# Ипатий Коловратий

Леонид Николаевич Карпов

Динамичная бытовая сатира о невероятно брутальном герое, чья сила становится источником постоянных разрушений и комичных ситуаций. Попытка сурового Ипатия приготовить ужин оборачивается абсурдным кулинарным перформансом перед утонченной соседкой.

Ипатий Коловратий был настолько маскулинен, что когда он входил в лифт, у того срабатывал датчик перегрузки, хотя Ипатий был один. Его грудь, поросшая густым курчавым лесом, напоминала рельеф Среднерусской возвышенности, а руки были созданы для того, чтобы гнуть подковы и сжимать то, что не желает сжиматься.

В тот вечер Ипатий решил заняться кулинарией. Не той, где "щепотка соли", а той, где "удар кулаком по тесту". К нему должна была заглянуть соседка Элеонора - женщина тонкой душевной организации и еще более тонкой талии.

Элеонора вошла в квартиру и замерла. Ипатий стоял на кухне в одном фартуке на голое тело. На фартуке был изображен греческий атлант, но по сравнению с Ипатием атлант выглядел как жертва веганской диеты.

- Ипатий... - прошептала она, глядя, как на его бицепсе пульсирует вена, размером с садовый шланг. - Что вы делаете?

- Взбиваю, - коротко бросил Коловратий.

В его руках был массивный венчик. Он вращал им в глубокой медной миске с такой скоростью, что вокруг Ипатия образовался локальный циклон. Белки сопротивлялись, но под взглядом Коловратия у них не было шансов - они густели, наливались белизной и превращались в пики такой твердости, что об них можно было порезаться.

- У вас... очень уверенные движения, - заметила Элеонора, медленно сползая по косяку.

- Рычаг и амплитуда, - Ипатий отставил миску. - В любом деле важна правильная подача момента.

Он взял со стола огромный кочан капусты. Элеонора вскрикнула, когда Ипатий одним коротким, но сокрушительным движением вогнал нож в самую сердцевину.

- Она была слишком твердой, - пояснил Ипатий не оборачиваясь. - Но я нашел к ней подход.

Он начал шинковать. Звук был такой, будто пулемет "Максим" косит заросли тростника. Ипатий работал ритмично. Раз-два. Раз-два. Мышцы на его спине перекатывались, как живые змеи под кожей.

- Элеонора, - Ипатий внезапно замер и обернулся. Его лоб блестел от испарины. - Подойдите. Мне нужна ваша... интуиция.

Она подошла, чувствуя исходящий от него жар, как от прогретой печи. Ипатий взял ее руку своей огромной ладонью - теплой и шершавой, как наждак номер ноль.

- Попробуйте фарш, - сказал он, поднося к ее губам тяжелую деревянную ложку. - Я добавил туда слишком много острого перца. Боюсь, не каждый сможет это вынести.

Элеонора лизнула край ложки, не сводя глаз с его волевого подбородка.

- О боже, Ипатий... Он обжигает.

- Это только начало, - Ипатий Коловратий сделал шаг вперед, и Элеонора почувствовала спиной холодный край холодильника "ЗиЛ". - Сейчас я буду зажигать... духовку. У нее капризный пьезоэлемент, нужно долго держать палец на кнопке, чтобы искра превратилась в пламя.

- Вы справитесь, Ипатий? - выдохнула она.

Коловратий усмехнулся, и в его глазах блеснул отблеск кухонной конфорки.

- В этой квартире, Элеонора, еще ничто не уходило от меня не прожаренным до самой глубины.

Он медленно потянулся к духовке, и фартук на его спине натянулся так, что атлант на груди, казалось, издал победный клич. А через секунду фартук треснул с сухим звуком лопнувшего парусника, обнажив тылы, мощные и непоколебимые, как скалы Аю-Дага.

Где-то на четвертом этаже сработала пожарная сигнализация, но Ипатию было все равно - его собственный датчик дыма уже давно зашкалило, а огнетушитель в штанах требовал немедленной инспекции.

- Элеонора, - пророкотал он не оборачиваясь, - придержите заслонку. Она у меня... тугая.

Элеонора, чьи зрачки расширились до размеров кофейных блюдец, робко коснулась металлической ручки. В этот момент Ипатий, решив, что пора переходить к решительным действиям, резко крутанул вентиль газа. Раздался хлопок, сопоставимый с залпом крейсера "Аврора", и из недр плиты вырвался огненный протуберанец, который мгновенно слизнул остатки бровей Коловратия.

Ипатий даже не моргнул. Он медленно повернул к ней свое лицо - красное, опаленное, но полное первобытной страсти.

- Видите? - прошептал он, и от его дыхания у Элеоноры закурчавились волосы на затылке. - Искра пробежала. Теперь главное - не сбавлять обороты, иначе тесто опадет.

- Ипатий, - пискнула Элеонора, прижимаясь к холодильнику так плотно, что на ее спине отпечатался логотип "ЗиЛ" и знак качества СССР. - А мы... мы точно будем только печь?

Коловратий навис над ней, как грозовая туча над беззащитным полем лютиков. Он взял в руки скалку, которая в его лапищах выглядела как зубочистка, и начал медленно втирать в нее муку.

- Печь, Элеонора, - это искусство. Сначала мы подготовим поверхность, - он посыпал стол мукой так густо, что кухня стала похожа на кокаиновый притон в Майами. - Затем мы тщательно разомнем основу... Я люблю, когда основа податлива, но пружинит под пальцами. А потом...

Он сделал паузу, и в тишине было слышно, как в соседней квартире от его магнетизма сбились настройки у телевизора.

- А потом мы поместим наше содержимое в самое жаркое место. И поверьте, я буду следить за процессом до тех пор, пока корочка не станет... пунцовой.

Элеонора посмотрела на скалку, потом на Ипатия, потом снова на скалку.

- Знаете, Ипатий, - выдохнула она, расстегивая верхнюю пуговицу блузки, которая и так держалась на честном слове и молитвах святого Вакуума, - кажется, у меня тоже... духовка перегрелась. Требуется срочное проветривание.

Коловратий ухмыльнулся, обнажив зубы, которыми можно было перекусывать арматуру.

- Проветривание отменяется, Элеонора. У меня в этой квартире... двойной стеклопакет и режим полной изоляции. Будем потеть, пока не пропечемся до самого мякиша. И с этими словами он одним движением смахнул со стола вазу с геранью, освобождая место для... генеральной репетиции кулинарного шедевра. * Также читайте рассказ на моем Дзен-канале: https://dzen.ru/a/aVubh2_G1yJNc2io