# Боярский сын

Алексей Калинин

Я тот, на чьём клинке кровью выбита каждая ночь охоты на оборотней. Моя сила не требует доказательств: зарубок на ноже больше, чем седых волос на голове. Когда я геройски погиб, вся нечисть выдохнула с облегчением. Я их понимаю. Но не прощаю. Никогда! Новый мир? Пусть тут теперь заправляют монстры покрупнее. Мне плевать. Я не для того начал новую жизнь, чтобы так просто сгинуть. И если враги думают иначе, то мне немного жаль их.

## Глава 1


Семь человек начали преследовать одинокую девчонку от ресторана. Семь улюлюкающих, задорных и... пока ещё живых молодых людей. Может, они по трезвости и нормальные ребята, но для ночной забавы они выбрали явно не ту девчулю.

Что же, они сами сделали свой выбор.

Я двигался следом. На этого залётного оборотня получилось выйти после трудных поисков и вот как раз попал на её охоту. А парни... Молодые люди увидели "лёгкую добычу" и последовали за ней. Да и не могли они устоять против того количества феромонов, которые использовала оборотень!

Возможно, она чувствовала моё присутствие, так как оглядывалась по сторонам. И вовсе не из-за преследователей. Поддатые ребята, от которых за километр разило спиртным, не заметят ничего, даже если я пройду в двух метрах от них. "Отведение глаз" у меня всегда работало на отлично.

Черные стволы лип выделялись среди снега мрачными громилами, пока скользил между ними бескрылой тенью. Прыжок, перебежка, слиться с деревом. Снова прыжок, перебежка и раствориться в темноте у забора. На хрустком снегу не оставалось и следа.

Выучка охотника на оборотней никогда меня не подводила. За все пятьдесят лет охоты никогда не было ни одного промаха. Раны были, даже серьёзные, а вот промаха не было. Кстати, надо бы воспользоваться подзаправкой, чтобы и сейчас ран не словить.

- Эй, красотка, хорошая погодка! Погуляй с нами, не торопись ты так, - прозвенел в мартовском воздухе очередной задорный оклик.

- Мне мама не велит, - девушка не обернулась на выкрик, но зыркнула в ту сторону, где я только что прилип к липе.

Прилип к липе... прямо тавтология!

Твою же медь! Отставить посторонние мысли. Всё внимание только на охоту!

Из внутреннего кармана достал эликсир "Всполох молнии". Маленькая склянка с отвратительной горечью внутри. Хлебнул и зажмурился. По венам промчался миниатюрный огненный вихрь. Теперь я стал гораздо быстрее, выносливее и сильнее. Против обычного оборотня мог бы и без эликсира обойтись, но в движениях этой девчули чувствовался нехилый опыт.

Хищница чесала вперёд без остановки. Длинные ноги, короткая юбка, сапоги-ботфорты и шубка до пояса. Голова не покрыта и русые волосы густой волной падали на черный соболиный мех. "Потенциальная жертва нападения" - так бы её охарактеризовал полицейский отчет. Но сухая протокольная бумажка вряд ли могла догадаться, что жертвой является вовсе не эта девчонка. Снова прыжок, и я слился с очередной липой.

- А мы ей не скажем! - сплюнул другой молодчик. - Да подожди, не беги так, мы же плохого ничего не сделаем.

- Ага, потрахаем чутарик и отпустим, - залился пьяным смехом самый отвязный тип.

Даже с расстояния в десять метров я почувствовал запах его перегара. А каково ей? У неё обоняние на несколько порядков сильнее.

- Ребята, да вы что? Я себя для мужа берегу, - ответила девушка и припустила чуть быстрее.

Заигрывала! Заманивала! Знала, чем взять поддатых людей!

А парни купились на эту игру. Они увидели перед собой легкую добычу, и, подобно волкам, начали охоту. Они обозначили финал в удовлетворении своей похоти как будущем событии, а я же видел переломанные руки и ноги. Не они волки, не они!

Почему я вообще крадусь за ними? Да потому что в Шуе появилось необычное существо, которое вовсе тут не должно было появляться. Это был мой город и умудрённые жизнью оборотни не рисковали сюда соваться. Они знали, что связываться со старым ведарем себе дороже.

В феврале возле парка обнаружили двоих с переломанными ногами и рваными ранами на руках - веселые ребята уже привлекались за грабежи и разбой. Пострадавшие рассказывали об ужасном черном волке, который бросился на них из кустов. В полиции лишь посмеялись над алкогольным бредом, списали всё на разборки между своими.

А вот недавно на улице Серова на фонарном столбе увидели человека с откушенными подчистую пальцами. Его аккуратно повесили за ворот куртки на пятиметровой высоте и оставили так болтаться. В полиции мужчину опознали, как известного карманника.

Ну, больше не полазит по чужим карманам.

По ночной Шуе бродил этакий "супергерой". И он, вернее она, сейчас заманивала новых жертв в укромное местечко.

- Так это... я буду твоим мужем! Потом Серый, Лысый и Митюха. С остальными ты тоже познакомишься. Да погоди ты, а то хуже будет! - снова начал самый пьяный.

Они выбрались на Советскую. Это плохо. Тут очень много света. Так меня будет проще заметить.

Снег ещё искрился, пока лежал в отдалении от дороги. У самой же дороги и на асфальте расползлась грязно-бурая каша. Эту субстанцию месили каблучки ботфортов, но недостаточно быстро - если побежит, то мужчины в миг догонят.

Мне пришлось чуть приотстать, так как тут деревья росли пореже. Изнурительные тренировки, когда мышцы едва не рвались от напряжения, давали огромное преимущество в быстроте и скорости реакции, однако и девушка тоже не из обычных. Обернулась на преследователей, и я увидел красивое чистое лицо. Она подарила белозубую улыбку компании и чуть ускорилась.

Увидела меня? Не думаю. Иначе бы попыталась скрыться. Во втором часу ночи проехало всего две машины за десять минут. Обычных людей на улицах нет вообще. Только девушка, только преследователи. И я.

- Вишь, Серый, она мне улыбнулась. Значит, я ей нравлюсь! - хохотнул задира.

- Да мы ей все нравимся. Правда, милая? - окликнул тот, кого назвали Серым.

- Мальчишки, отстаньте. У меня парень есть, - девчуля знала, чем разжечь азарт.

"Мальчишки" заржали. Снаряд попал в цель и теперь они готовы показать свое превосходство над пресловутым парнем. Как же они предсказуемы... Самцы, мля!

Улица Советская вывела на центральную площадь, где суровой громадой подпирал небо кинотеатр "Родина". Надо чуть притормозить, так как следующее дерево растёт через двадцать метров. Правда, можно пройти по низу. Возле припаркованных автомобилей и цветочных клумб. Теперь, чтобы не спалиться, преследовать нужно чуть ли не ползком.

Засыпанные снегом цветочные тумбы спасали от посторонних взоров, но они же замедляли мой ход. Грязный снег холодил кончики пальцев. Перед носом то и дело возникали застарелые окурки. Со стороны я мог напоминать индейца, который крадется за беспечными бледнолицыми среди высоких трав прерии.

- Да твой пацан лох голимый, если одну отпускает гулять так поздно!

- Нет, он меня любит. Мы поругались немного, но он меня всё равно любит, - девушка "задумчиво" замедлила ход.

Всё верно - слева неработающий ларек, следом кинотеатр, а между ним и оградой городского рынка притаился скверик, густо усаженный дубами. Сюда выходили на "разговор" во времена дискотек на выходных. Тихо, скрыто от посторонних глаз. Места для нападения лучше не придумать. "Мальчишки" тоже это понимали, и кровь, а может моча, ударила им в голову.

- Заходи справа, Лысый. Не дай ей уйти! - крикнул самый пьяный и охота началась.

Её охота...

Девчонка "испуганно" взвизгнула и попыталась убежать. "Волчья стая" с улюлюканьем начала загон. Я тоже ускорился в переброске тела от одной тумбы к другой.

Один из парней обогнал девчонку по расчищенной дороге и встал на пути, расставив руки и ноги. Не пускал к рынку. Растопырился в разные стороны, как морская звезда. Он словно предлагал ударить по паху, и девушка так бы и сделала, если бы ей не нужны были все нападающие.

- Не надо! - крикнула девчонка и начала забирать вправо.

Как раз туда, куда нужно веселым ребятам.

Ага! Как раз туда, куда нужно ей!

Ботфорты проваливались в снег, девушка пару раз падала, но поднималась и упорно двигалась к своей цели. Улюлюкающие молодые люди не торопились ловить её. Они подзадоривали и гоготали позади. Гнали туда, где без посторонних глаз можно будет облапать, разорвать одежду и сделать своё мерзкое дело.

Ну что же, они сделали свой выбор. Теперь мне их было ни грамма ни жаль.

Я возник за спиной последнего парня. Легкое касание плеча, зажим, и неудачливый насильник рухнул лицом в снег. На пару часов сон обеспечен.

Замёрзнет? Да нет, не успеет.

Отряд не заметил потери бойца и продолжил погоню.

- Помогите! - крикнула девчонка, но негромко, чтобы услышали только преследователи.

Посторонние ей не нужны.

- Сейчас поможем! - хохотнул то ли Лысый, то ли Серый. - Так поможем, что потом месяц ноги не сдвинешь вместе.

Бег продолжился. Ещё двое преследователей "заснули" от моих прикосновений. А четверо настигли девушку как раз на кромке черной непроглядной тени от кинотеатра. Она довела их до удобного места!

- Спа... - рука в перчатке оборвала женский крик.

- Заткнись, тварь. Будь ласковой и с тобой ничего не случится. Или хлебальник располосую... - в свете последнего фонаря блеснул зуб перочинного ножа.

- Ну, будешь ласковой? - пьяный покачнулся и едва не упал.

Девушка кивнула. Глаза по пять рублей. Дышит часто-часто. Вон, как грудь вздымается. Испуганная жертва, одним словом.

- Вот и лады. Сейчас мы тебя пустим по кругу, а потом и отпустим. Будешь сопро-отивляться? - икнул другой молодчик, который по-хозяйски положил руку на шубку в области груди.

Как же от них прет перегаром...

Девушка покачала головой. Она заметила лежащих в снегу и подобралась, будто кошка перед прыжком. Скользнула взглядом по деревьям и голым кустам. Я сросся с дубом, став с ним одним целым. Пятидесятилетний опыт охоты уже въелся в мышцы

Вздох и... Нужно двигаться дальше!

- Миха, Димон. Вы чего развалились? Мудаки пьяные! Ну и хер с вами. Мы сами поразвлекаемся. Серый, тащи её под навес.

Под навесом свалены ржавые балки, гнилые стропила и там есть стенка, которая закрывает навес от дороги и посторонних глаз. Как раз из-за этой стенки я и выскочил.

Всего четверо. Два прыжка, пока они удивленно смотрели на неизвестно откуда возникшую фигуру. Два удара по сонным артериям. Не убить, но усыпить. Оба парня осели, словно из них вытащили позвоночник.

Девушка угрюмо потупилась. Ну извини, родная, сегодня у тебя другое развлечение.

- Ты кто, тварь? - рыкнул человек, воняющий так, словно целиком состоял из перегара.

- Твое счастье, - ответил я и двумя быстрыми ударами отправил последних к остальным.

Семь тел на снегу. Вскоре придётся перетащить их в тёплое место. Но сейчас не до них. Сейчас я должен закончить свою охоту.

Я выхватил серебряный нож с древними рунами. Быстро резанул ребро ладони, чтобы напитать клинок кровью и усилить его стократ. Осталось только нанести один удар в то место, где недавно потенциальный насильник мял шубку.

- Я давно тебя почуяла, - неожиданно улыбнулась девушка. - Ты стал стар и медлителен, последний из рода Ярилы.

Что? Она меня знает?

Что же, тем лучше. Не будет долгих рассусоливаний и различных прелюдий. Если она знает кто я, то знает и зачем я здесь. Вернее, за кем. А что до того, что слишком стар... Всего-то семьдесят лет. Самый расцвет жизни для ведаря - охотника на оборотней. В глобальных боевых операциях уже не участвую, но свой город в обиду всё равно не даю.

- Помолишься своей богине? - спросил я.

- А зачем я буду молиться сама себе? - улыбнулась девушка и выбросила руку вперёд

Как же быстро!

Я заблокировал удар, но от его силы меня отбросило далеко назад. Нога проехалась по снегу, вспарывая борозду, и упёрлась в корень дуба. Старое дерево подалось под пяткой, а потом дрогнуло, мол, давай - сражайся!

На том месте, где только что стояла девушка в меховой шубке и юбке, теперь стояла белокурая статная красавица в белоснежном саване. Серп в её правой руке краснел лезвием и поблёскивал под светом луны.

Твою же медь!

Вот не свезло, так не свезло - сама Морена, повелительница оборотней, проявилась передо мной во всей своей смертельной красе! А хуже этого вряд ли что может быть!

Впрочем, я поторопился с определением худшего. Семь человек неожиданно вскинулись, превратились в громадных волков. А ведь так неплохо лежали! Валялись бы себе дальше!

Твари! Как же всё спланировали - закидались эликсирами, закупорили поры, искупались в ванне со спиртом, чтобы перебить свой запах. Безропотно падали, пока я подбирался ближе.

Актёрищи! Оскаров им за это целую тележку! А я?

Я расслабился и вот результат. Окружили со всех сторон... Может, и в самом деле я стал слишком стар для этого дерьма? Может, пришло время дать последний бой? Ведари никогда не умирали в своих постелях, вот и мне пора подтвердить это правило!

- Это мы на охоте, последний из рода! - оскалилась белоснежными зубами Марена и указала серпом на меня. - Убейте его и да воцарится Зима навечно!

Семеро волков рванули одновременно - слаженно, как и положено стае. Я едва успел уйти в перекат. Клыки щелкнули в миллиметре от горла. Противник даже успел пощекотать усами кожу кадыка. Снег взвихрился, смешиваясь с комьями грязной земли.

Удар! Щелчок клыков. Скрежет зубов по металлу.

Отскок. Удар. Новый прыжок. Перекат.

Всё за пару секунд и с невероятным напряжением мышц. Похоже, что репетировали не одну неделю. Новый бросок! Я увернулся, но мощное тело сбило меня с ног.

- Перестань брыкаться - ты нам только мешаешь! - голос Морены звучал отовсюду и ниоткуда, проникал в самый мозг. - Успокойся, ведь твоя кровь больше не греет!

Я вскочил на ноги, серебряный клинок описал дугу, встретил первого волка. Тот взвизгнул, когда лезвие вспороло бок, но не отступил - тварь повиновалась богине, а не инстинкту самосохранения. Добил его следующим ударом.

Второй прыгнул на грудь. Клацнули челюсти. Упал на спину, а двумя ногами ударил в живот оборотню. Тот отлетел к первому, а я налетел соколом, в три удара сократил число нападающих.

А ведь пятеро осталось... И они уже не так активно лезут в бой. Аккуратничают.

Твою же медь, ну и вляпался!!!

Краем глаза я видел, как Морена наблюдает за битвой, поигрывая серпом. Она не пока не влезала - зачем? Пятеро оборотней могут разорвать меня и без божественного участия. И те начали свой смертельный танец.

Удар, отклонился. Снова удар. Щелчок. Бросок. Перекат. И так пять минут, что превратились в вечность. Они аккуратничают, я осторожничаю. Мне тоже дорога жизнь. Раньше бы я разметал их как щенков, но это было лет тридцать назад. Сейчас же смогу победить только тактикой!

Третий волк клацнул зубами возле самого паха. Я смог уйти с линии атаки, но когти всё же достали бедро, разрывая брючину и кожу под ней. Боль подкинула адреналина в кровь. Ждать нельзя. Только в бой! И клинок вновь запел свою серебряную песню.

Четвертый, пятый... Их тела падали в снег, что таял под горячей кровью. Я слышал своё хриплое дыхание. Может и в самом деле старик? Но нет, я ещё ого-го какой! Я ещё могу!

Клыки шестого впились в левое предплечье, и я невольно взвыл, всаживая нож ему под лопатку. Зверь обмяк, но пасть так и не разомкнул.

Седьмой... Седьмой стоял и смотрел, как я разжимаю мёртвую челюсть. Самый крупный и матерый. Зверюга! Он ждал, когда я выдохнусь? Или когда истеку кровью и ослабну?

- Давай, - прохрипел я, выдёргивая руку из окровавленной пасти. - Или ты, или я!

Волк метнулся молнией, целясь в горло. Я стоял до последнего мига, потом присел, пропуская тушу над собой, и полоснул клинком по брюху. Теплые внутренности хлынули на снег, пар поднялся над ними облаком. Зверь заскулил по-собачьи, попытался отползти, но вскоре силы оставили его.

Я выпрямился. Семь тел. Семь поверженных тварей. Кровь, своя и чужая, пропитала одежду, капала с пальцев, впитывалась в снег. В груди горело, тело сводило судорогой, перед глазами плыли черные пятна.

- Неплохо, - Морена двинулась ближе, и воздух вокруг неё заискрился от ледяных снежинок. - Для смертного - очень неплохо. Да уж! Ты убил моих слуг, последний из рода Ярилы. Но... посмотри на себя.

Я посмотрел. На дрожащие руки. На подкашивающиеся ноги. На кровь, что толчками вытекала из рваной раны на руке. Бывало и хуже, но... тогда я был молод и мог быстро восстановиться. Сейчас же дело принимало донельзя хреновый оборот.

- Ты пуст, - проворковала она. - Ты потратил всю силу! Ты отдал всё, чтобы победить моих слуг! Это был добрый бой, но твоё время ушло, старик!

Старик? Да по сравнению со мной она вообще нереальная древность. Из языческой тьмы веков. И всё это время Морана старалась уничтожить потомков своего неверного мужа Ярилы. Если она считает меня последним из его рода, то значит, ей это в конце концов удалось.

О противостоянии Ярилы и Мораны люди помнят сквозь века. Никакая церковь не смогла победить праздник Масленницы, на котором огонь побеждает чучело Мораны и радуется приходу весны.

А что теперь? Если она победит последнего из рода, то что будет?

Я попытался сделать шаг вперёд и едва не рухнул. Колени подогнулись, и я опёрся на чёрный ствол дуба. Он недавно подбадривал меня, а теперь казался холодным и равнодушным.

- Я всё равно... - выдохнул я, собирая последние крупицы силы. - Я всё равно попытаюсь.

Морена рассмеялась. Так взрослый смеётся над упрямством ребёнка.

- Тебе даже клинок не поднять. Твоя холодная кровь не питает руны. Ты слаб, старый волкодав...

Она приблизилась почти вплотную. Я чувствовал её запах. Свежесть первого снега, утренний иней на траве, чистоту зимнего неба. И от этого становилось ещё страшнее.

- Я следила за тобой, - прошептала она, касаясь холодными пальцами моего лица. Кожа под её прикосновением немела, теряла чувствительность. - Видела, как ты охотишься на моих детей. Как крадешься за ними, безжалостный и неуловимый. Думаешь, я случайно оказалась здесь сегодня?

- Зачем? - выдавил я.

Губы слушались плохо. Я чувствовал, как холод поднимается от того места, где она коснулась меня, растекается по щеке, спускается к шее. Идёт к сердцу.

- Затем, что подобные тебе очень долго портили мою охоту, - улыбнулась она. - Затем, что пришло время новой эры. Затем...

Она наклонилась ближе, и я увидел в её глазах невероятную черноту.

- ...что пришло моё время. И ты попался в ловушку, последний ведарь.

Я попытался поднять нож - и не смог. Пальцы разжались, и серебряный клинок упал в снег.

- Вот и всё, - Морена подняла серп. - Прощай, последний из рода Ярилы. Царство зимы будет длиться вечно. Отец мой, Перун, не принимай эту тварь в свои чертоги!

Лезвие сверкнуло в свете луны. Я видел, как возникла красная ниточка, идущая от моей груди к небу. Нить жизни?

Взмах и эта нить оказалась перерезанной возле кармана куртки. Силы покинули меня одномоментно. Ноги подломились, и я бухнулся рядом со своим ножом. Рукоятка оказалась возле ладони. Нож скользнул в руку, словно преданный пёс подставил голову хозяину для поглаживаний. Кровь пролилась на руны. Они чуть вспыхнули алым светом. Остатки силы прошли сквозь рукоять в ладонь. Верный нож отдавал свою жизнь, чтобы поддержать хозяина в финальном броске.

- Вот и всё, последний из рода. Вот и всё. Зима вернулась и будет править вечно! - радостно оскалилась Морена.

Её оскал перешёл в волчий. Лицо удлинилось, а сама она обернулась огромной белоснежной волчицей. И её красные глаза были последним, что я увидел перед тем, как собрал остатки сил и ударил, целясь в белоснежный бок...


## Глава 2


- Барин! Елисей Святославович! - раздался девичий голос у меня над ухом, а после началось толкание. - Пора подыматься, а то папенька снова гневаться изволит! Опять Яромира пошлёт вас поднимать! А тот снова вам по пятой точке настучит! А оно вам надо?

Барин? Папенька? Елисей Святославович?

Это что - Морана так развлекается? Да я сейчас...

А что я сейчас? Тело подсказало, что я вовсе не в сугробе, пропитанном кровью. Что лежу под чем-то тёплым и на чём-то мягком. Это какой-то новый вид извращенной мести Мораны?

От любопытства я не смог удержать глаза закрытыми. Кого это называют Елисеем? И кого это снова хотят отходить по пятой точке?

Перед взором возникло миловидное девичье лицо, затянутое в платок по-монастырски. Носик картошкой, обветренные губы, щёки румяные. Девчонка в сарафане и с чертятами в голубых глазах толкала меня в плечо. И так активно толкала, что того гляди - сковырнёт с кровати!

Точно! Я лежал на кровати, накрытый тяжелым одеялом и под головой была пуховая подушка! Вовсе не в окровавленном снегу!

- Да вставайте же, Елисей Святославович! - снова начала толкать девчонка. - Вставайте, пора! А то гости скоро приедут! Да вставайте же!

После этого последовал особо чувствительный толчок. Ядрёна медь! Ведь это неприятно!

- Оставь меня, старушка, я в печали, - невольно вырвалась у меня известная фраза из любимого кинофильма.

- Чегось? - захлопала пшеничными веками девчонка. - Какая это я старуха? Мне недавно только пятнадцать сполнилось!

Да? А на вид все восемнадцать. Вон какие формы сквозь лёгкую ткань сарафана проглядывают. Так сами в руку и просятся!

Так, ядрёна медь! Отставить дурные мысли. Где я, семидесятилетний пердун, и где она, девчонка глупая? Куда мне свои культяпки-то тянуть?

- Не так ты его будишь, Матрёшка! - раздался со стороны ног весёлый молодой голос. - Вот как надо!

В следующий миг на мои лодыжки накинули раскалённые тиски! Да ещё и стянули до предела!

- Ай-яй-яй! Твою же медь! - ноги сами собой забились, закрутили "велосипед". - Какого...

Получилось сбросить эти самые тиски, вскочить на ноги и отпрыгнуть от молодого человека с горящими руками. Я схватил подушку, чтобы засандалить ему как следует за такие шутки и...

Стоп! С горящими руками?

И, судя по улыбающейся роже, ему это вовсе не доставляет никакого дискомфорта. Вроде как горят руки, ну и пусть себе горят - не привыкать!

Я замер на секунду, оценивая обстановку. Где это я? Классическая опочивальня - резная деревянная кровать, сундуки, тяжёлые льняные шторы на окнах. Пахнет травами, воском и какими-то благовониями. На стенах добротная деревянная вагонка. Или как это называется? Тёс?

Вместо нижнего белья на мне - длинная рубаха до колен, расшитая замысловатым орнаментом из красных нитей. Из-под рубахи выглядывают тонкие ноги с ровными ногтями.

Мне что - педикюр успели замастрячить? Да нет, не мои это ноги! А руки?

Кожа на руках молодая, без застарелых шрамов и зарубцевавшихся костяшек. От удивления почесал голову и выяснил, что у меня короткая стрижка и повязка из бинтов. Повязка неширокая, не во всю голову, а это могло значить, что не так уж всё и плохо.

Опустил глаза на тело. Какое оно?

Тело белое, нежное, прямо скажем - домашнее. Мягкое. Кожа гладкая, без единого шрама. Вообще ни одного следа от ранений! Я специально провел рукой по груди, по животу, задрал рубаху - чисто. Ни пулевых, ни ножевых, ни даже тех дурацких отметин, что остаются после неудачного падения в детстве. По крайней мере, там, куда дотянулся взглядом абсолютно ничего не было!

Та, кого назвали Матрёшкой, при моём оголении взвизгнула и отвернулась, пряча лицо в ладошках. Похоже, что я чересчур высоко задрал рубашку и показал то, чего не следовало показывать молодым девицам.

- Ты чего заголяешься? Али удумал чего? - хмыкнул молодой человек. - Так я могу Аграфену позвать - пусть поможет с этим делом справиться! Она на такие вещи мастерица.

Ой, прямо ой! Мне-то стыдиться нечего, но я не знаю - как тут с моралью. Опустил рубашку. А где это - тут? Где я вообще и кто я?

Я сжал кулак - сила какая-никакая есть. Не та, что прежде, но какое-то подобие мышц имеется. И главное - никакого намёка на боль в пояснице, да и суставы не скрипят!

Ну что же, на основе наблюдений можно сделать вывод, что я попаданец! Тот самый, книжный, который из прошлой жизни попадает в новую!

И теперь вовсе не ведарь, а... А кто я? Надо осмотреться, а пока прикинуться полудурком, тем более, что бинт на голове намекает на то, что с головой предыдущего владельца тела случилось что-то неладное.

Парень погасил пламя на ладонях - просто сжал кулаки, и теперь откровенно ржал, глядя на моё лицо. Высокий, русоволосый, с цепкими серыми глазами. Одет в алую рубаху, расшитую языками пламени и перетянутую ремнём, плисовые брюки и мягкие сапоги. Этакий славянский красавец с глупыми повадками скомороха. И лет ему... около двадцати, плюс-минус.

- Ну что, Елисей, очухался? - спросил он, лучезарно улыбаясь. - А то Матрёшка уже забегала, закудахтала, что ты весь день без просыпу лежишь. Я уж грешным делом подумал - не перестарался ли Косматов? Не пора ли тебя на кострище погребальное тащить?

- Весь день? А что случилось? - голос был не мой.

Чуть ниже, чуть звонче, но интонации - мои. Я снова провёл рукой по лицу. Щетины нет, кожа свежая. Всё внутри закрутилось в тугой узел. Смерть, волчьи клыки, перерезанная алая нить... и вот это.

- А ты что, ничего не помнишь? - парень перестал смеяться, нахмурился. - Э-э-э, брат, ты чего? Очень сильно по голове ударили? Может, Марью-знахарку позвать? Вот же Косматый засранец! Знал, что ты ещё не прорезался и влупил в полную силу.

Брат? Он назвал меня братом? Я внимательно вгляделся в его лицо. Никакого фамильного сходства с моим прежним лицом, но что-то в нём было... родное, что ли? Или просто интонация, с которой он это сказал, похожа на мою, нынешнюю.

Прорезался? Как я должен был прорезаться?

- Погодь, - я поднял руку, останавливая его порыв.

Голова работала чётко, несмотря на абсурдность ситуации. Я умер. Я точно умер. Серп однозначно обрезал нить моей жизни. Обратного пути не могло быть. Но я здесь. И это не морг и не реанимация. А где это здесь? И поэтому я задал единственный вопрос, который возник сам собой:

- Ты кто?

Парень моргнул, потом шагнул ко мне и нахмурился.

- Очумел совсем? - возмутился он, но в глазах заплясали смешинки. - Яромир, брат твой старший! Забыл уже, как я в детстве люлей раздавал? Могу напомнить!

Яромир. Старший брат. Я покосился на его руки - обычные, без ожогов. А ведь только что они были охвачены огнём. А сейчас даже рукава рубашки не дымились!

- Ты... огнём, значит, владеешь? - спросил я, чувствуя себя полным идиотом.

Яромир удивлённо приподнял бровь, потом усмехнулся.

- Ну владею. Родовой дар, как у отца. А ты что, решил, что тебе показалось? Не, братец, я тебя по-настоящему подпалил бы, если б захотел. Но слегонца поджарить - это всегда пожалуйста.

Он картинно потёр ладони, и между ними проскочила маленькая искра и завился дымок. Потом на левой ладони вспыхнул огненный шар, размером с теннисный мяч. Яромир перекинул "мяч" с руки на руку, а после бросил в меня, как огненный снежок.

Я невольно взмахнул рукой, пытаясь перехватить, но мяч растворился в воздухе. Чуть-чуть не долетел до кожи. Только дымок и остался. Я невольно втянул воздух ноздрями. Во! На руке волоски опалил, то-то палёным запахло.

Ядрёна медь! Ведь это не фокус, не иллюзия! Живой огонь!

Рожа у меня явно вытянулась от удивления, так как Матрёшка прыснула в кулачок и спряталась за спинку кровати. Глаза у неё горели любопытством. Теперь и у меня всё таким же любопытством запылало.

- Так, - я сел на край кровати, пытаясь унять карусель в голове. - Давай по порядку. Я - Елисей?

- Святославович, - важно кивнул Яромир. - Боярский младший сын. А я, стало быть, старший. Вспомнил? Нет? Блин, память как у рыбы! Может, и в самом деле тебя слишком сильно приложили? Я бы вступился, но... сам понимаешь, тогда тебя загнобили бы окончательно. Ты должен сам уметь за себя постоять.

- Я дрался с кем-то? - предположил я, кладя руку на голову.

Бинт уложен ровными рядами. Голова покрыта не полностью, так что можно предположить лёгкий сотряс и царапины. Вроде бы гудит не сильно и не кружится. От кого же я так огрёб?

Я? Или прежний хозяин тела?

- Так у вас свара была с Косматовым. Вышли на ристалище чин по чину, как полагается дворянам. А уж потом мне позвонили и сказали, что тебе накостыляли, и ты в бессознанке. Слуги тебя подобрали и утащили беспамятного. А теперь вот не признаёшь никого. Я сперва струхнул маленько, а теперь вижу, что ничего серьёзного. Да-а-а, дела-а-а... Тебе повезло ещё, что не сотрясение. Хотя... был бы мозг - было бы сотрясение! Ха-ха-ха! - заржал братишка.

Ага. Вроде немного начало проясняться. Я ведарь, и я привык работать с любой информацией. Значит, всё-таки попаданец. В тело какого-то юного боярина. В мире, где есть магия. И этот мир, судя по убранству и манере речи, имеет славянский слепок. Свой и понятный. Это плюс. А то начнёшь в разные европейские выкрутасы пытаться влезть и мозг напрочь свернёшь.

Я глубоко вздохнул, прогоняя остатки ступора. Паника является врагом, а спокойствие союзником. Как и всегда. Меня учили выживать в любой заднице. Эта задница просто немного необычнее, чем Чечня или бандитские разборки девяностых.

- Всё хорошо, - сказал я твёрдо. - Просто сон странный приснился. Долгий. Померещилось, что в другом мире жил.

Яромир понимающе кивнул.

- Это бывает. Особенно когда растешь. Вон мне тоже снилось, что я птицей летал, - он подмигнул. - Ладно, раз очухался, собирайся. Отец наказал тебя к ужину привести. Гости будут. И разговор важный.

- Какой разговор? - я машинально потянулся за одеждой, которую тут же сунула мне в руки услужливая Матрёшка.

Штаны, рубаха, сапоги. Всё добротное, сшитое из материи, напоминающей льняной трикотаж. Будничное. На плечи лёг камзол с золотистыми пуговицами. На рукавах тоже нарядная вышивка. Во всей преобладали черные тона с яркими алыми вставками, напоминающими языки пламени.

У нашего рода такая фенечка - огонь везде изображать?

Никаких трусов не было и в помине. Штаны надевались на голое тело. Зато были носки. Вроде даже шерстяные. В сапогах обычные носки быстро съёживаются гармошкой и потом натирают, а вот шерстяные плотно прилегают и в них не так потеют ноги.

Яромир подошёл ближе, положил руку на плечо. Ладонь у него была сухая и тёплая, как остывающая зола.

- Про Императорскую Академию Чародейств и Ратной Науки, брат. Сегодня отец объявит. Не понимаешь? В общем, тебя тоже хотят туда пропихнуть. На первый курс, как полагается родовитым боярским детям! Довольно тебе в глуши сидеть, силу в землю зарывать. Ты хоть и младший, а дар в тебе чувствуется. Не проклюнулся пока, но он есть. Не хуже моего будет, если в нормальное русло направить. А что? Будем вместе учиться. Ты на первом курсе будешь, я на третьем. Буду за тобой приглядывать.

Он сказал это так, словно речь шла о поездке в соседний магазин. Обычное дело. Пойдём, брат, учиться.

Я посмотрел в его серые глаза, и почувствовал странный укол в груди.

Был в своём мире одиноким бобылём, а тут раз! и целая семья! Отец есть, брат... Про мать пока ничего неизвестно, да и про сестёр неясно. Но, в целом, картина уже приобретает определённые черты. Я боярский сын, а это уже какой-никакой буст для начала жизни в новом мире.

- В Академию, значит, - медленно проговорил я, натягивая сапог. - И чему там учат?

Яромир ухмыльнулся:

- Всему, что нужно, чтобы выжить и победить, Елисей. Владеть мечом, огнём, видеть ложь. Править, наказывать и миловать! И убивать, если придётся... Такова уж боярская доля!

Я встал, ощущая, как новое, молодое тело слушается. Смерть оборотней осталась там, за гранью. Здесь новая жизнь, новые правила. И судя по говорящему, здесь убивать тоже иногда приходится.

Посмотрел на брата и впервые за долгое время улыбнулся не вежливо, а по-настоящему.

- Наказывать я умею, Яромир. Обучишь остальному?

Яромир озадаченно хмыкнул, но спорить не стал. Хлопнул меня по спине, едва не сбив с ног, и направился к двери.

- Вот и ладно. Тогда жду в трапезной. И повязку сними, чучело! Гости всё-таки!

Он вышел, громко топая, а я остался стоять посреди горницы, сжимая в руках пояс. Матрёшка прыснула и убежала следом. Невольно задержал взгляд на ягодицах - всё-таки хороша деваха! Прямо кровь с молоком! Ух, такую бы прижать в тёмном уголке, да задрать подол...

Ядрёна медь! А вот это уже не вполне мои мысли! Это откуда-то со стороны взялось! Может, это тело так отзывается на молодость и свежесть рядом. Кстати, а сам-то я какой нынче? Такой, какой был в молодости, когда обратили в охотника на оборотней или другой?

Я подошёл к небольшому зеркалу из полированного металла. Оттуда на меня смотрел молодой парень, лет восемнадцати. Русые волосы, серые глаза, волевой подбородок. Ни одной морщины. Ни одного шрама. Царапина на виске не в счёт. Да и синяк под глазом тоже не особо портил впечатление.

Мне семнадцать-восемнадцать лет. Тело не ахти какое спортивное. Может, я маг необыкновенный? И тоже могу огнём кидаться?

Попробовал напрячься и...

Пук!

Нет, огня не появилось. Только воздух испортил. Хотя, если зажигалку к заднице поднести, то получится дыхание дракона. Но я рисковать подобным не буду. Найдутся дела поинтереснее. Тем более, что Яромир сказал, будто я ещё не прорезался.

Сама комната мало что могла сказать о владельце - тут была чуть ли не спартанская обстановка. Кровать, шкаф, письменный стол с монитором моноблока возле окна.

Во как! Моноблок! А мне что-то показалось, что я попал во времена царей и королей. Речь, одежда, нравы. И тут... Моноблок!

Если бы время не поджимало, то обязательно бы полазил, пособирал информацию об окружающем мире.

Когда выглянул в окно, то присвистнул. Оказывается, на дворе тут лето! Я-то помню холодный март, а тут вона как.

Боярский двор оказался обширным, вымощенным крупным тёсаным камнем. В центре возвышался фонтан в виде большого костра из которого били водные струи. По периметру - добротные деревянные постройки, в которых могли скрываться как конюшни, так и казармы. Сам я находился на третьем этаже деревянного здания. По краям окна видны затейливые резные наличники, какие теперь не в каждой деревне встретишь.

Прямо под моими окнами припарковались пять машин. Самых настоящих автомобилей. Но каких!

Чёрный тонированный "УАЗик" гелендвагеновской квадратности соседствовал с серебристой "Победой". Рядом притулился тёмно-вишнёвый представительский седан, в котором я с удивлением узнал "Чайку". Не ретро-музейную, а вполне себе свежую, с блестящим хромом и зеркальными стёклами. А замыкали процессию два здоровенных внедорожника, чьи марки я и определить не мог - эмблемы были мне незнакомы, но выглядели они как хищные звери, прыгающие вперёд.

Что там за фигурки? Прыгающие... ягуары? Рыси? Тигры! Именно тигры - с узнаваемыми полосатыми туловищами и оскаленными пастями. Стилизованные, но вполне себе узнаваемые.

За машинами задвигались автоматические ворота. На чёрной кованой решетке горела позолотой взмывающая вверх Жар-птица. Или это павлин такой? Но павлины вроде бы не летают? Или нет, летают. Только недалеко и не очень высоко. Впрочем, в полёте как раз похожи на летящую Жар-птицу.

- Ни хрена себе... - выдохнул я, вжимаясь лбом в прохладное стекло. - Техника и магия. И тигры на капотах. А на воротах Жар-птица... Герб, что ли, родовой?

Из автомобилей тем временем выходили люди. Мужчины в лёгких камзолах из дорогого сукна, расшитых золотыми и серебряными нитями. Женщины в шёлковых платьях с цветастыми платками на плечах.

На ногах у некоторых я заметил лаковые туфли, а один из мужчин, прежде чем поправить отворот камзола, взглянул на золотые часы, блеснувшие из-под широкого рукава. С ними были молодые люди, примерно моего возраста, парни и девушки.

Маскарад? Или тут все так одеваются?

Гости степенно, с достоинством, направлялись к высокому крыльцу, где их встречал мужчина лет пятидесяти, осанистый, с окладистой бородой, в тёмно-зелёном камзоле, всё с теми же алыми огненными языками. Мой, надо полагать, батюшка. Святослав Васильевич Ярославский.

Рядом с ним стояла молодая девушка. Красивая, статная, в расшитом яркими цветами сарафане, с длинной русой косой, перекинутой через плечо. В руках она держала большое полотенце с красными узорами, а на нём коричневел корочкой румяный каравай.

Гости кланялись моему отцу, тот кланялся в ответ, прикладывая руку к сердцу. Подходили к красотке, отламывали по кусочку от каравая, макали в солонку, с достоинством ели. Всё чинно, благородно, без суеты.

Вот и приехали гости. А мне следует к ним выйти... И дальше начну узнавать, что к чему и как. Только бы не сплоховать и не выдать, что я вовсе не молодой балбес, а прожжённый со всех сторон старикан. Надо брать линию поведения старшего брата и повторять за ним. Далее по обстоятельствам.

Ну что, Елисей Святославович, младший боярский сын. Начнём с чистого листа?

Вот только идеально чистых листов не бывает. А дерьма везде хватает с лихвой. У меня не было детства и отрочества, когда с десяти лет отобрали в ведари с их вечной муштрой и учёбой. А в двадцать выпустили на охоту и не было возврата назад. Каждый день проходил по острию клыка и наперегонки со смертью. Больше пятидесяти лет отдал на служение обществу, защищая его от оборотней.

Так может сейчас получится вспомнить - каково это, когда молодая кровь кипит от чувств и эмоций?

Может, это второй шанс прожить более-менее адекватную жизнь?

Хотя, с магией в этом мире вряд ли жизнь будет адекватной. По крайней мере в моём представлении.

Ладно, вперёд! Нужно узнать - кто я вообще такой конкретно, чем дышу и куда двигаюсь? Пока что появился маленький объём информации, но как к нему относиться?

Я усмехнулся своему отражению и стянул бинтовую повязку. Под ней оказались зеленые листки, похожие на подорожник вперемешку с мелкими ёлочками можжевельника. Во как? Тут лечат народными средствами? И ездят на дорогих автомобилях? И магией бросаются!

Ладно, про всё остальное узнаю походу. Сейчас не стоило задерживаться в опочивальне, всё-таки меня ждёт новый мир! Я быстро пригладил волосы рукой и выскочил из комнаты.