# Глава 37. Введение в шизоанализ

Владимир Николаевич Яременко-Толстой

Феномен Валерии Новодворской. Поль Реньян и его книга "Умственные эпидемии". Умственные эпидемии ХХ-го века - марксизм, коммунизм, социализм, фашизм... О советской карательной медицине. Врач-психиатр Ростислав Макушенко. Разгон митинга ДС у ТЮЗа. Спецприёмнмк МВД на улице Каляева 6. Солдатские пирожные Артёма Гадасика.

## Глава 37


ВВЕДЕНИЕ В ШИЗОАНАЛИЗ


- Мне иногда кажется, Владимир, что здесь бегают одни шизофреники, - откровенно делится со мной своими профессиональными наблюдениями о соратниках по партии врач-психиатр Ростислав Макушенко, когда мы с ним сидим рядом на очередном собрании северо-западного отделения оппозиционной политической партии Демократический Союз, в ряды которой его привело два фактора - это борьба за права своих пациентов и наблюдение феномена Валерии Новодворской.

По результатам наблюдения за Новодворской врач-психиатр Ростислав Макушенко пишет фундаментальный научный труд под названием "Введение в шизоанализ", в котором он скоро скажет своё новое слово в советской и мировой психиатрии.

Советская психиатрия была до Макушенко по сути своей карательной, впрочем, как и вся советская медицина. Я помню, как мне в детстве "лечили" зубы.

Для того, чтобы убрать и запломбировать небольшой кариес мне высверливали без наркоза в зубе большую дыру, чтобы достать через неё нерв, в дыру закладывали якобы не опасную для здоровья дозу мышьяка для убийства нерва, а через три дня, когда нерв был убит, его выковыривали длинной зазубренной иглой, похожей на китобойный гарпун, но нерв почти всегда в итоге оказывался не убит, а полужив, поэтому зазубренной иглой выковыривали всё ещё живой нерв, причём делалось это очень долго. Боль при этом была страшная.

Потом зуб пломбировали, а к ночи он уже воспалялся, и наутро возникал гнойный флюс в пол лица, флюс этот разрезали или прокалывали на следующий день, гной из абсцесса вычищали. Уже запломбированный зуб снова рассверливали, выковыривали длинной зазубренной иглой останки всё ещё недобитого нерва, снова засовывали туда на ватке мышьяк, невредную для здоровья дозу, и так всё повторялось несколько раз, после чего уже не поддающийся лечению зуб удалялся.

А поскольку рядом были другие зубы и, удалить один из зубов не повредив другие, оказывалось порой делом весьма проблематичным, то заодно с одним больным зубом удалялся, как минимум, ещё один здоровый зуб рядом, а иногда два или три. "Бормашина орудие пыток" - было написано мелом на мрачной стене полтавской городской стоматологической поликлиники.

Основами шизоанализа являлось феноменальное умение Новодворской подвергать словесной вивисекции и язвительно уничтожать советские партийные лозунги, равно как и пропагандистские клише, являющиеся по сути своей типичной манифестацией социальной шизофрении, которой по мнению Макушенко больно советское общество.

Кроме термина "шизоанализ" Ростислав Макушенко также вводил в свои научные теории и термин "умственные эпидемии", предложенный в конце XIX-го века французским психиатром Полем Реньяром.

По определению Макушенко клиническими картинами типичных умственных эпидемий нашего XX-го века являлись марксизм, ленинизм, коммунизм, фашизм, социализм и нацизм, которые представлялись на самом деле всего лишь подформами общей умственной "пандемии" смертоносных идейно-идеологических душевных вирусов, так называемых "-измов", охватившей человечество из-за нехватки ума.

Умственными эпидемиями, по теории Макушенко, в различных их формах, переболели в ХХ-ом веке почти все государства современной Европы. Смертельно больной и практически неизлечимый Советский Союз, оставаясь основным рассадником этой опасной заразы, сознательно продолжал инфицировать своей пагубной коммунистической идеологией развивающиеся страны Азии, Африки и Южной Америки, причём довольно успешно.

Протокол лечения умственных эпидемий был двояко-возможным, это либо "хирургическое" вмешательство путём стихийного народного восстания или революции, либо же вооружённая оккупация страной демократической страны не демократической, как то делали США во Вьетнаме.

Лечение "щадящее", не хирургическое, для больного государства и социума предусматривало весьма длительную терапию в форме внедрения больших и малых доз прямой и непрямой демократии, вводимых в виде разных реформ прогрессивными государственными структурами в тот или иной заболевший народ.

Ростислав Макушенко каждый раз выходил на все демонстрации Демсоюза к Казанскому собору и к ТЮЗу с повязкой "Гласность" на своей неординарной физии с расходящимся косоглазием, которую он изготовил из медицинской хирургической маски прямо на кафедре психиатрии во 2-ом Медицинском Институте. Менты же, завидя маску Макушенко издалека, сразу подгоняли свою буханку и паковали в неё его ещё тёпленького, самого первого манифестанта.

Потом туда заталкивали всех остальных задержанных на митинге и увозили прямиком в Куйбышевский районный суд, где их уже поджидала одиозная судья Ножкина, щедро выписывавшая им денежные штрафы и административные аресты на пять, десять или пятнадцать суток. Спецприёмник МВД на улице Каляева 6 находился буквально у нас за углом на параллельной улице. Именно там отбывали свои сроки за несанкционированные митинги и демонстрации отважные "декабристы" нашего времени.

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 19-ого декабря 1956-го года, так называемый "декабрьский" об административной ответственности за мелкое хулиганство для наказания злостных хулиганов, тунеядцев и пьяниц за нецензурную брань в общественных местах, оскорбительное приставание к гражданам и другие подобные действия, нарушающие общественный порядок и спокойствие не предусматривал применения уголовных мер наказания, вводя административный арест сроком до 15 суток.

После одной из своих отсидок декабрист Макушенко, сильно оголодавший на тюремных казённых харчах, ранним утром уплетает свежие пирожки в "Колобке", где из окна, выходящего на проспект Чернышевского, он лицезрит меня, гуляющего там с собакой Булькой. Он радостно машет мне рукой, зазывая зайти внутрь.

- Приятного вам аппетита, - входя говорю я, оставив собаку Бульку привязанной у входа. - А не дадите ли вы нам, Ростислав, для свежего номера нашего еженедельника, который мы верстаем сегодня, небольшое эксклюзивное интервью о милицейских застенках? Мы можем сделать вас лицом номера.

Именно так и возникает обложка "Демократической оппозиции" No12 с сочным портретом Ростислава Макушенко и надписью "В милицейском застенке". Его заткнутый рот, перевязанный белой повязкой с надписью "Гласность" и его подбитый сокамерниками-бомжами, тоже "декабристами", в спецприёмнике МВД на Каляева 6, левый глаз, становятся символом революционной борьбы в Ленинграде 1988 года.

- Ростислав, как происходил сам момент задержания? - спрашиваю я.

- Не представляясь, не демонстрируя своих удостоверений, лица в милицейской форме подскочили ко мне и сорвали повязку с надписью "Гласность". Их было трое. Двое сзади, один спереди. Душа меня повязкой, они сбили с меня очки, которые я успел подхватить уже у самой земли. Для этого мне пришлось освободить руку, которую тотчас снова и гораздо сильнее заломали мне за спину. Один из милиционеров ударил меня кулаком в солнечное сплетение, после чего меня потащили в сторону ТЮЗа. Пока меня тащили, я выкрикивал лозунги: "Вступайте в партию Демократический Союз! Партия ДС - единственная партия, которая сможет обеспечить демократию в нашей стране!


А сейчас мы с Аней идём на собрание, где нас хотят выгонять из партии, и по пути нам надо зайти за Артёмом в его служебную комнатуху дворника в большой коммунальной квартире на Загородном проспекте 21. Мы застаём его дома, мирно пьющим вечерний чай и поедающим оригинальные пирожные собственного приготовления.

- Не желаете ли вы, господа диссиденты, отведать свежих солдатских пирожных, - вежливо интересуется Артём.

- Попробуем одно на двоих, - осторожно отвечаю я.

Солдатские пирожные представляют собой толстые куски чёрного хлеба с маслом, посыпанные сахаром. После исключения с первого курса ЛИИЖТа, Ленинградского института Инженеров железнодорожного транспорта, Артём прямиком угодил в армию, где два года сидел на военной стратегической точке, сторожа ядерную боеголовку в лесу.

Именно там, на точке в лесу, вблизи от направленной на ненавистный советским людям Западный мир ядерной боеголовки и раскрылись его кулинарные способности, определившие гастрономический вкус на всю жизнь. Дневной рацион Гадасика состоит из чёрного чая, сушёных белых грибов и солдатских пирожных. Без остальных продуктов питания он может вполне обходится.

- Очень вкусно, - говорю я, - вот только сахар на зубах скрипит.

- Ну кто же так ест солдатское пирожное? - поучает меня Артём. - Ты грызёшь его, как сухарь, а надо, чтобы оно медленно растворялась на языке, буквально таяло, тогда и сахар тебе хрустеть не будет.

- Володя, пожалуйста, хлопни меня по спине, кажется, оно застряло мне в горле. Я подавилась...

- Да ну вас, - разочарованно машет рукой Артём. - Только зря хороший продукт переводите, лучше бы сам его съел...

- Довольно жрать пирожные, собирайся, мой друг, нас ждёт Ростислав Макушенко, он будет вести протокол для истории и для Льва Волохонского. Если они нас попрут из партии, Лёва нас потом в ней восстановит. Справедливость восторжествует, она должна восторжествовать, иначе никакая она не справедливость, а самая обыкновенная несправедливость.


Долой КГБ!

Свободу политзаключённым!

Да здравствует независимая пресса!

Вы распинаете свободу, но душа человека не знает оков!

Слушайте "Голос Америки"!

Коммунисты, дайте мяса!

Спасибо богу Исааку, а кто кормил - тому хуй в сраку!

Не верь, не бойся, не проси!