# Волшебство на грани 2

Анастасия Олеговна Калямина

После смерти принцессы прошел ровно год, но наш чародей до сих пор с этим не смирился. Однако, судьба дает ему второй шанс. Путешествие в другой мир. Сможет ли он воспользоваться этим шансом вернуть возлюбленную, или же, потеряет ее навсегда?

1

Праздник, которого нет


2006 год.


Сегодня 15 июня. Обычный летний день. И погода хорошая, солнечная, даже не ветреная...

Лежу в кровати, устремив взгляд на луч солнца, вяло скользящий по подоконнику. Почему я до сих пор жив, а новый день не поленился настать? Почему за окном так светло, и этот мир еще не рухнул?

Я всю ночь не мог заснуть, да и не пытался....

Прошло уже больше полугода, с того момента как жизнь потеряла смысл.... С того злополучного дня...

Сегодня (15 июня) Карси должно было исполниться восемнадцать...

Я отвернулся к стене и зажмурился...

В дверь постучали.

Оказалось не заперто, и вошёл отец.

- Уже час дня! - воскликнул Прохор Платонович Мылченко, шире раздвигая занавески, создававшие своего рода потёмки.

- Ну и что. - Буркнул я, не оборачиваясь.

Снова вставать, существовать.... Зачем?

Каждый раз надеяться, что смогу уснуть навсегда.

- Ты так всю жизнь проспишь...

- Ну и что. - Снова последовал ответ.

Отец хотел, было, что-то сказать насчет подготовки к последнему экзамену, но решил эту тему не поднимать.

- Семён... - Начал он, но потерял мысль.

- У Карси день рождения сегодня. - Сказал я, уткнувшись лбом в стену.

- Знаю... - Он смутился, но заставил себя продолжить. - Уже почти все собрались...

- Зачем? Отметить промежуток времени, в котором её больше нет?!

Рядом с дверью висел настенный календарь, открытый на июне, все числа были зачёркнуты, на бумаге проглядывали дыры.

Я делал так в начале каждого месяца, открывал новую страницу календаря и замазывал её чернилами...

Отец не знал, что сказать, а я встал с кровати, сбросив одеяло на пол, и, ходя взад-вперёд, нервно проговорил:

- Карси могла жить дальше, она бы отметила свой день рождения! Но ведь ее нет! Нет же! Тогда зачем вся эта мишура?

- Мы ведь помним и любим Карсилину, и...

- То, что вы с "ДС" устраиваете, пригласив толпу журналистов, называется показухой.

- Листонцы должны знать хоть что-нибудь о своей принцессе. Ты можешь понять? ...

- Да делайте вы что хотите, но на меня не рассчитывайте. - Отказался я. - Это грустно, когда ко дню рождения добавляется предлог "со".

Прохор Мылченко пытался аргументировать:

- Вообще-то, мы планировали выпустить передачу, в память о Карсилине. С "ЛистонТВ" договорённость...

Я провёл пальцем по зачёркнутому чернилами июню, на коже остался след:

- Сколько они тебе заплатили?

- Я не...

- Делай хоть сто таких передач, мне всё равно.

- Если бы ты тоже принял в этом участие.

- Может, перестанешь уговаривать?

Мы с отцом часто друг друга не понимали, особенно сейчас....

Бесило, что он пытается поведать миру о Карси.

Димка этой идеей тоже загорелся. Согласился прийти на пресс-конференцию и поговорить с дотошными журналистами! А если учесть, что у него есть склонность преувеличивать.... Впрочем, пусть говорит, что хочет.

- Мы и так слишком долго молчали. Думаю, твой отец прав. - Настаивал Морквинов. - Она же принцесса, а люди толком-то о Карси ничего и не знают! Пора рассказать им что-нибудь. Пусть это будет подарком на день рождения принцессы...

Помню только, что я ему тогда чуть не врезал, благо, в тот момент рядом оказался Зольтер и предотвратил это.

Почему я не хотел говорить с журналистами? Нет, ненависти к ним у меня не было, просто, знал, что они начнут расспрашивать о том, как именно Карси умерла, а если они об этом спросят, я за себя не ручаюсь! А они обязательно это упомянут, ведь людям нужно шоу, эмоции, взрыв, да и цель у них такая! Потребителям бы кто-нибудь вынес сор из чужой избы! И плевать им всем на чувства человека, которого загнали в угол!

Большинство жителей Листона до сих пор считают, что я пытался покончить с собой, и, из-за гибели принцессы, двинулся умом. В газетах то и дело появляются статьи о том, как я опасен для общества, что меня нужно изолировать. Некоторые, издания желтой прессы вообще пишут, что виноват в смерти Карсилины, убил её в приступе аффекта.... У Прохора Мылченко хватало терпения всё опровергать, но народ, который верил в эту писанину, злился и требовал, чтобы его сына принудительно отправили на лечение. Один тип из пигистерства (министерства) даже приходил к отцу в особняк и хотел помочь с финансированием моего лечения, за что, в корректной форме был послан подальше с просьбой, больше не заявляться.

Прохору Мылченко надоедала такая ситуация, и он решил, что нужно дать людям лишний повод для сплетен, рассказав о том, как погибла Карси. Его уязвляло, как люди отзываются обо мне. Весь Листон только про меня и говорит...

Не правильная известность!!

Почему всё вышло именно так? Даже если бы Карси осталась жива, наши отношения всё равно бы всплыли! Ведь Карсилина - наследная принцесса. И считать, как некоторые, что я, таким образом, добивался известности, очень глупо.

Не гнался я за титулом "знаменитость", особенно, ценой жизни близкого человека!! Мне это не нужно!

Репутация лишившегося рассудка, сумасшедшего всё усложняет. Выслушивать от незнакомцев упреки в свой адрес или слова сожаления или просто то, как они тоскуют по принцессе, выше моих сил. Лучше вообще на улицу не выходить!

Не хочу жить, но я в здравом уме и могу себя контролировать! И, плевать. Пусть изолируют, это все равно ничего не решит.


***

Последние месяцы, преподаватель по самодисциплине, мистер Зорт, решил позаниматься со мной индивидуально. Он понимал, как тяжело переживаю, что случилось с Карси, и пытался помочь справляться с негативом. Благодаря усиленным нагрузкам в учебе и этим занятиям я отвлекался от мрачных мыслей. Мы часами, чуть ли не каждый день после занятий, сидели в кабинете и пытались сдвинуться с мертвой точки.

- Понимаешь, Семён, - Говорил Мистер Зорт, поправляя съехавшие на бок очки, - боевому магу, что бы ни случилось, очень важно оставаться спокойным. Ну, или, хотя бы казаться таковым для других, вводить в заблуждение. Нельзя позволять противнику наслаждаться твоими страданиями, ведь он победит, раз сумеет вывести из равновесия...

- Да, знаю, читал теорию...

- Теория без практики - всё равно, что кузнечик без лап. Нужно тренироваться блокировать негатив. Ты подрываешь себя, этого допускать нельзя. Будем учиться выживать.

Я кивнул, мистер Зорт встал из-за стола и подвёл меня к доске.

- Итак, практическая часть. Что бы я сейчас не сказал, тебе важно оставаться спокойным. Без гнева, без печали, просто в нейтралитете.

Он окинул меня оценивающим взглядом и спросил: "Готов?".

- Да.

- Точно?

- Да, можете начинать.

- Что бы я не сказал, не поддавайся чувству. Разум - вот что важно.

И начал говорить.

А говорил он очень не приятные вещи, стараясь разозлить. Я не поддавался.

- ...думаю, что в скором времени тебя изолируют. Кажешься людям опасным. Может, это и хорошо. Частная больница для душевнобольных пойдет на пользу, Прохор Платонович отвалит за пребывание сына там очень приличную сумму. Боюсь, что тебе придется провести в четырех стенах палаты большую часть жизни...

- Ну и что. - Эти три слова прозвучали спокойно.

- Тебе всё равно? - удивился Мистер Зорт, думая, как бы еще воздействовать. На самом деле он не поддерживал мнение, о моей изоляции.

Я не ответил.

Так продолжалось не одно занятие. Мистер Зорт начинал думать, что его методы действуют, пока не решился на более сложный шаг, телепатию.

Как он позже рассказал, телепатии его обучила одна старуха, которая любила предсказывать будущее, и была очень хорошей подругой его бабушки.

- Первое время у тебя будет болеть голова, но это пройдет. - Заверил мистер Зорт.

Мне не хотелось, чтоб кто-то лез в мысли, копался в моей голове и наводил там свой порядок. Но возразить не смог. Преподаватель по самодисциплине, тут же заранее извинился, как всегда попросил меня сохранять спокойствие и не поддаваться. А дальше, началось...

Он доставал из глубины подсознания не самые лучшие воспоминания, заставляя переживать их вновь и вновь. Вот он затронул воспоминание, когда выстрелили в маму, ее крик слышался, как наяву...

- Пожалуйста, прекратите! - не выдержал я, схватившись за голову. Пусть он уйдет оттуда!

- Ты должен оставаться спокойным! - хладнокровно отрезал преподаватель, не ослабляя телепатического давления. - Враг не дремлет!

Когда же он прекратит насилие над разумом! Это бесчеловечно!

- Чувства делают нас уязвимыми. - Сказал мистер Зорт, выуживая из моей головы новые воспоминания. - Ты чуть не умер из-за них, а этого допускать нельзя!..

- Не могу! - я был готов сдаться, был готов отказаться от этих дополнительных занятий!

- Держи себя в руках. Спокойствие - вот что важно.

...Вот уже и Карси протягивает Гадритте колбочку с жизненной энергией, а я не могу ей помешать...

- Пожалуйста... - Прошептал я, упав на колени.

- Всё, всё... - Ответил Мистер Зорт, строгость из его голоса исчезла, и он прекратил копаться в моих воспоминаниях.

Он с беспокойством подошел ближе. Я дрожал, держась за голову, и тяжело дышал.

- Наверное, не стоило так сильно... - Подумал тот, протягивая мне руку, хотел помочь подняться. - Я буду постепенно усложнять нагрузку. Думаю, на сегодня достаточно.

Я отрешенно смотрел в пол, никак не реагируя. Вон по кафелю ползет маленький трусливый паучок...

- Раз уж так получилось, то не стоит проводить эти занятия каждый день. - Решил он, подходя к двери.

- Почему? - не понял я, опомнившись.

- Нагрузки должны быть в меру. Раз в неделю, допустим. В следующий четверг приходи...

- Но...

- В конце концов, появится больше свободного времени, которое можешь потратить на прогулку с друзьями. Я не могу подвергать риску твое здоровье, в том числе и моральное. Не хочу, чтобы ты снова оказался в больнице, да еще и с тем же диагнозом. Наоборот, пытаюсь от этого уберечь. Думаешь, ради чего все эти занятия?

И он вышел, оставив меня сидеть на полу в кабинете...


***

После разговора с отцом я спустился на кладбище Фротгертов, там было тихо и прохладно. Лениво вздрогнуло пламя факелов, висевших вдоль стен.

Рядом с могилой Карси находились Альфред и Мартина. Они расставили возле надгробия свечи и зажгли их с помощью волшебства.

Когда я подошел ближе, Мартина обернулась:

- А вот и ты. - Улыбнулась она.

- Думал, вы на интервью отправились. - Я удивился, что застал их здесь, в то время как возле дворца шла пресс-конференция.

- Сегодня не самый подходящий день для этого. - Ответил Альфред. - Да и у сестрёнки день рождения...

Он поставил в вазу алые розы и вздохнул:

- Жаль, что мы не смогли узнать Карси поближе. Этих нескольких месяцев знакомства не хватило...

- Мне до сих пор с трудом верится, что её нет. - Добавила Мартина.

- Узнать, что у тебя есть где-то родная сестра, привыкнуть к ней, а потом потерять... - Вздохнул Альфред. - Мы даже дня рождения её ни разу вместе не отмечали.... Каждый год, после того, как она пропала, мама с папой всегда устраивали праздник пятнадцатого июня. Во дворце проходил красочный бал-маскарад, на который приходило много людей. Родители верили, что однажды Карси вернётся, что она жива...

- После их смерти праздник проводила бабушка, она так и не смогла его отменить, потому что тоже верила, и это была её последняя надежда. - Грустно сказала Мартина. - А потом Карси нашлась. Так хотелось, чтоб она узнала, какой праздник мы ей устраивали все эти годы!

Я молча поставил фотографию Карсилины в стеклянной рамочке на мраморную плиту и произнёс:

- Карси бы, наверняка, понравился праздник. Если бы был ещё один шанс исправить, что с ней случилось...

- Ты не виноват, это было ее решение.

- Знаю, но легче от этого не становится.

- По крайней мере, Гадритта получила по заслугам. - Серьезно сказала Мартина.

- Лучше бы я сам убил главу ОбГаТра, может, чувствовал бы себя спокойней.

- Обстоятельства, к сожалению, не всегда позволяют делать то, что хотим. И вообще, хорошо, что ты не стал убийцей. - Заметил Альфред.

- Я ведь мог её прикончить!

- И стать таким же, как Гадритта? Получать удовольствие, расправляясь с жертвой? Поддаться ярости?

Я не знал, что ответить, но убийство Гадритты, сам процесс, точно не доставил бы удовольствия. Скажем так, её ликвидация, это необходимая мера. Возмездие...

- Да и так, согласись, лучше. По крайней мере, ты остался жив.

- И для чего, не понимаю?..

- А я знаю. Потому что твоя жизнь, братишка, должна завершиться не так. Сначала, закончишь ЧАЛИКУН, пойдешь работать в ДС. - Улыбнулся Альфред, давая волю своей фантазии. - Там ты найдешь себе красивую и добрую жену, которая не будет упрямой рыжей волшебницей. Доживешь до глубокой старости, у тебя появится куча внуков, будешь сидеть возле камина в кресле-качалке и рассказывать им истории о своей молодости. И даже не заметишь, как умрёшь...

- Альфред! - насупилась Мартина.

- Что я такого сказал? - не понял тот.

- Конечно, веселая перспектива, но она мне не светит. - Отказался я, об этом и речи быть не может.

- Почему? Карси хочет, чтобы ты был счастлив. Она будет рада. Ты не беспокойся, скоро людям надоест вся чушь, из-за которой...

- Дело не в этом. Плевать, что они думают. - Отмахнулся я, пытаясь казаться спокойным. - Зачем мне жена, если не буду её любить? Смирится ли она с равнодушием? Думаю, нет. Не каждой захочется жить с человеком, который не оказывает должного внимания.... Ведь не смогу больше никого полюбить...

- Всё так безнадёжно? - удивился Альфред, зажигая еще одну свечку, вместо той, что погасла.

- Нет смысла искать Карси замену. Мне это не нужно. - Признался я, глядя на огонь от свечей, тот вспыхнул, чуть не обжег Альфреду руку.

Паренёк ойкнул, поспешив убрать свою конечность, затем попытался что-то сказать, но Мартина не дала ему это сделать:

- Альфред, хватит!

Ей казалось, что все эти разговоры меня уязвляют.

- А что сразу я? - насупился тот.

Чтобы не дать снова развить эту не приятную тему, я сказал:

- Вы говорили, что праздновали каждый день рождения сестры?

- Да, а что? - ответила Мартина.

- Давайте устроим и сегодня праздник. Маленький, скромный... Ей должно понравиться.

Да, я часто говорил о ней в настоящем времени, словно девушка всё еще жива, что Карси среди нас, просто иногда куда-то отлучается. Правда, в тоне всегда была грусть, и я никогда не улыбался.

Праздники я отмечать перестал, даже сопротивлялся, когда друзья пытались в апреле с днём рождения поздравить, и отметить это "знаменательное" событие.

А тут вдруг предложил что-то устроить...

Близнецы переглянулись, не понимая, что это на меня нашло, Мартина даже спросила:

- Семён, у тебя точно всё хорошо?

- Нет, но у Карси день рождения. Оставлять это без внимания нельзя.

- И что ты предлагаешь? Завалить её комнату подарками? - иронично и раздражённо отозвался Альфред. - Повесить длинную цветную вывеску "С Днём Рождения" на стену? Может, огромный торт заказать с восемнадцатью свечками и попросить дух Карсилины задуть их, загадав желание? Кстати, кто её призывать будет...

Я одарил парня взглядом, просившим оставить иронию при себе, Альфред умолк. Мартина покачала головой.

А я опустился на колени возле надгробия Карсилины, пламя свечей дрогнуло.

- С Днём Рождения, Рыжик...

Провёл рукой по гладкому мрамору плиты, дотронулся до холодного талисмана Карсилины, висящего у меня на шее и закрыл глаза...


***

Карси стояла возле большого окна в столовой, почти спрятавшись за красную с фигурным золотым орнаментом занавеску. На улице лил дождь, тяжёлые капли барабанили по подоконнику.

Когда я вошел в столовую, девушка отвернулась от окна и сказала:

- Знаешь, я тут подумала...

- Отлично! - Улыбаясь, перебил я. - Теперь мы знаем, что мыслительный процесс запущен...

- Семён, я серьёзно! - насупилась она.

- И что ты там надумала? - поинтересовался я, подходя ближе.

Карси вздохнула, выдержала паузу и спросила:

- А что, если меня не станет? Кто позаботится о Мартине и Альфреде?

Я остановился и непонятливо на неё уставился:

- С чего такие странные мысли, Рыжик? Рано, в семнадцать лет, о таком...

- Ну а всё-таки? Бабушка в коме.... А я ведь часто попадала в ситуации, когда могла погибнуть. - Её терзало беспокойство. - Как представлю, что могло случиться...

- Понятно, рефлексия по поводу рискованных поступков. - Заметил я, взяв её за руку. - Смею успокоить, пока я рядом, ничего с тобой не случится. Я за этим слежу. Да и Серебринка с Зольтером тоже.

- А если что-то пойдёт не так?

- Прежде, чем совершать бездумные действия, поговори с кем-нибудь. Поверь, помогает. А ещё лучше, хорошенько обдумай последствия решения. - Посоветовал я, наблюдать Карси в таком состоянии было необычно.

Она запуталась сама в себе, а такое не часто увидишь.

- Ну, а если всё-таки меня убьют, что ты будешь делать?

- Пойду собирать коренья, травки всякие, чтобы сделать чудесный воскрешающий порошок! - не хотелось, чтобы Карси думала, что её вопрос меня обеспокоил. - А потом мы вместе наваляем твоим "убийцам"! У меня каждый пунктик расписан...

- Семён, я серьёзно! - Её такое отношение к вопросу обидело. - Это важно.

- Важно, что ты жива...

- Почему ты не отвечаешь на вопрос?

- Карси, ты вживаешься в роль принцессы. Становишься требовательной и капризной. - Улыбнулся я. - Да и сама знаешь ответ. Зачем обращаться ко мне, в надежде услышать подтверждение?

Затем, развернул стул с высокой дубовой спинкой и сел на него, подперев щёку ладонью.

- А, если честно, не могу представить тебя мёртвой. - Признался я, прекратив отшучиваться. - И не заставляй, это чертовски трудно.

Карсилина отвернулась к окну, глядя, как дождевые капли стекают вниз по стеклу, проглатывая друг друга, становясь больше, набирая скорость и оставляя мокрые дорожки.

Может быть, она предчувствовала что-то. Может, знала, что не доживёт до конца недели?..

- Прости. Зря я начала этот разговор. - Она почувствовала себя не уютно.

- Карси, если что-то тревожит, скажи.

- Всё хорошо, честно. Не знаю, зачем спросила... - Карси смущенно посмотрела на алоэ, покоившееся в большом горшке на подоконнике.

Я обнял её и предложил:

- А давай, наделаем бумажных самолётиков, запишем там все наши беспокойства, разведём огонь в камине и запустим прямым рейсом на сожжение?

- Думаешь, от этого неприятностей станет меньше?

- Бросая каждый самолётик в огонь, мы будем напевать волшебную песенку "Прочь Невзгоды". Невзгоды испугаются, и будут обходить нас за километр.

- Разве такая песенка есть? - не поняла Карси.

- А что мешает её придумать?...


***

Я не заметил, как пришла Сулитерия.

На колготках у неё был рисунок из черепов. Ноздря проколота. На девушке висела бесформенная футболка с изображением солиста рок группы "Крышка Люка". Лицо у солиста было всё вымазано белым, а губы накрашены чёрным. Брови у него отсутствовали. Еще, его прическа отличалась высокой степенью спутанности длинных волос. Наверное, если такой приснится, можно вскочить с кровати с дикими воплями "Чур, меня!!".

Из-под футболки колдуньи чуть виднелась чёрная кожаная юбка. Ноги утяжелялись ботинками, совершенно не пропорциональными. Коротко-стриженные волосы Сулитерии отливали фиолетовым цветом.

Впрочем, все уже привыкли к её такой внешности и не удивлялись.

Я с этой девушкой "дружил" только потому, что Карси себя угробила, чтобы дать дурочке шанс изменить что-то в жизни. Решил, что у Сулитерии должны быть приятели. Начал с ней общаться, пересиливая себя. Потихоньку все к Сулитерии привыкали, и я думал, что последняя воля Карсилины скоро будет исполнена. Только вот, племяннице Гадритты Трегторф не хватало самоуверенности.

На кладбище Сулитерия принесла четыре розы, ярко красных, словно кровь. Такие цветы наверняка любят вампиры.

- Подержи, пожалуйста, я шнурок завяжу. - Попросила она, протягивая мне цветы.

Я застыл, не решаясь их взять. Почему Сулитерия не завязывает шнурки магией?

- Ну же! - требовательно и раздраженно настаивала колдунья.

Не хотел к ним прикасаться, но взял. Цветы, все четыре, тут же почернели, сморщив лепестки.

Мартина с Альфредом непонятливо переглянулись, а Сулитерия раздраженно воскликнула:

- Ты что наделал!

- Прости... - Прошептал я, опустив голову, в то время как цветы распадались у меня в руках, осыпаясь пеплом на гранитный пол.

Вот почему я не носил Карсилине цветов. Все они увядали, хватало и одного прикосновения. Цветы не выносили того, что творилось в моей душе, они всё чувствовали...

Я кинул их под ноги Сулитерии, они разбились, и ушёл с кладбища. Нужно было побыть одному.


***

В комнате я подошел к окну, бросил презрительный взгляд в сторону журналистов, расположившихся на стульчиках на лужайке. Рядом с ними порхали крылатые камеры, того и гляди, полетят подглядывать в окна! Отец что-то рассказывал, важный пингвин, рядом с ним сидели Димка, Серебринка и Зольтер.

Я задёрнул штору, чуть не сорвав её с карниза, и уселся на кровать, прислонив спину к холодной стене.

Не знаю, сколько так сидел, размышляя о несправедливости жизни, пока в комнату не раздался стук, и не вошла Сулитерия.

Я сделал вид, что не заметил её, желая, чтоб колдунья испарилась. Но она не уходила, вместо этого девушка подошла и села рядом со мной.

Несколько минут она молчала, пытаясь придумать, что сказать, затем выдала:

- Всё будет хорошо...

И положила ладонь мне на плечо.

Я дёрнулся, чтобы сбросить её руку.

- Ты привыкнешь. - Заявила она самым доброжелательным тоном, не сводя своих больших тёмно-серых глаз.

- К чему?

Мало ли, что она имеет в виду? Может, я должен привыкнуть к чернеющим в руках цветам, которые пугают.... Или, к тому, что люди считают меня двинутым и пытаются изолировать.... Или...

- К тому, что она умерла.

Ответа не последовало. Я хотел нагрубить, сказать, что Сулитерия виновата во всём, но промолчал. Должен же исполнять роль её друга? Ведь такое отношение казалось более-менее правильным.

- Ты привыкнешь к этому. - Снова сказала Сулитерия.

Почему бы ей просто не уйти?

Трудно привыкнуть к тому, очевидность чего не хочешь принять.

Не могу выкинуть из головы. В памяти крутится тот злополучный день. Это словно паранойя. Каждый раз снится, как Карси умирает, я кричу, она не слышит, пытаюсь что-то изменить, но не получается. Просыпаюсь в холодном поту посреди ночи и не могу уснуть.

- Тебе то что. - Буркнул я.

- Я помочь хочу. - Почему она так старательно навязывается?

- Интересно, как?

- Разве не понимаешь, что делаешь только хуже? Зачем себя изводишь?

- Не твоё дело.

- Может, в качестве реабилитации, тебе начать с кем-нибудь встречаться? - робко предложила Сулитерия. - Со мной, например...

- Сулитерия! - я был возмущен.

Дружить с ней, понятно. Но встречаться я не собираюсь, и вообще, дружу через силу, только для того, что так надо. Тем более, её предложение выглядит так, словно, когда приходила отравить Карси, у неё была еще какая-то мотивация, кроме той, что злая тётушка, запугивает!

- Хотя бы попробуй... - Не сдавалась она.

- Говорю же, нет! - перебил я.

Сулитерия фыркнула, встала, и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Было видно: девушка получила не то, что ожидала...


***

- Слушай, когда ты ей уже признаешься? - Димка следовал за мной по школьному коридору, сгорая от любопытства.

Мы тогда учились в девятом классе обычной школы Зебровска. Мне было пятнадцать, Карси и Димке четырнадцать. Дело было в мае.

Димка был в полосатой зелёной рубашке, серых спортивках, кроссовках каких-то новых. На голове у него мирно сидела серая кепка, повёрнутая козырьком на бок. Из-под кепки пробивались кудряшки.

- Ты о чём? - я сделал вид, что не понимаю.

- А то я не замечаю, как ты на Карси смотришь постоянно! - воскликнул он. - Ты на неё запал, да?

Мне показалось, что сказал он это слишком громко, я смутился и порозовел, боясь, что по коридору могла идти в этот момент Карсилина и нас услышать. Схватив Димку за локоть, я прошипел:

- Тише, ты!

- Что в этом такого? - не понял Морквинов.

- Мы просто друзья...

- Ну да, типичная отговорка.

- Заткнись.

Мне в тот момент хотелось его прибить, или провалиться сквозь пол. Димка будет доканывать до последнего!

- Не понимаю, что сложного. Всего лишь, сказать девушке, что она тебе нравится. Вы же так хорошо общаетесь! - Димка настаивал. - Хочешь, могу я сказать?

Какой благородный выпад с его стороны!

- Не надо! - насупился я.

Димка хотел спросить, почему, но сзади послышался голос:

- Вот вы где! - воскликнула Карси.

Я вздрогнул и обернулся, в страхе, что она всё это слышала.

- А мы о тебе говорили! - прямо заявил Морквинов, от этого я еще больше краской залился, да и ладони вспотели.

- И много нового я о себе узнаю, если спрошу, что вы наговорили? - ухмыльнулась Карсилина, доставая из кармана платья золотой амулет и теребя его в руках.

- Ну, что ты - милашка, и так всем известно. - Сказал Димка, продумывая, как меня выдать.

- Это само собой. - Согласилась она.

Тут Морквинов ткнул меня в бок и воскликнул:

- А Семён хотел тебе что-то сказать!

- Ну,... - Протянул я, растерявшись. - Это...

- Он хочет сказать, что завтра в школе дискотека. Ты пойдёшь? - Подыграл Димка, потрепав меня по голове.

Я фыркнул, раздражало, когда так делали.

- Здорово, вы тоже идёте? - обрадовалась Карси. - Меня Томес уже приглашал.

- Значит, вы снова вместе? - спросил я, пытаясь скрыть разочарование. Думал, у них всё кончено.

- Не то, что бы вместе. Но, он так убедительно извинялся.... После дискотеки решу.

Казалось, Карси не хотела что-либо решать, и тот факт, что она его бросила, девушку вполне устраивал.

Она уже собралась уйти, как вспомнила:

- Кстати, со второго урока биологии уходим. Звонила Серебринка, ей нужна наша помощь...

- Это не может подождать? - после упоминания богатенького дурачка Томеснора, мне вообще никуда идти не хотелось. Лучше сидеть на алгебре и тухнуть от скуки, изучая уравнения с одной переменной. Только вот, беспокойство за друзей не давало на всё забить.

- Это важно. Она узнала, где может быть ещё осколок. - Серьёзно сказала Карси. - Зеркало не только Серебринка собрать пытается. Если осколки попадут не в те руки, это может плохо кончиться.

- Напомни, почему мы согласились ей помогать? Какой толк в опасных поисках могут принести простые девятиклассники? - не понимал я, перестав краснеть.

- Ну, это же приключения! Да и Сильв в нас верит, мы маги! А она хочет, чтоб мы научились владеть своими способностями.

- И поэтому нужно впутывать нас в путешествия в другие миры?!..

Насчёт осколков, было такое зеркало, наполненное положительной магией. Хозяйка зеркала, Меларель, хотела, чтоб оно приносило мир в сердце тех, кто жесток. Однако она была убита своим близким другом, погнавшимся за всемогуществом. Ему казалось, что зеркало, если наполнить его отрицательной энергией, поможет поработить мир. Оно сводило его с ума. Стекло зеркала мутнело и стало кроваво-красным, когда он кого-то убивал и, с помощью тёмного ритуала запихивал в него души убитых, поливая стекло кровью. Зеркало было осквернено и проклято. Однажды в порыве беспамятства убийца Меларели ударил по зеркалу кулаком, оно забрало его душу, оставив лежать подле бездыханное тело, и раскололось на пять осколков. Последователи Меларели добрались до зеркала и спрятали каждый из осколков в разном мире, чтобы проклятое стекло не смогло никому навредить. После того, как они спрятали осколки, то тут же скончались, ведь осколок проклинает того, кто к нему прикасается. Однако Серебринка почему-то думала, что сможет собрать зеркало и очистить его, вернуть прежние положительные свойства. Она очень рисковала, решившись на такую авантюру. Говорила, что знает, как не получить проклятие, а когда получила все осколки, стала почти безумна. Я бы на ее месте такую тёмную штуковину не восстанавливал. Серебринка пожалела о том, что собрала, пару раз к ней возвращался разум. Очистить от злых чар зеркало не удалось, а у нас всех были большие неприятности. Мы чуть не умерли, но были спасены. Подозреваю, в спасении участвовали служащие ДС из отдела по контролю над опасными чарами. Зольтер отправил ЛЭПСУ в Чалиндокс, с просьбой прислать помощь. Перед этим, когда он вошёл в квартиру, то увидел, как из восстановленного Сильв зеркала выползает ядовитый кроваво-красный туман, из которого слышались голоса душ умерших и мелькали неясные образы, а рядом с зеркалом, обездвиженные, лежали я, Сильв, Карси и Димка. Мы, правда, не помнили о том, что случилось, а Зольтер сказал Серебринке, что зеркало забрали и в ближайшее время уничтожат. После этого случая к Сильв здравый рассудок вернулся, ей и сейчас не приятно, когда об этой маленькой промашке упоминают. Именно из-за случая с зеркалом она ушла из отдела ДС, занимавшегося древними артефактами. Ей совестно, что мы все чуть не погибли...

Но, на данный момент никто из нас не знал, чем эта погоня Серебринки за осколками обернётся.

Так что, вернёмся к тому, что было после перемены.

Весь урок я, насупившись, пытался понять, что такого есть в Томесноре, от чего так сходят с ума все девушки из нашего класса, да и из многих других тоже. Может, дело в роскошных светло-рыжих кудрях, как у барашка? А может, просто всех прельщает факт, что у него родители богатые. Отец работает в правительстве, мать владеет сетью магазинов одежды, а сынок одевается во всё самое модное. А еще хвастается, что родители подарили ему машину. В общем, купается во внимании, думая только о своей персоне, в которой не было ни капли чести.

- Осёл! - чуть слышно прошипел я, буравя спину сидящего за первой партой Томеснора в выглаженной белоснежной рубашке.

Меня задевало, когда Томес был вместе с Кари, и вообще, когда он к ней подходил! Я готов был его испепелить, и с трудом сдерживал это желание, но вокруг обязательно что-то ломалось, трескалось, разбивалось или даже воспламенялось.

- Ты о чём? - не понял Димка, настраивающий микроскоп.

- Почему Карси не видит, что он болван...

- По-моему, прекрасно понимает. - Попытался утихомирить Морквинов, аккуратно перекладывая пинцетом на стёклышко тонкую луковую кожицу.

- Тогда, зачем....

- Знаешь, что бы я сделал на твоем месте?

- Даже спрашивать не буду. - Меня такие Димкины советы пугали, если учесть, как он относится к девушкам. Морквинов считает, что у каждого уважающего себя парня их должно быть много. И переживать по поводу какой-то одной не стоит.

- Ты должен пойти на дискотеку. Помешаешь Томеснору...

- Если ты о том, чтобы его опозорить, я пас.

- А ты бы мог. - Мечтательно сказал друг, чуть не смахнув со стола тетрадку. - Ты чародей. Можешь сменить ему цвет волос, прилепить ботинки к полу, заставить ходить на голове. А еще сделать так, чтобы вместо дорогущего одеколона от него пахло мусорницей или носками, которые месяц не стирали. А лучше, преврати его в огромный носок!

Его слова не могли не вызвать улыбки.

- Это бред. Но, ты прав, не стоит упускать возможность. Надо признаться Карси.

- Только, сильно не тяни, а то состаришься! - Засмеялся Димка.

После биологии мы сбежали с уроков и направились в центральный городской парк. Место, в котором находилась маленькая берёзовая роща, небольшой пруд с крякающими утками и несколько аттракционов.

Серебринка с Зольтером ждали нас возле пруда. Сильв бросала уткам куски хлеба, Золотский читал местную газету, рассевшись на лавке, положив ногу на ногу.

На шее Сильв висел интересный прозрачный шарик на серебристой, почти невесомой цепочке. Внутри шарика клубился пурпурный туман, приобретая фантастические очертания. Казалось, что у неё в шарике поймано облако.

Не дожидаясь, пока мы что-нибудь скажем, она воскликнула:

- Я знаю, где находится второй осколок!

Первый Серебринка нашла сама, ещё, когда мы не были с ней знакомы.

- Надеюсь, - хмыкнул я, - нам не придётся погружаться в какую-нибудь океанскую впадину?

- Нужно совершить путешествие в другой мир. - Пояснила Сильв. - Там, в пещере, что возле Мерфарского Хребта, в долине Легендетти, находится то, что нам нужно...

- Отлично!.. - улыбнулась Карси.

- Стоп! А почему ты не можешь наведаться в эту пещеру сама? - не понимал я. - Зачем нас тащить?

Тут Зольтер отложил газету и поднялся со скамейки, выйдя из тени плакучей ивы, его золотая лохматая шевелюра покрылась солнечными бликами, глядя на него, хотелось зажмуриться.

- Серебринка думает, что вам нужно практиковаться. А то так и останетесь магами-неумехами. - Пояснил он. - Параллельный мир подходит для этой цели. Условия реальности, адреналин, риск...

Зольтер перечислял, загибая пальцы.

- Какие опасности могут быть в дурацкой пещере, кроме того, что там можно заблудиться? - я сердито на него посмотрел. - Там дракон живёт? Поселились гоблины-контрабандисты? Проводят ритуалы некроманты?

Димка, услышав это, громко рассмеялся, но затем смущённо затих.

- Говорят, в этой пещере видели существо, прикосновение к которому вызывает смерть. - Сказала Сильв. - Оно, наверное, осколок охраняет.

- Смерть? - ужаснулся Морквинов, в тот момент он был очень похож на долгопята.

- Да, это существо, впрыскивает в жертву яд. Говорят, всё его тело покрыто маленькими иглами...

- Ну что, отправляемся? - с надеждой спросила Сильв, дотронувшись до шарика, висевшего на шее.

Я хмыкнул. После всего, что они рассказали, большого желания куда-либо отправляться не возникло.

- Конечно, Сильв. - Воодушевлённо согласилась Карси. - Мы тебе поможем! Правда, ведь, ребята?

Если мы скажем, что не будем в этом участвовать, то Кари все равно отправится на поиски приключений вместе с этими двумя эльфами, которые старательно притворяются людьми. Они так и не рассказали, из какого мира родом, и какими судьбами в Зебровске. Уши Серебринки скрывала высокая причёска. А Зольтер своих остроконечных ушей не прятал, поясняя это тем, что простые люди видят в нём обычного человека, благодаря чарам обмана зрения.

- Мы в деле. - Согласился я, иногда хотелось взять скотч и заклеить Карсилине рот, чтобы не соглашалась на всякие сомнительные авантюры.

Откуда в ней столько уверенности?

Димка стукнул себя ладонью по лбу. Определенно, это какой-то не правильный день.

Мы все взялись за руки. Серебринка коснулась своего шарика и что-то прошептала. Облако внутри стало пунцовым и больше походило на грозовую тучу, там сверкали молнии. Штучка эта называлась "Карманный Портал", и могла перенести желающего в любой мир. В отличие от обычного портала, который еще найти надо, этот находился всегда под рукой.

Вспышка - и вот мы уже в другом мире. Долина Легендетти, как называла эту местность Сильв. Мы оказались на лужайке, заросшей можжевельником и мхом. Земля была мокрая от росы и шамкала под ногами. Над гигантскими елями возвышались заснеженные скалы - мечта альпиниста.

Прямо перед нами, за огромным серым валуном, располагалась зияющая дыра - вход в пещеру. Если честно, ступать в непроглядную тьму не хотелось.

- Ну что, вперед? - Карси обогнула валун и заглянула в пещеру, не уверенно держась рукой за выпирающий из свода камень.

- Да, тоже так думаю, что мешкать? - я опередил её и шагнул в пещеру, пытаясь казаться храбрее. Да и, если что, первый удар от какого-нибудь жуткого глубинного чудища придется по мне, а не по ней.

- Осколок должен быть где-то рядом. - Заявила Серебринка, следуя за мной и Карсилиной, замыкали шествие Зольтер и Димка, который ощущал себя не в своей тарелке и ёжился, боясь каждого не значительного шума. Казалось, даже козырёк его кепки дрожит от страха.

Ярко-синий сапфировый перстень Сильв начал светиться.

Странно, но, как только мы вошли, в совершенно тёмной пещере вдруг появился свет. Как будто там находились, развешенные по стенам, невидимые факелы. На сводах отображались причудливые танцующие тени. Где-то капала вода.

Кроме того, там я узнал, что существует такая зараза: листокрылая чёрная зубчатка. Эта тварь, подобно летучей мыши, обитала в пещере. Только, она являлась растением. Чёрный пузатый шар с крыльями - двумя листочками по бокам. Так же, у твари имелась большая пасть с двумя шипами вместо зубов. Как только растение чуяло кровь, оно отлеплялось от стены пещеры и, бесшумно помахивая крылышками-листиками, болтая короткими корешками, вцеплялось в жертву своими шипами. Штука эта была размером с небольшого жука, и укус её вызывал кратковременное помутнение рассудка, галлюцинации и жар. Говорят, древние племена собирали листокрылых зубчаток, пили их сок, варили, употребляли в пищу, делали из них порошок и раскуривали. Находясь под кайфом, люди странно себя вели и общались с богами...

Так вот:

Я вёл отряд вперёд, стараясь не поскользнуться.

- Смотрите по сторонам! Осколок в пещере! - напутствовала Сильв. - Мы не можем его упустить. - Если он затеряется за сталагмитом...

- Я и так смотрю. - Буркнул Морквинов.

Кстати, о сталагмитах... Людям с маленькой фантазией, они кажутся большими серо-коричневыми кучками навоза, пирамидками из отложений. А стекающая по сталагмитам вода производит впечатление чего-то склизкого. Что поделать, если у людей такие ассоциации... Другие, у кого с фантазией лучше, пытаются разглядеть гномиков, кошечек, дворцы, дома.... Да, всё что угодно! Как-то на экскурсии, когда наш класс водили в пещеру, что недалеко от Зебровска, экскурсовод старательно заливал, что один особенно крупный сталагмит, похож на медвежонка, который ест мёд. На мой взгляд, медвежонка эта штука напоминала в последнюю очередь. Интересно, как геологи придумывают названия всяким пещерным отложениям? Выбирают того, у кого лучше всего с воображением и запирают там, на неделю, пока он не заполнит блокнот?..

Над нами, пища и свистя, пролетели летучие мыши. Димка дёрнулся, но сдержался, чтобы не пойти к выходу.

- Серебринка, а твой перстень.... Почему он светится? - Задумчиво спросила Карси.

- Это перстень Меларели, он чувствует осколок. Мы приближаемся, и его свет становится ярче. - Объяснила эльфийка.

- Может, ты впереди пойдешь, а то сверну не туда? - предложил я.

- Всё хорошо, я тебя контролирую. - Отозвалась Серебринка.

Интересно, чего она ждет? Сама про каких-то ядовитых чудовищ рассказывала! Разве Сильв не боится, что они могут напасть?..

Тут я почувствовал дикую боль, словно в палец впиваются два очень длинных шипа и проходят насквозь. Поморщившись, поднял руку и увидел, что в указательный палец на левой руке впился маленький чёрный шарик, с уродливыми корешками и с чёрными, прогнившими листиками, вместо крыльев. Из раны, проткнутой его шипами, сочилась кровь.

Я попытался его стряхнуть, не помогло.

- Семён! - воскликнула Карси, пытаясь помочь.

Она думала снять штуку с моего пальца, но штука не хотела открывать пасть.

Боль была дикая, но я держался.

- Зубчатка! Растение - вампир! - догадался Зольтер, подбегая к нам и доставая из кармана перочинный нож. - Дай сюда руку, я знаю, как это убрать.

- А ты мне палец не оттяпаешь? - с опаской спросил я, глядя на нож.

- Раньше с таким встречался. - Заверил Зольтер и, не дождавшись возражений, схватил мою руку, приказав не дергаться.

- Растение? - не поняла Карси. - А они могут пить кровь?

- Это может. - Кивнула Серебринка, в то время как Зольтер проткнул ножом шарик, стараясь меня не задеть.

Шарик сдулся, прекратив трепетать листиками-крылышками. Из него вытекло очень много крови, гораздо больше, чем он мог высосать из пальца. Вся моя рука была теперь в крови. Остальные с интересом смотрели на это малоприятное зрелище.

Убрав шарик с моего пальца, оставив два шипа, проткнувшие его, Зольтер тяжело вздохнул. Я понял, сейчас будет очень больно.

Он взялся за первый шип и резко потянул, я вскрикнул, шип, неохотно, вышел из раны.

- Подожди! - попросил я, помахивая рукой.

- Чего ждать? У зубчатки в шипах яд! - запротестовал Зольтер, и снова вцепился в мой палец.

На этот раз я не вскрикнул, шип был вынут, и теперь эти две иглы лежали у Золотского на ладони. Прочные и чёрные, их было невозможно сломать.

- Некоторые племена пользуются такими, в качестве иголок. - И даже сейчас Сильв не упустила возможность показать свою эрудированность.

- Зольтер, ты что-то про яд говорил? - напомнила Карси.

- Да... - Кивнул он, разглядывая шипы.

- Это смертельно? - в голосе Карсилины я чувствовал беспокойство.

Она волнуется!.. Это же замечательно! Значит, я ей не безразличен!

- Маленькая особь. - Пробормотал Зольтер. - Не думаю, что это смертельно. Есть, конечно, такие экземпляры, от которых лучше держаться подальше, но данная...

- Зольтер, не говори загадками, скажи прямо, отравлен или нет? - спросил я, сердито, разглядывая две круглые ранки на пальце.

- Само собой отравлен, но не очень сильно.

Даже не знаю, утешительно это звучит или нет.

- А противоядие есть? - поинтересовался Димка.

- Есть настой, который может облегчить состояние. А так, яд должен выйти из организма сам.

- То есть? - не поняла Карси.

- Ну, денька два-три Семён полежит, помучается, а потом состояние нормализуется.

- Как позитивно звучит, не находите? - Хмыкнул я, залечивая ранки на пальце.

- Серебринка, я думаю, стоит прекратить экспедицию. - Серьёзно заметил Зольтер. - Мы должны вернуться в Зебровск, пока у него ясный рассудок.

- Но, осколок, он тут, близко! - не соглашалась Серебринка, ей не хотелось упускать шанс.

- Не знаю, сколько ещё петлять по этой пещере! Семёну нужна помощь. - Никогда раньше Зольтер не говорил при мне с ней таким тоном. - Это добром не кончится. Нужно прекратить!

- Мне нужен осколок! Как же зеркало...

- Сильв! - Золотский её не понимал. - Мы уходим отсюда!

- Я согласна с Зольтером... - Кивнула Карси.

- А я вообще жалею, что пошел с вами. - Проныл Димка. - Тут, наверняка, еще твари есть!

- Осколок!.. - Проговорила Серебринка, пытаясь броситься вперед на поиски.

Зольтер схватил её за плечи и встряхнул:

- Что ж такое! Это на тебя не похоже! Ты никогда не рисковала чьей-то жизнью, ради дурацкого куска стекла! Только у тебя есть портал!

Сильв опомнилась, отстраняясь от него:

- Да, вы правы. Нужно уходить...

- В конце концов, мы можем и в другой раз сюда наведаться. - Заметил я. - Пещера никуда не убежит.

Так закончился наш первый совместный поход в другой мир. Когда я выздоровел, мы повторили вылазку в Легендетти, только, она оказалась длиннее, ведь Сильв свой карманный портал потеряла, но это уже другая история...

...Я лежал в агонии у себя дома на кровати, переворачиваясь с боку на бок, весь мокрый от пота. Меня знобило, температура поднялась высокая.

Я бредил, ловя очередной глюк, вызванный ядом зубчатки.

Серебринка тетё Ире не говорила, где конкретно я отравился. Соврала, что подвергся укусу особо дикой и свирепой крапивы. Дала какие-то травы для настоя, сказала, что в больницу отправлять меня не стоит. Зольтер посоветовал, как лечить всё это дело, и тетя Ира вот уже второй день почти не отходила от моей кровати.

Вот дракончик с красной переливающейся чешуёй, подходит ко мне, протягивает в руки чашку и заставляет всё выпить. Я выпиваю противный настой из Серебринкиных трав, дракон исчезает, а на его месте появляется весьма сердитая тетя Ира. Но проходит минута, и глюки снова возвращаются. У тёти вырастают огненные крылья, и она, превратившись в жар-птицу, вылетает из комнаты, захлопнув дверь. Над кроватью кружатся привидения, с издёвкой шепча мне: "Умираешь, да? А Карси так и не узнает о твоих чувствах!". С одной стороны хорошо, что я унесу эту тайну в могилу, но Димка ведь всё знает, и это плохо. Нужно признаться Карсилине, до того, как уйду в мир иной.

Привидения хихикали, меняя формы, превращаясь то в зайцев, то в лис, то в собак. Меня бросало в жар.

- Кари... Карси... - Шептал я, ворочаясь, желая, чтоб привидения ушли.

Мокрое полотенце, которое уже перестало быть холодным, сползло со лба.

Вдруг дверь открылась, и вошла Карсилина, за спиной было два красивых и пушистых больших белых крыла. Казалось, что над головой у неё завис нимб. Привидения просочились сквозь стену и решили затаиться.

- Ты ангел, да? - спросил я, восхищенно. - Неужели я умер?

- Ты не умрешь, глупый. - Она чуть не засмеялась. - Завтра тебе станет легче.

- Хорошо, когда ты рядом.... Только, не уходи. Не оставляй меня с ними!

Привидение выглянуло из-за шкафа и показало язык.

Карси обернулась, не понимая, о каких "них" я говорю, даже не видела, что стены меняют цвет и становятся красными...

- Тут никого нет. - Попыталась заверить она.

- Они боятся тебя, вот и не выходят. - Прошептал я, боясь, что духи за шкафом всё слышат.

- Неужели я такая страшная?..

- Нет, нет. Ты очень красивая!

Карси порозовела. Она этого не ожидала.

- У тебя великолепные крылья. Это так хорошо, когда можешь летать, не боясь разбиться!.. Побудь со мной.

- Я никуда не ухожу...

Я смотрел в её зелёные глаза, и мне казалось, что тону. На потолке распускались фиалки.

- Карси, я же тебя люблю!...

Сказав эту фразу, я провалился в сон.

Если честно, если бы тогда был в здравом уме, и в здравой памяти, признаться в своих чувствах так и не решился бы. Вы не представляете, как, порой, это бывает трудно!..


2

Привет из прошлого


2007 год. Апрель...


Сегодня двадцатое. Унылый день. Небо заволокли серые тучи, накрапывал противный дождик...

Сидя на паре по истории Листона, я заставил себя не смотреть в окно и записать важную дату на полях. Афанасий Лоин, что сидел рядом со мной на последней парте, зевнул.

- Как же хочу спать... - Пожаловался он, снимая очки и протирая их тряпочкой. - Глаза слипаются. Ну не кощунство ли, полвосьмого утра!

Не получив никакой реакции на реплику, он с любопытством глянул мне в тетрадь, я что-то рисовал на листе в клеточку. Он следил за движением ручки, как зачарованный, наблюдал за тем, как появляются линии, контуры.... Даже от лекции отвлекся, что бывало крайне редко.

Заметив это, я одарил однокурсника непонятливым взглядом. Тот вздрогнул:

- А ты, это... - Смутился он. - Почему не записываешь?

- Решил в Раю Демонс мутировать? - недовольно спросил я, загораживая рисунок ладонью.

Рая Демонс была нашей старостой и постоянно совала свой нос в чужие дела.

- Красиво рисуешь. Это ведь, Карсилина? - поинтересовался Лоин, давая понять, что всё видел. - Похоже очень...

Ручка с громким стуком упала со стола. Точнее, это я, вздрогнув, столкнул её локтем. Любое упоминание о Карси причиняло боль.

А ведь уже больше года прошло...

- Ты чего? - шепотом спросил Лоин, заметив, как я вздрогнул.

- Голова кружится... - Единственное, что смог я придумать.

Быстро побросав тетради в сумку, встал из-за парты и, стремглав, выбежал из кабинета. Нужно было прийти в себя.

- Мылченко! - Ларина Венировна была возмущена. - Куда вы! Лекция еще не кончилась! Я буду жаловаться! Это хамство!

Но дверь уже захлопнулась.

- Он к врачу отправился. - Тут же подал тихий голос Афанасий.

- А вам не кажется, Лоин, что ваш сосед по парте симулянт? - насупилась преподавательница, стукнув по доске указкой. - Может, ему скучно меня слушать, и он решил, что веселее будет сбежать.... Это не первый раз, когда Мылченко сбегает посреди пары.... Всё, хватит с меня! Я напишу докладную. И никакой богатый папочка не поможет! Я буду жаловаться...

Гневная тирада продолжалась долго. Рая Демонс со своей соседкой по парте опасливо переглянулись.

- Только и знает, что веселиться! Еще и форму университета не носит, обязательную для всех! Небось, такие вечеринки на весь Чалиндокс дома устраивает, а на учебу ему плевать! - Лицо Ларины Венировны побагровело. - Если его отец богат, это еще не значит...

- Простите, - Рая Демонс, не могла слушать дальше, - но я давно уже не видела его веселым....

- Передайте вашему "бедняжке", что в среду после уроков пусть принесет мне конспект параграфов четыре, пять и шесть и выучит параграф седьмой! А докладную я всё же напишу!


***

Пройдя до конца коридора, я остановился перед окном и тяжело вздохнул. Дальше уйти не успел, услышав:

- Семён, почему ты не на лекции?

Это был наш декан, по фамилии Магик. Почему всё никак имя его не вспомню?

В руках он держал какую-то синюю папку.

- Прогуливаю. - Сказал я, не пытаясь оправдаться.

Пусть делают, что хотят. Мне всё равно.

- У тебя появились дела, которые важнее учёбы? - поинтересовался декан, он был даже не возмущен. Скорее, не понимал, почему я так делаю. Да и относился ко мне снисходительно.

- Нет, просто иду домой. Можете отчислять...

- Стой! Ну, почему сразу отчислять! Ты обещал мне и своему отцу, что будешь стараться выйти из депрессивного состояния и больше не убегать с лекций...

- И что? - Скептически буркнул я. - Папа нанял вас в качестве няньки?

Казалось, это уязвило Магика, но тот и глазом не моргнул:

- Он попросил приглядывать за тобой, и пресекать некоторые опрометчивые поступки, среди которых желание отчислиться. Парень ты способный, мозги есть, поэтому...

- Можно я пойду?

- Семён! Ты должен пообещать, что больше не будешь сбегать с учёбы. Многие преподаватели жалуются.

Я промолчал, желая поскорее уйти.

- И ещё. Почему не носишь форму нашего университета? Тебе она не нравится?

- Дело не в этом. - Уклончиво ответил я.

- А в чем?

- Простите, не могу сказать.

Декан нахмурился, глядя на мою чёрную рубашку, сжал покрепче папку и произнёс:

- Принцесса.... Бедная девочка. Я знаю, что это трагедия всей страны, но не стоит тебе так зацикливаться. Попробуй жить настоящим. У вашей группы практика в ДС на следующей неделе, а там нужно обязательно носить униформу. Приди завтра в форме ЧАЛИКУНА, пожалуйста.

Он замолчал, отвернулся и скрылся за дверью кабинета.

А я понуро отправился обратно на лекцию. Буду делать вид, что пытаюсь...

Не обращая на то, что осталось десять минут до звонка, внимания, открыл дверь и вернулся в аудиторию. Ларины Венировны не наблюдалось.

- Ты не ушел? - удивилась Раиса Демонс, округлив глаза.

- Венировна докладную умчалась писать... - Тут же сообщила Нэйза, прыщавая волшебница с косичками.

Молча, я вернулся на место рядом с Афанасием. Тот открыл рот, чтобы что-то сказать, но вовремя передумал.

А Рая Демонс, увлеченная ролью старосты, ведущей своих непутёвых однокурсников в светлое будущее, деловито подошла и спросила:

- Слушай, Семён, я постоянно забываю.... У тебя День Рождения завтра или послезавтра...

- Хочешь совет? - грубо отозвался я. - Возьми ведомость, открой, посмотри, там всё написано...

Демонс поджала губы, уязвлено фыркнула и заявила:

- Знаешь что! Даже поздравлять тебя расхотелось!..

- А вы и не обязаны скидываться на подарок и ставить меня перед фактом, что жизнь стала короче еще на год. - Прервал я её тираду. - Всё ближе и ближе к смерти...

Эта фраза прозвучала, по мнению Раи, слишком таинственно.

Рая передернулась, она считала, что я стал частью готической субкультуры, которая целыми днями проводит на кладбище, облачившись в мрачные наряды, и размышляет о загробной жизни.

- Ребята, - не понимал Лоин, - вы второй год вместе учитесь, а всё еще гавкаете друг на друга, как старые псы.

- Вот видишь, Раиса, - сказал я, пытаясь заставить её перестать маячить перед глазами и уйти, - даже Афанасий заметил, что в тебе глубоко засел старый пёс...

Эту фразу изрёк, не подумав. Рая очень обиделась. А те, кто слышал, расплылись в широких ухмылках.

- Ты, конечно, странный, Мылченко. - К нам повернулся Ропс Бурков, который вечно ходил во всём глаженом и создавал впечатление послушного тихого парня. - Но я тебя уважаю. Такое сказануть можешь только ты.

- Обращайся. И не такое услышишь. - Отозвался я, без намёка на улыбку.


***

После двух, ничем не примечательных пар, в аудиторию скромно заглянуло существо женского пола. Девушка явно кого-то искала.

Мистер Зорт, который уже уходил, решил поинтересоваться:

- Да мисс, я слушаю...

- А, Семён Мылченко здесь учится? - неловко спросила она.

Услышав это, я приподнял голову и посмотрел в ее сторону. Простенький синий плащик с ремешком придавал девушке сходство с полевым цветком - колокольчиком. Пучок тёмно-каштановых волос - небрежность.

- Да, сейчас он выйдет. - Пообещал преподаватель.

Я взял сумку и с неохотой подошел к этой девушке. В коридоре было очень шумно. Пестрели студенты в сине-фиолетовой униформе ЧАЛИКУНА, оживленно переговаривались. Я был единственным черным пятном на фоне этого позитива.

- Не думаю, что смогу вам помочь...

- Семён! - громко воскликнула она. - Ты так изменился!

Даже вздрогнул от неожиданности, что ж она так вопит!

- А вы, простите, кто? - осторожно спросил я, пытаясь припомнить, где мог её видеть.

- Флора Никс! - ответила девушка, не понижая голоса. - Мы с тобой в Левсвинте жили в одном дворе, и в одну школу ходили. А потом ты пропал куда-то...

Флора Никс! Однажды заступился, когда её обижали подростки во дворе.

Я тогда магию неосознанно применил, отшвырнув двоих хулиганов, метра на пять в лужу. Мне было не больше, чем ей, лет девять, но почему-то их не испугался. Не нравилось, когда зрелые глупцы обижают маленьких. После этого случая мы с Флорой подружились, я старался её в обиду не давать. А те хулиганы, как меня видели, шли другим путем.

Когда мы с Оважкиным Вовкой придумывали новое развлечение, будь то проникнуть в старый заброшенный дом возле реки в поисках сокровищ, играя в отважных пиратов, или перелезть через высокий забор, удирая от дворника, у которого Вовка украл ключи от подвала, Флора была тут как тут. Свой парень, как говорят многие.

- Я так долго тебя искала! - воскликнула она. - И в Зебровск ездила, твою тётю расспрашивала, она рассказала, что в Чалиндоксе учишься. Хорошая женщина, очень хотела, чтобы мы встретились, говорила, что грустно тебе тут. Билет купила...

Я всё еще молчал. Не решаясь прерывать этот словесный поток.

- Ты язык, что ли проглотил? Не рад меня видеть?

- Прости, я тебя не узнал.

Какое-то не приятное ощущение. Меня кто-то искал. Многие годы на это тратил. А я редко вспоминал о своих друзьях детства...

- Ну и ладно! - она схватила меня за локоть. - Нам столько нужно друг другу рассказать! Так интересно, как у тебя жизнь сложилась!

И повлекла за собой вниз к выходу на улицу.

Странно это, видишь человека, с которым в прошлом хорошо общался. А сейчас даже сказать ему нечего, словно и знакомы никогда не были. Флора же вела себя так, будто и не было никаких долгих лет разлуки.

Усевшись на скамейку возле клумбы с флагом Листона, стоящей посреди корпусов ЧАЛИКУНа, она деловито попросила:

- Ну что, рассказывай! Какими судьбами в Чалиндоксе?

Даже не знаю, с чего начать. Флора не сводила с меня заинтересованного взгляда. Словно кошка, сидящая возле холодильника, в ожидании порции.

- Решил стать боевым магом... - Приврал я.

- Ух, ты! Как классно! - восхитилась Никс, хлопнув в ладоши. - А я подрабатываю в цветочном магазине матери, у неё такие красивые лилии! Ты бы их видел! Надо будет выслать их бандеролью для твоей девушки! Кстати, а ты меня познакомишь с ней?..

Я медленно опустился на скамейку рядом с Флорой. И проговорил, глядя в одну точку:

- Не надо бандеролей...

- Почему? - спросила она и тут же спохватилась. - Ой, прости! Это ведь трудно, заводить отношения! А на примете есть кто-нибудь? Так странно, что ни с кем не встречаешься. Я ведь, в детстве была в тебя влюблена.... Но ты не подумай, это всё в прошлом...

Она заметно покраснела и хихикнула, думая, что сказала лишнее.

А мимо прошли две дамочки, одна из которых, с пером на шляпе и с костлявой крошечной псиной на розовом поводке, громко шепнула другой.

- Как они могут оставлять его на свободе! Он же опасен!

- Барон Мылченко не видит, что происходит перед носом. Он не внемлет словам общественности. Говорят, его сын свихнулся после гибели принцессы. - Ответила другая, глядя на меня как на маленькую собачку, больную бешенством. - Бедный мальчик. Его нужно лечить.

В таком контексте это равносильно фразе: "Его нужно усыпить". Собачницы!

- Так ведь и помрёт...

Первая дама достала сигару и затянулась. Её псина чуть не подавилась собственным лаем.

Я раздраженно сплюнул.

- Эти женщины говорят такие странные вещи! - не понимала Флора.

- Они верят глупым придуманным фактам. - Сухо пояснил я. - Желтая пресса наживается за счет таких глупцов...

- Почему они так странно на тебя смотрели?

- Можно, не буду отвечать на этот вопрос?

Поднялся со скамейки, Флора ожидала, что подам ей руку, но ошиблась.

- И всё-таки? - спросила она.

Я не оборачивался. Но уйти так просто, без элементарного "Пока", не смог. Надоело вести себя грубо, тем более, она мой друг детства. А это нужно воспринимать, как должное.

И тут подбежал Димка, у него кончились пары. Его группа занималась в главном корпусе, большом солидном здании со шпилем.

Зелёная кепочка в клеточку на голове Морквинова никак не гармонировала с формой университета ЧАЛИКУН. Форма представляла собой синий пиджак с ромбами на локтях и спине, похожими на заплатки, синие брюки, только уже без ромбов. На груди красовался значок - герб ЧАЛИКУНА с указанием факультета. Женская форма отличалась цветом - тёмно-фиолетовая, а еще, в комплект, вместе с брюками и пиджаком входила клетчатая юбка, чуть выше колен.

Площадка, на которой мы, собственно, находились, кишела студентами, вышедшими на перерыв. Я чувствовал себя в этой толпе некомфортно.

- И всё равно ты бледен, как вампирёныш. - Заметил Димка, ущипнув меня за щёку, у его зелёной рубашки были слишком длинные рукава, которые торчали из-под пиджака.

- К чему ты это сказал? - не понял я, отмахнувшись.

- Просто, думалось, что если чаще на солнышко выпускать, а то ты сидишь в помещении, как затворник, будешь выглядеть здоровее и нальёшься румянцем...

- Я не похож на яблоко.

Я так и представил, как по Димкиному описанию должен налиться румянцем. Флора незаметно встала и кашлянула, привлекая к себе внимание.

- Семён, а это кто? - спросила она, требовательно.

- Это мой друг, Морквинов Дмитрий. - Спокойно представил я, в то время как Димка вытаращил на Флору глаза и перевёл взгляд на меня.

- Да, это я. - Кивнул он, считая, что сейчас надо вставить реплику.

- А я Флора! - сообщила девушка и пожала Димке руку.

Морквинов ошалело похлопал глазами, потом шепнул мне на ухо:

- Я сплю, да? Скажи, мне мерещится, что вижу тебя с девушкой?...

- Нет, не спишь....

Не дав закончить фразу, он воскликнул:

- Ура! Мой друг возвращается! - и ткнул локтем в бок.

- Ты чего? - не понял я, ойкнув. - Стипендию повысили, или это на тебя так весна влияет?

- Он такой странный! - Флора тоже была в замешательстве.

Причина Димкиного ликования до нас не доходила.

- Ну, как же! Ты снова будешь радоваться, смеяться, улыбаться, в конце концов! Траур закончился!.. Я так по тебе скучал, так скучал!

Он не сдержался, и обнял меня.

- Что на тебя нашло?! - возмутился я, отталкивая его.

- Может, мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? - попросила Флора Никс, теряя терпение.

- Как! Вы что, не встречаетесь?! - ошарашено вскрикнул он.

Никс засмеялась, прикрывая рот ладонью.

- Флора просто мой друг детства. - Пояснил я, безо всякой улыбки.

- И не собираетесь?..

- Нет.

Димку мой ответ не порадовал:

- Ну, нельзя же так...

- Ладно, я пойду. - Бросил я, желая избежать неприятных разговоров.

Дождавшись, пока отойду на достаточное расстояние, Морквинов сообщил Флоре:

- У него ведь день рождения завтра...

- Правда? Надо бы подарить что-нибудь, поздравить! - спохватилась Никс.

- Можешь не утруждаться. - Печально вздохнул Димка. - Он ничего не празднует. Грустит...

- А почему? - поинтересовалась Флора, ей уже было меня жалко.

Димка, как натренированный сплетник, решил поведать ей всё, но очень кратко:

- С ним столько всего приключилось... Его девушка, Карси, принцессой оказалась, а потом её убила злая колдунья. А теперь Семёна еще и сумасшедшим считают, как тут не загрустить?

- Как ужасно, это правда?

- К сожалению, да. Не знаю, что сделать, чтобы он снова стал улыбаться. Второй год почти, в трауре, умереть всё хочет. Разве так можно? Вот и я думаю, нужно что-то делать, а то ведь зачахнет.

- А мне Семён таким не показался. - Не поверила Флора. - Он сухо, как-то встретил, даже не понятно, рад или нет. Еще на что-то сердится...

Морквинов фыркнул и пояснил:

- Это он себя так ненавидит.


***

В огромном холле дворца меня ожидало следующее зрелище.

Альфред решил поставить рекорд, выстроить башню из карт, стоящих по линеечке друг на друге. Вокруг, стараясь не делать резких движений, стояли дворецкие с упаковками карт, Мартина и Сулитерия напряженно следили, как Альфред, высунув язык, аккуратно двигает магией карту к вершине. От усердия у него на лбу выступили капельки пота. А карточная змейка даже не шелохнулась, возвышаясь чуть ли не до потолка.

Входная дверь открылась, я вошел слишком резко, змейка затрепетала, но не упала.

- Не дышать! - с видом профессора приказал мне Альфред.

Я замер, не поняв, что они тут творят, и брат Карсилины успешно водрузил карту.

- Еще! - Альфред протянул, не оборачиваясь, словно хирург во время операции, руку к дворецкому, который тут же вытащил из колоды карту.

И снова, юноша аккуратно начал поднимать её наверх, к потолку, не отрывая от карты взгляда.

- Это что? - не решаясь пошевелиться, спросил я.

- Альфред ставит спортивный рекорд. - Ответила Мартина.

- Сулитерия обвиняет, что я не спортивный, и у меня нет никаких достижений, вот я ей и доказываю обратное. - Пояснил её брат, не отвлекаясь от процесса.

- А обязательно это делать в проходе перед лестницей?

- Так ведь труднее. Это, как бег с препятствиями. - Сказал Альфред.

- Он меня не правильно понял. - Вставила Сулитерия. - Да и что это за спорт такой?

Альфред промолчал, карта двигалась всё выше и дрожала.

- Ну же! - шептала Мартина.

В этот самый не подходящий момент, по лестнице спускался мой отец, он тяжело дышал и волновался. Не обратив на сооружение внимания, он сбил карточную змейку, и они разлетелись по холлу, падая нам на головы.

Альфред застыл на месте, усыпанный картами.

- Прохор Платонович, мы тут вообще-то рекорд ставим! - возмутилась Мартина.

- Ставьте в другом месте. - Посоветовал тот.

Но замечание Мартины заставило его остановиться и обратить внимание на окружающих.

- Оставалось всего три! - пожалел Альфред, распинывая карты, лежащие под ногами.

- Во время бега возник непреодолимый барьер. - Сухо прокомментировал я. - Зато, теперь никто не мешает...

Прохор Платонович вздохнул, и покачал головой, но не оттого, что чувствовал себя виноватым.

- Сегодня ночью на фамильном кладбище был совершен чудовищный акт вандализма! Я должен сообщить в ДС!..

- Что там случилось?! - взволнованно спросил я.

- Кто-то проник на кладбище, разбил надгробие, мраморную плиту, гроб вытащил и сломал...

- Бред какой-то! - Альфред отказывался в это верить. - Каким надо быть ненормальным, чтобы посягнуть...

- Еще и тело украли. Могила сейчас в ужасном состоянии...

- Я не позволю использовать своих покойных предков в качестве пособия по некромантии! - возмущался принц. - Если бы бабушка узнала, она бы...

- К сожалению, наша бабушка еще в коме. - Грустно сказала Мартина. - На чьё захоронение посягнули вандалы?

- Если они побеспокоили маму, папу сестру или дедушку... - Пробурчал Альфред, ударив кулаком по периллам.

- Мы их найдём и призовем к ответственности. - У меня было не приятное предчувствие.

Кто сказал, что они должны тронуть именно Карси? Может, это ОбГаТр так развлекается, и им без разницы, чью королевскую плоть использовать для тёмных ритуалов? Я с сомнением перевёл взгляд на Сулитерию, та состроила гримасу "Я тут не при чём!".

Кто бы это ни был, но поступок дикий!

- Альфред, Мартина. Они украли тело вашей сестры. - Сообщил мой отец.

- Что?! - крикнул я и помчался наверх, оттолкнув дворецкого, Альфред с Мартиной ринулись за мной.

- Ребята! Не думаю, что вам стоит на это смотреть! - попытался остановить нас Прохор Мылченко, схватив Сулитерию за рукав.


***

Прошлой ночью.

Вообще то в подземном лабиринте всегда было тихо, и не так темно, как сейчас.

- Слушай! - раздался грубый мужской голос. - Прекрати наступать мне на пятки, понятно? Лучше возьми факел!

Послышалась возня, а потом вскрик, видимо кто-то что-то себе обжег.

- Ха.... А ты уверен, что мы идем правильным путем? - послышался женский голос, тоже грубый. - Может мы попали не в тот мир?

- Что я, по-твоему, идиот, что ли?! - огрызнулся мужчина.

- Ну, уж не знаю...

- Заткнись! Кажется, я обнаружил дверь! Ну-ка посвети!..

- Как скажешь...

- О нет! Заперто!

- Заперто? И что, нам теперь поворачивать?! Ты ведь знаешь, нас за такое по головке не погладят!..

- Не хнычь! Мы же маги, в конце концов!

Мужчина взмахнул рукой, и дверь слетела с петель, подняв горстку пыли.

- А что мы ищем? - спросила женщина.

- Не что, а кого! - рявкнул ее приятель. - Нам нужна принцесса Карсилина Фротгерт.

- Я не знала, что принцессы любят ходить по кладбищам!..

- Балда! Она в какой-то из этих могил!!!

- Так это что, мертвая принцесса?!

- До тебя только сейчас дошло?..

- Но я не расхитительница могил, ясно!

- Будешь делать то, что я скажу! Хозяин хорошо заплатит за это! Представляешь, мешок золота, из-за какой то мертвой принцессы!

- Согласна. Дело пустяковое, не то, что разбойное нападение или грабеж...

- Ладно, молчи.

Спустя полчаса они нашли нужную могилу. Только проблема состояла в том, как отодвинуть мраморную плиту. Спустя тридцать минут у них кончились силы и терпение, и оба воскликнули: "Кимбаремпра!". Два мощных заряда ударили мраморную плиту, та отскочила, врезалась в стену и раскололась надвое.

- Вандализм! - буркнула женщина.

- Ладно тебе! - отмахнулся мужчина, заглядывая в темную двухметровую дыру, образовавшуюся на месте плиты.

- Что ты там видишь?

- Ничего. Слишком темно.

- Посветить?

- Нет. Не надо.

Мужчина взмахнул рукой. Послышался треск, из ямы вылетел белый гроб, сбив надгробие, и спустился на пол.

- Пора открывать! - объявил мужчина.

- Нет, Диквальд, не надо, а вдруг...

- Что, Рейсби?

- А вдруг там скелет? Можно я тогда отвернусь?..

- Тела магов, как бы тебе это сказать, - пробормотал Диквальд - скелетами не становится. Их защищает магия...

- А вдруг...

- Не бывает, понятно! Все, ты как хочешь, но гроб я все-таки вскрою. Или хочешь, чтоб мы его с собой тащили?

- Нет, конечно.

Диквальд улыбнулся, крышка гроба скрипнула и исчезла. Внутри лежала рыжеволосая девушка. Казалось, она всего лишь спит. На голове у девушки красовалась корона с рубинами. Одета принцесса была в черное бархатное платье.

- Давай, вынимай уже! Хватит любоваться! - поторопила Рейсби.

- Сейчас, сейчас.

Диквальд вынул девушку из гроба.

- А как нам выйти? - спросила Рейсби.

- А ты случайно не знаешь, что за штучка у тебя на шее висит? У меня, кстати, точно такая же. Шарик такой хрустальный на веревочке! Карманный портал. Управляется силой мысли.

У Рейсби из кармана выпала монетка, звякнула и покатилась по полу.

- Не время! - шикнул Диквальд, не давая её поднять.

Хрустальные шарики засверкали, внутри них появились миниатюрные молнии. Диквальд крепче обхватил тело принцессы, взял Рейсби за руку, и они исчезли...


***

Когда мы добрались до фамильного кладбища, вот что увидели:

Около одной из стен лежала разломленная надвое мраморная плита. Вместо плиты рядом с покосившимся надгробием зияла большая прямоугольная яма двухметровой глубины. А рядом - гроб без крышки. Зрелище ужасное.

- Ничего себе! - поразилась Сулитерия.

- Хотел бы я знать, кто это сделал. Вот им тогда не поздоровится! - рассердился Альфред.

Я опустился на колени возле гроба, перепачкав брюки в пыли.

- Это.... Это... - У Мартины даже слова подходящего не нашлось, чтобы выразить, насколько подло поступили вандалы. И она заплакала.

От всего этого веет холодом и безнадёжностью. Что существа, осмелившиеся именоваться "людьми", сделают с телом Карсилины? Об этом лучше не думать...

- Почему! - не понимал я. - Зачем они её украли!

Как так? Почему злодеи снова наносят удар! Им мало того, что они уже натворили! ОбГаТр решился снова взяться за Фротгертов?! Преследовать их, издеваясь над мёртвой сестрой? А потом повесят изувеченное тело на ограде, чтобы припугнуть?!..

Я чувствовал себя так, словно после трёх, попавших в цель, выстрелов, злодей возвращается и стреляет прямо мне в голову, чтобы окончательно добить.

- Не знаю, - прошептал отец, удручённо, - может, зомби сделать хотят, или чучело...

И тут же пожалел о своих словах. Я еще больше помрачнел и крикнул:

- Не позволю! Я найду их и закопаю! - голос отозвался эхом стен.

- Вместе их закопаем! - Предложил Альфред и тут увидел, что что-то блеснуло у него под ногами.

Наклонился и поднял, с интересом рассматривая ребристую монету какого-то не известного государства. На монетке была выгравирована ёлочка, кривые пляшущие буквы и цифра два.

- Смотрите! - Он поспешил продемонстрировать находку. - По-моему это улика.

- Никогда не видел таких монет. - Пробормотал Прохор Мылченко, забирая её.

- Значит, ОбГаТр решил привлечь иностранных колдунов? - Сказал Альфред.

- При чём тут вообще ОбГаТр? - Возмутилась Сулитерия. - Они не станут этого делать. Их организация сейчас очень слаба...

- Боюсь, мы имеем дело с выходцами из другого мира. - Сообщил мой отец. - Придется просканировать монету, чтобы узнать точно, откуда...

Я поднялся и, дрожа, направился к выходу. Находиться здесь было выше моих сил.

Это какой-то кошмар! Почему он продолжается! Разве всё не кончилось со смертью Гадритты?!

- Подожди! - окликнул меня отец. - Могу узнать, в какой мир нужно отправиться...

Отец подбросил монетку, та зависла, и возле неё образовалось свечение. Не знаю, что это ему дало, но Прохор воскликнул:

- Я знаю, откуда эта монета!

Я остановился, но не спешил оборачиваться:

- Прекрасно.

- Нужно немедленно отправляться.

Было понятно, что предстоящее путешествие не несет в себе никакой надежды.

В лучшем случае Карси останется просто мертва, мы найдём её тело и доставим обратно. В худшем.... Об этом лучше не думать.

И вообще, мы ищем иголку в стоге сена. Живые-то люди не всегда находятся. А мёртвые.... Это безумие! Но я готов был в этом участвовать. И так умом двинулся.

Так что, искать свою мёртвую девушку в другом мире - подходящее занятие для сумасшедшего!

- Только, сначала, попросим у Серебринки несколько карманных порталов. - Предложил мой отец.


***

Серебринка подавилась кофе, когда я, отец и Сулитерия пришли в ДС к ней в кабинет и рассказали, что случилось.

- Зачем кому-то это делать? - не понимала она, вытирая подбородок салфеткой. - Это же святотатство!

- Ты дашь нам порталы? - спросил я.

Странно, думал, Сильв - атеистка, и такими словами, как "святотатство" выражаться не должна.

- Это ужасно, душа Карсилины потревожена... - Вздохнула Сильв.

- Мы найдем тех, кто это сделал. - Пообещал мой отец.

Серебринка подошла к серому сейфу, что стоял возле окна, и стала набирать код:

- Вы же понимаете, что я не могу отправиться на поиски. У меня работа, середина весны, проверки...

Бормоча, она достала прозрачный шарик, с туманом внутри, на цепочке и протянула Прохору Мылченко.

- Мартину и Альфреда нужно охранять кому-то. - Подмигнул ей Прохор. - Я запретил им отправляться с нами на поиски.

- Мой отдел как раз этим и занимается. - Кивнула Серебринка. - Я могу отправить с вами боевых магов...

- Нет, Серебринка, мы должны действовать осторожно и не привлекать внимания. Целый боевой отряд ДС в другом мире, думаю, очень заметен.

- А тебе не кажется, что нам нужно больше порталов? - не понимал я.

- Зачем? Вы же всё равно вместе будете, а другие со склада выписывать, нужно время. - Объяснила Серебринка. - Там каждая вещь учтена.

Потом вернулась за стол, сложила одну ногу на другую и сказала:

- С вами отправится Зольтер.

- А это обязательно? - поинтересовался я.

- Я боюсь отпускать вас одних, а Зольтер профессионал.

- Я тоже профессионал... - Хмыкнул Прохор Платонович. - Кроме того, у него же есть дела...

Сильв фыркнула и заявила:

- Я эти дела могу кому-нибудь другому поручить, пока Золотский вам помогает. В лаборатории он не один работает, люди у нас есть.

Не дожидаясь согласия, Серебринка нажала кнопку у себя на наручных часах и сказала, обращаясь к циферблату:

- Зольтер, подойди, пожалуйста, ко мне в кабинет.

Через минуту появился запыхавшийся Зольтер, видимо, он бегом поднимался по лестнице:

- Сильв, ты что, не идёшь на обед? - спросил он, отдышавшись.

- Возникло одно срочное дело. - Ответил мой отец.

Зольтер вздрогнул и повернулся к нему:

- Прохор Платонович! Рад вас видеть! - и пожал ему руку. - Семён...

Я от рукопожатия отказался. Сулитерию, он сделал вид, что не заметил.

- Зольтер, ты отправишься вместе с ними в Шмексу и поможешь найти Карсилину... - Отдала распоряжение Серебринка.

- Не понял! - удивился тот. - Зачем нам путешествовать в такую даль и при чём тут...

- Карманный портал у тебя?

- Да, конечно... - Он порылся у себя в кармане и извлёк маленький хрустальный шарик на цепочке.

А вообще, из левого кармана пиджака Золотский мог выудить всё, что угодно. Некоторые подозревали, что он увеличил его вместимость до размеров чемодана, применив специальную магию. А так просто и не скажешь.

- Сулитерия, ведь тебе не обязательно с нами идти. - Попытался образумить её я. - Тебе там будет не комфортно, и косметику с собой не возьмёшь...

- Я же сказала, что помогу! - перебила та. - Мне это тоже важно...

- Замолчите вы оба! - шикнул отец. - Мы отправляемся!

Он надел карманный портал на шею, Зольтер последовал его примеру. Мы все взялись за руки, Серебринка осталась сидеть за столом, покачивая ногой.

- Я так и не пообедал! - возмущенно выкрикнул Зольтер, в то время как внутри шарика Прохора Мылченко появились молнии и густой пурпурный туман.

- Сильв! Пожалуйста, держи в тайне, что произошло на кладбище Фротгертов. - Попросил мой отец. - Я не хочу, чтобы общественность волновалась, да и пресса снова набежит. Ни слова про Карсилину...

Хлопок, вспышка - и мы исчезли.

Серебринка вздохнула, встала, и подошла к черно-белому ковру, лежащему посреди кабинета.

- А грязи то, сколько нанесли! - Фыркнула она...


3

Под землю вперёд ногами


- Господинь, она жива? - услышала Карси чей-то тоненький голосок.

- Должна. - Ответил какой-то юноша.

- Ми надеюся на эть. - опять сказал тоненький голосок.

- Естпи быт инкид наос Вихиос Неребия! - теперь юноша перешел на неведомый язык. - Надла подейса!

- А Естпи тенус?

- Биватенус!

Тут Карсилина решила открыть глаза. Надоела ей эта не понятная болтовня.

Они находились в большом светлом зале, на каждой стене висело по большой зеленой картине, где изображался дремучий темный лес. Рядом с бордовой дверью располагался солидный белый шкаф. Карси осознала, что лежит на мягком кожаном диване, и посмотрела на тех двоих.

Тот, что был с тоненьким голоском, оказался низеньким бородатым гномом с зелёными усами. Усы были такими тонкими и длинными, что гном запросто мог бы на них наступить. Ростом гном выдался примерно сантиметров девяносто.

Юноша оказался в меру симпатичен, но что-то в его внешности отталкивало. Карси не знала, что можно от него ожидать. Рост его был около метра девяносто. Неудивительно, что юноша так наклонялся, чтоб поговорить с гномом.

И тут оба посмотрели на Карсилину.

- Подейса! - завопил гном. - Наос вихи!

- Что? - не поняла принцесса Листонская.

- Гном! Говори человеческим языком! Она же тебя не понимает! - заметил юноша.

Затем он повернулся и обратился к Карсилине:

- Ну, вот ты и очухалась.

Причем это слово звучало в его устах крайне необычно, словно он не привык много разговаривать.

- Наверное... - Буркнула Кари и попыталась сесть.

- Лежи, лежи! - Попросил он. - Твои силы еще не до конца вернулись. Нужно окрепнуть.

- Скажите, а почему я здесь? И где мы вообще?

- Бедная. Головой ударилась! Ты же невеста моя! Принцесса из далекого Водного Королевства! А сейчас мы в Бурдонии, в городе Леймакар.

- Этого не может быть! - запротестовала Карсилина. - Вы не правы! Я Карсилина Фротгерт! Принцесса Королевства Листон...

- Видимо, ты вспомнила, кем была в прошлой жизни. А вообще, твоё имя Мирель Аскольдия Запурин-Трель...

Карси от удивления расширила глаза:

- К.. Как? Мигрень Асколь..??

- А ты забавная. - Улыбнулся юноша.

- Какой сейчас год? - Карси окончательно запуталась с действительностью.

- Тысяча триста семьдесят четвертый год от начала Живительного Потока.

Кари не хотелось быть Мирель Запурин-Трелью. Что-то в этой истории не так. Почему она оказалась в этом Леймакаре? Да еще и в каком-то не понятном году?

- Ты лежи пока. Если что понадобится, обращайся. - Произнес юноша.

- Мне нужен отвар из листьев крапивы, - у Карсилины созрел план действия, нужно было добыть зелье, при принятии которого начинаешь понимать чужие языки, - ромашки, мяты и одуванчика. Принесите, пожалуйста, если не трудно. Хорошо помогает от головной боли.

- Хорошо, дорогая, все, что пожелаешь.

И он вышел вместе с гномом.

- Он явно меня обманывает. - Пробормотала Карси, вставая с дивана.

Она подошла к окну и увидела беспорядочно стоящие деревянные домики. Все эти домики были не выше, чем два этажа. В комнату пробивалось яркое солнце.

Послышались чьи-то шаги, Карсилина второпях прыгнула на диван. Дверь отворилась, и вошел гном с зелеными усами.

- Принцеся, - пискнул он и потянул ей серебряную склянку, - ващ насёй. Приньц Пятимарь просиль передати.

Карси взяла настой и поблагодарила:

- Спасибо тебе, гномик.

Тут гном застыл на месте и с обиженным видом повернулся в ее сторону:

- Госпоса, мя не надь такь звать.

- Ой.... Извини... - Смутилась принцесса.

- Можте назять мя прёста Куктюрь.

- Приятно познакомиться...

- Эсле вам еща стё-нить понадься, зовить, я приди.

- Ладно. Мне больше ничего не нужно. Можешь идти.

- Спасиб. - улыбнулся гном и вышел.

Карси подождала, пока дверь за ним закроется, и подбросила скляночку. Та зависла в воздухе.

- "Ластооткидустис!" - Произнесла Карси, и настой внутри склянки приобрел необходимые магические свойства.

Карсилина поймала склянку, открутила крышку и выпила всё содержимое.

- Какая гадость! - поморщилась принцесса. - Вкус тушеной редьки, соленых огурцов с мятой и стирального порошка!

Хотя нет, стиральный порошок отпадает, она же его никогда не пробовала, поэтому не может судить о его вкусе...

Тут в голове словно что-то щёлкнуло: Она ведь была мертва.... Пожертвовала жизнью для Сулитерии...

А этот странный принц зачем-то ее воскресил! Только вот, каким образом?

- Это что? Получается, кто-то проник в фамильное кладбище и выкрал меня??

От этой мысли девушке стало не по себе. И как это вообще возможно?

- Еще не хватало стать женой принца, не вызывающего никаких доверий и корчить из себя всю оставшуюся жизнь не понятно кого! - Фыркнула Карсилина.

Конечно, спасибо принцу, что оживил ее, но девушка не собирается здесь оставаться.

Карси осторожно поднялась и подошла к зеркалу. Да. Давно она не видела собственного отражения. Отражение выглядело хрупким и беззащитным. При этом у Карсилины был вызывающий взгляд, который выдавал в ней авантюристку.

- Я жива! - Улыбнулась девушка, приглаживая растрепанные рыжие локоны. Ее что, в мешке, что ли тащили?!

Одета Карси была в черное бархатное платье, на ногах красовались черные лакированные туфли на шпильках. На голове сияла небольшая золотая корона с рубинами (Явно Листонского происхождения).

Карсилина вышла в коридор, и тут же прыгнула за статую зеленого тролля: из-за поворота вышли принц Пятимар и его гном.

- Ты принёс ей настойчик, Кутюр? - поинтересовался Пятимар.

- Некочно...

- Говори нормальным языком. А то у меня это гномское наречие уже в печёнках сидит!

- Холосё.

Они вошли в комнату. А Карси отошла от статуи и бросилась бежать, громко стуча шпильками по каменному полу. Благо, никто этого не услышал. Свернув на лестницу, она сняла неудобные туфли, бросила их и побежала дальше. Этажом ниже пришлось проникнуть в какую-то каморку, так как на горизонте показался стражник, увлеченно раскуривающий трубку, дым, клубами витал вокруг его головы.

Чулан состоял из кучи многоярусных полок, которые возвышались до самого потолка. Все полочки были заставлены крошечными золотистыми светящимися пузырьками.

Карси взяла один пузырек и прочитала надпись на этикетке:

- "Вихиос Неребия". - И тут же поразилась. "Вихиос Неребия" в переводе с гномского наречия значит "Жизненная Энергия"! - Так вот он меня как оживил!

Интересно, где он берет так много Жизненных Энергий, если, чтоб получить хотя бы одну, нужно лишить жизни человека. Может, в этом мире есть такая казнь, когда у провинившегося выкачивают Энергию.... Представив это, Карси вздрогнула. Да уж, без смерти не бывает жизни...

Тут Карси взглянула на свое черное платье и решила, что в таком виде ей трудно будет слиться с толпой. Карси взмахнула рукой, и теперь на ней появилось простенькое платье с заплатками, потертый плащик с капюшоном и поношенные коричневые сапожки. Корона с головы исчезла.

- Так то лучше! - улыбнулась Листонская принцесса, взяла с полочки три пузырька, убрала их в маленькую черную коробочку, размером со спичечный коробок. Конечно, пузырьки были больше, чем коробок, но с легкостью там поместились. Там могло поместиться практически всё.

Для пущей убедительности Карсилина натянула капюшон, и вышла из каморки. Правда тут же наткнулась на стражника.

- Ой. - Она подумала, что тот её узнает и попытается вернуть в комнату к принцу.

- Ты что здесь делаешь?! - возмутился он, наставив на нее толстое копьё.

- Н.. ничего. - Ответила Кари. - Я заблудилась.

- Да ты что! - ухмыльнулся стражник, хватая ее за запястье. - Сейчас я покажу тебе дорогу!

Он, уверенный в своей правоте, потащил девушку к выходу, а затем вытолкал на улицу. Карсилина Фротгерт чуть не упала прямо на пыльную мостовую.

Оглянулась, возвышающийся над ней замок принца Пятимара выглядел устрашающе. Чего стоили горгульи, расположенные над входом!

- Теперь нужно найти портал... - Вздохнула принцесса, бредя по одной из узеньких улочек, обставленных одноэтажными домами...


***

- Холодно тут всё-таки! - подала голос Сулитерия, идущая позади всех.

- Знаем! С... спасибо, что н... напомнила! - буркнул Зольтер, ноги были по колено в снегу.

- Пап, ты знаешь, где мы находимся? - спросил я. Понятно, что в какой-то Шмексе, но вот только где именно, в этом огромном чужом мире?

- Не знаю. Поле какое-то заснеженное. - Ответил мой отец.

По этому полю, мы шли уже целый час. А оно все никак не кончалось. Снег становился всё глубже и глубже с каждым шагом. Впереди виднелся лес, но приблизиться к нему не получалось.

- Я больше не могу!.. - Простонала Сулитерия, падая в снег. - Кто-нибудь, помогите мне встать!

Я помог ей подняться, но, чувствуя, что та сейчас снова упадет, сказал:

- Да потерпи ты немножко!

- Не могу! Сил нет! - Стонала она, пытаясь прильнуть ко мне. Мне это было не приятно.

- Есть они у тебя! Тащить тебя что ли?!

- А почему бы и нет!..

- Могу я потащить. - Предложил Прохор Мылченко.

- Нет, спасибо, сама пойду...

Так брели час, потом еще час, потом ещё.... Даже отогревающие чары нас уже не спасали.

- У меня скоро ноги отвалятся! И нос станет ледышкой! - простонала Сулитер. - Давайте передохнём!

- По-моему, хорошая идея. - Согласился Золотский.

- Нет, ребята. - Отказался мой отец. - А если буран начнётся, что будем делать?..

- Пока вы здесь, он не начнется. - Перебил неизвестный голосок.

Все обернулись и увидели худенькую девчонку. На вид ей было лет двенадцать. Кожа у нее была очень бледная, а длинные, заплетенные в косы волосы - белее снега. Губы - синие, а глаза - холодного голубого цвета. На голове у нее красовалась корона изо льда. Одета девчонка была в синюю шубку, сапожки, на которых нарисованы снежинки, и белые перчатки.

- Девочка, а тебе не холодно? - неожиданно спросил Прохор Платонович.

- Нет. А вот вы все замёрзли. - Ответила девочка. - И скоро окоченеете, если не выберетесь отсюда.

Странно. Она не оставляла следов на снегу.

- Ты не знаешь, где мы? - продолжил мой отец.

- Знаю. На этой земле господствует Зима. Это Бесконечное поле. Вам кажется, что вы продвигаетесь вперёд, но, на самом деле, топчитесь на месте.

- И что нам делать! - ужаснулась Сулитерия.

- А я ведь предупреждал, не ходи с нами. - Сказал ей я.

- Не волнуйтесь. Выберетесь, если я помогу. - Улыбнулась девчонка.

- А кто ты? Тебя родители еще не потеряли? - не понял Зольтер.

- Меня зовут Декабрина. Мама знает, где я.

- Странное имя! - удивилась Сулитер.

- Ну, я же дочь Зимы. Месяц Декабрь....

- Да ну?? - не поверила Сулитерия.

Зольтер с моим отцом переглянулись.

- Я хочу вам помочь. - Прошептала Декабрина. - Но если думаете, что сами справитесь, пожалуйста, я пошла!

Она отвернулась и побрела к снежному холмику, видневшемуся вдали.

- Стой! Декабрина! - Окликнул её я, осуждающе взглянув на Сулитер. - Ты не правильно поняла! Нам нужна твоя помощь!

- Я знаю. - Остановилась Декабрина. - Я добрая, хотя и зимний месяц! Мне всегда хочется помогать хорошим людям...

- Так и помоги! - взвыла Сулитерия, дрожа от холода.

- Хорошо! - ухмыльнулась девочка. - Сейчас будет вихрь!

- Может, не стоит??? - испугалась Сулитерия.

В этот момент появился снежный вихрь. Он поднял всю нашу компанию в воздух и стал закручивать. Только Декабрина осталась на месте. Затем она засмеялась, наблюдая, как новые знакомые кувыркаются в воздухе, и скомандовала:

- Вихрь, за мной!

И побежала вприпрыжку в сторону леса, вихрь, с воем, двинулся за ней...


***

Рынок, огромный рынок, заставленный мясными лавками, рыбными лавками и лавками с овощами. Попав туда, Карси первым делом зажала нос. Противно пахло тухлятиной.

В общем, горожанам, одетым в протертые с заплатками серые наряды, так не казалось. Они проворно выстраивались в длинные очереди возле дурно пахнущих лавок и скупали у продавцов всякую гнилую и тухлую мерзость.

- Жареные в сухарях крысы! - крикнул толстый торговец с жиденькими волосиками. - Подходите, разбирайте, пока не остыли!

И у него сразу же выстроилась толпа народу.

- Пирожки с плесенью! Огрызки дворцовые! - выкрикнула старуха с большой дурно пахнущей корзиной. - Объедки королевские! Помои царские!.. Котлеты домашние!

- Розы! Розы! Чахлые розы! - зазывала другая торговка. - Сухие лилии! Вяленые тюльпаны!..

- Картофель! Гнилой и зеленый! - слышалось еще откуда-то.

- Яблоки червивые!..

- Слизни, дождевые черви и улитки!..

- Рыба первой тухлости! Мясо последней свежести!..

- Фаршированные летучие мыши!..

Карсилине хотелось поскорее покинуть это место. Обстановка тут была слишком противная.

Пройдя еще не много, Карси поняла, что рынок кончается. Да и воздух становился гораздо свежее. Лотки были в основном с фруктами. А за лотками виднелась широкая пыльная дорога. По краям дороги ютились косые деревяшки.

Наконец-то можно было вздохнуть полной грудью! Воздух тут был куда приятней!

Тут из-за поворота выскочили двое мужчин в выцветших красных рубахах. Один из них крепко схватил Карси, другой вытащил нож и прошептал:

- Не кричать!

- Что вам от меня надо?! - возмутилась принцесса, но отбиваться магией от них не спешила, может, они подскажут путь к порталу. Конечно, если знают, что это такое.

Грабители затащили её за угол и потребовали:

- Денег! Живо!

- У меня нет денег! - ответила Кари. - Можно вопрос...

- Ты нам мозги не пудри! - не поверили грабители. - Деньги! Живо!

- Ну, что за народ пошел? - вздохнула Карсилина. - У меня нет ничего!

- Тогда ценное что-нибудь... Золото, там, серебро...

- Я что, по-вашему, на богачку смахиваю?! Отродясь ничего, ценнее деревянной ложки, в руках не держала!

Грабители от такой наглости сразу опешили. Даже при большом желании Карси не могла быть похожей на бедную, коренным жителям Леймакара виднее. Бедняки пахнут куда противнее, и ногти у них грязные, ведь они весь день чем-то занимаются, что-то таскают или сажают. Один из грабителей достал из кармана флакон с "Обморочной водичкой", украденной в лавке алхимика из Смысловца, и брызнул эту воду Карсилине в лицо. Карси потеряла сознание, так и не успев ничего предпринять...


***

- Да что же такое то... - пробормотала Карсилина, открывая глаза, и осознавая, что лежит на траве.

Она с трудом встала на ноги, пришлось прислониться спиной к толстому стволу сосны.

Значит, те двое отнесли ее в лес и бросили здесь! В какую сторону ни глянь, везде были деревья, зеленые мхи, и никаких просветов и тропинок.

- Ну и ладно! - фыркнула Карси. - Не очень то и хотелось бродить по этому Леймакару!

Сейчас надо было решить, в какую сторону идти. Карси, немного подумав, отошла от сосны и направилась прямо.

Где-то высоко куковала кукушка. Тут вспомнилась одна народная примета. Глупая, правда.

- Ну и сколько же лет мне осталось жить? - спросила Карсилина, она не верила в приметы.

Разве может какая-то совершенно обычная первая встречная птица знать, сколько лет тебе осталось жить? Можно подумать у нее бзик такой - сидеть и куковать на дереве, ожидая наивных людишек.... Она, если бы умней была, могла так деньги зарабатывать, повесив возле дороги на дереве: "Прокукую вашу жизнь".

Кукушка почему-то на вопрос Карсилины отвечать не стала и улетела на другое дерево.

- Может, ты думаешь, что я ходячий мертвец?! - крикнула Карси ей вслед, желая запустить в птицу камнем. - Так вот, я жива, понятно!

Наверное, что-то спугнуло кукушку. Да и вообще, не обязана она всем подряд куковать.

Настроение, которого и так было не очень много, уменьшилось вдвое.

Над головой каркнул ворон.

- Ты, наверное, ждешь, что сейчас я рухну и стану разлагаться? - пробормотала принцесса. - А вот не дождешься!

Карсилине не хотелось признавать своё поражение. Лес, судя по всему, дремучий, так просто отсюда не выбраться. Она в незнакомом мире, а где искать портал, который приведет домой, неизвестно. Любой другой бы на ее месте испугался и начал бы бегать по кругу, но Карси была не из таких.

Может, насчет портала спросить у принца, который ее украл. Он ведь как-то проник в Листон! Хотя, кто сказал, что Пятимар станет об этом говорить. Значит, нужно его заставить!

- Только из леса выберусь. - Вздохнула Карсилина.

Она достала из кармана маленькую черную коробочку, размером со спичечный коробок. Там лежали три пузырька с жизненной энергией и еще кое-что. Карси при жизни, до поединка с Гадриттой, запихивала в эту коробочку всякую мелочь.

Принцесса вытащила небольшую фотографию, где изображалось семейство Фротгерт, а так же я, Прохор Мылченко, Димка Морквинов, Серебринка, Зольтер и собака Ленди. Все те, кто успел стать ей дорог. Только Королевы Лоритты на фотографии не было, она к тому времени уже лежала в больнице.

- Вы ведь не знаете, что я жива.... - С горечью подумала Карсилина, разглядывая фотографию. - Надеюсь, у вас все хорошо.

Она не знала, что происходило с нами после ее гибели.

"Отомри", прошептала она, и картинка ожила. Зольтер с Серебринкой закружились в вальсе, Ленди свернулась калачиком и уснула под ногами у Димки, Прохор Мылченко открыл свой зонт-трость, который загородил Альфреда и Мартину, те пытались его закрыть, но у них ничего не выходило.

Затем Карси взглянула на себя и меня. Я рассказывал ей что-то веселое, а она смеялась. Потом сотворил из воздуха букет непонятных пестрых цветов и смущенно протянул ей результат своего волшебства, Карси взяла цветы и обняла меня....

С трудом, заставив себя оторваться от фотографии, Карсилина прошептала: "Я обязательно вернусь", и убрала коробочку в карман.

Тут она, не глядя под ноги, сделала шаг и, с визгом, провалилась в глубокую тёмную яму. Падая, Карсилина зацепилась за выступающий круглый камень и повисла, держась за него правой рукой. Яма была узкая, не шире колодца и неизвестно какой длины. Всюду торчали скользкие камни.

Глубоко внизу кто-то полз. Карси отчетливо слышала, как там движется что-то огромное. Наверное, это был вход в его нору. И оно, учуяв добычу, решило подняться наверх.

- Змея что ли? - подумала Карси, карабкаясь вверх.

Только бы успеть выбраться отсюда!


***

Наконец, дойдя до леса, Декабрина приказала своему вихрю:

- Спасибо. Хватит!

Вихрь побросал её новых знакомых в снег и умчался в неизвестном направлении.

- Тьфу! Гадость, какая! - отплевывалась Сулитерия. Надо же было угодить в снег головой вниз, да еще и с открытым ртом!

- Бывает. - Сказал Прохор, упавший прямо на Зольтера.

- О, мои кости! - Простонал Золотский, схватившись за спину и пытаясь подняться...

- Ой! Виноват...

Только мне каким-то чудом повезло. Я единственный умудрился приземлиться на ноги и не упасть. И теперь стоял рядом с Декабриной, ожидая, пока остальные вылезут из сугроба.

Наконец, когда сугроб был далеко позади, мы вышли на заснеженную опушку и увидели маленькую деревянную избёнку.

- Ура! Цивилизация! - воскликнула Сулитер, бросаясь бежать "навстречу" избе, не обращая внимания на то, что ноги по колено утопали в снегу. Как снежный спринтер!

- Эй! Нас подожди! - воскликнул Зольтер и рванул следом за ней.

Дверь избёнки с тоскливым скрипом отворилась. И все вошли.

Комнатка была очень маленькая и единственная, с крошечным окошком возле печи. Дрова для печки лежали в углу, рядом с перевёрнутым столиком. Больше никакой мебели не было.

- Мне кажется, здесь холоднее, чем на улице. - Заметил Зольтер.

- Ничего. Огонь сейчас разожжем и согреемся! - улыбнулся мой отец, закидывая в печку дрова.

- Что-то я сомневаюсь. Декабрина, дверь закрой, дует!

Декабрина с неохотой захлопнула дверь. Она к теплу не привыкла.

- А спички у нас есть? - поинтересовалась Сулитер, дрожа от холода. Ведь пламя, которое творят колдуны, холодное и никого не греет, точнее, оно может согреть только Сулитерию, но при этом, спалит избу и всех нас. - Или зажигалка?

- Нет. - Ответил Прохор Мылченко, закинув последнее полено.

- А как же... - не закончила Сулитерия.

Он произнес что-то, и в печке разгорелся веселый огонёк. Дрова приятно затрещали, и по комнатке пронеслось тепло.

- Теперь гораздо лучше. - Кивнула Сулитерия и уселась возле печки.

Остальные разместились рядом с ней. Только Декабрина отказывалась подходить к печи.

- Как хорошо! - воскликнула Сулитер, расплываясь в блаженной улыбке, отогревая замёрзшие руки. - Интересно, где тут ближайший населенный пункт.

Декабрина промолчала, хотя этот вопрос и был адресован ей...

И тут моё сознание помутнело, и то, что творилось в избе, перестало мной восприниматься.

- Только не падай.... Пожалуйста, только не падай.... - шептал я.

Все удивленно посмотрели в мою сторону. Я сидел с закрытыми глазами:

- Пожалуйста.... Ну же!.. Осталось немного!..

- Проснись! - Громко сказал Золотский.

- Боюсь, что он не спит. - Ответил Прохор Платонович и встряхнул меня. - Семён! Очнись! Приди в себя!..

Но это не помогло.

- Не падай!.. - твердил я, словно повторял заклинание. - Не падай!..

- Что с ним?! - нервно спросила Сулитер. - Это пройдет, так ведь?!

А я всё твердил:

- ...Я вытащу тебя отсюда! Я тебя держу!..

- Ну, сделайте же что-нибудь! - крикнула Сулитерия, чуть не плача....


***

До поверхности оставалось рукой подать. Карсилина ухватилась за камень, наступила еще на один, и тут же соскользнула, но почему-то не упала, а повисла в воздухе.

- Странно... - Подумала она, чувствуя, как неведомая сила тянет ее наверх.

Наконец, она достигла поверхности и плюхнулась на траву рядом с ямой.

- Кто здесь? - спросила Карси, поднимаясь. - Почему вы мне помогаете?

Она оглянулась, в надежде увидеть своего спасителя, но никого не было. Да и ответа не последовало.

- Почему вы не хотите показаться? - не понимала принцесса. - Вы такой страшный, да?

Снова - молчание.

- Ладно. Не хотите выходить, ну и не надо. Всё равно спасибо, за то, что вытащили.... Или, может, вы лесной дух, поэтому не показываетесь?

Догадалась она. И уже собиралась отойти от ямы, как вдруг, земля под ногами задрожала, стоило огромных усилий удержаться на ногах. Из ямы вынырнула длинная громадная серая змея, готовая впиться в жертву ядовитыми клыками. Чудище открыло гигантскую пасть, показывая острый раздвоенный язык, и зашипело.

Карси взвизгнула, пытаясь отбежать как можно дальше, змея явно хотела ей закусить. От чудища пахло чем-то мокрым и гнилым. Змея выгнулась и кинулась за девушкой. Карси отбивалась заклинаниями, но они не причиняли твари вреда.

И тут Карсилина споткнулась о корягу и упала, больно ударившись коленкой. Еще немного, и чудище воткнет в нее свои ядовитые клыки. А, может, сразу проглотит. "Интересно, сколько времени она не ела?" - пронеслась в голове мысль.

- Я не могу сейчас умереть! Я не стану твоим завтраком! - крикнула Принцесса и зажмурилась, приготовившись к худшему....

Но этого не произошло. Острая стрела впилась прямо в горло змее, и та, рухнула на землю, её мертвое тело почти не двигалось.

- Кажется, обошлось. - Вздохнула Карси, поднимаясь и потирая ушибленную коленку.

Внезапно перед ней возник здоровенный мужчина. Наверное, воспользовался телепортацией. У него были длинные непонятного цвета грязные спутанные волосы, изо рта мужчины торчал большой клык, достающий до кончика его кривого орлиного носа. В одной руке он держал лук, а на спине висел колчан со стрелами.

Он крепко схватил Карсилину, та закричала, пытаясь вырваться. И оба исчезли.

Телепортация....


***

Я всё ещё не приходил в себя. Минут десять бредил о чём-то странном, каком-то гигантском змее. Чем очень пугал своих друзей и отца.

- Я его задержу!.. Беги!.. - говорил я, напряженно.

Потом, минут через пять, рявкнул:

- Нет! Страшила, оставь её в покое! Отпусти! Слышишь, ты! Нет!!!

Прохор Мылченко так сильно опешил, что стукнулся головой о ножку перевёрнутого столика. Ему казалось, что я начну биться в истерике.

В этот момент я пришел в себя, тяжело дыша, не понимая, где нахожусь.

- Что это было? Ты можешь мне объяснить? - спросил отец.

- Карси... - Прошептал я, не веря в собственное видение.

- Ты видел её?

Ответа не последовало. Я и сам не понял, что это было.

Карси! Она там, она в опасности! Какой-то разбойник с клыками угрожает её жизни!

Подумав об этом, я резко поднялся, так, что голова закружилась, и выбежал на улицу. Но далеко убежать не успел: отец схватил меня за рукав.

- Да что с тобой творится?! - не понимал Прохор Платонович.

- Папа, её надо спасти! - вырывался я.

- Говори, что стряслось...

- Она ждет помощи!!!..

- Семён! Я не понимаю, о ком ты говоришь! - рассердился отец, неужели люди правы, и его сын действительно сумасшедший? - Ты можешь мне объяснить?!

- Карси в опасности! - пояснил я, пытаясь справиться с волнением. - Её могут убить!

- Ты бредишь!

- Но я видел её!..

- Правильно, во сне. Всё это время ты был с нами, и никуда не отлучался. Мы же никого не видели...

- Но я...

- Карсилина мертва. Мы отправились искать её тело, помнишь?

- Нет! Она жива!

- Семён. Ну не стоит верить каждому бреду твоего воображения, тем более, что у тебя помутнен рассудок...

- Я не болен! Карси жива, ясно тебе! - Я снова попытался освободить руку. - Отпусти!

- В таком состоянии я никуда тебя не пущу...

- Нормальное у меня состояние!

- Тебе тяжело, но принцесса мертва, и это факт. Не понимаю, может, это осложнение твоей болезни...

- Почему ты мне не веришь?!

- Потому что это бред!

И Прохор Мылченко с трудом затащил меня обратно в избу....


4

Особый дар


Было где-то шесть утра. Все спали, закутавшись в спальные мешки, наколдованные Прохором Мылченко. За окном светало.

Я осторожно встал и подошёл к окошку. Да и, если честно, всю эту ночь мне не спалось. Всё не мог перестать думать о том видении. Карси была такой живой!

На стекле уже не было морозных узоров.

Скрип половиц разбудил Сулитерию, та присела и сонно взглянула в мою сторону.

- Тихо! - шикнул я.

Не хватало ещё, чтобы другие проснулись.

Сулитер осторожно подошла и спросила, шепотом:

- Ты не знаешь, где Декабрина?

Я только печами пожал. Декабрины и, правда, не было. Значит, ушла.... Этого и следовало ожидать. Месяцы, они же такие не постоянные, всё время сменяют друг друга.

- Бросила нас одних на произвол судьбы. - Огорчилась Сулитерия.

- Да ладно тебе. Она к нам в проводники не нанималась. - Заметил я.

Дальше я осторожно отворил дверь и вышел из избы. Сулитер шла следом.

- Куда ты направляешься? - спросила она.

- Не знаю.

И тут мы оба заметили, что из-под снега пробиваются подснежники, с крыши каплет, и всюду бегут ручьи.

- Это что зима? - не поняла Сулитер, жмурясь от восходящего солнца.

- Больше на весну похоже.

К нам спиной стояла высокая и стройная девушка. Волосы у нее были длинные, цвета снега. Шелковое платье было такого же цвета. А ноги девушки оставались босыми.

- Кто вы? - поинтересовалась Сулитер.

Девушка обернулась и сказала:

- Я Декабрина! Не узнали?

Только теперь она выглядела гораздо старше, чем на двенадцать.

- Значит, теперь, Декабрь, ты Март? - заметил я. - Почему не признаться, в том, что ты сразу весь год?

Декабрина засмеялась, видно, таких вещей ей ещё никто не говорил.

- Нет, я только Декабрь. - Ответила она, кончив смеяться. - Это территория неопределённого времени года. Здесь всегда по-разному, когда зима, когда весна, лето или осень.

Она сделала паузу, а потом вполне серьёзно спросила:

- Вы хотите уйти, не так ли?

Если честно, я об этом не думал. Но сказал:

- Да, собираюсь. А насчет неё не знаю...

- Я пойду с тобой! - перебила Сулитерия.

- Зачем? - я этого не понимал.

- Я тебе помогу...

- Ладно, дело твоё.

Декабрина подошла к нам поближе и сообщила:

- Семён, я вчера слышала ваш разговор. Я знаю, отец тебе не верит, но...

- Что?

- Я верю.

- Правда? - удивился я, поддержка Декабрины была как-то неожиданна. - Думаю, не стоит, у меня же с головой не все в порядке.

Я всё еще был зол на отца.

- О чём вы вчера говорили? - поинтересовалась Сулитерия, но на неё внимания не обратили.

- Думаёшь, что вчера тебе всё пригрезилось? - усомнилась Декабрина.

- Именно так. - Ответил я, сухо. - Отец в этом убедил.

- И всё же ты сомневаешься.

- Пойду, пройдусь и развею сомнения.

- И тебе хочется так думать?..

- Вы о чём, а? - Сулитер чувствовала себя третьим лишним.

Опять её не удосужили вниманием.

- Нет. - Я случайно встретился взглядом с Декабриной и поёжился. - Но я не хочу растерять остатки своего рассудка.

- Позволь кое-что разъяснить. - Ответила Декабрина. - У тебя есть особый дар, нужно лишь правильно им воспользоваться.

- Ты это не придумываешь, и то, что со мной вчера произошло, не сумасшествие? - уточнил я, чувствуя, что в душе разгорелся слабый огонёк надежды, который я вчера пытался жестоко загасить. В конце концов, Декабрина - существо не обычное, и ей можно было верить в таких делах.

- Кто тебе сказал? Твой отец, или сам так решил?

Я не знал, что ответить, а она продолжила:

- Ты не сумасшедший. Просто можешь то, что не умеют другие. Ты можешь видеть происходящее за многие мили отсюда, или даже помочь человеку, попавшему в беду....

- Но, раньше такого не случалось.

- Всё правильно. - Дружелюбно сказала Декабрина. - В том мире, откуда ты родом, вероятно, особый дар проявлялся по-другому.

- Я мог предвидеть некоторые моменты, - признался я и потом добавил, как будто собирался оправдываться, - правда, не очень хорошие.

- Вот видишь. А здесь твой дар проявляется так. Наверное, акклиматизация... Скоро всё придет в норму. Ты ведь, спасал кого-то вчера?

- Да. Карси.... - И тут меня осенило, сердце подпрыгнуло в груди. - Так что же получается? Мне всё это не пригрезилось?!

- Именно так. - Подтвердила Декабрина.

- Значит, она действительно жива! - воскликнул я, чувствуя, что слабенький огонёк в душе превращается в сильное пламя.

- Кто? - не понимала Сулитер.

- Карсилина Фротгерт! - я улыбнулся (первый раз за долгое время), а потом засмеялся. Хотелось прыгать от счастья и делиться этим чувством со всем миром, ведь его было так много, этого счастья!

Даже, на радостях, обнял Декабрину, хотя та была ледяная, и я замерз.

Моя жизнь снова обретала краски. В ней появился смысл!

- Ну, я же зимний месяц! - рассмеялась в ответ Декабрина...

И тут я понял, что амулет Карсилины, который висел у меня на шее, давно не кажется холодным. Он принимал тепло!

Я поскользнулся и упал на мокрую от росы траву, и долго еще не мог перестать смеяться, лёжа на спине и разглядывая облака. А я уже и забыл, как прекрасна может быть жизнь!

Сулитерия с самой серьёзной миной, пыталась понять, почему слова Декабрины так подействовали на меня.

- И всё-таки, что ты ему сказала? - требовала Сулитерия объяснений.

- Я всего-лишь вселила в него надежду. - Улыбнулась Декабрина ей в ответ.

- То есть, ты наврала, и нет у него никакого дара? - возмутилась Сулитер, стараясь, чтобы я не услышал. - И не стыдно тебе? А когда узнает, что всё это ложь и иллюзия, как будешь оправдываться?

Декабрину её слова нисколечко не устыдили:

- Понимай, как хочешь. У тебя самой нет надежды на то, что он когда-нибудь обратит на тебя внимание, поэтому ты такая мрачная и злая. Все ходы, которые делала, проваливались...

- Откуда...

- Не перебивай. Я знаю многое. - Прошептала Декабрина. - Но ложных надежд не раздаю. Так что, за друга своего не волнуйся.


***

Карси пришла в себя и заметила, что крепко привязана к стволу широкого дуба. Дуб этот располагался возле небольшой деревеньки с покосившимися от времени деревянными одноэтажными домами. Раздался крик петуха, встречающего рассвет.

- Эй! Кто-нибудь! - позвала Карсилина.

- Что такое??? - донеслось откуда-то снизу.

Прямо из кучи листьев, зевая, вылез её вчерашний похититель. Прямо, как ёж. Лук с колчаном лежали рядом, на кучке подстреленных кроликов и куропаток.

- Это вы меня вчера из ямы вытащили? - спросила Кари.

- Из какой ещё ямы? - не понял мужчина.

- Ну, там, в лесу....

- Нет.

- Но вы же спасли меня от змеи! - Карси не теряла надежды его разговорить.

- Это вышло случайно. - Грубо отозвался мужчина. - Не люблю, когда кого-то пожирают на моих глазах...

Странно, он что, был не рад, что спас кому-то жизнь?

- Тогда, может, развяжите меня? - поинтересовалась Карсилина.

- Не. - Покачал головой похититель. - Надо убедиться, что ты не из тех.

- Не из каких?

- Не за принца Пятимара. Сейчас у него повсюду шпионы....

Он зевнул, собираясь идти спать дальше.

- Стойте! Я не работаю на принца! Я от него сбежала вчера. Понимаете, он похитил меня. - Попыталась объяснить Карсилина.

- С чего бы это ему похищать такую нищенку?

- Я принцесса...

- Чего? Страны Дураков? - ухмыльнулся мужчина.

- Нет. Я из другого мира....

- Давай мне зубы тут не заговаривай! Ты, верно, ненормальная! Других миров нет.... Ты от страха перед змеёй совсем рассудок потеряла!

- Я не боялась!

- Не верю! - гаркнул похититель.

Вдруг верёвки, которыми Карси была привязана, исчезли, и девушка отошла от дерева. Ладно, если он не хочет по-хорошему разговаривать...

- А ну стоять! - рявкнул клыкастый, хватая девушку за руку.

Но тут же ойкнул и отпрянул, почувствовав болезненный удар током. Он злобно оскалился и попытался снова схватить её. Карси отпрыгнула со словами:

- Не трогайте меня!

- Не сметь, мне указывать! - разъярился похититель, поднимая увесистую корягу и замахиваясь на неё.

- Стойте! Может, не надо насилия?! - Карси увернулась от удара.

- Сейчас ты у меня получишь! - не унимался клыкастый.

Он, рыча, попытался наброситься на неё, Карси отскочила, и тот врезался лбом в дерево. Из глаз у него посыпались искры.

"Всё, пора кончать это безумие" - Решила Карсилина, иначе он себя покалечит, и деревья заодно снесёт. От его мощного лба и так дерево чуть не треснуло!

Клыкастый зашатался, потирая ноющий лоб. Кажется, у него окосели глаза.

- Ну что, будешь продолжать сопротивление или сдашься?! - проворчал он.

- Я не сопротивляюсь. - Ухмыльнулась Кари. - И сдаваться тоже не собираюсь!

Клыкастый взревел, как раненный буйвол и снова попытался её схватить, но просчитался. Его физическая сила намного уступали магическим способностям Карсилины. Увесистая коряга выпала из его руки и плюхнулась в кучу листьев, а сам клыкастый повис в воздухе вниз головой.

- Ну и кто теперь будет молить о пощаде? - сказала ему Карси, воинственно.

- Эй! Что за шутки??? - кричал он, пытаясь изменить своё перевёрнутое положение.

Тут из ближайшей хижины вышла низенькая худенькая дамочка в розовом халате, она подошла ближе и деловым тоном поинтересовалась:

- Что здесь происходит?! - тон ее голоса был как у домохозяйки из старых длинных, как угорь, телесериалов.

- Пленница бунтует! - пояснил клыкастый, размахивая руками.

- Пленница? - удивилась дамочка, взглянув на Кари. - Зачем ты её вообще ловил?

- Я думал, она шпионит....

- Может, я грибы собирала? - перебила Карсилина.

- Почему без корзинки??? - не унимался клыкастый.

- Потеряла я корзинку!

Дамочка задумалась, а затем изрекла:

- Придется деревенский совет созывать. Нужно решить, что делать с пленницей.

- Прикончить, и всё тут!!! - рыкнул клыкастый, всё ещё барахтаясь вниз головой.

- А тебе, Клыксер, я советую встать на землю двумя ногами!

При этих словах Клыксер мешком рухнул в кучу листьев.

- Я за эту пленницу голосовать не буду! - буркнул он, вставая и отряхиваясь.

- Он меня поймал, а теперь ещё и голосовать отказывается! - возмутилась Карсилина.

Затем дамочка повела их в свою хижину. Там они разместились в небольшой комнате с одним длинным дубовым столом и двумя скамейками, украшенными национальной деревенской росписью с сине-зелёными узорами.

- Позови мне, пожалуйста, остальных заседающих. - Обратилась к Клыксеру дамочка, садясь напротив Карсилины.

Клыксер удалился и вернулся через полчаса, ведя за собой ещё трёх человек. Один из трёх был лысым бородатым старцем, второй - старушка, чьё лицо напоминало сморщенную грушу, а третий - курчавый блондинистый юноша. На вид ему было лет восемнадцать. "Прям одуванчик какой-то" - подумала про него Карсилина.

Когда вошедшие разместились, дамочка, сидящая напротив Карси, начала:

- Я рада видеть вас всех на нашем внеплановом заседании...

- Госпожа Древесная Староста, может, сразу к делу перейдём? - попросил Клыксер.

- Кто такая, Древесная Староста? - шёпотом спросила Карси у сидящего рядом курчавого юноши.

- Самый главный человек в деревне, а по совместительству ещё и моя мать. - Ответил тот.

- Мы собрались здесь, чтобы решить участь нашей пленницы, которую зачем-то поймал Клыксер! - объявила древесная староста. - Он думал, что она шпионила в пользу Пятимара.

- Может, он был прав? - кивнула старуха, стукнув по столу кулаком.

- А, может, у него едет крыша! - вступился за Карсилину курчавенький. - Нет оснований думать, что эта девушка шпионка.

- Что она тогда забыла так далеко в лесу?! Сюда обычно никто не захаживает! - поинтересовался Клыксер.

- Вот она сама нам всё и расскажет! - сказал бородатый лысый старик, и все, ожидая объяснений, посмотрели на Карси.

- Грабители на меня напали. - Ответила Карсилина. - А, выяснив, что денег и драгоценностей нет, затащили в лес и бросили там.

- И что вы думаете по этому поводу? - поинтересовалась староста.

- Да ложь это всё! - заявил Клыксер. - Спустите эту леди с утёса, и всё тут!

- А я ей верю. - Сказал юноша.

- Что ж, господа заседающие. Нам придётся решить её судьбу. - Произнесла древесная староста. - Кто за то, чтобы пощадить девушку?

Руки подняли староста, её сын и бородатый лысый старик. Клыксер и старуха с грушевидным лицом воздержались.

- И так, всё понятно. Мы решили, что эта девушка остаётся с нами! - объявила староста.

Её сын даже хотел крикнуть "Ура!", но передумал.

- Леди, представьтесь, пожалуйста. - Попросил лысый старик.

- Карсилина Фротгерт. - Представилась Кари, Мирелью Запуриной она себя называть не станет.

- Красивое имя! - улыбнулся старик. - Я Тонций Стронций! Этот юноша вот, Тюбенций Бубликов, а эта милая дама (Которая с грушевидным лицом) Грушония Липос, рядом с ней Клыксер Пещерный, а древесную старосту никому нельзя знать по имени.

"Всё равно она Бубликова!" - хмыкнула Карси, а вслух сказала:

- Очень приятно со всеми вами познакомиться!

- Может, банкет устроим? - предложила Грушония.

- Да у нас каждый день, праздник! - взъелся Пещерный. - И так уже жертвенных петухов всех съели!

- У нас еще козлы есть!

- Чего??? Кого это вы назвали козлом??? - Клыксер, почему-то, подумал, что она намекает на него...


***

Мы с Сулитерией шли уже часа два, но никак не могли выбраться из этого леса. (Декабрина предпочла остаться, мотивируя тем, что надо объяснить остальным, куда мы подевались.)

- Не нравится мне это, когда же мы, наконец, выйдем! - Сказал я.

- Обычный, немного странный лес. - Буркнула в ответ Сулитерия. - Ничего подозрительного пока не заметила.

- Подозрительное разве хочет быть замеченным?

- Может, костёр разведём?

- Сигнальный? Мы еще не успели заблудиться.

- Почему?

- Мы и так не знаем, куда идём. - Заметил я. - В любом случае выберемся.

- Опять на бесконечное снежное поле?

- Вряд ли. Скорее всего, мы от него удаляемся.

- Куда ты идёшь?

- Не знаю. Я же говорил. Может, встретим какого-нибудь проходимца и спросим у него, где здесь ближайший населённый пункт.

- Как будто люди, так и шастают по дремучим лесным чащам!

- Я изучал их образ жизни?? Может и шастают. Проходимцы на то и проходимцы, чтобы ходить там, где не ступала нога обычного человека. - Заключил я.

Сулитер замолчала, не зная, о чём еще спросить.

- Почему нельзя было остаться со всеми? - наконец, она подобрала подходящий вопрос.

- И что ты не осталась?

- Боялась, что будешь один...

- Зачем?

- Разве ты не боишься бродить в одиночестве по незнакомому миру?

Какая же она назойливая! Но я всё же ответил:

- Понимаешь, я уже почти ничего не боюсь...

- И тебя не пугают опасности?

- А что толку дрожать от страха возле каждого перекрёстка? Это же тормозит!

Тут Сулитер запнулась об толстую корягу и упала на спину. Но подняться уже не могла. Мгновенно из-под земли выползли прочные зелёные верёвки и опутали её. Они затягивались всё туже и туже, явно намереваясь задушить Сулитерию.

- Ааай!!! - вскрикнула та, пытаясь пошевелиться.

- Спокойно! Не дёргайся! - посоветовал ей я, странно, но сложившаяся ситуация меня нисколько не испугала.

- Легко тебе говорить!!!.. Тебя же ничто не душит!!! - запаниковала она. - Семён!!!.. Сделай же что-нибудь!!!

- Я пытаюсь...

- Что-то... не заметно!!! Быстрее!!!.. Есть у тебя нож или нет??!!.. Режь верёвки! - прохрипела Сулитер, веревка добралась до шеи.

- И что это даст? Их много и они все прочные! Пока я буду перерезать верёвки, ты задохнёшься к тому времени. Да и поранить могу.

- Спасибо... утешил...

- Ты не волнуйся. Я прибегну к магии!

- А если попадёшь заклинанием в меня???

- Не попаду!

И, не дожидаясь возражения, я отважно произнёс: "Тискозащипус". Сулитерия в ужасе закричала. Верёвки ослабли, и странно дёргаясь, уползли восвояси.

- Видишь, я в тебя не попал. - Я помог ей подняться, и был очень доволен собой. - Зато эти странные верёвочные отростки одолела жестокая нескончаемая щекотка.

При этих словах глаза Сулитерии округлились. А если бы попал мимо, прямо в неё???

- И где ты откопал это заклинание? - недовольно спросила она.

- В учебнике боевой магии.

- Не думала, что ты так любишь учиться! - перебила Сулитер. - А это тёмное заклинание?

- Маги бывают только добрые и злые, в силу своего характера, на магию это не распространяется! Магия вообще нейтральна.

- Пожалуйста, не используй больше таких заклинаний... - Попросила Сулитерия.

- Знаешь, если тебя опять что-нибудь обмотает, могу спеть колыбельную, может, уснёт и перестанет душить. - Иронично ответил я.

- Это не смешно, Семён!

- Вот и я думаю, что не смешно. Поэтому, можно не буду тебе ничего обещать?


5

Вперёд, к подвигу!


- Значит, ты не из этого мира? - спросил у Карсилины Тюбенций.

Они гуляли по берегу озера Рыппь, расположенного рядом с деревенькой. Облака отражались в воде, словно в зеркале.

- Да. Я из Листона...

- А какой он, твой мир? - заинтересовался Тюбций.

Карси замялась, этот вопрос завёл ее в тупик. Она не знала, как описать ему свой Мир в двух-трёх словах, кроме того, она там давно не была...

- Мой мир большой и светлый... - Начала Кари, понимая, что говорит что-то не то.

- Как видишь, мой - тоже. - Улыбнулся Тюбенций. - Ты что, не хочешь рассказать мне про Листон?

Карси промолчала, с тоской смотря на водную гладь, если бы он знал, как она скучает по своему родному Миру....

- Наверное, зря начал этот разговор. - Смутился Тюбций.

- Нет, что ты, всё хорошо. - Ответила Карси. - В Листоне пытаются существовать в мире и согласии маги, простые смертные и другие волшебные существа. Но у них не всегда это получается.

- Это как?

Карси посмотрела на Тюбенция, не моргая, ей было стыдно признавать, что в стране Листон еще есть категория людей, которая "относительно" свободна и живёт под наблюдением:

- Ну, например, тот, кому "посчастливилось" родиться колдуном ставится на учёт в ДС, в отдел контроля. Им не разрешают выезжать из своих регионов больше, чем на две недели. Раз в месяц каждый колдун должен проходить комиссию, можно ли дальше считать его честным гражданином. Если колдун не является на комиссию, его отправляют в розыск, принимают серьезные меры. Если он её проваливает, хотя бы один пункт, колдуна изолируют от общества. Могут, на несколько дней, а, бывает, и гораздо дольше. А еще колдунам запрещено работать в правительстве. Управлять королевством колдуну никто не даст, презтер-пигистром не назначит.

- Почему так? - поинтересовался Тюбенций, не вникая в значение некоторых слов.

- Правительство считают, что большинство злодеев происходит из колдунов. Кроме того, колдуны бунтари, не согласные с тем, что их так тщательно контролируют, собираются в группы, организации и творят страшные вещи. А у королевской династии Фротгерт древняя вражда со своими дальними родственниками-колдунами, которые настраивали против них своих сторонников, совершали нападения, убивали.... Гибло много ни в чём не повинных граждан. Теперь колдунам никто не верит, их боятся и преследуют.... Конечно, это не справедливо, ведь не все колдуны злые. Я даже мечтала, что когда стану королевой, то отменю этот нелепый закон, преследующий их. Ведь среди обычных людей, чародеев и волшебников, которые не подвергаются такому жесткому контролю, тоже бывают плохие личности, желающие всем смерти, и состоящие в одной банде со злыми колдунами. Нельзя же всех под одну гребёнку...

- А ты что, могла стать королевой? - единственное, что уловил из этой речи Тюбенций.

- Я была наследной принцессой... - продолжала та. - И у меня была привычка всё время пытаться разглядеть хотя бы частичку добра в самом злобном человеке. Мне казалось, что смогу понять...

- А что потом?

- Я умерла... - Эту фразу Карсилине было больно говорить. - Колдунья, Гадритта, точащая на династию зуб, способствовала этому.

- Тебя убили! - Удивился Тюбенций. - И как это, быть мёртвым?

- Я не знаю. Последнее, что помню, как я отделилась от тела, увидела себя, своё мёртвое тело, и мне стало страшно, я не чувствовала рук и ног. Вокруг суетились люди, а друзья плакали, пытаясь понять, почему я пожертвовала собой.... Я пыталась дать им знак, что я здесь, мне так хотелось, чтобы они увидели меня и перестали грустить. Но никто не замечал...

- А почему ты решила умереть?

- Это был необдуманный поступок. Ведь Гадритта на самом деле хотела меня убить. У них в ОбГаТре развлечение такое, убивать кого-то, кого вся страна хорошо знает, они даже соревнуются между собой, приписывая за каждого убитого баллы. А, если убиваешь кого-то из королевской семьи, то это приносит почет в организации, они убивают, грабят, шантажируют и совершают другие злодеяния ради развлечения, азарта, и лишь прикрываются тем, что их бесит нелепый закон контроля над колдунами. Так вот. Поняв, что не сдамся, глава ОбГаТра, Гадритта решилась на жестокий ход. И её тактика подействовала.

Тюбенций промолчал, озадаченно глядя на девушку, он и половины того, что она сказала, не понял.

- Это было глупо. - Вздохнула Карси.

- Почему? - единственное, что смог сказать после этого Тюбенций.

- Я причинила сильную боль человеку, который очень много для меня значил. Наверное, Семён не сможет простить мне этого.... Так даже лучше. Может и хорошо, что он не знает...

- Тогда тебе стоит начать новую жизнь. - Посоветовал Тюбенций, который не знал, что сказать. - Тем более что прошлого не вернёшь.

- Может ты и прав. Но я хочу домой. Мне в этом мире как-то одиноко.

- Но твой дом теперь здесь. Не зря же попала сюда.... Да и там ты говоришь, опасно. Могут и второй раз убить.

- Второй раз в одну и ту же воронку метеорит не падает. Нужно вернуться.

- Хорошо. - Тюбенций немного помолчал, а затем смущённо сказал. - А... возьми меня с собой! Я не колдун, честно!

- Зачем? - не поняла Карси. - Да и отпустит ли тебя мать?

- Отпустит, если попрошу. Кстати, а у тебя паж есть?

- Вроде нет.

- А давай, я твоим пажом буду?

- С какой стати мне паж?

- Мне кажется, паж должен быть у каждой уважающей себя принцессы!

- И какие у него обязанности? - поинтересовалась Карсилина с иронией в голосе.

- Ну... э... - Призадумался Тюбций. - Обязанности... э.... Всюду за принцессой ходить! Следить за её безопасностью!

- Прямо так всюду? - хмыкнула Карси. - И даже в душ? Думаю, мне паж не нужен.

- А может, ты меня хотя бы как друга возьмёшь? - Тюбенций всё не терял надежды.

- Мы же даже приятелями побыть забыли, а ты сразу в друзья просишься...

- Ну, возьми меня с собой! Я тебе компанию составлю! Помогу, если что.

- Допустим, мне нужна компания, а то больно одиноко. Но тебе то зачем покидать деревню и подвергат риску? - не поняла Карсилина.

Тюбенций от природы был не приспособлен врать:

- Мне вдруг приключений захотелось. Тем более, девушка такая симпатичная....

- Вот только льстить мне не стоит. - Кари передёрнуло. - Могу и в глаз дать.

- Хорошо. Так ты берешь меня с собой?

- Ладно. - Согласилась Карси, понимая, что он всё равно бы за ней увязался.


***

Принц Пятимар вместе со своим отрядом направлялся в город Смысловец, присутствовать на ежегодных драконьих поединках, в качестве зрителя. Карета постоянно наскакивала на кочки, тем самым еще больше выводя из себя принца.

Да, Пятимар был сегодня не в духе. Его намерения женитьбы с треском провалились. Принцесса Листонская, план по получению которой он так тщательно готовил, улизнула, не оставив даже записки: "Принц Пятимар неудачник". Может Карсилина Фротгерт одумается и вернется? Она должна быть благодарна, за то, что тот её воскресил! Хотя, принц не любил обнадёживать себя. Больно будет разочаровываться.

- Не надь тяк пяряжить. - Попытался успокоить его Куктюр, накручивая на палец свой длинный зелёный ус. - Никудь оня оть нас не детьсе.

- Замолчи! - рыкнул Пятимар, которому стало еще обиднее. - Она надо мной смеётся! Она посмела меня бросить! Это оскорбление, она запятнала мою честь! Всё королевство над этим смеётся!..

- Усё равно йй дальёко не уйтись.

- Молчи!

- Патамушита в лясах ёчень мняго апясносьть. Нася Принцеся аб ето не задуматися.

- Ты думаешь, Карсилина Фротгерт в лесу??

- В лясах, в лясах! Вь Лиймакярь ей не находитьсь.

- Найдут! Трус ты такой несчастный! - вспылил Пятимар, ненавидящий, когда гном говорил про его неудачи.

- Куктюрь не есть трусь! - обиделся в свою очередь гном. - Куктюрь есть смелость!

- Не заметно, боится твоя смелость! В прошлый раз, на драконьих поединках ты так испугался, что провалился под трибуну. А ты был зрителем!

- Я не испугаться! - запротестовал Куктюр. - Я стало плоха, и мой сознаний потеряйс!

- Я знаю, что ты драконов боишься!

- Я не бояться! Простьта мой хрябрость исьпугаться!

Тут раздался низкий гулкий голос кучера:

- Господин, вы проголодались?

Пятимар даже вздрогнул:

- Я.. нет, а вот гном мой очень голоден!

- Мы деревню сейчас проезжать будем. Собираетесь здесь останавливаться?

- Конечно. - Кивнул Пятимар, затыкая гному рот ладонью. - Листовки еще развесить надо.

Наконец, показалась небольшая приозерная деревушка. Курицы, важно гуляющие по улице, трусливо шарахались в стороны, чтобы не попасть под лошадь и карету.

- Остановка! - объявил кучер, его низкий голос разнёсся на многие мили.

- Вот и нормально. - Кивнул принц.

Отряд остановился. Свита Пятимара направились в придорожный трактир. Куктюр с принцем остались на улице.

- Ты ведь не голоден. - Рассудил Пятимар.

- Голод, мой Господинь. - Вякнул гном.

- Ничего, потерпишь. Мы не в пустыне. Листовки взял?

- Дясь! - кивнул Куктюр, и у него в руках появилась большая кипа листков. - Сям деляль.

С этими словами Куктюр подбросил кипу листков вверх, и листки тут же разлетелись и приклеились кто куда. Пятимар подошел к одному из объявлений, прикрепившемуся на березе, и прочитал:

"Дорагой житель Дерёвня! Ми приглашась вясь во Смыслевясь! Тамма проводится драк дракынчегов. Есле у вясь есмь храба и неть малый испуг, и хочишь деняг, прыходь, ючаствуй, побежай! Рючные наси дракычеги вясь не укусють. Ви сь неми быстрое подружение. Юдачь вямьс!

Вящщи лубимый прыньць Петямарь и гномяк его Куктюрь"

- Да уж... - Сказал "Петямарь". - Это что за ужас такой???!

- Вямь понрава, госпадинь! - воскликнул его "гномяк".

- Кошмар! - ответил принц, отрывая листовку от дерева, комкая её, и бросая в курицу, клевавшую бороду Кукрюра, волочившуюся по земле. - Сколько раз повторять! Правильно пиши, карп ты безграмотный! Кроме того, адреса не написал, куда обращаться.

- Ну, я же старание...

- Вижу я, какое кривое и сплющенное старание из тебя получается! Позор на мою важную спину!

- Нё...

- Всё равно листовки нам за день не оторвать ото всех деревьев. Пусть повисят, я скажу слугам, чтоб сняли.

- Господинь...

- Не говори со мной, когда у меня нет настроения.


***

А тем временем, проходя по другой деревенской улице вместе с Карси, Тюбенций заметил на берёзе объявление.

- Опять принц Пятимар что-то придумал. - Хмыкнул Тюбенций, читая объявление. - Неудачник!

- Почему неудачник? - не поняла Карсилина.

- Всему королевству уже известно, что невеста от него сбежала, принцесса какая-то иноземная! - Пояснил Тюбенций, увлеченно жестикулируя. - Мирелью звать, вроде. Говорят, любил он её, даже расстроился, когда смылась. Теперь ищет по всему свету, награду, тому, кто найдет, обещает.... Думаю, менестрели из этого отличных баллад понапишут.

Услышав об этом, Карси поёжилась. Интересно, а Тюбенций выдаст её, если узнает, кого ищет Пятимар? Деньги всем нужны...

- А девчонка-то молодец, нашла себе принца достойней, чем этот папочкин сыночек! - Продолжал Тюбенций. - Король наш, Ульдрих, в поход крестовый отправился, вместе с войском и священниками из Леймакарского собора. Говорят, он надеется отыскать озеро, вода из которого дарует вечную молодость праведникам и воскрешает павших. А принц за главного остался, и творит, что хочет. Очень уж папа его баловал...

- Приключений королю хотелось, засиделся в замке! - Фыркнула Карсилина.

- Король Ульдрих очень набожный, а еще он боится смерти. Так боится, что это доходит до абсурда. Он даже казнь придумал, завёл себе колдунов-палачей, и они отбирают у приговорённого к смерти энергию. Говорят, у короля есть хранилище, где лежат горы пузырьков, заполненные чужими жизнями. И каждый день Ульдрих выпивает по три пузырька, верит, что это поможет ему жить дольше. А что касается озера, Ульдрих как про него услышал, сразу же собрался, верит, что когда окунётся там, то будет жить вечно и никогда не состарится, а Небесный Правитель отпустит ему все грехи.

- Как глупо...

- Ну да, если учесть, сколько энергий жизни король в себя впитал, он и так уже бессмертный.

- Ты что, не знаешь, что если выпить чужую жизненную энергию, в ней не нуждаясь, то срок жизни от этого не продлится? - Карсилине это казалось забавным.

- Нет! Она продлевает жизнь! Ты не можешь так говорить... - Тюбенций действительно в это верил. - Если выпить чью-то жизнь, то продолжительность увеличится вдвое!

- Можно лишить кого-то жизненной энергии, но нельзя добавить её туда, где уже есть необходимое количество, она просто рассеется, и останется столько, сколько было изначально. Это как с батарейкой, оставленной на подзарядку. Больше ста процентов в неё не вместить.

Видно, что Тюбенций этого не понимал. Он смотрел на Карси, как на сумасшедшую.

- Ты что, физмагии не изучал? Закон сохранения энергии...

- Знаешь, если бы король Ульдрих послушал, он бы отправил тебя на костёр. - Испуганно изрёк Тюбенций. - Ты поосторожнее с такими речами, очень много людей готовы друг на друга доносить. Инквизиция может нас схватить. А они разбираться не станут. Да и речь твоя безумна.

- Ладно. Ваша цивилизация сама должна прийти к этому открытию. - Сдалась Карси.

Чтобы отвлечься от этой темы и больше себя не шокировать, Тюбенций вернулся к объявлению:

- Интересно, принцессы действительно только принцев себе в женихи предпочитают? - пробормотал он.

- Не все...

- Почему я не принц? Я бы не был таким дураком, как Пятимар... - Жалел Тюбенций, ему было немного завидно. - Он себе любую принцессу в жены взять может!..

- Он просто тряпка! - Прервала Карсилина эти сожаления о несбывшихся мечтах. - Не все принцессы, девушки прекрасные наружностью, но черствые и глупые внутри. Знаешь, у них не такие каменные сердца, и не только принц может завоевать их!..

Тут Тюбенций широко улыбнулся, выставив напоказ свои кривые верхние резцы:

- А ведь это мысль!

- Что ты задумал?

Такое выражение лица испугало Карсилину, сейчас наверняка последует бредовая идея.

- Нужно стать рыцарем! - воскликнул тот. - А для этого я совершу подвиг!

- Какой ещё подвиг? - не поняла Карсилина.

- Принцессам это нравится, верно? - Тюбенций уже представлял себя в латах и с мечём в руке. - Ради них нужно что-то совершать! Их нужно добиваться, разве нет?

Парень гордо прошагал вокруг Карси, погруженный в мечты.

- И что ты намерен делать? - фыркнула Карсилина. - Одолеть дракона? Или как там, в сказке.... Пойти туда, не знаю куда, найти то, не знаю что?

Тюбенций резко остановился и повернулся к ней:

- Вот-вот! Я буду участвовать в поединке драконов!

- Ты уверен, что справишься? - усомнилась Карси.

Она оценивающе на него посмотрела, парень не был спортивного телосложения, да и сильным не казался. Магом он тоже не являлся. Может, он с помощью улыбки победить хочет, люди, как увидят, сразу в обморок упадут.

- Ради тебя, моей дамы сердца, я готов на всё! - распылялся Тюбций, воображая себя бывалым рыцарем, совершившим сотню подвигов. - Я одержу победу и возложу на твою голову венок из белых лилий!

- Может, не стоит... - Смутилась Карсилина. - Да и что это за поединок такой?..

- Я докажу свою храбрость, - Тюбенций игнорировал её слова.

- Да я и так верю!..

- доблесть и честь!.. Нужно еще прозвище придумать, как тебе "Кучерявый Лев"?

- Тюбенций, ты вообще меня слышишь? - рассердилась Карсилина Фротгерт, не хватало еще спасать его, а, судя по тому, как этот парень себя нахваливает, так оно и будет.

- Я же занимался раньше, когда мы с мамой в Смысловце жили, в кружке драконоведов. Драконов я люблю...

- Если там покалечишься, на меня вину не сваливать!

- Решено! Я участвую.


***

Тюбенций домой вернулся очень довольный.

Карси даже не удивилась.

Оказывается, он целых три часа бродил по деревне, узнав, что здесь остановился Пятимар, и искал принца, чтобы подать заявку на участие в поединке. Даже переговорил с ним...

- Явился, не запылился! - воскликнула мать Тюбенция и чмокнула сына в щёчку. - Мы ужинать собираемся. Заяц, жаренный на углях. Клыксер его утром поймал в лесу...

- Надеюсь, он не придёт к нам испробовать свою дичь? - поинтересовался Тюбенций, усаживаясь рядом с Карсилиной за стол на скамейку.

- Клыксер куропаток из лука настрелял. Так что, сегодня вечером, он пирует у себя дома.

- Отлично! - улыбнулся Тюбенций, пододвигая деревянный кувшин с брусничным морсом.

- Надо бы воды из колодца принести! - спохватилась Древесная Староста, нашла ведра, взяла коромысло и вышла из дома.

- Пятимар ещё не уехал? - спросила Карсилина.

- Нет. - Буркнул парень, отламывая себе ногу от зайца.

Нога отламываться не хотела.

- Как поговорили? - Карси старалась не смотреть на его попытки поесть.

- Не отрывается! - вскрикнул Тюбций, когда заяц обрызгал его жиром. - Прямо в лицо попал, глупый кусок мяса!.. Так, что ты там спрашивала?

- Как с Пятимаром поговорил?

- Да, нормально. - Ответил Тюбенций в поисках полотенца. - Он мне купон участника дал! Нужно добраться до Смысловца пешком.

- Почему пешком?

- Это укрепляет дух и способствует саморазвитию!

Карси не стала спорить и спросила:

- А времени, чтобы добраться до города нам хватит?

- Конечно, хватит! - кивнул Тюбенций, вытирая руки о скатерть. - Я даже успею потренироваться, не так уж и далеко находится Смысловец! Завтра утром отправимся в путь, чтобы успеть...

- А как же твоя мать? - Карси всё никак не решалась притронуться к зайцу.

Выглядел он не очень аппетитно. Казалось, животное долго мучили, прежде, чем запихнуть в печь, где тот и скончался. А мясо, кстати, не прожарилось.

- Она меня поймёт. - Сказал Тюбенций, уронив на пол деревянную ложку. - А, может, и не поймёт. Всё равно, отпустить должна. Она ведь, сама постоянно твердит про такую деревенскую традицию, что в жизни каждого человека наступает момент, когда он всё бросает и отправляется на поиски своего места под солнцем. Знаешь, по-моему, такой момент у меня уже наступил! До того, как ты появилась, я об этом не задумывался. Но теперь, хочется всё изменить!

Карси хмыкнула. Ей тут же представилась забавная картинка, как жители деревни, во главе с Клыксером и мамой Тюбция, бредут неизвестно куда, ища путь для самореализации в лесных дебрях.

- А Клыксер пытался своё место под солнцем найти. - Добавил Тюбенций, поднимая ложку. - Только, в скитаниях своих ничего приятного не нашел.

- Всем, кто его видел, становилось страшно?

- Он раньше таким уродливым не был. Это его ведьма прокляла, за то, что "старухой" назвал. Клыксер вернулся в деревню с большим клыком, озлобленный на весь мир.

- Бедный...

- Кстати, а если король Ульдрих найдёт то священное озеро, оно может вернуть Клыксеру прежний вид. Вода из озера разрушит чары.

- Почему тогда Клыксер не отправился вместе с королём? - не поняла Карси.

- А какой король захочет видеть в отряде такого урода? Да и кто сказал, что озеро действительно существует! Многие не верят.

- Ну, Клыксер мог бы попытаться...

- И пропасть, как наш король? От его отряда уже давно нет вестей...


***

- Я не понимаю, как он мог! - злился мой отец, бредя по лесу, вместе с Зольтером.

Шёл он очень быстро, Зольтер едва поспевал.

- Трудный возраст! - буркнул Золотский, запыхавшись.

- Возраст у него нормальный! - не унимался отец. - Мысли у него трудные! Что там вообще в голове происходит?

Разгорячившись, Прохор Платонович пнул дерево, откуда с ветки, с протяжным криком, улетела испуганная синяя птица.

- Ему же не тринадцать!..

- По моим подсчетам, сегодня ему исполняется девятнадцать... - Вставил Золотский. - По крайней мере, на Колди... Тут я не знаю, как время идет.

- Вот именно! - крикнул мой отец. - В этом возрасте пора уже осознавать, что творишь! Я ведь, даже с днём рождения его не поздравил...

- Поздравите, когда найдется. После того, как накажете за плохое поведение и поставите в угол.

- Зольтер! Я же беспокоюсь, а вдруг с ним что случится! В незнакомом мире, совсем один!

- Не один, с ним же Сулитерия... - напомнил Золотский.

- Вот именно! Семён и её с собой прихватил! А теперь они оба в большой опасности.

- Прохор Платонович, позвольте напомнить о вашей вчерашней ссоре. - Перебил Зольтер. - Возможно, Семён хочет доказать что вы не правы...

- Надо было с ним построже! - злился Прохор Платонович, перешагивая через мшистое бревно. - Как жаль, что я раньше воспитанием сына не занялся!

- Наоборот, нужно быть мягче. - Посоветовал Золотский. - Ему сейчас очень трудно. Могли бы и подыграть!

- Подыграть?! - сердился мой отец, чуть не наступив в большой муравейник. - И дать надежду, на то, что его выдумка оправдается?! Ведь Карсилина Фротгерт не может быть жива!

Зольтер угодил лицом в растянутую между деревьями паутину и, отплёвываясь, сказал:

- А если Семёну хочется верить в то, что она вернется! А вы его еще больше травмируете. Относитесь ко всем причудам сына спокойней.

- Отлично, - вздохнул Прохор Мылченко. - мой сын параноик... Ты это хочешь сказать?

Зольтер промолчал, отряхиваясь.

- Ему нужно понять, что прошлому не место в настоящем! - злился Прохор Платонович.

- Кто бы говорил. - Ухмыльнулся Зольтер. - Вспомните себя...

Мой отец остановился:

- Я, не лучший пример...

- Вы пытались свыкнуться с мыслью, что жена мертва. Вели себя, как затворник! - С укором говорил Зольтер.

- Столько лет в топку... - Кивнул Прохор Мылченко, ему стало стыдно.

- Тогда, что же вы от сына требуете?

- Я.. я просто хочу, чтобы Семён был счастлив. То, каким мрачным он стал, меня пугает. Он психически болен. Не проявляет к жизни никакого интереса.

- Не знаю, сколько времени нужно, чтобы он снова стал улыбаться. Такие раны заживают очень медленно. Не стоит давить.... Я уверен, что он поправится.

- Ты прав, Зольтер. - Согласился Прохор Мылченко. - Я был с ним строг.

- Проявите терпение, старайтесь не кричать, когда найдется. Скажите, что ошибались. Попросите прощение.

Зольтер не любил находиться в лесу. Ненавидел, когда дурацкие мошки путались в его волосах, жужжали возле ушей. Еще и комары, укусы которых очень чешутся, и хочется расчесать себе руку до крови. А если еще и муха в ухо залетит!..

- Как ты думаешь, Семён воспринимает меня, как отца? - спросил Прохор Платонович, впавший в меланхолию.

- Не знаю, думаю, только он сможет ответить на ваш вопрос...


***

В лесу вечером заметно похолодало. Стемнело довольно рано, и мы с Сулитерией решили устроить привал под раскидистым дубом, на небольшой полянке, заросшей клевером.

Мы наколдовали себе спальные мешки, я развел костер. Сулитерия доедала последнюю котлету, украденную из ближайшей деревни.

...Пока я отвлекал на рынке торговку, рассказывая небылицы, Сулитерия с помощью телекинеза незаметно переправила к себе в сумку несколько котлет. Останавливаться на ночь в деревне мы не решились. Не было денег на ночлег. А размещать путников просто так мало кто соглашается. Да и наш внешний вид и одежда, особенно наряд Сулитерии, не вызывали у людей желания общаться. Я вообще думал, что если мы из деревни поскорее не уберемся, люди погонятся за нами с вилами и факелами, крича "Изойди, нечистая сила!"...

Я смотрел на желтое пламя, возле него осторожно вились шальные мотыльки, стараясь не опалить крылья.

Сулитерия доела котлету и присела рядом со мной на брёвнышко.

- Я тебя с Днём Рождения поздравить хотела. - Проговорила она, улыбаясь, как яичница глазунья с колбасой, и протянула скромный букетик из одуванчиков и ромашек, любимое лакомство осликов.

Со всей этой сегодняшней суетой я и забыл, что мне исполнилось девятнадцать.

Опасливо взял букетик, боясь, что тот почернеет и засохнет, но этого не произошло. Не веря, что всё с цветами хорошо, я удивлённо их разглядывал.

- Прости, что так скромно. - Оправдывалась Сулитерия. - Когда вернёмся в Чалиндокс, я подарю тебе что-нибудь, лучше...

- Спасибо, таких подарков мне еще никто не дарил. - Улыбаясь, я обнял Сулитерию, и та зарделась, как маков цвет.

- Ты, правда, рад? - не верила девушка своему счастью.

Я отстранился и кивнул:

- Конечно, это же первые цветы, которые не умерли у меня в руках!

Сулитерия придвинулась ближе.

- Это одно из самых лучших моих дней рождений. - Заметил я. - Я узнал, что Карси жива! Нет лучше подарка, чем хорошая весть.

- Мы её найдем...

Сулитер встала, загородила собой костер и села мне на колени. Она попыталась меня поцеловать, я подался назад и упал вместе с ней с бревна, на котором сидел.

- Шалунишка. - Прошептала Сулитерия, нависая надо мной.

- Сулитерия, я...

- Ничего не говори. - Она прислонила свой палец к губам и расстегнула верхнюю пуговицу на моей рубашке.

Я лежал на траве, которая щекотала ухо, и пытался сообразить, как же отделаться от Сулитерии, чтобы её не обидеть. Ведь, нет зрелища свирепее, чем обиженная девушка. Знал бы Димка, во что я вляпался, вот бы он посмеялся! Недавно, он рассуждал о размере груди Сулитерии, чем загнал Альфреда, который с нами завтракал, в краску.

Сулитер, тем временем, расстегнула вторую пуговицу, провела пальцем по моей шее, коснувшись цепочки амулета Карсилины. Мне срочно нужно выкарабкиваться! Проблема в том, что Сулитерия тяжелая по весу, уж точно не такая пушинка, как Мартина или Карси, да и ростом почти с меня, а еще, она спортсменка, её так просто не столкнёшь.

- Пожалуйста, слезь! - Попросил я, было не приятно.

Что она себе позволяет!

- Тихо, всё ведь хорошо... - Говорила девушка, и не думая отступать.

Странно она ведёт себя, вроде не выпивала сегодня...

Собрав волю в кулак и подумав о Карси, я извернулся и сбросил Сулитерию, получив свободу. Потом вскочил на ноги, боясь, что девушка снова набросится.

- Не подходи ко мне! - твердил я, пятясь к дубу и застёгивая рубашку. На амулете плясали блики от костра.

Вид у Сулитерии был такой, словно она сейчас заплачет.

- Семён! - крикнула она, потирая ушибленную о бревно спину.

- Ты меня пугаешь.

Я отошел на безопасное расстояние и сказал:

- Вот думаю, как ночью спать буду. Вдруг ты подкрадёшься с хищным оскалом! Может, я темноты бояться начал, вдруг оттуда кто-нибудь выскочит, похожий на тебя.

Сулитерия встала, хотела крикнуть что-то обидное про Карсилину, но передумала. По щеке у девушки скатилась слеза. Колдунья забралась свой спальник и отвернулась от костра.

Убедившись, что угроза миновала, я вернулся к костру. Под спальником, похожим в темноте на огромную гусеницу, готовящуюся окуклиться, что-то всхлипнуло и чуть слышно сказало: "Прости, не знаю, что на меня нашло".

Спать не хотелось.

Стараясь не думать о том, как нагло Сулитерия себя повела, я лёг на траву и стал смотреть на звёздное небо. Наверное, никогда раньше этого не замечал, но в Чалиндоксе звёзды не такие отчётливые и созвездия можно разглядеть с трудом. Тут же они сияли, собираясь в скопления, их не заслонял свет городских огней.

- Где же ты сейчас? - прошептал я, с грустью.

А что, если Карси не захочет возвращаться в Листон, когда найдётся? Может, забыла обо всём?.. Глупость! Конечно, она всё помнит!

Помню, что она верила, что если с неба упадёт звезда, и в этот момент успеть загадать желание, то оно сбудется, если в нём есть смысл. Забавно, наверное, загадать, чтобы у ненавистного соседа, катающего у себя ночью по квартире железные шары, вырос хобот. Хотя, проще, конечно, подойти к нему и заколдовать...

В этот момент в небе мелькнула падающая звезда, я едва успел моргнуть.

Сулитер пошевелилась, чихнув. Спала она или нет, оставалось загадкой.

Не желая разгадывать этот "ребус", я вытянул перед собой руку, и стал водить пальцем по воздуху, воображая, что пишу на ночном небе буквы:

"Карсилина Фротгерт".

И очень удивился, когда эти два слова вспыхнули огнём среди звёзд. Буквы были такие яркие и огромные, что я ненароком испугался, как бы Сулитерия не заметила эти художества.

Та делала вид, что спала, лёжа на боку и дуясь.

Минуту, фраза висела на небе в гордом одиночестве, и когда уже стала бледнеть, рядом появились светящиеся зелёные буквы:

"Кто здесь?".

Я вздрогнул, сердце взволнованно подпрыгнуло и тут же скептически сбавило темп. Не стоило надеяться, что буквы, написанные на небе, видны только мне. Наверное, их полмира наблюдает сейчас! Это развлечение почище салюта будет! Но ведь, и Карсилина, теоретически, могла это видеть, а значит, догадаться, что её кто-то ищет...

Наверняка, у здешних магов переписка такая, у них небо, как Интернет, компьютеров же в этом мире нет, вот и приходится выкручиваться. Своего рода чат. Или, они там объявления вешают и всякую рекламу. Хотя, вчера я такого не наблюдал.... Да и сообщений, после "Кто здесь", не появилось.

Я занял выжидательную позицию, может еще что напишут. Интересно, кто это отозвался? Неужели в этом мире так мало магов, или они просто не любят смотреть на небо, раз откликнулся только один человек. А, может, этот человек вроде модератора? Счищает с небосвода лишние фразы, чтоб небо не было похоже на исписанный хулиганами забор?

Буквы стёрлись, и больше никаких фраз на небе не появлялось.

Во мне включился азарт, захотелось того субъекта разговорить, что это он ничего не пишет?

"А вы кто?" - отправил светящуюся оранжевую надпись, предвкушая ответ.

Минуту или две, ничего не появлялось. И я начинал жалеть, что затея провалилась. Может, спать пойти?

"Сначала, ответьте, кто вы!" - заявили зелёные буквы.

А собеседник оказался упёртый! По крайней мере, клюнул на крючок и можно попытаться что-нибудь из этого человека выудить. Может, спросить его о Шмексе? Что это за мир такой, как вообще устроен.

"Простой обыватель" - Отправил ответ я.

Не хотелось, чтобы весь мир читал нашу переписку, уж лучше остаться анонимом, а то вдруг, люди, которые это читают, подумают, что бес на небе развлекается?

Затем, поспешно приписал:

"Вы можете сказать, что это за Шмекса такая?"

"Я не знаю, что это!" - признался собеседник, думая, что я его в чем-то обвиняю.

Может, жители Шмексы называют свой мир по-другому?..


***

Карсилина Фротгерт думала, что на небе её имя мог написать Пятимар, это своего рода провокация, чтобы она не догадалась, откуда исходит инициатива, и поведала, куда путь держит. Этот навязчивый принц был ей противен.

Увидев через окно комнаты, которую выделила ей Древесная Староста, своё имя и фамилию в небе, Карси очень удивилась, и ответила, не подумав. Ну а потом спохватилась: она как-то читала, что маги иногда прибегают к переписке с другом через ночное небо. При этом твоих сообщений никто не видит, кроме адресата.

А себя раскрывать Карси не хотела, нужно запутать Пятимара и вообще завершить этот нелепый разговор.


На дальнейшие мои сообщения никто не отвечал, да и мне тоже наскучило это занятие...


- Подъём! - прошептал кто-то на ухо Карсилине и встряхнул её.

- Ты чего, а?.. - возмутилась Карси.

Какие странные у Тюбция способы будить людей... Стоп! Почему он в этой комнате?

- Ты что, не помнишь, что мы договаривались! - Сказал тот, ни капли не порозовев.

- О чём??

- Ну не знаю.... Семь часов утра уже. Мы должны в дорогу отправляться! Иначе, можем на поединок драконов опоздать!.. Скорей, пока мама не проснулась!

Тюбенций встал возле тумбочки и стал что-то искать в верхнем ящичке. Искал он свой ножичек перочинный, который хотел с собой взять.

- О чём мы там с тобой договаривались?.. - Карси зевнула, не спеша подниматься, Тюбенций вгонял её в краску.

- О том, что утром тебя разбужу. - Ответил тот, копаясь в ящичке. - Забыла?

- Да, припоминаю...

- О, нашёл! - воскликнул парень, доставая черненький перочинный ножичек, и убрал его в карман.

Карси терпеливо ждала, пока Тюбенций удалится, но тот, похоже, не спешил покидать комнату. Он стал искать взглядом, где бы теперь что-нибудь найти.

- Слушай, сделай одолжение! - попросила Карси. - Выйди!

- Я могу отвернуться. - Бодро заверил тот, открывая второй ящичек и шаря там рукой.

- Уверен? Может, тебе наскучит стоять лицом к стене целый час, я долго одеваюсь.

- Правда? А моя мама...

- Ну, я ведь не твоя мама! - Карси не дала ему договорить.

- Ладно, извини. - Смутился Тюбций, отходя от тумбочки, и, через-чур медленными шагами, дошел до двери.

Там он дёргал деревянную потёртую ручку, делая вид, что дверь не открывается. Затем, махнув рукой, вышел.

- Хорошо хоть не додумался мне завтрак в постель принести! - фыркнула Карсилина.

Девушка встала с кровати, хлопнула в ладоши, кровать заправилась. А Карси, вместо пижамы, была уже одета в зелёную кофту с длинными рукавами и джинсовые брюки болотного цвета. На ногах были серые сапоги со шнурками.

- Вообще-то, я немного не так хотела... - Пробормотала Карсилина, разглядывая себя в большом старом зеркале, одиноко висевшем возле окна. - Хотя.... Для похода сгодится!

Тут в воздухе появилась расчёска и стала причёсывать её вьющиеся рыжие волосы. Спустя пять минут, волосы были забраны в два пушистых хвостика.

Карси засунула руку в карман кофты, чёрный коробок был на месте. Тюбенцию ведь, очень скоро может понадобиться: "Вихиос Неребия"...

Тюбций терпеливо ждал, сидя на скрипучем табурете, в прихожей, которая, по совместительству, была еще и кухней, и гостиной. В руках юноша держал длинную и толстую палку, к ней был привязан пузатый тряпичный узелок. Ткань была белая в красный горошек, и с жирными пятнами. От скатерти он её, что ли не стиранной отрезал?

- Это что? - спросила Карси, понимая, что лучше ответ не слышать.

- Провизия. Как раз хватит до Смысловца. - Спокойно ответил Тюбенций. - Бутерброды с курятиной.

- Но ткань тонкая! - поразилась девушка, найдя в этом узелке маленькую дырочку, грозившую стать большой, оттуда даже уголок хлебного ломтика выглядывал, привет передавал. - Еда выпадет...

- Не знаю... - Буркнул Тюбций, встал и перебросил палку через плечо, узелок ударился о дверь. - И не такое с голодухи съешь.

- Вот сам и ешь. - Карси представила, в каком виде будут все эти бутерброды, если, конечно, дотянут до момента "подкрепления". - Может, дома их оставишь, не будешь лишнее тащить?

- Лишнее? - Тюбенцию такое заявление насчет бутербродов показалось обидным. - Это самое необходимое! Зачем я так старался, встал в пять утра, готовил их.... Возьмём с собой!

- Я и не знала, что у тебя на готовку бутерброда два часа уходит. - Съязвила Карси.

- Возьмём с собой!

- Мама твоя съест и оценит...

- Возьмем! - Тюбенций сейчас напоминал капризного ребёнка, для пущей убедительности ему оставалось лечь и закатить истерику, стуча руками и ногами по полу.

- Хорошо, как хочешь. - Сдалась Карсилина, пообещав себе, что при первой попавшейся возможности избавится от бутербродов. Закинуть бы узелок с провизией повыше на дерево!

- Вот и возьмём...

- А ты маг? - спросила Карси. Любой, уважающий себя волшебник не умрёт с голоду. Он может еды на целый полк наколдовать. Правда, еду из ничего могли только волшебники создавать, чародеев и колдунов такая способность обошла стороной.

В этот момент они уже вышли из дома и, стараясь, чтобы их никто не видел, побрели в сторону леса.

- Нет. - Ответил Тюбенций, было не понятно, жалел он об этом или нет. - У нас в деревне только Клыксер колдовать может. И то, старается не прибегать к этому.

- Почему?

- Его пугает магия.

- Странно, маг, который боится магии.... Это нелепица какая-то.

- Ты же знаешь, именно магическим способом он таким уродливым стал. Хотел у ведьмы знаний перенять, а вот оно как обернулось...

- Всё равно я не верю, что он не пытался расколдоваться...

- Эти чары не обратимы. Так Клыксер сказал.

Наступила пауза, во время которой перед ними в сторону дырки в изгороди прошла важная белая утка, и выводок пятнистых пугливых утят, покрякивающих на ходу.

- А может, всё-таки, выбросишь бутерброды? - напомнила Карси, в то время как последние три утёнка скрывались за изгородью.

- Нет. - Ответил Тюбенций.

Разговор на этом закончился.


***

Мы с Сулитерией выбрались из леса на пыльную дорогу, вероятно, соединяющую какой-то город с еще одним каким-то.

Как проснулась, Сулитерия, словно воды в рот набрала, всё еще на меня дулась. И лицо у неё всё утро было не довольное, как сморщенный лимон.

Это я должен был на неё обижаться, за ту вчерашнюю выходку. Не понимал. Что она вообще хотела этим добиться? Еще и куксится, как будто это я виноват в том, что она предстала в таком неловком свете.

Встав посреди дороги, я сказал:

- Ну что, куда пойдём, туда или туда? Назад по дороге, или вперед?

Выход был только один - идти куда-нибудь.

Если честно, я не знал, куда именно. Карты местности у нас не было, да и куда тот клыкастый тип утащил Карсилину, тоже не понятно. Они могли быть в городе, в какой-нибудь деревне, в пещере, просто в лесу - где угодно. Это всё равно, что искать соломинку в стоге сена.

Сулитерия картинно молчала, ожидая, что я перед ней извинюсь.

Доверившись своей интуиции, я дернул девушку за рукав, чтоб не была такой сонной, и решил:

- Идём в эту сторону!

Сулитерия фыркнула. Когда она молчит, так даже лучше - меньше надоедает.

Сзади послышался стук копыт, мы обернулись, по дорожке катилась повозка, в ней ковыляла хилая гнедая лошадёнка. Повозка везла всякие корзинки. Мужчина, держащий поводья, был с бородой, почти лысый и в кафтане. Местный купец, наверное. А под глазом у него ярко выделялся синяк.

Мужчина остановил перед нами повозку и спросил радушным голосом:

- Что это вы посреди дороги ходите? Не боитесь, попасть под барскую карету?

- Мы карет уже час как не встречали, сударь. - Ответил я. - А что там за город впереди?

- Смысловец. Я торговать туда еду. Моя жена отличные корзины плетет, хотите взглянуть?

- Я смотрю, нам по пути! - улыбнулся я. - Мы могли бы составить вам компанию, не с лошадью же разговаривать, пока едете?

Купец смотрел на нас, что-то соображая.

- А еще, вы сможете проявить своё добродушие к заблудившимся путникам, доброе дело сделаете.

Сулитерия хотела шикнуть мне на ухо, что могли подождать экипаж и лучше, но вспомнила, что обиделась и снова фыркнула, показывая недовольство.

Не обращая на её кривляния внимания, я продолжал уговаривать купца нас подбросить, дошел даже до того, что сказал, если он нас возьмёт с собой, его душа попадёт в рай.

- Смешные вы. - Улыбался мужчина, моя вдохновенная речь о том, что надо помогать беспомощным путникам, его веселила.

- Хватит распыляться... - Сулитерии надоело молчать и слушать этот бред.

- Полезайте в повозку. Только, корзины, осторожно, не сломайте. - Согласился купец. - А веселой компании в пути мне и правда, не хватает.

Я забрался в повозку. Сулитерия ожидала, что хотя бы руку подам ей, но ошиблась, и пришлось ей лезть сюда самостоятельно. Пыхтя и отдуваясь, она уселась на корзину и бросила в мою сторону уничижительный взгляд.


***

Карси и Тюбенций шли по лесу. Всё глубже и глубже. Тюбенций, перешагивая через поваленное сухое дерево, чуть не заехал Карсилине по носу узелком с бутербродами. Так они шли часа три или четыре, пробираясь через густые дебри.

Тюбций, думавший только о подвигах, то и дело спотыкался о коряги.

Вскоре, показался просвет, и огромная высокая скала впереди. А в скале была не большая пещера.

- Может, привал сделаем? - предложил Тюбенций, выронив палку с провизией.

Узелок упал в лужу и бутерброды окончательно и бесповоротно размокли.

- Ладно, давай сделаем. - Ответила Карсилина, наблюдая, как он их поднимает.

Они подошли ближе к скале, но тут раздался какой-то протяжный вой. Над лесом поднималась снежная пелена, метель, которая стремительно приближалась.

- Быстрее, в пещеру! - приказал Тюбенций, схватив Карси за локоть и потянув за собой.

- В чём дело? - не понимала она, чего это юноша, интересно, так испугался?

- Снежные псы Январиса! - крикнул парень, вталкивая Карсилину в пещеру. И зашел следом.

И как раз вовремя! С наружи поднялся вильный ветер, а солнце скрылось за тучей, начался буран. А по поляне носились с воем шальные снежные вихри.

- У вас погода такая странная! - буркнула Карси, потирая ушибленный бок. - Сначала лето было, а теперь в зиму перетекло!

- Конечно, это же неопределенное время года! - сказал Тюбций таким тоном, словно это должен знать с пелёнок каждый ребенок.

- У вас и такое бывает!

- Я есть хочу, будешь?

Он принялся разворачивать узелок с провизией, а, развернув, увидел вместо бутербродов грязное хлебное месиво. Тюбенций даже поморщился от отвращения, выковыривая оттуда кусочки курицы.

- Я, пожалуй, воздержусь. - Фыркнула Карси. - Каша быстрого приготовления "Походная Гадость"! Ты бы мог в Леймакаре на этом деньги зарабатывать, они на рынке и не такое продают.

- У меня аппетит пропал.

Тюбенций отбросил узелок подальше, и старался больше на него не смотреть.

Завывание ветра снаружи становилось всё громче и тоскливее. Карси пошарила в своём кармане, но черненького коробка там не было! Неужели он выпал!

- Эй, ты куда! Зачем! - крикнул Тюбенций, когда Карси выбежала из пещеры.

Холод снаружи обжигал щёки и руки, Карси чувствовала себя так, словно оказалась замороженной во льду. Ветра, как это не удивительно, практически не было. Снежные вихри тут же скрыли вход в пещеру, как будто изображали автоматическую дверь супермаркета. Видимость была практически нулевая.

Заметив черненький спичечный коробок под ногами, девушка быстро сунула его себе в карман. Холод сковывал движения, он старался пробраться к самому сердцу, воткнуть в него осколок льда.

Карси посмотрела на пальцы рук, она едва могла ими шевелить. Пальцы покрылись инеем. Замерзая, Карсилина двинулась в обратную сторону, еле переставляя ноги, которые словно оцепенели.

Девушка сумела пройти только три шага: на пути возникло три исполинских белоснежных пса, похожие на волков. Они не собирались нападать, просто сидели и наблюдали за ней, не сводя с девушки своих серых светящихся глаз. Их взгляд пронизывал насквозь.

И тут три пса дружно завыли, от этого воя стало ещё холоднее. Карси больше не смогла удерживаться на ногах, упав на спину, прямо в снег, девушка уставилась в небо остекленевшими глазами. Псы, однако, не уходили, они чего-то ждали.

Тюбенций тем временем попытался выйти из пещеры. Попытка оказалась неудачной.

Когда он высунул правую руку из пещеры, то почувствовал обжигающую ледяную боль, и отпрянул. Вся кисть была покрыта льдом, Тюбенций стиснул зубы от боли, он не мог пошевелить пальцами.

Стараясь не стонать, он прижал руку к груди и отошел вглубь пещеры, прислонившись к стене. О том, чтобы покинуть пещеру, не могло быть и речи. Придётся ждать, пока буря утихнет. Страшно подумать, но что стало с Карсилиной? Неужели она превратилась в ледышку! Тогда, бедняге уже ничем не помочь.

Тюбенций разозлился на самого себя! Какой же он амбициозный дурак!

- Карсилина! - крикнул Тюбенций. Возникло такое ощущение, что он кричит в пустоту.

Ответа не последовало, лишь вьюга отозвалась голодным воем.


***

Мы ехали уже час.

- А кто же вы такие? - поинтересовался наш купец, подгоняя лошадёнку. - Откуда будете?

- Мы из Листона... - Честно призналась Сулитерия.

- Это большое королевство, находящееся за тридевять земель отсюда! - поспешил перебить Сулитерию я, бровь кучера озадаченно поползла вверх.

- Интересно... - Наш спутник почесал бороду. - И что же заставило вас покинуть родные края?

Корзина, на которой сидела Сулитер, издала жалобный треск, наш спутник этого не заметил, крепко держа поводья.

- Мы ищем... - Начала Сулитерия.

- ...озеро вечной жизни! - соврал я, толкнув ее в плечо.

Не к чему нашему кучеру знать все подробности.

- А, вежливей нельзя! - возмутилась Сулитерия, которая только начала оттаивать после вчерашней истории.

- Я не грублю.

- Тебе, не важно, что мне обидно? - она готова была снова надуться, как индюшка, и промолчать еще полдня.

- Мне всё равно, что ты там себе придумала! - рассердился я.

Когда же она перестанет капать на мозги и задавать такие дурацкие вопросы! Когда прекратит предъявлять нелепые претензии! Я ей ничем не обязан.

Наш кучер молча слушал перепалку, не решаясь вмешиваться.

- Я для тебя совсем ничего не значу? - обиженно проговорила девушка.

- Ровно столько, сколько заслуживаешь. - Отмахнулся я.

Эти разговоры выводят из себя. Сулитерия была типичной представительницей одной не очень приятной категории женского пола, название которого (по Димкиному определению) звучало "Вечно ноющие существа". Димка говорил, что такие девушки постоянно ходят с недовольной миной, словно у них на лице лимон раздавили и постоянно требуют что-то доказать. А еще, они обижаются по всяким пустякам.

Наступила неловкая пауза, наш кучер вежливо поинтересовался:

- Почему вы решили искать озеро вечной жизни? Еще никому не удавалось добраться до него и вернуться живым из похода.

- Оно существует? - Сулитерия на короткое мгновение забыла о своей обиде.

- Легенды гласят, что оно доступно лишь тем, кто сердцем храбр, чьи помыслы чисты. Вот у вас, юноша, какие помыслы? - спросил кучер, показав на меня указательным пальцем правой руки, на котором отсутствовал ноготь.

Я не ожидал, что придется оправдываться, почему мы ищем какой-то не существующий водоём из местных легенд. Тем более, мы его не ищем. Но все-таки сказал:

- Сестра её подхватила болезнь и умирает. - Я указал на Сулитерию. - Только вода из озера поможет девочке.

Сулитерия фыркнула, не испытывая желания подыгрывать. Впрочем, надо отдать ей должное, она молчала.

Внезапно я почувствовал дикий озноб, с каждым разом становилось всё холоднее и холоднее.

- Ты чего? - Не поняла Сулитерия, заметив, что что-то не так.

- Н... не знаю. - Ответил я, стуча зубами и пытаясь согреться.

Дальше я потерял сознание, кучер еле успел схватить меня, чтобы не выпал из повозки.

Кучер остановил повозку и, пыхтя, попытался придать мне более устойчивое положение.

- Семён! - испуганно вскрикнула Сулитерия, глядя, как у меня синеют губы.

Но, я ее не слышал, сознание переместилось в другое место...


***

Вокруг бушевала снежная вьюга, а я все никак не мог согреться. Я не видел ничего, дальше собственного носа, снег слепил глаза, царапал щёки.

Присмотревшись, я заметил трех здоровенных белоснежных псов. Они спокойно посмотрели на меня, желания напасть у них не появилось.

Но всё-таки, осторожность не помешает.

- Спокойно, спокойно.... Уже ухожу. - Я медленно попятился назад, жестом показывая им оставаться на своих местах.

Они не сводили с меня холодных глаз, настолько безжизненного выражения, я еще ни у кого не наблюдал. Я вздрогнул. Казалось, они мысленно проникали мне в душу.

Тут я заметил, что возле лап самого крупного из них, кто-то лежит, припорошенный снегом.

Я замер, очертания безжизненной фигурки казались удивительно знакомыми. Карси! Не может быть! Её тело почти скрыл образовавшийся сугроб, убивающая снежная колыбель.

Псы что-то напевали, но слов разобрать я не мог.

Бросившись к Карсилине, плюхнувшись возле нее на колени, я выкопал её из снега. Кожа девушки была почти белая, щёки покрылись инеем, а сама Карсилина едва дышала, замерзая. Псы не вмешивались, продолжая петь, чем дольше они пели, тем сильнее становилась вьюга.

- Ну же! Ну же... - я пытался что-то придумать, смахивая с Карсилины снег.

Её амулет нацепить ей на шею нельзя, он остался в повозке, вместе с моим телом.

Но, если сознание сюда переместилось, значит, был шанс помочь ей!

- Пожалуйста, Карси, открой глаза, борись! - Просил я, пытаясь привести ее в чувства. - Тебе нельзя сдаваться! Пожалуйста.... Ты вернёшься, мы встретимся! Только не умирай снова!

Псы равнодушно наблюдали за моими попытками, и только сейчас я понял, что они меня видят!

Петь они перестали, а один из псов, сказал:

- Ты ей не поможешь. Скоро она перестанет дышать, а сердце заледенеет...

- Окоченеет. - Спокойно добавил другой.

- Почему? - я был поражен тем фактом, что эти существа еще и разговаривают.

Ну, почему нельзя переноситься полностью, а не только сознанием! Какая польза от такого положения, я все равно, что призрак, даже согреть Карси не могу!

А что, если эти псы вытягивают жизнь!

- Убирайтесь! - рыкнул я, и закашлялся, вдохнув большую порцию холодного воздуха. - Пошли вон!..

- Не мешай нам, мы выполняем свою работу. - Сообщил третий пёс. - Мы должны забрать её.

- Зачем?!

- Для коллекции замороженных людей...

- Возьмите меня вместо неё! - предложил я, разгорячившись.

- Зачем нам твоё сознание? Вот, если бы ты тут весь был...

- Ну не умею еще целиком перемещаться! - я даже смутился.

- Девушка уже почти наша. - Заметил главный пёс.

Все трое завыли. Вой был тоскливый, пробирающий холодом до костей. Я поёжился. Я чувствовал нарастающую панику в душе. Не может всё так закончиться!

- Пожалуйста, уйдите! - крикнул я, стараясь сохранять самообладание.

- Зачем? Тут достаточно холодно. - Отозвались псы.

- Она умирает! Из-за вас! Оставьте ее, слышите! - Я попытался ударить одного из псов, но тот открыл пасть и дунул холодным потоком воздуха, опрокинувшим меня в снег.

- Не мешай нам.

- Давайте договоримся! - я поднялся, не желая сдаваться.

- Нам не о чем договариваться. - Отрезал вожак стаи, он был самым пушистым из трех.

- Ну, неужели вы никогда никого не любили! - и почему я решил, что поможет? Но эта фраза казалась неким спасательным кругом.

Два пса покачали головами, тихо говоря:

- Наверное, нет.

А третий, самый главный, казалось, что-то почувствовал, но сам испугался этого. Его душа оттаяла на короткий миг:

- Когда-то давным-давно я был человеком. - Дальше последовало признание. - У меня была семья: жена и два сына.

Он сделал паузу, казалось, не хотел говорить, что случилось потом, но раз уж начал, то придется мысль закончить.

- И что потом? - спросил я.

- Потом, - ответил тот, ненавидя меня за этот вопрос, - Январис их всех убил. Заморозил! Когда я вернулся домой, после дня на руднике, то застал лишь их заледенелые тела. Жена, покрывшаяся толстым слоем льда, сидела на кресле, а обледенелые фигурки детей - возле погасшей печи. Они не поняли ничего. Не успели сообразить. Всё произошло так быстро.... Я хотел отомстить Январису, хоть и предупреждали меня, что его лучше не искать, иначе, можно сильно пожалеть. Но я был зол на него, и мне нечего было терять. К сожалению, я потерпел поражение. Январис поработил меня, обратил в пса, несущего холод и вьюгу, лишил всяческих эмоций....

- Вы не пытались бороться?

- Я и так почти мёртв, а бессмертие пса - это наказание за непокорность судьбе, которую преподнес мне Январис. Я сею только смерть, стал таким же, как и он. Он заморозил мои чувства! А, ты.... На короткий миг я что-то почувствовал давно забытое, нотку какой-то эмоции, но теперь это ощущение угасло.

- Пожалуйста, не убивайте Карси, я что угодно сделаю! - взмолился я. - Вы же понимаете, что если перестанете убивать, холод из вашей души уйдет, вы вырветесь из подчинения Январиса и спокойно сможете умереть. Вы ведь хотели избавиться от проклятия, да?

- Да... - Главный пес сожалел, что заговорил об этом. Ведь, выходит, что я пробудил его чувства, которые, казалось, убил Январис. Вожак этой снежной стаи не хотел больше причинять боль, не хотел убивать, замораживать. Он не мог закончить начатое и прикончить Карсилину.

В душе у пса происходила борьба. С одной стороны требовалось умертвить девушку, но с другой - чувства, слабые нотки которых проснулись, не могли позволить ему это сделать.

- Я не буду ее убивать. - Наконец, решил пёс. - Мы заберем вместо девушки тебя. Когда найдем, конечно же. Скажи нам своё имя и фамилию. Этого достаточно, чтобы выследить...

Я принимал условия сделки.

- Семён Мылченко.

Мне было не страшно. Пусть только попробуют заморозить! К тому времени, я уже буду в своем мире.

- Человек, чьё имя известно повелителю, будет обнаружен нами везде, где бы ни находился. - Пояснил пёс. - Однажды мы придем за тобой.

- Буду ждать. - Хмыкнул я.

Затем, три пса подпрыгнули, унося за собой вьюгу, холод и снег. В следующий миг небо прояснилось, зеленела трава, и пели птицы. И не скажешь, что миг назад здесь все было покрыто снегом.

Карси Фротгерт оттаяла и пришла в себя, глубоко вздохнув. Она с удивлением озиралась вокруг. Странно все это, миг назад она и подумать не могла, что сможет выжить.

Я смотрел на неё и не мог нарадоваться. Такая красивая, живая.... Хотелось обнять ее покрепче, расцеловать, но я не мог этого сделать. Жаль, конечно, что девушка меня не видит.

Интересно, а как бы Карси отреагировала, если бы заметила меня?

- Весело. - Вздохнула Карсилина, она не могла найти объяснения произошедшему.

- Карсилина! - Тюбенций, наконец, вышел из пещеры, и теперь, бежал прямиком к девушке, радостный видеть ее живой.

- Не кричи так, всех птиц распугаешь. - Улыбнулась та.

- С тобой всё хорошо? - обеспокоено спросил Тюбенций, пытаясь помочь ей подняться.

- Да! - И Карси поднялась сама, заметив, что с юношей что-то не так.

Вторая рука у него оставалась куском льда. Парень не мог ей шевелить, и Карси предложила свою помощь. Тюбенций кивнул, зажмурился и вытянул перед ней свою заледенелую кисть руки.

- Из пещеры выйти пытался. - Пояснил он, не открывая глаз.

Карси что-то прошептала, руку охватило фиолетовое свечение, боль проходила, лёд таял. Тюбенций посмотрел на свою совершенно здоровую ладонь, не сдержался и крепко обнял волшебницу, воскликнув:

- Как это чудесно! Мы оба живы и здоровы!

Смотря ей прямо в глаза, он понял, что не может себя сдерживать, и поцеловал девушку, прямо в губы.

Это зрелище было мне очень не приятно и обидно. Ревность точила меня чёрвём изнутри. А я застыл на месте, мучаясь противоречивыми мыслями и догадками.

Неужели, Карси Фротгерт меня забыла? Похоже, это так...


***

- Наконец-то очнулся! - воскликнула Сулитерия.

Я осознал, что лежу на корзинах, сложив голову ей на колени, а она бережно гладит меня рукой по щеке. От корзин, кстати, пахло мятой.

- Что за... - Я попытался подняться, оттолкнув ее руку, но голова закружилась.

- Лежи, лежи. Ты очень слаб. - Ласково прошептала Сулитерия.

Ну вот, кто позволял ей так нагло пользоваться моей беспомощностью?!

Я вспомнил про поцелуй Карси с тем парнем, и что-то болью отозвалось в груди. Хотелось взять, и раскидать все эти корзины!

- Мы скоро приедем в город. - Объявил купец, заставляя лошадёнку ускориться.

- Отлично. - Сказала Сулитерия.

Всё же, я заставил себя не портить корзины, и присел, чувствуя неловкость, из-за того, с какой теплотой смотрела на меня приятельница: Сулитерия мало к кому могла похвастаться привязанностью. А тут.... Зря она так, зря. Между нами ничего быть не может. И я устал ей это повторять!

- Кстати, старик нам денег даст. - Шепнула Сулитер так, чтобы кучер не услышал.

- С какой это радости? - не понял я, сказав это весьма громко. Трегторф даже вздрогнула.

- Тихо. - Она приложила палец к губам. - Только не обижайся, хорошо? Я сказала, что ты болен, и на лечение срочно требуются деньги.

- Не думаю, что в мало развитых мирах, таких как этот, существует благотворительность. - Засомневался я.

- Просто, кажись больным, пока мы не приедем.... Лежи, у тебя, типа, голова раскалывается и спину ломит.

И Сулитерия повалила меня, толкнув, на корзины. Сама она осталась на месте, и, не пытаясь ко мне приставать, учла свой вчерашний провал, из-за которого всё еще дулась.

- Я и сидя могу ехать. - Упирался я, ручка маленькой плетеной корзинки давила в бок.

- Лежи. Чем болезненней будешь выглядеть.... Нам ведь нужны хоть какие-нибудь деньги?

Сулитерия, к сожалению, была права. Воровство - не самый лучший путь к пропитанию. Гораздо спокойней, действовать честно и не вызывать подозрений.

- Ладно. - И я сдался, оставшись лежать и чувствуя дискомфорт. - Но, это ради того, чтобы с голода не помереть.

Я снова подумал о Карси, видимо, эти мысли отобразились на моём лице, потому что Сулитерия тут же поспешила сменить тему.

- Почему грустишь?.. - спросила она, ведь вчера я был гораздо жизнерадостней, а сегодня мрачный. Трегторф чувствовала себя виноватой, не понимая, что на этот раз сделала не так.

- Не грущу. - Отрезал я, не желая об этом распространяться.

- Уверен?

Что за дурацкий вопрос?

- Я, пока что, в состоянии разобраться в своих ощущениях. - Холодно ответил я, почему бы не ехать молча?

- А мне кажется, что... - До чего же она настырна!

- Какая разница, ты всё равно заблуждаешься!

Этот разговор был не приятен. Я молчал, стараясь не смотреть на Трегторф.

- Хватит обижаться! - возмутилась Сулитер и отвернулась.

Я не ответил. Делает вид, что интересуется! Да, какая ей разница, что со мной происходит!

А Сулитерия, тем временем, все больше и больше осознавала, что проигрывает, что шансов мне понравиться, у девушки нет. Может, стоит быть не такой назойливой?.. Но, не могла она бороться с этим, ей постоянно хотелось со мной говорить, и не важно о чем, главное, слышать мой голос, видеть меня, контактировать. А вот ссориться колдунья не желала.

- Семён... - Прошептала она, в надежде, что посмотрю на неё. - Почему ты так со мной?

Ей хотелось плакать от обиды, но девушка сдерживалась:

- Я помочь пытаюсь! Вижу, же, что ты не такой черствый, каким хочешь казаться. Помню, как ты переживал насчет Карси, ведь, именно из-за того, что с ней случилось, ты вел себя так холодно, и дерзко, по отношению к другим. Может, если скажешь, что гложет тебя, вдруг легче станет? Ты что-то видел, когда был без сознания?..

- Может, только тебе и станет! - сердито отозвался я, ненавижу, когда пытаются залезть в душу. - Ждешь, пока вскроюсь, как грецкий орех? Обойдешься.

- Пожалуйста, Семён, не вымещай на мне свою злость. Лучше скажи, что случилось. А я постараюсь помочь.

С каких пор она в психологи записалась? Не собираюсь раскрываться перед ней, словно шкаф, набитый скомканной одеждой.

- Просто, ты меня раздражаешь, вот и всё. - Как можно спокойнее сказал я.

- Но...

- А зачем позволил тебе идти с собой? Наверное, чтобы ты меня своей безграничной настырностью бесила, для чего же еще!..

- Семён... - Слышать это ей было не очень приятно.

- Отвяжись!

- Спокойней, пожалуйста.

Сулитер перебралась на другую корзину, чуть ближе, и коснулась ладонью моей руки. Я дернулся, убирая руку, как от слабого электрического разряда.

- Вздохни три глубоких раза, может, злость пройдет. - Посоветовала Сулитер, стараясь не акцентировать внимание на том, что мне не приятны ее прикосновения.

- Может, и пройдет, но вот любовь останется. - Произнес я, неожиданно для самого себя. Я боялся, что Карси забыла обо мне, и что она не помнит своей прежней листонской жизни.

- А при чем тут...

- А при том! Надоела ты мне, вот что! Маячишь тут, маячишь, а пользы от тебя ноль.

Услышав это, Сулитерия вновь почувствовала себя уязвленной.

- И вообще, я не на допросе, так что, изволь избавить от этого разговора. - Закончил я, дав ей понять, что хочу оставшуюся часть пути провести без болтовни.


***

Карси не ожидала, что Тюбенций её поцелует. Девушка не была к этому готова. Во-первых, знает его не так давно, а во-вторых...

- Прости. Я не могу... - Сказала она, прерывая поцелуй.

- Но, почему? - смутился Тюбенций, потупив взор. - Я тебе неприятен?

- Не в тебе дело. - Карси убрала его руку со своей поясницы и отстранилась.

Тюбенций порозовел еще больше, в такие дурацкие ситуации ему раньше не доводилось попадать:

- Тогда...

- Знаешь, я тут подумала, а ведь в другом мире может найтись масса занятий, которыми может увлечь себя нездешняя девушка, и поцелуи с местными парнями в этот список не входят, уж прости. - Разъяснила принцесса, отворачиваясь, и направляясь в лес.

- Неужели, я тебе совсем не нравлюсь? - Тюбенций почесал затылок, хотелось поскорее избавиться от глупого чувства.

- Не будь примитивным мужланом! У меня нет цели, крутить романчики со всеми подряд, это не интересно и скучно. Понимаешь? А еще мне надо как-то домой попасть...

- Но...

- Для приятеля, сопровождающего не известно куда, ты вполне ничего. - Поспешила добавить Карсилина. - Но, я рассчитываю на чисто дружеские отношения, так что, о поцелуях больше не заикайся.

Тюбенций был огорчен слышать это. В кой-то веки он решил открыть свои чувства девушке, и сразу же потерпел фиаско. Такое не скоро забудешь. А еще это служит причиной появления комплексов. А наш Тюбенций и так паренёк тихий и нерешительный.... По крайней мере, был им когда-то, до того, как Карси очутилась в его деревне.


***

Наконец, вдали показался город Смысловец. Шпили его белокаменных домов возвышались над горизонтом и смотрелись весьма солидно.

Наш кучер выпрямился и натянул поводья. Лошаденка приближалась к белоснежной и крепкой стене, окружающей город.

- Все, кто проживает в этом городе, всюду ищут смысл. - Сообщил мужчина, на мгновение, отвлекаясь от дороги.

- В чём? - не понимала Сулитерия, позволив мне, наконец, присесть.

- Да, во всём подряд! - ответил тот, взмахнув рукой.

Казалось, что хмурые колючие ели, возле главных городских ворот, выстроились по стойке "Смирно". Они были идеальной формы, очень ровные, похожие друг на друга, и одного размера.

- То есть, горожане ищут смысл в том, чтобы его искать? - Спросил я, запутавшись. - Смысл в смысле...

- Бывает, и не один. Жена родилась в этом городе, и я до сих пор так и не уловил ход её мыслей.

- Ну, на сто процентов вы ее никогда не поймете. Это нормально. - Заверил его я.

- А еще смысловчане постоянно пытаются доказать всем, что особенные.

- И в чём это проявляется?

- Одежды у них белые, или, каких-нибудь светлых тонов. Атласные, это обязательно. Горожане, таким образом, показывают, что их головы переполнены раздумьями о проблемах насущных. Так что, смысловчанина вы легко можете отличить...

Мы поравнялись с железными фигурчатыми воротами, на которых была вьющаяся надпись "Мысль - есть жизнь!". Стражники в белоснежной форме, не атласной, (они всё-таки служат на боевом посту), отворили их, и мы смогли попасть внутрь города.

В Смысловце не было деревянных домов, и все постройки стояли в строго определенной последовательности, как будто ты попал в хорошо структурированную табличку учебника, в которой нет ничего лишнего.

- Для тех, кто здесь первый раз. - Поспешил предупредить наш кучер. - Эта обстановка сильно давит на разум. Нужно несколько минут, чтобы привыкнуть. Кому-то и получаса мало оказывается.

- Зачем? - поинтересовалась Сулитерия.

- Чтобы вам легче было, постарайтесь особо не задумываться ни о чём таком. Знаю, что будет очень хотеться. Поток мысли в Смысловце буквально витает в воздухе.

Мы с Сулитерией непонятливо переглянулись. Что это за субстанция такая - поток мысли? И почему она концентрируется в городе...

Так вот, когда за нами закрылись ворота, я осознал, что имел в виду торговец корзинами, призывая нас особо не размышлять. Все мои переживания разом улетучились из головы, уступая место вакууму, затем, как ручей, в голову стали просачиваться нескончаемые вопросы бытия, над которыми размышляют всякие философы, которым больше нечем заняться.

Казалось, этот город давит на тебя своим величием, а ты сам ощущаешь себя песчинкой. Как будто Смысловец - сосредоточение вселенской мудрости, заражает тебя философскими раздумьями и мыслями о Вечном. Даже, на миг, забываешь о том, зачем вообще сюда направляешься. Главное - теперь понять, для чего мы существуем, в чем смысл, суть нашего бренного существования? Ты понимаешь, что, когда от дерева отрывается листок, и падает в лужу, он уже нарушает покой мироздания, абсолютного, как НИЧЕГО. В покое мироздания нет места потерям, распрям, войнам, скандалам и смертям.... Да, вообще места нет ни для чего, кроме непрерывной глубокой, как бездна, мысли...

Вот так ты плутаешь в закоулках собственных размышлений. Ведь именно среди них, туманных и таких не ясных: целей, мотивов, желаний, поступков и воспоминаний, проще всего заблудиться.... Так не хотелось прерывать это плавное, тягучее, как карамель и не понятное течение мысли, возникающее при въезде в Смысловец.

А потом быстро понимаешь: поток сознания - он общий, он един для всех, ты чувствуешь каждого, но не можешь разобрать ничего: мысли людей сплетаются в один большой липкий клубок, их так много, и все пытаются поместиться у тебя в голове, утяжеляя её, сдавливая, как жгут, выжимая из тебя всю энергию. Ты как лимон, оказываешься выжат, утомлен, словно решил несколько сотен задачек по алгебре за ночь. Усталость вытягивает тебя из этого городского "потока мыслей", голове становится легче, а к тебе возвращаются все страхи и переживания.

Я взглянул на Сулитерию, та держалась за голову, жмурясь, и желая, чтобы поток массового сознания перестал просачиваться в ее мозг.

Мы выехали на перекресток, уставленный лавками со странными, заумными вещами, о предназначении которых приятно было додумываться коренным жителям Смысловца. Вывеска на одном из домов гласила: "Улица потерянной мудрости".

- Вот мы и приехали. - Сообщил кучер, останавливая повозки. - Здесь, думаю, подходящее место для торговли корзинами.

- Наконец-то! - воскликнул я, забыв, что обещал Сулитерии притворяться больным, и спрыгнул с повозки.

- Спасибо, что подвезли нас. - Поблагодарила Сулитер, наш купец кивнул, и сунул ей в ладонь несколько монет, которые колдунья тут же убрала в карман.

- Это вам спасибо, что компанию мне составили! - и торговец корзинами отправился искать место, где бы разместить свои товары.

А мы с Сулитерией стояли посреди перекрестка, сердито глядя друг на друга. Благо, движение в городе было не шибко оживленное.

- Что стоим, пойдем уже куда-нибудь! - я нарушил напряженное молчание. - У нас целых четыре варианта, куда двинуться.

- Моя голова... - Простонала Трегторф. - Мозг сейчас вспухнет! Так много людей, и все они о чем-то думают! Я слышу, чуть ли не каждую их мысль!..

И снова схватилась за голову. Видимо, девушке потребуется больше времени, чем мне, чтобы привыкнуть к витающей в воздухе "мудрости", и не обращать на это внимание, блокируя потоку сознания доступ.

- Ты и мои мысли улавливаешь? - поинтересовался я.

- Нет.... В этом комке чужих размышлений я ничего не могу понять! Моя голова сейчас лопнет!

Это, и, правда, приносило ей неудобство, такое ощущение, что Сулитерия готова завыть. Видимо, в нормальном состоянии, она не привыкла много думать.

- В глазах всё расплывается, я не могу понять, где мы находимся. - Сулитер потерла глаза, но, это не помогло.

Чужие мысли давили на неё, мешали видеть, чувствовать, воспринимать. Она казалась в таком состоянии младенцем, который, пытаясь встать на ноги, ищет опору.

- Успокойся, это скоро пройдет. - Заверил я.

Сулитерия водя руками, пыталась нащупать, за что бы ухватиться, она была в совершенной растерянности. Пальцы ее дрожали, а ладони вспотели.

Конечно, я мог, забыть про неё, побродить по городу один, но боялся оставить посреди незнакомой местности. Чувство ответственности, которое вдруг начало меня прижимать, не давало поступить так подло.

Я поймал её руку, пальцы девушки были холодными. Сулитерия вздрогнула, взглянув на меня и видя лишь размытое очертание. Я вёл колдунью вперед, петляя между белоснежными, домами по узким улочкам. Сулитер держалась крепко. Один раз, правда, она чуть не споткнулась.

Кроме жалости, я к ней больше ничего не чувствовал, возможно, еще - слабую дружескую солидарность. Поэтому, не акцентировал внимание, что на короткое время пришлось вести Трегторф за руку, помогая ориентироваться в пространстве.

Сулитерия же расценила этот поступок по-своему, не как жест доброй воли, ей хотелось, чтобы я как можно дольше не отпускал её руку. Даже, находясь под давлением общественного городского потока мыслей, девушка строила неверные домыслы, насчет моего к ней отношения.

- Тебе уже лучше? - спросил я, остановившись.

- Нет... - Прохныкала колдунья, держась за голову. - Я схожу с ума! Я хочу, чтобы это закончилось!

- Это пройдет, потерпи...

- А если, нет? - она вцепилась мне в рубашку и притянула к себе.

Я не знал, что ответить, и отстранился. Нет, ну, правда. Что я мог ей сказать?

Возможно, нам удастся найти кого-нибудь, кто поможет Сулитерии прийти в себя.


***

Арена для драконьих поединков находилась за городом, возле южных ворот Смысловца. Там возвышались две пятиярусные трибуны на пятьсот человек. Земля была засыпала желтоватым песком, ветер гонял его по простору арены маленькими вихрями.

В противоположной от трибун стороне располагалось десять исполинских красных шатра, они смотрелись, словно фантасмагория, на фоне маленького города Смысловца и его каменной стены, похожие на скопление цирков-шапито, оказавшихся, по ошибке, не в том времени. Только, для полного сходства, не хватало им клеток с животными, а еще клоунов и аппаратов со сладкой ватой, продавцов хот-догов и ларьков с сувенирами, торгующих смешными колпаками, и касс билетных.

Внутри шатров ютились драконы, по одному на каждый, которые должны участвовать в шоу. В одном из них, что был ближе всех к городу, тренировался Тюбенций. А Карсилину в шатер не пустили, и принцесса Листонская, скучая, отправилась побродить по Смысловцу.

Поток общегородского сознания создавал в голове ощущение тяжести, но Карси справлялась с этим, оставляя свой разум незамутненным.

Вдруг из-за поворота вышел здоровый лысый мужчина, наверное, не местный. Его ум, судя по выражению лица, не отличался особым интеллектом, и поток городских мыслей проходил мимо этой головы. На приплюснутом носу висело позолоченное кольцо. Разбойник это, или пират, которого бросила команда, вынуждая странствовать по суше?

Карси, взглянув на него, понимала, что ничего доброго от мужчины ожидать не придется. Но, может этот человек просто возьмет и пройдет мимо? Да и, поворачивать в другую сторону принцесса не хотела.

Поравнявшись с девушкой, мужчина оскалился и резко схватил её за руку.

- Эй! - вскрикнула Карси. Ей было больно.

Оглянувшись назад, она увидела, что за спиной появилось еще два амбала. Похоже, избежать неприятностей не удастся.

Они преграждали путь к бегству, подходили все ближе. А тот, кто схватил её, заломил девушке руку за спину. И Карси поморщилась, стараясь не кричать.

В следующий миг, ей на голову натянули мешок, взвалили на чью-то потную мускулистую спину и куда-то понесли.

- Пустите! - Карси брыкалась, но это не помогало. Тот, кто нес ее, держал крепко. - Отпустите меня!


Когда Карсилину поставили на твердый пол и сняли с головы мешок, она увидела перед собой принца Пятимара, который самодовольно улыбался и протягивал похитителям мешок с золотыми монетами. Всё это безобразие проходило в одной из комнат замка, принадлежащего герцогу, который управлял Смысловцем.

Около сизых стен стояло множество пуфиков, обтянутых шелковой бордовой материей.

Бандиты, получив желаемое, покинули помещение.

- Я так рад, что ты нашлась! - воскликнул Пятимар, словно Карсилина была ему чем-то обязана. - Не надо больше пропадать, ты так нас всех перепугала. Тебя могли убить нехорошие люди!

Карси фыркнула. Речь Пятимара была искусственная. Ну, не получается у него правдиво изображать обеспокоенного влюбленного! Так и хотелось угостить парня пощечиной.

- Позволь же обнять тебя! - промурлыкал принц.

- Нет. Не позволю! - Отрезала Карси. Ей хотелось оказаться как можно дальше отсюда.

Принц смутился и порозовел.

- И вообще, ты скучный! - заявила Карсилина, обиженно отворачиваясь, - Даже веселого ничего сказать не можешь.

Слова эти прозвучали сухо, бедняга принц смутился еще больше. Его чувство юмора отсутствовало, даже в гости не заходило, когда требовалось.

- Чего молчишь? Язык проглотил? - обернулась к нему принцесса.

Пятимар отчаянно попытался пошутить:

- У купца было три сына...

На этом его фантазия иссякла.

- Но теперь у него три дочери. - Закончила за него Карси, даже не улыбнувшись.

- Наверное... - Кивнул принц, никогда раньше он не испытывал смятения, да еще и такими большими порциями.

Пятимар кашлянул, заполняя неловкую паузу, и понимая, что не вызывает у Карсилины никакого желания выходить за него замуж.

- Куктюр тебе сейчас платье принесет, - Наконец, выдавил он из себя, - Нельзя показываться перед народом в таком нелепом виде.

Этот свитер ему явно не нравился.

- Мы куда-то собираемся? - как-бы невзначай поинтересовалась Карсилина, поправив свитер.

- Смотреть поединок драконов. Должен же я кого-то рыцарем назначить, да и...

- Невестой похвастаться хочется. - Закончила за него девушка.

Пятимар подошел к двери, натянул на лицо улыбку, и, подмигнув Карсилине, сказав:

- Я скоро вернусь, никуда не убегай! - вышел в коридор.

Через несколько минут, дверь отворилась от слабого пинка, пропуская в комнату гнома Куктюра, волочившего по полу золотистую материю, которая оказалась тем самым платьем.

Затем, дойдя до середины комнаты, гном бросил платье на пол и удалился, так ничего и не сказав. Его длинные зеленые усы волочились следом.

Карси фыркнула, когда он чуть не прижал их дверью, а затем принялась отряхивать платье.


6

Поединок драконов


А Тюбенций, в одном из тренировочных шатров пытался совладать со своим упрямым драконом, который никак не давал парню забраться к себе на спину. Серебристый ящер Тюбенция сидел, не двигаясь, сложив крылья, и даже не пытался помочь юноше. Пусть парень сам мучается, если даже его забираться никто не учил!

Тюбенций то и дело соскальзывал с боков ящера и падал в желтоватый песок. Наверняка, если бы дракон умел смеяться, он бы лопнул от хохота, наблюдая за безрезультатными попытками юноши.

Наездник-самородок Тюбенций был не в себе, до его выхода на трибуну оставалось всего десять минут, и если не получится оседлать дракона, то придется повиснуть на кончике хвоста, чешуйки которого больно царапались.

Тюбенций, однако, сдаваться не собирался, снова начав восхождение по драконьему боку. Дракон нарочно мотнулся, и парень упал лицом прямо в песок.

- Ну, перестань! - недовольно буркнул Тюбенций, отплевываясь. Песок скрипел на зубах.

Юноше показалось, что дракон ухмыляется, и он показал ящеру кулак. А дракон решил пошутить и отвернулся, выпустив из ноздрей горячий фиолетовый пар, и чуть не сбив неумелого наездника с ног хвостом.

- Так не честно! - возмущался Тюбенций, который не представлял, что делать.

На арене затрубили, было понятно, что сейчас уже поздно что-то решать.

- Наш выход! Наш выход! - запаниковал всадник-самородок, в то время как дракон помахивал хвостом у него над головой, как бы намекая, откуда лучше забраться.

Наконец, Тюбенций додумался, уцепился за хвост, перекинул ногу, и пополз по хвосту на спину дракону, правда, тот, услышав фанфары, двинулся с места, собираясь покинуть шатер.

- Эй, тише! - крикнул Тюбенций, чуть не навернувшись и не зная, за что ухватиться.

Наконец, дракон (Тюбенций хоть старался, но не упал) вышел на арену, залитую солнцем, тишина тут же сменилась бурными овациями толпы, разместившейся на деревянных трибунах. Он встал напротив своего противника - черного, словно сгоревшего в неисправной духовке, ящера со злобными маленькими глазками. Его наездником являлся рослый лысый мужчина со спутанной бородой, которая по длине доходила до его обнаженной мускулистой груди, заросшей волосами.

Тюбенций вздрогнул, наверное, этот обугленный дракон принадлежал к неразумным ящерам. Они водились на вулканических островах Кровавого моря, очень свирепые и беспощадные.

Серебристый дракон Тюбенция тоже понимал, что от этого ящера ничего хорошего ожидать не придется. А Тюбенций с большим трудом все-таки достиг спины своего дракона и забрался в седло.

Затем, юноша начал представлять всякие ужасы, как ему не сладко придется с таким мощным и свирепым соперником, который их в клочья порвет, как капусту нашинкует. Тюбенций вообще от природы был храбростью обделен, и вдруг его потянуло на подвиги... Он ведь только хотел казаться храбрым и не представлял раньше, насколько серьезной может быть угроза.

Раздался сигнал, и драконы двинулись навстречу друг другу. Черный дракон выпустил из ноздрей чёрный дым и протяжно рыкнул. Серебристый пригнулся, и пламя, пущенное противником, пролетело в метре над его головой. Чёрный дракон снова предпринял попытку напасть на Серебристого, Тюбенций затрясся от страха, жалея, что согласился в этом участвовать.


***

- Пожалуйста, пусть это прекратится! - Сулитерия чувствовала себя всё хуже и хуже.

- Мы что-нибудь придумаем... - буркнул я.

- Я не могу больше думать!!! - психанула девушка, схватившись руками за волосы. - Пусть оно перестанет давить на мой мозг!..

Казалось, еще чуть-чуть, и она начнет их вырывать.

- Успокойся! - вспылил я в ответ.

Ну вот, что с ней делать? Вылить на неё ведро холодной воды? Накормить целебными травами, или просто вырубить, чтоб не кричала?

- Помоги! - не унималась Сулитер.

- Если б знать, как!..

Завернув за угол, я осекся, заметив, что на мостовой что-то блеснуло, отпустил руку Сулитерии и поднял изумрудный браслет.

- Семён, ты где?! - колдунья в панике хваталась руками за воздух, пытаясь меня найти. - Я же ничего не вижу!

Но я не обращал на неё внимания, с изумлением разглядывая поднятую вещицу. Это браслет Карсилины! Я был уверен в этом на все сто процентов. Значит, Карси где-то здесь, в Смысловце! Моё сердце забилось учащенней, предвкушая скорую встречу.

- Семён! - Сулитерия уже готова была распсиховаться.

- Да, да, я здесь... - Я убрал браслет в карман и взял её за руку вспотевшей ладонью.

- Не отпуская меня больше! - возмущенно буркнула колдунья. - Пока это не пройдет.

Мы вернулись к тому месту, где высадил нас наш кучер. Найти его оказалось не сложно. Он расставил свои корзины и, опершись на стенку повозки, ждал покупателей. Его дряхлая лошаденка жевала солому.

Заметив нас, кучер воскликнул, подзывая к себе:

- Ну, как вам город?

- Давит на психику... - Сказал я и подвёл Сулитер ближе к нему. - Она не может блокировать городской поток мысли.

Осмотрев Сулитер, он покачал головой:

- Я предупреждал, что особо задумываться не стоит...

- И что мне делать?! - Сулитер едва сдерживалась.

- Вам стоит пройти в заднюю часть города, она находится за Северными воротами, там живут приезжие, которым трудно справиться с местной мудростью.

- И что?

- Городской поток мысли в этой части города слабее, а значит, твоя подруга может справиться с этим. Кроме того, скоро начнётся поединок драконов, который принц Пятимар устраивает каждый год. Это хороший повод отвлечься и расслабить голову.

- Спасибо за совет! - поблагодарил его я, и мы стали искать путь к Северным воротам.

А Сулитерии становилось всё хуже. Под конец, когда мы уже дошли до ворот, она начала спотыкаться и едва держалась на ногах.

- Еще немного, Сулитер! - подбадривал её я. - Держись.

Ворота эти не были закрыты, на них были вырезаны фигурки всяких сказочных птиц, которые распушили своё оперение и выставляли себя напоказ во всей красе.

Как только мы преодолели ворота, Сулитерия оживилась. Клубок городских мыслей отпускал её, девушка снова могла видеть и твердо стоять на ногах. Убедившись, что Сулитер в состоянии передвигаться самостоятельно я отпустил её руку. Девушка неодобрительно фыркнула.


Мы шли по северной части города к большим шатрам, видневшимся на горизонте. Эти шатры располагались вокруг арены с высокими деревянными стенами.

Подойдя поближе, мы увидели огромный плакат, нарисованный на скорую руку, приклеенную на стену рядом с главным входом арены. Втиснувшись в толпу людей, желающих попасть на поединок драконов, мы начали ждать своей очереди.

- У меня голова болит... - Пожаловалась Сулитерия, явно не желая туда идти.

- Вот сходим туда, и ты отвлечешься. - Ответил я, горя желанием хоть одним глазком увидеть, что собой представляют эти поединки. В Листоне таких развлечений не сыщешь.

Толпа зрителей всё прибавлялась, и, наконец, ворота со скрипом открылись, впуская народ, спешащий занять удобные места. Пройдя через толкучку, мы подошли к небритому стражнику, с мешком золотых монет в руках.

- Десять монет в фонд защиты драконов, и десять за вход. - Потребовал он, звучным баритоном.

- А можно за фонд защиты драконов не платить? - тут же поинтересовался я, желая сэкономить.

- Тогда разворачивайтесь и уходите. - Стражник был непоколебим. - И не задерживайте очередь!

- Хорошо. - Согласилась Сулитер, не давая мне и слова вставить, достала кожаный мешочек с деньгами и бросила сорок монет стражнику.

- Можете проходить. - Улыбнулся тот.

Мы прошли через ворота и стали подниматься по трибуне, стоящей полукругом, трибуна тоже была деревянная. Я не понимал, почему в таком совершенно не огнестойком месте проводят поединки огнедышащих ящеров. А Сулитерию, казалось, это совсем не смущало. Трибуны были почти заполнены, и мы заняли места на десятом ряду, около прохода, после мужчины, который загораживал нам половину обзора своей спутанной шевелюрой и широкими плечами. Рядом с нами сидела женщина с двумя детьми, мальчиком и девочкой.

- Мам, когда уже начнется?

- Потерпи, уже скоро, - Отвечала ему мать, - Сейчас остальные сядут, мы увидим принца Пятимара, и начнется.

- Я не хочу смотреть на принца, я хочу драконов! - требовательно заявила ей дочка.

- Конечно, дочка, мы не ради него пришли сюда. Потерпи еще чуть-чуть.

Сулитерия хмыкнула и шепнула мне на ухо:

- Похоже, местного принца народ не очень жалует.

По бокам арены располагались ворота, которые были гораздо больше тех, в которые мы вошли. Специально, чтобы через них можно было провести дракона. А над главными воротами, рядом с трибунами, располагалась ложа принца Пятимара.

Наконец, все заняли свои места, принц, позади которого сидело не меньше шести стражников, привстал со своего сидения, покрытого бархатом и произнёс (правда, мы плохо слышали его речь): "Сегодня вам выпала великая честь, побывать на ежегодном поединке драконов в честь королевской семьи. И да начнется представление!". По одну сторону от него сидел человечек с зелёными волосами и бородой, а по другую рыжая девушка в золотистом платье. Её силуэт показался мне до боли знакомым, но с такого расстояния разглядеть что-либо было проблематично...

- Смотри! - Сулитер стукнула меня по плечу, отвлекая от созерцания девушки.

После того, как протрубили трубы, драконьи ворота открылись, и на арену вышли два ящера. Один большой и черный, весьма грозного вида, на спине которого сидел лысый мужчина с голым торсом, держащий копье. Второй дракон был серебристый и чуть поменьше, на его спине сидел напуганный паренек с курчавыми пшеничного цвета волосами.


***

Итак, поединок начался. Драконы сцепились друг с другом, Тюбенций, истошно вопя, пытался удержаться на спине Серебристого. Похоже, что рослому мужчине, наезднику Чёрного дракона, победа была нужна любой ценой, не собираясь упускать её из-под своего кривого носа.

Чёрный дыхнул огнём, чуть не подпалив Тюбенцию кудряшки. Длинная струя пламени могла угодить в трибуну, но натолкнулась на магическое препятствие и пропала. Затем, Чёрный вцепился острыми зубами в крыло своего противника, послышался громкий неприятный хруст, Серебристый громко рыкнул, извернулся непонятным образом и ухватил пастью толстую шею Чёрного дракона. Тот дёрнулся, но крыла из пасти не выпустил. На песок капала густая, тёплая драконья кровь.

Бородатый лысый наездник оказался напротив Тюбция, размахивая чёрным копьём. Металл блеснул на солнце.

- Аааа!!! - еще больше напугался Тюбенций, боясь пошевелиться.

Мужчина перепрыгнул со спины своего дракона на спину Серебристого и оказался прямо перед юношей. Драконы дёргались, рычали и толкались, но бородатый твёрдо стоял на ногах, словно проделывал такой трюк тысячу раз. Он был похож на гордого вождя племени папуасов.

- Ааааа!!! - Тюбенций, в отличие от него, был безоружен.

Противник издал боевой клич, похожий на рёв самца гориллы в тропических джунглях. Один раз копье чёть не ударило Тюбенция по голове, но юноша вовремя пригнулся.

- Тоговсь ек мсетри! - грубо сказал противник, снова замахиваясь копьём. - Мриум!

Удар копья пришелся Тюбцию прямо в плечо, тот вскрикнул, но удержался на спине Серебристого, боясь упасть и расшибиться. Выходец из джунглей снова замахнулся, на этот раз Тюбенций не удержался на драконе, соскользнул с его спины и плюхнулся в песок. Во время его падения некоторые зрители даже охнули.

- Тюбенций! - ужаснулась Карсилина, вскакивая с места.

- Мирель, ты чего? - не понял Пятимар, который смотрел на всё, происходящее с Тюбцием с равнодушным лицом.

- Останови поединок! - потребовала девушка. - Он же погибнет!

- И поделом...

Пятимар не закончил фразу, Карсилина собиралась перемахнуть через ограждение и оказаться на арене.

- Ты что делаешь?! - в последний момент он успел схватить её за руку.

- Я спасу его!

- Вряд ли ты чем-нибудь поможешь этому бедному юноше, судя по всему, он уже умер. Не пытайся туда попасть, это безумие!

- Безумие, значит? - злобно глянула на него принцесса.

- Мирель...

- Не называй меня так. Я принцесса Листонская, Карсилина Фротгерт! И твоей невестой не являюсь! - С этими словами она угостила его жгучей пощечиной.

Тот обеими руками схватился за ноющую щеку, а Карси, получив свободу, перемахнула через ограждение и приземлилась на песок внизу, уже на арене с драконами.

- Мирель! - крикнул Пятимар ей сверху. - Одумайся!

- Ненавижу ложь! - буркнула Карси, не оборачиваясь, и направляясь к сцепившимся ящерам.


***

И тут моё внимание привлекла рыжая девушка (та самая, что сидела рядом с Пятимаром), которая каким-то непонятным способом появилась на арене. Она бесстрашно приближалась к драконам, и на таком расстоянии я смог её разглядеть. Сердце ёкнуло, собираясь отбить радостную чечетку. Я узнал девушку, так и застыв с открытым ртом...

- Это же Кари! - Сулитерия не могла поверить в то, что видит принцессу.

Я опомнился, поднимаясь с места, и двинулся вниз, собираясь проникнуть на арену.

- Эй! Ты куда... - буркнула Сулитер и пошла следом.

- Ей одной не справиться!

- Ты с ума сошел!.. - попытка остановить меня провалилась.

- Я её больше не потеряю! - решительно заявил я и резко выхватил свою ладонь из руки Трегторф.


Между тем, Карси подбежала к лежащему без сознания Тюбенцию и попыталась оттащить его подальше от сцепившихся драконов. Но юноша был слишком тяжелым, так что дальше метра она не продвинулась. Споткнувшись о камень, Карсилина упала, чуть ли не на Тюбция, а в воздухе у неё над головой пролетел драконий хвост.

- Тюбенций, очнись! - прошептала Карси, принявшись исцелять его магическим способом. Её ладони засветились фиолетовым светом, а рана на плече парня затягивалась, Карсилина при этом почувствовала, что теряет силы.

Тюбенций не двигался и не дышал, хоть с его виска уже перестала течь кровь, и травма головы была устранена.

Тут же рядом с ними, подняв облако пыли, топнула тяжелая задняя лапа дракона. Карси даже взвизгнула, пытаясь взвалить Тюбенция на плечи и вытащить его отсюда, но неудачно. Исцеление парня ослабило ее, и девушка упала. Казалось, еще миг, и тяжелая лапа задавит их. Карси хотела заставить себя подняться, но тело отказывалось слушаться, в глазах мутнело... Тюбенций погиб по её вине, почему она не отговорила его от этого?


Наконец, мы с Сулитерией проникли на арену, оттолкнув стражника и преодолев деревянное ограждение. Стражник за нами не погнался, он боялся выходить из безопасной зоны.

- Значит так, - обратился я к Сулитер, - видишь дядьку на черном драконе? Попытайся сбить его заклинанием!

- Ага. - Слабо кивнула та, дрожа от страха.

Затем, она метнула заклинанием в соперника Тюбенция, но мимо.

- Точнее целься! - с этими словами я побежал ближе к драконам, а Сулитерия не желала сокращать дистанцию.


Тут Карси вспомнила про пузырьки с "Вихиос Неребией", достала один из трёх, открыла и влила золотистое содержимое Тюбенцию в рот. Сердце снова забилось, и парень задышал.

Карсилина хотела подняться, но её чуть не ударил драконий хвост, так что пришлось остаться в прежнем положении. Она решилась отбиваться и запустила огненным шаром чёрному дракону в живот. Тот зарычал, задергался, чуть не задавив девушку, но крыла своего противника не выпустил. Его наездник едва удержался на чёрной спине ящера, но все же был сбит моим метким заклятием.

Только он не разбился, когда грохнулся с дракона, а приземлился на обе ноги, прямо напротив меня.

- Тенус Тьсе! - рявкнул мужчина, замахиваясь копьём.

Я не знал бурдонийского, но этого и не требовалось, и так понятно, что этот лысый не брататься со мной хочет.

Он попытался пронзить меня копьём, я увернулся и взмахнул рукой. Его оружие переломилось напополам. Мужчина (наверное, это было его любимое копье), вытащил нож, бросился на меня и опрокинул на спину. Это действие было настолько быстрым, что я еле успел среагировать, чтобы нож не вспорол мне шею. Оружие вылетело из руки лысого, и тот, злобно рыкнув, кинулся за ножом, но я ему помешал. Я заехал ему локтем по носу, стремясь добраться до ножа, на лезвии которого отражались солнечные блики, первым.

Так и не добравшись до клинка, лысый выкрикнул неразборчивое заклинание, случайно пуская его в сторону драконов, и оно угодило прямо в толстое брюхо Чёрного. Дракон рыкнул, и всем своим массивным телом, обрушился на своего серебристого противника. От их падения содрогнулась земля, а в воздух поднялось большое облако пыли.

Тюбенций от этого звука пришел в себя, и помог Карсилине, которая находилась всего в двух метрах от драконов, подняться. Она отряхнулась, посмотрела куда-то в сторону и воскликнула, узнав меня:

- Не может быть!

- Что? Где? - не понял Тюбенций, озираясь, и уже заранее приготовился пригнуть голову, а то мало ли что.

Мой противник, к тому времени, извернулся и крикнул в её сторону проклятие. Оно пролетело у девушки над левым ухом, чуть не попав в едва живого Тюбенция, ошалело хлопающего рестницами.

Я схватил обидчика за руку, не давая бросаться заклинаниями. Но он оказался сильнее, придавил меня к земле, схватился за шею и начал душить. Я судорожно хватал ртом воздух, напрягая каждый мускул своего тела, чтобы вырваться из этих цепких лап, но не получалось.

Карси и Тюбенций бежали к нам, Сулитерия же застыла на месте в растерянности.

Ещё чуть-чуть, и Лысый точно меня придушит!

Но тут, что-то шмякнуло противника по голове, и тот обмяк, ослабив хватку. Я наконец-то вздохнул свободно, отпихивая его тело и выбираясь из-под него.

Камень, брошенный Тюбцием, угодил точно в затылок обидчику. Я поднялся и посмотрел на своего спасителя. Не сказал бы, что рад видеть этого парня, воспоминание об их с Карси поцелуе не давало покоя.... А вот и Карси - стоит поодаль него и улыбается, глядя на меня. Встретившись с ней взглядом, мою злость на тот случай, как рукой сняло. Я вдруг понял, как это всё мелочно и не важно. Вот она - здесь - живая, здоровая и, кажется, абсолютно счастлива. Разве я не этого хотел?

Она не решалась подойти первой, наверное, думала, что за этот долгий промежуток времени, что её не было, в моём отношении к ней могло что-то поменяться. Но это не так - я по-прежнему люблю её, может даже сильнее. Я смотрел на Карсилину, словно не верил своему счастью, словно боялся, что это мираж, и она исчезнет.

Наконец мы решились, и сделали шаг навстречу друг другу.... Но этот момент, момент нашего воссоединения, испортила Сулитерия, налетев на меня сзади и обхватив мою спину:

- Ты справился! Ты молодец, Семён!

Улыбка на лице Карсилины дрогнула, и девушка остановилась. Не понимаю, на что Сулитерия рассчитывает?! Раздраженно, я высвободился из её объятий, собираясь сказать Карси, что между мной и Сулитер ничего нет....

Но Карсилина смотрела куда-то сквозь меня. Я обернулся, увидев пятнадцать стражников, которые направлялись в нашу сторону, а возглавлял это "шествие" принц Пятимар в ярко-красной тунике со своим гномом, чья зелёная борода волочилась по песку.

Стражники окружили нас, Тюбенций испуганно прижался к Карсилине. Наверное, мы нарушили правила арены, и теперь с нас полагалось взыскать какой-нибудь штраф. Однако, принц Пятимар, чье лицо было очень самодовольно и гордо, обратился к Карси:

- Мирель, ты знаешь этих людей? - и указал на меня с Сулитерией.

Карси даже не пыталась сказать ему, что её имя звучит по-другому. Она одарила меня уязвленным взглядом и сказала:

- Нет, я их не знаю.

- Что? - не понял я, неужели это она так из-за Сулитерии обиделась?

- Это же я, Тюбенций! - тут же заверил Тюбенций, когда она отстранилась от него.

Сулитерия же молчала. Я знал, что Карси Фротгерт врёт, она узнала нас, только почему-то не говорит об этом принцу.

- Отойди дальше от моей невесты! - приказал этот напыщенный индюк Пятимар, придирчиво глядя на Тюбенция, тот послушался.

- Невесты? Карси... - не понял я.

Похоже, у неё тут складывалась новая жизнь. Похоже, она забыла, кем является на самом деле.... Неужели она действительно меня не помнит?!

- Её зовут Мирель! - перебил принц. Гном, который стоял рядом с ним готов был захихикать.

Карсилина же старалась не встречаться со мной взглядом, глядя себе под ноги.

- Я прошу вас удалиться, господа. - Продолжил Пятимар, не спеша давать приказ о нашей поимке. - На выходе вы двое должны будете заплатить штраф за вмешательство в события на арене.

- Пойдем, Семён... - Сказала мне Сулитер.

Я дернулся, был зол на неё, девушка хотела взять мою руку, но не дался. Неужели это всё напрасно? Все эти поиски.... Скитания.... Попадание в другой мир.... Я ведь ждал, надеялся, как дурак, что однажды Карси вернётся. Я готов был отправиться за Карсилиной куда угодно, а она...

Нельзя так просто сдаваться и возвращаться ни с чем! Я не уйду, пока не поговорю с ней с глазу на глаз и не объясню ситуацию! И эти стражники мне не помешают!

- Пойдем, Мирель, я устал. - Сказал Пятимар, касаясь Карсилины.

Та на него никак не отреагировала, понимая, что совершает откровенную глупость.

- Мирель...

- Её зовут Карсилина, - раздраженно перебил я, не давая принцу договорить. - И с вами она никуда не пойдёт!

Услышав эти слова, Карси подняла на меня глаза, в которых читалась решимость. Девушка слегка улыбнулась, и я понял, что неприятная выходка Сулитерии больше не обсуждается. Карсилина готова была отправиться с нами.

- Вы же понимаете, что за такие слова я вынужден, буду арестовать вас? - нахмурился Пятимар.

- Конечно, - ответил я, - но эта девушка не вещь, и не вам решать...

- Да как вы смеете?

Впрочем, на свой возглас принц ответа не получил. Я не смог больше себя сдерживать, подошел к Карси и обнял её, так крепко, как никогда никого не обнимал. Сердце застучало быстро и беспокойно. Я боялся, что она может раствориться в воздухе; даже сейчас, когда уже точно знал, что она жива, что не мерещится.... Тепло её тела было такое настоящее!

Карси не отталкивала. Я старался не расплакаться, прижимая её к себе, а всё пережитое, пока она считалась мёртвой, накатило на меня холодной волной, ударяя с новыми силами. Не верилось, что всё осталось позади.

- Всё это время, Карси, я...

- Не беспокойся, - заверила она, - теперь я с тобой, и больше никуда не денусь.

Я зажмурился, ловя ресницами выступившие из глаз слёзы, и в этот момент наши губы встретились. Я никогда не забывал, какие они у неё нежные, как бархат.

Глядя на наш поцелуй, Тюбенций смутился, Сулитерия насупилась, желая, чтобы Карсилина опять пропала, а принц Пятимар пришел в бешенство.

- Что вы себе позволяете? - его лицо было багряным. - Арестуйте их!

Стражники растащили нас с Карсилиной, схватили Сулитерию и Тюбенция.

- Отправьте этих троих в темницу! - приказывал Пятимар. - Утром они будут казнены!

- Нет, не хочу! - упирался Тюбенций.

Как по сигналу, мы с Карси начали действовать. Ударив тех, кто нас хватил, зарядами волшебного электричества, мы смогли вырваться от них. А стражники, дергаясь от боли, упали на песок. Остальные стражники были напуганы нашей выходкой, и не решались подойти. Сулитер и Тюбенций получили свободу, и подошли к нам.

- Что вы встали?! Ловите их! - злился Принц, чуть не споткнувшись о своего гнома. Лицо парня выражало такое бешенство, что казалось, будто его сейчас разорвет от гнева.

Несколько стражников, несмотря на страх, послушались и перешли в наступление. И зря, потому что тут же были разбросаны в разные стороны арены нашими с Карси заклинаниями.

Пятимар нервно сглотнул, но упускать принцессу не хотел: "Что вы стоите! Это же так просто!". Остальные его подчиненные считали по-другому, опасливо пятясь назад.

Не дожидаясь новых атак, я взял Карси и Сулитерию за руки, приказал Сулитерии крепко держать Тюбенция, и мы телепортировались подальше отсюда.


## Глава 7


Последствия знакомства со снежными псами


Мы шли по тропинке, уходящей от Смысловца в сторону леса.

- Кто вы такие? - не понимал Тюбенций, он с трудом переварил всё то, что произошло на арене. У парня не было причин доверять мне и Сулитерии.

Карси, чью руку я не отпускал, предпочла, чтобы мы сами ему всё объяснили.

- Я Семён, а это Сулитерия, - для начала, неплохо было представиться.

- И откуда вы взялись? Почему Кари вас знает?

- Мы с ней из одного мира. - Пояснил я. - Карси моя девушка...

Тюбенций состроил угрюмую физиономию, словно виноградина, превращающаяся на солнце в изюм, однако расспросов не прекратил:

- Не понимаю, она ведь говорила, что умерла в том мире.... Вы не могли знать о том, что она ожила...

- Мы не знали. - Буркнула Сулитерия, Тюбенций её раздражал всё больше и больше. Её вообще очень доканывало всё происходящее, но колдунья самозабвенно терпела.

- Тогда, как вы здесь оказались? - теперь уже спросила Карсилина.

- Твоё тело было похищено, не знаю кем, не знаю, как. - Ответил я. - И мы отправились искать...

- Значит, вы не могли подумать о том, что я окажусь жива?

- Карси, ты даже не представляешь, как я был счастлив, когда узнал... - Признался я.

- Да, мы уже поняли, что наша неугомонная парочка воссоединилась! - недовольно буркнула Сулитерия, на неё я никогда не смотрел с такой теплотой и нежностью.

Возле дерева, с крупным, раздвоенным стволом, стояла табличка с надписью: "Как прекрасен этот мир!". Будь на нашем месте жители Смысловца, они бы остановились возле неё, и часа три бы смотрели, думая над каждым словом, придавая им глубокое философское значение. В конечном счете, устав думать, что бывает крайне редко, они произнесли бы: "Разве этот мир так прекрасен, как там написано?", порождая пищу для новых размышлений.

Тропинка, по которой мы шли, вскоре стала чуть шире, петляя между задумчивых клёнов. Карси рассказывала нам о том, как оказалась жива, как Принц Пятимар принял её за свою невесту, а потом она от него сбежала, как встретилась с Тюбенцием, и как тот решил участвовать в Поединке Драконов.

- И ты не испугался участвовать? - поинтересовался я.

- Чуть-чуть. - Слукавил Тюбций, не желая рассказывать истинную причину такого поступка. - Но я был уверен в своём решении.

Ближе к вечеру тропа вывела нас на лесную опушку. Там и решено было сделать привал. Одним взмахом руки Карсилина наколдовала костёр, над которым, как бабочки возле лампочки, вились сосиски, прожариваясь во всех сторон. Тюбенций, никогда раньше подобного не видевший, долго не мог отвести от них взгляда. Затем появились пластиковые стаканчики, сами собой наполнившиеся вишнёвым соком.

После еды, когда уже совсем стемнело, мы дружно сидели вокруг костра, а на ясном безоблачном небе мерцали звёзды, Сулитерия, немного успокоившись за этот вечер от обуревавшего её негодования, сказала:

- Обычно, когда люди собираются возле костра, в такой тёмный час, они всякие страшилки рассказывают...

- Или песни поют. - Вставил я.

- А помните, такую детскую песенку про гномов? - спросила Карси, Тюбенций покачал головой.

И принцесса начала:


"В отряде было гномов семь,

Но стало только шесть,

Ведь страшное чудовище

Хотело очень есть.

В отряде было гномов шесть,

Но стало только пять,

Потом четыре стало их,

Затем и вовсе три,

До замка королевы той

Лишь двое гномов дошли.

Мораль сей сказки такова -

Где ходишь - выбирай.

И если не уверен, то

Не суйся в незнакомый край..."


Я подпевал Карсилине, Сулитерия тоже решила не отделяться от коллектива, и даже Тюбенций попытался что-то пропеть, хоть и получилось у парня весьма скверно.

Потом, немного поболтав, мы все легли спать, наколдовав спальные мешки. Правда, Сулитерии пришлось создать спальник еще и для Тюбенция, а так же потушить костёр.

И уже, через несколько минут, мы все спали. Тюбенций не замечал, как у него по лицу ползет большой муравей, парень спал, как младенец, поражаясь в своём сне, как же он, простой деревенский парень, смог втянуть себя во всё это. Затем, ему стала сниться его деревня, как на лугу пасутся коровы, а - он маленький мальчик, ловит вместе с отцом бабочек...

В отличие от него, мне такая безмятежность не снилась: я шел по холодному скользкому полу, запорошенному снегом, с удивлением смотря на ледяные стены и огромные острые сосульки, свисающие с потолка. Некоторые из них, как клыки, торчали прямо из пола. Казалось, что об них можно порезаться, и тогда кровь брызнет прямо на белоснежный снег, разнообразив цвет помещения алым. Помещение было огромное, словно фойе столичного театра, с высоким потолком со стеклянным узором в форме полумесяца, сквозь который пробивался и рассеивался солнечный свет. А, может, это вовсе не стекло, а лёд?

Потом я сообразил, что в центре помещения что-то происходит. Там находились две фигуры: одна - большая, наряженная в синюю накидку и дед Морозовские штаны, и прозрачная, как сам лёд. Эта устрашающего вида фигура, удерживала крепкими ручищами девушку в длинном чёрном пальто. По сравнению с ледяной фигурой, девушка казалась очень хрупкой и беззащитной. Казалось, что пленитель получает удовольствие оттого, что её попытки освободиться были напрасны.

Эта девушка была Карсилиной. Я хотел вызволить её, но они меня не замечали.

- Пустите! - Кричала Карси, теряя силы и терпение.

- Бесполезно! Ты пойдешь со мной. - Отвечало прозрачное существо. - Я тебя заморожу!

- Нет!

Существо сделало последнюю попытку убедить её, но, поняв, что не получится, отпустил. Девушка побежала, но далеко уйти не успела. Он взмахнул своей ледяной рукой, Карсилина поскользнулась, упала на спину и её кожа стала белеть.

- Прекратите! - я кинулся к Карсилине, но девушка уже вся была покрыта толстой коркой льда.

- Никто еще не уходил от Январиса! - в этот раз он смотрел прямо на меня, он меня видел!

Я понимал, что спастись нет шансов, и в ужасе зажмурился. Сейчас я буду заморожен....

....Проснулся, тяжело дыша. А что, если это не сон? Если этот Январис похитил Карси и убил её?

Что за вздор! Не могло такого случиться. Карсилина сейчас спит, и снится ей какая-нибудь цветущая ерунда. Но сердце глупо и взволнованно стучалось в грудную клетку, словно надеялось вырваться на свободу. Пытаясь побороть беспокойство, и уверяя, что зря паникую, я присел. Взгляд скользнул по Сулитерии, по Тюбенцию, спящему с дурацким выражением лица, и остановился на пустом спальном мешке, лежащем возле потухшего волшебного костра.

Внутри что-то оборвалось, похоже, это действительно был не сон. Январис забрал её!

Я выполз из спального мешка, поднялся и попытался не паниковать. Рано еще о чем-то судить. Однако здравый смысл куда-то пропал, и меня всего трясло.

В этот момент где-то недалеко раздался визг.

- Карси! - воскликнул я, не зная, какое чувство испытываю больше: радость за то, что она где-то рядом, или страх за неё?

И припустил в сторону озера.


***

Карси проснулась, услышав чье-то отдаленное пение. Пели женщины на непонятном языке. "Интересно, зачем они забрались так глубоко в лес, да еще и голосят на всю округу?" - подумала Карсилина. Нет, их песня не казалась ужасной, наоборот, навевала что-то тёплое и давно забытое, как будто она открывала окошко в детство.

Песня струилась подобно ручью. А Карсилина, лёжа на спине и смотря на звёзды, вспомнила случай с Томеснором и джинном, что он устроил, желая, чтобы девушка была с ним. Карси и сама не могла понять, почему вспомнила именно это. А на смену одному воспоминанию, пришло другое. О том, как я (это было еще до случая с башней и Гадриттой Трегторф) в самый обычный и ничем не примечательный день подарил ей букет роз с лепестками всех цветов радуги. "Пришлось, до магазина цветов сбегать, - улыбаясь, говорил я, - А то это уже лень неблагодарная получается, букеты прямо из воздуха наколдовывать. Конечно, совсем без магии тут не обошлось. Цвет у них был бледно-розовый. Пришлось перекрасить, ведь так лучше, правда?".

И тут, повинуясь какому-то не понятному порыву, Карсилина поднялась и направилась к озеру.

А, добравшись до него, она с удивлением обнаружила там трёх стройных и бледных барышень, в мокрых бежевых платьицах, с длинными тёмно-сине-зелеными волосами. Эти дамы водили хоровод вокруг небольшого, заросшего мхом валуна. Лунные блики дорожкой сверкали в воде.

Карси, не зная, что от них ожидать, притаилась за стволом плакучей ивы, опасаясь быть замеченной. Женщины закончили водить хоровод и напевать волшебные слова, и одна из них сказала:

- Нам нужны новые утопленницы!

- И где мы их возьмем? - не поняла вторая.

- Люди сюда редко захаживают. - Противным скрипучим голосом заметила третья.

- Я чувствую, где-то здесь живой человек! - первая повернулась лицом к лесу. Казалось, она кого-то высматривает.

Карси, выглянув из своего убежища, с ужасом заметила, какая же та дама уродливая! Вся сморщенная, покрытая синими пятнами разложения, с бледно-зелёной кожей.

- Там определённо кто-то есть! - промолвила карга.

- Ты думаешь, там девушка? - проскрипела вторая, тоже внешностью не лучше.

- Именно! - первая направилась прямо к тому дереву, где, похолодев от ужаса, застыла Карси, боясь даже лишний раз вздохнуть.

Всего-лишь в двух шагах от цели старуха остановилась и, ругаясь непонятными словами, подняла с земли что-то длинное и сморщенное.

- Ах, этот водяной, будь он не ладен! Плохо приклеил мне палец, он опять отвалился! - ворчала она. На левой руке у нее было всего четыре костлявых пальца.

- Правильно, зачем к таким дуракам обращаться? - сказали две другие.

И тут, в самый неподходящий момент, Карси не удержалась и чихнула. Тут же из-за дерева её вытащила холодная склизкая рука.

- Ага, кто к нам пожаловал! - воскликнула карга, которая её держала. - Вот и новая утопленница!

- Я вам не утопленница! - не согласилась Карсилина.

- Мы не спрашиваем твоего мнения. - При этих словах у держащей её старухи отвалился нос, и из того места, где он был, потекла мерзкая синяя слизь.

Девушка попыталась вырваться, и карга упала, оставив свою левую конечность, уцепившуюся Карсилине за плечо. Тут Карси громко взвизгнула, пытаясь отцепить от себя сморщенную полуразложившуюся руку. Рука отлепилась и плюхнулась в мутную воду.

- Приятно, когда оказывают сопротивление. - Прохрипела покалеченная карга и нырнула в озеро.

Две других старухи уже перекрыли принцессе путь к отступлению, протягивая к ней скрюченные пальцы.

- Диодонте! - Карси произнесла заклинание против нежити.

- Какая подлость! - прохрипела карга, в которую заклинание угодило, и её с громким хлюпаньем затянуло в озеро.

- Тваааарррь! - прошипела другая.

И тут из воды вышло пятнадцать противных старух.

- Диодонте! Диодонте! Диодонте! - произносила Карси, но это не помешало старухам окружить девушку.

- Заставьте её упасть! - прошипел кто-то.

В следующий миг одна их старух прыгнула и сбила с ног девушку, Карси упала на спину. Нежить набросилась на неё, связывая руки и ноги мокрыми крепкими и холодными водорослями. А потом Карсилину поволокли в озеро.

- Нет! Не надо! - кричала принцесса Листонская, сопротивляясь.

Помощи было ждать неоткуда, все её друзья сейчас спят. Вот же нелепая ситуация, а еще нелепее будет выглядеть смерть...

- Остановитесь, чучела, что вы делаете?! - услышала она. - Карси!

Этот мой крик придал ей уверенности. Помощь здесь! Вдвоем мы справимся!

Карсилина была уже в воде, её тащила всего одна карга, остальные девять перекрыли мне путь к озеру. Было понятно, что меня, в отличие от девушки, они топить не собирались.

С ненавистью, взглянув на старух, я призвал острую длинную палку, хотя, рассчитывал призвать копьё. Со всей силы замахнувшись палкой, я насадил на неё двух мерзких старух, и те, вырвавшись вместе в палкой, бросились в воду.

- Семён!.. - Крикнула Карсилина, прежде чем скрыться под водой. Противная карга тянула её ко дну.

- Карси! - я попытался прорваться сквозь "оборону", но оставшаяся нечисть помешала этому порыву.

Они схватили меня своими мокрыми склизскими руками и потащили к лесу. Я со злостью зарычал на них, ещё чуть-чуть, и точно озверею! Карси же захлебнется!

На этот раз моя ярость сыграла на руку, всех старух, отбросило от меня и разорвало на части. Весь берег был в их синей слизи и частях полуразложившихся тел. Запашок от них стоял еще тот! Представьте, как вы положили в микроволновку свежее мясо, забыли его достать, оставив на день, а потом вдруг спохватились, открыли дверцу и прослезились от тухлого сладковатого смрада, что влез к вам в носоглотку без всякого приглашения.

Беспокоясь за Карси, я забежал в воду, которая оказалась ледяной, и нырнул, ни секунды не медля. Я долго искал девушку, но поиски не увенчались успехом. Нежить победила. Очередной раз, всплыв на поверхность, я поплыл к берегу, а, оказавшись на мели, когда вода прикрывала только стопы, рухнул на колени.

- Нет! Нет! Нет!! - я яростно колошматил кулаками по воде, не понимая, как мог допустить такую промашку.

Разум твердил, что Карси утонула, но любящее сердце болезненно трепетало, словно попавшийся на иглу коллекционера мотылек, не желая в это поверить и в очередной раз разбиться.


***

Три минуты, целых три минуты прошло с тех пор, как противная старуха утащила её под воду. Карси не хватало воздуха. Похоже, карге, тащащей её на дно, доставляло удовольствие смотреть, как девушка не может вдохнуть и дергается, пытаясь вырваться.

Карси не могла больше держаться, и автоматически открыла рот. Оттуда к поверхности повалила куча пузырей. Вот и конец, но девушка почему-то не чувствовала воды в своих лёгких. Ей вообще казалось, будто она дышит воздухом. Это так сработало защитное волшебство, которое не дает магу умереть от недостатка кислорода или от перепада температур. Длинные водоросли, которыми были завязаны руки и ноги Карсилины, плавно слетели.

Карга, которая её держала, получила магическим зарядом прямо в лоб, выпустила девушку и коснулась этого места рукой, словно хотела найти там дырку.

Карси с удивлением заметила, что мутная вода теперь не кажется такой - она стала прозрачной. Сквозь воду можно было и небо, покрытое звёздами, разглядеть.

Удивившись новым ощущениям, Карсилина сначала подумала, что умерла. Но, отчаянное появившееся желание жить дальше, направило её к поверхности. Правда, не успела принцесса и метра проплыть, как её схватили за ногу и потянули вниз. Пришлось отбиваться от назойливой карги, которая не теряла надежды заполучить жертву.

Через несколько минут отчаянной борьбы, Карсилина заехала коленом по подбородку старухи, шея у той треснула, голова покачнулась, с хрустом отделилась от туловища и направилась ко дну озера. С обезглавленной шеи потекла густая тёмно-синяя слизь. Карси, морщась от отвращения, отпрянула в сторону.

- Тваррррь!!! - пробулькала голова, не совсем еще скрывшись из виду. - Я тебя на кусочки порррву!

И, словно в подтверждении вышесказанного обезглавленное тело потянулось к девушке своими руками с длинными крючковатыми пальцами. Карси, не желая быть схваченной, поплыла прочь. Обезглавленная карга не отставала.

Долго длилось преследование или нет, только полуразложившийся труп старухи угодил прямо в рыболовную сеть и запутался в ней, истекая слизью и с ожесточением размахивая руками. Чем больше он дергался, тем больше запутывался.

"Какой удивительный улов завтра ждет рыбаков" - подумала Карси, ухи из этого не сваришь.

Хоть вода и казалась прозрачной, но плавать в таком озере не очень приятно, если вспомнить, что за жуть здесь водится. Карси вынырнула, жадно втянув воздух в лёгкие, защитная магия потеряла действие, и девушка закашлялась. Перестав кашлять и выровняв дыхание, она поплыла к берегу.


***

Я не знал, что делать дальше, сидя на коленях, отрешенно глядя в пустоту. Слёзы текли по щекам, капая на песок. Так глупо было снова потерять её! А ведь судьба давала второй шанс, сжалилась надо мной, вернула Карси.... И как я воспользовался этим шансом?! Проморгал всё на свете! Карси мертва, и теперь будет утопленницей, забирающей чужие жизни... Я не смог её защитить!

Кулаки с яростью сжались, впиваясь ногтями в ладони. Ну, это всё к черту! Пойду, найду камень потяжелее. Тот, что висел у меня на душе, уже тянул на дно озера безысходности и отчаяния, осталось только придать ему физическую форму, привязать к шее и пойти топиться. Я ударил по песку, ощущая себя беспомощным, не способным ничего изменить. Судьба не такая щедрая, чтобы разбрасываться шансами....

Стоп! Отставить панику! Я коснулся медальона Карсилины, все ещё висевшего у меня на шее, он не был холодным, а это значит...

Внезапно послышались чьи-то шаги. Наверное, Сулитерия проснулась и решила разведать, куда мы пропали.... И что я ей скажу?! У меня уже начиналась истерика сумасшедшего, который не может определиться со своими ощущениями. Не знаю, как я сумел с ней побороться, повернул голову в ту сторону, откуда слышались шаги, и узнал Карси.

Увидев её, я резко вскочил на ноги, так что в ушах зазвенело, и бросился к ней навстречу. Я был зол (на то, что пришлось волноваться), ошеломлен и... счастлив!

- Карси! - воскликнул я, подбегая к ней и заключая в своих объятиях, не обращая внимания на то, что девушка вся мокрая. - Ну что ты творишь?

- Всё в порядке. - Заверила она.

Наступила пауза, во время которой я постарался придать себе наиболее спокойное выражение лица, которое не должно было выдать, как я тут волновался. Неловко, когда Карси видит, до чего меня доводят её "приключения".

- Прости, это получилось глупо. - Произнесла она, пытаясь оправдаться.

- Не то слово! - Мне казалось, будто улыбаюсь, как идиот, еще чуть-чуть и у меня начнет дергаться правый глаз. - Знаешь, кажется, становлюсь нервным. Я не хочу тебя больше терять.

- И не потеряешь. Мы вместе вернемся в Чалиндокс! - ответила Карсилина.

- Конечно, вернёмся! Кстати, Карси, я хотел тебе кое-что отдать. - Я снял с шеи амулет и протянул его ей. - Волшебникам нужны обереги...

- Значит, ты всё-таки просветился насчет этой темы? - хмыкнула Карси, взяв амулет и запихнув его в свой карман. Она не предавала этому медальону какого-либо мистического значения. Просто золотая побрякушка, доставшаяся ей от родителей - не более.

- Насчет чего?

- Что все волшебники носят при себе вещички, оберегающие их и концентрирующие в себе некоторую силу, что без этих вещичек они слабеют...

- А, это...

- Только в такую чушь я не верю, не настолько суеверна, чтобы думать, что мой амулет что-то действительно стоящее.

- Но он же исцелял тебя.

- И что? Это не значит, что без побрякушки я не смогу постоять за себя.

- Конечно, не значит. - Кивнул я. - Ты отлично справляешься.

Девушка кивнула, удовлетворенная ответом, и мы направились обратно, к спящим в "лагере" беспробудными снами младенцев Сулитерии и Тюбенцию.

- Карси, - сказал я, сорвав лист с пышного зелёного куста и комкая его в руке, - можно тебя попросить кое о чём?

- О чем?

- Если тебе по ночам гулять вздумается, разбудишь меня, ладно? Компанию хоть составлю.

- Хорошо... - Кивнула принцесса. - Смотри, что это?

Я повернул голову вправо, и увидел дерево с массивным стволом, крона которого светилась яркими точками, словно обвешенная фонариками.

- Может, это светлячки? - предположила Карси.

- Ну да, переевшие. - Не согласился я, непонятно почему, мне становилось страшно, по коже побежали мурашки. - Пойдем отсюда, быстрее...

Я ускорил шаг, чувствуя угрозу, она могла поджидать нас, как паучиха, притаившаяся в углу, заманивать в свои сети.

- Что такое? - девушка не понимала, чего я опасаюсь.

Да я и сам, если честно, не знал. Но лучше довериться своим предчувствиям, они - самый надежный индикатор.

- Опасность! - Ответил я, крепко держа Карси за запястье. Всё еще боялся, что она может исчезнуть, если отпущу. - Скорее!

- Брось, давай, всё ведь хоро... - Но договорить она не успела.

Мы почувствовали сильный холод, услышав сильное завывание ветра. Прямо к нам приближался большой и плотный снежный вихрь.

Мы бежали со всех ног, пытаясь от него оторваться, вихрь не отставал. Он нагонял, преследуя по нашей траектории. И вдруг, прошипел:

- Стой, Семён Мылченко!

Неожиданно, я замер на месте: ноги перестали слушаться. Я пытался сдвинуться с места, но не получалось.

- Ты чего стоишь?! - Карси притормозила и вернулась ко мне. - Бежим!

- Я не могу! - в растерянности ответил я. - Ноги прилипли!

- Что?! Почему?..

И тут я всё понял. За мной ведь оставался должок. Договор со Снежными Псами.

- Не время! Оставь меня! Он и тебя заморозит!! - прокричал я. Сомневаюсь, что в этот раз получится договориться, чтобы её не трогали.

- Кто, он?..

- Хозяин Снежных Псов! Я сделку заключил...

- Какую?!

- Не время! Беги!

Вихрь уже был на расстоянии полметра, но у меня хватило сил столкнуть Карсилину с его пути. Я слышал, как она вскрикнула, упав на спину.

Я сам в этот момент уже был внутри вихря, который нес меня к своему хозяину...

8

Январис


Я очнулся, лёжа на ледяном полу, засыпанном снегом, пальцы рук почти онемели от холода. Встать с такого пола, и не упасть снова, было очень проблематично, но я постарался. Оглядевшись, понял, что нахожусь в знакомом месте. Именно оно мне снилось тогда! Да, сомнений нет! Вот тот самый полумесяц на потолке, сквозь который пробивается свет. Интересно, почему меня еще не заморозили?

- Здравствуй, Семён. - За моей спиной раздался мужской голос, лишенный всяческих эмоций, он отдавался слабым эхом от заледенелых стен.

Я медленно обернулся. Вот он - мой будущий убийца.

- Кто вы? - спросил я, глядя в его холодные, как лёд глаза, не знаю, протянет ли этот вопрос мое время.

Я вспомнил, что видел этого мужчину во сне, там он был прозрачный, как ледышка - а тут, вполне телесный. Только, он был через-чур бледным, но костюм тот же.

- Январис. - Ответил тот, не меняя тона.

- И вы - месяц?

- Определённо, а разве не чувствуешь?

Интересно, о чем это он? И почему он не прозрачный? Странно, но перспектива умереть именно сейчас меня не пугает.

- Прозрачным я только когда злюсь, бываю. - Ответил Январис, как будто мои мысли прочитал! - А это случается часто.

- И почему вы меня еще не заморозили?

Судя по тому, как отзывались Псы о своем хозяине, он церемониться не особо любит.

- Помнишь ту девушку, которую, по твоей милости, не смогли доставить подданные?.. - спросил Январис.

- Я же сказал, чтоб они забирали меня, вместо неё! Мы договорились!

- Спокойно, не нужно кричать, а то сосульки с потолка упадут. Знаю, что ты поступил благородно, однако, это не меняет того факта, что я упустил из своей коллекции принцессу.

- Из какой коллекции?

- Это увлечение. Только, в моей коллекции не монетки, не фантики и не пробки от бутылок. Я коллекционирую замороженных людей, в основном девушек, особенно ценные экспонаты получаются из принцесс.

Услышав это, я чуть не поскользнулся, сердце, которое до этого упорно отказывалось беспокоиться за жизнь, защемило.

- Я отлавливаю их и замораживаю. - Продолжал Январис, всё таким же безэмоциональным голосом. - Они не успевают скрыться. Я охотник, а они мои жертвы, которые замерзают заживо. Но, давай не будем обо мне. По некоторым сведениям, подружка, которую ты так отчаянно защищал, принцесса. Не кивай, знаю, что это так. Но больше сведений нет. Ты ведь хочешь её увидеть перед смертью? Скажи мне её имя, и она окажется здесь...

- Нет. - Не на того напал, я Карси не выдам. Пускай даже, видел её последний раз.

- Для твоего же блага, скажи имя, и я пощажу тебя...

- Не скажу! - Хотелось разбежаться и плюнуть ему в лицо.

- Зря. - Январис покачал головой. - Тогда придется тебя мучить, силой выпытать имя принцессы. Скажи, кто она такая...

Я промолчал, скрестив руки на груди, давая понять, что от меня он ничего не добьется. Я отлично понимал, к чему может привести такое упрямство, но жизнь Карси дороже всего. Вытерплю любые муки, лишь бы она осталась жива и в безопасности. Ведь самая жестокая пытка - потеря любимого человека, второй раз я этого не вынесу.

- Не могу терять время. - Голос Январиса переходил в шептание, напоминающее дуновение ветра. - Поэтому, приступим к следующей части допроса.

Я ухмыльнулся. Нет, не доставлю Январису такое удовольствие - думать, что боюсь, что трепещу перед ним!

- Не будь так наивен, ты недооцениваешь моих возможностей. - Прошелестел Январис.

Его возможности как раз были мне понятны, ну а толк показывать страх, если это ничего не изменит?

- Мне все равно. - Сказал я, даже не пытаясь отвести взгляд. - А что, если я сейчас просто развернусь и уйду?

- Не думаю. - На лице Январиса показалась усмешка, и тут же исчезла.

В следующий миг на меня налетел сильный холодный ветер и опрокинул на спину, заставляя проскользить несколько метров. После того, как чуть не ударился затылком, я приподнялся.

- Я могу сделать с тобой всё, что угодно. - Холодно говорил злодей. - В этом зале никогда не тает снег, хочешь, заставлю его подметать? Хотя, нет, это слишком просто.

Он подошел ко мне ближе, наклонился и дотронулся до моего плеча. Я поморщился - было такое ощущение, словно моё плечо пронзил острый кусок льда. Я испытывал сильную боль, но не хотел показывать Январису, что чувствую это. Впрочем, он и так понял.

- Со мной шутят только глупцы. - Сказал Январис, толкнув меня на пол. - Не люблю это.

- А я думал, вам незнакомо такое чувство, как любовь. - Процедил я, этот тип был неприятен. Сколько людей он погубил ради развлечения! Сколько семей разрушил! Во мне поднималась жгучая ненависть к этому субъекту, и жажда добиться справедливости любой ценой, чтобы он, наконец, понял, что чужие жизни - не игрушки, их нельзя отнимать ради пополнения дурацкой коллекции...

Нда, тоже мне, защитник слабых нашелся! И как я с ним буду бороться?

Однако, поймав мой презрительный взгляд, он почувствовал, как потерял маленький процент своего самолюбия.

- Не смей хамить! - от такой наглости Январис чуть прозрачным не стал, но сдержался. - Ты ничего обо мне не знаешь, мальчишка.... Не собираюсь я с тобой откровенничать.

Вдруг мои руки стали примерзать к полу, я не мог их поднять. Мороз обжигал их, казалось, что Январис не сможет сдерживаться и заморозит моё тело полностью.

- Нет, я не могу убить тебя, так и не получив того, чего хочу. - И он остановился, прекратив процесс превращения пленника в ледышку.

Я снова смог шевелить пальцами и поспешил встать:

- Если вы о том, чтобы я сообщил вам имя, лучше заморозьте. Вы ничего не добьетесь!

- Добьюсь. - Казалось, что Январис торжествует.

Он взмахнул рукой, и меня окружили ледяные стены, пространство, в котором я оказался, было крошечным, там нельзя было даже присесть. От стен веяло холодом, моя кожа начала покрываться инеем. Я дрожал и не мог согреться, температура тела стремительно понижалась, но врожденная защитная магия не давала мне отключиться, следовательно, в такой ситуации я не мог умереть. Я чувствовал сильное обморожение, но при этом не мог ничего отморозить. Магия защищала от этого, хоть и не могла согреть, потому что Январис ей мешал.

Я видел, как маячат его очертания за стеной льда.

- Хочешь, чтобы я это прекратил? - Спросил Январис. - Тогда назови имя и фамилию твоей подруги.

- Н... не н... назову... - Так холодно мне еще ни разу не было. Это все равно, что если полярник выйдет из своей избы только в одном халате. Правда, его босые ноги сразу же примерзнут к ступеням....

- Ты не сможешь обдурить меня, мальчишка. Теоретически, могу приказать сказать её имя, и ты послушаешься...

- Нет... - я был напуган, собственное бессилие раздражало. Если он прикажет, то не смогу сопротивляться. Злополучная сделка!

- Только, я так не поступлю. - Решил Январис. - Это слишком легкий путь получения информации.

- И ч..что это з..значит? - я не чувствовал теплоты, зубы случали от холода, а всё тело жгло морозом. Хотелось согреться...

- С этого момента, Семён Мылченко, каждый раз, как только соберешься что-то сказать, то ты будешь говорить имя и фамилию твоей подруги. - Приказал Январис, наслаждаясь тем, что причиняет мне такие муки. - И учти, жить тебе осталось недолго. А принцессу я могу и без твоей наводки поймать.

Я хотел что-то возразить, но вовремя спохватился, с ненавистью глядя на него сквозь толстую корку льда, дрожа как осиновый лист. Если бы я не был магом, то давно бы окоченел на таком морозе.

- Не сомневайся, девчонка сюда явится! - сообщил зимний месяц. - Это лишь вопрос времени.

Я нервно сглотнул, растирая ладони друг о друга, но это не давало и маленькой дозы теплоты. Похоже, превращаюсь в хладнокровное существо, в прямом смысле этого слова.

- Она придет за тобой, и тут-то я принцессу и заморожу. - Подытожил Январис, сделав алчное выражение лица. Он изобразил, будто прихлопнул моль. - Ловушка захлопнется.

Он решил использовать меня, как приманку. Но, Карси этот тип не получит, его старания напрасны!

Как же холодно... Ледяная кровь растекается по венам, заставляя меня дрожать, корчиться, чуть ли не падать с ног. Пальцы рук с трудом двигаются, адская боль обморожения распространяется по всему телу, ударяя прямо в сердце. Оно замирает, а затем, с тем же упорством продолжает биться, не обращая внимания на то, что кровь уже не согреть, не обращая внимания на то, что оно само стало большим и острым куском льда. Весь поток холода пробирается в мозг, прямо под черепную коробку. Никакого пара изо рта, я закашлялся, с трудом двигая замерзшим языком. Нестерпимо хотелось тепла: выйти на жгучее солнышко, прислонить руки к батарее, даже в баню, хоть я их и не одобрял. Куда-нибудь, только согреться!.... Никому бы не пожелал такого самочувствия, даже врагу...

Я съежился, обхватив себя руками и стараясь не прикасаться ко льду, думал, это поможет.

- Странно, что ты до сих пор еще жив. - Заметил Январис. - Обычно, люди умирают мгновенно, когда я проделываю с ними этот трюк.

Но я не умру. Не доставлю Январису такой радости. Я отказываюсь быть его очередной жертвой! Хорошо, что есть защитная магия, только вот, она совсем не прибавляет тепла.

Январис взмахнул рукой, преграда исчезла, и я упал, подняв вверх горстку снежинок. Я уже не чувствовал, насколько ледяной пол в этом помещении, моя температура была гораздо ниже.

Он ждет, что скажу ему имя Карси. Он думает, что я сломаюсь. Ну, это мы еще посмотрим, кто кого!

- Долго ты не продержишься. - Заявил Январис, перешагивая через меня. - Скажи её имя, и я отпущу тебя. Согреть, к сожалению, не обещаю ...

Я не мог встать, сил не было. На щеку упала снежинка, и даже не растаяла.

- Глупо, вот так умереть. За собственное упрямство? Не слишком ли это высокая цена? Подумай, ведь ты мог принести пользу и получить пощады. - Мужчина картинно покачал головой.

А я смотрел на заснеженный потолок, посреди которого красовался ледяной полумесяц. Оставалось лишь надеяться, что Карси не узнает, где меня искать, и забросит эту идею. Они с моим отцом, Сулитерией и Зольтером вернутся в Чалиндокс, а я пропаду здесь, канув в морозную пучину. Главное, чтобы они были целы, а на себя плевать.


***


Принц Пятимар в это время отчитывал своих стражников. Он был очень зол, считая, что упустил принцессу именно по их вине. Рядом с принцем стоял гном Куктюр, который пытался изобразить, что тоже недоволен, но кривая ухмылка портила всё впечатление, а оно должно было вызывать у стражников страх.

- Недоумки! - Пятимар был в ярости, вена на его виске пульсировала. - Как вы могли позволить им уйти!

- С ними было опасно связываться...

- Это вы так специально говорите! - хотя, Пятимар же своими глазами видел, что стражники насчет этого не врали.

- Всё проворонили! И где я буду искать свою невесту.... А еще и начальник стражи! Понизить вас надо в ранге.... Как мы их поймаем, а?

Стражники только плечами пожали. Они вообще не понимали, почему Пятимар так одержим этой странной принцессой.

- И это еще не всё! Почему вы нетрезвы, а? - от носа принца ничего не утаить, да и вид у начальника стражи был немного поддатый.

- Виноват...

- Да что мне ваше "виноват" даст?! Опять свадьба откладывается!

- Мозеть, её не будитьс? - подал голос Куктюр, деловито накручивая на палец свой длинный зелёный ус, тем самым, навлекая на себя гнев принца.

- Будет! - рявкнул Пятимар, желая пнуть своего гнома под задницу, но сдержался. - Я найду Мирель, всё состоится! А её похитители ответят за всё!

- Но разви оня похитилься? - Куктюр этого не понимал, принцесса же добровольно решила куда-то телепортироваться. - Оня сяма уйти оть тябя! Принцесся вяс не любить...

- Как ты можешь говорить такое, негодный! Молчи! - Пятимар всё-таки его пнул, и гном с громким "ай", пробил головой огромную глиняную вазу с вином, ваза раскололась, а Куктюр лежал на полу в луже вина.

- А всё-таки ваш гном прав, господин. - Осмелился высказаться чуть выпивший начальник стражи.

- И ты туда же! - на лицо Пятимара лучше было в этот момент не смотреть, оно выражало такое сосредоточение ярости, такое раздражение, что лучше в этот момент держаться подальше. - Может, тебя в должности понизить, чтобы понимал, что говоришь?!

Да. Это был очередной день, когда планы принца провалились. А он ненавидел, когда его планы давали сбой, ведь случалось это довольно редко.


***


Не знаю, сколько времени тут нахожусь, Январис куда-то удалился.

Я не чувствовал уже ни рук, не ног, не чувствовал, к чему прикасаюсь, даже собственного тела - и того не чувствовал! Мороз прожигал меня насквозь, очень хотелось заснуть, голова кружилась, но я понимал, что если поддамся, то уже не проснусь никогда. Я с трудом мог шевелить пальцами, ледяные микрочастицы резали кожу. Пытался заставить себя подняться, но безрезультатно. Силы меня покидали. Я сопротивлялся смерти, как мог. Морозный воздух проникал в легкие, становилось труднее дышать. Чувствовал лишь боль и жгучий холод по всему телу. Сердце с трудом прогоняло по венам остывшую кровь. Но я должен был выжить.

Сопротивлялся слабости организма, не привыкшего к таким перепадам температуры, стремившегося меня вырубить. Глаза слипались, я дёргался, боролся со сном как мог. А этот холод. Любой бы уже сошел с ума от боли.

Я выберусь отсюда, я смогу...


9

Я спасу тебя, дурачок


Знаете, какое бывает солнце на рассвете, озаряя розовым светом голубое теплое небо? Каким бывает ранний свежий ветерок, играющий листьями на деревьях?

Сулитерия проснулась отнюдь не для того, чтобы испытать светлые чувства любителя просыпаться в самую рань. Хруст веток не дал ей спокойно доспать эту часть утра. Колдунья открыла глаза, протерла их кулачками, зевнула и присела на своем спальнике.

Тут кто-то коснулся её спины тяжелой рукой и Сулитерия, громко вскрикнув, обернулась и увидела Карсилину, которая явно не ожидала такой реакции от подруги.

- Ты чего меня пугаешь? - недовольно пробурчала невинная жертва ранней побудки.

- Я хотела кое-что сказать. - Голос Карсилины был твёрдым, в нём не присутствовало ни одной тёплой нотки, она вряд ли собиралась извиняться.

- Что? Нашла какое-нибудь красивое растение и захотела поделиться радостью с остальными? - съязвила Сулитерия. - Иди Семёна буди, ему ведь необходимо романтическое настроение, которого у него, между прочим, уже больше года по твоей милости не было...

Трегторф захотелось выговориться, вывалить на подругу всю волну копившегося возмущения, которое должно было рвануть в ней, как динамит, да всё случая подходящего не находилось.

Однако, Карси не стала её выслушивать, стремительно перебив:

- Это касается Семёна!...

- Что, ревность проснулась, и ты решила выяснить со мной отношения? - отрезала Сулитер, картинно зевая, прикрывшись ладонью. - Считаешь его изменником? Хотя, любой другой на его месте уже бы давно нашел себе пассию.... Но он же у нас особенный!

- Ты, правда, дура, Сулитер, или прикидываешься! - Карси возмутилась, не понимая, что за муха укусила подругу.... Или уже бывшую подругу...

- Я могу сказать о тебе то же самое. - Фыркнула колдунья, желая заползти в спальник с головой и не видеть её "воскреснувшей" рожи.

Карси не понимала, что такого могло случиться за время её отсутствия, чтобы подруга начала к ней так пренебрежительно относиться, и это огорчало принцессу, наряду с более значимыми факторами (такими, как моё исчезновение). Все-таки время очень меняет людей, и далеко не всех в лучшую сторону.

- Семён в опасности! - Карси уже с трудом делала вид, что абсолютно спокойна. Она не хотела разбираться с Сулитерией в отношениях, не до того было. - Его унёс снежный вихрь, и я не знаю, куда...

- Что?! - тут Сулитерия вскочила со спальника, как ошпаренная, так громко задав этот вопрос, что разбудила Тюбенция. - Ты это серьёзно?

- Такими вещами не шутят, поэтому да, я это серьезно. - Кивнула Карси. Она не хотела, чтобы другие видели её волнение, ей казалось непозволительным испытывать такие не чуждые любому человеку чувства как страх, беспокойство и ряд других в этом наборе. Она боялась за меня и не хотела, чтобы всё кончилось печально, например, моей скорой смертью.

- Что за шум у вас тут? - спросил Тюбенций, приглаживая ладонью свои пшеничные волосы, которые от этого не стали менее кучерявыми.

- Помнишь, ты говорил, что тебе хочется подвигов? - воодушевленно спросила Карси. - Мы должны отыскать Семёна...

- А когда он успел пропасть? - не понимал Тюбенций.

- Да, Кари, объясни нам, непонятливым, как это ты за ним не уследила! - ядовитость тона Сулитерии зашкаливала, она заранее начала считать, что Карсилина виновна в том, что произошло со мной.

И Карси рассказала им об этой глупой ночной прогулке на встречу с гостеприимными утопленницами из озера и о своём чудесном спасении, завершила всё красочным описанием вихря, который унёс меня с глаз долой.

- Что, говоришь, он сказал тебе напоследок? - решила уточнить Сулитерия, она, в отличие от Карси, не старалась придавать себе спокойствия, её трясло от беспокойства, и девушка не могла с этим ничего поделать. Ей даже хотелось обозвать подругу чем-нибудь нецензурным, ведь это именно из-за неё меня унёс вихрь, но сдерживалась. А её лицо покрывалось нездоровыми пятнами.

- Он заключил сделку с Хозяином Снежных Псов, который может его заморозить. - Пересказала Карси те слова, что от меня услышала.

Сулитерия нервно хихикнула, затем взяла себя в руки, стукнула ладонью по лбу и воскликнула:

- Ну, конечно, если это связано со снегом, то наверняка проделки Декабрины! Вот ведь, тварь неблагодарная! Я думала, она нам помогает, а она....

- Кто эта Декабрина? - поинтересовалась Карси, Сулитерии лишь оставалось поражаться фальшивому спокойствию её тона.

- Зимний месяц, Декабрь, как она сама сказала. Мерзкая такая девчонка, хитрая! С поля нас бесконечного вывела, потом мы с ней разминулись. - Неохотно поведала Трегторф, считая эту безобидную девочку главной виновницей бед человеческих.

- Так, значит, надо её найти! - решила Карси.

- А тебя не пугает, что она месяц? - вмешался Тюбенций. - Месяцы не любят контактировать с людьми, они скрытны и редко показываются на глаза.

- Главное узнать, где обитает этот зимний месяц, и наведаться к ней. - Карси пропустила его слова мимо ушей. - Люди слагают множество легенд, и среди них должна быть правда. Нам нужно задать направление.

- Всё-то у тебя легко, тебе не кажется, что это безнадёжно? - фыркнула Сулитер.

- Отчаиваться не время, пока еще есть надежда, так что мы будем ей следовать! - ответила Карсилина, магией заставляя спальники исчезнуть, что-то было в её движениях нервозное. - Увы, но я чувствую, что у нас мало времени.

Сулитер молчала, не зная, что ей ответить, а Карси, повернувшись куда-то в сторону, прошептала: "Я спасу тебя, дурачок!".

Надежные планы, как правило, зарождаются медленно и постепенно, давая шанс обдумать, а действительно ли эта стратегия та самая, что сейчас требуется. Однако, ни у Карси, ни у Сулитерии, ни у Тюбенция, не было времени, чтобы позволить то самое "постепенно" в обдумывании своих действий.

Тюбенций, пока они пробирались через лес в непонятную сторону, в которую, как считала Карсилина и унёс меня шальной вихрь, вспоминал легенду про то, где обитают месяцы. Девушки слушали его молча и старались не перебивать.

- Говорят, что Декабрь обитает возле Белоснежных скал, правда, особенно верить некому, это только болтовня наделенных фантазией мамочек, которые любят рассказывать сказки детям. - Завершил Тюбенций, когда деревья расступились, и показалась дорога, пыльная, но вполне пригодная, чтобы пройти по ней и не сбиться с курса. - На самом деле, у месяцев нет определенного места жительства, они же не люди, и такой комфорт им не нужен.

- Доберемся до этих скал, там посмотрим. - Решила Карси, голос у неё был серьезный. - В любом случае, это лучше, чем ничего.

- А если это неправильный курс? Что тогда? - Сулитерия была близка к панике, но держалась.

Карси пожала плечами, не желая думать об этом, она верила, что им повезет, и выбранное направление окажется верным. А разве может быть иначе?

Долго они шли по этой дороге, можно сказать, что целые сутки, делали привалы и продолжали странствие, но, наконец, в подбиравшихся сумерках, когда компания уже отчаялась дойти хоть до какого-нибудь захолустного населенного пункта, им улыбнулась удача.

Несколько натыканных возле дороги и чуть дальше деревянных крестьянских домишек с соломенными крышами, весьма тесных, если смотреть на них со стороны, с обилием грядок возле каждого, представляли собой поселение "Тарна", если верить покосившемуся от времени указателю. Что это слово означает и на каком слоге делается ударение, ума не приложу.

Жители поселения занимались своими обычными делами, а именно, копались на любимых грядках, что-то поливали, пропалывали, выкапывали, собирали, с таким упоением, словно кроме этого занятия, ничего больше не может приносить удовольствия.... Даже тот факт, что в иных мирах, может быть, рабочий день уже закончился, не сильно тревожил этих крестьян. В общем, глазам путников предстала, типичная скучная сельская обыденность людей, в жизни которых ровным счетом ничего не происходит и не меняется. Одежда у жителей посёлка была блеклых тонов, волосы на головах спутанные, словно эти люди никогда за свои годы не причесывались.

- Неужели им нравится этим заниматься? - брезгливо спросила Сулитерия, хотя вопрос, может быть, был риторический.

- Они привыкли к этому с самого рождения и представить не могут, что можно заниматься чем-то другим. Оседлые крестьяне некоторых окрестностей очень несведущие люди. Они выращивают овощи, фрукты для городов. Раз в несколько недель к ним приезжает сборщик урожая и увозит результат их труда ко двору и на рынки. - Пояснил Тюбенций, не видя в таком положении ничего зазорного. - Они не могут покидать своё поселение, да и не хотят. Ни у кого из них ни разу не возникало и не возникнет желания отправиться на поиски места под солнцем, что уж говорить о простой поездке в близлежащий город.

- И никто им не говорит, что можно жить чуточку лучше? - Сулитерии стало немного жалко этих поселенцев. - Что может быть хуже принуждения!

- А с чего ты взяла, что они живут плохо? - поинтересовалась Карсилина, указывая в сторону упитанной барышни, которая ловко орудовала тяпкой. - Посмотри на эти довольные лица, да они в жизни бы не променяли своё положение на что-то другое!

- Но их же угнетают! - не сдавалась колдунья.

- Никто их не тиранит, - не согласился Тюбенций, пытаясь сдержать смех. - Они сами желают пахать во благо королевства, можно сказать, что стремление к трудоемкой работе на огороде у них в крови. Им дай волю, они бы и ночью возились со своими грядками, если бы вдруг поняли, что не нужно спать.

- Никогда не думала, что такое может быть добровольно, да еще и нравиться людям...

- Ты просто их не знаешь. Уверяю тебя, они вполне счастливы, потому что чувствуют себя нужными. А понятие "лучшая жизнь" у каждого своё.

С этим утверждением Сулитерии пришлось согласиться.

Желая поинтересоваться, где можно остановиться на ночлег, путники решили спросить у кого-нибудь из поселенцев, есть ли в этом местечке хоть какой-нибудь трактир, Тюбенций утверждал, что в таких местах собираются путешественники, многое повидавшие на своём пути, да и спальные места имеются. Большого желания спать в лесу на открытом воздухе ни у кого не имелось, слишком свежи были воспоминания о минувшей ночи.

На роль опрашиваемого очень хорошо подошла та самая дама с тяпкой, которая, пока эти трое не подошли вплотную к её скрипучей калитке, не обращала на посторонние факторы никакого внимания. Так самозабвенно можно отдаваться только любимому делу, на лице этой дамы не было и капли усталости.

- Простите, что мы вас отвлекаем, но здравствуйте. - Карси не имела ни малейшего понятия, как следует к ней обращаться: "мисс", "миссис", "леди" или еще как-нибудь.

Дама, согнувшаяся над синими кустами каких-то черных съедобных ягод, соизволила распрямиться и посмотрела на тех, кто мешал ей, с некоторым любопытством. Интересно, а она вообще этот язык понимает, или у них тут в "Тарне" своя атмосфера?

Дама хлопала глазами так, словно увидела тигра, да еще и альбиноса, но не знала, что это хищник, потому что доселе таких зверей наблюдать ей не приходилось, и не представляла, что можно было от него ожидать. Хотя, такое выражение её лица вполне понятно: ребята выглядели разношерстно. Тюбенций, вполне традиционный обитатель этого мира, кудрявый блондин в серой рубашке и серых льняных брюках и в обуви из кожи свиньи, вываренной, выпаренной (и еще черти через что прошедшей), не вызывал у этой крестьянки никаких приступов изумления или заинтересованности. А вот девушки: потрепанная Карсилина в золотистом платье знатной особы, подол которого был немного порван и запылен в дороге, и Сулитерия в своём депрессивном образе фанатки слезливого коллектива исполнителей альтернативной рок музыки, с волосами, ближе по цвету к фиолетовым, косой челкой и пирсингом на бровях, ноздре и губе, явили на лицо невольной собеседницы полное недоумение.

- Скажите, пожалуйста, здесь есть какое-нибудь место, где могут остановиться путешественники? - вежливо поинтересовалась принцесса.

- Такие у нас редко бывают... - Голос у дамы оказался на удивление высоким и певучим, можно сказать, эта была несостоявшаяся оперная дива.

- И где они едят, спят? - бесцеремонно перебила Сулитерия, думая, что, разговаривая с этой теткой вежливо, донести до неё что-нибудь будет весьма проблематично.

Женщина задумалась, прежде никто об этом не спрашивал.

- Ну, возле дороги, рядом с большой елью есть хижина, в эту хижину и приходят. - Наконец выдала она. - Невыгодное дело, содержать трактир, наше поселение редко кто навещает, разве что сборщики урожая, а на одних них долго не продержишься. Местные, слишком заняты, чтобы заниматься подобной ерундой, коей промышляют эти приезжие, решившие кормить путников. Я им не раз говорила, пусть себе грядку сделают и станут выращивать овощи, как это делаем все мы, но они и слушать не хотят!..

Она бы и дальше продолжала свой словесный поток в адрес несчастных людей, открывших трактир в такой глуши, да только Карси решила его прервать, решив, что информации достаточно:

- Большое вам спасибо.

Женщина не ответила и, вздохнув с облегчением, словно сбросила с плеч тяжелый, едва переносимый груз, сгорбилась над своими кустами.

Так называемый "трактир" найти оказалось не сложно. Судя по описанию дамы, большая ель, пушистая, с огромными шишками, посреди поселка, да еще и возле дороги, была одна-одинёшенька, рядом даже никаких деревьев больше не наблюдалось. И под этой елью едва заметен был покосившийся двухэтажный домик с деревянной крышей. Он оказался единственным в этом местечке, у которого крыша была не соломенная, а под окнами не располагались грядки со всяческими съедобными культурами, которым требовалось повышенное внимание. Впрочем, опознавательной вывески над крыльцом не болталось, да и названия у заведения не имелось. Единственное, что заметили Карси, Сулитерия и Тюбенций, поднявшись по скрипучим ступеням к двери - надпись на стене: "Мы вам рады". Наверное, кто-то вырезал её кухонным ножиком и не особо старался, сделать заметной.

Переступив порог "трактира", троица друзей оказалась в довольно тесном помещении, освещенном длинными белыми свечами, висевшими по стенам в резных канделябрах. Пламя беспокойно колыхнулось от слабого сквозняка, но выровнялось, как настроение ученика, написавшего контрольную на твердую пять. Камина не было и в помине, наверное, хозяева считали его лишним в этом и без того тесном пространстве.

Пространство оказалось заставлено пятью квадратными столиками, возле которых имелось штук пять самодельных неровных табуреток, их ножки были разного размера, и из-за этого на них невозможно было не качаться. Стойка располагалась в углу возле двери, ведущей непонятно куда, то ли в кухню, то ли в спальню неудачливых обладателей столь малого "бизнеса".

А еще в этой комнате никого не было, хозяева не привыкли к частым гостям, поэтому не утруждали себя постоянно присутствовать в помещении. Надеждой на то, что кто-нибудь все же придет и попросит ночлег или еду, служила входная дверь, которая, как уже выяснилось, не запиралась.

Не успели друзья подивиться отсутствию людей, как тут же, с легкостью певчей птицы, из-за двери за стойкой вынырнула пышногрудая женщина в ярко-красном переднике. Она не могла поверить своему счастью:

- Неужели путешественники! - не часто ей приходилось созерцать незнакомые физиономии.

- Ага! - кивнул Тюбенций, подмигнув ей так, как будто являлся героем легенд, пафосным рыцарем, истребляющим несправедливость, разбойников и драконов на радость местному монарху.

- Здравствуйте, нам бы немного воды и еды, если можно. А еще мы ищем место, чтобы переночевать. - Обратилась к ней Карси.

- Этого добра у нас хватает! - женщина была действительно рада. - И комната у нас есть, там большая кровать, думаю, вы на ней втроем поместитесь.

- Всего одна?! - кажется, Сулитерия была в ужасе, спать, зажатой между Карсилиной и Тюбенцием ей совершенно не хотелось, а с краю спать тем более не хотелось, да и быть придавленной к стене не велика честь!

- Да, а куда больше-то? - хозяйка трактира искренне не понимала её возмущения.

Она провела гостей за угловую дверь своей стойки, которая вела в тесный квадратный коридор между тремя комнатами, одна из которых, судя по запаху, являлась кухней.

Предлагаемая спальня своими размерами уступала главному помещению "трактира" раза в три, если не в четыре. Там была прижата к стене действительно огромная, застеленная шкурой неизвестного зверя, кровать, на которой, если каждому лечь "солдатиком", вполне можно даже поместиться. Еще там был маленький шкаф и канделябр со свечами на одной из стен. Ничего другого комната дать не могла.

Оставив гостей осматриваться в спальне, женщина удалилась, восклицая, что ужин сейчас будет готов.

- В конце концов, я могу и на полу спать. - Решил Тюбенций, чтобы не смущать девушек своим присутствием с ними в одной кровати. - Тогда никто не свалится.

- Если ты готов на такие жертвы, то, пожалуйста. - Согласилась Карси.

Закончив осмотр комнаты, друзья вернулись в главное помещение трактира. Было решено разместиться за столиком ближе к стойке, чтобы не упускать возможность задать хозяйке этого места несколько вопросов, да и сделать вид, что ребятам тут нравится, тоже не помешает. Даже Сулитерия притянула к себе за уши намёк на хорошее настроение, притворяться она умела, надо отдать должное.

Пока дамочка в красном переднике суетилась, расставляя тарелки, Карсилине лишь оставалось удивляться, почему эта женщина те интересуется, откуда они прибыли, ведь, судя по виду Сулитерии, кто-то точно выбивался из этого мира. Подождав, пока хозяйка заведения принесет и поставит в центр их небольшого столика глубокую глиняную посудину, внутри которой было что-то типа тушеной картошки с мясом, и встанет за свою стойку, довольная жизнью, Тюбенций принялся втираться к ней в доверие:

- У вас тут очень уютно. - Лучше начать издалека, а потом уже переходить к насущным проблемам.

- Вы, правда, так считаете? - Дама явно не ожидала таких слов. Ей, верно, казалось, что "трактир" не самое лучшее место на земле.

- Конечно, я готов провести здесь длительное время, да только дела не позволяют. - Тюбенций вел себя очень тактично, нужно было, чтобы женщина сама заинтересовалась в том, что привело их сюда.

Хозяйка заведения с неуверенностью спросила, не желая досаждать своим единственным за неделю посетителям назойливым вниманием:

- И что же заставило вас отправиться в дальний путь? - она принялась протирать тряпочкой и без того чистый стакан.

- К несчастью, нашего друга унёс в неизвестном направлении большой снежный вихрь...

- Это ведь, проделки Декабря, да? - Сулитерия не выдержала, с силой сжимая вилку, кусок в горло не лез.

- Декабря? - вид у женщины был такой, словно она не понимала, о чём говорит Сулитер, да и слово такого не слышала.

Карси и Сулитер между тем разочарованно переглянулись, мол, плохой же им попался информатор, несведущий.

- Неужели вы ничего не слышали о том, где обитают месяцы? - Карси решилась спросить напрямую.

- Слышала, слышала! - Поспешила улыбнуться дама, теперь уже орудуя тряпкой по стойке. - Не знаю, правда, стоит ли верить в россказни.... Вас конкретно декабрь интересует?

- Хотелось бы услышать, что вы можете сказать про этот месяц. - Подтвердила Карси и улыбнулась ей в ответ, а то того и гляди, женщина будет чувствовать себя так, словно на допросе оказалась. Где же бродит так нужная непринужденная обстановка?

- А ничего внятного не скажу, только слухи. Говорят, некоторые счастливчики встречали в пути зимой, если вдруг заблудились, одинокую девочку, лет двенадцати. Волосы белоснежные, да и кожа тоже, словно инеем покрыта.... А одета так легко! Они спрашивали, где её родители, на что та отвечала, что беспокоиться за её здоровье не стоит, и что родители прекрасно знают её местоположение....

- Она представлялась Декабриной, да? - Сулитерия от нетерпения заерзала на своей хромой табуретке.

- Да, говорила, что она месяц. Самое удивительное, девочка никого не замораживала и не убивала, как бывает, если встретить кого-то из её братьев. Напротив, малютка помогала людям выбраться, понять, где они, и вернуться домой, а потом всегда пропадала.

- Знаете, - решила Карсилина, покончив со своей порцией, - я не думаю, что это проделки Декабрины.

- Ты права, не может такая добрая девочка... - Согласился Тюбенций.

- Это она! - Сулитерия стукнула кулаком по столу, словно этот жест был единственным аргументом.

- Я вспомнила, - Спохватилась Карсилина, - Семён же тогда кричал мне что-то про Хозяина Снежных Псов, боялся, что этот тип меня заморозит!

- Псы это плохо. - Помрачнел Тюбенций, отложив вилку. - Я до сих пор удивляюсь, как ты тогда пережила встречу с ними!

- Не знаю. - Принцесса пожала плечами.

- Так, стоп, где это вы их видели?

- Такие питомцы только у Января, - Сообщила хозяйка заведения, - он с их помощью людей замораживает. Говорят, после таких встреч никто не выживал, остаются только неподвижные статуи изо льда. Он заставляет людей, чьи имена знает, цепенеть, прекращать бороться за жизнь и идти на смерть. Говорят, если его позвать, он тут же придет за тобой и заморозит! Глупцы, которые храбрятся, встречают, таким образом, весьма неприятную смерть. Но это лишь байки путешественников!

Сулитер, услышав об этом, нервно сглотнула, затеребив ткань своей рубахи. Карси же претворялась, что спокойна:

- Семён жив! Он был нужен для чего-то Январю, раз тот не заморозил его на месте этим вихрем.

- Жив-то, жив. Но как мы будем его спасать? - Тюбенций даже растерялся. - Никто не возвращался из этих владений.

- Если мы позовём Январь, захотим, чтобы он пришел... - Предложила Карсилина.

- Нет! Январис нас заморозит, даже пикнуть не сможешь! - Тюбенций был напуган. - Не собираюсь так глупо умирать.

- Смею напомнить, шанс глупо умереть тебе уже предоставлялся.

- Я уже понял, что переоценил себя тогда на поединке Драконов. А сейчас мы должны обезопаситься от воздействия Январиса, прежде чем звать, вот что я имею в виду!

- И как мы переживём эту встречу? - не поняла Сулитер.

- Согреемся с помощью волшебства, дадим отпор! Не станем поддаваться... - Предложила принцесса, с жаром представляя, как бьется с ним один на один.

- А если не сработает?

- Попытаемся договориться.

- Дипломатия тут не прокатит!

- Откуда ты знаешь, Сулитер?

- Я всё же надеюсь на ваше благоразумие. - Напомнила о себе хозяйка трактира, она уже положила тряпку и наблюдала за препирательством друзей. - Вы, гости дорогие, думаю, не станете звать Январь прямо сюда? Кто знает, может эти сказки, что люди говорят, правдивы. А у меня не такая красивая фигура, чтобы становиться ледяным изваянием!

И она похлопала себя по бокам.

- Мы не станем подвергать риску других. - Заверила её Карсилина. - Когда выйдем далеко за пределы вашего поселения, тогда и проверим ценность этих легенд...

- Ну а пока вы ничего не разнесли, предлагаю отведать моего фирменного отвара из трав! - У женщины было на удивление хорошее настроение.

- Мы не против. - Согласился Тюбенций.

После ужина ничего не оставалось, кроме как пойти спать. Тюбенций, как и обещал, улегся на пол, на жесткий серый коврик возле окна, накинув на себя одну из шкур с кровати. Карси пришлось лечь у стенки, уступая Сулитерии место с краю.

- Завтра будет новый день, который нужно каким-то образом пережить. - Сказала колдунья, глядя в потолок.

Она не сомневалась, что у них получится призвать Январиса. Ну, призовут они его, а что дальше? Как будут выкручиваться?


10

Благое намерение Декабрины


Январис всегда считал себя самым великим и могущественным из всех Месяцев. Особенно он гордился в себе такими качествами как находчивость и жестокость. Это были те немногие вещи, что составляли прочный фундамент его гордыни. Стены гордыни содержали в себе примесь равнодушия и беспощадности, а шифером крыши служили чрезмерная холодность и презрение ко всем, кроме собственной персоны. Его мерзкое самолюбие никак не желало принимать в свои ряды чувство юмора, безрезультатно бившееся о броню упрямого эгоизма.

Не знаю, почему он еще не захотел ускорить мою смерть, ведь я ему теперь, по большому счету бесполезен. Имя Карсилины всё равно не произнесу, пусть хоть треснет!

Когда этот тип в очередной раз зашел в огромный зал с полумесяцем на крыше, я уже почти потерял сознание от холода.

Несколько часов непрерывной борьбы за остатки собственной жизни лишали меня последних сил. Я отказывался поддаваться, и даже слабое движение руки вызывало нестерпимую боль. Лёд обжигал, не понимая, почему я еще не умер, он отличался упорством и желанием непременно подчинить пленника своей воле, передать старушке смерти, которая встретит с тёплым ковриком и согреет. Очертания размывались перед глазами, словно кто-то провел по едва просохшей акварельной действительности мокрой кистью, я моргал, но это не помогало. Зажатый в тисках мороза, как в орехоколке, я мучался от непрекращающейся боли, разлившейся по всему телу, но не было сил даже поднять руку, не то, что встать на ноги. Слабость шептала тихую и непонятную колыбельную, и если сейчас закрою глаза, поддавшись ей, то умру.... А я твердо решил, что умирать еще не время! Более того, я это откуда-то знал. Конечно, сдаться и перестать корчиться на холодном ледяном полу, усыпанном снежинками, звучит соблазнительно. Ведь когда остывшая кровь течет по венам, это не самое приятное ощущение, его можно сравнить лишь с десятками тысяч игл, которые нещадно вонзаются в тело, глубже и глубже, продвигаясь под кожей. От этой боли хотелось либо выть, либо кричать, но я не произнес и звука. Я был упрям, твердо решив, что смерть может постоять на пороге, постучаться, но не входить, ведь мне было, ради чего жить... Глупое ощущение, если вспомнить: несколько дней назад я грезил о смерти, а сейчас предпочел бы с ней разминуться. Странная жизнь получается, противоречивая, как речной поток. Когда мне хорошо, то непременно произойдет что-то, что всё это испортит, а насладиться счастливым моментом не успею, тут даже гадалкой быть не надо! А когда мне плохо, то время тянется, как прямая на плоскости, пересекающая отрезок, ведущий из одного пункта в другой, и не собирается идти быстрее, чтобы промотать момент, как в видеопленке. Вместо этого приходится переживать все самое скверное без каких-либо поблажек.

Вот и сейчас я уже потерял счет времени, казалось, будто мерзну целую вечность, и что этот холод уже никогда не закончится. Будто всегда лежал на этом треклятом снежном полу и никогда не рождался, и что всё моё прошлое - лишь выдумка, невольно проникшая в голову, чтобы хоть как-то согреть. Благо, я еще оставался в ясном уме, чтобы понимать - этот бред лишь дурацкое, глупое, как шутка-односмейка, наваждение.

Январис подошел ближе, его лицо не выражало никаких эмоций, да и я при всем желании не смог бы их разглядеть. Тогда меня занимали куда более неприятные проблемы.

- Не хочешь ничего сказать? - он наблюдал, как пытаюсь пошевелиться, морщусь, еле слышно постанываю. Моя кожа была покрыта слоем инея, трескаясь от мороза, и выглядел я, словно фигура, наспех сделанная умельцем из снега.

У меня не оставалось сил даже на то, чтобы одарить его презрительным взглядом. Уже не чувствую рук, да и пальцев на ногах - тоже.... Пальцы рук, белые, как любимые перчатки мороженщика, отказывались сгибаться.

- Сейчас ко мне в гости кто-то придет. Постарайся вести себя прилично. - Январис помнил, что сегодня тот самый идиотский день календаря, когда его традиционно должна посетить сестра Декабрина.

Странные создания - месяцы. У них есть специальный график, кто и когда посещает своих членов семьи. В остальные дни месяцы не досаждают друг другу вниманием, занимаются прямыми обязанностями, полученными на совете Времен Года, да и просто какими-то незначительными делами.

Я лежал и не двигался. Вопреки его ожиданиям, оказавшись в таком бедственном положении, я отказывался умирать, да еще и слезу не пустил, чтобы показать, как мучительно всё это на самом деле терпеть. Январис одарил взглядом доктора-психиатра, который любуется своим самым безнадежным пациентом, затем развернулся на каблуках и воскликнул:

- А вот и ты, Декабрина! Как всегда не опаздываешь. Пунктуальность у тебя отменная.

Декабрина снова была в своём излюбленном облике двенадцатилетней бледнолицей девицы. В руках девица держала маленькую беленькую коробочку. У нас в Чалиндоксе в похожей упаковке конфетки продаются в кокосовой обсыпке. Странно, что мой промёрзший мозг еще хоть что-то соображает и пытается подметить похожесть одной вещи на другую. Моим мыслям, наверное, больше задуматься не о чем в столь ужасной ситуации!

- Очередной традиционный подарок, сестрица? - без особого энтузиазма спросил Январис.

Девочка кивнула и передала ему коробочку, как будто сие действо являлось элементом привычного и священного ритуала, приевшегося до боли в животе. Только эти два зимних месяца не особо трепетали перед его святостью. Лица у них были такие, словно эта встреча по графику, простая формальность, соблюдалась через силу, и формальнее этого неизвестного малоинтересного подарка в коробочке нет вещи на свете. Такой подарок, полагаю, открывать не обязательно, что Январис, собственно, и сделал - сунул коробочку в карман, с глаз долой. Карманы его накидки отличались большой вместительностью.

Декабрина, если быть честным, не испытывала никакого удовольствия находиться с братом в одном помещении, пускай и слишком просторном. Они друг другу чужие, хоть и связаны родственными узами, весьма своеобразными, надо сказать.

- Думаю, ты можешь идти. - Январис прервал напряженное молчание. - Положенное по расписанию время ты мне, будем считать, уделила.

Декабрина хотела кивнуть и откланяться, мол, тоже так считает, но тут увидела меня.

- Как ты тут оказался? - она присела рядом со мной на корточки и дотронулась, скорее из любопытства. Ей, кажется, невдомек, что общение людей с её "очаровательным братиком", мало кого может оставить в живых и в здравом рассудке.

Её прикосновение я не ощутил, но внутри расползалось неприятное чувство, которое умоляло, чтобы Декабрина не показывала Январису, что мы знакомы. Если он узнает, может быть гораздо хуже. Хотя, что может быть хуже безвыходного положения ледышки, в которую я постепенно превращался?

Январис глядя на то, как она пытается наладить контакт с его пленником, ухмыльнулся, предвкушая нечто злодейское.

- Вы знакомы? - тон его был притворно-миролюбивый.

Декабрина, к моему глубокому разочарованию, кивнула.

- Отпусти его, он же может умереть. - Странно, но, похоже, ей не была безразлична моя судьба. Наверное, девочке становилось противно от одной мысли о том, что Январис, в какой-то степени родственник, может быть причастен к смерти кого-нибудь из её знакомых.

- Конечно, может. Удивительно, что этот юноша еще дышит. - Январис был в этот момент похож на ученого, который ставит эксперименты на животных, и с довольной миной озвучивает результат очередного живодерства ради великой цели. - Обычно, они сразу умирают. Нужно посмотреть, сколько еще он сможет продержаться...

- Зачем тебе это? - Декабрина действительно не понимала.

- Не знаю. А чем ты еще прикажешь заняться одинокому зимнему месяцу, у которого есть в распоряжении целая вечность на то, чтобы пинать балду и изредка исполнять обязанности, наложенные на него Временами Года? Ему даже поговорить практически не с кем.

- Убийство не может служить развлечением...

- А ты когда-нибудь пробовала охладить до смерти хотя бы лесную зверушку, почувствовать, как из её тела уходит всё тепло, сковать движения этого зверька и заставить мучиться от мороза?... - Январис рассуждал как настоящий маньяк, с жадностью преданный своему делу.

- Нельзя так. - Декабрина покачала головой.

- К твоему сведению, обморожение глупых путников тоже входит в мои обязанности, пора бы уже запомнить.

- Только те, кто блуждал длительное время в холоде, многие дни брел и не мог выйти, очень замерз, ослаб, устал, валится с ног, а шанса спастись нет. Тогда этот бедняга воспримет посланную тобой смерть, как избавление.... А то, чем ты сейчас занимаешься, это охота! На людей, которые не нуждаются в твоем вмешательстве...

- Не начинай читать мораль, Декабрина, и так знаешь, что я прав, потому что могу делать всё, что заблагорассудится. Советую тебе на досуге, попробовать заморозить до смерти какого-нибудь человечка, поднимает настроение.

- И не подумаю.

- Плохо, Декабрина, очень плохо. У тебя скучное бытие...

- Со своим бытием я как-нибудь сама разберусь! - Декабрина не на шутку рассердилась, но Январиса это только забавляло.

- Как хочешь, я лишь предложил.

- Значит, отпускать его не собираешься, даже если я попрошу? - Уточнила она, понимая, что на положительный ответ можно и не надеяться. Когда это видано, чтобы Январис исполнял её просьбы?

- Почему? Могу обменять его жизнь на чью-нибудь другую... - Как бы невзначай проговорил Январис. - Я не должен остаться в убытке. Но ты же на такое не пойдешь?

- То есть, ты предлагаешь мне поймать и доставить тебе другого человека...

- Позволь, я тебе кое-что объясню, - Он смотрел её прямо в глаза, Декабрина не моргала, но ей было тяжело не отводить взгляд. - Дело в том, что этот юноша заключил сделку с моими Снежными Псами, которые, к сожалению, иногда не блещут интеллектом, чтобы понять, что мне на самом деле требуется. Твой друг решил спасти свою подругу-принцессу, которую они могли доставить мне в коллекцию. До сих пор не пойму, что заставило их пойти на эту сделку! Какая может быть польза от его замороженного трупа, если я коллекционирую только девушек, желательно, королевских кровей, но не обязательно.

Я понимал, к чему он пытается клонить, но сопротивляться этому не мог. Если попытаюсь что-то сказать, то против своей воли назову имя Карсилины, а это выдаст её с потрохами! Оставалось надеяться, что у Декабрины хватит сообразительности, чтобы...

- Если я доставлю сюда принцессу, ты его отпустишь?

... чтобы не задавать ему таких вопросов!

- Да, но мне нужна конкретная принцесса, та самая, из-за которой произошла та нелепая сделка. - Январис сделал вид, что это его огорчает. Такое недовольство можно сравнить с чувством человека, который пристально вчитывался в интересную книгу, смакуя в голове каждый момент, а когда подошел к концовке - последние страницы оказались безжалостно вырваны.

- То есть...

- Если хочешь помочь своему другу выжить и выбраться отсюда, то приведи мне ту самую принцессу. Когда она будет у меня, я аннулирую условия договора с псами и отпущу его.

Декабрина встряхнула головой, словно пыталась отогнать навязчивые мысли, роившиеся, как мотыльки под ярким светом уличного фонаря:

- Но это значит, что ты убьешь её...

Конечно, сейчас я мог расслабиться и прекратить волноваться, Декабрина этого не допустит, и будет искать другой способ меня выручить. Ну, или, поняв, что спасти меня не получится, просто забудет о том, что мы когда-то перекинулись парочкой фраз и почти подружились. Тем более, таких временных друзей, которым этот зимний месяц по доброте душевной помогла, должно быть много.

- Пойми, это большая честь, стать экземпляром моей коллекции. - Январис был уверен в своей правоте. - Во-первых, она умрет молодой, сохранит свою красоту навечно под слоем льда. Старость пугает молоденьких девушек, чей срок жизни составляет примерно семьдесят, восемьдесят лет, и я уверен, что каждая мечтает умереть юной, без морщин на лице, седых волос, старческих хворей и прочих ужастей, что может дать преклонный возраст. Нам, месяцам, этого не понять, мы живем практически вечно и не старимся. А эти юные особы мне благодарны за то, что я сохраняю их красивыми, на протяжении многих веков.

- Откуда ты знаешь, что они на самом деле чувствовали в момент своей гибели! Я сомневаюсь, что это была благодарность. Лишь страх, беспощадный перед неизбежностью смерти, да сожаления о том, как много они не успели...

- Все эти глупые мирские проблемы меркнут перед красотой. Такой чудесной внешности нельзя портиться, это приравнивается к кощунству. - Парировал Январис, его забавляла точка зрения Декабрины, с которой он категорически не соглашался. - Они бы состарились и сожалели о потерянной молодости, глядя на морщинистые лица, обвисшую грудь, отёкшие ноги.... Да и зеркало не заслуживает того, чтобы там отражался такой кошмар.

- Уверяю, многие из этих несчастных, хотели бы прожить отведенный им срок полностью и состариться счастливыми! И старость может быть прекрасна.

Январис нёс ужасающий бред. С виду серьезный дядька, а верит в такую чепуху! Как же он одержим своей глупой идеей о сохранении молодости! Псих, самый настоящий! Я уверен, что мало таких девушек, которые на самом деле хотят умереть молодыми из-за страха перед старостью. А те, кто хотят, просто пятнадцатилетние желторотые идиотки, которые и толком то ничего не повидали. Когда жизнь удалась, не имеет значения, сколько тебе лет, и сколько у тебя морщин...

- И вообще, наша дискуссия может продолжаться бесконечно. Ты не находишь, что на данный момент есть дела важнее. - Заметил Январис. - Если ты не хочешь спасать своего друга, так уж и быть, придется его убить.

- Я сделаю всё, что от меня зависит. - Твердо сказала Декабрина, развернулась и пошла к выходу по скользкому, заметенному снегом полу. - Не забывай, что обязан исполнить своё обещание. Знаю, как выглядит принцесса, видела её образ в его мыслях. Я даже её имя знаю, но тебе не скажу.

И Декабрина ушла. Моё состояние было близко к панике, всё-таки она глупая, хоть и живет, бог знает, сколько лет! Если она найдёт Карсилину, то принцесса Листонская обязательно придет сюда. А это её убьет. Скверно всё складывается, очень скверно. Сейчас, как никогда, мне хотелось выбраться отсюда. Может, если поднапрячься, пересилить себя, эту сонливость от потери температуры, получится встать и уйти.... Но ничего не вышло, я лишь простонал с досады.

- Ты не представляешь, какую пургу мы иногда видим в мыслях людей. - Январис обратился ко мне, без тени улыбки. Вся его эмоциональность, которую он явил перед Декабриной, оказалась показушной, как восковое яблоко. С виду настоящее - а на вкус совсем не сладкое.

Я догадывался, что Январис знал, как Декабрина на всё это отреагирует. Неужели нельзя ему помешать? Нельзя, Семён, смирись. Моё дело сейчас - взять и как можно нелепее умереть, доставив Январису очередное удовольствие от смерти, которую он устроил. Пусть обломится! Я пока не знаю, что, но придумаю... Нужно покончить с этой коллекцией и её безжалостным коллекционером. Ради Карси, остальных принцесс и простых девушек, которые рискуют оказаться замороженным экспонатом.

Ослабленный переживаниями я позволил себе закрыть глаза, у нас со смертью договор: "Не в этот раз, ты ведь сама знаешь". Если подумать, то сейчас мне нужно воспоминание, от которого можно согреться. Пусть я буду спичкой! Искра, нужна только искра, которая даст мне вспыхнуть. Немедленно! Прочь, уродливая морозная апатия!..

Я уже в полусне, который обеспечил качественным, но не очень горячим воспоминанием. Вот я - четырехлетний простуженный ребенок, лежу в теплой кроватке, которая тогда казалась огромной, накрытый одеялом с головой, высунув из-под него любопытный нос. Мама сидит на изголовье, улыбается. Пришла пожелать спокойной ночи и ярких снов. Протягивает мне кружку с морсом, я выныриваю из своего кокона, кружка обжигает пальцы, но я держу, не выпускаю. Это приятное ощущение. Тогда я еще верил в сказки, где добро обязательно побеждало зло, и все были счастливы. Мама любила рассказывать мне их перед сном, некоторые даже выдумывала.

- А я стану рыцарем! - на полном серьезе заявлял я, отпивая горячую, вкусную ягодную жидкость, которая наполняла тело теплом. Сначала жидкость обжигала, как и чашка, но я не прекращал делать глотки.

- Лучше ты будешь юристом. - Отвечала мама, улыбаясь.

- А почему юристом? Он тоже храбрый, как рыцарь, или еще смелее? - не понимал я. Морс согревал меня, и это было славно.

- Это очень ответственный человек...

- А я хочу быть рыцарем.... А еще лучше, принцем!

Теплая жидкость заканчивалась, надо растянуть удовольствие.

- Чтобы стать принцем, - Серьезно замечала мама, - нужно жениться на принцессе. А в нашей стране их нет.

- Когда вырасту, вступлю в рыцарский орден, потом спасу принцессу от дракона и женюсь на ней.

- Принцессы любят богатых.

- Разбогатею! Рыцарям много платят за подвиги и спасение мира! - Я представлял себя прославленным героем, спасшим не одну дюжину жизней.

- Конечно, как же иначе. - Она взяла у меня пустую кружку и погладила по голове.

Затем стала рассказывать очередную сказку, которая повествовала о злом колдуне, обладающим бессмертием. Колдун занимался тем, что пленил людей и отбирал их сердца, добавляя еще больше лет к своей и без того бесконечной жизни. Чтобы победить колдуна, герою сказки пришлось потрудиться и найти стеклянную палочку, которая содержала погибель злодея. Палочка эта лежала в золотом сундуке, золотой - в серебряном, серебряный - в бронзовом, а бронзовый - в железном. И всё это безобразие было зарыто в земле под раскидистым дубом на большом острове посреди океана...

Я чувствовал, что воспоминание согрело моё сердце, и то забилось учащенней, нагревая остывшую кровь.

Может, у Январиса тоже есть такая смерть, как в сказке? Он же персонаж вполне мистический, почему бы и нет? Только, где этот месяц хранит свою смерть, и как она выглядит? А может, есть другой способ от него избавиться?


***

Завтрак в "таверне" оказался вчерашним ужином, друзьям было подано то, что осталось с вечера. Та же картошка, только холодная. Но никто не стал возмущаться. Карси торопилась поскорее покинуть Тарну, чтобы провести эксперимент с вызовом Январиса подальше от жилых построек. Тюбенций просто молчал, боясь догадываться, чем могут обернуться такие эксперименты. Даже на какой-то вопрос хозяйки таверны, с видом заботливой бабушки наблюдающей за гостями из-за барной стойки, не стал отвечать, делая вид, что не расслышал. Сулитерия же не была в восторге от ситуации, которая со мной приключилась, она не одобряла то, что Карси хотела связаться с Январисом напрямую, но других вариантом всё равно не было. Так что, за завтраком никто из них не проронил ни слова, предоставив сомнениям (а понравилось ли гостям пребывание здесь?) возможность заполонить голову хозяйки.

Наконец, с завтраком было покончено (а Сулитерия просто отодвинула тарелку, не желая доедать), и компания, пожелав женщине всего хорошего, отправилась в путь.

Пройдя мимо большой ели, и выйдя на дорогу, Карси обернулась, чтобы кинуть прощальный взгляд в сторону Тарны. Поселенцы, проснувшиеся очень рано, уже во всю вкалывали на своих грядках, и это их, конечно, совсем не волновало.

- Вот оно, самое искреннее трудолюбие! - похвалила принцесса. - Даже Серебринке до такого далеко.

И впервые за это время, присутствие Карси смогло заставить Сулитерию улыбнуться:

- Хотела бы я посмотреть на главу Отдела Безопасности, в образе этих бедняг, трясущихся над своими огородиками с утра до ночи.

- Ну, ты такое вряд ли увидишь.... Хотя, "ДС" для Сильв - всё равно, что любимая клумба.

И девушки, не сговариваясь, прыснули, заставив Тюбенция в замешательстве порозоветь, парень подумал, что они обсуждают его походку.

- Что-то не так? - он даже пожалел, что ушел чуть вперед и не слышал их разговор.

- Да нет, всё так. - Заверила его Сулитер, но смеяться прекратила.

Когда они отошли на достаточно большое расстояние от деревеньки, Карси решила, что настал именно тот момент, когда стоит позвать Январиса. По дороге почти никто не ездит, так что, бояться за незадачливых путников (кроме этих троих), не стоит.

- Почему именно сейчас? - Тюбенций не был готов, да и не будет. Разве можно морально настроиться на то, что сейчас появится невиданная пугающая сила и заморозит тебя, и при этом не паниковать, бегая кругами и крича, что все умрут? Юноша не сомневался, что Январис, появившись не пощадит никого, но противиться не мог. Думал, что Карсилина лучше знает, что делает, хоть она и новичок в этом мире (Знал бы он, насколько ошибается в рассудительности листонской принцессы).

- Нет смысла откладывать, иначе потом уже не решимся. Нужно проверить! От этого зависит жизнь Семёна. - Серьезно ответила Карси, нервно поправив браслет на руке.

- А ты знаешь, что делать, когда он явится? - Спросила Сулитерия, не надеясь на положительный ответ.

- Нет, но это и не важно.

- Хорошо, Фротгерт, но если мы по твоей милости окоченеем, я знаю, кого в этом винить! - Хмыкнула Трегторф, раздражаясь с того, что ничем не может возразить. Потому что тот план, который у них был, оставался единственным, а новых зацепок так и не прибавилось. - Наши жизни будут на твоей совести...

- Не драматизируй! - отмахнулась Карсилина.

Затем, девушка встала посреди пыльной дороги, откашлялась, чтобы голос звучал громче, и крикнула:

- Январис! Зимний месяц Январь! Мы здесь, и хотим поговорить!

Все затихли, напряженно ожидая, что за этим последует. Но ничего - даже слабого ветерка. Тюбенций, выпрямился и неуверенно посмотрел на Карси? Неужели он зря съежился от страха?

- Я не знаю, может, нужно еще попытаться? - Но запал принцессы таял на глазах.

- Попытайся. - Кивнула Сулитерия.

- Январис! Явись к нам!

Но и эти слова не принесли успеха. Лишь солнце стало припекать еще сильнее, и на лбу Тюбенция выступили капельки пота.

- Не понимаю, что я делаю не так? - растерялась Карси.

- Январис глухой, вот в чём причина, - язвительным тоном отозвалась Сулитер. - Или это просто дурацкая байка для глупых приключенцев!

- А, может, кто-то не хотел, чтобы он явился? - Карси бурила её подозрительным взглядом. - Ведь люди, которые его звали, хотели искренне...

- Быть замороженными, да? - колдунью это раздражало. - Ну, я постаралась подумать о том, что хочу видеть его перед собой, хоть и не представляю, что это за существо. А толку то? Если это не сработало!

- Карси, это я не хотел, чтобы он пришел. Как подумал, что тогда тебя чуть не заморозили, что мы можем стать ледяными статуями, не по себе стало. - Признался Тюбенций, не желая снова видеть их препирания. - Я не хочу умирать.

Такой сердитой Карси еще никогда не была, она стиснула зубы, и с большим трудом сохраняла спокойствие, чтобы на него не наорать, больно ткнув парня указательным пальцем правой руки куда-то в область груди:

- Трус! - причем, голос её выражал такое презрение, словно Тюбенций её предал, выдал принцу Пятимару с потрохами, или того хуже. Хотя, что может быть хуже предательства? - Я сама его позову, одна!

Она развернулась на каблуках, подняв облако пыли, и быстро пошла вперед, не желая больше видеть свою компанию. Тюбенций остался стоять на месте, чувствуя, как сильно подвел её, ну а Сулитер не выдержала, и, добежав до Карсилины, схватила ту за предплечье и резко развернула, оставив на руке синяк:

- Нам лучше держаться вместе! - шикнула Трегторф.

- Для чего, если вы мне мешаете! - возразила принцесса.

Сулитер снова её одернула:

- Мы из одного мира, нам нельзя теряться! Кроме того, мне тоже не безразлично, что будет с Семёном!

Карси грубо одернула её руку:

- Такими темпами мы не успеем!

Затем, на удивлении Сулитерии, девушка, схватившись за голову, присела на корточки, тихо шепча, как заклинание: "Спокойно, спокойно, спокойно...". И её не заботило то, что подол платья коснулся земли.

- Карси? Ты чего? - Сулитерия никогда её такой раньше не видела. Куда подевалась уверенная в своей правоте и всегда настроенная на победу принцесса Карсилина Фротгерт?

- Ему очень холодно. - Бормотала девушка, потирая свои виски. - Еще чуть-чуть, и он умрет...

- Ну-ну, мы вызволим Семёна оттуда. - Сулитерия расчувствовалась, ей хотелось взять и прижать к себе Карсилину, погладить по голове и сказать, что всё будет хорошо. Трегторф была готова расплакаться, но не позволяла себе этого.

- Январис его мучает....

Сулитерия опустилась рядом с ней и обняла подругу, впервые за это время она чувствовала к принцессе что-то, кроме ненависти.

- Семён сильный, он справится. - С теплом в голосе произнесла Трегторф. - Ему достаточно знать, что ты жива, тогда он многое преодолеет. - Сулитерия не верила, что когда-нибудь скажет это. Она действительно так считала, и именно по этой причине недолюбливала Карси.

- Значит, он верит, что я приду и вызволю его оттуда. - В голосе Карсилины слышалась растерянность, она не представляла, что делать дальше.

- Мы, придем, вместе. Неужели ты думаешь, что я брошу тебя совершать глупости в одиночку? Особенно, если эти глупости должны спасти жизнь человеку! - К Сулитерии вернулся тон, с каким она обращалась к Карси, когда они дружили, и Карсилина тогда, единственная из всех, верила в то, что юная колдунья не состоит в сговоре со своей тетушкой.

Тюбенций осторожно подошел ближе и стоял позади, не решаясь напомнить о своём существовании. В общем, Карси, насчет него права, этот юноша действительно труслив, а пугливым людям показушная храбрость не идет, она смотрится нелепо. Хотя, вы сейчас скажете, может, таким образом, отправившись в путешествие, покинув родную деревню, высвободившись из-под маминого крылышка, парень борется со своими фобиями?

Карси и Сулитерия поднялись, принцесса казалась намного спокойнее, и даже без злости взглянула в сторону Тюбенция.

- Мы успеем, не знаю, как, но давайте верить в это. - Улыбнулась Карсилина.

- В следующем населенном пункте снова будем слушать легенды про Январиса? - решил-таки сказать Тюбенций.

- Нет, мы попросим помощи у Декабрины. Её-то мы можем позвать?

- Не знаю...

И тут раздался тоненький детский голосок:

- Конечно, вы можете рассчитывать на мою помощь, Сулитерия. - И перед ними появилась двенадцатилетняя девочка с белоснежными волосами, некоторые люди приняли бы её за Снегурочку.

Яркое солнце не доставляло этой бледнокожей малютке никаких неудобств. Хотя, в таком наряде, будь она нормальным человеком, ей должно быть жарко.

Карси смотрела на девочку удивленным взглядом, наверное, она зимний месяц представляла немного по-другому. Более взрослой, что ли, а то и совсем старухой.

- Значит, ты и есть Декабрина? - не поверила она.

- Да, это я. - Кивнула девочка, и улыбнулась. - А ты Карсилина Фротгерт?

- Откуда ты знаешь моё имя? - Карси даже не поверила, с интересом разглядывая новую спутницу, что та не назвала её Мирелью, невестой принца Пятимара.

- Ваш друг Семён кое-что рассказывал, а еще я умею читать мысли, так что догадаться, кто именно передо мной стоит, не составляет особого труда...

- Отлично! - Перебила принцесса, не давая той высказаться, воодушевляясь таким удачным стечением обстоятельств. - Значит, ты поможешь нам его найти!

Затем, она дружески хлопнула Декабрину по плечу, обморозив об неё свою ладонь. Девочка, впрочем, не обиделась.

- Помогу, тем более, я знаю, как добраться до убежища моего брата Январиса. - Кивнула Декабрина.

- Значит, ты нас туда приведешь? - Уточнила Карсилина, разминая замерзшие пальцы на правой руке.

- Здорово, никогда не думал, что встречу вживую зимний месяц! - Наконец, воскликнул Тюбенций, до этого пребывавший в скромном молчании, теперь же, не скрывал своего восхищения. Он в этот момент больше напоминал фаната, встретившего кумира, чьими постерами завесил всю стену, и готового просить автограф. Хорошо хоть в обморок не падал!

- И как до него добраться?.. - спросила Сулитерия, которая стояла рядом с Карсилиной. Солнце припекало, и хотелось встать в тень, но тогда пришлось бы сойти с дороги.

- Я могу доставить туда только одного из вас. - Заявила Декабрина.

- Почему? - Сулитерия этого не понимала. - Мы не можем сейчас разминуться! Мы с Кари из одного мира, мы же...

- Я прекрасно понимаю твоё возмущение. - Прервала девочка Сулитерию, и повлекла всех за собой по дороге. Неизвестно, куда, неизвестно, зачем. Надо было, чтобы зимний месяц сказала, как добраться до Январиса.

Трегторф была уверена, что она - та самая, которая удостоится чести спасти меня. Она, в отличие от Карсилины, более живучая, с этим не поспоришь. Однако у зимних месяцев на сей счет, был другой план. И Декабрина свято верила, что если ему следовать, то Январис меня отпустит. Глупый обмен!

- Сулитерия права, мы не можем бродить в одиночестве! - не согласилась Карсилина. - Одному будет сложнее.

- Я помогу. - Декабрину не переубедить. - Просто, вы не понимаете, насколько это опасно.

- Мы понимаем, но отступать не собираемся.

- Никто еще не возвращался из логова моего брата. Вы там сгинете...

- А Семён как? Он там не сгинет?! - вспылила Карсилина, пнув крупный круглый камень, который тут же улетел с дороги.

- Я постараюсь не допустить...

- И поэтому проведешь нас к своему братцу! - задорно перебила Карси, на этот раз она решила не притрагиваться к Декабрине.

- Только одного из вас. Я не могу вести на гибель всех троих! - Зимний месяц, однако, стояла на своём.

- Если что, я могу остаться! - Тут же подал голос Тюбенций, а то вдруг эта девочка в костюме Снегурочки решит, что он - тот самый герой. При этом ему уже было всё равно, кого из девушек Декабрина возьмет с собой. Главное, что свою жизнь он сохранит, это важнее.

Карси и Сулитерия переглянулись, они и не хотели, чтобы выбор пал на юношу. Его откровенная трусость очень раздражала принцессу листонскую. Поверить только, а ведь она с ним целовалась, хоть и не по своему желанию! Об этом вспоминать ей было противно. Карси понимала, что, если бы попала в беду, то Тюбенций вряд ли отправится в опасное странствие, чтобы её вызволить, он не будет совершать геройских поступков. После участия в поединке драконов этот парень решил больше не рисоваться - шкура дороже.

Карсилина наградила Тюбенция взглядом, который ставил его ниже плинтуса, и сказала:

- Тогда, я пойду.

Сулитерия была готова на неё накричать, однако, удержалась от искушения и просто пробурчала:

- Мы договаривались держаться вместе! Значит, вдвоём и отправимся вызволять Семёна...

- Я же сказала, что могу доставить туда только одну из вас. - Напомнила Декабрина. - И это не обсуждается. Вторая может где-нибудь подождать, но я не гарантирую возвращения той, что отправится со мной.

- А Семён? - тон у Карсилины был настороженный.

- Он выживет. - Пообещала Декабрина. - Я за этим прослежу.

Она почему-то не сообщала девушкам, что выбор давно уже сделан. Может, её это забавляло? Карси даже не усомнилась, почему это вдруг Декабрина гарантирует мою стопроцентную безопасность, тут что-то не так! Неужели она не понимает!

- Тебе совсем не обязательно умирать, просто, это не исключается. - Поспешила добавить зимний месяц, она вдруг испугалась, что Карси может отказаться.

- Ты что, уже выбрала?! - возмутилась Сулитерия, ей было ясно, к кому обращалась Декабрина.

- Можно сказать и так...

- Декабрина, не будь дурой! - Сулитер не сдержалась и выругалась. - Такая большая вероятность погибнуть, и ты берешь с собой её!

Колдунья ткнула пальцем в сторону Карсилины, а та поспешила вставить свою реплику:

- Я справлюсь!

Тюбенций шел позади и не встревал.

- Ты просто умрешь по-дурацки! - Сулитерия громко произнесла эти слова, не веря в то, что может закончиться иначе.

- А ты нет? - отозвалась принцесса.

- Как ты не понимаешь, дурья голова?! - Сулитерия поняла кое-что важное. Она хотела быть полезной, пригодиться хоть так, спасая жизнь человеку, которого безответно любит. Она чувствовала себя лишней, и единственным выходом оставалось пойти на риск, и погибнуть, но вызволить меня изо льда! Тогда, как она решила, мы с Карсилиной, будем вместе, а Сулитерия просто умрет, как одинокий лебедь, не переживая всё это, не испытывая той боли, от которой она мучается вот уже который год, так и не добившись моего расположения. Сулитерии хотелось героически погибнуть, пусть я запомню её такой: отважной, гордой, уверенной в том, что делает, готовой отдать за меня свой последний вздох. Пусть я пойму, что значил для неё. Все равно её гибель не будет таким сильным ударом. Своим поступком она заслужит прощение, я больше не буду её обвинять в том, что произошло с Карси. Сулитер не сомневалась, что умрет, если отправится за мной, а на другой вариант она не рассчитывала.

- Я буду осторожна. - Заверила Карси.

- Ты глупая! - Сулитерия даже покраснела от напряжения, крепко сжимая кулаки. - Ты там умрешь, а Семен не переживет твоей смерти второй раз!

Карси вдруг рассмеялась, прикрыв рот ладонью.

- По-твоему это смешно?! - кипятилась колдунья. - Ты его вообще любишь или нет?!

- Сулитерия, - улыбаясь, обратилась к ней принцесса, - скажи мне, а почему ты думаешь, что всё должно закончиться именно так?

- Ты...

Но Карси не дала ей выдать тираду и спросила:

- Почему ты настраиваешься на то, что кто-то должен умереть? Почему бы тебе не подумать, что мы можем вернуться живыми и здоровыми?

- Такой вариант событий тоже рассматривается. - Заметила Декабрина. - Просто, твоя подруга Сулитерия, очень пессимистичная личность. Она же сама думала, что если пойдет со мной, то не выживет.

- Глупость. - Карси стоило больших трудов сдержать смешок.

- Еще какая. - Ответила Декабрина.

Сулитерия словно дар речи потеряла, неужели им не страшно? Она перевела на Тюбенция вопросительный взгляд, но тот пожал плечами.

- Смотрите, что это там? - он увидел в небе три больших черных точки, и они увеличивались.

- Ого, какие громадины! - воскликнула Карси.

Это были гигантские, но уродливые птицы, с заостренными клювами. На спинах у них сидели какие-то существа с кожей болотного цвета.

- Это плохо! Бежим! - крикнула Декабрина.

И ребята бросились прочь с дороги, пытаясь укрыться среди деревьев. Птиц наши путники явно заинтересовали. И они спикировали вниз. Тюбенций не успел спрятаться, одна из птиц схватила его своими кожистыми лапами, странно, что когти у этого существа оказались короткими, что-то противно и хрипло крикнула, и взмыла с добычей в небо. Тюбенций, напуганный таким поворотом событий, истошно вопил. Остальные две птицы стали выглядывать девушек.

- Слушай, - Шепнула Карсилина Сулитерии, прячась в кустах, - мы не можем просто сидеть и смотреть, как они его уносят!

- Тоже хочешь отправиться к ним на ужин? - колдунья была уверена, что раз этот Тюбенций местный, то пусть его съедят, никакой катастрофы в её личном мирке привязанностей не произойдет.

Карси ей ничего не ответила, выпрыгнула из укрытия, встала посреди дороги и швырнула в одну из птиц магическим лучом, подпалив той перья на хвосте. Птица, вместе с наездником, перекувырнулась в воздухе и кинулась на обидчицу, Карси мигом отскочила, но с другой стороны приближалась еще одна. Принцесса подняла руки вверх, заставляя образоваться небольшой пыльный вихрь, который должен был сбить кого-то из этих монстров.

- Что ты творишь?! - Сулитерия не могла спокойно отсиживаться, и тоже вышла на дорогу.

Девушки встали спиной к спине и, пригибаясь от когтистых лап пернатых чудовищ, посылали в них заклинания. Одна из тварей летела прямо на Сулитерию, и колдунья, поздно увернувшись, получила царапину. Птица чуть не схватила её, но Карси оборонительным заклинанием попала чудищу в лапу, та вскрикнула, дернулась и чуть не сбросила своего массивного наездника.

Наездник зарычал, прицеливаясь в девушку чем-то, напоминающим рогатку. Вторая птица тем временем сбила Карси с ног, девушка поцарапала ладони о камни, обзавелась еще одной дыркой на подоле когда-то красивого платья, но, не обращая на это внимание, поспешила подняться и нанести ответный удар.

- Такое ощущение, что магия их совсем не берет! - пожаловалась Сулитерия, перебегая с места, чтобы не получить острым клювом по затылку и прикрываясь руками, порезы на которых кровоточили.

- Сейчас возьмет! - Заверила Карси, грациозно повернувшись вокруг собственной оси, и взмыла в воздух. Волшебники умеют летать, не пользуясь специальными заклинаниями, правда, не долго, и, желательно, не высоко.

Птицы, обрадовавшись, собрались уже растащить её на кусочки, но Карси выпрямила спину, расправила руки, создавая вокруг себя поток заряженного воздуха, который тут же оттолкнул от неё чудищ, свалив их вниз. Те шлепнулись, кувыркаясь, одна из этих огромных тварей упала в кусты, а другая сломала себе крыло и заверещала, противнее, чем дверной звонок. Наездники оказались на земле.

Были они огромного роста, метра три каждый. Кожа болотного цвета, вся в наростах, похожих на уродливые бородавки. Волос на головах, больше похожих на куриное яйцо, практически не было, а на лысинах виднелись темные пятна. Сквозь искаженные от злобы рты проглядывали по два клыка, причем, один клык больше другого. Крошечные точки-глазки пылали гневом, а носы походили на сморщенные баклажаны, которые поразила какая-то растительная проказа.

Одно из этих существ прицелилось из рогатки, и попало Карсилине камнем в спину, та вскрикнула, не ожидая такого напора. Второе пошло в наступление на Сулитерию, та приняла угрожающую позу, словно боксер на ринге и зарядила ему заклинанием, разбив нос. Наверное, у них низкий болевой порог - эта тварь даже не поморщилась, заставляя Сулитер попятиться. Одна из птиц вереща от боли в сломанном крыле, метнулась в лес, и, ломая деревья, издавая жуткие вопли, поспешила углубиться в чащу леса.

- Декабрина, ты где! - Сулитерия была явно напугана, существо приближалось, держа в руке дубину с острыми шипами на конце.

Эти зеленокожие существа носили что-то наподобие брони, из кусков прочной кожи какого-то животного, наспех сшитых друг с другом тугими нитками.

Карси уже спустилась на землю, и метнула своему обидчику пыль в глаза. Тот зажмурился и взвыл, размахивая кулаками, и едва не заехал девушке по голове. Рогатка выпала из его кривых пальцев, прямо под ноги. Карси наступила на неё, и та хрустнула, разломившись надвое. Девушке оставалось только запустить оглушающим заклинанием, что она, собственно и сделала. Огромная туша пошатнулась и упала поверженная, но праздновать победу было еще рано. Сулитерия чуть не получила удар дубиной по голове, но пригнулась. Страх парализовал колдунью, и она не могла сосредоточиться, чтобы воспользоваться заклинанием.

Карси, запустив магическим лучом ему в спину, оставив на его кожаной броне царапину, отвлекла внимание на себя. Существо отвернулось от Сулитерии и бросилось атаковать волшебницу, яростно размахивая дубиной, и ничего не видя перед собой. Карси еле успевала увернуться, двигалось чудище, объятое яростью, очень быстро, и она не могла отдалиться от него так, чтобы продолжать атаковать на расстоянии. В этот момент оставалось только пожалеть, что Карсилина еще не успела изучить приемы ближнего магического боя, которые студенты Физ-Мага начинали проходить на втором курсе. Ничего лучше, чем носиться от разозленного существа, не нашлось. У Карси не было подобающей брони, чтобы выдерживать такие удары.

- Сулитерия!.. - Крикнула она, выдыхаясь, и чуть не попав под раздачу дубинки. - Убей его! Ширмаколтни! Чего ты стоишь?!..

Раньше Сулитер никогда не пользовалась этим убийственным заклинанием колдуна, и не знала, получится сейчас или нет. Но времени на размышления не оставалось.

Карси, понимая, что помощи вряд ли дождется, стремительно обернулась, рискуя быть пришибленной, выставила руки вперед, оттолкнув чудище от себя магическим зарядом. Оно пролетело три метра, и, собрав горстку пыли, распласталось на дороге.

Поняв, что поединок закончился, Карси вздохнула, переводя дух.

- Почему ты мне не помогла? - обратилась она к Сулитерии, та всё еще дрожала.

- Они... такие жуткие. - Единственное, что смогла выдать колдунья. Она и сама не ожидала, что эти существа вызовут в ней приступ панического страха.

- А кто-то хотел к Январису отправиться! - Карси неодобрительно покачала головой.

Сулитерия понуро опустила голову, чувствуя, как подвела её своей трусостью. Раньше она могла сдерживать свой страх, не давая ему мешать действовать. Почему сейчас все произошло иначе - она мучалась в догадках.

Тут же появилась Декабрина, которая наблюдала бой из укрытия.

- Хорошо, что вы справились, а то я уже хотела вмешаться. - Похвалила она.

- А ты, по какой причине отсиживалась? - Карси этого не понимала, у неё складывалось ощущение, что в этой битве участвовала только она одна, а эти две - всего лишь зрители.

- Мои способности не предназначены для того, чтобы вмешиваться в подобные вещи. - Ответила Декабрина, не пытаясь оправдываться. - Я не могу вызволять людей из тех неприятностей, в которые они попадают. Наш кодекс запрещает это делать. Если, конечно, кто-то из моей семьи не пытается убить человека, только в этом случае я могу вступиться. А с местным населением вы должны сами разбираться. Мы не можем отдавать предпочтение кому-то из видов.

- Ничего себе, местное население! - воскликнула Сулитерия.

- Значит, Тюбенция ты нам тоже вызволить не поможешь? - уточнила Карси.

- Помогу, только не буду пользоваться своими способностями. - Улыбнулась Декабрина.

- Кстати, а что это за существа? - поинтересовалась принцесса.

- Тролли. - Ответила Декабрина. - Народ примитивный, но очень гордый.

Чтобы добраться до поселения троллей, куда унесли Тюбенция, девушки решили воспользоваться уцелевшей птицей, ведь она знала, куда лететь. Птица, очнувшись, не хотела подпускать их к себе и щелкала мощным клювом в ответ на попытки наладить контакт.

- Тише, тише... - Шепнула ей Карси, в очередной раз, протягивая чудовищу ладонь. - Мы не сделаем тебе больно.

- Цапнет! - не одобрила Сулитер.

Чудище так и поступило: настороженно глядя на Карси большими красными глазищами, птица зашипела и попыталась оттяпать принцессе руку. Карсилина еле успела её убрать.

Декабрина решила вмешаться: она, не боясь, подошла к этой твари и спокойно коснулась ладонью бежевого клюва гигантской птицы. Та распушилась, успокаиваясь, и закрыла глаза. Декабрина бормотала какие-то слова, а клюв животного покрывался морозными узорами.

- Эта птица больше нам не опасна. - Изрекла Декабрина, убрав ладонь с клюва. - Я контролирую её сознание.

- Ну, хоть какая-то от тебя польза! - фыркнула Сулитер.

Девушки разместились на птице верхом: Карси спереди, взяв кожаные поводья, а Сулитерия позади. Перья птицы были жесткие и скользкие, и, возможно, если бы на ней не имелось седла, то усидеть на спине хищника было просто невозможно. Декабрина, однако, не спешила присоединяться к подругам.

- Вы же знаете, к чему приводит прикосновение ко мне. - Сказала она.

- Садись, этот холод я готова и потерпеть! - Карси поманила её к себе, желая, чтобы Декабрина разместилась спереди и координировала путь.

- Тогда ты прикасалась ко мне всего на мгновение. - Не согласилась Декабрина. - Долгий контакт может тебя заморозить. Но у меня есть идея, если превращусь в маленькую зверушку...

- Давай быстрее! - поторопила Карсилина.

Дважды повторять не пришлось. Вот уже двенадцатилетняя девочка исчезла, даже без всяких подобающих спецэффектов, а на её месте в траве сидела белоснежная белка с глазами, как льдинки. Эта белка юркнула к птице, и в один прыжок оказалась на плече Сулитерии, девушка поежилась, ощущая её ледяное касание.

Птица открыла глаза, спокойно прошла до дороги, взмахнула своими огромными крыльями, Сулитер при этом пришлось крепко вцепиться в Карсилину и зажмуриться, и взлетела, оказываясь все выше и выше над лесом. Маленькая белоснежная белка вцепилась ледяными коготками в плечо Сулитерии, чтоб не упасть.

- Как ей управлять? - спросила Карси, повернув к ним голову.

- Ничего делать не надо. Я уже мысленно попросила птицу доставить нас к ней домой. - Пропищала белка противоестественно-мультяшным голоском.

Сулитерия всё еще морщилась, даже не от того, что боялась навернуться с птицы, а от того, какие неудобства причиняла ей сидящая на плече Декабрина. Колдунья чувствовала себя так, словно к ней прикрепили небольшой кусок льда. Хлопковая ткань футболки не спасала от этого ощущения.

Птица летела очень быстро, закладывало уши, а ветер свистел, развивая волосы.

- Как здорово!.. - воскликнула Карсилина, смотря перед собой и наглотавшись воздуха, широко открыв рот.

Они пролетали над небольшим озером, в воде которого плясали солнечные блики. Озеро это впадало в петляющую змейкой через лес реку, а дальше начиналась долина, усеянная пёстрым цветочным ковром, прямо как пейзаж из сказки.

- Смотри, только, не свались. - Буркнула Сулитер, стиснув зубы и боясь отпускать её талию. Растрепавшиеся на ветру волосы Карсилины щекотали ей шею.

Птица резко сбавила высоту, уходя в пике, и сердце Сулитерии упало в пятки, заставляя её вскрикнуть и крепче обхватить принцессу. Существо несло их над цветочным лугом, расправив крылья, и плавно паря, позволяя девушкам насладиться пейзажем. Правда, Сулитер не спешила испытывать эстетическое удовольствие от местных пейзажей, боясь, что может упасть. А цветы были яркие, разных окрасок, тут вам и полевые лютики, и гордые ромашки, важные яркие маки и озорные тюльпаны. Оказавшись в этом месте, хочется остаться тут надолго, расстелить на траве узорчатый коврик, лечь на него, уткнувшись в интересную книгу, и совершенно позабыть о времени, заставляя его замедлить свой ход и растягивая безмятежность.

Но вот, луг уже закончился, и они подлетали к горному хребту, возвышавшемуся над зелеными холмами, а между маленькими холмиками раскинулось поселение троллей, прикрытое большими, раскидистыми дубами. Домики троллей с такой высоты казались похожими на черепашьи панцири, перевязанные веревками. Возле каждого из домиков было воткнуло несколько пик, на конце которых красовались обглоданные черепа людей и животных. А под ними валялись кости.

- Милое местечко. - Хмыкнула Карси. - Надеюсь, они еще не съели Тюбенция.

- Даже если и сожрали, что с того? Я бы вообще за ним не моталась. - Пробурчала Сулитерия, считая, что из-за этого они теряют время.

- Но он наш друг...

- Не обобщай!

- Хорошо, - обиделась Карсилина, - он оказался здесь по моей вине, и я не могу допустить, чтобы он кончил свою жизнь вот так!

- А почему нет, его косточки украсят шею какой-нибудь тролльчихи...

Они пролетали над большим костром, вероятно, это был центр поселения троллей. Похоже, собирались что-то готовить. Возле костра столпилось много троллей, и они сверху были похожи на серые валуны непонятной формы.

- Это останется на моей совести, поэтому не могу проигнорировать... - Начала было Карсилина.

- Твоя совесть только проблемы нам создает! Лучше бы о Семёне подумала, любая заминка может стоить ему жизни...

Они залетели за холм, чтобы приземлиться незамеченными местными обитателями. Карси молчала: то, что говорила Сулитер, её расстроило, но она старалась этого не показывать. Когда птица тяжело опустилась между деревьями с широкими кронами, коснувшись лапами сырой земли, принцесса сказала:

- Мы с тобой не в праве решать, кому жить, а кому умереть.

- Поэтому можно оставить Тюбенция троллям, он же сам попал в такое...

- Нет! Он попал к ним из-за меня, а значит, мы должны выручить этого парня! - Спрыгнув со спины гигантской птицы, Карсилина повысила тон, - А, если мы сейчас уйдем и оставим его погибать, это очень низко и трусливо выйдет!

- И что? - Следом за ней спустилась Сулитерия, на плече которой всё еще сидела Декабрина в облике белки, но не вмешивалась в разговор.

- А то, что никогда в жизни я так не поступлю, ибо это мерзко!

- Пойми, что на честь всем давно уже плевать! Какая разница, если это естественный отбор! В дикой природе слабый всегда гибнет.

- Знаешь, что отличает людей от примитивных животных? - Карси резко повернулась к ней, вид у девушки был сердитый. - У них есть право выбора: заботиться о слабом или же бросить его. И только порядочность определяет, каков будет этот выбор.

- Ты думаешь, всё определяется этой самой порядочностью?..

- Я, конечно, понимаю, что сейчас самое время выяснять отношения. - Напомнила о себе Декабрина, которая уже спустилась с плеча Сулитерии и бегала, не спеша менять образ белки, у них под ногами.

Карси с Сулитерией переглянулись и затихли. На вершину холма они поднимались в молчании, каждая осталась при своем мнении, и не собиралась принимать точку зрения другой. Белый пушистый хвост белки Декабрины то и дело мелькал в высокой траве.

Наконец, достигнув верха, они остановились, переводя дыхание. Внизу раскинулось поселение троллей, огражденное деревьями.

- Будем маскироваться? - предложила Сулитерия, глядя на крыши их домиков, похожих на черепашьи панцири.

- И что им скажем, что мы тролли-карлики? - фыркнула Карси, отметая эту идею. - А их язык ты знаешь? Может, они разговаривают на языке звуков, как первобытные люди?

Затем, она, не дождавшись ответа, устремилась вниз с холма, чуть ли не переходя на бег, перескакивая через небольшие валуны, поросшие мхом. И как ногу сломать не опасалась?

- Эй, а если нас заметят? - Сулитерия припустила за ней.

- Мы не будем поднимать лишний шум. - Пообещала Карсилина.

Чем ближе они подходили, тем сильнее становилась какофония неприятных запахов, витающих вокруг поселения. Запах тухлого мяса, пота, сырости и экскрементов смешивался с ароматом чего-то жареного. В поселении троллей царила антисанитария, мухи роились возле кольев с насаженными на них черепами, а сами тролли, наверное, никогда не догадывались хоть раз за свою жизнь сходить и помыться. Так что, грязь на своё тело они собирали годами.

Девушки зажали нос, этот скверный запах пробивал на слезу даже лучше, чем чистка и нарезка лука.

- Меня сейчас стошнит! - прокомментировала ситуацию колдунья, прячась вместе с Карси за раскидистым дубом, который находился позади одного из троллиных домиков грязно-серого цвета.

Домики эти, при ближайшем рассмотрении, оказались сделаны из кожи, по технологии сборки очень напоминали палатку, только кривую и огромную, как шатер. Вход в такой домик напоминал пещеру, и внутри него было достаточно темно. Тролли хорошо видели в темноте, и им не нужен был свет в помещении. Да и единственным источником света у них всегда оставался костёр.

- Декабрина, ты маленькая и незаметная, может, пойдешь, разведаешь обстановку? - предложила Карси, ненадолго убрав руку от носа, затем снова зажав его, не выдержав зловония.

Белка согласилась, и мигом юркнула в лагерь противника.

- Теперь остается только ждать. - Заметила принцесса.

- Если у нас носы не атрофируются. - Добавила Сулитерия, прислонившись спиной к стволу дерева и закрывая слезящиеся глаза. - Как эти тролли могут жить в таком свинарнике!

Карси не ответила. Так они и молчали пять минут, дожидаясь, пока вернется Декабрина, стоя вплотную друг к другу, пытаясь не привлекать к себе внимание тролля-дозорного, который косолапо вышагивал недалеко от них, положив на плечо дубинку. Карси просто не хотела разговаривать с ней, дуясь на то, что Сулитерия предлагала оставить Тюбенция на растерзание этим тварям. А Трегторф погрузилась в свои противоречивые мысли, не понимая, что чувствует к Карсилине больше: раздражение, дружескую симпатию, либо зависть.

Когда пошла шестая минута ожидания, Сулитерия не выдержала, зависть объединилась раздражением, и они перевесили симпатию:

- Тебя совсем не интересует, как Семён жил без тебя всё это время?

- Почему ты так решила? - не поняла Карси, вообще-то, кое-что я ей уже рассказал. И вообще, чего эта тема так волнует колдунью?

- Потому, что тебе плевать на него, ведь так? - Сулитер не могла ничего поделать со своей ревностью, на которую, как мне казалось, она не имела права.

- Нет...

- Тогда, какого черта мы возимся с этим Тюбенцием? - она старалась не повышать голоса, ибо тролль хоть и тупой, но слышит хорошо.

- Я уже объясняла, и второй раз, специально для таких недалёких, как ты, повторять не буду. - Отрезала Карси, желая покончить с темой "кого спасать, а кого помиловать" навсегда. Принцессу и саму очень не радовало, что приходится терять время на незадачливого спутника.

- Глупая ты, Карсилина. - Выдохнула Сулитерия, покачав головой. - Даже не представляешь, как трудно мне было добиваться расположения Семёна, когда он находился в депрессии из-за твоей смерти!

- И у тебя, конечно, не получилось...

- Нет, Фротгерт, потому что он всё время думал о тебе, а на меня внимание вообще не обращал! А ведь мог попытаться, чтобы понять, что жизнь не заканчивается. - Сулитер чувствовала себя обиженной. - Я пыталась, делала всё возможное, даже приворожить его хотела...

- Зачем ты это рассказываешь? - Карси поскребла ногтем по коре дерева, стараясь не смотреть на Сулитерию.

- Оказывается, приворот не на всех действует. - Сулитерия пропустила вопрос мимо ушей. - На того, кто очень сильно любит, не распространяется. А таких людей единицы!

- Я всегда знала, что Семён особенный, - и принцесса улыбнулась.

- Ты не заслуживаешь такого отношения. - Проворчала Трегторф, смотря под ноги, чувствуя, что сейчас вскипит. - Глупая эгоистка!

- Я не...

- Сейчас попытаешься возразить, - сплюнув, пробормотала колдунья, - однако, ты тогда отдала свою жизнь моей тетке, хоть и могла обойтись без самопожертвования.

- А это тут при чем?

- Твою кончину весь Листон переживал! Разве ты могла отказать себе в такой красивой смерти, да еще и не достигнув двадцати? Семён тогда чуть от горя не умер, по твоей милости! Ты представляешь, смерть близкого очень сильно может подломить здоровье. Наверное, для тебя чуждо, что так может быть!

- Я хотела, как лучше. - Уязвлено ответила Карсилина, не понимая, зачем Сулитерия, бывшая подруга, так старается втоптать её в грязь. - Думала помочь тебе...

- Проигнорировав при этом, что думают по поводу твоей жертвы остальные. Тебя никто не научил советоваться в таких делах?

Карсилине было обидно всё это выслушивать, наверное, она меньше переживала бы, если бы я начал высказывать ей подобные претензии, нежели бывшая лучшая подруга.

- Я думала, что начнешь жизнь, с чистого листа. Заведешь себе друзей. Все бы узнали, что ты не злодейка, что на самом деле, ты очень добрый и ранимый человек, ты бы пересмотрела своё отношение к жизни и к людям. Тогда мне казалось, что это гораздо важнее, чем моя собственная жизнь. Благополучие подруги, которая за свою жизнь не услышала в свой адрес ни одного тёплого слова. Но, к сожалению, за это время ты только наполнилась ненавистью ко мне.

Сулитерия пораженно молчала, она никогда не думала, что могла быть таким важным человеком в жизни листонской принцессы. И больше этой темы не касалась.

Через минуту прибежала Декабрина, разведывательная миссия которой оказалась весьма успешно.

- Я знаю, где Тюбенций! - бодро сообщила она, не заметив, что у обеих девушек хмурые лица.


11

Встреча


Карси и Сулитерия перестали спорить и посмотрели на Декабрину, которая мигом запрыгнула на ближайшую ветку.

- Они держат его связанным, в домике возле костра. - Поведала зимний месяц.

- Как мы доберемся до него незамеченными? - поинтересовалась Сулитерия.

- Кто сказал, что мы должны стать невидимками? - не согласилась Карси, выглянув из-за дерева, за которым они так старательно прятались, и осторожно, стараясь шагать как можно тише, оказалась за спиной того тролля охранника.

Тролль даже не заподозрил, что кто-то может стоять сзади. Обоняние у них развито плохо, да и вонь гнилого мяса, которая распространялась на всё поселение, мешала адекватно чуять посторонние запахи.

Сулитерия, взволновавшись, отчаянно жестикулировала, выглядывая из укрытия, стараясь показать, как пугает её эта затея, прося вернуться к исходному положению. Но Карси, спокойно что-то прошептала, взмахнула руками, и оглушила тролля заклинанием, попав тому по затылку. Тяжелая бледно-зеленая туша, выронив дубинку, рухнула на живот, чуть не напоровшись на один из кольев, на котором красовался человеческий череп.

Странно, что это совсем не привлекло внимание других троллей, если учесть, что ударился о землю он весьма громко, разве что глухой бы этого не услышал! Однако тролли, видимо, были очень заняты, сгруппировавшись вокруг своего большого костра и ожидая намечающегося пиршества. Хотя, кажется, одного Тюбенция им на всех не хватит. Он же слишком худенький, тонкий, да и мяса в нём не много. Думаю, его можно было скормить только троллю, который сидит на жесткой диете, да и то, тролль бы не насытился. И вообще: диета и тролль, несовместимые вещи. Эти существа едят, пока могут, доводя себя до состояния крайнего обжорства и буквально валясь с ног от переедания. Им чуждо понятие насыщения, если бы они могли передвигаться в таком состоянии, то могли бы есть и есть, доведя свой желудок до предела, а то и вовсе заставив его разорваться. Говорят, были такие случаи, когда люди находили тела троллей, которые умерли от обжорства. Но такие случаи редки.

Карси и Сулитерия могли бы беспрепятственно передвигаться по их поселению, дождавшись пока тролли объедятся и завалятся на боковую. Но время терять не хотелось, да и не факт, что тролли не закусят Тюбенцием, им все равно, что есть, они не разбираются, что жирное, а в чем совсем нет холестерина и одни хрящики.

- Значит, кроме Тюбенция, там еще люди? - поинтересовалась Сулитерия, когда они крались вглубь поселения, огибая кожаные постройки троллей.

Эти домишки не выглядели прочными. Да и кто сказал, что они сделаны, с целью выдерживать ураган?

- Нет, он там один. - Пропищала Декабрина тоненьким мультяшным голоском, к которому трудно привыкнуть сразу. - Но рядом лежат куски каких-то зверей. Я не стала даваться в подробности, там очень плохо пахло.

- Бедный Тюбенций! - Сулитерия сделала вид, что сочувствует.

Когда девушки достигли центра поселения, то увидели, как столпившиеся вокруг костра тролли, похожие больше на валуны с руками и ногами, уставившись в на огонь остекленевшими глазами, изрыгали из своих глоток громкие звуки, ритмично растягивая гласные "О", "У" и "Ы". Они покачивались, в такт друг другу. Складывалось ощущение, что тролли молятся перед едой, обращаясь с мантрой к своим уродливым богам. В такой обстановке они вряд ли могли обратить внимание на посторонние звуки.

- Может, тролли так медитируют? - предположила Карсилина, но проверять у неё не возникало желания.

- Конечно, в Астрал уносятся! - хмыкнула Сулитерия.

Девушки тихо следовали за Декабриной, проходя мимо рассыпанных костей, возле которых роились мухи, вот уже и самый большой из домиков. Внутри него было так же темно, как и в остальных.

Осторожно зайдя внутрь, они услышали испуганное:

- Скорее, вытащите меня отсюда!

Видимо, этот домик был складом еды. На стенах домика висели шкуры разделанных животных, а в самом темном конце лежала гора мяса, состоящая из частей тела каких-то зверей. Мясо это начинало портиться, и вокруг него вилась туча довольных мух, готовых отложить туда личинки. Возле этой горы, передергиваясь от отвращения, лежал связанный Тюбенций, замотанный веревками и похожий из-за этого на недовольную гусеницу. Он не мог даже присесть, а ноги его упирались в ту мясную кучу.

- Ну, голодными они точно не останутся. - Заметила Карсилина, зажимая нос.

Они с Сулитерией не решились подходить ближе, поэтому ограничились применением магии, заставив веревки исчезнуть. Для того чтобы сократить расстояние, требовались недюжинное мужество и непробиваемый нос.

Тюбенций, получив свободу, сразу же вскочил на ноги, с трудом сдерживаясь от рвоты, и подбежал к девушкам. Он насквозь пропах этой вонью.

- Где же вы были так долго? - он даже и не сомневался, что те отправятся спасать парня. Обладать таким богатырским оптимизмом, это, хорошо, конечно, но что бы он делал, если бы подруги приняли вариант Сулитерии и оставили его троллям?

Сулитерия одарила юношу мрачным взглядом, в котором читалось, что она готова дать Тюбенцию большого и упитанного леща. Карси удержала её от рукоприкладства, сказав:

- Искали тебя. - Похоже, ей стало обидно, что парень думает, что они ему чем-то обязаны, ведь свой вопрос он таким требовательным тоном произносил, словно являлся их шейхом.

- Пойдем отсюда, а то мой желудок уже не выдерживает! - Сказала Сулитерия, не глядя на Тюбенция.

Они покинули домик (тролли всё еще пели свою шаманскую мантру, хвалу костру), и поспешили покинуть поселение этих существ, решив вернуться к своей птице и полететь на ней до ближайшего, населенного людьми, желательно разумными, пункта.

За то время, пока компания взбиралась на холм, Тюбенций даже не потрудился поблагодарить девушек за своё спасение. Декабрина убежала далеко вперед и ждала их на вершине, забравшись на молодое кленовое дерево. Карси молчала, а Сулитер, споткнувшись о камень, не выдержала: Тюбенций шел слишком близко, и от него воняло тухлым мясом.

- Может, поищешь ручеек, лужицу и помоешься? - недовольно буркнула она, предвкушая, какой запах будет сопровождать их весь полет на птице.

- А тебе что, не нравится аромат настоящего храброго война, который выжил в схватке с троллями? - спросил тот, гордясь тем, что смог выбраться из поселения этих злобных существ, которые не брезгуют человечиной.

Наверное, когда он будет рассказывать эту историю какой-нибудь мадаме, то обязательно приукрасит события, повернув всё так, что это он отправился спасать двух девушек, а не наоборот.

Когда забирались на птицу, Тюбенцию пришлось разместиться позади Сулитерии, которая восприняла этот факт с очень недовольным лицом. А Декабрина наотрез отказалась залезать ему на плечо, сославшись на неблагородный запах, и разместилась на плече Трегторф, которая, впрочем, уже привыкла быть для нее чем-то вроде насеста.

Птица взмыла в воздух, уносясь подальше от поселения троллей, летя навстречу заходящему солнцу, окрасившему небо в оранжево-розовые тона.

- И куда мы теперь направляемся? - поинтересовалась Сулитерия.

- Здесь недалеко есть одна деревня. Думаю, не помешает остановиться там. - Ответила Декабрина со знанием дела.

- Отлично! - воскликнула Карси, ей хотелось отцепить ладони от длинных жестких перьев птицы, расправить руки, как крылья, закрыть глаза и представить себя в полёте. Но она не стала так делать.

Солнце устало клонилось к горизонту, и подул прохладный вечерний ветер. Лес, над которым друзья пролетали, погрузился во тьму, и, глядя вниз, совсем не хотелось по нему ходить в такой час.

Наконец, лес кончился, являя перед собой пустошь, заросшую высокой травой. Еле заметная тропа змейкой вела к скоплению ярких огоньков. Когда птица подлетела ближе, это скопление оказалось деревней, окруженной высоченной деревянной стеной с зубцами, крепившейся к четырем десятиметровым башенкам с острыми крышами. В окнах башен были расставлены факелы, но в бойницах, через которые в случае нападения врага, стреляли лучники, света не было.

- Думаю, стоит приземляться прямо внутрь деревни, и не ждать за стеной, пока они соизволят открыть свои ворота, чтобы впустить нас. - Высказала своё решение Карсилина, поворачивая голову к Сулитерии.

- Так и поступим. - Согласилась Декабрина и приказала птице начать снижение.

Тюбенций, не привыкший к таким резким скачкам, крепко вцепился в Сулитерию, и та, боясь, что они свалятся с птицы, стукнула его по рукам, но это не помогло.

Жители деревни, пребывавшие на улице в столь вечерний час, занимались своими обычными делами, кто-то торговал на местном крошечном рынке, кто-то сидел в местной таверне под открытым небом, кто-то вёл хозяйство, работал в кузне, что-то выпиливал.... В общем, жизнь обитателей деревни шла своим чередом.

К появлению такой гигантской страшной птицы люди готовы не были. Декабрина приказала ей приземляться в центре деревни, на небольшой площади, на которой стоял одинокий и гордый бронзовый памятник в шляпе с широкими полями, кому-то из монархов этого края. А так, как площадка по совместительству являлась единственной торговой точкой деревни, жители, увидевшие птицу, не на шутку перепугались и бросились врассыпную, побросав свои покупки. Кто-то из торговцев, что были посмелей, взяли в руки лопаты, грабли, у кого, что нашлось, и выстроились в оборону.

Девушки и Тюбенций приземлились, птица сложила крылья, поймав недружелюбные и напуганные взгляды. Торговцы, держа расстояние, встали со своим "оружием", вокруг нежданных гостей.

Сулитерия первой поспешила спустить ноги на землю, так как запах, исходящий от Тюбенция не был ей приятен, затем спустилась Карси, и уж потом - сам Тюбенций.

- Не бойтесь! Мы не причиним вам вреда. - Поспешила успокоить Карси напуганных жителей.

Интересно, а как со стороны смотрелась их компания? Девушка, в весьма богатом платье, с порванным подолом, еще одна девушка, только в необычном для этих мест прикиде: футболкой с группой "крышка люка", черной почти мини юбке, в лосинах с рисунком черепами, да еще и с пирсингом на брови, на носу и верхней губе. И юноша, в испачканной кровью одежде, от которого пахло далеко не ромашками. Декабрина сползла с плеча Сулитер под ноги, её местные даже не заметили.

- Но, откуда у вас эта птица? На них только тролли летают! - подал голос кто-то из смельчаков, крепко держащих лопаты.

- Позаимствовали. - Кратко ответила Сулитерия.

- Мы не собираемся на вас нападать. - Заверила Карси. - Мы, простые путешественники, которым нужно где-то переночевать, перекусить и принять ванну.

Последние два слова она говорила, намекая на Тюбенция. Сулитерия чувствовала, что тоже пропахла этим смрадом, пока он к ней прижимался, когда они совершали посадку с небес на землю.

- У вас странная компания, - один из мужчин вышел вперед, переставая бояться свалившихся невесть откуда гостей, - девушка знатных кровей, простой крестьянин и непонятно кто, больше похожий на злого духа...

- Эй, я вообще-то девушка! - обиженно перебила Сулитерия, так её еще никто не называл.

В рядах жителей пронесся шепоток. Они не спешили доверять гостям.

- И откуда же вы такие свалились нам на головы? - поинтересовался тот самый смелый мужчина.

- Мы прибыли из далеких краёв, которые не занесены на вашу карту. - Улыбнувшись, сказала Карсилина.

- Интересно, зачем вы отправились так далеко? - мужчина смотрел на них с недоверием, остальные не прекращали шептаться. Настроены жители были не очень радушно.

- У нас пропал друг, он в большой беде. - Ответила Сулитерия. Теперь ни у кого не было сомнения в том, что она девушка, да и голос слишком слащавый для парня.

- Безумно это, отправляться в далекое странствие ради одного человека. - Подал голос кто-то из толпы. - Если ваш друг пропал, то он уже сгинул и не найдется. Пропавшие никогда не возвращаются...

- Вот мы и опровергнем это высказывание! - бойко воскликнула Карсилина, её дух не так то просто сломить.

- А как мы узнаем, доверять вам или нет? Может, вы посланы злыми силами, чтобы навлечь беды на деревню? - Снова раздался голос из толпы.

Карси и Сулитерия переглянулись, в то время как Тюбенций возмущенно изрёк:

- Разве мы похожи на злобных захватчиков? Мы простые, уставшие путники, которым нужен ночлег! - Тюбенций двинулся ближе, но мужчина, который стоял впереди своих односельчан, отшатнулся: его ноздрей коснулся запах тухлого мяса, которым Тюбенций пропах насквозь в логове троллей.

Глаза мужчины заслезились, и он поспешил их протереть кулаками:

- А пахнете вы, как варвары!

Ответной реплики не последовало, ибо из толпы вдруг послышался знакомый голос:

- Неужели это вы! - это был голос Зольтера. Его золотистая лохматая шевелюра сияла в свете фонаря.

Золотский пробрался сквозь небольшую толпу и, встав перед мужчиной, с изумлением уставился на Карси:

- Или ты мне мерещишься, или наш Семён всё же оказался прав! - воскликнул он и кинулся её обнимать. - Ну, ты даёшь, Карсилина Фротгерт!

Он не понимал, как получилось, что она снова жива, Зольтер вообще мало чего понимал в этой ситуации. Сулитерия уязвлено косилась на него, ведь ей ни Зольтер, ни Серебринка Сильв, никогда так не радовались.

- Наверное, у меня остались в этой жизни незаконченные дела. - Сказала Карси, когда Золотский её уже отпустил.

- Я тебе больше скажу!.. - но мысль так и не закончил, увидев Тюбенция. - А это что за Кудряш?

- Меня зовут Тюбенций. - Черство ответил юноша, обиженный, что его так назвали. Он даже волосы попытался пригладить.

- Он наш проводник. - Уточнила Карсилина.

Тюбенций разочарованно посмотрел в её сторону. Почему она больше не называет его другом? Проводник? Всего-то?

- Восхитительно! Вы подружились с местным жителем! - он придвинулся к Тюбенцию, чтобы потрепать того по голове, но, уловив исходящие от него флюиды, тут же вернулся на предыдущую позицию, помахав перед носом ладонью. - И где вы нашли такой дурно-пахнущий экземпляр?

- Я упал в кучу с гнилым мясом. - Поспешил объяснить Тюбенций, чувствуя, что о нём складывается впечатление местного вонючки.

- Да ты ещё и гурман! - подмигнул ему Зольтер, с трудом сдерживая смешок.

Тюбенций насупился, ему становилось некомфортно. Деревенские мужчины чуть осмелели, разрывая свой плотный круг, которым они окружили путников.

- Значит, вы знаете этих людей? - уточнил кто-то из них.

- Говорю же. Бояться нечего, они совершенно безобидны! - поспешил успокоить всех Золотский, взял Карсилину за рукав и повел её через толпу.

Сулитерия, Тюбенций и Декабрина последовали за ними.

- Шире шаг! - радовался Зольтер. - Тут есть хороший трактир! Мы с Прохором там и зависли.

Толпа смотрела им в след, но останавливать не думала, вместо этого, люди приняли решение разойтись по домам. Птицу, которая вальяжно устроилась посреди площади, никто трогать и не думал. Её боязливо обходили стороной.

- Надо ей еды принести. - Карси указала в сторону их нового "питомца".

- Никогда бы не подумал, что вы сможете приручить такую громадину! - удивлялся Зольтер, ведя их по освещенной тусклыми фонарями улочке.

- Да мы сами не ожидали. - Улыбнулась Карси ему в ответ.

Наконец, они подошли к небольшому деревянному дому с покосившейся крышей, несколько кривоногих столиков были расставлены прямо на улице, и возле каждого из них стояло по медному канделябру. Огоньки свечей то и дело вздрагивали, когда ловили на себе вечерний ветерок. За некоторыми столиками сидели люди с большими кружками, оживленно что-то обсуждая. В окошках гостеприимно горел свет, а из распахнутой двери этого трактира доносились оживленные голоса.

Но эта обстановка не отпугивала, наоборот, приглашала окунуться в дружественную атмосферу, которой был пропитан воздух в деревне.

Когда компания вошла внутрь, их носов сразу же коснулся приятный аромат выпечки и пряностей. Над барной стойкой болтались веники из полезных засушенных трав, которые, скорее всего, играли роль украшения, нежели приправы к какому-то блюду.

Людей в трактире было довольно много, некоторые смотрели на Зольтера так, словно знали его очень давно, а какой-то ушастый господин неопределённого возраста в оранжевой льняной рубашке воскликнул:

- Золотоволосый еще кого-то привел!

Тем, кто сидел рядом с этим Ушастым, не терпелось познакомиться с новыми лицами, и они с интересом разглядывали прибывших. Некоторые неодобрительно косились на Тюбенция, отодвигая стулья дальше, когда он мимо них проходил, а двое порекомендовали ему принять ванну.

В самом углу трактира находился столик, за которым угрюмо сидел Прохор Мылченко, и теребил свой наполовину пустой стакан с тёмно-бордовой жидкостью, сидя перед тарелкой с какими-то пирожками.

- Ну, выяснил, что у них там стряслось? - без особого энтузиазма поинтересовался он, не поднимая взгляда, погруженный в невесёлые мысли.

- Эффектное появление нашей принцессы, ты всё пропустил! - сказал ему Зольтер, хватая пирожок с тарелки и откусывая кусок.

- Что. - И он посмотрел на них, но тут же чуть не выронил стакан из руки. - К... Карсилина?

Тут же поспешил потереть кулаками глаза, думая, что девушка ему мерещится.

- Всё хорошо, она живая. - Зольтер прожевал, галантно усадил девушек на стулья и сел сам.

Тюбенций остался стоять, раздражая своим присутствием соседний столик.

- Парень, может, ты переоденешься, от тебя несёт, как из ведра с помоями! - заметила женщина с лицом, как у мужчины, у неё даже намечалась рыжеватая бородка.

- И ты к нам садись, Тюб! - Радушно пригласил Зольтер, взмахивая рукой.

- Тюбенций! - недовольно поправил тот, отодвинул стул и присел, сложив руки на колени.

- Я понял! - заверил его Зольтер, которому пришлось мириться с неприятным запахом, исходящим от соседа.

- Как такое возможно? - не понимал мой отец, расширив глаза, казалось, он был готов схватиться за сердце. - Живая!

- Нашлись благотворители. - Ответила Карси, сидящая рядом, взяв его за руку и пытаясь успокоить.

- Живая! - Воскликнул он, повторив это слово. - Мой сын не бредил!

- Да, да...

Но Прохор Мылченко прервал её фразу, заключив девушку в крепкие объятия и продержав так чуть ли не минуту.

- Ты же мне, как дочь! - заявил он и отпустил её, позволяя Карси нормально вздохнуть.

- А вот мне интересно, где Семён? - поинтересовался Зольтер.

Вообще-то он давно заметил моё отсутствие, но озвучил наблюдение только сейчас.

Карси и Сулитерия переглянулись, им не хотелось расстраивать моего отца.

- А, что, его нет с вами? - испугался Прохор Мылченко, вскакивая из-за стола так, что чуть не опрокинул его. - Он не на улице?!

Отец уже хотел выбежать из трактира, чтобы поискать меня, но Карси его остановила:

- Понимаете, он попал в беду. - Вид у неё при этом был очень виноватый.

- Что случилось?.. - обеспокоено спросил Зольтер, в то время как Прохор Мылченко тяжело опустился обратно, закрыв ладонью лоб, словно в этот момент у него очень сильно разболелась голова.

- Почему?! - тут же добавил мой отец.

- Это из-за меня. - Карси было тяжело говорить, но серьёзный тон нужно было сохранить любой ценой. - Если бы не этот инцидент с утопленницами...

Услышав это, все четверо непонимающе уставились на принцессу.

- Просто, если бы он не отправился меня спасать от этой нежити, то не попал бы в ловушку Январиса. - Ответила Карсилина.

Прохор Мылченко смотрел на неё с осуждением.

- И кто такой этот Январис, да и для чего ему нужен Семён? - не понимал Зольтер.

- А то ты не догадываешься, кто он! - воскликнул Прохор Мылченко, раздражаясь. - Тоже зимний месяц, как Декабрина!

Его возглас был таким громким, что привлек внимание других людей.

- Мы шутим! - Зольтер одарил посторонние взгляды кривой улыбкой, а когда люди вернулись к своим разговорам, попросил моего отца выражаться тише.

- Я возмущен тем, что он у какого-то месяца! - Процедил Прохор сквозь зубы, отпивая глоток из стакана.

В это время Декабрина, выждавшая подходящий момент для своего появления, запрыгнула на стол белоснежным резвым клубочком.

- Мой брат очень опасен! - сказала она писклявым голоском мультяшного бурундука.

Прохор тут же подавился и закашлялся, а Зольтер с любопытством вытаращил на неё глаза:

- Ух-ты, белка!

- Это Декабрина. - Буркнула Сулитерия, не понимая, почему зимний месяц не примет нормальный, человеческий облик.

- Декабрина, кто же сделал с тобой такое? - не понял Зольтер, глядя в её немигающие синие глазки-бусины.

- Она сама превратилась. - Ответила Карси, улыбаясь. - Не хочет, чтобы люди её видели.

- Но люди и так её видят...

- Народ слишком недальновиден, чтобы предполагать в своих легендах, что месяц Декабрь может быть белкой.

- Привет, Декабрина! - и Золотский помахал белке ладонью.

- Говори дальше, Декабрина. - Попросил Прохор, поставив стакан.

- Январис очень любит замораживать людей. Я не знаю, для чего ему понадобился ваш сын, но юноша находится в большой опасности. - Вещала Декабрина, устроившись в центре стола. - От моего брата еще никто не возвращался.

- Ты хочешь сказать, что прийти к Семёну на выручку занятие безнадёжное? - отец с трудом сдерживался, чтобы не взять её за пушистый хвост и не потрясти над столом.

- Я не гарантирую, что тот, кто отправится спасать вашего сына, выживет.... Многие сгинули, когда искали убежище Январиса.

- Мы сможем! - радостно воскликнул Зольтер. - Не отчаивайся, дружище!

Прохор Мылченко меланхолично выстукивал пальцами правой руки какую-то мелодию, подперев подбородок левой.

- Я надеюсь, что да...

- Я могу проводить только одного из вас до убежища моего брата. - Сказала Декабрина.

- Почему же? - не понял Прохор Мылченко. - Гораздо легче справиться, если тебе помогают.

- Это рискованно, если отправитесь все, то никто из вас не выживет. - Такой комический голосок, а говорит такие не смешные вещи!

- Не всё, а только двоё, - Прохор Мылченко не прекращал барабанить пальцами по столу. Наверное, так он пытался себя успокоить. - Девушек я в этот похож не пущу.

- Почему вы меня не слышите, когда говорю, что идет только один человек? - Декабрине было немного обидно. - Я не гарантирую, что он выживет.

- Думаю, все согласитесь, если пойду я, - Предложил Зольтер, дожевав свой пирожок, - всё же, это моя обязанность, как служащего отдела безопасности "ДС".

- Семён, мой сын, Зольтер, и я буду спокойней, если сам отправлюсь его выручать. - Не согласился мой отец.

- Это смертельный риск, а ты еще и глава "ДС".

- При чем тут какая-то дурацкая организация, когда на кону жизнь моего сына! - Прохор Мылченко не сдержался и ударил кулаком по столу. - Я бы мог послать всё к черту!

Тюбенций боялся пошевелиться. Он чувствовал себя чужим в этой компании. Карси и Сулитерия прекрасно понимали, что Декабрина уже сделала свой выбор, который вряд ли устроит Прохора Платоновича. Сулитерия, правда, ещё надеялась переубедить зимний месяц, ведь считала такое решение ошибочным.

Шумный народ, похоже, не слишком интересовал этот спор. За центральным столом кто-то бросал кубики, делая ставки и собрав большое количество желающих пополнить карман, особо не думая, только на кубиках вместо точечек были нарисованы миниатюрные животные - на каждой стороне кубика разное: лисица, олень, волк, ёж, мышь и лошадь.

- Вы не даёте мне договорить. - Декабрина старалась не повышать тон, хотя в таком её облике не каждый поймет её интонацию. - Я уже решила...

- Надеюсь, твой выбор окажется верным. - Прохор Мылченко не был готов к такому ответу:

- Я проведу в логово брата Карсилину.

Казалось, у обоих мужчин дар речи пропал, они не могли в это поверить. Зольтер даже рот открыл. А Декабрина и глазом не моргнула.

- Я справлюсь, честно, - Карси посмотрела сначала на одного, потом на другого.

- Вы что, шутите? - Золотский издал нервный смешок.

- Декабрина, но это бред! - Прохор Мылченко был на взводе. - Карсилина слишком слаба для путешествия в логово существа, которое замораживает людей, она не справится!

- Вы меня недооцениваете! - не согласилась принцесса листонская.

- Это ты себя переоцениваешь, Кари. - Зольтер тоже был против того, чтобы отправить её спасать меня. - Неужели твоя смерть ничему тебя не научила?

Карсилина насупилась. Фраза Зольтера звучала довольно странно, но он тоже переживал.

- Какой урок я извлекла из всего этого? - она была рассержена. - А я вам скажу, какой! Нельзя бросать близких в беде, нельзя разбивать им сердце...

- Пойми, мы не хотим, чтобы это повторилось ещё раз. - Серьёзно сказал Золотский, выражая мысль за моего отца.

Карси фыркнула, не понимая, почему они думают, что она не справится со своей задачей. Почему считают, что эта затея обречена на провал!

- Более того, я не собираюсь допускать гибели своего сына! - Прохор Платонович с треском ударил кулаком по столу. - Поэтому, ты туда не пойдёшь. Отправлюсь я один, и точка!

- Но... - Хотела возразить принцесса, ей обидно было чуть ли не до слёз.

- Я не разрешаю! Да никто бы не разрешил, даже Семён! - в его взгляде читался укор.

Они начали перечислять, почему девушке лучше воздержаться от опасного похода, Сулитерия, состроив довольную, как у кота, объевшегося сметаной, гримасу, участвовала в этом "форуме" особенно громко и активно. Мой отец периодически в порыве чувств бил по столу кулаком, так, что казалось, что бедный стол и вовсе сейчас проломится, и придавит кому-нибудь ногу во время своего падения. Зольтер сидел с таким каменным лицом, что мог бы успешно сфотографироваться в этот момент на паспорт.

Казалось, Карси сейчас потеряет всю свою уверенность, встанет со стула и уйдет, громко стуча каблуками, так и не доказав, что способна справиться. Никто не хотел ее поддерживать. Все, кроме Декабрины, понимали, что к Январису лучше принцессу Листонскую не пускать, есть более везучие в плане выживаемости кандидатуры.

Но нет, Карсилина лишь недовольно скрестила руки и насупилась, не понимая, какие нужны аргументы, чтобы переубедить всех, здесь собравшихся. Они глупо теряют время, рассуждая, кто будет смотреться в роли гонца к брату Декабрины лучше, в то время, как я замерзаю неизвестно-где. Карси это очень нервировало.

- Почему вас моё мнение не интересует? - Декабрина, устав слушать защитников Карсилины, решила всё-таки за неё вступиться. - Почему не верите в то, что у неё может получиться выручить Семёна? Вы заведомо настроены на провал, а с таким настроением даже курицу не спасти...

Мой отец чуть не подавился, а Зольтер непонимающе уставился в центр стола. Тюбенций сделал вид, что вообще не имеет к данному разговору никакого отношения и устремил свой взгляд в окно, на стекле которого красовался след - жирная пятерня, оставленная каким-то подвыпившим обитателем. Сулитерия же пыталась сдержать злобу, которая хотела выплеснуться при каждой реплике Декабрины.

- От вашего восприятия ситуации многое зависит, вы сейчас психологически настроены на то, что ничего не получится, оно и не выйдет, если не поменять к этому отношения! - странно, но мультяшный голосок даже шёл этому её образу. - Карсилине нужна ваша поддержка, а вместо этого вы кидаетесь на неё, как грифы на падаль, не давая поверить в свои силы.

- Можно подумать, ты знакома с людской психологией! - Огрызнулась Сулитерия.

- Дайте ей шанс, скажите, что верите... - Декабрина проигнорировала реплику колдуньи, с надеждой глядя своими глазами-бусинами в лицо Прохора Мылченко.

- У нас нет времени и желания проводить психологические эксперименты! - мой отец не желал соглашаться с её доводами.

- Нам нужно мыслить здраво! - добавил Зольтер, отпив глоток из своего стакана.

Карси даже спорить не начинала, приложив ладонь ко лбу и выдохнув, понимая, что доводы Декабрины совсем не повлияли на её друзей.

"Коснись меня" - вдруг раздалось у неё в голове, словно голос из наушников, включенных на полную громкость, Карсилина даже вздрогнула и оглянулась, не понимая, кто пытается провести такой натиск на её мысли. Если честно, то она уже подзабыла, как звучит настоящий голос Декабрины, когда та находится в образе девочки двенадцати лет.

"Коснись меня, ты же хочешь сбежать от них сейчас?". Зимний месяц повернула мордочку к принцессе, глазки её призывно блестели.

Карси хотела. Ей было это сейчас необходимо. Во-первых, этот спор её порядком утомил, а во-вторых, она отправится за мной к Январису прямо сейчас, и никакие Зольтер с Прохором Платоновичем этому не помешают!

Золотский заметил, хитринку в её глазах, полную решимости, даже почти понял, что она затеяла, но предпринять ничего не смог. Карсилина положила руку на нежную, но очень холодную шерстку Декабрины в беличьем облике, и обе исчезли, оставив после себя только кучку снега, которая выпала на головы всем, сидящим за этим столом, засыпав все тарелки.

- Что это было?! - вскрикнула Сулитерия, смахивая с головы снежинки.

- Побег. - Мрачно заключил Зольтер, насупившись.

- Карсилина, вернись! Ты не понимаешь, что делаешь! - Мой отец вскочил, чуть не опрокинув стул, потрясая гневно руками, как будто надеялся, что Карси видит или слышит его сейчас.

Люди, находившиеся в таверне, замолкли и с интересом уставились на их стол, не понимая, откуда там взялся снег.

- Кто же творит эти чудеса? - послышалось откуда-то, с других столов.

Народ стал перешептываться, то и дело поглядывая на бедняг, усыпанных снегом, ожидая наблюдать еще что-нибудь необычное. Мужичек в сером пиджаке и оранжевых брюках решился встать и подойти ближе. Он, переминаясь с ноги на ногу от неловкости, обратился прямиком к Прохору Платоновичу:

- У моей дочурки завтра день рождения...

- При чём тут я? - Мой отец не желал смириться с тем, что Карси могла так подло сбежать от них.

- Вы можете со своими друзьями прийти к нам домой, повеселить её, снежок вызвать. Я хорошо заплачу. ...

Удивляюсь, что у него хватило терпения дослушать эту просьбу.

- Я, что, на клоуна похож?! - огрызнулся отец. - Найдите себе другого шута!

- Наверное, вы неправильно меня поняли. Этот снег...

- Всё я прекрасно понял! У меня нет настроения, да и желания тоже, развлекать местное население! - Прохор Платонович, отряхнувшись, сел обратно. - Избавьте нас от вашего внимания!

- А снег тут вообще не при чём. Он сам выпал! - Добавил Зольтер, обращаясь к мужичку, и тот обиженно поплелся обратно, сообщить жене, что чудес завтра не будет.


12

Айвир


Карси почувствовала под собой твёрдую поверхность. Было темно, хоть глаз выколи, а Декабрина, которую девушка держала в руке, очень обморозила ей пальцы. Чтобы понять, где находится, принцесса призвала светящуюся сферу, которая воспарила облачком над её головой, освещая пространство бледным, болезненным светом.

Они с Декабриной находились в прохладном туннеле, выдолбленном наверное трудягами-гномами (если они обитали в данном мире), прямо в центре какой-то горы. Карси поёжилась от холода, поставила Декабрину на пол, и наколдовала себе тёплое пальто, чтобы хоть каплю согреться. Правда, пальто получилось больше на размер, чем надо, но исправлять данную оплошность времени не было. Наверное, странно она сейчас смотрится, такая растрепанная, в золотистом знатном платье из очень дорогой ткани, подол которого был немного изорван, а поверх платья надето мягкое черное пальто до колен, с четырьмя ребристыми большими пуговицами.

Декабрина, не желая превращаться обратно, так и осталась в образе белки, запрыгнув девушке в карман и высунув оттуда свою наглую мордочку. Она мотивировала это тем, что не хочет, чтобы Январис видел их вместе, чтобы он знал, что его сестрица пытается помочь его пленнику.

- Где мы? - спросила Карси, углубляясь в туннель. Сфера послушно парила чуть впереди.

- Не знаю, но это намного ближе, чем было тогда... - Ответил голосок из кармана.

- Как это не знаешь?

- Я немного не рассчитала с координатами. С кем не бывает? - Декабрина не считала, что совершила серьёзный промах. - Мне нельзя переносить людей прямо в логово моего брата, так что до него придется добираться своим ходом. Я покажу, куда.

- Ну, хорошо. Только, скажи сначала, как выбраться отсюда? - Кивнула Карсилина, этот тоннель казался ей не шибко дружелюбным, да и его своды морально давили. Возникало ощущение нехватки пространства, замкнутости. Хотелось выбраться и бежать отсюда как можно быстрее.

- Если бы я знала...

Карси захотела хлопнуть по карману, в котором сидела эта белка, но сдержалась. Впереди начались ступеньки, которые вели всё ниже и ниже. Ступеньки были очень ровные и широкие, словно предназначались для стоп фантастически-больших размеров. Было видно, что древний народец, старался сделать их прочными, чтобы лестница и тот туннель могли существовать века, если не тысячелетия. Казалось, что на ступеньках даже руны какие-то вычерчены, но с таким освещением пространства их разглядеть было не реально. Впрочем, жалеть о нехватки гида, она не стала.

Лестница кончилась, и начался еще один туннель, уходящий во тьму. Такими темпами, бродя по узким тоннелям, проделанных в горах, не представляя, как выйди отсюда, думая, что запутался и попал в жуткий лабиринт, может развиться боязнь темноты, купированная в далёком детстве.

Карсилина набрала в легкие прохладного воздуха, выдохнула и шагнула вперёд. Она всё-таки не из пугливых! Точнее, она не разрешала себе бояться, страх дико раздражал всегда, его не должно быть, это ущербное ощущение. Правда, страх обижался и не хотел отступать, это всегда так получалось, он был чрезмерно упрям, как и сама Карсилина Фротгерт. Карси не желала мириться с ним, отчаянно корча из себя храбрую, что бывало чревато. Даже когда страх давал знать о себе не так сильно, ей всегда было неприятно и хотелось бороться с ним, чтобы никогда больше не испытывать это постыдное чувство. Но ей было страшно. Всегда, когда в принципе, может испугаться и нормальный человек, правда он в этой ситуации не считает, что бояться - зазорно. Бояться может каждый, другое дело, как ты поступаешь, когда тебе страшно. Можешь убежать с дикими криками, как последний позорный трус, можешь пойти напролом, невзирая на опасность и показывая, что ты храбрец, каких свет не видывал доселе, а можешь просто остановиться и поразмышлять здраво, как в данной ситуации обойтись без жертв и разрушений. Карси предпочитала второй вариант, сначала действуя, а потом уже пожиная плоды своих импульсов. Правда, за эти порывы расплачивалась не только она, но и окружающие. Думаете, она не боялась, когда отдавала жизнь Сулитерии?

Впереди показалась узкая арка, из которой исходил тёплый свет, гораздо ярче того, что давала сфера. И Карси, воодушевленная тем, что может кто-то живой в этой обстановке всё же есть, ускорила шаг.

Когда она пересекла арку, то взгляд принцессы уткнулся в огромную гору с сокровищами, золотом, серебром, драгоценностями. Гора эта блестела в свете многочисленных факелов, которые были навешаны по всем сводам этой огромной пещеры. Неужели они попали в сокровищницу какого-нибудь монарха? Или разбойника? Интересно, кто эти факелы зажигает?

Карсилина пошла вдоль по пещере, надеясь найти кого-нибудь, кто мог бы объяснить, где выход. Но, похоже, здесь не было ни души, а гора из драгоценностей становилась всё выше и выше, всё шире и шире! Того и гляди, до потолка достанет!

Нет, данные сокровища ее ни капли не прельщали, она всё-таки не Димка, который после того случая во дворце Фротгертов, когда они с Альфредом пытались искать клад в подземелье, всё грезит тем, что когда-нибудь найдет сундук с золотом, купит виллу в жаркой стране на острове, и будет там жить припеваючи.

- Похоже, мы с тобой в тупике. - Признала Карсилина, разведя руками, когда обошла всю эту пещеру вдоль и поперёк.

- Выберемся. - Неуверенно пикнула Декабрина.

Вдруг куча с сокровищами зашевелилась, а сами драгоценности стали скатываться вниз, угрожая погрести под собой незадачливых путешественниц. Карси отпрыгнула в сторону, спасаясь от такого дождя, прикрывая голосу руками. Когда она добежала до арки и развернулась, то увидела, что на неё смотрит большая зелёная драконья морда, сверкая огненно-желтыми глазами. Из ноздрей существа шёл пар.

Карсилина застыла, не зная, что делать. С одной стороны ей было страшно, но если она сейчас закричит и побежит обратно в туннель, наплевав на все свои принципы, то выставит себя перед Декабриной не в лучшем свете, да и сама себя уважать перестанет, что гораздо хуже.

Кто знает, что можно ожидать от дракона, в сокровищницу которого забрался чужак? Карси постаралась не унять дрожь в коленках. Говорят, драконы, охраняющие драгоценности, очень опасны и свирепы. Но Карси было ценнее сохранить свою гордость, нежели жизнь, поэтому она храбро шагнула обратно в сокровищницу, прямо навстречу дракону. Тот уже полностью вылез из своего "одеяла" из сокровищ. У него были массивные чешуйчатые крылья с шипами на концах, а на голове торчали острые зубцы, словно прическа у панка, прилизанная всевозможными лаками для волос. Передние лапы с когтями были очень мощными, с большими пальцами, так что, если он задумает схватить, то уже не спасёшься.

Карси зажмурилась, готовясь нелепо проститься с жизнью...

- Здравствуй! - вдруг замолвил дракон по-человечьи, обнажая свои острые клыки. Смею заметить, что тон у него был очень дружелюбный и немного удивленный. - Я Айвир, а ты кто?

Карси была удивлена не меньше, раньше она думала, что драконы не разговаривают, да и вообще с теми, кто забрался в сокровищницу, не церемонятся.

- Карсилина. - Представилась девушка, сделав вид, что ни чуточки не испугалась.

- Давно я уже людей не видел! - воскликнул Айвир, и девушке показалось, будто он улыбнулся. - Ты бы знала, как тут скучно и одиноко. Спишь в горе сокровищ, или сидишь и пялишься на неё... Тоска! Ты ведь будешь моим другом?

- Айвир, ты только не обижайся, но у меня дела. Я не могу здесь оставаться. - Карси где-то в глубине души еще опасалась, что он может напасть на неё за неугодный ответ.

- Понимаю! - кивнул дракон. - Просто, ты единственная, кто не испугался меня...

- Ты знаешь, как выбраться отсюда? - поинтересовалась Карсилина, времени на дружеские разговоры с волшебными существами не было.

Айвир выдохнул из ноздрей облако горячего дыма, обдав им принцессу, и сказал:

- Конечно! Думаешь, как я сюда попал?.. Куда путь держим?

- К Январису. Ты ведь знаешь, кто это? - Карси очень надеялась, что знает.

- К Январису? - переспросил дракон. - А зачем?

Когда Карсилина поведала ему свою историю, Айвир, казалось, оживился ещё больше, и даже заёрзал от нетерпения:

- А, давай, я тебя провожу? - предложил дракончик, оказавшийся на удивление существом добрым. - Я тебя с ветерком по воздуху подброшу! Доверься моим крыльям!

Девушка была очень рада, что Айвир сам высказал эту идею:

- Хорошо! А ты знаешь дорогу?

- Да, можешь не сомневаться!

Декабрина, правда, сидя в кармане, помалкивала, но затея эта ей не нравилась почему-то.


***

Прохор Мылченко с сердитым выражением лица рассуждал о том, что некоторые личности ведут себя очень самовольно, что, конечно, очень огорчало листонского барона, директора банка "Чалинвест". Сулитерия то и дело подкидывала к его рассуждениям вслух гневную фразу насчет действий Карсилины. Снег, которым засыпала их столик Декабрина, уже растаял, превратившись в лужу и капая с его краёв. Тюбенций скромно помалкивал, не зная, что и думать насчет случившегося, в первый раз за время своего похода он стал жалеть, что покинул свою родную деревню. Эти люди, что его сейчас окружали, не располагали к себе юношу абсолютно. Ему хотелось осознать, что действие происходит в плохом сне и проснуться. Он даже поймал себя на мысли, что соскучился по матери, которая, наверняка, не одобрила поступок сына. А ещё Тюбенция вгонял в краску запах падали, которым он пропитался, пока был в плену у троллей. Зольтер, сидевший с ним рядом уже потерял всякую надежду учуять что-то более приятное для носа. Правда, в отличие от моего отца, он уже перестал возмущаться тому, что Карси от них сбежала, пытаясь найти где-то глубоко внутри своих мыслей хоть одну причину, по которой девушка может выжить в своём походе, да ещё и выручить меня. Напряжение, витающее в воздухе над этой компанией всё нарастало, и, если от него не избавиться, они рисковали поругаться.

Зольтер вздохнул, скорчив усталую гримасу, и встал, громко задвинув свой стул, чуть ли не на ногу Сулитерии:

- Всё. Мне надоело! - заявил он, в первую очередь обращаясь к моему отцу.

- Так возвращайся в Листон, тебя никто здесь не держит! - сердито отозвался Прохор Платонович, который слышал подобное от Золотского впервые.

- Вообще-то, я имел ввиду не это. - Зольтер сделал вид, что не обиделся. - Да, Кари сейчас поступает глупо, но если мы будем сидеть за столом и брюзжать по этому поводу как старые маразматики, проблема от этого не решится.

- А, как, прости, она должна решиться?! - мой отец был на взводе. Мало того, что я могу быть уже мёртв, так еще Карсилина поступает безрассудно, наплевав на чужое мнение, желая меня героически спасти. - На нас должно снизойти просветление? Мы вдруг осознаем, что можем спокойно жить дальше, делая вид, что ничего не случилось? А я неожиданно забуду о том, что у меня был сын?!

- Почему сразу "был"? - насупилась Сулитерия.

- Потому что это всё не имеет смысла! - он чуть не крикнул эту фразу на весь трактир. - Ничего уже не изменишь! Они погибнут, и этого не предотвратить!

Он снова ударил кулаком по столу, накручивая себя ещё больше. Прохор Мылченко уже не мог вести себя здраво и спокойно, придавшись всепоглощающей панике. Нервно поднявшись, он опрокинул стул, на котором сидел, чувствуя желание совершить какое-нибудь самоубийственное безрассудство, думая, что больше никогда меня не увидит. Ведь, что может быть хуже для отца, чем потеря единственного сына?

Зольтер, впрочем, этого его настроения не разделял. Кто знает, может быть Декабрина права, и у Карсилины есть шанс вызволить меня из плена? Почему надо становиться категоричным, если есть и более светлые варианты в этой палитре развитий событий?

- Возьми себя в руки! - посоветовал Зольтер моему отцу. - Мы ведь можем и сами поучаствовать в событиях. Например, самим отправиться в логово к Январису!

- Мы не можем! Никто, чёрт возьми, не знает, где находится это проклятое логово! Кроме Декабрины, которая оказалась девочкой не с самым гениальным умом. - Прохор Платонович не спешил поднимать стул.

- Да что ты заладил со своим пессимизмом! Вот увидишь, они вернутся и ты еще потом извиняться будешь...

- Я и так уже извиняюсь, за то, что мы вообще отправились в этот мир! - буркнул мой отец, его трясло от злости и непонимания ситуации.

На что Золотский скептически фыркнул, скрестив руки в локтях:

- То есть, по-твоему, было бы лучше, если бы мы просто свернули расследование?

- Какое, к чёрту, расследование? - снова выругался Прохор Платонович. - Ересь несусветная, вот, что это такое!

- Ага, говорит инициатор похода... - Тут же перебил Зольтер, чувствуя, что сам перестаёт нервничать.

- Кто вообще это придумал!

- То есть, ты считаешь, что лучше бы для всех нас оставалось тайной тот факт, что Карсилина Фротгерт чудесным образом жива? - не отставал Золотский, глядя сквозь него, на картину, висящую возле окна, там изображалась озябшая девочка в ночнушке, которая стояла на улице, в центре снежного вихря и протягивала руки к небу.

- Да! Ты правильно читаешь мысли. - Кивнул отец, тыча в него пальцем. - Тогда бы Семён остался жив!

- А, толк от такой жизни? Пойми, ты не теплица, которая нянчится с каждым растением. Ты не должен думать только о себе. - Похоже, Зольтер нарывался на ссору.

- Я то как раз думаю о всех! Как будет лучше...

- Сохраняешь тепличную атмосферу! Вот, что ты делаешь. Ведёшь себя, как парник!

Тюбенций, услышав это, громко хмыкнул, а Прохор Мылченко готов был перейти к рукоприкладству, да только воспитание учтивого джентльмена не позволяло. Кроме того, Зольтер какой-никакой, но всё-таки друг.

И этот "друг" никак не желал умолкнуть и принять его позицию:

- Оберегаешь своего сына, пылинки с него сдуваешь, а толку что, если ты не хочешь понять, что у него на душе творится. - Высказался Золотский. - Да, пускай он лучше существует, чем живёт, это же гораздо гуманнее, если держать его в четырёх стенах, как собачку на привязи, изображая доброго папочку, боясь, а вдруг он поцарапается! ...

Этот спор прервал требовательный голос Тюбенция:

- Может, мы найдем, где разместиться? Я хочу спать и помыться. А еще мне нужна чистая одежда. - Он решил обратить внимание на себя.

- В этой походишь, сморчок! - Зольтеру не понравился тот тон, с каким Тюбенций к ним обратился.

- Я не...

- А мы получим номер бесплатно! - тут же воскликнул мой отец, в его глазах блеснул недобрый огонёк.

- Ты что задумал? - не понял Зольтер.

- Видишь эту компанию за передним столиком, возле двери? - Прохор Мылченко указал в сторону этих людей, увлеченно бросающих кубики, играя на деньги. - Предлагаю нам немного подзаработать!

Говорил он с таким выражением, словно они не пытались поссориться полминуты назад.

- У нас же есть деньги этого государства. Еще не закончилась пачка, выданная в ДС. - Зольтер не понимал причины, по которой в таком серьёзном человеке могла проснуться тяга к азартным играм.

- Но должны же мы попробовать получить реальные деньги, а не волшебную пародию на них! - парировал барон Мылченко, обойдя Зольтера и направившись к столику с игроками, приветливо махнув им рукой.

Зольтер, которому тоже было интересно поучаствовать в местном аналоге игре в "кости", двинулся следом. Сулитерия с Тюбенцием невольно переглянулись, им обоим было неприятно здесь находиться, да еще и в такой компании. Сулитерия побаивалась моего отца, да и Зольтера тоже, из-за репутации колдуньи "ОбГаТра" - они относились к ней предвзято.

Игроки подставили к своему столу два стула, куда тут же уселись мой отец с Зольтером. Люди эти выглядели весьма доброжелательно, по крайней мере, думалось, что подлости от них не стоит ожидать. Кто же еще сидел за этим азартным столом, пытаясь заработать? Ну, во-первых, организатор игры, хозяин этой таверны, в кожаном сюртуке и брюках, на голове у него была шляпа с широкими полями, придавая этому человеку схожесть с ковбоем. Говорят, что он сам нарисовал животных на игральных кубиках. Во-вторых, наш упоминавшийся ранее Ушастый мужичок в льняной рубашке апельсинового цвета, который до прихода Карси, Сулитерии и Тюбенция уже пытался пригласить Зольтера поиграть, но тогда это не увенчалось успехом. В-третьих, мрачного вида барышня в коричневом платье из плотной ткани, её тяжелые веки и ногти, длиной в пять сантиметров, придавали схожесть с героиней готического комикса. Так же тут наблюдался старик с заплетенными в косу седыми волосами и с козлиной бородкой, удобно устроившийся спиной к окну и постоянно поправляющий свой плохо выглаженный воротник. От этого старика сильно пахло хлебом, наверное, он был местным пекарем. Еще один мужчина, последний за игральным столом, с ярко-рыжей шевелюрой, имел прямоугольное лицо, с острыми, выделяющимися скулами, неопределённого цвета светлые глаза и нос, немного приплюснутый. Одет он был в жёлтую рубашку из ткани, напоминающей мешковину (здешняя мода, наверное) и серые штаны из овечьей шерсти. А завершали композицию резиновые галоши, в которых любят люди из нашего мира, страны Зебрландии, ходить по своим огородам, кружа вокруг дачного домика, и копать картошку.

- Имею честь высказаться, что мне очень приятно созерцать в этой игре новые лица. - Улыбнулся хозяин трактира, сложив ногу на ногу. - Конечно, если у вас есть деньги.

- Сколько угодно. - Кивнул Прохор Мылченко, держась весьма уверенно, хоть и не играл раньше в эти кубики.

- Вот и славно! - Улыбнулся мужчина. - Будем ходить по очереди. Вы знаете правила игры? Берете в руки кубики, трясете, бросаете...

- Приблизительно. - Отмахнулся мой отец, не желающий терять время на дурацкие разъяснения. Ведь можно и в процессе игры сориентироваться, что да как. И вообще, говорят, новичкам везёт, фортуна, капризная истеричная дама, их любит.

- Тогда, господа, хочу услышать ваши ставки!

Готическая дама положила на стол двадцать монет, даже не смотря на присутствующих, устремив свой взгляд куда-то на колени. Тот, что был в резиновых галошах - двадцать одну, Ушастый широко улыбнулся и добавил в общую кучку тридцать монет. Старик полез дряхлой рукой к себе в карман, достав оттуда горсть, и, не глядя, сколько там, бросил их сверху. Хозяин трактира, театрально показывая, что денег у него все-равно больше, расщедрился аж на пятьдесят.

Зольтер с моим отцом переглянулись, пачка денег хранилась у Золотского. Прохор Платонович дал ему знак, посмотрев, украдкой, в кучку со ставками. Золотский сунул руку в свой необъемный карман, который по вместительности напоминал черную дыру, извлекая золотистый кошелек, бережно открыл его, задерживая процесс, и достал две купюры по пятьдесят.

- За двоих! - сообщил он, положив их рядом с кучкой монет, ловя на себе завистливые взгляды играющих. Если в этой стране у тебя есть купюры, то ты определенно житель столицы. А о роскошной жизни в Алнойярде слагались легенды. Говорили, что все горожане проживали в красивых и величественных мраморных домах и в каждом сотня комнат, если не больше.

Игра началась, Прохор Мылченко напряженно следил за каждым ходом своих противников, пытаясь догадаться, что означает каждое выпадающее животное. Зольтер чувствовал себя спокойнее, влившись в игру и не особо беспокоясь за то, что она тоже ему не шибко понятна, но он старательно изображал, что хорошо с ней знаком.

После барышни, которая продолжала игнорировать всех своим взглядом, настала очередь Золотского, тот, не мешкая взял деревянные кубики, и, сжав их в ладони, ощутил теплоту чужих рук, оставшуюся на них. Самодовольно улыбнувшись, он разжал пальцы и бросил кубики в центр стола, те, стукнувшись друг с другом, покатились и тут же замерли, не достигнув противоположного края. Верхним рисунком на обоих оказалась серая мышь. Художник старался изобразить её с очень длинными лапами.

- Рыбка! - тут же воскликнули все, кроме Прохора Платоновича и Зольтера, увидев, что выпало, и стукнули ладонями по столу.

Мужчинам, не прошаренным в этой игре, оставалось только с недоумением хлопать глазами.

- Такой шанс победить упустил! - посетовал хозяин трактира.

Зольтер фыркнул, в следующий раз он точно крикнет "Рыбку", когда выпадет два одинаковых животных.

Следующим ходил мой отец, вздохнув поглубже он сосредоточился, минуту держа кубики в руках. Это раздражало присутствующих.

- Ну же, скорее! - буркнул тот, что был в галошах, его скулы сейчас казались особенно острыми.

И Прохор Мылченко послушался, его кубики упали на стол и показали всем мышь и лисицу. Никто на это не отреагировал. Видимо, это был пустой ход.

Вскоре друзья поняли, что имеет значение в этой игре тот случай, когда выпадает два одинаковых животных. Прохор Платонович, готовый стукнуть по столу с глупым восклицанием, напряженно ждал, пока настанет момент.

И момент таки-настал. У старика пекаря выпало два ежа, которые больше напоминали коричневые кактусы с глазами, рисовал их весьма своеобразный художник.

- Яблоко!.. - тут же вылетело из уст пяти человек, которые успели хлопнуть себя по носу.

- Рыбка! - одновременно с ними выкрикнули мой отец с Зольтером, ударив ладонями по столу.

Все осуждающе посмотрели на этих двоих.

- Внимательней, господа, внимательней! - сделал замечание хозяин трактира и поправил шляпу. - А ты, Игнар, не забывай, что нужно говорить "Вышел", когда выбрасываешь две похожих картинки.

- Я помню, задумался. - Отозвался старик Игнар и передал кубики Ушастому.

Тот со всё той же неизменной улыбкой принял эстафету.

- Значит так, запомни, - прошептал Зольтер моему отцу, - если выпадет мышь, кричим "рыбку", а если ёжик - "яблоко", и....

- Я понял! - шикнул тот, не сводя глаз с зажатых в руке старика кубиков. Игра была на реакцию.

Ушастый снова не выбросил две одинаковые картинки, и мужчина в желтой мешковатой рубашке - тоже. А вот когда кубики получил Зольтер, этому эльфу снова повезло.

- Вышел! - выкрикнул Золотский, не дожидаясь реакции остальных, когда кубики показали ему двух оленей.

- Кабан!.. - запоздало среагировали трое.

Мой отец молчал, но было понятно - он рад, что на этот раз Золотский сделал всё правильно.

- Ну что, съели! - радовался Золотский, показав пальцем на каждого по очереди, не сомневаясь в своей победе. Удивляюсь, как он сдержался, чтобы не скорчить им рожу. Мужчина в черных галошах смотрел на него с неприязнью.

- Поздравляю, можете забрать свой выигрыш, - констатировал хозяин трактира, победа Зольтера была для него неожиданной.

А Зольтер довольный, словно кот, объевшийся сметаной, достал позолоченный кошелёк, вернул две купюры на законное место и стал сгребать туда кучку с монетами, которая грозила не поместиться в столь маленьком портмоне. Однако, на кошелек были наложены чары, увеличивающие его вместительность. Возможно, Зольтер таскал с собой целое состояние.

А мужчина в галошах, глядя как последние монеты исчезают в ярком кошельке, всё больше и больше злился. Кто вообще сказал, что этот тип с золотыми волосами одержал победу честным путём?

- А, чё это он-то?! - этот мужчина, топнув ногами в галошах, не смог больше сдерживать своего возмущения.

- Потому что новичкам везёт! - ухмыльнулся ему Золотский, убирая кошелёк.

- Нужно уметь признавать поражение, - в свою очередь заметил Прохор Мылченко.

- Ничего себе! А почему это ему постоянно одинаковые кубики выпадали? Уж не замешано ли здесь волшебство?! - распылялся новообретенный недруг.

- Хотите еще сыграть? - спросил вполне радушно хозяин трактира у Зольтера, игнорируя вспышку плохого настроения у этого парня в галошах.

- Нет. - Опередил Прохора Мылченко Золотский. - Вижу, нам здесь не рады.

И они поднялись со стульев. Игра, конечно, интересная, но если здесь каждый так на проигрыш реагирует, никаких нервных клеток не хватит выслушивать подобные истерики.

- Я не позволю тебе унести мои деньги! - рыкнул мужчина в галошах, резко выбираясь из-за стола и перешагнув через подол мрачной барышни, которой было наплевать, что происходит вокруг.

- Они уже не ваши! - отмахнулся Зольтер, но тот был настырен.

- Мои! Ты жулик, маг и еретик! - грубо прокричал он, подобравшись в Зольтеру вплотную. - Тобой должна интересоваться инквизиция!

- Что за спор на пустом месте! - выкрикнул старик Игнар, оставаясь сидеть за столом и теребя свою длинную бороду.

- Насчет жулика вы не правы...

Прохор Мылченко вступился за друга, испытывая крайнюю неловкость перед сложившейся ситуацией. Когда дело касалось нагрубить кому-то, то худшего оратора не найти.

- Может, урегулируем конфликт? - предложил он. - Сколько вам заплатить, чтобы вы отстали?

- Сначала они мою честь порочат своим жульничеством, а потом откупиться хотят! - не согласился недруг. - Или этот тип платит мне вдвойне, или ждите инквизицию!

И он грубо ткнул указательным пальцем Зольтеру в лоб. Эльф насупился и отстранил от себя его руку.

- Все было честно. - Стоял на своём Зольтер. - А вам лечиться надо!

- Что, до города ближнего поедешь, за инквизицией-то? - Старика Игнара явно это веселило. - Может, в столицу направишься, что мелочиться!

- А, вас я прошу помолчать! - раздражался тип в галошах, при такой внешности характер у него весьма скверный, надо сказать.

Затем он не выдержал и взял Золотского за грудки, подняв эльфа в воздух, тот болтая ногами, упирался:

- Что за люди нервные здесь живут? Всё было по правилам! Я выиграл. Это просто везение, ничего больше.

Но, этот тип не принимал оправдания:

- Плати мне двойную сумму, вместе с выйгрышем и проваливай!

- Иди к чёрту!

Прохор Мылченко решил вмешаться, применив электрошоковую магию, мужчина в галошах вскрикнул, вздрогнул, выпустил Зольтера и разошелся еще больше:

- Значит, вы заодно, да? Вы оба мерзкие колдуны!

Зольтер, получив свободу, поспешил отойти от него шага на три, готовясь уже зачарованное оружие боевого мага призвать, чтобы утихомирить этого бугая.

Но события его опередили. Тип вытащил из кармана весьма дорогой кинжал, украшенный самоцветами и двинулся на Прохора Мылченко, приговаривая:

- А, ты что, главарь? Может, вас тут вообще целая банда! Еретиков глупых, колдунов опасных!

Мой отец, наблюдая эту неадекватную реакцию, был уже готов отдать ему все деньги, лишь бы отстал. Хотелось обойтись без насилия. Но если тебя открыто вынуждают, стоит ли терпеть такое отношение?

Сулитерия уже отошла от их с Тюбенцием столика, подойдя к Зольтеру, который обеспокоенно схватил её за руку, рефлекторно оберегая от неуравновешенного мужчины.

- Что, не можете и дня без казуса прожить? - съязвила она, вспоминая стереотип, сложившийся в "ОбГаТре" о тех, кто работает в ДС.

- Можно обойтись без иронии? - буркнул Зольтер, прикрывая девушку собой.

Остальные присутствующие с интересом наблюдали за скандалом, не спеша покидать насиженных мест.

Прохор Мылченко пятился к дверям, тип в галошах, в глазах которого кипела жажда крови, наступал на него с кинжалом. Мой отец понимал, что если он еще воспользуется магией, то подмочит свою репутацию и не сможет оправдаться перед жителями деревни, а как они поведут себя, когда узнают о его способностях, никто не знает. Но отступать как-то не по-мужски.

Он остановился, решив перейти к рукопашной. И, схватив противника за локоть, попытался заломить ему руку. Но тот оказался не так прост и врезал Прохору Платоновичу кулаком по челюсти. Барон ойкнул, ощущая солоноватый привкус крови. Затем, замахнулся для удара, который пришелся недругу точно по ключице.

И в этот момент совершенно не красочного боя, который уступал многим сценам в боевиках своей зрелищностью, тип в галошах оскалился и пырнул со всей дури Прохора Мылченко в живот...


***

Айвир определённо знал выход. Когда Карси забралась ему на спину, в чём дракон помог девушке, подпихнув её крылом, он окончательно оживился, подошел уверенно к большому выступу и нажал на него, словно это был огромный рычаг. Тут же одна из сторон пещеры исчезла, открывая вид на красивые горы с заснеженными вершинами, покрытыми, как слоем взбитых сливок, белоснежными облаками, которые застилали вид на звёзды. Солнце уже практически село, только где-то вдали еще виднелась полоска света, медленно заходящая за вершины. Карсилина поежилась, крепче цепляясь за дракона, почувствовав на себе холодный ветер, который трепал волосы. Айвир, готовился расправить крылья и взлететь навстречу безграничной свободе. Сколько лет провел он вот так взаперти в своей пещере сокровищ, трудно представить.

- Наконец-то! - радостно воскликнул он и прыгнул вниз, уходя в пике.

У Карси перехватило дух, и она чуть не вскрикнула, Декабрина спрятала голову в карман и не высовывалась, укрывшись своим пушистым белым хвостом.

И тут дракон выровнялся и стал набирать высоту.

- Как же долго я этого ждал! - дракон был очень доволен, прохладный воздух, который он с легкостью рассекал, ласкал ему морду.

Карси хотела спросить, почему он до этого не мог покинуть пещеру, но в горло, когда девушка открыла рот, чтобы задать этот вопрос, попало большое количество воздуха, и она закашлялась.

Карсилина понимала, что и сама чувствует ту эйфорию от полёта, которой заражал её дракон, первый раз за множество сотен лет поднявшийся в небо. Ей хотелось визжать от восторга, махать руками, выделывать черти-что! А как назвать то желание, когда Карси показалось, что она может встать на дракона, выпрямиться, расставить руки в сторону и балансировать, удерживая равновесие и рискуя упасть? Слава Случайности, она не решилась этого делать.

Посмотрев вниз Карси наблюдала замёрзшие ленточки рек и покрывшиеся искрящимся снегом пустоши и холмы, напоминающие шарики пломбира. Странно, но деревьев внизу вообще не было.

Через пять минут блаженственного полёта Айвир обратил внимание на снегопад, который начался ни с того ни с сего.

- Не знаю, почему, но меня это настораживает. - Высказался он, не уставая размахивать крыльями.

- А, что плохого в том, что идёт снег? - не поняла Карсилина, снежинки попадали ей в лицо и царапали щёки.

- Кто-то его вызвал. Я чувствую постороннее вмешательство! - донесся из кармана мультяшный голос Декабрины.

Сзади слышался гулкий, тоскливый вой, который усиливался с каждым разом. Становилось холодней, и ресницы Карсилины покрылись инеем. Она, осторожно повернула голову, пытаясь понять, что происходит. Декабрина заинтересованно высунула из кармана свою мордочку и тут же расширила глазки от ужаса.

- Айвир! Быстрее! - крикнула Карси, их нагонял исполинский белоснежный дракон, который и явился причиной снегопада.

Его ледяные чешуйки искрились в свете появляющейся из-за облаков луны, а вместо пламени дракон выдыхал столп замораживающего воздуха, похожего по свойствам на жидкий азот. Снежный дракон явно был настроен агрессивно.

Чудище открыло свою гигантскую пасть с ровными, острыми ледяными зубами. Еще чуть-чуть, и оно проглотит их!

- Айвир! - Карси не хотела стать его ужином.

Айвир и сам увидел это ледяное чудовище, с горящими синим пламенем пустыми глазницами. Он изо всех сил старался лететь быстрее, только ледяной дракон и не думал отставать. Пытаясь хоть как-то сохранить жизнь и лавируя в потоках воздуха, Айвир выдыхался, он начал уставать. Чудище посылало в них обмораживающие струи. Одна из них угодила в крыло Айвира, и тот рыкнул от боли, кончик крыла свело, и он не мог им двигать, с трудом держась в воздухе.

- Настигает! - взвизгнула Карсилина, боясь уже смотреть назад.

Айвир летел неровно, казалось, он сейчас начнёт падать. Ему было очень обидно и совестно:

- Прости, я подвёл тебя! - он не нашёл более подходящего случая для своих извинений. - Я оказался не самым надёжным проводником...

- Зачем ты сейчас это говоришь? - Карси не верила в их поражение. - Ты хороший....

Но она не успела договорить фразу, Айвир вздрогнул, превозмогая себя, удерживаясь на лету и сказал:

- Нам конец. Прости!

- Я не могу позволить, чтобы меня проглотили! - пискнула Декабрина. - Я, конечно, не умру в силу своих особенностей, но выбираться из его желудка будет неприятно.

- Айвир! - вскрикнула Карси.

Дракончик устал, его крыло отказало, он накренился на бок и стал падать, второе, здоровое крыло, не могло спасти ситуацию, хоть и замедляло падение. Карси прижалась к Айвиру, крепко держась за холку, чувствуя теплоту его чешуек, пытаясь удержаться. Добраться бы до сломанного крыла и вылечить его! Они разобьются, если ничего не предпринять! Но тут остаётся единственное решение - отцепиться и подлечить крыло дракона, направив в него исцеляющее заклинание! Стоп! Волшебники так не могут, чтобы лечить им нужно прикоснуться к больному месту, а исцеляющие лучи - специализация чародеев с целительского факультета ЧАЛИКУНа.

Ледяной дракон кружил над ними, Карси старалась не смотреть в его сторону. Принцесса постаралась дотянуться до подбитого крыла, прикоснувшись к его основанию. В таком положении она могла легко сорваться вниз. И сорвалась, когда Айвир невольно дернулся, чтобы попытаться снова шевелить крылом. Было очень высоко, именно этим можно объяснить то, что они до сих пор не разбились, да и Айвир как мог сопротивлялся падению.

А ледяной дракон нырнул вниз, широко раскрыв пасть навстречу своим жертвам, решившись, наконец, проглотить их, а не мучать, как кошка мышку. Карси, падая спиной вперёд, как в замедленной съемке видела, как контуженый дракончик исчезает в пасти хищника, громко клацнувшей зубами, она ощущала его страх, но ей самой было уже не страшно. Да, именно так всё и кончится, а затея с моим спасением провалится. Правы были, мой отец и Зольтер, что она не справится, права была Сулитерия... Это было гораздо больнее, чем то, что Карсилина видела перед собой. Чудище уже приготовило свою пасть для новой жертвы, оно приближалось, оно сомкнёт свою пасть над ней гораздо раньше, чем девушка упадёт в снег.

- Декабрина, помоги... - Почти осипшим голосом просила Карси, чувствуя, как скользит по щеке холодная слеза. - Пожалуйста...

Декабрина до сих пор сидела в кармане:

- Я не могу.

Она даже не успела возмутиться такому ответу. Последнее, что принцесса видела, это огромные, горящие холодным пламенем глазницы белоснежного дракона, который ловит её своей пастью.

Затем, пасть захлопнулась. Хозяин будет доволен своим хищником.


***

- Знаешь, ты мне в какой-то степени надоел. - Именно эта фраза Январиса донеслась до моих ушей. - В молчанку играешь, как партизан! Сказал бы имя своей принцессы, я бы сжалился.

Сколько можно меня мучать? Я был почти в полусне, когда он подошел и громко вытряс меня в реальность, на скользкий, заснеженный пол. Холод, дикий холод... Говорят, если тебе длительное время очень больно, то ты к этому привыкаешь. Да, тогда почему так хочется кричать, когда чувствую, как внутри пульсирует ледяная кровь, обжигая каждую клеточку? Нет, в лёд она не превращалась, не меняла своего жидкого состояния. Только сердце, почему-то, было слишком горячее и из-за этого, ему было больней. То воспоминание про маму заставило меня размораживаться, хоть и медленными темпами. Главное, что Январис об этом не знает. Интересно, каким будет его лицо, когда я, полностью согревшийся и здоровый, избавившийся от его влияния на собственное сознание, просто уйду отсюда? Я даже невольно улыбнулся.

- Совсем ты себе мозги отморозил. - Заметил Январис, моя глупая улыбка ему не понравилась.

Хоть я и видел его достаточно плохо, но чувствовал, как тот начинает что-то подозревать.

Январис картинно зевнул и присев возле меня на корточки, заявил:

- У меня есть новости от твоих близких.

Я не понимал, о чём это он, с трудом повернув голову. Неужели он сейчас скажет, что дружески болтал с моим отцом за чашечкой чая?

- Хорошие новости, в первую очередь для себя! - что-то было в этом тоне язвительное.

Он встал на ноги и, ходя взад вперед, перешагнув через меня, начал говорить:

- Мой наблюдательный экран поведал следующее. - Выражение на его лице было до такой степени алчное, что казалось, будто он ограбил какой-то банк с очень надёжной охранной системой. - Во-первых, твой отец был тяжело ранен в пьяной драке в каком-то кабаке. Он может умереть. Ох уж эти людишки, любят они тянуться к выпивке и дебоширить из-за воздействия этой весьма скверной жидкости...

Но я его не слушал, весть про отца проткнула один из шариков надежды, которые позволяли мне согреться. Я хотел было запаниковать, считая себя виновным в том, что случилось. Но потом спохватился. Ведь, самое важное, когда месяц Январь пытается тебя заморозить, думать о чем-то приятном, тёплом, жарком, очень хорошем и счастливом. Тогда ему будет труднее справиться с тобой. Я это понял, и не собирался поддаваться, решив не доверять ему и прогнать гложившее перед отцом чувство вины. Январис хочет вывести меня из равновесия, возможно, даже мухлюет, сочиняя всё это на ходу! Думает, что я прослушаю эту ложную информацию, и, наконец, скончаюсь, потеряв всякое тепло, наполнив свою голову одним лишь мраком.

- Что? Не веришь? - догадался он. - Доказательства нужны? Могу продемонстрировать.

Он подошел к ближней стене, провёл по ней рукой, и там появилось изображение, смутное и расплывчатое. Моё зрение отказывалось возвращаться в норму под таким натиском холода, так что, то, что там изображалось, увидеть я не смог. Но вот уже и голос моего отца раздаётся откуда-то:

- Глупо... Глупо это вышло, Зольтер. - Его голос был очень слаб, как будто еще чуть-чуть, и он потеряет сознание.

Понятно. Январис демонстрирует возможности своего наблюдательного экрана. Он может следить за любым человеком в этом мире. Сейчас я уже верил в его новость, потому что голос отца он точно подделать не сможет. Совесть точила меня, грызла, как глупая маленькая собачка, вцепившаяся в ногу.

- Ничего страшного, Прохор, - Вот уже и голос Зольтера, взволнованный. - я проучил этого негодяя. Странно, но люди в трактире были на моей стороне.

- Ты колдовал...

- Да, приковал этого мужчину заклинанием к стене и приставил призванную саблю ему к шее! - Золотский был явно доволен местью. - Полтрактира хотело, чтобы я ему голову отсёк!

- Но ты не...

- Не отсёк! Мы, служащие ДС, не убийцы какие-нибудь, чтобы самосуд вершить! - Гордо сказал эльф. - Увидев, что я собираюсь его прикончить, этот мужик сразу упираться начал, прощение просил, даже штаны намочил, боясь, что голова с плеч слетит! Довольно неприятный тип. Кстати, помнишь Игнара, старичка такого, что с нами в кубики играл? Он нас приютить согласился, рану тебе обработал. Душевный дед!

Тут же Прохор Платонович застонал, лёжа в кровати, почувствовав сильную резь где-то в области живота, а в глазах у него потемнело.

- Да у тебя жар! - обеспокоенно заметил Золотский. - Этот старик Игнар думает, что клинок, которым тебя ранили, был проклят...

Мой отец закашлялся, а затем едва слышно спросил:

- И что, я умираю?.. - Эта догадка Прохора Мылченко совсем не огорчала, он мог еще добавить, что не впервой такое случается, но сил в принципе не оставалось уже даже на то, чтобы говорить.

- Если в ближайшее время не понять, как снять проклятие, то да... Старик говорит, что бессилен в этом, да и местные знахари тоже. - Зольтер не хотел принимать этот факт. - Но я найду, как поставить тебя на ноги!

Прохор Мылченко уже практически не слышал, что говорит Золотский, он пребывал в своих мрачных мыслях, в которых не было надежды на исцеление. Было лишь отчаяние и нежелание бороться за жизнь.

Январис взмахнул рукой, и экран исчез, оставляя стену пустой.

- Кто бы мог подумать! - картинно воскликнул он издевательским тоном. - Пока ты тут прохлаждаешься, он может проститься с жизнью, и тогда ты в ряд ли сможешь извиниться перед своим папочкой.

Если бы он умел, то наверняка рассмеялся бы. А мне было непонятно, почему Январис знает о моём чувстве вины, почему он вообще в курсе того, что у меня есть отец, да еще и выследил его каким-то образом! Хотелось сжать пальцы в кулаках, но они меня не слушались.

- Я всё знаю, - Кивнул Январис, - люди не умеют скрывать свои мысли. Они все открыты, как сундуки с драгоценностями, к которым никто не потрудился прицепить замок. Стоит только взглянуть на человека, и я сразу же вижу его окружение, оно отлично отражается... Правда, это навевает скуку. Но ничего нет веселее, чем рушить эти цепочки! Куда тебе, такому простаку, понять, какое удовлетворение я испытываю, когда встречаю на своём пути человека, который не может найти дорогу домой. Я запутываю его еще больше, вытягиваю всё тепло, постепенно замораживая. Бедняги так наивны, когда думают, что я могу оказаться лесником, который ведет их в свою тёплую избу, чтобы согреть. А когда замёрзшее тело перестаёт подавать признаки жизни, я принимаюсь за родственников этого человека, красивых девушек забираю в свою коллекцию, ну а остальные становятся ледяным украшением своих скромных лачуг. Люди глупые! Наверное, они существуют лишь для того, чтобы развлекать Времена Года и Месяцы, иначе я не вижу особого смысла к их существованию.

Какой же он напыщенный эгоист! Считает людей массовкой, думает, что с ними можно делать всё, что угодно, отнимая жизни несчастных! Я был настолько зол, что даже на миг забыл о том, что зарёкся разговаривать в присутствии Январиса, когда опасался, что это может навредить Карси.

- Они не твои игрушки! - мой голос был слишком слаб, но его тон показывал всю ненависть к данному субъекту. Чем этот зимний месяц лучше серийного убийцы? По сути, он и есть... Только вот, жертв у Январиса, обладающего бессмертием, достаточно много, если не больше тысячи, и никто не хочет призывать его к ответу за содеянное.

Знаете, оказывается злость - очень сильное чувство, способное мигом разогреть организм. Я чувствовал, что по телу разливается тепло, что оттаиваю, обретая способность двигаться, а кровь нагревается, прекращая быть холодной, как у трупа, которого только доставили в морг и загрузили в морозильную камеру. Сонливость, которая рисковала меня убить, как рукой сняло.

Странно, что Январис, хвастающийся своими способностями, не обеспокоен тем, что я выхожу из-под контроля его морозных сил, да еще и не удивляется, почему я, вместо того, чтобы говорить ему имя Карсилины (ведь такую установку он дал, когда поймал в свою сеть), начинаю высказывать собственные мысли.

- Они букашки, которых приятно давить. Большего люди не достойны. - Январис слышал, что я сказал, и ему захотелось поспорить. - Правда, не понимаю, почему людские женщины так совершенны? Они не умеют беречь свою красоту! Для чего им быть обворожительными, словно богини? Их красота иссыхает, уходит в никуда, а я стараюсь сберечь каждый экземпляр, который встречаю, навечно, заперев во льдах. Они идеальны и не понимают этого!

- Может, вы просто будете говорить об этом каждой встречной девушке, не убивая её при этом? Знаете, им будет приятно слышать, что они являются идеалом. - Я говорил через силу, всё еще лёжа в снегу, голос был хриплый, и такими темпами я и вовсе мог его лишиться. Зрение ко мне постепенно возвращалось, ледяные наросты на потолке приобретали более чёткие очертания.

- Они все слышат это перед смертью. - Ответил Январис, не желающий направить свой потенциал в мирное русло.

Если бы он не был таким жестоким, да еще и хладнокровным, то наверняка бы сыскал себе славу героя-любовника, обожаемого женским полом данного королевства. Судя по тому, с каким фанатизмом он рассуждает о красоте молоденьких женщин, хоть какую-то долю этих тёплых чувств он испытывать пытался. Он же любовался, подолгу глядя на каждую из своих вмороженных в лёд жертв, их красотой, доставляющей Январису большое эстетическое удовольствие. Да, Январис расчётливый маньяк, и, не будь он зимним месяцем, то считался бы психически нездоровым человеком, социопатичным зверем, готовым наброситься на любого, кто встанет на его пути.

Я пошевелился, ощущение того, что конечности снова слушаются, было довольно приятным, а холод, который терзал меня последние дни, прошел без остатка, уступая чувству давящей жары. До сих пор не понимаю, как умудрился вспотеть в такой остановке. Выдыхая облачко пара, я стёр со лба капли растаявшего инея и заставил себя присесть. Снежинки плавно падали с потолка, некоторые опускались мне на ладони и превращались в капли.

Январис закончил рассуждать на тему своей коллекции и наблюдал за мной с нескрываемым любопытством. Ведь никому еще не удавалось оттаять так просто, без его на то разрешения, да еще и находясь у него в убежище. Глядя, как я поднимаюсь на ноги и отряхиваюсь от снега, он произнёс, без всяческой эмоции:

- Ты всё равно отсюда не выберешься.

- Почему? - задать этот вопрос громче я не смог, сдержав приступ подступившего кашля.

- Тебе некого больше защищать. - Холодно ответил Январис. - Это, кстати, новость номер два.

Я вздрогнул, по спине пробежался неприятный холодок, который не имел никакого отношения к морозу, царившему в этом ледяном зале. Если сейчас окажется, что Январис смог поймать и заморозить Карси, водя меня длительное время за нос...

- Мой слуга, снежный дракон, немного проголодался. Хотя, что таить, он всегда голоден. - Начал зимний месяц, смотря мне прямо в глаза, от этого взгляда становилось страшно. - Он не всегда разборчив в питании, ловить всякую пакость, что недалеко от моего дома летает. Не знаю, с кем он спутал твою принцессу, но только ему пришлось проглотить её.

Услышав об этом, я чуть не поскользнулся, рискуя снова оказаться на полу, но смог сдержать равновесие. А что, если на этот раз он врёт?

- Конечно, не хотел, чтобы она послужила пищей моему глупому дракону, но это зрелище, которое наблюдал в своём экране, очень меня позабавило. Она боролась за жизнь до последнего вздоха. Очень упёртая барышня! - рассуждал Январис.

Я дрожал, мне снова становилось холодно. Не может так всё закончиться!

- Вы врёте! - крикнул я, не решаясь прощаться с надеждой.

- Я тебя не держу. Можешь уходить. - Январис сделал вид, что проигнорировал. - Какой теперь смысл держать тебя здесь, если эта милая девушка не придет.

Эта фраза вогнала меня в ступор, сердце колотилось так бешено, что я стал задыхаться. Зачем отпускать, ведь он убивает всех, кого встречает, а тут?

- Ну, что стоишь? Я тебе, между прочим одолжение делаю. Сможешь выбраться, останешься в живых. Повторять я не буду. - Говорил Январис, который не испытывал никакой жалости.

Я почувствовал такой приступ ярости, такое сильное желание убить его, что сопротивляться этому наваждению не мог, да и не хотел. Я встал в боевую стойку и пустил в него магическим лучом, которое царапнуло Январиса по щеке. Правда, царапина тут же затянулась морозными узорами, а Январис, не ожидавший от меня таких действий, которые по его мнению равносильны самоубийству, нахмурился, его нос стал прозрачным, что говорило о том, что зимний месяц злится.

- Глупый мальчишка! - рыкнул он, теряя спокойствие и кидаясь в атаку, посылая в меня рой ледяных осколков.

Я съёжился и прикрыл глаза ладонью, попадая в эту тучу, которая царапала мне руки, щёки... Особо острые осколки, преодолев преграду из ткани свитера, впивались мне в тело. Эта туча грозила повалить меня на спину, но я твёрдо стоял на ногах, не понимая, за что борюсь. Был весь изранен, капли крови окрасили непривычным багровым для этих мест светом снег. Боль от режущих кожу осколков - ничто, по сравнению с тем, что я услышал насчет Карси.

- Бессмысленно атаковать, я сильнее! - он резкими и быстрыми шагами подошел ко мне, схватил за шею и припёр к стене. Его зрачки напоминали кусочки льда, брошенные в стакан с водой. Моя кровь впиталась ему в перчатку, а Январис, похоже, решил меня придушить.


***

Первое, что увидела Карси, когда пришла в себя и открыла глаза, было безоблачное голубое небо, солнце выцветшего лимонного оттенка даже не согревало. Девушка лежала, распластавшись в снегу, на дне широкой и глубокой ямы со скользкими, промёрзшими стенами, не понимая, как попала сюда. Присев, она увидела Айвира, который лежал на боку, прижавшись к стене и дрожал, его правое крыло было разодрано и изогнуто в неестественном положении.

- Больно!.. - простонал он, зажмурившись и чувствуя жуткую слабость.

- Тише, тише. Я попробую тебе помочь. - Карси подползла к нему на коленях, и дотронулась до сломанного крыла дракона своими замёрзшими руками.

Она хотела воспользоваться магией, избавить Айвира от боли, но Декабрина подала голос из кармана:

- Бесполезно. У тебя не получится. Не стоит зря терять силы, которые еще могут понадобиться.

Карси посмотрела вверх, карабкаться придётся долго, если не воспользоваться полетной магией. Допустим, они с Декабриной выберутся отсюда, а Айвир как же? Нельзя его оставлять!

- Ничего не понимаю. - Девушка помотала головой. - Нас же съели... Мы же...

- Иллюзия. Очень правдоподобная. - Ответила Декабрина, словно это должен знать каждый ребёнок. - Январис запугивает путников, чтобы не добрались до его убежища. Хотя, даже если и попадут к нему в гости, то он их убьёт. Это своего рода предупреждение.

- Он же был как живой! Ранил Айвира, нас проглотил... - Не верила Карсилина, не убирая руки с крыла Айвира.

- Ледяной дракон не является живым существом. Его нет. - Сказала Декабрина. - Это наваждение. Январис узнал, что мы рядом и наслал на нас своих снежных птиц, укус которых и привел крыло Айвира к такому состоянию.

- То есть, это они нас сюда притащили?

- Да, они очень большие и сильные, и вполне могут унести небольшого дракона, если возьмут его вдвоём. Правда, люди не способны их увидеть. Особенности восприятия.

- Декабрина, - Во взгляде Карсилины читалась обида, - почему ты не сказала об этом раньше?

- А, что бы это изменило? - зимний месяц не считала себя виноватой.

Айвир настолько ослаб, что тяжело уложил свою морду на снег, не делая попыток подняться, в его глазах было столько грусти, что хотелось завернуть его в огромное одеяло, согреть... Дракончик понимал, что его путь окончится здесь.

- Нам нужно двигаться дальше. - Декабрина снова выглянула из кармана. - Нужно добраться до логово моего братца раньше, чем начнёт темнеть. Те птицы выходят на охоту только когда солнце уходит за горизонт, они боятся света.

- Но мы не можем бросить Айвира! - Карси не хотела с этим соглашаться, оставлять новоприобретенного друга умирать здесь - дело очень непорядочное. - Нужно ему помочь....

- Сейчас не время для благородства. - Декабрина говорила достаточно серьёзно. - Ты же знаешь, иногда жертвы необходимы. От жизни Айвира ничего не зависит, от тебя же зависит многое!

- Давай хотя бы попытаемся! - Девушка сидела перед Айвиром, который закрыл глаза и еле дышал. Ощущая, что жизнь покидает дракона, Карси положила руку ему на морду, стараясь подбодрить. Ей было очень стыдно, за то, что девушка втянула его в это. Жалось гложила её, не давая хладнокровно уйти.

- Мы не можем! - отказывалась Декабрина.

Карси понимала, к большому своему сожалению, что зимний месяц права.

- Жаль, что так получилось, - прошептала она.

Айвир приоткрыл свои желтые кошачьи глаза, Карсилине показалось, что он хотел улыбнуться:

- Я сам принял решение отправиться в путь, ты не виновата, доблестная леди. Этот ледяной дракон меня давно выслеживал.

- Но из-за меня ты ему попался...

- Не надо так, мой друг. Я давно собирался покинуть пещеру, твоё появление лишь подтолкнул меня к действиям. - Он тяжело дышал, но не переставал говорить, словно считал нужным поведать ей свою историю. - Триста лет там сидел, прятался. Первых сто меня мучала жуткая бессонница, вторые сто лет я спал, словно младенец, зарывшись в гору с сокровищами, как в одеяло. Они неплохо согревали, приняв моё тепло, нагревшись и отдавая его обратно. Ну а третьи сто лет я пытался проснуться и выбраться, наконец, из добровольного заточения.

- А, как ты там оказался? - Карси было очень интересно, она даже почти забыла о сложившейся неудобной ситуации.

- Ты думаешь, я всю жизнь был драконом? - Айвир хмыкнул, выпустив облако дыма, но морду свою не приподнял. - Я был рожден человеком. Я был принцем, живущим в Снежном царстве. Люди из нашего царства поклонялись Зиме, словно богу, приносили ей дары, думая, что ей это приносит радость. Мы всегда знали, в отличии от других государств, что существуют Времена Года и Месяцы (не просто, как календарные дни), что они принимают облик людей, чтобы наладить контакт... В общем, я был красив, молод, амбициозен, доволен собой, имел на счету несколько славных подвигов, которые воспевали местные барды, а еще у меня должна была состояться свадьба, но не по расчету, как бывает у правящих людей, а по любви. Мою невесту звали Азелия, она была принцессой соседней страны, и она полюбила меня, наслушавшись бардов, которые пели ей о моих приключениях, во время ужина. Ты не представляешь, на что способна девчонка, чтобы встретиться с тем, кого она боготворит! Принцесса отправилась в нашу столицу, сообщить, что я подходящая кандидатура. У них там в стране всё решают женщины, так что понятно, что её без всяких пререканий отпустили в столь далёкое путешествие. Знаешь, когда я её увидел, то понял, что не могу жить без неё. Наверное, тебе, мой друг, этого не понять и ты посчитаешь это глупостью...

Дракон закрыл глаза, делая паузу, затем продолжил, выдохнув пар из ноздрей:

- Настал день свадьбы, но именно в этот злополучный день Азелия и пропала. Я тут же отправился на её поиски, перепуганный за её жизнь не на шутку. Во время странствий я посетил множество местных злодеев, которые всячески отрицали свою причастность к исчезновению моей невесты. Я уж было совсем отчаялся, пока не оказался в одном волшебном лесу, где был вынужден остановиться на ночлег у старухи, что жила в глуши отшельницей в хижине на курьих ногах. Признаться, увидев это чудо, я очень удивился. Так вот, у старухи этой был вместо одной ноги костяной протез, похожий на лапу какого-то хищника, а еще очень кривой нос. Она оказалась умелой ведьмой, травки всякие сушила, ворожбу наводила, чтобы деревья в лесу лучше росли и не засыхали. По ночам она забиралась в большое деревянное ведро, брала уродливую метлу и отправлялась летать над окрестностями, похищая детишек из соседней с лесом деревни и поедая их. Что уж говорить, больная она была на голову! Приходила с ночной охоты, лицо в крови запачкано - зрелище жуткое! А кот её черный подходит, и давай ей об ноги любовно тереться... Не помню я, правда, как звали эту старуху. В общем, ведьма поведала мне, что Азелию похитил некто Январис, месяц зимний. Мы в Снежном царстве всегда знали, что с этим Январисом шутки плохи. Бзик у него есть такой, красивых девушек похищать и превращать в ледяные статуи. Сообщение ведьмы меня очень расстроило, и я, немедля, отправился дальше. Старуха дала мне колючий шерстяной клубок в дорогу и сказала, что он приведёт точно к цели. Правда, я его на следующий день потерял, но до Январиса добрался. Когда я к нему пришел, то Январис церемониться не стал, сразу же сказав, что невесту мне возвращать не собирается, что она неделю как, пока я по свету скитался, замороженная в его коллекции хранится. Я не поверил, требуя доказательств, но они были ни к чему. Отчаяние и злость овладели всем моим естеством, и я попытался его убить. Но месяц Январь лишь рассмеялся и обратил меня в дракона. Он еще что-то сделать хотел, но я не стал дожидаться своей кончины, взлетев в воздух и пробив ледяной купол в его главном зале, вырвался на свободу. Правда, свобода продлилась не долго, Январис послал за мной вдогонку своего ледяного дракона, которых пытался проглотить меня, но я, оторвавшись, забился в ту пещеру с сокровищами и просидел там оставшиеся триста лет.

- Это ужасно, Айвир! - история, рассказанная драконом, очень тронула Карсилину. Девушка поднялась на ноги, стряхивая снег с плеч, и сказала: - Мне надо спешить, иначе станет в коллекции Январиса на одну грустную историю больше. К сожалению, я кое что поняла...

- Что же? - поинтересовался дракон, он растерял свои последние силы, пока рассказывал о себе.

- Я ведь нужна ему для коллекции. - Сказала она серьезным тоном и легонько хлопнула по карману. - Вот почему ты выбрала меня, Декабрина. Ты знала, что я оттуда не вернусь.

Декабрина даже не пыталась отрицать, показав свою мордочку, она сказала:

- Мы с Январисом договорились, что если я тебя приведу, то он отпустит Семёна.

Карси было неприятно слышать это, признание Декабрины походило на предательство, впрочем, что там в голове у зимних месяцев и что по их мнению вопросы чести, никто не знает.

- Именно поэтому он его не убил. - Продолжила белка, сверкая своими синими глазками. - Январис, хоть в это и сложно поверить, держит своё слово. Но, если ты сейчас уйдешь, я не поведу тебя насильно....

Декабрина считала, что Карси имеет право отказаться. Правда, Месяц плохо знала Карсилину.

- Я не буду отступать. - Ответила принцесса, но Декабрина теперь её очень раздражала.

- Даже, если рискуешь оказаться в коллекции?

- Иначе никак. - Карси насупилась, не горя желанием снова лишиться жизни. Одного раза ей вполне хватило, и она надеялась прожить долгую и счастливую жизнь.

- Нам больше нельзя терять времени. - Заметила Декабрина.

Карси кивнула и посмотрела на Айвира, тот закрыл глаза и, похоже, не подавал признаков жизни.

- Айвир... - Она провела ладонью по его морде, но дракончик не отреагировал, он был уже мёртв.

Карси, чувствовала, как слёзы пытаются выступить из глаз, но она сдерживалась. Жалость к дракону, боль, от потери только что приобретённого друга, мешали ей продолжить свой путь.

Карсилина опустилась на колени, достала из кармана коробочку, в которой держала пузырьки с жизненной энергией, и извлекла один. Золотистая невесомая жидкость внутри переливалась в солнечных лучах.

- Мы ничем не могли ему помочь, я сожалею. - Подала голос Декабрина.

- Если только... - Карси, уверенная, что это сможет спасти его, открыла пузырек, и прислонила бутылочку в щель между стиснутыми клыками дракона, выливая "вихиос неребию" ему на язык.

Когда жидкость закончилась, принцесса бросила пустой пузырек в снег и отвернулась от дракона.

- Пойдём, Декабрина. - С этими словами она подняла руки над головой и взлетела, покидая глубокую яму и надеясь, что дракон Айвир исцелится.

Остался последний пузырёк жизненной энергии.


13

Тринадцатый Месяц


Карси с трудом пробиралась сквозь ровный слой снега, утопая в нём по колено, а то и выше, сопротивляясь сильным порывам носившегося по долине посреди гор ветра, который решил поиграть в метель, кидая девушке в лицо острые снежинки, но останавливаться не собиралась. Декабрина, к большой радости принцессы, сказала, что знает это место, и что логово Январиса совсем близко. И правда, они сумели добраться туда, куда хотели, задолго до захода солнца.

И теперь Карсилина стояла посреди снежного поля, глядя на большие ледяные ворота, а кроме этих ворот больше ничего не было. Девушка даже начала сомневаться, а не скульптура ли это созданная каким-нибудь отшельником с больным воображением? Карсилина заглянула за ворота, обошла их кругом, но ничего не произошло.

- Декабрина, ты уверена? - не понимала принцесса листонская, если это шутка, то весьма неудачная.

- Да, это именно то место. Открой ворота. - Посоветовала зимний месяц.

Карси послушалась, думая, что при попытке открыть их, они просто упадут ей на голову. Но нет - ворота остались на месте. А щелочка, приоткрылась, говоря о том, что внутри есть какое-то другое пространство.

Карсилина дернула за заледенелую ручку сильнее, и ворота поддались, пропуская её в обитель Январиса. Пол был очень скользкий, ледяной, покрытый снегом, правда, вместо дверного коврика имелась под ногами надпись: "Я никого не жду", выведенная аккуратным, крупным почерком, говорящим о самолюбии того, кто это писал. Это был холл, просторный, свет в него попадал с улицы сквозь высокие и прочные ледяные стены. Дальше находилась арка, которая должна была вывести в коридор или на лестницу. Карси направилась именно туда и оказалась в светлом ледяном лабиринте, с очень высоким потолком, тоже изо льда. Лед этот был очень ровный и прозрачный, видимо, что к строительству лабиринта подходили очень аккуратно.

Невольно, Карси вспомнила, как в детстве ей тетя Маша журналы покупала, в которых было очень много заданий типа "Помоги мышке найти сыр" и нетрудный цветной лабиринтик, для малолетнего мозга, не обремененного знаниями. Надо было взять ручку и провести кривую линию от мышки к сыру, от ежика к грибку, от мальчика к его дому... Вообще, когда Карсилина была маленькая, она любила выполнять такие задания, но это в ряд ли могло подготовить ориентироваться хорошо в настоящем лабиринте, а не нарисованном в газете.

Вообще существовала специальная магия, позволяющая не заблудиться в таких местах, изучали её в университете ЧАЛИКУН, на третьем курсе ФизМага. Предмет так и называется "Магическое ориентирование". Но Карси не могла похвастаться тем, что знает эту магию, ведь закончить первый курс ей так и не удалось. Однако, Декабрина знала этот лабиринт, как свои пять пальцев. Она выпрыгнула из кармана, радостно скомандовала идти следом, и направилась вперёд, петляя по лабиринту. Карси старалась не отставать, переходя на бег, белка двигалась слишком шустро, и девушка боялась потерять её из виду.


***

Нет, Январис меня не убил. Сделав вид, что его ярость утихла, хоть нос все равно был прозрачным, месяц бросил меня на пол, словно мешок, и отвернулся. Я застонал от жуткой боли, разлившейся по всему телу, проскользив несколько метров на спине. Раны сильно кровоточили, оставляя на девственно-белоснежном полу багровые разводы.

- Не стоит испытывать моё терпение, мальчишка! - прошипел Январис, брезгливо глядя на свою окровавленную перчатку.

Я приподнялся, стирая кровь с губы рукавом, сверля его презрительным взглядом.

- Этими смертями вы ничего не докажите! - крикнул я ему, мой крик отозвался громким эхом от ледяных стен, заставляя сосульки на потолке нервно подрагивать.

- Всё, что мог, я уже доказал. - Ответил Январис, подступая ко мне. - Жаль, что обещал Декабрине не убивать тебя, братский договор - единственное, что нельзя нарушать.

- Давайте, нарушьте его! - я был очень сердит и страха перед этим напыщенным самодовольным идиотом, являющимся существом с неведомыми силами, не испытывал. - Вам же хочется сделать меня очередной своей жертвой и пополнить число убийств!

- Я перестал их считать, это скучно. - Январис был близко.

Я поднялся на ноги, не понимая, откуда у меня столько сил, осколки впившиеся в тело всё еще причиняли боль, но её можно игнорировать, в отличии от другой.

- Вам никто не скажет "хватит". Да и станете ли вы слушать тех, кто решается на это слово в вашем присутствии!

- Ты думаешь, что сможешь запретить мне замораживать людей? - усмехнулся Январис. - Какая в высшей степени наивность!

Я запустил в него светящимся шаром, который ударился о его грудь и превратился в пыль, плавно оседая на пол. Ярость пульсировала у меня в голове, не давая мыслить здраво, постукивая методичным "Убей его! Отомсти!". Если бы мне было не на ком сорвать своё отчаяние, которое при виде злодея, мутировало в неконтролируемую злость, я бы сошел с ума.

Я продолжал его атаковать магией, но безрезультатно, всё это воспринималось Январисом так, словно ему в плечо тычется назойливый комар, не более. Январис заражался моей злостью, хотя, лучше сказать, что культивировал свою, более масштабную, ибо когда месяц злится, никто не знает пощады.

Январису надоело, он и так не отличался особенной выдержкой, взмахнул рукой, меня подняло в воздух и больно бросило к ледяной стене, а руки он приковал толстым слоем льда к вертикальной поверхности, и я не мог толком пошевелиться. Пытался вырваться, извиваясь в своих путах и выбиваясь из сил.

- Отпустите, и мы сразимся в честном поединке! - я глядел на него в ненавистью, чувствуя нестерпимый мороз, который испарял из меня всё тепло.

- Ты не сможешь мне ничего сделать, глупец! - Январис смотрел, как я дёргаюсь в его ледяных оковах, в безрезультатных попытках освободиться, но его это даже не забавляло. - Может, хоть так ты остынешь?

Затем, он приблизился, жалея, что не может прикончить, и коснулся моего лба ладонью. Ощущение было такое, словно мне в голову, кроша череп, пытаются вставить большой кусок льда, размером с кирпич. Я закричал, не в силах терпеть это болезненное ощущение, которое гораздо хуже, чем острый приступ мигрени. Мой крик заставлял стены этого помещения дрожать. В глазах темнело, а Январис не собирался останавливаться. Наверное, я всё же вынудил его прервать мне жизнь.

Однако, что-то заставило его прекратить. Он убрал руку, давящее, раскалывающее ощущение в голове ослабло, и я обмяк, словно тряпичная кукла. Месяц отвернулся, глядя на ту заветную белоснежную дверь арочной формы, выйти через которую я так мечтал, первые часы своего заточения здесь. Дверь открылась, кто-то вошёл. Я заставил себя посмотреть туда, и увидел Карси.

Чувство радости, от того, что она жива продлилось всего секунду, уступая своё место страху. Он же убьёт её! Заморозит и поместит в свою коллекцию красивых, но мёртвых девушек! Нет!

Я уже не мог кричать, голос куда-то пропал. Я открыл рот в надежде предупредить Карси, но остался безмолвным, словно рыба, и снова дернулся, в попытке отклеиться, наконец, от стены.

- А, мы тебя ждали! - Январис расплылся в поддельной улыбке, предвкушая пополнение среди ледяных фигур. - Из Декабрины вышел хороший проводник, верно? Кстати, а где же она? Я хочу объявить сестрёнке благодарность.

Карси и сама не знала, куда делась Декабрина, ведь по лабиринту они шли вместе, и белка даже довела девушку до двери в этот зал, перед тем, как исчезнуть. Но это принцессу не волновало, игнорируя Январиса, она пробежала мимо него, чудом не поскальзываясь, прямиком ко мне.

- Что же он с тобой сделал! - во взгляде Карсилины читалось сожаление, когда она увидела мои порезы, что не смогла прийти раньше.

- Пожалуйста, уходи отсюда, - прошептал я, изо всех сил стараясь не потерять сознание, которое упорно хотело выключиться, словно фонарик с севшими батарейками.

- Нет, - отказалась она, дотронувшись до моего лба, ужаснувшись тому, что он был очень холодный, совсем не излучал тепло. - Теперь настала моя очередь тебя защищать!

- Карси, не надо героизма, только не сейчас... - Обратился я уставшим тоном, с трудом разлепляя веки. - Просто, не надо.

Ни к чему хорошему этот её глупый и довольно пафосный героизм не приводил. Каждый раз, как только она пыталась доказать свою храбрость, я жутко переживал, теряя большой запас нервных клеток. Она всё же не всесильная и совсем не обладает бессмертием!

- Не надо, - повторил я, дернувшись в своих путах, но лёд не ослабил хватки.

На экспрессивный тон, сил уже не оставалось, темные точки, пляшущие в глазах, не проходили. Январис наблюдал за Карсилиной с хищническим оскалом. Растерянность, поглотившая меня, внушала чувства, далёкие от оптимизма, и практически лишала надежды на благополучный исход.

Карси повернулась ко мне спиной и обратилась к Январису:

- Отпустите его!

- Отпущу, - кивнул тот, не меняя выражения лица, - если только согласишься на моё условие.

Я знал, что он потребует, и, собрав все силы в кулак, буркнул:

- Если отдашь ему свою жизнь, Карси, я обижусь. - Нужно было срочно вмешаться, да и вообще, сердило то, что она собиралась сделать. Я не могу спокойно стоять здесь, прикованный льдом к холодной стене, позволив ей в очередной раз ошибиться и оставить меня ни с чем! Согласитесь, это несправедливо: она год назад уже отказалась от жизни - умерла, оставив меня сходить с ума от горя и морально разлагаться. Сейчас - Карси здесь, а я не хочу снова испытывать те малоприятные ощущения, в ворохе которых захлебнулся после её тогдашней кончины. Зачем снова лишать меня надежды? Я хочу, чтобы она вернулась домой! Мне нужен шанс, как никогда раньше, нужен! Ведь больше он не повторится, и если Карси сейчас погибнет, то это уже ничем не исправишь....

- Пойдём в мою коллекцию, - Январис протянул ей руку, и девушке оставалось только взяться за неё. - И твой друг останется жив.

Карсилина стояла на месте, не решаясь двинуться ему навстречу. Она прекрасно понимала, что если не пойдёт с ним, то Январис и меня убьёт заодно. Насильно заставляя себя пребывать в сознании, я дрожал не столько от волнения, сколько от страха за Карсилину, который оплетал меня своей сетью, впрыскивал болезненный яд, словно огромный хищный паук.

А девушка колебалась, не спеша принимать решение, ей очень не хотелось быть замороженной, но и моей гибели допустить она тоже не могла. Карсилина неуверенно начала тянуть руку, чтобы взяться за Январиса, который смотрел на неё, словно охотник, пытающийся загнать дичь в ловушку. Я, стараясь унять бешено бьющееся сердце, понимал, о чём принцесса думает, главное только не выдать своей паники:

- И что это даст, Карси? Сама посуди, ну, согласишься ты совершить эту сделку и освободить меня в обмен на свою жизнь, тебя заморозят, станешь очередной красивой ледышкой у этого собирателя бабочек и серийного маньяка. - Я старался рассуждать здраво, подавляя желание закричать, что есть сил, и потерять остатки голоса, чтобы она не смела брать Январиса за руку. - А ты не думала, что, получив свободу, первое, что я сделаю, это покончу с собой? Специально, убьюсь где-нибудь, если пойму, что тебя уже не вернуть? Как тебе такая перспектива?

Пожалуй, это время, что её не было в живых, сделало меня через-чур рассудительным и намного мудрее, чем раньше.

Карси опустила руку, так и не коснувшись Январиса и с удивлением посмотрела в мою сторону.

- Ты опять обо мне не подумала, точнее подумала, но не о моих чувствах, а лишь об инертной необходимости сохранить мою жизнь. А, я умру, Карси, если тебя не станет, как лебедь, потерявший желание летать. Я однолюб по своей природе. А это, к сожалению, звучит как приговор, если вспомнить, через что нам пришлось пройти. - Моё откровение на неё подействовало гораздо лучше, чем беспокойные крики "Не делай этого!".

К сожалению, Январис, который снова потерял терпение, метнул в меня морозным лучом. Прежде чем безвольно повиснуть, на своих оковах, я услышал, как Карси говорит, что не согласна становиться экспонатом коллекции кровожадного зимнего месяца, и я отключился, погрузившись в темноту, которая не давала ни тепла, ни радости, даже успокоения в себе не несла. Может Карси и отказалась добровольно стать замороженной, но она ещё здесь, а, значит, Январис может убить принцессу даже против нашей с ней воли. Зачем он вообще пытался принудить её умереть добровольно?

Карси вскрикнула, не ожидав от Январиса такого шага.

- Я всё равно добьюсь того, чего хочу! - рявкнул зимний месяц.

- Что вы с ним сделали! - испугалась Карсилина, она не исключала того варианта, что он мог меня прикончить.

- Ты - мой следующий экспонат! - Январис снял окровавленные перчатки, обнажая свои прозрачные руки, которые были похожи на конечности ожившей ледяной статуи.

Девушка заметила, что на правой руке у него не хватает одного пальца, наверное, откололся. А Январис заставил обрушиться громадную ледяную глыбу, что висела над головой Карсилины, и та, отпрыгнула в сторону. Серебристые, блестящие в солнечных бликах осколки от этого куска льда, рассыпались по полу, попадая Карсилине на ноги. Сомневаюсь, что проломить ей череп а уж потом заморозить - такая уж хорошая мысль. Но Январис не унимался, бросаясь в девушку острыми ледышками, гоняя беднягу по залу, заставляя от них увёртываться. Карсилина не уставала, пару раз она была на волосок от того, чтобы какая-нибудь глыба льда проткнула её насквозь, пригвоздив к противоположной от меня стене, но девушка чудом этого избегала. Отбегая подальше, она достала пузырек из коробка, лежащего в кармане, думая, что жизненная энергия, которая в нём хранится, поможет мне прийти в себя. Карсилина запустила в Январиса огненным шаром и попала ему в руку, пытаясь подобраться ко мне, а его прозрачная конечность тут же растаяла буквально на глазах, заставляя зимний месяц еще больше злиться.

Январис сделал рывок и вцепился Карсилине в предплечье, вместо растаявшей кисти руки уже выросла другая, такая же прозрачная, с такими же тонкими, длинными пальцами. Карси вырывалась, но он держал достаточно крепко. Месяц вырвал у неё из руки пузырёк с жизненной энергией, бросил под ноги и намеренно наступил на него. Стекло хрустнуло, и по полу растеклась золотистая лужица, словно кислота, прожигающая лёд.

- Ты пойдёшь со мной! - властно говорил Январис, грубо встряхнув Карсилину, которая брыкалась, пытаясь освободиться.

- Я не хочу! - сопротивлялась она, наступив ему каблуком по носу сапога, но тот ничего не почувствовал.

- Хватит!

И они исчезли, оставив после себя прохладный вихрь, который, покружив по залу две минуты, тут же утих, припорошив пол новой порцией снега.


***

- Семён! Семён, вставай! ... - чей-то голос звал меня, пытаясь вытащить из этого до мозга костей холодного тумана.

- Зачем? ... - Я хотел сказать это, но язык не послушался, став очень тяжелым. Я хочу только одного - спать, желательно, как можно дольше.

Кто-то шлёпнул меня по щеке, одаряя охлаждающим зарядом, который распространился на всё тело, пробуждая каждую клеточку, словно холодный утренний душ.

Вскрикнув, я мигом пришел в себя, вздрогнув как от электрического разряда, словно прикоснулся к оголенному проводу, который тут же выключился.

- Ты как? - спросила Декабрина, склонившаяся надо мной и желающая удостовериться, что я еще в этом мире, а не загробном.

Этот зимний месяц уже приняла вид нормальной двенадцатилетней девочки, пристально глядя мне в лицо своими большими и добрыми, как у котёнка, глазами. Наверное, ей надоело быть белкой.

- Что происходит? - я присел, потирая виски и пытаясь вспомнить, как здесь оказался, что это за место такое. В мозгу всплывали неразборчивые картинки и образы, которые не желали собираться в единый паззл.

- Мне с самого начала рассказать? - спросила Декабрина безо всякого сарказма. Она хотела протянуть руку, но затем передумала, понимая, что от этого мне сделается еще холоднее.

Я, обхватив себя руками и надеясь хоть как-то согреться, поднялся на ноги. Надо было одеваться теплее! И огляделся. Вспомнил, как оказался в этом величественном ледяном зале Январиса, как он держал меня здесь, мучая холодом, и заставлял кровь остывать. Стряхнув снег с плеч, я вытянул перед собой руку, расправив пальцы, и разглядывал появившиеся на ней глубокие порезы, которые до сих пор слегка кровоточили.

- Помнишь? - поинтересовалась Декабрина, как лисичка повернув голову на бок.

Я выдохнул и с беспокойством посмотрел на неё, интуитивно чувствуя, что, должно быть, случилось что-то ужасное:

- Нет.

Затем я осмотрел себя, раны от ледяных осколков саднили, одежду словно кто-то порезал ножом, застывающая кровь была липкая, противная... Чувствуя дикий холод, я не мог перестать дрожать. Пришлось воспользоваться согревающими чарами, правда, они не особо помогли. И не удивительно, я был слишком ослаблен.

- Хорошо же тебя Январис обработал! - Покачала головой Декабрина.

Я размазал запястьем кровь по щеке и тут же понял, в чем может заключаться подвох, из-за которого Январис от меня отстал.

- Декабрина, пожалуйста, скажи, что ты не привела Карси сюда, чтобы обменять на мою жизнь! - я смотрел на неё с нескрываемой надеждой, которая тут же потухла, когда Декабрина ответила на вопрос:

- Привела, но она сама хотела, - казалось, будто месяц оправдывается, она даже попятилась назад, боясь, что захочу её стукнуть или накричу.

Но этого я делать не стал, сильно сжав руки в кулаки и зажмурившись. Сердце болезненно ёкнуло.

- Она бы и не отказалась. - Сказал я, стараясь не смотреть на Декабрину. - Мы ведь...

И я осёкся, боясь говорить дальше.

- Что? - спросила Декабрина, подходя ближе.

- Мы ведь можем спасти её? - закончил я, вопрос дался с трудом, страшно было услышать ответ на него. Если правильно понимать, то увидеть Карси живой у меня уже нет шансов, даже мизерных. Январис схватил принцессу в свою коллекцию и я не знаю, сколько времени уже прошло!

Уголки губ Декабрины дрогнули, она открыла рот, чтобы ответить, но я не выдержал, побежав к арочной двери, что служила выходом из этого зала. Ботинки скользили, но я не мог позволить себе упасть.

- Больше нельзя терять времени! - и я толкнул ту самую дверь, которая открыла перед собой большой ледяной лабиринт, с высокими стенами до потолка, сквозь который светило солнце, оно не могло растопить всё это царство вечной мерзлоты.

Я вбежал в лабиринт, слыша, как Декабрина кричит:

- Стой! Я тебя проведу!

Но я не послушался, побежав прямо, и надеясь, что где-то здесь найду вход на еще один уровень этого убежища. Упрямство не всегда способно играть на пользу. Завернув за первый попавшийся угол я тут же упёрся в тупик, доказав эту простую истину, и яростно ударил кулаком по ледяной стене, которая даже не треснула. Кулак заныл, и тряся им, я обернулся, чтобы вернуться назад к распутью, но на пути возникло здоровенное чудище с острыми когтями, которые с легкостью могли вспороть мне шею. Оно выглядело как ожившая статуя изо льда, сделанная представителем какого-нибудь авангардистского течения. Сквозь него можно было увидеть искаженную дорогу. Голова у существа была треугольная, шея вообще отсутствовала, а тело было по форме похоже на прямоугольник. Глаз не наблюдалось, да и вообще морда была безликая. А на ногах вместо пальцев у этого прямоходящего виднелись внушительные два шипа, весьма длинных и острых.

Первым делом оно замахнулось, выставив длиннющие когти, желая проехаться ими мне по лицу. Я увернулся, заходя ему за спину, но существо резко развернулось и полоснуло меня по плечу, добавляя новые раны. Похоже, сегодня у меня сегодня неудачный день. Как биться магу, зажатому в угол, который еще не изучал приемы ближнего боя? У меня еле хватило сил, чтобы оттолкнуть монстра на порядочное расстояние и выбраться из тупика. Нужно было немного отдохнуть, чтобы набраться сил для нового сражения с Январисом, в которое несомненно скоро мне предстоит ввязаться. А как я собираюсь победить его при таком раскладе, даже не знаю, если даже времени на отдых не было, ведь жизнь Карсилины уходит, и мешкать нельзя!

Побегав еще по лабиринту и натыкаясь на тупики, я стал придаваться панике, дыхание учащалось, а останавливаться было нельзя. Уже пять или шесть таких безликих чудовищ хотели меня растерзать, благо, они двигались медленно, давая преимущество в скорости. Я готов был уже закричать от безысходности и нелепости такого положения и подпустить чудищ ближе. Правда, как с ними бороться? Как убрать их с пути? Надо было послушаться Декабрину, а не бросаться из огня да в полымя. А попадать в ситуации, которые одна хуже другой - отлично у меня получается. Если дело касается жизни Карсилины, я становлюсь неуправляем, действую импульсивно, веду себя крайне глупо. А всё от бессилия.

Снова тупик, который привел меня в ярость. Ледяная стена пошла трещиной, а я решил, что не под каким предлогом не дам разорвать себя этим чудовищам. Ведь жизнь Карси зависит от того, смогу ли пройти через них. Может, отнестись к этому, как к зачёту на Физ-Маге? Преподаватели часто водят нас в специальный корпус, отведенный под испытания, чтобы проверять наши усвоенные знания, на практике подвергая риску. Вряд ли конечно, на таких испытаниях по-настоящему кто-то умирал, когда проваливал зачётный квест, но впечатлений бедняга получал массу, мог не выдержать и уйти со специальности, проклиная тот день, когда решил учиться на боевого мага.

- Вам меня не задержать! - я рявкнул, чуть не сорвав голос, вставая в боевую стойку. Правда, этот возглас никого из чудищ не испугал.

Их уже было ровно семь - по количеству тупиков, та которые я натыкался. И выжить, если они до меня доберутся, я не смогу. Мой огненный шар снёс головы у двоих, но они и не думали останавливаться. Стена за спиной стала крошиться, кусочки льда падали под ноги. Прижавшись к стене вплотную, вздрогнув от прикосновения ко льду, я продолжал бросать в них огненные шары, которые лишали их конечностей, делали сквозные дыры в туловищах. Но это не отражалось на их жизнеспособности - лишаясь ног они ползли, впиваясь в лёд когтями, а отсутствие рук не мешало им наступать. Сквозные дыры ломались, половина туловища падала, разбивалась, а вторая часть продолжала идти, словно ничего не случилось. Я не боялся их, меня пугало лишь то, что я не успею вытащить Карсилину и смогу "полюбоваться" лишь на её ледяную фигуру.

- Оставьте меня в покое! - я снова крикнул, моя магия, подпитанная яростью, вырвалась на свободу и снесла часть тупика, образовав там дыру, заставляя падать большие глыбы льда и разбиваться об пол тысячей сверкающих кристалликов. А покалеченные чудища распались, словно были сделаны из детского конструктора.

Дрожа, я упал на колени, потеряв значительную часть сил, опершись на ладони, тяжело дыша и отрешенно смотря в пол, пытаясь прийти в себя. Эта бешеная усталость меня доканывала, мешала действовать.

Нельзя тут рассиживаться! Карси умирает... Нельзя...

Опираясь на стену я заставил себя подняться, но слабость не сдавала позиций. Казалось, если сейчас отойду, покинув опору, то снова упаду. Ноги подкашивались, колени дрожали. Ну что я сделаю в таком состоянии?! Повеселю Январиса своим нелепым видом?!

Карси, твоя жизнь утекает, Январис испаряет её, заставляя твоё тело покрываться льдом! Тебе больно, ты думаешь, что я успею, и даже не предполагаешь, я слабак. Глупый и ни на что не годный! А, может, твоя смерть была мгновенной, ты даже не чувствовала, как лёд пронзает тебя насквозь...

Я рухнул на пол, чувствуя, как маленькие кусочки льда впиваются в ладони, и сжавшись в комочек, задыхаясь, словно загнанная удавом в угол мышь, почувствовал, как терзается сердце, в которое втыкаются невидимые и острые иглы отчаяния.

- Нет! Нет! Почему снова?! - простонал я, слёзы, которые текли из глаз показались очень горячими.

Листонская религия - штука сложная. Листонцы верят в высшую силу, которая всеми управляет. Именно она создала наш мир и множество других. Сила эта называется Случайностью, и лишь ей одной известно, как именно будут развиваться события в той реальности, которую она для тебя выбрала. А реальностей много, и они все прописываются в таинственной священной книге "Творикс", которая хранится в Недосягаемости (месте, которое есть вне времени и пространства, но никто туда не может попасть) и может раскрыть все тайны мироздания, несет в себе подробнейшую информацию о ваших жизнях и реальностях. То есть о том, что могло бы быть, если бы какие-то факторы вдруг не сошлись, если бы ты направился в одну сторону, а не другую, если бы не поднял фантик на остановке, если бы бабочка, которую ты увидел из окна в субботу, за день до этого попала в паутину и не смогла бы показать тебе красоту своих крыльев. Такие мелочи, но именно по их вине происходят глобальные события, отражающиеся на каждом из нас. Мало кто знает, что реальности можно корректировать. В "Творикс" было записано, что я тогда прыгну с башни, перемотав реальность, но Карси это не поможет, потому что есть Сулитерия, в нём было прописано, что Пятимар её украдёт и оживит принцессу... Писцы судеб "Творикса", помощники Случайности, явно надо мной издевались! Если им угодно, что Карси умрет, почему они дали мне надежду? Зачем им понадобилось возвращать её и убивать снова?! Я протестую! Я не хочу, чтобы она снова ушла в небытие!

- Я не хочу! Слышите, вы, идиоты! - прокричал я, обращаясь к потолку. - Не забирайте её! Графоманы! Вас же всё равно никто не читает! Разве это интересно? Включите другую реальность!

У меня чуть ли не истерика началась. Они жестоки, слишком жестоки!

Я закашлялся, дышать спокойно не получалось, что уж говорить о спокойствии! Паника парализует, когда принимает решение оплести тебя своим ядовитым плющом.

В общем, Декабрина нашла меня не в самом прекрасном психическом состоянии. Подбежав, хрустя подошвами сапожек по осколкам льда, она наклонилась и коснулась моего плеча:

- Семён, что случилось? - она не понимала причины, по которой мне сделалось так худо.

Лёжа на боку, обхватив колени, я лишь всхлипнул, чувствуя себя масштабным неудачником.

- Эй, ты чего? Ну... - Декабрина попыталась меня растормошить.

Я что-то простонал, отмахиваясь от неё правой рукой. К чему теперь всё, если Карси мертва...

- Поднимайся! - потребовала зимний месяц, не желающая верить в то, что я так легко сдамся.

- А, смысл?..

Как же сильно удручает осознание того, что все твои действия оказались до ужаса провальными!

- Приди в себя! Иначе мне придется тебя ударить! - Она толкнула меня и перевернула на спину, сердито сверля взглядом.

- И что это изменит? - произнёс я, глядя сквозь неё. - Карси...

Декабрина схватила меня за грудки, и наклонилась, сказав так, что я почувствовал на своей щеке её морозное, обжигающее дыхание:

- Карсилина ещё жива! - и хлопнула по щеке. - Не время раскисать.

- Но, как же?.. - Я заметно оживился и присел, понимая, что сейчас самым нелепейшим образом себя накручиваю. Стало стыдно и неприятно. Порой мысли действительно способны свести с ума.

- Для того, чтобы полностью обледенеть и умереть, должно пройти несколько часов. Тогда процесс станет необратимым, и ей уже ничем не поможешь.

Опираясь на стену, я, дрожа, поднялся на ноги. Потерянные силы так и не вернулись... Я опять чуть не упал, но смог устоять, пытаясь сдвинуться с места и не свалиться, подобно шарнирной кукле, у которой нет опоры. Плевать! И в таком состоянии я буду пытаться спасти принцессу, биться с Январисом на смерть! Даже когда практически не могу передвигаться. Главное только, добраться до того места, где месяц хранит свою коллекцию.

Сражаться, когда любое дуновение ветра может опрокинуть тебя на пол, когда ты даже руки не можешь над головой поднять - глупо. Но был ли у меня выход? Опять сесть на пол, понять, что я ничтожество, которое не может ничего сделать для того, чтобы сохранить жизнь любимой девушке? Придаться унынию, апатии, замерзнуть насмерть... Это не самая лучшая идея! Лучше растратить последние силы и умереть достойно, чем колыхаться на ветру, словно белая тряпка, сокрушаясь о несбыточном.

- Знаешь, в таком состоянии ты его вряд ли победишь. - Заметила Декабрина, я всё еще опирался на стену.

- Главное участие! - упрямо ответил я, ненавидя свою немощность, сделал шаг, титанически-трудный, чувствуя себя инвалидом. Именно так можно побывать в шкуре дряхлого старика, который и сам не понимает, почему дожил до двухсот.

- Я помогу. - Декабрина положила свою прохладную ладонь мне на лоб и что-то прошептала. - Думаешь, откуда у заблудившихся в зимнем лесу путников берутся силы на то, чтобы выбраться домой?

Мёрзнуть я уже привык, тепло в этом царстве вечного льда надолго не задерживалось. Я даже не почувствовал легкого холодка, который пробежался по спине, смешиваясь с более сильным чувством озноба.

Силы ко мне возвращались. Я смог крепко стоять на ногах, даже не пытался упасть. Мог легко двигаться, как раньше, до того, как Январис обработал меня. Да и просто вырубиться, как электроприбор, потому что нет сил сопротивляться сну, больше не хотелось. Я был в полном порядке, и это удивляло. Более того, согревающая магия, которую я использовал, действительно заработала, создав призрачное ощущение того, что я надел куртку, хоть и не очень теплую.

- Почему ты не сделала этого раньше? - и я, больше не задерживаясь, пролез в дыру, проделанную в стене. Этот лабиринт задавливал морально.

Вместо ответа Декабрина приказала следовать за ней, она лабиринт знала хорошо. Да и в тупики здесь попадать чревато.

Наконец, одна из ветвей лабиринта привела нас к арке, за которой начиналась громоздкая лестница с большими, прозрачными ступенями. Мы с Декабриной шагнули туда. Стараясь не поскальзываться, я поднимался осторожно, держась за скользкие ледяные перилла. Месяц же, перепрыгивая через две ступеньки, бодро шествовала впереди, словно эта лестница была не изо льда, а из того же бетона. По стенам горели факелы с синим пламенем, нагнетающим мороз.

И вот, лестница закончилась, пропуская нас в такую-же арку, как и на первом этаже. Только здесь уже не было лабиринта. Вместо него мы попали в коридор, очень широкий и длинный. Напоминал он пещеру, прорубленную среди арктических льдов, которые формировались не одно тысячелетие. И тут - те же факелы с холодным пламенем.

Когда мы прошли дальше, то я понял, что в стены что-то вморожено. Какие-то силуэты, напоминающие людей, погруженных под воду в беспокойном море. Только этот миг остановился, и им уже не всплыть.

Я решил разглядеть первый силуэт, придвинулся ближе и ахнул. Вмороженная в глубокий слой льда девушка в полушубке. Длинные черные волосы, круглое, как у матрешки лицо. Она выставила перед собой руки, словно прикрывала лицо от удара. Глаза широко раскрыты. На лице читается ужас. Застывшее мгновение смерти, такое пугающее и одновременно прекрасное.

- Таким, как Январис, не место среди живых! - мне было очень жалко её. Умереть таким жесточайшим мучительным способом...

- Ленвир. Первая жертва. - чуть слышно сообщила Декабрина, тоже не сводя глаз с девушки.

Коснувшись ладонью льда, словно в надежде протянуть ей руку помощи, я твёрдо сказал, чувствуя, насколько сильно ненавижу Январиса:

- Он за это поплатится. Он за всех вас ответит! Больше Январис никого не заморозит. Хватит!

В голове уже возникал образ вмороженной в лёд Карсилины, наваждение нужно было скорее прогнать, и я отправился дальше по коридору, стараясь больше не смотреть в запертых во льдах девушек, каждая из которых просила помощи, устремив в центр коридора свои невидящие пустые глаза.

Не представляю, что нужно сделать, чтобы одолеть Январиса. Наверное, я стану тем дураком, который, пытается бунтовать против этих его правил, борется с ним а потом умирает, так ничего и не доказав зимнему месяцу, ибо Январис намного сильнее, а я глупый клоп, который не представляет угрозы. Смогу ли я сдержать обещание, данное погибшим девушкам, что за их гибель наконец наступит отмщение, что он больше не будет никого убивать?

Опустив голову и готовясь к тому, что вряд ли выберусь отсюда живым, я упрямо продвигался вперед. Декабрина, шедшая рядом, вдруг сказала, наверное, мысли мои прочла:

- Для того, чтобы его победить, ты должен знать о Ленвир.

- Не думаю, что душераздирающая история о том, как эта бедняга стала куском льда, будет мне полезной, - ответил я, не понимая, почему коридор такой длинный. Наверное, его протяженность составляет многие километры. Если так, то когда мы доберемся до конца, Карси уже станет частью этой стены.

- А, ты не думал, почему она стала первой жертвой, запустившей ужасную цепочку смертей?

Если честно, мне и в голову прийти не могло, что самая первая из погибших девушек сможет открыть глаза на поведение Январиса. Да и думал я о другом.

- И в чем причина? - я не смотрел на Декабрину, из головы всё никак не шел образ вмороженной в лёд Карсилины. Это меня нервировало.

- Дело в том, что Январис раньше был обычным человеком. И имя у него было другое, правда, его никто не помнит, оно стёрлось из этой истории, - начала Декабрина, равнодушно разглядывая очередную несчастную.

- Ты шутишь? - я повернул к ней голову.

- Нет, к сожалению. - Помотала головой зимний месяц. - Январис в детстве, да и юности тоже, был очень добрым и сердобольным юношей. Он всегда заступался за слабых...

- У меня это в голове не укладывается!..

- Подожди. С детства Январис любил дочь местного фермера, которую звали Ленвир. В юности она расцвела, и из загадочного бутона превратилась в прекрасную розу, ты и сам можешь оценить её внешность. Многие юноши в поселении с трепетом сердца вздыхали о ней. Январис не отходил от неё ни на шаг, был как верная собачка, и Ленвир это забавляло. Она считала его просто другом, не больше, а Январис любил всем сердцем, с болью каждый раз слыша, как она отправилась на свидание с очередным кавалером...

- Он бы её не убил, если бы реально что-то чувствовал! - возразил я, снова посмотрев на стену и увидев вмороженную туда блондинку с диадемой на голове, стоящую на коленях, сложившую руки в молитвенном жесте. Тут же передёрнулся и отвел глаза.

- Не перебивай! - попросила Декабрина. - В общем, в деревеньке были достаточно традиционные взгляды на женитьбу, когда родители договариваются о том, чьей судьбой станут их дети. Январису, можно сказать, повезло. Его родители и отец Ленвир договорились об их свадьбе. Ленвир, узнав об этом, долго плакала и упиралась такому решению, но его никто не менял, ведь "стерпится - слюбится", многие говорили. А Январис был счастлив. Пусть даже таким образом, но Ленвир будет его...

- Фанатизм -- это, а не любовь! - не смог промолчать я.

- Погоди!.. Так вот, Ленвир в назначенный срок, просто сбежала, а свадьба не состоялась. Её долго искали, но так и не обнаружили. Январис был разбит, опозорен, ему хотелось любой ценой держать девушку возле себя. Да и в деревне после этой истории на него все косо смотрели. Однако, Январис выяснил, что Ленвир пропала не одна, а с молодым сыном кузнеца, очень талантливым юношей. Куда они направились, никто не знал. Январиса это очень злило, ведь счастье ускользнуло из-под носа, точнее, его украли. Решив, что отыщет Ленвир, что бы ему не стоило, вернет её, юный Январис собрал походный мешок и отправился в путь. Долго он путешествовал по свету, пока не добрался до Снежный земель, в которых обитают зимние месяцы. Да, он мёрз, но это его не сломило. Он шел и шел, видя перед собой лишь Ленвир. Случилось так, что юноша стал свидетелем поединка двух месяцев - прошлого Январиса и Февралия, брата его. Февралий никогда не испытывал родственных чувств, хоть это и был его родной брат, всегда завидовал ему. В общем, Февралий смертельно ранил брата (да, месяц может убить только другой месяц) и тот упал, а Февралий, смеясь, удалился. Сердобольный юноша бросился к умирающему, но тот был уже обречен. Однако силы свои надо было кому-то передать, иначе никак, а тут такая кандидатура сама нарисовалась. Дрожа, прошлый Январис протянул своему преемнику две половинки ледышки и попросил соединить их, говоря, что после этого поступка юношу все зауважают. И преемник согласился, он соединил ледышку и забрал себе силы зимнего месяца, став новым Январисом и забыв своё имя. Вместе с именем он забыл свои тёплые чувства, став холодным и равнодушным к чужой судьбе. Его сердце навсегда заковалось в лёд. Январис больше не испытывал эмоций и чувств, он вообще ничего не испытывал, и ему это нравилось. Он развлекался приобретенным могуществом, в те года были небывалые метели.

- Это ужасно - отказаться от своих чувств и эмоций, вообще от всего!

- Но взамен он получил гораздо больше, чем глупые людские чувства, страхи, эмоции. Он приобрел вечную жизнь и силы, о которых даже мечтать не смел.

- Я не считаю, что это было чем-то большим...

- Освоившись в роди месяца, он перешел к цели, которая не давала покоя - добраться до несносной Ленвир и проучить её. Наконец, нашел, где она с возлюбленным проживала, и жесточайшим образом с ними расправился. Сначала, он на глазах у бывшей возлюбленной заморозил несчастного сына кузнеца, а потом принялся за Ленвир, которая кричала и умоляла не убивать. Январис смеялся, дико, холодно, как зверь, в нём больше не осталось ничего человеческого. Заморозив её, он долго ходил вокруг её тела, созерцая прекрасные формы, и решил взять её к себе в убежище, поставить на видное место, чтобы эта фигурка всегда напоминала ему о победе над теми, кто считал Январиса слабаком, над которым можно потешаться. Чтобы это всегда напоминало о том, как он перестал быть человеком, превратившись в жестокого монстра. После этого случая он замораживал всех красивых девушек, которых встречал, и относил к себе в убежище, оставляя их в этой стене. Теперь они не смогут ему отказать, теперь они не будут смеяться над ним!..

- Ужасно, что он утратил себя, - впрочем, мне не было жаль Январиса.

Коридор сужался, что свидетельствовало о том, что скоро он должен закончиться и привести нас куда-нибудь. Правда, девушки, вмороженные в стены, всё никак не заканчивались. Видеть их, замерших в предсмертных позах, умоляя Январиса сжалиться, - угнетает.

- Ты ведь уже понял, что нужно сделать, чтобы победить моего брата? - поинтересовалась Декабрина, замедлив шаг.

Я не понимал, к чему она клонит, да и зацепками в той истории, что она поведала и не пахло. Впрочем, была кое-какая догадка:

- Ты же не хочешь сказать, что мне нужно заставить его как-то отказаться от способностей месяца, ну, или забрать их, - озвучил я. Согласитесь, бредово же звучит!

Но Декабрина кивнула с довольным видом:

- У него в кармане, в правом, лежит та самая ледышка, разломив которую и не выпуская из рук, все его силы перейдут к тебе, а он станет простым смертным.

- Но это значит, что я стану месяцем, забуду своё имя... - Перебил я, не желая, чтобы события развивались именно так.

- Это единственный шанс спасти Карсилину и победить Январиса.

Я остановился и посмотрел на потолок, из чистейшего прозрачного льда:

- Обрету бессмертие, перестану что-либо чувствовать и ощущать... - Эта мысль пугала меня. Ведь если так случится, это уже кто-то другой окажется в моём теле, ну а я просто перестану существовать, лишив себя всяческих эмоций. Я больше не буду любить Карсилину Фротгерт, не буду думать о ней каждый миг, заботиться, беспокоиться, защищать.

- Зато ты спасёшь её. - Сказала Декабрина, в этот момент ей было очень горько признавать, что способ, про который она говорит, единственный.

Я вздохнул, посмотрев на неё без капли сомнения:

- Останусь здесь навсегда, добровольно оставшись пленником, закованным в лёд, уничтожив себя, как личность! - Да, я принесу себя в жертву, но Карси будет жить! Я расплачусь своей душой за то, чтобы оставить её на этом свете, отправить домой, в Чалиндокс. А потом я забуду её, когда стану новым Январём, одиноким, отказавшимся от всего. А Карси никогда одна не останется. Пусть лучше умру для своих близких, чем позволю ей погибнуть.

Сказав это, я двинулся дальше, решимость никуда не делась. Но Декабрина осталась на месте. Месяц не хотела встречаться сейчас со своим братом. Если она пойдет со мной, то не сможет вмешиваться в нашу с ним битву, не имея на это права.

Заметив это, я обернулся:

- Ты скоро?

- Прости, но теперь ты должен идти один, - Декабрина понуро опустила голову. - Всё, что могла, я уже сделала.

- Спасибо, - Я улыбнулся ей.

- Ты обязательно успеешь.

И мы с Декабриной направились в разные стороны. Я уже не оглядывался назад.

Нужно сделать это быстрее. Пока еще не страшно исчезать и терять собственное "я". Наверное, состояние, в коем окажусь, будет похоже на то, в котором я находился последние годы, с разницей только, что не будет столько разрывающей душу боли, от которой никуда не спрятаться. Её вообще не будет...

Вот и конец коридора. Все до безобразия банально. Тупик, который оканчивается большой, ледяной дверью с резными ручками. То ли так Январис в свободное время проявлял своё творческое начало, вырезая эти узоры на льду, то ли у него есть неведомые декораторы. Я взялся за ручку и потянул дверь на себя. Страха по-прежнему не было.

Думал ли я тогда, как отреагирует Карси на то, во что превращусь, когда её жизни перестанет угрожать опасность? Может, она будет долго злиться и не понимать, зачем я пошел на это. Но пройдет много лет, и она поймёт.

Я вошел в огромный светлый зал, который был гораздо больше того, где Январис держал меня до этого. Ледяные округлые своды подпирали белоснежные колонны. А практически по всему залу были наставлены статуи... Нет, не статуи. Это же остальная часть коллекции замороженных девушек! А я то думал, что они закончились в коридоре. Видимо, ему тогда не хватило места в стене, ну или просто надоело их туда вмораживать.

Мои кулаки непроизвольно сжались. Январис, пристально глядя в мою сторону, поглаживая по плечу одну из своих красавиц, ухмыльнулся:

- Я думал, что ты усвоил мой урок и попытался слинять отсюда. Но нет, мальчишка, ты оказался глупее!

- Без Карси я не уйду, - упрямо сказал я.

- Ну, проходи, дурачок, полюбуешься на мою коллекцию. Тебе ведь нравится?

Я промолчал, помотав головой и одарив его презрительным взглядом, который чуть не заставил самолюбие зимнего месяца упасть.

- И вообще, - спросил Январис, не прекращая поглаживать скульптуру, - зачем тебе эта замороженная принцесса? Что собираешься делать? Коллекцию мою разграбить хочешь?

Я понимал, что кто-то из этим мороженных дев может оказаться Карсилиной. Как ненормальный, бросился к первой попавшей и посмотрел в ее лицо, напуганное и мертвое. Затем подбежал к другой, третьей, четвертой... Носился по залу, пытаясь найти свою девушку, вглядываясь в безмолвные лики, на которых застыл ужас перед неизбежным.

Январис, не отвлекаясь, с интересом наблюдал за моей паникой. Наверное, ему доставляло удовольствие наблюдать людские эмоции, далекие от положительных. Ведь он сам не мог этим похвастаться, вот и веселился, угнетая других.

- Кто вообще сказал, что я отдам тебе принцессу? - фыркнул зимний месяц. - Она слишком красива, для того чтобы жить.

Нет! Нет! Я не опоздал! Никто из тех, к кому я подбегал, не были похожи на Карси. Но оставались еще сотни других. Да что же это такое!

Я приблизился к Январису, и стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, сказал:

- Верни её. - Я не мог унять дрожь и выровнять дыхание.

- Тебе никогда не казалось, что смерть прекрасна? Что у неё может быть юное лицо и белые кудри? - О чём он болтает!

- Верни её, ты! - Я сказал громче. Мне хотелось его убить. Да и зачем прошу, если он все-равно не сжалится? Его коллекция пополнилась и месяц вполне доволен жизнью.

- Глупый мальчишка, ко мне нужно обращаться уважительней. - Он еще и нотации читать будет? - Хочешь, покажу, куда я её поставил?

Эта фраза подействовала, словно удар кулаком по затылку.

- Ч.. Что? - Я встряхнул головой, пытаясь отогнать наваждение, а глаза расширились от ужаса. Карси, мертва?!

Январис перестал поглаживать ледяную фигуру, и прошел мимо, его плечо в этот момент коснулось моего:

- Сюда иди.

Но я не двигался с места, пытаясь переварить полученную информацию.

- И чего застыл? - с лица Январиса не сходила довольная ухмылка. - Подумать только, с кем я церемонюсь! Давно бы уже прикончил, так нет - надо было Декабрине встрять...

- Зачем? - произнёс я, глядя в пол, угрюмо опустив голову. Бедные девушки, они не заслужили такого!

- Что, зачем? - он остановился, оказавшись перед очередной замороженной девушкой и погладил её по голове, словно чучело любимой покойной собачки.

- Зачем нужно оставлять меня в живых? - я не спешил к нему поворачиваться, хотелось потянуть время, ведь если увижу, что этот псих сотворил с Карси, то не знаю, что со мной станет.

- Не хочу, чтобы Декабрине было грустно. Я должен делать вид, что забочусь о сестре, - ответил месяц, не стараясь лукавить. В вопросах, касающихся семейки месяцев, он всегда был прямолинеен.

- Но вы не её настоящий брат! - и я с вызовом посмотрел ему в глаза, в которых не отражалось никаких эмоций. - Вы говорите, что все люди, как пешки, что их существование не имеет смысла, однако вы сами были таким.

- Откуда тебе знать, каким я был? - насторожился Январис.

- Одно слово, зато какое! - если я перестану вести этот бессмысленный диалог, то мысли снова вернутся к тому, что он сделал с Карсилиной, а это прямой путь к безумию. Хотя, у меня на лице итак нарисовалось некое сумасшествие.

- Что за чушь?..

- Ленвир, - я не дал ему договорить, мысленно торжествуя, что это может разбудить в нём хоть какую-то часть совести. Казалось, еще чуть-чуть, и у меня начнется нервный тик. Я чувствовал себя, как на иголках.

Январис был неприятно удивлён, его нос стал прозрачным, а глаза сузились:

- Как ты смеешь упоминать о ней! Кто тебе сказал?.. - Это было для него такой неожиданностью, что месяц с силой ударил заледенелой девушке по голове, и та треснула. - Ах, Декабрина... Не подобает сестре вести себя так подло.

- Но она вам не сестра...

- Ты плохо разбираешься в родственных связях месяцев. Но это и не важно. - В его глазах блеснул дьявольский огонек, и месяц, не сдержавшись, запустил в меня обжигающе-ледяным зарядом.

Я пригнулся, прячась за какой-то из несчастных пленниц, заряд попал ей в плечо, рука, с треском, отвалилась, и, упав на пол, распалась на несколько кусков. Это повергло меня в шок, ведь не может настоящее мороженое тело с таким рвением разбиваться!

- Выходи! Я убью тебя! Плевать на братский кодекс месяцев! - призывал Январис, гневаясь, то, что произошло с замороженной девушкой, ему не понравилось. - Покажись!

Я переполз за другую статую и затаился. Это была девушка в зеленом кафтане, с пышной пшеничной косой, остекленевшие небесно-голубые глаза смотрят вперед. Видимо, Январис поймал её у неё в деревне, где климат совсем не снежный.

- Ты не сможешь долго прятаться от меня! - Январис передвигался весьма шустро, разбрасывая свои морозные заряды в разные стороны. Они попадали по девушкам из коллекции, разбивая их, круша, как блоки домино.

Месяц гневался от этого еще больше, но не мог остановиться, ведь другим способом ему искать меня не хотелось. А я полз дальше по залу, периодически выкрикивая ему что-то по поводу Ленвир, первой жертвы. Знаю, что глупо вот так дразнить зимний месяц, но я был разозлен, отчаян и хотелось мстить. Да и души тех девушек, которых он разбил, наверняка теперь обретут покой.

- Я всё равно убью тебя, щенок! - Казалось, Январис был готов разнести здесь всё.

Позади меня свалилось и разлетелось осколками сразу пять статуй. Я отпрыгнул, чтобы не попасть под очередной удар и оказался у ног Карсилины. В отличии от тех девушек, она не была похожа на статую, раскрашенную умелым художником, наподобие куклы. Её превращение началось недавно. Кожа вся белая, покрывшаяся инеем. Карси стояла смирно, как солдатик, опустив руки вдоль тела и смотрела куда-то в одну точку, словно манекен.

Я взял её за руку и содрогнулся, Карси была обжигающе-холодная и твёрдая, словно пробыла в морозильной камере несколько дней. Разве так выглядят живые люди? Меня Январис, когда мучил, не доводил до такого состояния, а это значит...

- Понятно, значит уже нашел. - Январис стоял позади, между двух из своих мертвых красавиц, готовясь к решающему удару.

Я поднялся на ноги, словно был в тот момент под прицелом пистолета. Боясь, что он разобьёт её, отчаянно надеясь на чудо, я обнял Карси - такую холодную, отвердевшую, и зажмурился, ожидая удар в спину. Но Январис почему-то медлил:

- Они все разбиваются, потому что полностью превращаются в лёд, - пояснил он. - И эта девушка скоро станет такой.

Я не ответил, боясь открывать глаза и снова видеть её такой. Но ведь она не может сейчас умереть? Декабрина же говорила... А, может, лукавила, чтобы придать мне решимости и её слова ничего не значили?

- Повернись ко мне лицом и прими свою смерть! - Приказал Январис. - Ты все равно никого не спасёшь.

Настроение в этот момент было мрачнее тучи, самой свинцовой и дождевой. Да и ощущать себя на эшафоте удручает. Сейчас я повернусь, и получу от него что-то вроде пули в лоб. Ну и пусть, если Карси мертва, то и мне жить не стоит!

Я медленно опустил руки, еще раз глянув на Карси. Ну, убьёт он меня, а она останется заледенелым трупиком в этом девятом кругу ада. Нет, стоп! Так не пойдёт! Я не оставлю здесь принцессу!

Как там Декабрина говорила? Ледышка в правом кармане. Нужно бороться. Надежде еще не время умирать, хоть, временами, надеяться на что-то - весьма глупое занятие. А вдруг Карси еще жива, и ей нужна моя помощь, чтобы вернуться в нормальное, человеческое состояние. Ведь Январис и со мной такое пытался проделать, но у него не получилось.

- Рыжик, подумай о чем-нибудь согревающем, это точно поможет! - прошептал я ей на ухо, веря в то, что Карси всё услышит. - Не сдавайся, я знаю точно, что ты справишься.

- Я не буду повторять еще раз! - напомнил о себе Январис.

Я развернулся, прикрывая Карси, он не должен разбить её. Вопреки ожиданию Январиса, у меня на лице не было и капли грусти. Только решимость и готовность активно защищаться. Пока еще ничего не кончено!

Январис запустил своим обмораживающим зарядом. Если отойду, то Карси останется под ударом, а этого нельзя допускать. Призвав магический щит чародея, который предназначался для отражение чужих магических атак, я прошептал:

- Мы выживем!

Снежный заряд Январиса разбился о мою преграду, оставив нас нетронутыми.

- Это как понимать? - удивился Январис, ему раньше не приходилось сталкиваться с чародейской магией.

- А, вы думали, что я совсем бесполезен?

В этот момент - момент замешательства зимнего месяца, который не понимал, как мне удалось отбить его атаку, я посмотрел на заветный карман с ледышкой. Тут медлить нельзя.

И вот, моё режущее заклинание уже отправлено к карману, отсекает ему два пальца и делает так, чтобы ледышка выпала, ударившись о ледяной пол. Затем, с помощью магнитящих чар, она оказывается у меня в руке.

Январис замер, он к такому повороту событий готов не был. Лишь пробормотал:

- Ты чего вытворяешь?

- Делаю так, чтобы вы перестали быть месяцем. Вы перестанете убивать. - И разломил эту ледышку на две части. Странно, её, оказывается, так легко сломать!

В следующий миг начался сильный ветер, а Январис, упал, сбив одну из статуй, и стал кричать и извиваться. Его крик пронял меня, захотелось даже бросить ледышку, чтобы он прекратил мучиться. Удивительное это чувство - жалость, не понимает, что Январис - серийный убийца, который должен получить по заслугам.

Я только крепче вцепился в кусочки льда, наблюдая за его страданиями. Это не доставляло удовольствия, зато жажда справедливости была утолена. Вокруг меня кружился снег, его становилось всё больше. Снежинки оседали на коже и исчезали, не оставляя следов.

- Подумай, что ты делаешь! - прокричал Январис, не прекращая корчиться. - Глупый мальчишка! ... Неужели ты хочешь стать мною! Таким-же жестоким? Брось ледышку, пока мои силы не ушли к тебе!

- Я знаю, что из этого получится...

- Нет, не знаешь! Ты думаешь, почему я таким стал? Из любви к Ленвир? Я не хотел её убивать!

Я тогда не понимал, что он хочет этим сказать, но не мог отвести взгляда от слабеющего месяца. Другого способа покончить с ним нет.

- И почему убили?

- Потому что прошлый Январис был таким-же жестоким. Вместе с силами, вечной жизнью и неспособностью испытывать эмоции, ко мне перешел его характер, мышление, способ действия. Я стал не просто преемником, я стал его копией!

А это его признание меня действительно напугало. Если не брошу ледышку, то превращусь в Январиса, стану таким-же, буду замораживать людей, считая это единственным развлечением, причиняя людям беды, страдания, считая их букашками, чья жизнь бессмысленна. Может, я и Карси убью, забыв, кем являюсь на самом деле, и тоже начну коллекционировать замороженных людей? Я лишь освобожу Январиса от его обязательств и пут, приняв его бремя на себя. И зачем?

С омерзением я отбросил куски ледышки подальше. Тьфу, гадость какая! Не собираюсь я отбирать лавры Январиса, пусть сам мучается.

- Жуть!

Снегопад и ветер прекратились, а кусочки ледышки срослись в одну.

- Вот видишь, не всё тебе Декабрина рассказала. - Январис лежал на спине и тяжело дышал. - Что, не прельстила вечная жизнь без всяких чувств?

- Не хочу быть машиной для убийств, которая всё это безобразие творит, потому что так изначально запрограммирована. - Ответил я, не отходя от Карси. - Я не тот, кто может избавить вас от мук.

- Нет никаких мук. Я ничего не чувствую. Даже когда убивал свою любовь, мне было всё равно. - Возразил Январис, не спеша подниматься. - А больно стало из-за проклятой ледышки! Не думал, что такой глупец, как ты...

Я повернулся к Карси и снова дотронулся до неё. Такая же холодная и твердая. Да что же это!

- Тебе бы пошло на пользу становление зимним месяцем. - Заметил Январис. - Вот смотрю я на тебя и не теряю уверенности в том, что все эти беспокойства мне не нужны. Любовь - чувство ужасное, оно приносит страдания...

- Вы ошибаетесь. Я не жалею о том, что люблю и не собираюсь отказываться. - Это было сказано грустным тоном, я пытался отогреть Карси, но никакие чары не действовали. Ей не становилось лучше. Я нервничал, не желая смиряться с тем, что она застыла навсегда.

- Так уж и не прав? - ухмыльнулся Январис. - А кто устраивает все эти танцы с бубном, надеясь разморозить девушку? Не смеши меня.

- Помогите! Вы же можете её разморозить! - я думал, что если он сотворил с Карси такое, то может и в обратное состояние привести.

Январис снова скорчился на полу, ну уже от приступа дикого хохота:

- Глупый мальчишка, я только замораживать могу.

Он смотрел, как я оседаю на пол возле Карсилины, как нервно покачиваюсь, пытаясь справиться с эмоциями.

- Разве это не ужасно, когда теряешь любимого человека? Мучаешься. А если бы стал месяцем, то тебе было бы всё равно. - Заметил Январис, который уже не смеялся.

- Ну и пусть. - Я закрыл глаза, не желая верить в её смерть.

- Думаешь, что легко отделался? - Язвительно сказал Январис, который уже присел. - Некоторые мои способности перешли к тебе. Так что, можно сказать, что мы теперь почти братья. Месяцев теперь тринадцать, но только не жди, что остальные начнут тебе свои дни в году уступать.

Эта информация не произвела на меня должного впечатления, ведь находился под куда более сильным.

- Будем считать, что ты меня победил. - Январис поднялся на ноги и отряхнулся. - Поэтому, я оставлю тебя и эту девушку в покое. Уходите.

- Но, она...

- Еще жива. Для того, чтобы обратиться в лёд, требуется время, а я предпочитаю, чтобы они леденели заживо, так им мучительнее.


14

Совет Времён Года


Поднявшись с колен, я вздохнул, и посмотрел в сторону Январиса:

- Сколько у меня времени?

То, что она умрет, если принцессу не разморозить в срочном порядке - слишком очевидно, чтобы это отрицать.

- Не могу сказать точно. - Январис в этот момент покачал головой, взяв в руки замороженную кисть руки, от разбитой девушки. - Такую красоту сгубил!

Мои кулаки непроизвольно сжались. Но поражение признавать еще рано.

- Пришел, коллекцию разгромил. Настоящий варвар. - Говорил Январис тоном хозяина посудной лавки, возле полок которой протанцевал слон, пытающийся разучить танго. - Придётся выбросить, поймать новых....

- Не смейте! - Возразил я. Нет, Январиса не изменишь, это его программа. Но почему он вдруг не может осознать, что такое поведение, связанное с убийством ради развлечения, не правильное? Ведь, если я получил способности зимнего месяца, не значит ли это, что какие-то ощущения вернулись к нему?

- На твоём месте, я бы поторапливался. - Заметил тот, бодро вставая на ноги и отряхивая от воображаемой пыли плечи очередной мёртвой красавицы, что умудрилась остаться целой в нашем поединке.

Бесчувственный, да? Тогда почему он улыбается, когда смотрит в прекрасные лица своих жертв, словно отец, пришедший с работы и желающий поздороваться со своей обожаемой дочкой?

Я отвернулся, с грустью взглянул на Карсилину и поднял её, прижимая к себе, стараясь унести её отсюда, осторожно шагая прочь, ступая по осколкам тел, превращенных в лед. Я боялся, что упаду и разобью её.

Когда я достиг выхода и открывал дверь, осторожно вынося Карсилину отсюда, Январис сказал, на прощание:

- Если разморозишь принцессу до заката, то она останется жива. - Слышался его холодный голос. - Ты же понимаешь, что случится в противном случае?

Дверь за спиной захлопнулась, оставляя нас в коридоре, наедине с вмороженными в стены несчастными.

- Не случится. - буркнул я, не выпуская Карсилину из рук. Да, пускай она сейчас холодная и твердая, вся белая, как снеговик, и совсем не похожа на живую, но раз есть шанс вернуть ей нормальное состояние, то я не должен этого упустить.

Но как я это сделаю? Как успею выбраться из логова Январиса и преодолеть ту снежную пустошь, в которой находится его обитель? Я даже не знаю, как разморозить Карси... Да, её жизнь теперь в моих руках. Но так ли это на самом деле? Ведь обстоятельства обладают куда большей силой, чем простой смертный чародей, пусть и получивший какую-то долю сил зимнего месяца, - у них главный козырь. Лишь Случайности известно, как вернуть Карси к жизни, и сколько времени девушке осталось на самом деле. Что я могу, начиная гонку против таких соперников?

Но я всё же могу! Глупо будет всё бросить, окончательно убедившись, что Карсилине уже не поможешь. Сдаваться сейчас, после всего, что мы пережили? Вздор! Не собираюсь! Пусть обстоятельства подавятся, а писцы, создающие летопись "Творикса", перестанут расписывать трагические события моей жизни! Нам нужен другой финал, ведь не окажется ли верхом цинизма Случайности, если Карси умрет? Да и шанс который еще никто не отменял, всё же маячит на горизонте, надежда в лучшее еще горит своим ярким пламенем. Мы выберемся из логова Январиса и попросим помощи у местных жителей, они наверняка что-то знают. Если что, я готов бороться даже с самой Случайностью, за лучшую реальность. Их много, возможных вариантов развития событий, и мне решать, какой из альтернативных реальностей стать явью! У меня тоже есть воля, желания. В конце концов, я не марионетка безвольная каких-то высших сил, которые зачем-то придумали всех нас...

Карсилина Фротгерт, ты не умрешь, я не отдам тебя Смерти!

Если бы тут была Декабрина, она бы смогла подсказать, как действовать. Она ведь хочет помочь и более разговорчива, в отличии от своего брата.

В таких размышлениях, я прошел полкоридора, не смотря по сторонам. По сути, что такое судьба? Как писцы "Творикса", эти бумагомараки Вечности, определяют, какой реальности быть, а какая лишь останется на страницах этого архива и никогда не станет явью? Какой логики они придерживаются? Зачем им лишать Карсилину жизни? Разве это правильно? Разве так закончится наша история?..

- Ты справился! - радостный возглас Декабрины отогнал размышления подальше. - Правда, я не понимаю, как тебе удалось не превратиться в месяц Январь?

- Что ты здесь делаешь? - я не спешил отвечать на её вопрос и останавливаться. Так и прошел мимо этой девочки, которая с деловитым видом прислонилась к ледяной стене. За Декабриной еще просматривался силуэт замороженной девицы, слишком глубоко во льду было тело несчастной.

- Вас ждала. - Улыбнулась Декабрина, нагоняя нас.

- Ты знаешь, как разморозить её? - с надеждой обратился я, даже приостановился. Карси Фротгерт совсем не была тяжелая, веса она не прибавила совсем, с тех пор, как я держал её на руках в последний раз.

Декабрина с интересом посмотрела на застывшую Карсилину, дотронулась до неё указательным пальцем и помотала головой:

- Я не умею.

Да что же это такое! Но, она ведь умный месяц, наверняка знает, что в такой ситуации делать:

- Ты знаешь кого-то, кто может вернуть Карси в нормальное, человеческое состояние?

- Для начала нам нужно убраться отсюда, - сказала девочка, улыбка с лица которой и не думала сползать. - Дай мне руку. Нужно местечко потеплее.

Я подал ей руку, надеясь, что если мы попадем в местность, где нет снега и палит беспощадное солнце, например, в пустыню, то Карси мигом оттает. В следующий миг Декабрина перенесла нас в поле подсолнухов, довольно бескрайнее, надо сказать.

Отпустив руку Декабрины, желая отогреться, я плюхнулся вместе с обездвиженной принцессой на землю, примяв несколько высоких подсолнухов. Они в этой местности были очень большие, гораздо выше человеческого роста. Облаков на небе совсем не было, лишь солнце, яркое, радостное. Наверное, мы попали на территорию Лета.

Не закат, еще есть время.

Декабрина молча наблюдала, как я поднимаюсь, затем беру Карсилину, и прислоняю её к одному из подсолнухов, чтоб не упала. Солнце должно её отогреть, на этом поле очень тепло! Удивительно, но я, похоже, отвык от этого приятно чувства, когда не приходится замерзать.

- Точно, солнце! - воскликнул я. - Оно растопит лёд!

Декабрина, почему-то, отнеслась к этой идее скептически, но не говорила, что ей не нравится. Стебель цветка, до которого дотронулась эта девочка, покрылся морозными узорами, которые и не думали таять.

- Сила Зимы велика. - Сказала она.

- Зима подавляется Летом. Лед превращается в воду, когда попадает в огонь. - Мне казалось, что это логично.

Но, когда я смотрел на Карси, казалось, что эта температурная логика не хочет действовать. Пять минут ничего не дали. Иней с её щёк не исчез. То состояние, в котором находилась девушка, не поддавалось силам извне. Она была в своём, морозном коконе.

- Ты ошибаешься. - Сказала Декабрина.

- И почему это неверно? - это меня огорчало. Я бережно провёл ладонью по щеке Карсилины, стараясь не унывать, ведь у нас еще есть несколько часов до заката.

- Посмотри на меня. По сути, тоже состою изо льда, но не таю, хотя для обычного человека здесь должно быть жарко.

- Немного. - Буркнул я, нервно запустив пальцы в чёлку и взлохматив волосы.

- Зима не даёт своим подопечным растаять от такой ерунды. - Объясняла Декабрина. - Если никто из летних месяцев нас не атакует, то мы спокойно можем бродить по их территории и не чувствовать себя плохо. По сути, Январис сделал так, чтобы никакие высокие температуры не влияли на то состояние, в которое он погрузил Карсилину. Как еще объяснить, что люди, которых он убивал, не таяли на солнце?

- Это плохо. - Я помрачнел, но тут же взял себя в руки, подумав, что кроме Декабрины и её братьев, есть и другие месяцы. - Месяцы Лета. Они должны отогреть её!

Но зимний месяц покачала головой, заявляя:

- Даже если они и могут сделать это, они не будут.

- Это еще почему? У нас времени не так много! - моему возмущению не было предела, Карси Фротгерт не должна умереть из-за упрямства этих бессмертных болванов! - Почему это они откажутся спасти жизнь?

- Они игнорируют зимние месяцы, и, по большому счету, стараются не вмешиваться в дела людей. Они не будут слушать меня. - Декабрину это и саму огорчало. - Из-за того, что Январис и Февралий виновны в гибели множества людей, летние месяцы не хотят связываться с нами, даже если это кого-то спасет.

- Может, тогда они меня выслушают?

- Исключено. Ты - мой знакомый, да еще и человек, в дела которых они не пихаются.

- Смотри, Рыжик, они думают, что ты обречена, не желают исцелять тебя. Какие глупые! - Я снова повернулся к Карси, обращаясь к ней так, словно она была здорова и могла меня слышать. - Они думают, эти задаваки, обладающие нечеловеческой силой, что мы простые смертные! Ты тоже считаешь, что эти самовлюбленные типы идиоты?

Затем вздрогнул, коснувшись её холодной, твердой руки, ощущая, как по спине ползут мурашки:

- Меня пугает этот твой взгляд! Это не то выражение лица, с которым стоит умирать, - я нервно передернулся, снова взлохматив свою шевелюру, и без того растрепанную. - А тебе, Карси Фротгерт, вообще умирать не позволю, даже если ты вдруг перестанешь смотреть в одну точку и закроешь глаза. А я, что, один буду, да?..

- Ты в порядке? - Спросила Декабрина, подсолнух позади неё полностью покрылся льдом и сиял в солнечных бликах. Мои нервозные и резкие движения её беспокоили.

- Еще в каком! - резко отозвался я, и снова переключился на Карси. - Я ведь не совсем челочек теперь. Забавно, правда? Недоделанный месяц, бракованный.

- Что ты имеешь в виду? - Декабрине стало интересно.

- Какая-то часть силы Январиса успела ко мне перейти. - Пояснил я, но обращался к Карсилине. - Месяцем тринадцатым назвал, да ты и сама всё видела...

- Это значит, что ты можешь претендовать на свою часть дней календаря, попросить Зиму быть своим наставником...

- Чушь. - Не согласился я, держа Карси за руку. - Зачем называть несколько календарных дней моим именем? Это смешно! Я не хочу быть месяцем, да и пользы от этого нет.

- Тебе не отказаться от того, что приобрел. - Возразила Декабрина, смотря на меня, не моргая. - Продолжительность твоей жизни увеличилась...

- Только не говори, что я стал бессмертным. - От этой мысли стало не по себе. Если это так, то мне суждено пережить всех, кого знаю. Хотя, если мы не успеем разморозить Карси, не стану кота за хвост тянуть, я убью себя. Если только...

- Чего ты так боишься? - Декабрину это позабавило. - Если не забрал все силы моего братца, значит и жизнь не стала бесконечной.

- А, это почти утешает. - С сарказмом отозвался я.

- Лет на триста дольше жить будешь, но это разве проблема? А еще морозные узоры на окнах рисовать можешь...

- Всегда мечтал. - Хмыкнул я, эта новость скорее угнетала, нежели настраивала на позитивный лад. - Изрисую все окна в комнате, устрою перформанс, наживусь на продаже стёкол, раскрашенных морозными перьями, которые не будут таять даже летом. Хобби, которое заставляет жить сотни лет!

- И чему ты недоволен?

- Я тебе потом список составлю. А пока, веди нас к летнему месяцу! - Я снова поднял Карси, и направился пробираться сквозь подсолнечник.

- Подожди! В этой ситуации вам поможет только Совет Времен Года. - Сообщила Декабрина, не двигаясь с места.

- Что? - удивился я.

- Если Времена Года посчитают правильным не дать умереть Карсилине...

- Как они вообще могут не согласиться?

Декабрина направилась в противоположную сторону от той, куда хотел двигаться я. Мне ничего не оставалось, как пойти следом за ней. Надеюсь, она знает, что делает, и эти Времена Года разморозят Карси.

Поле подсолнухов было уже далеко позади, а мы шли уже по лужайке, сочной, зеленой, заросшей высокой травой, колыхающейся волнами, которую трепал тёплый летний ветерок. Кое-где в траве проглядывали пышные желтые цветы, от которых исходил резкий, приторно-сладкий аромат, привлекающих пушистых трудяг-шмелей, бабочек, довольно больших, на крыльях которых были разнообразные красочные узоры, пробуждающие неуёмную фантазию художника-пейзажиста. Казалось бы, если ты их видишь, то твоё плохое настроение может уйти прочь.

Ага, как же!

Декабрина шла впереди по чуть заметной вытоптанной не так давно тропинке и улыбалась, хотя и не знала, как поведут себя Времена Года, когда услышат нашу просьбу. Да, конечно, лучше надеяться на то, что всё будет хорошо. К чёрту пессимизм, ни к чему он сейчас! Я осторожно нёс Карси, бережно прижав принцессу к себе. Хоть она была и ледяная, но царившая вокруг духота создавала впечатление нехватки кислорода, навевая головную боль и жажду. Странное ощущение, когда тебе одновременно жарко и холодно. Руки держащие Карсилину, промерзли, и их покалывал мороз, в то время, как по моему лбу стекала очередная капля пота, а челка стала мокрой и прилипла, попадая в глаза и заставляя меня моргать.

Декабрина обернулась ко мне, решив некоторое время идти спиной вперед, и сообщила:

- Скоро мы придем. - Легкая улыбка не сходила с её лица.

В этот момент на тропинке появился большой серый камень, который месяц перепрыгнула, даже не посмотрев под ноги.

- А чаем нас угостят? - Спросил я, мечтая о большой бутыли питьевой воды из морозильника, солнце палило нещадно. Злило, что оно не могло разморозить Карси, растопить этот лёд. А ведь так старается!

- Не знаю... - Декабрина пожала плечами, думая, что я серьезно собрался просить об этом Времена Года.

- Я не навязываюсь, да и глупо это. - Отрезал я. - Просто, укрыться бы в тени! Карси это глупое солнце все-равно помочь не в состоянии.

- Ты устал?

- Нет, я бодр как никогда! А, даже если устал, пока это всё не устаканится, отдыхать не придется.

- Мы успеем, до заката еще шесть часов. - Пообещала Декабрина.

Она думала, что упоминание того, сколько времени нам осталось, настроит меня на позитивный лад, но я насупился, понимая, что мы рискуем опоздать. Даже не потому, что мы такие нерасторопные, а, например, оттого, что Времена Года откажутся помогать Карсилине, или пошлют к черту на кулички за каким-нибудь магическим артефактом, единственным, что может избавить Карси от недуга и не дать ей умереть. Хотя, вариант с тем, что они скажут нам способ разморозить её, куда лучше звучит, чем тот, что нас вышвырнут за дверь, и я просто не смогу отыскать человека, который может растопить этот проклятый лёд. Если нас пошлют на поиски артефакта, я буду стараться, превозмогать себя, но достану его до заката!

- Выше нос! - воскликнула Декабрина, ей хотелось, чтобы я тоже улыбнулся.

Но я сначала результата добьюсь, и лишь потом радоваться буду, когда проблемы окажутся позади.

Итак, мы, наконец, добрались до места, именующегося "Советом Времен Года". Нет, здесь не было костерка, вокруг которого собрались все двенадцать месяцев, как в какой-то сказке. Мы увидели большой терем с резными ставнями на окнах, широко открытыми. Вокруг терема цвели лютики. Над большим деревянным крыльцом, напоминающим вход в резиденцию барина, искрилась в свете солнечных лучей надпись "ГОД".

- "ГОД", - прочитал я скептическим тоном, попасть в тень крыльца было приятно. Неужели внутри мы встретим самого главного дядьку с бородой, который является Годом? Ведь, если все месяцы и времена года существуют в людских обличьях, то...

- "Главные Обладатели Дней". - Расшифровала Декабрина, вслед за мной поднимаясь по ступеням, которые немного поскрипывали.

- Что! - узнать о том, что это слово, которое привыкли употреблять люди в множестве миров, является лишь аббревиатурой, весьма неожиданно. Словно моё мировоззрение, складывающееся в голове годами, довольно-таки устоявшееся, вдруг дало трещину.

Двери с резными узорами Декабрина открыла без проблем, даже не оповещая хозяев о нашем приходе. Просто взяла, потянула за ручку, пропуская меня с Карсилиной перед собой, и вошла.

Холл оказался широким, очень уютным. На стенах висели всевозможные пейзажи, которые отражали каждое время года. Казалось, что каждая из четырех стен отображала определенное время. Так же, в холле, ровно по центру, возлежал гордый заморский ковер, с рисунком, как узор в калейдоскопе, такие местные богатые купцы любили из других стран привозить, еще и цены на них завышали. Этот ковер, как ни странно, казался живым существом, со своим характером, весьма скверным. Наступать на него не хотелось. По бокам возле дверей располагались скамейки из красного дерева, на одной из них сидела специфическая девушка. На ней красовался алый кафтан, а в русую косу, довольно-таки пышную, были вплетены разноцветные ленточки.

- Декабрина! - Девушка хотела остановить зимний месяц, которая, поманив меня рукой, призвала следовать за ней к дверям одной из комнат. - Сейчас не время! Что там у тебя стряслось такое важное? Ты уже который раз туда...

- Не тебе решать, Апрелия! - отмахнулась Декабрина, достигнув двери подле неё. - Дело срочное.

- У тебя они все... - хотела возразить весенний месяц, её песчаного цвета глазки, смотрели на зимний месяц с подозрением.

- Апрелия! - тут же воскликнул я, хватаясь за любую, даже призрачную возможность, не выпуская Карси из рук, хоть уже и почти их не чувствовал, благодаря морозу, охватившему девушку. - Прости, что беспокою, но ты умеешь размораживать?

Девушка посмотрела на меня уязвленно, и высокомерно ответила:

- Нет, я этим не занимаюсь. - Казалось, что она желает мне смерти.

- Жаль, - выдохнул я, в то время как Декабрина уже скрылась в той комнате. Я думал, что весенние месяцы более дружелюбны.

- Спроси у Марта, только он вряд ли тебе поможет, - Фыркнула Апрелия, - Ты якшаешься с Декабриной, а мы не помогаем тем, кто дружит с такими, как она. Да и вообще, абсурдно это звучит: "дружба с зимнем месяцем".

- Как много напыщенного идиотизма, - ответил я, рассердившись. - Вы плохо знаете Декабрину, она добрая и отзывчивая. Людей не убивает...

- Да ладно? Мирный зимний месяц? - Апрелию это веселило, и она начала кокетливо обмахиваться ладонью. - Первый раз слышу. Не она ли сотворила такое с твоей девушкой?..

- Январис. - раздраженно перебил я, эти месяцы просто недооценивают свою зимнюю коллегу!

- Не удивляет. - Буркнула Апрелия, теперь я заметил, какие у неё на самом деле яркие пухлые губки, а щеки румяные, как спелые персики. - Все они такие.

Она не переставала делать всяческие неоднозначные намеки на флирт, что, скорее, приводило меня в недоумение, зачем Апрелии это понадобилось, нежели вызывало какое-то влечение.

- Ты ее правда, не знаешь. - Я не соглашался с тем, что говорила этот весенний месяц.

Апрелия поднялась со скамьи, выпрямилась, встав прямо передо мной и Карси, и поправила свою грудь, разрез был весьма откровенен у этого кафтана. Даже показывал какой-то намёк на нижнее бельё с оборочками.

- Ты с ней слишком мало знаком, смертный, и не можешь адекватно судить. - Сказала она, растягивая слова.

- Мне пора, - Я чувствовал себя неуютно, да и весенний месяц загородила собой дверь.

- Это она сейчас такая добренькая, святошу из себя строит. - Апрелия игриво положила руку себе на бёдра, словно подчеркнуть хотела, какие они у неё широкие. - Думает, мы простим и поверим.

- Пропусти, мне некогда, - Я попытался обойти её, но та упрямилась.

- Раньше в декабре наступали лютые морозы, - Апрелия покачала головой, не переставая хвастаться своими формами, - сейчас же какая-то мутная снежная грязь с температурой минус один. Декабрина была опаснее, чем её братья. Она набрасывалась на свои жертвы, не давая пути к отступлению и замораживала их. Нет, не превращала в ледышки, как это делает Январис, а заставляла их умирать от обморожения. Бедные люди околевали,а Декабрина, которая лишала их жизни, лишь смеялась. У зимних месяцев нет чувств и эмоций, и у Декабрины их тоже не было.

- Это не так. - Мне пришлось встряхнуть головой, казалось, будто это глюк такой, не хотелось верить тому, что слышу.

- Говори, что хочешь, но злые деяния этого месяца не станут от твоих убеждений чьими-то другими. Ты ведь не думал, с чего она такая добренькая? Почему теперь готова пятки лизать своим знакомым, которых едва запомнила?

- Хватит клеветать! Пропусти нас.

- А всё потому, что её чуть не убили родные братья, Январис с Февралием. - Апрелия мило подмигнула мне, оставаясь на месте. - Представляешь, какие отношения в этой семейке! В общем, что-то в мозгах у девочки переклинило, и она начала испытывать эмоции. К ней пришло осознание того, что Декабрина натворила за все годы своего существования. Это напугало бедняжку, она захотела забыть об этом, как о страшном сне, раскаивалась. Просила нас всех, остальных месяцев, принять её, но мы не согласились. За все те убийства, что она совершала ради забавы, ей нет прощения. Целой вечности будет мало, чтобы искупить это.

- Это бред. - Тот образ жестокой холодной девочки, не желал укладываться в голове.

- Можешь верить, а можешь и нет. Симпатичный, но дурак, - Томно проговорила Апрелия, стараясь приворожить меня. - Мне нравятся парни-блондинчики.

И подалась еще ближе, пытаясь заставить меня поставить Карсилину, чтобы освободить мне руки.

Я покраснел, её слова и движения смущали, но никакого желания флиртовать с весенним месяцем не пробуждали. Меня вообще никто не интересовал, кроме Карсилины. Почему Апрелия ведет себя так, словно является девушкой легкого поведения? Противно, мерзко. Может, какой-нибудь парень, будь до Димка, мой друг, или этот курчавый трус Тюбенций, и согласился бы с ней завести интрижку, почтя за честь подобное предложение от месяца, но мне это было не интересно. Может, Апрелия и является своего рода богиней, но ведет себя отвратительно. И её кокетливые выпады меня оскорбляют, тем более, что я с Карси. Да, Карсилина Фротгерт замороженная, да, она может не видеть и не слышать того, что говорит Апрелия, но я сам не хочу изменять своей девушке, ибо это глупо и лишено всяческого смысла. Наверное, не зря, весна в народе порой любви зовется?


- Что ты там возишься? - из-за двери высунулось недовольное личико Декабрины, и Апрелии, так старательно строившей глазки, пришлось подвинуться, дабы не быть стукнутой этой дверью по спине.

- Хотел спросить кое-что... - начал было объяснять я, но Декабрина, криво ухмыльнувшись, дала понять, что не хочет слушать, о чем был наш разговор.

Апрелия нахмурилась, принимая вид обиженной и по всем канонам продинамленной девушки, и плюхнулась обратно на скамью, встряхнув своей пышной косой. Не желая смотреть на неё, я, держа Карсилину, проник за дверь.

- Не обращай внимание, - хмыкнув, посоветовала Декабрина, когда я входил в уютную комнату, в которой стоял большой камин из тёмного кирпича, некоторые кирпичики уже потрескались от времени. - Она пыталась тебя закадрить?

Кроме того, в комнате находилось четыре мягких кресла с высокими прямыми спинками и солидными подлокотниками, кресла эти были обтянуты красным бархатом. Посреди комнатки, напротив кресла, безобидно разместился кленовый журнальный столик с корзинкой со свежими фруктами и виноградом. Занавески да двух окнах были темно-красного оттенка и достовали до пола, так же на них проглядывался цветочный орнамент. Люстра, в которой были воткнуты два десятка незажженных восковых свечей, висела над журнальным столиком. Надобности в лишнем свете не наблюдалось, ведь за окном была такая чудесная, солнечная погода!

- Все они, Весенние Месяцы, только об одном думают... - буркнула зимний месяц, сорвав с грозди большую круглую виноградину, которую не спешила отправить в рот.

Но меня больше настораживало не вульгарное поведение Апрелии, а то, что она сказала по поводу Декабрины. Можно ли верить этим словам? А сама Декабрина заслуживает доверия? Она в этой истории остается самой тёмной лошадкой, мотивация которой мне кажется не совсем понятной.

Я бережно поставил Карсилину возле камина, надеясь, что дружелюбный огонёк, потрескивающий поленьями, сможет одарить её теплом. А еще захотелось погреть об огонь руки, но Декабрина явно не собиралась давать мне такой возможности.

- Совет Времен Года! - выкрикнула она, теребя виноградину в правой руке.

Тут же в креслах возникли четыре женщины, возраста примерно одинакового. Одна из них, чье кресло располагалось спиной к камину, именно позади него я поставил Карсилину, да и сам встал рядом, была в платье из нераскрывшихся пузатых бутонов больших ярких цветов, поражающих самые смелыее фантазии любого флориста, который с нетерпением ждал бы, пока эта красота раскроет своё великолепие красок и ароматов. Шляпка же была состряпана из листьев матемачихи и украшена её желтыми цветками. Кисть левой руки обвивал браслет из травы. Такая на каждом газоне есть в большом изобилии. Следующая женщина, то-ли сестра, то-ли её коллега, что сидела в кресле спиной к окну, была в зелёном ретро-купальнике, который больше походил на шорты, срощенные с футболкой, босые ноги утопали в мягких розовых тапках из цветков клевера, а во вьющихся темных, как жаркая южная ночь, волосах, ниспадающих на хрупкие плечи, проглядывали полевые ромашки. Женщина, что сидела перед стеной, на которой красовался портрет полосатого оленя, грациозно замеревшего в прыжке, болтала ногами в плетёных лаптях, а подол её платья был состряпан из различных листьев, гармонично дополняющих друг друга, верх же был сделан из кожи темно-серого цвета, неведомого лесного животного. Казалось, что волосы у этой дамочки мокрые, словно она попала недавно под дождь, а еще они доставали ей всего лишь до плеч и были непримечательного мышиного цвета. Последняя женщина, сидевшая спиной к дверям, в платье, которое, казалось, состоит из ледяных осколков, а на его вороте, а так же в прическе, красовались острые ледяные шипы, имела весьма бледную кожу, практически белую, а волосы у неё были такого же цвета, как и у Декабрины. Что странно, радужка её глаз была угольно-черной, что создавало впечатление огромных зрачков, как в каком-то низкобюджетном фильме ужасов.

- Весна, Лето, Осень, Зима. - Перечислила их Декабрина, и те, довольные, что были представлены, удовлетворенно кивнули.

Зима, чей носик был весьма острым, тут же поинтересовалась:

- И зачем отрывать нас от дела?

- Прости, матушка, но дело срочное, - Декабрина картинно ей поклонилась, всё еще находясь перед столиком.

- Говори быстрее, - нетерпеливо поторопила Осень, - Ты такой дождь мне сорвала!

- Раз Декабрина просит, то мы должны выслушать, - В свою очередь сказала Лето радушно.

- И помочь! - Тут же радостно вставила Весна, борясь с желанием повернуть голову в мою сторону.

Наверное, они не ожидали, что заговорю я, а не Декабрина:

- Дело в том, что Январис заморозил Карсилину...

- Тоже мне, новость! Он почти каждый день кого-то морозит! - фыркнула Зима, думая, что зря теряет время, которого, кстати, у неё побольше будет, чем у любого смертного.

- И если её не разморозить до заката, то она умрет. Мне нужна ваша помощь, - я глядел то на одну, то на другую, понять что-либо по лицам Лета и Осени было сложно.

- Какая разница? - Зима была явно против. - Она сама виновата, что попалась ему...

- Не думаю, что вы одобряете методы Январиса. Вам же не нравится, что он убивает девушек, тащит их к себе в коллекцию, - я решил, что обращаться к Зиме бесполезно, но ведь можно достучаться до остальных. - Если остальные месяцы игнорируют зимние за то, что те лишают людей жизни...

- Лично я всем рада, - тут же вставила Осень. - Другое дело, что они не рады мне...

- Но дело не в этом, - напомнила Декабрина, виноградина в её руке превратилась в ледяной шарик.

Весна решила встать с кресла и изящно повернулась ко мне. Когда она увидела Карсилину, на лице женщины выступила нотка грусти.

- Зачем мы должны с этим мириться? Позволить умереть кому-то на наших глазах по прихоти тех, кто не ценит жизнь? Что может быть хуже! - Весна была явно на нашей стороне. Она обогнула кресло и встала рядом с Карсилиной, с интересом осматривая её.

- Хуже сентиментальности нет ничего. А Январис был вправе забрать эту жизнь, - упрямо заявила Зима. - И я не стану этому препятствовать. Мои месяцы творят то, что считают нужным. Это не нарушает наш кодекс. Где прописано, что они не могут убивать ради собственного развлечения? Я тоже многих людей жизни лишаю, но других времен года и месяцев это не возмущает, ведь так?

- Меня возмущает, - кратко сказала Лето, не спеша подниматься с кресла. - И я согласна с Весной, что мы не должны дать девочке умереть.

- Но Зима тоже права, по-своему, - заметила Осень, болтая ногами. - Ведь нигде не сказано, что это запрещено.

- Извольте, - не согласилась Весна, - но мириться со всем безобразием, которое творят наши зимние коллеги, я не хочу. Почему, если мы можем дарить жизнь, заставлять гиблые земли цвести, обретать яркие краски, то почему тогда мы не можем возрождать?

Я чувствовал, как внутри разливается тёплый поток благодарности, который вполне мог заставить меня улыбнуться. Есть шанс! Карси, всё хорошо, ты будешь жить!

- Я тоже не хочу мириться с твоими порядками, Зима. Если надо, я согрею эту девушку и исцелю её. - Решила Лето, радостно поднимаясь с кресла. - Пора уже понять, что кроме холода и ненависти есть и другие чувства.

Её укоряющий взгляд лишь рассердил Зиму, та, буркнув, что зря потеряла время, исчезла с громким хлопком, засыпав своё кресло снегом. Осень же, молча, поедала крупные виноградины, на лице её отражалась безграничная скука, казалось, будто это собрание её утомляет.

- Спасибо! Большое вам спасибо! - радостно воскликнул я, не веря своему счастью. Обломитесь, писцы из "Творикса", сегодня у нас другой сценарий!

Весна, прекратив осматривать Карсилину, коснулась ладонью её лба, и девушка тут же обмякла и упала. Женщина успела подхватить принцессу и не дать ей стукнуться головой об основание камина.

- Это всё, что я могу, - сказала Весна, усадив Карси в своё кресло.

Лето подошла к ней, и, коснувшись её руки, привела температуру девушки в человеческую норму тридцати шести и шести, помогая ей согреться. Только, Карсилина всё равно не спешила приходить в себя.

- Ну, это лучше, чем было, - я улыбнулся Лету, чтоб знала, что их с Весной старания не проходят даром. Да, Карси теперь тёплая, её сердце бьется. Наверное, нужно время, чтобы она смогла оклематься и восстановиться полностью.

- Это ещё не все, - поспешила сообщить Лето.

- Её сознание всё еще сковано льдом. Мы не можем разбить эту преграду, - добавила Весна, смотря на меня с сожалением.

- Я вас не понимаю, - я даже вздрогнул - ну, что не так на этот раз?

- Мы не дали ей умереть, но сознание к девушке больше не вернется, - сказала Весна виноватым тоном, если бы она могла, то сделала бы больше.

- Скажите, что это шутка. - Мой разум отказывался это принимать. Неужели Карси больше никогда не откроет глаза, ничего не скажет, не встанет на ноги, не пойдет, не засмеется, а будет лишь пластом лежать всю оставшуюся жизнь, пребывая в состоянии то ли комы, то ли летаргического сна!

- Мы бессильны сделать что-либо еще, - Лето спрятала руки в карманы своего ретро-купальника.

- Жаль, что так получилось, - Декабрина выглядела угрюмой, она и предположить не могла, что мы можем столкнуться с этим. Да и вообще, это первый опыт размораживания того, кто был в коллекции Январиса, и никто не знал наверняка, удачен ли он окажется.

- Но что-то ведь можно сделать? - я не хотел терять надежду, да и кто сказал, что даже если Карси останется без сознания, я не буду пытаться вернуть ей его? Может быть, на это уйдет несколько месяцев, или лет, но результат ведь стоит того!

В растерянности я дошел до стены, на которой висела картина с оленем, олень на ней казался каким-то шибко радостным и неправильным. Мне было очень грустно, хотелось услышать голос Карси, говорить с ней, неважно о чем, даже о каких-нибудь глупостях, но разговаривать...

В сердцах я ударил кулаком по стене, картина вздрогнула, и чуть не слетела на пол. Я знал, что Карси вряд ли понравится такая перспектива на оставшуюся жизнь, что она скорее предпочтет умереть, чем валяться всю жизнь в коме. Нет, её смерть меня не устраивает. Пусть лучше так.... Это состояние, по крайней мере, исправляется. Ну не может такого быть, что оно навсегда!

Осень вдруг повернулась ко мне, жуя спелое красное яблоко, издавая характерный хруст:

- Есть один способ, о котором мои коллеги умолчали. - Она говорила с набитым ртом, однако, слова можно было разобрать.

- И что же это? - оживился я.

- Да, действительно, мне тоже интересно, - Лето не понимала, о чем пытается поведать Осень.

Та, с довольным видом чавкнув, не заботясь о правилах приличия и этикете, ответила:

- Озеро вечной жизни. Если обрызгать девушку водой из него, она придет в себя. Звучит довольно просто...

- Оно существует? - я был удивлен. Похоже, то самое озеро, которое мы с Сулитерией придумали, дабы соврать нашему извозчику о причине странствия, не было таким уж мифическим.

- Но мы не можем пускать к нему каждого, - попыталась возмутиться Лето.

- Я бы позволила этой девочке излечиться, - мягким тоном сказала ей Весна, проверяя пульс у Карсилины.

- И как добраться до него? - я уже мысленно представлял себе этот водоём, почему-то кишащий золотыми рыбками, и набирал воду в несуществующий кувшин.

- Редко кто вообще до туда доходит, препятствия, которые встречаются тем, кто ищет бессмертия, преодолеть сможет лишь тот, кто идет к озеру бескорыстно, - сказала Осень, откусывая от яблока большой кусок. В этот момент она была похожа на хомячка с раздутыми щеками.

- Я бы сказала, не препятствия, а проверка на вшивость. Искушения, поддавшись которым, путешественники и гибнут. - Хмыкнула Весна, - Очень хороший способ найти того, кому действительно нужна целебная вода.

- "Кто сердцем храбр, чьи помыслы чисты", - я вспомнил, что нам с Сулитерией говорил кучер, подвозивший до Смысловца. - А вода из озера действительно даёт бессмертие?

Надеюсь, они сейчас не скажут, что свойства той водицы никто на себе не испытывал, и вообще, существование Озера бессмертия никем не подтверждено, и является лишь плодом чьего-то воображения.

- Если сделать хотя бы глоток, то да, человек обретает вечную жизнь, никакие болезни его не берут, а раны заживают, даже если должны были быть смертельными, - ответила Весна с улыбкой, - А если водица попадет просто человеку на кожу, то сделает его здоровым, даже если он на тот момент находился при смерти.

- Это именно то, что нужно! - воскликнул я, подбегая к Карси. - Летаргический сон отменяется!

Карси даже не пошевелилась, безмолвно лёжа в кресле с закрытыми глазами, но мне показалось, что она тоже рада этому шансу.

- Я не чувствую в твоей душе темноты и корыстных помыслов, да и желания нажиться за счет других у тебя нет, - Весна высказала мне своё доверие. А я всё не мог избавиться от неприятного ощущения того, что она меня просканировала, залезла в душу, извлекая все потаённые страхи и желания, и теперь знала абсолютно всё о моей персоне.

Умеет же она старательно притворяться, что не узнала больше, чем надо! Я надеялся, что не покраснел в этот момент, хотя уши, кажется, вспыхнули.

- Поэтому, мы разрешаем тебе искать Озеро и не станем препятствовать, - добродушно заключила Лето.

- А как к нему добраться? - я старался не смотреть на Весну, неприятно, когда у тебя в голове роются, пускай даже с проверкой, хороший ты, либо бяка коварнейшая.

- Слушай своё сердце, оно подскажет, в каком направлении двигаться, - Весна, которая стояла ближе всех ко мне, легонько ткнула меня пальцем в грудь, затем шутливо одернула руку. - Только так, и никак иначе.

Я, конечно, не топографический кретин, способный заблудиться в трех соснах, но разве ориентироваться в пространстве человеку не карта помогает, не компас и не навигатор, ну, или хотя бы здравый ум, прошаренный в таких вещах! Сомневаюсь, что у моего сердца имеются эти функции. Может, Весна так шутит?

- Я вижу на твоём лице нотки неверия, - заметила Лето, вставая позади Весны, - Но моя сестра всё правильно сказала. В таких случаях нужно доверять своей душе или интуиции. Более конкретного направления до озера не можем мы дать, ибо не имеем права, как его хранители, давать точные координаты.

Какие они тут все правильные! Пекутся о своём непонятном, известном только им кодексе, как курицы на насесте, не желая нарушить его даже ради спасения чьей-то жизни! Что Декабрина, что эти четыре женщины! Но добиваться от них конкретики всё равно бесполезно. Тухлый номер. Эти принципы никто не разрушит, а моя настойчивость их только насмешит. Они гораздо сильнее чтят собственные правила, чем хотят помочь вернуть Карсилине сознание. Да, это крайне глупо и бесит очень сильно, однако они уже сделали всё, что могли. По крайней мере, они не дали ей умереть. Но кланяться в ноги не стану, ибо скрывать точное направление до озера - верх цинизма!

- Удачного похода! - пожелали Весна и Лето, картинно улыбаясь, в то время как я взял Карси на руки, Осень, доев яблоко, зевнула во весь рот, показывая свои ровные зубы.

Я промолчал, если сейчас отсюда не уйду, то раздражение, которое я всеми силами старался не показывать, мутирует в злость, а это чревато.

- Пойдём, - сказала мне Декабрина, которая весь наш со временами года разговор старалась топтаться подальше от камина, я подозревал, что об Озере вечной жизни она тоже знала. Не понимаю, что движет этим зимним месяцем? Почему она до сих пор готова помогать нам?

Декабрина открыла нам с Карси дверь, а подозрение, которое насчет этой снежной красавицы формировалось, никуда не хотело деваться, становясь всё сильнее.

Апрелии в холле уже не было, и хорошо, а то снова ловить на себе её кокетливый взгляд не самое лучшее, что хотелось бы сейчас испытывать.

- Не переживай, Озеро найти у тебя получится. Это не так сложно, как кажется! - старалась меня подбодрить Декабрина. Она же не знала, что мне наговорила весенний месяц, и поэтому не чувствовала поселившегося во мне сомнения в её надежности.

Когда мы вышли из избы Совета Времен Года, появляясь на красочной лужайке, я растерялся. Как подобрать правильное направление? Куда меня зовет сердце? В какие дебри тащит шальная душа? Куда ей хочется разгуляться по этим бескрайним просторам другого мира?

Но одно я решил точно, что позже спрошу у Декабрины о её прошлом. Ведь если то, что сказала Апрелия, подтвердится, то не смогу больше считать девочку нашим попутчиком и буду ожидать любой подлости в спину. Думаете, я - дурак, который хочет себя обманывать? Нет, просто точно знал, на интуитивном уровне, что Декабрина не угрожает нашим с Карси жизням, а помочь с поисками вполне способна. У чародеев сильная интуиция, которая каким-то образом дает верное представление о человеке, а раз я не почувствовал от зимнего месяца угрозы в первый раз, когда её увидел, то и дальше беспокоиться не о чем. Может и вовсе забыть о словах Апрелии, ведь Декабрина ведет себя как порядочный друг, хоть и привела Карси к Январису. Она же хотела, как лучше.... И почему сомнение не проходит? Я же столько аргументов привел в её пользу, но нет, сплетня ветреного весеннего месяца выбила кирпичик из моего доверия. Не понимаю только, почему.

- О чем задумался? - Декабрина стояла рядом под палящим солнцем, и ждала, пока я определюсь с тем, куда зовет душа. А душа молчала, как самый упрямый партизан!

- Кто это вообще придумал? Прислушиваться к своему сердцу... - Я взял Карси покрепче, и направился прямо. Рассуждать логически не получалось, ведь столько направлений, куда можно направиться!

- Ты можешь не поверить, но люди, находившие озеро, именно так и поступали.

- Наверное, я черствый человек, раз сердце не хочет со мной разговаривать. - Я криво ухмыльнулся от нелепости ситуации. Нет, это уже становится смешно!

- Поверь, куда ты сейчас пойдешь, там и верное направление. - Декабрина, наверное, притворяется, что верит в то, что сейчас сказала.

- Ограничений во времени у нас нет, иглы в пятки никто не вставляет, так что, можем бродить по этим землям хоть целую вечность. - И я остановился, взяв под сомнение то, что выбрал верный путь.

- Просто остановись, отбрось все мысли, и услышишь, куда тебя зовёт душа. - Решила посоветовать Декабрина.

- Как ты можешь рассуждать о душе, когда у тебя её нет? - скептически отозвался я, всё еще думая то том, что сказала Апрелия. Конечно, попрекать человека, который раскаивается и хочет исправиться в его прошлых плохих деяниях, и ищет искупления, плохо. Но я, сердясь что топчемся на месте, необоснованно взъелся на свою попутчицу.

- Почему ты так решил?

- Но ты ведь тоже ничего не чувствуешь, как твои братья, - я был в этом уверен.

- Я - не они. - Было видно, что Декабрину эти слова задели.

Что я творю? Она же сейчас обидится и уйдет! И будет совершенно права.

Но Декабрина, как ни в чем не бывало, оставалась рядом. Она придумала собственный кодекс чести, которому следовала, и не могла прекратить свою помощь именно сейчас. Было видно, что данное решение ей давалось с трудом, что она перешагивала через себя каждый раз, как находила того, кто в ней нуждался, и исполняла до поры до времени роль сопровождающего. Разве могут так поступать те, кто ничего не чувствует? Вряд ли.

- Прости, - я не должен лезть ей в душу и копаться в её прошлом. Даже, если она и была хладнокровной убийцей, но теперь-то это не так!

- Ничего страшного, - И она улыбнулась, сделав вид, что забыла то, что я наговорил. - Ты решил, куда идём?


14

Кульково


Сулитерия, конечно, могла вытерпеть всё, но точно не соседство в одной комнате с Тюбенцием. Тот, конечно, согласился спать на кресле, благородно уступив девушке кровать, но Сулитерия не ожидала увидеть его голым после душа, приняв который, он не посчитал нужным закрыться в комнате, чтобы облачить себя в выделенную добрым хозяином дома одежду без посторонних глаз. Так сильно Сулитерии еще никогда не приходилось краснеть, сгорая от чувства неловкости. Странно было то, что Тюбенций считал нормальным, когда незнакомая девушка видит его нагим, не думая, что данное зрелище может считаться кем-то зазорным.

Конечно, разместились они в этом доме не насовсем, но Сулитерию раздражало здесь абсолютно всё, начиная от пола и заканчивая табуретками и бледно-зелеными занавесочками на окнах, которые смотрелись грязно-жухлыми, словно их и не стирали никогда. Их с Тюбенцием комнатка была очень тесная и больше напоминала каморку. А еще с коридора постоянно доносился запах свежего хлеба, ведь дверь непосредственно в пекарню, переделанную под это дело поветь, плохо закрывалась, позволяя соблазнительным запахам проникать в сам дом. Подмастерья (юные пекари), коих было три человека, оживленно галдели, а старик Игнар, который позвал Зольтера поглазеть на дело всей своей жизни, был очень рад общению с ними, и похоже, вел себя даже громче, чем его ученики. Сулитерию возмущало, что Игнар занимался выпечкой даже по ночам, не прекращая травить со своими подмастерьями, что жили прямо в пекарне, всякие анекдоты, половина которых были не слишком приличного содержания. Плюс еще Зольтер, который расспрашивал старика Игнара о том, как снять проклятие с моего отца или облегчить его муки, попав в эту задорную компанию, тут же поспешил добавить в их коллекцию хохм смешные рассказы о своей работе, даже не подозревая о том, что агитирует юных пекарей служить в ДС. Ворочаясь ночью в кровати, совершенно потеряв надежду уснуть, Сулитерия прижала голову подушкой, под доносившийся с повети хохот юморных любителей выпечки и храп Тюбенция, разлегшегося на ковре на шерстяном одеяле. И это был второй день их пребывания в гостях у Игнара, в деревне Кульково, которая на удивление колдуньи, совсем не была городом, хоть и проживали там больше шестидесяти человек, которых охранял бдительных гарнизон умелых солдат, расположившийся в деревянной крепости, которая теоретически должна была сдерживать силу тех, кто хотел разграбить деревню и обладала смешной пародией на откидной мост через ров. А рва и не наблюдалось.

Домишко у старика Игнара был весьма большой (аж три этажа из дерева), с покатой крышей и петушком-флюгером, вращавшемся на ветру. Старик был вдовцом, а его дети давно покинули деревню, которая, как выяснил Зольтер, называлась Кульково. Сам пекарь Игнар отказался переезжать в город, упрямо выпекая жителям деревеньки, вместе со своими тремя мальчиками-подмастерьями свежий хлеб.

Мой отец чувствовал себя хуже, периодически приходил в сознание, мучаясь от не проходящей боли полученного ранения и проваливался в беспокойный сон, ворочаясь в бреду, воображая, что видит меня, но не может вызволить из беды. Мокрая тряпка с его лба постоянно съезжала, и Зольтер приходил поправлять её, а так же терпеливо ассистировал старику Игнару, когда тот делал моему отцу перевязку лёгкой тканью, похожей на бинт. Золотский уже смирился с тем, что ничего внятного по поводу того, как исцелить моего отца, от старика не услышит и ходил по деревне, ища местных знахарей, но те только руками разводили, когда оказывались у постели Прохора Мылченко, уверяя, что не могут ничем помочь, что смерть за ним скоро придёт. Зольтер хмурился, но никогда им не грубил, не теряя надежду исцелить своего лучшего друга. Хоть они и общались на работе на "вы" и Золотский теоретически был его подчинённым, но в неофициальной обстановке мужчины всегда переходили на "ты".

Когда настал третий день их пребывания здесь, то нервы у всех начали сдавать. Мой отец все реже приходил в сознание, а когда приходил, то звал меня и возмущался, почему я не откликаюсь. Сулитерия в очередной раз отправилась на центральную площадь, где собирались местные торгаши, чтобы покормить прирученную Декабриной птицу троллей. Птица эта возомнила себя владычицей площади и никого к себе не подпускала, так что, никто не мог сместить с этого места гордую пернатую тварь, смотрящую на всех свысока. Правда, для Сулитерии птица делала исключение, понимая, что эта странная девушка её кормит, и не огрызалась на колдунью, которая приходила с кастрюлькой свежих куриных потрохов, которые выпрашивал у своего соседа Старик Игнар взамен на хлеб, озаботившись проблемой пропитания крылатой хищницы. Хотя, сама Сулитерия же предпочитала, чтобы тварь подохла от голода, ну или улетела обратно в вонючее поселение троллей и постоянно бурчала сквозь зубы ругательства, бросая в пасть ненасытному монстру очередной кусок. Только, насчет этого не заикалась. Зольтер, воодушевленный тем, что такая интересная зверушка стала "ручной", всё мечтал однажды совершить на чудище полёт. А в этот день и вовсе решил отправиться в путешествие с целью отыскать лекарство против проклятия и поставить своего начальника на ноги. Уже вышел из дома пекаря Игнара, мысленно простившись с друзьями и направился к площади, пытаясь придумать, как объяснить Сулитерии, что ему нужно позаимствовать птицу, даже не думая о том, как управлять чудовищем и чего от него ожидать. И именно в этот светлый момент по деревушке разлетелся тревожный сигнал труб дозорных, надо сказать, очень громкий, проникающий в каждую щель, заставляя сердце замереть от необоснованного страха.

За очередным поворотом Золотский и вовсе чуть не был сбит с ног половиной отряда дозорных деревни, которые спешно покидали свою казарму, держа оружие наготове и направляясь на стену.

- Что такое? - спросил у одного из стражников эльф, понимающий, что ничего хорошего ожидать не стоит.

- Наши дозорные заметили опасность. На горизонте появилось войско, которое настроено против Кульково враждебно, и оно движется на нашу деревню! - последовал ответ.

- Нужно предупредить всех! Увести отсюда жителей... - Начал было Зольтер, но его прервали.

- Это не ваша проблема, молодой человек, - Наверное, это был начальник гарнизона, он солидно поправил шлем, на конце которого болталось длинное белое перо из хвоста фазана, и отмахнулся от Зольтера. - Ничего страшного не происходит. Занимайтесь своими делами, и не о чем не беспокойтесь. Мы отразим атаку.

Так как в гарнизоне, охраняющем Кульково, состояло сто человек, наверное, остальные жители деревни не владели оружием в принципе, полагаясь на приставленную из столицы охрану и высокое ограждение в виде кремля из дерева с узкими бойницами. Если угроза незначительна, то, то войско, которое движется на деревню, не может быть многочисленным. От силы человек сто, или сто пятьдесят. Но сможет ли единственный гарнизон защитить деревню?

- Вам нужна помощь? - Зольтер, решив, что так будет правильно, догнал воеводу, шедшего позади своего отряда. - Я тоже могу сражаться! Я умею...

На что получил раздраженный ответ:

- Мы сами справимся.

Тогда почему, если они так уверены в своей победе, в их триумф не верит Зольтер, который чувствовал, что может грянуть буря! Не значит ли это, что тут таится какой-то подвох, и что деревня может быть просто стёрта с лица этой планеты? А жителям ничего не говорят, чтобы не допустить паники, они же всё равно не смогут защитить себя.

Знал бы Зольтер, что на деревню направляется многочисленное войско монара-татгольских племен, жестоких кочевников, объединяющихся друг с другом только из жажды крови и наживы. (лишнее)

Когда гарнизон войнов исчез за поворотом, Зольтер удивился, почему сигналы, оповещающие жителей об опасности, не привлекают никакого внимания. Ведь это не поддается логике, если люди хотят уцелеть, хотя бы чуть-чуть опасаются за жизнь, то они будут стараться укрыться, ну или начнут бегать в панике туда-сюда и кричать, что всё плохо. Однако, народ в деревеньке был абсолютно спокоен, словно это нормально, что раздаются тревожные сигналы. Как-будто на их деревню каждый день кто-то совершает набеги, а охраняющие Кульково стражники - очень великие богатыри, все как на подбор спортивные, мускулистые, способные одним махом левой руки разнести пол-локации.

- Почему это никого не беспокоит? - спросил Зольтер у проходящего мимо мужчины в соломенной шляпе.

- Что именно? - на лице того читалось полнейшее непонимание. Такое ощущение, что сигналы труб, которые раздавались на всю округу, просто не были слышны ему.

- Вашу деревню атакуют.

- И что? Наш гарнизон справится, это, наверняка, очередные глупые варвары, их не может быть много. - Усмехнулся мужчина. - Вы сами-то верите, что на Кульково способна напасть многотысячная армия? У нас даже поживиться нечем!

И ушел, думая, наверное, что Золотский - большой дурак.

А Зольтеру даже интересно стало, может, забраться на стену, посмотреть, от кого собирается оборонять жителей такой самодовольный отряд стражников. От кучки разбойников? Золотский, решив, что с полетом на птице можно чуточку повременить, развернулся и направился к воротам деревни, закрепленным между двумя деревянными башенками для лучников. Любопытство подгоняло его. Никогда нельзя быть уверенным, справишься ли ты, даже если проделывал это сотню раз. Может быть на сто первый есть шанс ошибиться? Неужели воины, охраняющие деревню, этого не понимают? Их воевода явно человек некомпетентный. Почему они не хотят, чтобы жители деревни были в безопасности?

Стоило ему задуматься, как вдруг через крепкую высокую стену деревни перелетел огромный огненный шар, выпущенный из массивной катапульты, который тут же приземлился, разбив, словно кегли в боулинге, небольшой деревянный домик, объяв его обломки пламенем.

Вот тут-то ситуация, похоже, переменилась, люди в панике кричали, метались туда-сюда, не знали, куда им податься, боясь, что следующий шар может попасть именно в тот дом, где они спрятались. Некоторые из жителей всё же кинулись к своим домам, проигнорировав сей факт, а может, они просто не подумали об этом. Ведь, когда ты сидишь у себя дома, то кажется, будто он становится своеобразным бункером, способным выдержать всё, даже ядерный взрыв - и пускай, он сделан из дерева!

- Мама, неужели, небо падает! - кричала девочка с косичками, лет десяти, в сереньком льняном платьишке.

За руку её тащила сурового вида женщина, весьма внушительных габаритов.

- Не задерживай меня, если хочешь жить! - буркнула она, увлекая малютку, кажущуюся практически невесомой, за массивную дверь своего крепкого двухэтажного дома.

В это время прилетел очередной огненный шар из катапульты, который попал в крышу того самого трактира, где Прохор Мылченко получил ранение. Паника, словно волна, поднятая на стадионе, расспрастранялась по деревне. Народ бегал, кричал, мельтешил, запираясь в домах, и ведь никто не пытался утихомирить это безумие.

- Стойте! - призывал их Зольтер, стараясь не думать о том, сколько людей могло погибнуть под обломками тех построек, куда попали заряды из катапульты. - Не надо идти в дома!

Сейчас эти домишки полыхали ярким пламенем, и вряд ли там кто-то остался живой.

Но большинство презрительно игнорировало порыв Золотского сберечь их жизни.

- Дай пройти! - грубо толкнул эльфа мужчина со сросшимися черными бровями. - Зачем на дороге встал!

- Оставайтесь на улице, здесь безопасней! - призывал Золотский, но никто не слушал.

- Дурак! - кто-то оттолкнул его с пути. - Жить не хочешь?

Шары всё падали и падали с неба, пробивали городские стены, оказавшиеся не такими уж прочными, сбрасывая вниз воинов охранного гарнизона, скопившихся там, разрушали дома, убивая людей, поджигая соседние постройки. Зольтер даже видел, как мужчина, объятый пламенем, истошно крича, упал из окна своего дома, когда по тому ударил тяжелый горящий шар, облитый смолой. Мужчина корчился, истошно крича на мостовой, но люди испуганно сторонились, им самим нужно было спастись. Если бы можно было что-то сделать, чтобы сохранить ему жизнь, Зольтер неприменно кинулся бы на помощь. Но у того не было шансов, да и существование незрячим уродливым калекой, у которого не осталось конечностей - такого даже врагу не пожелаешь. Было очень горячо, и по улицам витал дым, затрудняющий дыхание.

Кошмар, да эта деревня сгорит! От неё ничего не останется, если враг продолжит поливать Кульково своим огненным дождём!

Единственное, что оставалось - бежать в дом старика Игнара, если тот еще не был разрушен, и пытаться вывести гостепреимного хозяина, его подмастерьев, больного Прохора Платоновича, Сулитерию и Тюбенция из этого огненного ада. Птица! Она хоть кого-то, но перенесет в безопасное место!

Снова - шар! Раздался взрыв, Зольтер пригнулся и прикрыл лицо руками, чувствуя, как падает на голову стеклянная крошка окон. Дом, возле которого он пробегал, рухнул, отдаваясь огненной стихии. Тяжелая балка ударила Зольтера по спине, и эльф упал. Снова- крики, вопли, народ не знает, куда бежать, толкается.

А ведь на площади довольно большое свободное пространство, если не считать памятника. Значит, теоретически, огонь не сможет добраться до тех, кто собрался на ней. Если, конечно, не брать в расчет заряды катапульты, которые могут туда попасть.

- На площадь! Все туда! - крикнул Золотский, выбираясь из-под балки, и закашлялся, едкий дым попал в рот. Нет, колдуны не могут тушить пламя, они не пожарники. Поджигать - да.

Кто-то услышал его и ринулся в том направлении, хватая за руки тех, кто сомневался. Однако, многие продолжали метаться по задымленным улицам деревни.


***

Мы с Декабриной брели долго, снова прошли сквозь поле подсолнухов, Декабрина молчала и по-прежнему не хотела давать четкого направления. Я чувствовал себя идиотом, шёл, куда глаза глядят, а сердце, которое, как утверждали Времена Года, должно служить ориентиром, отказывалось делиться своими догадками. Но я до того сильно хотел найти это озеро, что упрямо отказывался сделать передышку, когда Декабрина заикнулась об этом, хоть и устал. Мы пересекли какой-то редкий лесок из худеньких ёлочек, совсем не пушистых, птицы в котором имели яркое, нежно голубое оперение и высвистывали разнообразные трели, приятные уху. Затем мы оказались на берегу широкого и глубокого оврага, что раскинулся, словно лентяй на диване, деля этот лесок надвое. Солнце, отслужив свою дневную вахту, клонилось ко сну, окрасив горизонт ярко-оранжевыми красками, передавая права своей сменщице - луне. Сумерки вступали в свои законные права, зажигая на небе редкие звёзды.

Нужно было перебраться на другую сторону оврага, но нигде не было более-менее приличного спуска, который не грозил бы переломать все кости неудачным падением.

- Может, передохнёшь? - спросила Декабрина, понимая, что мои руки дико устали, но разве я мог положить Карси на сырую землю, или в холодную траву?

- Знаешь, такое ощущение, словно я почувствовал вдруг, куда нам надо идти, - Сказал я, удивляясь. Направление было настолько ясно, словно впереди нас катился путеводный клубочек, и я мог видеть яркую ниточку на том берегу оврага, уходящую в заросли высокой осоки.

- Значит, мы близко! - улыбнулась Декабрина, присаживаясь на корточки и глядя вниз, вглубь оврага. - Высоко, можно упасть.

- Странно это, ориентироваться по каким-то непонятным внутренним ощущениям. - Высказался я, присаживаясь на большой серый камень, похожий на панцирь умершей миллионы лет назад черепахи, аккуратно прижимая к себе Карсилину. Я чувствовал её чуть слышное дыхание.

- Разве вы - люди, не так живете? - возразила Декабрина, глядя в небо и протянув вверх ладонь, словно хотела поймать звезду.

- Ну, мы предпочитаем основываться на логике и доверять проверенным вещам.

- За то короткое время, что знаю тебя, я бы так не сказала. - Похоже, Декабрине нравилось созерцать ночное небо. - Ты действуешь, основываясь на порывах своего сердца.

- Потому что я не хочу, чтобы было слишком поздно. - Я повернул голову в её сторону, гладя Карсилину по голове, и встретился с зимним месяцем взглядом. - Приходится отбрасывать здравый смысл.

Солнце почти зашло, и был слышен где-то вдали вой одинокого волка.

Декабрина, присев на колени, не беспокоясь о том, что может испачкать подол, отвернулась от оврага и придвинулась ближе ко мне:

- Страх не дает тебе покоя, ведь так? Ты пытаешься казаться храбрым, даже хочешь быть таким, но он тебя парализует. - Она не отводила глаз.

- Все чего-то боятся, Декабрина. - Сказал я, глядя, как из оврага вылетает, мигая, стайка беспокойных светлячков.

- Но твой страх очень силён.

- О чём ты говоришь? - я не понимал.

- Ты боишься потерять её, - она указала на Карсилину, - Твой страх настолько силен, что уже не можешь думать о чем-то другом. Я чувствую, как быстро колотится твоё сердце, словно пытается выбраться на волю, как беспокойно твоё дыхание.

Я промолчал, держа Карси, не понимая, почему Декабрине удалось так точно описать моё внутреннее состояние.

- Это не должно стать паранойей. - Она поднялась и отряхнулась. - Нельзя так зацикливаться.

- Уже, - я слегка улыбнулся. - Жаль, что Карси не видит, как здесь красиво!

Декабрина нахмурилась, упёрлась руками в бока, но ничего не сказала.

- Можешь считать ненормальным, обижаться не стану. - Фыркнул я. - Карси для меня - самый близкий человек во всех мирах и вселенных, и никого не будет ближе, чем она. Конечно, я за неё беспокоюсь! Не хочется, чтобы свой остаток жизни она лежала в коме. И тем более, я против её смерти! Да, порой она ведет себя совсем не логично, совершая безрассудные поступки, пытается показать свою храбрость, но на самом деле боится, доверяет людям, думает, что в них всех есть что-то хорошее, хоть некоторые их них не слишком приятны и вообще отвратительные типы, способные лишь убивать. Ей необходимо, чтобы рядом был кто-то, как я, способный остудить её самоубийственную тягу к приключениям.

Мне уже хотелось разозлиться на Декабрину, но та сделала такое лицо, что злость сама собой прошла, не успев разгореться.

- Просто, помоги нам найти Озеро, хорошо? - я больше не мог сидеть на этом твердом холодном камне, нужно было отправляться дальше.

Декабрина кивнула, глядя, как я поднимаюсь, не выпуская Карси из рук.

- Поищем спуск? - предложил я, на дно оврага спускаться жутко не хотелось, но у нас выбора не было, если моему сердцу угодно пройти через него.

- Давай тогда, ты положишь Карсилину, а то не хотелось бы, чтобы вы оба упали, - согласилась Декабрина, наклоняясь, пытаясь выглядеть что-то в этой темноте.

Я кивнул, понимая, что месяц высказывает здравые мысли, нашел густые заросли травы возле одной из ёлочек, примял их, чтобы Карси было мягче, бережно посадил её, оперев спиной на ствол дерева. Девушка по-прежнему не хотела приходить в себя. Казалось, что она устала и просто присела отдохнуть. Я вздохнул, медленно отходя и бросая на неё взгляд, чтобы удостовериться, что с ней тут точно ничего не случится, и Карси не пропадет никуда, и подошел к краю оврага, направившись в другую от Декабрины сторону, стараясь ступать как можно осторожнее.

Стало гораздо прохладней, я чувствовал, как замерзают уши, пытаясь подыскать подходящий спуск. Но - ничего. Везде крутой обрыв, а падать очень высоко, да еще и ручеек внизу журчит, явно, покрытый камешками.

- Нам тут не перебраться! - заметил я, но тут произошло неожиданное.

Земля, на которой я весьма уверенно стоял, ушла из-под ног, и я, крикнув, сорвался вниз, прямо на дно оврага.

Очнулся чуть позже, чувствуя на губах солёный металлический привкус крови, в ручье и видя над собой миллиарды звезд на небе, ярких, очень красивых. Дрожа от холода, я присел, в глазах сразу же потемнело. Когда падал, я ударился затылком о подвернувшийся камень, чудом не убившись. Рана кровоточила, но жить можно. Странно, что я ничего себе не сломал.

Вода лилась с моей одежды ручьями, заставляя зябнуть, затекала в ботинки.

Нужно срочно выбраться наверх.

- Декабрина! - крикнул я, думая, что она услышит. - Я здесь!

Попытался карабкаться, доковыляв до стенки, но земля становилась скользкой, мокрой, не давая подняться выше.

Если нельзя так, то я всё равно выберусь. Нужно дойти до начала этого оврага, туда, где заканчивается ручей, там можно подняться выше.

- Семён... - Вдруг прошептал кто-то за моей спиной. Голос этот не принадлежал женщине, да и мужским его сложно было назвать.

- Кто вы? - я резко обернулся, почувствовав тошноту, а в глазах заискрились мошки.

Никого. Совсем. Я просто брежу.

- Иди сюда... - Снова раздался бестелесный голос.

Может, это говорит хищное чудище, живущее на дне оврага и пожирающее тех, кто туда свалится? В таком случае, оно давно не ело, а, следовательно, готово меня разорвать.

- Не стой на месте... - посоветовал голос.

- Что вам надо? - поинтересовался я. Нет, мне не было страшно оказаться один на один с каким-то монстром, которого даже не вижу. Но это только пока.

Из-под земли, бурля, поднялась сильная струя холодной воды, которая откинула меня назад к ручью. Я чудом устоял на ногах. А передо мной упал чистый человеческий череп, ударившись о камень в ручье. Словно его обладатель был давно обглодан кем-то страшным и неведомым.

Плохо дело! Нужно выбраться! Что я паникую, я ж, в конце концов, маг и смогу дать отпор пожирателю человечины! А череп, наверное, принадлежал неудачливому искателю Озера Вечной Жизни.

Одно я для себя решил точно, что не собираюсь умирать на дне этого жуткого оврага.

- Иди сюда... - Снова звал голос, совершенно неэмоциональный, надо сказать.

Что, подчиниться и пойти? Или же, остаться на месте? Но ведь и если буду стоять, то жуткий овражный монстр доберется до меня.

Я сделал шаг вперед, туда, откуда раздавался голос. Вот еще! Никакое чудище не остановит меня на пути к Озеру, а если надо - я убью его.

Страшно ли было тогда? Нет. Я не чувствовал, что нахожусь в ужасе перед неведомой тварью. Может быть, бояться и хотелось, казалось даже, что так спокойно идти навстречу чему-то неведомому, совсем не несущему ничего хорошего, глупо. Но, даже если так, как заставить себя бояться намеренно?

- Иди сюда, быстрее... - Командовал жуткий голос, казалось, будто он пытался подчинить себе мой разум, только, у него это никак не выходило, и ему приходилось довольствоваться лишь тем, что я делаю то, что он скажет.

Откуда здесь туман? Еще пять секунд назад видимость была прекрасная, можно было разглядеть небо, попытаться узреть, что дальше. Сейчас же не было видно ничего, за пределами собственного носа. Серая дымка заволокла пространство, укутывая меня, обволакивая, застилая собой свет луны.

Да, конечно, маги ведь могут воспользоваться полетными чарами, и я мог бы просто вылететь обратно наверх из этого жуткого оврага, да только, надо было сосредоточиться, эта магия требует усердия, а этого самого усердия совсем не хватало. Полётное заклинание "Леталио", которое знает любой маг с сознательного школьного возраста, вызывало у меня затруднения.

Светящуюся сферу у меня создать получилось, правда, она взмыла куда-то вверх и пропала, утопая в густом сером тумане. Отмахиваться от него без толку, хоть я и сделал этот весьма глупый жест, в надежде, что вдруг поможет. Неведомый монстр видит меня, ведь это он создал эту дымку, наблюдает, выжидает, готовится напасть на жертву.

Вдруг, туман передо мной стал рассеиваться, указывая на фигуру в белых одеждах, казалось, будто эта фигура приобрела свою одежду в Смысловце, городе, где не бывает глупых людей. Фигура становилась четче, прекращая быть расплывчатой, словно состоящей из этого тумана, появлялись человеческие очертания. И, наконец, встав посреди ручья, обратившись моей матерью, она сказала:

- Семён, мальчик мой, - её голос был легко узнаваем, а кожа её сияла в свете луны, казалось, будто она светилась. - Подойди сюда...

Я дернулся, чтобы бездумно сделать шаг ей навстречу, но тут же застопорился, понимая, что чуть не совершил ошибку. Нет, это не моя мать! Этот монстр, прячущийся в тумане, играет со мной! Я - лишь мышка, которую хочет сожрать удав. Он умеет проникать в голову и создавать наваждения, весьма правдоподобные.

- Я - твоя мама, неужели не узнаешь? - Сладко пролепетало видение, протягивая свою бледную, почти белую ладонь, - Коснись меня...

- Не верю, - я помотал головой, отступая на шаг, чуть не поскользнулся на мокрых камнях. Ни в коем случае нельзя принимать это всерьез. Да, хочется. Но это не она!

- Коснись меня, - она неспешно наступала, не прекращая тянуть ко мне свою руку.

- Уйди! Ты не она, - я пятился назад, боясь прикоснуться к ней. Это ловушка, по-другому и быть не может! Кто давал этому монстру право копаться в моей голове и извлекать из памяти образ мамы? - Ты давно умерла!

- Разве мой сынок не хочет возвращения своей мамы к жизни? - Она остановилась.

Я застопорился, глядя на неё широко-открытыми глазами, чувствуя себя девятилетним мальчиком, который стоял в больнице над её безжизненным телом, закрытым белой простынёй.

- Коснись моей руки, и я оживу, - обещал образ матери, - я буду жить долго.

Её блондинистые волосы до плеч, сияли неестественным светом. Но я, не обращая внимания на этот факт, глупо доверившись ей, потянулся навстречу, протягивая руку. Пусть мама живет. Её жизнь оборвалась глупо, была слишком короткой! Именно эта мысль стучала в голове, давила жгутом, парализуя здравый смысл.

- Только, есть одно условие, - в глазах матери промелькнула хитринка. - Ты должен убить Карсилину Фротгерт, самого дорогого для тебя человека.

- Что? - я помотал головой, избавляясь от наваждения. Эта женщина - не моя мать. Это - видение, пришедшее из тумана. Его создало чудище, обитающее на дне оврага!

- Верни прошлое, распрощавшись с настоящим! - она крепко вцепилась в мою руку, не давая вырваться, оставляя на ней царапины от ногтей, задевая старые порезы. Откуда в такой хрупкой женщине столько силы?

- Не оскверняй память моей мамы, овражное чудовище! - прокричал я, но никакого эха не последовало. Туман пробрался ко мне в глотку, и я закашлялся.

- Расправься с настоящим! Дай волю прошлому, перепиши время, поверни его вспять! - твердила фигура, притворяющаяся моей матерью, не отпуская моей руки. - Проживи другую жизнь! Твори сам свою судьбу, не ссылаясь на "Творикс"!

- Эта реальность меня устраивает! - я все же освободил свою руку, резко дёрнувшись, - Я не намерен менять настоящее. Мало того, что не хочу, но это ведь скажется на тех, кого я знаю...

- Ты не будешь их знать...

- Чушь! Они - моя семья, пусть и не родственники, - я не был с ней согласен.

- А как же я? Неужели ты не хочешь полноценную семью? С мамой и папой? - она сделала обиженное лицо.

Я промолчал, с ненавистью глядя в лицо видению, да, я когда-то мечтал, чтобы моя семья была как у большинства. Чтобы мама видела мои успехи, а по выходным готовила что-нибудь вкусное, а папа бы учил кататься на велосипеде.... Да, мое детство прошло не идеально, но это не повод перечеркнуть всю реальность, заменив ее глупым вымыслом.

- Я снова сплю, и этот сон мне не нравится, - послышался за спиной голос девочки.

Я обернулся, не теряя бдительности, и увидел десятилетнюю Карсилину, она была такая же, как в самом первом сне, когда мне приснилась. Снова видение.

- Это опять твой сон, да? - поинтересовалась она. - Как тогда?

- Да, это всего лишь... - но я не успел договорить, существо, притворяющееся моей матерью, вдруг сказало, довольное собой:

- Сознание принцессы, - указала она, - если с этой девочкой что-то случится, та, взрослая Карсилина, что лежит сейчас наверху, никогда не проснется, даже под действием воды из озера вечной жизни.

- С ней ничего не случится, - буркнул я, загораживая девочку.

- В твоих снах я в безопасности, верно? - спросила маленькая Карсилина, уверенная в своих словах.

- Да, - я не сводил глаз с того, что прикидывалось моей матерью.

- Я тебе верю, ты всегда меня защищаешь, - девочка подошла ближе и взяла меня за руку.

Я, чувствуя теплоту её пальцев, посмотрел на неё. Она подняла голову и улыбнулась:

- У тебя всё получится, - уверенно заявила она.

- Ничего у тебя не получится! - голос у фигуры, изображающей мою мать, менялся, становился грубее.

Да и с самим телом матери происходили перемены, оно увеличивалось в размерах, зеленело, а волосы втянулись в голову, голова же распухла, руки становились больше, длиннее, мощнее, на пальцах появлялись острые когти, как у хищного зверя.

- Мой пир еще никто не отменял! - рявкнуло оно нечеловеческим голосом, нависая над нами.

- Карси, беги! - прокричал я, создавая магический щит.

- Но этот овраг кишит этими монстрами, - не согласилась девочка, не отпуская моей руки.

В общем, существо, которое притворялось до этого моей матерью, теперь вымахало исполинских размеров, приобрело ядовито-зеленый окрас, и стало похоже на мутировавшегого богомола, с той только разницей, что у него были когтистые лапы. Создав сильные порывы ветра своими прямыми бледно-зелеными крыльями, оно взмыло в воздух, приготовившись атаковать.

Сзади послышался странный шелест множества длинных лап, я обернулся, не опуская руки, которая держала над нами магическую преграду, увидев трёх таких же "богомолов", только в два раза меньше и чуть выше, чем человек. Самое главное чудовище спикировало и царапнуло по моему щиту, заставив тот искриться, но не достигнув своей цели, остальные готовились броситься на нас.

И неожиданно, маленькая Карси запустила в одного из чудищ ослепительным огненным лучом, и обожгла ему лапу. Монстр заверещал от боли и чуть не врезался в своего собрата.

- Прямое попадание! - воскликнула девочка, подпрыгнув на месте, ей совсем не было страшно.

Что не сказать про меня, я старался придумать, как сделать так, чтобы она не пострадала, ведь своей выходкой она только раззадорила чудовищ.

- Не отходи от меня! - попросил я, боясь, что она не послушается и, отбиваясь от их когтистых лап магическим щитом, что требовало больших усилий и ловкости, ведь действовали существа очень быстро.

Использовать массовое заклинание. Мы же изучали некоторые из них на втором курсе! Если выживу, еще и зачет по ним сдавать.

Я вытянул перед собой ладонь, прицелился в того, что был в центре, увернувшись от его удара и прикрыв десятилетнюю Карсилину, и послал в них сильный магический залп красных лучей. Они отталкивали этих "богомолов", те скрежетали своими жвалами, но продолжали наступать, хоть и силы их были на исходе. Самый главный монстр снова спикировал, выпуская свои когти, я еле успел вытянуть руку с магическим щитом над головой, чтобы его удар не пришелся по мне или по Карсилине. Но, один их тех трёх, воспользовался этим моментом, прыгнул и одарил парой глубоких царапин, поверх ран, нанесенных ледышками Январиса, что были на боку. Другой сбил меня с ног, повалив в ручей, и собирался прикончить, размахнувшись длиннющей лапой и оставить на моём теле кровавые борозды, но в этот момент малютка Карсилина взмыла в воздух, озаряя окрестности ярким пламенем, которое завертелось вокруг неё:

- Я не позволю вам его обижать! - крикнула она с ненавистью, вытянула руки вперед и пустила всё своё пламя в этих трёх чудищ.

Они загорелись, словно спички, то, что нависало надо мной, задергалось, заверещало. Я отполз, видя, как полыхает его голова и как оно размахивает в ужасе и боли своими конечностями. Десятилетняя Карсилина опустилась и протянула мне руку.

- Вставай, мы же ещё не всех сразили! - бойко воскликнула она.

- Почему ты не боишься? - спросил я, поднимаясь и ощущая дикую боль от царапин. Моя кровь стекала в ручей, но из-за того, что давно уже сгустился вечер, не было видно, как она окрашивает воду багряными красками.

- Это сон, - уверенно ответила девочка, - с нами не случится ничего плохого.

Я улыбнулся ей в ответ и напрягся. Эти три "богомола" сожжены заживо, теперь их трупики дымятся, но где же самый большой монстр? Туман всё еще не рассеялся, и опасность могла летать где-то недалеко.

Интуиция не подвела. Тварь вынырнула ниоткуда, резко опускаясь посреди ручья перед нами и расплескивая воду под своими кривыми лапами:

- Ты убил всех моих деток! - завопила она жутким голосом. Удивительно, что эта бестия вообще умеет разговаривать.

- Эти "детки" хотели нас сожрать! - ответил я, не испытывая никаких угрызений совести, маленькая Карси поступила правильно, что сожгла их.

- Хищникам свойственно испытывать голод. Если они не едят, значит, становятся слабыми и умирают. Это закон природы! - сказало чудище, клацая жвалами.

- А жертве свойственно обороняться. - Не остался в долгу я.

- Твоя жизнь сегодня закончится! Я хочу человечины.

- А вот и нет! - я встал в боевую стойку, пряча маленькую Карси за спину, и вызвал магический щит, и как раз вовремя.

Из пасти чудовища вырвалась противная зеленая жижа и попала прямо на него, брызнув на мои брюки, начиная разъедать штанину.

- Я впрысну в твоё тело свой яд!

- Осторожно, оно плюется. - Нахмурилась маленькая Карсилина.

Чудище перешло в наступление, нетерпеливо подступая ближе. Я понял, что медлить нельзя и ринулся ему навстречу. Сейчас всё решится, либо я, либо он меня. Но ведь, моя жизнь не может так оборваться? Я же почти зимний месяц, да и экстрасенс, к которой меня в детстве один раз сводила мама, обещала мне эпически-долгий жизненный срок.

Все же, учась на боевого мага, я не балду пинаю. Мы изучаем на ФизМаге не только магию оборонительную и атакующую, но и движения, которые помогут в бою, оттачиваем их до усталости и запоминаем.

Оказавшись у него под лапами, я чуть не получил травму от острых когтей передних лап, но двигался достаточно быстро, чтобы избежать этого, применив острое режущее заклинание на одну из конечностей, и одна из лап с когтями была отрублена, потекла ярко-зеленая жидкость, а чудище задёргалось, издавая ужасные звуки.

С трудом я забежал ему за спину и запрыгнул сверху, отсекая крылья режущим заклинанием. Чудище заверещало еще громче и попыталось меня сбросить, но я крепко держался и полз вверх по длинной зеленой спине, словно по дереву, стараясь достигнуть его головы. Что ж, в живых останется кто-то один, и это буду я.

- Ты всё равно умрёшь! - рявкнул этот "богомол", не теряя надежды сбросить меня, пытался достать оставшейся лапой, но не выходило, он только царапнул сам себя.

Я уже достиг шеи, и направил весь магический заряд в затылок чудовища, оно даже не успело повернуть голову. Заряд прошел насквозь, ослепительно-белый, я еле удержался, чтоб не упасть, голова "богомола" стала дымиться, и запахло жареным. Чудовище покачнулось, и я сорвался вниз, падая в ручей и больно ударяясь о камни коленкой. Но тормозить я не могу, рискуя быть задавленным тушей монстра, вскочил и побежал к десятилетней Карсилине, которая восторженно кричала, что мы победили.

Чудище рухнуло замертво, земля на мгновение содрогнулась. И всё. Тишина. Туман стал рассеиваться.

- Давай выбираться отсюда. - Предложил я девочке, но та стояла и не двигалась.

- Знаешь, я понять не могу, почему моё сознание решило на время обосноваться в твоей голове, - она была озадачена этим фактом.

- Может, потому что ты мне доверяешь? - ответил я, улыбнувшись.

- Да, но ты же мог представить меня взрослее, мне же не десять! - обиженно буркнула маленькая волшебница.

- Я думал, ты сама мне явилась, что это образ из воспоминаний, - я даже запутался.

- Да, но ты не мог знать меня в этом возрасте...

- Сниться ты мне стала раньше, чем я с тобой встретился, - я запустил руки в волосы и взлохматил их.

- Ты мне этого не говорил, - она была удивлена.

- Теперь сказал, - я чувствовал, как мои щеки краснеют, но, слава Случайности, в темноте этого не видно. - Значит, ты никуда не денешься из моей головы, пока мы не доберемся до Озера Вечной жизни?

- Я не знаю, что ты такое сделал, но да. Я никуда не денусь, - но этот факт её не слишком огорчал. - Давай быстрее доберемся до этого озера, я хочу снова быть в сознании.

- Но ты и есть сознание...

- Не остри, ты же знаешь, о чём я, - хмыкнула маленькая Карсилина.

Затем, она с заговорческим видом подошла ко мне вплотную, произнесла:

- Пора просыпаться! - и легонько толкнула.

Я почувствовал, что отключаюсь, и снова падаю в ручей...


15

Сон, длиною в жизнь


Занавески, бледные, бежевого цвета, с вышитыми на них белыми нитками цветочками, похожими на ромашки. Странно было, проснувшись, увидеть именно их. За окном сияло радостное солнце, никаких туч, облаков. Так неправдоподобно ясно, ярко.

Я лежал на мягкой кровати, застеленной пледом, в довольно просторной комнате, обои в которой были салатно бежевыми и увешаны разнообразными морскими пейзажами, на которых изображался полный штиль и фрегаты, уходящие вдаль, в закат. Люстра на потолке представляла довольно скучное зрелище. Три серых плафона почти идеально круглой формы, висящие на золотистых "ветках". Белый шкаф, с зеркалом на дверце приютился в углу. Рядом с ним - письменный стол из белого дерева, заваленный всяческими учебниками, приглядевшись, я прочитал корешок толстой и зеленой книжки, лежащей сверху литературной пирамиды "Магия офтальмологии". Возле кровати стоял шкаф с остальными книгами, на вершине которого стояли старинные кувшины, которые, казалось, я уже где-то видел. Посреди комнаты разлегся ярко-зелёный ковер, на котором не было ни пылинки.

Как же я здесь оказался? Что это за место? Где Декабрина и Карси?

Я встал и, чуть пошатываясь, ощущая сильную боль в голове, дошел до зеркальца на дверце шкафа. Одежда на мне была весьма вычурная: винтажный пиджак фиолетового цвета, под ним белая шелковая рубашка с перламутровыми пуговицами, такие же винтажные фиолетовые брюки, на кармане которых были закреплены золотистые часы с крышкой. Завершали эту картины бежевые носки с непонятными аристократическими узорами. Волосы мои были зачесаны назад, и так аккуратно прилизаны каким-то лаком для волос, что стало отвратно глядеть на своё отражение. Так же, на моем теле не было никаким ранений и царапин, которыми я обзавелся в убежище Январиса. Я был чист, как младенец, а одежда была явно подобрана с педантичностью знати.

Раздражаясь, я растрепал волосы. Нужно выяснить, что здесь творится, и как я попал сюда!

Я отвернулся от зеркала в решительном порыве открыть эту дверь из дорогого дерева, но меня опередили. Дверь открылась и в комнату вошла моя мама. Да, это, безусловно, была она, хоть и старше на несколько лет, волосы у неё были завиты и спадали ей на плечи ровными прядями. Так же мама носила очки в красной оправе. На ней было алое платье в горошек, передник и красные туфли.

Увидеть её, особенно такую, да еще и здесь, я не ожидал, так и замерев на месте с невысказанным восклицанием.

- Чего такое? Тебе мой макияж не нравится? - смутилась мама, доставая из передника зеркальце, и разглядывая своё лицо.

- Всё так, просто, ты... - но остальная часть предложения так и застыла на моём языке.

- Что? - она убрала зеркальце и растерянно оглядела своё платье.

- Ты же не можешь быть настоящей, и всё вокруг - тоже, - уверенно заявил я.

- Хорошая шутка, - мама натянуто улыбнулась, думая, что я дурачусь, - Кстати, что у тебя с волосами?

Мой вид ей явно не нравился, ей было привычней видеть меня с зачесанными назад волосами. Она достала из передника маленькую черную расческу с зубчиками и перешла в наступление, с целью вернуть мою прическу назад.

- Стой! - я вытянул вперед руку, не давая ей добраться до моей головы. - Ведь это всё не настоящее! Ты - видение, очередной монстр, который прикидывается тобой и хочет меня растерзать...

Она резко остановилась, опустила руки и посмотрела на меня весьма обиженно:

- Как ты можешь говорить так про свою мать! - крикнула она. - Неблагодарный сын! Кто тебя на свет родил? Кто всю жизнь тебя опекал, сдувал пылинки, исполнял каждую прихоть? Вот она - благодарность! Мы с отцом тебя человеком хотели сделать, а получился невоспитанный зверь!..

Нет, она даже не собиралась превращаться в монстра. Это была моя настоящая мама, дожившая до тридцати девяти. Похоже, они с моим отцом жили вместе. Мы были дружной семьей, той, о которой я раньше мечтал. Да, я ведь сожалел о том, что мама рано умерла, и что, если бы обстоятельства сложились по-другому, у нас могла бы быть иная жизнь. Но это было до того, как я познакомился с Карси и Димкой, тогда я уже стал принимать ту реальность, которая есть, не требуя взамен чего-то не осуществившегося.

Видеть мою мать перед собой живой - крайне странно. С одной стороны - я рад, но с другой - это все меня пугает. Получается, я попал в какую-то альтернативную реальность, но как это получилось? Неужели, сознание Карсилины меня забросило сюда, но зачем? Да и верится в такие её возможности с трудом. Тут должно быть другое объяснение.

- Ты вообще меня слушаешь? - возмутилась мама.

- Прости, - задумавшись, я забыл, что она стоит передо мной.

- Ты слишком зависим от собственных снов. Я всегда считала, что глупые сновидения вредят психике, - бурчала она, подходя к дверям, - Это ж надо, ему снится, что я монстр! А что дальше? Я стану многорукой сороконожкой или тигром с головой лемминга? Когда ты уже повзрослеешь?

- Я же извинился, - мне, правда, было немного стыдно, кто ж мог подумать, что она так быстро раздражается.

- Все равно, тебя снова надо показать психологу! Сначала у тебя появляются воображаемые друзья, потом тебя снятся кровожадные сны, а затем ты начнешь и на людей бросаться!

- У меня нет воображаемых друзей. - Я не был с этим согласен.

- Конечно, ты ведь думаешь, что Карсилина Фротгерт настоящая, и до сих пор жива и общается с тобой. Твоего отца забавляет эта причуда, но меня, милый сын, это настораживает! - Она уже взялась за дверную ручку и собиралась её повернуть.

- Как это, мертва? - я почувствовал, как по спине ползут мурашки.

- А так, что принцесса Карсилина Фротгерт, в возрасте пяти лет, была убита колдунами из ОбГаТра. Откуда она вообще взялась в твоём сознании?

Эта новость меня огорошила. Стараясь казаться спокойным, я глядел ей в лицо непонимающими глазами, не веря в происходящее. Что стало с реальностью? Куда подевалась привычная мне атмосфера? Может, это сон, навеянный проигравшим овражным чудовищем, которое обещало мне изменить настоящее, если я соглашусь выполнить условия. Да, ведь так и есть! Это месть за то, что я убил чудовище, оно не предупреждало, что его смерть может ввести меня в глубокий сон.

- А то ты не знал, что она мертва! - фыркнула моя мама. - Ладно, не пугай меня этим своим выражением лица, а то я смотрю и думаю, что с тобой что-то не так.

- Конечно... - только и смог ответить я. Это всё - бред! Этого нет! И быть не может.

- Лучше вниз спускайся, в столовую. Все же у тебя День Рождения. Мы стол накрыли. - Ласково произнесла мать, пытаясь дотронуться до моей щеки, но я, почему-то не давался. - Не каждый день исполняется девятнадцать.

Все же странно это, какой-то миг назад ей притворялось чудовище, а вот уже и я попал в ловушку, которую этот монстр намудрил, проникнув в мои мысли перед тем, как отдать концы. То есть, если с этой стороны судить, то она сейчас являлась не совсем моей мамой, а лишь плодом воображения чужого разума. Я не мог смотреть на эту ситуацию по-другому. И вообще, отбросил предположение о том, что это может быть альтернативной реальностью, или даже.... Нет, не может!

Ничего, я приду в себя, в овраге, в ручье, весь потрепанный, и даже не вспомню об этом помутнении. Но, разве не скучно стоять здесь, возле шкафа и глупо ждать, пока это произойдет? Так что, в любом случае придется спуститься вниз. Да и, если честно, мне было любопытно, как бы жили мои родители вместе. Хотелось увидеть свою семь: папу рядом с мамой, счастливых, пускай даже в моем сне.

Я вышел из комнаты в небольшой коридорчик, ведущий к узкой дубовой лестнице, ведущей вниз. Обои в коридорчике были светлого оттенка разбавленной водой капли крови. На стенах висели фотографии из жизни моего семейства, которые заботливо были расположены в позолоченных рамочках. Рядом с дверью моей комнаты висела пафосная фотография, на которой местный чиновник вручал мне грамоту за первое место на какой-то школьной олимпиаде. Вид у меня был весьма самодовольный, казалось даже, лучился презрением к фотографу, который запечатлел сей момент. Я снял эту фотографию, повернул картинкой к стене и повесил на подобающее ей место. Не знаю почему, но она мне не понравилась, и дело даже не в этой дурацкой прилизанной прическе. Казалось, будто в том настоящем, куда невольно попал, я был очень горделивым не по делу субъектом-заучкой, нагло пользующимся высоким родительским положением в обществе и обилием их денег.

На темно-красной двери соседней комнаты висела табличка с рожицей нарисованного мертвого поросёнка, под которой была ярко-желтая кривая надпись "Комната Ромы. Не входить, убьёт".

- И кто он такой? - задумчиво произнес я, начиная спускаться по лестнице.

Достигнув первого этажа и попав в прихожую, я не заметил там оленьих рогов, которыми отец хвастался, когда привел к себе домой, забрав меня из больницы. Вместо рогов там покоилась небольшая полка с головными уборами. А обувь под этой полочкой была аккуратно разложена, чтобы никто не спотыкался, когда, как в моём настоящем, об ботинки в прихожей чуть ли не запинались. Так же прихожую украшали разноцветные мамины пальто на вешалке, куртка на десятилетнего ребенка, и полированный гардероб с массивными дверцами. Значит, Рома - мой младший брат!

Я решил пройти в большую комнату, в которой, насколько помню, должен был быть камин, кожаный диван, журнальный столик с пятнами кофе, а еще полосатые синие обои с висящими на них фотографиями. Но комната изменилась. Вместо фотографий висела одна большая картина в человеческий рост, на которой изображались три оленя на фоне сияющего солнечными бликами озера. Обои были желтого, как перья только что вылупившегося цыпленка, цвета. И вообще, эта комната была очень светлая и яркая, что с непривычки могут глаза заслезиться. В камине мирно потрескивал огонек, а недалеко от него, посреди комнаты, на месте дивана, стоял огромный дубовый стол, возле которого и расположились все домашние на строгих деревянных стульях. Стол чуть ли не ломился от обилия всяких вкусностей, возглавлял список которых жареный поросёнок с вставленным в рот яблоком.

- А вот и именинник! - воскликнул мой отец, ярко-зеленый пиджак и синий галстук-бабочка смотрелись на нём очень странно. - Прошла голова? Не болит больше?

- Да, прошла, - кивнул я, проходя и занимая один из двух свободных стульев.

Хотя, она до сих пор болела.

- Вот и хорошо! - воскликнул мальчик, который приходился мне братом. У него были угольно-черные волосы до плеч и глаза, как у отца.

Я опустился на один из двух свободных стульев, между братиком и мамой, чувствуя при этом неловкость, словно это были не родные люди, а какие-то чужие, а я всего лишь проходимец.

- Именно в этот день, двадцать второго апреля, ты появился на свет! - воскликнул отец, подняв бокал с белым вином, на очень длинной ножке.

- Вообще-то я двадцать первого... - я удивился, как они могли забыть этот факт, у меня даже в свидетельстве о рождении так написано.

- С тобой всё хорошо? - обратилась ко мне мама, не понимая, что у меня с памятью. - Я прекрасно помню этот день!

- Вы ошибаетесь, - упирался я.

- Нет, даже в документах это занесено. Ты же всегда отмечал свой День Рождения в правильный день, что сейчас стало не так? - ей пришлось повысить тон, мало того, что несколько минут назад у нас произошло недопонимание, оно сейчас только усугублялось.

Отец так и держал бокал поднятым, с недоумением глядя на нас обоих. Мой брат ковырялся вилкой в креветочном салате и не обращал на перепалку внимания.

- Надоело, пусть этот бред прекратится! - буркнул я, резко поднимаясь со стула, всё еще думая, что всё это мне только снится.

- Ты что, специально решил меня довести! - мама чуть не плакала, но сдерживала себя.

- Пожалуйста, тише, - отцу надоело слушать этот скандал. - Все-таки, сегодня у нас праздник, так что, я бы не советовал вам ссориться.

Даже в этом дурацком сне Прохор Мылченко строил из себя миротворца.

Я, насупившись, присел обратно на стул, ожидая тот момент, когда это нелепое сновидение прекратится. Говорят, в таких ситуациях нужно ущипнуть себя как можно больнее, ведь во сне не чувствуешь боли. Враки! Еще как чувствуешь! Так что, это не может служить доказательством.

- Эти девятнадцать лет пролетели для нас с Фолией незаметно. Вот ты уже вырос, учишься в ЧАЛИКУНе на целителя... - Отец, казалось, даже не был расстроен нашей с мамой ссорой.

Как это на целителя? Я же на Физ-Маг поступил и постигаю искусство боевой магии. Ладно, главное, не сказать это вслух, а то они и так на нервах все. Это ведь сон, а в нём все может быть не так, как в настоящем. Впредь не нужно им возражать.

- А кто еще должен прийти? - поинтересовался я, глядя на свободный стул, пытаясь отвлечь родителей от произошедшего недопонимания. Может, у меня есть еще какой-нибудь родственник?

- А разве твоя воображаемая подруга еще не здесь? - удивился отец, отпивая глоток из бокала.

Я даже подавился апельсиновым соком, когда это услышал. Они ведь не считают Карсилину настоящей.

- Прохор, я же просила, без этих твоих выкрутасов! - рассердилась Фолия. - Ему полезней общаться с живыми людьми, а не с выдуманными.

Сейчас мне хотелось встать и уйти. Да, когда же я, наконец, проснусь! Но, голос Карсилины, который раздался у меня в голове, помешал это сделать. "Семён, мы не во сне" - сообщила она.

- Что? Карси? - я даже подскочил на месте от неожиданности и стал озираться вокруг, надеясь увидеть её, но тщетны были эти попытки.

- Теперь, она здесь. - Улыбнулся Прохор Мылченко, улыбаясь моей матери, которая накладывала братику очередную порцию салата.

"Тише, - призвала Карсилина, довольно спокойным тоном, - ты можешь обращаться ко мне мысленно, не обязательно так громко кричать". "Хорошо, - согласился я, - почему ты не можешь быть видимой, как в прошлый раз?". "Потому, что наша битва в овраге тебе приснилась, и там я могла принять хоть какое-то очертание, - пояснила Карси, теперь её тон был раздраженным, она тоже хотела выбраться отсюда, - моё сознание у тебя в голове, забыл?". Конечно, я помнил! Хорошо, всё-таки, что она дала о себе знать, что, хоть и так, но мы можем общаться. Наверное, у меня на лице всплыла дурацкая улыбка, потому что мама потормошила меня за плечо:

- О чем задумался? - спросила она требовательно.

- Да так, - отмахнулся я, в то время как Карси продолжала свою речь: "Это всё - реальность, понимаешь! Альтернативная реальность! - её пугала эта догадка, но поделать с этим Карси ничего не могла, - Твои родители, твой брат, они настоящие. А я мертва на протяжении многих лет! Мне здесь не нравится". Интересно, почему она думает, что это всё реально? Такой бред не может происходить на самом деле.... "Тем не менее, это так! В твоих снах ты можешь меня видеть - в настоящем - нет, - прервала Карси мои мысли. - Хочешь ты этого или нет, но мы здесь застряли".

Услышав это, я побледнел, стало трудно дышать, но я смог взять себя в руки и выровнять дыхание. Родители с беспокойством посмотрели в мою сторону, я смог одарить их натянутой улыбкой, и, поднявшись со стула, собрался выйти из этой душной комнаты, в которой царила напряженная обстановка, она не могла развеяться даже с учетом праздника.

Но тут в комнату вошла Сулитерия, которая несла на подносе белый заварочный чайник. Внешность у девушки была непривычная. Длинные черные косы, пышная чёлка, платье служанки, больше смахивающее на монашеское, подол скрывал простенькие серые туфельки, практически без каблука. Никакого пирсинга на её лице и в помине не было.

От неожиданности я даже сказал:

- Ты что здесь делаешь?

Словно Сулитерия вдруг станет такой, к какой я привык, одумается, и тоже захочет сбежать из этой реальности. Но она, конечно же, не собиралась этого делать. С покорностью служанки, колдунья склонилась передо мной в кротком поклоне, прошептав испуганное:

- Прошу прощения, господин.

Даже зажмурилась, словно я собирался её ударить.

Я даже рта раскрыть не успел, чтобы попросить её не принижаться, мой отец спросил, нисколько не смущаясь такому её поведению:

- Тебе не нравится эта служанка? Можем позвать другую, - предложил он.

Не всё ли равно, кто поставит чайник на стол? И вообще, что значит этот вопрос?

- Что пришла? - зло сказала моя мама, обращаясь к Сулитерии. - Тебя, мерзавка, не учили, входить, по нашему приказу, а не когда вздумается?

- Простите, - еле слышно промямлила Трегторф.

- Хочешь быть отправленной за Стену? - угрожающе поинтересовалась Фолия, в то время как я понимал, что всё меньше и меньше испытываю к ней уважение в этой параллельной реальности. Это была не та мама, которую я помнил.

Сулитерия уткнулась взглядом в пол, и испуганно покачала головой. Она боялась моих родителей, те, похоже, относились к ней не очень хорошо. Тогда, почему она на них работает?

Врожденное чувство справедливости не дало мне промолчать, желая вступиться за Сулитерию:

- Почему вы так с ней обращаетесь! Она тоже человек, и заслуживает надлежащего отношения.

Сулитерия, все еще стоя в подносом в дверях, перекинула на меня свой испуганный взгляд. Ей, наверное, и присниться не могло, что могу за неё заступиться. Мать же побагровела, понимая, что ситуация выходит из-под её понимания и контроля:

- Она - мусор, сброд, который не стоит и монетки. - Уверенно заявила эта женщина, отпивая красного вина из бокала.

- А чем вы лучше? - возразил я, чувствуя, что сознание Карсилины, которое находилось в моей голове, тоже возмущается тем, как они относятся к Сулитерии. - Вы хоть знаете её имя?

- Честно, не помню. Разве это принципиально? - развел руками Прохор Мылченко, в то время как Фолия беззвучно хлопала губами, словно рыба, не зная, что сказать, и очень рассердившись.

- Да, - я посмотрел на него, как на микроба. - Её зовут Сулитерия, и она тоже личность! Унижать кого-то, это низко, пусть даже, этот человек работает уборщицей!

Сулитерия, боясь собственного возникшего отношения благодарности, восхищенно глядя на меня, понесла чайник к столу. Но тут произошло непредвиденное: она споткнулась, и поднос, вместе с чайником и налитой в него заваркой, полетели на дорогущий ковёр.

Моя мать тут же что-то закричала, совсем неприятное, обещая, что не даст Сулитерии спокойной жизни. Отец равнодушно созерцал эту картину, а мой брат, которого вроде звали Ромой, невозмутимо допивал лимонад.

- Я сейчас всё уберу! - вскрикнула Трегторф, садясь на корточки и подбирая кусочки распавшегося на три большие части чайничка. Её колени дрожали.

Почему она не пользуется магией? Ведь это было бы разумней. Колдуны тоже умеют делать вещь целой и убирать несмываемые пятна. На руках Сулитерии я заметил металлические браслеты, похожие на обручи. Каждый из этих браслетов открывался маленьким ключиком. Не сказал бы, что данная бижутерия могла бы служить украшением. Браслеты явно сдавливали руки колдуньи.

- Я помогу, - предложил я, собираясь сделать чайничек целым с помощью чар, но Сулитерия покачала головой, мол, сама.

Она забрала осколки чайника, положив их на поднос, и стремительно, словно метеор, скрылась за дверью.

- Нечего перед колдунами принижаться! - сердито буркнула мне мать. - Они не заслуживают к себе хорошего отношения.

- Да идите вы... - но я не сказал, куда именно, выбежав из комнаты и хлопнув дверью.

Нет, я не собирался искать по всему дому Сулитерию, чтобы успокоить девушку. Я хотел выйти на улицу, чтобы проветрить голову. Пока что, ничего из происходящего в этой реальности мне не нравилось. А то, как относились мои родители к колдунам, вообще не поддаётся здравому смыслу, да и что говорить о стервозном истеричном поведении моей матери, которая обращалась ко всем требовательным тоном какой-то неуравновешенной школьной директрисы!

"Карси, ты еще здесь?" - обратился я мысленно, выходя на крыльцо особняка Прохора Мылченко. Погода была на удивление хорошая, солнечная. "А куда я денусь?" - отозвалась принцесса. "Нужно как-то вернуться в нашу реальность" - я посмотрел на кусты белых роз, которые цвели круглогодично, особняк моего отца был не уныло серый, а выкрашен в мандариновый цвет, даже горгульи, мирно расположившееся над козырьком. "Не знаю как, но есть предположение, которое, впрочем, я бы не рискнула проверить" - раздалось у меня в голове. "Почему?" - бредя по дорожке, выложенной булыжником, до калитки, я посмотрел на качели, которых не было в том мире, к которому привык. "Ну, просто, одно из предположений заключается в том, что тебе нужно умереть в этой реальности, чтобы вернуться в ту, откуда мы выпали, - сообщила Карсилина, - Но не факт, что это верное решение, а если так, то когда ты умрешь, моё сознание тоже...". "Мы не можем так рисковать, будем искать другой способ" - перебил я, выходя за ограду, на улицу Чалиндокса. Улица, почему-то, не была людной. Дворник уныло подметал тротуар, и я заметил у него такие же браслеты, как и у Сулитерии.

- Какая-то странная у них здесь мода на эти железяки, - высказался я вслух.

"Семён, это не просто железяки, - возразила Карси, - неужели ты не помнишь, мы часто их видели". "Я же не должен запоминать каждую железку на своём веку" - хмыкнул я, обходя дворника. "Это - антимагические браслеты, - ответила принцесса, её тон не выражал никакой радости. - Ещё и будущий боевой маг". "И как я мог забыть! - я стукнул себя ладонью по лбу. - Но почему эти люди носят их?". "Скорее всего, их принуждают. Я не знаю ни одного человека, кто бы согласился надеть такие браслеты добровольно".

- Интересно, почему, и кто? - снова спросил я вслух, со стороны могло показаться, что я разговариваю сам с собой.

На самом деле, непривыкшему человеку сложно вести мысленный диалог с кем-то другим, хорошенько не потренировавшись. Голова сразу кажется такой тяжелой!

"Не знаю, но это очень странно" - сказала Карсилина.

В этот момент, к обочине рядом со мной пристроился темно-синий фургон, правда, у него не было колес, и фургон держался в воздухе, словно на магнитной подушке. Дверцы фургона открылись, но я не обратил на это внимания, продолжая идти в направлении остановки, и надеясь, что она там есть.

Внезапно, сзади ко мне подбежали два человека, схватили, и попытались закинуть в фургон. Я упирался, но они оказались сильнее, затолкнули меня в фургон и, хоть я и брыкался, нацепили антимагические браслеты, чтобы и не думал бежать. Неужели, они работорговцы?

Задние дверцы фургона захлопнулись, оставляя снаружи весь солнечный свет, и мне завязали глаза тряпкой, пахнущей сыростью.

- Можем ехать! - послышался знакомый женский голос.

- Кто там у нас хороший водила? - с сарказмом спросил тот бугай, что затолкнул меня в фургон.

- Сейчас всё будет! Сами такую колымагу подогнали, еще и думают, что она со скоростью света ездит. Наивные вы дурачки! - отозвался знакомый мужской голос. Этот голос принадлежал Зольтеру. Хоть я и не видел того, кто сидит на месте водителя, но хорошо знал Золотского.

- Сколько будем просить за этого крысёныша? - спросил бугай, дотрагиваясь до моего подбородка, я при этом недовольно дернулся.

- Такие вопросы я буду обсуждать только на нашей базе! - ответила Серебринка деловым тоном. Не было сомнений в том, что она сидела впереди рядом с Зольтером.

В это время ту ткань сняли с моего лица.

Фургончик несся по улицам Чалиндокса, увозя меня не понятно куда. Перспектива стать чьим-то рабом абсолютно не радовала. Антимагические браслеты, которые насильно нацепили на мои руки, казались очень тяжелыми. Нужно ведь что-то делать, сопротивляться. Два силача, что ехали рядом, не сводили с меня настороженных глаз, словно боялись, что могу дать дёру. Конечно, можно попытаться пробраться к задним дверям, но, даже если получится, вывалившись на полном ходу, не факт, что не переломаю себе рёбра или хребет. Да и эти два приятеля, если вступлю с ними в схватку, уложат меня одной левой. "Иногда стоит рискнуть, - снова послышался голос Карсилины, казалось, что данная ситуация её нисколько не напрягала, - но тебе ведь тоже интересно, что представляют из себя Зольтер с Серебринкой в этой реальности?". "Ясно же, что они творят что-то недоброе" - насупился я. "Но если ты сбежишь, мы никогда не узнаем, что именно" - Карси даже не боялась. "Узнаем, если останемся живы" - я хмыкнул, а двум силачам показалось, что смеюсь над ними.

- Недолго тебе, крысёныш, осталось веселиться! - тот, что выглядел суровее, с орлиным носом и коротко стрижеными блондинистыми волосами, замахнулся, чтобы огреть меня по лицу.

Но другой, у которого были густые каштановые волосы до плеч, и чуть меньше накачанных мышц, поймал его руку в полете:

- Нельзя сейчас! Потерпи немного, скоро приедем, и ты оторвешься... - Шикнул мужчина на своего друга.

- Мне не терпится разукрасить довольную рожу этого чертёнка! - рыкнул тот, потирая кулаки.

Я невольно вжался спиной в стенку фургона. Если они сейчас захотят меня избить, ничего в этом случае не сможет их остановить. Если только Серебринка с Зольтером заметят неладное, да и кто сказал, что они не присоединятся к такому веселью? "Я уверена, что сейчас они не станут тебя бить, - прозвучал в голове голос моей девушки, - лучше спроси, почему они такого невысокого о тебе мнения". "А какие могут быть причины у серийных маньяков?". Эти два бугая не внушали доверия. "Мне кажется, здесь не все так просто" - в свою очередь высказалась Карсилина.

Я придал себе более-менее спокойный вид, и как можно вежливее, обратился к своим похитителям:

- Извините, пожалуйста, а по какому поводу вы меня схватили? - кажется, я переборщил, разве кого-то радует эта натянутая вежливость.

- Он что, издевается? - рассердился тот, с большими мускулами, ему стоило больших трудов не расквасить мне нос.

- Что, как попал в трудное положение, весь интеллект сразу улетучился? - раздался задорный голос Зольтера, который слышал наш разговор, внимательно следя за дорогой.

- Я действительно не понимаю, что вы от меня хотите, - сказал я, с неприязнью глядя на двух бугаев.

- Тебе и не нужно это понимать, крысёныш, или, думаешь, то, что твой папочка является начальником отдела ДС по контролю над колдунами, сможет избавить тебя от нашего возмездия? - в свою очередь ответила Серебринка, обернувшись и приподняв стекло сзади себя, чтобы лучше слышать, что происходило в задней части фургона.

- Мой отец - генеральный директор банка "Чалинвест"! - не согласился я, верить в то, что в этой реальности Прохор Мылченко причастен к тому, что колдуны носят антимагические браслеты, не хотелось.

- Еще и банк какой-то несуществующий выдумал! - снова возмутился один из бугаев. - Ничего, приедем и быстро из тебя всю эту чушь выбьем!

Я замолчал, трудно будет доказать этим людям, что я вообще не понимаю, что вокруг происходит и вообще свалился сюда из параллельной реальности. Они-то все считают меня не тем, кто я на самом деле есть. А толку? Кажется, эти люди лишат меня жизни, а тело выбросят в какую-нибудь канаву. "Похоже, колдуны в этой реальности очень озлоблены на правительство" - предположила Карсилина. "Понять бы только, что с ними случилось, прежде чем они открутят мне голову" - я устремил взор в потолок фургона.

Остальная часть пути прошла в молчании, Зольтер с Серебринкой что-то обсуждали, но я не особо к ним прислушивался. В моих интересах оставаться в этом настоящем живым как можно дольше, иначе придется проверить, действительно ли мы с Карси вернемся в нашу реальность, или же канем в лету.

Спустя несколько томительных минут, фургон затормозил, въехав в какую-то подземную парковку. Два бугая грубо схватили меня, оставляя на руках синяки, и выволокли на поверхность, буркнув, что если дёрнусь, они убьют меня на месте. Зольтер с Серебринкой шли впереди нас, возглавляя шествие. Золотский был облачен в непривычные желтую водолазку и серые джинсы, поверх которых был натянут кожаный пояс с мирно висящим пистолетом, украшенным желтыми полосками. У Сильв же была заплетена длинная коса, носила она чёрную рубашку, потрепанные синие шорты, клетчатые чулки и туфли на высокой платформе. Если у неё и было оружие, то прятала его эльфийка под одеждой. Неужели даже они носят антимагические браслеты? А что, если в этой реальности магией разрешено пользоваться только высшим чинам и аристократии?

Эта банда вела меня по узким улочкам окраины Чалиндокса, петляя между пятиэтажными общежитиями, построенными из красного кирпича. По стенам этих несчастных зданий ползли обильные трещины, наверное, дома держались только на магии и поэтому еще не рухнули.

Затем, мы подошли к подъезду одного заброшенного общежития, которое грозилось вообще упасть, от него веяло стариной. Когда меня затолкнули внутрь, на лестницу, я почувствовал запах обвалившейся штукатурки и пыли, и чуть не чихнул. "Похоже, здесь у них своего рода штаб" - заметила Карсилина, и я был рад, слышать её голос. Нет, здание вовсе не было необитаемым, сверху слышались голоса, и именно туда меня и вели. Когда мы дошли до третьего этажа, меня затолкнули за скрипящую дверь, и я оказался в длинном коридоре коммуналки, странно, что в городе Чалиндоксе, столице магического королевства, есть такие места. Ведь, по сути, пользуясь волшебством, люди могут улучшать свои жилищные условия, если, конечно, они не тапки (люди, которые не обладают магическими способностями). Хотя да, забыл, что тут почти у всех ограничения на магию...

Меня провели мимо одной из комнат, в которой отсутствовала дверь, а окно было заколочено фанерой. Внутри стоял большой стол, за которым сидели три мужчины, которые резались в карты и уплетали консервы.

- Вперед! - подтолкнул конвойный.

Я чуть не споткнулся, но устоял на ногах. Таким образом, мы дошли до конца коридора, не заглядывая за другие двери, и оказались в просторной комнате, в которой даже располагался старинный камин, правда, он не работал. Около трех окон с целыми стеклами, стояли несколько кроватей, вполне цивильных и уютных, застеленных ворсистыми пледами.

Меня поставили на колени посреди комнаты, а Зольтер вынул свой полосатый пистолет, стреляющий магическими пулями, и приказал:

- Руки за голову! - подошел ближе и приставил к моему лбу.

Я зажмурился и послушался, не решаясь ему перечить. Похоже, именно так и оборвется моя жизнь. Паду от руки своего друга, который, впрочем, и не догадывается о том, что мы в хороших отношениях в параллельной реальности.

"Не дай им нас убить" - прошептала Карси, я чувствовал, что она была немного напугана.

- Сейчас этот чертенок умрёт! - воскликнула Серебринка, думая, что они все поступают правильно.

- Стойте! - крикнул я, открывая глаза. Лучше воспротивиться им, чем покорно расстаться с жизнью.

- Размечтался! - ухмыльнулся Зольтер, собираясь нажать на курок.

- Зольтер, Серебринка, пожалуйста, не убивайте меня, - я решил назвать их по имени, но страха своего не показывал. - Это станет вашей ошибкой.

Рука Золотского дрогнула, и он непонятливо взглянул на Серебринку, та лишь плечами пожала в ответ.

- Откуда ты знаешь, как нас зовут? - спросила она.

- Какая разница! Прикончите его уже! - нетерпеливо высказался один из бугаев.

- Существуют параллельные реальности, и из одной такой реальности я случайно попал к вам, - попытался объяснить я, ощущая холодный металл на лбу от дула пистолета.

- Да что ты говоришь! - Сильв явно в это не верила.

Она деловито упёрлась руками в бока и подошла ближе:

- У кого-то сильно развита фантазия. Но она тебе не поможет.

- А вдруг он говорит правду? - Зольтер не спешил нажимать на курок. На его лбу выступили капельки пота.

- В той реальности, откуда я родом, мы с вами хорошо знакомы. Вы работаете в ДС на моего отца, в отделе безопасности. Серебринка им заведует... - продолжал я, выпаливая всё на одном дыхании.

- Хочешь сказать, что мы королевские прихвостни? Да ни в жизнь в это не поверю! - насупилась Сильв и отвернулась. - Зольтер, стреляй.

До чего же они упрямые! Однако Золотский и не думал стрелять, он убрал от моего лба пистолет, но всё еще продолжал целиться, не зная, верить мне или нет.

В этот момент дверь открылась и в комнате появилась дряхлая старушенция с седыми волосами, чуть ниже плеч. Казалось, эта дамочка сейчас развалится на части, а то, что она до сих пор передвигается, вообще можно было назвать чудом. Она, причмокивая своими вставными зубами, поинтересовалась:

- Что здесь происходит? - голос был очень скрипучий, похожий на стон несмазанных дверных петель.

- Уважаемая Агбея Фольц, вы, как единственный наш экстрасенс, должны разрешить одну задачку, - обратился к ней Золотский.

- Какую, милок?

- Этот парень утверждает, что явился к нам из другой реальности. - Сердито сказала Серебринка, не поворачиваясь. - Но мне кажется, он просто блефует, чтобы сохранить свою никчёмную жизнёнку!

Агбея Фольц приковыляла ко мне ближе, мягко отодвинув Зольтера в сторону, и вгляделась ко мне в глаза. Не знаю, почему, но я не мог зажмуриться, чтобы не видеть её мутно-серых глаз. Когда-то давно мама говорила, что все экстрасенсы - жулики, и что правды они ни об одном человеке сказать не могут, им нужны только деньги.

- Он говорит правду, сей мальчик не тот, кто вам нужен. - Заключила эта дряхлая мадам.

- Что значит, не тот! А где нам искать "того"? - не поняла Серебринка, стремительно оборачиваясь. Одна мысль о том, что она провалила задание, не давала эльфийке покоя. - Это же сын барона Прохора Мылченко, человека, который принимал участие в том историческом заседании, когда все колдуны были взяты под гнёт!

Зольтер зевнул и убрал пистолет. Он знал, что спорить со старухой бесполезно, ибо она всегда права, что не раз доказывала.

- Полноте, Серебринка, извольте умерить свою злость, - посоветовала старуха, - юноша ни в чем не виноват, а попал в наш мир чисто случайно. Он ничего не знает о нашей реальности, его Чалиндокс - не тот город, к которому все мы привыкли.

- Почему вы так думаете? - не сдавалась Серебринка, видимо, её ненависть ко мне и моему отцу была слишком сильна.

- Я поняла это по его глазам. - Ответила старуха, убежденная в том, что говорит.

Серебринка хлопнула ладонью по лбу, поморщилась и закрыла глаза. Зольтер же и два мужчины, которые привели меня сюда, смотрели на Агбею Фольц с нескрываемым интересом - те её словам придавали большое значение. Сильв, глянув на них, фыркнула.

- Но он может стать тем, кто нужен вам, - кивнула с улыбкой старуха, забрав прядь волос за ухо.

Не думаю, что хорошая встряска поможет вернуть меня в нормальную реальность и явить им того, кого они хотят убить - мою не лучшую альтернативную сущность, которую и сам стал недолюбливать. Если здесь я - разбалованный сын аристократа, хвастающий своим достатком и принижающий других людей, это совсем не радует.

- Каким образом? - поинтересовалась Серебринка, глядя на меня с неприязнью.

- Только если его теперешняя сущность вернется в ту реальность, к которой привыкла, - ответила экстрасенс, не сводя с меня глаз. - Мне неведомо, как именно.

- Неужели, ваш третий глаз не способен это разглядеть? - Серебринка с трудом сдержала презрительный смешок, Зольтер же явно осуждал её такое поведение перед многоуважаемым экстрасенсом их подпольного сообщества анархистов.

- Не всё подвластно нашему пониманию, - туманно ответила старуха.

Серебринка стремительно, громко стуча каблуками, подошла ко мне, и поставила на ноги, взяв за ворот.

- Значит так, ты остаешься у нас, но смотри - без выкрутасов, - властно заявила она. - Я буду следить за тобой, а когда придет время - убью из собственного пистолета!

Она по-прежнему плохо верила в то, что я сейчас не тот, кто им нужен.

- Может, снимем тогда с него антимагические браслеты? - предложил Зольтер.

- Зачем? - Серебринка, считая, что это лишнее, не отпускала мой ворот, крепко вцепившись в ткань.

- Я не собираюсь на вас нападать, постарался заверить я, приняв самый доброжелательный вид. - Да и смысл...

"Похоже, эшафот сегодня отменяется" - заметила Карси довольным голосом.

- Он нам не опасен, - снова улыбнулась их престарелая экстрасенс.

Серебринке, отступив от меня, пришлось недовольно наблюдать за тем, как один из её подчинённых амбалов, следуя команде Зольтера, извлек из кармана ключи от антимагических браслетов и снял их с меня.

- Как бы нам не пожалеть об этом, - покачала головой Сильв, глядя в окно на соседнюю пятиэтажку.

Я чувствовал себя среди них лишним, словно оказался не в своей тарелке. Они все относились ко мне настороженно, даже Зольтер, который больше них всех, вместе взятых, верил в слова старухи.

А Агбея Фольц, которая оказалась достаточно миниатюрной, сообщила, так, что было слышно только мне:

- Судьбу не изменишь. То, что должно, обязательно произойдёт. Это тело сегодня умрёт.

- Я вас не совсем понимаю, - ответил я, сбитый с толку.

- Постарайся вернуться в свою реальность до того, как сие событие случится в твоей альтернативной судьбе, то есть, здесь.

Она сказала это, отвернулась и, ковыляя, прошла до порога. Мне стало неспокойно, очень мало времени оставалось до того, как найти решение, которое сможет вернуть меня и Карси в наше настоящее. Меня била нервная дрожь. Неужели Серебринке надоест моё присутствие, она не сдержит себя и выстрелит? Но пока что она держит себя в руках, хоть и поглядывает на меня каждую минуту с подозрением.

- Думаешь, он сможет нам пригодиться? - спросила она у Золотского, словно речь шла о мешке с чем-то просроченным.

"Не беспокойся, если нам удастся выбраться отсюда, не все ли равно, что ты умрешь в альтернативной реальности? - Карси пыталась меня подбодрить. - Я тут вообще с пяти лет в живых не числюсь, но это же никак не повлияло на нашу жизнь, верно?". Я невольно улыбнулся. Если уж Карси верит, что у нас всё получится, то мне-то точно грех отчаиваться.

Зольтер взял газету с подоконника и присел на одну из кроватей, пружины которой сразу же ответили ему скрипом. Расправил её и принялся за чтение, хотя, не особо вдавался в текст, то и дело бросая взгляд на Сильв поверх газеты.

- Через десять минут у нас совещание в большой кухне, - сказала та, без всяких эмоций.

- Знаю, - отозвался Зольтер, но она его перебила:

- Ты на него не пойдешь, останешься сторожить этого, - и показала на меня пальцем, демонстрируя своё отрицательное отношение. - При любой его попытке сбежать или убить тебя...

- Я знаю, что делать, - по голосу Золотского стало понятно, что он огорчён тем фактом, что его на совещание не зовут.

Он встряхнул газету и закрыл лицо. Серебринка и остальные вышли, захлопнув дверь, оставив его приглядывать за мной. Хотя, приглядывать он и не шибко рвался, так и не удосужив после их ухода вниманием.

Я осторожно присел на соседнюю кровать, положив руку на её спинку и подперев подбородок, старательно изображая заинтересованность:

- Насколько я понял, вы боретесь с теми, кто заставляет колдунов носить антимагические браслеты и работать только дворниками и слугами? - я обнаружил, что у самого Золотского таких браслетов не было, хоть он и являлся чистокровным колдуном.

- Видишь ли, ты, наверное, не в курсе, что всех колдунов, проживающих в Листоне, перестали считать за людей? - сказал он, перевернув страницу газеты. - Отправляют всех, кого отловит и "окольцует" специальный отряд ДС, под командованием твоего папочки, за Стену, в условия кошмарнейшей антисанитарии, бедноты, нищеты и тесноты. Многие из колдунов вскоре умирают, заразившись какой-нибудь гадостью или же просто не вынеся таких условий существования.

Мой отец - злющий тиран. Этот образ никак не выходил из головы, не хотел накладываться на того человека, который сегодня поздравлял меня с Днём Рождения. Я потёр виски, желая, чтобы это оказалось ложью, и спросил:

- А что такое, эта Стена?

- Квартал-перифирия на окраине Чалиндокса, состоящая из буераков и сараев, обнесенная высоченными толстенными серыми стенами, имеющая железные ворота с решёткой, которые практически никогда не открываются. Ты же понимаешь, что лишенные магии колдуны не могут выбраться оттуда просто так, - ему было обидно, что так с ними обращаются.

Даже в голосе Зольтера я улавливал нотки презрения, я ведь не был колдуном, да и вообще являлся обожаемым сыном их главного врага.

- Раз в год какой-нибудь влиятельный господин появляется в этом квартале, чтобы выбрать себе слугу и увозит его с собой, заставляя работать только за еду, которая зачастую может быть лишь хлебными крошками и глотком воды, - Зольтер покачал головой, отвлекшись от статьи, которую читал. - Вот поэтому мы с Серебринкой и организовали подпольное движение. Удивительно, что к нам присоединяются не только колдуны, которых мы выручаем из беды. Когда-нибудь колдуны обретут свободу! Мы этого добьемся.

- А что, если я поговорю с отцом, попрошу его отменить... - Хотел было предложить я, но Зольтер не дал договорить.

- Глупо думать, что он один в этом замешан, он же верный прихвостень королевской семейки Фротгерт! - и эльф недовольно встряхнул газетой. - Да и не согласится этот Мылченко.

- То есть, вы их ненавидите? - я расширил глаза от удивления, считая тех, кто состоял в этой династии чудеснейшими людьми.

- А за что нам кланяться Фротгертам в ноги? После того, как убили их пятилетнюю дочь, у них в мозгах что-то переклинило, и король с королевой издали указ, который лишал колдунов всяческих прав и объявлял на нас гонения. Не сладко так жить, если честно, - он нахмурил брови. - Этот беспредел уже много лет продолжается, и никто не может набраться храбрости, чтобы сказать им "Хватит".

- Но ведь, у Желлистины и Иксберта есть еще дети, Мартина и Альфред, - говоря это, я старался не смотреть ему в глаза, всё еще не до конца свыкнувшись с мыслью, что в этой реальности знакомые люди могут оказаться не такими, к каким привык, и вести себя не так добродушно.

- Нет у них больше никого. Маленькая Карсилина была их единственным ребенком, - опровергнул Золотский. - Кто бы знал, что смерть этого маленького невинного существа может обрасти такими кошмарными последствиями!

Он встал с кровати, положив на неё газету, и с хрустом размял пальцы рук, произнеся уставшее: "Как же давно я не колдовал!". Зольтер не боялся, что могу ударить его в спину каким-нибудь болезненным заклинанием, да я и не хотел.

На первой полосе издания "Крылатый Вестник", большими пляшущими зелёными буквами искрился заголовок: "В столице Зебрландии пойман молодой убийца мэра города, причастный к многочисленным кражам". Все бы ничего, да только убийца на цветной фотографии заголовка казался мне очень знакомым. А приглядевшись, я узнал в нём своего лучшего друга - Димку Морквинова. Он стоял на фоне желтой стены, весьма довольный собой, при взгляде на него ощущалось, что юноша ни капли не сожалеет о своём поступке. Кудряшек, так хорошо знакомых мне, на его гладко выбритой голове не было, а под носом пробивались бесформенные усы. Я даже поморгал, думая, что это лишь чудится. Но нет - не помогло. "Ему не идёт такой имидж, - прокомментировала сей образ Карсилина. - Эта реальность странная".

- Еще какая! - заметил я вслух, потянувшись за газетой.

- Что? - Зольтер повернулся ко мне, его лицо уже не было таким мрачным. - А, прессой интересуешься? Напрасно, никакой правды о том, что творится в Листоне, ты всё равно из этой газеты не узнаешь, там всё сглажено, впрочем, как везде.

- Нет, просто, это мой друг, - сообщил я, показывая ему заголовок.

- Из твоей реальности, да? - Заинтересовался Зольтер, выхватывая газету. - Неприятный тип. Вылитый уголовник! Только взгляни на эти шрамы!

И эльф с улыбкой указал мне пальцем на рассеченную двумя белыми полосками бровь Морквинова. Я услышал, как Карси хихикает. Да, Золотский и в этой реальности оставался собой, тем, к которому мы с ней привыкли. Только сражался он на другой стороне.

- Жаль тебя расстраивать, дорогуша, - хмыкнул он. - Но этого типка приговорили к казни на электрическом стуле. И не зря, он лишил жизни пять человек, ограбив их квартиры, еще и мэра Зебровска расчленил.

Я же, наоборот, помрачнел, представив этот Димкин образ. Вот он посмеется, когда расскажу, каким головорезом тот являлся в одной из параллельных реальностей! Если, конечно, не обидится, что более вероятно.

- На самом деле, он выглядит не так жутко, да и не рецидивист, - сказал я, словно оправдывался за друга.

Внизу раздавался грохот, крики, что-то падало, разбивалось. Пару раз даже были слышны выстрелы.

- Тихо. - Зольтер приложил палец к губам и двинулся, крадучись, к дверям, вынув свой полосатый пистолет, приказав держаться позади него.

Я так и поступил, настороженно глядя на дверь, из-за которой вот-вот мог появиться кто-то неведомый и опасный. Грохотало уже на нашем этаже, слышались обеспокоенные шаги, вскрикнула какая-то женщина. Золотский двинулся ближе к двери, слишком поздно я сообразил, что лучше к ней не приближаться.

- Зольтер, не... - но так и не успел договорить.

Дверь резко открылась, слетая с петель и ударяя Зольтера, и тот отлетел, врезавшись спиной в стену. Дверь же упала неподалеку, подняв горстку пыли. В образовавшемся дверном проёме показался мой отец, Прохор Мылченко, на лице которого сияла победоносная улыбка.

- Вот он - последний из них! - Прохор Мылченко прошел в комнату, и, даже не глядя на меня, указал пальцем на Зольтера, которого тут же обступили пять служащих ДС, униформа которых резко отличалась от той, что носили в ДС в нашей реальности. У них она была темно красная, с широкими плащами, в то время, как наши предпочитали темно-серый цвет.

- Гады! - подал голос Золотский, отплевываясь, прислонившись к стене и чуть ли не падая. Губа у него была разбита и кровоточила.

Отец на миг обратил на меня внимание, пробормотал безэмоциональное:

- Ты хорошо послужил приманкой.

И, заставив своих людей расступиться, материализовал переливающуюся золотыми искрами саблю, намереваясь убить Зольтера.

Я стоял, словно оглушенный, понимая, что Прохор Мылченко меня бесчестно использовал. Еще и отец называется! А если бы они меня убили, стал бы он переживать, или этот человек в принципе эмоций никогда не испытывает!

Это повергло меня в ярость, которую срочно нужно было выплеснуть, я чувствовал, что Карси солидарна со мной в этом вопросе. Хватит с нас! Зольтера они не тронут.

- А ну, стойте! - крикнул я приказным тоном, когда Прохор Мылченко замахивался саблей, чтобы отсечь Зольтеру, который даже не сопротивлялся, голову.

Подчиненные отца непонятливо на меня уставились, а сам он замер.

Сейчас я им покажу, на что способен студент Физ-Мага, когда его разозлить! Главное, чтобы Золотский пришел в себя и помог, иначе ничего не выйдет.

- Семён, не мешай мне! - холодно процедил отец, костяшки его пальцев побелели - до того сильно мужчина вцепился в своё оружие.

Его короткая замешка дала Зольтеру прийти в себя, тот пригнулся, и, ударив отца в живот, что тот согнулся напополам, выстрелил в одного из служащих и молнией ринулся ко мне. Служащий скорчился и, жутко крича и извиваясь, рухнул прямо на отлетевшую дверь. Остальные, скалясь, игнорируя павшего товарища, перегородили собой путь к выходу.

Зольтер нервно вцепился в меня, прислонив пистолет к моему виску, но я понимал, что это - вынужденная мера. Правда, это не помешает ему выстрелить, если понадобится.

- Каждый, кто состоит в тайном подпольном обществе, угрожающем Короне, должен быть уничтожен. - Прохор Мылченко сказал это так, словно безучастно зачитывал приговор. - Это вам, Золотский, не поможет.

Мужчина, кивком, указал на меня. Я старался не смотреть ему в глаза, понимая, что больше склонен принять сторону Зольтера.

- Я застрелю вашего сына, если не пропустите! - Золотский хотел пробраться к выходу.

- Стреляй, раз ты такой умный, - на лице моего отца появилась дикая усмешка, его не пугало то, что могу лишиться жизни. - Мне всё равно.

Где-то в глубине души я почувствовал обиду. Да, это не тот мой отец, который всегда пытался мне помочь, мучился совестью, что долгие годы пропадал. Это не тот Прохор Мылченко, готовый ради меня на всё, потому что дороже сына у него никого нет. Но даже понимание этого факта не смогло ослабить неприятное чувство. Как будто меня мерзко предали, вытерли ноги, отвернулись и ушли.

- Значит, ты и жизнь моего брата готов отдать, чтобы угодить тем, на кого работаешь! - зло обратился к нему я.

Тот промолчал, не меняя выражения лица. Моя фраза его нисколько не пристыдила. Да, он бы отдал жизнь моего младшего брата, даже, наверное, сам бы его убил, если бы того требовала Корона.

- Я же пристрелю его! - повторил свою попытку устрашить врагов Зольтер, рука, которая держала пистолет, дрогнула. Эльф терял уверенность.

- Ты сам не уйдёшь отсюда живым, - холодно ответил Прохор Мылченко, словно злой гений. Ни один мускул на его лице не дрогнул. - В этом задрипанном доме полно моих людей, а твоих друзей, Золотский, мы убили, их тела будут сожжены. Прими смерть и не сопротивляйся, нарушитель закона!

Зольтер вздрогнул, покрываясь холодным потом. Серебринка, Агбея Фольц, те двое, что запихали меня в фургон и еще великое множество людей из их подпольной организации.... Все они мертвы! Их организации, стремившейся избавить людей от гнета, свергнуть тиранию и зажечь новое солнце свободы, пришел конец. Он уже готов был убрать пистолет, кинуть прямо под ноги своим будущим убийцам, лишь бы этот груз вины, который упал на его плечи, не давил Золотского титаническим грузом. Если бы можно было предотвратить этот ход ДС и спасти всех своих боевых товарищей, позволить выжить им всем!

- Сдаёшься, колдун? - у моего отца не менялось выражение лица.

Было понятно - Зольтер не знает, как ему быть дальше. Но сдаваться без боя - это низко!

"Знаешь, если ты на них нападёшь, то даже не знаю, выберемся ли мы живыми из этой заварушки. Но, надо рискнуть" - заметила Карсилина, поняв, что я задумал.

- Зольтер, - прошептал я, сквозь зубы, чтобы служащие ДС не поняли, что мы с ним переговариваемся, - я помогу.

- Зачем тебе это? - так же шепотом процедил Золотский, не сводя глаз с Прохора Мылченко, каждый мускул его тела был напряжен.

Я не ответил, а Зольтер состроил улыбку, шепнув мне:

- Ладно, тогда дай им хорошего пинка.

С этими словами он оттолкнул меня от себя, ринувшись к арке, образовавшейся после того, как выломали дверь. Служащие ДС, перегородившие её, тут же стали стрелять из пистолетов, но Зольтер хорошо уворачивался, пули попадали в стены, оставляя на них следы. Затем, в прыжке, выстрелил в голову одного из них, тот мужчина даже не успел осознать, что с ним случилось, умерев на месте. Оставшиеся трое сомкнули Золотского в кольцо, собираясь его убить. Мой отец уже мысленно праздновал победу, но я не дал этому свершиться, накинув на Золотского магический щит, от попавших пуль щит заискрился, но смог задержать их в воздухе, заставив благополучно упасть на пол.

Зольтер подмигнул мне и тут же оттолкнул от себя тех троих, использовав массовое отбрасывающее заклинание.

- Ты что творишь! - возмутился Прохор Мылченко, сердито смотря в мою сторону и приготовившись атаковать.

Но я оказался быстрей, запустив в него электрическим лучом и заставив отлететь спиной к стене. Те трое, что были отброшены Зольтером, мигом вскочили на ноги, но мы с эльфом снова заставили их упасть, одного я парализовал.

- Быстрее! - крикнул Зольтер, выбегая в коридор, я ринулся за ним.

Тут же с громким хлопком в дверной косяк у меня за спиной прилетел красный луч.

- Не дайте им уйти! - слышался злобный возглас Прохора Мылченко.

Мы бежали по длинному коридору, перепрыгнув через мёртвое тело распластавшейся на полу Агбеи Фольц. Интересно, она, как экстрасенс, знала, что сегодня будет убита, что к ним в убежище ворвутся служащие ДС из отдела, контролирующего колдунов?

Но с лестницы прибежали еще три волшебника из ДС, у каждого из них был магический пистолет. Видимо, в открытую волшебством в этом мире не принято пользоваться.

Зольтер, увидев их, так и застыл с открытым ртом.

- Вам некуда скрыться, колдун! - сообщила единственная женщина из отряда, с короткими, мышиного цвета волосами.

Отец и двое магов почти нас догнали.

- Теперь уже не отвертишься, колдун! - с ненавистью выкрикнул Прохор Мылченко, отдавая приказ стрелять.

- Когда-нибудь, вы пожалеете, - спокойно произнёс Зольтер.

Я хотел наставить на нас с Золотским щит, но тот, вместо того, чтобы защищаться, грубо толкнул меня, и я распластался на полу, ударившись локтем. Над головой раздались выстрелы, я обернулся - Зольтер упал на колени, ему прострелили живот, плечо, а одна из пуль попала в руку, и та обвисла, словно тряпка. На пол стекала кровь, густая, темно-красная, липкая.

- Ты сделал всё, что мог... - Сказал Золотский, глядя на меня. В его глазах читалась благодарность.

- Зольтер! - я поднялся на ноги, собираясь залечить его раны, но, очередной выстрел опередил меня, и эльф, без движений, рухнул лицом в пол. Ему прострелили затылок.

С ужасом я смотрел на него, секунду назад живого, не решаясь пошевелиться. Пускай, это - не та реальность, но даже здесь - видеть смерть своих друзей - не самое приятное зрелище. Меня трясло, в нос проникал едкий запах крови.

- Ну что, мальчик, наигрался? - у меня за спиной стоял отец. Он поднял вверх ладонь, чтобы показать, что сам со мной разберется, ведь это не их проблемы.

Он грубым рывком заставил меня подняться, явно наслаждаясь своей ролью тирана:

- Чего же тебе не хватало? Я старался давать всё, что просишь! Но нет, сын решил поиграть в отступника. Как, понравилось?

Хотелось плюнуть ему в лицо, но я не стал этого делать, убрав руки за спину.

- Ну что ты молчишь, тварь! - он уже не пытался себя сдерживать, хоть и не стал бить меня по лицу.

- Потому что мне нечем себя оправдывать, - словно робот, ответил я. - А то, чем ты тут занимаешься, я не могу назвать правильным.

- У меня больше нет сына! - рявкнул он, багровея. - Ты предал меня...

Прохор Мылченко приставил пистолет к моему лбу, но я даже не зажмурился, глядя на него осуждающе.

- Будете говорить, если спросят, что его убили колдуны, а мы опоздали. - Обратился он к своим. - Не хочу освещать эту историю, а то еще в обществе скандал вспыхнет, а его мне как раз не надо. Буду изображать несчастного отца, потерявшего сына. Поняли? Никому не слова, иначе ваше пребывание на службе окажется под вопросом, а вы сами можете быть привлечены за пособничество колдунам.

Его подчиненные согласно кивнули, и даже никто не захотел возразить, сказать, что убивать собственного сына как минимум не слишком педагогично.

Сейчас он нажмет на курок. У него на лбу выступил пот, лицо было напряжено.

"Вот и узнаем, правда ли то, что после смерти в этой реальности, мы попадём в нашу" - сказала Карси, казалось, что это её нисколько не пугало. Я кивнул. Если мы и умрем - то вместе.

Непонятно, почему, но я стал ощущать дикий холод, сначала леденели руки, ноги, потом холод стал подбираться к сердцу. Ощущение было столь неприятное, что я зажмурился.

А затем - туман. Густой, как молоко. Выстрел, казалось, будто он раздался где-то за стеной. Я не чувствовал боли.

- Карси, ты здесь? - обратился я к ней, не чувствуя ни рук, ни ног.

Нет ответа.

- Карси! - я барахтался в этом тумане, погружаясь всё глубже и глубже в бесконечность. - Пожалуйста, ответь!

А что, если она выжила? Значит, догадка насчет перехода из одной реальности в другую наполовину подтвердилась.

Она будет жить. А что до меня.... Какая разница! Я больше не существую. Меня нет.

Но, стойте, как это нет? Я здесь, я чувствую! Да, ощущаю! Моя сущность здесь, я могу думать, даже разговаривать. Разве так можно охарактеризовать Смерть?

Карси же без сознания, а Декабрина не будет нести её к озеру Вечной Жизни. Это могу сделать только я, или она так и не очнётся.

Сердце, оно бьется. Я чувствую, что оно взволнованно стучит свой жизненный темп, разгоняя кровь по организму. Вздох, мои лёгкие заполняет воздух. Выдох. Я ощущаю свои ноги, руки, могу сжать руку в кулак, шевелиться.

Смерть вспомнила наш с ней договор и отпустила меня. Я открыл глаза, увидев склонившуюся надо мной Декабрину, загородившую своей головой солнце.

- Ну, наконец-то! - вздохнула она с облегчением и улыбнулась. - Я боялась, что и это не поможет.

- Что случилось? - я не делал попыток подняться.

- Ты сознание потерял, когда мы вчера вечером искали переправу через овраг, - пояснила зимний месяц. - Ну и напугал же ты меня!

- А Карси?

- Так и не приходила в себя. Вставай. Нужно найти озеро.

Вот она - моя реальность. С возвращением!

И я, потянувшись, невольно улыбнулся.


16

Озеро Вечной Жизни


Тем временем, неведомый враг продолжать поливать деревушку Кульково из катапульты горящими шарами. Народ носился, сталкиваясь лбами, кашляя по задымленным, полуразрушенным улочкам.

Зольтер, поднявшись на ноги, выставив руку перед собой, задыхаясь от едкого дыма, брёл в противоположную от главной площади сторону, где предположительно должен был быть дом старика Игнара. Его пару раз чуть не сбили с ног, но Золотский не сдавался.

Вот и дом гостеприимного пекаря, стоит еще целый. Огонь с соседнего полыхающего здания рисковал перекинуться и на эту постройку. Не мешкая, Зольтер вбежал по ступеням крыльца на первый этаж, вдыхая полной грудью не задымленный воздух.

- Кто-нибудь тут есть? - крикнул эльф, перемещаясь к лестнице, ведущей на второй этаж.

Сверху послышались спешные шаги, и показался испуганный Тюбенций, лицо которого говорило о том, что парень не понимает, что за ужас творился на улице.

- Кудряш! Ты-то мне и поможешь! - тут же радостно воскликнул Зольтер, хлопая того по плечу. - Нам нужно вывести всех отсюда.

- Я Тю... - но возражение своё белокурый красавчик закончить не успел.

- Вперёд! - перебил Золотский, начав подниматься вверх. - Быстрее, все из дома!

Но его призыв так никто и не услышал. Старик Игнар со своими подмастерьями работал в пекарне, там окон нет, да и шум с улицы часто приглушался, что позволяло пекарю не реагировать на то, что творится снаружи.

- Что происходит? - спросил Тюбенций, следуя эльфом к комнате, в которой находился раненый Прохор Мылченко.

- Где Игнар?

- Работает, просил не отвлекать...

- Пусть бросает свои булки и бежит на улицу! - с жаром произнёс Золотский, взмахнув рукой в пафосном жесте.

- Но там же всё горит! - не согласился Тюбенций, он не самоубийца, чтобы идти во двор.

- Заглянешь к ним в пекарню и попросишь выбираться, а я вытащу Прохора, - отдал распоряжение Зольтер, когда ступил на второй этаж.

Посмотрев, проводив взглядом Тюбенция, Зольтер вошел в комнату, в которой лежал мой отец. Тот был без сознания, и Зольтеру огромных усилий стоило взвалить Прохора Платоновича к себе на спину. Затем он потащил, тяжелого начальника вниз по ступеням, с трудом преодолев дверь, толкнув её головой. Подгибаясь, он осторожно спустился на первый этаж, доковылял до входной двери, которую тоже пришлось открыть лбом, да ещё и шишкой обзавестись, и оказался на крыльце вместе со своей ношей.

- Плохо жить без рук, - заметил Золотский и тут же закашлялся, вдыхая насыщенный дымом воздух.

Когда его ноги коснулись мостовой, Зольтер растерялся, так и не увидев старика Игнара, его подопечных и Тюбенция, который должны были выйти со двора.

- Вот ведь... - он чуть не выругался, спина болела под тяжестью Прохора Мылченко.

Но затем, сквозь белёсую дымку показались знакомые очертания. Тюбенций, шедший позади всех, беспокойно озирался.

- Теперь - на площадь! - сообщил Зольтер, взгромоздив Прохора Мылченко на плечи двум подмастерьям Игнара.

- Что нам там делать? - не понимал Тюбенций, потирая глаза, которые щипало от дыма.

В этот момент на дом старика Игнара обрушился огненный шар, сминая под собой крышу и два этажа. Старик при этом вздрогнул, думая, сколько сил и энергии потребуется отстроить новый.

- Хочешь, оставайся здесь, цуцик! - Съязвил Золотский, обращаясь к Тюбенцию, тот лишь нахмурил брови и придал своему лицу надутое обиженное выражение, следуя за Зольтером, который вел свою компанию к площади окольными путями, топча чужие огороды. Его яркие ботинки были все в земле.

Наконец, они добрались до площади, переполненной напуганными людьми. В центре её, недалеко от птицы и Сулитерии, полыхал большой шар, придавивший собой несколько человек. Их обугленные конечности торчали из-под него в луже крови. Тех, кто находился рядом, пробило на рвоту, уж очень слабонервными они оказались. Люди старались соблюдать дистанцию, и не смотреть туда. Сулитерия поглаживала птицу по перьям, пытаясь утихомирить создание, которое чувствовало запах крови и горелого мяса.

- Тише, тише, - шептала колдунья, боясь, что птица не совладает с собой и бросится на кого-нибудь.

Большинство людей не знали, что делать дальше, пребывая в панике. Кто-то кричал, поддавшись страху, что никто не спасется, что все жители Кульково обречены. Но умирать никому не хотелось.

Зольтеру, Старику Игнару и двум его подмастерьям с Прохором Мылченко на плечах, не было никакой возможности протолкнуться к центру. Верхушка шара была видна из-за людских голов, и Зольтер почувствовал укол совести, ведь это он дал всем сигнал бежать на площадь, а те люди, которые погребены под шаром, они же поверили в то, что на площади безопасно.

- Я не могу допустить еще жертв, - буркнул Золотский, стараясь отогнать от себя мучения совести. - Этим отчаявшимся людям ничего не остается, кроме как верить, что на площади они в безопасности, но их вера дрогнула, когда сюда попал пылающий шар.

- Нашу деревню уже ничто не спасет, - грустно заметил Старик Игнар. - Враги снесут главные ворота и хлынут в деревню, сжигая то, что еще не сгорело, убивая тех, кто еще жив...

- Не позволю! - воскликнул Золотский, ему нужны все силы колдуна, чтобы противостоять недругам, которые ни за что ни про что, решили разрушить деревню.

- Но есть одна бессмысленная надежда, что если кто-нибудь зажжет огонь на сигнальной башне, войско королевы Алливелии заметит его и придет на помощь, - сказал Старик Игнар, накручивая бороду на палец.


***

Пока я лежал в отключке, Декабрина успела соорудить ледяной мост через овраг, довольно скользкий, с прозрачными перилами. Осторожно шагая по нему, стараясь не поскользнуться, я аккуратно держал Карси, которая так и не пришла в себя. Декабрина радостно улыбалась мне на той стороне оврага, но я ее радости не разделял.

Я не понимал, что же это такое случилось со мной ночью, в самом ли деле бился с гигантским богомолом, в самом ли деле я случайно попал в другую реальность, в самом ли деле Декабрина вытащила меня оттуда? А если всё то, что произошло - правда, то почему сознание Карсилины, которое поселилось на время в моей голове, так и не напоминало о себе с того самого момента, как я вернулся в родную реальность. А что, если её сознание осталось в той и умерло вместе с моим телом, застреленным моим отцом? Но ведь это абсурд! Она должна была вернуться вместе со мной! Она не может там остаться...

- Ты чего такой мрачный? - нахмурилась Декабрина.

А я и не заметил, как сошел с моста на той стороне оврага.

- Ты знаешь, что со мной было? - спросил я с беспокойством.

- Я вообще сначала испугалась, что ты умер, - ответила она, продолжая вести меня вперед - вдоль журчащего ручья с кристально-чистой водой. Этот ручей стекал в овраг. - С людьми ведь такое случается.

И она замолчала, не желая продолжать этот разговор и не понимая, почему я так озадачен.

Я прижал к себе Карси, слыша её слабое дыхание. Ведь если она до сих пор жива - значит, её сознание не могло пропасть в той реальности - оно обязано было появиться в этой!

- А в этом овраге кто-нибудь есть? - поинтересовался я, надеясь, что Декабрина подтвердит существование богомола.

- Чудище какое-то, оно многих, кто пытался найти озеро, сожрало. А что, хочешь туда спуститься? - и месяц иронично прищурилась.

- Нет, я не горю желанием знакомиться с такой прожорливой зверушкой.

А что, если это был не сон, и я действительно бился с этим чудищем? Чем дольше нахожусь в этом мире, тем больше начинаю путаться в происходящем, которое напоминает большой клубок, из которого даже свитер связать не получится, ибо нитки шерстяные сильно спутаны - не поймёшь, за какую дергать.

Мы пробирались через этот лесок, пока ручей не начал уводить нас вниз по склону, резво сворачивая на круглую и сочную поляну. Посреди поляны стояла маленькая хижинка, в которой, наверное, было меньше двух комнат. Хижинка эта выглядела гостеприимно и уютно, и ручей тек прямо к одной из её стен, образуя маленький пруд с лилиями, а под их листами мирно плавали разноцветные рыбки, которых человек, здесь живущий, подкармливал хлебными крошками.

Да, он сидел на скамеечке возле своего домика, и беспечно бросал в пруд кусочки хлеба, которые тут же скрывались во ртах прожорливых рыбок. В седой бороде этого человека путались хлебные крошки, но он не спешил их оттуда убирать, находясь в собственных релаксирующих мыслях, уносясь в неведомую Нирвану, полностью расслабившись и получая удовольствие от прекрасной летней тёплой погоды.

Когда мы подошли ближе, он обернулся, и, ни капли не напрягаясь, спросил:

- Я так понимаю, ты ищешь Озеро Вечной Жизни?

- Да, но, откуда... - кивнул я, но он не дал договорить.

Мужчина, взяв свой длинный сучковатый посох, отодвинул в сторону парочку лилий, предлагая мне вглядеться в глубину этого прекрасного водоёма:

- Взгляни, друг мой, что ты видишь?

Я осторожно подошел к пруду и пристально посмотрел в то место, куда указывал этот старец. Внизу, под водой что-то блестело, похожее на доспехи, мечи, шлемы.... А вот и чей-то череп виднеется из-под меча.

Я в ужасе отшатнулся, крепко держа Карсилину.

- Спокойней, смерть - это всего лишь неотъемлемая часть существования, - сказал этот старец, посмотрев на меня своими пронзительными глазами бирюзового цвета.

Он сидел, отвернув лицо от солнца, и мне показалось, что радужка его глаз светится.

- Эти смертные, - пояснил он, кивая в сторону пруда, - были одержимы своими плотскими желаниями, ничего не смысля в мироздании. Они поплатились за свою алчность, соблазнились на вечную жизнь. Но ведь люди, у которых чистые помыслы и верное сердце, не приходят сюда за этим!

- Я тоже ничего не смыслю в мироздании, - признался я, не хотелось, чтобы он считал меня глупым, но желаемое часто любит отличаться от действительного. - Вы и меня тоже убьете?

Этот странный человек (а человек ли?) издал смешок, больше похожий на кашель и изрек:

- Не я их убиваю. Просто не даю им добраться до озера, все же, я - его хранитель.

И только сейчас я заметил, что Декабрины нет рядом - она куда-то исчезла. Наверное, ей запрещалось показываться этому старцу на глаза. Как-никак, это же кодекс времен года!

- Вы? - я не ожидал этого.

- А что, друг мой, тебя это настораживает?

- Я не понимаю, кто, или что их убило...

- Считай, что их погубили собственные низменные желания, а так же глупое беспокойство за свою шкуру и упущенное время. Да, были дни, когда они могли отступиться от поисков вечной жизни, но эти люди - упрямые бараны, стадо, которое хочет владеть всем, быть богатыми, купаться в роскоши.... И ведь никто, за многие годы, не приходил сюда, думая о ком-то, кроме себя. Эгоистично, не правда ли?

- Такова людская природа, - кивнул я.

Казалось, его взгляд пронзал меня насквозь, и это было не очень приятно.

- Тогда зачем ты хочешь спасти её? - и он указал на Карсилину. - Эгоистам ведь и в одиночестве неплохо живется, главное только, чтобы разные люди вокруг вертелись и восхваляли...

- Но я не до такой степени эгоист...

- Так, зачем тебе её спасать? - на этот раз его вопрос прозвучал жестче.

- Мне необходим лишь один человек: я всем сердцем желаю, чтобы она была здорова, чтобы у неё все было хорошо, даже если она меня забудет, даже если её потом никогда не увижу, но я должен знать, что она жива. - Я сказал это таким тоном, что старец невольно расчувствовался и помотал головой, чтобы сбить наваждение.

Он поднялся со скамьи, бросив в пруд последний кусок хлеба, и подошел к нам с Карсилиной.

- Значит, ты готов пожертвовать ради неё всем? - прищурился он. - Здоровьем? Возможностью двигаться, став паралитиком на всю жизнь? Зрением, слухом? Стать никчемным инвалидом, не способным даже и слова произнести?

- Да, - это прозвучало из моих уст без малейших колебаний, - если так нужно, то я готов.

- Даже, если она от тебя откажется?

- Да.

- Не слишком ли это большая цена за её спасение?

Ну что он меня мучает - ходит вокруг да около! Я же нервничаю!

-- Ты молчишь, сомневаешься... - хитро прищурился хранитель Озера Вечной Жизни.

-- Нет, я уверен в том, что сказал, - я помотал головой, не желая смотреть ему в глаза. Они ведь на самом деле светятся! Он думает, что мне не страшно принимать такое решение? С чего этот человек знает, каково это - чувствовать, как по спине пробегается мерзкий холодок, заставляющий сердце биться в испуганном трепете. Я ожидал, что должен расплатиться с хранителем озера за то, что он позволит исцелить Карси. А если он решил сделать меня парализованным слепцом, пожалуй, ничего не заставит этого старика изменить своё решение, ведь я сам согласился принять эти условия. Но кто сказал, что страх должен запретить мне жертвовать собой, ради того, чтобы вернуть своей девушке сознание?

Он обошел вокруг нас с Карсилиной, опираясь на свой незамысловатый посох, ткнул пальцем мне в лоб и довольно сказал:

- Твои намерения действительно искренние.

- У меня нет причин врать, - я все же был рад, когда он убрал от меня свой морщинистый палец. Интересно, если он является хранителем озера - где оно? Я не вижу здесь ни одного водоёма, кроме этого маленького пруда с неудачливыми покойниками на дне.

- Если бы ты, друг мой, отрицательно ответил на мой вопрос по поводу утраты своего здоровья в расплату за спасение девушки, у меня были бы причины тебе не доверять, - признался хранитель озера. - Может быть, ты бы закончил так же, как и те бедняги.

Он указал на озеро, но без какого-либо сожаления из-за гибели этих приключенцев, желающих бессмертия, затем продолжил:

- Ну, раз ты действительно искал озеро не ради материальных ценностей и собственного "я", то прошу в мой дом! - он улыбнулся, дружелюбно подталкивая к крыльцу.

Я решил не сопротивляться воле этого странного человека, и поднялся в его скромную прихожую, в которой, если честно, было не развернуться. На стенах ничего не висело, а прихожую продолжал маленький светлый коридорчик, заканчивающийся кухней с печкой и спальней, которые находились в одном помещении, просто были отгорожены друг от друга синей льняной тканью. Печь, разумеется, занимала большую часть пространства.

Хранитель озера предложил мне уложить Карсилину в его огромную кровать, которая располагалась возле маленького окошка, а в многочисленных одеялах можно было утонуть. Сняв с Карси пальто, которое, как ни странно, оставалось холодным, я повесил его на спинку кровати и положил Карсилину под одеяло. Она, разбросав свои рыжие локоны по подушке, оставалась бледной и неподвижной, и лишь редкое дыхание указывало на то, что принцесса еще жива.

В это время хозяин дома взял со стола пустой деревянный кувшин и протянул его мне:

- Тебе это пригодится, когда будешь на озере, - на его морщинистом лице не читалось ни капли злости. Но глаза со светящейся бирюзовой радужкой смотрелись жутко. Конечно, вряд ли он жертва радиационного излучения.

Я, молча, принял кувшин и с тоской взглянул на Карси, боясь, что больше никогда не увижу её, когда вернусь с озера. Этот старец же обещал лишить меня зрения, и не только...

- Чего приуныл? Тебе остался всего лишь шаг до цели. Нельзя осознавать это с таким постным лицом! - воскликнул он, добродушно хлопнув меня по плечу. - А о девушке я позабочусь, пока ты будешь там. Не вижу смысла брать её дальше.

- В жизни так много красок, и я их всех лишусь...

- Мой друг, я хотел лишь знать, как далеко ты способен зайти ради этой прелестной девушки. Зачем мне кого-то калечить? - недоумевая, он смог сдержаться от смешка. - Несколько тысяч лет жизни отнюдь не сделали меня жестоким.

Я, насупился - у этих хранителей странное чувство юмора. Не все его понимают.

- Иди за мной, я укажу дальнейший путь. - Он повел рукой, отправившись к выходу из хижины.

Когда мы вышли из дома, он направился к высокому холму, находящемуся в противоположном тому, откуда мы с Декабриной пришли, направлении. На этом холме не было никаких деревьев или кустарников. Лишь маленькая узорчатая дверца, закрывающая какую-то нору, меньше человеческого роста, виднелась у его подножия. Когда старец подвел меня к этой дверце, я увидел, что эти узоры очень похожи на хищные растения, выполненные кроваво-красным цветом.

- Теперь главное, - хранитель не спешил открывать дверцу, - как ты понимаешь, Озеро Вечной жизни находится под землёй. Единственный способ до него добраться - ползти здесь. Проблема в том, что ни в коем случае нельзя поворачивать назад, пока ты не найдешь то, что тебе нужно. Если повернешь, то не сможешь вернуться обратно, будешь замурован. Эта пещера, в которую тебе предстоит проникнуть, ведет себя как хищник, она будет счастлива, поглотить тебя. Многие, кому я открывал эту дверцу, не возвращались.

- Я вернусь, - пообещал я, сжимая кувшин.

- Не ты первый так говоришь, но...

- Я вернусь! - повторил я, твёрже. Ведь это - единственная надежда исцелить Карси.

Без лишних слов Хранитель озера открыл дверцу, скрывающую за собой тускло-красную темень. Я встал на четвереньки, чтобы пролезть в эту дыру, и, одной рукой держа кувшин, пролез туда. Холодная каменная поверхность этой узкой пещеры, не позволяющей подняться в полный рост, была довольно гладкой. Но дверца закрылась, оставив лишь тусклый красный свет, казалось, что это светился сам потолок, какой-то неизвестный минерал на нём. Но вдаваться в такие подробности и даже задумываться о природе его свечения я не мог, столкнувшись с большой проблемой.

Гладкий пол вдруг перестал быть таковым. Ужасно острые камни вонзились мне в ладони, раня их до крови, впивались в колени и в ноги, терзая раны, полученные в схватке с Январисом.

Я медленно, но упорно продвигался дальше, приподняв лодыжки и увеличивая нагрузку на колени. А камни впивались сильнее, глубже. Моя кровь стекала по ним, казалось, что эта пещера действительно живая, и она жаждет получить больше. Я залез в пасть к хищнику, к зубастой акуле или крокодилу, но не собирался поворачивать назад. Дрожа, чувствуя невыносимую боль и держа кувшин поочередно каждой рукой, упрямо стремился к озеру. Я не собираюсь сдаваться из-за каких-то глупых царапин...

Я вздрогнул, исказив лицо в мученической гримасе и закусив губу, напоровшись ладонью на особенно острый камень, пещера жаждала крови и не собиралась убирать свои "зубки".

Казалось, что каждую минуту камни становятся больше и острее, этот хищник и не думал сжалиться. Но мне нужно дальше. Карси должна получить воду из озера. Она не будет в вечной коме!

Я не отступлюсь!


***

Вцепившись в твердые перья хищной птицы, Сулитерия поднималась ввысь. Внизу разгоралась не самое приятное зрелище: пылающая деревня, паникующие жители, собравшиеся на центральной площади. Теперь же противник стрелял из катапульты в стены деревни, возведенные из прочного дерева. Шары проламывали их, сбрасывая защищающих Кульково лучников, причисленных к оборонительному гарнизону данного населенного пункта.

Зольтер обещал, что сможет защитить этих несчастных жителей деревни, но он же не справится со всем один! Враг прекратил засыпать Кульково градом из катапульт и перешел в прямое наступление, проникая в деревню через проделанные в стенах дыры. Темно-коричневая кожаная броня придавала наступающим сходство с тараканами, особенно, если судить с высоты, на которой находилась Сулитерия.

"Садись на птицу! Лети! Зажги сигнал!" - Трегторф, тяжко вздохнув, вспомнила, как прокричал ей это Зольтер, пробираясь сквозь толпу. Он не мог сам отправиться зажигать огонь, так как птица позволяла приблизиться к себе только девушке. Сулитер не пришлось долго уговаривать, да она и рада была оказаться хоть чем-то полезной людям, с которыми отправилась в путешествие. Может даже, после того, как она зажжет сигнал своим колдовским зелёным пламенем, Золотский её станет уважать и прекратит всякий раз коситься, словно она задумала что-то нехорошее. Если, конечно, выживет...

Вот он - лес из молодых сосен, а за рекой - сигнальная башня - высокое строение с окнами, похожими на глазницы свирепого чудовища. На крыше этой башни располагалось массивное костровище. Да, если это поджечь - то на многие мили вперед видно будет!

- Я могу быть полезной! - воскликнула Трегторф и решительно направила птицу в сторону башни.

Да, сейчас она всем им покажет, на что способна!

Сулитерия, конечно, боялась, но её страх был гораздо слабее, чем желание заслужить к себе расположение. Она ведь - не злодейка, и всегда старалась это показать, а то, что в это еще до сих пор не все верят, срочно нужно исправить. Кроме того, находится сейчас в деревне, в самой гуще событий и смертей, пугает гораздо сильнее, чем полет на птице троллей с целью зажечь сигнал, который должны увидеть патрулирующие войска королевы Алливелии и примчаться на выручку.

Главное сейчас - не смотреть вниз. Войско неприятеля оказалось гораздо больше, чем предполагали в самой деревне. Их было точно больше пятисот. А их лучники, видящие непонятный объект в небе, тут же нацелили на Сулитерию свои стрелы, увернуться от которых было очень трудно, но птица с этим справлялась, недовольно взирая вниз и борясь с желанием кого-нибудь растерзать. Странно, что такое чудище вообще привыкло к Трегторф и слушалось её. Наверное, они были близки друг другу по духу.... Ну, или просто Декабрина в тот раз, что-то нахимичила, и к этому варианту я склоняюсь больше.

Сулитер была уже почти над лесом, когда последняя из стрел угодила птице в крыло, сломав кость, и жуткое существо стало стремительно терять высоту.

- Нет! Только не сейчас! - упиралась Сулитерия, дергая птицу за перья, но та не обращала внимания на свою наездницу. Еще немного, и они врежутся в дерево, которое было у них прямо по курсу. Высокая стройная сосна.

Колдунья видела вошедшую глубоко в крыло стрелу, но дотянуться до неё даже не пыталась. Смысл, если у неё не было никаких целительских навыков. Сделать птице только больнее?

Отвернуть птицу от дерева не получалось, и Сулитер, не придумав ничего проще, спрыгнула вниз, и, столкнувшись с землёй, покатилась кубарем под уклон, наглотавшись песка.

Пошевелившись, колдунья поняла, что падение прекратилось. Она оказалась в кусте, стоящем на берегу реки, расцарапав себе щеку, разодрав коленку и обзаведясь порцией фиолетовых синяков. Говорят, у колдунов очень прочные кости, не знаю, правда ли это, но Сулитер себе ничего не переломала, во время экстренного катапультирования.

Не спеша приподниматься, она услышала, как переговаривается несколько человек, язык был явно ей не знаком. Похоже, лучники, что её сбили, ринулись в лес найти свою жертву. Нет, показываться им явно нельзя. Но, с другой стороны, тетушка Сулитерии внушала страх одним своим видом, кто сказал, что младшая Трегторф не может так же. Но у неё нет большого опыта в сражениях.

Сулитерия видела, как к реке спускаются четыре мужчины, держащие свои лучи, сделанные из кости какого-то животного, за спинами у них были колчаны, а их кожаная броня имела чуть заметный узор на животах. Их кожаные шлемы были обрамлены волчьим мехом.

Маленькие узкие черные глазки незнакомцев рыскали в поисках своей жертвы. Один из мужчин почесал бородку, что-то буркнул и указал на куст, где лежала Сулитер. Она понимала, что эти господа не намерены оставлять девушку в живых. Теперь прятаться бесполезно.

В страхе поднявшись на ноги, Сулитер смотрела на этих лучников, которые, увидев её, тут же натянули тетиву, целясь колдунье в сердце. Но стрелы не достигли цели - Сулитерия взмахнула рукой, и они осыпались пеплом возле её ног.

Она вызывающе посмотрела на противников, те переглянулись, и один из них бросился на девушку с ножом. Та фыркнула, и откинула его в реку с помощью магии, а остальных, тоже доставших ножи, отбросила в стороны. Так продолжалось недолго. Повторив свои попытки, раз по пять, храбрые воины захватчиков пустились наутёк. Да, этот бой был далёк от зрелищности.

Сулитерия же смогла переплыть через небольшую речку и остановилась у подножия башни, не понимая, где же вход внутрь. Его просто не было!

Девушка двинулась вдоль стены, пытаясь нащупать дверь, обошла башню вокруг, цепляясь ногами за крапиву, но так и не нашла, как туда проникнуть.

- Да они, наверное, издеваются! - и она с недоумением посмотрела наверх. - Как это понимать?..


***

Мучения продолжались. Я не знаю, как долго находился в этом узком туннеле пещеры, потеряв счет времени, острые камни впивались мне в ладони, колени. Я дрожал, покрываясь холодным потом, но с упрямством продолжал двигаться дальше, желая, чтобы этот ад поскорее закончился. Но конца туннелю всё не было видно, в то время как камни, глубже, беспощаднее впивались в мою плоть, получая плату за вход в виде крови.

Пещера - хищник, который затаился, ждет моей ошибки, чтобы навсегда здесь похоронить. Не дождется! Я вцепился разодранными пальцами правой руки в кувшин, и, сдерживаясь, чтобы не застонать, преодолел еще метр. Осторожно, насколько это было возможным, и, стараясь не оглядываться. А то, может, пещера решит, что я сдался, захотел покинуть это жуткое место, и захлопнет свою пасть!


Я слышал, как где-то впереди бурлит вода. Еще чуть-чуть, и окажусь на берегу этого чертового озера. Нужно лишь сделать финальный рывок, превозмогая себя, корчась от невыносимой боли, выползти из этого туннеля. Раз уж я почти на финише...

Я видел, что впереди становится светлее, что свет перестаёт быть бледно-красным, становясь ярко-лазурным. Рывок - дикая, не прекращающаяся боль, которая сводит с ума, словно назойливый комар - еще рывок - снова камни впиваются в кожу. Нет, к боли нельзя привыкнуть, насколько бы сильной она не была, ее нельзя просто взять и проигнорировать. Она точит тебя, словно червь, проникая всё глубже, причиняя больше мучений.

Но ведь, есть, что ей противопоставить, чтобы не свихнуться, не дать этой боли поглотить меня? Надежда? Должно быть. Ведь именно это чувство способно завести человека в самую непроглядную глушь, способно заставлять его бороться, искать, не сдаваться, если человек верит в лучшее. Карси придет в себя, когда доставлю ей воду из Озера. Только ради этого я хочу продолжать свой путь. Подумаешь, какие-то камни впиваются мне под кожу! Некоторым вообще руки или ноги отрубает, но они же живут и не жалуются! С чего вдруг я должен сходить с ума из-за дикой боли, от которой, при желании, можно абстрагироваться. Ну да, обратно тоже придется это терпеть, но это ведь не страшно. Кто сказал, что какая-то глупая боль и дурацкая красноватая темень в тесном пространстве должны нагнетать на меня страх?

Мне есть, ради кого жить, есть, кого защищать и есть, в ком нуждаться. Разве это не прекрасно? Карси, я ведь это все делаю, чтобы вернуть тебя в сознание, и мне не приходиться сомневаться в своих силах, я готов на всё, лишь бы ты была в порядке. Иногда, конечно, я себя переоцениваю, но... Карси, ты нужна мне. Даже если это выше моих чародейских возможностей, я всегда буду оберегать тебя.

Задумавшись, я подался вперед, и выпал из туннеля, плюхнувшись в воду и промочив одежду. Отплевываясь, поднялся на ноги (глубина была где-то по лодыжки), и только сейчас понял, что уже не чувствую никакой боли. Вода смыла с меня все ранения, заставляя их зажить, словно я не полз сюда по острым камням и не бился с Январисом. О былых ранениях напоминали только дыры на одежде и следы крови на ней же.

И тут же я застыл на месте, наблюдая удивительное по своей красоте зрелище. Вода озера у самого дна излучала лазурный свет и красиво отражалась на сводах просторной пещеры, озаряя всё своим сиянием. А в самом озере размеренно плавали светящиеся синие рыбки с блестящей чешуёй. Залюбовавшись, я чуть не забыл про кувшин, который выронил из рук во время падения и, спохватившись, кинулся его искать, благо, сделать это оказалось не сложно.

Вот оно - Озеро Вечной Жизни - предмет мечтаний многих и практически недостижимая цель. Столько людей гибло, пытаясь добраться до него, чтобы жить вечно. Но разве есть ценность в вечной жизни? Если остаток Вечности с тобой не будет никого, к кому ты привык - все просто растают во времени - так ли важно бессмертие? Почему к нему многие стремятся, ведь невозможность умереть подразумевает нескончаемое одиночество.

Набрав воды в кувшин, я развернулся, и осторожно вскарабкался, благо - не высоко, к тоннелю из которого приполз. Готовясь к тому, что сейчас мне в ладони вонзятся острые камни, я зажмурился и пролез туда. Но, странное дело, теперь же поверхность тоннеля была абсолютно-гладкая. Удивляясь и осторожно двигая кувшин с водой из Озера, я направился к выходу из этой пещеры. Похоже, она получила то, что хотела, и теперь отпускала меня.

Когда я достиг выхода, открыв ту маленькую дверцу и принимая уличное тепло, солнце уже было за лесом, окрашивая небо золотисто-оранжевым цветом. Над лугом летали разноцветные стрекозы размером с ладонь, наверное, человек, который боится насекомых, чувствовал бы себя в такой обстановке неуютно. Но мне на них было плевать. Ведь у меня есть целый кувшин с целебной водой, и Карси теперь очнётся!

Я отправился прямиком к домику Хранителя озера, стараясь ничего не пролить. Одна стрекоза красивого ярко-синего цвета с переливами, опустилась ко мне на плечо, задевая ухо своими прозрачными крылышками. Все же - жизнь - чудесная штука, если в ней есть место таким прелестным краскам! Эти стрекозы совсем не пугают, наоборот, умиротворяют, поселив на душе спокойствие, которого я долгое время не испытывал. Иногда полезно расслабиться и не думать ни о чем плохом, стрекозы уносили подальше от меня мрачные мысли, приятно было слышать стрекотание их крыльев. Как же хорошо жить на этом свете! Не всегда это понимаешь, но когда осознаешь, то чувствуешь себя подозрительно-счастливым.

- Вернулся, друг мой? - Хранитель Озера сидел на своём обычном месте - на скамье возле пруда около собственного дома и рыбачил. Похоже, он занимался этим круглые сутки.

Я кивнул, крепко держа кувшин, он обернулся, и стрекоза с моего плеча улетела, отправляясь к своим собратьям.

- Нашел общий язык с насекомыми? - улыбнулся старец, в это время суток его глаза светились гораздо ярче.

Только сейчас я понял, что цвет его глаз совпадает с цветом воды из озера. А что, если в жилах этого старца течет эта вода? Бессмертным он наверняка стал, когда выпил водицы...

- Я обладаю вечной жизнью не по этой причине, - он словно знал, о чём я подумал. - А воды из озера ни разу не пробовал.

- Тогда...

Но он опередил мой вопрос:

- Придет время, и ты сам всё узнаешь. Я уже видел тебя раньше...

- Но я никогда с вами не встречался, - я помотал головой, старательно отказываясь верить в то, что видел его когда-то.

- Знаю, - спокойно ответил старец, - я встречал тебя, когда ты был намного старше, значит...

- Стойте. Не надо! - я чуть не выронил кувшин, понимая, к чему он клонит. - Если дело в моём будущем, то не хочу знать.

- Здравое решение, - похвалил он, положив удочку на землю, - кто знает, понравится ли оно тебе?

Я нахмурился. Если честно, то напрягало то, с каким сочувствием он посмотрел на меня, когда говорил эту фразу. Может, он блефует?

Не дожидаясь дальнейших распоряжений, я вошел в дом, а старец проследовал за мной, бормоча:

- Давай, я тебе лучше одежду нормальную дам, а то негоже, друг мой, показываться перед дамой в таких лохмотьях, - он взял у меня кувшин и поставил его на печку.

Я промолчал, а он завел меня в единственную комнатку, за печь, к кровати, на которой лежала Карсилина, открыл свой небольшой деревянный шкафчик, деловито ища, что мне надеть. Пока он это делал, я боролся с желанием взять кувшин и исцелить Карси водой из озера, но старик, видимо, понимал, что я задумываю, и то и дело оглядывался.

- Я уже почти нашел! - воскликнул он. - Потерпи, мой друг.

- И как вы тут живете, вдалеке от всех, - произнёс я, смотря на Карси. - Наверное, вам одиноко?

Услышав мой вопрос, старец, улыбнувшись, радушно обернулся, расправляя какую-то странную накидку, сделанную чуть ли не из мешковины:

- Понимаешь, в таком почтенном возрасте, как мой, уже начинаешь ценить одиночество. Не видишь в этом ничего плохого, а людское общество имеет свойство надоедать. Мне все это так опостылело, что свою отшельническую жизнь воспринимаю, как подарок. Согласись, чудесно же бродить по лугу, сидеть возле пруда, когда тебя никто не дергает. Происходит единение с природой. То беспокойное прошлое уже меня не волнует.

- Но, это же скучно...

- Ни капли! Эх, молодежь, ничего вы еще не понимаете! - он подмигнул, и кинул на кровать то, во что, по его мнению, мне следует переодеться. - Сейчас я еще шляпу принесу.

И он ушел. Если честно, та одежда, которую он мне дал, казалось смешной. Разве кто-нибудь ходит в длинных мешковатых робах? Только если монахи или сектанты какие-нибудь, да и отшельники не думают, как выглядят в своих одеяниях. Но, делать нечего, моей одеждой разве что пол затирать можно.

Пока я переодевался в чистую, старец времени зря не терял, осуществляя свою угрозу про головной убор. Вернувшись в комнату с довольной улыбкой, он протянул мне штопанную серую остроконечную шляпу. Я помотал головой, намекая, что обойдусь, но он, похоже, так не считал, строя из себя великого модельера этого леса. Невзирая на то, что я упирался, он, ухмыляясь, нахлобучил шляпу, которую, наверное, еще его прадед носил, мне на голову и стукнул ладонью по моему лбу, восклицая:

- Вот теперь ты выглядишь как истинный маг! Только, посох еще нужен...

Ага, а еще мне нужно постареть и отрастить седую бороду. По крайней мере, в большинстве книг, мудрые добрые маги именно такие.

Хвала Случайности, за посохом он не пошел, сняв с печки кувшин и протянув его мне.

- А теперь, настало время для небольшого чуда, - старец указал на Карсилину. - Сбрызни её лицо водой, верни в сознание.

Но я колебался, вода из озера исцеляет, но если сделать глоток, дарует вечную жизнь. Не лучше ли сделать так, чтобы Карси глотнула этой воды? Ведь тогда её невозможно будет убить, она станет бессмертной, как божество.... Да, именно так!

Я чувствовал себя ученым, открывшим секрет вечной жизни, испытывая эйфорию. Карси больше не умрет! Смерть не отнимет её у меня!

Сознание затуманилось, с каким-то глупым сумасшедшим смешком я прижал к себе кувшин, и, воскликнув:

- Нужен тост за бессмертие! - стал подносить кувшин ко рту, чтобы сделать глоток, а потом позволить глотнуть Карсилине.

Но хранитель озера не позволил мне сделать это, жестко схватив за руку, возвращая к действительности, тон его был очень серьезен, заставив чувствовать меня угрызения совести:

- Вспомни, зачем ты искал это озеро! - ему хотелось меня встряхнуть. - Если мечтаешь о бессмертии, то чем ты лучше остальных, кто, к сожалению, не смог до него добраться, пав жертвой своих амбиций?

Я моргнул, и, не отводя от него глаз, ответил:

- Дело не в вечной жизни.

- Тогда почему...

- Я больше не допущу её гибели, - я произнес это, не глядя на старца, слушая дыхание Карсилины. - Этого не случится!

- Но ты не должен лишать её права выбора, - заметил он. - Она ведь может и не захотеть становиться бессмертной.

- Может, - я кивнул, зная характер Карси. Это в её духе.

- А тебе, мой друг, стоит отогнать свой страх подальше, продолжить жить без него. Кому ты лучше сделаешь, если будешь каждый день своей жизни опасаться за неё? Если в "Твориксе" и прописана её смерть, кто сказал, что это случится скоро? Тем более что есть множество вариантов развития событий, и никто не знает, какую из реальностей Случайность сделает основной. Так много счастливых лет жизни впереди, а ты собираешься их растратить, зря волнуясь?

- Это, конечно, имеет смысл, - согласился я, - Но мне нужно знать. Вы сказали на входе в свой дом, что видели меня ранее, я был старше, чем сейчас...

- Не стоит такое обсуждать, мой друг, - он попытался отвертеться от этой темы, отойдя за печку.

- Но ведь это значит, что Случайность уже решила, какая из возможных реальностей нас ожидает, верно? - я знал, что далеко от этого разговора он уйти не сможет.

- Даже если так, одну реальность можно сменить на другую. Она пластична. Ничего не предрешено окончательно, - донесся ответ.

- Значит, если я не встречу вас в своём будущем, то это будет моей победой над Случайностью, - улыбнулся я, считая, что у меня есть шанс переменить реальность.

Старец не ответил, но я прекрасно понимал, что он был согласен с этим высказыванием.

А я воодушевленно смочил пальцы правой руки в кувшине, и брызнул водой в лицо Карсилине, не сомневаясь в том, что она придет в себя.

Карси открыла глаза и, не понимая, где находится, приподняла голову над подушкой. А увидев меня с деревянным кувшином в руках, в мешковатой робе мага, серой накидке и остроконечной старой шляпе не смогла сдержать свой смешок.

- Это ведь не очередной мой сон, да? - весело сказала она.

- Добро пожаловать в реальность! - радостно ответил я.

Карси, выбираясь из-под покрывала и потягиваясь, присела на край кровати, расправив подол своего платья. Её ноги не доставали до дощатого пола.

- Последнее, что я помню, как Январис меня замораживает, - принцесса вздрогнула. - Я думала, что уже всё...

Вспоминать об этом ей было неприятно.

- Не беспокойся, в споре с моим упрямством он проиграл. - Я ей подмигнул, надеясь, что Карси не станет вдаваться в подробности, от которых у меня самого мурашки по коже.

Я поставил кувшин возле печи и сел рядом с ней, чувствуя странную неловкость. Ей же совсем не обязательно знать, что я натерпелся, пока пытался её спасти.

- Но как тебе удалось его победить и выбраться оттуда?

- Фантастическое везение, суммированное с желанием вызволить тебя. Ещё и Декабрина помочь решила. Всё до безобразия просто, - я взял её руку в свою. Живая! Тёплая! Моё сердце трепетало, пытаясь привыкнуть к той мысли, что Карси рядом, она здесь, всё хорошо.

Карсилина коснулась моей щеки своим носом.

- Почему ты дрожишь? - мягко поинтересовалась она.

Это что-то невероятное, ведь она была мертва больше года, потом оказалась жива, затем очутилась снова на грани смерти, а теперь мы сидим, разговариваем. Я могу до неё дотронуться, обнять... Карси не исчезнет. Да, я счастлив, что могу, наконец, вздохнуть спокойно, радуясь любимому человеку, ощущая её пульс, но между тем, чувствую себя сумасшедшим от всего этого.

- Спасибо, - прошептал я, прижав её к себе, нежно гладя по голове.

- За что? - улыбнулась принцесса, не понимая, что имею в виду.

- Просто, спасибо, - ответил я, не уточняя, зачем говорить ей такую банальщину, что благодарен ей за то, что она есть, и что отправилась за мной к Январису, хоть я и не уверен, что стоило. - Но больше так не делай.

А еще боялся, что если выпущу её из своих объятий, то вновь что-нибудь случится, и Карси возьмет и пропадёт.

- Я тебя не понимаю. - Карсилина попыталась развести руками.

- Наверное, от радости свои мысли разучился формулировать, - усмехнулся я. - Но никогда не поздно научиться снова!

- Ну, с мыслями у тебя всегда были проблемы, - хмыкнула она.

- А кто в этом виноват?

Мы потянулись друг к другу, и наши губы слились в поцелуе, а шляпа с моей головы упала за спину.

Старец в это время гремел за печкой столовыми приборами, готовясь к внеплановому ужину, а по хижине разносился запах свежей рыбы и трав.

Закончив свои приготовления, он отогнул синюю ткань, разделяющую спаленку от кухоньки и, сияя довольной улыбкой, позвал нас к столу. Карси, поднявшись на ноги, чуть не упала, но я помог ей удержать равновесие и не плюхнуться на кровать, ударившись головой о стену. Держась за меня, она дошла до маленького столика на кухне, и я усадил девушку рядом со стеной, а сам сел спиной к печке, старец же решил занять позицию спиной к окну, за которым догорал оранжевый закат. Солнце мягко касалось травы слабеющими лучами, деревья кутались в лёгком ветерке, а кузнечики издавали звонкие трели, встречая ночь.

На столе лежала большая деревянная чаща, в которой был приготовлен салат из сырой рыбы, сырой картошки, репы, непонятного корня синеватого цвета и какой-то полезной травы. Было понятно, что Хранитель Озера - адепт сыроедения. Только, порой, такой метод приема пищи непривыкшие животы доводит до несварения желудков. Так же, у нас было по стакану зеленоватого пойла, пахнущего чем-то хвойным.

Хоть я и ощущал дикий голод, а желудок возмущённо урчал, пробовать на вкус данную еду не имел никакого желания.

- Вы ешьте, друзья мои, не стесняйтесь, я никого не хочу отравить, - предлагал старец, глядя на наши сконфуженные лица, видимо, ему было интересно, с какими физиономиями мы будем это есть и справятся ли наши желудки.

Чтобы завершить картину, нужно добавить, что салат украшали головы лупоглазых остромордых рыб с зелёной чешуей, смотрящие в пустоту своими жёлтыми глазами.

Хранитель Озера невозмутимо вытер руки о бороду, взял одну из рыбьих голов и с хрустом начал её поедать. Карси, не отрываясь, смотрела, как он жуёт, не понимая, какое удовольствие получает этот человек, питаясь сырыми рыбьими головами, размером чуть меньше, чем его ладони. А когда он начал высасывать рыбьи глаза, она не выдержала и отвела взгляд. А потом, с обреченным видом, потянулась деревянной ложкой вкусить этого "божественного" салата, вылавливая оттуда кусочки репки. Я последовал её примеру, но все кусочки овощей, которые доставались из этого кулинарного шедевра, были в рыбьей чешуе, которую старец не догадался счистить, прежде чем класть рыбу в салат. Более того, в салате попадались и рыбьи внутренности, которые придавали ингредиентам неповторимой горечи. Что касается непонятного синего корня, то на вкус он оказался как сладковатый чеснок, только менее ядрёный.

Самое неприятное - я понимал, что нужно чем-нибудь более-менее подкрепиться, потому что дальше голодать - чревато. Судя по выражению Карсилины, она тоже не оценила прилипшую к нёбу чешую. Но девушка упорно продолжала доставать из чаши кусочки репки, под аккомпанемент хруста старца рыбьими головами.

- Так тихо, как гробу, - пожаловался тот, пережевывая. - Мой салат показался вам вкусным?

- Такой вкусноты я давно не пробовала, - саркастично ответила Карсилина, её лицо становилось нездорово-зелёным. - Но я, кажется, объелась.

- В нём чего-то не хватает, - я, конечно, в этот момент мало походил на ресторанного критика. А не хватает в салате мастерства умеющего готовить человека (в крайнем случае, умеющего чистить рыбу), и, желательно, не того, который увлекается поеданием сырых продуктов.

- Наверное, стоило туда мяса порезать, но оно испортилось, пришлось выбросить, - посетовал Хранитель Озера.

Услышав об этом и представив в салате куски сырого порченого мяса, Карси прикрыла рот ладонью, вспомнив, какое амбре царило в логове троллей, когда они с Сулитерией спасали Тюбенция, поднялась и попросилась на свежий воздух. Старец взмахнул грязной рукой, показывая, в каком направлении выход, не прекращая увлечённо жевать.

Я встал и проводил девушку к дверям, а когда мы вышли, Карси, глубоко дыша, прислонилась спиной к деревянной стене домика, держась за живот. И несколько минут смотрела куда-то перед собой.

- Ну, как ты? - наконец, не выдержал я, прерывая молчание.

- Уже лучше.

Карси прекратила держаться за живот, и лицо приобретало здоровый цвет. Прохладный вечерний воздух пошел ей на пользу, а в глазах отражалось мерцание светлячков.

- Приятный дяденька, да? - заметил я, отплевываясь от чешуи, которую не было возможности прожевать.

- Странный, - высказалась Карсилина, выпрямляясь. - А кто он такой?

- Хранитель Озера Вечной жизни, - ответил я, вытирая рот рукавом мешковатой робы. - Почётная у него должность.

- И как ты его нашел? - она изящным движением руки заправила за ухо прядь рыжих волос.

- Я Озеро искал, чтобы поправить твоё здоровье, а этот старец оказался к нему бонусом.

- Жаль, я всё пропустила, - покачала головой Карсилина, и прядь выправилась обратно. - Ты ведь хорошо повеселился в этих приключениях.

Когда же она поймёт, что приключения не всегда означают веселье, что риск жизнью не всегда оправдывает себя, скорее, эти неприятности, в которые попадаешь, сжигают к чертям все нервные клетки! Зачем Карси относится к этому, как к развлечению?

- Может, оно и к лучшему, - хмыкнул я, - Это веселье еще долго буду в кошмарах вспоминать. Кстати, ты знаешь, я теперь неофициальный зимний месяц!

В глазах Карсилины проскользнуло любопытство, и она с интересом обошла вокруг меня, даже пару раз дотронулась, чтобы узнать, не стала ли моя температура тела холодней:

- Правда? И в чём это проявляется? - тоном вожатого экспедиции археологов спросила она.

- Не знаю. Но думаю, что эти силы не приведут ни к чему хорошему.

- Да, брось! У тебя появились новые способности, а вместо того, чтобы радоваться, ты жалеешь об этом? - в голосе Карсилины проскальзывали нотки зависти. - Будь я на твоём месте...

- Рыжик, я никому не желаю очутиться на своём месте, - мягко перебил я, теребя складку рукава, чувствуя, как краснеют щёки и надеясь, что в вечерней темноте этого не видно. Мне почему-то было стыдно той бури эмоций, которую я испытывал, пытаясь вернуть её к жизни.

- Слушай, а покажи что-нибудь зимнее! - воскликнула Карси, взяв меня за локоть, в этот момент она была похожа на маленькую девочку, пришедшую в магазин шоколадок, смотрящую на мир огромными глазами, жаждущими чуда.

Я смутился, уверившись в то, что ничего не получится, ибо не знаю, как пробудить в себе эти самые силы. Но Карси была настроена решительно. Она, изображая мастера по боевым магическим искусствам, попросила сосредоточиться и повторить за ней. Я не видел в этом смысла, но огорчать принцессу не хотелось.

В результате, мы, как два дурачка, стоя друг напротив друга, зеркально повторяя каждое движение, с каменными лицами, с трудом сдерживаясь, чтобы не засмеяться, пытались пробудить во мне зимнюю энергию, отнятую у Январиса. Вот Карси вытягивает вперед правую руку, словно выставляет перед собой щит - я тоже. Потом она сделала движение, которое обычно проделывают маги, кидающие огненный шар, покрутилась вокруг своей оси, замерла, воздела руки к небу, потом подпрыгнула, размахивая руками, как птица.... Я повторял эти движения, ощущая себя несколько глупо. Завершилось это безумие парой приседаний.

- Я больше не могу, меня смешит твоя поддельно-постная рожа. Ты же не на паспорт фотографируешься! - и она засмеялась, чуть не споткнувшись.

- Поверь, ты бы в этот момент тоже на фотографии не вышла! - я прыснул, делать вид, что пытаюсь сосредоточиться, сейчас уже не имело смысла.

- Жаль, что мы не можем это запечатлеть, - покачала головой Карсилина.

- Я так понимаю, наше занятие окончено? В итоге можно признать, что пробуждение зимних сил провалилось? - Поинтересовался я, глядя, как летают упитанные светлячки, мигая желтоватыми брюшками. Светлячки в этом мире гораздо крупнее тех, что водятся в Листоне.

- Может и так, но это не значит, что в дальнейшем ты не будешь пытаться, - Карсилине не терпелось увидеть в действии мои зимние силы.

Небо приобрело тёмно синий цвет, точки звёзд мерцали, освещая миллионы различных галактик, а на горизонте тонуло свечение оранжевого солнца. Тишина, красота, умиротворенность - именно эти три слова могли описать то, что происходило вокруг.

Карси прильнула ко мне, прислонив голову к моему плечу. Я приобнял её правой рукой и уверенно сказал:

- Знаешь, Рыжик, давно я не чувствовал себя так спокойно.

- Значит, вовремя я ожила? - принцесса поднялась на носочки и чмокнула меня в щёку.

Это было весьма неожиданно, я даже почувствовал, что начинаю краснеть, словно пригласил её на первое свидание, а уши становятся горячими. Даже прохладный ветерок, обдувающий лицо, не помогает охладиться.

- Случайность услышала мои мольбы, - прошептал я, еще больше заливаясь румянцем, - и она решила тебя вернуть. Ну, или ей просто надоело слышать проклятия в свой адрес.

- Думаешь, ты такой особенный? У неё таких проклинающих миллиарды человек, и каждого что-то не устраивает, - хмыкнула Карсилина, глядя, как исчезают за горизонтом последние солнечные лучи.

- У меня нет разумного объяснения происходящему, - честно признался я, хотя объяснение было не нужно. Иногда то, что происходит случайно, преподносит нам такие сюрпризы, под впечатлением которых можно находиться довольно длительное время, в отличие от того, что идёт по плану.

- Я помню, как ты просил меня воскреснуть, тогда, на балу.

- Ну.... - Я смущенно почесал затылок, так не хотелось всё это вспоминать. - Надеюсь, мне больше не придется об этом просить.

- Не придется! - пообещала Карси, словно ребенок, который обещает больше не воровать конфеты, - теперь я буду куда разумнее распоряжаться своей жизнью.

Я одарил её скептическим взглядом и шутливо потрепал по голове. В ответ Карсилина насупилась, пытаясь пригладить волосы. Если бы она знала, как мило выглядела в этот момент!

- Если ты больше не будешь рисковать своей жизнью, я вообще стану самым счастливым человеком на Кольди! - я не смог удержаться, чтобы еще раз не растрепать её волосы.

- Не беспокойся. Я еще тебя переживу! - с улыбкой заявила она, словно мы с ней соревнуемся в игре "Кто дольше проживёт".

Я фыркнул, красноречиво подняв указательный палец правой руки и предоставляя свой аргумент:

- Нет, Карси, у меня больше шансов на победу! Ты не забывай, что у меня бонус - лет триста за свои способности зимнего месяца, - я улыбался до ушей, считая наш спор чертовски-несерьезным.

- Размечтался! Я просто обязана умереть уже после того, как ты скопытишься! - она ткнула мне пальцем в лоб и звонко засмеялась. - Это принципиально!

- Хорошо, хорошо, уступаю тебе пальму первенства! Мне нечем крыть твой козырь!

Я тоже смеялся, как дурак. Серьезная тема, а мы над ней шутим, девушке, похоже, это нравится. Наш странный спор, прерываемый смешками, не прекращался. Дошло даже до того, как мы стали красочно описывать, от чего именно умрём раньше друг друга, а затем и придумывать наиглупейшие причины смерти. Карси подробно расписала свою смерть от укола репейником, ну а я ей ответил, что меня загрызёт бешеный крот. Затем кто-то из нас воображаемо тонул в ванной, поскальзывался на разлитом подсолнечном масле и даже был растерзан фанатами популярной рок-группы в конфликте за автографы. Вот Карси разыгрывает пантомиму, как ей отрывает голову от удара хлопушкой, а следом я изображаю, как умираю от хлопка воздушного шарика...

Своего рода психологическая разрядка после всего, что произошло.

Все же я никогда не перестану бояться за Карси, просыпаться от кошмаров, в которых не успеваю спасти её. Но с этим можно мириться, ведь, проснувшись, я буду знать, что она жива. Главное, только, чтобы Карси не знала, что этот мой страх граничит с паранойей.


***

Зольтер стоял возле крепких огромных деревянных ворот деревни, закрытых на всевозможные замки, подпёртых какой-то тяжелой рухлядью, чтобы противнику было сложнее пробраться в деревню. Подле него находились несколько служащих гарнизона Кульково, не так много, конечно, как хотелось бы. Всего двадцать человек, которые не могли свести с ворот свои напуганные взгляды. Коленки у них тряслись, мужчины, состоящие в этом малочисленном "войске" понимали, что, шансов выжить, у них нет. Они - пушечное мясо, которое отвлекает на себя врага. Зато, на центр деревни, где сгруппировались выжившие жители деревни, противник не сразу обратит внимание.

Враги пытались снести ворота массивным тараном, при каждом ударе которого ворота трещали, но еще держались на последнем издыхании, а стражники вздрагивали. Начальник гарнизона в начищенном до блеска шлеме с фазаньем пером уже не выглядел таким уверенным, как ранее, спешно, сбиваясь, зачитывая по кругу молитву, нагнетая на своих подчинённых уныние. Зольтер ощущал их страх, но не мог похвастаться тем же. Он не боялся, зная, что его магических сил колдуна хватит на то, чтобы вынести многих вражеских воинов. Сейчас главное - защитить выживших, среди которых: Прохор Мылченко, Тюбенций, старик Игнар... Золотский не собирался давать варварам добраться до них. Умирать он тоже не планировал, и не в таких стычках бывал за годы своей службы в ДС, и даже раньше, когда они с Серебринкой еще не жили в Листоне.

Еще чуть-чуть, и ворота рухнут под натиском захватчиков. Несколько стражников нервно сглотнули, а трое, не выдержав, дали дёру по пыльной дороге к центру деревни, наплевав на честь. Их начальник даже не пытался остановить дезертиров, погруженный с головой в свои оберегающие молитвы.

- Не разбегаемся! Стоим! - призвал Зольтер остальных, больше половины которых хотело поступить так же и смыться. Для пущей убедительности в каждую из ладоней эльф призвал зелёное колдовское пламя, пригрозив, что при попытке к бегству сразу запустит им в трусов.

Если они сейчас разбегутся, то могут ли эти люди носить такое гордое название, как "Гвардия стражников деревни Кульково"? Или они в гвардию идут чисто для красоты, чтобы костюмчик хорошо сидел?

"Защитники" деревни решили, что отступать при Зольтере и правда, себе дороже, хоть у них и не особо есть выбор, от чего лучше умереть. Но все же, они не прекращали надеяться на то, что выживут в этой битве. Здания за их спинами полыхали ярким пламенем, погружая деревушку в непроглядную дымку. Захватчики не прекращали ломиться в ворота.

"Дай нам сил, Небесный Хозяин, пережить всё это. Спаси от смерти тех, кто не познал всех радостей жизни..." - бубнил капитан стражи, смотря себе под ноги. Золотского это очень раздражало. Где же их уверенность? Разве с таким упадническим настроем можно воевать?

Ворота все же не выдержали, сметая весь хлам, которым стражники надеялись задержать неприятеля, задев некоторых их гвардейцев, которые оказались сбиты с ног. Неприятель рванул сквозь проломленные ворота, переползая через баррикаду из деревянных ящиков и мешков с песком.

Оставшиеся гвардейцы, зная всю безнадежность ситуации, бросились на врага.

- Татголы! - крикнул капитан стражи, размахивая двуручным мечом, прерывая атаку накинувшегося на него человека в красной броне, на кожаном поясе которого болтался хвост какого-то зверька, похожего на горностая.

Зольтер насупился, и откинул магией двоих татголов за баррикаду, спасая, таким образом, жизнь одному из гвардейцев, не успевшему подняться на ноги. "Где же огонь сигнальной башни? Почему Сулитерия медлит?" - не понимал эльф, из Кульково было видно вершину этой башни, но она упорно не хотела зажигаться. Трегторф, верхом на птице, отправилась туда несколько часов назад, и до сих пор не дала знать о себе.

Зольтер впопыхах материализовал свою саблю, сияющую золотым светом и ринулся в ближний бой, взяв на себя троих татголов. Отбил удар кинжалом, который должен был прийти в голову, отбросил одного из врагов в стену деревянной казармы, проломив в ней дыру. Гвардейцы держались весьма уверенно, но татголов становилось всё больше, а вот число защитников не увеличивалось. Потихоньку они начинали теснить стражников глубже к центру деревни, Зольтер не успевал расправляться со всеми пролезавшими через баррикады неприятелями с помощью своих магических сил, хоть и старался выкладываться на полную, убив уже человек пятьдесят, которые теперь украшали улицу своими телами, ногти у них были зелёные. Эльф следил за тем, чтобы немногочисленные люди гарнизона не умирали, он не позволял им быть убитыми. Те воспринимали такое поведение колдуна с благодарностью. Видимость была плохая, да и дышалось с трудом, дым заставлял глаза слезиться, но это не мешало Золотскому исполнять свой долг защитника.

- Я вас не пущу! - злостно прикрикнул Зольтер, отсекая голову напавшего на него татгола с раскосыми глазами, в кожаном шлеме. С носом плоским, словно впечатанным в стену.

Голова упала на мостовую, заливая её кровью, а тело, сотрясаемое предсмертными судорогами, плавно осело вниз, выпуская из шеи багровый фонтан. Зольтер не любил убивать, но если другого выхода не остаётся, если это война, если это единственный шанс спасти людей - то он будет использовать свои способности и умения для того, чтобы лишать жизни тех, кто угрожает деревне.

Зольтер, после того, как с помощью своей магии, уничтожил разного рода заклинаниями, в том числе и массовыми, еще человек шестьдесят (А что они, не умеющие колдовать, могли ему противопоставить?), начинал уставать. Войско татголов - кочевых племен, не имеющих своего государства, должно было насчитывать всего человек пятьсот, но откуда ему знать об этом. Да и облегчила бы его существование эта информация? Ведь их - защитников Кульково - всего двадцать семь, и они не смогут удерживать такую ораву! Вся надежда была на Сулитерию, сигнальный огонь и подмогу от королевы Алливелии. Зольтеру ведь и передышки нужны, чтобы пополнить свой запас сил для нового истребления неприятеля!

Золотский, который теперь возглавлял гарнизон, смог потеснить захватчиков обратно в сторону ворот, и те не смогли достигнуть центра деревни. Капитан стражи с облегчением скинул на эльфа свои обязанности, сказав ему, что тот лучше справляется, что их гарнизон, по сути, и не нужен, что Зольтер мог бы и один всё это провернуть. Враг даже сделал вид, что отступает.

Но триумф, охвативший защитников, был недолгим. Через баррикаду пролезло странное существо, похожее на гоблина. Зеленоватая кожа, глазки маленькие, серенькие, бегающие, нос больше похож на пятак. Это существо было очень худое, и выше, чем Золотский. Мантия его была из ткани небесного цвета, подол её сзади волочился по земле. Металлический пояс, похожий на змею, не давал мантии спасть со своего носителя. На голове было что-то кривое, кожаное, вроде шапки. В своей правой пятерне с длинными черными когтями существо держало кривой ветвистый посох с синим камнем на конце. Взмахнув им, гоблин заставил камень светиться, а посох выбросил из себя огненный шар, взрывом которого убило троих гвардейцев, находящихся ближе к нему.

- Мы убивать! - прошипело оно, запуская новым огненным шаром в капитана гвардии, но Зольтер метко отбил это заклинание, улетевшее куда-то вглубь дымки.

Эльф, не был рад такому повороту. Если появился тот, кто может биться с ним на равных, не значит ли это, что такой гоблин не один, и что у этих татголов еще такие колдуны есть?

Времени на раздумья не было, гоблин, воспользовавшись замешательством Зольтера, взмахнул своей корявой рукой и сбил эльфа с ног магической волной. И, не медля, выпустил в него серию магических лучей. Но Золотский быстро сориентировался, перекатившись в сторону и поставив блок. Все-таки, в ДС работают профессионалы, прошедшие через серьезные тренировки.

Золотский мгновенно поднялся на ноги, не давая гоблинским заклинаниям попасть в себя, усмехнулся напору врага и перешел в наступление, не выпуская из рук своей сабли. Взмах, еще взмах - и вот уже гоблин-колдун обзавёлся серьёзной раной на правом боку, пропитавшей кровью его мантию небесно-голубого цвета. Он рявкнул, зашипел, попытался наслать на Зольтера порчу, но тот ловко увернулся, а следующее заклинание эльф отбил, и луч ядовито-зелёного цвета, не привыкший встречать на своём пути столь острое препятствие, погас. Зольтер пытался вести ответный огонь, посылая в противника колдовские проклятия, заклинания, которые знал каждый уважающий себя боевой маг, но они не прошибали окутавшую гоблина серебристую дымку, являющую собой магическую преграду, барьер, не пропускающий вражескую магию. Казалось, что когда сабля попадала по этому барьеру, она несколько ослабляла его, давая шанс Зольтеру провести атаку и, может быть, хоть как-то повредить врага. Ситуацию осложнял едкий дым, который распространился по деревне, от него щекотало в носу и щипало в глазах.

Гоблин что-то прокричал, голос его был схож с вороньим карканьем, словно в горле его давно и нудно першило. И тут же с неба, прямо в Зольтера, упали несколько массивных горящих камней. Золотский смог увернуться, прыгая в выбитое окно полуразрушенного дома, часть которого полыхала ярким пламенем. Чудом камни не задели бегущих за гоблином воинов из армии Татгол, расправляющихся с остатком деревенской гвардии.

Зольтер затаился, прижавшись спиной к стене, крепче держа оружие. Посох татгольского шамана просунулся в окно, озарившись ядовито-зелёным цветом. И эльф, недолго думая, со всей дури рубанул по посоху, отсекая волшебный синий камень на конце, который, упав на пол, бабахнул, заставляя Золотского отлететь к другой стене, врезавшись в неё спиной. Горящая балка наверху грозилась упасть Зольтеру прямо на голову и угрожающе покачивалась. Кашляя от дыма и сползая на пол, эльф прикрыл рот рукой, наблюдая, как дверь вылетает с петель, и внутрь дома просачиваются два татгола в кожаной броне с секирами наготове. Казалось, будто задымление помещения им нисколько не мешает дышать. Зольтер, привстав, с легкостью отправил их к праотцам одним из смертельных колдовских заклятий, и метнулся от стены. И как раз вовремя - горящая крыша в том месте не выдержала и рухнула вниз, погребая под собой шкаф, пару стульев и расшитый белый коврик. Зольтер при этом чуть не опалил свою броскую шевелюру и закашлялся. Татгольский шаман, разъяренный утратой функциональности посоха, влез в этот и без того разгромленный дом, замахал руками, словно готовился запустить в противника мощным заклинанием. Зольтер, не дожидаясь, пока тот осуществит свой план, оттолкнул его волшебным зарядом и выбежал на улицу, кишащую вражескими захватчиками, громившими улицы деревни, распространившимися по Кульково, словно вирус по неокрепшему организму школьника. Возле баррикады лежали окровавленные тела деревенских гвардейцев, у одного из них в глазнице торчал кинжал. Горевать по поводу постигшей защитников деревни неудачи времени не было. Они были не подготовлены к сражению, да и раньше, во время своей службы, не участвовали в серьёзных баталиях, оставаясь зелёненькими новичками военного дела. Зольтер отбросил от себя сбежавшихся на него, как на мешок с золотом, татголов и побежал к центру деревни, где ожидали своей участи простые жители Кульково...


***

- Слушай, давай пойдем в дом, а то старик-кулинар нас уже заждался один за столом, - предложил я, улыбаясь.

- Ничего, от ожидания он точно не умрет... - ответила Карси, хмыкнув, и тут же осеклась, смотря мне за спину с плохо скрываемым интересом.

Мне в спину дул ветерок, и слышался какой-то непонятный шум, похожий на взмах гигантских крыльев. Я озадаченно обернулся и тут же застыл в ужасе: прямо передо мной совершил посадку самый настоящий дракон, тяжело опустившись в траву, сложив свои мощные чешуйчатые крылья. Глаза его светились в темноте, а из ноздрей валил дым при каждом выдохе. Противник серьезный, наверное, дикий и свирепый. Как некстати! Вот что-что, а сражение с драконом не входило в мои планы. В страхе я загородил собой Карсилину, боясь больше за неё, чем за себя. Он же сожрет нас и не подавится!

Но дракон, почему-то, не приступал к своему ужину. Наверное, сытый. Тогда нужно медленно и осторожно отступить, чтобы не вынуждать его. Главное, не смотреть ему в глаза, пристальный взгляд заставляет хищников нападать. Пусть себе сидит спокойно на полянке, а мы пойдем.

Но Карси была другого мнения. Она неспешно обошла меня, оказавшись впереди, прямо перед драконом, у меня сердце чуть не оборвалось, когда она так сделала. Я двинулся к ней и крепко схватил за руку, чтобы оттащить, уже не заботясь о личных чувствах дракона. Он - существо опасное, от таких обитателей миров лучше держаться как можно дальше.

- Ты что творишь? - Шикнул я, сердясь и пытаясь сдвинуть её с места.

Но Карси не слушала. Она приветственно помахала дракону и воскликнула:

- Айвир!

Дракон, к моему удивлению, разинул пасть и заговорил, выставляя напоказ свои острые устрашающие зубы.

- Карсилина, друг мой! - казалось, что он улыбается.

Теперь данная ситуация поставила меня в замешательство. Тот факт, кто Карси знакома с этим драконом меня чуточку успокоил, и я уже не удерживал её крепко за руку, но чувствовал себя немного не в своей тарелке.

- Это Айвир, он помог мне добираться до убежища Январиса, - представила Карсилина, выглядела она очень довольной. - Он наш друг. Не бойся.

- Воспитанные драконы не страшные, - я окончательно убедился, что данный ящер нам не опасен, и позволил себе расслабиться, видеть за каждым углом опасность несколько утомляет.

- Я рад, что ты меня не боишься, - дракончик кивнул, прикрыв свои яркие с миндалевидными зрачками глаза.

- Меня, кстати, Семён зовут, - надеюсь, лапу ему пожимать не надо, она и так больше размером, чем три вместе взятых человека.

- Декабрина, друг мой, сказала мне, где вас искать, - сообщил дракончик, глядя на Карсилину. - Мне стало намного лучше, после того, как ты дала мне то лекарство. А вообще, драконы очень быстро восстанавливаются. Я снова могу летать, а крыло почти не болит!

- А где сама Декабрина? - поинтересовалась Карси, пытаясь разглядеть зимний месяц на спине у Айвира, но тот не стал мучить в догадках:

- Ушла. Она просила передать, что вы больше не нуждаетесь в её помощи, а еще говорила подбросить вас до деревни, где вы оставили тех, с кем прибыли в этот мир.

- А ты знаешь, куда лететь? - спросил я, думая, что говорящий дракон - существо весьма интересное.

Дракон кивнул, выдохнув облачко дыма, казалось, будто он сейчас заурчит, словно большой, раскормленный рыбой полосатый кот, ожидающий, что хозяин почешет ему за ушком.

- Жаль, что Декабрина даже не попрощалась с нами, - Карси немножко расстроилась этим фактом, думая, что зимний месяц успела с нами подружиться, а раз так, то должна любопытствовать, как мы себя чувствуем.

Но на самом деле, что на уме у Декабрины, и как она к нам относится, не знает никто. Может, Апрелия права была насчет того, что зимний месяц не привязывается к людям, которым помогает, и то помогает из-за того, что так надо, чтобы исправиться, а не потому, что на самом деле этого хочет.

- Она очень занятой месяц. - Улыбнулся я. Нет, на Декабрину зла не держу, если бы не она, мы бы точно ни с чем в этом мире не справились. Да мы бы даже с того бесконечного снежного поля бы не ушли!

- Но мне бы хотелось её поблагодарить, - Карсилина почесала дракончика по чешуйчатому носу, и Айвир с наслаждением зажмурился.

- Поверь, Декабрина знает, что мы не грубияны, а навязывать свою вежливость не стоит, это может показаться грубым. - Сказал я, умиляясь тому факту, что Карси хорошо может ладить с такими опасными существами, как драконы. - Парадокс, конечно...

Тут я осекся и хлопнул себя ладонью по лбу, воскликнув:

- А, если действительно не хотим прослыть невежливыми, надо попрощаться с Хранителем Озера!

И я развернулся, побежав вприпрыжку в сторону дома старика, хоть полы мешковатой робы, которая была на мне надета, мешали. Может, стоит извиниться, что мы не можем скрасить одиночество старца еще на день? Он ведь так старался прослыть гостеприимным. Карси направилась следом за мной.

Когда мы вернулись в его скромную кухоньку, старец сидел перед пустой чашей из-под его кулинарного фиаско и держал в руках кувшин с целебной водой из озера:

- А я всё гадал, вспомнишь ли ты про кувшин, - повернувшись к нам на стуле, он даже не встал.

А я почувствовал слабые угрызения совести, ведь о целебной воде в кувшине уже забыл, и если бы не решил попрощаться с Хранителем, то, как бы тогда исцелял своего отца?

- Мы как раз за ним и вернулись, - приврал я, протягивая руки к кувшину, но старец не спешил его отдавать.

- Думал, уйдете, не попрощавшись. Многие так делают, - на лице Хранителя Озера не было никакого сожаления.

- Это невежливо, - Карси стояла позади меня.

Я застыл с протянутыми руками, не понимая, почему он не отдает целебную воду, на лице отразилось недоумение.

- А вообще, рассеянность - плохо, - старец спокойно накрыл кувшин глиняной крышечкой. - Впредь, друг мой, старайся не забывать о таких важных вещах, это может дорого стоить. Такая глупость - а приводит к серьезным последствиям.

Чувствовать себя пристыженным было ужасно неловко, и я замялся, выдерживая неприятную паузу, не зная, чем ему ответить. Оправдываться бессмысленно: радость по поводу Карси, неожиданное появление дружелюбного дракона, "прощание" Декабрины - это все отвлекло меня от главного: отец болен и нуждается в лекарстве.

- Постарайся не разлить, - старец, которого коснулась лёгкая тень улыбки, все же отдал мне кувшин, и я, держа эту ёмкость, словно величайшее сокровище всех миров, видел, как свет от волшебной воды проникает сквозь крышку.

- Спасибо вам за всё, надеюсь, мы не слишком обременили вас своим присутствием, - я кивнул ему, взял Карси за руку, второй рукой держа кувшин, и мы проследовали к выходу.

- До свидания, вы были очень добры к нам, - бросила она ему на прощание.

- Я выполняю свой долг, - Хранитель поднялся со стула, скрипнув половицами. - Прощай, прекрасная леди... и до встречи.

Последнее слово он сказал, подмигнув мне левым глазом. Я фыркнул: нет уж, пусть не надеется, что еще когда-нибудь увидимся.

За порогом этого дома была темнота, сверчки пиликали свои трели, разрезающие ночную тишину. Бледный округлый медный лик луны кошкой крался сквозь редкие облака, освещая опушку, на которой нас терпеливо ждал дракон Айвир.

Увидев нас, дракончик встрепенулся, стараясь казаться бодрее.

- Теперь мы можем лететь? - он сгорал от нетерпения расправить свои громадные крылья и чуть ли не прыгал на месте. Прямо как пёс, которому хочется на прогулку.

- Конечно, Айвир! - воскликнула Карсилина, похоже, нетерпение дракончика передалось и ей.

Затем с лёгкостью забралась ему на спину. У меня же с этим возникли некоторые трудности, и даже не потому, что первый раз в жизни решил прокатиться на драконе. Передав кувшин Карсилине, я начал карабкаться на Айвира, стараясь повторить все те движения, что проделала Карси. Но мне мешала длинная роба мага, увидев которую, ролевики бы тут же приняли меня за своего, протягивая самодельный посох из коряги. Полы мантии попадали под подошвы ботинок и заставляли мои ноги соскальзывать.

- Первый раз вижу тебя таким неуклюжим! - воскликнула принцесса листонская, протягивая мне руку. Похоже, ей было смешно.

И вообще, кто сказал, что все должно получаться с первого раза? Я же, в конце концов, не какой-нибудь пафосный герой боевика, который прыгает с крыши дома на скачущего со всей дури коня и расшвыривает всех своих врагов одной левой.

Промучившись еще минут десять, я начал делать успехи и все же долез до спины дракона, разместился перед Карсилиной, взяв кувшин, и, не зная за что ухватиться, взялся за один из выпирающих из шеи зверюги ороговевших отростков.

Айвир глубоко вздохнул, чувствуя единение с ночным небом, расправил крылья и резко взмыл в высоту. Я даже чуть не выронил кувшин, из которого выплеснулась небольшая порция воды из целебного озера прямо на чешуйки дракона и тут же впиталась.

- Осторожнее!.. - я больше не желал спускаться к озеру, особенно через ту царапающуюся пещеру, мысли о которой вызывали мурашки.

- Простите, - ответил дракончик.

Он выполнил разворот, от которого перехватило дух, и направился навстречу луне, похожей в эту странную ночь на чей-то белесый глаз. Тело дракончика было очень тёплым, почти горячим. И это не удивительно, если учесть, что из его ноздрей шел дым. Драконам, которые вряд ли страдают от изжоги, нужно же как-то огонь выдыхать.

- Слушай, Карси, а как вы с Айвиром познакомились? - в этот момент меня распирало от любопытства. Сомневаюсь, что дракон сам спустился к ней с небес и добровольно предложил свою помощь. Холодный ветер дул в лицо, и я невольно заглатывал воздух.

- Она пришла в мою сокровищницу, я там прятался от Январиса, - Ответил мне Айвир, довольный ночным полетом над чёрным дремучим лесом. Лучше не думать, что за твари там водятся.

- Он возник прямо передо мной из-под груды драгоценностей. Я не знала, что он со мной сделает, сожрет или нет, но решила не убегать, - добавила Карсилина, крепко держась за меня.

- Хвала Случайности, человечинки ему в тот момент не хотелось, - хмыкнув, заметил я. Это же, какое фантастическое везение нужно иметь, чтобы не быть растерзанной только что разбуженным тобой драконом.

- Ну да, в противном случае мы бы сейчас с тобой не разговаривали...

- Вот только не надо про противные случаи, ладно? - отрезал я, чуть не вспылив по этому поводу. Он же мог её убить, окажись диким, а Карсилина даже не пыталась спастись!

Так, ладно, нужно дышать глубже, спокойнее. Ничего такого не произошло. А мне лучше не знать, сколько раз она рисковала жизнью, пока добиралась до убежища Январиса. Я и так уже чувствую себя неспокойно.

Я бы предпочел даже ревновать Карси к какому-нибудь идиоту, чем постоянно бояться, что она умрет. Почему всегда, когда её нет рядом, тут же начинаю паниковать и прокручивать в голове ворох неприятных мыслей о её гибели? Серьёзно, я, таким образом, когда-нибудь с ума сойду! Раньше эта мысль не была такой навязчивой. Но после первой смерти Карси (первой и единственной!) это перешло в стадию паранойи и не отпускало не на секунду. Что такое миг? Это песчинка в океане времени. Сегодня ты есть, а завтра уже мёртв, попав под машину. Никто не вечен...

- Сёмен, ты как? - одернула меня Карси, оказывается, они с Айвиром уже рассказали свою версию того, как вместе решили направиться в логово Январиса, и как дракончик получил перелом крыла.

- Смутно... в смысле хорошо, - ответил я, опомнившись. Нет, пора с этим что-то делать, я же не могу всю жизнь бояться, так и заикой стать можно, надо обратиться к какому-нибудь психологу, или психотерапевту. Да, раньше я упрямо отказывался к ним идти, словно вел мысленную битву с теми, кто хотел меня туда отправить. Но теперь битва проиграна, и пора показаться врачам. Все-таки, у меня есть психологическая травма.

- О чём задумался? - поинтересовалась Карсилина.

- О том, что мне до чертиков надоел этот мир, и хочу обратно в Чалиндокс, - приврал я, боясь рассказывать ей о своих проблемах.

- Ты не поверишь, но мне тоже!

И я улыбнулся, думая о том, что всё плохое уже позади.

Мы летели долго, не совру, если скажу, что несколько часов. За это время мы с Карси от скуки даже успели поиграть в "города", называя каждый раз город на конечную букву предыдущего слова.

Я все не мог вспомнить населенный пункт королевства Листон, который я еще не называл, и который начинается на "я". Проигрывать в этой схватке двух не очень великих умов не хотелось. Но моя минута размышлений длилась слишком долго.

- Ну что? - с нетерпением спросила Карси. - Сдаёшься?

Но я закончил скрипеть мозгами, с облегчением восклицая:

- Янтертвиль! - и поспешил пояснить. - Недалеко от Соземы-Марейд расположен, у моего отца оттуда есть магнитик на холодильник: белокаменная мечеть с синим куполом.

- Хорошо, тогда... Линокр! - Карси не собиралась сдаваться.

- Ретвь!

- Виллож, - этот ход не доставил ей затруднений.

- Желиварт, - мне даже захотелось скорчить какую-нибудь дурацкую рожу, чтобы насмешить, но я не решился поворачиваться: не сказал бы, что крепко держусь.

- Темпирелворд! - и она потрепала меня ладонью по голове.

- Эй! - я сделал вид, что возмутился, но на лице так и всплыла улыбка. - Деври!

- Если бы я не знал, что вы обсуждаете города вашего мира, то решил бы, что вызываете демона, - поспешил поделиться умозаключением Айвир, без устали летящий вперед, сквозь ночную мглу, ориентируясь по неизвестной нам путеводной звезде.

- Откуда ты знаешь о демонах? - удивился я, этот дракончик оказался просвещеннее, чем казался.

- Я был человеком когда-то давно, - ответил Айвир без особой радости.

- Тогда, зачем решил стать драконом? - мне было интересно, как ему пришло такое в голову. Да, если серьезно, каким образом становятся свирепым ящером, весьма любопытный вопрос.

Но тут вмешалась Карси, голосом, полным жалости к Айвиру:

- Семён, он такой не по своей воле.

Я почувствовал себя пристыженным и притих. Наверное, это была неудачная тема для разговора, вряд ли Айвиру такое приятно.

Но дракончик довольно бодрым голосом без всякой грусти заявил:

- Ничего страшного, я уже привык быть драконом, да и триста лет простому человеку не прожить. В этом положении есть хорошее. Ты можешь разгонять толпы людей одним своим присутствием, имеешь толстую кожу, которую так просто не пробьешь стрелами, своим пламенем можешь сгубить целое войско, живешь долго-долго. Ну и конечно, ты никогда не мёрзнешь и не болеешь.

- Спасибо за рекламу такого образа жизни, я подумаю над твоим предложением, - хмыкнул я, крепче держа кувшин.

Вот уже показались горные хребты, вершины которых утопали в густых шапках серых облаков. Внизу протекала речка, по которой бежала спешащая лунная дорожка. Когда глядишь вниз с такой большой высоты, невольно начинает кружиться голова.

Наконец, когда горные хребты остались далеко позади, мы вылетели на пустошь, заросшую густой тёмной травой, впереди, виднелся посреди деревни, куда мы направлялись, ярко-голубой столб света, уходящий далеко в небо и разрывающий облака. Дома в ней были объяты пламенем.

- Что тут происходит? - не поняла Карси, выглядывая из-за меня.

- Похоже, кто-то напал на эту деревню, - предположил Айвир, решивший лететь чуть ниже.

- Подлети ближе, может, мы чем-нибудь сможем помочь! - я отдал распоряжение, крепче ухватившись за дракона.

- Будет сделано! - радостно согласился дракончик...


***

Зольтер споткнулся, чуть не упал, что делать дальше, он не знал. Несколько татгольских воинов бежали за ним следом, Золотский сумел сбить с ног двоих, и тут, посмотрев вверх, с удивлением увидел огромный столп синего света, вздымающийся до небес с центра деревни. Озаряя всем лица своим ослепительным свечением.

- Нет! - крикнул он, боясь, что орава татгольских гоблинов-колдунов взяла жителей деревни в плотное кольцо, нужно было им помешать, ведь там Прохор Мылченко, Тюбенций, старик Игнар со своими подмастерьями, да и ни в чем не повинные люди, чей населенный пункт пришелся по вкусу разорителям.

Но в этот момент сзади в плечо пришелся удар кинжала, проткнувшего ткань его золотистой формы ДС. Это было весьма неожиданно, но Зольтер не растерялся от боли и поджёг своего обидчика зелёным колдовским пламенем. Сначала у врага загорелся шлем, а потом пламя перекинулось на плечи, и воин унёсся, дико вопя, расталкивая своих и случайно поджигая их.

Интересно, а этот луч света войско королевы Алливелии может увидеть и прийти на помощь бедным жителям Кульково? Башня, к которой отправилась Сулитерия много часов назад, так и не подала признаков сигнального огня. Хоть Зольтер и не испытывал особой привязанности к этой колдунье, но он с беспокойством понимал, что с Трегторф могло что-то случиться. Зря всё-таки её одну послали.

Но гоблин шаман, лишившийся своего посоха, все же настиг Золотского, запустив в него сильным магическим зарядом, впечатывая в стену деревянного дома, который еще не был объят пламенем, и пробивая её.

- Не уйти! - взвизгнул гоблин в своём окровавленном небесно-голубом одеянии. У него изо рта торчал уродливый кривой зеленоватый зуб.

Зольтер рухнул на спину на пол какой-то тесной комнаты и поморщился. Похоже, у него было сломано ребро, это мешало вздохнуть полной грудью и отзывалось болью. Эльф с трудом встал, и, пошатываясь, посмотрел на проделанную собой дыру в стене. Сейчас гоблин появится и точно у него получит! Это становится смешно: почему Золотский, профессиональный боевой маг, не может справиться с каким-то уродливым зелёным карликом!

"Карлик", пролезший через эту дыру, улыбался на все свои несколько гнилых зубов, готовясь нанести решающий удар. Золотский, хватаясь за больное ребро, хотел убить того смертельным колдовским проклятием "Ядпрокс", но оно рассеяло перед носом гоблина, который создал желтую вспышку, и доски потолка над Золотским, треснули и рухнули прямо на служащего ДС.

Тот получил сотрясение мозга, ему в руку воткнулась острая балка, и теперь Зольтер лежал, заваленный досками с потолка, шевелиться ему было очень больно. Вторая рука, похоже, тоже сломана, в глазах мутнело, а к горлу подступала тошнота.

- Убивать! - твердил надоедливый гоблин, видя его торчащие из-под обломков ноги.

Эльф что-то простонал, глупо будет умереть вот так. Но тут до его ушей донеслось едва различимое среди посторонних звуков: "Зольтер!". Это был голос Карсилины.

Мы видели Зольтера, но теперь он куда-то пропал из поля зрения.

Айвир пикировал над деревней и поджигал бегающих в панике татгольских воинов, которые очень перепугались, увидев дракона, и начали разбегаться с воплями и криками. Их командиры, если можно было так назвать, дали команду отступать.

- Так держать! - похвалил я дракона, и тот пошел на второй круг над деревней, высматривая не успевших убежать захватчиков.

В то время как Айвир развлекался ролью страшной зверюги, мы с Карси, пользуясь водяными заклинаниями, тушили огонь.

- Чуть-чуть вправо! - командовал я, надо было пролететь над двухэтажным полуразрушенным горящим зданием и полить его водой.

Когда мы закончили разгонять остатки войска татголов, Карси дала команду приземляться. Айвир тяжело опустился на свои лапы, с трудом помещаясь в улицу, чуть не задев крыльями дымящиеся развалины зданий.

Принцесса тут же спрыгнула с дракона, и побежала вперед по обугленной дорожке.

- Скорее, последний раз я видела его где-то там! - указала она перед собой, нужно было скорее отыскать Зольтера и спросить у него, что случилось, и где остальные.

Я спускался с дракона более неуклюже, и чуть не разлил кувшин, съехав вниз по боку ящера. Выпрямившись, я сделал, было, шаг вперед, но пола накидки мага попала под мой ботинок, и я чуть не упал. И кто сказал, что такие наряды удобны?

- Зольтер! - позвала Карси.

Но никто не ответил. В деревне воцарилась подозрительная тишина.

- Золотский, это мы, ты где? - в свою очередь крикнул я, нагоняя Карсилину.

Мы прошли несколько шагов до следующего здания и услышали какой-то шум. Чьи-то неспешные шаги по скрипящим половицам и сдавленное хихиканье, которое мог издать только какой-нибудь злобный гномик, судя по голосу.

- Зольтер? - Карси осторожно подошла ближе, но оттуда выглянул отнюдь не Золотский, а какое-то сморщенное существо в одеянии небесно-голубого цвета, запачканном кровью.

Существо оскалилось, произнесло какое-то заклинание, и кинуло в меня пчелиным роем, призванным ниоткуда. Я увернулся, размахивая руками, и пчелиный рой унёсся куда-то на другую сторону улицы.

Карси не стала ждать, что этот тип сделает дальше, подняла руки, гоблина перевернуло вверх тормашками, обнажая его уродливые когтистые ноги, и стало болтать в воздухе, как на ладье в парке аттракционов. Тот ругался на своем непонятном языке и барахтался, ему было не за что уцепиться.

- Не знаю, кто вы, но это было очень грубо! - с неприязнью процедила Карсилина, поднимая его жестом руки все выше и выше.

В это время, из пролома в деревянной стене послышался тихий стон. Я дотронулся до плеча Карсилины и поделился с ней своим наблюдением:

- Там кто-то есть.

Карси кивнула, жестом руки выкидывая злобного карлика куда-то за дома, и мы вместе протиснулись в здание. Балки потолка обвалились, а под досками на полу кто-то лежал. Эти ярко-жёлтые ботинки могли принадлежать только Золотскому.

- Зольтер! - я, отдав глиняный кувшин Карсилине, кинулся разгребать завал с помощью магии. - Держись, ты меня слышишь? Зольтер!

Тот что-то простонал невнятное. Отлично, он жив, осознаёт, что происходит, а это главное. А раны мы ему можем и залечить, у нас же есть целебная вода из озера и мои чародейские способности. Иногда я даже жалею, что не поступил на целителя.

- Как он? - Карси не отводила от нас настороженного взгляда. Из-под крышечки кувшина вырывался тусклый свет целебной воды.

Я молчал, прислонив к его окровавленной ране свои руки, затягивая её целебным фиолетовым светом. Затем, принялся сращивать Золотскому сломанные рёбра, вид у меня при этом был очень сосредоточенный, словно был знаменитым хирургом, проводившим сложнейшую операцию на сердце.

- Ничего страшного, сейчас будет в полном порядке, - поспешил заверить я, завершая обряд целительства.

Зольтер зашевелился, теперь он снова мог дышать без рези в рёбрах, и аккуратно присел, не понимая, каким ветром нас сюда так вовремя принесло. Затем встряхнул головой и потер виски, глядя на меня. Зажмурился, открыл глаза, но картинка не менялась.

- Это действительно вы! - заключил он. - Пришли на выручку старине Зольтеру!

На его лице появилась улыбка, эльф был искренне рад нам. Я помог ему подняться, и он сказал, обращаясь к Карсилине:

- Ты на самом деле справилась! - он был приятно удивлен. То самое чувство грусти, которое сидело у Золотского где-то глубоко в сердце, со спокойной душой откланялось и ушло. Зря они все не верили в Карсилину.

- Да, - кивнула она, явно довольная собой. Неужели она наконец-то заслужила от них признание, что вовсе не такая слабая, какой казалась.

- Ты спасла его и осталась жива! - воскликнул эльф, пожал мне руку, затем заключил Карсилину в крепких дружественных объятиях, из которых девушка с трудом вырвалась.

Если честно, то это я её спас, опять. Но решил об этом умолчать и просто улыбался, как дурак. А что я мог ему сказать? Что проделал весьма длительный путь в спешке, чтобы не получить ледяную статую? Что спорил с Советом Времен Года а потом получил дозу глубоких царапин, пробираясь к озеру по пещере, жаждущей крови, ибо другого способа пробудить Карси не было?

- Беречь надо такое сокровище! - и эльф с большой дружеской силой хлопнул меня по спине, я даже покачнулся и чуть не уткнулся носом в стену.

- Ты даже не представляешь, как стараюсь, - я скрючился, потирая то место, куда он ударил. "Сокровище" же смотрело на меня и хихикало, прикрывая рот ладонью.

Наконец, мы вышли из хижины на задымленную улицу Кульково. Дым рассеивался, и уже можно было увидеть кусочки звездного неба, в том месте, где не было облаков. Такое ощущение складывалось, что небо состояло из кусочков ткани, как лоскутное одеяло. Только вот луч, который упирался в небо из центра поселения, разрезал это "одеяло" надвое.

Зольтер что-то без умолка болтал, решив довести нас до луча и беспокоясь, что же случилось в центре. Те варианты, которые он перечислял, не добавляли мне спокойствия за отца.

А Золотский, закончив что-то говорить, казалось, только сейчас заметил, что на мне надето. При этом он схватился за живот, словно в приступе сильных желудочных колик, и стал очень громко и заливисто смеяться.

- Зольтер? - я окликнул его, не понимая в чем дело, но тот не прекращал хохотать.

- Что это с ним? - не понимала Карсилина.

Зольтер с трудом перевел дыхание и вымолвил:

- Семён, ты это, что, сам себе шил?.. - и снова разразился приступом непрекращающегося смеха.

Эта его реакция была неожиданной, я даже покраснел, словно был глупой собачкой, погрызшей ножку стула. Мне жутко захотелось сменить эту мешковатую накидку мага на что-нибудь другое. И вообще, что в ней смешного? Ну, подумаешь, слегка нелепая мышиного цвета роба, об которую я постоянно спотыкаюсь.

- Мне было не из чего выбирать, - насупился я, скрестив руки, и опережая его.

- Это весьма оригинально! - воскликнул Золотский, эльф уже перестал хохотать, и лишь изредка посмеивался.

- Ему идёт, - кивнула Карсилина, прыснув, обращаясь к Зольтеру.

Хотелось уже взять скинуть с себя эту дурацкую робу и сжечь её на пепелище очередного дома. Но тогда я останусь в одних трусах и ботинках, а это не то, в чем обычно перед людьми появляются, особенно перед бедными, запуганными жителями Кульково.

Я шел впереди них, боясь ускорить шаг, ибо не очень удобно разгоняться в такой накидке, и тут же представил, как спортсмены - бегуны спринтеры, вместо маек с шортами, надевают на чемпионаты нечто подобное и носятся в них, забираются на пьедестал. Смешно. Я даже чуть не прыснул. Затем резко развернулся и проговорил:

- Мне пойдёт даже скафандр!

Нет, что вы, я и не думал на них обижаться. Пусть себе смеются.

- Скафандр из мешковины! - тут же изрёк Золотский, подняв указательный палец вверх, и снова захохотал.

Глупость какая-то. У Зольтера своеобразный юмор. Почему мне так смешно? Это же бред!

Я не понимал, почему теперь хохочу даже громче Зольтера, а тот безобидно улыбается, словно не говорил сейчас такую чушь. Ведь на самом деле, это не было смешно, а я смеюсь. Почему? Может, я просто устал. Устал беспокоиться, спешить, волноваться: устал от самого себя, своей мрачности, от депрессии, продлившейся больше полутора лет. Мне просто хотелось хоть немного побыть несерьезным, расслабленным, не беспокоиться о том, что будет завтра. Пусть тревоги уходят, они не нужны. У нас территория оптимизма!

Мы дошли до центра деревни в самом хорошем расположении духа. Сам центр был огорожен, словно барьером каким-то, голубоватым светом, вздымающимся вверх, до облаков. Сквозь свет мы видели напуганные лица деревенских обитателей, они смотрели на нас напряженно, с недоверием, силясь разглядеть сквозь этот поток света, кто мы, что нам нужно.

- Все в порядке! Татголов больше нет! Они убежали! - крикнул им Зольтер, правда, лица сквозь свет было трудно различить.

Он хотел было преодолеть светящийся барьер, но тот его не пустил. Тогда Зольтер ударил по нему кулаком. Барьер, хоть и не был чем-то материальным, но показался эльфу довольно твёрдым.

- Уберите барьер, врагов нет! - Зольтер даже руками замахал, силясь показать, что мы свои.

Лица по ту сторону барьера были насторожены, но не сказать, что напуганы. Все-таки, они услышали, что говорит им Золотский, но как убрать свет, как самим выбраться с площади - они не знали. Этот барьер возник сам собой, когда жители думали, что обречены. Он отражал прорвавшихся сквозь в населенный пункт татголов, и не давал им никого убить. Татголы беспомощно натыкались на свет, как голодные мыши на стену аквариума, и не могли ничего с этим поделать. А сейчас их уже не было, все войско разбежалось, отступило, и, разгромив, оставило деревню, ибо страх перед драконом сильнее чувства наживы.

- Мы вас не обидим! - заверила Карси.

И тут же с той стороны светового барьера раздался голос старика Игнара, его борода спуталась, но держался этот человек уверенно:

- Мой отец был магом и принимал участие в накладывании этой защиты на деревню.

- Хорошо, но как её снять? - не понимал Зольтер.

- Нам нужно два мага: один с нашей стороны, другой с вашей.

- У нас целых три мага, - перебила Карсилина, ей хотелось скорее избавиться от защитного барьера.

- Но у нас никого нет! - с сожалением заключил Игнар, думая, что им уже не выбраться из этого круга, что они обречены, умереть там.

- Есть, - раздался голос моего отца. Прохор Мылченко был слаб, но нашел в себе силы подняться, подойти и сказать это, правда, он слышал хорошо только то, что говорит старик, голос Зольтера заглушался магическим барьером.

- Прохор, ты уверен, что можешь? - обеспокоенно спросил Зольтер, да и я не был уверен, что отец справится. Он же ранен проклятым кинжалом и вообще еле держится в сознании!

- Ну не помирать же им здесь от голода взаперти, - буркнул мой отец, хватаясь за перебинтованную рану и морщась. Ему не хотелось, чтобы жители оказались в ловушке собственной системы защиты, тем более, если он - единственный их шанс выбраться оттуда.

Мой отец не видел, с кем Зольтер стоял по ту сторону барьера, но ему очень хотелось разглядеть. Он верил.

- Хорошо, - согласился старик Игнар, да у него и выбора не было.

Он откашлялся, и сообщил, выпрямив свою осанку:

- Вы должны положить свои ладони на преграду, а потом повторять за мной.

Зольтер с Прохором Мылченко сделали так, как он сказал: положили ладони на барьер, казавшийся им сделанным из стекла, затем стали бормотать какие-то непонятные слова, которые старик говорил очень быстро, он учил их всю жизнь, чтобы это когда-нибудь пригодилось. Защитный барьер начал растворяться, затем и вовсе исчез, свечение погасло.

- Семён, мальчик мой! - воскликнул отец, но у него уже не оставалось сил на дальнейшие действия, и мужчина рухнул на мостовую.


***

Жители деревни, оказавшись свободными от своего защитного барьера, сначала не решались выйти за пределы площади, толпясь и ничего не понимая. Но, когда мы сказали, что опасаться им больше нечего, все же, они нашли в себе смелость пойти оценивать ущерб от набега татголов.

Моего отца мы с Зольтером перенесли к одной из лавок площади, Карси с Тюбенцием (который был несказанно рад её возвращению), смахнули с прилавка лежащие там деревянные безделушки ручной работы, и мы взгромоздили на прилавок Прохора, который не приходил в сознание.

- Снятие барьера далось ему тяжело, - вздохнул Зольтер. - Семён, твой отец...

Он уже хотел рассказать мне про его ранение, про проклятие, про то, что надежды на то, что Прохор выживет, уже нет. Он потерял много сил.

- Я знаю, - я не дал Зольтеру закончить.

- Но, откуда? - не понял эльф.

- Это не важно, но мы можем его исцелить.

Я был уверен в том, что у нас получится. Беспокоиться было не о чем, вода из Озера может вылечить что угодно. Зольтер посмотрел на меня, потом на отца, ему было интересно, что же я такое придумал и почему знаю, что это сработает.

Карси передала мне кувшин и взяла крышку. Попросив Зольтера открыть рану отца, я смотрел, как тот расстегивает ему рубашку и убирает окровавленную перевязь, разрезав вынутым из кармана перочинным ножиком. Рана выглядела ужасно, плоть по краям начинала чернеть, кожа вокруг неё вздулась и опухла.

- Это кто же его так ранил? - Карси было жалко Прохора Платоновича, она представила, как тот, должно быть, мучился от сильной боли.

Я поднёс кувшин к ране, наклонил его, роняя несколько светящихся капель. Капли впитывались. Ранение начало затягиваться, словно кто-то проводил по нему стирательной резинкой, разрезанные кожные покровы соединялись, а сама кожа приобретала более здоровый вид.

Через несколько мгновений от страшной проклятой раны не осталось и следа, даже шрама.

- Семён, может, эта вода поможет еще кому-нибудь в деревне? - предложила Карсилина, озираясь по сторонам.

Раненых и обожженных действительно было много, некоторые лежали посреди площади, и не было понятно, живы ли они, некоторые корчились, стонали, кто-то просто терпел с мученическим выражением лица, у других были повреждены конечности, кто-то не мог ходить из-за того, что лишился ноги.

- Конечно, Карси, а еще можно использовать мою магию, - я с улыбкой согласился. Этим людям нужно было лечение.

В это время мой отец пошевелился, поморщился и дотронулся рукой до своей головы. Затем Зольтер помог ему присесть:

- Выглядишь ты гораздо лучше, - заметил эльф.

- Что это было? Я... я здоров? - похоже, отец этому факту сильно удивился. Он больше не чувствовал сильной боли в животе, не чувствовал головокружения, сонливости, ему легче дышалось.

- Как видишь, - кивнул Зольтер. - Скажи спасибо своему сыну.

При этих словах Прохор Платонович расширил глаза от удивления, а уголки его губ дрогнули:

- Семён жив? Действительно жив?..

- Ну да, Кари спасла его, этот поход оказался не таким уж и безнадёжным. Смотри сам, - и эльф, чуть повернувшись и отойдя с ракурса, указал на меня.

Я использовал свои целительные навыки, склонился над мужчиной, получившим серьезные ожоги, излучая ладонями лечебный фиолетовый свет, который залечивал его ужасные вспузыренные волдыри. Карси ходила с кувшином и делилась каплями воды из Озера Вечной жизни, поднимая на ноги тех, кто находился при смерти. Тюбенций просто стоял неподалёку и хлопал глазами.

Прохор Мылченко, без лишних слов, вскочил на ноги и бросился ко мне, случайно оттолкнув Зольтера. Но тот, и не думая обижаться, потер ушибленное плечо, не переставая смотреть в нашу сторону.

- Сёмен! Сынок! Ты живой! - отец подбежал ко мне, я выпрямился и обернулся, тут же угодив в его крепкие объятия.

- Ты тоже, - чувствуя себя неловко, я пытался пошевелить руками, но не выходило. Он стиснул меня так крепко, что было трудно дышать.

Зольтер, тем временем, прикрыл рот ладонью и подавил громкий смешок, изобразив приступ неконтролируемого кашля.

- Я боялся, что никогда тебя больше не увижу, - признался Прохор, не ослабляя объятий. Казалось, еще чуть-чуть, и расплачется от счастья.

- Всё обошлось, если, конечно, ты не решил меня задушить, - прохрипел я в ответ.

Он смутился и выпустил меня из своих объятий, затем почесал свой затылок:

- Прости, я был неправ, что не считался с тобой и думал, что всё выдумываешь, - ему было нелегко озвучивать это, задвигая свою гордость в самый дальний угол. - Карсилина оказалась жива, и это правда.

- Отец, я не обижаюсь. Любой на твоём месте счел бы это безумием. И вообще, это я должен просить прощения, но ты ведь понимаешь, что я не мог поступить по-другому, мне нужно было найти Карси.

- Мой глупый сын, - произнес Прохор Мылченко, и потрепал меня по голове своей большой шершавой ладонью.

Наступила пауза, во время которой отец посмотрел в сторону Карсилины, которая капала целебную воду низенькой женщине на кровоточащий обрубок руки, и тот начал покрываться кожей. Женщина плакала, она не могла смириться с тем, что потеряла руку, дом, мужа, который погиб под одним из огненных снарядов из катапульты татголов. Она говорила о своей беде Карсилине, а та пыталась её успокоить.

- ...у меня больше ничего не осталось, - причитала бедняга.

Прохор Мылченко перевёл взгляд на меня и сказал серьезным тоном:

- Тебе с ней повезло, - и указал на Карсилину.

- Еще как, - ответил я, чуть не выдав нервный смешок.

- Правда, её решительность спасти тебя в одиночку граничила с безумием. Я удивляюсь, если честно, как ей удалось выжить, - задумался мой отец. - Наверное, Карсилина обладает фантастическим везением...

- Нет, у неё есть фантастический я! - перебив его и сказав эту фразу, я все-таки рассмеялся, выплескивая напряжение. Ведь если бы не моё упорство...

Прохор Мылченко одарил меня озадаченным взглядом, я заставил себя проглотить смешок а он сказал, с беспокойством на меня глядя:

- Ты хочешь рассказать, что там с вами произошло?

Он явно начал подозревать, кто кого на самом деле спасал.

- Нет, - отказался я, помотав головой. Пусть лучше думает, что Карси сама смогла вытащить меня из беды.

Прохор замялся, словно заставлял себя что-то вымолвить, затем, решившись, предложил:

- Может, тебе на ней жениться? Ну, когда вернёмся в Чалиндокс и все устаканится с восстановлением Карсилины в живых...

Услышав это, я вздрогнул, словно получил лёгкий удар током, а сердце стало выбивать какой-то бешеный ритм.

- ...Когда мы придумаем какую-нибудь чушь, объясняющую её воскрешение общественности, - продолжал рассуждать Прохор Мылченко, - когда принцесса восстановится в университете, ты ведь можешь на ней жениться. Правда, тебе придется взять королевскую фамилию, ибо так прописано в кодексе. Что ты на это скажешь? Я был бы рад.

- Я.. я... - кажется, в тот момент у меня не получалось вымолвить ничего осознанного. Конечно, до того, как Карси умерла, я думал об этом, но после её смерти пребывал в трауре, а потом, как-то даже забыл о такой возможности, ибо у меня была острая необходимость её вернуть. Просто вернуть. Чтобы Карсилина Фротгерт была рядом.

Отец стоял и улыбался. Ему хотелось прижать меня к себе, завернуть в плед, спеть колыбельную, рассказать сказку, положить на мягкую перинку и уложить спать, как маленького ребёнка.

- Я сделаю ей предложение, - наконец, изрек я, взглянув в сторону Карсилины. Было темно, поэтому отец не заметил, как я порозовел.

- Это замечательно! - воскликнул Прохор Платонович. - Думаю, Лоритта, когда выйдет из комы, будет рада. Мартина с Альфредом давно уже этого ждут. А Фольма...

- Она мне не мать.

- Но, сынок, ведь её мнение, как твоей мачехи...

- Не имеет никакого значения. Мне и так семнадцать было, когда она стала твоей супругой. Я не могу привыкнуть к ней. Не понимаю, за что она тебе так понравилась? Она же фарфоровая кукла, а ее чувства хрупкие и неискренние, как чайный сервант!

Я даже фыркнул. Пусть отец не думает, что я когда-нибудь начну уважать Фольму или проникнусь к ней теплом. Это абсурд, да и Фольма эта никогда моего отца не любила, а только и знает, что деньги из него тянуть.

- Ну, хоть кому-то она чайный сервант напоминает, - хмыкнул Прохор Платонович. - Один мой любезнейший друг по фамилии Золотский отозвался о ней в более грубой форме. И если честно, я с ним даже согласен.

- Я и не знал, что Зольтер может выражаться такими словечками.

- Он хорошо разбирается в людях, Семён, а в том, чтобы сказать гнилому человеку, насколько он испорчен, Зольтер просто мастер.

- Я смотрю, ты не очень свою жену жалуешь, - я давно знал, что между отцом и мачехой нет особых чувств, их сердца не бьются трепетно в унисон, да и вообще в их семье не было никаких романтических настроений. Но все же меня это удивляло. Почему они не могут разойтись? Дело в Сельме, их маленькой дочке, или здесь что-то большее?

- История нашего с ней знакомства, наверное, наиглупейшей случай в моей жизни, - проговорил отец, смущенно смотря себе под ноги. - Если я расскажу её, ты станешь меньше уважать меня.

- Не стану, - заверил его я. Ну, или, по крайней мере, вид сделаю, что не стал.

- Это была ошибка.

- Все их совершают, даже маги. Мир без ошибок - все равно, что слон без хобота. Давай, рассказывай, раз начал, как познакомился с Фольмой!

- Ладно, - неохотно согласился отец. - Слушай.

Он кашлянул, затем начал, боясь показаться глупым:

- Сам не знаю, что тогда дёрнуло меня именно в пятницу пятнадцатого сентября посетить бар "Пятница тринадцатое", да еще и почти в полночь! Я сел за столик, меньше всего задымленный сигаретным дымом, находящийся ближе к выходу и к бильярдному столу. Сижу, пью пиво своё любимое, отмечаю победу любимой картфольной команды, и вдруг подходит ко мне весьма симпатичная блондинка...

- Ага, "симпатичная", - прокомментировал я, скрестив руки, Фольма мне всегда напоминала молочного поросёнка.

- Это тогда так казалось.... Так вот, она предложила мне сыграть с ней партию в бильярд. Я заявил, что её ждет проигрыш, на что эта дамочка сказала: "Посмотрим". Зря я тогда согласился! В результате она меня настойкой заперии споила, после трёх стопок я уже отключился.... Просыпаюсь, утро. Понять ничего не могу. Лежу на большой кровати. Вдруг подходит ко мне Фольма в халате противно-розового цвета, с полотенцем на голове и заявляет, что это была самая лучшая ночь в её жизни, и подаёт мне стакан с кефиром. Тут я понимаю, что на моей голове висит её бюстгальтер. После этого, как человек честный, я решил, что ради приличия должен назначить ей несколько свиданий, а потом уже закончить клоунаду. Может, в глубине души я надеялся, что она мне понравится, что, может быть, даже влюблюсь. Но, не вышло. Ты бы видел моё лицо, когда я, после месяца нашего знакомства, прихожу к ней домой, чтобы порвать отношения, а она заявляет, что беременна. В, общем, я не смог ей тогда сказать, что больше не хочу встречаться.

- Очаровательно! - эта история меня слегка удивила, а еще повеселила, тем, как странно вёл себя мой отец. Обычно он не такой легкомысленный.

- А я ведь пытался казаться тебе счастливым, - с грустью вздохнул Прохор Мылченко. - Видя, как ты переживаешь из-за Карсилины, я не мог грузить тебя еще и своими проблемами. Я хотел, чтобы ты поверил в то, что мы с ней счастливы, что у тебя есть семья, что жизнь не стоит на месте.

Мы замолчали, глядя перед собой. На небе мерцали звёзды, медный диск луны развеивал над деревней тусклый свет. Лёгкий ветерок обдувал наши лица.

- Знаешь, - Прохор нарушил молчание, повернув голову ко мне, - у меня дома есть колечко твоей матери.

- И?

Мои брови при этом вопросительно поползли вверх. А он продолжил, находясь в очень хорошем расположении духа:

- В нашей семье существует чудеснейшая традиция, зародившаяся лет двести назад, когда очень богатый землевладелец Альберт Мылченко подарил своей избраннице именно это кольцо. Так вот, в его семье первым ребенком был мальчик, а когда он вырос, и настала ему пора жениться, мать отдала ему кольцо и сказала, что оно придет в пору только той, кого он действительно полюбит, а любой другой девушке оно не налезет, либо будет велико. Юноша женился, подарил избраннице кольцо, оно ей прекрасно подошло. И у них потом мальчик родился, который подарил избраннице это же кольцо. Ты ведь понимаешь, к чему я клоню?

- Возможно, - кивнул я.

- Ты бы видел, как оно хорошо сидело на пальце Фолии.

На миг в его глазах проскользнула грусть, а потом лицо Прохора Мылченко осветила улыбка.

- Обязательно отдам тебе, когда вернемся домой, - сказал он и посмотрел на небо. - Какая же все-таки красота!


***

Все люди, находящиеся на площади в эту ночь, были нами излечены. Прохор Мылченко вместе с Зольтером помогали жителям деревни собирать погибших в одну кучу, возле одной из лавок. Тех, кому не посчастливилось пережить этот день, было не много, но картина все равно вырисовывалась мрачная. Тела большинства из них обгорели до неузнаваемости.

- Чтобы не допустить эпидемии, мы должны сжечь их, - говорил старик Игнар, лицо его было полно решимости. - Так будет лучше для всех.

Женщина, которую пыталась успокоить Карсилина, рыдала возле кучи с трупами, держа свой заживший обрубок руки. Она пыталась кинуться искать среди них тело своего мужа, но её каждый раз останавливали, и женщина падала на колени, с громкими стенаниями.

Оттащив, вместе с Тюбенцием, в кучу еще одно тело, я повернулся к ней, терзаемый желанием сказать этой даме что-нибудь ободряющее. Но вот, что? Когда видишь чужие слезы, все слова, которые можно сказать в этом случае, куда-то улетучиваются из головы, оставляя неприятное ощущение того, что твоя забота может принести объекту лишь новую порцию нервов. А ведь я хорошо понимал, что она испытывает. Слишком хорошо, и предпочел бы не знать этих ощущений вовсе.

Она стояла на коленях, словно грешница, приговорённая к забрасыванию камнями, заламывая руки, её округлое лицо с широкими тёмными бровями раскраснелось от напряжения и слёз.

- Нет, я не хочу, чтобы так было! Пожалуйста, Теривальд, вернись ко мне!

Но судьба была беспощадна к её просьбам... Точнее даже не судьба, а Случайность с писцами книги "Творикс". Жизнь её мужа прервалась одним росчерком пера какого-то мудрого старца, добавляющего событие в древнюю книгу жизней.

- Послушайте, - я склонился к этой женщине и мягко взял за плечи, стараясь смотреть в её покрасневшие карие глаза, что оказалось большим испытанием, ибо длительного зрительного контакта с кем-либо, кроме Карсилины Фротгерт, я не выдерживал. - Нам всем очень жаль, что случилось с вашим мужем и этими людьми, и это событие навсегда отложится в нашей памяти.

Женщина, всхлипывая, не могла оторвать от меня взгляд, словно поддалась гипнозу, она не понимала, что хочу от неё, и по какому праву что-то говорю насчет всего этого. Мне захотелось посмотреть мимо, но я не поддался. Сам не знаю, зачем разговаривал с ней:

- Ваш муж, несомненно, был хорошим человеком, но у вас же остались хорошие воспоминания о нём. Может, это звучит глупо, но воспоминания о ком-то, кого с нами уже нет, ценятся больше, чем все сокровища мира. Они согревают нас в трудную минуту, и...

- А я хочу всё забыть! - взвыла она, дёрнувшись. - Не чувствовать...

- Он всегда будет жить в вашем сердце, - похоже, я говорю штампами, но если ей станет от этого легче. - И, если вы думаете, что, такими образом, я над вами издеваюсь....

Но закончить не успел, женщина бросилась рыдать на моём плече, сотрясаясь от своих безрадостных чувств. Я прижал её к себе и похлопал по спине.

Затем, поборовшись с эмоциями, она заставила себя встать и отвернулась, сотрясаемая беззвучными рыданиями. Успокоить её не удалось. Впрочем, чего я ожидал? Думал, от моих слов она перестанет плакать? Не надо было начинать этот бессмысленный диалог.

Совесть твердила мне, о том, что это был неправильный поступок, что надо было оставить женщину, сокрушающуюся о своём павшем муже, без внимания. Но разве я мог так поступить и проигнорировать того, кому действительно сейчас хреново, и даже не попытаться сделать лучше?

Я выпрямился и посмотрел в сторону Карсилины, но она лишь ошарашено глядела на меня, словно поняла что-то. Её губы дрожали, и, казалось, что принцесса сейчас заплачет. Ну вот, а с ней-то что?

- Карси?

Её слёзы как пытка, она не должна плакать, она ведь утверждает, что это слабость. Мне было неловко и хотелось провалиться сквозь землю, как будто виноват в такой резкой смене настроения Карсилины.

Она приблизилась, понурив голову и убрав руки за спину.

- Ты чего, Карси? Ты из-за этих людей переживаешь? - спросил я, в голову проникало леденящее чувство вины. Только вот, в чём?

Принцесса листонская нервно помотала головой и посмотрела на меня:

- Я вдруг поняла...

И замолчала, не решаясь вымолвить, что повергло её в такой шок.

- Что, Рыжик? - я, в отличие от неё, не понял ровным счетом ничего.

- Даже представить себе не могла... - и она снова осеклась.

- Да, что? - еще чуть-чуть, и меня это начнёт нервировать.

- ...насколько тяжело тебе было пережить мою смерть, - вымолвила Карси на одном дыхании. При этом из её правого глаза выкатилась большая и горячая слеза.

Услышав это, я застопорился, глядя на неё широко открытыми глазами. Наверное, на моём лице проскользнула нотка удивления.

- Тебе было очень плохо, - тихо сказала она, проведя ладонью правой руки по моей щеке.

- Я... Э... - я был смущён. Всё-таки странные темы она для разговора выбирает, да и у меня не было особого желания рассказывать о том моменте. Это осталось в далёком прошлом, закинуто в темный чулан подсознания, и должно быть забыто, как страшный сон.

Затем она вытерла слезу, на её лице появилась решимость, и она пообещала, словно бросала кому-то вызов:

- Семён, ты больше никогда не будешь меня оплакивать!

Этот её тон такой странный. Это приказ, или что?

- Карси... - в смятении я хотел спросить, что она этим хотела сказать, но принцесса меня опередила.

- Я не дам тебе повода.

На её лице появилась тень улыбки, и Карсилина бойко щёлкнула меня по носу, весьма больно, надо сказать, и отошла что-то сказать Зольтеру.

Потирая нос, я смотрел ей вслед. Что это только что было?

От озадаченности данным моментом меня отвлекли крики, доносящиеся как будто издалека. А в следующий миг на площадь вбежали несколько мужчин с расширенными от ужаса глазами и оповестили:

- Там дракон!


Люди, находящиеся на площади, настороженно перешептывались.

- Это же Айвир! - воскликнула Карсилина, собираясь проведать дракончика, - Он не сделает вам ничего плохого.

Но, народ в это не верил, пропуская Карси к выходу с площади, стараясь её не касаться. С чего вдруг какой-то дикий дракон станет всех щадить? А, может, там и вовсе нет никакого дракона.

- Подожди! - у меня получилось нагнать её, бедные жители Кульково недовольно на нас косились.

- Что я слышу, ты приручила еще одно гигантское существо, и умолчала об этом! - восхищенно проговорил Зольтер, подходя к нам. Сзади него стоял мой отец, который тоже намеревался проведать нашего дракончика.

Старик Игнар вооружился палкой, подгоняя своих подмастерьев вперед. Он будет защищать свою деревню, даже если это не принесет никакого результата. Тюбенций нервно сглотнул, что-то решая, и подался вперед. Он не собирался отрываться от коллектива, тем более, сам твердил, что любит драконов. Хотя, симпатия к этим ящерам не мешала парню их бояться.

Мы шли возле разрушенных домов, старик Игнар не желал верить в слова Карсилины и был настроен решительно. Глупый. Что он может сделать дракону?

Наконец, увидели Айвира, который топтался та том же месте, где приземлился. Окруженный любопытными людьми, не решающимися подходить ближе. Впрочем, надо отдать должное сторонам - никто не переходил в наступление. Народ с любопытством и опаской, немного на расстоянии, таращился на дракончика, а дракончик, изображая неподдельный интерес - на народ. Дым, вырывающийся из его ноздрей, заставлял жителей нервничать.

Тюбенций, увидев зверюгу, замер, не решаясь двигаться дальше, и пропуская нашу компанию вперед.

- Не бойся, он добрый, - сказал я ему, но страх, похоже, парализовал юношу окончательно.

Когда толпа, окружившая дракона, расступилась, давая нам пройти, Айвир, зевнув, решил пожаловаться Карсилине:

- Я не хотел пугать их, даже заговорить с ними пытался, но они молчат.

Дракончик очень сожалел о том, что его опасаются. Когда он был человеком, никто на него так не реагировал. Да и, сидя в своей пещере, он никогда не задумывался о том, какой будет реакция простых людей, когда они его увидят. Меня даже удивляло, что они до сих пор не навели панику в своём селе. Спокойные и осторожные жители, словно перед ними не дракон, а слон необычного цвета.

Впрочем, сомневаюсь, что они когда-нибудь в своей жизни видели слонов.

Не дав Карсилине, которая собиралась сказать, что люди могут к нему привыкнуть и вполне подружиться, перед ней встрял восторженный Зольтер, он так и светился радостью, смешанной с любопытством:

- Я был бы не против поговорить с тобой, дракон.

Мой отец хотел его одёрнуть, но передумал. Айвир выглядел удивленным и сказал.

- Это радует, друг мой.

- Айвир привёз нас сюда и прогнал тех людей, что деревню громили, - сообщила Карси, поворачиваясь к недоверчивым жителям. - Он вам не опасен.

Но люди, похоже, ей не верили, и не жаждали общения с ящером. Однако старик Игнар опустил палку, приказав своим подмастерьям оставаться на местах:

- Похвально.

- То есть, это из-за вас татголы отступили? - Сухо спросил Прохор Мылченко, напряженно глядя на драконью морду.

Золотский же был в восторге:

- Это удивительно!

- В этом нет ничего необычного, - не согласился я. - Они спасали свои жизни.

- Для меня великая честь говорить с таким мудрым и великим существом, - Зольтер отвесил Айвиру почтительный поклон. - В месте, где я родился, к драконам относились очень почтительно и даже боготворили. Я бы хотел спросить, как этой девушке удалось тебя приручить?

- Никак, - Айвир при этом моргнул, - я сам предложил помочь.

- Надо же! - воскликнул эльф и развёл руками. - И такое бывает!

Тюбенций же мялся за спинами людей, вставая на цыпочки, чтобы видеть хотя бы наши затылки.

Дракон смущенно посмотрел в сторону, затем изрёк:

- Я должен лететь, жители деревни мне не доверяют.

- Можно их попросить... - Хотела предложить Карси, но дракон не дал ей закончить.

- Я больше никогда не стану человеком, друг мой. Мне надо идти дальше, искать таких же. Теперь моё племя - драконы. Наконец, попробую себя в новой роли, отправлюсь в Кедрос, найду свободных драконов, которые там обитают. Я уже почти свыкся с этой ролью.

- Но, как же человеческая твоя сущность?

- Теперь я - дракон. Не надо грустить, Карсилина. Это не так плохо, как может показаться. Прощайте, друзья мои!

С этими словами он расправил крылья, а мы невольно отшатнулись. Я взял Карси за руку, Зольтер начал по-дружески махать Айвиру, а тот взмыл в воздух, обдав нас сильным порывом ветра, и поднимался все выше и выше в тёмное небо. Он летел в сторону луны, становясь точкой всё меньших и меньших размеров, пока вовсе не исчез где-то за облаками.

Жители деревни начали разбредаться, продолжив оценивать ущерб, нанесенный деревне воинствующим племенем.

- Вот и всё, - заметил Тюбенций, подойдя к нам, - он улетел.

- Нам тоже домой пора, - поспешил напомнить Зольтер, соскучившийся по своей лаборатории, в которой находилась разная магическая техника. Да и природа порядком утомила его, он все-таки эльф технического прогресса!

- Верно, - кивнул Прохор Мылченко, сняв с шеи свой карманный портал, багровое облако в котором, казалось, сейчас взорвется.

- Стойте! - не согласился я, мы же про кое-кого забыли. - Вы не можете так просто...

- Почему? - Зольтер одарил меня вопросительным взглядом.

- А как же Сулитерия? - всё же, Карси думала о том же, о чём и я. - Нельзя оставлять её в этом мире!

- А я думаю, что можно, - Зольтер скорчил недовольную физиономию, он надеялся на то, что можно будет оставить колдунью здесь. - Все-таки, она Трегторф, и она опасна...

- Так даже лучше будет, - мой отец был с ним согласен, и нас с Карси это возмущало. - Оставим девушку здесь, и тогда не придётся...

Я насупился и скрестил руки, пускай Сулитерия вредная, глупая, часто ноет, что-то от меня хочет, но она же наш друг! Даже, не смотря на то, что она меня раздражает, нельзя её здесь бросать. Она же нам помочь вызвалась добровольно, и без всякого злого умысла.

- И после всего, что с нами произошло... - я покачал головой, - Если бы она действительно хотела, то давно бы нас всех исподтишка убила. Она ведь помогала нам в поисках!

- Это низко! - фыркнула Карсилина. - Она тоже должна вернуться в Чалиндокс! Как вы можете говорить такое?

- Можем, Кари! - возразил Зольтер.

- Сулитерия - отпрыск людей, которые убили твоих родителей, - Казалось, Прохор Мылченко дырку у неё на лице просверлит своим взглядом. - Я ни за что и никогда не...

- Это грехи её родителей, но не Сулитер, - Карси продолжала стоять на своём, упрямо двигаясь в направлении разрушенных деревенских ворот, сжав руки в кулаки, мы от неё не отставали. - Если вы не желаете возвращать беднягу домой, то и я останусь здесь!

Прохор Платонович и Золотский переглянулись, признавая своё поражение. Зольтер провёл ладонью по своим растопыренным ярким волосам и вздохнул. Мой отец ссутулился и неохотно сказал:

- Хорошо, мы подождем её.

- А вообще, куда эта колдунья запропастилась? - поинтересовался я, не понимая, куда Сулитерия могла деться. С тех пор, как Айвир нас сюда доставил, эта девушка ни разу не показывалась. Прячется где-то, что ли?

- Мы послали её зажигать сигнальный огонь в башню, которая стоит недалеко от Кульково, - ответил Зольтер. - Только вот, никто не зажёг его! Не удивлюсь, если эта дурочка взяла и смылась...

- А смысл, ей сбегать, какой? - не понимал я, мне казалось, что с Сулитерией могло что-то случиться, и ей, наверняка, требовалась помощь.

- Уж не знаю, что там пришло в голову этой даме! - раздраженно воскликнул мой отец и всплеснул руками.

- Мы должны её найти, - сказала Карси без лишних эмоций.

Впрочем, этого не понадобилось. Из-за уцелевшей стены полуразрушенного двухэтажного деревянного дома, находящегося на углу перед воротами, вышел, хромая, человеческий силуэт. Фигурка, пошатываясь, держалась за рану на боку, где зияла открытая рана, из которой вязкими пятнами сочилась кровь.

- Сулитерия! - вскрикнула Карсилина, испуганно бросаясь к своей подруге.

- Ты смогла, - прошептала Сулитерия, чуть ли не теряя сознание, и осела на колени, прикрыв глаза. Ей было трудно дышать, изо рта сочилась кровь. Но спокойствие к девушке вернулось, она краем глаза увидела меня, я жив, а это для неё было самым главным на тот момент.

- Что произошло? - Карси обхватила её, не давая той повалиться на дорогу.

Тюбенций смотрел на ослабшую Сулитер с таким видом, словно его сейчас стошнит. То ли он боялся крови, то ли просто не выносил раненых людей.

- Меня ранили, пытались взять в плен, но я убежала, - Сулитерия не говорила громче, её шатало, сказывалась большая кровопотеря. Волосы колдуньи были все в песке.

- Сейчас тебе легче станет, - Карси хотела облегчить ей боль своей магией, но я вмешался:

- Карси, поверь, я лучше справлюсь.

Ведь, правда - чародеи хорошие целители. Волшебники, чтобы кого-то вылечить, жертвуют своим здоровьем, а для чародеев, чтобы залечить кому-то рану, вообще особо напрягаться не нужно.

Карси пропустила меня, и я встал напротив Сулитер, взяв её за плечи, затем стал излучать ими целебный фиолетовый свет, и рана на боку колдуньи стала затягиваться. Не знаю, компенсирует ли это кровопотерю, но теперь Сулитерия точно не умрет. Трегторф широко открыла свои большие тёмно-серые глаза и смотрела на меня, снизу-вверх, не моргая.

- Почему ты это делаешь? - спросила она, пытаясь казаться резкой, но из-за плохого самочувствия впечатление не удалось.

- А что, прикажешь смотреть на то, как ты харкаешь кровью? - иронично отозвался я. - Если я могу чем-то помочь, то почему бы не сделать то, что должен?

Она насупилась, я не понял, что она хотела сказать своим вопросом. Она это чувствовала.

- Зачем тебе это? - Трегторф не теряла надежды получить ответ.

- Ты вообще о чем? Не хочешь быть исцеленной? - я отошел от неё и отвернулся.

Сулитерия не вставала с колен, а окружающие, похоже, не улавливали сути нашего разговора.

Карси протянула Сулитер руку, чтобы помочь той подняться, но колдунья не воспользовалась этой помощью, одарив принцессу презрительным взглядом. Затем, поднявшись, отряхнулась. На её футболке с рок группой "крышка люка", красовались дыра и пятно крови, которое, впрочем, было почти незаметно.

- Везучая ты, Фротгерт, - процедила Сулитерия сквозь зубы, затем лизнула запачканную кровью ладонь.

- Разве это плохо? - Карсилина не понимала причины её такого к себе отношения.

Сулитерия промолчала. Она считала, что Карси не заслуживает такого парня, как я. Она считала, что влюблённость в Карсилину не приносит мне пользы, что я только и делаю, что страдаю из-за этого. Сулитерия думала, что гораздо проще мне влюбиться в неё, ведь она не доставит мне таких проблем. Ей казалось, что она любила меня сильнее, чем Карсилина. Точнее, Трегторф думала, что Карси меня не любит совсем. Все эти мысли расстраивали колдунью.

Зольтер похлопал в ладоши, привлекая к себе внимание:

- Раз уж теперь все в сборе, то можно отправляться в Листон!

Мы все кивнули, и встали в круг, в котором не принял участие лишь Тюбенций. Правда, он изъявлял желание отправиться вместе с нами, но мы его не пускали, считая, что парню лучше оставаться в родном мире, да и как он будет существовать в нашем, если ничего не знает о жизни. Он - простой наивный деревенский парень. Пусть лучше так и остаётся.

- Спасибо, что составил компанию, - Карси потрепала его по щеке, и паренёк зарделся. - Ты научился бороться со своими страхами.

Я насильно заставил себя думать, что это вообще нисколько меня не задевает. Мы ведь сматываемся из этого мира, а Тюбенций больше никогда никого из нас не увидит.

Тюбенций потупил взор и встал у неё за спиной. Он не считал, что как-то особенно изменился за время путешествия.

Прохор Мылченко и Зольтер активировали свои карманные порталы. Мы все взялись покрепче за руки, и, наконец, исчезли из этого мира.


17

Чалиндокс


Серебринка сидела в своём чистом и прибранном кабинете, попивая кофе и дописывая отчет по работе отдела безопасности ДС. За окном светило солнце, пригревая спину Серебринки, на лбу которой от напряжения выступили капельки пота. Ничего такого особенного, из ряда вон выходящего, что можно было расписать в отчете страницы на три, за эту неделю, да и месяц в целом не произошло.

Внезапно раздался громкий хлопок, Серебринка, в руке которой была сжала гелиевая ручка черного цвета, вздрогнула, проводя на листке незапланированную загогулину. Серебринка всегда славилась своей аккуратностью, перфекционизмом. Её документы были настолько ровно заполнены, что можно было каждый из них сдавать в музей аккуратности в качестве примера.

Сильв сжала свои кулаки и устремила взгляд перед собой, посмотреть на тех, кто посмел прервать.

Ближе к ней, из всех нас, стоял Зольтер, снимая с шеи карманный портал. Его пиджак был порван, а грязь с ботинок отпечаталась на недавно чистом ковре. Дальше стоял с невозмутимым видом мой отец, тоже потрепанный, Сулитерия с пятном крови на боку, Карси в черном пальтишке с серебристыми пуговицами, и я в мешковатой робе мага.

Поборов своё первоначальное раздражение, Серебринка встала из-за стола, и, увидев Карсилину, смогла только воскликнуть:

- Невероятно!

Впрочем, Сильв казалась спокойной, и даже держала себя в руках, не делая попыток кого-либо обнять. А когда же Зольтер предпринят такую попытку по отношению к ней, Серебринка тактично отстранилась, и эльф покраснел. Серебринка редко когда показывала свои эмоции, даже при близких людях.

- Можно сказать, что операция по обнаружению принцессы прошла успешно, - наконец, решился заговорить Зольтер.

- Более чем! - улыбнулся я, все еще не до конца веря, что мы вернулись домой, и что Карси Фротгерт теперь вполне живая.

- А вы подумали, как мы предоставим общественности её воскрешение? - поинтересовалась Серебринка, пытаясь стереть носком серебристой туфли пыльный след с ковра. Нет, она даже не пыталась спросить, как Карси выжила. Наверное, ей эта информация казалась лишней. Главное, что происходит здесь и сейчас.

- Сильв, мы с тобой составим план действий. Только не сегодня, я устал, как покойник, - Прохор Мылченко еле сдержался, чтобы не зевнуть во весь свой рот.

- Хорошо, - кивнула Серебринка. - А еще я бы на вашем месте домой сходила, переоделась, а то выглядите вы не очень.

В этот момент в разговор встрял Зольтер:

- Сильв, я тоже выгляжу не очень, можно мне отгул?

При этом у него было щенячье выражение лица. Но Зольтер считал, что заслужил отдых. Он ведь жизнью рисковал в этом походе! Да и от природы устал. Серебринке явно не нравились его кривляния.

- Хорошо, Золотский. Иди уже. Но, чтобы завтра был на работе, - и она махнула рукой.

Довольный Золотский, который даже не думал оспаривать её решение по поводу того, что свободный деньков нужно больше, помахав всем, поспешил покинуть кабинет.

Переключив свой взгляд на Пролхора Мылченко, Сильв ждала от него указаний, которые незамедлительно последовали:

- Ты ведь сможешь проводить Семена и Карсилину до дворца? - поинтересовался Прохор Платонович. - А то мне в таком виде...

- Посмотри на меня, а потом уже возмущайся, - подмигнул ему я, потеребив подол робы. Ну и неудобное же одеяние!

- Хорошо, - кивнула Сильв. - Только мне доделать кое-что надо.

И она указала на отчет.

- Мы и сами можем дойти, - хотела было возразить Карси.

- Нет, Серебринка вас проводит, - тоном, не требующим возражений, сказал мой отец.

- Я не долго, - заверила Сильв.

Сулитерия стояла возле дверей, позади нас, и не решалась участвовать в разговоре. Да и Сильв делала вид, что её в кабинете нет. Даже если Трегторф уйдет, хлопнув дверью, Серебринка это проигнорирует.

- Я, наверное, пойду, - сказала Сулитер, сухо, чувствуя себя не в своей тарелке.

- Ты придешь к нам завтра? - поинтересовалась Карси, когда та потянула на себя дверь.

- А что будет завтра?

- Будем отмечать возвращение домой!

- Ага, приду, - бросила Сулитер и ушла.

Я даже не посмотрел на Сулитерию. Между нами были напряженные неприязненные отношения. Я и сам не знал, почему так напряженно относился к Трегторф, ведь, по сути, даже простил ей то, что она когда-то пыталась отравить Карси. Ну, что меня теперь так настораживает? Ведь, Сулитер вполне обычная колдунья, ничего плохого не замышляет.

Следом за ней ушел и мой отец, бросив, что давно хотел принять душ. Серебринка спокойно вернулась за свой стол и продолжила писать отчет, высчитывая, сколько было ложных обращений в эту неделю.

- Не мешайте только, - буркнула эльфийка, взглянув на меня так, словно я все время только и ходил что в таких мешковатых робах. Интересно, её вообще что-нибудь может удивить?

Она снова зарылась в свои записи, как крот в нору, а мне было любопытно:

- Сильв, а сколько времени нас не было?

- Со вчерашнего дня, - бросила она совершенно спокойно. Правильно, не стоит напрягаться по пустякам.

- Так мало? А я думал, где-то неделю...

Она критично посмотрела в отчет и проговорила, пытаясь сдержать раздражение:

- В разным мирах время течет по разному.

- Я знаю.

- Вот и отлично, а теперь помолчи.

Серебринка высчитывала какое-то среднее арифметическое. Её мозг был занят.

- Сильв, если хочешь, я могу тебе помочь, - сказала Карси, ей было жалко видеть Серебринку, заваленную работой.

Но Серебринка от своей работы получала удовольствие, даже от бумажной её части, и предпочитала корпеть над документами без чьей-либо помощи. Она заядлый трудологик, и кроме своей работы в её жизни ничего другого не существовало. Даже бедняга Зольтер, который иногда пытался заявить Сильв о своей привязанности, ничего кроме "Не майся дурью, давай работать", от неё не слышал. Я даже помню, что он жаловался это Прохору Мылченко, и прочил её меньше загружать, на что Прохор Платонович вполне серьезно отвечал, что нагрузку Сильв сама себе такую выбрала, что начальник того же самого отдела Магических Изобретений вообще на работе спит. Серебринка, конечно, чувствовала к Зольтеру что-то, но на нё пути в личную жизнь возникала работа.

Наконец, Сильв закончила отчет, и, довольная собой, повела нас вниз, к выходу на улицу.


***

Дворец династии Фротгерт величественно возвышался посреди сочной зеленой лужайки. Задремавший в сторожке охранник даже не открыл глаз, чтобы глянуть из крошечного окошка, кто проник за ворота. Устал, наверное, бедняга.

- Как хорошо, что я дома! - воскликнула Карси, втянув в себя воздух и вздымая руки к небу, желая покружиться на месте, словно девочка-снежинка с детского утренника.

Я улыбнулся ей и мягко потрепал по щеке, как будто Карсилина - маленький полосатый котенок, требующий тепла, ласки и заботы. Принцесса одарила меня удивленным взглядом, не понимая накатившего приступа сентиментальности.

- Представляю, как остальные обрадуются, - я, не прекращая улыбаться, указал в сторону крыльца.

- Поскорее бы их увидеть, - мечтательно протянула девушка.

Мы шли следом за Серебринкой по мощеной булыжником дорожке, ведущей к крыльцу, Сильв даже не оборачивалась, чтобы нас поторопить, желая поскорее отделаться от обязанностей сопровождающей и вернуться в штаб ДС.

Конечно, она была рада возвращению Карси, но этот факт не избавит Серебринку от работы и обязанностей, которые на неё накладываются. Порадоваться можно и позже, после того, как дела закончатся. А пока - самое лучшее в такой ситуации - приглушить эмоции. С этим Сильв хорошо справлялась.

- Наконец-то! - опередив Серебринку, Карси вприпрыжку вбежала по ступеням крыльца.

Затем, подождав, пока мы с Сильв поднимемся, дернула за ручку массивных дверей, представляя, каким триумфальным может быть её возвращение. Мы вошли в холл, в котором, словно исполины, стояли гордо и спокойно статуи древнедвеческих богов, которые словно охраняли лестницу с фигурчатыми перилами, ведущую на верхние этажи. Солнце проникало сквозь окна и ползло по бордовому ковру.

- Такое ощущение, что я вернулась с учебы, после длительных пар. Даже чувства те же, - Прокомментировала Карсилина, осматриваясь, и не обнаружив ничего нового. Все так же, как было до её смерти.

Серебринка, хлопнув дверью, привлекла к себе внимание. При этом её лицо не выражало абсолютно ничего.

- Ну, надеюсь, до комнаты Карсилина сможет дойти без моей помощи, не забыла, где...

- Я всё помню, - отмахнулась Карси, заинтересованно проведя рукой по висевшему на синей стене натюрморту. Раньше она не замечала в себе желания потрогать эти картины, висящие в коридоре, ведущем в столовую, кухню и тронный зал. Даже не замечала, насколько качественно нарисованы тамошние фрукты, насколько реалистично выглядят.

- Вот и отлично! - Серебринка натянула на своё лицо подобие улыбки, но было понятно, что на работе она зашивается со всей этой бумажной волокитой, которую сама же себе на плечи и взвалила. - Мне надо идти.

И глава отдела безопасности ДС удалилась, оставив нас вдвоем. Казалось, что дворец вымер. Обычно, по коридорам ходило много служанок, вечно что-то подметающих, а в холле должен был дежурить дворецкий, который на самом деле служащий ДС под прикрытием. Да и несколько охранников, кланяющихся каждый раз, когда тебя видят, тоже куда-то делись.

- Наверное, Альфред с Мартиной еще в школе, - заметил я, хотя, думал не об этом. Мне хотелось подойти к Карси, крепко-крепко прижать к себе, поцеловать, провести рукой по её мягким, рыжим волосам.

Но я стоял себе в стороне, чувствуя откуда-то наползшее смущение, и ждал, пока Карси закончит любоваться натюрмортом. Может, я просто сентиментальный дурак, и Карсилине Фротгерт сейчас ни к чему такие нежности? Её вон искусство больше заботит.

- Интересно, кто художник, - бормотала принцесса, разглядывая нарисованный сочный лимон, соседствующий с ярким арбузом и крошечным персиком.

- Не представляю, - ответил я, почесывая локоть. Сентиментальное желание никуда не пропало. Если я сейчас не выплесну свой прилив нежности, то точно расчешу себе руку. Мне неловко, а когда себя так чувствую, начинаю чесаться.

Карси обернулась и с любопытством на меня взглянула:

- Семён? - может, она каким-то образом умудрялась чувствовать мое внутреннее состояние.

- А?

- Все в порядке?

- Лучше не бывает! - я сверкнул улыбкой и принялся начесывать щёку.

Она медленными шагами сократила между нами расстояние, взяв меня за руку, и прекращая почесывание щеки, на которой остались красноватые следы от ногтей:

- А ты никогда не думал весить в коридоре свои картины? - поинтересовалась Карси, не выпуская моей руки.

- Эту мазню? Я хотел их сжечь. Да и вообще забыл, что умел рисовать когда-то, - хмыкнул я, начав чесать свободной рукой затылок. После того, что с Карсилиной тогда случилось, у меня пропало желание корчить из себя художника. Конечно, изредка я что-то калякал, в основном, её портреты, но без боли в сердце смотреть на них не мог. Это походило на своеобразное самоистязание.

- У тебя талант, его нельзя зарывать, - покачала головой Карси, отлавливая мою вторую руку. - Только не говори, что ты больше ничего не рисуешь...

- Талант нужно подпитывать, а для того, чтобы что-то создавать, необходимо желание. У меня его не было.

Карси соединила мои ладони в своих, и, глядя своими большими зелёными глазами, не моргая и не теряя зрительный контакт, предложила, совершенно искренне и по-доброму:

- Хочешь, я буду тебя вдохновлять? Только не бросай рисовать, ладно?

- Я не против! - я не мог отвести взгляд, да и не хотел. Неужели она не догадалась еще, что всегда меня вдохновляла. Карси Фротгерт - моя муза.... Нет, ангел! Мой рыжий зеленоглазый ангел!

- Тебе точно нужно организовать выставку! - решила Карси, на полном серьезе. Похоже, она даже загорелась этой идеей. - Давай, проведем ревизию в твоих рисунках, выберем самые удачные и сделаем экспозицию?

- Ты шутишь? - я несколько раз моргнул, недоумевая, почему ей вдруг пришло это в голову. - Кому нужны эти рисульки?

- Наверняка, найдется много ценителей искусства, - она мне подмигнула. - Ты себя недооцениваешь. Ведь, твои картины можно продавать, или, каждая из них тебе дорога, как память?

- Нет, просто, я никогда об этом не задумывался. Ну, рисовал время от времени, но чтобы серьезно...

- Давай, выберем удачные? - Принцесса даже чуть не подпрыгнула на месте от переполняющей её энергетики.

Я смутился, чувствуя, как зачесалось ухо. Большинства этих рисунков уже нет. Я их сжег, и те, что остались, тоже хотел уничтожить. Хотя, остались в основном всякие зарисовки на тетрадных листках.

- Не надо, Карси, я еще не готов явить миру свой талант, - мне не хотелось говорить ей об этом. Наверное, узнав, как я поступил с собственным творчеством, Карси очень огорчится.

Но ведь, когда я сжигал рисунки, мое душевное состояние находилось далеко от нормального. Я выплеснул на эти работы всю свою тогдашнюю злость, отчаяние, уничтожил их, и после этого несколько дней просидел взаперти, спрятавшись от всех в своей комнате и погружаясь в глубокую хандру. Помню, тогда был первый Новый Год без Карси. Я сидел на полу своей комнаты, положив перед собой большую урну, в которой догорали рисунки, копоть от "костерка" оседала на потолке, а в открытое окно задувал холодный ветер, вместе со снегом, снежинки таяли, оставляя на подоконнике лужицы. С улицы слышались звуки взрывающихся фейерверков, даже виднелись из окна разноцветные огоньки, загорающиеся где-то на набережной реки Листры. Счастливые людишки загадывали желания, размахивая бенгальскими огнями. А я мечтал лишь об одном - поскорее издохнуть! Две тысячи пятый год уходил, забирая с собой, в прошлое, Карсилину Фротгерт, погибшую двадцать пятого ноября. Сухие цифры, статистика. И так мокро на щеках. Я снял пробку с поставленной на кровать бутылки с чем-то крепким, которую стащил с кухни, и сделал жгучий глоток. Даже тост было произнести не за что...

- Почему ты так думаешь? - насупилась Карси, и её голос вернул меня к реальности. - Эй, ты чего погрустнел?

- Я... - нужно было срочно убрать эту мрачную мину куда подальше, что я и сделал. - Я думал, ты обидишься, если узнаешь, что рисунков не осталось.

- Вот, глупость! Огорчаться из-за того, что я могу обидеться на такой пустяк! - воскликнула принцесса, хмыкнув. - Какой ты забавный.

- Я такой дурак, - я почувствовал, как розовеют щеки, и издал нервный смешок.

- Не без этого, - кивнула Карси, помещая мои ладони себе на талию.

Она потянулась ко мне, я к ней, и мы, наконец, поцеловались.

- Похоже, я разучился считать себя счастливым, - сказал я, обнимая её. - Я постоянно жду какой-то подвох. Не знаю, может сейчас Конец Света начнется, или на дворец упадёт метеорит...

- Всё хорошо, привыкай! - улыбнулась Карсилина, и провела ладонью по моей щеке.

- Это будет несложно!


***

"Дорогой Дмитрий. Я пишу это, потому что не знаю, что могу сказать тебе устно. Как представлю, как говорю все это в лицо - все слова сразу пропадают из моей головы, и в ней совершенно пусто становится. Мой папа получил работу в Соземе-Марейд, и через неделю мы переезжаем туда жить. Горько, думать о том, что мы с тобой, больше не будем вместе, что больше никогда не будет тех моментов.... Я не хочу уезжать, не хочу оставлять тебя, бросать, вот так вот подло. Они решили все за меня! Я умоляла, просила, чтобы они не забирали меня собой в Созему, но нет, родители оказались непреклонны. Это разрушило все. Ты и я. Тебе хоть было хорошо со мной? Жалеешь ли ты о том, что я уезжаю? А вдруг - это любовь, и ты готов поехать туда за мной".

Димка фыркнул, прерывая чтение ЛЭПСЫ, полученной сегодня утром в форточку. Нет, он явно был не готов ехать за этой девушкой не то, что на край света - в конец города! С чего она решила, что между ними настолько яркие чувства? Да, она ему нравилась, было в этой шатенке что-то очень милое, привлекательное, а аккуратная родинка над губой иногда сводила с ума. Но это просто низменное влечение, подкрепленное желанием увидеть девушку без одежды, Димка не испытывал никакого сожаления по поводу того, что эта она переезжает. Наверное, он даже не будет скучать.

Морквинов зевнул, вытянув ноги на подлокотник кресла, потянулся, и продолжил "увлекательное" чтение письма своей уже бывшей пассии. Лицо его выражало скуку смертную.

"...Возможно, тебе обидно, что так получилось, что это столь неожиданно для нас обоих, - писала пассия. - Тебя, наверное, обуревают эмоции. (Димка скептически посмотрел на окно, затем вернул взгляд к ЛЭПСЕ) Но, ты не расстраивайся. Я тут подумала, и поняла, что у нас есть шанс сохранить отношения. Ты ведь будешь приезжать ко мне, а я к - тебе, будешь звонить, писать? Я верю, что бывают отношения и на расстоянии. Сомневаюсь, конечно, что ты готов всё бросить и спонтанно переехать в Созему, только ради того, чтобы видеть меня каждый день. Но это меня не расстраивает. Те цветы, которые ты подарил мне неделю назад, до сих пор еще не завяли, а это знак. Надеюсь, ты примешь правильное решение. Твоя Э.Б. Мирабелова".

Закончив читать, Димка скомкал письмо и прицелился в урну, стоящую возле дверей. Какое этой девушке нужно решение? Морквинов не собирался ничего решать, пусть катится в свою Созему-Марейд, а в Чалиндоксе и без неё красивые девушки водятся, и в большом количестве. Попав мимо урны, Димка понял, что чувствует облегчение - ведь он никогда больше не увидит эту овечью улыбку Мирабеловой, никогда не будет пытаться понять шуточки её мамы за ужином, не будет краснеть, когда её бабушка начнет спрашивать насчет свадьбы. Димка - существо непостоянное, его пугают такие слова как "свадьба" и выражение "любовь до гроба". До гроба можно заработать себе геморрой, и только.

Мирабелова не являлась той единственной, что могла бы пробудить в Морквиновом хоть какое-то подобие привязанности. Такие чувства он испытывал лишь однажды, к Карсилине Фротгерт (на тот момент Радужниковой). Но тогда он считал её своей кузиной, и подобные чувства бы не привели ни к чему хорошему, тем более что Карси его рассматривала только в качестве друга, кузена, который вечно попадает в какие-то нелепые ситуации. Димка был жутко неуверенным в себе, комплексовал из-за низкого роста и своей дикой неуклюжести, а собственная внешность приводила паренька в уныние. Однажды он решил положить этому конец, изменить свое отношение к себе, к людям, к Карсилине. Он стал встречаться со многими девушками, не ограничиваясь на одной, чтобы повысить свою самооценку, которая рухнула ниже плинтуса, когда Карси не поняла, что он пытался признаться ей в любви, и лишь посмеялась, думая, что Морквинов шутит. Но это было давно, еще в школе, в классе в седьмом. Сейчас Димка таких промашек не допускает. Больше он ни к кому не будет чувствовать нечто подобное, ибо это заставляет самооценку понижаться, а получать удовольствие от жизни, можно и без любви, например, просто флиртуя с несколькими красотками. Некоторые девушки думают, что раз Димка обратил на них внимание, то это очень хороший знак, ибо они настолько закомплексованные, что думают, что никто никогда их не полюбит, поэтому верят Морквинову и не боятся обжечься, считая его тем самым, которому они нужны больше всего на свете.

Димка, нехотя, поднялся с кресла, неспешно подходя к письменному столу, вспоминая первую встречу с Мирабеловой, под дождем. Нелепо было - она обрызгала его своим зонтиком, когда он стоял под крышей киоска. Затем, извинялась, краснея, как маленькая девятилетка на контрольной, не знающая правильных ответов.

Порывшись в столе, Морквинов нашел клочок бумаги, думая ради приличия и тактичности отправить девушке ответ на странную ЛЭПСУ. Взял простой карандаш, и, не садясь на стул, криво накалякал на листке: "Я все прекрасно понимаю, Элла. Езжай с миром, и удачи во всех начинаниях. А так же будь здорова и хворай". Это было похоже на бессмысленную отписку, как плевок в лицо Мирабеловой. Казалось, Димка особо даже не задумывался о том, что писал ей, что это может обидеть девушку, которая верила в светлые чувства. Но, как доказывает практика, полезно быть реалистами, мечтатели часто получает болезненные тычки от жизни в спину.

Поразмышляв, Морквинов решил, что будет лучше вовсе не отвечать Мирабеловой, пусть теряется в догадках, изводится. Димка не тот, на кого стоит тратить нервы. Он выпрямился и сжал клочок бумаги в кулаке, собираясь развернуться и, вообразив себя баскетболистом, таки попасть в урну.

Только он замахнулся для броска, в комнату кто-то постучал, а уже через мгновение дверь открылась, и на пороге стоял я. Я был чистый, в выглаженной синей рубашке и джинсах, опрятный, даже причесанный, хоть аккуратный пробор на моёй светло-русой голове и смотрелся очень непривычно.

- Вы уже вернулись! Наконец-то! - воскликнул Димка, кинув скомканный кусок бумаги себе под ноги. Все равно потом служанка придет - уберет.

- Как видишь, - я одарил его искренней, счастливой улыбкой, и оперся спиной на дверь, деловито скрестив руки.

Димка непонимающе сверлил меня взглядом. Он думал, почему я вдруг перестал носить черное, почему мое лицо светится таким радушием и жизнерадостностью. Наверное, он не мог поверить в такую метаморфозу.

- Я жалею, что не отправился с вами на поиски, - сказал он, отходя от стола, - Вижу, ты там развеялся, перестал депрессовать. Я так понимаю, тело Карси нашли? Хотя, если бы это было так, то ты не был бы таким довольным.

Димка потер лоб кулаком. Интересно, он догадается?

- Тогда, вы её не нашли.... Но ты бы тоже не был таким довольным! - Морквинов встряхнул волосами так, что клетчатая кепка, покоившаяся на его голове, чуть не упала.

- И к какому же выводу ты пришел? - поинтересовался я, не меняя положения.

- Ну... - протянул Димка, пристально в меня вглядываясь. - Тут может быть только одно объяснение.

Я вопросительно уставился на него, тот почесал свой подбородок, и выдал:

- Ты наконец-то забыл Карси и влюбился в кого-то! А ты её с собой из того мира взял, или там оставил, и будешь к ней путешествовать? - тут же поспешил Морквинов развить придуманную догадку.

- Стой, стой, не так быстро! - поспешил остановить его я. - Еще варианты?

- Да что ты меня допытываешь! - Димка зажмурился, затем, открыл глаза, бросил на меня подозрительный взгляд и обиженно проговорил: - У тебя такой вид глупо-счастливый, словно Карси жива, но это ведь не...

Он осёкся, увидев, что я подмигнул, и поднял большой палец вверх. С таким интеллектом Морквинов далеко пойдет. Затем, глаза Димки расширились, губы скривились в плоской улыбке:

- Не, ну не может такого быть!

Я промолчал, наблюдая за тем, как меняется его выражение лица. От ошарашено-непонимающего, до восторженно-удивленного.

- Да, ладно? Ты серьезно?

Он даже настороженно подбежал вплотную и взялся за мои плечи, словно я был умственно-отсталым маленьким мальчиком, не умеющим говорить элементарные слова, вглядывался мне в глаза, надеясь увидеть в моем лице хоть каплю сумасшествия. Но, я не был похож на душевнобольного или шизофреника.

Я кивнул, и отвел взгляд, смотря сквозь него, а Морквинов с жаром встряхнул меня, видимо, все-таки поверил:

- Где она сейчас?

На его, скрытом козырьком кепки лбу, выскочили мелкие капельки пота. Димка знал, что поверить мне - граничит с безумием, но хотел верить, ибо я выглядел таким счастливым, а знать, что я сам себе придумал иллюзию, в которой поселился, чтобы забыться, моему другу казалось слишком больно. Лучше пусть будет правдой то, что Карсилина жива. Чудеса нужны, ведь он давно не видел меня таким радостным.

- В столовой, я тебя позвать пришел, заодно, сообщить, что миссия выполнена успешно на все двести процентов, - проговорил я, улыбаясь от всей души. Затем, заставил его отцепиться от меня.


***

Оказавшись на пороге столовой и увидев Карси, Альфред застыл на месте, уставившись на неё и думая, что, наверное, ему мерещится.

- Сестрёнка!

Вот он уже хотел кинуться, заключить старшую сестру в своих объятиях, но Мартина, хватая ртом воздух, как рыба, оказавшаяся на суше, прошептав "Карси", побелела, словно полотно, смотря на сестру, как на призрак, и упала в обморок, прямо рядом со столом, чудом не ударившись головой.

Когда мы с Альфредом и Димкой усадили Мартину на стул и привели в чувства, она, не понимая, смотрела на свою сестру и, казалось, сейчас расплачется. Карси же, стояла возле окна, совершенно смущенная, и чувствовала себя неловко, теребя рукой край занавески.

- Почему, - всхлипнула Мартина, дрожа, как лист на ветру, - почему я вижу тебя?

- Меня вернули к жизни, - ответила Карсилина, словно извинялась. Она размышляла, стоило ли ей подходить к сестре, с одной стороны которой стоял я, с другой - Альфред, и - Димка чуть поодаль.

Альфред не снимал своей ладони с плеча сестры, не сводя с Карсилины удивленный и радостный взгляд янтарных глаз. Он хотел дотронуться до своей старшей сестры и убедиться, что она настоящая, что воображение не разыгрывает всех, присутствующих здесь, но боялся отойти от Мартины.

Мартина не ответила, вместо этого, она спрятала лицо в ладонях и расплакалась. Плечи её содрогались, слёзы капали на подол платья. Альфред присел возле неё на корточки и пытался успокоить, поглаживая по голове и шепча, что все хорошо. Димка переминался с ноги на ногу, не зная, чем может утешить Мартину.

Да, близнецам было тяжело переживать смерть своей сестры. Мартина замкнулась в себе, редко с кем разговаривала, а после того, как Гадритта пыталась её убить, часто просыпалась по ночам, ловя приступы неконтролируемого страха, и плача в подушку. Она боялась смерти, ведь эта дама может прийти в любой момент, и ей не важно, молод ты или стар. Альфред никому не показывал того, что переживает из-за гибели старшей сестры, но даже он, оказавшись один на один со своими мыслями, давал волю эмоциям, злостно ударяя кулаком в стену комнаты.

Мартина уже плакала навзрыд, раздражаясь тому, что не может успокоиться, потирая кулачками красные от слёз глаза, размазывая по лицу тушь:

- Почему я плачу, я н... не должна...

Карси все-таки обошла стол, встала рядом с Альфредом и, склонившись над Мартиной, взяла её замёрзшую мокрую от слёз руку в свою. Она не знала, что можно было сказать сестре, и это Карсилине не нравилось. Плохо, что Мартина плачет из-за неё. Хотя, на что Карси рассчитывала, объявившись из мёртвых? Тут уж и понять сложно, как на это отреагируют.

Прикосновение старшей сестры подействовало на Мартину, как успокоительное, она посмотрела на Карси, всхлипнула и прошептала:

- Хорошо, что ты вернулась, - шмыгнула и вытерла нос ладонью. - Мы скучали.

- Конечно, скучали! Видишь, как мы тебе рады! - воскликнул Альфред, резко вскакивая на ноги, и, наконец, решившись обнять Карсилину. Тёплая, живая! А, главное, дышит до сестрёнки можно дотронуться. А сердце так и колотится взволнованно: тук-тук, тук-тук, тук-тук.

- Я тоже скучала, - улыбнулась Карси, чувствуя неловкость уже в целом, от ситуации.

Затем, он отпустил её и пожал мне руку, сказав:

- Не знаю, Семён, что ты там сделал, чтобы вернуть её с того света, но, ты крут! - голос его был полон уважения и одобрения.

- Ничего особенного, просто, обстоятельства оказались на нашей стороне, - ответил я с глупой улыбкой.

И вот я уже попал в его дружеские объятия, Альфред сказал:

- Ты правильно делал, что не смирялся! - и похлопал меня по спине. - Ты настолько крут, что даже можешь спорить со смертью!

Затем он похлопал мне, словно был ведущим какой-то церемонии.

- Ты меня переоцениваешь, - сказал я, заливаясь краской, чувствуя на себе взгляды Карси, Димки и Мартины. Карсилина при этом еле сдержала смешок.

- Я знаю только одного идиота, кто может идти напролом, не смотря ни на что, - сказал Димка, поправив свою кепку, ну вот, и он туда же! - Может, ты и расшибаешься, но добиваешься поставленных невыполнимых целей. Спасибо, что вернул Карси.

- Ребята, - мне становилось смешно. Почему они вдруг возомнили меня героем, я же не воскрешал Карси, и благодарить следует кого-то другого. - Это не моя заслуга...

- Не прибедняйся, дружище! - воскликнул Альфред. - То, что Карси с нами, это действительно чудо, а ты в том, чтобы оно состоялось, принял непосредственное участие.

Я посмотрел на Карсилину умоляющим взглядом, пусть скажет, что я не герой, но она, улыбнувшись, сказала:

- Семён спас меня. А вы просто его сейчас смущаете.

- Неправда, - я даже насупился. Это кто смущается? Я? Да ни за что! При этом мои щеки были довольно-таки пунцовыми.

- Это надо отпраздновать! - вставил Альфред, расплываясь в широкой улыбке.


***

Утро следующего дня выдалось на удивление солнечным. А трель от будильника, игравшего громкую и бойкую мелодию, сообщавшая о том, что надо отправляться на первую пару, заставила открыть глаза. Правда, открыв их, я тут же зажмурился - лучик солнца пробрался через занавеску мне в лицо.

Неохотно потянул руку к тумбочке, схватил мобильник и отключил будильник, затем зевнул, забираясь обратно под одеяло. Вставать совершенно не хотелось. Вот ты лежишь в безмятежности и комфорте кровати, а жизнь принуждает тебя к активным действиям. Почему миг просто не может остановиться, дать тебе полежать, сколько хочется, а затем пойти снова? Лень? Нет, наверное, я просто не выспался. Утро вообще похоже на маленькую смерть, когда ты спишь всего пару часов (как я сегодня). Подкрадывается неожиданно, но каждый день в одно и то же время. Особенно, это заметно, если ты поздно засыпаешь.

Я повернулся на другой бок, рядом со мной, под тем же одеялом, спала Карси, мило сложив свою руку под голову и разбросав волосы по подушке. Мы вчера заснули вместе. Хотя, по старой привычке, должны были обитать каждый в своей комнате. Вечером я даже смог сделать несколько шагов до своей комнаты, но вдруг понял, что просто не усну теперь в одиночестве, забью себе голову какой-нибудь ерундой, сожмусь в комочек под одеялом и буду думать, а не случилось ли с Карси чего плохого. Когда я находился в своей комнате, то чувствовал невольно подступавшее одиночество, что-то душило меня изнутри, не давало дышать спокойно, заставляло нервничать, пробуждая давящие воспоминания о своей беспомощности. О том периоде жизни, когда принцесса была мертва. Амебный период, ужасный, серый, глупый! Лягу в кровать, заберусь в одеяло, как в кокон, и буду бояться, напрягаться.... И что может произойти дома с Карси, в хорошо охраняемом дворце? Но ведь, мое беспокойство это не отменяет! Да и, если не брать в расчет эту причину, мне просто хотелось быть вместе с Карсилиной, никуда от нее не отходить. А то, как я отдаляюсь по коридору в направлении своей лестницы, ведущей на другой этаж, причиняло, чуть ли не физическую муку. Ерунда какая-то: всего две минуты не вижу Карси, а уже ощущаю, как скучаю. Я точно сумасшедший! Стукнул себя по лбу - не помогло.

Сначала я даже пытался сопротивляться себе, твердил "Будь твердым, увидишь ее завтра утром, а мир не рухнет этой ночью". Ноги неохотно делали шаги к лестнице, я сжал кулаки. Не будь тряпкой! Это смешно. Что я скажу Карси? "Прости, но без тебя я боюсь засыпать?". Она же смеяться будет. Держись, не сдавайся!

Но, не дойдя и до первой ступени, я плюнул на все, создаваемые принципы, развернулся и быстрым шагом направился к двери комнаты Карси. И вот, я уже у её дверей. Топчусь, засунув руки в карманы джинсов, придумываю, что сказать, чувствуя себя таким дураком, которых свет белый еще не видывал. Поднёс кулак, чтобы постучать, но остановился. Глупо, глупо, глупо! Я отвернулся, пытаясь заставить себя отойти. Но, все же, пройдя три неспешных шага, обернулся. Обычная деревянная дверь, ведущая в комнату необычной девушки. Я выпрямился, добавляя себе уверенности, и, решительно прошагал эти три шага до её двери, затем, не мешкая, постучал. Будь, что будет. Скажу ей первое, что придет в голову. Сердце забилось быстрее, обеспокоеннее.

Стой, не смей отходить, почему это вообще тебе в голову пришло....

- О, а ты еще не спишь? - спросила Карси, открывая дверь. Она стояла на пороге своей комнаты в пушистых желтых тапочках, в своей нелепой фиолетовой, с мультяшными белыми мишками, ночнушке до колен. Её вьющиеся рыжие волосы закрывали плечи. Зрелище невольно заставило умилиться.

И вообще, кто сказал, что за пять минут можно уснуть? Просто взять, ткнуться головой в подушку, не раздеваясь, и вырубиться, даже одеялом себя не укрыв? А если добавить то давящее ощущение безысходности, которое нагнетала моя комната...

- Просто, решил удостовериться, что с тобой все хорошо, - ответил я, почесывая локоть.

- Да вот, не жалуюсь.

- Можно, я войду?

- Конечно, - улыбнулась Карсилина и пропустила меня в комнату. Наверное, она заметила, что я волнуюсь.

- Карси, а ты не против сегодня исполнить роль плюшевого мишки? - спросил я, не прекращая чесать локоть.

- В смысле? - не совсем поняла она, присаживаясь на край кровати.

- Обычно плюшевых мишек прижимают к себе, обнимают, кладут под бок и засыпают с ними. А еще они отгоняют плохие мысли...

Карси постаралась не прыснуть и сказала, глядя на меня с улыбкой:

- А, это ты так просишь остаться? - она кокетливо смахнула с плеча прядь волос.

- Да, но я ни на что не намекаю...

- Совсем?

- Ну, не совсем, но почти... - пробормотал я какую-то нелепицу, чувствуя, как пылают мои щеки.

Я стоял столбом, не зная, двинуться ли к ней или просто убежать. Какой дурак, на что я вообще надеюсь! Она же...

- Садись, я вроде не кусаюсь, - Карси игриво повела рукой и похлопала по одеялу рядом с собой.

Я послушно присел и сложил руки на колени.

- Интересно, а у тебя какая самая заветная мечта? - Карси одарила меня заинтересованным взглядом и откинулась на кровать, болтая ногами в желтых тапочках, которые рисковали упасть на пол.

- Была, исполнилась или есть?

- Не будь занудой, - она потянула меня за рубашку, заставляя упасть рядом.

- Сейчас даже не знаю, есть ли... - уклончиво пробормотал я, смотря в потолок. Не стоит говорить о том, что я мечтаю, чтобы она всю жизнь была рядом, вместе состариться, а еще, чтобы у нас когда-нибудь были дети... Банальщина, которая, если подумать, вгоняет меня в краску.

- Ну, не может же быть, чтобы совсем не было, - удивилась Карсилина, повернувшись на бок, и подперев рукой голову, - такой сильной, которая не дает покоя, пока не исполнится?

- Настолько сильно я хотел лишь увидеть тебя живой, - ответил я, посмотрев на неё с долей грусти. - Правда, иногда, кажется, будто все это сейчас снится, и мне становится страшно, когда осознаю, что если проснусь, то ты исчезнешь...

- Брось, - Карси пододвинулась ближе и взяла меня за руку. - Не надо бояться. Всё, что сейчас происходит реально. Я здесь!

И, без дальнейших предупреждений, она набросилась на меня и стала щекотать, приговаривая "Ну, что мне с тобой делать!". Я смеялся, сопротивляясь щекотке, а Карси с довольным видом и не думала отступать, даже щипаться начала. Наверное, думала, что так моя грусть быстрее выветрится. Решившись и схватив её за руку, я повалил девушку на спину, оказавшись сверху и прижав две её руки к кровати. Её лицо было напротив моего. Я смотрел Карси в глаза, и не мог сдержать улыбки. Она пыталась отдышаться, а волосы лезли ей в рот.

- Победил прекрасную принцессу и радуешься? - иронично спросила Карси, даже не пытаясь вырываться.

- Эта победа далась мне нелегко, - прошептал я и поцеловал её.

- Но зло еще способно сопротивляться! - воскликнула Карсилина, резко вырвав свои руки и вцепившись мне в рубашку.

- Да какое ты зло? Так, добро с рожками...

- С рожками, говоришь?

Не переставая как-то странно улыбаться, Карси принялась, неторопливо, расстегивать пуговицы моей синей рубашки. Я знал, чего она добивается, и это немного смущало. Нет, убежать мне не хотелось. Может быть, мы с ней хотим одного и того же? Только вот, становилось очень жарко и неловко. Удивительно, как же часто последнее время я краснею.

- Карси, ты уверена, что...

Но она прерывает слова поцелуем, снимает с меня рубашку, и та летит на пол. Я даже не пытаюсь остановить принцессу. Надо все-таки избавить её от ночнушки, эта вещь явно мешает! Карси поддается, ночнушка летит составить компанию рубашке, а я обхватываю девушку, и мы катимся по кровати, пока не упираемся в стенку. Хотя, если честно, то я ударился головой, о тумбочку, спокойно стоявшую рядом.

- Как ты? - спрашивает Карси, хотя, ей смешно. Мне тоже.

Я отвечаю, что жив, и целую её. Наши руки сплетаются, тела прижимаются друг к другу. Слышу, как бьется её сердце, чувствую её дыхание, а по телу пробегают мурашки. Бездна, это так приятно!..

Карсилина. Фротгерт. Живая. Рядом. Вместе. Счастье. Фейерверк чувств. Миг. Вечность. Это не сон. Все плохое позади. Волнений нет. Я не нервничаю. Мне хорошо.... Клубок из мыслей. Почему нельзя остановить мгновение? Вот так просто прижимать её к себе... Ночь не должна кончаться. Я не хочу отпускать.... Стой, время. Не надо идти вперед. Почему, куда ты так спешишь? Можно, я заставлю тебя замереть? Ну, пожалуйста!.. Карси. Фротгерт. Живая. Рядом. Вместе. Счастье.... Да, да, именно. Настоящее счастье!

Но всё же, рано или поздно, наступает утро. К которому сейчас надо вернуться.

Странно, что мой будильник Карси не разбудил. Слушая её дыхание, я, с улыбкой, провел ладонью по щеке девушки. Её кожа была очень нежной. Уголки губ принцессы дрогнули, казалось, что Карси сейчас проснется.

- Спи, Рыжик, спи, это не тебя призывают к труду и обороне, - прошептал я, не желая будить её.

Зевая, я оделся. Думая о том, что следует вернуться к себе в комнату за университетской формой, которую я давно уже не надевал. Интересно, еще в неё влезаю? Да, вряд ли что-то изменилось. Наверное, истощился только, и придется туже затянуть ремень. Но, разве это так важно? Разве это - проблема вселенского масштаба?

Дошагав до двери и бросив взгляд на спящую Карсилину, я вышел в коридор и отправился в свою комнату. Умылся, нацепил форму. Побросал в синюю сумку с гербом королевства Листонского тетради, учебник и ручку. Посмотрел на пятно копоти у себя на потолке, думая, как его убрать. Но, не заниматься же этим прямо сейчас!

Невероятно, какое у меня отличное настроение сегодня! Да я горы бы свернул с таким настроем!

Я несся по коридору вприпрыжку, размахивая сумкой, даже съехал по перилам вниз, пока никто не видит. Улыбнулся в коридоре первого этажа дворецкому, протиравшему вазу, тот удивленно вскинул бровь, но ничего не сказал. Подмигнул паре служанок, которые тут же зарделись. Пожелал им приятной работы, и радостно дернул на себя дверь столовой.

Да! Новый день! Я готов бросить тебе вызов!

Когда я вошел в столовую, Альфред и Димка, что-то оживленно обсуждавшие за столом, поедая овсянку, тут же притихли, повернув головы, посмотреть, кто пришел. Мартина сверля их неодобрительным взглядом, пила молоко из прозрачного высокого стакана, на котором был нарисован красный морской конёк.

- Сегодня замечательный день, - улыбнулся я, занимая место напротив них, спиной к окнам, которые прикрывали тяжёлые синие занавески с ромбовидным орнаментом. Сквозь окна пробивался солнечный свет, который ложился на стол.

Альфред с Димкой странно переглянулись, а Димка, с кривой улыбкой, воскликнул через весь стол:

- Я рад! - он даже чуть не привстал, но остался сидеть. Шило, что ли, мешало?

Альфред, ёрзая на стуле, желая что-то сказать, подавлял свой порыв, наливая в кашу абрикосовый джем, не беспокоясь о том, что она и так уже приторно-сладкая. Мартина фыркнула и громко поставила на стол пустой стакан.

- Мне кажется, что вы... - я посмотрел сначала на одного, потом на другого, но закончить не успел.

- Ну, как? - спросил меня Димка с воодушевлением, непонятно о чём.

- Что? - я ответил ему вопросительным взглядом.

Альфред, облизывая липкий, в абрикосовом джеме, указательный палец, поспешил пояснить:

- Ну, вы с Карси сегодня ночью были вместе? Или я не прав?

Услышав об этом, я вздрогнул, чувствуя себя неловко. Кажется, становилось немного жарко.

- Вот! - подхватил Димка, вскакивая со стула, словно его кто-то ужалил, и, обходя стол, направляясь ко мне, пробормотал: - Мне сейчас с девчонками не везет, настоящее безрыбье, однако, кому-то фортуна улыбается!

Подойдя, он хлопнул меня по плечу, продолжая скалиться, как самый настоящий идиот.

- Я даже немного завидую, - признался Морквинов. - У вас ведь было что-то? Ну, скажи!

И взгляд такой умоляющий, как у кота, просящего сметаны. А я сидел, сцепив пальцы рук, глядя в пустую чашку, весь красный, как рак. Подобные темы меня смущают, они дурацкие, их не надо обсуждать! Есть же более приятные и уместные темы для разговора. Почему до Димки это не доходит! Помню, как-то он рассказывал мне о своей первой "ночи" с одноклассницей (было это в выпускном классе), перечисляя все подробности. Я тогда залился краской, насупился, и старался его не слушать, заткнув уши наушниками, врубив плеер чуть ли не на полную - лишь бы отстал с этой своей темой. Даже когда он начинал говорить свои предположения о только что увиденной девушке, какой она может оказаться в постели, какая у нее соблазнительная фигура, форма грудей и упругая попа, за которую Димке хотелось ущипнуть, я желал провалиться сквозь землю и оказаться подальше. Меня, правда, не интересует какого цвета их нижнее бельё!

- Ведь, было? - не отставал друг.

Мартина в этот момент, прикрыла лоб ладонью, она не пыталась скрыть, насколько бесит её данная ситуация.

- Может, вы заткнётесь? - сердито буркнула она.

За попытку их образумить я ей был благодарен, только это не действовало, ибо Димка так и стоял над душой, а Альфред не сводил заинтересованного взгляда.

- Ну, скажи, - он даже чуть ли не взмолился. Неужели ему это так важно? Глупость!

Конечно, у меня были варианты, встать и уйти, либо молчать и слушать Димкины предположения, краснея еще больше, либо вступить с ними в спор, или вообще накричать, чтоб не пихали свои носы, куда не следует. Но я, глубоко вздохнув и призывая себя сохранять спокойствие, с улыбкой сказал:

- Ты можешь придумывать все, что угодно.

И поднялся, Димке пришлось отойти, чтобы пропустить меня. Нет, этому курьезу не испортить мое сегодняшнее настроение.

- И что это значит? - спросил Альфред, который был в полнейшем недоумении. Димка выглядел обиженным. Он же со мной делится своими похождениями, почему я не считаю нужным что-либо говорить ему?

Я, молча, обошел стол, взялся за ручку двери, и тут же обернулся, добавив, поспешное:

- И ещё. Мы с Карси теперь будем жить в одной комнате. Мы договорились.

И вышел из столовой, оказываясь в коридоре первого этажа, стремглав направившись к выходу из дворца. Пройдусь до корпуса пешком, развеюсь, перестану злиться на Димку с Альфредом. Или не перестану.

Димка тем временем опустился на стул и буркнул: "Договорились они!". Альфред не выдержал и засмеялся. Мартина еще больше насупилась.

Я из-за этих любителей подробностей даже не позавтракал. Ну и ладно.


***

Я уже почти подходил к университету. Оказываясь на площади, я попытался заставить себя не думать о сегодняшнем разговоре в столовой. Разве это должно беспокоить?

Неизменная клумба с цветками, высаженными в форме листонского флага, казалось, цвела вечно, даже зимой. Вокруг нее стояли скамейки. А студенты ЧАЛИКУНа, кто-то из них явно не выспался, брели по своим корпусам. Вот, стайки первокурсников оживленно, сгруппировавшись в кучки, обсуждают предстоящую сессию, не уверенные в том, что выйдут на неё без долгов. Некоторые студенты, что постарше, курят на крыльце главного корпуса сигареты, из которых исходит едкий цветной дым. Кто-то приветствует своих друзей, пытается списать домашнее задание, сидя на скамейке, или же просто листает распечатки к какому-нибудь семинару. А ведь раньше я и не замечал, насколько оживленно тут бывает, ну, или просто отвык замечать...

- Семён! - я услышал чей-то голос и обернулся.

Наша староста, Раиса Демонс, тощая длинная блондинка, махала мне в знак приветствия правой рукой. Казалось, форма ЧАЛИКУНа ей немного великовата, по крайней мере, пиджак.

Раиса, придерживая на плече джинсовую сумку, подошла ко мне ближе:

- А ты чего вчера не был на занятиях? - тут же спросила она, словно директор школы, делающий выговор непутевому учителю.

- Мне нездоровилось, - отмахнулся я, устремляясь вперед к нашему корпусу.

- Эй, подожди!

- Что?

- Держи, - и она, с улыбкой, порывшись в своей сумке, протянула мне небольшую плюшевую серую собачку с длинными ушами и большими черными глазками. - Это тебе с прошедшим днём рождения, от группы.

Простая дурацкая плюшевая игрушка, не имеющая никакого сакрального значения. Но, все же, приятно, что помнят, не забывают. Хоть я и наговорил им позавчера, что они не обязаны скидываться и вообще могут забыть, ведь каждый день рождения отмечает промежутки, когда ты становишься на год ближе к смерти.

- Спасибо.

Я убрал игрушку в сумку, и мы вместе поднялись по лестнице. Я открыл дверь, пропуская старосту вперед, зашел следом, и мы оказались в холле нашего корпуса, кишащем студентами. Как муравейник, все равно что!

- А еще я рада, что ты решил снова ходить в форме нашего факультета, - похвалила меня Раиса, проходя между колоннами до лестницы, ведущей на другие этажи. Согласись, хорошо, когда соблюдаешь правила...

И она остановилась, не понимая, почему я вдруг застыл перед мемориальной стеной, которую организовало руководство факультета после смерти Карсилины Фротгерт. Фотография с уголком, выделенным прилепленной темной лентой, висящая на стене, а под ней стол, накрытый красной бархатной материей и заставленный свечами, обложенными цветами, каждый день свежими.

Раньше, когда я проходил мимо этого мемориала, то старался не смотреть на него, ведь это служило напоминанием о смерти Карсилины, которое глубоко вонзалось иглой в сердце и терзало душу. Я и так, без подобных напоминаний, очень мучился из-за гибели принцессы, но пытался держать себя в руках, надевая маску безразличия. Но на этой фотографии Карсилина была слишком живой, когда я на неё смотрел, то не мог сдержать слёз. Мне приходилось сбегать с занятий и сидеть где-нибудь в одиночестве, чтобы никто не видел, стараясь более-менее успокоиться. Самое дурацкое - проходя мимо, мне хотелось на неё посмотреть, ведь тогда я снова увижу принцессу - хотя бы на фотографии, а не только в своих воспоминаниях.

А сейчас - это неправильно! Карси жива, а ей тут мемориал стоит. Пора его убрать.

- Семён, ты идешь? - поторопила меня Раиса Демонс.

Но я, не ответив, приблизился к фотографии и оторвал с нижнего уголка чёрную ленту.

- Эй, ты что делаешь? - одернула меня Раиса. К счастью, те, кто были в холле, не заметили, что я сделал.

- Поможешь? - улыбнулся я, комкая ленту.

- Дурак что ли! - она выхватила у меня её из рук, но присобачить этот кусок ткани обратно уже было невозможно.

Раиса действительно думала, что я выжил из ума, со всеми этими переживаниями, но она ведь даже не догадывалась о том, что Карси Фротгерт вернулась.

- Так лучше, - я дотронулся до фотографии, Карси, изображенная на ней, улыбалась, держа в руках букет белых лилий.

Раиса уткнула свои руки в бок и, сердито попыталась воззвать меня к совести, пригрозив университетским уставом, и просто сказала:

- Прекрати, ты нарываешься на неприятности!

- Да нет, - отмахнулся я, принимаясь тушить зажженные свечи.

- Хватит! - и она больно вцепилась мне в локоть. Её патриотические чувства взяли верх.

Студенты, что толпились в холле, с интересом нас обступили. Кто-то выкрикнул: "Этот парень явно сошел с ума", а со спины, чтобы помочь Раисе усмирить моё "буйство", подступил широкий пятикурсник Физ-Мага и в три счета заломил мне руку за спину.

- Так его!

- Бей его!

- Ты чего вандализмом занимаешься? - насупившись, бурчал пятикурсник, не отпуская моей руки. - Что-то имеешь против нашей королевской Династии? Иностранец? Не уважаешь страну, в которой учишься!..

Поморщившись и согнувшись пополам, я пытался сказать, что это вовсе никакой не вандализм:

- Ребята, вы неправильно меня поняли.

- А что, по-твоему, ты сейчас делаешь? - насупилась Раиса, которая даже не пыталась помочь мне выбраться из хватки этого парня. Он наверняка ходит в тренажерный зал и качает себе мышцы.

- Убираю мемориал.

- Вандал! - пятикурсник, казалось, еще чуть-чуть, и точно мне руку сломает. - Этот мемориал показывает почтение листонского народа погибшей принцессе Карсилине Фротгерт. Нельзя самовольно взять и...

- Я знаю, что он собой представляет, - я тоже начал терять терпение. - Карсилина Фротгерт жива, так что мемориалы ей ни к чему!

В толпе послышались перешептывания, а пятикурсник перестал выкручивать мне руку и позволил выпрямиться, глядя на меня, как на больного:

- А, ты один из тех фанатов, что пытались как-то украсть её фотографию! - ошибочно предположил он. - Выдаешь желаемое за действительное.

- Она, правда, жива, и я не фанат, - начал отрицать я, что еще больше убеждало народ в моей неадекватности.

- Мы, к сожалению, учимся вместе, а Карсилина Фротгерт была его девушкой, - стыдясь, пояснила Раиса Демонс, с кривой улыбкой. Она хотела молчать до победного, но не смогла, понимая, какая глупая складывалась ситуация, и каким дураком я себя выставляю.

- Не "была", а есть, - тут же вставил я.

Толпа сразу же наполнилась сочувствием, а пятикурсник перестал держать меня, и, посмотрев с жалостью, хлопнул, в знак солидарности, по плечу так, что я покачнулся:

- Прости, парень.

Сейчас он был даже готов подружиться со мной, и вообще создавал ощущение открытого и добродушного человека, который вовсе не пытался сломать мне руку пару минут назад:

- Не знал принцессу лично, но мне её действительно жаль.

Я смотрел на него, скрестив руки, приняв самый закрытый для общения вид. Но его, это, похоже, не отталкивало. Рая Демонс стояла и супилась, боясь опоздать на пару, но ей хотелось сделать мне выговор, поэтому она держалась и не бежала в кабинет на всех парах. Толпа заинтересованных личностей разочарованно расползалась, никого ведь не побили, к величайшему разочарованию многих, а драма, в отличие от драки, для них уже не так интересна.

- Будем знакомы, меня зовут Эйвар Солл, - и он протянул мне руку, думая, что я её пожму.

Я молчал и сверлил его недовольным взглядом. Он мне чуть руку не выкрутил, а сейчас уже готов брататься! Не лицемер ли?

- Мой отец - хороший психоаналитик, могу поговорить с ним, насчет тебя, - сообщил он, не на секунду не сомневаясь в моей расшатанной психике. - Он поможет справиться.

Так и стоял, дурак, с протянутой рукой. Ну, точно, лицемер!

- У меня всё хорошо, - ответил я. Вообще, неприятно, когда намекают на то, что ты психически нездоров, особенно такие незнакомцы, как этот Эйвар Солл. Еще и в душу пытаются залезть, ботинок не снимая и не вытирая ноги о коврик.

- Все равно, тебе нужна помощь, - настаивал Эйвар.

Я смотрел на него исподлобья, стараясь заставить свой взгляд быть как можно презрительней. Этот парень так и не убрал руку. Пожать её что ли, чтобы отвязался?

- Будем друзьями?

- Ладно, - снисходительно ответил я и пожал его шершавую мозолистую ладонь.

- А звать тебя как?

Ну, раз уж я произвел впечатление сумасшедшего на него, почему бы не подыграть?

- Семён Фротгерт, - улыбнувшись, представился я.

Раиса была явно недовольна тем, как я себя представил, а Эйвар изобразил что-то похожее на улыбку и прошептал "Бедняга", думая, что я его не слышу. Наверное, он думает, что я живу иллюзиями.

Когда Раиса уводила меня на лекцию, он все же втюхал визитку его отца, и заставил пообещать, что я к нему обращусь. Затем, к моему облегчению, Солл остался на втором этаже, когда мне и Раисе нужно было на третий. Демонс недовольно бурчала, что я когда-нибудь допрыгаюсь, и, что чудо - что меня за попытку убрать мемориал, не отчислили, ведь это "Посягательство на Корону".


***

Если честно, на учебный процесс настроиться не получалось, все это время я сидел и думал о чем-то своем с таким мечтательным видом крутя между пальцев простой карандаш украшенный блестящими звездочками, что Мистер Зорт, который вел у нас первую лекцию, подумал, что не будет лишним меня окликнуть.

- Семён, не огорчай меня, ты теряешь свою сосредоточенность, - он опустил свою старую тетрадь с записями, голос у него был недовольный.

Ну да, если учесть, что мы второй год постигаем его дисциплину, в которой внимательность была главным принципом, преподавателя моё витающее в облаках отвлеченное состояние огорчало.

- Простите, - я похлопал глазами и выпрямился, сначала вообще не сообразив, что мистер Зорт ко мне обращается.

- Жаль, что ты не используешь методы, пройденные на наших занятиях, на практике. Это многим студентам помогает быть собраннее, - покачал головой Мистер Зорт. - Посмотри, хотя бы, на Раису, она никогда не позволяет себе отвлекаться.

Раиса Демонс, которая сидела со своей вечно улыбающейся прыщавой подружкой Нэйзой, обернулась кинуть на меня осуждающий взгляд, все еще не понимая моего поступка в холле. Я пренебрег советом Мистера Зорта и не бросил ей ответного взгляда, потупив взор, уставившись в угол парты.

Когда преподаватель снова поднял тетрадь и продолжил читать лекцию, я притворился даже, что слушаю, но, получалось не очень. Мысли не хотели приступать к методике самоконтроля, разработанной господином Чинским, и вдумываться в глубины его изречений по поводу дисциплины. Афанасий косился на меня, явно желая что-то сказать. Помедлив минуты две-три, он все же не выдержал и прошептал, выдавив из себя:

- Ты сегодня странный.

- Разве? - я даже посмотрел в его сторону, отвлекшись от созерцания мерцающей лампы над головой Мистера Зорта.

- Да, - кивнул он, записывая несколько мудрёных терминов. - Ты ведешь себя странно.

Афанасий Лоин отличался не шибко богатой фантазией и синонимами оперировал плохо.

- И что навело тебя на эту гениальную мысль? - поинтересовался я, запихивая карандаш за ухо. Скелет большой черепахоподобной рыбы глядел на нас пустыми глазницами со своей полки. Знаете, если бы я был режиссером и решил снять фильм ужасов, то снял бы про скелет этой рыбы, увеличив его раз в двадцать, и отправил бы крушить Зебровск, пожирая людей, разбрасывая их оторванные конечности, заливая всё кровью...

- Потому что ты улыбаешься, и ничего не записываешь, а еще надел форму университета, а еще слишком довольный...

Услышав это, я закатил глаза и ответил:

- Лоин, в бездну тебе провалиться, почему ты считаешь, что это ненормально, если половина, даже больше, студентов ЧАЛИКУНа ведут себя точно так же...

- Но ты ведь так не делал, - Афанасий сглотнул, но настаивать на своём не прекратил, хоть и чувствовал себя неуверенно, - не улыбался, все время в черном был, мрачный, как туча...

- В кои-то веки веду себя обычно, а они еще и возмущаются, - я действительно не понимал, что он от меня хочет.

- Обычно?

- Да, Лоин, ты, наверное, отвык. Извини, что не оправдываю ожиданий, но повторно вогнать себя в депрессию я не могу, да и не хочу, - я вынул карандаш из-за уха и стал раздраженно крутить его в руках, уже не смотря на своего соседа по парте.

- Но ты же...

- Да когда до тебя дойдет, что сердитым гоблином я быть не собираюсь. Я снова хочу жить, понимаешь, это ведь здорово! - воскликнул я, воздев руки к потолку, на всю аудиторию, Афанасий боясь, что задену, чуть не упал со стула.

В этот момент все, кто был в аудитории обернулись на нас, а Мистер Зорт выглядел чуть ли не сердитым. Я так и замер, Афанасий, если бы был черепахой, спрятал голову в панцирь, ну а так, он просто вжался в свой стул. Преподаватель из последних сил сдерживался, чтобы не повысить тон:

- Семён, я вижу, мой предмет тебе сегодня не интересен.

- Простите, - произнес я, медленно опуская руки (который раз уже это ему говорю сегодня?). Одногруппники, кто с осуждением, кто с недовольством, кто с интересом, кто вообще без эмоций, смотрели на меня, ожидая, как же отреагирует Мистер Зорт. Никто за годы нашей учебы еще не мешал ему вести лекции, и вообще не вел себя так вызывающе.

- Ну, раз уж обратил наше внимание на свою персону, так изволь поделиться причиной своего ликования, - ухмыльнулся Мистер Зорт, снова опуская свою тетрадь. Вообще, он не считал меня плохим студентом, да и я ходил несколько месяцев к нему на индивидуальные занятия, и он знал обо мне то, что не каждый преподаватель должен.

Я потупил взгляд, считая виноватым Афанасия, которому опять не досталось даже малюсенькой порции замечания.

- Ну же, встань и скажи. Может, мы тоже порадуемся, - не отставал преподаватель, он был из тех преподавателей, кто проявлял ко мне своё сочувствие, после гибели Карси.

Я набрал в легкие больше воздуха, встал, выпрямился по струнке, выдохнул, снова вздохнул. Все смотрели на меня, даже Раиса, которая хотела провалиться сквозь землю, потому что чувствовала, как ей стыдно за мое поведение. И они тоже будут думать, что я ненормальный. Хотя, наверное, дальше некуда.

- Вы можете не поверить, но Карсилина Фротгерт жива, - сообщил я на выдохе, стараясь не смотреть в их лица, - И из-за этого я чувствую непривычное для себя состояние радости и не могу сосредоточиться.

Раиса сразу же презрительно отвернулась, громко щёлкнув ручкой.

- Что, правда? - послышались восклицания.

- А она придет?

- Как здорово!

- Ты не врёшь?

Одногруппники ждали, что еще им скажу, но я тактически молчал. Отец вообще-то запретил сообщать о том, что Карси жива, сказал, что ДС должно подготовить эту новость для народа. Объяснить возвращение принцессы не с точки зрения того, что её вернул к жизни какой-то принц из другого мира, а с точки зрения того, что она инсценировала свою смерть, пережидая угрозу для жизни, исходящую от колдунов ОбГаТра, или еще от кого-то (кого отец, Зольтер и Серебринка еще не придумали). Мне, если честно, не нравилась эта за уши притянутая обманка, если и говорить людям, то честно, ибо это не в характере Карси - пережидать угрозу, вместо того, чтобы столкнуться с ней нос к носу. Пережидать - трусливо, она так считает.

Мистер Зорт пристально смотрел на меня, пытаясь понять, есть ли в моих словах правда, но, он так этого и не понял, думая, наверное, что я придумываю себе воображаемый мирок, в котором пытаюсь существовать. Его это печалило, ведь боевому магу нельзя так делать. Боевой маг должен быть уравновешенным.

- Семён, я хочу, чтобы ты остался после этой пары, мне нужно сказать кое-что, - сообщил преподаватель, вздохнув и подняв тетрадь с материалом на уровень носа. Он не хотел осуждать меня при ребятах. - Можешь садиться. А вы, пожалуйста, не отвлекайтесь.

Все послушно притихли, но я слышал, как они то и дело перешептывались, обсуждали, верить ли мне, и собирается ли Карси показаться им, если она, действительно, жива. Афанасий, настроение которого заметно улучшилось, не сдержался и спросил:

- А, она будет учиться с нами? - он старался шептать так, чтобы преподаватель его не слышал. Лоину не требовались доказательства моих слов. Для того чтобы поверить в то, что принцесса жива, ему достаточно было услышать это от меня. И не важно, вру я, или нет.

- Не знаю, - ответил я. Все-таки, Карси очень много пропустила, она погибла в первом семестре первого курса, а мы сейчас уже на втором. Если она и будет восстанавливаться, то, наверное, на курс младше, или вообще в следующем году учиться пойдет.

- Было бы здорово, если бы Кари вернулась к нам в группу.

- Да, конечно, - я бы тоже хотел снова учиться с ней вместе, но, не будем пока вперед загадывать.

Похоже, на оставшуюся часть пары, такая штука, как "Сосредоточенность", выветрилась из нашей аудитории. Все ерзали, переговаривались, им не сиделось на месте. Мистер Зорт старательно игнорировал сей факт, но лекцию стал читать в более резком тоне, так быстро, что я еле успевал записывать, а под конец вообще плюнул на это безнадежное дело и стал рисовать закорючки на полях тетради.

После звонка вся группа хотела меня обступить и расспросить насчет Карси, но преподаватель сказал, чтобы они не толпились в кабинете, и ребята поспешили выйти в коридор.

- Семён, подойди, пожалуйста, - мистер Зорт, сидя за столом возле доски, захлопнул дверь с помощью магии и выжидающе на меня посмотрел.

Я присел перед его носом за парту, на которой обычно ютилась Раиса Демонс и сложил руки в "замок".

- Я так понимаю, наши с тобой внеклассные занятия прошли зря, - поспешил подытожить он, качая головой, - Сколько раз я твердил, что наши чувства и эмоции не должны быть открыты врагу, как открытая книга. Если ты, не дай Случайность, вступишь в бой с колдуном из ОбГаТра, то заведомо подаришь ему победу.

- Мне кажется, что наши занятия были очень полезны, - процедил я.

- Кажется? А контролировать себя, я вижу, ты так и не научился. А, ведь, сколько сил я потратил на тебя, и, всё впустую. Ты так и не научился держать свои эмоции при себе.

- Я пытаюсь...

- Недостаточно пытаться, Семён. Ты меня огорчаешь. А ведь, способный парень! И, дело даже не в твоих переживаниях, а в том, как ты пытаешься от них избавиться. Вместо того чтобы смириться, наконец, со смертью Карсилины Фротгерт, ты придумываешь для себя то, что она жива.

- Но, она, правда, жива.

- Искренне, веришь в это, боясь, что кто-нибудь разрушит твою крепость, - Мистер Зорт не повышал тон, глядя на меня своими мудрыми глазами, полными сочувствия.

Я нахмурился. Почему все считают, что вру? Почему бы им просто не поверить! Они же сами убедятся скоро, что это правда. А это их сочувствие уже в печенках сидит!

- Боевой маг должен обладать стойкой психикой, но, глядя на тебя, я не вижу этого, - заявил Мистер Зорт. - Я вижу человека с не проходящей психологической травмой, и...

- Вы думаете, мне стоит прекратить обучение? - спросил я, поймав себя на мысли, что не могу определить цвет его глаз.

- Я не настаиваю. Тебе выбирать, продолжать ли этот путь. Но, ответь мне, пожалуйста, на вопрос, ты хочешь быть боевым магом?

- Думаю, да, - я сказал, не мешкая.

- Ты так считаешь, потому что, Карсилина Фротгерт выбрала эту специальность, а ты пошел с ней за компанию? - поинтересовался Мистер Зорт.

Я отвел взгляд на доску, где были записаны даты жизни очередного теоретика. Это правда, я поступил сюда из-за Карси. Но, ответить ему, что, он прав? Нет уж!

- Я дам тебе индивидуально здание, Семён, - сообщил преподаватель, - Ты должен будешь написать, почему ты хочешь стать боевым магом, зачем тебе доучиваться на этой специальности, и кем ты представляешь себя в будущем.

- Зачем? - не понимал я.

- Мне хочется верить, что тебе еще можно помочь. Завтра жду с сочинением. Можешь идти на перерыв.

Я, нехотя, вышел в коридор, где на меня сразу же налетела группа с расспросами о Карси, они так галдели, обступив меня, и перебивая друг друга, что у меня даже голова разболелась. Раиса одиночкой стояла возле большого окна с широким белым подоконником, хмурилась и качала головой, думая, как можно быть такими глупыми, чтобы так сразу поверить в мои слова. Она продолжала утверждать, что я лгу. Вот только, зачем мне это нужно, она не понимала, и это ее бесило еще больше.

Отвечать на односложные вопросы было, конечно, просто. Но, когда на тебя наваливается вот такая толпа, жаждущая выяснить, правду, хочется убежать от них, и как можно дальше. Я уже выкрикивал им ответы:

- Да, она жива!.. Действительно, жива!.. Я ее видел!.. Да, мы разговаривали...

И тут втиснулся Лоин со своим:

- А Кари говорила что-нибудь про нас? Про то, как скучает по своей университетской группе?

- Нет, Лоин, ей было не до этого.

Никогда я еще не испытывал такого большого внимания окружающих. Одногруппники все не желали отстать с вопросами. Как же они все бесят!

- Ты точно не врешь? - очередной, похожий на несколько предыдущих, вопрос.

Мне даже захотелось ударить того, кто это спросил. Но я сдержался. Если начну проявлять агрессию, Мистер Зорт точно не обрадуется.

- Нет, не вру! - Раздраженно выпалил я, пытаясь выбраться из центра толпы, отталкивая от себя Нейзу, открывшую было рот, чтобы что-то спросить.

Наконец, Раиса Демонс не выдержала, отошла от подоконника и крикнула на весь коридор:

- Прекратите этот цирк!

Группа застыла, и все обернулись.

- Раиса, ты чего? - не понял Ропс Бурков, который каждое утро намазывал свои волосы гелем, чтобы лучше лежали. Но они у него смотрелись, будто жирные, будто он их неделями не мыл.

- А того! Вы что, не поняли, что он придуривается? - хмуро буркнула она. - Взяли и поверили в этот бред!

- Это не бред, он говорит правду, - тут же вступился Афанасий, который был чуть ниже, чем Демонс.

- Да, он - ненормальный! Неужели не видите? - прошипела Раиса.

Больше половины группы решили с ней согласиться и перестали толпиться вокруг меня. Остальные попытались утешить, мол, не огорчайся, они просто не понимают, что ты прав, а мы тебе верим.

От дальнейших разговоров меня спас прозвеневший звонок, и я поспешил забежать в аудиторию и оказаться за своей последней партой.

Остальные пары прошли утомительно. Я постоянно смотрел на висящие над дверью часы, но время не хотело идти быстрее, ползло, словно сонная улитка. На учебу я сегодня настроен не был. Мне даже прилетело несколько записок от тех, кто поддержал Раису Демонс, в которых было что-то типа: "Не паясничай", "Твой план с воскрешением принцессы был идеален, но с одним минусом - она все равно остается мертвой", и просто: "Тебе нужно к психиатру".

- Не обращай внимания, - посоветовал Афанасий, в то время как к нам на парту приземлилась очередная записка, которая гласила: "Ну, ты и дурак!".

Я фыркнул, смял её и выкинул в открытое окно.

- Сами они - дураки, - сказал Лоин, насупившись. - Вообще с их стороны жестоко тебя в этом обвинять.

- Плевать, пусть делают, что хотят, - отмахнулся я. Я был рад, сидеть здесь, практически в тишине, прерываемой лишь голосом преподавательницы по эстетике и Афанасием. Какое наслаждение для ушей - быть не в эпицентре шумной толпы.

Я снова глянул на часы, пара даже не думала заканчиваться, нахмурился и уткнулся в тетрадку. Мне хотелось поскорее увидеть Карси.

С трудом высидев последнюю пару, я мигом побросал все тетради в сумку, закинул на плечо и выбежал из аудитории, бросив преподавателю поспешное "До свидания".

Пробежался по коридору третьего этажа, лавируя между неспешно бредущих студентов, сбежал вниз по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки сразу, миновал холл и выбежал на улицу. Так и хотелось крикнуть: "Ура! Наконец-то!". Но я сдержался и вприпрыжку отправился к дворцу Фротгертов. Правда, меня заметил Димка, вышедший из своего корпуса, я делал вид, что не заметил его, хоть тот и помахал весьма старательно.

- Куда так спешишь? - воскликнул Морквинов, нагнав меня. Он даже и не подумал о том, что может быть сейчас, я с ним не хочу разговаривать. А то еще продолжит свою утреннюю тему. Тогда я его точно придушу на месте.

- Просто, радуюсь, что пары закончились, - ответил я, поняв, что отвязаться от его компании не получится.

- А, понятно, - сказал он. - А у нас сегодня на учебе было уныло, и никто ничего не предпринял, чтобы разогнать эту нудную и застоявшуюся атмосферу. Ты бы знал, как я устал! Сейчас бы в кровать завалиться и проспать до вечера.

- А меня просто достали ребята из группы, - решил поделиться я. - Я случайно им сообщил, что Карси жива, а они весь день после этого с расспросами лезли.

- О, это ты зря. Твой папа же сказал...

- Я знаю, это случайно получилось.

- Случайно и глупо, да?

- И не говори, - кивнул я. - Меня теперь считают ненормальным.

- Да тебя и раньше половина Листона величала психом, ничего не изменилось, - усмехнулся он и сплюнул на газон.

- Но сейчас-то я действительно нормальный... - поспешил заверить я.

- Ага! Все так говорят, а потом оказываются самыми буйными клиентами психиатров, - он ткнул меня в бок и засмеялся. В каком месте ему это показалось смешным, не знаю.

Я насупился, но промолчал. А он, заметив это, бодро сказал:

- Ты не переживай, нормальных людей вообще нет, у всех какие-нибудь отклонения, - и скорчил рожу.

- Ты прав, по тебе эти отклонения сразу видны, - и я хмыкнул, шутливо замахнувшись на Димку, чтобы треснуть.

- Знаешь, - заметил он, отпрыгнув, и придерживая захотевшую свалиться кепку, - а я скучал по твоей улыбке.

- Да?

- Конечно! - и он хлопнул меня по спине, - Все эти два года ты меня пугал своим настроем. Казалось, будто, ты кого-нибудь зашибить хочешь.

- Слушай, Димка, я и сейчас тебя прибить не против, - я не смог сдержать смешка.

- Да, но я могу не бояться, что ты с собой что-нибудь сделаешь! - воскликнул он и подтолкнул меня вперед.


***

Во дворце в холле нас встретил мой отец, который в первый раз (за всё время, что я его видел), был не в чёрном фраке и шляпе-цилиндре, а в фиолетовом пиджаке, на голове у него ничего не было, а брюки оставались неизменно-черными.

- А от меня Фольма ушла, - сообщил он обычным будничным тоном, словно и не был огорчен этим фактом.

- И почему я не удивлён? - иронично сказал я.

- Мне она вообще изначально не нравилась! - выразил сочувствие Димка.

- Записку оставила, что наша свадьба была большой ошибкой, что она меня никогда не любила и т.д. и т.п. - Прохор Мылченко слишком радостный для брошенного мужа.

- А как же Сельма?

- Твоя сестренка, Семён, остаётся со мной, - сообщил отец. - Эта кукушка о ней даже не вспомнила, когда сбегала. Зато, она вскрыла мой домашний сейф и взяла оттуда некую внушительную сумму, а еще золотой слиток.

- И где она сейчас? - поинтересовался Димка.

- Даже знать не хочу! - Прохор Мылченко сделал вид, что отмахивается от комара.

Морквинов прыснул, я ткнул его в бок, а отец сказал:

- Единственное, о чем я жалею, так это о том, что она не сбежала раньше.

Теперь уже и я рассмеялся. Отец никогда не скрывал своих натянутых с ней отношений, да и на пару они похожи не были.

Димка отправился в свою комнату переодеваться, а отец прошептал мне на ухо:

- Проходи в столовую, тебя там сюрприз ждет.

- А почему именно меня? - я не понимал, вроде, нам надо отмечать возвращение Карси.

- Мы же твоего дня рождения так нормально и не отпраздновали, - подмигнул он, - вот, исправляемся.

- А я-то забыл...

Отец засунул руку к себе в карман, затем вынул, что-то в ней сжимая.

- Держи, - разжал пальцы и положил мне на ладонь золотое кольцо с рубиново алмазным цветочком, мерцающим в свете люстр холла.

После минутного созерцания кольца, я положил его к себе в карман, и мы с отцом прошли по коридору в столовую. Отец открыл дверь и пропустил меня вперед, я вошел, и в лицо ударил очень яркий свет, я даже не знал, жмурясь, что здесь может быть настолько светло. Тут же я услышал ликование собравшегося здесь народа, взрывы хлопушек, и был окутан дождём из конфетти.

Когда я перестал моргать и более-менее привык к свету, то увидел Карси и Мартину в пышных бордовых платьях, сидящих, сложив ногу на ногу, прямо на столе. У Мартины в голове был большой белый бант, напоминающий розу. Над девушками в воздухе парили искрящиеся объемные буквы: "С Днём Рождения, Семён!". Альфред стоял возле сестёр и размахивал догорающим бенгальским огоньком зелёного цвета. Под столом грызла кость собака Ленди, очень увлеченная этим занятием. Так же здесь находились Серебринка в серебристом узком платье до колен, её прямые волосы доставали ей до поясницы, и Зольтер в ярко-желтом пиджаке, золотистых брюках и желтых кедах. В руках он держал бокал с ярко-красным напитком, в котором плавала вишенка. Так же, чуть поодаль, возле окна, стояла столбом, спрятав руки за спину, Сулитерия, которая чувствовала себя неловко в своём темно-синем платье с черными розами. В голове у неё блестела чёрная заколка. Конфетти не прекращало сыпаться с потолка, и я решил, что стряхивать его с головы - гиблое дело.

Следом зашел мой отец, он воскликнул:

- Это будет самый лучший праздник в году! - и поспешил меня обнять.

- А вот и наш именинник! - обрадовался Альфред, зажигая еще один огонёк и протягивая его мне.

Заиграла музыка, правда, я не понял, откуда. Я начертил в воздухе круг бенгальским огоньком, притворяясь, что творю заклинание. Все засмеялись, а Карси спрыгнула со стола.

- Это я их уговорила устроить тебе День Рождения, - сообщила она и взяла меня за руку. - Я не хотела, чтобы это был праздник сугубо моего возвращения. Это скучно, согласись?

- Я бы и это с удовольствием отметил.

Она потянула меня на себя, мы поцеловались, потом начали танцевать, Зольтер танцевал с Серебринкой, Альфред галантно пригласил Мартину, поклонившись ей. А вошедший в кухню Димка, который где-то нашел у себя ярко-бирюзовую рубашку, был схвачен моим отцом, и ему пришлось крутиться с ним в танце. Двигались они настолько смешно, что сдержать смех было невозможно. И только Сулитерия скромно мялась в углу.

Когда танец был закончен, и мне раздали подарки (полезные и не очень), я подвёл Карси к окну и произнёс:

- Карси, я давно хотел тебе кое-что сказать... Точнее, даже, не сказать, а спросить.

Я замялся, чувствуя, как потеют ладони, надеясь, что мои щеки не порозовели.

- Да, что? - она смотрела на меня с интересом.

Я глубоко вздохнул, набираясь смелости. Давай, решайся! Ну же!

Встал на колено, доставая из кармана кольцо с рубиновым цветком. И, краснея, все же вымолвил:

- Дорогая Карсилина Фротгерт, согласишься ли ты стать моей женой?

Я, не отрываясь, смотрел на неё, чувствуя себя очень глупо. А она, затаив дыханье - на меня. Эта возникшая пауза действовала убийственно. Кажется, мне не хватает воздуха.

Мартина и Альфред, словно сговорившись, воскликнули в унисон:

- Ну же, Карси, соглашайся!

- Да, да, соглашайся! - Подхватил Зольтер. - Не упуская парня, который ради тебя готов отправиться чуть ли не в ад!

Сулитерия дрожала, ей хотелось взять и убежать, но она держалась.

- Я согласна, - наконец, сказала Карси, поспешив поднять меня с колен.

- Что? Серьёзно? - я пошатывался, словно в опьянении, боясь поверить своему счастью, под всеобщее ликование.

Кто-то взорвал хлопушки, и нас обсыпало розовым серпантином.

- Да.

Не помня себя от радости, я подхватил Карсилину на руки и закружил на месте. Она смеялась, размахивая руками. Этот день подозрительно счастливый.

- Ура! Ура! Вы это слышали! - воскликнул Альфред, взрывая очередную хлопушку.

Когда мы перестали кружиться, я опустил Карси, и мы поцеловались. Сулитерия все же не выдержала и выбежала из столовой, громко хлопнув дверью. Кажется, она плакала.


Эпилог.


Сулитерия лежала на неудобном пружинистом диване у себя в комнате, в коммуналке, и глядела в уродливый от водных разводов потолок.

Комнатка эта находилась на самом последнем этаже серой, потрескавшейся от времени, кирпичной четырёхэтажки. Временами с крыши доносились чьи-то голоса, страшные звуки, скрип половиц, мяуканье котов, вой ветра, ворвавшегося в разбитое окно чердака. Жильцы поговаривали, что на том чердаке обитали призраки, но Сулитерия не решалась подняться туда и проверить.

Комнатка Сулитер была маленькой и тёмной и была похожа на коробку. Из умывальника в углу монотонно капала вода. На полу лежал пожелтевший и потрескавшийся линолеум. Обои, которые когда-то были светло-голубыми, почти облезли с холодных безжизненных стен. Потолок был низкий, и Сулитерии постоянно снились кошмары про то, что комната сужается, а потолок давит её.

В комнате были всего три вещи: Старый трехногий шкаф, неудобный пружинистый диван серого цвета и деревянный столик, покрытый глубокими царапинами.

Сулитерия лежала, представляя себе образ того, в кого была безответно влюблена, когда она закрывала глаза, образ словно приклеивался к её взору, ухмылялся и смеялся над ней. Он, подобно яду, проникал в подсознание и растекался ядом по мыслям девушки.

- Нет! Нет! Мне нельзя его любить! - убеждала себя Сулитерия, ударяя кулаком в спинку дивана. - Я ему безразлична...

Но внушения не помогали: она всё глубже и глубже утопала в этом злосчастном омуте, и уцепиться было не за что.

- Карсилина - моя подруга!

Но и это не помогло. Сулитер понимала, что от их прежней дружбы не осталось и следа. Она уже не та, да и имеет ли право зваться дружбой?

В голову начал протискиваться мерзкий план...

- Нет, я не злодейка! - Сулитер испуганно вскочила с дивана так, что голова закружилась, а план сгинул, уступая место желанию вернуться в убежище тетушки.

- Нет, я не пойду по её стопам! Я начала новую жизнь, без ОбГаТра! - как же трудно, порой, себя переубеждать, бороться с ненавистными воспоминаниями о Гадритте и с желанием совершить подлость.

- Я не злодейка! - еще раз повторила Сулитерия, в мыслях прочно засел образ человека, которого она любила. - Я не стану причинять ему боль! Не стану!

За стеной послышались громкие голоса соседей (видно, опять ссору затеяли), на чердаке что-то заскрипело.

Сулитерия, тяжело вздохнув, подошла к окну и посмотрела на пасмурное небо. Ветер гонял по пустырю песчаные вихри.

Вдруг, прямо перед окном возникла прозрачная серая фигура и сказала колдунье:

- Вернись в убежище, это единственный шанс измениться... - и пропала.

"Померещилось" - подумала Сулитер. Измениться? В какую сторону?

- Я не злодейка! - еще раз повторила Сулитер, отворачиваясь от окна и присаживаясь на диван.

Вспомнилась тетушка Гадритта и ее записка, которая попала к Сулитерии уже после смерти тёти.

- Надо идти прочь и без оглядки от этой дыры! - твёрдо решила девушка.


- 265 -