# Будапештский забег

Ник Картер

ГЛАВА ПЕРВАЯ


Мощный двигатель «Ситроена» лишь тихо урчал на темной и пустынной улице. На самой вершине подъема улицы Рю Урбэн машина плавно покатилась и замерла. За лобовым стеклом в слабом сиянии приборной панели глаза Ника Картера поблескивали, словно раскаленные слитки.


Его взгляд скользнул по ряду морских складов у подножия холма, затем переместился на сами доки и раскинувшуюся за ними Марсельскую бухту. Одинокий желтый фонарь едва освещал перекресток и парковку перед складами.


Далеко слева угадывался разомкнутый прямоугольник Старого порта, зажатый с трех сторон дешевыми отелями, кинотеатрами для взрослых, шумными злачными барами и одними из лучших ресторанов во Франции. Старый порт был залит огнем, и Картер знал, что в этот поздний час какофония звуков там стоит оглушительная.


Но здесь, в двух милях от гавани, царило гробовое молчание, которое нарушал лишь мерный, монотонный стук дворников «Ситроена».


С такого расстояния Картер не мог разобрать черно-белые номера над дверями складов, но в этом и не было нужды. Каждый сектор имел свою сотню — от единицы до тысячи. Он находился между восьмой и девятой сотнями, а нужен ему был бокс 903.


Ник едва ощутимо коснулся педали газа, и тяжелый автомобиль медленно двинулся вперед. На середине спуска он погасил фары. У подножия холма Картер повернул налево, отсчитал про себя: «девятьсот, девятьсот один, девятьсот два» — и крутанул руль, направляя «Ситроен» на стоянку у 903-го бокса. Единственной машиной поблизости был маленький «Фиат», припарковавшийся у самых дверей.


Он поддал горючего в спаренные карбюраторы, чтобы машина по инерции пересекла площадку, и до упора повернул ключ зажигания. Автомобиль бесшумно подкатился и замер вплотную к «Фиату», бампер к бамперу.


Над дверью склада, на высоте около двадцати футов, виднелись два ряда окон. Сквозь мокрые стекла пробивался очень слабый свет — Картер предположил, что внутри горят дежурные ночные лампочки.


— Добрый вечер, Лутов, — прошептал он. — Позволь представиться. Я тот парень, который сидел у тебя на хвосте последние три недели. Ник Картер, специальный агент AXE, личный код N3. Знаешь, что это значит, Лутов? Это значит Киллмастер.


Привычным, доведенным до автоматизма движением Картер взял в руку 9-миллиметровый «Люгер», который с любовью называл Вильгельминой. Он проверил обойму, загнал патрон в патронник, снял оружие с предохранителя и убрал свою любимую леди в кожаную кобуру под левой мышкой.


Из замшевого чехла, лежавшего на сиденье, он достал чешский «Скорпион» модели 61. Этот автомат представлял собой гибрид обычного пистолета-пулемета со свободным затвором и автоматического пистолета. Из него можно было вести огонь как с одной руки, так и с плеча. Идеальное оружие для сегодняшней ночной работы.


При стрельбе патронами калибра 7,65 мм в автоматическом режиме этот малыш не обладал серьезной убойной силой на дистанции. Но Картер понимал, что ликвидацию, которую ему предстоит провернуть, скорее всего, придется проводить в упор.


Удерживая «Скорпион» в левой руке, он достал из сумки три магазина на двадцать патронов и глушитель. Из-за высокой скорострельности этого оружия глушитель гасил звук лишь наполовину. Но и этого было достаточно, чтобы не устраивать здесь Третью мировую и не созывать на свою голову половину жандармов Марселя.


Прикрепив глушитель, он вогнал магазин в приемник, передернул затвор и перевел флажок предохранителя в режим одиночного огня. Два оставшихся магазина отправились в правый карман пиджака.


Картер снова взглянул на окна, на этот раз с усмешкой.


— Уже иду, Лутов.


Иван Лутов был курьером, обычной шестеркой на посылках. Месяц назад он выполнял задание, которое должно было стать стандартной рутиной: быстрая челночная операция по маршруту Будапешт — Вена.


Лутов и не подозревал, что его раскрыли. Когда он сделал крюк и завернул в Ливию, двое оперативников ЦРУ, плотно шедших по его следу, проявили излишнее любопытство. Они прижали его в Афинах.


Поскольку курьеры редко носят с собой оружие, задержание обещало пройти гладко. Но не прошло. Лутов запаниковал. Одню американцу он влепил пулю в живот, а второму прошил левое ухо.


Картер оказался неподалеку, когда на связь вышел Хоук.


— В Лэнгли рвут и мечут, но сам понимаешь, N3, у них связаны руки.


— Да, сэр.


— На подобные вещи нужно отвечать... взаимностью.


— Да, сэр.


Лутов оказался скользким типом. Сначала Картер думал, что тот сразу рванет в страны Восточного блока. Но курьер этого не сделал, и Картеру пришлось гнать его через половину Европы. Дважды — один раз в Инсбруке и один раз в Палермо — Ник почти достал его, но Лутову всякий раз удавалось ускользнуть.


Два дня назад здесь, в Марселе, затравленный заяц наконец залег на дно. Он пустил по марсельскому дну слух со словесным портретом Картера. И этим утром люди с низов вышли на отель Ника.


Лутов хотел встретиться.


Что ж, вполне ожидаемо.


Чтобы обзавестись огневой мощью, Картер тоже задействовал свои связи в криминальном мире. К трем часам дня в его распоряжении уже был «Скорпион», а одноглазый марокканец с наполовину гнилыми зубами стал счастливым обладателем полутора тысяч долларов из фондов AXE.


Картер опустил ключи от «Ситроена» в pocket и аккуратно приоткрыл дверцу машины. Держа «Скорпион» вдоль правой ноги, он зашагал по гравию, хрустевшему под подошвами, направляясь к дверям склада. Дождь теперь превратился в мелкую изморось, заставлявшую его щуриться. Ник не сводил глаз с окон.


Тишина. Никакого движения, ни силуэта, ни малейшей тени.


Неужели Лутов решил играть честно? Просто встреча, чтобы договориться о сделке?


Исключено.


Картер ничуть не удивился, обнаружив, что дверь не заперта. Пригнувшись, он проскользнул внутрь, оставив позади серую ненастную ночь, и притворил за собой дверь. Звук удара эхом прокатился по огромному старому зданию, словно глухой раскат грома.


Потребовалась целая минута, чтобы его глаза привыкли к тусклому свету десятиваттных лампочек, расположенных высоко на стенах.


Помещение напоминало гигантский ангар под жестяной крышей. Повсюду громоздились горы грузов. Под потолком лабиринтом тянулись подвесные галереи с кранами и массивными стальными крюками. Еще один смотровой мостик опоясывал стены по периметру; на противоположной стороне, прямо напротив Картера, замершего у входа, на эту галерею выходили двери служебных кабинетов.


Нику здесь не нравилось. За ящиками и механизмами на первом этаже могла укрыться целая армия. А в комнатах вдоль верхних галерей легко могла затаиться группа поддержки.


Воздух внутри ангара, как и туман снаружи, был плотным от висевшей в нем пыли. Она была настолько густой, что Картеру пришлось сдерживать дыхание, чтобы не чихнуть.


После того как захлопнулась дверь, не доносилось ни звука, но Картер кожей чувствовал, что он здесь не один. Профессиональное чутье, отточенное годами выживания в этой смертельной игре, подсказывало: в здании кто-то есть, и, возможно, не один человек.


Тишина. Где-то меланхолично капал кран. Снаружи завыла собака.


— Твой ход, Лутов. Если мне придется идти за тобой, разговаривать я не стану.


— Я здесь, наверху. Я без оружия.


— Тогда ты полный идиот. Выходи на свет, чтобы я тебя видел.


одна из дверей отворилась, и на мостик вышел приземистый, плотно сбитый мужчина с высоко поднятыми руками.


— Так не пойдет, Иван. В комнате за твоей спиной есть свет?


— Да.


— Включи его и вернись к перилам.


Мужчина отступил на несколько шагов назад, опустил руку, и поток света хлынул из проема, озарив лабиринт стальных переходов над головой Картера. Вернувшись к ограждению, Лутов перегнулся через него, всматриваясь в темноту внизу.


— Я тебя не вижу.


— Вот и отлично, — отозвался Картер. — Тебе и не нужно.


— Кто ты?


— Человек с пушкой.


— Черт бы тебя побрал, это я и сам вижу. ЦРУ?


— Нет, просто случайный прохожий. Ты крупно подставился, Лутов. Ты ведь знаешь правила. Мы должны сравнять счет покойников.


Картер передернул затвор «Скорпиона». Вылетевшая гильза со зловещим звоном покатилась по стальному настилу.


— Но ради чего? Я ведь не знал, что они твои! Я... я думал, это мои.


— КГБ? — спросил Картер с явным сарказмом в голосе.


— Да, клянусь тебе! Я выполнял задание для своих, это так, но заодно хотел подзаработать на безбедную старость. Тебе ли не знать, как это делается.


Картер знал. Это было обычной практикой среди советских агентов и оперативников из стран-сателлитов — особенно тех, кто часто бывал на Западе и успел вкусить прелестей «загнивающего капитализма».


Рано или поздно они начинали задумываться о выходе на пенсию где-нибудь на Западе. И самым надежным способом обеспечить себе безбедную жизнь была продажа секретных сведений или материалов, к которым они имели доступ. Многие из них умудрялись продавать информацию вообще всем подряд. А некоторые, вроде Лутова, сливали её только тем перебежчикам и агентам, которые помогали отслеживать шаги «большого русского медведя». Таким образом Лутов частично успокаивал свою совесть: вроде как предал, но только наполовину.


— Я ведь всего лишь почтальон, ты же понимаешь... обычный курьер.


— Ага, я знаю.


— Это вышло случайно. Черт, я понятия не имел, во что ввязываюсь!


В темноте Картер усмехнулся. Парень так нелепо пытался использовать американские идиомы, но, судя по досье, Лутов действительно неплохо их знал. Одно время он работал на побегушках в Организации Объединенных Наций. Продержался целых шесть лет, пока в Москве не сообразили, что ему слишком уж пришлись по вкусу американское вино, женщины и джаз.


— Они оба мертвы, Лутов. Ты сам знаешь, как устроен этот бизнес. Справедливый взаимозачет по головам.


— Мы можем договориться? Устроить обмен?


— И что у тебя есть?


— Кое-что очень серьезное. Будапешт. Сроки — недель шесть, может, месяц.


— И насколько все серьезно?


— В Ливии считают, что эта информация стоит двести тысяч нефтедолларов, когда я соберу её целиком.


— Не впечатляет. Каддафи тратит больше только на то, чтобы поджарить козла себе на ужин.


— А если я скажу, что всем заправляет Барон? Это изменит дело?


По спине Картера пробежал холодок. Барон был человеком-невидимкой — зловещим, неуловимым, остающимся в тени. Он создал мощную организацию, где никто не знал друг друга в лицо, а имя босса оставалось тайной за семью печатями. Барон и его банда за хорошую цену брались за что угодно — от мелких краж до международного терроризма.


Вашингтон и сам пару раз покупал у него сведения, хотя официально за его голову была назначена награда. В AXE знали о его операциях, но никак не могли получить официальную санкцию, чтобы взять его в оборот.


— Теперь мне интересно, — произнес Картер.


— Поднимайся. У меня есть водка, посидим, поговорим.


Не дожидаясь ответа, Лутов развернулся и исчез в глубине кабинета, оставив дверь открытой.


В животе у Картера все сжалось. Предложение о сделке было чертовски заманчивым, практически неотразимым. Но это могла быть и ловушка.


Водя стволом раскаленного «Скорпиона» из стороны в сторону, он осторожно двинулся к центру огромного зала. Стальные лестницы, ведущие на галерею, располагались по обоим концам помещения. Он выбрал правую и стал пробираться в обход горы ящиков.


Звуки донеслись справа — сдавленный хрип, а затем скрежет дерева о дерево.


Ник не стал дожидаться, пока стрелок покажется. Он прошил верхний ярус ящиков тремя короткими, отрывистыми очередями из «Скорпиона». Щепки полетели во все стороны как раз в тот момент, когда тяжелая древесина поползла вниз.


Картер в прыжке рванулся в сторону. Он был еще в воздухе, когда ящики рухнули на то самое место, где он только что стоял. В следующее мгновение он сам приземлился на пол, перекатился и вскочил на ноги.


Нападавший оказался крупным бородачом в берете и с обрезом двустволки в руках.


Картер нажал на спуск одновременно с выстрелом громилы. Картечь с визгом отскочила от стали прямо у ног Ника, пара дробин рикошетом зацепила штанину. Одна из трех пуль автомата угодила бородачу в бедро. Тот крутанулся и беззвучно повалился навзничь.


Но Картер понимал, что этот тип все еще опасен. Было слышно, как он шуршит, переползая по верху уцелевших ящиков. Картер уже собирался обойти завал с другой стороны, чтобы занять более удобную позицию, как вдруг пространство в радиусе двадцати футов вокруг него залило ярким светом.


Ник выругался про себя и резко развернулся к источнику света — мощному прожектору, смонтированному на перилах галереи возле лестницы, до которой он почти добрался.


— Вон он! — выкрикнул кто-то, и тут же пули начали рвать дерево на ящиках возле головы Картера.


Ник попятился назад, в темноту. Он наткнулся на еще одну стопку груза и нырнул в узкий проход между ящиками.


— Он обходит, Жак! — крикнул голос с галереи на гортанном французском.


Жак как раз спрыгнул с ящиков на пол, когда Картер вылетел из-за угла. Не сбавляя шага, Киллмастер N3 перевел «Скорпион» в режим полного автомата и прошил наемника от живота до берета.


Картер перешагнул через тело и побежал дальше, на ходу меняя магазин. Человек на галерее — или люди — пытался достать его каждый раз, когда Ник пересекал открытое пространство. Но стреляли они паршиво, да и судя по звукам и интервалам между выстрелами, серьезного оружия у них не было. Парочка револьверов .357 калибра или, может, сорок пятые.


Против «Скорпиона» не потянут.


Картер резко затормозил перед самым световым пятном за последней группой ящиков. Прожектор следовал по его траектории. Ник пригнулся, издал дикий вопль и пустил «Скорпион» юзом по стальному полу прямо через центр луча.


Пока свинец кромсал грохочущий автомат, высекая искры, Картер выхватил Вильгельмину и шагнул из-за угла. Обхватив правое запястье левой рукой для надежности, он двумя выстрелами разнес прожектор.


В короткой вспышке послесвечения он заметил двоих — по одному с каждой стороны от разбитого фонаря. Ник выбрал того, что справа, и вскинул ствол Вильгельмины.


Это был выстрел точно в яблочко, снизу вверх. Картер не торопился, хладнокровно выстрелив дважды. Желтое пламя вырвалось из дула Вильгельмины.


Обе пули вошли второму стрелку высоко в грудь. Он вскрикнул, широко раскинул руки и полетел с лестницы кубарем.


Еще до того как тело достигло пола, Картер убрал 9-миллиметровый «Люгер» в кобуру и подобрал «Скорпион». Он уже бежал к лестнице, когда заметил мелькающий силуэт третьего стрелка, который во всю прыть удирал по галерее. Нападавший на ходу беспорядочно палил туда, где, по его расчетам, должен был находиться Картер. Но Ника там не было. Он уже взлетал по ступеням через две-три за раз, одновременно выдвигая и фиксируя стальной приклад «Скорпиона».


Наверху он вскинул пистолет-пушемет к плечу и поймал цель прямо над верхней ступенью. Переключив оружие обратно на одиночные, Картер выпустил три пули. Парень крутанулся, упал на спину и проехал по настилу еще пять футов.


Картер поднялся и зашагал по галерее. Он успел преодолеть половину расстояния, когда раненый наконец сумел встать на четвереньки. Цепляясь за перила, тот с трудом поднялся в полный рост и повернулся к Картеру face to face.


Это был тот самый уличный торговец, у которого Картер еще днем купил «Скорпион». Из его единственного глаза текли слезы от боли, а после удара лицом о стальной настил зубов у него явно поубавилось.


«В этом городе, — подумал Картер, — каждый работает на два фронта».


— С меня хватит, — хрипло произнес марокканец по-французски, поднимая правую руку. Левая представляла собой кровавое месиво.


— Это точно.


Даже не замедляя шага, Картер прочертил на его груди аккуратную восьмерку из пуль. Мужчина словно в замедленной съемке перевалился через перила, сделал в воздухе сальто и с глухим стуком рухнул на пол внизу.


В десяти футах от двери кабинета Картер остановился. Он выждал несколько минут, чтобы барабанные перепонки привыкли к внезапно наступившей тишине, и только потом заговорил:


— Ты и правда идиот, Лутов.


— Я так понимаю, сделки не будет?


— Сам знаешь.


— Кто ты такой?


— AXE... Ник Картер.


Потянулось долгое молчание. Картеру надоело играть в прятки. Прижавшись спиной к стене, он приставными шагами двинулся к освещенному дверному проему.


Ствол «Скорпиона» только показался в дверном косяке, как внутри комнаты грохнул выстрел. Практически сразу за ним раздался отчетливый звук падающего тела и звон ударившегося о металл оружия.


Одного взгляда внутрь было достаточно, чтобы все понять.


Духу у Лутова оказалось побольше, чем Картер предполагал. Курьер лежал в центре комнаты. Часть его головы осталась на дальней стене, а рядом валялся «Магнум», из дула которого все еще струился серый дымок.


Картер тщательно стер свои отпечатки со «Скорпиона», отбросил его в сторону и принялся за Лутова.


В карманах обнаружился стандартный хлам: бумажник, фальшивый паспорт, валюта трех стран и две связки ключей. Одна была от «Фиата» на улице — машина оказалась арендованной. Вторая связка состояла из одного гостиничного ключа, прикрепленного к массивному пластиковому брелоку в европейском стиле.


— «Резиденс дю Вьё Пор», — пробормотал Картер. — Набережная Кэ дю Пор, дом восемнадцать.


Он припрятал ключ в pocket и аккуратно извлек Хьюго — тонкий как карандаш, бритвенно-острый стилет — из замшевых ножен, которые сегодня закрепил на правой икре вместо привычного места на предплечье. Кончиком стилета Картер поддел и вскрыл корпус часов Лутова. Не найдя там ничего, он перешел к обуви, а затем к подкладке, швам и манжетам одежды.


Он работал быстро и четко, как и подобает профессионалу. Ник изначально не рассчитывал что-то найти, и предчувствие его не обмануло. Самая суть предложения Лутова — если за его словами вообще хоть что-то стояло — скорее всего, находилась в его гостиничном номере.


Картер вытер кровь с рук о разорванную одежду покойника, выбросил из кармана запасной магазин от «Скорпиона» и направился к выходу.


Поскольку дороги были пусты, путь по Рю де ла Репюблик до Старого порта занял всего пятнадцать минут. Он припарковал «Ситроен» напротив туристического бюро, где арендовал его накануне, и пешком прошел оставшиеся четыре квартала до отеля.


Дом 18 по набережной Кэ дю Пор делили между собой летнее кафе, вход в гостиницу и маленькая пекарня. Даже в два часа ночи в ресторанах, кафе и барах вдоль набережной вовсю кипела жизнь. В воздухе стоял смех и неизменный густой аромат шоколада. Картеру всегда запоминался новый порт Марселя именно из-за этой странности: вода совсем рядом, но пахнет шоколадом, а не рыбой.


Он замер перед стеклянной дверью, ведущей в крошечный вестибюль отеля. Слева находился лифт, справа — узкая стойка регистрации. Портье, высокий лысеющий мужчина в металлической оправе и с аккуратно подстриженными седыми усами, выглядел консервативно, но вполне продажно.


Картер предпочел не рисковать. Закурив сигарету, он, покачиваясь, пробрался между столиками на летней веранде и вошел в прокуренный зал бара. По пути он умудрился задеть дверной косяк, пару столов и троих посетителей. Несвязно пробормотав извинения, он добрался до свободного стула у стойки.


Ник заказал двойной виски, намеренно растягивая слова и изображая сильное опьянение, и окинул взглядом публику.


Туристов, кроме него самого, здесь почти не было. В основном за столиками сидели немолодые местные завсегдатаи с испитыми лицами и в поношенной одежде. В глубине зала, возле орущего музыкального автомата, переминались несколько парней в кожаных куртках.


А затем он увидел тех, кого искал: две за одним столиком, три за другим — ночные бабочки с тем самым выражением притворного безразличия в глазах, которое моментально испарилось, стоило им заметить Картера.


Он не торопясь осмотрел каждую и остановил выбор на той, которая, по его мнению, идеально подходила для его плана. Ник выдал ей пьяную кривую ухмылку.


Картер еще не успел закрыть рот, а девица уже поднялась с места и уверенно направилась к нему.


Он наблюдал за тем, как она лавирует между столиками. Очень недурна: смуглая алжирка с красивым овальным лицом. У нее была отличная фигура, выглядевшая подтянутой и молодой, с высокой грудью и плавными линиями живота, которые не оставляли простора для воображения касательно скрытых под платьем прелестей.


В общем, для этого сомнительного бара она была чересчур хороша, но для «Резиденс дю Вьё Пор» — в самый раз.


— Добрый вечер, месье. Прекрасная ночь, не правда ли?


— О да, — ответил Картер, подстраиваясь под ее французский.


— Американец? — Картер кивнул. — Одинокий американец? — Снова кивок. — Триста франков. Комнату я организую.


Картер усмехнулся:


— Ты себя недооцениваешь.


Она пожала плечами:


— Мы с девочками уложились в пари. Как это говорят в Америке? Я хочу выиграть грант на учебу.


Картер пьяно рассмеялся и провел пальцем по линии ее подбородка.


— И где тут можно снять комнату?


— Прямо наверху.


«Бинго», — подумал Картер и утвердительно улыбнулся.


— Сверху еще пятьдесят франков за ключ.


— Нам обязательно идти через главный вестибюль?


Ее улыбка стала еще шире. Вполне предсказуемый вопрос.


— Нет, я все улажу. Там сзади есть служебная лестница.


Картер вытащил пачку денег и отсчитал ей пять банкнот по десять франков. Девица вызывающе покачала бедрами и отошла. Очертания ее ягодиц натягивали ткань платья до предела.


К тому времени как Картер допил виски, она вернулась, покручивая на пальце ключ с точно таким же массивным куском пластика, какой лежал у него в кармане. Картеру стоило немалых усилий сдержать ухмылку. На его собственном ключе был выбит номер 508.


— Пошли.


— Эй... сначала деньги, потом удовольствие.


— Прямо здесь?


Она кивнула. Картер пожал плечами, снова достал пачку, отсчитал нужную сумму и передал ей. Она плотно свернула купюры и кивком головы позвала его за собой вглубь бара.


Проходя мимо последнего столика перед выходом, она как бы невзначай задела рукой руку какого-то мужчины, и деньги мгновенно сменили владельца.


Это был крепко сложенный, но аляповато одетый тип, который развалился на стуле, закинув ноги прямо на стол. Картеру хватило одного быстрого взгляда, чтобы составить его портрет: шляпа с широкими полями, дорогой, отлично сшитый костюм, лакированные туфли и по сверкающему перстню на каждом пальце.


Во Франции сутенеров называют «мек». На лбу у этого парня было крупными буквами написано «мек».


— Черный ход здесь, — прошептала она. — Подниматься на пятый этаж.


— Я в хорошей форме, — ухмыльнулся Картер и двинулся вслед за ее покачивающимся задом вверх по ступеням.


Они не пробыли в комнате и десяти секунд, как сзади на ее платье с характерным треском поползла вниз застежка-молния. Она повела плечами и бедрами, и платье скользнуло вниз, упав к ее щиколоткам. Ловким движением ноги она подкинула его, и оно аккуратно повисло на спинке стула.


— Французская любовь, классика или все вместе, красавчик? За триста франков — любой каприз.


— Сигареты.


— Что, простите?


— Я забыл свои сигареты, — сказал Картер, похлопывая себя по карманам и направляясь к двери. — Я сейчас вернусь.


— Месье, я не собираюсь ждать здесь всю ночь, — бросила она.


Он на секунду задержался.


Она стояла у кровати, картинно отставив бедро, и весь вид ее хорошенького личика говорил о том, что она считает его сумасшедшим. В жутковатом ночном полумраке комнаты ее смуглая кожа казалась черной, как эбеновое дерево. Грудь была большой, упругой, с темными сосками.


Она была чертовски хороша. Картер почувствовал искушение, но не настолько сильное, чтобы забыть о деле. Он выудил из своей пачки еще одну купюру в сто франков и протянул ей.


— Теперь подождешь?


— Хозяин — барин, твои деньги, — пожала она плечами и растянулась на кровати, пока Картер выходил в коридор.


Натянув пару облегающих черных кожаных перчаток для вождения, он двинулся по коридору, отсчитывая номера комнат.


Номер 508 оказался точно таким же, как и 502, с той лишь разницей, что на кровати лежал чемодан, в шкафу висели два костюма, а в комоде лежали рубашки. С помощью Хьюго Картер в два счета выпотрошил их все.


Единственной заслуживающей внимания находкой оказалась сделанная карандашом надпись на внутренней стороне манжеты одной из рубашек: Карлайл, улица Рю де Монпарнас, 17.


Картер оторвал манжету от рубашки, сунул ее в карман и принялся тщательно обыскивать комнату. Прошло десять минут, прежде чем он обнаружил то, что, по его догадкам, Лутов и собирался предложить к обмену: фотографию и три отпечатанных на машинке листа, прикрепленные скотчем к нижней стороне выдвижного ящика письменного стола.


Лутов был не просто забывчив, раз ему приходилось записывать адреса на манжетах, он к тому же оказался беспечным дилетантом во всем, что выходило за рамки его обычной курьерской работы на побегушках.


На снимке — небольшом кадре Полароида — была запечатлена женщина, собиравшаяся сесть в такси. Это был снимок в профиль, по плечи. У нее был примечательный силуэт лица, который лишь слегка портили очки в толстой оправе. Черные волосы были гладко зачесаны назад и собраны в пучок на затылке. По ракурсу сбоку судить было трудно, но первое впечатление Картера оказалось таким: обычная школьная учительница в творческом отпуске.


Однако, пробежав глазами отпечатанные листы, он понял, как глубоко заблуждался.


Ее звали Мелисса Лейн. Картер прочитал информацию о ее возрасте, привычках, текущем месте жительства, ее происхождении и образовании. Но то, что действительно его заинтересовало и заставило тихо и удивленно свистнуть сквозь зубы, था ее нынешнее занятие.


Если Барон, Советский Союз и Каддафи в равной степени проявляли интерес к Мелиссе Лейн, то Картер не сомневался: Дэвид Хоук, глава AXE, тоже проявит к ней самый живой интерес.


Он оставил ключ на кровати, щелкнул выключателем, гася свет, и на ходу стянул с рук перчатки, бесшумно минуя номер 502.


— Быстро же ты, чертовски быстро, — ухмыльнулся сутенер, когда Картер проходил мимо его столика.


— Я прямо как кролик, — буркнул Картер, пожав плечами, и вышел на улицу.


Вдалеке послышались странные, воющие сирены французских полицейских машин, и он подумал, не к тому ли кровавому побоищу на складе они сейчас мчатся.


ГЛАВА ВТОРЯ


В демонстрационном зале и в гримерных Дома Оноре бурлила мощная атмосфера предвкушения. Высокие, стройные, почти обнаженные манекенщицы сидели перед огромными, ярко освещенными зеркалами, поправляя и взбрызгивая лаком последние непослушные пряди волос, нанося финальные штрихи блеска на пухлые губы и добавляя еще самую малость туши на и без того соблазнительные, сияющие глаза.


В самом демонстрационном зале приглушенное освещение с постоянно меняющимися цветами озаряло объект всеобщего внимания: длинный подиум, который тянулся почти через все это элегантное и со вкусом обставленное помещение. Обстановка здесь тоже была сдержанной: тихонько позвякивали бокалы с шампанским, а разговоры велись на уровне негромкого гула.


За подсвеченным сетчатым экраном у самого начала подиума струнный квартет приглушенно исполнял Моцарта. Официанты в смокингах ловко лавировали среди собравшихся байеров, прессы и гостей, принимая заказы на напитки или на все остальное, в чем могли нуждаться эти изысканно одетые люди.


Поводом для всего этого великолепия послужила новая осенняя коллекция Оноре де Матена. До начала показа оставались считанные секунды.


Только одна женщина в переполненном зале казалась спокойной и абсолютно равнодушной ко всему происходящему. Она сидела в одиночестве, далеко на задних рядах, лениво вертя в руках программку, лежавшую поверх сумочки у нее на коленях.


Она была поразительно привлекательна и одета в темно-синее платье-футляр с поясом, которое облегало ее высокую фигуру как вторая кожа. Очертания тела под платьем обладали теми самыми четкими, точеными изгибами и линиями, какими обычно обладают профессиональные топ-модели, — собственно, женщина и была манекенщицей еще пять лет назад.


Ее рыжевато-светлые волосы свободно спадали на плечи. Прическа выглядела совершенно естественной, но при более внимательном рассмотрении становилось понятно, что каждая прядь была тщательно и строго уложена волосок к волоску.


— Мадемуазель... — Официант замялся, его взгляд скользнул к прикрепленной на липкую ленту бумажной бирке с именем, расположенной прямо над вырезом платья у левой груди женщины. — ...Карлайл, желаете что-нибудь выпить?


— Нет, спасибо.


— Слушаюсь, мадемуазель.


Официант отошел, а женщина раскрыла свою программку. Кроваво-красный ноготь медленно пополз вниз по странице — не по описанию моделей одежды, а по списку имен манекенщиц, и остановился.


Именем, под которым замер постукивающий ноготь, было: Таня Лейн.


— Как ты себя чувствуешь после своего первого парижского показа, chérie?


— Чудесно, я просто на седьмом небе от счастья! — ответила Таня Лейн и порывисто поцеловала мадам де Матен в обе щеки.


— Ты была великолепна и очень красива. Твои выходы делают одежду моего сына еще лучше.


— Спасибо, мадам.


— Ты молода и очень красива. Твой успех в Нью-Йорке — ничто по сравнению с тем успехом, который ждет тебя здесь, в Париже. У тебя истинно парижский типаж высокой моды. Боюсь, одной работы на подиуме тебе скоро станет мало, моя дорогая. Фотографы заметят тебя, и модные журналы просто переманят тебя у нас.


Таня вспыхнула от смущения и снова поцеловала женщину.


— Я никогда не брошу вас и Оноре окончательно, после всего того, что вы сделали для меня, пригласив работать во Францию.


Таня Лейн не была красивой в банальном, приторном смысле этого слова. Ее очень высокая, грациозная фигура, безупречные фарфоровые черты лица, иссиня-черные волосы и огромные темные глаза рождали драматическое, непреодолимое притяжение в каждом, кто ее видел.


Она мечтала стать моделью — и больше всего именно парижской моделью — с тех самых пор, как в десятилетнем возрасте снялась в своем первом телевизионном рекламном ролике в Сан-Франциско. Сейчас ей было девятнадцать, и ее мечта становилась реальностью.


— Думаю, в один прекрасный день ты заставишь своих родителей по-настоящему гордиться тобой.


— У меня нет родителей. Они погибли в авиакатастрофе несколько лет назад.


— О, мне так жаль, — ответила мадам де Матен с выражением искреннего соболезнования на лице, какое умеют правильно изображать только французы.


— Меня вырастила моя старшая сестра, Мелисса. И да, она будет очень гордиться мной.


— Таня Лейн?


— Да? — Таня повернулась. Один из официантов из демонстрационного зала протягивал в ее сторону серебряный поднос. На нем лежал сложенный листок бумаги.


— Вам записка, мадемуазель.


Таня развернула послание, и ей в ладонь скользнула визитная карточка. Она мельком взглянула на нее, а затем пробежала глазами текст записки.


«Моя дорогая мисс Лейн!

Не могли бы мы выпить по бокалу в „Ла Мадлен“ после показа и официального приема? Мы ищем подходящее лицо для нашего нового аромата. Мне кажется, этим лицом могли бы стать именно вы.

Если вы решите встретиться со мной, я настоятельно прошу вас никому не сообщать о нашей встрече. Уверена, вы понимаете, что все детали, касающиеся запуска новой рекламной кампании, должны держаться в строжайшем секрете.

Искренне ваша,

Алексис Карлайл»


Таня перевернула карточку, и с ее губ сорвался тихий возглас изумления.


АЛЕКСИС КАРЛАЙЛ, агент МАТЕЛОНА


«Мателон! — подумала она. — Лучший фэшн-фотограф во Франции... и он хочет меня видеть!»


— Что там такое, chérie? Хорошие новости?


— Что?.. Да, о, да! — ответила Таня, складывая записку вместе с визиткой. — Очень хорошие новости. Мне нужно поскорее принять душ... если вы меня извините, мадам?


Таня спрятала карточку и записку в сумочку. Затем с заливистым, восторженным смехом схватила полотенце и побежала к душевым в дальнем конце гримерной.


Мадам де Матен была не из тех, кто умеет подавлять свое любопытство. За всю свою жизнь она ни разу не испытывала никаких угрызений совести по поводу того, какими способами она его удовлетворяет.


Осторожно, зажав между большим и указательным пальцами, она вытащила карточку из сумочки ровно настолько, чтобы прочесть: МАТЕЛО...


— О-ла-ла, — пробормотала она себе под нос. — Мателон! Эта девочка времени даром не теряет!


Алексис Карлайл скинула с плеч легкий темно-синий жакет в тон платью, так что он небрежно повис на спинке ее стула. С улыбкой она протянула золотой портсигар темноволосой красавице, сидевшей напротив нее за столиком.


— Нет, спасибо. Я не курю.


— Очень разумно с твоей стороны, моя дорогая. Действительно глупо портит собственное здоровье только ради того, чтобы занять чем-то руки.


Холеная, рыжеволосая женщина с апломбом прикурила сигарету, после чего с щелчком вернула магнитную зажигалку на место в портсигар. Таня ловила каждое ее движение. Эта женщина, подумала она, обладала невероятным самообладанием и шиком. Хотя с метрдотелем и официантом она говорила на безупречном французском, ее английский был абсолютно американским.


— Вы американка? — отважилась спросить Таня.


— Была ею, — ответила Алексис со странной улыбкой, при которой на ее лице не шевелилось ничего, кроме губ. — Очень давно. А теперь давай поговорим. Ты ведь никому не сказала о нашей встрече?


— Ни единой душе.


— Хорошо. Я перейду сразу к делу. В конце этого года компания „Посейдон“ выпускает новый аромат. Мы все очень взволнованы этим событием. Месье Мателон получил эксклюзивный контракт на всю рекламную кампанию. Лицо, которое представит новый парфюм от „Посейдона“, станет известным на весь мир.


— О-о-ох...


— Что с тобой?


— Мне кажется, я сейчас упаду в обморок, — проговорила Таня.


— Ну-ну, не стоит радоваться раньше времени, моя дорогая. Тебе еще нужно пройти отбор у Мателона. Предстоит как минимум три, а может и больше, фотосессии. Чтобы провести эти съёмки, мы арендовали виллу на юге. Все должно проходить в строжайшей тайне, ты понимаешь.


— Но к чему вся эта секретность?


— Моя дорогая, красивая девочка, — укоризненным тоном ответила Алексис Карлайл, — когда Мателон ищет новую звезду, неужели ты думаешь, что другие люди — наши конкуренты — не захотели бы узнать об этом первыми?


— Да, пожалуй.


— Итак, ты сможешь уехать из Парижа, скажем, недели на три?


Таня мысленно пробежалась по списку съемок и показов, которые запланировал для нее французский агент.


— Послезавтра у меня одна небольшая съемка для печатной рекламы, которую организовал мой агент. После этого — еще один день показа, и я буду абсолютно свободна.


— Отлично, — кивнула Алексис, гася сигарету и буквально растирая ее в пепел в пепельнице. — Кто твой агент?


— Мадам Люмуан. Мне нужно будет сказать ей...


— Нет!


— Но...


— Скажи мадам Люмуан, что ты просто устала. Скажи ей, что тебе нужно уехать в Сен-Тропе на пару недель.


Таня тихонько рассмеялась:


— Я не могу позволить себе Сен-Тропе!


— Теперь можешь, Таня. Только за одни отборочные фотосессии модели платят пятьсот долларов в день.


У Тани подкосились ноги от этих слов. Пятьсот долларов в день только за предварительные пробы! И это ведь будет каплей в море по сравнению с тем, что ждет ее, если она получит этот контракт!


— И еще я настоятельно советую тебе не говорить своим друзьям истинную причину твоего «отпуска». У тебя есть соседка по комнате?


— Нет, в моем доме живут только старая дева, которой уже за семьдесят, и забавный маленький человечек, который обожает рассказывать мне о своих детях.


— Идеально.


— Но есть еще моя сестра, Мелисса. Она в Штатах — в Нью-Мексико. Могу я ей рассказать?


Загадочная улыбка медленно расплылась по густо накрашенным губам Алексис Карлайл.


— Конечно, Таня. Я не думаю, что рассказать сестре будет проблемой.


Шофер, гигантского сложения мужчина с маленькими, свиными глазками, уложил сумку Тани в багажник длинного черного лимузина, а затем придержал для нее дверцу.


— Добрый вечер, дорогуша! — произнесла Алексис, подавшись вперед на сиденье, чтобы поцеловать Таню в обе щеки. — Вот, садись между нами. Таня, это Недда Алфри.


— Привет.


Недда Алфри была приземистой, мощно сложенной женщиной с огромной грудью, которая выпирала из-под ее черного тяжелого пальто словно подушки. Рукава пальто были на несколько дюймов коротки, и Таня заметила, что обнаженные предплечья женщины мускулатурой не уступали мужским.


— Добрый день, фройляйн, — сухо кивнула женщина, чопорно наклонив голову.


— Вы немка? — улыбнулась Таня.


— Найн, больше нет. Теперь я дитя мира.


— Не обращай внимания на Недду, дорогуша, — улыбнулась Алексис. — Ей кажется, что мир катится в тартарары и только она способна его спасти. Вот почему она стрижется под шлем штурмовика. Юрий, поехали!


Тяжелая машина плавно тронулась с места, и казалось, уже через несколько минут они выскочили на главную магистраль, ведущую из Парижа на юг.


Время и мили летели незаметно. Алексис и Таня болтали без умолку. Похожая на танк женщина слева от Тани заговаривала редко, да и то отделывалась односложным хмыканьем.


Таня как раз была на полуслове, расспрашивая о характере Мателона, когда краем глаза заметила дорожный указатель: стрелка в сторону Лазурного Берега указывала направо, а стрелка на Женеву — налево.


Лимузин повернул налево.


Проехав еще несколько миль по шоссе, Таня упомянула об этом.


— Разве вы не говорили, что вилла, которую снял месье Мателон, находится на Лазурном Берегу... неподалеку от Сен-Тропе?


— Неужели? Я не помню, — прохладно ответила Алексис.


— Да, я уверена, что вы так сказали. Но эта дорога ведет в Швейцарию. Мы ведь не собираемся выезжать из страны? Я хочу сказать, я не взяла с собой паспорт.


— Он тебе не понадобится, моя дорогая, уверяю тебя.


Внезапно Таня почувствовала, как атмосфера в машине изменилась. Она ощутила, что происходит что-то неладное, и это чувство только усилилось, когда она подняла глаза и увидела в зеркале заднего вида, как широкое, уродливое лицо шофера злорадно скалится, глядя на нее.


— Э-э, Алексис, я чего-то не понимаю. Мне кажется...


— Недда.


Толстые руки немки обхватили Таню мертвой хваткой, словно тисками. Ее короткие пальцы с силой прижали к лицу девушки полотенце.


Таня отчаянно забилась в руках сильной женщины, пока салон автомобиля заполнялся приторно-сладким запахом.


— Окна, Юрий! — крикнула Алексис. — Боже правый, от этого зловония мы и сами сейчас уснем!


Ноги Тани, которые удерживала Алексис, и ее тело в тисках Недды Алфри свела короткая судорога, после чего девушка обмякла.


— Она дышит? Выглядит как мертвая.


— Помимо всего прочего, Карлайл, я еще и медсестра, — прорычала Недда. — Я знаю свое дело. Она проспит минимум двенадцать часов.


Тяжелый автомобиль прибавил ход и спустя двадцать минут свернул с шоссе. Пропетляв столько же времени по грунтовым дорогам, которые зачастую напоминали обычные разбитые телегами проселки, Юрий Горгон свернул на узкую аллею между двумя белыми колоннами.


Длинная дорога вилась мимо заросших сорняками полей. Несколько мгновений спустя они подкатили к строению, которое снаружи выглядело как заброшенный амбар. Двигатель лимузина едва заглох, как широкие двустворчатые двери позади них закрылись и зажглись два фонаря.


Двое мужчин дожидались их позади сине-белой санитарной машины. Задняя дверь скорой была распахнута, а на усыпанном соломой земляном полу у ног мужчин стояла каталка.


Не успел лимузин окончательно остановиться, как Юрий уже выскочил из машины и начал выкрикивать приказы:


— Живее! Переоденьте ее и на каталку!


Недда Алфри и двое мужчин ловко раздели Таню Лейн до бюстгальтера и колготок. Когда ее одежду заменили больничным халатом, ее переложили на каталку, укрыли одеялом и пристегнули ремнями.


Пока это происходило, Юрий Горгон сменил свой черный шоферский плащ на белый халат и вместо фуражки натянул белый берет водителя скорой помощи.


По другую сторону лимузина Алексис Карлайл сбросила дизайнерское платье, в котором приехала, и облачилась в форму медсестры, дополнив образ узким накрахмаленным чепцом.


Пока мужчины перетаскивали чемоданы из багажника лимузина в грузовой отсек скорой помощи, Недда подхватила Таню вместе с каталкой — словно вся эта ноша весила не больше перышка — и задвинула ее в заднюю часть салона.


Закрепив каталку, она скинула свое тяжелое черное пальто. Под ним оказалась точно такая же форма медсестры, как и та, что теперь была на Алексис. Она водрузила на голову чепец, а затем проверила пульс и дыхание Тани.


— Все в порядке? — спросил Юрий с переднего сиденья.


— Да, — отозвалась крупная женщина.


Юрий кивнул и включил передачу. Как только двустворчатые двери амбара распахнулись достаточно широко, скорая рванула вперед, помчалась по извилистой аллее и выскочила обратно за ворота с двумя колоннами.


Сорок пять минут спустя пограничник на швейцарской границе поднялся в заднюю часть машины скорой помощи и оказался между двумя медсестрами: одной худой и привлекательной, другой — толстой и уродливой.


Он раскрыл паспорт и поднес его к лицу спящей девушки.


Фотографии совпали.


— Фройляйн Анна Берг?


— Я, я, — ответила толстуха.


— Байдерштрассе, четырнадцать, Инсбрук?


— Да, — отозвалась хорошенькая.


— Это психиатрическая лечебница.


— Какая жалость, — покачал головой пограничник. — Она ведь такая хорошенькая.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ


История про Лутова и троих марсельских уголовников удостоилась всего пары дюймов в одну колонку в парижских ежедневных газетах, а в англоязычной «Интернэшнл Херальд Трибьюн» о ней не появилось вообще ни слова.


Картер сдал «Ситроен», доехал на поезде до Тулузы и там, не привлекая внимания и действуя как обычный турист, взял напрокат «Фиесту», на которой и добрался до Парижа. Спустя десять часов после марсельской заварушки он уже отправил зашифрованный отчет и сведения о Мелиссе Лейн Дэвиду Хоуку в штаб-квартиру AXE, расположенную на Дюпон-серкл в Вашингтоне.


Он также запросил неделю отдыха под солнцем, прежде чем вернуться в Вашингтон. Ответ пришел незамедлительно: «Оставаться на месте в течение двадцати четырех часов».


Он остался, но ждать сутки не пришлось; всего через десять часов связной разбудил его в гостиничном номере и в спешном порядке препроводил в парижский офис информационного агентства «Амалгеймейтед Пресс энд Вайр Сервисез».


В глубине крошечного офиса «Амалгеймейтед» неподалеку от Елисейских Полей находилась комната побольше. И эта комната была целиком под контролем AXE.


Хриплый, ворчливый голос Дэвида Хоука звучал четко и громко из аппарата засекреченной связи.


— Из этого может что-то получиться, а может и нет, N3, но Мелисса Лейн — слишком ценный кадр, поэтому мы сразу же ухватились за твою наводку.


— И что выяснилось?


— А то, что четыре дня назад Мелиссе Лейн позвонила ее сестра Таня из Парижа. Три дня назад последовал еще один звонок. Мы не знаем, от кого именно. Но спустя несколько часов Мелисса подала рапорт и получила отпуск на месяц. К тому моменту, как наше предупреждение об усилении мер безопасности в отношении Мелиссы Лейн дошло до Уайт-Сандс, упомянутая дама уже находилась в отпуске.


— И что в этом такого странного? — спросил Картер.


— В некотором смысле странно все. Она работает в Уайт-Сандс почти четыре года и до этого вряд ли брала хотя бы один отгул, не говоря уже о целом месяце. Наши оперативники побеседовали с ее коллегами. Похоже, младшая сестра, Таня, работает моделью в Париже. Она позвонила Мелиссе, чтобы поделиться радостью: ей выпал грандиозный шанс. Она проходила пробы, чтобы стать лицом новой парфюмерной линии. Весь тот день и часть следующего Мелисса ходила окрыленная. А потом раздался второй звонок, и она стала сама не своя — дерганая, нервная, совершенно на себя не похожая.


— Возможно, младшая сестра просто пролетела с контрактом.


— Вполне вероятно. Но все может оказаться куда хуже, — произнес Хоук. — В любом случае, это стоит того, чтобы провести небольшую разведку на месте.


Картер уже собирался напомнить начальнику, что он вообще-то не рядовой сыщик для побегушек, но Хоук предугадал его слова и добавил:


— Я знаю, что это не твой профиль, N3, но мы уже в это ввязались, а раз уж ты находишься прямо там, будет разумно, если ты этим займешься. Используй свои документы журналиста «Амалгеймейтед Пресс» и выходи на эту Таню. Убедись, что между делами младшей сестры и внезапным «отпуском» старшей нет никакой связи.


— Но у вас ведь наверняка есть люди рядом с Мелиссой Лейн, — возразил Картер. — Пусть они у нее и спросят.


— Не выйдет. Мелисса чертовски умна. Она обвела своих ищеек вокруг пальца еще в Далласе. Мы думали, что перехватим ее на рейсе до Майами, но когда самолет приземлился, ее на борту не оказалось.


— Неужели Мелисса Лейн действительно настолько важна?


— Ты разве не читал досье, которое Лутов на нее собрал?


— Ну, оно было не совсем полным...


Картер записал данные, которые оперативники из Уайт-Сандс успели разузнать о Тане Лейн, и принялся за работу.


От пожилой женщины, жившей в квартире этажом ниже Тани, он узнал, что девушка только что участвовала в показе Оноре де Матена. От самого великого кутюрье он выяснил, что агентом Тани является некая мадам Люмуан.


— …у них начисто отсутствует чувство ответственности! — сокрушалась агент. — Она проводит грандиозный показ, я уже подготовила для нее еще более масштабные проекты, а она берет и уезжает в трехнедельный отпуск в Сен-Тропе!


От этих слов по спине Картера забегали иголки, которые он, впрочем, попытался заглушить логикой: мол, сестры просто захотели провести время вместе подальше от суеты.


Он вернулся в Дом Оноре. Самого Оноре на месте не оказалось, но мадам де Матен приняла его.


— Боже мой, пресса уже пронюхала об успехе девочки, а я сама даже не знаю, в чем он заключается!


— Ну, — уклончиво ответил Картер, — я и сам не уверен, может ли это быть...


— Если сам месье Мателон желает видеть девочку, это в любом случае грандиозный успех, чем бы оно ни было!


Картеру потребовалось еще полчаса наводящих и окольных вопросов, чтобы выяснить, кто такой этот Морис Мателон.


— Вы хотите сказать, — заявила мадам де Матен, — что имея на руках назначенную встречу с Мателоном, Таня преспокойно укатила в отпуск?


— Встречу?


Мадам де Матен рассказала ему, как «совершенно случайно» увидела визитку Мателона в сумочке Тани.


Картеру пришлось сделать несколько телефонных звонков и немного надавить на нужные рычаги, чтобы добиться аудиенции у великого Мателона. В конце концов тот согласился уделить Картеру полчаса за бокалом спиртного в клубе «Травелерс» на Елисейских Полях в четыре часа дня.


До встречи у Картера оставалось два часа, которые нужно было как-то убить. На удачу он решил наведаться по адресу: улица Рю де Монпарнас, 17. Карлайл, Алексис, занимала квартиру номер 4 — весь четвертый этаж.


На звонок ответила служанка.


— Мадемуазель Карлайл здесь нет, месье.


— Но она оставила для меня несколько записок с просьбой заглянуть сегодня днем. В каком часу она вернется?


Старуха лишь пожала плечами:


— Она в отпуске.


Вот теперь волоски на затылке Картера действительно встали дыбом: слишком уж много людей одновременно решили отправиться в отпуск.


Ровно в три часа Картер скользнул в кабинку ресторана «Л’Экспресс». Он уже допивал свой второй бокал и лениво потягивал третий, когда великий Мателон с пафосом остановился у его столика.


Под вычурной одеждой и широкополой шляпой скрывался маленький человечек с бородкой «вандейк», невинно-голубыми глазами, остроносыми туфлями, пивным животиком, накрашенными ногтями и заметным шепелявением.


— Вы тот самый репортер, месье Картер?


— Все верно, сэр, — ответил Картер, поднимаясь и протягивая руку. — Ник Картер, «Амалгеймейтед Пресс энд Вайр Сервисез».


— Садитесь, садитесь, — прошепелявил тот, едва коснувшись кончиков пальцев Картера своими и проходя в кабинку. — У вас ровно тридцать минут. Я сегодня крайне занят. Мне «Перрье» с долькой лайма.


В перерывах между поездками после визита к мадам де Матен Картер устроил себе краткий экспресс-курс по миру французской моды и косметики: пролистал несколько важных модных журналов, купленных в газетном киоске, и проверил витрины с парфюмерией и макияжем в роскошной аптеке. В следующие пятнадцать минут он надеялся, что вставил в свои вопросы достаточно громких имен и профессионального жаргона, чтобы сделать интервью правдоподобным.


Судя по ответам месье Мателона, это ему удавалось.


В конце концов он сумел подобраться к истинной причине встречи.


— Наших читателей в Штатах, естественно, очень интересуют молодые американские девушки, которые приезжают в Париж в поисках модельной карьеры.


Мателон презрительно фыркнул:


— И зачем только, убей не пойму! Большинство из них заканчивают тем, что становятся любовницами какого-нибудь шейха или снимаются в мусорных фильмах!


Картер пропустил это замечание мимо ушей и продолжил натиск:


— До нас дошли слухи, что вас особенно заинтересовала девушка по имени Таня Лейн.


Одна бровь Мателона взлетела вверх, другая опустилась, а высокий лоб на мгновение нахмурился, прежде чем он ответил:


— Я никогда не слышал о такой.


Картер пододвинул к нему самую свежую фотографию Тани, какая у него была.


Мателон бросил на нее взгляд и на секунду замер.


— М-м-м… очень недурно. Хорошая лепка лица, — он оттолкнул снимок обратно Картеру. — Возможно, я бы ею заинтересовался.


— Но вы с ней не связывались?


— Нет. А кто ее ведет?


— Женщина по фамилии Люмуан.


— Ну, тогда видит бог, я бы точно с ней не связался! — вспыхнул Мателон, лицо его внезапно покраснело. — Я наотрез отказываюсь работать с людьми этой суки!


Картер обдумывал это пару секунд, но прежде чем он успел задать следующий вопрос, на столик упала тень. Стройный темноволосый молодой человек протиснулся между столиками на летней веранде и теперь стоял, глядя на них сверху вниз.


— Прости, что опоздал, — сказал юноша. — Я задержался в надежде на повторные пробы, — его палец слегка крутанул фотографию Тани на столе.


— Ты не получил роль, верно, Родди? — с явным ликованием в голосе произнес Мателон. — Я же говорил тебе, что не получишь. Боже мой, им нужен был типаж Бельмондо… кто-то постарше и умудренный опытом!


— Ну, ты-то никогда не отворачивался от молодых и невинных, — огрызнулся Родди.


Внезапно он перевел восхищенный, бархатный взгляд на Картера:


— Вы актер?


— Репортер, — ответил Картер, которому очень хотелось добавить: «А еще я убиваю людей», чтобы стереть самодовольную ухмылку с лица этого мальчишки.


Родди попытался сесть:


— Будь душкой, Морис, закажи мне выпить. Я просто умираю от жажды!


Мателон швырнул на стол стофранковую купюру:


— Пей в другом месте. Ты меня позоришь.


Родди наградил его убийственным взглядом и стремительно вышел из кафе.


— Этот молодой человек явно засиделся в гостях, — заметил Мателон. — Я познакомился с ним через друга пару недель назад, и он мне уже наскучил. Что-нибудь еще, месье Картер?


— Да нет, пожалуй, — вздохнул Картер, теперь уже окончательно убедившись, что всеобщий «отпуск» вовсе не был совпадением. Мателон уже собирался подняться, когда Картер решил рискнуть. — Месье Мателон, вы случайно не знаете женщину по имени Алексис Карлайл?


— Ну конечно знаю, дорогой мой. Она была моделью. Я частенько снимал ее много лет назад. Но сейчас она вне игры. Скоростной мир моды показался Алексис слишком медленным. Ей хотелось получить все и сразу… и она своего добилась. По крайней мере, мне так кажется. Живет она чертовски роскошно. Странно, что вы спросили об Алексис.


— Почему же?


— Именно на одном из ее званых вечеров я и встретил этого Родди.


Родни Бакнелл быстро шел по тротуару прочь от «Л’Экспресс». К тому времени как он добрался до угла и свернул за него, его манерная семенящая походка сменилась мощным шагом атлета, коим он и являлся. Бедра больше не виляли, а плечи распрямились и словно раздались вширь под облегающим свитером.


В трех кварталах от кафе он зашел в переговорный пункт.


— Местный, — бросил он девушке за центральной стойкой.


— Третья кабинка, месье, налево.


Родни по памяти набрал номер, подождал два гудка и набрал снова.


— Да?


— Родни Бакнелл, Париж.


— Ваш номер? — Родни продиктовал голосу номер телефона автомата и своей кабинки.


— Две минуты.


Ровно через две минуты телефон зазвонил, и Родни перехватил трубку:


— Бакнелл?


— Да.


— Ожидайте.


Мгновение спустя на линии появился второй голос, говоривший на изысканном французском с едва заметным немецким акцентом:


— Барон на связи. Слушаю, Родни.


От одного только этого голоса у Родни по спине пробежал холодок. Он никогда не видел его обладателя вживую, но прекрасно знал, какой властью тот обладает.


— Тот высокий джентльмен с жестким взглядом… американец, который крутился в Доме Оноре?


— Да.


— Он сейчас с Мателоном, и у него с собой фотография девчонки.


— Тебе известны его имя или организация?


— Утверждает, что репортер.


— Сомневаюсь. Продолжай следить за ним и при первой возможности незаметно выведай у месье Мателона, чего хотел этот американец.


— Будет сделано. Что-то еще?


— Да. Его также видели возле дома мадемуазель Карлайл. Если он вернется туда — убей его.


Пальцы Родни, сжимавшие трубку, побелели.


— Ты еще там, Родни?


— Да.


— Ты слышал, что я сказал?


— Да, Барон. Вы сказали убить его.


— Именно так, Родни. Уверен, ты справишься. Я имею в виду, для тебя ведь это не впервой, верно?


— Не впервой, Барон.


— Вот и отлично. На связи.


Трубка отозвалась короткими гудками.


«Проклятье, — подумал Родни, — надо было сказать ему. Если я сделаю это, я хочу получить свое досье назад. Все до единого листа».


Пока у Барона оставалось компрометирующее досье, собранное на прошлые заказные убийства Родни Бакнелла, Родни оставался его цепным псом.


Родни хотел вернуть это досье. Он не желал быть чьей-либо марионеткой.


Картер сверился с часами. Было около часа ночи. На противоположной стороне улицы горели только два окна, оба на четвертом этаже дома номер 17.


Из всех его метаний по Парижу начала вырисовываться четкая картина: Таня Лейн испарилась… пуф, и нет ее; Мелисса Лейн точно так же исчезла. Картер был почти уверен, что Алексис Карлайл как-то замешана в этом деле. Именно поэтому в час ночи он стоял в тени улицы Рю де Монпарнас.


У него уже было достаточно зацепок, чтобы позвонить Хоуку со своей теорией, но он решил провести еще одну проверку на случай, если удастся раздобыть пару ценных деталей. На очереди была квартира Алексис Карлайл.


Быстро оглядевшись по сторонам, он перебежал улицу. Звук его каблуков по старой брусчатке показался ему грохотом грома, пока он не ступил на противоположный тротуар, а затем на крыльцо дома 17.


Правой рукой он нажал на звонок квартиры 4, в то время как левой уже орудовал отмычкой. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу, делая вид, будто ждет, пока ему откроют через домофон.


Вместо этого сувальды замка щелкнули под нажимом отмычки, и он быстро скользнул внутрь, бесшумно притворив за собой дверь. Сбросив туфли и проигнорировав лифт, он взлетел по лестнице, преодолевая по две ступени за раз. Дверь квартиры номер 4 запиралась на три замка. Чтобы справиться с ними, у Ника ушло на двадцать секунд больше, чем на нижнюю дверь.


Алексис Карлайл действительно жила на широкую ногу, учитывая то, что он узнал после разговора с Мателоном. У бывшей модели последние пять лет не наблюдалось никаких легальных источников дохода.


Прихожая была просторной и переходила в огромную гостиную, украшенную позолоченной лепниной, восточными коврами, дорогими картинами и гобеленами.


Вооружившись маленьким фонариком-ручкой, Картер потратил три минуты на беглый осмотр. Он обнаружил гостевой санузел, музыкальный салон, библиотеку, кухню с кладовой, комнату прислуги, две гостевые спальни и хозяйские апартаменты.


На первый взгляд во всех этих комнатах не было абсолютно ничего подозрительного. В огромной гардеробной при хозяйской спальне он обнаружил столько мехов, повседневных нарядов и вечерних платьев, что их хватило бы на целую голливудскую кинопостановку о сказочно богатых женщинах и индустрии моды.


В общем, либо у нашей Карлайл имелся очень богатый покровитель, либо она была крайне предприимчивой дамой, занимавшейся делами, которые приносили куда больше денег, чем работа моделью или содержание.


Вернувшись в библиотеку, Картер методично обыскал письменный стол. Он сунул в карман адресную книгу для последующей проверки, а также прихватил несколько книжек спичек из центрального ящика. Спичечные книжки отлично помогают отслеживать излюбленные места и привычки людей.


От стола он перешел к книжным шкафам. Панели и лепнина казались монолитными. Он уже собирался уходить, чтобы повторно осмотреть спальню, как вдруг луч его фонарика снова скользнул по крышке стола.


С противоположной стороны стола этот предмет казался обычной пластиковой пресс-папье. Но оттуда, где он стоял сейчас, направляя свет, Картер разглядел крошечное прозрачное пластиковое окошко. Перевернув вещицу в руке, он обнаружил на ее дне скрытый диск настройки частоты и рычажок активации.


Напряженно соображая, Картер мысленно восстановил облик дома 17 снаружи, с фасада и со двора. Никакого гаража или ворот, похожих на въезд, он вспомнить не мог. Тем не менее, в руках он держал весьма сложное электронное устройство для открывания гаражных ворот.


На диске было пять частотных каналов. Ему потребовалось около двадцати минут, чтобы проверить каждый из них, водя прибором вдоль стен библиотеки. Ничего.


На музыкальный салон ушло еще десять минут. Ничего.


— Бинго! — прошептал он спустя еще двадцать минут в хозяйской спальне, когда одна из стен внутри гардеробной бесшумно отъехала в сторону. За стеной открылась ниша глубиной около четырех футов, высотой в десять и такой же ширины.


И это пространство вовсе не пустовало.


Любой торговец оружием позавидовал бы такой «витрине с образцами». Здесь были представлены все ходовые марки: Беретта, Винчестер, Браунинг, Ругер. Но хватало и экзотики. Пальцы Картера скользнули по пистолету-пулемету Ингрэм М-11, ящику советских 9-миллиметровых пистолетов Стечкина, нескольким автоматам АК-47, парочке «Галилей» и даже приличному набору гранатометов.


«Ну надо же, — подумал он про себя, продолжая осмотр, — леди Карлайл могла бы развязать небольшую войну прямо здесь, в Париже, не выходя из собственной квартиры».


В одной из папок скопилось достаточно сертификатов конечного пользователя и других документов, чтобы отправлять оружие в любую точку планеты. Длинный список из той же папки был зашифрован.


Картер готов был поставить свою верную «Вильгельмину» против пятифранковой монеты, что в этом списке значились имена, адреса и телефоны нелегальных поставщиков и торговцев оружием со всего мира.


Но какое отношение все это имело к Тане Лейн?


И тут он вспомнил слова Лутова о Бароне. Барон запускал свои липкие пальцы во все, что приносило прибыль. А в торговле военным снаряжением прибыли было хоть отбавляй.


Картер закрыл панель, вернул электронное устройство на стол в библиотеке и направился к большой парадной комнате. Он уже пересекал огромный персидский ковер, когда услышал отчетливый звук поворачивающегося в замочной скважине ключа.


Он мгновенно отпрянул назад и скользнул в темноту библиотеки. Дверь распахнулась, и гостиная залилась ярким светом.


— Алекс, это я. Ты дома, дорогуша? Я только что приехала!


Картер убрал руку от «Вильгельмины» и стал наблюдать через щель между дверью и косяком.


Это была женщина, блондинка, довольно привлекательная, если вам по душе высокий — очень высокий — модельный типаж. Одета она была дорого и со вкусом, вплоть до мягких кожаных сапог от Гуччи высотой до колена.


— Алекс, ты здесь, милая? — позвала женщина, бросая две сумки. Ее накидка красиво взметнулась за спиной, когда она пошла через комнату.


На ней были ультрамодные тонированные очки с огромными стеклами, а длинные светлые волосы обрамляли лицо, частично скрывая черты. Но наблюдая за ней, Картер поймал себя на мысли, что ее лицо кажется ему смутно знакомым.


Когда она приблизилась к коридору и двери библиотеки, его разум кликнул, перебирая всего два пришедших на ум варианта. Он мог затаиться в надежде, что она пройдет мимо библиотеки, и тогда незаметно выскользнуть через парадную дверь. Либо выйти наружу с непринужденным видом и заявить, что гостит у Карлайл.


Все варианты полетели к чертям, когда женщина поравнялась с дверью библиотеки. Она внезапно бросилась в сторону, продемонстрировав силу и ловкость, раз в десять превосходящие все, чем должна обладать любая женщина.


Очень мощный удар плечом прижал Картера к стене прямо за дверью. Инстинкт заставил его вскинуть руку с согнутыми пальцами и напряженным запястьем. Женщина перед ним или нет, он собирался всадить ей основание ладони прямо в нос.


Но удар так и не достиг цели.


Кем бы она ни была, ее инстинкты не уступали его собственным, а скорость защиты была молниеносной. Две руки с хваткой из стали перехватили его запястье. Она опустилась на одно колено, дернула на себя, и Картер полетел через плечо.


Он поднялся уже в кувырке, держа в руке «Вильгельмину». Эта баба была невероятной. Она ловко щелкнула настенным выключателем. Внезапный резкий свет заставил Картера замешкаться на долю секунды.


Этого хватило.


Женщина сделала шаг и взмыла в воздух. Каблук одного из ее сапог безошибочно врезался в правое запястье Картера. «Вильгельмина» отлетела далеко по ковру, а в предплечье пронзила дикая лающая боль. Он едва успел убрать голову от траектории второго сапога. Наборный каблук все же задел его ухо, обдав адским жжением. Пролетая мимо, она попыталась провести рубящий удар в шею, промахнулась, но сумела всадить локоть прямо в щеку Картера. Его голова мотнулась, а вслед за ней развернулось и тело.


Он неуклюже завертелся, пока его спина с болезненным стуком не врезалась в край двери. Картер увидел, как женщина выполнила безупречный пируэт с переворотом. Она приземлилась на свои сапоги, как кошка, широко расставив ноги и раскинув юбку. Под разрезом юбки к сильно мускулистому бедру был пристегнут ремнями «Вальтер» с глушителем.


«Нет, — подумал Ник, — это ни разу не женщина!»


Быстрый взгляд снизу вверх подтвердил его правоту. Очки слетели, а парик слегка съехал набок. За тщательно наложенными слоями макияжа Картер узнал смазливого дружка Мателона из «Л’Экспресс» — милашку Родди.


«Вальтер» как раз поднимался, когда Картер швырнул в него настольную лампу, сорванную с подставки у двери. Юноша выстрелил мимо, но лишь едва. Ник почувствовал, как пуля пронеслась у самой головы и вонзилась в дерево позади него.


Прежде чем Родди успел навести ствол для второго выстрела, Картер преодолел разделявшее их расстояние и рубящим ударом обрушился на предплечье руки, державшей пистолет.


Картер знал, насколько болезненным был этот удар, но на лице Родди не отразилось ни единой эмоции, когда пистолет выпал на пол. Лишь гортанное ругательство на французском сорвалось с его губ, когда он протаранил плечом живот Картера, эффектно заблокировав повторный удар.


Картеру удалось обхватить руки Родди своими, и они вместе покатились по полу. Две пары рук и ног бешено пытались нащупать опору, пока они с грохотом не врезались в письменный стол.


Картер превосходил противника по весу добрых фунтов на сорок, но Родди с лихвой компенсировал это скоростью, гибкостью и подготовкой. И именно подготовка сыграла решающую роль. Кем бы ни был Родди, он не был дилетантом. Он уже убивал голыми руками, и, вероятно, не раз.


Наконец Картеру удалось вцепиться своими мощными пальцами в горло противника. Он нащупал трахею, но прежде чем успел надавить как следует, покрытое жесткими мозолями ребро ладони Родди с силой впечаталось ему в шею сбоку.


— Ты труп, мой друг, — прорычал Родди, занося руку для смертельного удара.


— Не совсем, — прошипел Картер, блокируя предплечьем этот мощный выпад. Он ткнул выпрямленными пальцами в лицо Родди, целясь в глаза, но тот успел увернуться.


Картер промахнулся, но сумел полоснуть ногтем по левому глазу. Это вызвало первый настоящий вскрик боли со стороны Родди, который с воплем отвернулся.


Картер встряхнул рукой, высвобождая «Хьюго» из ножен на правом предплечье. Прежде чем Родди успел снова повернуться к нему лицом, Картер опустил руки над головой молодого человека. Он держал стилет за рукоять обеими руками, направив острие в лицо Родди. Ловким движением Картер вогнал добрый дюйм тонкого как карандаш лезвия в одну из его ноздрей.


Родди замер.


— Время для игры в вопросы и ответы, — прорычал Картер ему на ухо, медленно продвигая «Хьюго» глубже, пока кровь не хлынула ручьем, сравнявшись по цвету с помадой на губах Родди. — Кто такой Барон?


— Я не знаю никакого барона.


— Тогда кто заказал меня?


Картеру показалось, что сквозь окровавленные губы проступила ухмылка.


— Мателон. Он считает тебя назойливой мухой.


— Дерьмо собачье, — процедил Картер, продвигая «Хьюго» еще на четверть дюйма вверх по ноздре.


— Ничья, — выговорил Родди, вскидывая руки, чтобы перехватить запястья Картера.


Картер в очередной раз поразился силе этого парня, который был меньше его. Его хватка была словно стальной капкан. Картер буквально физически ощущал ауру жилистой мощи в предплечьях этого человека, когда тот решительно начал вытягивать лезвие из своего носа.


Картер навалился грудью на затылок мужчины, но шея у того была как у молодого бычка. Руки Картера вместе со стилетом продолжали медленно поддаваться вперед.


Ничего не поделаешь.


Картер напряг мышцы ног. Используя свое превосходство в весе и силе, он всем телом рухнул вперед, впечатывая лицо Родди в пол и загоняя «Хьюго» прямо ему в мозг.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


— Куда ты дел тело?


— Засунул за потайную панель в шкафу, поближе к артиллерии.


— Это довольно сильно смахивает на визитную карточку, тебе не кажется, N3?


— Именно. Этого я и хотел, — ответил Картер, бросив быстрый мимолетный взгляд на Джинджер Бейтмен, чтобы оценить, какое впечатление произвел на нее его хладнокровный рассказ об убийстве и его последствиях. К ее чести, леди вздрогнула лишь единожды за все повествование — в тот момент, когда он во всех красках расписал финал не-такого-уж-и-милого Родди на острие клинка «Хьюго».


— Хм-м-м, — протянул Дэвид Хоук, запивая последний кусок филе-миньон бургундским и отодвигая тарелку в сторону.


Картер не слишком удивился, когда, вернувшись в свой отель из квартиры Алексис Карлайл, обнаружил короткое зашифрованное послание от Хоука: «В Уайт-Сандс паника. Вашингтон кипит. Пора прижать этот нарыв. Вылетаю на Конкорде».


К тому времени как Картер успел принять душ, переодеться и надиктовать отчет вызванному в отель сотруднику «Амалгеймейтед» с высоким уровнем допуска, раздался звонок из отеля «Пьер».


— Мы на месте, Ник. Отель «Пьер», люкс 712.


— Мы?


— Бейтмен со мной. Ты обедал?


— Нет.


— Отлично, я сделаю заказ.


Для того чтобы Дэвид Хоук бросил все дела на Дюпон-серкл и прилетел в Париж, дело Мелиссы Лейн должно было стать по-настоящему серьезным. А уж то, что он взял с собой на задание свою красавицу-секретаршу с бесконечными ногами, Джинджер Бейтмен, и вовсе было делом неслыханным.


Картер сразу же взял такси до «Пьера» и прибыл туда часом ранее. Пока все трое отдавали должное супу-пюре из спаржи, филе-миньон с картофелем и салату из эндивия, Картер изложил устную версию своего отчета.


Закончив, он положил отпечатанные листы рядом с тарелкой Хоука на случай, если глава AXE захочет изучить их лично. В папке вместе с отчетом находился зашифрованный список, который, как он уже предполагал, содержал имена поставщиков или, возможно, покупателей оружия. Адресную книгу Алексис Карлайл уже передали двоим шифровальщикам в центр AXE, скрытый за вывеской офисов «Амалгеймейтед».


Теперь Хоук отодвинул свою массивную тушу от стола, раскурил жутко вонючую сигару и взял в руки отпечатанные страницы.


— Что ты думаешь по этому поводу, Ник, помимо написанного здесь? — спросил он, шурша бумагами.


Картер пожал одним плечом и пригубил бургундское из своего бокала.


— Может быть, сестры просто захотели уединения, провести немного времени вдвоем. Но все это выглядит куда серьезнее.


Картер кивнул:


— Гораздо серьезнее. Думаю, Алексис Карлайл повязана с Бароном. Она щеголяет богатством такого уровня, который может обеспечить только он. Таня Лейн явно исчезла… похищена? Я не уверен.


— Но все указывает именно на это.


Картер снова кивнул:


— Да. Полагаю, все зависит от того, насколько важна Мелисса Лейн. Мы уже можем исходить из того, что Москва или кто-то из ее сателлитов охотится за ней, и, очевидно, она представляет такую ценность, что Лутов счел Ливию — да и бог знает кого еще — достаточно заинтересованными в его информации, чтобы за нее платить.


— Бейтмен! — рявкнул Хоук.


Джинджер Бейтмен наклонила свой высокий торс к стоявшему у ее ног портфелю. Глубокий вырез ее платья распахнулся, явив взору соблазнительные очертания ее пышной груди.


Картер бросил один короткий взгляд, сглотнул и перевел глаза на вино, решив сосредоточиться на нем. Они с Джинджер дружили много лет — настолько близко, насколько вообще могут дружить два человека в их бизнесе. Пару раз они оказывались в шаге от постели, но из этого ничего не вышло. Не потому, что Ник этого не хотел, а потому, что Джинджер оказалась достаточно мудрой, чтобы вовремя отступить.


— «Я ведь не просто наивная девчушка из Атланты, попавшая в большой город», — говорила она со своим характерным южным выговором. — «Я видела жизнь и знаю, что к чему, и я не хочу изводить себя мыслями каждый раз, когда ты уходишь на задание. Если я позволю тебе затащить меня в постель, я привяжусь к тебе, даже если ты этого не сделаешь. А я не хочу связываться с человеком, у которого шансы дожить до следующей пятницы составляют пятьдесят на пятьдесят».


Джинджер была умной женщиной тогда, и оставалась ею до сих пор. При этом она была невероятно привлекательна той самой соблазнительной, но утонченной красотой. Вот и сейчас, пока она копалась в портфеле, Картер отчетливо уловил аромат ее духов. В сочетании с едва уловимым флюидом женственности и чисто деловой точностью этой женщины, это пьянило и будоражило его.


Так было всегда, и он был почти уверен, что так будет и впредь. Списав это на извечную мужскую слабость к запретному плоду, он продолжал пристально разглядывать свой бокал с вином.


Джинджер выпрямилась, улыбаясь из-под копны своих темных волос, и протянула Картеру толстую папку в переплете.


— Мелисса Лейн… вся история целиком.


Картер кивнул, открыл папку и принялся изучать биографию Мелиссы Лейн.


Коротко говоря, женщина она была выдающаяся.


Она росла вундеркиндом в области математики и физики. Да до такой степени, что окончила Массачусетский технологический институт в нежном возрасте семнадцати лет, собрав больше наград и знаков отличия, чем бывает нашивок у бойскаутов.


Прямиком из магистратуры она попала в аэрокосмическую индустрию в Калифорнии. Ее работодателям сразу стало ясно: несмотря на молодость и пол, перед ними был не просто одаренный подросток. Под их крылом оказался настоящий гений.


В первые же годы работы она совершила прорывы в нескольких областях, над которыми другие светлые умы безуспешно бились годами. В кратчайшие сроки она оставила далеко позади всех своих коллег в сфере проектирования радаров и систем слежения за ракетами. В конце концов она переключилась на проектирование самих ракет.


Когда же она начала углубляться в вопросы создания ракетного топлива и двигательных установок, в дело вмешался военно-промышленный комплекс США. В Пентагоне слишком быстро поняли, что в лице Мелиссы они получили не только потенциальную золотую жилу изобретательской мысли, но и источник потенциальной катастрофы, если ее разум и его содержимое попадут не в те руки.


Картер прервался, присвистнул, покачал головой и прикурил сигарету.


— Серьезный материал, да?


Он поднял глаза и встретился взглядом с Джинджер. Тот кивнул:


— Похоже, она одна на миллион.


— Скорее уж одна на десять миллионов, — поправила Джинджер. — Мне даже по-человечески жаль ее. Будучи такой, какая она есть, и зная то, что она знает, она просто лишена возможности жить нормальной личной жизнью.


— Я как раз дохожу до этой части, — отозвался Картер и снова углубился в чтение досье.


Когда Мелисса Лейн начала исследования в области электромагнитных полей как источника космической тяги, правительство больше не могло оставаться сторонним наблюдателем. Как только ее теории начали приносить реальные плоды, ее по-тихому перекупили из частного сектора и перевели на ракетный полигон Уайт-Сандс в Нью-Мексико. В Уайт-Сандс ее эксперименты могли продолжаться в условиях строжайшей секретности.


С момента прибытия в Нью-Мексико Мелисса обзавелась всеми мыслимыми материальными благами и комфортом. Это обеспечивалось либо за счет правительственных льгот и привилегий, которыми обычно осыпали специалистов ее уровня, либо за счет ее собственного жалования, весьма внушительного.


Характер у нее был с чудинкой, но, с другой стороны, большинство гениев не от мира сего. Чтобы компенсировать круглосуточную слежку и охрану, Пентагон делал все возможное, чтобы поддерживать ее в хорошем расположении духа и оградить ее жизнь от любых бытовых проблем.


И вот теперь, подумал Картер, наконец отрываясь от папки, произошло нечто, заставившее Мелиссу ускользнуть от своих ищеек — причем даже от усиленной охраны, которую выставили сразу после того, как Картер наткнулся на информацию Лутова.


— Ты права, — сказал он, глядя на Джинджер. — Похоже, она была практически на положении заключенной.


— Вот именно, — Хоук выпустил облако дыма и наклонился над столом к Картеру. — Из-за этого вся затея становится крайне деликатной. Мы не можем просто приковать женщину к лабораторному столу, как не можем и выставить оперативников караулить у ее крыльца или спать с ней. Она человек, ей нужна личная жизнь и хоть какая-то приватность.


— Значит, мы не имеем права бесцеремонно вторгаться в ее отпуск, пока точно не узнаем, что она или ее младшая сестра в беде, — сказал Картер, туша сигарету и тут же прикуривая следующую.


— Верно, — проворчал Хоук. — Мы можем предполагать, что та сторона пытается добраться до Мелиссы через Таню, но пока не будем уверены до конца, сделать мы мало что можем.


Картер попытался перебить едкий дым сигары Хоука своим собственным, после чего задумчиво произнес:


— Похоже, у нас два варианта. Либо присматривать за Мелиссой, пока они не выйдут с ней на связь, и/или найти ее младшую сестру.


Джинджер перелистнула блокнот в руке и ввела Картера в курс дела:


— После того как она оторвалась от группы слежки в Далласе, к делу подключились чины из армейской разведки высокого уровня. Они засекли ее след до Мехико, но к тому времени, как ее проверили там, она уже снова испарилась.


Хоук подхватил:


— На это ушло полтора дня, но они наконец выяснили, как ей это удалось. Клерк в «Эйр Франс» опознала ее по фотографии. Эта сотрудница подрабатывает распространителем косметики. Она запомнила женщину Лейн, потому что ее макияж совершенно не подходил блондинке.


— Парик?


Хоук кивнул:


— Она летела по шведскому паспорту на имя Инги Хельдстрем.


Картер снова присвистнул:


— Все очень грамотно спланировано, если паспорт уже ждал ее.


— Еще бы, черт возьми, — проворчал Хоук. — «Инга Хельдстрем» прилетела в Париж. Наши парижские люди сейчас работают по этому направлению, но пока глухо.


Стук в дверь был резким и требовательным. Джинджер вышла и через несколько секунд вернулась в сопровождении высокого рыжеватого мужчины по фамилии Майклс. Картер помнил, как мельком видел его в офисах «Амалгеймейтед».


Он был молод, с низким оперативным разрядом. Впрочем, любой разряд в AXE считался бы весьма высоким в любой другой спецслужбе.


— Кажется, у нас есть зацепка, сэр. Продавщица в сувенирной лавке в Орли запомнила ее, потому что женщина сильно нервничала и забыла купить франки. Ее единственными покупками были дорожная карта Франции и карта города Перпиньян.


Мужчина замолчал, улыбнувшись для пущего драматического эффекта.


— Ближе к делу, Майклс, — рявкнул Хоук. — Раз была карта, вы проверили агентства по прокату автомобилей, и?..


— Э-э… да, сэр, — быстро подтянулся Майклс. — Она арендовала четырехдверный седан «Пежо». Номерной знак у меня.


— У нас есть человек в Перпиньяне?


— Нет, сэр, но мы связались с французскими властями. Им сообщили, что это вопрос государственной безопасности.


— Хорошо. Докладывай мне сию же секунду, как что-то прояснится.


— Есть, сэр.


— Майклс? — Мужчина развернулся вполоборота на звук голоса Картера. На секунду Картеру показалось, что тот сейчас щелкнет каблуками. — По адресной книге Карлайл уже что-нибудь есть?


— Пока нет, сэр, но мы привлекли еще двоих сотрудников, чтобы при необходимости работать всю ночь, круглосуточно.


— Хорошо.


— Есть еще кое-что, — продолжил Майклс, — касательно отпечатков пальцев, которые вы принесли.


— Да?


Агент достал блокнот и открыл его.


— Родни Бакнелл, родился в 1958 году. Э-э, то есть ему двадцать пять лет. Довольно примечательно, учитывая…


— Учитывая что? — проскрежетал Хоук, даже не пытаясь скрыть растущее нетерпение.


— Учитывая то, что, по данным французских и немецких властей, последние девять лет его подозревали в работе наемным убийцей. Из того, что нам удалось выудить по криминальным каналам, Родни Бакнелл брался только за самые крупные и опасные заказы. Если вся имеющаяся у нас информация о нем верна, мистер Картер, я бы сказал, что вам крупно повезло выйти победителем из схватки один на один с этим типом.


— Нет, Майклс, — сухо ответил Картер, — не повезло. Просто у меня подготовка лучше.


— Да, сэр, разумеется. Будут еще какие-то распоряжения?


— Это все, — бросил Хоук, отправляя агента восвояси взмахом своей сигары, словно волшебной палочкой.


Как только Майклс вышел, Хоук повернулся к Картеру.


— Если цель — Перпиньян, тебе придется немедленно заняться этим. Я разверну штаб здесь и силами французов перекрою все, что смогу, чтобы отыскать младшую сестру.


— Сомневаюсь, что она все еще в стране, — заметил Картер.


— Я тоже, но это лучшее, что мы можем сделать, пока ты не доберешься до Мелиссы и не дашь ей понять, что мы справимся с этой ситуацией гораздо лучше нее. Как только поступит сигнал, ты возьмешь с собой Бейтмен.


— Что?! — выдохнул Картер, в изумлении уставившись на Джинджер.


— Хоук считает, что Мелисса охотнее пойдет на контакт с семейной парой или с женщиной. Признай, Ник, у тебя довольно угрожающий вид.


— Только когда я улыбаюсь, — буркнул Картер, пытаясь скрыть досаду.


Джинджер Бейтмен была чертовски хорошим секретарем, и у нее была феноменальная память на сбор и анализ фактов. К тому же она была идеальной правой рукой для Дэвида Хоука, поскольку могла помогать в разработке планов и отдавать любые приказы — как свои, так и Хоука, — будучи уверенной, что они будут выполнены беспрекословно.


Но она была бесконечно далека от оперативного агента полевой службы.


Он уже собирался высказать это Хоуку, но массивный старик оборвал его на полуслове.


— Есть еще одна, весьма веская причина, почему Бейтмен едет с тобой, N3.


— Сэр, — вмешался Картер, избегая яростного взгляда Джинджер, — если позволите предложить… Салли Маршалл сейчас в Женеве. Она может быть здесь через час. А прямо здесь, в Париже, есть Моник Файюр.


— Я знаю это, Ник. Они не подходят.


— Но…


Телефон у локтя Хоука оборвал Картера.


— Да… Хоук на проводе.


Картер вполоборота слушал хмыканье и односложные ответы Хоука, одновременно шаря по карманам в поисках зажигалки. Вместо нее он наткнулся на книжки спичек, которые прихватил из центрального ящика письменного стола Алексис Карлайл.


Их было четыре штуки, и география заведений впечатляла.


— Тебе подкурить? — спросила Джинджер.


— Нашел, — ответил Картер, выбирая одну из книжек. На ней значился клуб «Рококо», Перпиньян.


— Хорошо, отлично, — снова прогудел голос Хоука в трубку. — Пусть машину подадут прямо сейчас, и распорядитесь, чтобы другой человек упаковал вещи Картера и привез их сюда. И еще, пробейте два билета первого класса на любой рейс, который летит туда или куда-то поблизости.


Хоук с грохотом опустил трубку на рычаг и просиял:


— Это Перпиньян, ну или совсем рядом. «Инга Хельдстрем» заселилась в отель «Пон Блан» в Кане-Плаж около двух часов назад. Это курортный пляж под Перпиньяном.


— Я знаю это место, — сказал Картер, все еще не в силах скрыть угрюмые нотки в голосе. Он оставил парижские спички на столе, а книжку из клуба «Рококо» засунул обратно в карман. — Сэр, я хотел бы поговорить с вами наедине пару минут, — добавил он, уставившись на Хоука практически умоляющим взглядом.


— Ты насчет Джинджер?


— Э-э… ну да, сэр.


— Ник, ну и упрямый же ты ублюдок, ты в курсе?


— Да, сэр… да, сэр, в курсе. Временами я бываю упрям. Что же касается ублюдка… ну, я стараюсь соответствовать этому званию круглые сутки.


— Бейтмен!


— Да, сэр?


— Покажи этому упрямому ублюдку фотографии.


Джинджер снова полезла в портфель. На этот раз она извлекла три глянцевых снимка формата восемь на десять.


Один был портретным, напоминающим тот «Полароид», который Картер нашел в гостиничном номере Лутова в Марселе. На этом фото женщина смотрела прямо перед собой и не улыбалась, но волосы были так же гладко зачесаны назад, и на ней были те же очки с легкой тонировкой.


Второй и третий снимки были в полный рост: один в строгом костюме, другой в вечернем платье. Последний демонстрировал Мелиссу Лейн в самом выгодном свете. Женщина обладала соблазнительно пышной фигурой.


— Ник?


Картер поднял глаза и мгновенно понял, почему именно Джинджер стала его спутницей в этой поездке. Она гладко зачесала свою густую копну черных волос назад и закрепила их пучком на затылке. А еще она надела большие солнцезащитные очки с розоватыми стеклами.


— У нас даже размер обуви и одежды одинаковый, — произнесла Джинджер.


Картер кивнул. Приходилось признать очевидное. На каком-то расстоянии Джинджер Бейтмен была вылитой Мелиссой Лейн.


Василий Коршаков громко рыгнул и задвинул фляжку с водкой обратно в ящик стола как раз в тот момент, когда в дверях появился дежурный офицер узла связи.


— Да, майор, в чем дело?


— Звонок по ВЧ-связи скремблера, сэр, через венский ретранслятор.


— И что? Сами разобраться не можете?


— Никак нет, сэр. Сообщение идет под кодовым шифром «Будапештский рейс», сэр. «Будапештский рейс» предназначен строго для ваших глаз и ушей, сэр.


Василий Коршаков сквозь зубы выругался по-русски и тяжело поднялся со стула. Это был грузный мужчина пятидесяти восьми лет, с квадратной челюстью, полнеющим лицом и коротко подстриженными, седыми как лунь жесткими волосами.


Василий Коршаков был полковником КГБ. Звание полковника он носил вот уже шестнадцать лет и, скорее всего, в этом же звании через два года выйдет на пенсию. Последний год он числился советником при венгерской тайной полиции в Будапеште. Фактически же он выполнял функции куратора нелегалов и фрилансеров в соседней Австрии.


Коршаков ненавидел эту работу и венгров, с которыми ему приходилось иметь дело. Впрочем, точно так же он ненавидел болгар и румын, когда служил у них. Коршаков замер перед дверью аппаратной связи, всем своим видом выказывая то, чего от него ждали. Стиснув челюсти так, что на скулах выступили желваки, молодой венгерский майор распахнул дверь перед русским полковником.


— Да, — рявкнул Коршаков в трубку, которую ему протянул ординарец. — С кем я говорю?


— Полковник Василий Коршаков… а вы?


— Это Барон, полковник. Полагаю, мой текущий проект, «Будапештский рейс», перешел под ваш контроль.


— Да, да, — нетерпеливо отозвался Коршаков. Он не знал ни лица, ни личности человека на том конце провода, но Василий Коршаков его тоже ненавидел. Барон, кем бы он ни был, продавал свои услуги тому, кто больше заплатит. В отличие от Коршакова, Барон когда-нибудь уйдет на покой очень богатым человеком и поселится на вилле на юге Франции. Василию же после выхода на пенсию за счастье будет получить двухкомнатную квартиру в Москве.


— С нашей стороны возникла пара заминок, — продолжил Барон тоном, который показался Коршакову откровенно скучающим. — Прикрытие проекта могло быть сорвано.


— Мы не несем ответственности за ваших людей, Барон, — высокомерно отрезал Коршаков. — Мы платим вам за конкретный результат: женщина должна въехать в Венгрию по своей доброй воле.


Последовала секундная пауза, а затем голос вернулся — резкий, отчетливый и грубый, словно зазубренная сталь.


— Слушай сюда, ты, напыщенный осел, если бы мне не приходилось возиться с твоими недотепами-дилетантами…


— Не смей так разговаривать со мной, наемник! Я полковник КГБ, и…


— И ты провалил практически каждое порученное тебе задание, — последовал жесткий ответ.


Челюсть Коршакова захлопнулась, а на лбу выступили крупные капли пота. «Несправедливо, — подумал он, — это просто несправедливо!» Откуда этот человек, которого он даже не знает, знает о нем так много?


— Но это задание ты не провалишь, Василий Коршаков, потому что тебе не дадут возможности думать. Думать и командовать буду я.


— Мне известно…


— Тебе ни черта не известно! К примеру, знаешь ли ты, где прямо сейчас находится твой курьер, Иван Лутов?


— Я могу проверить по базе данных.


— Не утруждайся. Лутов сейчас мирно отдыхает в морге госпиталя французской госбезопасности под Марселем. Я пока не уверен на сто процентов, но именно из-за него могло полететь к чертям прикрытие нашего проекта.


«Проклятый дурак Лутов!» — подумал Коршаков, покрываясь холодным потом с головы до ног.


— Слушай меня и слушай внимательно, Коршаков. Мне нужно все, что есть у Москвы на американца по имени Николас Картер. Его засек один из моих людей, выдававший себя за репортера агентства «Амалгеймейтед Пресс». Мне нужно его полное досье, и нужно быстро. Кроме того, все документы по «Будапештскому рейсу» — паспорт, виза и швейцарский депозитный ваучер для второго платежа — должны быть доставлены на явочную квартиру в Вене в течение семидесяти двух часов. Это достаточно ясно, полковник?


— Предельно ясно.


— Вот и отлично. Ты знаешь, как со мной связаться. Не подводи меня, Коршаков. Мои наниматели в КГБ обладают куда большим весом, чем твоя родня в Политбюро.


В трубке пошли короткие гудки. Трясущейся рукой Коршаков передал аппарат обратно через открытое окошко в звуконепроницаемом стекле ординарцу. Прошло несколько минут, прежде чем он смог унять пот, струившийся из пор, и утихомирить дрожь в коленях.


Наконец он достаточно взял себя в руки, чтобы выйти из кабины в общую комнату. Громко крикнув майора, он отрывистыми, резкими фразами отдал ему приказы:


— Срочно организуйте прямую линию связи с Дзержинской площадью и велите подать мою машину.


Полчаса спустя Василий Коршаков, переодетый в гражданское, уже пил водку в небольшом ночном клубе на улице Хеш Андраш. В двадцати футах перед ним смуглыая, темноволосая красавица купалась в янтарном сиянии прожектора. Хриплым, чувственным голосом она вдыхала венгерские стихи в микрофон. В Германии, Венгрии, Австрии и Франции ее знали под сценическим именем «Маргарет». Ее настоящее имя было Хиллари Дюфарв, и она являлась высокопоставленным иностранным агентом на службе у ливийской секретной службы.


Отто фон Петри вернул позолоченный телефон на антикварную подставку и посмотрел через широкую крышу веранды на туман, медленно опускающийся на Венский лес.


Полковник Коршаков был дураком и трусом, но именно поэтому фон Петри и потребовал, чтобы тот взял на себя будапештский контроль над проектом. В прошлом фон Петри слишком часто имел дело с напыщенными офицерами советского КГБ, которых не мог полностью контролировать. Коршакова же можно было держать в узде, а Отто фон Петри — Барон — больше всего на свете хотел полностью контролировать всех и вся вокруг себя.


Звон льда в бокале заставил его перевести взгляд на спальню. Через открытую дверь на огромной кровати с балдахином он увидел обнаженное тело Алексис Карлайл.


В свои тридцать пять Алексис была намного старше женщин, с которыми обычно развлекался Отто фон Петри. Но Алексис Карлайл стала для него гораздо большим, чем просто мимолетной интрижкой. Ее похоть и жадность сделали ее идеальной последовательницей Барона. Она работала на него почти пять лет, прежде чем он впустил ее в свой ближний круг. Теперь только Алексис, Юрий Горгон и Недда Алфри знали истинную личность Барона. И все трое находились под его полным контролем: Алексис — из-за ее ненасытной жажды богатства; Недда — из-за почти патологической преданности; а Юрий — потому что только с фон Петри этот гигант мог в полной мере удовлетворить свой садизм и жажду убийства.


В спальне Алексис повернулась на бок, поставив бокал на прикроватную тумбочку. Когда она перевернулась обратно, ее грудь словно заплясала под взглядом фон Петри. Ее длинные, сужающиеся книзу ноги раздвинулись, когда она потянулась, возбуждая фон Петри уже во второй раз за этот вечер. Ее волосы цвета мягкого заката струились, обрамляя лицо и шею.


Направляясь к спальне, Отто фон Петри развязал пояс халата и позволил одежде соскользнуть с тела. К тому времени, как он подошел к кровати, у него уже была эрекция.


Не было никаких прелюдий, никаких поцелуев, никаких мыслей или упоминаний о любви. В них не было нужды.


Фон Петри опустился одним коленом на кровать и подался вперед.


— Направляй меня! — прорычал он.


Она подчинилась, выгнув тело при его вхождении, скорее по привычке, чем по необходимости.


У ее уха тонкие, жестокие губы фон Петри растянулись в улыбке. Она двигалась под ним как надо, именно так, как он ее учил. Она была готова, впрочем, как и всегда. Именно поэтому фон Петри теперь так доверял ей. Любовь Алексис к деньгам была ее единственной радостью в жизни. Отто фон Петри был источником этой радости, поэтому Алексис Карлайл останется верна ему, невзирая на последствия или поступки, которые ей придется совершить, чтобы он был счастлив.


Он снова улыбнулся. Игра, в которую они играли, редко менялась, но он всегда любил в нее играть. Это словно подпитывало его убежденность в том, что все мужчины и женщины одинаковы: низшая форма животных.


Алексис укрепляла его уверенность в том, что в мире не осталось морали. Действительно, она была живым воплощением кредо «у каждого своя цена», на котором держался весь мир Отто фон Петри.


Простыни казались прохладными под обнаженными плечами Алексис, пока она машинально извивалась под своим любовником, уставившись в потолок. Там глубокими, насыщенными красками была выписана очень сложная, запутанная сцена с купидонами и полуобнаженными женщинами. Но даже если бы потолок был чисто белым, она смотрела бы на него с тем же сосредоточением. Алексис была мертва выше шеи, когда ложилась в постель с мужчиной.


Когда Отто достиг пика, ее руки и ноги обвили его. Из глубины его горла вырвался всхлипывающий стон.


— Скажи это!


— Я люблю тебя, Отто!


Через мгновение фон Петри приподнялся, посмотрел на ее лицо и улыбнулся. Рыжеватые волосы Алексис рассыпались по подушке, а белые изгибы ее плеч и груди блестели от его пота.


— Очень хорошо, дорогая, — сказал он, перекатываясь от нее на край кровати. — Хочешь шампанского?


— Нет, спасибо, — ответила Алексис, удивляясь, как мужчины могут так быстро переключаться после подобного оргазма.


Приглушенное жужжание прервало их. Оно доносилось из-за панели на стене комнаты.


Фон Петри мгновенно вскочил на ноги. Взмахом пальцев он сдвинул панель вверх, под которой обнаружился мощный высокочастотный приемопередатчик.


Фон Петри надел наушники и настроил прибор, глуша встретившие его статические помехи.


— WPQL 1000 вызывает Базу… WPQL 1000 вызывает Базу.


Фон Петри зажал кнопку передачи и наклонился вперед, чтобы говорить прямо в микрофон.


— База на связи, WPQL 1000. Говорите. Прием.


— Вызывающий на линии, — последовал ответ.


— Номер? — Фон Петри записал номер в блокнот. — Что-нибудь еще?


— Ничего.


— Спасибо, — сказал фон Петри. — Конец связи.


Он перевел приемник в режим ожидания и закрыл панель. Затем вернулся в гостиную. Выбрав один из трех телефонов, он набрал венский номер.


— Да?


— У меня звонок в Будапешт. Соедините меня.


— Разумеется.


Фон Петри продиктовал цифры, услышал щелчки соединения, а затем телефонный гудок.


Ответил сам полковник Коршаков.


— Этот человек, Картер. Он очень видный агент засекреченной вашингтонской группы.


— Насколько засекреченной? — спросил фон Петри, нахмурив брови.


— Очень, очень глубоко… возможно, самой засекреченной. Некоторые из их агентов имеют статус «Killmaster». Николас Картер уже много лет является одним из их лучших людей. Он высококлассный специалист с огромным опытом. Мы полагаем, что «Амалгеймейтед Пресс» служит всемирным прикрытием для этого агентства.


— Черт, — прошипел фон Петри. — Мой человек сказал, что он действовал под своим собственным именем. Если его агентство настолько засекречено, почему он не использовал легенду?


— Возможно, он хотел, чтобы вы знали, что он в игре, господин Барон.


Фон Петри не упустил из виду слегка удовлетворенный тон в голосе собеседника. Он решил проигнорировать это… пока что.


— А остальные вопросы?


— Требуемые документы будут доставлены ровно в восемь часов через три дня на условленное место в Вене.


— Очень хорошо.


— Э-э… господин Барон, можем ли мы ожидать упомянутую даму…


— Это, полковник, не ваше дело.


Фон Петри прервал связь, накинул брошенный на пол халат и вернулся в спальню.


— Утром ты отправляешься в Перпиньян.


— Хорошо.


— И, Алексис, ты заберешь Юрия и возьмешь его с собой.


— На какой случай?


— На случай, если Родни Бакнелл наконец-то наткнулся на равного себе соперника.


ГЛАВА ПЯТАЯ


Картер приставил бинокль к глазам и стал следить за перемещениями Мелиссы Лейн, которая вышла через главный вход отеля и пересекла широкий бульвар, направляясь к пляжу.


— Вот она, точно по расписанию.


— Третий день подряд, — раздался прямо у его уха голос Джинджер Бейтмен.


— Это уже система.


— Еще какая, черт возьми, — задумчиво произнес вслух Картер, наблюдая, как женщина привычно берет напрокат шезлонг и матрас у пляжного бич-боя.


Они находились в отеле «Пон Блан» уже два дня и две ночи. Либо он, либо Джинджер неотступно следили за Мелиссой Лейн с самого момента их прибытия. Любой, кто наблюдал бы за ней на пляже с одиннадцати утра до трех часов дня, как сейчас, решил бы, что она — обычная туристка, весьма привлекательная незамужняя женщина в отпуске, впитывающая средиземноморское солнце.


Но часы, которые она проводила вне пляжа, разносили эту теорию в пух и прах.


Мелисса Лейн вообще не покидала свой гостиничный номер, за исключением этих четырех часов в день на пляже. Все блюда она заказывала через службу доставки в номер и даже джин с тоником просила прислать наверх в час коктейлей.


Теперь и для Джинджер, и для Картера было совершенно очевидно, что когда встреча и контакт состоятся, это произойдет именно на пляже.


— Мне пойти вниз?


Джинджер стояла рядом с Картером так близко, что ее мягкая грудь в крошечном лифе бикини прижималась к его руке. Это было достаточно близко, чтобы он уловил ее шлейф: чистый аромат нежных духов, исходивший от ее блестящих волос и сияющей кожи, столь щедро выставленной напоказ в этом лаконичном купальнике.


За все годы знакомства Картер ни разу не видел Джинджер в купальнике. Первый раз, два дня назад, стал для него шоком.


— Что-то не так? — спросила она тогда.


— Да вообще все. Мы занимаем двухкомнатный люкс как мистер и миссис Джон Гастингс. Не знаю, сколько нам придется здесь проторчать, но мистеру Гастингсу становится все труднее и труднее спать в гостиной, когда миссис Гастингс находится в спальне.


— Мы справимся.


Круглосуточное наблюдение за Мелиссой помогало сгладить остроту их вынужденной близости, но это не мешало Картеру размышлять.


Каково было бы провести настоящий недельный средиземноморский отпуск с Джинджер Бейтмен?


— Ник?


— Да?


— Я спросила, не пора ли мне спуститься.


Он опустил бинокль и повернул голову. Их лица находились едва ли в двух дюймах друг от друга. Картер заставил себя не опускать взгляд ниже ее шеи, игнорируя полные, округлые изгибы и манящие ложбины ее великолепного тела.


— Да, — прохрипел он. — Иди вниз. Начинай сближение сегодня.


Последние два дня Джинджер подходила к Мелиссе Лейн с праздными разговорами. Это выглядело абсолютно невинно: две американки на отдыхе во Франции, одна — при муже, чей бизнес оставляет слишком мало времени для супруги, другая — одинокая и свободная. Обе женщины были примерно одного возраста и коротали полуденные часы на пляже.


Идеальный расклад.


В первый день Мелисса держалась особняком. На второй — немного оттаяла. Этим днем, как рассчитывал Картер, одиночество, страх и безысходность заставят ее с радостью принять попытки Джинджер проявить дружелюбие.


Джинджер накинула белый махровый пляжный халат поверх бикини, подхватила пляжную сумку и направилась к двери.


— И, Джинджер…


— Да?


— Включай режим «старшей сестры». Ну, знаешь: ее что-то тревожит, не хочет ли она выговориться… сама понимаешь.


— Я поняла.


Дверь за ней закрылась, и Картер снова приставил бинокль к глазам. Он ненадолго поймал в фокус Мелиссу Лейн, затем проверил пляж вокруг нее. Рядом расположилась семья из четырех человек, три молодые девушки загорали топлес, пожилой мужчина читал финансовый раздел парижской газеты, а между отдыхающими сновали привычные бич-бои и торговцы.


Это была самая обычная пляжная сцена, но интуиция подсказывала Картеру, что кто бы ни был связным Барона, он — или она — находится совсем рядом.


Пот, блестевший на теле Мелиссы Лейн, был вызван не столько теплыми лучами солнца, сколько ее внутренним напряжением.


Пошел третий день, как она тупо выполняла их указания, приходя на пляж, чтобы изнывать от жары и ждать. Сколько еще они будут подвергать ее этой пытке?


Она сделала все, что ей велели. Перелет в Мехико, а оттуда в Париж был сущим адом. Поездка на машине из Парижа в Перпиньян вымотала ее до предела. И теперь это бесконечное ожидание окончательно подтачивало ее и без того истерзанные нервы.


Теперь у Мелиссы не оставалось сомнений, что они — кем бы они ни были — говорили правду. Таня действительно была похищена. Несколько телефонных звонков в Париж, а затем фотография, подсунутая под дверь ее номера здесь, в «Пон Блан», окончательно это подтвердили. На снимке была ее младшая сестра в больничной палате. Было очевидно, что она находится под действием сильных успокоительных, а парижская газета, положенная ей на грудь, помогла Мелиссе узнать точную дату похищения.


Но чего они хотели? Она предлагала деньги, но единственным ответом было сухое: «В свое время вам скажут. Просто в точности выполняйте инструкции по мере их поступления».


Именно этим Мелисса Лейн сейчас и занималась, и это сводило ее с ума. Теперь у нее начали зарождаться сомнения. Всю жизнь она была умным, рациональным и логичным человеком. Эта внезапная угроза Тане выбила ее из колеи. Не раздумывая здраво, Мелисса слепо покинула Штаты, делая именно то, что ей велели.


Теперь Мелисса задавалась вопросом, не следовало ли ей сначала связаться со своим руководством.


Мелисса прикрыла глаза рукой от солнца и посмотрела вверх. Это была хорошенькая брюнетка, которая сблизилась с ней за последние два дня — Джинджер Гастингс.


Может быть, именно она должна передать следующий пакет инструкций? И если это так, почему, ради всего святого, она не переходит к делу?


— Привет. Муж сегодня снова работает?


— О господи, да. Я вообще не понимаю, зачем он называет эти поездки отпуском. Он только и делает, что работает. Жарко сегодня.


— Да, — ответила Мелисса, наблюдая, как собеседница расстегивает бюстгальтер купальника и откидывается на шезлонге.


— О-ля-ля, магнифик!


Обе женщины подняли глаза на пешеходную дорожку с перилами, отделявшую пляж от бульвара. Пожилой мужчина в темном костюме и берете, опираясь на трость, улыбался им сверху с озорным блеском в глазах.


Джинджер улыбнулась ему и помахала рукой, пошевелив пальцами. Она даже не попыталась прикрыть свою обнаженную грудь от его одобряющего взгляда.


— О-ля-ля, — повторил он и, послав Джинджер воздушный поцелуй кончиками пальцев, не спеша пошел дальше по променаду, чтобы рассмотреть остальные достопримечательности. Джинджер захихикала и перевернулась на живот.


— Ах, эти французы, — протянула она. — Дай им бог здоровья.


Мелисса попыталась улыбнуться в ответ, но не смогла. Ее мысли были заняты совсем другим. Она присматривалась к полноватому старику, читавшему газету неподалеку от них. Может, это он? Или одна из трех молодых девушек? Или кто-то из торговцев? Черт возьми! Кто это, и почему он не подходит?


[Страница 59]


— Мелисса?


— Да.


— У тебя какие-то неприятности?


— Кто… у меня? — Мелисса впилась взглядом в темные, глубокие глаза собеседницы.


Они ничего ей не говорили.


— Нет, вовсе нет. А почему ты спрашиваешь?


Джинджер пожала обнаженным плечом:


— Просто интересно. Ты кажешься дерганой. У меня такое чувство, что прямо сейчас ты предпочла бы оказаться где угодно, только не загорать на пляже.


— Наверное, мне просто скучно, — ответила Мелисса, отчасти говоря правду.


Джинджер тут же уцепилась за эту реплику:


— Неудивительно, учитывая, что ты безвылазно сидишь в номере. Мы ни разу не видели тебя в ресторане.


В голове Мелиссы завертелись мысли в поисках оправдания своему странному поведению во время якобы развлекательной поездки.


— Я… у меня недавно случились неприятные события. Наверное, мне просто не хочется бывать среди людей.


— Так не пойдет, — сказала Джинджер, приподнимаясь на одном локте. — Знаешь что — поужинай сегодня вечером со мной и моим мужем.


— Нет, я…


— Я настаиваю. Уверена, вдвоем мы сможем тебя развеселить.


У Мелиссы по спине пробежал холодок. Что эта женщина имела в виду? Для Мелиссы существовал только один способ развеселиться: узнать, чего хотят эти ужасные люди, отдать им это и убедиться, что с Таней все в порядке.


— Было бы неплохо побыть в компании и наконец-то нормально поесть, — импульсивно произнесла она, добавив: — И чтобы меня развеселили.


[Страница 60]


— Вот и отлично! — обрадовалась Джинджер. — Встретимся в отельном баре, чтобы выпить по коктейлю около семи, а потом найдем какое-нибудь тихое, уединенное местечко, идет?


Мелисса заколебалась. Она не могла уловить никакого скрытого подтекста ни в тоне, ни во взгляде этой красивой брюнетки.


— Мадам Гастингс?


— Да, я здесь.


Это был молодой бич-бой, который расставлял для них шезлонги.


— Вас к телефону, мадам. Вы можете принять вызов вон там, в кабинке.


— Спасибо, — Джинджер застегнула крючки лифа, накинула пляжный халат и поднялась. — Я быстро! — бросила она и улыбнулась Мелиссе.


Мелисса кивнула и проводила глазами женщину, шагавшую по песку к кабинке. Она уже собиралась перевернуться на живот, чтобы подставить солнцу спину, как заметила, что бич-бой все еще стоит рядом и смотрит на нее сверху вниз.


— Да?


— Ваши сигареты, мадемуазель. — Он положил сигареты и спички на столик-поднос рядом с ее шезлонгом.


— Я ничего не заказывала.


— Их заказали для вас, мадемуазель, — ответил он и пошел прочь.


У Мелиссы вмиг пересохло во рту, а пот на коже превратился в лед. Дрожащей рукой она взяла пачку сигарет и принялась крутить ее в пальцах.


Ничего.


Затем ее взгляд упал на спичечный коробок: Клуб «Рококо», улица Пон-Нёф, 14, Перпиньян. Ногтем она откинула крышку. Изнутри она была чистой, если не считать небрежной надписи, сделанной фломастером: «Сегодня — 20:00».


Она быстро бросила спички в сумку, сгребла полотенце с халатом и сунула ноги в желтые эспадрильи. Мелисса уже начала подниматься по ступеням к пешеходной дорожке, когда Джинджер окликнула ее:


[Страница 61]


— Мелисса, ты сегодня рано уходишь?


— Да, я… солнце. Слишком уж жарко.


— Хорошо. Увидимся вечером!


Мелисса замерла.


— Э-э, не сегодня, Джинджер. Может быть, позже на этой неделе.


— Но…


— Кое-что изменилось. Извини.


Прежде чем Джинджер успела что-то добавить, женщина уже спешила через бульвар.


«Странно, — подумала Джинджер. — Ник мне не звонил. На самом деле на проводе вообще никого не было. А теперь Мелисса срывается с места. Что-то назревает!»


Она принялась собирать свои вещи и вдруг заметила сигареты на столике. Она схватила их и поднялась, собираясь крикнуть Мелиссе, что та забыла сигареты.


И тут до нее дошло.


За все часы, что она провела с Мелиссой, она ни разу не видела, чтобы эта женщина курила.


Картер смял пустую пачку сигарет своей любимой марки и разорвал целлофан на новой. Когда сигарета затеплилась, он сменил затекшую позу на переднем сиденье арендованного автомобиля «Сеат».


Оттуда, где он сидел, ему был виден главный вход в отель в двух кварталах впереди. Слева легкий бриз взбивал морскую воду в лениво набегающие на берег волны. Между его машиной и входом в отель туристы и местные жители прогуливались после ужина по широкому дощатому настилу вдоль пляжа.


Сквозь одно из двух больших панорамных окон отельного бара он отчетливо видел встревоженное лицо Джинджер. Нервно прихлебывая свой напиток, она то и дело посматривала на вход в отель.


Картер усмехнулся. Джинджер была умницей. Конечно, не стопроцентный факт, что именно сегодня все решится, но совпадения на пляже этим днем — сигареты, фальшивый телефонный звонок и внезапный отказ Мелиссы Лейн от ужина — все указывало на то, что с ней вышли на связь. И поскольку связной явно не задержался надолго, чтобы передать большой объем информации, Картер предположил, что ей назначили встречу.


Он лениво крутил в руке спичечный коробок, потирая его большим пальцем. Это был тот самый коробок спичек, который он прихватил из парижской квартиры Алексис Карлайл.


«Спичечные коробки, — снова подумал он, — и впрямь отлично помогают отслеживать чужие места обитания и привычки».


У него было стойкое предчувствие, что если встреча и состоится, то именно в этом клубе «Рококо». Но уверенности, абсолютной уверенности, не было. Именно поэтому он организовал эту сложную слежку, задействовав и себя, и Джинджер.


Он уже собирался проверить время по часам, как одна из широких стеклянных дверей отеля распахнулась и оттуда вышла Мелисса Лейн. Она обратилась к швейцару, и тот вскинул руку, ловя такси.


Взгляд Картера метнулся к окну бара. Джинджер там уже не было.


«Умница», — подумал он, поворачивая ключ в замке зажигания, чтобы оживить двигатель малолитражки.


Едва белокурый парик скрылся в салоне такси, как Джинджер показалась из тени входа в бар в двадцати футах оттуда. Не торопясь, но уверенным шагом она прошла полквартала ко второй машине, которую Картер арендовал этим же днем — черному «Пежо».


Такси с Мелиссой Лейн только тронулось с места, когда Джинджер скользнула на водительское сиденье «Пежо». Картер не услышал звука запущенного мотора, но заметил выхлопные газы. Через секунды Джинджер уже переключала передачи, быстро нагоняя такси и даже не пытаясь держаться на расстоянии.


Картер заставил себя выждать, прищурившись и провожая взглядом две пары фар, удалявшиеся по бульвару. Такси свернуло направо. Джинджер поехала за ним.


Он включил передачу на своем «Сеате», но продолжал ждать. Возможно, он ошибся. Возможно, фальшивый звонок вовсе не означал, что Джинджер раскрыли. Может, им просто нужно было убрать ее подальше от Мелиссы на пару минут, чтобы передать записку.


И тут из переулка рядом с отелем выехал серый четырехдверный «Мерседес» с двумя мужчинами на передних сиденьях. Они прибавили ход, и Картер затаил дыхание.


Когда «Мерседес» совершил тот же правый поворот, Картер вдавил педаль газа в пол и отпустил сцепление. Малолитражка взвыла, проскакивая три передачи, и он повторил их маневр.


В трех кварталах впереди он увидел, как «Мерседес» сворачивает налево. Справа, со второстепенной улицы, донесся визг тормозов. Краем глаза он заметил водителя старого потрепанного седана, который яростно тряс кулаком в воздухе.


Картер ухмыльнулся, но включать фары пока не стал. Он повернул налево и поддал газу. Мимо промелькнул указатель трассы «N120», а чуть дальше еще один: «Перпиньян — 18».


«Ну что ж, — подумал он, — по крайней мере половина моей догадки оказалась верной».


Огни Кане-Плаж остались позади, и теперь шоссе освещалось лишь лунным светом да фарами идущих впереди машин.


Дорога пошла круто вверх через виноградники, кое-где разбавленные группами кипарисов и оливковых деревьев. Слева чернело море, справа тянулись невысокие пологие холмы. Примерно в миле впереди находилась развязка. Трасса «N120» уходила вправо на Перпиньян, а узкая двухполосная дорога сворачивала влево, обратно к побережью.


На вершине подъема Картер притормозил. Отсюда ему была отлично видна вся развязка и прыгающие лучи фар трех приближающихся к ней машин.


Такси едва притормозило перед знаком «Стоп» и сразу повернуло направо. Джинджер на «Пежо» полностью остановилась, проехала несколько футов вперед и резко вильнула влево.


В мгновение ока она переключила скорости и помчалась к побережью. «Мерседес» тоже замер, и Картер легко мог представить себе замешательство его водителя.


В конце концов тот сделал выбор и повернул налево — без сомнения, чтобы убедиться, что Джинджер не собирается развернуться и сесть им на хвост, пока они преследуют такси.


Картер подождал, пока габаритные огни «Мерседеса» скроются из виду, и заставил двигатель «Сеата» взвыть. Он почти не притормозил у знака и резко свернул направо. Милей позже, обогнув поворот, он нагнал такси, которое лениво тащилось за грузовиком.


Он включил фары и откинулся на спинку сиденья, чтобы прикурить сигарету.


К тому времени, как эти двое мужчин проследуют за Джинджер обратно к парковке отеля «Пон Блан», он вместе с такси уже будет на окраине города.


Картер припарковался в пяти корпусах машин позади такси, неподалеку от соборной площади Перпиньяна. Он наблюдал, как Мелисса Лейн расплатилась с водителем и кивнула, пока тот активно размахивал руками, явно объясняя ей дорогу.


Когда он убедился, что это конечная точка маршрута, Картер объехал такси и нашел свободное парковочное место ближе к концу квартала.


К тому моменту, как она прошла мимо, Картер уже выбрался из машины и переходил улицу. Она шагала быстро, ее каблуки отбивали стаккато по булыжной мостовой; подбородок был высоко поднят, а глаза выхватывали названия улиц на табличках, вмонтированных в стены зданий.


Внезапно она остановилась, полезла в сумку и перевела взгляд с предмета в руке на дорожный указатель. Картер проследил за ее взглядом и расплылся в улыбке.


На табличке значилось: улица Пон-Нёф.


Он притаился в дверном проеме возле угла, прикуривая сигарету, пока Мелисса целеустремленно двигалась по самой середине узкого переулка. Когда она остановилась и позвонила в звонок, Ник и без подсказок знал, что это дом номер 14.


Дверь открыла настоящая амазонка с огромной грудью, обтянутой тесным свитером. Рядом с ней замер здоровенный доберман, который пристально уставился на Мелиссу.


Женщины обменялись парой слов, которых Картер не смог расслышать, после чего Мелисса переступила порог. Дверь быстро захлопнулась за ней, и Картер отчетливо услышал, как изнутри встал на место тяжелый засов.


Вход в клуб «Рококо» был отмечен лишь одной тусклой желтой лампочкой над дверью. Вглядываясь в глубь переулка на пару кварталов вперед, Картер насчитал еще восемь таких же лампочек, аналогичным образом подсвечивавших другие двери.


Из прошлого опыта он прекрасно знал, что за каждой из этих дверей скрывается частный клуб.


Но частный далеко не для всех. Если вы не были североафриканцем или чернокожим, и если при этом вы выглядели так, будто вы выглядели так, будто можете позволить себе выпивку, вас бы впустили. Но Картер сомневался, стоит ли заявляться прямо вслед за Мелиссой Лейн, да еще и в одиночку.


Он медленно прошел мимо нужной двери и миновал еще две. За те пятнадцать минут, что он провел в переулке, наблюдая за обстановкой, схема оставалась неизменной: многие двери то и дело открывались, люди выходили и тут же направлялись к другому входу, подсвеченному желтым светом. Он уже почти решился попытать удачу в доме номер 14, когда в переулок позади него свернули две молодые, модно одетые девушки в замшевых куртках и сапогах на высоких каблуках. Они весело смеялись над чьей-то шуткой и явно выбрались куда-то развлечься.


— …простите, леди, — окликнул он их.


Они остановились, озадаченно разглядывая странного мужчину, который шел им навстречу, заложив большие пальцы за ремень и глуповато ухмыляясь.


— Кто-нибудь из вас, цыпочки, говорит по-американски?


— Да, по-английски, — ответила та, что повыше, эффектная рыжая девушка с худыми, подчеркнутыми макияжем скулами. — Американки? Нет, мсье. Мы француженки.


— Да я про то, что сам я американец, — снова последовал обмен озадаченными взглядами, после чего все трое рассмеялись. — Вы, часом, не в один из этих клубов направляетесь?


— Да, мсье.


— Ну, раз они тут все частные, а я ни в одном не состою, может, мне можно пойти с вами за компанию?


— Но, мсье, вам нужно просто постучать. Войти может кто угодно.


— Вот как? Ну, в таком случае я так и сделаю, но… — Картер вытащил из кармана толстую пачку купюр. — Как насчет того, чтобы зайти вместе? С меня выпивка, дамочки.


Рыжая перевела его слова своей блондинке-подруге. «Почему бы и нет? — ответила та по-французски. — Мы сегодня вышли не для того, чтобы тратить собственные деньги».


[Страница 66]


— Моя подруга говорит, что это отличное предложение, мсье.


— Вот и чудно, вот и ладно! — пробасил Картер и вклинился между ними. Он взял обеих под локти и увлек за собой по переулку.


— Сюда, мсье, сюда, — сказала рыжая, указывая на одну из дверей, которую они уже прошли.


— Не, дорогуша, мне приспичило зайти именно в это место, ну, под вывеской «Рококо».


Обе девушки замерли как вкопанные.


— Нет, мсье…


— А почему нет?


— Клуб «Рококо»… это заведение для дам.


— Ну так это же еще лучше, радость моя!


Прежде чем они успели возразить, Картер уже подтащил их к двери. На его стук немедленно отреагировала та самая амазонка в компании пса.


— Да? — произнесла она, и ее глаза округлились, когда она увидела Картера.


— Он американец, Элиз, — пояснила рыжая по-французски, покрутив пальцем у виска. — Наверное, краем уха слышал про этот клуб. У него куча денег.


Элиз пожала плечами и отступила в сторону. Доберман посмотрел на Картера, а затем как-то странно перевел взгляд на хозяйку, словно сомневаясь в ее здравомыслии. Но когда та щелкнула пальцами, пес нехотя отошел.


— Вот это по-соседски, мадам, — протянул Картер с техасским акцентом, и они вошли.


Внутри царила интимная обстановка. Вдоль всей стены на обоих небольших ярусах тянулась барная стойка. Они вошли на верхний уровень. Внизу располагался крошечный, размером с почтовую марку, танцпол и несколько столиков. Каждое место у стойки на верхнем ярусе было занято женщинами.


— Теперь понимаете, о чем я, мсье? — прошептала рыжая.


— Еще бы. Давайте пристроимся вон там, в конце стойки.


Спускаясь на нижний уровень, он заметил Мелиссу Лейн. Она сидела в одиночестве возле самого дальнего конца бара, в кабинке, рассчитанной на двоих, и нервно потягивала свой напиток.


Несколько прилично одетых посетительниц у нижней стойки одарили Картера озадаченными, но веселыми взглядами, однако быстро вернулись к своим разговорам.


— Вот, — сказал он. — Я постою. А вы две присаживайтесь и заказывайте все, чего ваши душеньки пожелают.


Из своего положения стоя ему отлично просматривалась кабинка Мелиссы. В перерывах между нервными глотками стоявшего перед ней коктейля, она то и дело обводила бар глазами, вглядываясь в каждое лицо. Один раз ее взгляд упал на Картера, но выражение ее лица осталось пустым, и она тут же отвернулась.


Женщина за стойкой — точная копия той, что была на входе с доберманом — оперлась локтями о бар и заговорщически подмигнула девушкам:


— Что этот тип тут делает?


— Он богатый американец, — ответила рыжая. — Наверное, прослышал, что вы с Элиз каждый вечер обнажаете грудь. Ну, вы же знаете этих американцев!


— Да уж, — ухмыльнулась женщина, бросив быстрый взгляд на Картера. — Ну так что, несем шампанское?


Рыжая кивнула, и барменша, наконец улыбнувшись, отошла. Картер нацепил на лицо глуповатую улыбку, делая вид, будто не понял ни единого слова из их разговора, и закурил сигарету.


Минуту спустя перед ними выставили две бутылки и три бокала.


— Мсье? — кокетливо улыбнулась Картеру рыжая, глядя на него снизу вверх.


— Да, крошка?


— Вам нужно расплатиться с ней сейчас… Шестьсот франков.


«Восемьдесят пять баксов, — прикинул в уме Картер. — Видели бы это бухгалтеры из AXE!». Он вытащил свою пачку денег, отсчитал нужную сумму и добавил сверху купюру в пятьдесят франков.


— А это лично вам, милочка, — подмигнул он.


Рыжая с ухмылкой передала деньги барменше, та лишь пожала плечами и удалилась. Картер разлил напиток по бокалам, они выпили за красивую жизнь. Шампанское оказалось отвратительным.


Следующие двадцать минут он утомлял рыжую банальными байками о своих нефтяных скважинах и скотоводческих ранчо в Техасе. Какое-то время она переводила рассказ подруге, но потом бросила это занятие. Блондинке явно было глубоко плевать на Техас.


Несколько посетительниц вошли, другие покинули заведение, но к Мелиссе Лейн никто не приближался. Картер уже начал сомневаться, то ли это место встречи, когда входная дверь снова открылась, и новой гостье Элиз оказала куда более бурное и восторженное приветствие.


Картер узнал ее мгновенно. Описание было идеальным. Это была Алексис Карлайл.


После обмена бурными поцелуями с Элиз, Алексис спустилась на нижний уровень. Двадцать пар глаз, не считая Картера, следили за тем, как она направляется к столику Мелиссы Лейн.


Это была эффектная, властная женщина в черном тренче, черных чулках, сапогах и с черным шелковым шарфом на шее. Даже без каблуков она была высокой, а в сапогах едва ли уступала Картеру с его ростом под метр девяносто.


— Что? — переспросил Картер на шепот рыжей.


— Эта женщина — хозяйка «Рококо». Когда-то она была очень успешной парижской моделью… очень богата!


— Да уж, подружку она себе там выбрала симпатичную.


— Ту женщину я не знаю.


У кабинки завязался разговор, и Картер заметил, как глаза Мелиссы округлились до размеров чайных блюдец. Ее губы задрожали, и Картеру показалось, что следом забила мелкая дрожь во всем теле. Она выглядела так, будто была на грани истерики, но это длилось недолго.


Карлайл скользнула в кабинку и накрыла своей ладонью руку Мелиссы. Лицо молодой женщины тут же исказилось от мучительной боли, и Картер понял, почему: длинные, кроваво-красные ногти Алексис Карлайл глубоко вонзились в запястье Мелиссы.


Мелиссе не потребовалось много времени, чтобы взять себя в руки. Дальше пошел напряженный разговор с глазу на глаз, головы обеих женщин были наклонены друг к другу. Говорила в основном Алексис Карлайл, а Мелисса лишь кивала.


К концу этой беседы по щекам Мелиссы градом катились слезы. Судя по выражению лица Алексис Карлайл, Картер мог поклясться, что та получала искреннее удовольствие от чужих страданий и унижения.


Когда из черной сумки Алексис Карлайл на стол перекочевал конверт, Картер понял, что встреча подходит к концу.


Он достал из кармана еще двести франков и положил их на барную стойку. Затем взял руку рыжей девушки, коснулся губами ее тыльной стороны и произнес на безупречном французском:


— Вы и этот вечер были очаровательны, дорогая, но сейчас мне пора возвращаться в отель, где меня ждет супруга, беременная нашим десятым ребенком. До новых встреч, адьё.


Он направился к выходу. Элиз быстро открыла ему дверь, всем своим видом показывая, как она рада его уходу. Доберман проводил его глухим рыком, явно советуя больше не возвращаться.


На углу он юркнул в тот же дверной проем, что и раньше, и стал ждать.


Через несколько минут Мелисса вышла наружу, огляделась по сторонам и направилась в его сторону. Она прошла мимо, даже не взглянув на него. От слез и истерики не осталось и следа. Черты лица ожесточились, а взгляд стал ледяным. Казалось, из нее просто выкачали жизнь.


Картер последовал за ней до соборной площади. Когда она села в такси, он притормозил, взвешивая варианты.


Главный вопрос заключался в том, что лежало в конверте. И ответ на него напрашивался сам собой: теперь не оставалось сомнений, что старшая сестра Мелисса и младшая Таня влипли в грандиозные неприятности.


Таня была наживкой, и Картер был уверен, что выкуп, который Барон требовал за ее возвращение, находился прямо в голове у Мелиссы Лейн. Интересно, каким будет следующий шаг? Если планируется допрос, для этого нужно определенное место. Стоит ли ему продолжить слежку за Мелиссой, или…?


Как раз в тот момент, когда такси начало трогаться, Картер рванул вперед.


— Простите, мсье, — обратился он к таксисту по-французски.


— Да?


— Вы едете в сторону Польшара?


— Нет, мсье. В Кане-Плаж.


— Спасибо, — ответил Картер и отступил.


Как только машина скрылась за углом, Картер бросился к телефонной будке в начале переулка. Оттуда он мог позвонить Джинджер в отель «Пон Блан» и одновременно держать под прицелом дверь клуба «Рококо».


Он сделал свой выбор по принципу «синица в руках». А этой «синицей» была Алексис Карлайл.


Уставший голос телефонистки ответил на коммутаторе «Пон Блан», и Картер резко назвал номер комнаты.


— Алло?


— Это я. Как успехи?


— Без проблем.


— Тебе удалось нормально их разглядеть?


— Вполне. Водитель — здоровый лось, смуглый, с мясистым, будто вдавленным лицом. А второй — тот самый бич-бой, который звал меня к телефону днем.


— Значит, это он был связным на пляже. Они пытались что-то предпринять против тебя?


— Нет. Выглядели немного растерянными, когда я припарковала машину и вернулась в отель, но не думаю, что они раскусили нашу игру.


— Похоже на то, — ответил Картер. — Здесь они так и не появились… зато заявилась Алексис Карлайл.


— Ого, события развиваются!


— Точно, и я думаю, нам пора делать то же самое, — Картер вкратце пересказал все, что увидел между двумя женщинами, вплоть до слез Мелиссы и передачи конверта. — Что внутри — можно только гадать, но я бы сказал, что это определенно следующий этап их плана.


— Каковы наши действия?


— Рискнем, — произнес он. — Поднимись в номер к нашей даме-ученой, раскрой карты и дай ей понять, что мы справимся с этим дерьмом лучше, чем она в одиночку.


— Насколько жестко мне действовать?


— Настолько, насколько потребуется, — мрачно отрезал Картер. — Если нужно, запугай ее до чертиков, но добейся сотрудничества. И самое главное — выясни, что ей приказано делать дальше.


— А ты?


— Еще один риск. Я иду за Алексис Карлайл.


В этот момент из дома номер 14 в переулок хлынул свет, и наружу вышла та самая дама в черном.


— Мне пора, дорогая. Жми на Лейн, а я займусь этой. Жестко.


ГЛАВА ШЕСТАЯ


Вилла располагалась со стороны пляжа на прибрежной дороге, которая вела на юг из Кане-Плаж к предгорьям Пиренеев и испанскому побережью Коста-Брава.


Картер наблюдал за ней издалека. Убедившись, что она свернула к дому, он промчался мимо. За подъездной дорожкой к вилле трасса сужалась и шла на подъем. Асфальт во многих местах был размыт, и малолитражку ощутимо трясло на каждой выбоине.


Слева от него гора отвесно обрывалась прямо в океан. С другой стороны вертикально вздымались утесы, растворяясь в полуночном небе.


Он уже почти отчаялся найти хоть какое-то расширение на дороге, как вдруг шины взвизгнули на крутом вираже, и лучи фар выхватили указатель, сообщающий о смотровой площадке чуть впереди.


Картер крутанул руль влево и через секунды замер: нос «Сеата» находился в каких-то дюймах от ограждения. Из-под сиденья он достал маленькую «Беретту». Это был всего лишь калибр 7,65, но на близком расстоянии она била почти так же мощно, как и «Вильгельмина», а весила чуть больше фунта.


Заперев машину, он засунул «Беретту» за ремень со стороны поясницы и подошел к перилам. Вглядываясь назад, в ту сторону, откуда приехал, он едва мог различить огни, пробивавшиеся с обращенной к морю стороны виллы.


До нее было чуть больше мили. Примерно половину этого расстояния придется пройти по дороге. Там скалы спускались к морю более полого, а деревья давали опору, позволяя двигаться вдоль обрывов.


Картер двинулся трусцой, на бегу проверяя патроны в магазине «Вильгельмины».


Десять минут спустя он уже притаился в зарослях олеандра прямо у высоких железных ворот, которые охраняли асфальтированную дорожку, ведущую вниз к оштукатуренной вилле под красной черепицей.


Это место вряд ли попало бы в «Путеводитель по величайшим домам мира», но все же эта халупа тянула тысяч на сто пятьдесят долларов, не меньше. В открытом гараже Картер разглядел заднюю часть маленького «Ягуара», на котором Алексис Карлайл мчалась из Перпиньяна как одержимая.


На круговой разводке прямо перед входом на виллу был припаркован серый «Мерседес», который Джинджер выманила у него ранее в этот вечер. Это означало, что у женщины гости; как минимум двое мужчин, прикинул он. И тут по его спине пробежал легкий холодок.


Может ли один из них быть Бароном? А если нет, может ли внутри уже находиться третий мужчина, который и есть Барон?


«Пожалуй, слишком много надежд, — поразмыслил он, — но к этому определенно стоит стремиться».


Прорываться через парадный вход, очевидно, не шло и речи, поэтому Картер немного отступил и зашел сбоку. Высокий железный забор тянулся от самой дороги до утеса, нависавшего над пляжем. Обрыв скалы был отвесным — футов пятьдесят падения до песка. К пляжу вела деревянная лестница, но железный забор преграждал путь примерно в тридцати ярдах от задней веранды и патио. Картер видел калитку, но был почти уверен, что она заперта и, как и главные ворота, управляется электроникой из дома.


Не торопясь, он вернулся к фасаду и обошел дом с противоположной стороны. Вдоль забора тянулся ряд рожковых деревьев, но большинство из них были либо слишком низкими, либо посажены слишком далеко, чтобы принести какую-то пользу.


И тут он увидел его: высокий тополь примерно в восьми футах от забора. Его самая высокая ветвь являлась продолжением самого ствола. Она была тонкой, но тополя крепки, и Картер знал, что они очень гибкие.


Он уже собирался пробраться сквозь рожковые деревья, когда свет залил подъездную дорожку и до его ушей донеслись голоса. Он тихо отступил на возвышенность и раздвинул густой подлесок. Тот самый здоровяк, которого описывала Джинджер, и бич-бой стояли возле серого «Мерседеса». На ступенях он увидел тень женщины. Она говорила приглушенным голосом. Слов было не разобрать, но в ее тоне безошибочно угадывался яд.


— Да, да, Алексис, но нам же нужно иногда спать, — пробасил гигант на гортанном немецком.


Картер не услышал ответа женщины, но он явно был достаточно резким, так как оба мужчины тут же сели в машину и с визгом шин рванули к воротам. Те открылись как раз вовремя, и «Мерседес», еще немного пожелав резины, выкатился на асфальт и направился в сторону Кане-Плаж.


Картер подавил нахлынувшую радость действием. Какой бы крутой ни была Алексис Карлайл, он гораздо охотнее разберется с ней в одиночку.


Как он и думал, ветви тополя, независимо от их толщины, отлично выдерживали его вес, пока он взбирался почти на самую вершину. Оказавшись там, он начал раскачиваться взад-вперед, все сильнее и сильнее.


Когда амплитуда раскачивания достигла десяти футов в обе стороны, он внезапно разжал руки. Он перелетел через утыканный шипами верх забора с запасом в три фута и абсолютно бесшумно приземлился на мягкий дерн по ту сторону.


С кошачьей быстротой он преодолел двадцать ярдов до виллы, а затем с той же звериной ловкостью взобрался по густым лозам бугенвиллеи, обвивавшим стену. Спустя считаные секунды каучуковые подошвы его туфель коснулись пола террасы второго этажа.


Правая рука Картера скользнула под пиджак и извлекла «Вильгельмину». Пальцы привычным жестом проверили защелку магазина, сняли оружие с предохранителя и передернули затвор. Он медленно шагнул к свету, льющемуся через стеклянные створки французских дверей.


Это была спальня, обставленная со вкусом и роскошью, вплоть до кровати с балдахином, задрапированной атласом. Остальная мебель была массивной, с инкрустацией — казалось, ее притащили прямиком из Версаля. Дверь слева была приоткрыта. Через нее Картер видел верхнюю часть лестницы. Справа была еще одна дверь. Она тоже была открыта, и из соседней комнаты падал луч света. Он предположил, что там ванная.


Он уже собирался войти, когда Алексис Карлайл плавной походкой зашла в спальню со стороны коридора.


Теперь на ней было все белое: атласная ночная рубашка облегала каждый изгиб ее пышного тела, словно мокрая, а поверх нее легкий полупрозрачный пеньюар, распахнутый спереди, развевался сзади подобно кружевному шлейфу.


В одной руке она держала бокал, в другой — сигарету, а на ее жестком, но красивом лице застыла маска глубокой сосредоточенности. Губы были сжаты в тонкие красные линии, и она покусывала нижнюю ровными белыми зубами.


Картер несколько мгновений наблюдал, как она меряет шагами комнату, соображая, какое действие принесет больше информации: вмешаться прямо сейчас или подождать.


Ответ пришел сам собой — на прикроватной тумбочке зазвонил телефон.


Она бросилась к нему, как кошка на мышь; да так резко, что половина напитка выплеснулась ей на лиф, еще сильнее облепив гладким атласом ее выдающуюся грудь.


— Да?


Тот, кто был на другом конце провода, явно говорил что-то такое, что разозлило ее еще сильнее.


— Проклятье! В моей собственной квартире?


Картер улыбнулся. Похоже, они нашли Родди.


— Билеты у нее. Я отправила Юрия и Петри обратно в отель; они будут следить за ней, пока она не сядет в самолет. Но что нам делать с этим агентом?.. Нет, никого подозрительного… и никаких мужчин. Была одна женщина, какая-то Джинджер Гастингс, но она кажется безобидной, и больше никто с ней на связь не выходил.


Последовала долгая пауза, пока говорил собеседник. Все это время Алексис кивала, но молчала.


— Завтра вечером?.. Да, думаю, я смогу успеть на дневной рейс, но обязательно ли это?.. Боже, я ненавижу графиню фон Ригген, она такая приторная сука… Да, я буду там.


Последовала еще одна долгая пауза, во время которой ее лицо заметно покраснело от явного гнева.


— Да, я… я люблю тебя.


Раздался сокрушительный удар — трубка опустилась на рычаг, и бокал взлетел к ее губам. Картер наблюдал за тем, как дергается ее горло, пока бокал не опустел. Как только она повернулась к двери, он вошел.


— Замри и обернись.


Она подчинилась, медленно, с таким хладнокровием и апломбом, словно Картер просто спросил у нее дорогу. Ее ледяные глаза оглядели его с головы до ног, едва задержавшись на девятимиллиметровом стволе в его руке, направленном прямо ей в живот.


— А вы мужчина, мсье, с побитым жизнью лицом и абсолютной пустотой в глазах — в них нет ни радости, ни отчаяния. Я бы сказала, вы перешагнули и то, и другое, а это говорит мне о том, что вы ничего не боитесь. Следовательно, вы не банальный вор.


— Не вор, — ответил Картер, тоже переходя на французский и прилагая все усилия, чтобы удивление не отразилось на его лице.


— Тогда вы, должно быть, тот самый Картер, — произнесла она уже по-английски.


— Ник Картер, — представился он и кивнул. — Давай поговорим.


Она подняла пустой бокал:


— Мне нужно что-то с этим сделать.


Она крутанулась на каблуке атласной туфельки и направилась к выходу. Картер спустил курок. Пуля прошла в считаных дюймах от ее плеча и разнесла в щепки кусок дубового дверного косяка. Она даже не вздрогнула, дошла до двери и обернулась.


— Либо вы очень плохо стреляете, либо очень хорошо, и не собираетесь убивать меня, а только хотите напугать. Но это у вас не выйдет.


Картер выстрелил снова, пробив аккуратную дыру в атласе прямо между ее ног. Алексис посмотрела вниз, затем снова на него и презрительно рассмеялась.


— Браво! Вот теперь мне действительно нужно выпить. Присоединитесь?


Решив сыграть по ее правилам, он последовал за ней вниз по лестнице. Они миновали просторный, размером с хорошую комнату холл и вошли в кабинет, занимавший всю длину виллы. В центре комнаты журчал фонтан, окруженный гигантскими растениями и массивной мебелью, похожей на ту, что он видел наверху.


Потолок был перекрыт дубовыми балками, а пол выложен розовым и белым мрамором. На дальней стороне — занимая добрую половину стены — располагался бар со стеклянными и дубовыми панелями. Направляясь к нему, Алексис бросила через плечо:


— Раз уж вы американец, полагаю, вы пьете виски.


— Скотч. Чистый. За барной стойкой есть оружие?


— Да, «Вальтер ППК». Я довольно неплохо из него стреляю.


— Выложи его на стойку. Медленно, за ствол.


Она подчинилась с улыбкой и принялась смешивать напитки. Пока она наливала, Картер сам подошел к бару. Он поставил «Вильгельмину» на предохранитель и положил ее рядом с «Вальтером».


— Раз уж у меня не получается тебя запугать, с таким же успехом мы можем начать на равных.


— Справедливо, — согласилась она, протягивая ему бокал, и по ее пухлым губам расползлась безрадостная ухмылка. — Но вы меня пугаете, мсье Картер… только совсем не так, как планируете. Пойдемте, присядем!


Удерживая бокал в одной руке и бутылку в другой, она пересекла комнату, направившись к огромному дивану, обтянутому блекло-зеленым бархатом, села и похлопала по месту рядом с собой. Картер выбрал старинный, но прочный на вид стул напротив дивана.


— Боже мой, может, вы меня боитесь?


Картер ответил ей такой же холодной улыбкой:


— Дамочка, тут без всяких «может». Кто такой Барон?


— Который из них? — не моргнув глазом, парировала Алексис. — В Европе полно титулов… и некоторые из них — бароны.


— Ты прекрасно знаешь, о ком речь.


— У вас красивые плечи. Готова поспорить, вы очень мужественны.


— Где Таня Лейн?


— Я не знаю никого с таким именем.


— Ты встречалась с ее сестрой сегодня вечером. В Перпиньяне.


— Да ну? Возможно. Видите ли… я встречаю много женщин, — она снова наполнила свой бокал и осушила его наполовину.


— Что Барон хочет получить в обмен на Таню?


[Страница 79]


— Может, поговорим о чем-нибудь другом?


— Мы могли бы предложить тебе сделку. Я уверен, что, кроме денег, тебя с Бароном ничего не связывает. Сколько?


В ответ раздался глухой смех, за которым последовал очередной большой глоток джина.


— Предположим, я та, за кого вы меня принимаете. Посмотрите вокруг. Это все мое, только мое, и это лишь десятая часть того, чем я владею.


— И как же ты зарабатываешь свои деньги?


— Любовники, — пожала она плечами. — У меня несколько богатых любовников… и мужчин, и женщин. Мое месячное содержание, вероятно, вдвое превышает то, что вы зарабатываете за год.


— Вероятно, но я представляю куда более могущественную компанию.


— Сомневаюсь, — она налила себе еще один бокал и выпила.


Картер пригубил свой напиток и вздохнул.


— Если мы не сможем договориться, мне придется использовать другие методы, чтобы получить нужную информацию.


— Пытки?


— Да.


Она пристально смотрела на него в течение долгого мгновения.


— Хм, да, я верю, что вы способны на это. А что, если это не сработает?


— Я убью тебя и найду кого-то другого, кто расскажет мне то, что я хочу знать, — Картер очень внимательно следил за ее реакцией.


Ее глаза широко распахнулись, и еще немного жидкости из бокала в ее руке пролилось на белый атлас.


— Мне кажется, вы не шутите.


— Абсолютно, дамочка. Можешь поверить. Я убил Родни Бакнелла в твоей квартире, когда он отказался отвечать на мои вопросы. Я вонзил острие стилета ему в нос и задавал вопросы. Когда он не захотел отвечать, я загнал его прямо ему в мозг. А потом засунул его в твой шкаф… тот самый, где ты прячешь свой маленький арсенал с образцами оружия.


В ее глазах появился стеклянный блеск, и Картер не мог понять, было ли это результатом выпитого джина или шока от его рассказа.


Поставив бутылку на журнальный столик перед собой, она поднялась.


— К бару не подходи, — предупредил он.


— И не собиралась, — она подошла к краю дивана и откинула

панель в подлокотнике. Она нажала несколько кнопок, и комнату заполнила музыка. Прибавив громкость на несколько децибел, она повернулась к нему лицом.


— Обязательно? — спросил Картер. — Французская кабаретная музыка навевает на меня скуку.


— А меня она успокаивает.


Она стояла, широко расставив ноги и закрыв глаза, а на ее губах блуждала странная блаженная улыбка. Внезапно она глубоко вздохнула, отчего атлас туго натянулся на ее груди. Она допила остатки джина в бокале и одновременно с этим свободной рукой чувственно сжала сначала одну грудь, затем другую, после чего той же рукой взъерошила свои волосы.


— Вы правы, я действительно работаю на Барона, мсье Картер, — пробормотала она. — Но я не знаю, кто он такой. Никто не знает.


— Ладно, я поверю в это… пока что. А что насчет Тани Лейн?


Она открыла глаза. В их глубине появился жесткий, кошачий блеск. Бокал с грохотом упал на пол, и она грациозно двинулась к нему, покачивая бедрами.


— И что же вы планируете дать мне взамен за предательство Барона, мсье Картер?


— Все, что попросите, в пределах разумного, — ответил Картер, пытаясь разгадать этот новый тактический ход.


— Посмотри на меня! — приказала Алексис, выпячивая грудь и подаваясь тазом вперед. — Я зрелая, чувственная женщина. Я занималась любовью со многими мужчинами… но ни один мужчина так и не смог меня удовлетворить. Насколько ты мужчина, Ник Картер?


— Эта музыка чертовски громкая.


— Здесь тепло… очень тепло.


Пеньюар соскользнул с ее плеч. Секунду спустя атласная ночная рубашка присоединилась к нему у ее ног. Теперь она стояла прямо перед ним, и свет от люстры над ними играл на ее гладком, ослепительном теле.


— У меня нет желания играть в игры, — хриплым голосом произнес Картер.


— Какая жаль. Полагаю, вы не так мужественны, как кажетесь. Что ж, тогда мне придется остудиться другим способом, верно?


— И каким же?


— Искупаться, — весело бросила Алексис и отвернулась от него.


Словно газель, она метнулась к стеклянным дверям, ведущим на веранду. К тому времени, как Картер настиг ее, она уже рванула дверь на себя и сделала два шага по настилу. Ему удалось перехватить ее запястье и развернуть к себе. К его удивлению, она не стала вырываться. Напротив, она буквально растаяла в его объятиях, прижавшись всем своим роскошным телом к нему.


Картер чувствовал тепло ее упругой груди сквозь свою рубашку, а ее бедро жадно массировало его пах. Из-за своего высокого роста ей едва требовалось приподнимать лицо, чтобы впиться своими губами в его губы.


В этом поцелуе было больше жестокости, чем страсти, и вместо того, чтобы возбуждать, ее бедро лишь натирало ему промежность. Но она не отступала, даже когда он попытался отстраниться.


Поцелуй длился и длился. Она крепко обвила свободной рукой его шею и протолкнула свой язык между его зубов. Не осознавая этого, рука Картера скользнула вниз по ее спине, сжав упругую округлость ее ягодиц.


— Да, да… — прошептала она ему в рот.


Затем все внезапно прекратилось. Она все еще цеплялась за него, удерживая, но поцелуй разорвался.


— Знаешь, я бы тоже тебя убила, — громко произнесла она.


— Ничуть в этом не сомневаюсь.


— Если бы я могла дотянуться до одного из тех пистолетов на стойке, я бы с радостью разрядила его тебе в живот!


Теперь она почти кричала, но одновременно с этим смеялась. В ее глазах промелькнул хитрый блеск, и Картер почувствовал, как ее бедро отодвинулось от его паха. Внезапно он разгадал ее намерение и резко уклонился в сторону — как раз вовремя, чтобы избежать удара коленом, которым она собиралась его покалечить.


Она была крупной, сильной женщиной, и он понимал, что от этого удара на его бедре останется приличный синяк. Слишком поздно он попытался перехватить ее свободное запястье. Она увернулась и умудрилась высвободить вторую руку.


В то же самое время она просунула свою ногу между его ногами уперлась ладонями ему в грудь и толкнула со всей силой своего крупного тела.


Картер покачнулся назад, на мгновение завис в воздухе, а затем рухнул на пол комнаты. На лету он услышал, как сквозь грохот стереосистемы истерически закричала Алексис:


— Элиз, убей его! Застрели этого ублюдка, Элиз! Разряди в него оба магазина… убей его, убей!


Мозг Картера сработал как компьютер. Элиз вернулась из клуба. Вот для чего была нужна громкая музыка — чтобы он не услышал ни шума машины Элиз, ни стука двери.


Он приземлился на бок и покатился так быстро, как только мог, к дивану. Он заметил Элиз возле бара: в одной руке у нее был «Вальтер», в другой — «Вильгельмина».


Он как раз выхватывал «Беретту» из-за спины, когда комната взорвалась от оглушительного грохота. Он почувствовал жар прошедшей у самого лица пули, когда вскинул «Беретту». Элиз сделала еще два выстрела, оба мимо.


Припав на долю секунды за диваном, он вскинул руки в одну сторону, чтобы сбить ее прицел, а затем сделал два быстрых шага в противоположном направлении и выпрямился.


Его первый выстрел пришелся ей в левое плечо и отбросил к барной стойке. Она вскрикнула от боли, когда над ее гигантской грудью начало расплываться красное пятно.


— Убей его, убей! — все еще визжала Алексис Карлайл.


«Вильгельмина» выпала на ковер, но женщина по-прежнему сжимала «Вальтер». Закусив губу до крови, Элиз снова вскинула ствол на линию огня.


— Не надо, — процедил Картер, одновременно наводя «Беретту».


Ствол «Вальтера» продолжал подниматься.


Он дважды бегло выстрелил прямо по центру — между ее грудей. «Вальтер» с грохотом упал на пол. Руки Элиз взметнулись вверх, пытаясь зажать окровавленную грудь, а затем она повалилась ничком на ковер.


От Алексис теперь не донеслось ни слова, только пронзительный, режущий уши крик. Картер подобрал «Вильгельмину» и рванулся к ней.


— Ах ты сукин сын, ты убил ее!


— Точно так, как я и обещал, — ответил он, делая выпад в сторону ее обнаженного тела.


Издав очередной вопль, Алексис вонзила ногти в его шею с обеих сторон. Боль была мгновенной и усилилась, когда она полоснула пальцами вперед. Картер выпустил ее талию и попытался перехватить ее руки.


Она оказалась быстрее, намного быстрее, чем он думал. Снова в ход пошло ее колено, на этот раз пришедшееся ему в грудь. Одновременно с этим она крутанулась вокруг своей оси и бросилась к веранде.


Картер вскочил на ноги в то же мгновение. Она без промедления щелкнула каким-то выключателем у задней двери и прыгнула вниз по деревянным ступеням, ведущим к пляжу.


Выключатель управлял калиткой. Картер увидел, как та распахнулась прямо перед тем, как женщина подбежала к ней. Он опустился на одно колено, сунул «Беретту» в карман и вскинул «Вильгельмину». Уперев правое запястье в левую ладонь, он сделал два выстрела.


Искры брызнули от бетонного столба возле калитки. Алексис даже не притормозила; она просто пронеслась через калитку и полетела вниз по ступеням.


«Черт подери, — подумал он, — она ведь знает, что нужна мне живой!».


Затем она оказалась на пляже — белый призрак, бегущий к воде. Картер пересчитывал ступени через три. К тому времени, как его ноги коснулись песка, она уже ласточкой нырнула в воду.


— Назад! — крикнул он. — Тебе не выбраться!


Море сильно штормило; насколько хватало глаз в темноте, бурлили пена и белые гребни волн. Справа и слева от него прибой с грохотом разбивался о торчащие скалы, взмывая вверх тучами брызг.


Голова и руки Алексис показались над поверхностью примерно в двадцати ярдах от берега, и она мощно заработала руками.


— Стой… ты свихнулась! — прокричал Картер.


Но она не останавливалась.


У него не было выбора. Она была нужна ему, и нужна живой. Прямо сейчас она оставалась единственной, кто мог сказать ему, где Барон удерживает Таню.


Он быстро сбросил все вещи, оставшись в одних трусах, и нырнул вслед за ней. В кромешной тьме он потерял ее из виду, но поплыл к тому месту, где заметил ее в последний раз.


Пыталась ли она покончить с собой или просто сбежать — он не знал. Да и вообще, даже если она выберется, думал он, далеко ли она уйдет голышом?


Течение тянуло к скалам справа от него. Он позволил потоку нести себя, и тут увидел ее. Очевидно, она сделала то же самое и уже находилась совсем близко к камням.


— Стой! — крикнул он. — Волны выбросят тебя на скалы! Тебя изрежет в клочья!


Алексис не обратила на его слова никакого внимания, продолжая плыть мощным, размеренным кролем, который приближал ее к камням все ближе и ближе. Затем она словно замерла, удерживаясь на воде и оглядываясь на него. Картер видел ее бледное лицо прямо над поверхностью, и ему показалось, что она улыбается.


Внезапно налетела огромная волна. Она подняла ее вверх, все выше и выше. Она неслась прямо на скалы.


А затем она исчезла.


Картер развернулся и, используя силу волн, поплыл к берегу. Спустя секунды он поднялся на ноги на песке и побежал по пляжу обратно к тем самым скалам, где она пропала.


Он почти добрался до места, как вдруг заметил ее силуэт среди деревьев на середине склона утеса.


«Как, черт возьми…?»


И тут до него дошло. На полпути к каменному выступу была гладкая, плоская площадка. Она просто позволила волне поднять себя и аккуратно опустить прямо на этот уступ. Оттуда она нырнула в заводь со спокойной водой и без труда выбралась на берег.


Он бросился обратно к ступеням, задержавшись ровно настолько, чтобы схватить «Вильгельмину» и свою одежду. Его босые ноги коснулись деревянного настила веранды как раз в тот момент, когда перед виллой взревел автомобильный мотор.


Одним прыжком он перемахнул через окровавленный труп Элиз и рванул на себя входную дверь.


Голая или нет, но Алексис куда-то улепетывала. Задние огни маленького спортивного купе «Мерседес» уже миновали ворота. Она заложила крутой вираж вправо, и через несколько секунд мощный рокот двигателя начал затихать вдали.


Особо не надеясь, Картер проверил «Ягуар». Ключей не было.


Он быстро вбежал обратно в дом и нашел телефон.


— «Пон Блан».


Он назвал номер своей комнаты, и, когда там никто не ответил, попросил соединить его с апартаментами Инги Хельдстром.


Там тоже никто не поднял трубку.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


Ник Картер пересек вестибюль так быстро, как только мог, чтобы не привлекать к себе лишних взглядов. Лифт находился на пятом этаже. Он взлетел по лестнице через три ступеньки на четвертый этаж и поспешил по коридору к их с Джинджер номеру.


Сначала он постучал — этот условный сигнал они придумали, чтобы избежать неожиданностей, — а затем вошел.


Стучать было незачем. Ни в гостиной, ни в спальне, ни в ванной Джинджер не оказалась. Протянув руку к телефону, он сжал пальцы в кулак и решил проверить все лично. Время для игр кончилось.


Вернувшись в коридор, он снова поднялся по лестнице, на этот раз на самый верхний этаж, и отыскал номер 705. На его стук никто не ответил.


— Мисс Хельдстром? — позвал он, постучав снова, на этот раз громче.


По-прежнему тишина.


Третий ключ, который он выудил из своей специальной связки, подошел к замку. Он шагнул внутрь, на ходу извлекая «Вильгельмину» из наплечной кобуры.


Комната была погружена в кромешную тьму.


Картер ворвался внутрь, вжался спиной в стену и пинком захлопнул за собой дверь. Осторожно наощупь он повел рукой по стене, пока не наткнулся на выключатель верхнего света. Он одновременно щелкнул им и опустился на одно колено, сканируя комнату смертоносным стволом «Вильгельмины».


Комната напоминала склеп. Тишина. Ни души. Ничего.


В спальне картина была совсем иной. Джинджер лежала лицом вниз, наполовину свесившись с кровати. Возле ее головы валялся телефон, пластиковый корпус которого был сбит и расколот. На одной из его деталей виднелась кровь.


— Господи, — выдохнул он, осторожно отводя слипшиеся волосы от уже покрывшейся коркой раны у основания черепа Джинджер. Кровотечение было довольно сильным — кровь стекла по задней поверхности шеи и изрядно пропитала верхнюю половину ее блузки.


Он пощупал ее пульс: он был неровным, но отчетливым. Осторожно перевернув ее на спину, он прижался ухом к ее груди. Дыхание было слабым, но ровным.


Подхватив ее на руки, он спустился по лестнице обратно в их номер. Очень бережно он уложил ее на кровать, после чего схватил телефонную трубку.


— Стойка регистрации.


— Это Гастингс из четыреста двенадцатого. С моей женой произошел несчастный случай — поскользнулась на коврике в ванной. Нам срочно нужен врач!


— Сейчас же, мсье.


Когда он положил трубку, с кровати донесся протяжный стон.


— Джинджер, ты можешь открыть глаза?


Еще один стон, и веки дрогнули, приоткрывшись. Картер поднял палец и поводил им взад-вперед перед ее глазами. Зрачки следили за движением.


— Говорить можешь?


— Конечно, — простонала она.


— Кто я?


— Ник Картер.


— Кто ты?


— Джинджер Бейтман.


— Где ты находишься?


— В постели.


— Я вижу, что ты в постели, черт подери! В каком ты городе?


Последовало минутное замешательство, прежде чем она снова заговорила:


— Кане-Плаж… Франция.


— Умница. Как зовут твою маму?


— Милдред. К чему все эти дурацкие вопросы? — спросила она…


[Страница 89]


…пытаясь приподняться, но со стоном боли снова повалилась на подушку.


— Чтобы убедиться, что ты в здравом уме, красавица, и не рехнулась, — с усмешкой сказал Картер.


— Я не рехнулась, ублюдок, — отозвалась Джинджер, пытаясь улыбнуться в ответ. Она подняла руку и нерешительно коснулась раны на затылке. — Ой! Что произошло?


— Тебя приложили телефонным аппаратом.


— Хочешь сказать, это сделала она? — недоверчиво спросил он. Джинджер кивнула, и это движение вызвало новый приступ боли.


— Не шевелись, просто рассказывай.


— Я пошла в ее номер и выложила все как есть: сказала, что мы знаем про Таню и хотим ей помочь. Сначала она сломалась и расплакалась. Потом, когда мне удалось ее успокоить, к ней вернулся разум и даже злость. Она заявила, что мы ничем не сможем помочь ни ей, ни Тане. Если мы вмешаемся, Таня просто исчезнет.


— Она намекнула, какие именно инструкции получила сегодня вечером от Алексис Карлайл?


— Не прямо, но я заметила край авиабилета, торчащий из ее сумочки. И еще она странно ответила на один из моих вопросов.


— На какой?


— Я спросила ее, неужели в обмен на Таню им нужны материалы ее научных исследований. Она рассмеялась прямо сквозь слезы и сказала: «Черта с два, им нужна я… вся я!» А потом она снова разозлилась и испугалась. Она велела мне уходить и больше не пытаться с ней увидеться.


— И вот тогда ты решила надавить.


— Именно. Я сказала ей, что нам придется взять ее под защитную опеку. Я была не права?


— О чем ты? Ты была абсолютно права, — покачал головой Картер. — Это как раз то, что нам и следовало сделать. Что было дальше?


— Она согласилась и попросила меня помочь ей собрать вещи. Я пошла за ней в спальню, повернулась спиной, и — бам, свет погас.


— Из меня вышел довольно паршивый оперативный агент, да?


Картер сжал ее руку и коснулся своими губами ее губ.


— Не бери в голову. Я и сам сегодня знатно облажался.


— Что случилось?


Он открыл было рот, чтобы ответить, но тут же захлопнул его. Перед глазами возник образ окровавленной груди Элиз, а в ушах до сих пор звенели истерические вопли Алексис Карлайл: «Убей его, убей!».


— Расскажу позже, — он пересек комнату и подошел к своему чемодану, который лежал открытым на подставке. — Я уже вызвал врача снизу. Как только он придет, я свяжусь с Хоуком в Вашингтоне.


Он стоял, взвешивая в руке небольшой кожаный футляр. Внутри находился телефонный амбушюр, а в него был встроен специальный электронный шифратор речи.


Пять минут спустя в номер вкатился доктор — невысокий, приземистый, грузный мужчина с брылями как у Чарльза Лоутона и живыми, поблескивающими глазами. По пятам за ним следовал крайне нервный ночной менеджер.


— Она там, — кивнул Картер в сторону спальни. — Получила скверный удар по затылку.


Доктор коротко поклонился и без лишних слов проследовал в соседнюю комнату.


Ночной менеджер заламывал руки и покусывал губы.


— Нам так жаль, мсье Гастингс, так жаль. Если мы можем чем-то…


Картер поднял руку:


— Все в порядке… мы сами виноваты. Вам не о чем беспокоиться.


На лице человечка отразилось огромное облегчение. Картер почти физически читал его мысли за слезящимися глазами: «Слава Богу… они американцы, а американцы вечно с кем-то судятся!».


Картер слегка кашлянул:


— Но об одном одолжении я бы все же попросил.


— Все что угодно, мсье!


— Мне нужно отлучиться на несколько минут. Не могли бы вы попросить доктора не уходить до моего возвращения?


— Конечно, конечно!


На этот раз он воспользовался лифтом. В вестибюле отеля автомата не оказалось, но он нашел один в маленьком кафе в квартале отсюда. Вскоре в апартаментах Дэвида Хоука зазвонил телефон.


Картер знал, что Хоук сейчас делает то же самое, что и он: скручивает обычный амбушюр и меняет его на скремблер.


— На связи, — донесся голос Хоука.


— Взаимно.


Картер в мельчайших деталях изложил последовательность событий, произошедших с момента их с Джинджер прибытия в Кане-Плаж. Когда он закончил и Хоук заговорил, в голосе шефа послышалась искренняя забота и тревога.


— Возможно, мне все-таки не следовало подключать ее к этому делу после всего, что случилось.


— Не беспокойтесь, сэр, думаю, с ней все будет в порядке, — заверил его Картер. — Возможно, там легкое сотрясение, но доктор сейчас с ней. Если возникнут осложнения, я сразу же свяжусь с вами.


— Что ж, похоже, дело принимает серьезный оборот. Мы выставим людей во всех аэропортах Швейцарии и Австрии. Но мне сдается, что Мелисса Лейн теперь не сядет на самолет — раз уж у нее хватило упрямства проломить голову Джинджер, лишь бы мы не лезли.


— Австрия и Швейцария? — переспросил Картер.


— Да. Нам повезло… совсем немного, но это хоть какая-то зацепка. Пограничник на швейцарском рубеже опознал Таню по фотографии. Она была без сознания в машине скорой помощи. Имени он не помнит, но знает, что это была не Таня Лейн… говорит, вроде бы фамилия была немецкой. Еще он вспомнил слова одной из медсестер о том, что девушка — душевнобольная.


— Вы проверили другие направления? Австрию? Германию?


— Разумеется, проверили, — с раздражением в голосе отозвался Хоук. — Ничего, по крайней мере, никто из таможенников ничего не помнит. Но с другой стороны, выехать из Швейцарии чертовски проще, чем въехать туда.


Картер согласился:


— Значит, Таня может быть в Швейцарии, Германии или Австрии, а Мелисса может направляться в любую из этих трех стран. Но, возможно, у меня есть одна зацепка…


— Выкладывай.


— Пусть кто-нибудь проверит графиню фон Ригген. Это имя Карлайл упомянула в телефонном разговоре. Похоже, завтра вечером у нее в поместье намечается какой-то «прием».


— Понял. Займусь этим немедленно. Какой у вас номер в «Пон Блан»?


— Четыреста двенадцать, но не утруждайтесь. Если Джинджер сможет перенести дорогу, думаю, ближе к ночи мы переберемся в Испанию. Мое предположение — дружки Алексис наведаются на виллу, чтобы прибрать устроенный мной разгром… но на всякий случай безопаснее убраться из Франции.


— В Барселону? — спросил Хоук.


— Да. Оттуда мы сможем вылететь, если ниточка с фон Ригген подтвердится. Остановимся в «Ориенте» на Рамблас.


— Свяжись со мной, если передумаете ехать прямо в Барселону.


— Хорошо.


— И, Ник…


— Да, сэр?


— Береги ее, ладно?


— Будет сделано, сэр.


Вернувшись в отель, Картер поднялся на лифте на этаж Мелиссы Лейн и снова проник в ее номер. Он начисто вытер телефон, починил его, а затем обыскал каждую комнату. В мусорной корзине в ванной он обнаружил конверт с тем, что когда-то было увеличенной фотографией. Теперь она была разорвана на сотни мельчайших кусочков. Он аккуратно собрал их все в наволочку и поспешил обратно в свой номер.


Когда Картер вошел, доктор как раз допивал свой напиток в гостиной.


— Как она? — спросил он.


— Нормально, учитывая обстоятельства. Рана была скверной, пришлось наложить шесть швов. Но все должно зажить без осложнений и оставить лишь небольшой шрам. Женщины ведь всегда переживают из-за этого, — сказал он с усталой улыбкой. — Волосы его скроют.


— Ничего более серьезного нет?


— Сотрясение мозга, — ответил доктор, — но очень легкое. Ничуть не сильнее того, что можно получить, стукнувшись головой о дверной косяк.


— Спасибо, доктор. И еще…


— Я дал ей успокоительное, к утру она должна быть в норме.


«Утро может быть слишком поздним временем», — подумал Картер и полез в карман.


Доктор усмехнулся и кивнул головой в сторону стоявшего неподалеку ночного менеджера, чье лицо все еще оставалось бледным:


— О финансовых вопросах уже позаботились, мсье.


Картер еще раз поблагодарил врача и, когда тот ушел, повернулся ко второму мужчине:


— Подготовьте наш счет немедленно и пришлите кого-нибудь за багажом.


— Но, мсье… доктор же сказал…


— Я знаю, что сказал доктор, — резко оборвал его Картер. — Я хочу, чтобы мою жену осмотрел врач в Париже.


— Очень хорошо, мсье, — произнес тот, пятясь к выходу, после чего поспешно скрылся.


Когда Картер вошел в спальню, Джинджер уже поднялась и складывала вещи в открытую сумку.


— Я слышала, что ты сказал. В Париж?


— Нет, — ответил он. — В Барселону. Как думаешь, осилишь дорогу?


— Голова немного идет кругом. Нам обязательно ехать прямо сейчас?


— Я оставил женщину по имени Элиз с тремя пулями в теле на вилле Алексис Карлайл сегодня вечером.


— Я справлюсь.


— Боже мой, еще один кордон! — воскликнула Джинджер.


— Сейчас каждая дорога из Франции в Испанию перекрыта подобным образом, — ответил Картер. — Почти все беглые баскские сепаратисты ищут убежища во Франции из-за законов об экстрадиции. Они пробираются обратно точно так же, как это делаем мы, и частенько везут с собой целый багажник оружия.


Примерно в пяти милях позади они миновали пограничный контрольно-пропускной пункт в Порт-Боу, подвергшись лишь беглому осмотру документов и машины. Теперь же, огибая закрытый поворот, они увидели троих одетых в форму бойцов Гражданской гвардии, лениво стоявших у обочины.


Картер усмехнулся про себя. Если контрабандист или террорист думал, что дело сделано после столь легкого прохождения пограничного контроля, его ждало жестокое разочарование при повторной проверке этой троицей.


У каждого из них на поясе в блестящей кобуре из черной кожи покоился 9-миллиметровый пистолет «Супер Стар». На плече у каждого на брезентовом ремне висел легкий и компактный пистолет-пулемет «Z-62».


Когда Картер сбросил передачу, один из гвардейцев вышел на середину дороги; ствол его «Z-62» был направлен в землю, а темно-карие глаза смотрели внимательно из-под лакированной треуголки.


Когда машина, качнувшись, остановилась, гвардеец наклонился, чтобы изучить французские номерные знаки, а затем подошел к водительской стороне «Пежо». Двое других обошли автомобиль сзади и встали чуть в стороне, вне поля зрения Картера.


— Буэнос диас, сеньор… сеньора. Пасапортес, пор фавор.


Не сводя глаз с «Z-62», который теперь покачивался на груди гвардейца, Картер распахнул пиджак и медленно достал два паспорта.


— Сеньор и сеньора Гастингс?


— Совершенно верно, — ответил Картер. — Мы в отпуске на три недели. — Он даже не попытался заговорить по-испански.


— Вы едете из Кане-Плаж? — спросил гвардеец по-английски.


— Из Перпиньяна, — ответил Картер, которому не понравилось, с какой дотошностью тот изучает паспорта. — Мы решили поехать по прибрежной дороге и встретить рассвет.


Мужчина кивнул, но это не произвело на него особого впечатления.


— Документы на машину, пор фавор.


Картер покопался в бардачке, пока не извлек бумаги на автомобиль.


— Муй бьен, — произнес офицер, а затем строчка за строчкой изучил документы в маленькой кожаной папке. Наконец он захлопнул ее и пристально посмотрел Картеру в глаза. — Будьте добры, прижмитесь к обочине, сеньор.


— Что-то не так?


— Вон там, под деревом, будет в самый раз, — произнес мужчина, проигнорировав вопрос Картера.


Картер сделал то, что ему было велено.


— А ты говорил, что американские туристы, особенно муж с женой, проскакивают пограничные посты без задержек, — прошипела Джинджер.


— Обычно так и бывает, — сквозь зубы процедил Картер.


— Вы оба, выходите из машины, — скомандовал офицер.


— Держи ноги вместе, — едва шевеля губами, шепнул Картер Джинджер, — и будем надеяться, что они не устроят личный досмотр.


— О господи, они могут, — прошептала в ответ Джинджер.


Картер первым выбрался из машины. Он обошел ее спереди, подошел к пассажирскому сиденью и открыл дверь перед Джинджер. Когда она соскользнула с сиденья и поднялась во весь рост, он мимоходом окинул взглядом сначала переднюю, а затем заднюю часть ее широкой юбки в стиле дирндль. Никаких подозрительных выпуклостей заметно не было, и он с облегчением вздохнул.


Незадолго до того, как они достигли испанской границы, он остановил машину, прошел к самому краю утеса, выступавшего в море, и швырнул «Беретту» так далеко, как только мог, в волны Средиземного моря. Затем он отстегнул «Вильгельмину», велел Джинджер задрать юбку до талии и обмотал ремни кобуры вокруг ее ноги.


Прямо сейчас и «Вильгельмина», и кобура были надежно зажаты между прелестными бедрами Джинджер.


— Сеньора, вашу сумочку… а вы, сеньор, снимите пиджак, пор фавор.


Джинджер с высокомерным видом протянула свою сумку, а Картер снял пиджак. Пока старший офицер перерывал содержимое сумки и прохлопывал Картера, двое других обыскивали машину с профессионализмом знатоков своего дела.


— Муй бьен, — произнес офицер, возвращая Джинджер ее сумку и направляясь к машине, чтобы помочь товарищам в их поисках.


— Ник, какого черта здесь происходит?


— Навскидку, — прорычал Картер, — я бы сказал, что нас сдали.


Лицо Джинджер побелело.


— Хочешь сказать, им донесли, что ты убил ту женщину?


— Вряд ли. Нет, скорее всего, это был анонимный звонок — без сомнения, от Алексис или одного из двух ее дружков с описанием нашей внешности и машины. Нас, вероятно, сдали как вооруженных. Если они найдут то, что у тебя между ног, Гражданская гвардия упрячет нас за решетку на пару дней, и мы перестанем путаться под ногами у Алексис.


У Картера были и другие мысли по поводу этой ситуации, но он не стал делиться ими с Джинджер. Очевидно, Алексис Карлайл, громила Юрий и пляжный мальчик Петри не покинули место действия в Кане-Плаж. Должно быть, они следили за всеми тремя дорогами, ведущими во всех направлениях, и, засекши их, навели испанские власти.


И Картер догадывался, что это еще не все.


Он перевел взгляд выше по дороге, туда, где она змеилась по костяно-белым известняковым горам, тянущимся вдоль моря. Он не мог не задаваться вопросом: а не наблюдает ли прямо сейчас за ними кто-то оттуда, из этих гор, через оптику мощного бинокля?


…и если они проскочат Гражданскую гвардию…


…не ждет ли их впереди еще один комитет по встрече?


— Грасиас, сеньор, сеньора, — произнес офицер, протягивая Картеру их паспорта и документы на машину. — Прошу прощения за задержку, но, уверен, вы понимаете, что для моей страны сейчас настали непростые времена.


— Конечно.


— Вайя кон Диос, — пробормотал он, отступая в сторону и прикладывая два пальца к своей треуголке в приветствии.


Картер вел машину осторожно, сбрасывая скорость до минимума на каждом крутом повороте на всем пути до Льянсы. Наступил рассвет, и солнце уже высоко поднялось над горами. Сразу за крошечной деревушкой Ник заметил ресторан, возле которого стояло несколько грузовиков и пара легковушек.


— Заедем сюда, — сказал он, выкручивая руль вправо.


— Не думаю, что мой желудок сейчас это выдержит, — простонала Джинджер.


— Тогда выпей просто кофе.


— Кофе, — устало отозвалась она, — и штук десять аспирина.


— Голова болит?


Она кивнула. Припарковав машину, Картер краем глаза изучил ее лицо. Оно было мертвенно-бледным, а глаза покраснели от усталости. Кроме того, она теперь постоянно моргала, и он понимал, что долго она так не протянет.


— До Льорета еще миль тридцать, минут пятьдесят по таким дорогам, — сказал он, мягко сжав ее колено. — Снимем там номер на оставшуюся часть дня… идет?


— Идет, — ответила она с блеклой улыбкой, проведя кончиком пальца по его подбородку.


В буквальном переводе ресторан назывался «Дыра в утесе». И он полностью оправдывал свое название — это была обыкновенная дыра. Внутри их встретила давно видавшая виды, грязная пластиковая стойка, виниловый пол с выбитой и отсутствующей плиткой и несколько крашеных столов, беспорядочно расставленных вдоль передних окон.


Однако заведение было наполнено ароматами хорошей еды, от которых у Картера заурчало в животе, напоминая о том, как давно он не ел.


— Ник… — прошептала Джинджер, едва опустившись на один из шатких стульев. — Можно мне избавиться от этого? — Она похлопала себя по подолу.


Он усмехнулся:


— Конечно. Вон там есть дамская комната. Переложи в сумочку. Я пока закажу еду.


Румяная, темноглазая женщина, бывшая столь же широкой, сколь и высокой, приняла заказ и начала выкрикивать его в сторону кухни еще до того, как отошла от стола.


«Прямо как дома», — подумал Картер, усмехнувшись про себя и делая большой глоток обжигающего кофе, который женщина уже успела принести.


Они ели не торопясь. Джинджер удалось одолеть примерно половину яичницы с беконом, которую он ей заказал.


Пока Джинджер допивала свой кофе, Картер оплатил счет, после чего на секунду заглянул в мужскую комнату.


Когда он вернулся, Джинджер сидела за столом, выпрямившись как струна. Ее лицо было бледным как мел, под стать побелевшим костяшкам ее пальцев.


— Что случилось?


— Они здесь, — ответила она бесцветным голосом.


— Ты уверена?


До этого она неотрывно смотрела в окно. Теперь она перевела взгляд на него.


— Уверена. Они притормозили, когда увидели нашу машину, и прямо перед тем, как они снова набрали скорость, я успела разглядеть лицо того, помоложе… пляжного мальчика.


— И что?


— Он ухмылялся мне.


Всю дорогу до Тоссы Картер держал стрелку спидометра на отметке в шестьдесят пять километров и не сводил глаз с дороги, высматривая «Мерседес». Он на мгновение задумался о том, чтобы остановиться в Тоссе, но отверг эту мысль. Слишком мало места. Льорет-де-Мар был крупнее — разросшийся пляжный курорт, который в это время года буквально кишел людьми. Это, как он надеялся, существенно усложнит задачу Юрию и Петри, если они вздумают действовать.


Было уже почти полдень, когда он преодолел перевал и спустился в высеченную в скалах котловину, где располагался Льорет-де-Мар. Старые, выбеленные известкой здания ярко блестели на солнце рядом с более новыми, высокими отелями из кирпича и штукатурки, наспех возведенными, когда туристы открыли для себя Коста-Браву.


Картер остановил свой выбор на «Метрополе». Это был старый отель на западной окраине города, в верхней его части, вдали от моря. Старый корпус сохранил все очарование оштукатуренного здания с открытыми балками, керамической плиткой и вычурными фронтонами. Теперь же рядом с ним высилось новое крыло из бетона, стекла и стали.


Но он уже останавливался здесь раньше и хорошо знал внутреннюю планировку.


На парковке он вытащил ключи из зажигания и повернулся к Джинджер:


— Ты как?


— Думаю, нормально. Сейчас я слишком устала, чтобы о чем-то переживать.


Его руки легли на ее плечи. Некоторое время он удерживал ее на расстоянии вытянутой руки, а затем притянул к себе и поцеловал — крепко и властно. Он продлевал поцелуй до тех пор, пока не почувствовал, как ее мягкие губы приоткрылись навстречу его губам, и только тогда отпустил ее.


— И к чему это было? — выдохнула она.


— Из общих соображений, — с усмешкой сказал он. — Пошли.


Вестибюль остался точно таким же, каким он его помнил. Он готов был поклясться, что даже высокий, худой как щепка молодой консьерж был тем же самым человеком или его точным клоном. Когда они приблизились, тот подобрался и поправил очки в толстой оправе.


— Ваша бронь, сеньор?


— У нас нет брони, — произнес Картер, подталкивая их паспорта через стойку так, чтобы между ними проглядывала двадцатидолларовая американская купюра.


Улыбка консьержа была зловещей:


— С ванной или без?


В номере Картер щедро отблагодарил коридорного чаевыми:


— Если кто-нибудь станет расспрашивать о нас, я буду весьма признателен, если узнаю об этом незамедлительно.


— Си, сеньор.


— Кровать! Боже мой, кровать! — воскликнула Джинджер, едва за маленьким человеком захлопнулась дверь.


Картер достал «Вильгельмину» из ее сумочки и положил 9-миллиметровый пистолет на комод, пока Джинджер растягивалась на двуспальной кровати. Из своего чемодана он извлек бутылку «Чивас», после чего прошел в ванную и взял два стакана.


— Накатим по быстрому? Это поможет тебе уснуть.


Ответа не последовало, и, вернувшись в спальню, он понял почему. Джинджер спала крепким сном.


В полусне, с легкой улыбкой на лице и разметавшимися по подушке иссиня-черными волосами, она выглядела почти — но не совсем — невинной.


Да и вообще, кому нужна невинность?


Картер сделал приличный глоток прямо из горлышка бутылки и методично задернул шторы, пока комната погрузилась в полумрак. Затем он снял с нее туфли, юбку, блузку и колготки. Все остальное выглядело заманчиво, но даже он слишком сильно устал.


Он разделся до трусов, оставив «Хуго» пристегнутым к ноге, и забрался к ней под одеяло. Он уже начал погружаться в сон, когда Джинджер перевернулась, и ее рука легла ему на плечо. Картер повернулся на бок, прижал ее к себе так, чтобы ее голова оказалась у него на груди, и уснул.


Это могло длиться минуты, но Картер понимал, что прошли часы, когда его глаза открылись, и он увидел, что сквозь плотно задернутые шторы не пробивается свет.


Он не знал, что именно его разбудило.


И тут он услышал это — тихий, отчетливый стук в дверь.


Осторожно высвободившись из объятий Джинджер, он бесшумно направился к двери.


— Да? — шепотом спросил он.


— Это я, сеньор… Мигель, коридорный.


Картер сбросил цепочку и отодвинул засов. Протянув руку, он втащил маленького коридорного в номер.


— Сеньор…


— Тсс…


Картер задвинул засов и увлек мужчину в ванную комнату. Прикрыв дверь и включив свет, он присел на крышку унитаза и указал в сторону ванны.


Мигель скосил глаза на стилет, пристегнутый к ноге Картера, и прошептал:


— Вы американский гангстер, сеньор?


Картер проигнорировал его вопрос.


— Что у тебя для меня?


— Большой человек — темноволосый, с приплюснутым лицом и маленькими глазками — расспрашивал о вас. Он сказал, что является вашим деловым партнером и позабыл, в каком именно отеле вы решили остановиться.


— И консьерж ему рассказал.


— Конечно… после небольшого убеждения. — Коридорный поднял большой и указательный пальцы, потерев их друг о друга. — Я проследил за ним на улицу. Там в машине его поджидал другой, помоложе.


— Серый «Мерседес»?


— Си!


Картер кивнул. Он подумал о Джинджер, мирно спящей в соседней комнате, об улыбке на ее лице и о совсем недавнем тепле ее тела, прижимавшегося к нему.


И он подумал о двух убийцах внизу, которые преспокойно дожидались момента, чтобы их прикончить.


— Где они сейчас?


— В «Тиволи». Это бар через дорогу. Они сидят, пьют и наблюдают. Я думаю, это очень плохие люди, сеньор… у них такой вид. А вы — плохой?


— Давай просто скажем, Мигель, — с улыбкой произнес Картер, — что я не настолько плох, как они. У тебя есть машина?


— Си, очень старая «Фиеста». Она намотала немало километров, прямо как я, но в ней, как говорится, еще осталось немного жизни.


Картер озвучил сумму, и мужчина охотно согласился.


— Здесь есть служебный выход? — Коридорный кивнул. — Отлично. Через час припаркуй свою машину у служебного входа и поднимайся обратно сюда. Принеси с собой большую шляпу, старые штаны и обычную крестьянскую рубаху.


— А потом…?


Картер изложил ему оставшиеся детали быстрыми, отрывистыми фразами, а затем провел его обратно через спальню. По пути он прихватил со своих брюк бумажник.


— Это еще не все, — сказал он, вкладывая пачку купюр в руку мужчины.


Когда дверь была надежно заперта, Ник подошел к кровати и мягко потряс Джинджер за плечо. Он с удовольствием отметил, что она пошевелилась во сне и ее руки инстинктивно потянулись вверх, чтобы обвить его шею.


Но все это будет позже… если это «позже» вообще наступит.


— Джинджер.


— А?.. Что?..


— Просыпайся, спящая красавица.


— Зачем?


— Мы выдвигаемся.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


В баре «Метрополя» нашелся телефон-автомат. Ник Картер заказал пива, купил у бармена жетон для телефона и набрал номер. Краями глаз он видел сквозь окно на противоположной стороне улицы бусинки глаз Юрия, который отслеживал каждое его движение. Второго видно не было, и Картер усмехнулся.


Тот, скорее всего, караулил сзади, наблюдая, как Мигель и один из его крестьянских родственников покидают отель на побитой старенькой «Фиесте».


Международный звонок должен был пройти через коммутатор «Метрополя», но в конце концов в «Пьере» сняли трубку, и Картер попросил оператора соединить его с апартаментами Хоука.


— Да? — в голосе чувствовалось напряжение.


— Это я.


— Ник, где тебя черти носят? Подожди…


— Не утруждайтесь, — процедил Картер, зная, что Хоук тянется за скремблером. Сам Ник даже не стал доставать свой прибор из сумки. — Если кто-то и сидит на проводе, в чем я сомневаюсь, мне плевать. Пусть знают, что мы идем.


Хоук хмыкнул:


— Похоже, ты зол на них так же сильно, как я на тебя.


— Вроде того, — ответил Картер и ввел своего наставника в курс последних событий.


— А Джинджер?


— Она в безопасности, и так оно и будет. Что у вас нового?


— Достаточно. Клэр фон Ригген. Американская светская львица, двенадцать лет назад вышадшая замуж за графа Хуго фон Риггена. Он крупный австрийский промышленник, входит в состав директоров целой кучи немецких и австрийских компаний. Она же — птица высокого полета в светских кругах, верит в полную разрядку между Востоком и Западом и вовсю трудится, чтобы на нее повлиять.


— Думаете, фон Риггены — это в яблочко? — спросил Картер.


— Если ты о том, может ли наш граф оказаться Бароном, то, полагаю, призрачный шанс есть. Но весьма призрачный. Он неприлично богат, но все его деньги легальны и полностью прозрачны.


— А графиня?


— То же самое, но вот сегодняшнее мероприятие выглядит интересно.


— Да ну?


Прежде чем Хоук снова заговорил, на другом конце провода послышался шорох бумаг.


— Графиня фон Ригген постоянно организует культурные обмены между странами Восточного и Западного блоков… одни на две недели и больше, другие — всего на выходные.


Картер вздохнул. В его мозгу начали загораться сигнальные лампочки.


— И у графини как раз намечается группка на эти выходные.


— В точку. Будапешт. Группа отправляется послезавтра. А сегодня вечером устраивается коктейльная вечеринка, чтобы все участники могли познакомиться.


— Где? — спросил Картер, уже догадываясь об ответе.


— В Вене. Фон Риггены отреставрировали старинный особняк внутри Ринга под городскую резиденцию.


— Есть новости о Мелиссе, раз уж мы знаем, что она держит путь на Вену?


— Пока ничего, — сказал Хоук, — но наши люди дежурят на вокзалах и в аэропорту. Мы также внедрим пару человек в дом фон Риггенов под видом прислуги на сегодняшнюю ночь.


Картер мысленно прокрутил ключевые задачи. Первое — перехватить Мелиссу и изолировать её. Второе — отыскать Таню и вернуть её.


Мысли Картера прервал голос Хоука:


— Вполне очевидно, что они затеяли.


— Да, — ответил Картер. — Кажется, я тоже это понял. Им нужно, чтобы Мелисса перешла к ним по собственной воле. Вот почему они ей подыгрывали, но при этом позволяли передвигаться практически самостоятельно.


— Верно. Я уже прямо вижу эти заголовки: «Выдающийся американский ученый бежит в советский блок»!


— Если мы будем действовать быстро, — сказал Картер, — возможно, нам удастся сорвать этот рейс на Будапешт. У меня не останется времени на регулярный рейс после того, как я сброшу эту парочку со своего хвоста. Сможете организовать частный борт… пусть ждет наготове?


— Не проблема. Все будет сделано на имя Гастингса.


— Отлично. И еще: я подобрал кусочки фотографии в номере Мелиссы в Кане-Плаж. Попробую собрать их во время полета. Пусть в Вене кто-нибудь будет наготове на случай, если нам удастся что-то из нее выжать.


— Будет сделано.


— И вам лучше приготовить для нас сменную одежду. Наши вещи я оставил здесь в номере. Не хочу, чтобы наши «птички» догадались о моем отъезде, так что выписываться из отеля я не буду. Пришлите кого-нибудь попозже забрать багаж и оплатить счет. Отель «Метрополь» в Льорете.


— Понял. Джинджер останется с тобой?


— Пока да.


— Удачной охоты! — бросил Хоук, и в трубке пошли гудки.


Картер большими глотками допил пиво и направился к парковке с таким видом, будто просто вышел прогуляться за пачкой сигарет. В баре «Тиволи» он заметил лося Юрия, расплачивающегося по счету.


Картер надеялся, что его расчет верен и Юрий отправился за своим напарником, чтобы начать действовать против него. Джинджер их не интересовала, так что ее, скорее всего, оставят в покое в отельном номере.


«Им нужен я, — подумал Ник, — и именно за мной они пойдут».


Больше всего он надеялся, что они будут думать, будто Джинджер все еще в номере, и что он не уедет без нее. Он был почти уверен, что они не предпримут попытку нападения, пока твердо не убедятся что он и Джинджер уезжают.


Вот тут-то их и будет ждать сюрприз.


Он завел «Пежо», дал ему прогреться минуту-другую и тронулся с места.


Следующие полчаса он бесцельно кружил по Льорету, из конца в конец города, то по нижней дороге вдоль пляжа, то по верхней, огибающей скалы.


Примерно половину этого времени серый «Мерседес» — с обоими преследователями на переднем сиденье — висел у него на хвосте. Наконец до них дошло. Из города вели всего две сухопутные дороги: одна на запад, другая на восток. Единственным третьим путем оставалось море.


Когда они исчезли из его зеркала заднего вида, Картер примерно понял, куда они делись. Льорет, как и Тосса, напоминал трехстороннюю чашу, врезанную в утесы Коста-Бравы. Главная дорога вилась по склону скал в пятистах ярдах выше. Из любой точки этой дороги весь город просматривался как на ладони с помощью хорошего бинокулярного бинокля.


Картер готов был поставить десять к одному, что Юрий или Петри — а может, и оба сразу — торчат сейчас именно там, отслеживая каждый метр его перемещений на «Пежо».


Когда прошел час, а затем и полтора, он направился в верхнюю часть города. Следуя указаниям Мигеля, он свернул в узкий переулок, шедший параллельно главной дороге примерно тридцатью ярдами выше. Он сверял номера на крошечных двухкомнатных выбеленных домиках, пока не дошел до 421-го. Затем он проехал на два дома дальше, заехал правыми колесами «Пежо» на тротуар и припарковался.


Возвращаясь назад пешком, он на мгновение скользнул взглядом по зашторенному окну 421-го дома. Он увидел лицо Джинджер и мимоходом отметил, что на ней по-прежнему большая соломенная шляпа и белая крестьянская рубашка.


Он не подал и виду, что узнал ее, и повернул направо на углу. Внизу мерцали огни Льорета, а вдалеке — на самом конце выдающегося в бухту пирса — он увидел качающийся на приколе паром.


Еще два поворота вывели его на широкую улицу, которая вела прямо к пляжу. Он намеренно держался поближе к уличным фонарям на случай, если у следивших за ним людей в биноклях не окажется инфракрасных линз.


У причала со стороны пляжа он бросил взгляд на вывеску, намалеванную на куске фанеры, прибитом между двумя столбами: «ЖИВОПИСНЫЕ ЛОДОЧНЫЕ ПРОГУЛКИ ТОССА — ЛЬОРЕТ». Под надписью значилось время отправления и цены.


— Уно, — произнес Картер, выкладывая купюру на стойку.


— В одну сторону или туда-обратно, сеньор?


— В одну сторону, — с улыбкой ответил он.


Картер оказался первым в очереди у трапа, едва они скинули цепь. Он внимательно вглядывался в лица людей, ожидавших посадки на паром для обратного рейса, и с облегчением вздохнул, когда заметил Мигеля.


Рядом с ним, держа его за руку, стояла приземистая, плотная женщина, одетая во все черное. На ее добром лице застыла маска полного недоумения.


Картер догадывался о причине. Собственно, он без труда мог вообразить их разговор часом ранее:


— В Тоссу? Зачем, ради всего святого, тебе понадобилось в Тоссу в такое время ночи?


— Потому что человек, который покупает нашу машину, будет в Тоссе. Мы пригоним машину туда сегодня ночью, а вернемся на пароме.


— Ты продал нашу машину? Мадре де Диос, как же мы будем навещать сыновей в деревне без машины?


— Помолчи, женщина! Через месяц мы уже будем жить на своей земле вместе с сыновьями. Этот человек заплатил мне за машину столько, что нам хватит купить ту землю, о которой мы всегда мечтали!


«Этот человек — дурак», — наверняка подумала его жена. Но, как примерная испанская супруга, она не стала больше расспрашивать мужа. И когда по возвращении в Льорет Мигель заявит об угоне машины, она закроет на это глаза и уши, приняв ту удачу, которую послал им Бог.


Когда Картер проходил мимо супружеской пары, его глаза встретились с глазами Мигеля лишь на долю секунды. Мужчина едва заметно кивнул, и Картер ответил тем же.


«А ты парень с характером», — подумал Картер. Впрочем, нужда делает из всех нас хитрых созданий.


Ему потребовалось меньше двух минут, чтобы отыскать «Фиесту» на парковке. Как и говорил Мигель, хвастаться там было особо нечем, но это не имело значения. Через несколько минут машине предстояло умереть.


Он выудил ключи из пепельницы и с удовольствием отметил ровное урчание мотора. Машина, как и заверял Мигель, бежала куда лучше, чем выглядела.


Оставив за собой плотное облако пыли, Картер с ревом вылетел с парковки и не отпускал педаль газа, когда выбрался на асфальт. Шины взвизгнули, и он заставлял их визжать на каждой передаче.


— А вот и я, господа, — произнес он вслух, и широкая ухмылка озарила его лицо в свете приборной панели. — Ну же, возьмите меня.


Последний подъем к главному шоссе Картер преодолел на второй передаче, резко заложил вираж влево и снова вдавил педаль маленького автомобиля в пол, направляясь к Льорет-де-Мар.


От Тоссы до Льорета было чуть больше семи миль по дороге-американской горке, которая змеей вилась по склонам крутых утесов. Картер надеялся, что движок этой малютки выдержит ту трепку, которую он собирался устроить ему на протяжении хотя бы четырех миль.


Несмотря на прохладную ночь, рубашка прилипла к его спине, когда он сбросил передачу и с грохотом влетел в первый поворот. Огни Тоссы словно по волшебству погасли, и теперь лишь два слабых луча фар «Фиесты» да узкий серп луны освещали извилистую ленту дороги.


Справа от него поблескивал белый известняк, местами испещренный темно-серыми прожилками. Слева, далеко внизу, чернели острые прибрежные скалы.


Он с воем преодолел еще один поворот. Перед ним открылся прямой участок дороги длиной более полумили. Он знал, что это один из трех таких прямиков перед Льоретом. Вся остальная часть дороги состояла из смертельно опасных виражей, о которых предупреждали лишь красные катафоты, вмонтированные в низкие, выбеленные бетонные столбики.


Ближе к концу прямой он заметил в зеркале заднего вида слабое желтое свечение, которое стремительно разгоралось по мере того, как из-за гребня холма позади него вылетала машина. Картер понял, в какой момент водитель преследователя засек его габаритные огни. Расстояние между ними начало сокращаться с чертовской скоростью.


Картер погасил свои огни, убедился, что за поворотом впереди нет встречных лучей фар, и пролетел его на полной скорости. На выходе он снова включил свет и проделал тот же трюк на следующих двух поворотах.


Словно кот с припеченным хвостом, «Фиеста» буквально перемахнула через подъем и с визгом понеслась вниз по длинному склону, с которого начинался второй прямой участок трассы.


И тут внезапно мотор начал тарахтеть; звук не был совсем уж жутким, но и ничего хорошего не предвещал. Это походило скорее на тихий протест, чем на категорический отказ работать дальше.


— Ну же, крошка, — прошептал Картер, похлопав по приборной панели. — Осталось совсем недолго.


«Мерседес» был куда крупнее и тяжелее «Фиесты», но при этом вчетвером мощнее, а благодаря великолепной немецкой подвеске ничуть не уступал в маневренности. Это наглядно подтвердилось, когда Картер увидел, как сзади возникли огни, метнулись в непроглядную тьму, исчезли и появились вновь.


Затем он пошел на подъем, а идущая следом тяжелая машина выкатила из-за последнего поворота и начала настигать его, словно надвигающаяся громадина из самой преисподней.


И вот «Мерседес» уже висел у него на хвосте, врубив дальний свет на полную мощность. Картер вильнул вправо, влево, снова вправо, стараясь не пустить тяжелую машину на внутренний радиус.


Один короткий взгляд вверх показал ему, что за рулем сидит Юрий. Второй, Петри, держался руками за дверь; они были пусты. Картер не удивился. Они явно хотели по возможности обставить все как несчастный случай.


А затем они достали его: более тяжелый «Мерседес» ахнул в заднюю часть «Фиесты» подобно танку. Картер мертвой хваткой вцепился в рулевое колесо и сумел удержать машину на внутренней стороне, прижав ее к скалам.


В считаные секунды «Мерседес» поравнялся с ним и начал прижимать вбок. Их намерение было предельно ясно: раздавить «Фиесту» о скалу как букашку.


Раздался скрежет разрываемого металла. Снопы искр брызнули в ночную тьму между двумя машинами и между «Фиестой» и монолитным камнем. Медленно, но верно — пока Картер продолжал давить педаль газа в пол — Юрий добивался своей цели.


— Не в этот раз, сукин ты сын! — крикнул Картер прямо в глумливое лицо пляжного мальчика, находившееся в считаных дюймах от него за открытым окном «Метропеля».


Картер одновременно со всей силы вдавил педали тормоза и сцепления. «Фиеста» клюнула носом, оглашая ночь скрежетом металла и запахом горящей резины.


«Метрополь» пролетел мимо. Буквально за мгновение до того, как разминуться с Картером, Юрий попытался резко подрезать нос маленькой машинки и спасти положение.


Он опоздал.


Передний бампер «Метропеля» с размаху протаранил скалу. Машина подпрыгнула и завертелась, пока Юрий отчаянно боролся с рулем, а затем с заносом замерла прямо перед Картером, лоб в лоб.


Картер включил передачу и с грохотом помятых крыльев пронесся мимо них. С вершины холма он видел, что Юрию потребуется по меньшей мере целая минута, чтобы развернуть громоздкий автомобиль на узкой дороге.


И он оказался прав. Он успел преодолеть следующую связку поворотов, прежде чем позади него снова мелькнул отблеск света. Последний прямой участок он пролетел в тот момент, когда «Метрополь» опять начал мощно нагонять его. Одна фара у тяжелой машины была разбита, а вторая безумно плясала, светя куда-то в небо под диким углом.


— Тем лучше, — процедил Картер и заложил широкую дугу перед следующим поворотом.


Вираж был шпилькой невиданной крутизны, и Картер сбросил скорость до первой передачи еще на середине маневра. Последние шестьдесят футов представляли собой практически прямой угол, после чего дорога круто обрывалась вниз.


Он миновал этот прямоугольный излом, и в миле впереди навстречу ему ринулись огни Льорета. Как раз в тот момент, когда машина начала набирать скорость на спуске, он резко ударил по тормозам и крутанул руль влево, пуская автомобиль юзом.


Шины с протестующим визгом сорвались с ободов, и маленькая «Фиеста» несколько секунд опасно балансировала, прежде чем снова встать на все четыре колеса.


Картер оставил мотор работать, затянул ручной тормоз и погасил огни. Одним движением он распахнул пассажирскую дверь и на бегу приземлился на асфальт. В пятидесяти футах дальше по дороге он затормозил, ухватился за один из бетонных столбиков ограждения и перебросил тело через край обрыва.


Посмотрев назад, он едва мог различить очертания дороги и скалы. А затем он услышал приближающийся на полном реву «Метрополь». Он уловил, как изменился гул мотора, когда Юрий слегка притормозил и переключился на пониженную перед виражом.


И вот он появился — вылетел из-за поворота и понесся вниз по склону, уже успев вернуться на четвертую передачу.


В двадцати футах от «Фиесты» у Юрия было два пути: протаранить на полной скорости стоящую поперек шоссе малолитражку или направить «Метрополь» в скалы справа.


В последнюю секунду он выбрал скалы, но было уже слишком поздно.


Передок «Метропеля» на всем ходу врезался в бок «Фиесты». Скрежет сминаемого металла, звон бьющегося стекла и визг шин слились в предсмертную какофонию, разорвавшую ночную тишину.


Удар швырнул «Фиесту» через дорогу, где она несколько мгновений покачалась на краю, а затем рухнула вниз, переворачиваясь в воздухе. Еще до того, как она достигла морской глади, Картер уже был на ногах и бежал к груде металлолома, которая еще минуту назад была «Метропелем».


Капот выгнулся перевернутой латинской буквой «V», а оба передних крыла были наполовину оторваны от кузова и растопырены в стороны, словно крылья. Радиатор оказался пробит, и вырывающийся пар частично застилал Картеру обзор, пока он не подошел вплотную к двери со стороны водителя.


Петри наполовину вылетел через лобовое стекло. Лица у него фактически не осталось, а добрая половина крови уже вытекла наружу, распространяя жуткое зловоние при попадании на раскаленный двигатель.


Водительская дверь была распахнута. Картер резко развернулся, одновременно выхватывая «Вильгельмину». Он увидел, как массивная фигура Юрия приподнялась на одно колено у самого края обрыва. Осторожно, удерживая «Вильгельмину» на вытянутых руках, Картер пересек дорогу.


— Не дергайся, ублюдок, — процедил он.


Но Юрий дернулся — поднялся на ноги и повернулся на звук голоса Картера. В лунном свете Картер увидел, как его руки слепо и дико шарят в воздухе. И тут он понял причину. Судя по всему, когда Юрия выбрасывало из машины, он приложился головой о раму ветрового стекла и один из бетонных столбиков.


Передняя часть его черепа была аккуратно вдавлена внутрь, а кровь хлестала фонтаном прямо на лицо, окончательно лишая его тех крох зрения, что у него оставались.


Картер убрал «Вильгельмину» в кобуру и протиснулся между шарящими руками громилы.


Опасаться было нечего. Юрий представлял собой ходячего мертвеца.


За считаные секунды Картер обыскал его, забрав все, что нашлось в карманах Юрия, а также снял два кольца с его пальцев.


Закончив с этим, он обхватил его за плечи и развернул лицом к морю. Затем он аккуратно, но сильно уперся коленом в середину спины Юрия.


— Бывай, приятель.


Донесся один глухой удар о выступы скалы, затем второй, а после — едва слышный всплеск. Этот звук едва долетел до его ушей, как Картер уже вовсю мчался в сторону Льорета.


Как только слева показались первые дома, он сошел с главного шоссе и кубарем скатился по каменистому склону, который вывел его к переулку Мигеля.


К тому времени, как он добрался до «Пежо», в груди у него все горело, а ноги казались деревянными столбами. Габаритные огни были включены, и в слабом свете приборной панели он разглядел силуэт Джинджер. Она сидела на водительском месте.


Картер рванул на себя пассажирскую дверь и буквально рухнул внутрь салона.


Она резко вскинула монтировку, которую подобрала между раздельными сиденьями, но в самый последний момент узнала его и опустила оружие.


— Слава Богу…


— Привет, детка, — выдохнул он, зажимая ладонью колющую боль в боку.


Внезапно она набросилась на него, обвила руками его шею и намертво прижалась своими губами к его губам.


— Нет… нет… — с трудом пробормотал он, пытаясь отстраниться.


— Что случилось? Ты ранен?


Он покачал головой.


— Я… просто… не могу… дышать… пока ты меня целуешь.


— Ох, — с облегчением вздохнула она, и тут же заметила следы крови на его руках и на передней части рубашки, оставшиеся от заливавшей все вокруг раны на голове Юрия. — Господи, что там стряслось?


— Произошел очень серьезный несчастный случай, — произнес Картер, восстанавливая наконец дыхание, — там, наверху. Гони!


— Спиртное в баре, вон там, а сэндвичи чуть дальше, в той зоне. Там открытый камбуз.


Картер кивнул и поблагодарил одетого в форму первого помощника.


— Как скоро взлетаем?


— Через десять минут. Небо чистое на всем протяжении до Вены. Я предупрежу вас, когда придет время пристегнуть ремни.


Мужчина бросил прощальный взгляд на залитую кровью рубашку Картера и, казалось, хотел добавить что-то еще.


— Слушаю? — спросил Картер.


Второй пилот пожал плечами:


— Дело ваше, но есть большая вероятность, что вам придется проходить австрийскую таможню в аэропорту Швехат. А мы с вами примерно одного размера, как мне кажется…


— Да, пожалуй, — согласился Картер.


— В шкафчике рядом с туалетом есть пара чистых рубашек.


— Премного благодарен, — искренне сказал Картер.


Когда мужчина прошел вперед в кабину пилотов и запер за собой дверь, Джинджер подала голос:


— Как думаешь, что он себе воображает?


— Ничего он не воображает, — ответил Картер, стягивая с себя пропитавшуюся кровью рубашку. — Ему, скорее всего, приходилось возить публику, которая выглядела куда хуже. Подобные мелкие чартеры берутся за любые заказы и пассажиров, пока это выглядит лишь слегка сомнительно, но не является откровенным криминалом.


Из-под брюк и ремня он выудил наволочку, в которой лежали обрывки фотографии и содержимое карманов Юрия. Он вывалил все это на сиденье и направился в хвостовую часть самолета.


— Сообрази нам по стаканчику. А я пойду приведу себя в божеский вид.


Картер смыл с груди и плеч засохшую кровь, которая просочилась сквозь ткань. Маленький шкафчик над раковиной в туалете был отлично укомплектован завернутыми в целлофан бритвенными станками и зубными щетками, а также одеколоном и лосьоном после бритья.


Он воспользовался всем необходимым, отыскал хрустящую, свежевыстиранную рубашку и через десять минут вернулся в основной салон.


Он принял стакан, который протянула ему Джинджер, и опустился на сиденье рядом с ней в тот самый момент, когда ожил самолетный интерком:


— Мы начинаем руление, пожалуйста, пристегните ваши ремни безопасности.


Спустя считаные минуты мощный маленький джет уже стремительно набирал высоту в ночном небе над Средиземным морем. Огни Барселоны растаяли позади них. Почти сразу же на горизонте впереди и слева показался мерцающий ночной силуэт южного побережья Франции.


— Сколько лететь? — спросила Джинджер.


— Около трех часов, — ответил Ник, запуская руку в наволочку. — Это если пилот выжмет из машины все угольки. Давай за работу.


Они тщательно перебрали все вещи из карманов Юрия, даже распотрошили его бумажник. Единственным, что выглядело многообещающе, оказался шифр, едва заметно набросанный на полях международного водительского удостоверения. Он напоминал систему кодировки, использовавшуюся в адресной книге Алексис Карлайл. Картер заучил его наизусть, после чего они принялись за фотопазл.


Спустя еще два стакана и полтора часа работы картинка была полностью собрана, не хватало лишь двух крошечных фрагментов.


— Это какое-то лечебное учреждение, — произнесла Джинджер.


— Это сходится с версией про машину скорой помощи. Будем надеяться, что ребята в Вене смогут извлечь из этого пользу.


— Бедная девочка, она выглядит так, будто накачана транквилизаторами.


— Да, — ответил Картер, устало потирая виски. — Будем надеяться, что дело ограничилось только этим.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


Мелисса Лейн нервно покрутила вино в бокале и обвела взглядом огромное, великолепно обставленное помещение. Она прибыла ровно в назначенное время. С тех пор прошло три часа. Коктейльная вечеринка уже подходила к концу, но с ней так никто и не связался.


Гости представляли собой довольно любопытное зрелище, даже для такого космополитичного города, как Вена. Здесь присутствовал привычный набор титулованных особ бывших времен, равно как и нетитулованные представители новой монархии — частного бизнеса. У всех них было одно общее свойство — деньги, неважно, старые они или новые.


Сама графиня фон Ригген являлась очаровательной гранд-дамой, пусть и слегка обделенной умом. Она лично поприветствовала Мелиссу, представила её всем присутствующим, после чего упорхнула.


С тех пор она во всеуслышание заявляла каждому, кто готов был слушать, что наличие политических разногласий между Востоком и Западом вовсе не должно приводить к культурному невежеству. Деятели искусства обязаны свободно обмениваться опытом, и она твердо намерена претворить это в жизнь.


Мелисса мысленно желала ей успеха, но ей было трудно улавливать нить разговоров графини или её гостей. Она слишком сильно нервничала.


— Фройляйн Хельдстром?


— А? Да, это я.


Перед ней стоял один из похожих на роботов официантов в смокингах. Он смотрел словно сквозь нее, протягивая серебряный поднос.


— Вам телеграмма, фройляйн.


— Спасибо.


Мелисса затаила дыхание, пока он не скрылся из виду, а затем нетерпеливо вскрыла конверт.


Это была вовсе не телеграмма, а обычный листок белой бумаги, вложенный в желтый бланк для кабельных депеш.


«Мисс Лейн. Как только дочитаете это послание, поднимайтесь на второй этаж. Третья дверь по правую сторону от начала лестницы — это библиотека. Внутри вы увидите еще одну дверь. Это помещение для хранения книг. Я буду ждать».


Запихнув конверт вместе с запиской в сумочку, Мелисса оставила свой бокал и направилась к лестнице. Отсчитав нужное количество дверей, она решительно шагнула в третью по счету комнату. Помещение было уставлено книжными шкафами от пола до потолка, а из старинной мебели здесь имелись лишь диван, письменный стол и несколько кресел. Горела только одна лампа — настольный светильник для чтения.


Прямо напротив себя она заметила вторую дверь, которая была слегка приоткрыта. Осторожно толкнув её, она перешагнула порог. Внезапно дверь вырвалась у неё из руки и захлопнулась. Она услышала, как со щелчком встал на место засов, и почувствовала, что кто-то прошел мимо неё в глубь комнаты.


В панике она попыталась нащупать на стене выключатель, но её тут же остановил низкий, гортанный голос.


— Не нужно, мисс Лейн. У меня есть единственный источник света, который нам понадобится.


Луч мощного электрического фонаря вспыхнул и высветил её лицо, на мгновение ослепив её.


— Поздравляю, мисс Лейн. До сих пор вы справлялись великолепно. Продолжайте в том же духе, и ваша сестра будет освобождена в целости и сохранности.


— Вы… вы Барон? — выдохнула она.


— Да, я Барон. С вами должна была связаться здесь та самая женщина, которая встречала вас в Перпиньяне, но боюсь, что она задерживается.


— Как Таня?


— Спит мирным сном, но уверяю вас, она жива и здорова.


Луч фонаря двинулся вперед, становясь ярче, так что Мелисса…


Мелиссе пришлось слегка отвернуть голову от этого слепящего сияния.


— На, держи это и слушай внимательно.


Ей в руку впихнули конверт, после чего мужчина снова отступил назад в полумрак.


— Послезавтра, ровно в девять часов, автобус, перевозящий этих дураков в их маленький крестовый поход, заберет тебя из отеля. У тебя есть красное платье и шляпа?


— Да.


— Отлично. Надень и то, и другое. Блондинистый парик не надевай.


— Но люди из группы…


— Сомневаюсь, что кто-то вообще обратит внимание на смену цвета твоих волос, но если кто и спросит, всегда можно сослаться на извечное женское право менять имидж.


— У вас всё просчитано до мелочей, верно? — тихо произнесла Мелисса.


— Абсолютно всё. На границе ты предъявишь свой собственный паспорт. В конверте, который у тебя в руке, находится действующая виза на твое настоящее имя. Также там ты найдешь ваучеры в форинтах на три дня и проездной документ для перемещения внутри страны.


— А что насчет Тани?


— Я как раз перехожу к этому, — отозвался мужчина мучительно спокойным голосом. — Вечером, накануне вашего запланированного возвращения, сразу после ужина ты пожалуешься на резкие спазмы в желудке. Вскоре после того, как ты вернешься в свой номер, начни жаловаться еще сильнее. К тебе вызовут врача, и он порекомендует госпитализацию для обследования.


— Меня положат в больницу?


— Да, пока группа графини фон Ригген не уедет обратно в Вену. Когда они вернутся и все контакты будут оборваны, ты официально заявишь о своем невозвращении и попросишь политического убежища. Сразу после этого твою сестру отпустят.


— А что произойдет, если я откажусь от своего заявления и заберу слова обратно, когда Таня окажется на свободе?


— Моя дорогая мисс Лейн, мне, честно говоря, глубоко плевать, что вы будете делать потом. Я занимаюсь этим исключительно ради денег. Вас доставят — причем по вашей собственной воле — в Венгрию, и мои швейцарские счета соразмерно увеличатся. Что вы будете делать там или что они сделают с вами — совершенно не мое дело.


— Боже правый, что заставляет человека совершать подобные вещи? — воскликнула Мелисса.


— Я же только что сказал вам, мисс Лейн. Деньги. Если вы вдруг не в курсе, именно они правят миром… во всяком случае, моим миром. А теперь, будьте добры, покиньте это здание и возвращайтесь в свой отель. И, кстати говоря, оставайтесь в своем номере, как вы это делали в Перпиньяне, вплоть до самого момента отъезда.


— Кто вы такой?


— Очень умный человек, мисс Лейн. И очень опасный, если обстоятельства меня к этому вынуждают. Доброй ночи.


Ладони полковника Василия Коршакова сильно вспотели, а брюки неприятно липли к массивным бедрам. Он взглянул на светящийся циферблат своих часов и повыше поднял воротник плаща, защищая шею.


Дождь к этому моменту уже прекратился, но в воздухе все еще висела сырая измось, и над Дунаем клубился туман. Коршаков слышал, как по мере сгущения тумана начали утробно и натужно реветь противотуманные сирены, подавая предупреждающие сигналы судам.


Пелена была уже настолько плотной, что разглядеть площадь Аспернплац у противоположного конца моста не представлялось возможным. Он услышал приближающийся автомобиль незадолго до того, как его желтые фары пробили брешь в тумане. Машина медленно проползла мимо него по мосту, сбросила скорость, а затем покатила дальше.


Коршаков потянулся было за сигаретой, но вовремя передумал и вместо этого принялся хрустеть костяшками пальцев, чтобы хоть как-то унять нарастающее напряжение.


Он снова сверился с часами. Она опаздывала уже на пятнадцать минут, и Коршаков начал всерьез задаваться вопросом, не пошло ли что-то наперекосяк.


И тут до его ушей донесся отчетливый, размеренный стук каблуков по бетону: цок, цок, цок.


Она шла со стороны Ринга. Её движение заставляло туман клубиться и закручиваться спиралями вокруг её силуэта. Девушка была невысокого роста, но шагала размашисто, скользящей походкой. «Сказывается её танцевальное прошлое», — подумал он, разглядывая в тусклом свете фонаря её задорное лицо и коротко подстриженные волосы, когда она приблизилась.


«Её вполне можно принять за английскую или американскую студентку, обучающуюся за границей», — промелькнуло у него в голове.


И тут же его передернуло. Именно этот невинный вид Хиллари Дюфарв в свое время заманил стольких мужчин на верную смерть.


— Добрый вечер, Василий, — произнесла она. Её разговорный голос звучал еще ниже и с большей хрипотцой, чем когда она пела.


— Хиллари… оно у тебя?


— Само собой. А у тебя?


Она извлекла из кармана пальто сложенный листок бумаги и протянула ему. Коршаков практически вырвал его из её пальцев и поднес к самому лицу, чтобы разобрать напечатанный текст.


Это был депозитный ваучер швейцарского «Евробанка» на сумму в один миллион долларов.


— У тебя руки трясутся, Василий.


— Не каждый день меняешь родину и бежишь на Запад, — огрызнулся он.


— Да и Барона тоже не каждый день предают, — усмехнулась она.


Коршаков посмотрел на её мальчишеское лицо, и у него снова пробежали мурашки по коже. Он принялся во всех подробностях излагать ей информацию: где именно остановилась девица Лейн; под каким именем она путешествует; каким способом Барон переправляет её через границу и, что самое важное, весь временной график операции.


— Ты уверена во всем этом?


— Абсолютно, — ответил он. — Вплоть до мельчайших деталей.


— Правительство Ливии благодарит тебя, товарищ. Сомневаюсь, что мы еще когда-нибудь увидимся.


— Я тоже в этом сомневаюсь, — отозвался Коршаков, выдавив из себя подобие улыбки. — У меня нет ни малейшего желания когда-либо посещать Триполи.


— Ты сейчас направляешься прямиком в американское посольство?


— Без промедления.


— Что ж, я считаю тебя дураком, Василий Коршаков, но все равно желаю тебе удачи.


Он ничего не ответил. Она прошла мимо него и продолжила свой путь через мост. Когда стук её каблуков окончательно затих вдали, он развернулся и быстрым шагом направился в сторону Аспернплац.


Ему подсознательно хотелось насвистывать какой-нибудь мотивчик. Один миллион уже лежит на швейцарском счете, еще один миллион от Москвы, который изначально предназначался для перевода Барону, он успешно перенаправил на свой собственный баланс, да и после официального попрошайничества у американцев он наверняка сможет выудить у них дополнительные подъемные средства за свое бегство.


В общем и целом, день выдался удачным. А завтрашний обещал стать еще лучше. Василий Коршаков планировал выйти на покой с королевским размахом.


Черный автомобиль возник прямо перед ним прежде, чем Коршаков вообще успел заметить его появление из тумана. Сбоку от него выросла смутная фигура. Оружейный ствол жестко уперся ему в поясницу, и над самым ухом пролаял гортанный немецкий выговор:


— Садись в машину, товарищ. Живо. Если дернешься — на пистолете глушитель. Никто не услышит выстрела, который перебьет тебе позвоночник.


Водитель тем временем перегнулся через сиденье и распахнул заднюю дверцу автомобиля.


Василий рискнул скосить глаза через плечо, чтобы разглядеть человека, удерживающего его на мушке. Тот был широким, плотно сбитым типом с грубыми славянскими чертами лица. Его щеки были сильно изрыты оспинами, а между узкими, похожими на свиные щелки глазами практически невозможно было различить зрачки.


— К чему эта глупая инсценировка?


Василий использовал эти слова как предлог, чтобы развернуться лицом к незнакомцу. Он увидел, как толстые, свиные губы амбала расплылись в уродливой усмешке, а затем тяжелый, похожий на окорок кулак по самое запястье погрузился в его жирный живот.


От сильного удара Коршакова швырнуло на машину, и он приложился головой о крышу. Он попытался вслепую нанести ответный удар, но его запястье тут же перехватила стальная хватка. А в следующее мгновение он услышал собственный голос, исторгнувший хриплый крик запредельной агонии: дикая боль взорвалась у него в паху, и его бесцеремонно затолкнули внутрь автомобиля.


Молодой агент Майклс и старый, опытный волк из парижского SDECE Мишель Донтен встречали зафрахтованный реактивный самолет в венском аэропорту Швехат.


Картер знал Донтена по прошлым совместным операциям. Это был надежный и первоклассный специалист, однако Картер удивился, увидев его вовлеченным в это дело, о чем прямо ему и сказал.


— Твой месье Хоук посчитал, что будет лучше подключить меня, Ник, поскольку тебе может потребоваться определенная помощь со стороны австрийских властей. Я работаю здесь сотрудником по связям уже без малого два года и прекрасно знаю, как и чем тут смазываются нужные шестеренки.


— Что ж, резонно, — ответил Картер. Он передал ему собранную воедино фотографию. Они с Джинджер аккуратно наклеили каждый отдельный кусочек на жесткую картонную подложку. — Пусть твои люди сделают сильное увеличение, а затем разберут картинку буквально по косточкам. Возможно, там найдется какая-то зацепка касательно места, где они удерживают девчонку.


— Я понял.


Донтен уехал на одной машине, а Картер, Джинджер и Майклс сели в другую. Они выехали на кольцо Ринга в районе Копальплатц, прямо напротив здания аэровокзала, и покатили в сторону Випплингерштрассе, расположенной неподалеку от собора Святого Петра. Там они припарковали автомобиль, прошли пешком еще один квартал и свернули на узкую улочку, больше похожую на глухой переулок.


Картеру уже доводилось бывать в здании, где располагался венский филиал AXE, причем неоднократно в прошлые годы. Снаружи оно выглядело как самый заурядный пятиэтажный пансион. Внутри же это были узкие коридоры, в которых едва могли разминуться два человека. Стены были отделаны унылой, шероховатой коричневой штукатуркой, да и комнаты выглядели ненамного лучше.


Как и в парижском офисе, здесь имелись свои специальные помещения, и все они располагались в подвале.


Майклс набрал пальцами кодовую комбинацию на кнопке ночного звонка, и за дверью раздался прерывистый зуммер. Они прошли до конца тускло освещенного вестибюля и негромко постучали в дверь.


Её тут же открыл маленький, высохший старик с быстрыми, умными глазами. За его спиной виднелась скромная двухкомнатная квартирка. Ограничившись лишь коротким кивком со стороны старика, они пересекли комнату, прошли через кухню и начали спускаться по лестничному маршу к следующей двери.


Майклс снова ввел код на панели рядом с дверью, и их пустили внутрь стерильно-белого помещения, залитого ярким светом люминесцентных ламп. Электронная аппаратура издавала ровное низкое гудение, временами перебиваемое стрекотом — это означало, что откуда-то из другого конца света поступает очередное зашифрованное сообщение.


— Хоук, скорее всего, находится в зале совещаний, — произнес Майклс. — Идите вперед. А я пока проверю последние сводки из Парижа.


Картер кивнул и увлек Джинджер за собой мимо рабочих столов и аппаратуры к тяжелой стальной двери. Она легко поддалась от его прикосновения, и они оказались в вытянутой, обшитой деревянными панелями комнате. С одного её конца располагалась барная стойка и буфет с закусками, а с другого — несколько мониторов слежения. Центральную часть помещения занимал длинный стол для переговоров и несколько кожаных кресел.


Дэвид Хоук оторвал взгляд от разложенной перед ним горы документов, едва они вошли, и сразу же поднялся на ноги, направляясь к ним через комнату.


— Ник, там есть кофе и бренди, если хотите. — Он обхватил обе ладони Джинджер своими крупными руками, и когда он заговорил, в его глазах читалось искреннее беспокойство. — Как ты себя чувствуешь? Ты в порядке?


— Головная боль никак не хочет проходить. А в остальном всё прекрасно, правда, — ответила Джинджер и улыбнулась.


— Вот и отлично, — сказал он. Он ответил ей мимолетной улыбкой, после чего вернулся к столу, мгновенно преобразившись и снова становясь предельно деловым. — Докладывай.


Картер начал излагать суть дела, попутно наливая кофе и щедро разбавляя его порцией бренди. Он детально описал безумную гонку от Тоссы до Льорета и не стал сглаживать углы, рассказывая о том, как именно оба преследователя нашли свой конец. Хоук лишь молча кивал.


Джинджер слегка побледнела, но сумела сохранить самообладание. Она наглядным образом узнавала, чем именно занимается в полевых условиях агент уровня Картера, и это был суровый урок.


Когда Картер поставил финальную точку в своем рассказе, Хоук взял слово.


— Испанцы рассматривают этот инцидент именно так, как он и выглядит со стороны: несчастный случай. Кто-то угнал машину и попал в тяжелую аварию. Тем не менее нам удалось заполучить их имена и прогнать их по нашим собственным картотекам и базам Интерпола.


Он покопался в бумагах и наконец извлек нужные отчеты.


— Юрий Горгон был легионером. Свою службу он закончил в Алжире, примкнув к числу тех фанатиков, которые посчитали де Голля предателем за то, что тот отдал Алжир повстанцам. Мы сейчас проверяем все его старые связи, которые он мог там сохранить.


Хоук сделал паузу, переложил листы и позволил нахмуриться своему и без того покрытому морщинами лбу.


— Второй, Петри, представляет собой определенную загадку. Его паспорт и остальные удостоверения личности были выписаны на имя Петри Александра. Однако проверка отпечатков пальцев через Интерпол идентифицировала его как Карла фон Петри, австрийца по национальности. Официальных судимостей за ним не числится, но его уже очень давно подозревают в контрабанде оружия, преимущественно на Африканский континент.


— Это многое объясняет, — заметил Картер, отхлебывая кофе. — У вас есть распечатка из адресной книги Алексис Карлайл?


Хоук нашел сложенные листы и переправил их через стол.


Картер выписал шифрованные коды из бумажника Юрия Горгона на блокнот и принялся сопоставлять данные.


— Все коды уже были дешифрованы и переведены в телефонные номера, — произнес Хоук. — Мы проверили их, но ни один из них не дает нам зацепки.


Картер нашел совпадение, провел пальцем по строчке к расшифрованному номеру и прочел сделанную чернилами пометку под ним: «Служба приема сообщений, Виднер Хауптштрассе, 121».


Он подчеркнул эту строчку и развернул лист бумаги лицевой стороной к Хоуку.


— Сможете установить наблюдение за этим адресом, пока мы не будем готовы к активным действиям?


Хоук кивнул и потянулся к панели с кнопками на столе. Но прежде чем он успел нажать на вызов, в дверях появился Майклс.


— Мелисса Лейн объявилась на коктейльной вечеринке у фон Риггенов. Один из наших людей довел её до отеля «Паркхотель». Он расположен неподалеку от Шёнбрунна, примерно в получасе езды от города. Они…


— Да что у нас за взаимодействие с полицией такое?! — вспылил Хоук. — Почему нам не сообщили, что «Инга Хельдстром» заселилась в отель?


— Потому что она не заселялась туда — во всяком случае, не индивидуально, — ответил Майклс. — Она приехала в составе туристической группы, на автобусе из Женевы. Номера были забронированы единым блоком самой туристической компанией.


— Надо отдать ему должное, — заметил Картер. — Барон — чертовски умный ублюдок!


На столе перед Хоуком замигал световой индикатор телефона.


— Да?.. Соединяй с ним. — Хоук послушал собеседника несколько мгновений, согласно кивая, после чего снова заговорил: — Хорошо, задействуйте столько людей, сколько потребуется, прямо с утра. Да, верно.


Он опустил трубку на рычаг и повернулся к Картеру.


— Это был Донтен. Возможно, у нас есть зацепка. Они увеличили снимок и сумели разобрать клеймо производителя на одной из стальных перекладин кровати. Это фирма из Дюссельдорфа.


Картер скептически покачал головой:


— Слабый шанс. Они, небось, отгружают сотни таких кроватей ежедневно.


Хоук понимающе улыбнулся:


— Это очень специфическая кровать, Ник. Она оборудована ремнями-фиксаторами для буйных психиатрических больных. Это не обычная мебель…


Теперь Картер тоже улыбался. Он соединил кончики пальцев перед лицом и слегка пошевелил ими вверх-вниз.


— Если это «бинго», — произнес он, — то план вырисовывается сам собой. Мы изолируем Мелиссу и идем брать Таню. — Внезапно он резко поднялся на ноги, потирая шею сзади. — Завтра важный день. Где мы спим?


— Здесь, наверху, — ответил Майклс. — Две комнаты уже приготовлены.


Картер кивнул и повернулся к Джинджер. Она крепко спала прямо в своем кресле.


«В мире есть только одна вещь хуже дурака, и это — жадный дурак!»


Василий Коршаков сощурил глаза, защищаясь от слепящего света, и попытался вглядеться в ту сторону, откуда доносился голос. Лицо говорившего оставалось в тени, но он сумел разглядеть коротко подстриженную седую бороду, узкий прямой нос и впалые скулы. Глаза были холодного, грифельно-серого цвета, а лицо в целом производило на Василия мгновенное впечатление жестокости, брутальности и непреклонной целеустремленности.


— Где мои деньги, Коршаков?


— Вы… Барон, — прошептал Василий едва слышным голосом.


— Я выбрал тебя своим связным в Будапеште, Коршаков, потому что знал, что ты дурак. И как таковой, думал я, ты будешь исполнительно и монотонно делать свою работу. Но сейчас ты меня просто поражаешь.


Василий тряхнул головой, чтобы прогнать последние остатки дурмана. И только в этот момент осознал, что он абсолютно голый и намертво прикручен ремнями к стулу.


— Да как вы смеете! Я полковник!


— Ты покойник, Василий, если только не ответишь на каждый из моих вопросов. Я уже связался с Москвой. Они утверждают, что деньги были переведены. И я им верю.


Коршаков морганием смахнул пот с глаз. Жребий был брошен. На Восток или в Россию ему теперь дороги нет, а если он расскажет всё Барону, то станет трупом на Западе.


Он наблюдал, как Барон поднял крышку черного металлического ящика, стоявшего возле его ног. Извлек оттуда шнур и воткнул его в ближайшую розетку на стене.


— Ты знаешь, что это такое, товарищ?


Василий не ответил. В горле у него внезапно пересохло, а во рту появился отчетливый вкус желчи.


— Я вступил во Французский Иностранный легион в Марселе, когда был совсем еще мальчишкой. Спустя годы меня направили в Алжир в звании полковника. При всем при том я продвигался по службе и рос в чинах очень быстро. Знаешь почему, товарищ Коршаков?


Полковник КГБ наблюдал, как длинные, сужающиеся к концам пальцы мужчины извлекли из ящика два толстых кабеля. К концу каждого из них был прикреплен зажим-«крокодил».


— Всё потому, что я был мастером допроса, товарищ. Я очень рано усвоил, что избиения резиновыми шлангами, дубинками и тому подобным — это глупость. Такого рода боль контрпродуктивна. Заключенный быстро впадает в ступорозную кому, и добиться от него ничего невозможно.


— Что вы хотите знать?


Резкий, гортанный смех вырвался из груди Барона, эхом разнесся по маленькой комнате и загрохотал в ушах Коршакова.


— О да, ты действительно станешь покладистым объектом. Прелюдия к боли зачастую приносит допрашивающему куда больше плодов, чем сама боль. Кто была та женщина на мосту?


— Певица из ночного клуба. Её зовут Маргарет. У нас интрижка.


— Я не верю тебе, товарищ.


— Я клянусь вам!


Барон приподнял два кабеля, щелкая зажимами-«крокодилами» прямо перед глазами Василия.


— В кармане твоего пальто лежал депозитный ваучер швейцарского «Евробанка» с оторванным номером счета. На сумму в один миллион долларов. Это был мой миллион долларов, Василий?


— Нет, нет! Клянусь, нет! — Коршаков дико замотал головой из стороны в сторону, разбрызгивая пот со своего лица во все направления.


— Значит, женщина дала тебе этот ваучер. Что ты дал ей взамен?


— Ничего… ничего!


— Боже, да ты не просто дурак, Василий. Ты недоумок. Открой рот.


Когда тот отказался, Барон сжал его щеки пальцами так, что ему пришлось подчиниться. Василий взвыл от глухой боли, когда один из зажимов сомкнулся на его языке. Но этот вой был ничем по сравнению со вторым, оглушительным и пронзительным криком, исторгнувшимся из его горла, когда второй зажим намертво впился в его яички.


— Это реостат, Василий, — размеренно произнес Барон. — А вот что происходит, когда я его поворачиваю.


Перед глазами Коршакова комната словно взорвалась шафрановым пламенем. Он мог поклясться, что по его венам пустили кипящую лаву, а все его кости превратились в кашу. Его тучное тело резко дернулось против удерживающих его кожаных ремней, и если бы стул не был намертво прикручен болтами к полу, они вместе с этим стулом улетели бы в другой конец комнаты.


— Это, Василий, была едва ли одна восьмая от полной мощности реостата. Кто была та женщина? — спросил Барон, снимая «крокодил» с языка Коршакова.


— Ливийский агент. Её зовут Хиллари Дюфарв.


— Я слышал о ней. Какова была ваша сделка?


— В обмен на миллион я передал ей все подробности переправки Лейн… место, время, абсолютно всё.


— Она попытается перехватить Мелиссу Лейн до того, как та доберется до Будапешта?


— Да, но я не знаю, где именно и когда. Клянусь, я не знаю!


— И что ты планировал делать с деньгами — её и моими?


— Бежать на Запад. Я как раз направлялся в американское посольство, когда твои люди меня взяли.


— Отлично, — сказал Барон, наклоняя свое лицо вплотную к лицу пленника. — А теперь, последний вопрос, Василий, и я оставлю тебя в покое. Твои счета в Швейцарии… все они частные, пронумерованные счета.


Молчание.


— Каковы их номера и коды, Василий?


Молчание.


Барон повторил тот же вопрос, но ответа снова не последовало. Он опять силой открыл рот Коршакова и заново прикрепил зажим. Его рука нащупала черный ящик, и колесо реостата снова крутанулось.


Тело Василия Коршакова выгнулось на стуле и натянулось как струна. Агония, в существование которой ни один человек в мире никогда бы не поверил, пронзила каждый его нерв.


При этом он так и не потерял сознание до конца. Между разрядами тока оставались достаточно короткие промежутки, которые не позволяли ему отключиться. Как только одна судорога начинала затихать, его тут же настигал следующий удар.


— Стоп… ради Бога небесного, пожалуйста, прекратите! — прохрипел он, а его голос превратился в невнятное бульканье вокруг зажима.


— Ваша братия верит в Бога не больше моего, Василий.


— Я… я всё скажу… прекратите!


Барон щелкнул тумблером реостата, переводя его в положение «выкл», снял зажим с языка и приблизил губы к самому уху Коршакова.


— Номера, Василий.


— Воды… не могу говорить.


Барон дотянулся до стоявшего позади него кувшина, после чего бутылка с силой втиснулась между губами Коршакова, стукнув по зубам. Тот жадно заглотил жидкость, и бутылку сразу же убрали.


— Моя рука на реостате, Василий.


Номера счетов один за другим посыпались с губ Василия Коршакова. Вместо реостата рука Барона теперь держала блокнот и карандаш. Он яростно записывал номера счетов, кодовые комбинации и названия банков.


Он заставил мужчину повторить всё трижды, прежде чем удовлетворенно вздохнул и спрятал блокнот в карман.


— Покойся с миром, Василий.


Барон вывернул реостат на черном ящике до отметки «максимум» и под непрекращающиеся крики Коршакова направился к лестнице.


К тому времени, как он достиг двери наверху лестничного марша, крики оборвались, и единственным звуком в подвале оставалось ровное гудение, исходившее от черного ящика.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


Ник Картер вкатил накрытую полотном тележку для развоза белья в лифт отеля «Паркхотель» и нажал кнопку «7». Лифт вздрогнул, набрал ход и плавно поплыл вверх. Тележка рядом с ним затряслась. Он похлопал по ней открытой ладонью.


Он проследовал по коридору седьмого этажа до самого конца. За окном, в отдалении, виднелись бескрайние угодья и раскинувшиеся корпуса дворца Шёнбрунн. Ближе к отелю располагались другие гостиницы поменьше, офисные здания и несколько строящихся объектов.


Хотя он не мог видеть их отсюда, он точно знал, что в одном из окон прямо напротив дежурят два специальных агента AXE, наставив мощный оптический прицел на окна номера 717 отеля «Паркхотель». Он также знал, что где-то там же один или несколько бойцов из армии Барона точно так же следят за этими окнами, дабы убедиться, что их маленькая птичка не струсит и не сделает ноги.


Он постучал.


— Да? — донеслось изнутри.


— Bitte, Fräulein.


Дверь приоткрылась, удерживаемая цепочкой, и один испуганный глаз воззрился на него через щель.


Картер поправил свой белый официантский китель, наклонил голову и едва заметно щелкнул каблуками:


— Guten Tag, Fräulein.


— О… да. — Дверь закрылась, а затем распахнулась уже настежь.


Мелисса Лейн взволнованно зашагала к окну, пока Картер пинком ноги захлопывал за собой дверь и проталкивал тележку в центр комнаты.


— Wie geht es ihnen dieser fein Tag, Fräulein?


— Я… прошу прощения, я не говорю по-немецки. Не могли бы вы просто оставить тележку? Вот здесь будет отлично.


— Я спросил, — повторил Картер на чистом английском с американским акцентом, — как поживаете в этот прекрасный день, мисс Лейн?


Она стояла спиной, лицом к окну. Теперь же она резко развернулась, её руки взлетели к лицу, с которого мгновенно схлынула вся краска.


— Не могли бы вы отойти от окна, мисс Лейн? Наши люди наблюдают за вами, но я абсолютно уверен, что их люди делают то же самое.


Инстинктивно Мелисса сделала несколько шагов назад в глубь комнаты, пока Картер стучал по тележке и сдергивал полотно с одной из её сторон.


— Вы! — ахнула Мелисса, когда боковая панель тележки приподнялась и оттуда кубарем выбралась Джинджер Бейтман.


— И уж точно не благодаря вашим стараниям, — произнесла Джинджер, поднимаясь на ноги. Она слегка повернулась боком и приподняла волосы. — Хотите взглянуть на мои швы?


Глаза Мелиссы затуманились слезами. Она сцепила ладони и принялась нервно ломать пальцы.


— Я… мне очень жаль, но я же просила вас оставить меня в покое. Боже мой, неужели вы, люди, не понимаете? Они убьют Таню!


— Не убьют, если мы доберемся до неё раньше них, — отрезал Картер.


В два шага он оказался рядом и обхватил Мелиссу за талию. Он полупривёл, полунаправил её к стоявшему возле тележки дивану и усадил.


— На, — произнес он почти грубо, вкладывая ей в руки чашку кофе с блюдцем. — Когда устанешь слушать, как они звенят, возможно, ты наконец успокоишься.


— Проклятье, да вы…


— Нет, мисс Гениальность, это вас проклятье, — припечатал Картер, и в его голосе зазвучали яд и сталь. — Вы можете быть великим спецом по запуску всяких штук в космос, уметь находить объекты, которых не видно на экранах радаров, и быть компьютерным волшебником, но вы ни черта не смыслите в ремесле убийства. А я смыслю!


— Мне… мне просто страшно, вот и всё.


— Еще бы тебе, чёрт возьми, не было страшно. Вот почему от тебя сейчас твоей младшей сестре нет никакого проку. А от нас с Джинджер есть.


Он понимал, что ведет себя жестко, но также знал, что обязан быть таким. У него не было времени на сантименты. Опустившись на одно колено прямо перед её ногами, он быстрым, неуловимым для её взгляда движением запустил руку под пиджак и извлек «Вильгельмину». В мгновение ока он дослал патрон в патронник и выставил черный «Люгер» прямо перед её глазами.


— Вы разбираетесь в компьютерах, мисс Лейн, это инструменты вашего ремесла. А вот это — инструменты моего.


Он сделал паузу, резко напряг правое предплечье. Пружинный механизм крепления на руке Хуго сработал со щелчком, и в его ладони оказался острый как бритва стилет. Глаза Мелиссы округлились от ужаса, обнажив белки.


— Это специально модифицированный девятимиллиметровый Люгер Parabellum P08. Он оснащен особым магазином на десять патронов, а начальная скорость пули составляет одну тысячу пятьдесят футов в секунду. Он крайне эффективен как на коротких, так и на дальних дистанциях, потому что я умею с ним обращаться. Собственно, я могу выбить человеку оба глаза с пятидесяти ярдов. Я знаю, о чем говорю… мне доводилось это делать.


Он перевел взгляд на пистолет.


— Я зову эту малышку «Вильгельминой». Её переделали специально под меня. Видите этот паз на рукояти? Он предназначен для крепления плечевого упора и дискового магазина на тридцать два патрона, чтобы я мог убивать людей еще быстрее. А это? Это «Хуго», очень быстрый, очень смертоносный и крайне эффективный… оставляет после себя минимум грязи.


Картер убрал оружие с глаз долоем и поднялся, испустив долгий, протяжный вздох.


— Теперь вы готовы нас выслушать, мисс Лейн?


Мелисса с трудом сглотнула, аккуратно поставила чашку с блюдцем на тележку и кивнула.


— Да. Да, я сделаю всё, что вы скажете.


— Вот и отлично. Мы думаем, что нам известно, где удерживают Таню.


Картер вытащил фотографию из внутреннего кармана пиджака и развернул её.


— Вы знаете, что это такое?


— Нет.


— Это увеличенный фрагмент того самого снимка, который вы порвали и бросили в мусорную корзину в своем номере в Кане-Пляж. Эта фотография, вероятно, очень помогла бы нам, отдай вы её на пару дней раньше.


— Ник, — негромко произнесла Джинджер, бросив на него предостерегающий взгляд и присаживаясь на диван рядом с Мелиссой.

]


— Да, ты права, — неохотно согласился он. — Введи её в курс дела.


Джинджер взяла фотографию и начала говорить, пока Картер прикуривал сигарету.


— Это увеличенный фрагмент одной из стальных перекладин больничной койки — той самой, на которой лежала Таня на снимке.


— Да…?


— Здесь вы можете отчетливо разглядеть табличку с товарным знаком изготовителя.


— Да, я вижу её, — кивнула Мелисса, и в её голосе наконец-то прорезались нотки воодушевления.


— Это фирма из Дюссельдорфа.


— Верно. Данная конкретная модель весьма специфична. У нее совершенно иная гидравлика по сравнению с другими медицинскими кроватями, к тому же она изначально укомплектована специальными ремнями-фиксаторами для пациентов. Их выпускают очень ограниченными партиями. Нам удалось выяснить, что в Австрию было поставлено всего двадцать две штуки этой модели текущего года — той самой, что запечатлена на снимке.


Из другого конца комнаты к разговору подключился Картер:


— Две из них отправились в психиатрическое отделение центральной больницы здесь, в Вене. Но они сейчас заняты, причем уже больше месяца одни и те же люди там лежат.


— Шестидесятипятилетняя женщина, — добавила Джинджер, — и мужчина, который возомнил себя маркизом де Садом.


Мелисса посмотрела на Картера, и на её губах наметилось подобие улыбки.


— А остальные двадцать кроватей?


— В очень закрытую, очень элитную клинику в Альпах неподалеку от Инсбрука. Она называется «Сан-Кристобель». У меня уже наготове вертолет, чтобы вылететь туда, как только мы доставим вас в безопасное место.


Улыбка мгновенно исчезла с её лица.


— Но если они обнаружат, что меня нет…


— Мелисса. — Джинджер взяла женщину за руку и подвела через всю комнату к ростовому зеркалу. Она поставила её перед ним, а сама встала рядом. Затем Джинджер аккуратно собрала свои волосы на затылке, уложив их практически в точности так, как это было сделано у Мелиссы. Дефляционными движениями она заколола их несколькими шпильками и обняла другую женщину за плечи, слегка потянув на себя, пока они с Мелиссой не встали вплотную, плечом к плечу.


— Немного макияжа, темные очки, ваша одежда — и самому Барону придется подойти ко мне вплотную, чтобы заметить разницу.


— Боже мой, а ведь вы правы, — выдохнула Мелисса, поворачиваясь лицом к Джинджер.


— Именно так мы и планируем всё провернуть, — подытожил Картер. — Джинджер прибыла сюда в тележке, а вы покинете номер в ней же. Она останется здесь, пока мы не убедимся, что Таня в безопасности.


— Но вы уверены, что…? — снова спросила Мелисса, покусывая нижнюю губу.


— Настолько, насколько это вообще возможно в наших обстоятельствах, — ответил Картер, пересекая комнату и беря её за плечи. — Послушайте, мисс… Мелисса, им нужны именно вы. Вы для них не просто ценное научное приобретение, вы — мощное орудие пропаганды. Это более чем очевидно по тому, как именно они обставили ваш переход через границу. Им нужно, чтобы всё выглядело так, будто вы действуете исключительно по собственной воле. Если вы выполните все их приказы, сделав ровно то, что они указали, Таня сможет хоть во всё горло кричать здесь о похищении, когда всё закончится, но это уже никому не будет интересно.


— Но…


— Никаких «но». Москва сможет начисто откреститься от любых связей с Бароном и заявить, что знать о нем ничего не знает. Тот факт, что вы пришли сами и попросили убежища — вот единственное, что их волнует. Ну так что, мы играем по нашим правилам?


— Да, — ответила Мелисса, расправив плечи и впервые с момента их появления в номере обретая хоть какую-то твердость.


— Отлично, — подхватила Джинджер. — Теперь мне нужно знать абсолютно всё, что они вам наговорили, вплоть до самых мелких, незначительных деталей и инструкций.


Мелисса задумалась на мгновение, глубоко вздохнула и принялась без запинки выдавать все те инструкции, которые она бесконечно прокручивала в голове с момента своей встречи с Бароном на приеме у графини фон Ригген.


— Я должна быть в красном платье и шляпе. Они в шкафу. Никакого парика… это, скорее всего, потому, что они планируют какую-то фотосъемку на границе. Также там есть виза и другие документы на мое имя.


— Они хотят, чтобы вы пересекли границу по своему настоящему паспорту? — уточнил Картер.


— Да, — ответила она.


— Это окончательно всё подтверждает, — произнес он.


Мелисса повторила остальные инструкции касательно спазмов в желудке, последующей госпитализации и заявления о невозвращении уже на той стороне.


Картер повернулся к Джинджер:


— Запомнила?


— Настолько хорошо, насколько это вообще возможно, — отозвалась та.


— Ладно, будем надеяться, что дело вообще не дойдет до того момента, когда тебе придется пересекать границу. — Он повернулся и взял Мелиссу за локоть. — Ну давай, девочка моя… полезай в тележку!


Она на секунду замешкалась, вскинув глаза на его волевое, суровое, но по-мужественному привлекательное лицо.


— Кто вы такой?


— Моя фамилия Картер, — ответил он с улыбкой. — Ник Картер. И вам лучше запомнить это, леди… Я из хороших парней.


Картер спрыгнул на асфальт еще до того, как лопасти несущего винта над его頭ой прекратили свое вращение. Споро следуя за Майклсом, он нырнул на заднее сиденье старого «Мерседеса». На переднем пассажирском кресле сидел Мишель Донтен, а водителя представили как Курта Хюблинга.


Они едва успели разместиться, как машина резко рванула с места. Хюблинг мастерски владел рулем. В считаные мгновения они покинули парковку Флугхафена и на полной скорости помчались по автобану в сторону города.


— Что у вас есть? — спросил Картер.


— Кое-какие наметки, но пока не густо, — отозвался Донтен, передавая карту Инсбрука через спинку сиденья и разворачиваясь к ним вполоборота. — «Сан-Кристобель» — это бывший монастырь. Он встроен в предгорья чуть выше долины Штубайталь. Вот здесь.


— Как далеко от Инсбрука? — спросил Картер.


— В это время года меньше часа езды. Я забронировал для нас три комнаты в гостинице на Бреннерском автобане. Вот в этой точке. Мы сможем использовать их как базу для сбора и точку отхода, если возникнет необходимость.


— Добро, — прорычал Картер. — Что еще?


— Вот архитектурная планировка. Сам монастырь был возведен еще во времена Людвига, но им пришлось поднять эти чертежи из архивов, когда они проводили реконструкцию. Кроме того, из-за австрийской системы государственного медицинского страхования им требовалось получить специальную лицензию от властей, чтобы оставаться частным заведением и выставлять пациентам астрономические счета.


Картер разложил чертежи этажей «Сан-Кристобель» на коленях — своих и Майклса — и бегло изучил их. Одновременно с этим Донтен выложил шесть глянцевых фотоснимков формата четыре на десять дюймов.


— А вот внешний вид — четыре кадра сделаны длиннофокусным объективом с земли, и два сняты с вертолета сегодня утром.


— Мрачное место, — заметил Майклс.


Донтен усмехнулся:


— О да, поговаривают, что в теплые ночи из-за летучих мышей самого здания не разглядеть.


Острый и опытный глаз Картера внимательно изучал снимки экстерьера. К «Сан-Кристобель» вела одна-единственная дорога, и больше она никуда не вела. Гора позади здания уходила вверх чуть более чем на шесть с половиной тысяч футов. Линия снежного покрова спускалась примерно до середины склона.


Он ткнул пальцем в вершину этой горы:


— Мы сможем подняться туда?


Донтен улыбнулся:


— Я так и знал, что ты об этом спросишь. Наверху находится вытянутое плато, переходящее вот в эту гору. Даже в это время года там полно снега. Единственный способ добраться туда — на вертолете.


Картер кивнул:


— Нас можно высадить вот здесь, — он ткнул в карту и провел пальцем вниз к монастырю, — и спуститься на лыжах вот досюда. А дальше мы просто дойдем пешком до задней стены здания.


— Провернуть такое можно, — произнес Донтен, и его брови сошлись на переносице, — но это чертовски опасный маршрут. Там растут живые деревья, полно полускрытых под снегом пней, оставшихся от летней вырубки. К тому же валуны и куча других скрытых угроз. Это совсем не горнолыжная трасса.


— Особенно ночью, — добавил Картер, и вдоль линии его челюсти проступила бледная полоса напряжения. — Но через парадный вход нам тоже не пройти. — Он отодвинул фотографии в сторону и разгладил чертеж. — Давай мне расклад по внутренним помещениям.


— Хорошо, — сказал Донтен, перегибаясь через сиденье еще сильнее.


— Кухни и жилые помещения для персонала находятся вот здесь. Они занимают практически весь цокольный этаж. Палат как таковых две, по сути — это два отдельных крыла… вот здесь и здесь. Каждое крыло разбито на девять комнат.


— А что насчет погреба? — спросил Картер. — Монахи ведь всегда делали вино.


— Делали. Сейчас он переоборудован под складские помещения и кабинеты.


— А эти две башни?


— Ничего, — ответил Донтен. — Официально они закрыты и не используются.


Картер вскинул голову, встретившись взглядом с французом:


— «Официально»…?


— Посмотри вот сюда, в самый конец коридоров в каждом крыле. Там есть своего рода предбанники… и видишь вот это? — Донтен вытащил из кармана карандаш и указал на пунктирные линии. — Это шахты кухонных подъемников, и если я хоть что-то в этом смыслю, они идут гораздо выше, чем просто для обслуживания палат на этом этаже.


— В башни? — предположил Картер.


На заднее сиденье перекочевал еще один снимок.


— Это тоже снято с вертолета. Если присмотреться сквозь эти узкие окна-бойницы, внутри можно заметить какое-то шевеление.


— В какой именно? — спросил Картер, сверяясь с планом этажа.


— В той, что справа… или слева, если смотреть со стороны горы. И еще, Ник.


— Да?


— В каждом крыле по девять комнат. В общей сложности это восемнадцать коек.


— Значит, остается как раз по одной койке на каждую из башен, — подытожил Картер. — Мы можем провести разведку?


— Я уже всё устроил, — ответил Донтен. — Каждый день туда поднимается грузовик из прачечной.


— А что с водителем?


— Изолирован. Скажем так, он не сможет ответить «нет», как бы сильно ему этого ни хотелось.


— Звучит неплохо. Прачечная, значит? В этих больших брезентовых тележках на колесиках?


Донтен кивнул.


Картер повернулся к сидящему рядом молодому агенту:


— Как твои кишки, Майклс? Готов?


— Ну, я ведь здесь, верно? — с усмешкой отозвался тот.


— Ладно, ты пойдешь внутрь со мной и этим парнем из прачечной. А пока до дыр затирай глазами эти чертежи этажей.


— На чем мне сконцентрироваться?


— На башне, — ответил Картер. — Когда мы ворвемся туда с боем, я хочу, чтобы ты уже находился в комнате Тани Лейн и ждал нас. Они попытаются добраться до неё в ту же секунду, как только запахнет жареным. Кромсай любого, кто попытается к ней сунуться.


Автомобиль резко затормозил, и водитель прорычал Донтену что-то невнятное.


— Мы на месте.


Ник Картер посмотрел в окно.


Там, примерно в миле от них и на высоте тысячи футов вверх по склону горы, высилась серая каменная громада «Сан-Кристобель».


Мужчину звали Густав Флеминг. Он был всего года на три старше Картера, но его шевелюра оказалась практически полностью седой, а лицо было изрезано бесчисленными глубокими морщинами. Глаза у него были маленькими и холодными, а плечи — как у профессионального борца или тяжелоатлета.


Он был нелегалом из Восточной Германии, одним из многих, кто числился в черных списках французской SDECE и немецкой BND. Картер понял в ту самую секунду, как они вышли из грузовика, что этот тип люто ненавидел и Донтена, и Хюблинга за то, что те его прижали.


— Он будет много ворчать, — предупреждал Донтен насчет Флеминга, — но сделает всё ровно так, как ему велено, и подлянки не устроит. Возвращаться в Восточную Германию ему очень не хочется.


Они преодолели последние четверть мили на подъеме к «Сан-Кристобель», где дорога выравнивалась, прежде чем Флеминг проронил хоть слово:


— За воротами будет внутренний двор. На противоположной стороне двора находится погрузочная рампа. Мы паркуемся там.


— А дальше?


— Вы берете одну тележку с чистым бельем, я беру другую. И следуете за мной. По-немецки говорите?


— Ja, ja, — ответил Картер.


— Отлично. Если кто-то из санитаров заговорит, отвечайте, но не разводите лишних разговоров. Они здесь в равной степени и санитары, и охрана.


— И у вас никогда не возникало вопроса, почему так? — сухо спросил Картер.


Флеминг смерил его быстрым взглядом своих маленьких глаз и процедил сквозь зубы:


— Сюда привозят кучу знаменитостей, алкоголиков и сумасшедших, которые хотят перекумарить и привести мозги в порядок. Это то, что мне говорят, и это то, во что я верю. Без паспорта и трудовой книжки в Австрии тяжело найти работу. Поехали.


Фургон въехал в просторный внутренний двор, развернулся и задом подкатил к открытым дверям погрузочной рампы.


Картер выбрался из кабины одновременно со своим спутником, и они направились к задним дверям грузовика.


— А, Густав, у тебя сегодня помощник?


Мужчина был полностью одет в рабочую белую форму, включая белые туфли на мягкой подошве. У него было квадратное лицо с массивной челюстью, а светлые волосы были подстрижены под короткий «ёжик» высотой в полдюйма от черепа. Под белой курткой угадывались мощные плечи, а кисти рук, свисающие по бокам, больше походили на медвежьи лапы.


— Ага, хозяин подумывает пустить второй грузовик по маршруту. — Флеминг распахнул задние двери фургона и едва заметно шепнул Картеру уголком рта: — Его зовут Гётц. Он тут старший санитар.


«Больше похож на киллера-викинга», — подумал Картер.


Это предположение окончательно подтвердилось, когда Картер, проходя мимо, намеренно задел локтем его торс.


— О, прошу прощения, — произнес он по-немецки. — Еще не привык к этим тележкам.


— Эх, — буркнул тот, лишь пожав плечами.


Не оставалось никаких сомнений, что твердый кусок стали, торчащий за поясом у Гётца спереди, был пистолетом.


— Сюда, — скомандовал Флеминг, толкнув своей тележкой две распашные двери.


Они оказались в просторном хозяйственном помещении. Там их уже дожидались две телеги, доверху набитые грязным бельем.


— Мы отвезем это обратно в грузовик и заберем две оставшиеся тележки с чистым.


Картер перехватил одну из тележек и последовал за ним назад в коридор, где на секунду задержался:


— Когда вернемся, кати свою тележку вон в то крыло. Хозяйственная комната — это последняя дверь справа.


— И именно там находится резервный генератор?


— Да, в соседнем помещении. За дверью с надписью «Опасно». Но, думаю, она заперта.


Картер лишь усмехнулся. Не было никакой нужды сообщать Густаву Флемингу, что в этом мире чертовски мало замков, которые невозможно вскрыть.


Они вернулись к грузовику, забрали две тележки с чистым бельем и снова проделали путь по коридору. Картер повернул направо, Флеминг ушел налево.


Картер мысленно отсчитывал комнаты, продвигаясь по крылу здания. Примерно половина дверей была открыта. За закрытыми дверями он слышал звуки работающих телевизоров или голоса.


«Что ж, — подумал он, — легальная часть бизнеса санатория, очевидно, процветает».


Ему очень не хотелось думать о том, что вдруг, чистой воды случайно, всё это заведение окажется абсолютно легальным, а Тани Лейн нет в монастырской башне.


У последней двери справа он почти не притормозил. Вместо этого он докатил тележку до самого тупика коридора, припарковал её и толкнул торцевую дверь. Он очутился в небольшой нише, где узкая стальная винтовая лестница уходила круто вверх.


Слева от него примерно на уровне пояса в стену была встроена стальная или алюминиевая дверца. Она легко скользнула вверх от его прикосновения, и Картер просунул голову внутрь шахты.


Снизу доносился отчетливый грохот кастрюль и сковородок, а в ноздри ударили кухонные запахи. Наверху зияла чернота, но натянутые по бокам тросы подсказали ему, что это и есть тот самый кухонный подъемник с чертежа.


«И я готов поставить десять к одному, — подумал он, — что этот подъемник идет прямиком из кухни в апартаменты в башне!»


Он позволил дверце соскользнуть вниз и начал подниматься по ступеням, даже не пытаясь скрывать свои шаги. Он уже почти добрался до верха, когда санитар, который мог бы сойти за клона Гётца, оторвал взгляд от журнала, который лениво пролистывал.


Мужчина в мгновение ока вскочил на ноги и двинулся наперерез, преграждая Картеру путь на последнем витке лестницы.


— Эй, ты что здесь забыл?


— Белье, — ответил Картер, указывая на зеленую нашивку с логотипом компании на нагрудном кармане. — Я ищу хозяйственную комнату в этом крыле.


Он позволил своему взгляду на мгновение сместиться с лица охранника — ровно настолько, чтобы приметить столик, за которым тот сидел, и массивную стальную дверь с двойным замком позади него.


— А где Густав? — требовательно спросил санитар, и его правая рука непроизвольно дернулась к поясу брюк.


— В другом крыле. Я сегодня помогаю ему, вхожу в курс дела. Компания пускает второй грузовик по маршруту.


Санитар выглядел раздосадованным и неуверенным, продолжая буравить Картера взглядом. Судя по всему, серого вещества за этими глазами было не так много, и Картер решил этим воспользоваться.


— Густав сказал — последняя дверь. Это и есть последняя дверь. Где, чёрт возьми, эта хозяйственная комната? Там? И как, по-твоему, я должен затащить эту проклятую телегу по такой узкой лестнице?


— Никак, Dummkopf, — с презрением отрезал санитар. — Он имел в виду последнюю дверь справа в коридоре! Спускайся обратно — она прямо напротив той двери, откуда ты вышел.


— О… ладно, — буркнул Картер, разворачиваясь и бормоча себе под нос так, словно говорил сам с собой: — Mein Gott, в этом месте все поголовно психи.


Он спустился по ступеням обратно в коридор и закатил тележку в хозяйственную комнату.


Споро прикрыв за собой дверь, он шагнул ко второй двери с трафаретной надписью «Опасно».


При свете карманного фонарика-ручки он осмотрел замок. Это был «Оруэлл». Спустя две минуты замок был вскрыт, и Картер уже спускался в луче фонаря по шатким деревянным ступеням в небольшое помещение с каменными стенами. В самом центре комнаты высился аварийный генератор.


Методично и аккуратно он обошел генератор кругом с кусачками для проводов в руках. Затем с помощью «Хуго» он отсоединил входные и выходные кабели и превратил их соединения в настоящее мясное крошево.


Вернувшись в хозяйственную комнату, он присел на корточки рядом с тележкой с чистым бельем, которую только что завез сюда.


— Майклс?


— Да? — раздался глухой ответ изнутри тележки. — Потею как резаная свинья, но дышать можно.


— Отлично, ты в хозяйственной комнате. Через коридор — дверь, которая ведет наверх в башню. Наверху у дверей дежурит вооруженный санитар.


— Шахта подъемника на том же месте, что и на плане?


— Подтверждаю, — сказал Картер. — Ты помнишь всё, что я тебе говорил?


— До последней точки. Ты зачистил резервный источник питания?


— Ага. Десяти электрикам понадобится дня полтора, чтобы собрать его обратно. Я ухожу.


— Надеюсь, мне не понадобится столько времени. Удачи, напарник.


Картер как раз прикрывал дверь хозяйственной комнаты, когда по коридору в его сторону двинулась невысокая плотная женщина с плечами и руками как у футбольного полузащитника.


Она притормозила, пристально разглядывая его, пока он проходил мимо. Картер кивнул:


— Guten Tag.


Краем глаза он заметил, что она продолжает провожать его взглядом. В его памяти всплыло смутное описание двух медсестер, которое дал швейцарский пограничник, — тех самых, что сопровождали Таню Лейн в машине скорой помощи.


Он уже вычислил, что одной из них была Алексис Карлайл. Эта же, больше похожая на мужика, чем на женщину, идеально подходила под описание второй.


Картер резко остановился, втайне надеясь, что выступивший на лбу и над верхней губой пот не выдаст его с головой.


— Ja?


Она обошла тележку спереди и опустила свою массивную ручищу на её край.


— Ты новенький.


— Да, мем. Густав… — И в этот самый миг он увидел Флеминга, который приближался к перекрестку коридоров в тридцати ярдах от них. — А, Густав!


Женщина обернулась, пока Густав оставил свою тележку и неторопливо шагал к ним.


— Guten Tag, Fräulein Alfree. Это мой новый помощник, Курт Румфорт.


Женщина снова повернулась к Картеру:


— Здравствуйте, Herr Румфорт.


— Пошли, Курт, мы опаздываем, — окликнул его Флеминг.


— Fräulein, — снова произнес Картер, кивнув в сторону её руки, которая всё еще цепко держала край тележки.


Она убрала руку, и он заставил себя делать медленные, размеренные шаги, проходя мимо неё и присоединяясь к Флемингу.


— Кто она такая? — прошептал Картер, едва они свернули за угол и направились к погрузочной рампе.


— Fräulein Недда Алфри. Она заправляет всем этим заведением. Тварь… редкостная тварь. Я однажды видел, как она избила одного из санитаров до полусмерти за то, что тот разбил бутылку вина.


— Охотно верю, — выдохнул Картер, с облегчением выпуская воздух из легких.


Они пересекли внутренний двор и уже приближались к главным воротам, когда Флемингу пришлось резко ударить по тормозам. Прямо перед ними пролетел «Ягуар» нежно-голубого цвета, ушел в занос влево и с визгом тормозов замер у огромных дубовых дверей санатория.


— Чёртова тупая баба, — прошипел Флеминг, глуша мотор грузовика.


— Погоди секунду, — сказал Картер, перехватив мужчину за руку. — Не глуши, просто постой секунду…


Машина показалась ему знакомой, но он не мог с ходу вспомнить, где её видел.


Впрочем, вспоминать и не потребовалось.


Алексис Карлайл, одетая в черную блузку и брюки, с развевающимися рыжевато-блондинистыми волосами, буквально вывалилась из машины и стремительно взбежала по ступеням.


— Ладно, Густав, — произнес Картер с широкой улыбкой, — поехали отсюда.


Он откинулся на спинку сиденья с довольным вздохом и закурил сигарету.


Если у него и оставались какие-то сомнения в том, что Таня Лейн находится в «Сан-Кристобель», теперь они окончательно рассеялись.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


Отто фон Петри поправил черный галстук-бабочку на шее и накинул приталенный смокинг.


Мужчина, который смотрел на него из зеркала, выглядел значительно моложе своих пятидесяти с лишним лет. Глубоко посаженные, задумчивые глаза, орлиный нос, полные, почти женские губы, волевой, гладко выбритый подбородок и смуглая загорелая кожа — всё это было частью его тщательно выверенного имиджа.


Он вполне мог сойти за актера или за плейбоя — либо за того и другого разом. Он был очевидно богат, уверен в себе и самодостаточен. Лицо такого типа регулярно мелькает на курортах Санкт-Морица или Биаррица.


Он улыбнулся, чувствуя себя превосходно из-за того, как удачно продвигались дела в этот день. Настолько удачно, что он собирался позволить себе вечер в опере.


Эта девица Лейн сейчас нервно расхаживает по своей комнате, ожидая завтрашней переправки. Он успешно перевел более двух миллионов долларов со швейцарских счетов Коршакова на свои собственные. Ровно через сутки он получит еще один миллион от Москвы за успешное завершение контракта по Лейн, и со всей этой историей можно будет на время завязать.


И никто в мире не сможет связать Отто фон Петри хоть с чем-либо.


После этого было бы разумно залечь на дно на какое-то время, возможно, попутешествовать. Южная Америка подошла бы лучше всего — вместе с Алексис. А пока они будут там, с ней вполне может произойти какой-нибудь «несчастный случай».


Алексис ему изрядно надоела, к тому же у него начали закрадываться сомнения насчет того, не догадывается ли она о его настоящей личности.


Он уже собирался набросить легкое пальто, когда телефонный звонок у барной стойки прервал его мысли.


— Отто, это я — Алексис.


— Где тебя носит? Почему ты не позвонила в назначенное время?


— Отто, я не могла. Здесь…


— Где ты находишься? — рявкнул он.


— В «Сан-Кристобель». Отто, они упустили его.


— Что?!


— Я не знаю, как так вышло, но он как-то обвел их вокруг пальца. Юрий и Петри оба мертвы.


— Что? Петри… мертв?


Глаза Отто фон Петри поползли вверх, уставившись в зеркало за барной стойкой. Его загорелое лицо заметно побледнело, а там, где только что было гладко, прорезались резкие морщины. Тонкая пелена влаги застелила его глаза.


— Отто… ты всё еще там?


— Конечно, я здесь, — прошептал он. — Этот Картер убил Петри?


— Да, но на твоем месте я бы больше беспокоилась из-за потери Юрия. Думаю, Юрий был единственным, кто вообще мог остановить этого человека.


— Замолчи и слушай! Мог он выследить тебя до «Сан-Кристобель»?


— Нет.


— Ты уверена? Абсолютно?


После секундного замешательства она ответила едва слышным шепотом:


— Нет, я не уверена на сто процентов.


— Проклятье.


— Отто…


— Тихо, я думаю, чёрт бы тебя побрал!


Его острый, цепкий ум лихорадочно прокручивал все последние события и их возможные последствия. Если Картер знает про «Сан-Кристобель», он непременно попытается вытащить Таню. Эту бабу Дюфарв они уже вычислили, и за ней установлено наблюдение, так что было маловероятно, что она и её ливийские приспешники сумеют воплотить в жизнь какие бы то ни было свои планы. Ключевой фигурой по-прежнему оставалась Таня Лейн.


— Да?


— Как только там всё утихнет и девицу можно будет вывезти под покровом темноты, вези её сюда.


— Сюда? В замок?


— Да. И никакой скорой помощи.


— Если ты уверен…


— Алексис, я никогда не отдаю приказов, в которых не уверен на сто процентов. И как только она окажется в обычном автомобиле, я хочу, чтобы её сопровождали только ты и Недда.


Он опустил трубку на рычаг и пересек комнату, направляясь к тяжелому дубовому бюро. Ключом из своей связки он отпер один из ящиков и резко выдвинул его. Его челюсти плотно сжались, а в глазах полыхнул яростный огонь, когда он извлек из ящика кожаную папку. Аккуратно достав оттуда две фотографии, он подошел к камину.


— Ты был всего лишь обычным вором, хулиганом, сын мой… но я почти сумел сделать из тебя человека. Как бы то ни было, ты будешь отомщен, и этот Николас Картер за всё заплатит.


Он швырнул снимки в огонь, и еще до того, как пламя окончательно поглотило их, из глаз Отто фон Петри исчезла мимолетная затуманенность. Теперь они снова стали ледяными, а его разум уже вернулся на четкие рельсы бизнеса… и выживания.


«Интересно, сколько времени у них уйдет на то, — подумал он, — чтобы докопаться, что Петри Александр — это на самом деле Карл фон Петри? И если они это обнаружат, хватит ли у них ума копнуть еще глубже, чтобы узнать, что он был сыном Отто фон Петри?»


На предгорья за пиком горы Кристобель они десантировались с вертолета уже в сумерках. К тому времени, как они на снегоступах поднялись на саму вершину, мир окончательно поглотила тьма. Тускло мерцали первые звезды, а воздух был морозным и неподвижным.


Не проронив ни слова, оба сбросили снегоступы и отвязали лыжи, закрепленные за спинами. Когда крепления ботинок защелкнулись, Картер выпрямился и поправил «Вильгельмину» на боку. С учетом длины глушителя, навинченного на «Люгер», ствол пистолета свисал значительно ниже ремня.


Он проверил запасной тридцатидвухзарядный магазин на поясе и бросил быстрый взгляд в сторону Донтена, чтобы убедиться, что тот проделал то же самое со своим пистолетом-пулеметом «Ингрэм».


— Время? — спросил Картер, сверяясь со своими часами.


— Восемь, — отозвался Донтен. — Ровно.


— Сходится. Будем надеяться, что у Майклса тоже.


Далеко внизу, на полпути к подножию горы, сквозь узкие окна-бойницы старого монастыря причудливо плясали огни «Сан-Кристобель». А еще ниже, у самого подножия, тянулась белесая лента Бреннерского автобана, за которой виднелись другие огни — куда более яркие и кричащие, чем тусклый свет обители.


Между их позицией и монастырем лежали лишь кромешная тьма, вековые деревья, пни, валуны и Бог весть знает что еще, на чем можно было запросто сломать ногу, а то и шею.


Было прохладно, но Картер утер лицо концом шарфа, повязанного вокруг шеи.


— Думаешь, мы успеем спуститься туда, перерезать все линии связи и прорваться внутрь — и всё это за полтора часа?


Картер утвердительно кивнул:


— Думаю, у нас просто нет выбора.


Внезапно, словно кто-то щелкнул выключателем, склон перед ними залило мягким голубоватым сиянием.


— Луна вышла из-за горы, — пробормотал Донтен.


— Да. Пошли.


Они оттолкнулись палками. Картер шел первым, Донтен следовал вплотную за ним.


Почти сразу начались бугры, и эта тряска так отозвалась в костях Картера, что ему показалось, будто ноги сейчас выскочат из плечевых суставов. Он лишь слегка цеплял наст шипами палок, используя их исключительно для удержания равновесия, и гасил скорость широким скольжением, чтобы прочувствовать особенности снега.


Снег представлял собой примерно трехдюймовый слой пухляка, под которым скрывалась жесткая ледяная корка.


Он лихорадочно выуживал из памяти старые уроки катания по льду: вести лыжи мягко, будто скользишь по яичной скорлупе; аккуратнее работать кантами, делать частые мелкие перебежки и четко контролировать распределение веса; не поджимать пальцы ног, держать их строго прямо.


Поняв характер трассы, он перешел на серию коротких поворотов «годель», стремительно съедая разделявшее их с монастырем расстояние.


Внезапно прямо перед его горлом возникла толстая ветка. Делать поворот «кристиания» было уже поздно, поэтому он резко отклонился назад, уповая на то, что не поймает лыжей бугор, который мог бы его перевернуть.


Благополучно разминувшись с веткой, он заложил более широкие траверсы, чтобы сильнее сбросить скорость.


— Валун и пень! — крикнул он идущему сзади напарнику.


Картер всем весом ушел в эффектный поворот и закончил его резким выбросом ног. Он проскользнул мимо валуна в футе от опасности, а пень миновал буквально в дюйме.


И тут он вылетел из лесного массива.


Когда пороша и лед под его лыжами сменились откровенной слякотью, он сгруппировался в низком приседе, направив носки лыж строго вниз. Чуть позади и справа от себя он заметил, что Донтен проделал абсолютно то же самое.


Таким образом, используя остатки снега и даже мокрую от росы траву, они смогли выжать еще добрую сотню ярдов из своего скоростного спуска.


Когда Картер почувствовал, что лыжи начинают залипать и вязнуть, грозя опрокинуть его лицом вперед, он заложил упор-кристианию вправо и вскоре полностью остановился.


Встав плечом к плечу, мужчины отстегнули лыжи, отбросили их вместе с палками в сторону и продолжили спуск с горы уже пешком. Дважды им преграждали путь глубокие ущелья, так что приходилось вбивать скальные крючья в стволы деревьев и спускаться по веревке по отвесным кручам.


Наконец они выбрались на ровный участок земли шириной около семидесяти ярдов прямо у задней стены монастыря. Несмотря на то, что на этой высоте было значительно теплее, ночь оставалась прохладной, а с горы дул ровный, устойчивый ветер. Тем не менее оба они были насквозь мокрыми от пота после столь изнурительного спуска.


Картер сверился с часами. Секундная стрелка как раз завершала оборот. Было ровно 8:50 вечера.


С того места, где они замерли, они могли отчетливо видеть верхний край древней каменной стены в четырнадцати футах над головой. А за ней приземисто высилась серо-коричневая громада «Сан-Кристобель», чьи башни-близнецы по краям монастырского комплекса уходили высоко в ночное небо.


Картер удовлетворенно усмехнулся, заметив полоску света, падающую из узких бойниц левой башни. Окна её близняшки справа оставались темными.


С заднего крепления своего пояса он снял четырехрогий штурмовой крюк-кошку. Защелкнув двадцатифутовый трос в его кольце, он принялся раскручивать кошку круговыми движениями справа от себя.


И вот она с негромким свистом взмыла в воздух. Звук, с которым стальные зубья лязгнули по камню на самой вершине стены, прозвучал как фальшивая, режущая слух нота тубы посреди концерта. Казалось, этот лязг эхом разнесся по всей длине стены и заполнил ночную тишину.


Картер и Мишель Донтен мгновенно присели, замерев в томительном ожидании, вслушиваясь в темноту и вглядываясь в измазанные сажей лица друг друга.


В таком напряжении они провели целую минуту, а затем и вторую, чтобы окончательно удостовериться, что ни одна дверь не распахнулась и никто не поднял тревогу.


Наконец, убедившись, что всё чисто, Картер начал осторожно выбирать трос, медленно подтягивая четырехрогую кошку к самому краю, пока она надежно не зацепилась. Он резко дернул веревку один раз, проверяя сцепку, а затем навалился на нее всем своим весом.


Синхронным движением оба мужчины наклонились и скинули громоздкие лыжные ботинки. Спустя считаные секунды их сменили легкие кеды на мягкой подошве, и Картер снова взялся за трос.


— Ладно, — прошептал он, — пошли наверх.


Пока Донтен выбирал слабину троса, Картер быстро пошел вверх hand over hand, упираясь ногами в каменную кладку для упора. Добравшись до верха, он уже начал переносить тело через край, как вдруг его ладонь наткнулась на что-то острое и гладкое. Он мгновенно отдернул руку и вместо этого ухватился за два стальных шипа, намертво вмурованных в кладку.


Сгруппировавшись на стене, он дважды встряхнул трос и почувствовал, как тот натянулся под весом Донтена.


— Осторожнее, — шепнул он, когда француз оказался чуть ниже. — Они густо усыпали всю вершину стены битым стеклом, и через каждый фут здесь торчат шипы.


Донтен понятливо кивнул и качнулся из стороны в side. Поймав инерцию, он резким движением выбросил тело вверх и, словно ловкий кот, очутился на стене.


Оценка Картера в отношении этого парня как первоклассного ночного бойца сразу выросла баллов на десять.


Снова воспользовавшись тросом, они плавно спустились во внутренний двор монастыря.


Бесшумным зигзагом они перебежали двор, страхуя друг друга. Оказавшись у задней стены здания, они опустились на карачки и принялись аккуратно ощупывать землю по ходу движения.


— Нащупал, — негромко выдохнул Донтен.


Картер плотно прижался к напарнику и споро подсветил землю узким лучом прикрытого рукой фонарика-ручки.


Из стены здания выходили три темных четырехдюймовых кабеля, которые поднимались по стальной опорной мачте и уходили куда-то в темноту.


— Странно, — заметил Донтен. — На чертежах была указана силовая линия всего из двух кабелей.


— Не будем рисковать, — ответил Картер, запуская руку в рюкзак за спиной француза и извлекая оттуда бережно упакованную бутылку. — Выводи из строя все три.


— Понял, — кивнул Донтен, срывая защитную упаковку.


Когда пломба была сорвана, а пробка извлечена, воздух вокруг мгновенно наполнился резким, удушливым запахом тухлых яиц. Донтен аккуратно поднес горлышко бутылки к кабелям, обильно заливая их концентрированной серной кислотой.


Тут же раздалось нарастающее шипение, а жуткий запах усилился во много крат.


— Сколько времени уйдет у этой дряни? — спросил Картер.


— Чтобы прожечь изоляцию и жилы до полного короткого замыкания… минут двадцать, плюс-минус минута.


Картер удовлетворенно кивнул, коротко мазнув лучом фонарика по циферблату своих часов.


— Двинули. Займем позицию у телефонного кабеля.


Находясь внутри бельевой корзины, Майклс тоже сверился со временем по своим часам и принялся аккуратно выбираться наружу сквозь плотные слои сложенных простыней и полотенец.


У самой двери он на секунду замер, чтобы потуже затянуть ремень «Ингрэма», плотнее прижимая пистолет-пулемет к груди. Убедившись, что оружие не будет


болтаться при ходьбе, он бесшумно дослал патрон в патронник и слегка приоткрыл дверь хозяйственной комнаты.


Коридор был абсолютно пуст, хотя за одной из ближайших дверей отчетливо слышались голоса. К тому моменту, как за его спиной мягко защелкнулся замок, его ноги уже быстро несли его к противоположной двери.


Очутившись в нише у основания стальной винтовой лестницы, ведущей в башню, он вдруг почувствовал, как у него пересохло во рту, а колени слегка задрожали.


В голове вихрем пронеслись тревожные вопросы. Насколько старая тросовая система у этого кухонного подъемника? Не заскрипит ли она, или, что еще хуже, не поднимет ли жуткий лязг и скрежет при подъеме? Действительно ли кухня внизу пустует в это время суток, как они предполагали? И одна ли девушка в комнате? Ведь не было никакой возможности узнать, дежурит ли кто-то из охраны внутри палаты, хотя про пост снаружи они знали наверняка.


«Давай, Майклс, чёрт тебя дери, — зло приказал он сам себе. — Ты сам рвался на это дело, так действуй!»


По крайней мере, алюминиевая дверца подъемника поднялась абсолютно беззвучно. Затаив дыхание, он осторожно потянул за направляющие тросы.


Никаких посторонних звуков не последовало, и меньше чем через минуту перед ним зависла открытая грузовая клеть подъемника. Места внутри хватало с избытком: туда легко могли бы поместиться двое парней его комплекции.


Балансировка противовесов оказалась идеальной. Он сумел подтянуть себя на самый верх, перебирая тросы практически одной рукой. Когда сквозь щели в дверце башенной комнаты пробились узкие лучики света, он плавно остановил клеть и зафиксировал трос.


Теперь он слегка ослабил ремень «Ингрэма», проверяя, насколько удобно будет вести огонь, и нащупал внутреннюю ручку сдвижной дверцы. Повернувшись на бок и прильнув глазом к самому низу щели, он приоткрыл дверцу ровно настолько, чтобы осмотреть помещение.


Таня Лейн лежала на кровати, укрытая одной лишь простыней. Поверх простыни, чуть ниже подмышек и аккурат над мерно вздымающейся грудью, ее тело перетягивал широкий фиксирующий ремень. Второй такой же ремень намертво удерживал её ноги где-то в районе лодыжек.


«Ублюдки, — в ярости подумал Майклс. — Она может лишь слегка шевелить головой и руками».


Глаза девушки были открыты, но даже от двери Майклс заметил, что её зрачки слегка расширены. Находилась под седативными препаратами, но дозировки явно не хватало, чтобы полностью отключить её сознание.


«Слава Богу, — подумал он, бесшумно сдвигая дверцу вверх. — Возможно, ей придется выбираться отсюда своими ногами».


Он мягко спрыгнул на каменный пол и успел сделать три бесшумных шага по направлению к кровати, прежде чем она почувствовала чужое присутствие в комнате. Когда её голова повернулась в его сторону, Майклс замер как вкопанный и прижал указательный палец к губам.


Её глаза округлились от ужаса, а ноздри испуганно расширились. Воздух в комнате буквально зазвенел от чудовищного напряжения, когда её взгляд уперся в вороненую сталь пистолета-пулемета на его груди.


Майклс перенес вес на носки, готовый в любую секунду прыгнуть вперед и зажать ей рот, чтобы предотвратить крик, но в этот момент заметил, как она обмякла. В её глазах по-прежнему читался сильный страх, но теперь он смешался с покорностью судьбе. Кем бы ни был этот внезапный визитер, он явно не мог быть хуже её похитителей.


Майклс преодолел оставшиеся футы до кровати и опустился на корточки, приблизив губы к её уху.


— Чёрт с два, — едва слышно прошептала она в ответ. — Кто вы такой?


Майклс ободряюще улыбнулся и аккуратно похлопал её по плечу.


«Молодец девочка, — подумал он. — Характер у тебя есть».


— Меня зовут Майклс… Я работаю на правительство.


— На какое именно?


Еще одна короткая улыбка.


— На Соединенные Штаты Америки. И мы вытащим вас отсюда.


— Зачем я вообще здесь оказалась? Они мне ничего толком не говорят…


— Сейчас слишком долго объяснять, но всё это напрямую связано с вашей сестрой. Есть какой-нибудь способ заманить сюда этого громилу из коридора?


Таня утвердительно кивнула и скосила глаза в сторону изголовья подушки.


— Там находится кнопка вызова персонала. Он заходит и расстегивает ремни, когда мне нужно в туалет.


— Отлично, я спрячусь вон там, прямо за дверью. А вы жмите на кнопку… и закройте глаза.


— Закрыть глаза? Это еще зачем?


Майклс посмотрел на неё секунду, решив, что сейчас явно не время для деликатных недомолвок. Он опустил руку к своему голенищу и достал изогнутый нож «Скаччи». Его лезвие было шести дюймов в длину и заточено как бритва.


— Потому что, когда он переступит этот порог, я собираюсь…


Она сглотнула, затем кивнула. Майклс скользнул к стене. Он снял с себя «Ингрэм» и аккуратно положил его на пол. Затем он вжался спиной в стену и ободряюще кивнул девушке на кровати.


Он видел, как её рука приподнялась, пока большой палец не оказался возле кнопки вызова, а после полностью сосредоточился на двери. Сердце в его груди стучало словно отбойный молоток. Ему еще никогда не приходилось убивать человека. Его этому учили, но, в отличие от Картера, Майклс не обладал статусом «Суперагент-ликвидатор».


Однако нутром он чувствовал, что сможет — и сделает это.


Дверь приоткрылась на фут, а затем распахнулась настежь. Майклс успел заметить лишь вспышку белого больничного халата, прежде чем дверное полотно скрыло…


— Что там еще у тебя стряслось? — проворчал санитар на английском с тяжелым немецким акцентом. — Ну, так что…?


Майклс с силой обрушил ребро тяжелой стальной двери прямо в спину мужчины. Прежде чем санитар успел прийти в себя, Майклс коршуном набросился на него. Он обхватил левой рукой лицо мужчины, намертво зажав ему нос и вонзив большой и остальные пальцы глубоко в глазницы. Одновременно с этим он уперся коленом в спину противника и резко рванул его голову назад, обнажая горло.


Одним точным, выверенным движением его правая рука уже описала дугу…


Затем он отвел правую руку назад и почувствовал, как лезвие ножа «Скаччи» вошло глубоко и плотно. Единственным звуком стало глухое бульканье, когда жизнь мужчины вместе с кровью хлынула из его горла.


Тело мгновенно обмякло, и Майклс опустил его на пол.


Таня смотрела на него широко раскрытыми глазами, оцепенев от ужаса. Её лицо стало белым как мел, и ему показалось, что её глазные яблоки сейчас просто выскочат из орбит.


— Чёрт подери, я же велел тебе закрыть глаза! — прошипел он.


Она послушно зажмурилась, а затем и вовсе закрыла лицо руками.


Майклс оттащил тело в сторону и быстро скинул с плеч небольшой рюкзак. Он достал оттуда магнитную стальную пластину шириной около двух дюймов и длиной около восьми. Закрыв дверь, он приложил пластину прямо поверх того места под ручкой, где обычно располагался замок.


Затем он вытащил из того же рюкзака маленькую, но мощную портативную сварочную горелку и запалил её.


Две минуты спустя стальная пластина была намертво приварена к стыку между дверью и косяком.


— Будем надеяться, это задержит их достаточно долго, — произнес он, возвращаясь к изголовью кровати.


Таня Лейн убрала руки от лица и открыла глаза.


— Что теперь?


Майклс бросил взгляд на часы: 9:25.


— Ждем.


Алексис Карлайл опустила телефонную трубку на рычаг и повернулась к Недде Алфри. Плотная женщина стояла в самом центре комнаты, словно вкопанный столб, и свирепо хмурилась.


— Мне кажется, я ослышалась. Повтори, что ты сейчас сказала.


— Ты всё правильно услышала, — ответила Алексис. — Он хочет, чтобы мы перевезли её в замок.


— Это слишком опасно!


— Опасно или нет, Недда, но таков его приказ.


Недда лишь передернула плечами. Единственное, чему её обучили в этой жизни и что она умела делать действительно хорошо, — это беспрекословно выполнять приказы.


— Он хочет, чтобы её доставили только мы с тобой. Забирай Гётца и Эриха и ведите девицу вниз, во внутренний двор. А я пока подогоню универсал.


Недда круто развернулась и зашагала к двери. Там она помедлила и снова повернулась лицом к Алексис.


— Само собой, я сделаю так, как он сказал… но это меня озадачивает. Зачем ему понадобилось перемещать её?


Алексис отвела взгляд, стараясь не смотреть женщине в глаза. Она не видела никаких причин сообщать Недде, что американский агент Картер, возможно, каким-то образом разузнал про «Сан-Кристобель» и может попытаться вытащить Таню.


Она также очень не хотела, чтобы Недда догадалась, что именно она, Алексис, могла навести его на этот след. Она была почти уверена, что это невозможно, но если Недда хотя бы заподозрит…


По спине Алексис пробежала дрожь. Она до смерти боялась Недду. Она была убеждена, что эта женщина слегка повредилась умом и совершенно спокойно убьет её, если в её безумной голове это покажется необходимым.


— Ну…?


— Да откуда мне знать, чёрт возьми, Недда! — прикрикнула Алексис, в сердцах хлопнув ладонью по бедру для пущей убедительности. — Просто делай свою работу!


Недда пожала плечами и вышла.


Алексис схватила сумочку, переждала несколько секунд, а затем быстро сбежала по лестнице и выскочила во внутренний двор.


Она уже почти добежала до гаража, когда «Сан-Кристобель» внезапно погрузился в кромешную тьму.


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


— Давай! — прошипел Картер. — Руки.


Мишель Донтен опустился на одно колено и сплел пальцы замком, создавая опору для правой ноги Картера. Одновременно с этим он мощно толкнулся коленом вверх и с поразительной легкостью вскинул Картера себе на плечи.


— Дотягиваешься? — кряхтя, спросил Донтен.


— Не сказать, что это проще простого, — отозвался Картер, — но… да… достаю.


Стараясь не переносить на находящегося под ним человека больше веса, чем требовалось, Картер осторожно приподнялся на носки. Одной рукой он уперся в стену для равновесия, а вторую вытянул высоко вверх. Пот заливал глаза, но он не обращал на него внимания, пока кусачки для проводов в его руке подбирались всё ближе и ближе к двум главным кабелям телефонной линии.


— Есть! Перекусил!


Донтен сделал шаг назад, и Картер бесшумно, точно пантера, спрыгнул на землю, сразу же уходя в движение. Второй агент последовал его примеру, и в считаные секунды они ворвались через кухонную дверь, расположенную прямо у внутреннего двора.


Оказавшись внутри, они мгновенно разошлись в разные стороны, вскинув оружие и сканируя дулами пространство.


Из коридора до них доносились приглушенные крики и ругательства — судя по всему, это была реакция на внезапное отключение электричества.


На самой кухне было тихо как в могиле. Лунный свет, обильно лившийся через открытую дверь и окна, заливал голые стены и оборудование из нержавеющей стали жутким голубоватым сиянием.


Двигаясь уступами, они, словно два облаченных в черное призрака, проскочили мимо раковин и стеллажей по направлению к двойным распашным дверям. Им оставалось всего футов пять, когда двери резко распахнулись внутрь, и по кухне заплясал слабый луч фонаря. За фонарем угадывался высокий мужчина азиатской внешности, полностью в белом, с массивным поварским тесаком в правой руке.


Он оказался практически между Картером и Донтеном, когда луч его фонаря наткнулся на них, заставив повара замереть как вкопанного. Картер резким рубящим ударом перебил мужчине запястье. Фонарик с грохотом покатился по кафельному полу, а Донтен в ту же секунду ослепил его лучом своего карманного фонаря.


Глаза шеф-повара округлились и бешено забегали, переходя с черных ночных комбинезонов на замазанные сажей лица, а затем на оружие в руках незваных гостей. Он сделал было шаг назад, но, вовремя передумав, начал медленно поднимать руки вверх.


Картер перехватил быстрый взгляд Донтена и заметил, как приподнялось дуло его бесшумного «Ингрэма». Он отрицательно покачал головой, и француз опустил оружие.


— Ja, ja…? — выдохнул мужчина, полностью поворачиваясь к Картеру.


Донтен коротко приложил его сзади за левым ухом — ровно настолько сильно, чтобы отключить на пару часов. Вместе они затащили его под один из столов из нержавеющей стали, после чего бесшумно скользнули к дверям, ведущим в главный коридор.


— Это твое незыблемое правило? — шепотом спросил Донтен.


Картер утвердительно кивнул:


— Если они не тянутся за оружием, то это, скорее всего, безоружные, ни в чём не повинные наемные работники, которые понятия не имеют, какая чертовщина тут творится на самом деле.


Он слегка приоткрыл дверь. Крики в коридоре стали заметно громче, а отблески свечей и карманных фонарей вовсю плясали на белых стенах. Основная суматоха сосредоточилась у пересечения двух коридоров возле главного входа, а также в самом конце противоположного крыла — как раз у подвального помещения, где находился резервный генератор.


Крыло, в котором они укрылись, оставалось свободным.


Донтен двинулся вперед, вжавшись в стену, держа «Ингрэм» наготове на случай, если в их сторону случайно мазнет луч чужого фонаря. Картер следовал за ним в десяти шагах, каждые два шага бросая быстрый взгляд через плечо.


Донтен как раз миновал последнюю комнату перед перекрестком, когда оттуда выкатилась сервировочная тележка, на каждом углу которой горело по свече. Вслед за ней показался еще один азиат. Посуда глухо загремела, когда он резко затормозил.


Его взгляд был намертво прикован к Донтену, когда Картер кошачьим прыжком метнулся вперед, вскинув правую руку. Его обувь на мягкой подошве не издавала ни единого звука на кафеле. Три стремительных шага приблизили его к мужчине, и его ладонь со свистом обрушилась вниз с плотно сжатыми пальцами. Внешнее ребро его ладони, точно тупой нож, нанесло выверенный рубящий удар в область сонной артерии.


Повара повело в сторону, он начал заваливаться, а его глаза закатились под лоб, когда он упал прямо на руки Картеру.


— Сюда, — прошипел Картер, затаскивая обмякшее тело обратно в палату, из которой тот только что вышел.


На кровати мирно и крепко спала пожилая седовласая женщина. Картер затолкал мужчину под кровать, и уже через секунду они снова были в коридоре, продолжая движение.


В самом конце коридора они заметили фигуру, которая пулей выскочила из хозяйственной комнаты и на мгновение замерла. Картер напрягся, выжидая, не направится ли луч его фонаря в их сторону.


Однако мужчина бросился в противоположную дверь, и Картер отчетливо услышал топот его шагов по стальной лестнице, ведущей к башне, прежде чем дверь за ним захлопнулась.


Перекресток, где пересекались два коридора, одновременно служил небольшим фойе у парадного входа. Чуть не доходя до него, Донтен притормозил и указал пальцем за угол. Затем он оглянулся на Картера и поднял вверх один палец.


Картер понятливо кивнул, и они оба синхронно выкатились на открытое пространство.


С одной стороны от входа располагались письменный стол и стул, с другой — диван. Горящие на столе свечи тускло освещали одетого во всё белое мужчину. Почувствовав, что он в комнате не один, тот резко развернулся, одновременно включая мощный фонарь, который держал в левой руке.


При свете свечей Картер успел хорошенько рассмотреть его. В этой белой больничной форме он выглядел абсолютно не к месту. Это обстоятельство, равно как и стремительное движение его руки к поясу, красноречиво подсказало Картеру, что перед ними скорее охранник, нежели простой санитар.


«Маузер» едва успел показаться из-под его халата, как Картер всадил три пули точно в центр его широкой груди. Звук из бесшумного «Люгера» прозвучал не громче, чем негромкий хлопок трех вылетающих пробок от шампанского.


Белая куртка мужчины вмиг окрасилась красным, сочащимся изнутри. На его лице отразился дикий шок; «Маузер» с глухим стуком выпал из рук на пол, а сам он тяжело завалился на письменный стол. Мужчина наполовину развернулся, его колени подкосились, и он рухнул на пол точно мешок с песком.


Он был мертв еще до того, как его тело коснулось пола.


— Оставь его, — бросил Картер. — Теперь идем до конца.


Вместе они рванули в конец коридора. Из комнат, мимо которых они пробегали, доносились разгневанные выкрики пациентов. То и дело слышался глухой стук от того, что кто-то швырял вещи в дверь, пытаясь докричаться до санитаров, или грохот перевернутого подноса.


Рука Картера уже лежала на ручке двери, ведущей к башенной лестнице, когда вокруг разверзся настоящий ад.


Ум Недды Алфри не отличался особой быстротой, но логика в нем присутствовала. И острая боль в плече, когда она вместе с огромным детищем природы рядом с ней раз за разом с разбегу врезалась в стальную дверь, казалось, только помогала выстраиванию этой логической цепочки.


Отто приказал доставить девицу в замок в Венском лесу. Это было чертовски опасно. На Отто было совершенно не похоже напрямую ввязываться в какую бы то ни было часть операции. Должно быть, он заранее знал, что здесь, в «Сан-Кристобель», что-то произойдет. И он, по всей видимости, поделился своими опасениями с Алексис.


«И эта сучка, — в ярости подумала Недда, — ничего мне не рассказала».


Её первой мыслью, когда они добрались до двери башни и обнаружили, что она намертво заклинена изнутри, был Герхард. Его похотливые глаза буквально пожирали молодую девицу, когда её только доставили сюда, наверх в башню.


Неужели Герхард оказался настолько глуп, чтобы войти в палату и изнасиловать девицу?


Они звали его, но ответа не последовало, а затем сразу погас свет.


Слишком много совпадений.


— Что бы там ни держало её, — выдохнул Эрих, тяжело переводя дыхание, — оно поддается.


— Отлично! Еще раз!


Они снова с разбегу обрушились плечами в стальную дверь, и Недда Алфри улыбнулась накатившей боли. Сила, с которой её плечо впечаталось в преграду, едва ли уступала мощи великана Эриха.


— Фройляйн Недда!


Она резко развернулась в луче стоящего у их ног фонаря и увидела Гётца, который тяжело взбегал по лестнице. На его крупном широком лице недоумение смешивалось с явным испугом.


— Ну? Почему нет света?


— Фройляйн Недда, — прохрипел он, добравшись до лестничной площадки. — Резервный генератор саботирован. Кабели перерезаны, а все разъемы буквально раскурочены.


— Mein Gott! — вскричала Недда. — Выбивайте дверь, оба! Schnell, schnell!


С противоположной стороны в дверь снова пришелся яростный удар. По усилившемуся потоку света, пробивающемуся сквозь расширяющуюся щель, Майклс видел, что кусок стали начинает сдавать.


Теперь это было лишь вопросом времени.


Из дальнего угла, куда он перетащил Таню с кровати, доносилось её тяжелое, прерывистое дыхание.


— Дверь поддается!


— Я знаю, — отозвался Майклс. — Главное, лежи смирно, Таня. Всё будет хорошо.


Он прекрасно представлял, какой первобытный ужас должен был царить сейчас в глазах девушки. Она только что видела, как он перерезал человеку горло, и понимала, даже в этой темноте, что сейчас он затаился за перевернутой кроватью с пистолетом-пулеметом в руках.


Последовал еще один жестокий удар в дверь. Она прогнулась сильнее, впустив в комнату широкий сноп света, но всё еще держалась. Теперь её удерживала на месте лишь тонкая стальная полоска, которую приварил Майклс.


— Еще раз! Живее! — донесся женский крик с лестничной площадки.


«Боже мой, — подумал Майклс, чувствуя, как ладони мгновенно взмокли от пота. — Неужели мне придется убить женщину?»


Но времени на размышления у него больше не осталось.


Стальная пластина лопнула, и дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Комнату мгновенно залило ярким светом с лестничной площадки, и в дверном проеме выросла массивная фигура мужчины в белом халате.


Майклса внезапно покинуло всякое волнение, его разум заработал четко, словно отлаженный часовой механизм.


Вдох! Выдох! Стрелять в промежутках между ударами пульса!


Целых две секунды здоровяк стоял неподвижно, точно изваяние, четким силуэтом вырисовываясь в проеме. Это была лишняя секунда. В тот самый миг, когда гигант отчаянно попытался метнуться вправо, Майклс открыл огонь.


Он кожей прочувствовал и услышал злой, хлесткий свист пуль, которые с глухим стуком впивались в тело противника, прошивая его от бедра до плеча. Тело отбросило назад, и оно сильно ударилось о стену, куда Майклс тут же всадил еще одну короткую очередь из трех патронов.


Он услышал, как Таня издала тихий звук, который должен был стать криком, но оборвался, так толком и не начавшись.


Он мгновенно перевел дуло на второе белое пятно, возникшее в дверях. Одновременно с этим он переключил оружие в режим полного автомата и буквально залил проем свинцом.


Воздух в комнате стал едким от запаха сгоревшего кордита; пули с визгом рикошетили от каменных стен лестничной площадки.


Из-за круга света последовал ответный огонь, но пули лишь безвредно вонзались в матрас справа от Майклса.


Он услышал очередной громкий, гортанный крик боли и увидел, как одно тело покатилось вниз по ступеням, а следом за ним кубарем полетела вторая фигура в белом.


Майклс шумно выдохнул воздух, который удерживал в легких с самого первого выстрела.


Из угла донесся звук — Таню судорожно рвало.


Дрожащий, стрекочущий лай пистолета-пулемета Майклса, донесшийся с вершины лестницы, прозвучал для Картера как единый сплошной взрыв. Его рука отдернулась от дверной ручки, словно та была раскалена докрасна.


Майклс справился. У Картера теперь не оставалось сомнений, что парень выполнил свою работу как истинный профессионал. Он также резонно предположил, что сколько бы людей ни пыталось прорваться в башенную палату, ни у одного из них ничего не выйдет.


Будто в подтверждение его мыслей сверху раздался полный предсмертной муки крик боли и отчетливый шум падающего по ступеням тела. Почти сразу же стрельба прекратилась.


— Назад, — скомандовал Донтен, уже отступая по коридору.


Картер перевел переключатель своего фонарика-ручки на полную мощность, сорвал защитный колпачок, сужавший луч, и положил его на пол. Донтен проделал то же самое, так что пространство перед дверью теперь было залито ярким светом.


Оба мужчины отступили еще на несколько шагов и присели на корточки в ожидании.


Ждать пришлось недолго.


Мужчина, которого Картер запомнил как старшего санитара, Гётц, пулей вылетел из двери, а вплотную за ним следовала приземистая Недда Алфри. Левая рука Гётца плетью висела вдоль туловища, представляя собой кровавое месиво.


В руках у него и у Недды были «Маузеры».


Когда они попали в полосу света, их реакция оказалась совершенно разной. Недда вскинула руки, защищая глаза от слепящего блика. Гётц же яростно закричал и принялся палить вслепую прямо по коридору.


Картер и Донтен выстрелили одновременно.


Гётц словно взорвался изнутри, будто бомба детонировала глубоко в его внутренностях. Его тело согнулось, и он начал заваливаться вперед. К вящему удивлению Картера и Донтена, Недда Алфри оказалась куда более сноровистой, чем они могли предположить.


Она рванулась вперед и подхватила падающего мужчину. Затем, действуя силой всего одной руки, она выставила его перед собой, используя как живой щит.


Обладая мощью, которой позавидовали бы многие мужчины, Недда поперла напролом прямо на них, толкая Гётца перед собой, пока её правая рука непрерывно палила из «Маузера».


— Берегись! — крикнул Донтен, успев сделать два выстрела, которые безвредно вонзились в уже безжизненное тело санитара.


В самую последнюю секунду она с силой швырнула труп прямо в Картера и резко развернулась, дважды выстрелив в сгруппировавшегося Донтена.


Картер попытался уклониться, но тщетно. Он рухнул на пол под массивной тушей старшего санитара. К тому времени как ему удалось выпутаться из-под нее, женщина была уже почти у самого пересечения коридоров.


— Стой, Недда! — крикнул Картер, опускаясь на одно колено. — Стой, хуже будет!


Она перла вперед точно танк.


Картер выдохнул и выстрелил, целясь ей в правое бедро. Он отчетливо услышал негромкий хлопок, с которым пуля вошла в плоть.


Её тело неестественно выпрямилось, а правая нога от удара пули дернулась в странном рефлекторном движении. Она издала протяжный, жуткий вопль, но не остановилась. Прыгая на левой ноге и волоча за собой простреленную правую, она скрылась за углом прежде, чем Картер успел сделать следующий выстрел.


Он уже собирался броситься в погоню, когда со стороны Донтена донесся прерывистый, хриплый стон. Один из фонариков отлетел в сторону и теперь полностью освещал француза. Прямо над ремнем с правой стороны на его черном пуловере не хватало изрядного куска ткани. Там, где был вырван материал, виднелась разорванная плоть и блестела кровь.


— Ты ранен.


— Не так уж сильно, — поморщился Донтен, опираясь спиной о стену, чтобы подняться на ноги. — Иди за ней.


— Она далеко не уйдет, — ответил Картер. — Сможешь прикрыть?


— Сделаю.


Картер бросился к башенной лестнице. Пробежав четверть пути наверх, он остановился:


— Майклс?


— Я здесь.


— Как успехи?


Майклс показался над ним на лестничной площадке, залитый светом всё еще горящего фонаря. Его рука обнимала за талию высокую, бледную как полотно девушку, чьи глаза были широко распахнуты, словно они только что узрели сам ад.


— Стометровку за десять секунд она, конечно, не пробежит, но передвигаться может.


— Отличная работа, — произнес Ник Картер. — Убираемся отсюда.


Боль почти не чувствовалась, но когда Недда толкнула входную дверь и заковыляла к ступеням, она поняла, что внутри перебито что-то жизненно важное. Правая нога её практически не слушалась. Она волочилась следом, не позволяя двигаться быстрее, чем короткими неуклюжими прыжками.


Она с облегчением вздохнула, когда услышал гул мотора универсала, а затем разглядела сквозь лобовое стекло ждущую её Алексис.


— Сюда, я здесь! — крикнула она, неловко ковыляя вперед.


В салоне машины Алексис Карлайл буквально окаменела. С самого первого выстрела она сидела неподвижно, не зная, что предпринять дальше.


Теперь же, видя окровавленную форму Недды и наблюдая за тем, как женщина гротескно и неуклюже спускается по ступеням, она получила ответ на единственный главный вопрос, который не давал ей покоя.


Это был агент, Картер; она не сомневалась в этом ни на секунду. Вопрос заключался в другом: кто победит?


Глядя на то, как Недда отчаянно пытается добраться до нее, Алексис осознала, что игра полностью проиграна.


Они отбили девицу. Возврата к Отто не было; барон никогда не прощал чужих промахов.


Алексис нужно было бежать — далеко и быстро. Её чувственные губы сжались в линию суровой решимости, когда она перевела рычаг передач в режим движения и плавно утопила педаль акселератора в пол.


Бежать, думала она, далеко и быстро, и раненая Недда Алфри в этой бегах будет ей только обузой.


Где-то высоко над головой Недда услышала отчетливый, ни с чем не сравнимый рокот вертолетного двигателя и свист лопастей, но даже не подняла глаз.


Она просто не могла этого сделать.


Всё её внимание было приковано к автомобилю, который стремительно набирал ход и несся прямо на нее. Сквозь лобовое стекло она отчетливо видела застывшее лицо Алексис Карлайл и в то же мгновение поняла, что именно задумала эта сучка.


«Тварь, — подумала Недда, — гнилая, предательская тварь».


Шансов уйти с траектории несущейся машины не было никаких. Со своей покалеченной ногой она бы просто не успела, но даже если бы и попыталась — Алексис хватило бы легкого поворота руля, чтобы всё равно достать её.


Недда внезапно обрела абсолютное спокойствие, вскинув «Маузер» обеими руками. До машины оставалось всего футов двадцать, когда она открыла огонь. Она видела, как лобовое стекло разлетелось вдребезги, и даже после того, как лицо за ним превратилось в кровавое месиво, Недда продолжала стрелять.


Машина сбила её и переехала всем своим весом, однако палец Недды на рефлексах продолжал раз за разом давить на спусковой крючок пустого пистолета.


Вертолет плавно опустился прямо между четырьмя сигнальными фальшфейерами, которые Картер зажег в заднем дворе «Сан-Кристобель». Пилот оставался за штурвалом, пока второй член экипажа помогал Картеру и Майклсу затаскивать раненого Донтена внутрь машины.


— У вас там на переднем дворе настоящее побоище, — крикнул бортпроводник.


— В каком смысле? — спросил Картер.


— Какую-то толстую бабу в форме медсестры только что намотало на колеса универсала.


Картер передал Таню на руки Майклсу и снова повернулся к летчику:


— Мне нужна одна минута.


— Ни секундой больше! — последовал ответ, но Картер уже вовсю бежал обратно к кухонной двери.


Плевав на всякую осторожность, он стремительно пересек погрузившийся во тьму санаторий, умело огибая мечущихся без цели по коридорам пациентов и перепуганных сотрудников.


Пяти шагов во внешнем дворе ему вполне хватило, чтобы восстановить всю картину произошедшего. Он сразу догадался, что женщина в универсале, намертво впечатавшемся в каменную стену «Сан-Кристобель», — это Алексис Карлайл. Однако один лишь взгляд на окровавленный труп на переднем сиденье не давал ему стопроцентной гарантии.


Лишь когда он быстро обыскал лежащую рядом с ней сумочку, все сомнения окончательно отпали.


Забрав её сумку с собой, Картер бегом вернулся прежним маршрутом через все здание обратно к ожидавшему их вертолету.


— Всё в порядке? — Картер показал бортпроводнику большой палец и повернулся к пилоту. — Уносим отсюда ноги.


— Что там стряслось? — спросил Майклс.


Картер в общих чертах обрисовал ему ситуацию и добавил:


— По крайней мере, нам теперь можно не переживать, что кто-то отсюда успеет предупредить барона о нашем визите.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


— Это всё еще обрывочные, косвенные улики, — произнес Дэвид Хок, выпуская с каждым словом облако сигарного дыма, — но они чертовски близки к истине, чтобы мы могли их проигнорировать.


Ник Картер кивнул, поудобнее устраиваясь в кожаном кресле. Они снова находились в конференц-зале АХЕ в Вене. Донтен перенес экстренную операцию и быстро шел на поправку. Таню также госпитализировали; врачи признали её физически здоровой, хотя в голове у нее всё еще царила полная путаница относительно событий последних недель.


Напротив него за столом Майклс отчаянно боролся со сном, и Картер прекрасно его понимал. За последние несколько минут он и сам ловил себя на том, что с силой вдавливает подушечки пальцев в виски, пытаясь справиться с колоссальной усталостью. После налета на «Сан-Кристобель» навалилось как физическое, так и ментальное истощение, а дело между тем по-прежнему требовало их предельной концентрации.


Даже в покрасневших глазах Дэвида Хока читалось сильное напряжение. В животе у Картера заурчало; он наклонился вперед и поставил недопитую чашку с остывшим кофе на стол перед собой. Затем он собрал в кучу отчеты БНД и СДЕСЕ, а также шифрованную депешу из парижского Интерпола. Держа бумаги в руках, он откинулся на спинку кресла и уже в пятый раз за последний час принялся их перелистывать.


Сведения были хорошими и выглядели вполне весомо, но, как правильно заметил Дэвид Хоук, в них содержалось слишком много косвенных деталей.


Теперь ему и Хоуку предстояло отыскать тот самый ключ, который свяжет Барона с темой, столь подробно изложенной в этих отчетах.


Юрий Горгон в прошлом был легионером. Ближе к концу своей службы он почти всё время проводил в Алжире. Его наставником и командиром являлся полковник Отто фон Петри.


Фон Петри был женат на богатой француженке. На самом пике трехсторонней войны в Алжире его супруга сбежала. Документы на развод были поданы в Марселе, но процесс так и не довели до конца. Женщина словно сквозь землю провалилась еще до вынесения судебного решения.


Когда Алжир обрел независимость, Фон Петри потерял всё свое состояние. Почти на десять лет мужчина полностью исчез из виду. Когда же он объявился вновь, то уже в качестве нефтяного магната на спотовом рынке. Когда цены на нефть взлетели до небес, Фон Петри сколотил состояние. Одной из причин его успеха стало поразительное обилие свободных наличных средств. Другой — не менее поразительный объем инсайдерской информации, позволявший Фон Петри с невероятной точностью предсказывать любые колебания рынка.


Не обменивал ли Фон Петри оружие и мелкие акты терроризма на те самые сведения, что принесли ему колоссальное богатство?


И было ли простой случайностью, что «Петри Александер» на самом деле являлся Карлом фон Петри? Был ли тот молодой человек, которого Картер ликвидировал неподалеку от Льорета, родственником Отто фон Петри? Сыном? Племянником?


Ни в Франции, ни в Германии, ни в Австрии не нашлось записей о свидетельстве о рождении на имя Карла фон Петри. Быть может, он родился в Алжире?


В подростковом возрасте он успел немного побыть мелким хулиганом в Марселе и прямо здесь, в Вене. У него имелось несколько приводов, но ни одного приговора, и за решеткой он никогда не сидел.


Затем он исчез. И вот только теперь, благодаря сверке отпечатков пальцев покойного Петри Александера — подозреваемого в контрабанде оружия — Карл фон Петри снова всплыл на поверхность.


Картер наконец нарушил молчание:


— Отто фон Петри — весьма уважаемый бизнесмен, пользующийся высоким авторитетом у банков в четырех странах. Связь между ним и Горгоном, как и между ним и Петри Александером, пока выглядит слишком тонкой.


— И вот это, — произнес Хоук, постучав пальцем по увеличенному снимку из австрийского журнала.


Картер кивнул. Фотография была сделана в банкетном зале шикарного венского отеля. На ней улыбающийся Фон Петри принимал награду за свои благотворительные взносы. Прямо по правую руку от него за почетным столом сидела Алексис Карлайл, явно приглашенная в качестве его спутницы.


— Всё равно негусто, — пробормотал Картер. — Эта женщина была известной светской львицей. Весьма вероятно, что она крутилась возле половины мужчин за тем столом, а то и спала с ними.


Дверь в смежную комнату связи открылась, и вошла молодая женщина, одна из сотрудниц шифровального отдела.


— Сэр, у нас всё готово для прослушивания голосовых записей.


Трое мужчин поднялись как один; Картер и Хок обменялись многозначительными, полными надежды взглядами.


— Будем надеяться, — сказал Хоук, — что это поможет нам поставить точку в деле.


Мелисса Лейн, выглядевшая теперь куда более спокойной и собранной — именно такой зрелой девушкой Картер её и представлял, — сидела перед пультом, её лицо выражало предельную концентрацию. На голове у нее были наушники, и время от времени она приподнимала руки, плотнее прижимая их к ушам.


— Давайте еще раз этот фрагмент, — попросила она.


Пленку остановили, перемотали назад и запустили снова.


Лицо Мелиссы Лейн вновь напряглось. Пока она вслушивалась в мужской голос, звучащий с крутящейся бобины, её нижняя губа оказалась плотно зажата между зубами. Это продолжалось уже без малого час, и к настоящему моменту от помады на её губах не осталось и следа.


Наконец она вздохнула, пожала плечами и перевела взгляд на Ника.


— Нет, это не он.


Ник скрыл свое разочарование и повернулся к сотруднице:


— Ставь следующую.


Девушка принялась настраивать аппаратуру, пока Ник прикуривал сигарету.


Голос, который Мелисса только что прослушала, принадлежал одному из сотрудников шифровального отдела. Это была пятая запись из десяти, на которых были зафиксированы голоса десяти разных мужчин. Все они говорили по-английски с легким, но отчетливым немецким акцентом. По своему тембру, тональности и выговору все они были очень похожи на голос Отто фон Петри.


Завертелась шестая бобина. Картер потушил сигарету только для того, чтобы тут же закурить новую.


— Стойте.


— Что там? — спросил Картер, изо всех сил стараясь говорить спокойно.


— Я не знаю… что-то знакомое, — ответила Мелисса. — Можно запустить эту запись с самого начала?


Картер кивнул оператору.


Мелисса слушала, сосредоточенно хмурясь, а затем её лицо внезапно расслабилось.


— Это он, — выдохнула она. — Это его голос.


— Ты уверена?


— Да. Это точно голос того человека, которого я слышала в доме Фон Риггенов в ту ночь.


— Включи еще раз, — скомандовал Картер, нервно крутя сигарету в пальцах.


Секунды тянулись невыносимо долго, пока Мелисса сидела, кивая в такт словам и вслушиваясь. Затем она сняла наушники и с улыбкой посмотрела на него:


— Это он, без сомнений. Кому бы ни принадлежал этот голос, это голос Барона.


— Ты просто гений, — произнес Картер, поцеловал её в лоб и повернулся к Хоуку. — Мы на полпути к цели.


Оба мужчины вернулись в конференц-зал как раз в тот момент, когда из оперативного сектора вошел Майклс. В руке он держал свежую распечатку только что принятого сообщения.


— Ну как прошло? — спросил он.


— Она опознала голос Фон Петри как голос Барона, — ответил Картер. — А у тебя что?


— Возможно, самый последний гвоздь в гроб Фон Петри, — сияя, ответил Майклс.


— Выкладывай.


— Мы получили идентификацию по Недде Алфри. Её настоящее имя — Недда Александер. Она работала медсестрой и няней в доме Фон Петри в Алжире. Это подтверждение от Интерпола.


Недда Александер являлась законным опекуном Петри Александера. Именно она подала документы на смену имени ребенка в Марселе. И всё это выглядит чертовски странно, поскольку вскоре после этого Недду Александер похоронили на кладбище Святого Петра в Марселе.


Хок с глубоким вздохом выпустил очередное облако дыма.


— Я готов поставить сто против одного, что на самом деле в той могиле покоится миссис Фон Петри.


— Я бы сказал, что теперь мы у цели, — заявил Картер, поворачиваясь к Майклсу. — Где список адресов Фон Петри?


Майклс покопался в бумагах на столе и протянул ему лист. Картер быстро пробежал глазами список: Мейфэр, Лондон; Оберштрассе, Вена; и шато неподалеку от Женевы.


— По всем этим адресам у нас выставлены люди?


Хок кивнул:


— Да, последние сорок восемь часов. Он там так и не появился. Мы навели деликатные справки через слуг и курьеров. Его не видели ни в одном из этих мест уже несколько недель.


— Майклс, позови Мелиссу.


Как только парень вышел из комнаты, Картер опустился в кресло и набрал номер «Паркотеля». На коммутаторе теперь сидела сотрудница АХЕ. Она соединила его незамедлительно.


— Слава Богу! Я глаз не сомкнула с момента твоего последнего звонка. Что происходит?


— Мы установили личность Барона. Тебе придется побыть там еще какое-то время.


На другом конце провода воцарилось недолгое молчание, прежде чем она снова заговорила:


— Ты собираешься взять его?


— Если он еще здесь, — ответил Картер. — Мы узнаем это через несколько минут. А пока доставай то самое красное платье, просто на всякий случай.


— Хорошо.


— И не волнуйся. Каждый твой шаг будет под нашим контролем.


— Я не за себя волнуюсь. Ник…?


— Да?


— Береги себя.


— Это мое второе имя, — ответил он и повесил трубку.


Мелисса Лейн уже стояла рядом. Быстро, короткими и четкими инструкциями Картер объяснил ей, что от нее требуется.


Она понимающе кивнула, и Картер повел пальцем по распечатке расшифрованного шифр-блокнота, найденного в сумочке Алексис Карлайл. Найдя нужный номер, он кивнул Мелиссе, чтобы та взяла вторую трубку.


— Да?


— Карлайл. Я в Инсбруке.


— Твой номер?


Мелисса быстро продиктовала номер телефона, с которого звонила.


— Две минуты, — ответил мужской голос, и связь оборвалась.


Картер аккуратно натянул провод от телефона Мелиссы через стол и кивнул Майклсу. Пока тот прижимал провод пальцами к столешнице, Картер приставил к нему самое острие лезвия Хьюго.


Телефон зазвонил.


Мелисса поднесла трубку к лицу, удерживая микрофон в шести дюймах от губ.


— Алло? — негромко произнесла она.


— Алексис, чёрт тебя дери, что у вас там происходит? Ты должна была быть здесь еще несколько часов назад!


Картер с силой вдавил лезвие Хьюго в провод, и линию мгновенно заполнили сильные статические помехи, практически заглушившие голос мужчины. Он приподнял острие, дав связи очиститься на пару секунд, а затем снова нажал на него.


По знаку Картера Мелисса разорвала соединение.


Все замерли на месте, ожидая в абсолютной тишине, пока телефон не зазвонил вновь.


— Гостиница «Альпийская»… лаундж-бар, — ответил Картер по-немецки.


Последовало несколько секунд тишины, после чего мужчина заговорил, тоже на немецком:


— Я только что разговаривал с женщиной по этому номеру, когда прервалась связь… Она очень высокая, привлекательная блондинка с рыжеватым оттенком, скорее всего, одета во всё черное.


— Да-да, майн герр. Она только что вышла.


— Будьте добры, посмотрите, нельзя ли её догнать? Это экстренный случай.


— Да, конечно. Минутку. — Картер прижал ладонь к микрофону трубки и стал следить за секундной стрелкой своих часов, которая сделала два полных оборота.


— Майн герр?


— Да! — нетерпеливо рявкнул звонивший.


— Она только что выехала с парковки на универсале. Я не сумел её догнать.


— Она была одна в машине?


— Не могу сказать. На улице очень темно.


— Что ж… ладно, стойте.


— Да?


— Вы видели, в какую сторону она повернула на шоссе?


— Налево, сэр.


— Отлично, спасибо. Доброй ночи.


— Доброй ночи, сэр.


Картер с улыбкой на лице опустил трубку на рычаг. Поворот налево означал путь на Зальцбург или Вену. Он ставил на Вену; она находилась ближе к центру всех событий.


Он повернулся к Хоку, всё еще улыбаясь:


— Мне выдвигаться?


Хок утвердительно кивнул:


— Если мы сможем его найти.


— Мы его найдем, — процедил Ник Картер.


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


Дом номер 121 по Виднер Хауптштрассе представлял собой новое здание из бетонных блоков, расположенное примерно в пяти минутах езды от Венского Ринга. Первый этаж занимала галерея магазинов, закрытая железными воротами. Остальные четыре этажа были отведены под офисы, окна которых в этот предрассветный час оставались темными.


Все темными, за исключением угловых окон на фасаде здания. Они были наглухо закрыты ставнями, но даже оттуда, где Картер стоял на противоположной стороне улицы, он видел пробивающийся наружу желтый свет.


Он поднес к губам маленькую портативную рацию, нажал кнопку передачи и заговорил:


— Майклс?


— На связи.


— Остальные?


— На позициях.


— Я вхожу.


Он закрепил рацию на ремне и перебежал улицу.


У него не было возможности узнать, являлась ли «Служба сообщений и связи Геттеринга» легальным бизнесом или же работала исключительно на Барона. В любом случае Картер не собирался рисковать.


Он подпрыгнул, ухватился за нижний пролет пожарной лестницы, подтянул его вниз и начал подъем. На уровне второго этажа он остановился и принялся за замок двери. Времени на проверку того, оборудованы ли верхние офисы здания охранной сигнализацией, не было, так что, поворачивая ручку, он буквально затаил дыхание.


Через пару секунд он нашел лестницу и быстро поднялся по ней на верхний этаж. Искать номера или таблички с названиями фирм не пришлось. Свет пробивался лишь сквозь одно матовое стекло.


За дверью Картер не услышал ни звука.


Дверь поддалась от легкого нажатия. Он приоткрыл её ровно настолько, чтобы заглянуть внутрь. Это была приемная со стойкой, диваном, несколькими увядающими растениями и доской объявлений, к которой были приколоты обрывки записок.


Бесшумными шагами Картер скользнул внутрь и притворил за собой дверь. Основной поток света шел из второй комнаты за открытым проемом. Оттуда виднелись кофеварка, раскладушка и два больших старомодных телефонных коммутатора с выступающими консолями высотой по пояс.


В самом центре этого помещения на старом деревянном вращающемся стуле развалился высокий, костлявый мужчина с соломенными волосами и в очках с линзами, толщиной напоминающими донышки от бутылок из-под кока-колы. На коленях у него лежал раскрытый кричащий эротический журнал, а ноги были водружены на одну из консолей.


Картер переступил порог комнаты с «Вильгельминой» в руке.


— Добрый вечер, — произнес он по-немецки.


— Майн Готт! — журнал полетел в сторону, ноги грохнулись на пол, а глаза за линзами округлились до невероятных размеров. — Как, чёрт возьми, ты сюда…?


— Неважно, как я сюда попал. Франц Геттеринг?


— Да, — машинально ответил мужчина и тут же потянулся к одному из кабелей коммутатора.


Картер перехватил его запястье в воздухе:


— Если ты думаешь вызвать полицию, не утруждайся. Они не приедут.


— Кто ты, чёрт…?


— В каком-то смысле я и есть полиция, — ответил Картер, — и это, в каком-то смысле, полицейское дело.


— Тогда покажи мне удостоверение.


Картер приподнял «Вильгельмину» и поводил дулом у него под носом.


— Это всё, что у меня есть на данный момент.


Мужчина полностью обмяк, и Картер разжал хватку.


— Чего ты хочешь? — тихо спросил он.


— Кто такой Барон? — потребовал ответа Картер, в упор глядя на линзы-донышки.


— Какой еще Барон? — мужчина даже не моргнул. — У половины моих клиентов есть какие-то титулы, в основном липовые.


— Один из твоих клиентов — Отто фон Петри?


— Не думаю, разве что он появился совсем недавно, день или два назад.


— Он должен был быть здесь уже какое-то время.


Картер протянул ему клочок бумаги и стал наблюдать, как тот впился в него глазами.


— Эти два номера есть на твоем коммутаторе?


Геттеринг оторвал взгляд от бумаги. На его лбу выступил пот.


— Послушай, у меня полно клиентов, которые что-то отправляют, перевозят, понимаешь? И одна из услуг, за которую они платят, — это конфиденциальность. Я не могу…


Картер с щелчком загнал патрон в патронник:


— У меня нет времени на разговоры.


— Да, они есть. Этот канал обозначен как «Дом».


— Как ты с ним связываешься?


Геттеринг повернулся и снял фанерную панель с большого шкафа, стоявшего между коммутаторами. Картеру хватило одного взгляда, и он тут же снял рацию с ремня.


— Наша догадка подтвердилась; это короткие волны. Перемещайте мобильные группы и присылайте сюда Фишера. Пожарный выход на втором этаже открыт.


— Выезжаем.


Пять минут спустя Бертольт Фишер, лучший специалист по электронной разведке в Европе, уже обменивался профессиональным жаргоном с Геттерингом. Наконец он повернулся к Нику:


— Это узкий канал — скорее всего, с альтернативным открытым лучом, — который на том конце перенаправлен на зуммер какой-то предупредительной системы.


Картер кивнул и снова взялся за рацию:


— Майклс, они на позициях?


— Точно так. У нас три наземные группы и двухмоторный «Кольт» в воздухе.


— Отлично, вот частота. — Картер посмотрел на Геттеринга и передал цифры Майклсу.


— Принял. Запуск через пять минут.


Они ждали: Ник курил, Геттеринг заметно нервничал, а Фишер проводил калибровку приборов.


— Ладно, — произнес Картер, сверившись с часами, — вызывай его.


Барон отозвался с первого же вызова.


— Слушаю, WPQL 1000. Это «Дом».


— Для вас есть вызов, «Дом», — произнес Геттеринг, пока Фишер плавно крутил модулятор частоты.


— WPQL 1000, я вас едва слышу.


— У нас тут некоторые трудности… одну минуту.


Геттеринг замолчал, с покрасневшим лицом взглянув на Картера.


— Тяни время, — прошептал Картер, крутя пальцем в воздухе.


Оба голоса то появлялись, то исчезали на фоне плавающей частоты и статических помех, которые создавал Фишер.


Картер отвернулся и быстро заговорил в рацию:


— Есть засечка. Это в районе Ойзенбурга в Венском лесу. Там почти ничего нет, кроме старого замка. Координаты указывают, что сигнал идет прямо с территории поместья. Конец связи.


Картер сделал знак Геттерингу, проведя пальцем по горлу.


— «Дом», это WPQL 1000. У нас сильные атмосферные помехи, возможно, проблемы с предохранителем. Я перезвоню через полчаса.


К тому моменту как Геттеринг отключил связь, его буквально била крупная дрожь.


— На эту ночь твоя лавочка закрыта, — сказал Картер, бросив взгляд на Фишера.


— Тебя ведь Франц зовут? — спросил Фишер. — В бош играешь? У меня как раз есть колода карт.


Два двигателя «Кольта» ровно гудели, пока самолет закладывал вираж, а затем ложился на боевой курс. Бледная серость нового рассвета едва начинала озарять горизонт.


— Одна минута! — крикнул пилот Картеру через плечо.


Он мастерски управлялся со сложными рычагами этой мощной маленькой машины. Координация его рук и ног на руле направления и элеронах была безупречной. Он плавно ввел самолет в крутой крен, который должен был пронести их прямо над тусклыми огнями того, что, как теперь знал Ник, именовалось замком Вуртенбург.


Картер поправил подвесную систему и пошевелил мощными плечами, чтобы поудобнее усесться в раме парашютного ранца.


— Готов?


— В норме, — ответил Картер и показал пилоту большой палец на случай, если тот не расслышал его из-за рева двух винтов.


— Желтый! — крикнул пилот.


Картер поднялся и шагнул к открытому люку. Встречный ветер приятно ударил в лицо. Он мгновенно выветрил из головы остатки одолевающей его усталости. Он сбалансировал на носках и крепко ухватился за края люка обеими руками, так что побелели костяшки пальцев.


— Зеленый! — раздался голос из передней части кабины.


Картер бросил один короткий взгляд вниз. Он увидел, как сплошная чернота леса сменяется открытыми, пологими холмами поместья. Когда тусклые огни внизу начали наползать на край его поля зрения, он оттолкнулся вперед.


Он сделал пару легких переворотов. Как только его внутренний гироскоп выровнялся относительно горизонта, он распрямился, раскинул руки и слегка согнул ноги. Когда тело перешло в стабилизированное свободное падение, он наметил ориентиры на замок и скорректировал траекторию.


Примерно в трехстах ярдах против ветра от приземистой каменной массы он дернул кольцо. Он почувствовал, как хлопнули клапаны ранца, а затем вытянулся вытяжной парашют, увлекая за собой основной купол, который развернулся в небе огромным черным облаком.


Приняв динамический удар, он поудобнее устроился в стропах и принялся подтягивать их, чтобы скорректировать линию скольжения. Его расчеты оказались максимально близки к идеалу, и спуск проходил гладко. Даже ветер действовал заодно с ним.


У него было два варианта. Он мог приземлиться в один из двух внутренних дворов, либо попытаться выйти на крышу одной из зубчатых башен, которые стремительно вырастали ему навстречу.


Он выбрал башню и потянул за стропы, меняя траекторию глиссады.


Картер был абсолютно уверен, что Барон, он же Отто фон Петри, уделял вопросам безопасности не меньше внимания, чем манипулированию чужими жизнями. Он резонно предположил, что где-то на территории или во дворах внизу обязательно окажутся собаки.


Он сгруппировался в самый момент пролета над зубчатым парапетом и приземлился с мягким глухим стуком. Завалившись набок, он погасил основную силу удара бедром и плечом. Приземление на твердый камень разительно отличалось от посадки на мягкую траву, но тело Картера подчинялось командам мозга как безупречно отлаженная машина.


Шок от удара оказался минимальным, и он мгновенно вскочил на ноги, быстро выбирая стропы. Когда купол полностью сдулся, он отстегнул ножные и плечевые обхваты и без труда освободился от подвесной системы.


Как они с Донтеном уже проделывали в «Сан-Кристобель», Картер сбросил тяжелые десантные ботинки и быстро переобулся в мягкие кеды. Затем он размотал шестьдесят футов прочного нейлонового шнура, обернутого вокруг его талии, и направился через крышу к краю парапета.


Окна в двадцати футах ниже были едва ли шире бойниц. Однако еще ниже, примерно в сорока футах, были установлены большие, современные створчатые окна.


Надежно закрепив трос за один из зубцов парапета, Картер перемахнул через край и начал спуск.


В отличие от «Сан-Кристобель», у него не было поэтажного плана замка Вуртенбург. Впрочем, он был уверен, что план ему не понадобится, чтобы найти Барона. Инстинкты хорошего охотника всегда выведут его прямо на добычу.


— Говорит Барон. У меня какие-то неполадки со связью через Вену, и женщины до сих пор не прибыли. Я также не могу связаться с «Сан-Кристобель». Я хочу, чтобы вы немедленно отправили туда человека.


— Да, герр Барон.


— Девчонка Лейн всё еще в своем номере?


— Да. Мы ведем наблюдение из «Рояля», и наша горничная на её этаже докладывает, что она не выходила всю ночь.


— Хорошо. Но у меня всё равно стойкое ощущение, что что-то идет не так; слишком много странных сбоев в связи. Мне это не нравится. Я буду вызывать вас каждые полчаса за отчетом вплоть до самого момента отбытия.


Отто фон Петри опустил трубку обратно на рычаг и потянулся к стоящей рядом бутылке брэнди.


— Вы совершенно правы. Всё действительно идет очень не так.


Голос раздался прямо у него за спиной.


Рука Фон Петри замерла на самую краткую долю секунды, после чего он всё же продолжил движение и плеснул янтарную жидкость в бокал. Он взял бокал и, по-прежнему удерживая бутылку в другой руке, медленно повернулся.


Картер одним взглядом оценил высокую аристократическую фигуру, впалые щеки и жестокие серые глаза, после чего ответил едва заметным кивком головы.


— Барон.


— Прошу прощения. Боюсь, мое происхождение слишком далеко от дворянских титулов.


— Меня зовут Картер, Ник Картер. Я уверен, Барон, что за последние несколько дней это имя стало вам очень хорошо знакомо.


— Я вижу.


Рука мужчины метнулась с быстротой хлыста, запустив наполовину полную бутылку брэнди прямо в голову Картеру. Она разминулась с ним на волосок и с грохотом вылетела через окно. Надо отдать Картеру должное — он даже не шелохнулся.


— Жаль переводить хороший брэнди, — произнес Картер, и его губы тронула тонкая улыбка.


Фон Петри повел плечами в дорогом пиджаке и сделал глоток из своего бокала.


— Всё кончено, герр фон Петри.


— У меня есть еще.


— Я не понимаю, о чем вы говорите.


— Тогда я вам расскажу. Прошлой ночью мы втроем совершили налет на «Сан-Кристобель». Мы вытащили Таню Лейн.


— Вот как?


— Кроме того, женщина в «Паркотеле» в Вене — вовсе не Мелисса Лейн. Это наш агент. Её зовут Джинджер Бейтман.


Веки мужчины слегка дрогнули, а затем взгляд стал отрешенным.


— А Недда? ... Алексис?


— Мертвы.


— Ваших рук дело?


Картер покачал головой:


— Как бы странно это ни звучало, они убили друг друга.


Фон Петри тяжело вздохнул. Он допил остатки брэнди, выронил бокал на ковер и с хрустом раздавил его носком туфли.


— Значит, всё кончено.


— Почти, — процедил Картер. — Именно поэтому я здесь.


Барон тихо хмыкнул. Это был безрадостный, пустой звук.


— Мой дорогой друг, неужели вы действительно полагаете, что сможете связать меня хоть с чем-то из этого?


— Нет, не смогу. Вы очень умны. Всю остальную грязную работу за вас делают…


— Грязную работу? Боже правый, человек, до чего же вы наивны! Этот мир — грязное место, населенное идиотами. Главная роскошь в жизни — подняться над этим безумием. А чтобы сделать это, необходима власть. Чтобы обладать властью, нужно сколотить огромное состояние. Я делал лишь то, что сотни других людей по всему миру проворачивают каждый божий день.


— Скорее всего, это чистая правда, — спокойно ответил Картер, с сухим щелчком загоняя патрон в патронник «Вильгельмины» и снимая оружие с предохранителя. — И именно поэтому такие парни, как я, появляются время от времени. Чтобы таких парней, как вы, становилось немного меньше.


Фон Петри безразлично пожал плечами:


— Что ж, хорошо, я пойду с вами, хотя вы совершаете колоссальную глупость. Нет ни единой ниточки, связывающей меня с событиями последних дней.


— Я же сказал, что прекрасно это знаю.


И только в этот момент до Фон Петри дошел истинный смысл этих слов.


Это читалось в резко обозначившихся желваках на лице Картера, в том, как небрежно, но при этом невероятно расчетливо он держал свой «Люгер». Это читалось и в его ледяных серых глазах, которые сейчас казались еще холоднее, чем у самого Барона.


— Вы собираетесь меня убить.


— Почти угадали, но не совсем, — отозвался Картер.


— Деньги. Я могу обеспечить вас до конца ваших дней.


— Мои дни… стоят не так уж дорого. Именно поэтому я и выбрал эту работу. Шагайте вперед.


Картер повел дулом «Люгера», и Фон Петри, слегка спотыкаясь, подчинился приказу.


Когда они вышли из комнаты и Картер направил его вверх по ступеням к самой высокой башне, стало окончательно ясно, что аристократический лоск Барона наконец дал глубокую трещину. Пот насквозь пропитал его дорогой пиджак, и он нервно вытирал влажные ладони о брюки.


— Послушайте, Картер…


— Наверх.


Они гуськом поднялись по узкой каменной лестнице и вышли на открытую крышу башни. Отсюда дул легкий, свежий ветерок, а солнце как раз начинало лениво показываться из-за горизонта.


День обещал быть просто прекрасным.


— Это убийство, чистой воды хладнокровное убийство, — выдохнул Фон Петри, и его голос теперь напоминал лишь жалкое сиплое карканье.


— За последние несколько дней и так пролилось слишком много крови и произошло слишком много убийств. Становитесь туда.


— Что?


Картер указал пистолетом на край крыши:


— Встаньте туда… на парапет.


— Там, в банке, два миллиона…


Картер спустил курок. Пуля с оглушительным свистом прошла в считанных дюймах от лица Фон Петри.


— Шагай, чёрт тебя дери!


Барон жалобно захныкал, но всё же взобрался на дрожащих ногах в проем между двумя зубцами парапета. Покачиваясь от высоты, с мертвенно-бледным, зеленоватым лицом, он повернулся лицом к Картеру.


— Вы сумасшедший…


— Прыгайте, Фон Петри.


— Боже мой…


— Прыгай, ты, жалкая тварь!


Картер сделал уверенный шаг по направлению к нему.


— Стой! Пожалуйста!


Оказавшись в двух шагах от него, Картер резко вытянул обе руки вперед. Инстинктивно спасаясь от толчка, мужчина сделал шаг назад, на мгновение потерял равновесие и полетел в бездну.


Ник Картер наклонился над краем парапета. Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, пока он смотрел, как тело перевернулось в воздухе два раза и затем с глухим, страшным стуком врезалось в каменную мостовую внутреннего двора в двухстах футах внизу.


— Вот теперь, Фон Петри, всё кончено. Теперь уж точно всё кончено.


Картер аккуратно притер мощный моторный катер к резиновым покрышкам, которые служили бамперами вдоль пирса. Он ловко закрепил носовой и кормовой швартовы, а затем неторопливо пошел по пирсу к каменным ступеням, ведущим вверх к вилле.


Стояла теплая португальская ночь с золотистым полумесяцем на небе. Мягкий бриз со стороны Атлантики приятно овевал спину, а высоко над головой раскинулось сплошное одеяло звезд, которые словно подмигивали ему, заверяя, что в этом мире наконец-то воцарился полный порядок.


«Что ж, — подумал Ник, — по крайней мере, на данный момент это действительно так».


Он преодолел первый пролет ступеней и заметил, что в окнах виллы горит мягкий свет.


Неужели экономка задержалась допоздна? Или это она?


В животе у Картера сладостно екнуло. Он искренне надеялся на второй вариант. Он снял эту виллу на целый месяц. Именно столько времени…


«Возьми месяц отпуска, Ник, отдохни — ты это заслужил. Я даже готов пойти с тобой на сделку: можешь вообще не говорить мне, куда именно ты направляешься».


И Картер действительно промолчал. Он лично проконтролировал завершение всей операции, после чего взял билет на прямой рейс до Лиссабона.


Финальная зачистка прошла без сучка и задоринки. Джинджер сработала безупречно. Она вела свою партию до самой границы, и благодаря этому им удалось переловить немало мелкой рыбешки Барона и даже одну крупную хищницу, о присутствии которой в этом омуте они до последнего момента даже не догадывались: Хиллари.


Австрийские власти под конвоем препроводили её к ждущему на взлетной полосе частному джету, следовавшему прямым курсом в Ливию. Остальных сообщников просто депортировали за незаконное хранение и ношение оружия. Это было единственное обвинение, которое им удалось предъявить официально.


Но теперь, лишившись руководства Барона, эта организация очень не скоро сможет вернуться в большую игру.


Он открыл дверь со стороны океана и шагнул на просторную веранду. Когда он дошел до середины, дверь самой виллы распахнулась.


Она стояла на пороге, сексуально выставив одно бедро, с бокалом в руке, а льющийся из комнаты свет мягко озарял её силуэт. Этот свет очерчивал её фигуру, словно на изысканной картине, и на лице Картера невольно появилась улыбка облегчения.


Это обещало быть чертовски хорошим месяцем.


Она была босиком, её ноги оставались полностью обнаженными. Свободная крестьянская юбка с запахом потрясающе подчеркивала её великолепные бедра, а тонкая белая блузка делала то же самое с её грудью.


На её лице играла приветливая улыбка, и, подойдя ближе, Картер заметил, что под блузкой у нее нет бюстгальтера. Сквозь легкую, полупрозрачную марлевую ткань отчетливо угадывались темные очертания сосков.


— Привет, — негромко, с придыханием произнесла она.


— И тебе привет. Проблем не возникло?


— Никаких.


Она лениво прислонилась левым плечом к дверному косяку, а правую руку опустила на выступающее бедро.


— Мне кажется, Хок обо всем догадался, когда я попросила две недели отпуска сразу после нашего возвращения в Вашингтон… но он не проронил ни слова, просто молча подписал рапорт.


Её голос звучал хрипловато и невероятно тепло, с той самой неповторимой, чисто женской соблазнительностью. Это мгновенно отозвалось во всем теле Картера, однако упомянутые ею «две недели» заставили его мозг переключиться.


Он остановился в шаге от нее, и она выпрямилась во весь рост. Даже босиком она была ниже его всего на три-четыре дюйма.


— Две недели? — наигранно проворчал он.


— Я подумала, что так будет лучше, Ник — для нас обоих. Когда ты спросил меня об этом в Вене, в ту нашу последнюю ночь, я пообещала подумать. Ну так вот, я подумала.


— И вот мы здесь, — произнес он, больше не в силах удерживать руки при себе.


Она легко скользнула в его объятия и замерла, запрокинув лицо к нему; её алые губы были маняще приоткрыты, обнажая ровные белые зубы.


— Да, вот мы и здесь, — она чувственно повела своими полными, сочными губами, словно собиралась попробовать на вкус что-то невероятно изысканное. — Это наша личная вечеринка для Ника и Джинджер. Поцелуй меня.


И он поцеловал её — долго, глубоко, и всё это время его ладони беспрепятственно блуждали по её идеальному, пышному и податливому телу.


— На мне ведь совсем ничего нет под этой юбкой и блузкой.


— Поверь, я это сразу заметил, — тихо рассмеялась она, тесно прижимаясь к нему всем телом. — Может, сначала выпьешь?


— А что тут у нас? — спросил он, забирая бокал из её руки.


— Чистый скотч. Без льда.


— То что надо.


Он одним глотком осушил обжигающую жидкость и не глядя швырнул бокал через плечо. Звук разбивающегося стекла еще эхом отдавался по веранде, когда они уже переступили порог спальни.


Картер остановился в самом центре комнаты и невольно улыбнулся. Она продумала абсолютно всё, вплоть до тихой гитарной музыки, доносившейся из радиоприемника, и зажженных свечей на прикроватных тумбочках.


— Ник…


Он обернулся и почувствовал, как его ладони мгновенно стали влажными от волнения. Она уже сбросила юбку на пол и теперь плавным движением плеч освобождалась от блузки. Каждое её мимолетное движение заставляло её пышную, высокую грудь восхитительно вздрагивать перед его глазами.


— Бейтман, ты оказалась еще прекраснее, чем я себе представлял.


С кошачьей грацией она опустилась на постель и вытянула свои длинные обнаженные ноги. Ленивым, томным движением она закинула обе руки за голову и выгнула торс вверх, отчего в колеблющемся пламени свечей её бедра и грудь обозначились с дразнящей четкостью.


— Ну же…


Картер раздевался медленно, не торопясь, смакуя каждую секунду и буквально впитывая взглядом её цветущую женственность.


Когда он остался полностью нагим, он плавно опустился на постель рядом с ней и почувствовал, как по всему его телу пробежала мощная дрожь от первого соприкосновения их кожи. Из её горла вырвался тихий звук, очень похожий на довольное кошачье мурлыканье, когда её ладони начали уверенно изучать его тело.


— А ты, я вижу, вполне готов, — прошептала она.


— Я был готов к этому уже очень много лет, — ответил он, зарываясь лицом в мягкую, ароматную кожу на её шее. — А ты?


— Я готова признать это, но только если ты пообещаешь никогда и ниму об этом не говорить.


— Здесь только мы двое, помнишь?


И тогда Ник Картер начал любить её по-настоящему, и Джинджер отвечала ему с такой же неистовой страстью. Он спускал свои губы от её рта ниже, покрывая поцелуями её грудь и живот. Её дыхание становилось всё более частым, пока не перешло в прерывистые, рваные вздохи, а тело начали сотрясать мелкие судороги.


Внезапно он почувствовал, как всё её тело изогнулось, словно в сладкой агонии. Её пальцы впились в его плечи, с силой притягивая его к себе.


— Сейчас, Ник… Я хочу тебя, целиком и полностью!


Её руки мягко и безошибочно скоординировали его движение. Картер хрипло застонал, а затем шумно выдохнул, когда его целиком поглотило её ласковое, обжигающее тепло. Он подался вперед, пока его грудь не утонула в мягкой, упругой нежности её грудей.


— Как хорошо… боже, как хорошо, — простонал он, глядя в её подернутые истомой глаза сквозь легкую пелену, которая затуманила его собственный взор.


А затем она за Джинджер начала двигаться, выгибаясь навстречу, увлекая его за собой и одновременно извиваясь всем телом. Её руки намертво обвили его спину, а ногти глубоко вонзились в его напряженные ягодицы.


Она тихонько всхлипывала, всем своим существом умоляя его двигаться еще быстрее, еще мощнее. Их ритм перерос в настоящее исступление — в обжигающую, яростную мелодию, сотканную из чистого желания.


А затем эта мелодия взлетела до оглушительной симфонии чувств, оставив их обоих тяжело дышащими и покрытыми испариной.


Медленно Ник перекатился набок, по-прежнему оставаясь единым целым с ней. Несколько минут они лежали в абсолютной тишине, пристально вглядываясь в самую глубь глаз друг друга.


— Скажи, это стоило того, чтобы ждать? — спросила она наконец, лениво обводя пальцем четкую линию его подбородка.


— Это тот самый вопрос, который вообще не требует ответа. Знаешь, Джинджер, я уже очень давно думаю о том, что для тебя…


Она мягко прижала кончик пальца к его губам, прерывая фразу:


— Не говори этого, Ник, пожалуйста.


— Ладно, — он слегка повел плечом. — Но я ничего не могу поделать со своими чувствами.


— Постарайся даже не думать об этом, — ответила она. — И сделай для меня… для нас… еще одно одолжение.


— Какое?


— Когда я вернусь обратно, мы оба забудем обо всем этом. Будем относиться к этому… как к очень красивому сну.


— Как два корабля в ночи… которые просто разошлись в море?


Она утвердительно кивнула:


— Притормозили… сошлись на какое-то время, но затем каждый продолжил свой путь. Договорились?


— Договорились.


Он снова поцеловал её, и их губы снова начали двигаться в унисон.


— Опять? Так скоро? — прошептала она.


— Леди, не забывайте, у нас в распоряжении всего две недели.


Конец романа.