# Фд-19 Преступник не найден

Николай Николаевич Кабан

Преступник не найден


Я сидел на кухне и смотрел в окно. Прямо передо мной была наша тихая улочка, козырек над подъездом. Я слушал, как накрапывает дождь и тихо напевал:

Я буду долго

Гнать велосипед.

В глухих лугах его остановлю.

Нарву цветов.

И подарю букет

Той девушке, которую люблю.

Я ей скажу:

- С другим наедине

О наших встречах позабыла ты,

И потому на память обо мне

Возьми вот эти

Скромные цветы!..

Она возьмёт.

Но снова в поздний час,

Когда туман знущается и грусть,

Она пройдет,

Не поднимая глаз,

Не улыбнувшись даже...

Ну и пусть.

Я буду долго

Гнать велосипед,

В глухих лугах ею остановлю.

Я лишь хочу,

Чтобы взяла букет

Та девушка, которую люблю...

Шло двадцать третье столетие, самое начало, и паршиво для человечества оно начиналось. Пять лет назад к нам в мир шагнули существа из мира соседнего. Для нас они были духами, существами бесплотными. Кем для них были мы, я не представляю, да и другие люди тоже. Впрочем, это неважно, важно то, что вся наша техника оказалась против них бессильной. Можно сколько угодно стрелять в привидение из автомата или жечь из огнемета - бесполезно. А вот они на нас воздействовать могли, точнее, не на наши тела, а на наши души. Волевыми усилиями. И это достаточно больно, могу вам сказать. Забавно, конечно, чувство такое, словно тебе кости переломали, а на коже ни царапинки. Бить нас бесплотные могут сколько душе угодно, убивать не имеют права, за убийство им какое-то серьезное наказание полагается.

Будь у человечества время, мы бы, наверное, научились генерировать свои волевые усилия, только времени нам не дали. Навалились полчища бесплотные, за неделю в бараний рог скрутили. Забавно даже - все людские неравенства - сословные, расовые, материальные - сразу канули в лету. Все рабы стали равны.

Полагаю, случись вторжение в средние века, человечество оказало бы захватчикам большее сопротивление. Потому что тогда практиковали колдуны, маги, пускай и на частной основе, без школ Хогвартса. А вот цивилизация эту сферу под корень извела. Вся надежда, если кому-то бабушка свое умение передала или человек сам по древним манускриптам научился. Только такие ребята наперечет, единицы на миллионы, на сотни тысяч, в лучшем случае, а бесплотных всего на порядок меньше чем землян. Откуда я знаю? Так в каждом доме свой хозяин поставлен.

Бесплотные концентрируются в городах, в сельской местности им делать нечего - жителей мало. Зачем мы хозяевам? Чувства наши им нужны - излучения. Ем я, скажем, вкусный бифштекс, слюну от удовольствия глотаю, а хозяин мое наслаждение впитывает.

Как и люди хозяева бывают хорошие и плохие. У нас в доме плохой. Иные не понуждают рабов пахать больше нормы - сколько хочешь, столько излучай. У нас не так. Из второй квартиры супружеская чета из-за него обжорами стали. Они до прихода этого упыря вполне себе нормальные люди были: он инженер, она художник-модельер. Хозяин их по четыре раза в день есть заставляет, если отказываются, бьет. Первый месяц, когда он хозяйствовать начал, у нас тут во многих квартирах крик стоял, мне тоже крепко досталось и тогда, и после...

Или взять первую и четвертую квартиры. Молодые девчонки студентки вынуждены распутный образ жизни вести, мужиков, как перчатки, меняют. Причем нужно, чтоб с ними не просто взяли, а в грубой форме, именно такой наслаждение хозяин предпочитает. От такой жизни девчонки пить начали, скоро, наверное, на наркотики перейдут - кому приятно, когда тебя волевыми усилиями лупцуют. Правда, впитывать эмоции наркомана - запрещено, но хозяину на это плевать, он уже мне намеки делал. Я сказал, что подумаю.

Понять хозяина, конечно, тоже можно - дом у нас двухэтажный, всего на двенадцать квартир, так что приходится излучение из нас выколачивать. Лично я пока ему бесполезен - говорит, что излучение от меня идет, когда книги читаю или передачу смотрю, только оно ему невкусное. Недавно мы пришли к соглашению. Дважды в неделю я закладываю за воротник. Хозяину этого мало, но чаще мне здоровье не позволяет. Тогда дал он мне срок - велел, чтоб или до начала зимы девушку себе нашел, или наркоманам стал, иначе пожалею, что на свет родился. А я и так жалею.

Странное все-таки существо человек. И чего я у окна сижу? Мне бы сейчас по барам да дискотекам бегать, объект для страсти искать, а я после работы в библиотеку хожу, да песенки у окна попеваю... Мое внимание привлекло отражение в оконном стекле - кто-то проник в комнату.

Я обернулся, и тут безмятежное течение моих мыслей было прервано самым грубым образом.

- Стражи! Не двигаться!

В комнате были двое хозяев, точнее, трое. Один темноватый и угловатый, на добермана похожий. Другой еще темнее, почти черный, вроде бульдога. И третье существо облаковидной формы, лиловое, размером с котенка.

- Отвечайте на вопросы прямо и правдиво. Что вы делали последние полчаса?

Врать хозяевам бесполезно, они как-то могут ощутить ложь - волны или чувства при этом излучаются. Я честно ответил, что сидел на кухне, смотрел в окно, пел песенку. Пока я рассказывал, доберман деловито осматривал комнату, бульдог парил рядом, облако-видный котенок без толку шнырял по квартире - то к потолку воспарит, то по полу стелется; пару раз глупо хихикнул. Малыш чей-то что ли, которого не с кем дома оставить?

Задав множество банальных вопросов вроде: кого я видел на улице и не слышал ли чего подозрительного, стражи удалились. Очень интересно.

Я вышел из квартиры, осторожно спустился вниз и попал на спонтанное собрание соседей на нижней площадке. Выщли: Митя, Женя, Людмила, Вадим и Петр Игнатьевич. Они, захлебываясь от возбуждения, и сообщили, что хозяина нашего того. Кто, как непонятно. Мы, жильцы, можно сказать, вообще ничего не знали - мертвое тело стражи обнаружили и сразу пошли по квартирам. Погадав, как это отразится на нашей жизни, мы разошлись.


Утром в мою дверь постучали; вежливо постучали, но я все равно огорчился. Воскресенье, на работу идти не надо, можно было поспать. Я вздохнул, натянул рубашку с брюками, наскоро причесался и пошел открывать дверь. К моему удивлению, это был вчерашний котенок-облако.

- Здравствуйте, можно? - пискнул он.

- К чему этот ненужный этикет: стук, спрашивать разрешение?

- Хотя бы, чтобы вы могли одеться и привести себя в надлежащий вид.

По крайней мере этот соблюдает подобие приличия. Я сделал широкий приглашающий жест:

- Прошу.

Котенок вплыл в комнату, забавно дернулся влево-вправо, потом устроился на стуле. Ушки наверху, небольшой отросток-хвостик... Сходство с вышеупомянутым животным было полное, невольно я улыбнулся.

- У вас приятные чувства, - котенок облизнулся. - Жаль, что я к вам по делу.

Я сел напротив, взглянул на собеседника и невольно моргнул - на пару секунд потерял гостя из вида, и котенок исчез. Вместо него на стуле сидела курносая девчушка с косичками. Ей лет семнадцать, тело пепельно-серое, а лицо рыжее. Она задорно рассмеялась моему удивлению.

- Это один из моих любимых обликов.

- У вас хороший вкус.

- Спасибо, у вас тоже.

Я подавил в себе чувство симпатии - нужно быть настороже. Она мгновенно это уловила, улыбка исчезла.

- Меня зовут Эйси.

- Данила.

- Данила, Даня, Данюша...

Что за игры?

- Вы разбираетесь в ономастике?

- Ну, русские имена не очень сложные, во всяком случае, по сравнению с вьетнамскими. И она пропела: Нгуен-Нгок, Тхюи-Тиен.

- И пришли поговорить со мной об этом?

Как говорят следователи в книжках: контакт был окончательно утерян. Она слегка нахмурилась, даже форма слегка поплыла, на миг, впрочем.

- Нет, конечно, Данил, я следователь и пришла поговорить об убийстве Ыйхны.

- У него тоже было имя!

- Да. Не очень звучное, да и сам он был неприятной личностью.

Это был вызов. Я вскинул голову, но самообладания, к счастью, не потерял.

- Увы.

Эйси улыбнулась.

- Да, вы его не любили, как и все здесь, впрочем. Следовательно, каждый из вас мог его убить.

- Видимо, вы имели в виду: хотел убить?

- Да, так точнее.

- И даже при такой постановке вопроса я теряюсь. Когда вы говорите убить, что вы имеете в виду?

Эйси закинула ногу за ногу.

- Когда люди говорят убить, они имеют в виду: отправить его духовную сущность из этого мира в мир иной. Мы имеем в виду то же самое.

- Человеческие души отправляются в рай или ад, а ваши духовные "я" куда правят свои стопа?

Она улыбнулась - ей определенно нравилось со мной беседовать.

- Что вам даст название мира, который вы никогда не увидите? Тем более что я отклонилась от темы.

- Я весь внимание.

- Я должна выяснить, кто убил Ыйхны.

- А не мог его кто-то из ваших?..

- Не мог.

- Из чего сие...

- Из способа убийства. Его убили заклятьем, мы таким не пользуемся. Совсем.

- Так я должен ответить на ваши вопросы?

- Не только. Я хочу, чтобы допрос соседей происходил в вашей квартире в вашем присутствии. Понимаете, Даня, все жильцы, кто был тогда в доме, утверждают, что не использовали заклятье, и никто из них не лжет. Мы с таким сталкиваемся впервые и несколько озадачены. И вот я предположила, что вы, как землянин, сможете уловить несоответствие, ускользающее от жителя иного мира.

- Как, я же не следователь?

- Заклятье не принесет вреда, если его произнесет обычный человек. Человек, заклятия которого убивают, обладает силой. Он может скрывать ее, прикидываться слабым, но сила в нем есть. Я думаю, что вы сможете распознать такого человека и скажете мне.

- Зачем мне это?

- Хотя бы чтоб не портить со мной отношения.

Она улыбалась улыбкой кошки, беседующей с мышкой. Что ж, помочь ей - будет очень даже разумно. Судя по живому русскому языку, по манерам, передо мной не шушера, вроде покойного хозяина. Такая даже не знаю, что со мной может сделать.

- Подчиняюсь.

- С охотой? - с интересом прищурилась Эйси.

- Без неприязни.

Самое удивительное, что я не лгу. Эйси улыбается, мы явно симпатизируем один другому все более и более. Но дело есть дело: не прошло и минуты, как в дверь постучались. Вошла Люба из четвертой квартиры, робко встала у порога, смотреть старалась больше на меня.

- Здравствуйте.

- Здравствуйте, присаживайтесь.

- Спасибо.

- Вам не надо объяснять, что вчера произошло в доме?

- Нет.

- Повторите, чем вы занимались вчера с восьми до восьми двадцати?

Щеки у девушки покраснели.

- С Вадимом я была. Он без пяти восемь пришел, ну и...

- Прямо сразу?

- Сразу! Хозяину невтерпеж было, торопил! И требовал, чтоб подольше!

Сейчас сорвется, подумал я, она на грани.

- Успокойтесь, - сейчас Эйси формой тела походила на айсберг - величественный и монументальный. Такому бесполезно жаловаться, плакаться, искать сочувствия.

Люба тоже это поняла, остановилась, но погасить вспышку было непросто - это было все равно что закрыть жерло вулкана. На лбу у девушки проступил пот, лицо пошло пятнами. Я налил ей воды, она жадно выпила.

Эйси дала ей минутку успокоиться.

- Как узнали о смерти хозяина?

- Ваши пришли. Двое мордатых и милашка такая маленькая.

- Говорят, что вы нервничали.

- Конечно. Влетели без предупреждения, а я не одета, - Люба покраснела и опустила глаза в пол.

- Вадим вчера не злился? Может, вы ругались, произносили бранные слова?

- Нет-нет, что вы!

- Спасибо за помощь. Теперь позовите Вадима.

Вошел крепкий темноволосый парень, стрижка-ежик. Лицо хмурое, губы кусает. Кстати, он недавно появился, я его раньше не видел. У Любы не видел.

- Добрый день.

- Здравствуйте, садитесь.

Вадим грузно сел, раздался жалобный скрип моего старого стула.

Он нервничал не меньше Любы, а может, и больше. Рукам места никак не мог найти, старался на нас не смотреть. Интересно, почему, ведь не мальчик. Эйси, конечно, все это видела, целую минуту молчала, наблюдала за его терзаниями.

- Вам не по себе?

- Да. Работу я пропустил, а хозяин у нас...

- Об этом не беспокойтесь, просто скажите ему, что вас задержала Эйси. Вадим, вы давно Людмилу знаете?

Превращение случилось на моих глазах - айсберг исчез, вместо нее на стуле сидела молодая женщина в строгом деловом костюме. Такая могла быть учителем, банковским служащим, начальником новостного агентства.

На Вадим новый образ произвел впечатление - он сел ровнее, отвечал собрано.

- С неделю. Но скоро расстанемся.

- Отчего?

На лице парня появилось выражение досады:

- Я же не автомат, чтоб вот так по шесть раз в неделю. Да еще и особые условия...

- Понимаю, - в ее голосе послышалось сочувствие. - А где вы работаете?

- Крановщик в порту.

- Вчера в каком часу вы пришли к Людмиле?

- Около восьми, без пару минут было.

- А когда пришли стражи?

- Не знаю, в полдевятого примерно. Мы еще из кровати не вылезли, а тут они налетели. Любка в крик, а они: к стене! Стражи! Даже одеться не дали!

И снова Эйси умело погасила вспышку.

- Приношу свои извинения за действия наших сотрудников, - подчеркнуто вежливо сказала она. - Поймите, как правило, им приходится иметь дело с преступниками.

- Да, я понимаю.

- Скажите, работа у вас тяжелая?

- Не легкая, но я привык.

- Чем занимаетесь в свободное время?

- В кино хожу, в спортзал.

- Качаетесь?

- Так, любительски.

- Вчера с Любой вы не ссорились?

- Нет.

- Может, кто-то из вас произносил ругательства, бранные слова?

Он пожал плечами.

- Обычно я ругаюсь, так хозяин требовал, но вчера мы без слов обошлись.

- Хорошо, вы свободны. Следующего позовите.

Для следующего допрашиваемого Эйси менять облик не стала, осталась училкой, как я окрестил образ.

Вошел Снежин из второй. Он заметно погрузнел за последний месяц, и одышка появилась.

- Доброе утро.

- Здравствуйте, присаживайтесь, Петр Игнатьевич. Как вы знаете, вчера случилось несчастье. Что вы делали вчера с восьми до восьми двадцати?

- Лежали, телик смотрели с женой. Мы в семь с минутами закончили ужинать и еще не отошли.

- Так плотно набили желудок?

Он со злостью посмотрел на собеседницу, но быстро подавил вспышку.

- Да, знаете.

- И каждый день так приходилось?

- Да! Четыре раза в день!

- У вас дети есть?

Он помедлил с ответом, и я знаю, почему. Сейчас на лице соседа безучастная маска, но я знаю, Снежин здорово испугался.

- Да, дочка, восемь лет.

- Где она сейчас?

- Живет с моей мамой.

- Отчего?

Снежин замялся, сделал неопределенный жест рукой.

- Ей... там нравится.

- Не переживайте, вы вправе выбирать, где жить вашей дочери.

- Спасибо.

- Вчера вы или ваша жена не ругались, не произносили бранных слов?

- Нет, мы очень редко ругаемся.

- Благодарю, позовите следующего.

В Жене Снежковой трудно было узнать стройную, миловидную девушку с веселыми искорками в глазах, рисовавшую закаты у нас на крыше. Поправилась она, в отличие от мужа, не сильно, а вот глаза потускнели, в лице появилось что-то заискивающее.

Эйси быстро оценила ее, снова стала веселой рыжей девчонкой.

- Доброе утро.

- Здравствуйте, садитесь.

- Да что вы, я постою!

- Садитесь, садитесь.

- Спасибо большое, - Женя аккуратно села на край стула.

- Вы, конечно, знаете, что случилось вчера?

- Да, слышала. Но я ничего не знаю!

- Я верю вам, - Эйси улыбнулась. - Скажите, а что вы делали с мужем вчера с восьми до восьми двадцати?

- С восьми до восьми двадцати... Что делали? Ничего. Телевизор смотрели, гулять потом собирались.

- Вы или ваш супруг говорили какие-то грубости, ругались?

- Нет, что вы.

- Наши сотрудники не испугали вас, когда вошли?

- Что вы! То есть я испугалась, конечно, но это нормально, я всегда, то есть, часто...

- Где вы работаете, Евгения Прокофьевна?

- В детском саду. Рисовать детей учу.

- Ваша дочка живет не с вами?

Женя опустила голову, руки ее начали подрагивать.

- Нет.

- А почему?

- Решили, что с Никитиной мамой ей лучше будет.

- Не вижу в этом ничего плохого. Позовите следующего.

Следующим был дядя Сережа, дядька лет сорока, из седьмой. Допрашивая его, Эйси облик поменяла на училку, но добавила себе лет десять.

- День добрый! - с порога весело поздоровался дядя Сережа и подмигнул мне.

Я улыбнулся: дядя Сережа - веселый дядька, оптимизма не теряет даже сейчас.

- Здравствуйте, садитесь. Меня зовут Эйси.

- Очень приятно, Сергей Петрович.

- Вам не надо объяснять, что случилось вчера?

- Наслышаны, весь дом гудит! Это ж надо...

Эйси напустила на себя строгий вид и перебила его:

- Что вы делали вчера с восьми до восьми двадцати?

Он смутился.

- Ну, в общем... Лазил по... интимным сайтам.

Да, покойничек умел выжимать соки. Дяде Сереже шестьдесят с гаком и того привлек.

- Это покойный хозяин заставлял вас? - несмотря на нежелание проявлять чувства, я почувствовал в голосе Эйсе презрение.

- Кто ж еще.

- Что вы делали, когда пришли стражи?

- Я как раз фотографии просматривал, чтобы тех, кто покрасивше отобрать, - оживился дядя Сережа, - а тут они. Перепужался я, хотел сайт закрыть - неудобно все же, а такой черный как гаркнет: ничего не трогать! Ну, я руки на стол, на все вопросы честно ответил.

- А что делали, когда они ушли?

- Ну, кхе... Продолжил. У нас договоренность с хозяином была, что два часа я обязан...

- Он уже был мертв.

- Так откуда же я знал? - развел руками дядя Сережа. - В девять пошел мусор выбрасывать, тут мне Женя и рассказала...

- Кем вы работаете?

- Монтером на Микроне.

- Вы вчера не произносили бранных слов, или просто злых пожеланий, вроде: зараза, или чтоб тебя?..

- Нет.

- Благодарю, зовите следующего.

Вошел Митя из пятой, сын Риты. Ради него Эйси стала новым персонажем - женщиной лет тридцати, не строгой, с которой можно запанибрата. Я окрестил облик: тетя.

- Здравствуйте.

- Здравствуй, меня зовут Эйси, а тебя?

- Митя.

- Здравствуй, - поздоровался и я, чувствуя себя неловко. С Митей мы в дружеских отношениях, а тут я в двусмысленном положении, вроде секретаря при захватчиках.

- Здравствуйте, - хмуро ответил парень.

- Садись, Митя, на стул, - предложила Эйси. - В какой ты школе учишься?

- В девятой.

- С кем живешь?

- С мамой.

- Что с отцом?

У меня екнуло в груди, но мальчишка повел себя молодцом.

- Погиб, - спокойно ответил он, глядя в окно.

Эйси не стала давить на больную точку.

- Ты помнишь, что делал вчера с восьми до восьми двадцати?

- Играл.

- Во что?

- В Вампиров с четвертой улицы. У нас хозяином договор был: с семи до восьми тридцати два раза в день.

Ну и упырем был наш хозяин, про мальчишку не забыл. Хотя удивляться нечему - Зоя одна сына тянет, на работе выкладывается, с нее много не возьмешь... А Митя мне ничего не рассказывал - молодец.

- Вампиры - страшная игра, не боишься?

Мальчик опустил голову, плечами пожал.

- Боюсь. Так ведь ему этого и нужно было...

- Вчера ты был дома один?

- Нет, со мной Полина была.

- Кто это?

- Моя подруга.

- Что делала она?

- Она ждала, когда я закончу, мы потом гулять собирались.

- Может, ты или Полина вчера говорили злые слова, вроде: прибью или гадина?

- Не говорили.

Эйси сделала паузу, видно, читала эмоции.

- А в шутку?

- В шутку? - Митя задумался. - В шутку я ее вчера чучелом назвал.

- Почему?

- Она в шляпе соломенной пришла. Спрашивает: на кого я похожа? Я и говорю: на чучело!

Эйси улыбнулась:

- Можешь идти и позови Полину.

Полине на вид лет шестнадцать, как и Мите. Симпатичная девушка - высокая, лицо овальной формы, волосы густые, русые. Глаза серьезные, строгие. Эйси с ней осталась в образе тети.

- Здравствуйте.

- Здравствуй, Полина, садись.

- Спасибо.

- Меня зовут Эйси, а это Данила.

- Здравствуй, Полина, - поздоровался я.

- Здравствуй.

- С кем ты живешь?

- С папой, мамы нет.

- Ясно. А на кого ты похожа: на мать или на отца?

У Полины дернулось веко - больной вопрос.

- На маму.

- Что ты делала вчера с восьми до восьми двадцати?

- Сидела у Мити и читала, пока он играл.

- Что читала?

- Незнайку.

- Это детская книга?

- Да, детская, но мне нравится, я ее иногда перечитываю.

- Не испугалась, когда пришли стражи?

- Испугалась.

- Но вела ты себя храбро - не паниковала. Что вы собирались делать, когда Митя закончит играть?

- Пойти поиграть с ним в теннис, в сквере теннисный стол.

- Тебе нравится Митя?

Девушка зарделась.

- Ннет.

Эйси улыбнулась:

- Не нужно стесняться, любовь, симпатия - вполне естественные чувства. А вот лгать нам не стоит - это глупо и опасно, мы всегда чувствуем ложь. Вам это в школе должны были рассказывать.

- Да, я больше не буду.

- Хорошо. Может, ты или Митя вчера говорили злые слова, ругались?

- С чего вы взяли? Не было такого!

- Можешь иди.


Девушка ушла, а Эйси посмотрела на меня.

- Вот и все, остальные жильцы отсутствовали.

- А заклятие было зачитано из нашего дома?

- Да, это мы установили точно.

- Ну, кто-то же мог прийти, постоять на лестничной площадке, зачитать заклятье и дать деру.

- Дать деру. Положительно, я люблю русский язык! А на ваше предположение вы сами и должны ответить - кто-то входил в дом с восьми до восьми двадцати? Вы же у окна сидели, должны были всех видеть, подъезд у вас один.

- Никого.

- Вот видите.

- Кстати, почему вы просто не спрашиваете: ты убил хозяина?

- Поясню - это будет некорректный вопрос. Ыйхны не убили, он не человек. Одна часть его духовного я ушла из этого мира.

- Философские или юридические тонкости?

- Тонкость в том, что допрашиваемый может солгать, сам того не подозревая. Убийца скажет: я не убивал, и он не солжет.

- Для подобных манипуляций нужно знать все эти тонкости.

- Тот, кого мы ищем, явно непростой человек, он многое знает. Ладно, вернемся к делу. Я еще раз проверила подозреваемых, некоторых даже спровоцировала на конфликт - никто не лжет. Остаетесь еще вы, Даня. Что вы делали с восьми до восьми двадцати?

- Сидел у окна, мечтал, напевал песню.

- Какую?

- Букет Рубцова.

Прочитайте, только дословно.

Я выполнил ее просьбу.

- И помимо этой песни вы не произносили других слов?

- Нет.

- А в словах песни нет ничего опасного. Ведь заклятие не может состоять из добрых слов; нельзя убить, сказав: люблю, даже если испытываешь в этот момент сильную ненависть... Кто же в доме сказал слово ненависти?

- И кто мог произнести его, вызвав нужный эффект? - вставил я. - Ведь если заклятие произнесет обычный человек, оно останется пустым звуком, верно?

- Именно так. А что скажете про допрашиваемых? Все вели себя естественно, никаких несоответствий?

- Ничего.

- А Вадим?

- А что Вадим?

- Вадим говорит, что в свободное время ходит в кино и в качалку, но это не вся правда. - Эйси выжидательно посмотрела на меня, но я молчал. - Еще он ходит в библиотеку, и вы его там видели. Я поняла, что он недоговаривает. И вы тоже. Я почувствовала, что вы хотели от меня это скрыть.

Отрицать было глупо.

- Видел пару раз, и что?

- Хотя бы то, что вы со мной неискренни.

- Мне нет охоты давать свидетельства против людей, которые мне близки.

- Вадим вам не близкий.

- Зато Любу я помню с двухлетнего возраста!

- Ладно, оставим пока этот вопрос... Где вы работаете?

- На складе грузчиком. Это вы для следствия или еще по какой надобности?

- Сама не знаю, похоже, вы мне интересны.

Я вдруг представил себе, что девчонка эта курносая не облачена в бесформенное облако, а что платье на ней, с пуговицами, и верхнюю пуговицу я расстегнул...

Голова вдруг закружилась, я словно попал в водоворот, меня рвануло, только не вниз, а вверх. Краем глаза я без особого удивления увидел, что внизу мое тело склонилось к столу, словно спит. В ту же секунду я забыл о нем, потому что передо мной была Эйси еще более бесплотная, судя по прозрачности. Я не успел даже руку протянуть к ней, с ног до головы меня прошил... разряд током, наверное, будет наиболее точным описанием. Только ток бьет больно, а здесь боли не было. Второй разряд... третий...

И вот я сижу за столом, в глазах темно, хочется пить, но ноги-руки мне не подчиняются.

- Хочешь воды? - хрипло спросила Эйси.

Она сидела напротив... что-то у нее было с внешностью, старше она выглядела, но это лишь на миг, сейчас передо мной снова семнадцатилетняя девчонка.

- Такой я тебе нравлюсь больше?

Стакан подлетел к крану, принял в себя струю и приземлился на столе рядом со мной. Я схватил его, жадно выпил до дна.

- Спасибо. Да, такой больше.

- Я буду приходить к тебе такой. Ты - чудо! Ты знаешь, что ты чудо?

- Откуда?..

- Правда, откуда. Далеко не все из нас могут так, и я еще не встречала землян, способных на это. Знаешь, мне хочется, я хотела бы воплотиться в твоем мире материально!

- Зачем?

- Всего на минутку. Захотелось потрогать тебя, какой ты на ощупь... Ерунда все это. Послушай, для тебя и всех, кто здесь живет, с этого дня все изменится. Мы отдадим дом хорошему хозяину, он не будет мучить вас. А ты вообще можешь войти в элиту. Переедешь в гостиницу, уйдешь со склада, и вообще у тебя будет другой уровень жизни.

- Среди землян есть элита?

- Да, только мы это пока скрываем. Правда, мне кажется, что ты не захочешь быть элитой.

- Умница, я не хотел бы уезжать отсюда.

- Тебе будет достаточно улучшить жизнь остальных?

- Ты хорошо разбираешься в людях.

- Не надо представлять нас сборищем тупых, жестоких существ, вроде Ыйхны.

- У меня не было случая познакомиться с другими.

- Да, вы больше имеете дело с теми, кто завоевывает, с солдатами. Но у нас много других, таких как я. Они изучают ваше искусство и философию. Если захочешь, я введу тебя в высшее общество. - Ее рука мягко прошла сквозь мою руку. - Прости, мне пора. Скоро вернусь.

- До свиданья.

Эйси упорхнула, я смотрел в окно, как ее облик уменьшается и тает на фоне соседних домов. Как много я узнал сегодня, очень любопытно развернулись события.


Эйси вернулась под вечер с новым человеком. На вид ему было лет сорок; низенький, полненький, лысенький, лицо тарелкой...

- Знакомься, это Виктор Викторович.

- Данил.

- Вышеградский, - склонил голову гость.

- Виктор Викторович раньше работал следователем.

Вот как? Интересно, а его заставляют жрать бифштексы или смотреть порно-сайты?

- С чего начнем, Виктор Викторович? - перешла к делу Эйси.

- С биографии покойного Ыйхны.

- Вы думаете, найти ключ к убийству в прошлом Ыйхны?

- Почему бы и нет?

- Его убил человек! Ведь мы не пользуемся заклятиями.

- Все так, уважаемая Эйси, но люди вами опрошены, они отрицают свою причастность и при этом не лгут. Поэтому я хочу выяснить прошлое Ыйхны. Ведь могло быть такое, что его враг-соплеменник нанял для убийства человека и тот разделался с несчастным с помощью заклятья.

Эйси молчит, подавленная доводом.

- Так как, уважаемая Эйси?

- Хорошо, - с неохотой говорит она. - Я скажу. На землю он прибыл четыре года назад. Сначала имел во владении два дома, год назад оставил себе один.

- Но дом небольшой, жильцов в нем мало для... безбедного существования?

- Да, - соглашается Эйси, - пожалуй.

- Кому Ыйхны уступил свой дом?

- Эйтену.

- Кто такой Эйтен?

- Обычный солдат, у них с Ыйхны схожие биографии.

- Я бы хотел с ним пообщаться.

- Я вызову его.

У Эйтена был редкий цвет тела - розовый. Эдакий полный розовый туман.

- Здравствуйте, - почтительно поздоровался он с Эйси.

- Здравствуй. Вот этот человек задаст тебе пару вопросов.

- Меня будет допрашивать человек?! - Эйтен потемнел, стал багровым.

- Да!

- Но...

- Потому что я так сказала!

Эйси сейчас была очень похожа на небольшую громомечущую тучку. Впрочем, допускаю, что при желании она может вырасти и до большой. Эйтен мгновенно сник, снова стал розовым.

- Я повинуюсь.

- При каких обстоятельствах, уважаемый Эйтен, покойный Ыйхны передал вам свой дом по адресу Весенняя два? - спросил Вышеградский.

- Я его долго упрашивал, предлагал две сотни сгустков эмоций, но он не соглашался. А год назад четвертого октября сам подошел и сказал, что согласен.

- Сделка была неравноценная?

- Конечно. Я бы меньше чем на четыре сотни не согласился.

- Было ли что-то странное в поведении Ыйхны?

- Нет.

- Я запрошу сводки происшествий за четвертое октября, - подала голос Эйси.

- Не надо! - взмолился Эйтен. - Я расскажу... У Ыйхны был свежий рубец, похоже, он получил его в тот же день. Одно из условий сделки - признаться стражам, что рану нанес я.

- Сколько ты заплатил штрафа?

- Сто восемьдесят сгустков.

- А кто действительно нанес ему рану?

- Не знаю.

- Но предполагаешь? - вмешалась Эйси.

- Да. Ыйхны бросил сгоряча: забирай это мерзкий дом. Нужно, чтобы случилось что-то по-настоящему плохое, чтобы так сказать об источнике для своих сил.

- То есть ты хочешь сказать, что рану Ыйхны нанес человек?

- Я так думаю.

- И Ыйхны ничего не сказал стражам?

- Он был очень гордый. Кроме того, мне показалось, что он был чем-то напуган.

- Я запрошу сводки происшествий за четвертое октября. - Несколько секунд Эйси молчала, видимо, впитывала информацию, потом выпрямилась.

- Четвертого октября в том доме умерла женщина. Зина Мельникова. Если ее убил Ыйхны, он боялся ответственности.

- Я не знал, - заверил ее Эйтен, - я вступил во владение пятого. Но у меня в доме живет Мельникова Полина.

- Вот эта?! - Эйси мгновенно изменила облик, довольно похоже изобразив Полину.

- Да, это она!

Эйси снова замерла.

- Я послала стражей, скоро ее приведут, - объявила она через несколько секунд. - Виктор Викторович, у вас есть вопросы к Эйтену?

- Нет.

- Можешь идти.

Мы снова остались втроем.

- Ты думаешь, что Полина владеет техникой волевых усилий? - спросил я.

- А ты сомневаешься? Кто нанес Ыйхны рану?

- Убили-то его заклятьем.

- Что мешает иметь в арсенале два оружия?

- Ты права.

- Кроме того, она, очевидно, способна обманывать, не излучая при этом соответствующих... - следователь замялся, подыскивая понятие.

- Не трудитесь, я поняла. Да, этот персонаж весьма и весьма опасен... - Эйси на миг замерла. - Стражи говорят, что Полины нет дома, соседи ее не видели после обеда.

- Остается Митя, ее друг.

Мы поднялись к Зое. Женщина недавно пришла с работы, готовила ужин.

- Здравствуйте, где ваш сын? - спросила Эйси.

- Здравствуйте. Не знаю... Уехал... Утром уехал.

- Куда?

- Не знаю.

- А с кем?

- Сказал, с Полиной, - после паузы призналась Зоя.

- Благодарю.

Мы вернулись ко мне.

- Митя знал, что его мать не сможет лгать и не сказал ей, куда едет, - заявил Виктор Викторович. - Но вы не волнуйтесь, найдем.

- Уверены?

- Конечно, им же лет шестнадцать, дети, в сущности. Установим их связи и найдем. Если же они вздумают бомжевать по пустым зданиям...

- На улице стражи их найдут через сутки, - прервала его Эйси. - Что ж, спасибо, Виктор Викторович, вы нам очень помогли. Это вам зачтется.

- Всегда рад оказать вам услугу, - заискивающим тоном ответил Вышеградский.

- Вы можете идти.

Когда мы остались вдвоем, Эйси села на стул, но тут же с сожалением встала.

- Хочу остаться, но есть дела. Я приду завтра. Ты когда возвращаешься с работы?

- После пяти.

- Значит, до завтра, до пяти.

- До свидания.

Когда она ушла, я помыл посуду, потом подошел к шкафу и стал собирать вещи. Она зайдет завтра. А я уйду сегодня и уже не вернусь. Потому что это я убил Ыйхны.


Почему мы с Зиной не расписались? Сейчас и не вспомню. Скорее всего, она боялась, что Полина не примет отчима, хотя у нас с девочкой были прекрасные отношения. В тот день я вошел к ним в подъезд и с первого этажа услышал крик Зины. В несколько прыжков преодолевая пролеты, я бросился наверх. Пока я поднимался, раздался Полинин крик и рычание Ыйхны.

Когда я вбежал в квартиру Зина неподвижно лежала на полу, Полина съежилась в углу, а Ыйхны медленно подплывал к ней.

- Только тронь ее, скотина! - крикнул я и тут же рухнул на пол. Я принял на себя заряд, предназначавшийся Полине, наверное, он бы ее убил. Ударив меня еще раз, Ыйхны остановился. Я с трудом поднял голову, из носа густо текла кровь.

- Ты не думал, что когда-то я тоже смогу причинить тебе боль? - едва шевеля губами, сказал я.

Он приблизился вплотную. Облакообразная форма попеременно становилась то черной, то красной, только ярко-белая косая линия в верхней части оставалась белой.

- Можешь пытаться, когда захочешь. С каждым разом я буду бить тебя сильнее и сильнее, - пророкотал он. Потом взглянул на Зину и, поняв то, что мы поняли спустя минуту, поплыл к окну. - О том что случилось - помалкивайте.

Он убрался, а я с трудом встал и подошел к Зине, точнее, к ее телу.

Мы сказали, что она упала с лестницы. Весь год я часами сидел в библиотеке, экспериментировал, искал, и в конце концов мне удалось найти заклятия против бесплотных. Когда же я понял, что овладел этой техникой? С месяц назад. Я проснулся под утро, небо только начало светлеть. Оно было девственно чистым. Я подумал, что дождя давно не было, я хочу дождь, и мысленно потянулся туда, где облака. Не прошло и часа, как набежали тучи, а вскоре пошел дождь.

Я мог убить Ыйхны в любой момент. Но нужно было применить заклятье так, чтобы меня тут же не раскрыли. Песня. Я не соврал, что сидел у окна и пел, и Эйси пропел все слово в слово. Вот только она не заметила, что одно слово изменено - сгущается. Я спел: когда туман знущается и грусть. Подчиняясь моей воле, туман приобрел форму, стал кинжалом, пронзившим хозяина. Меня не заподозрили, хотя Полина едва не прокололась - поздоровалась со мной на ты при Эйси.

Теперь настало время выполнить вторую часть плана. Я не собираюсь быть террористом- одиночкой, движение будет иметь успех, только если станет массовым. Митя и Полина будут первыми учениками, со временем мы найдем других. Полина говорит, что сможет пробудить у других технику волевых усилий, у Мити уже получается.

Сразу после допроса Митя и Полина уехали в далекую Брянщину в деревню моего давно почившего деда, где нет хозяев. Мы перейдем на нелегальное положение.

Интересно, мне повезло найти ребят с уникальными способностями или это закономерность? Скорее, второе. Думаю, об этом позаботилась природа или высшие силы, ведь говорят, что перед войной рождается много мальчиков.

- А как же Эйси? - спросил голос сомнения. - Такого как с ней, ты не испытаешь ни с одной женщиной мира.

- Наверное. Со временем я ее забуду.

- Она говорит, что не все хозяева злобные и жестокие. С ними можно договориться.

- С ними да, но не с системой, которую они представляют. Даже хороший завоеватель останется завоевателем. Довольно медлить и колебаться, и я вытащил из угла рюкзак.


Сразу после ухода Эйси я зашел к Мите. Когда Зоя увидела меня, поняла все с первого взгляда. Мы с ней говорили, что такая минута придет, но как ни готовь себя, а все равно тяжело.

- Вы хоть весточку иногда подавайте, - попросила она, - складывая на кровать трусы и майки.

- Мы постараемся.

Я хорошо помнил Зою еще со школы - статную красавицу-десятиклассницу с косой до пояса. Помнил, как она выходила замуж, очень удачная пара получилась. Одними глазами на жизнь смотрели. И даже внешне идеально подходили друг другу: высокий, стройный офицер-ракетчик и классическая русская Василиса Прекрасная. Костя был одним из тех немногих, кто до последнего пытался противостоять захвату. Его до смерти волевыми усилиями забили.

Зоя закончила сборы, поставила рюкзак на пол.

- Присядем на дорожку.

Жалобно скрипнул старый диван. Митя смотрел то на меня, то на мать, глаза у мальчишки были влажные, но в целом вел он себя молодцом.

- Дань, помнишь, как на первый звонок мы с тобой с колокольчиком шли? - спросила Зоя. Я помнил. - Маленькие вы тогда были, первоклашки, как гномики. Мальчики в пиджачках, девочки в белых передничках. И кто мог подумать, что всего через пятнадцать лет... - Зоя не сдержалась, всхлипнула, убежала на кухню. Я боялся, что ее слезы надолго, а Мите еще за Полиной идти, но женщина быстро вернулась, вытирая полотенцем мокрое лицо. Потом взяла сына за плечи, посмотрела в глаза:

- Мить, если тяжело будет, не в моготу, всегда помни, что хуже, чем здесь, тебе нигде не будет. Здесь тебе жизни не видать, замучают, ироды. Все, идите, в добрый час.


Знущается - укр. издевается.


13