно в том месте, что находился неподалеку от его дома.

Очень хотелось услышать Наталью и спросить, как она? Но сейчас, пожалуй, делать этого не стоило, хотя по звуковому фону при разговоре, понятно было, что Лешка звонил из машины. Значит, Наташка уже точно дома...

***

Результат разговора удовлетворил обоих парней лишь частично. Леха поехал все-таки в травмпункт, где ему поставили диагноз - трещины двух ребер, и сказали взять больничный, "обрадовав", что болеть будет месяца полтора-два. Правда, на столь долгий срок больничный не дадут. А если уж очень сильно будет беспокоить - велели мазать диклофенаком, меновазином или спиртом.

Он бы с удовольствием принял спирта и внутрь, если бы так можно было унять другую боль, ту, что скрывалась под ребрами и мешала дышать... А ведь рентген показал, что внутренние органы не повреждены...

Домой он ехать не собирался, к родителям - тем более. Самое смешное, если мать узнает, то вполне возможно, встанет на Наташкину сторону, поверив ей, что он изменил первым... Проще "пожаловаться" теще... Но до этого он пока не дошел...

Пашка, при всем том, что Леха его люто ненавидел, сказал, что Ленка не будет обижена при любом раскладе - захочет ей Лешка говорить или нет.

На данный момент Наташкиного мужа интересовала больше собственная жена, а не сестра. Но Пашка даже и не скрывал, что не оставит Наталью, если он, такой козел, и не думает возвращаться домой, пока не поздно.

Лешку это мало удовлетворило. В результате, Павлу тоже пришлось в последующие дни рассказывать всем сказки, что вышел поздно вечером за сигаретами и вот... прямо у подъезда...

Ленка ахала, охала, смазывая на следующий день его синяки и ссадины, когда увидела его, такого "красивого", правда не удержалась от подколки - вот, мол, сходил за хлебушком...

***

Через пару недель беспризорной жизни вне дома, устав давиться горечью потери в одиночестве, завидуя тем, кому сейчас хорошо в неведении, Алексей все-таки не выдержал. И, зазвав сестру в кафе неподалеку от ее работы - типа мимо проезжал, решил заехать, попробовал открыть ей глаза.

Правда, разговор начал издалека, не называя имен. Леха попытался выяснить (чисто теоретически хотя бы), могла ли она предположить, что Пашка готов ей изменять? Реакция Лены его удивила:

- Ну и что? Неужели ты думаешь, я дам ему развод? Не дождется! Все вы мужики - кобели! А меня все устраивает - у меня есть обеспеченный муж, у Машки - папа, правда, пока только воскресный, но он нам подходит. И мамке моей такой зять по душе.

- И что?! - обалдело уставился Алексей на сестру, которая ему казалась всегда слишком уж разборчивой и завышающей себе цену, пока была в поиске. Чем этот козлик янтарный ее так очаровал? - А как же женская гордость? Самолюбие там... - растерялся он.

- А нафига мне самолюбие, - цинично хмыкнула Ленка. - Я со своей гордостью и самолюбием сколько лет жила одна? Сильно мне они помогали?! Может быть, материально? Или согревали мою постель?

- Лен... но ведь ты выбирала... у тебя были парни, мужчины...

- И выбирала, и перебирала, но я устала. Просто устала ждать неизвестно чего. Все равно со временем выясняется, что у каждого существуют скелеты в шкафах или еще какая фигня...

- То есть, ты даже не расстроишься? - допытывался брат.

- Почему не расстроюсь - очень даже расстроюсь, - нахмурилась девушка. - Хочется же верить, что я все-таки отыскала своего настоящего прЫнца. Но знать наверняка, что он таскается по чужим постелям - не хочу. Многие знания - многие скорби. Я вообще не понимаю, с чего вдруг ты разговор завел? - с подозрением уставилась на него сестра.

- Да так... - неопределенно отмахнулся Алексей, поняв, что он не сможет ей признаться. Просто не сможет. Да и зачем разрушать еще и обретенный мирок сестры, если ей в нем так комфортно? Это даже как-то не по-спортивному. Мелкая пакость Пашке и жене, достойным осуждения. Но для Ленки-то очередное разочарование будет гораздо болезненнее. Похоже, что она и так уже натерпелась. А он и не предполагал, что все обстоит именно так...

- Приезжали бы лучше в гости. Наташку без тебя никуда не вытащить, - пожаловалась Лена.

И Лешка вынужденно улыбнулся:

- Да не могу, Лен. Я буквально проездом. Ночью снова - на поезд. Очередная командировка... - закашлялся он сморщившись. Проклятые ребра и впрямь не думали переставать ныть тупой болью...

- Ты что, простудился? - участливо спросила сестра. - И как тебя Наташка терпит с твоими постоянными отлучками?

- Да так вот... - решил закруглиться Алексей. - Пойдем, тебя на машине до дома подброшу. Правда, в пробке простоим...

- Давай! - обрадовалась Лена. - Все лучше, чем в метро висеть. Места, гады, не уступают!

- Ну и отлично - значит, еще хорошо сохранилась, - хмыкнул Лешка.

- Дурилка ты! - возмутилась сестра. - Летом уступают. А зимой почему-то нет...

- Неудивительно, - рассмеялся Леха, но тут же закашлялся и досадливо поморщился, вспомнив про свое недомогание. - Просто я знаю, какие кофточки ты носишь летом, вот мужики и уступают места - так удобнее грудь разглядывать в твоем декольте...

- А ты откуда знаешь? - с подозрением взглянула на него Ленка, стараясь сохранить серьезное выражение лица.

- А я что - не мужик, что ли?

- Фи, я и не знала, что мой брат тоже извращенец. Или тебе Наташка давно не давала? А, точно! Ты ж в командировке был, - съехидничала девушка.

- Да ну тебя, - Алексей принужденно рассмеялся, но на душе остался неприятный осадок. Вообще-то, в самом деле, пора кого-нибудь найти. Хотя бы просто для того, чтобы не было так невыносимо одиноко.

Две недели он прокантовался у друга, пока его жена была в отпуске заграницей. Но проситься на ночлег и дальше как-то неудобно... Наверное, лучше снять комнату. На хорошую квартиру в центре, рядом с работой, все равно не хватит, а заселяться в какой-нибудь клоповник после алкашей - он брезговал. Идеально было бы найти квартиру с молоденькой хозяйкой. Глядишь и пожрать приготовит, и, может, утешит как-то. Ну или хотя бы позволит забыться...

- Зайдешь к нам? - спросила Лена уже около Пашиного дома.

- Нет, Ленок, привет своим передавай. Мы так долго в пробке проторчали - еле успею теперь машину поставить на стоянку и вещички прихватить, - соврал Алексей.

Быстро чмокнул в щеку склонившуюся к нему сестру и уехал... пусть остается в счастливом неведении. Легче ей от горькой правды точно не станет. И если ее Пашка устраивает - пусть так. Идеально было бы, если бы она своего мужа все-таки могла удерживать около себя постоянно, чтобы он и думать забыл о его жене...

"И вообще осчастливила бы его парочкой наследничков - глядишь, другие заботы появились бы", - зло усмехнулся Алексей, тщательно давя в себя слабо шевелящуюся совесть. Ему-то наличие двоих детей не помешало сорваться на несколько легких интрижек...

Лешка никак не мог простить Наталье того, что она изменила, что заставила его показать, что он, оказывается, способен на низость, просто вынудила слететь с катушек. Алексей ненавидел за это и самого себя, и ее... И никак не мог примириться с мыслью, что теперь это вечно будет стоять между ними.

Как вернуться назад, в любой день из их счастливо прожитых вместе десяти лет, он просто не знал. Не видел приемлемого выхода и этого состояния недоверия, лжи, предательства и низости своего поступка.

Его постоянно преследовали глухая тоска, безысходность и отчаяние... и обида на то, что она все разрушила, и тревога о завтрашнем дне, и раздражение...

И главное выматывали эти ночи без сна... в чужих домах, в чужих постелях, чужие запахи и звуки... Его сердце рвалось домой, к Наташке, к детям...

Но, представив ее и Пашку вместе, в мозгах парня что-то перемыкало. Ну никак это не складывалось в красивую мозаику, чтобы порадоваться за их счастье. И каждый осколок, словно в разбитом зеркале, отражал воображаемые картинки близости его Наташки с другим, с этим гребаным начальником ее друга. И больно ранил... так больно, что Алексей на пьяную голову несколько раз даже задирал рубаху, пытаясь рассмотреть, нет ли на груди кровавых порезов?

И он выл в подушку или запивал свое горе водкой... Так заодно и ребра меньше болели...

Но не делал даже попыток вернуться и попробовать поговорить, попросить прощения, выслушать обвиняемую сторону...

***

Две недели Наташка жила на автопилоте.

В день его зарплаты муж тоже не появился дома. И Наташка с прискорбием констатировала, что придется пока перебиваться детскими пособиями. Хорошо, хоть она не тратила эти деньги, и на книжке скопилась кое-какая сумма. Месяц продержаться можно. А вот дальше? В глубине души она очень надеялась, что Леха все-таки остынет и вернется... Но рассчитывать на это становилось с каждым днем все труднее.

Наташка буквально физически ощущала себя замкнутой какими-то рамками...

Да еще, как нарочно, Ленка позвонила, пригласить в гости на королевских креветок.

- Нет, спасибо, Лен, неохота... - почти не соврала Наташка.

Видимо, Лешкина сестра пожаловалась мужу, потому что через пару минут Павел перезвонил и велел собираться, пообещав, что сейчас приедет за ней и детьми. Нечего ей дома киснуть.

Наташка задержала дыхание. Услышать любимый голос оказалось болезненно необходимо. Зря она не отвечала на его звонки раньше. Наверное зря... Но, к сожалению, этот голос вызывал сейчас не только теплое чувство, но и горечь.

Сначала попыталась отнекиваться, что уже время позднее, но потом все-таки выдала:

- Не до креветок нам, Паш. Спасибо, конечно, за предложение. Но моей семье следует привыкать к простой здоровой пище.

- Ты о чем? - не понял Павел, напрягшись.

- Не стоит нам привыкать к хорошему, - повторила Наташа. - Никто нас баловать больше не собирается. У нас на ужин - гречка с молоком.

- Ааа, понятно, - дошло до Пашки. - Ты не о том беспокоишься, Натали.

- Ладно, не стоит сейчас развивать эту тему.

- Я приеду. Собирай детей.

- Нет, - твердо ответила девушка. - Я же сказала, не парься. Это мои проблемы. Пока, Паш!

Наташка нажала отбой и, оставив надрывающуюся трубку домашнего телефона в комнате под подушкой, ушла на кухню. Хотелось спать, но девушка боялась закрывать глаза. Потому что, как только она оставалась наедине с собственными мыслями, эти самые мысли оказывались такими нерадостными, что просто жить не хотелось... Да и детей еще следовало накормить здоровой полезной пищей...

Пашка почему-то не посчитал, что Наталья должна решать самостоятельно навалившиеся на нее проблемы.

Уложив детей спать, Наташка уже бесцельно щелкала пультом, переключая каналы телевизора, когда раздалась трель мобильного телефона. Подскочив, как ужаленная, стараясь унять зашедшееся сердечко, продолжавшее глупо надеяться, что муж все-таки позвонит, взяла трубку.

Павел.

- Да? - нехотя ответила она, досадуя, что он так настойчив.

Он был нужен ей. И очень хотелось, чтобы пришел, обнял, утешил. Заставил хотя бы на час забыться, окунувшись в его любовь и его страсть. Но потеря Лешки сейчас была гораздо актуальнее. Хотя бы потому, что это не Пашкины дети видели сладкие сны в соседней комнате... И в первую очередь, она обязана думать об их интересах.

То, что она должна была подумать об этом гораздо раньше, и вспомнить о том, что она все-таки мать, а не ехидна, теперь уже роли не играло.

- Привет, радость моя, дверь открой.

- Паш... - растерялась Наталья.

- Натали, - хмыкнул Пашка, забавляясь. - У меня пока нет своих ключей. Дверь открой, пожалуйста. Я же все равно не уйду. Просто позвоню в дверной звонок и всех перебужу. Или муж вернулся?

- Не вернулся. Сейчас открою...

Как назло в прихожей перегорела лампочка, и пришлось долго возиться с замком. Естественно, Паша не преминул проехаться на эту тему. На что Наташка лишь пожала плечами:

- Сам знаешь, без хозяина дом - сирота.

- У тебя лампочки-то запасные есть, хозяюшка?

- Ага, на антресоли. Только по мне проще новую купить, чем наверх слазить, - смутилась Наташка. Это Лехе с его ростом одной табуретки хватало, чтобы снимать-доставать накопившееся за десять лет необходимое раз в год барахло, а ей приходилось забираться на две. Один раз чуть не навернулась с этой пирамиды. Как-то больше желания погеройствовать не возникало пока.

- Ну тогда тебе просто повезло, радость моя, - протянул ей Павел объемные пакеты.

- Что это? И вообще, зачем ты приехал?

- Ну ничего себе! - притворно возмутился Пашка. - Тут к ней, понимаешь, практически фей прилетел, чтобы исполнять все заветные желания, а она сразу "зачем, зачем?" Сумки на кухню неси, и фонарик какой-нибудь найди. Лампочку-то поменять я в состоянии.

- Паааш... - простонала Наталья подходя, прижимаясь к мужчине:

- Ну какой же ты дуралей! Я пошутила насчет еды. Все у нас хорошо. Ты чего там себе напридумывал-то, а?

Пашка скинул ботинки и, не раздеваясь, прошел на кухню. Поставил пакеты на стол. Открыл холодильник. Проинспектировав содержимое, обернулся и хмыкнул:

- Врушка, - обвинительно заключил он.

- Дети ни в чем не нуждаются - и кисломолочные продукты, и фрукты - в наличие.

- А ты?

Паша резко выпрямился, посерьезнев. Подошел вплотную. Так, что от смеси ароматов его дорогого парфюма и собственного запаха мужчины у Натальи, словно одурманенной этим коктейлем, закружилась голова.

- Я...

Что ему сказать? Да, нуждалась! Отчаянно нуждалась в его близости, в его любви, и в том, чтобы все оставалось по-прежнему. И чтобы Лешка тоже был рядом...

Неисполнимое желание...

Наверное, Паша почувствовал это, потому что, обняв одной рукой, поднял лицо девушки за подбородок и нежно, едва осязаемо коснулся ее губ своими. Не настаивая, приглашая.

Наташка не ответила. И не потому, что не хотелось. Наоборот, очень хотелось вцепиться в любимого обеими руками и, притянув к себе, отдаться его рукам и губам... Но сейчас это было бы неправильно. Не здесь, в их с Лешкой квартире, когда за стенкой спят Лешкины дети...

Нельзя...

- Ну, королевских креветок-то у тебя точно нет, - нарочито весело пошутил он, отстраняясь.

- Ты уверен, что потянешь две семьи? - хмыкнула задетая за живое Наташка. - У тебя свои жена и ребенок.

- Странный вопрос для любовницы, - скривился Павел. - Мою жену вот не волнует, как я зарабатываю на жизнь. И тебя это не должно волновать, женщина. Эти вопросы всегда решает мужчина. Давай, разгружай сумки и пошли лампочку менять...

***

Больше Наташка не встречалась с Павлом, хотя тот прилетел бы по первому зову, не наносила визитов и не принимала гостей у себя. Пару раз лишь заходила к соседке, вроде проверить почту (ноут-то муж унес), а на самом деле заглядывала в свой ЖЖ. Но даже комменты писать не было настроения. Правда, выложила очередной стих, понравившийся ей. Она чувствовала одиночество... И то, что Паша был доступен, от этого одиночества не спасало.

Она надеялась на возвращение Лешки. И уже готова была сама найти его и попросить прощения, несмотря на то, что прекрасно помнила свою боль и унижение там, в бане. Чувство собственной вины иногда просто захлестывало. Ведь если бы она не соблазнилась - ее не в чем было бы упрекнуть. А так? как ни крути - любила она или просто для удовольствия тела и души связалась с Пашкой - это уже никого не волнует. И в первую очередь - ее детей, которые привыкли, что папа присутствует в их жизни.

Видеть их глаза, слышать, как Ирка считает дни, когда Леха вернется домой - невыносимо... и ответить, "когда" именно это случится, она тоже не могла, стараясь отвлекать их, как могла, хотя у самой слезы стояли в глазах.

***

Младшая сестренка позвонила вечером и сразу брякнула:

- Что у вас там случилось?

- С чего ты взяла? - вяло отозвалась Наталья.

- Я видела, в какой командировке твой благоверный.

- Да? - Наташка замерла, вцепившись обеими руками в телефонную трубку, чувствуя, как участился пульс, и досадуя, что из-за откуда-то взявшегося шума в ушах, может пропустить что-то важное.

- Я тебе расскажу, где эта улица, где этот дом, если ты мне скажешь, в чем дело? - нахально предложила Полина сделку.

- Шантажистка! Подпишись на журнал "Хочу все знать!" - выдохнула Наталья, попытавшись взять себя в руки и успокоиться.

- Хм, ну если ты так подходишь к этому вопросу... - завредничала ехидная сестренка. - Тебе тоже такую подписку оформить?

- Полин?!

- Не-а...

- Ладно, - сдалась Наталья, вздохнув. Не умирать же теперь от любопытства. - Мы поругались.

- И?

- Очень сильно...

- Неужели он изменил? - обалдела Полька.

- Хуже, - упавшим голосом призналась старшая сестра.

- Значит, ты??? - еще больше удивилась Полина.

- Давай оставим эту тему, а? - предложила Наташа.

- Нет, ты что?! В кои-то веки ты сподобилась на такой подвиг, - попробовала пошутить сестренка. - Я жажду подробностей, так сказать жареных фактов из первых рук! Я его знаю? Красивый? Обеспеченный? Женат?

- Полина!!!

- Ну что сразу, "Полина"? Я тебе все рассказываю... - упрекнула вредина.

- Зай, ну сейчас, в самом деле, мне и так тошно...

- Ну, хотя бы из вышеперечисленного я что-нибудь угадала?

- Угадала, - снова тяжело вздохнула Наташа. - По всем пунктам.

- Ох, ну ничего ж себе! Ну ты, мать, даешь! Как тебя угораздило-то? И Леха узнал, да?

- Да!!! Давай уже закончим на эту тему, - взмолилась Наташка.

- Ну подожди, Наташ! Последний вопрос! Честно-честно! Только скажи, как он среагировал? - воодушевилась младшенькая.

- Как, как! - рассердилась Наташка, невольно мыслями возвращаясь в тот злополучный день похорон Лешкиного и Ленкиного родственника. - Если ты его где-то видела - понятно же, как!

Полине очень хотелось задать еще кучу сразу же появившихся вопросов, и в частности: скандалил обзаведшийся рожками муж или нет, не собирается ли разводиться? И кто этот гарный хлопец, на которого повелась слишком правильная сестра? И как же теперь Лешка будет встречаться с детьми? Знают ли его и их с Наташкой родители? Как же она теперь, неужели придется выходить на работу? Ведь мелкому еще нет и двух лет. И где Наташка умудрилась подцепить нарушителя их семейного спокойствия?

И еще много-много разных вопросов, но Полинка прекрасно знала свою старшую сестру.

Если на нее надавить посильнее - вообще пошлет куда подальше и бросит трубку. Мелкий шантаж она еще потерпит, но перегибать не стоит. По крайней мере, не сейчас.

- Слушай, а давай я к тебе приеду? - предложила сестренка, чувствуя по Наташкиному голосу, что той совсем хреново.

- Нет, зай... давай не сегодня. Как-нибудь в другой раз. Ты мне расскажешь все-таки, где ты его видела?

- Ладно, бери ручку, записывай. Или так запомнишь?

- Запомню.

- А... ты что хочешь туда поехать, что ли?

- Нет! Не знаю... подумаю, - разнервничалась Наталья в смятении нахлынувших чувств и противоречивых желаний.

- Ну ладно, дело ваше, - сдалась Полина, продиктовав адрес.

***

На следующий день дочку привела из школы соседка. Хорошо, что в доме было сразу три ученика из Иркиной школы, обучавшихся в младших классах, и отводить-встречать детей договорились по очереди. Очень удобно - получалось раз в три дня. Правда, Наташке было бы удобнее не отводить, а встречать хоть каждый день - все равно она в это время мелкого выгуливала. Но она не спорила. Настроение было такое - совершенно апатичное ко всему, что не касалось непосредственно ее и Алексея.

Едва раздевшись в прихожей, дочь сразу полезла в яркий рюкзачок:

- Ма! Привет!

- Привет, Котенок! Как успехи?

- Ну-у, - замялась Иришка.

- Что? - сделала вид, что готова расстроиться Наталья.

- Не, не все так плохо, мам. Просто за контрошку по русичу мне четвертак влепили...

- Ну вот... - все-таки немного огорчилась Наташка. - И потом не "по русичу", а "по русскому языку", - поправила она девочку. - И что это за "четвертак", вместо "четверки"?

- Да какая разница? - пожала плечами Иришка. - Ты ж меня понимаешь! И в классе у нас все так говорят.

- Но это не по-русски, Ира. Это же слова-паразиты, сленг, - поморщилась Наташа.

- Мааам, - закатила глаза Иришка. - Только не начинай, как бабушка "ты же - дееевочка, ты должна показывать пример братику..." - очень удачно передала она нравоучительную интонацию Тамары Михайловны. - И не переживай, я в следующий раз постараюсь лучше.

- А еще какие оценки?

- Еще пять с минусом за домашку по матике.

- Умничка, только выражайся яснее, пожалуйста. Бабушка не так уж и не права.

- Ох... Ма, да она вечно ко мне придирается! Насмотрится всяких ужасов про трудных подростков, а я у вас еще ребенок! - вывернулась Иришка. - Вот десять лет исполнится, тогда пусть и бояться начинает.

Наташка хмыкнула:

- Ир, что-то меня такая перспектива тоже пугает.

- А что? С десяти лет дети считаются тинейджерами, так что готовься, мам, - рассмеялась Иришка, и пояснила:

- У нас сегодня урок был по ОБЖ на эту тему.

- А, ну тогда, ладно, успокоила, - облегченно вздохнула Наталья. - Хотя тема урока странная у вас какая-то...

- На, смотри, что у меня есть! - наконец-то выудила дочь небольшой конвертик из рюкзака.

- Что это? - машинально спросила Наташа. Заглянув внутрь и увидев три пятитысячные купюры, недоуменно воззрилась на девочку:

- Откуда?!

- Папа передал! Он сказал, что это на нас с Лешкой хватит. А ты знаешь, где еще денег взять, - бесхитростно поведал ребенок.

Наташка вспыхнула - ах, он поганец! Ничего себе намек! Он что же, полагает, что Пашка ее возьмет на содержание?! Вот, сволочь!

- Хорошо, - выдавила Наташа. - А папа не сказал, когда домой придет? Где ты его видела?

- Он возле школы меня встретил, - отозвалась дочь. - Сказал, что у него командировка еще не закончилась, и он на минуточку. И сказал, что домой придет, как только рак на горе свистнет. А какой рак-то, мам?

- Ну... - замялась Наталья, мрачнея, - это такое идиоматическое выражение. Не скоро, в общем.

- А почему? И при чем здесь рак дурацкий? Папа раньше всегда знал, когда из поездки возвращается, - нахмурилась Ирка, пытаясь переварить сообщение отца по-новому.

Чтобы дочь не приставала с неудобными вопросами, Наташка поспешила замять эту тему.

- Ты иди, переодевайся и руки мой. Поиграй пока с Алешкой. Я сейчас суп разогрею...

Деньги были очень кстати, но конверт буквально жег руки. Вот же паршивец! Знает прекрасно, что и за квартиру платить надо, и вообще пятнадцать тысяч... это действительно только на детей на месяц впритык...

***

Наташка уже начала замерзать. На капюшоне куртки, на плечах, на сумочке, непрерывно падающий снег лежал тонким слоем. Стряхивать его, словно сбрасывать свой плащ-невидимку и уходить с наблюдательного поста, не добившись результата, не хотелось. Странное единение с миром ощущалось сейчас. Все вокруг было уже покрыто белоснежным покрывалом, изменив очертания голых веток деревьев, кустов, лавочек, припаркованных на стоянке у дома машин... Даже грязноватая жижа под ногами, посыпанная реагентами, успела превратиться в чистые полотнища белых ковриков...

Настроение было соответствующее - какая-та беспросветная тоска сменилась тихой апатией.

В домах загорались все новые окна, встречая уютным теплом вернувшихся в квартиры хозяев. Где-то ярко и жизнеутверждающе, не экономя электричество, сияли праздничной иллюминацией многорожковые люстры, кто-то предпочитал интимное освещение, довольствуясь экраном телевизора, или монитором компа...

Поздний вечер. Пустая улица, таинственно подсвеченная рядами зажженных фонарных столбов... Снежинки, словно крохотные балеринки под софитами, красиво танцуют свою монотонную и в тоже время притягательную партию под расплывчатой "аурой" фонарей.

У природы нет плохой погоды...

Это точно, особенно, если есть объект на который можно переключиться, чтобы не привередничать.

Таким объектом сейчас для Натальи был собственный муж... Только, к сожалению, повод для свидания при таких метеоусловиях, был не такой уж и радостный...

Вчера Полинка сказала, что дня два назад ночевала у подруги. Еще вечером, идя к ней, удивилась, что машина зятя, или как там он называется (Наташкина сестра все время путалась в этих названиях родственников), стоит во дворе между пятиэтажками. А утром в окошко увидела, что из подъезда дома напротив действительно вышел Алексей... с какой-то девкой.

Удивившись безмерно, Полина потерла глаза, решив, что почудилось. Но в это время во двор въехал мебельный фургон, загородив объект пристального внимания девушки. И ничего не оставалось делать, как, позевывая, идти умываться.

Однако выяснить, померещилось ей или нет - не удалось. Выйдя из ванны, она вновь метнулась к окну. Мебель уже выгрузили. Но когда фургон отъехал, заинтересовавшей ее машины уже не было.

Решив пока не расстраивать Наталью, Полина позвонила матери, выяснила, что муж сестры числится в командировке. После этой новости в ней проснулся детектив, и она позвонила подруге, ненароком выспросив, не появился ли вечером в их дворе мерс цвета металлик? Оказалось - появился.

Выждав для верности еще денек, Полина все-таки решила уточнить, в курсе ли сестренка, в какой "командировке" любимый муж и отец семейства?

Наташка дергалась на каждую машину, сворачивающую во двор. По правде сказать, сердечко замирало на мгновение и снова принималось учащенно биться и на каждую легковушку, проезжавшую мимо, потому что вечером против света фар трудно было в первую же секунду распознать ее марку.

Но вот, наконец, во двор дома въехала именно та, которую она и ждала, и отчаянно надеялась, что этого не случится.

Поговорить с мужем все равно уже было пора. На телефонные звонки он не отвечал... Свекровь посвящать, спрашивая, не знает ли она, где сейчас живет Леха, пока не хотелось. Для всех, в том числе, и для Ленки (чего Наташка боялась больше всего), Алексей был в долгосрочной командировке.

Но она все-таки очень надеялась, что Полинка обозналась...

Оказывается, нет.

Сердце снова пропустило удар и пустилось вскачь, разгоняя кровь по замерзшему организму.

На переднем сидении, рядом с мужем сидела какая-то шмара (по определению сестренки) и вяло жевала жвачку.

Чувство вины перед Лешкой и перед детьми, ежедневно спрашивающими, ну когда же вернется папа, с трудом перевесило ощущение неприязни. Ее собственная обида была тоже слишком велика. И оттого, что теперь она оказывалась изначально в проигрышной, более унизительной ситуации, решившейся на переговоры первой, горячий всплеск в правом подреберье, сопровождаемый тупой болью, перемежающейся покалыванием, разлился по всему животу. Наташка потерла бок, не вынимая замерзшие руки из карманов куртки, и шагнула навстречу.

Очевидно, Леха увидел ее раньше, потому что, выйдя из машины, не удивился. А намерено сделал вид, что не замечает одинокой фигуры, освещенной мощным фонарем, закрепленным на козырьке подъезда. Поставил машину на сигнализацию и, оттопырив локоть для сразу повисшей на нем девицы с двумя шуршащими пакетами в руке, позвякивающими стеклянной тарой (предположительно, пивом), он направился к входной двери, игнорируя посторонних.

Наташка прекрасно поняла Лешкино желание продемонстрировать, что ему не так тоскливо, как ей мечталось бы. И, наверное, на это у него было право. Но она же пришла не ссориться, а, как бы с противоположной целью.

Пришлось проглотить этот "плевок в душу" и окликнуть мужа по имени.

Мужчина нехотя повернулся на источник раздражения, и, что-то тихо шепнув своей спутнице, кивком головы указал на подъезд. Та послушно потопала дальше, но у самой двери остановилась.

Наташка скривилась, краем глаза отметив, что нежелательная свидетельница семейных разборок, вместо того, чтобы отправляться домой, специально притормозила. Да еще и посторонилась, выпуская кого-то из дома, с явным намерением развернувшись так, чтобы посмотреть, чем кончится дело. Вот же настырная тварь!

- Чё, денег мало? - равнодушно спросил Алексей, стараясь не встречаться с женой взглядом.

- Добрый вечер, Леш, - выдавила Наталья, вынимая руки из карманов, все еще лелея надежду, что сумеет преодолеть глухое раздражение на эту ситуацию. - Может быть, хватит уже?

- Чего хватит? - непонимающе переспросил Лешка, явно издеваясь. - Я еще только начал.

- Леш... прости меня, - сделал над собой героическое усилие Наташка, стиснув замерзшие пальцы. - Вернись, а?

- К тебе? - снова переспросил муж, вложив все презрение, на которое был способен в данный момент, убрав руки за спину и вздернув подбородок.

Наташка ошеломленно замолчала, закусив изнутри задрожавшую было губу. На глаза навернулись слезы.

Его поза, выражавшая свое превосходство, одновременно больно задела и показалась смешной. Неужели он думает, что она способна сейчас схватить его за руку, чтобы отвести домой, к ней и детям...

На мгновение показалось, что на лице стоявшего напротив мужчины что-то дрогнуло, но он, сглотнув, нарочито воодушевленно бросил:

- Чао!

Развернулся, быстро пошел к дому, выхватил пакеты у своей спутницы, уже набравшей код домофона. Приобняв ее, смачно поцеловал взасос, и поспешно подтолкнул девушку в дверной проем.

Лешкина подружка не ожидала, что потребуется подыграть на глазах у законной супруги, поэтому чуть не отшатнулась в первое мгновение.

А Наталья стояла, оглушенная увиденным шоу и лязгнувшим звуком металлической двери, чувствуя себя окончательно преданной, раздавленной и униженной... замерев, словно изваяние...

И все равно, ненавидя его за все сразу и за каждую мелочь по отдельности, девушка с ужасом давила в себе понимание, что она все еще продолжала его любить...

С трудом отмерев, Наташка судорожно вытерла со щеки все-таки скатившуюся слезинку, крепко стиснула зубы, процедив:

- Сссволочь...

И резко развернувшись, побрела к остановке, уже не ощущая наружного холода и не замечая снежной романтики зимней ночи...

***

Лешка весь вечер находился в каком-то странном приподнятом настроении, сменявшимся время от времени чувством неясной тревоги и возбуждения. То, что Наталья не выдержала первой - сладко согревало душу и тешило самолюбие парня. Но что-то шептало, она еще не достаточно прониклась. И, скорее всего, просто испугалась, что не в состоянии будет содержать детей одна. И этот аспект Алексей тоже хотел показать жене. Может быть, она и это не ценила?

Покосившись на оплаченные квитанции за коммунальные услуги их квартиры, молодой мужчина скривился. Очень хотелось положить в конвертик меньшую сумму. И вовсе не от жадности... а просто мелочно отомстить.

И положил бы, если бы мог сам забрать жировку из музыкалки или отнести "взнос" в школу "на нужды родительского комитета". Но квитанции за посещение Иришкой кружков получала Наталья, и именно ей звонили активистки по поводу очередных поборов. Квитанции на оплату квартиры и телефонные счета из почтового ящика вытащить было легче и проще, никому ничего не объясняя.

Лешка вздохнул, решив, что надо все-таки подкинуть их обратно, а то еще Наташка догадается позвонить в расчетный отдел этих контор, чтобы выписали дубликаты. Во всем, что касалось домашней бухгалтерии - жена строго соблюдала порядок.

Да и вообще он уже очень соскучился по дому... по ароматной домашней выпечке, по знакомой, с любовью подобранной обстановке интерьера. По детям...

То, что он не может чмокнуть их на ночь, не подпитывается неуемной открытой энергетикой радости общения своих мелких, не может услышать лепет сына и обстоятельные рассуждения Иришки, ужасно угнетало. Казалось бы - радуйся, живи - никто тебя не ограничивает в свободе, не требует твоего внимания и участия, не теребит по пустякам, не раздражает...

Почему же тогда нет этого чувства свободы? Он свободен! Но от чего?

Такие ли уж у него были обременительные обязанности мужа и отца семейства?

Тошно...

И снова Лешка винил Наталью в том, что она разрушила его цветной уютный мир.

И еще он не готов был простить ей и Пашку, и свою агрессию... Просто не мог.

Вот, буквально чувствовал, что, продолжая упорствовать в своей обиде, оскорбленный, обманутый, он что-то портит собственными поступками, загоняя себя в тупик, но не мог ничего с собой поделать...

Временную подругу давно уже сморил сон. Сексом заниматься из-за ноющих ребер было больно. Он пробовал. И потом секс - это не занятия любовью. Чувство удовлетворения нормальных потребностей почему-то не перекрывались отвращением к тому, что это была лишь мелкая месть Наташке - ни уму, ни сердцу. Только ощущение, что барахтается в сточной канаве, опускаясь все ниже.

Почти не приврав, что здоровье временно не позволяет интенсивных телодвижений, Алексей теперь просто пользовался прилагаемыми к соседке по квартире приятными бонусами. В перечне значились: более-менее сносная домашняя еда, постиранное белье и медицинская помощь в качестве растирания его спины мазями (самому-то неудобно), которые ему порекомендовали в травмпункте. В поликлинике, где выдали больничный, ничего нового не посоветовали. И на работу выписали спустя две недели... Да даже и хорошо. Дома бы спился нафиг... а так хоть на какое-то время забывался среди коллег, что у него больше нет этого самого дома...

Кажется, хозяйка квартиры надеялась, что его ребра скоро пройдут...

Обманывать эту дуреху не хотелось, но и уходить пока было некуда.

Лешка долго крепился, выбирая новые маршруты, если оказывался близко к дому, чтобы не пойти, хотя бы поглазеть на окна их с Наташкой квартиры, старался обходить стороной тему семьи, когда звонил матери из своей мнимой командировки. Но все равно пару раз очнулся уже у своего подъезда, сетуя, что машинально пролетел с работы не по новому временному адресу, а сюда. Словно на телеге, когда можно отпустить вожжи, а старая умная кляча все равно привезет к родной хате.

Но сегодня почему-то, после встречи с Наташкой, залез в ее ЖЖ, жадно впиваясь глазами в страницы ее дневника. Он сюда заходил редко. Иногда просто под настроение, чтобы оставить пару-тройку ехидных или ироничных комментов, вызывая оживленное обсуждение темы остальными "друзьями" жены.

Его взгляд зацепился за стих:

Одинока ли я - невзначай кто-то спросит?

И понять не сумеет, что ранит вопросом,

Я в ответ улыбнусь и придумаю что-то,

Ну а если во лжи упрекнет меня кто-то,

Объяснять ничего я не буду - Простите...

И поймите, ведь вы тоже в сердце храните...

И мечты, и надежды, и что-то такое,

Чем нельзя утолить любопытство чужое...

Так позвольте и мне на вопрос не ответить,

Промолчать, притвориться, его не заметить!

Пощадите, прошу, ведь вопрос этот сложный...

Мне не раз задавал голос... сердца тревожный,

И не раз отвечала я: "Да, одинока...",

И не раз называла разлуку жестокой,

Но сейчас отвергаю тех слов смысл печальный,

Понимаю, разлук - не бывает случайных...

И судьбу не посмею... винить за уроки,

Ведь нас учат и ждать, и любить без упреков,

Все прощать, в одиночество сердцем не верить,

Для сомнений и лжи затворять в жизни двери...

Ну а если меня кто-то все-таки спросит?

Растревожит все тем же нелегким вопросом,

"Я не знаю", - отвечу. - Молю, не просите!

Объяснять почему... не смогу я... Простите... 3*

Почему-то сердце защемило. И, чтобы прогнать неуместную сентиментальность, Леха хмыкнул вслух, кликая мышкой на следующую страницу виртуального дневника:

- Тоже мне, одинокая, блин!

Последняя запись появилась сегодня. По идее, в это время жене полагалось уже быть дома. Ноут он забрал, а в квартире, насколько Леха помнил, больше компов не было. Однако стихи были выложены Натальей:

Я включаю компьютер, влезаю в простор Интернета,

Чтоб сбежать от судьбы в виртуальность, хотя бы на час,

Точно зная, что ты, за бескрайними далями где-то,

В этот миг с монитора не сводишь внимательных глаз...

Посидим в тишине, позабыв про дневные заботы,

Пусть пузатый бокал с коньяком согревает рука...

- Как дела у тебя?...

- Всё по-прежнему, милая... Много работы...

Ну, а ты как живешь?...

- Да все так же - глухая тоска...

А минуты бегут и дробят этот час на кусочки,

Торопясь, приближают пустую бессонную ночь...

Запиваю тревогу горячим коньячным глоточком,

Чтоб истрёпанным нервам моим хоть немного помочь...

Поболтаем с тобой ни о чем, посмеемся, поспорим,

Потеплеет душа от твоих непридуманных фраз.

И ты скажешь, что горе моё - это вовсе не горе,

И я снова поверю тебе, как бывало не раз...

Отогреешь меня, наболтаешь мне глупостей всяких,

Безмятежный покой приласкает щемящую боль...

И на плечи мои ночь опустит мохнатые лапы,

На один только час в тишине повенчая с тобой... 4*

Стало больно дышать. С большой натяжкой, это можно было бы привязать и к себе, но Леха почему-то точно был уверен, что "всякие глупости" его жене рассказывает Павел...

Набрав в поисковике ключевые слова, Лешка потратил на вычитку почти час, но все-таки нашел подходящий, по его разумению, стих. И, хотя представлял себе, как по-идиотски выглядит перешагнувший тридцатилетний рубеж мужчина, оставляющий сообщения в девичьем дневнике, все-таки добавил строчки под своим ником:

Любовь втроём...

В ней счастлив лишь один:

Тот, кто придумал

Этот треугольник.

Затейник-выдумщик,

Безумный господин.

Он грешник и страстей

Своих невольник.

Решил вдруг стать

Хозяином судьбы,

Забыв о том,

Что в ней ещё есть двое.

Ему нет дела

До чужой мольбы,

Ведь по сценарию

Любовь должны пить трое.

Он так решил,

Всё точно рассчитал.

Зажал в тиски

Любовь других до боли.

Любовь втроём...

В ней счастлив лишь один:

Тот, кто придумал

Этот треугольник... 5*

А потом долго пялился на экран, ожидая, не появится ли Наташкина запись. Но, нет...

Чужих комментариев оказалось много, но они не трогали... Ему было важно, как среагирует она...

И чувства удовлетворения Алексей все же не испытывал почему-то.

Чтобы немного отвлечься, пошел бродить по другим сайтам.

Но перед глазами стояла одинокая фигурка, занесенная снегом, и распахнувшиеся в неверии родные глаза, когда он бросил в лицо жене: "Чао..."

Так по-детски глупо и жалко.

Жалким он быть не хотел и, заводясь, снова принимался бесноваться. А потом жалеть о том, что не воспользовался ее предложением. И снова злился, и на жену, и на себя... Настроение поменялось раз пять, пока он тупо высиживал, ожидая у моря погоды...

Точнее того, как среагирует Наташка на этот стишок.

Пару раз порывался стереть свою запись, но в последнее мгновение отдергивал палец от клавиши на мышке...

А потом снова шел бродить по Инету в поисках развлекательного чтива, каждые пять минут возвращаясь к закладке с Наташкиным дневником.

Забрел в блог таких же, как и он, пострадавших от неверности жен. Начитался всяких ужасов, жалоб и предложений по преодолению депрессии и выходу из кризисной ситуации. Понял главную мысль - что мужики должны всегда оставаться мужиками, а не рохлями, готовыми спускать на тормозах такое. И твердо решил, что вполне может считать себя обиженным и оскорбленным в лучших чувствах.

Сердце твердило об обратном. Но сейчас в голове была такая каша, что он с каким-то странным ожесточением удалил свою запись, закрыл ЖЖ неверной благоверной, и теперь уже удовлетворенно отправился спать...

Через два часа вставать на работу...

Продолжение следует...

1*-5* - к огромному сожалению, не знаю ни одного автора :-(

____________________________________________________________

© Рокова Яна. В этом только дождь виноват...

Origin: http://samlib.ru/j/jana_r/jjana_r-206.shtml

Создан: 18/02/2012, изменен: 18/02/2012, 57k

Глава: Любовный роман

Series: @ Архив (мусор)