# Гора наемников

Ник Картер

Mercenary Mountain


ГЛАВА ПЕРВАЯ


Клубы пыли поднимались от крутой грунтовой дороги, иссушенной долгими бесдождными годами африканского солнца в эритрейской глуши на северо-востоке Эфиопии. Жара въелась в камни, а камни были стерты в пыль сотнями тысяч босых, похожих на скелеты ног: голодающие коренные жители Эритреи покидали свои мертвые фермы, чтобы пробиться к последней надежде на пропитание — в лагеря беженцев, развернутые международными комитетами помощи.


Бесконечная колонна облаченных в белое жертв самой продолжительной за последнее время африканской засухи тянулась почти до горизонта в обоих направлениях. Колонна двигалась медленно, с большими разрывами, так как обессиленные за годы голода люди спотыкались и шаркали вперед, и ряды их редели с каждой минутой. Одни падали прямо на дорогу со своими вздутыми животами и выпирающими костями, другие, пошатываясь, уходили в сторону, чтобы рухнуть в кюветы и колючий кустарник, слишком истощенные, чтобы двигаться дальше.


Сквозь эту оборванную колонну отчаяния прокладывал себе путь быстро идущий патруль эфиопской армии. Солдаты толкали и пинали голодающих беженцев, убирая их со своего пути, и хохотали, когда толкали какого-нибудь особенно истощенного человека, который, пошатываясь, падал лицом в пыль. Те, кто был посильнее в этой оборванной орде, старались уйти с дороги сытых солдат, но большинство лишь брели дальше, не замечая ничего, кроме своего голода, а самые слабые падали от одного прикосновения военных и оставались лежать неподвижно там, где упали. Солдаты едва удостаивали взглядом едва живых пешеходов. В конце концов, это были эритрейцы. Повстанцы. Враги. Пусть дохнут с голоду.


В том месте, где горы подступали вплотную к пыльной дороге, спускавшейся к равнине и лагерям помощи, офицер, командовавший патрулем, резко взмахнул рукой. Солдаты свернули с дороги на узкую тропу, которая петляла вверх по крутому склону среди кустарника и сухих, как порох, деревьев. Они исчезли в считанные секунды, и поток несчастных людей потек дальше, словно солдат здесь никогда и не было. Для большинства из них, погрязших в боли, голоде и слабости, солдат действительно никогда не существовало.


Один высокий мужчина — его изодранные лохмотья развевались поверх черной кожи, чалма была настолько грязной, что невозможно было поверить, будто она когда-то была белой, а кожа покрылась такой пылью, что казалась скорее серой, чем черной — потащился за исчезнувшим патрулем. Его тянуло, словно мотылька на звук их шагов, непреодолимо влекло самой их скоростью, их силой. Животное, идущее за всем, что движется, в надежде на пищу.


Замыкающий солдат патруля оглянулся на дорогу и реку беженцев и увидел оборванного крестьянина, который, покачиваясь, пробирался за ними; его глаза были закачены к небу, словно у слепого, а рот был открыт, хватая ртом воздух. Солдаты отстал и подсек беженцу ноги. Оборванец рухнул в пыль и кусты и замер.


— Жри землю, свинья, — пробормотал солдат. — Это научит тебя не идти против своих вождей.


Солдат поспешил вернуться на свое место в хвосте патруля. Отряд скрылся в кустах. На склоне горы воцарилась тишина. Слышалось лишь шарканье ног внизу, на бесплодной дороге, да крики птиц в сухих деревьях.


Крестьянин поднял голову. Глаза, которые только что слепо косились в небо, быстро осмотрели пустынный склон. Он был один. Он вскочил на ноги, сошел с тропы и побежал вперед бесшумным, размашистым шагом параллельно тропе. Казалось, он скользил словно змея сквозь густой кустарник, тихий, как призрак, и такой же незаметный.


Он нагнал спешащий патруль внизу на тропе и затем пошел легким, размашистым шагом параллельно солдатам. Вместе они двигались вверх по склону горы: солдаты шли гуськом по узкой тропе, а незамеченный оборванный крестьянин — в двадцати ярдах выше по склону, среди густого кустарника и деревьев.


В миле от дороги, на небольшой поляне на склоне горы, офицер поднял руку. Патруль резко остановился. Офицер посмотрел, прислушался, а затем жестом приказал своим людям занять позиции по периметру поляны. Сам офицер сел, прислонившись спиной к толстому дереву, прикурил длинную русскую сигарету и пустил ленивые струйки дыма. Похоже, он чего-то ждал, никуда не торопился, наслаждаясь отдыхом и сигаретой.


Сверху на склоне горы все еще невидимый крестьянин в грязной чалме вел наблюдение.


Откуда-то впереди по тропе донесся резкий птичий крик.


Офицер на поляне выпрямился, зажав в руке неподвижную сигарету.


На горе затаившийся крестьянин прислушался.


Птичий крик повторился. Это была хорошая имитация, но для слуха крестьянина — недостаточно хорошая. Офицер на поляне дождался третьего крика. Затем он сложил ладони лодочкой и издал ответный крик.


Офицер встал, отдавая жестами приказы своим людям. Они рассредоточились среди деревьев, чтобы прикрыть поляну. Офицер смотрел на тропу впереди. Его тонкая черная ладонь лежала на рукоятке пистолета.


На склоне горы крестьянин навел мощный бинокль на двоих прибывших. Они вошли в фокус, когда их приветствовал офицер патруля. Он разглядел, что один из них был эфиопским генералом, а второй — невысоким коренастым гражданским в брезентовой куртке-сафари с эмблемой наблюдателя ООН на нагрудном кармане.


Он перевел бинокль, чтобы рассмотреть правую руку гражданского с четырьмя перстнями. На левой руке коренастого мужчины отсутствовал кончик безымянного пальца. Затем он изучил высокого, подтянутого генерала в щегольской захакированной форме и портупее Сэма Брауна, несмотря на жару и труднопроходимую местность. Он убрал бинокль обратно в карман своей грязной чалмы и извлек из-под рваных одежд небольшой прямоугольный футляр.


Пока генерал, гражданский и офицер патруля совещались в центре поляны под прицелом бдительных солдат патруля, затаившийся наблюдатель на склоне горы открыл футляр и собрал короткую компактную винтовку с оптическим прицелом. Лежа ничком, он прицелился в совещающихся на поляне внизу.


— А-а-а-а-а-х-н-н-н-х-н-н-н-н!


Крик агонии разорвал тишину леса. Стая птиц взмыла в воздух с сухих деревьев. Животные бросились врассыпную по густому кустарнику. На поляне солдаты уставились на тропу, откуда пришли генерал и гражданский.


— Н-н-н-н-х-х-х-х...


Сдавленный стон боли оборвался на краю поляны, где появились двое солдат, тащивших что-то истерзанное, красное и истекающее кровью. Его лицо представляло собой месиво из багрово-черных синяков и крови, одежда была настолько порвана и окровавлена, что в ней едва можно было узнать одежду, да и само это существо едва ли походило на человека. Но это был человек, избитый и замученный до такой степени, что потерял человеческий облик.


Голос генерала разнесся по округе.


Один из солдат, тащивших едва сознающего себя человека, ответил:


— Он больше ничего не сказал, генерал.


— Вот как? Тогда зачем он нам нужен?


Высокий генерал, безупречный в своей накрахмаленной форме и портупее Сэма Брауна, выхватил пистолет, замер на мгновение, приставив ствол к окровавленной голове бесчувственного человека, и выстрелил. Двое солдат позволили телу упасть в лесную грязь.


На склоне горы затаившийся мужчина выстрелил из своей компактной винтовки в эхо этой казни.


На поляне гражданский в куртке-сафари с эмблемой ООН отлетел назад и тяжело рухнул, раскинув руки; его глаза уставились в гущу ветвей лесного шатра, а кровь начала впитываться в землю вокруг головы.


— Вон там, наверху! — крикнул офицер патруля.


Солдаты бросились к подъему на гору.


Оборванец снял двоих прежде, чем они успели сделать три шага; брызги окровавленного мозгового вещества и осколки костей полетели на тех, кто шел сзади. Остальные нырнули в укрытие. Генерал упал за дерево.


— Вытащите меня отсюда! — взревел он.


Офицер патруля обернулся:


— Но, генерал, там наверху...


— К черту того, кто там наверху! Окружите меня своими людьми и уводите меня отсюда немедленно!


Молодой офицер выкрикнул команды. Солдаты полупригнувшись, полуползком попятились назад от склона горы к месту, где генерал ждал за своим деревом. Молодой эфиопский офицер оглянулся туда, где вел наблюдение затаившийся крестьянин. С выражением крайнего отвращения на лице он махнул своим людям. Окружив трусливо сжавшегося в середине генерала, они зашагали обратно по тропе к далекой дороге и бесконечному потоку беженцев.


В лесу воцарилась тишина.


Даже птицы исчезли.


Высокий мужчина на склоне поднялся во весь рост в своей грязной чалме и изодранной местной одежде. Он какое-то время прислушивался. Не было ни звука. Ничего не двигалось. Внизу, на пыльной поляне, лежали четыре тела, вокруг которых все еще растекалась кровь. Постепенно птицы начали перекликаться, петь и кричать друг другу высоко в кронах деревьев. Животные настороженно зашевелились в кустах. Мужчина со снайперской винтовкой спустился по склону горы на поляну.


Он некоторое время стоял, глядя в ту сторону, где скрылись патруль и генерал. Он громко рассмеялся.


— Вот уж точно генерал, который дорожит собственной шкурой, — сказал он деревьям, кустам и запевшим птицам.


Затем он наклонился, чтобы осмотреть двух мертвых гражданских. Сначала он изучил того, что был в куртке-сафари, которого застрелил сам. Он раздел труп, обыскивая одежду быстро, но тщательно, со всем мастерством человека, обученного и имеющего опыт в поиске спрятанных предметов. Он повернулся к самому обнаженному телу и, наконец, извлек тонкую стальную иглу из-под кожи в районе лопатки покойного. Он спрятал иглу в потайной разрез своих драных сандалий, после чего повернулся к избитому и замученному человеку, казненному единственным выстрелом в голову.


Даже его повидавшие виды глаза, казалось, дрогнули, когда он увидел всю тяжесть увечий, нанесенных мертвому гражданскому. Но это были глаза человека, который слишком часто видел, что люди способны сотворить с ближним своим, поэтому он вернулся к делу и обыскал это тело. Он извлек тонкое портмоне и достал из него карточку. Некоторое время он пристально разглядывал испачканную кровью карточку. Затем его проницательный взгляд переместился дальше, на землю прямо под правой рукой покойника. Там, на твердой пыльной земле, казненный успел вывести собственной кровью всего одно слово:


МАМБА


ГЛАВА ВТОРАЯ


Через бескрайнюю пыльную африканскую равнину, где вдали высились туманно-лиловые бесплодные горы, поток беженцев брел в сторону раскинувшихся лагерей помощи. Здесь была хотя бы надежда на еду, и если им суждено было умереть, то среди людей, а не в одиночестве, подобно животным, в зарослях какого-нибудь глухого каньона.


Закатив свои «слепые» глаза к безжалостному солнцу, оборванный крестьянин, который выслеживал патруль и ликвидировал гражданского на поляне, хромая, вошел в лагерь вместе с другими стремящимися туда беженцами. Оказавшись внутри, среди сборных бараков и палаток, тянувшихся до самого горизонта, он, пошатываясь, отделился от толпы и побрел в одиночку мимо построек, пока не добрался до главного административного здания лагеря. Казалось, он совершенно бесцельно поднялся по ступеням неокрашенного сборного барака.


Внутри кабинета за столом с табличкой «Джеймс Донован, Служба помощи США» сидел крупный краснолицый мужчина с ошеломленным взглядом. Он, Донован, устало поднял глаза, когда в помещение, шатаясь, вошло это видение в рваной одежде и грязной чалме.


— Мне жаль, — сказал он на аккуратном английском, — но вам нельзя сюда входить, если у вас нет дела.


«Крестьянин» оскалился сквозь въевшуюся в черное лицо пыль и грязь и начал разматывать свою грязную чалму.


— Что вы делаете? — воскликнул Донован. — Я же сказал, вам сюда нельзя!


Оборванец уже снял чалму и теперь держал грязную ткань, в которую был завернут мощный бинокль.


— Черт возьми, я не говорю на амхарском! Почему они не прислали сюда кого-то, кто знает амхарский! Послушайте, вы не можете…


Донован осекся. Он уставился на оборванного «туземца», чьи густые темные волосы были коротко подстрижены по западной моде. Все еще ухмыляясь, «беженец» принялся стирать тканью чалмы грязь со своего лица. Из-под черноты проступила загорелая европеоидная кожа. Пара холодных, полных иронии глаз наблюдала за изумлением Донована.


— Остальное смою позже, когда доберусь до душа, — сказал «крестьянин». — А сейчас мне нужна помощь. Вы ведь Донован, верно? Мне понадобятся ваши документы, чтобы…


— Документы? Помощь? — пролепетал Донован, моргая от неожиданности. — Кто вы, черт возьми, такой? Что вы здесь делаете? Я обязан доложить…


— Никаких докладов, — отрезал незнакомец с холодным взглядом. Он залез под свои рваные белые одежды и протянул карточку. — CRA-5. Этого достаточно? И не говорите мне, что вы не являетесь хотя бы полевым контактом ЦРУ.


Донован посмотрел на карточку, но брать не стал. Он встал и прошел в заднюю комнату. Замаскированный мужчина последовал за ним в помещение, где стояли два стола и два телефона. Донован присел на край одного из столов.


— Ладно, вы — Найджел Коннорс, ЦРУ. Мне велено оказывать вам все возможное содействие. Мне это не нравится, Коннорс. Я здесь для того, чтобы помогать голодающим людям, а не для того, чтобы шпионить за их правительством или выполнять прихоти Конторы за счет тех, кому я должен помогать. Так что давайте ближе к делу, чего вы хотите?


— Это позже. Сначала душ и какая-нибудь одежда. А прямо сейчас — держите язык за зубами и оставьте меня здесь одного.


— С большим удовольствием, — бросил Донован и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Не всем в правительстве нравилось играть в шпионов для ЦРУ.


«Беженец» некоторое время стоял неподвижно, прислушиваясь. Донован не задержался за дверью, и вокруг шаткого барака никого больше не было. Удовлетворенный, он сел за один из столов, снял телефонную трубку и набрал комбинацию цифр.


Последовала долгая пауза, затем в трубке раздались многочисленные щелчки и треск. Наконец ответил мягкий, томный голос:


— N3. Киллмастер, Ник Картер. Каковы ваши приказания?


«Чертов компьютер». Ник Картер усмехнулся в пустой комнате. Этот голос — очередная шуточка Хоука.


— Код Икс, дорогуша, — сказал Картер. — Дэвида Хоука, как можно скорее, пожалуйста… (muy pronto, por favor).


— Обработка Кода Икс, — промурлыкал голос. — И перейдите на английский, N3; испанский закодирован для вас только на случай крайней необходимости.


Картер усмехнулся в ожидании, подсчитывая время в Вашингтоне, округ Колумбия. Далекий город казался находящимся в других галактиках, но по часам разница составляла всего восемь часов. Там было четыре часа утра — самое время для того, чтобы Хоук проснулся от настойчивого звонка у своей постели, снял трубку и раздраженно рявкнул.


— Самое время, N3! Но это могло бы подождать и до шести часов, учитывая, что вы просрочили выход на связь на три дня!


— И вам доброго утра, сэр, — бодро произнес Картер, стирая с загорелого лица очередную порцию черного пигмента вместе с потом в удушливой жаре эритрейского полудня.


— Ну? Да или нет?


— Да, — ответил Картер. — Стал бы я звонить, если бы было «нет»?


— За тобой такое водилось.


— Только не на сделках подобного масштаба.


— Мертв? Без вариантов?


— Сам проверял пульс.


— Документы?


— В игле под кожей. Целы и невредимы.


— Кому он продавал их на этот раз?


— Эфиопам. Точнее, эфиопскому генералу по имени Мени Хайле Тенаму, если только он не работает на себя — что весьма и весьма вероятно. И, конечно, эфиопы могли передать этот материал кому угодно, но, скорее всего, в Москву.


— Разумеется, это пойдет в Москву, — проворчал Хоук в своей темной спальне. — Значит, у него была советская фаза. Ладно, отличная работа, N3. Терпеть не могу тройных агентов. На них нельзя положиться.


— То ли дело старый добрый, надежный двойной агент.


— Именно. А теперь я могу наконец поспать?


— Не уверен, — сказал Картер.


В душной комнате он промакивал лицо, стирая полосы черного грима, и ждал. Одним ухом он ловил любые звуки вокруг здания, которые могли означать опасность или подслушивание, а вторым ждал, пока Хоук переварит тот факт, что Картеру нужно обсудить кое-что еще. Он услышал щелчок бутановой зажигалки своего босса в далекой спальне в Александрии, штат Вирджиния. Он почти физически почувствовал вонь дешевой сигары — единственного порока и одного из немногих удовольствий Хоука.


— Что у тебя, Ник?


Картер рассказал ему о том, что произошло на глухой поляне в эритрейских горах.


— У него было секретное удостоверение ЦРУ. Агент ЦРУ под умеренным прикрытием, меня никто не предупреждал, что он работает в том же районе. Я не знаю, что он делал в Эритрее и как попал в руки генерала Тенаму. Знаю только, что Тенаму хотел выбить из него что-то, чего так и не получил, и потому убил его.


Последовала долгая пауза, и звук выдыхаемого дыма в далекой темной комнате.


— Меня тоже никто не предупреждал, что ЦРУ работает там, N3. Назови мне номер удостоверения.


Картер продиктовал его.


— Сэр? Он умер не сразу. Он продержался ровно столько, чтобы написать в грязи слово собственной кровью.


— Какое слово?


— Мамба.


— Только это? «Мамба»?


— Да.


Картер почти наяву видел облако дыма вокруг головы Хоука и то, как тот хмурится в темноте.


— Ладно, я передам это в ЦРУ. Это не наша забота, но из соображений вежливости…


— Воровская честь? — хмыкнул Картер.


— Что-то вроде того. Возьми выходной, Ник. Хорошо отдохни, а завтра будь в Каире для получения нового назначения.


— Я, пожалуй, возьму даже два дня, — сказал Картер и повесил трубку.


Он еще долго сидел в этой жаркой задней комнате временного сборного барака. Он представлял, как Хоук чертыхается, когда линия разъединилась. Это была игра, в которую они играли с Хоуком, но за ней скрывалось нечто большее. Хоук требовал дисциплины инженера, контроля компьютера над своей организацией. Картер же хотел свободы художника, той самой непредсказуемости, которая и делала его лучшим агентом в сверхсекретном подразделении «АКС» (AXE) — свободы время от времени следовать своей интуиции и прихотям.


Картер глубоко, медленно вздохнул и решил, что прямо сейчас его главной прихотью был душ — долгий, горячий и мыльный. Очень много мыла и горячей воды. На него накатила своего рода апатия, как это всегда бывало в конце задания, будь то ликвидация или что-то еще. Сделав над собой усилие воли, он встряхнулся и встал.


Он вышел из парилки задней комнаты; пыль, проникавшая сквозь все щели барака, скрипела под его босыми ногами. Американский администратор лагеря, Донован, все еще сидел за своим столом. Теперь он смотрел на Картера с любопытством.


— Сделали то, что хотели?


— Спасибо, — ответил Картер. — Теперь все, что мне нужно — это горячий душ и какая-нибудь одежда.


— И не мечтайте, — отрезал Донован. — Это будет посложнее, чем позвонить в Вашингтон или что вы там внутри делали. Все, что у нас тут есть — это тяжелая работа, пот и водка. Поверьте, водки здесь гораздо больше, чем воды. Одежду я вам найду, но водочное обтирание — это максимум, что я могу предложить вместо ванны. Попробуйте — вдруг вам понравится.


— Нет, спасибо, водка будет позже. Где мне найти душ?


— Ну, вы могли бы попытаться добраться до Асмэры, но я бы не советовал. Самолет на Аддис-Абебу летает почти каждые два часа. Это ваш лучший вариант.


— Где мне сесть на этот самолет?


— На другом конце лагеря, на низине. Любой на джипе вас туда подбросит. Я бы и сам отвез, но через десять минут мне нужно успокаивать делегацию голодных старейшин. Пешком туда тоже недалеко, но вам лучше одолжить шляпу или намотать обратно эту чалму.


— И как вы собираетесь успокаивать голодных старейшин?


— Еда подошла бы лучше всего. Но поскольку примерно половина поставок из Аддис-Абебы или откуда бы то ни было еще мы, похоже, никогда не дождемся, я посмотрю, чего можно добиться с помощью разумной лжи, обмана и махинаций.


— Удачи, — сказал Картер.


Донован лишь пожал плечами, а Картер снова намотал чалму на голову и шагнул наружу, под убийственное солнце. Его лицо пошло черно-белыми полосами там, где он стер темный грим, но он не беспокоился об этом: беженцы были слишком голодны, чтобы обращать внимание, а персонал лагеря — слишком занят.


Он пробирался сквозь толпы голодающих эритрейцев. Они сидели на иссушенной земле — истощенные руки, скелетообразные ребра и плечи, вздутые животы. Молодые и старые, с огромными глазами, покорные, словно умирающий скот. Некоторые были настолько слабы, что лишь смотрели перед собой застывшими, слепыми глазами; ушла даже надежда. Другие жались в тени палаток, прячась от безжалостного солнца. Немногие, те, кто был посильнее и злее, толпились жестикулирующими группами, и их истощенные черные руки мелькали в воздухе, словно лапки огромного черно-белого жука, беспомощно барахтающегося на спине.


Двое мужчин появились из большой группы, собравшейся у ворот, чтобы послушать невидимого оратора, который высоким голосом призывал их к каким-то действиям, вряд ли угодным руководству лагеря. Это были двое широкоплечих, упитанных, крепко сбитых мужчин в серой форме без знаков различия, вооруженных штурмовыми винтовками — автоматами Калашникова АК-47. Шляпы-панамы, десантные ботинки, личное оружие в кобурах, фляги, патронташи. Полная экипировка.


И пришли они вовсе не за местными.


Картер нырнул в ближайшую палатку.


Первый шквал огня разорвал брезент палатки в клочья, разбрызгав кровь и осколки костей двух стариков, сидевших на раскладушках в тени, прямо на остальных кричащих беженцев, переломил центральный шест и обрушил палатку на мертвых, вопящих и обезумевших от ужаса людей, прятавшихся под раскладушками.


Сквозь брезент и веревки, сквозь орущую и мечущуюся толпу голодающих двое упитанных мужчин в сером пробивали себе путь прикладами и проклятиями. Умирающие туземцы отчаянно не хотели умирать — во всяком случае, не в этот момент. Обреченные, они не собирались позволить убить себя раньше времени. Они бросились врассыпную, поддавшись панике, мешая друг другу и двум нападавшим.


Выбравшись из рухнувшей палатки, Картер змеей проскользнул сквозь слепо хлынувшую толпу. Административное здание находилось в ста ярдах впереди. Он добрался до укрытия, за которым тянулся ряд складских бараков и единственная в лагере медсанчасть, где стояла очередь из женщин и детей, и вскочил, чтобы бегом броситься к административному зданию.


Одиночные выстрелы раздались с двух сторон одновременно: один — из-за палатки слева, другой — со стороны складского здания справа. Или где-то около того. Картер, бежавший в приседе и петляя, не видел никого и ничего. Даже движения. Просто два быстрых выстрела из мощных винтовок.


Первая пуля обожгла мясистую часть его левого бицепса. Почти промах. Это спасло ему жизнь. Вторая пуля, долей секунды позже, зацепила ухо, когда он довернул корпус влево от удара первой.


Кровь медленно толчками текла из руки, заливая рваные белые одежды.


Из разворота влево он, гася инерцию, рванулся назад, тяжело рухнув на правое плечо, в то время как еще два выстрела распороли пустой воздух — как раз там, где он оказался бы, заверши он разворот.


Кем бы они ни были, им уже приходилось стрелять по людям.


Он перекатился влево через кровоточащую руку.


Выстрелы легли позади него.


Хотя они и были обучены, опыта им не хватало — оба выстрелили в одно и то же место. Если бы каждый из них взял на прицел свою сторону, Картер был бы мертв.


Кувырок назад дал ему укрытие за складским зданием из гофрированного железа.


Две пули ударили по обе стороны от того места, где он только что находился.


Они учились на ходу.


Пригнувшись у гофрированного ангара, Картер быстро собрал свою снайперскую винтовку. Он отбросил оптический прицел и закрепил на дуле короткий тонкий штык, все это время косясь одним глазом на открытое пространство впереди и по обе стороны от себя. Один глаз контролировал полукруг, пока руки собирали и заряжали винтовку. Всего лишь полукруг: у них не было времени зайти ему в тыл. Пока еще нет.


Если только их не было больше двух.


Всегда приходится идти на риск. Делай то, что возможно, и еще чуть-чуть, а об остальном забудь. Если их больше и они сзади, придется положиться на удачу. Что касается тех двоих впереди, тут одной удачей не обойтись.


Картер следил за пространством между гофрированным ангаром и палатками справа, а также зданием слева. Никого во всем лагере. Ни единой души в поле зрения. Беженцы, может, и умирали с голоду, но дураками не были. Они знали, что такое оружие. Они каким-то образом находили в себе силы убежать, спрятаться, уйти в укрытие.


Винтовка готова, открытое пространство пусто, противник не обнаружен. Картер проверил свое вооружение: Хуго надежно закреплен в широком рукаве его белых лохмотьев; Пьер плотно прижат к правому бедру под рваными широкими туземными штанами; Вильгельмина аккуратно зафиксирована на пояснице; винтовка в руке. Патроны? Патронов мало, но, возможно, хватит. Один патронташ с обоймами для снайперской винтовки. Еще полдюжины 9-миллиметровых магазинов для Вильгельмины в разных частях лохмотьев и на теле. Хуго остро заточен, Пьер полностью [готов].


Движение слева.


Едва заметное, не более чем промельк у края палатки, обвисшей под безветренным, палящим солнцем.


Он зафиксировал прицел винтовки на открытом пространстве между точкой движения и следующей палаткой — там, где, если он угадал верно, человек должен был появиться в следующий момент, пытаясь обойти его по кругу и зайти Картеру в тыл.


Человек выбежал на открытое место, на мгновение застыв в перекрестии прицела Картера.


В следующий миг он исчез вместе с эхом выстрела Картера и багровым пятном, расплывающимся на его сером плече. Осталось лишь пустое пространство — и пятно влажной красноты далеко впереди на земле между двумя палатками. Точно в яблочко.


Движение справа было более медленным, позади двухколесной металлической тележки, использовавшейся для сбора мусора и тел в лагере. Чистого сектора для выстрела не было; пришло время отступать.


Вот только отступать было некуда.


Позади него не было ничего, кроме края лагеря, забора и бескрайней открытой равнины, запекающейся в жаре и пыли.


Картер услышал вертолет.


Небольшая одновинтовая вертушка шла на низкой высоте с востока, со стороны гор. Картер услышал вертолет и еще один звук: лязг и скрежет гусеничной техники. Бронемашины или бронетранспортеры. Солдаты. Вероятно, вызванные Донованом.


Вертолет был уже ближе. Он пронесся совсем низко над краем лагеря, заложил вираж, развернулся и сел в пыль. Двое стрелков в сером рванули из своих укрытий и забрались на борт.


Вертолет начал подниматься, унося стрелков к их…


ГЛАВА ТРЕТЬЯ


Вертолет с трудом оторвался на десять футов от земли. Одно из шасси зацепило длинную палаточную веревку. Пилот, перекрикивая рев ротора, что-то заорал двоим стрелкам, указывая вниз на веревку. Вертушка качалась из стороны в сторону, дергая снова и снова. Она обрушила палатку и тащила ее за собой, пока двое стрелков пытались высунуться наружу и высвободить веревку.


Звук приближающейся гусеничной техники на противоположной стороне лагеря становился все ближе. Стрелки никак не могли дотянуться до веревки и освободить ее, а дикие броски вертолета из стороны в сторону не помогали от нее избавиться.


Картер увидел длинный канат с другой стороны палатки. Рядом с рухнувшей палаткой был припаркован джип. Быстро набросив веревку на бампер джипа, он закрепил ее полуштыком и запрыгнул в джип как раз в тот момент, когда пилот вертолета махнул рукой, загоняя стрелка обратно внутрь, и дал полный газ.


Вертушка подняла палатку в воздух, взяв курс на восток, к горам, и содрогнулась, резко клюнув носом, когда вес джипа натянулся через тугие канаты и свисающую палатку. Пилот боролся с управлением и снова что-то кричал стрелкам. Те оглянулись назад, заметив джип и Картера. Показались дула их винтовок.


Картер поискал ключи. Их не было. Он пригнулся за приборную панель, когда стрелки открыли огонь и разнесли лобовое стекло в дребезги. С Вильгельминой в руках Картер высунулся и открыл ответный огонь. Стрелки нырнули обратно в укрытие внутри вертушки. Пилот бросил один яростный взгляд назад на Картера и джип, а затем, прижимаясь к земле, выжал максимальную мощность. Вертолету не хватало сил поднять джип, но их было достаточно, чтобы тащить за собой канат, рухнувшую палатку, джип и Картера сквозь забор, прочь по пыльной равнине к ближайшим предгорьям на востоке.


Джип швыряло из стороны в сторону: вертолет дергал его то вправо, то влево, пытаясь избавиться от каната, джипа или от всего вместе, а затем понесся по прямой, подбрасывая джип на камнях, в промоинах, на колючих кустах и низких холмиках. Картер высунулся с Вильгельминой, пытаясь поймать в прицел двигатель вертушки.


Снова показались головы стрелков и их Калашниковы. Они вели ответный огонь по джипу.


Ни одна из сторон не могла поймать четкий ракурс для выстрела.


Картеру приходилось прятать голову всякий раз, когда из вертолета открывали огонь. Одной рукой держась за джип, он мог стрелять только из своего Люгера.


Стрелкам в вертолете приходилось ловить баланс между раскачиванием вертушки и дикими бросками джипа, одновременно уворачиваясь от выстрелов Картера.


Это противостояние продолжалось, пока вертолет тащил джип и Картера по твердой, сухой, пыльной земле все ближе и ближе к предгорьям.


И тут Картер увидел это впереди.


Огромная советская землеройная машина. Часть помощи СССР Временному военно-административному совету Эфиопии. Что она должна была здесь строить, Картер не знал, да и пилоту вертолета было плевать. Вертушка резко довернула влево и пошла прямо на гигантскую землеройку с ее окрашенным в серый цвет корпусом и исполинскими колесами. Красные звезды и стальные стрелы. Подъемники, обратные лопаты и ковши.


Пилот собирался использовать эту гигантскую махину, чтобы сорвать джип — или самого Картера — с вертолета. Ну, или пригрозить этим. Джип никак не мог врезаться в землеройку без риска зацепить и утянуть за собой вертолет вниз. Пилот должен был подойти достаточно близко, чтобы заставить Картера выпрыгнуть из джипа во избежание столкновения с гигантской машиной, но не настолько близко, чтобы джип зацепился за землеройку и увлек вертолет за собой.


Это был тонкий расчет — подойти достаточно близко, чтобы заставить Картера прыгать, но не настолько близко, чтобы джип действительно врезался в махину.


Картер держался за джип, прикидывая стремительно сокращающееся расстояние: вертолет летел все ближе и ближе к гигантскому агрегату, который высился словно скала, едва ли не превышая высоту полета самого вертолета.


Он ждал.


Вертолет подлетал все ближе.


Гигантская серо-красная землеройная машина заполонила все небо.


Картер ждал.


Побледневшее лицо пилота оглянулось назад.


Картер ждал.


Пилот летел по прямой, секунда за секундой не сводя глаз с Картера.


Пилоту придется свернуть.


Картер выждал мгновение, а затем прыгнул.


Он покатился кубарем со мчащегося джипа, тяжело рухнул на плечо и почувствовал обжигающую боль в раненой руке. Сделав перекат, он вскочил на ноги, затем пригнул голову и снова перекатился через раненую руку, чувствуя, как из пулевого отверстия хлынула кровь. После этого он поднялся и плашмя влетел в колючий кустарник, который распорол кожу, словно огнем.


Он растянулся на земле и услышал оглушительный грохот металла о металл.


Прежде чем потерять сознание, Картер улыбнулся.


Голоса звучали внутри его головы. Какая-то тарабарщина. «Убийство на улице Морг». Чьи-то голоса. Бормотание.


Картер открыл глаза.


Он не двигался. Он лежал совершенно неподвижно. Голоса звучали почти над самым его ухом. И тарабарщина из его сна оказалась амхарским языком. Четыре голоса. Или пять. Смеются.


Не двигая ничем, кроме глаз, Картер изучил место, где находился. Густые ветви и кожистые листья переплетались над ним и вокруг него. Крупный камень подпирал его голову, словно подушка. Тень от отвесной стены отсекала солнце и свет слева от него. Берег реки! Русло ручья. Он лежал в густых кустах на дне какого-то пересохшего водотока. Он был полностью скрыт под густым колючим кустарником на дне каменистого русла ручья.


Голоса доносились слева, сверху над берегом. Их было как минимум пятеро, возможно, больше.


Очень медленно Картер повернул голову вправо, затем влево. Это было узкое сухое русло, открытое справа, но уходившее в тень под подмытый берег слева от него.


Он прислушался.


Голоса были близко, но как минимум в десяти ярдах выше, на самой равнине. Разговаривали и смеялись. Словно на привале, во время передышки. Он мысленно представил их себе: сидят и лежат на твердой земле, расслабленные, не проявляющие бдительности.


Осторожно, не издавая ни звука, он перекатился всем телом влево, не сводя глаз с кромки берега водотока, а правую руку держа на Вильгельмине. Его левая рука больше не кровоточила; левое плечо пульсировало от боли, но сломано не было.


Сжавшись почти в клубок, а затем распрямляясь, он сантиметр за сантиметром выбрался из-под колючего куста и придвинулся ближе к тени речного берега серией волнообразных движений, напоминающих ползущую на боку гусеницу-землемера.


Оказавшись под защитой берега, он, покачнувшись, поднялся на колени. Он действовал крайне осмотрительно, стараясь не пошевелить в неглубоком русле ручья ни единого предмета, даже камешка. Он нашел густые ветви пыльного куста, повернул голову набок и медленно приподнялся, пока один глаз не смог разглядеть происходящее сквозь основание кустарника.


Там на твердой земле расположились пятеро эфиопских солдат, которые чего-то ждали. Ждали, как любые солдаты в любой армии мира. Ждали, не делая ничего, чего делать не обязаны, и болтали об увольнительных и ночных прогулках по городу. На английском, суахили или на своем амхарском.


— Тебе лучше забыть об этой дамочке, Мушара. Пока наш генерал сидит на шее у нашего лейтенанта, мы никуда не двинемся.


— Но мне нужна хотя бы одна ночь! Она была великолепна.


Другой рассмеялся:


— Для Муши они все великолепны. Я помню тот случай, когда в Хараре была эта беззубая шлюха, так Мушара притащил ей благовония и повел в ресторан!


Все они дружно посмеялись над Мушарой. Но веселье длилось недолго, так как пророчество первого говорившего об их ближайшем будущем поубавило им настроения.


— Что думает генерал? Что те, кто в вертолете, и есть те самые, кто застрелил русского сегодня утром?


— Либо они, либо тот, кого они преследуют.


— Генерал боится собственной тени.


— Ему и положено бояться, учитывая, сколько он ворует.


— Ба! А кто не ворует в верховном командовании?


— Но этот генерал ворует больше большинства.


— И отправляет всё на сторону, чтобы накупить себе друзей, верно, Мушара?


— Тс-с! Лейтенант.


Вместе еще с одним солдатом сквозь кусты прибежал тот самый офицер, которого Картер видел во главе патруля этим утром. Он резко взмахнул рукой, и пятеро отдыхавших солдат собрались и присели на корточки вокруг него, словно туземцы со своими копьями. Надеть на человека форму может кто угодно, но сделать из него солдата — далеко не всегда простая задача.


— Вертолет упал впереди, за советской машиной, но тел мы не обнаружили. Возле разбитого джипа тела тоже нет. И живых там тоже никого. Но впереди находятся строительные объекты, где мы строим аэродром. Поэтому я уверен, что те трое из вертолета захватили того, кто был в джипе, и прячутся в этих зданиях. Генерал хочет, чтобы мы взяли живым хотя бы одного из этих людей. Мы…


Шквал смертоносного автоматического огня ударил сразу с трех сторон — полукольцо атаки из кустов накрыло семерых солдат, зажатых на фоне ровной линии сухого водотока, где затаился Картер.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


Все это длилось не больше минуты.


Кровь всех семерых залила кустарник вдоль водотока. Кровь и ошметки плоти разлетелись по твердой земле, кустам и самому Картеру, спрятавшемуся внизу, под берегом высохшего ручья. Их крики, стоны агонии и предсмертные хрипы эхом разнеслись по безмолвной равнине, где некому было их услышать.


Некому, кроме троих убийц в серой форме, которые медленно и настороженно вышли из кустов, чтобы посмотреть сверху вниз на семь мертвых тел. Один из солдат все еще полз. Тот из нападавших, что был пониже ростом, выстрелил ему в голову, после чего направился к следующему. Пилот вертолета посмотрел на часы.


— Они мертвее некуда. Пошли, — сказал он.


— Я люблю проверять наверняка, — ответил коротышка-стрелок. Его плечо было перебинтовано там, где Картер зацепил его, когда тот ранее перебегал между зданиями в лагере.


Они говорили по-английски!


— Если нам придется идти пешком, это может занять часы. А здесь становится жарко, — сказал пилот.


— Хватит, Эмиль, — произнес тот, что был повыше. — Впереди здания. Возможно, мы найдем там что-нибудь.


Очевидно, будучи вожаком, высокий развернулся и зашагал прочь по раскаленной пыльной равнине. Теперь все трое были в кепках с длинными солнцезащитными козырьками и назатыльниками. Они были подготовлены к марш-броску под африканским солнцем.


В русле водотока Картер с трудом поднялся на ноги. Он потерял свою снайперскую винтовку, когда прыгал из джипа, и теперь при нем оставалась только Вильгельмина.


Он двинулся сквозь сухие кусты узкого русла, которое пересекало равнину, минуя серую советскую землеройную машину.


Он увидел вертолет — побитый и уткнувшийся носом, но он не разбился вдребезги и не сгорел. Пилот знал свое дело, равно как и двое устроивших засаду стрелков. Это были обученные люди — возможно, не слишком одаренные воображением или оригинальностью, но с достаточной подготовкой, чтобы быстро учиться в ходе боя. Пилот совершил одну ошибку и врезался в гигантскую землеройку, но он не стал совершать вторую, пытаясь высвободить джип. Он вовремя сбросил газ, потерял скорость и рухнул на лыжи вертолета. Он еще нескоро полетит, но эти трое смогли выбраться, уйти и устроить засаду на эфиопский патруль. Теперь они ушли через пыльную равнину, покончив с Картером.


Но Картер с ними еще не покончил.


Сейчас он видел их в отдалении, когда они приближались к ряду временных построек. Там стояли другие землеройные машины, грейдеры и грузовики. Кто-то строил взлетно-посадочную полосу. Там было четыре низких сборных барака. Картер услышал выстрелы. Четыре выстрела, и все со стороны зданий.


Он поднялся и побежал размашистой рысью вдоль узкого русла. Когда он приблизился к ряду безмолвных зданий, то услышал, как завелся двигатель. Судя по звуку, двигатель грузовика. Он заглянул за край водотока, но ничего не увидел. Звук доносился из-за ряда зданий. Картер пригнулся и обошел постройки, пока не оказался с тыльной стороны.


Из-за края промоины он увидел эту троицу. Они стояли между крытым советским грузовиком и стеной последнего здания. Перед ними лицом к лицу стояли четыре человека с поднятыми руками. На некотором расстоянии Картер разглядел других людей, распластанных на земле. И на трупах, и на той четверке с поднятыми руками была форма эфиопской армии.


Выстрелы нарушили бескрайнюю тишину равнины, отозвавшись эхом от близлежащих предгорий. Там, вдалеке, четверо мужчин с поднятыми руками повалились навзничь, хладнокровно застреленные прямо на месте, со вскинутыми руками. Пока Картер наблюдал, двое стрелков подошли от одного упавшего к другому и методично выстрелили каждому в голову. Тела конвульсивно дернулись и замерли. Двое стрелков в сером не оставляли выжившим ни единого шанса.


Картер бесшумно выбрался за край водотока и пополз ближе. Продвижение под палящим африканским солнцем было медленным и жарким, и он еще не успел добраться до первых зданий, как снова услышал рев двигателя грузовика, увидел, как трое убийц запрыгнули в кабину и уехали прочь по пыльной равнине к ближайшей гряде холмов.


Одиннадцать окровавленных тел лежали в пыли вокруг безмолвного ряда строительных построек, их пустые глаза уставились в пылающее небо. Картер наклонился к каждому, чтобы проверить, может ли он чем-то помочь, но все они были мертвы. Пятеро были эфиопскими солдатами, четверо выглядели как эфиопские гражданские, а двое были белыми мужчинами с явно выраженными славянскими чертами лица.


Он обыскал двоих белых и извлек тугие портмоне. Оба были русскими гражданскими инженерами. Дорожные строители. Дорожные строители и военные — майор и капитан. Оба они, вероятно, вздохнули с облегчением, когда их отправили в Эфиопию, а не в Афганистан.


Он нашел то, что искал, в самом конце последнего здания. Автопарк. Там стояли три советских грузовика и два американских джипа. Убегавшие нападавшие не удосужились их повредить. Вырезав всех, кого нашли, они не ожидали близкой погони.


В офисе автопарка Картер нашел стойку с винтовками и немного патронов. С помощью своего инструмента для взлома замков зажигания он завел джип и двинулся вслед за нападавшими, которые теперь превратились в его добычу. На его стороне был фактор внезапности и еще одно преимущество: оба автомобиля двигались впереди поднимаемых ими клубов пыли. Он будет скрыт от них их собственным пылевым облаком, которое висело позади них плотной дымовой завесой.


Он настиг это облако пыли примерно в пяти милях от строительной площадки. Они уверенно двигались к предгорьям. Он вел машину так быстро, как только позволял рельеф пересеченной местности, сокращая разделявшую их дистанцию. Он хотел настичь их прежде, чем они успеют затеряться в горах.


Они оставались еще в нескольких милях от первых склонов поросших деревьями холмов, когда он понял, что не успевает. Облако пыли впереди внезапно ускорилось. Они наконец-то его заметили.


Картер вдавил педаль акселератора в пол, и джип понесся юзом, подпрыгивая на кочках и ухабах суровой равнины. Впереди внезапно показался убегающий грузовик — он добрался до предгорий, и скрывавшее его облако пыли рассеялось.


Затем Картер и сам оказался в предгорьях, петляя по широкому каньону между лесистыми склонами. Грузовик, будучи более тяжелым и более широким, был вынужден сбросить скорость, так как каньон сужался между огромными валунами, а твердая грунтовая колея петляла штопором. Картер стремительно сокращал дистанцию. Управляя коленями, он прицелился из винтовки и пробил задние шины несущегося грузовика.


С диким скрежетом рвущегося металла грузовик вылетел с дороги и понесся сквозь деревья, срезая целые стволы, пока со содроганием не остановился, врезавшись в дерево, оказавшееся слишком толстым, чтобы его сломать. Картер затормозил юзом в десяти ярдах позади разбитого грузовика. Двое стрелков в серой форме выскочили наружу. Картер выстрелил одному из них в ногу, заставив его кубарем покатиться в кусты. Второй открыл ответный огонь.


Картер нырнул за валун. Он слышал, как стрелки с шумом продираются вверх по узкой грунтовой тропе, уходя вглубь холмов.


Картер выскользнул из-за камня и бесшумно побежал мимо грузовика. Пилот вертолета лежал раздавленным за рулем, рулевая колонка торчала из его спины в темной крови и обломках ребер.


След крови вел вверх по тропе. Его наметанный глаз по характеру крови определил, что стрелки далеко не уйдут, если только раненого не бросит его напарник.


Он побежал дальше. Они нужны были ему живыми. По крайней мере, один из них.


Два выстрела обрушили на него лавину листьев.


Упав ничком, он открыл ответный огонь чуть выше и стал наблюдать.


Впереди грохнули еще два выстрела: один — в пятидесяти ярдах выше, из-за двух валунов слева от грунтовой тропы, а другой — еще в десяти ярдах дальше, за толстым деревом справа от нее. Он зафиксировал винтовку на ближнем враге, удерживая ее одной рукой, а второй выстрелил из Вильгельмины.


Сверху донеслись еще два выстрела. Картер выстрелил из винтовки с одной руки. Мужчина, пойманный в тот самый миг, когда приподнялся для выстрела, закричал и упал, дергаясь и катаясь по грунтовой дороге. В самом центре его лба появилось красное пятно. Его брыкания и судороги постепенно прекратились, подобно тому как выброшенная из воды рыба умирает, судорожно хватая ртом воздух, который уже никогда не придет.


Второй стрелок бросил свое укрытие и побежал дальше вверх по дороге. Картер преследовал его, отметив попутно окровавленное плечо и ранения в ногу на теле своей недавней жертвы. Убегающий нападавший был тем самым, невредимым. Картер видел, как тот дико бежал вверх по дороге, бросив всякое укрытие.


Картер холодно усмехнулся: у каждого есть свой порог паники. Он тщательно прицелился беглецу по ногам — и в этот момент весь склон горы впереди взорвался шквалом оружейного огня.


Картер бросился в укрытие.


Пули скулили и рвали деревья, рикошетили от скал, раскалывая небо и отдаваясь эхом по всему каньону. Картер сжался за камнем, вжавшись лицом в землю. Он считал, прикидывая, что там было как минимум двадцать пять стволов — судя по звуку, АК-47, но вперемешку с М-16 и даже несколькими пистолетами-пулеметами Стэн и Узи.


Затем все прекратилось.


Тишина была почти осязаемой, она физической формой заполняла узкий каньон, в котором все еще отзывались затихающие звуки шквального огня.


Картер приподнялся.


Он увидел их далеко впереди — все в серой форме, и тот самый убегавший стрелок теперь был среди них, указывая пальцем назад. Он услышал вертолеты. Шесть штук, крупные вертушки. Смесь советских и американских. Десантные транспорты. Ударные вертолеты.


Солдаты в серой форме взобрались на борт, и машины поднимались в воздух одна за другой, пока не остался только один вертолет. Один-единственный человек стоял на высокой скале, глядя вниз, туда, где прятался Картер.


Он стоял властно, без тени страха. Несмотря на расстояние, Картер сумел разглядеть его лицо: холодное, жесткое лицо, напоминающее горного орла. Сухощавое и узкое, покрытое морщинами и резкое, белые волосы под синим беретом, густые седые усы. Изможденное, повелевающее лицо.


Затем он поднялся в последний вертолет, и они скрылись.


Оставшись один в безмолвном каньоне среди сухих эфиопских гор, Картер медленно поднялся во весь рост, зажал рукой плечо, где кровь уже остановилась, и посмотрел в ту сторону, где исчезли вертолеты. Он стоял и смотрел туда еще долго после того, как затих гул их двигателей.


ГЛАВА ПЯТАЯ


Рассвет мучительно встает над человеческой массой, именуемой Каиром.


Ник Картер стоял на высоком балконе и ощущал пробуждение города, похожее на медленные, ломовые шевеления какого-то гигантского, раздутого слизняка, зажатого в своей узкой долине между пустыней и Нилом.


Один на балконе роскошного отеля, он чувствовал жаркий утренний пот на обнаженной груди и перевязанном плече; он прикурил сигарету и наблюдал, как небо над Городом Мертвых окрашивается в розовый цвет. Сто тысяч человек жили в этих средневековых гробницах, создавая семьи прямо у могил мамелюкских правителей. Минареты и купола вонзались в небо позади древних мавзолеев, дальше высились современные высотки, а на самом горизонте виднелись выжженные каменные холмы пустыни, окружавшей город.


Горячий шепот коснулся его уха. Низкий, мягкий, горловой шепот, похожий на мурлыканье пушистой кошки во время течки. Ее грациозные руки обвили его шею, тяжелая, покачивающаяся грудь прижалась к его обнаженной спине, а живот — твердый и плотный — прижался к его ягодицам.


— Ты простудишься, Ники.


Ее губы мягко целовали его шею, слизывая пот и покусывая. Смеясь. Он подхватил ее на руки и унес обратно в комнату. Она уткнулась лицом в его шею, впиваясь в кожу острыми зубами, словно голодный вампир, и извиваясь в его руках. Его рана заныла, но не слишком сильно.


— Ты не любишь меня, Никита, — поддразнила она. — Бросаешь меня одну в постели.


— Я, должно быть, сошел с ума, — сказал Картер.


Он опустил ее на кровать. Длинная, стройная женщина с бледной, как снег, кожей северных лесов. Стройная и длинноногая, но с округлыми, широкими женскими бедрами, с тяжелой грудью, густой и мягкой — она лежала, глядя на него бледно-голубыми глазами в тусклом свете рассветной спальни высоко над городом. Грудь, что покоилась мягко и массивно, но при этом как-то натянуто-упруго, с розовыми сосками, твердыми и возбужденными.


— Безумец, — прошептала она на кровати под ним. Кровать королевского размера была полностью разворочена и растерзана, ее простыни были сбиты в скрученные кучи за те две ночи, что они провели здесь.


— Сумасшедший, — повторил он, опускаясь на колени в утреннем свете и зарываясь лицом в ее грудь, зарываясь лицом в клин ее бледных светлых волос.


— Жизнь так коротка. — Она извивалась под ним, целуя твердое тело, пульсирующее под ее губами.


— Так мало времени. — Он широко раздвинул ее ноги, встал на колени и посмотрел на нее.


— Ты, возможно, ждешь разрешения от Политбюро?


Она откинулась назад, раздвигая ноги еще шире, поднимая их к потолку, а затем забрасывая ему за плечи, и он опустился к ней, вошел в нее, пока она смыкала руки у него за спиной и ловила ртом воздух под его грудью, пока он толкался, и толкался, и толкался…


Солнце туманно проступало за марлевыми занавесками балконной двери, когда Картер, наконец, с улыбкой посмотрел сверху вниз в ее аквамариновые глаза. Она смотрела на него снизу вверх, ведя пальцем по его груди, наблюдая за ним, играя с его телом легко, медленно.


— Мне пора идти, — сказала она.


— Так скоро?


Она поцеловала его.


— Я знаю. Всего два дня. Что я могу сказать? Кремль — суровый хозяин, Никита. Не такой мягкий и роскошный, как ООН. Мы должны работать! Бороться!


Он перевернул ее на живот и медленно провел ладонями вниз по ее позвоночнику.


— Но у нас здесь еще куча дел, Анна Ивановна…


Она застонала в подушку.


— С тобой всегда остается куча дел. О, Никита! — Его руки скользнули вокруг ее бедер, устроившись между ног, но его пальцы недолго оставались неподвижными. — Тебе нельзя работать в ООН. Ты не человек. Сатир… О-о…


Час спустя она открыла глаза, медленно вздохнула и села. Он лежал на спине в тихой спальне ее номера в роскошном отеле, наблюдая за ней. Она улыбнулась ему, затем слегка поцеловала.


— Ники, мне действительно пора идти. Извини. Начальница не должна опаздывать сильнее своих подчиненных.


— Я буду скучать по тебе.


— Нет, но приятно, что ты это говоришь. — Она вывела узор на его животе. — Ты хороший человек — как для американца и робота из ООН.


— А ты чудесная женщина — как для начальника транспортного отдела советской помощи правительству Эфиопии.


— Очень длинная должность, и я даже не агент КГБ. — Она шутливо шлепнула его по ноге. — Ты проверял меня.


— Правда. Признаю. Единственный встреченный мною советский заграничный руководитель, который не оказался из КГБ.


— Правда. Признаю.


Они оба рассмеялись и поцеловались, после чего Анна Ивановна Стрельникова поднялась и пошла в ванную принимать душ. Картер лежал в постели с закрытыми глазами, прислушиваясь к звукам, поднимающимся от кишащего жизнью города далеко внизу. Голоса двенадцати миллионов человеческих существ, кричащих о своей доле в жизни. О самой крошечной доле того, что было у него и Анны Ивановны в этой тихой, чистой, безопасной комнате.


Он слушал, как она поет в душе. Два дня вдали от всего этого. Вдали от нужд и требований этих кишащих миллионов и их правителей. Изолированный в этой комнате, в безопасности, потому что он проверил ее, а она проверила его. Она не была агентом КГБ, и он знал, что его собственная проверка на имя Николаса Мейера, сотрудника ООН, прошла чисто. У него всегда так было; «АКС» заботилось об этом.


Два дня, но теперь у нее была своя работа, а у него — своя. Он ухмыльнулся в большой, тихой спальне, подумав о Дэвиде Хоуке. Раздражительный глава «АКС» к этому времени уже наверняка в ярости грыз свои вонючие сигары. Когда Хоук говорил взять выходной, он не имел в виду два дня.


— Ты думаешь, — сказала она. Она стояла в дверях ванной, влажная и обнаженная, с полотенцем, намотанным на манер чалмы вокруг волос. — С каких это пор сотрудники ООН думают?


— С тех самых пор, как нас заставили работать с советскими руководителями, — с ухмылкой сказал Картер. — Намылась?


Она вздохнула, затем подошла и поцеловала его в живот.


— Нет, но я должна отказать себе в удовольствии. Сегодня вечером?


— Возможно.


— А-а? — Она улыбнулась. — Без взаимных обязательств, да? Что ж, душ, по крайней мере, теперь в твоем распоряжении.


Он принял душ. Горячий, обжигающий, затем ледяной. Два дня в постели с Анной Ивановной создали странный, далекий туман в его разуме, а ему нужна была ясная голова для разговора с Хоуком. Вытираясь полотенцем, он вышел из ванной и стал наблюдать, как она закалывает последнюю шпильку в сияющий светлый шиньон у основания шеи, оценивающе разглядывая себя в ростовом зеркале. Строгий льняной деловой костюм — советские чиновники и руководители оставались консервативными, как и всегда.


— Всего лишь «возможно»? — спросила Анна Ивановна, поворачиваясь тем резким движением, которое обычно предшествует открытию двери перед уходом. — Сегодня вечером?


— Определенно, — ответил Картер. Пусть Хоук подождет еще денек.


Она улыбнулась, послала ему воздушный поцелуй и вышла из номера.


Грянули выстрелы. Комната содрогнулась. Пули прошили закрытую дверь насквозь.


Вильгельмина мгновенно оказалась в его руке — он выхватил ее из потайного отделения дорожной сумки.


Он рванул дверь на себя, вжавшись спиной в стену.


Испуганные голоса. Где-то началась истерика. Ни одна дверь в коридоре не открылась. Это был Каир.


Длинный, совершенно пустой коридор. Если не считать Анны Ивановны.


Она лежала, неестественно раскинувшись на спине на толстом ковровом покрытии; из ее изящного тела сочилась кровь, а костюм стремительно темнел, пропитываясь ею.


В дальнем конце коридора пожарная дверь все еще была приоткрыта. Картер сделал четыре выстрела сквозь нее — на уровне груди и ниже. Ничего не произошло. Убийца ушел. Он наклонился над Анной Ивановной. Ее голубые глаза посмотрели на него, уже начиная пустеть. В этих глазах были боль, страх и своего рода упрек. Она увидела Люгер в его руке.


— Ты солгал мне, Никита.


— Мне жаль, — сказал Картер.


— Я не лгала, а ты солгал. Это тебя они хотели убить, не меня. Теперь я мертва. Сегодняшний вечер… должен… подождать…


— Анна…


Она медленно протянула руку и коснулась его мускулистого обнаженного тела, пока он стоял на коленях в коридоре.


— Такой… красивый…


И она умерла.


Картер оставался сидеть на корточках еще мгновение. Затем он поднялся и зашагал к пожарной двери. Пол был усыпан стреляными гильзами: гильзы от АК-47. Судя по всему, один человек открыл огонь по тому, кто выходил из дверей номера. Анна не была сотрудницей КГБ, так что пули предназначались не ей. Кто-то твердо вознамерился убить его. Но погибла Анна Ивановна.


Теперь двери номеров были приоткрыты на толщину щели. Наружу испуганно таращились чьи-то глаза. Далеко внизу завыли сирены. Обнаженный, Картер поспешил обратно в ее номер, быстро оделся, застегнул молнию на дорожной сумке и достал разработанное в «АКС» шпионское устройство для побега из каблука своего ботинка.


На балконе он закрепил тонкий трос, перемахнул через перила и спустился на два балкона ниже, на пустую террасу. Он убрал устройство, снова упаковал его, прошел сквозь пустой номер и вышел к лифту.


Спустившись в вестибюль, он прошел в кастелянную, вскрыл замок на боковой двери, ведущей в служебный переулок, и вышел на улицу, мгновенно растворившись в толпе пешеходов, отвоевывающих у бампера к бамперу стоящего трафика право прохода.


Через дорогу от этого кишащего людьми отеля находилось одно из последних некогда знаменитых уличных кафе. Картер занял столик, заказал кофе и попросил принести телефон. Сквозь проходящую мимо массу людей в европейских костюмах, в длинных деревенских одеждах и головных уборах, во всевозможных нарядах он наблюдал за дверями отеля, где полиция проверяла каждого выходящего.


Ему принесли кофе и аппарат. Прихлебывая густой турецкий напиток, он набрал секретный код, который должен был связать его с компьютером «АКС».


— Доброе утро, N3, — произнес мягкий, ласкающий голос, которым Хоук наделил компьютер. — Мистер Хоук ждал вас.


— Спорю, что ждал, детка, — сказал Картер, но у него не было настроения шутить с бесплотным голосом. — Соединяй.


Щелчки, паузы, писки, сигналы и тишина.


— Надеюсь, ты звонишь из тюрьмы, больницы или морга, — прорычал Хоук. — Когда я говорю «день», я имею в виду день, N3. Даже для тебя.


Сквозь уличный хаос Картер наблюдал за полицейскими у дверей отеля, смотрел, как наружу выносят накрытые носилки с мешком для трупов.


— Женщина, с которой я провел последние два дня, только что была убита кем-то, кто целился в меня. Она была очень хорошей женщиной. Русская. Умная. Красивая. Вне политики. Она мертва не из-за того, что делала сама, а из-за того, чем занимаюсь я. Я оставил ее лежать в собственной крови на полу гостиничного коридора, чтобы остаться нераскрытым и иметь возможность позвонить тебе. Она заслуживала лучшего.


На другом конце провода повисло долгое молчание, прерванное наконец щелчком бутановой зажигалки.


— Хорошо, Ник. Есть идеи, кто это?


— Нет, но это уже вторая попытка за три дня. — Картер рассказал боссу о нападении в эфиопском лагере гуманитарной помощи и о своем побеге. — Никаких документов, но я знаю, что это были не солдаты эфиопского правительства и не повстанцы. Они обучены и опытны, хотя и не матерые ветераны. Отлично экипированы, куча вертолетов. Им не нужны были свидетели. Они охотились за мной и ни за кем больше.


— Они знали, что ты в лагере, — заключил Хоук. — Они раскусили твою маскировку.


— Не обязательно. Никто, кроме тебя, не знал, что я в этом лагере, и даже ты не был уверен, что я там окажусь, пока я не вышел на связь.


— Ты хочешь сказать, что никто на месте не знал, кто ты такой, чтобы успеть вызвать их.


— Именно так я читаю знаки, — согласился Картер. — А это значит, что в тот день меня вели или кто-то опознал меня прямо там, на месте.


— А это в свою очередь означает, что нападения должны быть связаны с агентом, которого ты ликвидировал, с эфиопским генералом или с мертвым цээрушником.


— Другого ответа я не вижу.


В трубке воцарилась тишина. Картер проводил взглядом скорую помощь, увозившую Анну Ивановну. Полицейские сгрудились перед дверями отеля, явно недовольные. Он был уверен, что никто не видел, как он входил в отель вместе с Анной Ивановной, но кто-то все-таки увидел. Если его нашел убийца, то рано или поздно найдет и полиция. Скорее всего, поздно, зная египетскую полицию. И вероятно, очень нескоро, если нападавший заставил замолчать своего информатора, что он почти наверняка и сделал.


— Тот убитый оперативник ЦРУ вел сверхсекретное, глубоко законспирированное расследование, — медленно произнес далекий голос Хоука. — Он работал по делу о серьезном кризисе, в который попали США. Ты ведь в курсе масштабов и разнообразия наших программ международной помощи? Как финансовых, так и продовольственных?


— Плюс-минус несколько миллиардов.


— Так вот, огромная часть того, что отправляется в Африку — возможно, большая часть — не доходит до пунктов назначения. Это держится в тайне, но в самой Африке об этом знают все, и нашему имиджу и интересам наносится колоссальный ущерб. Ходят слухи, что все это — американское мошенничество, что еда и наличные вообще никогда не отправлялись. Что это масштабная схема по ослаблению Черной Африки в пользу нашей приятельницы Южной Африки. Понимаешь, к чему я веду?


— Мило, — сказал Картер. — Человек, которого они убили, работал по этой теме?


— Под прикрытием.


— Значит, наш эфиопский генерал должен быть в этом замешан, и именно поэтому они убрали человека из ЦРУ.


— Один из вариантов.


— А какой второй?


На том конце провода, в предрассветной Вирджинии, повисла долгая пауза.


— На протяжении ряда лет, N3, мы получали донесения от источников под глубоким прикрытием об элитном отряде наемников, базирующемся где-то в Африке, который работает на любого, кто платит достаточно высокую цену. Кодовое слово, под которым они фигурируют — «Мамба». Элитные заказы, жесткие удары, заходят и выходят там, куда больше никто не сунется. Налеты с высокими ставками. Всегда успешны, этот отряд редко удается идентифицировать, и они не носят национальной формы. — Хоук сделал паузу, снова щелкнула зажигалка, и далекие затяжки вновь разожгли сигару. — Недавно пошли слухи, что их наняли для атаки, которая может полностью уничтожить наш престиж и даже наши интересы в Третьем мире.


Картер слышал, как Хоук пыхтит сигарой, и почти физически ощущал этот вонючий дым.


— Те, кто напал на меня в Эфиопии, вполне могли быть этими наемниками.


— Моя мысль в точности, — сказал Хоук. — Найди их, N3. Выясни, почему был убит тот цээрушник и кто напал на тебя. Убитого сотрудника ЦРУ звали Пол Лайонс. Его прикрытием была должность в штате главного парижского офиса «Carr et Freres» — французской продовольственной компании, которая ведет большие дела в Африке и была задействована в программах помощи. Твоим прикрытием станет легенда, что ты из ЦРУ.


— Прикрытием или приманкой, — заметил Картер.


— Ты знал, что эта работа опасна, когда соглашался на нее, N3, — голос Хоука отозвался далеким смешком.


ГЛАВА ШЕСТАЯ


Все еще шел дождь, Сена поднялась почти до самых мостов.


Ник Картер прикурил утреннюю сигарету и лежал в постели, глядя сквозь окна своей квартиры в Латинском квартале на серое, моросящее небо. Последние десять дней он перекладывал бумажки, задавал осторожные, сдержанные вопросы, обыскивал стол, файлы и квартиру покойного агента ЦРУ. Ничего.


Почти ничего.


Лесли зашевелилась рядом с ним в постели. Сквозь сон она потянулась к нему, коснулась его бедра, ее пальцы принялись исследовать его тело. Она улыбнулась ему снизу вверх.


— Bonjour, Ники.


— Прости, Лесли, но это очередной паршивый jour.


Она рассмеялась.


— Париж в дождливую погоду. Самое время для Джина Келли, чтобы петь и танцевать, oui?


— Почему все шишки за погоду достаются Лондону, когда в Париже точно такая же паршивая слякоть?


— Англичане наслаждаются своей отвратительной погодой. Мы, французы, делаем вид, будто ее не существует. — Она поцеловала его и прижалась к нему на большой кровати. — Давай притворимся, что офиса не существует. Что Парижа не существует. Мира не существует. Только мы. Только мы, и мы останемся в этой постели навсегда.


— Прекрасная мечта, — сказал Картер, — но нам нужно есть, платить за квартиру и потакать своим привычкам.


Это были не настоящие его причины, но Лесли не относилась к числу тех, кто знал, чем он занимается на самом деле, поэтому он не мог сказать ей, что постели, еды и выпивки ему мало. Ему была необходима погоня, соперничество, действие и риск — ураган, бьющий прямо в лицо.


Она вздохнула.


— Нам обязательно идти в офис?


— Обязательно.


— Но сегодня вечером?


— Сегодня вечером нам не придется торчать в офисе.


Она улыбнулась, и они поднялись, приняли душ, оделись и вышли через безмолвные коридоры, пахнущие сырым ковролином и стряпней, под непрекращающуюся парижскую морось. Лесли повела его по узкой улице Сен-Сюльпис к своему любимому кафе «Монако». За окнами Париж отправлялся на работу, подкрепившись кофе и круассанами. Они наблюдали за потоком людей, идущих мимо с опущенными от дождя головами и поднятыми воротниками.


Позже в метро они висели на поручнях вместе с полчищами других офисных работников. Десять дней вот так: играть свою роль перед теми, кто ничего не знал, играть другую роль — агента ЦРУ — перед теми, кто знал, и оставаться самим собой только наедине с собой. Десять дней заполнения бумаг, просеивания информации, разговоров и поисков, и до сих пор — ничего.


— Обедать будем? — спросила она, когда они шли под дождем по широким Елисейским Полям.


— Я позвоню тебе в отдел.


Офис компании «Carr et Freres» располагался в старом здании неподалеку от Елисейских Полей. Скрипучий лифт, который, должно быть, стоял здесь еще со времен Наполеона, поднял их на четвертый этаж. Картер занял свое место за старомодным столом и сделал вид, что с головой погружается в бумажную рутину по отправке продовольствия в тысячи африканских городов, большинство из которых находились в бывших французских колониях. Европа потеряла свое политическую власть, но ее экономическая хватка все еще душила.


И тут он наткнулся на это.


Спрятанная глубоко среди документов об американской пшенице для Заира в обмен на земляные орехи для Бельгии, там была записка в одну строчку: «Ле Баск. Танжер, сорок восемь ящиков хирургического Б.М., (26) 40.07.26., Мартин».


Эти шесть цифр походили на номер телефона. Он проверил его по справочнику — Реймс. Набрал номер. Долгие гудки.


— Мартин у аппарата.


— Ну и? И где вас носило последние две недели, Лайонс?


Английский. Голос перешел на прекрасный, точный, лишь с едва заметным акцентом английский язык, как только было произнесено это имя.


— Лайонс мертв. Это Мейер. ЦРУ-5. Расследую. У вас есть инструкции.


Линия разъединилась. Картер положил трубку и откинулся на спинку офисного кресла. У него не было сомнений, что он наткнулся на золотую жилу. Единственный вопрос заключался в том, как и когда они с ним свяжутся — кем бы они ни были. И кто-то сейчас наверняка следил за ним. Возможно, уже следил. Он обвел глазами просторное помещение со всеми его рабочими столами. Кто из них? Или это вообще никто из присутствующих? Кто-то со стороны…


Он позвонил Лесли:


— В «Шеваль Нуар»?


— М-м-м-м-м-м-м-м…


— Через полчаса.


Он вернулся к работе со счетами-фактурами и коносаментами. Самым важным было продолжать в точности соблюдать свой привычный распорядок дня. Ровно в 12:30 он выключил счетную машину и направился в отдел к Лесли.


Это был хороший обед. С вином. Когда он будет уходить, это произойдет внезапно и без предупреждения. Никаких прощаний. В его работе были стороны, к которым он никогда не сможет привыкнуть.


Он проработал весь остаток дня — и на «Carr et Freres», и на «АКС». «Carr et Freres» приносила прибыль; «АКС» — нет. Он больше не нашел ни записок, ни улик касательно того, что именно заставило агента ЦРУ отправиться в Эфиопию на верную смерть. Никто с ним так и не связался.


Картер решил ускорить события. Он сказал Лесли, что ему придется задерживаться допоздна, но позже он встретит ее в кафе «Монако». Она поворчала, но вопросов задавать не стала. К 18:30 к нему так никто и не приблизился. Он закончил дела и ушел. В одиночестве он дошел до метро, доехал до Сен-Жермен-де-Пре и поднялся наверх…


— Столик номер девять. «Дё Маго». ЦРУ-5.


Мужчина разминулся с ним на ступенях лестницы, ведущей вверх, и скрылся на улице. Картер повернул налево, к кафе «Дё Маго». Того человека впереди уже не было. Картер не обнаружил никаких следов своего связного и пошел дальше по бульвару к переполненному «Дё Маго» на углу. Это было время, когда все возвращались домой, и парижские кафе в этот час всегда бывали забиты людьми — быстро выпить бокал-другой вина, чтобы завершить рабочий день.


Бармен кивнул ему.


— Одно красное вино, — заказал Картер. — Девятый столик — это который?


— Вот тот. — Бармен кивнул в сторону углового столика у двух стен и подал Картеру бокал красного вина.


Картер понес вино к столу и сел. Мужчина, сидевший там в одиночестве, опустил газету. Высокий, худой человек с узким, надменным лицом и почти бесцветными глазами.


— Что случилось с Лайонсом?


— Вы меня проверили?


— Мы проверили. Какая помощь вам нужна?


— Проверьте сначала себя для меня.


Мужчина улыбнулся.


— Военная разведка, Роже Мартин. Прогоните меня через свой компьютер. Нужен отпечаток ладони? Голос? Дневной код?


— Дневного кода будет достаточно.


— «Бош» (Boche).


Картер поднялся из-за стола и подошел к общественному телефону, висевшему на стене. Он не спускал глаз с Мартина. Этот надменный человек снова уткнулся в свою газету. Никакой необходимости в проверке не было. Настоящий он или нет, Мартин знал, что Картер выйдет чистым при любой проверке. Как успела уяснить Анна Ивановна, никакое количество проверок источников и компьютеров не заменит элементарную осторожность. Все, что поддается проверке, можно сфальсифицировать.


Мартин снова опустил газету, когда Картер вернулся.


— Итак, Лайонс?


Картер рассказал ему, что произошло с агентом ЦРУ. Мартин кивнул.


— Прошло недели две, плюс-минус день, — произнес сотрудник французской военной разведки, — с тех пор, как мы видели его здесь в последний раз, и до того момента, как вы увидели его гибель в Эфиопии.


— Ваш последний контакт был здесь, в Париже?


Мартин кивнул.


— На том самом стуле, на котором вы сейчас сидите.


— Как он добрался до Африки?


Мартин пожал плечами.


— Мы узнали об этом через Ле Баска.


Это было то самое имя из записки в ящике Лайонса в офисе «Carr et Freres». Картер показал Мартину это зашифрованное послание. Мартин снова кивнул.


— Должно быть, он отследил пропавшие ящики с хирургическим оборудованием из одной вашей гуманитарной поставки до черного рынка в Танжере. Ле Баск как раз тот самый человек.


— Человек для чего?


— Чтобы довести это дело до конца.


— Кто такой Ле Баск?


— Старый боец маки́ (французского Сопротивления). После войны многим из подполья оказалось трудно адаптироваться к мирной жизни, а? Наполовину вор, наполовину герой. Наполовину гангстер, наполовину секретный агент. Мы используем их, когда они нам нужны, и сажаем в тюрьму, когда нет — если, конечно, удается их поймать. Со времен войны они живут под этой гладкой поверхностью общества благодаря своему уму, навыкам и знаниям.


— Вторая мировая? Разве они уже не староваты для этого?


Мартин снова пожал плечами — универсальный французский жест.


— Это стиль жизни, как сказали бы вы, американцы, где возраст не помеха, а скорее даже доказательство мастерства, а? К тому же у них есть дети, последователи. Они продолжают дело. У них есть всего три правила: верность свободе и людям, верность друг другу и верность Франции. Именно в таком порядке.


— Как мне найти этого Ле Баска?


Еще один кивок плечами.


— Я пущу слух, и, если повезет, он свяжется с нами, и мы организуем встречу. Это может занять несколько дней. — Ухмылка. — Надеюсь, вы не слишком скучаете за своей офисной работой.


— Не слишком, — ответил Картер.


— Ах да, эта покладистая Лесли. Вы быстры, ЦРУ-5.


— В чужой монастырь со своим уставом не ходят, верно? — улыбнулся Картер.


Мартина это не позабавило. Он сложил газету и поднялся.


— Я буду на связи.


— Лесли милая, — сказал Картер, — но след остывает.


Мартин пожал плечами.


— Мы действуем так быстро, как только возможно.


Оставшись один, Картер допил вино и обдумал свой следующий шаг. Лесли и впрямь была прелестна, но Танжер мог оказаться куда полезнее. Время шло, однако у него были и другие способы выйти на черный рынок Танжера. Пожалуй, еще одна ночь…


Дуло пистолета уперлось ему в нижнюю часть спины, у самого основания позвоночника. Голос заговорил тихо. На английском.


— Выходим через маленькую дверь за туалетами. Живо.


Картер поднялся, осушил бокал из-под вина, поставил его, затем обошел свой стол и направился к маленькой боковой двери.


И резко вытолкнул дверь назад, обрушив ее на стоявшего позади человека.


— Sacre…


Крик боли. Стук упавшего оружия.


Картер развернулся, всем телом врезаясь в мужчину, который все еще шатался от удара дверью по лицу; пистолет валялся где-то на булыжниках темного парижского переулка. Мужчина выбросил ногу в ударе. Картер уклонился, принял удар на бедро и свалил противника единственным рубящим ударом в горло.


Он рванулся к пистолету.


Из тени появились трое мужчин.


Картер вскинул пистолет.


Кто-то выбил его ударом ноги.


Хуго скользнул прямо в правую руку Картера. Он вонзил стилет в безликую тень в темном переулке и услышал крик. Ногой он ударил еще одну тень, полоснул третью и побежал к далекому свету на выходе из переулка.


Выход перекрыли.


Еще трое мужчин стояли на фоне уличного света, а сзади Картер услышал приближающийся шум погони.


Вильгельмина скользнула в руку Картера.


Со стороны устья переулка грохнули три выстрела.


Картер почувствовал удар в грудь и повалился навзничь, погружаясь во тьму.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


Из черной бездны, казалось, заструился свет, зависший словно точка в световых годах от него — одинокая звезда в пустоте. Картер не открывал глаз.


Боль пульсировала в голове. Рот и горло требовали воды. Чего угодно влажного, прохладного. Мучительная, пульсирующая боль в голове отдавалась где-то глубоко внутри. Удар в грудь. Не пуля — дротик с наркотиком. Транквилизаторный пистолет, какой обычно используют на животных. Усыплен и схвачен; а голова все стучит, стучит.


Картер не издал ни звука. Он сосредоточился, не открывая глаз. Боролся с яростной головной болью. Думал. Он лежал на спине. На чем-то жестком, но в то же время мягком. Его шею подпирало что-то твердое, но тоже одновременно мягкое.


Он услышал далекие звуки, движение. Кто-то ходил. Металл ударялся о металл и дерево. Вода. Где-то неподалеку ходил не один человек, но все же не слишком близко. Боль волной прокатилась по голове, и ему пришлось сцепить зубы, чтобы удержаться.


Он лежал неподвижно.


Его руки покоились на груди. Не связаны. Ноги тоже не были связаны. Почему?


Какой-то голос воскликнул по-французски:


— Alors! Его глаза дрогнули. Этьен!


— Он приходит в себя, — отозвался другой голос на немецком.


Раздавшийся рядом медленный, рассудительный голос заговорил по-английски:


— Он пришел в себя по меньшей мере десять минут назад, mes amis, а возможно, и дольше. Борется с головной болью и сухостью в горле. Как минимум десять минут — и он не открывает глаз, не издает ни звука и не шевелит ни единым мускулом. Затем проверяет ноги, руки. Этот парень далеко не любитель, mes amis, о нет. С этим придется считаться. Вы слышите меня, месье Мейер, или как там вас зовут на самом деле? Можете открывать глаза.


Картер промолчал. Он оставался неподвижным, его глаза были закрыты. Густой голос рассмеялся и продолжил говорить, теперь уже по-французски.


— Нет, не любитель. Кинжал в рукаве, верно, Карл-Хайнц? Удары карате, Люгер, газовая бомба на ноге. Этот человек — настоящий суперагент, non?


Прозвучал угрюмый французский с немецким акцентом:


— Я видел нож, он меня только зацепил.


Обладатель густого голоса был явно позабавлен.


— А ты, Даниэль? Ты споткнулся, иначе бы та дверь не сожрала твой пистолет?


— Нет, — отозвался голос, который до этого говорил у него за спиной в «Дё Маго». — Он быстрый, очень быстрый, сильный агент.


— Слышите, месье Мейер? ЦРУ-5? Мои люди хвалят ваше мастерство. Мы друзья. Всего лишь небольшая проверка в переулке. Бросьте, вы среди товарищей.


Картер открыл глаза.


— А, добро пожаловать, месье Мейер.


Они стояли вокруг него. Он находился в небольшой гостиной, лежа на кушетке и прижавшись головой к подлокотнику. Через освещенный дверной проем была видна кухня, где две женщины накрывали на стол. Вполне домашняя сцена.


Вокруг него выстроились трое стариков, один из которых был лыс как яйцо. Четвертый — тот, что обладал густым голосом — сидел в одиночестве на стуле прямо напротив кушетки. У него были белые волосы и обвисшие белые усы. Ему было не меньше семидесяти, а возможно, и больше. Лицо из кордовской кожи. Глубоко посаженные глаза терялись среди столь жестких морщин, что те походили на горные хребты. Черные глаза. Желтые зубы. Берет. Невысокий человек с массивной грудью под свободной хлопковой рубашкой с расстегнутым воротом и без воротника — плотная грудь без единой складки. За семьдесят, с глазами девяностолетнего и телом сорокалетнего.


— Ле Баск, — сказал Картер.


Глаза старика буквально буравили Картера, каждый его дюйм, прощупывая самые потаенные уголки. Он шевельнул толстой узловатой рукой, отпуская остальных:


— Оставьте нас.


Трое других стариков вышли и закрыли дверь. Ле Баск продолжил изучать Картера.


— Кто убил Лайонса? — спросил он по-английски.


— Вы могли бы просто набрать меня по телефону, — сказал Картер.


— Нет, — отрезал Ле Баск. — Неведение — это безопасность, oui? — Старик продолжил свой пристальный осмотр. — Мы не ожидали такой ярости. ЦРУ обычно не воюет силами целой бригады в одном лице.


— Прошу прощения.


— Без летальных исходов. — Старик изучал его. — Значит, стилет, бомба, свои подходы к женщинам, да? Кто же вы? Нет, не ЦРУ. Лайонс был младенцем по сравнению с вами. Я спрашиваю себя: кем может быть этот необыкновенный человек? Военная разведка? Секретная служба? Особый агент президента Соединенных Штатов? Нет, берите мощнее. Доносится шепот — неужели сам Киллмастер?


Старик улыбнулся.


— Но я не спрашиваю, идет? Ни слова. Ник Картер желает быть Мейером — ни слова, oui? Кто еще не из ЦРУ, но имеет цээрушный номер? Глубже, чем ЦРУ… даже «АКС». Старое имя, давнее, очень секретное. Хоук? Дэвид? Война. УСС? Но откуда старому человеку знать? Ни единого слова, идет?


Теперь настала очередь Картера изучать старика. Невинный бывший боец Сопротивления или кто-то другой? Гадает или проверяет? Старик наговорил достаточно, чтобы его стоило проверить; он должен это понимать. Или же он вел игру ради преимущества, пытаясь ослабить защиту Картера до того, как будет сделана проверка? Одноразовый трюк, но, возможно, он того стоил.


— Я слышал об этом Киллмастере, — сказал Картер. — Вы мне льстите. Боюсь, я всего лишь обычный агент ЦРУ.


Ле Баск изобразил галльское пожатие плечами.


— Как пожелаете, Ник. Могу я называть вас Ник? Позже можете спросить Хоука.


— Да. Хоук, глава чего-то под названием «АКС», как вы сказали? Слухи, не более. Я бы знал, если бы это существовало.


Ле Баск улыбнулся.


— Очень хорошо, к делу. Они убили Лайонса в Эфиопии?


Картер описал сцену, свидетелем которой стал. Ле Баск слушал очень внимательно. Когда Картер закончил, старик какое-то время размышлял, а затем кивнул.


— Значит, проблема в том, как он попал в Эфиопию, так? И зачем.


Картер наблюдал за ним.


— Вы знаете, над чем работал Лайонс?


Пожатие плечами.


— Я был сдержан, понимаете? Но он просил доставить его именно на черный рынок Танжера. Он американец. Он искал ящики с медикаментами, инструментами. После Танжера мы его не видели, но ведь американское ЦРУ не расследует черный рынок Танжера, верно? Это были ящики с медицинским оборудованием, американские поставки, которые…


— Это последнее место, где вы его видели? В Танжере?


Ле Баск кивнул.


— Вы можете доставить меня туда?


— Разумеется. Когда?


— Прямо сейчас.


Ле Баск снова улыбнулся.


— Прежде чем вы проверите меня?


На этот раз плечами пожал Картер.


— Пока вы доставляете меня туда, куда мне нужно, мне плевать, на чьей вы стороне. Я буду за вами присматривать.


Старик покачал головой:


— Какая уверенность для обычного агента ЦРУ.


— Скоро. Но сначала мы поедим.


Он поднялся и открыл дверь на кухню. Трое мужчин и две женщины уже сидели за длинным столом, словно на деревенской кухне в провинциальной усадьбе. Одна из женщин была такой же беловолосой, как Ле Баск. Вторая — нет.


— Моя жена Мари, — представил Ле Баск, — и моя дочь Шанталь. А эти старые бандиты — Даниэль, у которого совсем мало волос, Раймон со шрамом и Карл-Хайнц, Бош. Ешьте.


Шанталь была выше своего отца и почти такой же смуглой. Выглядела она так, словно провела на солнце столько же времени, сколько и он. У нее были иссиня-черные волосы, она была стройной, но не слишком. Полная грудь вздымала тонкую белую блузку, упругие бедра облегали сшитые на заказ брюки винного цвета. Она без особого интереса кивнула Картеру, накладывая какое-то рагу, которое пахло лучше, чем в любом ресторане, где Картер бывал за последнее время.


Он сел и понял, насколько же голоден. Он ничего не ел с самого обеда с Лесли. Все ели в молчании, наслаждаясь пищей без делового напряжения или подозрительности. Это были опытные люди. После последнего кусочка Картер извинился и отлучился в туалет. За закрытой дверью он достал небольшой прибор, спрятанный в пачке сигарет, который выглядел как крошечный диктофон.


Усевшись, он примостил прибор на бедре, нажал кнопку воспроизведения и поправил наушник. Аппарат, работавший на мини-батарейках, подключался к глобальному компьютеру «АКС» через специальную радиотелефонную связь, ретранслируемую через спутники.


— Слушаю, N3, — отозвался томный голос компьютера.


— Проверка данных. Ле Баск, бывший французский маки.


Повисла тишина, затем раздались писки и щелчки. После чего сексуальный голос выдал свой запыхавшийся отчет:


— Ле Баск, урожденный Этьен Боротра, Сегама, Испания. Семья иммигрировала во Францию. Воевал в гражданской войне в Испании. Во время Второй мировой войны — участник подпольного Сопротивления, затем Алжир. После Второй мировой войны работал на французскую военную разведку, параллельно занимаясь черным рынком и контрабандными операциями. Есть одна дочь, Шанталь, по имеющимся сведениям — помощница отца.


— Связь с Дэвидом Хоуком, «АКС».


Щелчок, пинг, скрежет.


— Невозможно обработать. Высший уровень секретности, только при служебной необходимости.


В этом и была проклятая беда с машинами, какими бы продвинутыми они ни были. Компьютер не переводил автоматически «N3» в статус «Киллмастер».


— Код Киллмастер, обработать доступ.


Щелчок, пинг, скрежет.


— Только для директора. Невозможно…


Резкий голос Дэвида Хоука ворвался в эфир:


— Какого черта тебе понадобились данные уровня «Только для директора», N3, и где тебя, дьявол дери, носит? Прошло десять дней!


— Я сижу на толчке где-то в Париже после того, как установил контакт с французской военной разведкой и одним древним бандитом по прозвищу Ле Баск, который утверждает, что является вашим личным знакомым и старым боевым товарищем. Знаешь его?


Последовала тишина, наполненная жеванием сигары.


— Знаю.


— Он делает вид, будто знает обо мне все. Мне ему верить?


— Верь.


— Я могу ему доверять?


— Свою жизнь — да. Свои часы — нет.


— Существует ли вообще хоть кто-то со времен Второй мировой войны, кого ты не знаешь?


— Несколько безвестных венгров. Это все, что ты имеешь доложить, N3?


Картер рассказал ему о загадочной записке в столе Лайонса и о своем разговоре с Мартином из французской военной разведки.


— Так что, судя по всему, Ле Баск доставит меня в Танжер.


— Действуй быстрее, N3. Пропала новая партия гуманитарной помощи, и я чую, что назревают крупные неприятности, — прорычал Хоук. — И передай привет этому старому мошеннику.


Картер отключил связь, поднялся, опустил крошечный прибор обратно в сигаретную пачку в кармане и вышел из туалета.


На кухне все уже пили кофе с коньяком.


— По одной перед тем, как взяться за работу, — сказал Ле Баск, вскинув голову на Картера. — Проверил меня, ЦРУ-5?


Картер выпил крепкий черный кофе, но от коньяка отказался. Каким бы путем они ни добирались, поездка предстояла долгой и тяжелой, а ему не хотелось, чтобы у него украли часы.


— Хоук передает привет, — сказал он.


Ле Баск расхохотался.


— Ах! Изменись наши жизни тут или там самую малость, и он сам стал бы бандитом, этим шпионским директором с больным желудком, а? Что до меня, мне нужна свободная жизнь, то самое — как это вы, американцы, говорите? — «лететь по ветру».


Картер кивнул, и в этот момент его голова словно взорвалась. Стала раздуваться все больше и больше. Кофе! Хоук же подтвердил…


Комната расширилась… Хоук… не то… разум затуманился, померк, исчез…


Он плыл. Покачивался. Младенец в колыбели. На верхушке дерева. Головная боль, но теперь мягкая, пока он свободно парил в этом качающемся движении. На этот раз он открыл глаза.


— Вы вообще не рискуете.


Шанталь Боротра сидела, прислонившись к затененной переборке, и смотрела на него в тусклом свете.


— Мы не можем позволить, чтобы наше местонахождение было известно, даже Киллмастеру. Ле Баск говорит, что у каждого есть своя цена, своя слабость, свой предел прочности. Именно благодаря этому он так успешно и долго выживал.


Черноволосая женщина сидела на обернутом мешковиной тюке в ряду других таких же тюков в узком нутре самолета — это должен был быть старый транспортник С-47, который покачивался и плыл в неспешном полете. Старый самолет пыхтел, словно какая-то доисторическая птица. Впереди, между тюками и кабиной пилотов, смутные фигуры сидели в ряд, точно десантники времен Второй мировой, ожидающие выброски.


— Вы тоже так выживаете? Никакого риска?


Ее зубы на мгновение блеснули белизной в полумраке интерьера транспортника.


— Я слушаюсь отца и держусь подальше от Киллмастеров.


Картер улыбнулся этой туманной колкости девушки. В Шанталь чувствовалась огромная самодостаточность, и у него возникло ощущение, что она старше, чем выглядит. Он зафиксировал это в памяти на будущее и продолжил изучать узкое пространство старого самолета.


Его глаза уже привыкли к тусклому свету, и он разглядел орудия. Установленные на носу и на корме, они располагались по обоим бортам С-47; нацеленные вниз через большие проемы, они имели широкий сектор обстрела. Пулеметы пятидесятого калибра, пушки и ракетные установки. Вьетнам вперемешку со Второй мировой — одновременно транспортник и ганшип.


— Где вы откопали эту штуку? — спросил Картер.


Шанталь оглядела забитое до отказа нутро пыхтящего самолета.


— Музейный экспонат, non? Герой Второй мировой войны, как говорит мой отец. Без него не было бы Сопротивления. Нет снабжения — нет Сопротивления.


— Орудия не такие уж и музейные. «Пыхтящий Магический Дракон» едва не выиграл для нас войну, которую невозможно было выиграть.


Шанталь кивнула.


— Очень полезная идея, как говорит мой отец.


— Вы так и не сказали, где вы его взяли.


Она снова улыбнулась.


— Как я и сказала, музейный экспонат. Музей Второй мировой войны Ле Баска, а это — экспонат. Мы летаем на нем по всей Франции, Алжиру, нашим старым колониям. Старики и их игрушки, как говорит Ле Баск. — Она рассмеялась. — Без пушек, разумеется.


— А где же их устанавливают?


Она покачала головой:


— Этого вам знать не нужно.


— А тюки?


Она пожала плечами:


— Патриотизм стоит денег.


— Марихуана?


— Называйте это нашей товарной культурой.


Ганшип. Контрабанда. Связи по всей Африке.


…что бы они ни делали, Ле Баск и его группа были полностью самодостаточны. Марихуана, патриотическая работа на военную разведку и что еще?


Картер сдвинулся в сторону и посмотрел в иллюминатор. Недалеко внизу что-то поблескивало черно-серебристым глянцем. Длинная сияющая дорожка колыхалась в направлении далекой луны. Старый самолет шел низко над водой.


— Где мы?


Шанталь взглянула на часы:


— Если повезет, приземлимся под Танжером через пятнадцать минут.


— А если не повезет?


Женщина лишь снова пожала плечами. Определенный фатализм необходим на любой войне.


Пятнадцать минут спустя тяжелый старый самолет начал снижаться.


В дверях кабины пилотов появился Ле Баск:


— Держитесь за все, за что можете.


Внизу по-прежнему блестела черная вода, а затем пошла более темная земля без отражений и огней. Картер разглядел узкую змейку белой дороги. Прямо по курсу выросли деревья и горы, когда серая бледность рассвета коснулась сухих вершин. Затем они коснулись земли, подпрыгивая и рыская по неосвещенной взлетно-посадочной полосе. Впереди показался огонек — точка света, которая махала влево и влево; старый самолет повернул и наконец, содрогнувшись, замер.


Ле Баск отодвинул боковую дверь:


— Хола, Ахуб, все в порядке?


— Конечно, старый ты дурак, — отозвался человек, которого едва можно было разглядеть за мощным лучом фонаря. — Очередная хорошая посадка, а? Товар при тебе?


— А у тебя деньги и машины? — выкрикнул встречающий сквозь сереющий рассвет.


В то же мгновение фары шести автомобилей осветили высокого темнокожего мужчину в развевающемся выбеленном бурнусе.


Ле Баск рассмеялся и спрыгнул вниз:


— Хорошо.


— Три тебе, три мне, — сказал человек в бурнусе, Ахуб. — Габури говорит, что…


Картер скорее почувствовал, чем увидел движение за пределами слепящего света двенадцати фар.


— Ложись! — рявкнул он и бросился к кабине пилотов.


Град выстрелов извергся словно вулкан из-за машин, разнося в щепки лобовые стекла, металл и иллюминаторы. Ахуб вскрикнул: его белый бурнус в мгновение ока стал красным, а голова взорвалась. Мертвое тело отбросило вперед прямо на Ле Баска, окатив старика кровью и забрызгав самолет, который уже начал движение.


Шанталь выпрыгнула из самолета и бросилась к отцу. Старый маки со шрамом, Раймон, прыгнул вслед за ней.


В кабине Картер выжал газ из древнего самолета, и тот, дергаясь и виляя, понесся по взлетной полосе. Пули автоматического оружия тех, кто прятался в предрассветной темноте за шестью машинами, прошивали катящийся борт насквозь.


— Открыть огонь из бортовых пушек! — прокричал агент «АКС» назад, в проем кабины.


Лысый старый маки, Даниэль, заорал по-французски:


— К орудиям! По местам!


Картер выровнял самолет и, молясь, чтобы в рассветной мгле впереди ничего не оказалось, оторвал его от самодельной полосы, заложив крутой левый вираж. Он надеялся, что у этой древней машины хватит мощности. Хватило. Картер усмехнулся. Никогда не делали самолетов лучше старого С-47.


Он выровнял курс и тяжело пошел обратно над взлетной полосой в медленно желтеющем рассвете, пролетая низко, едва задевая крышами длинные приземистые постройки и шесть автомобилей.


— Пли! — почти радостно завопил круглоголовый Даниэль. — Пли! Пали из всего!


Ганшип обрушил опустошительный шквал огня на лощины, кусты, деревья и холмы, окружавшие временный аэродром, а также на низкие деревянные бараки.


Картер разглядел их в светлеющем рассвете: двадцать или тридцать человек в серой полевой форме, вооруженные до зубов. Летающая батарея выбила их из укрытий и ям, из кустов, из-за зданий и деревьев. Они не были готовы к атаке с воздуха или к огневой мощи старого ганшипа. Они сломались и в панике побежали к четырем грузовикам, спрятанным у главной дороги к западу.


Подобно муравьям, они рассыпались, бежали и карабкались в кузова. Тяжелые пулеметы открыли огонь по самолету. Картер проскочил мимо, развернулся и тяжело пошел на новый заход. Один из грузовиков взлетел на воздух в клубах пламени. Затем старый С-47 пролетел мимо, а уцелевшие грузовики уже мчались прочь, отступая.


— Отличная работа, мои кочанчики! — крикнул Даниэль старым маки у орудий. — Еще раз, американец! За ними!


Картер покачал головой:


— Они не вернутся. У нас есть дела поважнее на земле.


Он заложил крутой вираж над верхушками деревьев и бесплодной пустынной землей, усеянной теперь трупами нападавших, и быстро посадил старую машину. Выскочив наружу, он подбежал к месту, где Шанталь стояла на коленях возле изуродованного тела Ахуба и упавшего Ле Баска. Находившийся позади них маки со шрамом, Раймон, лежал мертвым — его левая рука была отстрелена, а половины головы не было.


— Ле Баск жив?.. — начал Картер.


Ле Баск улыбнулся и сел:


— Ни царапины. Он спас меня.


Старый боец Сопротивления кивнул на изуродованное тело Ахуба в окровавленном бурнусе.


— Упал прямо на меня, — с некоторым удивлением произнес Ле Баск. — Принял на себя все, что должно было прилететь в меня. Кто это был, Ник?


— Вы мне скажите, — ответил Картер. — Это ваша посадочная полоса.


— Нет, — вмешалась Шанталь. — Мы каждый раз используем новую полосу. Их здесь сотни со времен войн, контрабанды и восстаний. — Она прижимала лоскут от бурнуса покойного Ахуба к резаной ране на своем левом боку, чуть ниже груди.


— И у наших врагов нет такой огневой мощи, Киллмастер, — добавил Ле Баск. — Эти, я думаю, пришли по твою душу.


Даниэль и остальные старые маки осторожно пробирались среди раскиданных и искалеченных тел нападавших. Картер и Ле Баск присоединились к ним. На земле лежало около пятнадцати трупов, но раненых не было.


— Своих раненых они забрали, — отметил Ле Баск. — Хорошее подразделение.


— Да, — согласился Картер, но сам он пристально разглядывал трупы.


Серая полевая форма была точно такой же, как у людей, напавших на него в Эфиопии. Пятнадцать мертвецов в одинаковом сером обмундировании. Пятнадцать чернокожих мужчин.


— Из бывших колоний, — заметил Ле Баск. — Видишь эти шрамы-татуировки? Племена Конго.


— Не все, — возразил Картер.


Он опустился на колено перед тремя мертвыми неграми, чья окровавленная форма указывала на наличие звания. Кожа у них была светлее, а в разинутых ртах виднелась дорогостоящая стоматологическая работа. На пальцах были кольца, а не амулеты. Он обыскал их карманы и нашел бумажники.


— Американцы, — констатировал Киллмастер.


Даниэль наклонился над еще двумя телами с более светлой кожей. У них были бандитские усы и индейские черты лица.


Картер поднялся:


— Наемники.


— Из-за тебя, — сказал Ле Баск.


— Да. Но как они узнали, что я здесь?


Он оглядел старых бойцов Сопротивления, Шанталь, а затем перевел взгляд на окровавленные трупы, растянувшиеся на безмолвной взлетной полосе. Даниэль поднял зажатый в руке измятый конверт.


— Из нагрудного кармана. — Он кивнул на одного из мертвых кубинцев.


— Что там? — спросил Картер.


Ле Баск вскрыл его и прочитал письмо. Затем посмотрел на Картера:


— Это что-то вроде накладной купли-продажи; двадцать ящиков должны быть забраны со склада сегодня вечером. И стоит подпись: Абад Аль-Макди.


Ле Баск убрал письмо в карман:


— Нам лучше пойти и поговорить с моими людьми.


— Кто такой Абад Аль-Макди?


— Самый крупный международный дилер черного рынка в Танжере.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


Где-то капала вода — медленный, мерный стук эхом отзывался в древнем каменном зале, напоминавшем катакомбы. Наверху в городе мог быть полдень, но здесь всегда царила полночь, и лишь две голые лампочки разгоняли сырость и мрак подземных арок и коридоров.


За пределами узких кругов света шныряли крысы, а запах сырой земли и камня смешивался со слабым зловонием сточных вод.


— У тебя нет никаких соображений, кто это был, Этьен? — спросил Ле Баска один из четырех стариков, сидевших за столом.


Они расположились наподобие некоего тайного трибунала за исцарапанным и потертым столом. Старые маки; остальные заполнили весь полумрак каменного зала вдоль стен, рассевшись на покосившихся стульях. Ле Баск, Шанталь и Картер устроились вместе за столом поменьше, перед ними стояли чашки с густым кофе.


— Никаких. Мы думаем, они охотились за американцем, вот за этим мистером Николасом Мейером, — ухмыльнулся Ле Баск, — как он сам себя называет, а?


Каждый взгляд в этом сыром, полном теней зале скрестился на Картере. Четверо лидеров за столом изучали его тяжелыми взглядами.


— И кто же этот мистер Мейер, раз ты приводишь его сюда и навлекаешь, возможно, опасность на нас? — спросил еще один из четверых.


Ле Баск рассказал им про ЦРУ, про погибшего Лайонса и про миссию Картера.


— Лайонса в последний раз видели здесь, с нами. Теперь Мейер идет по его следу. Мы помогли Лайонсу ради французской военной разведки — неужели сейчас мы сделаем меньше?


— Какая помощь нужна американцу? — спросил один из старых маки за столом.


— Что вы можете рассказать мне об элитном отряде наемников, который, как предполагается, действует где-то в Африке?


Четверо переглянулись.


— Мы слышали слухи. На протяжении многих лет. Мы задавали вопросы; ответов нет. Если он и существует, то отлично спрятан и надежно защищен.


— А международный черный рынок?


Четверо посмотрели в сторону теней под каменной аркой. Кто-то шевельнулся, а затем вышел на свет — невысокий, стройный мужчина в европейском костюме с темным, холодным арабским лицом. Он сел на узкий стул, скрестил ноги и раскурил тонкую темную сигару.


— Что именно вы желаете знать о черном рынке, месье Мейер? — Его английский был с сильным акцентом, причем не с французским. Это был арабский или берберский акцент.


— В последнее время появлялось много товаров с маркировкой Американской гуманитарной помощи?


Стройный мужчина затянулся своей тонкой сигарой:


— Да.


— Вы знаете, откуда они берутся?


— Отвсюду. Из всех стран, куда направляется ваша помощь.


— Какие-то конкретные люди? Имена?


Мужчина почти улыбнулся:


— Нет, месье Мейер. Никаких имен.


— И куда все это уходит?


— Этого мы не знаем наверняка. — Темное лицо оставалось неподвижным, ястребиный нос и затененные черные глаза повернулись к Картеру. — Есть некоторые улики, указывающие на то, что всё идет в один-единственный пункт назначения. Но это лишь предположение, намек, не более.


Картер посмотрел на четырех старых маки за столом:

— Он понимает, о чем говорит?


— Понимает, — ответил один.


— Валид Даба крутится на черном рынке, — добавил второй. — И одновременно является начальником детективного отдела полиции.


Картер взглянул на худощавого человека с ястребиным лицом. Тот улыбнулся:

— Упорядоченная преступность лучше неупорядоченной, месье Мейер. А кто может поддерживать порядок лучше того, кто находится по обе стороны баррикад?


— Утренняя атака не выглядела особо упорядоченной, — заметил Киллмастер.


— Они пришли не с моей территории, — отрезал худой полицейский детектив.


— А откуда они пришли?


Пожатие плечами:

— Это не моя работа.


— Есть мысли? — обратился Картер к четырем старикам за столом.


— Мы расспросили всех наших людей в Африке, — ответил один из них. — Никаких ответов.


— А у вас есть ответ на вопрос, откуда они узнали, что я приземляюсь вместе с Ле Баском именно на той полосе?


В тусклом, сыром каменном зале с двумя голыми лампочками и капающей водой воцарилось молчание. Где-то в тенях пищали крысы, а город наверху казался одновременно близким и бесконечно далеким.


— Это должен быть кто-то из ваших, — сказал Картер.


— Нет, — отрезал Ле Баск. — Мои люди чисты.


— Тогда французская разведка, — предположил Картер.


— Нет, — вмешалась Шанталь. — А как насчет твоих собственных людей, цээрушник?


— Сомневаюсь.


— Кто-то, кого ты встретил в Париже? — спросил один из стариков. — В «Carr et Freres»?


— Никто не раскрыл мою легенду. — В этом Картер был уверен. Или все-таки нет? Лесли?


— Ты так уверен, американец? — спросил худой полицейский детектив Валид Даба.


— Так же уверен, как любой из вас в своих друзьях, — ответил Картер.


— Мы-то уверены. Мы слишком долго служили вместе, чтобы не знать друг друга, — сказал Ле Баск.


В тишине подземного зала худой полицейский принялся чистить ногти маленьким ножиком.


— У нападавших был контакт с этим Аль-Макди, — произнес Картер. — Как нам с ним поговорить?


— Тебе — никак, — ответил Ле Баск. — Мы сами найдем его и поговорим.


Картер покачал головой:

— Это моя работа. Других вариантов нет.


— Он никогда не покидает Касбу, — заметил один из старых маки за столом. — Тебе туда ходу нет.


— Либо он выйдет наружу, — сказал Картер, — либо я войду внутрь.


Ле Баск повернулся к Валиду Дабе:

— Ты можешь что-нибудь устроить?


Темнокожий мужчина изучил Картера своими тяжелыми веками:

— Возможно, я смогу кое-что сделать. — Он поднялся и кивнул Ле Баску. — Пошли, американец. Будем готовы к закату.


Солнце только что скрылось за Великой мечетью, когда трое мужчин встретились у юго-западных ворот Медины. Ле Баск прибыл первым, соткавшись из теней ранней ночной улицы, заполненной толпами людей в тюрбанах, фесках и халатах, перемешанных с теми, кто был одет по-европейски. Он кивнул худощавому полицейскому детективу; Валид Даба уставился на Картера.


— Это американец?


Картер закатил глаза, покачал головой и указал на свое лицо. На нем был черноватый, окрашенный индиго тюрбан и пустынная вуаль-литам, а также грязновато-белый бурнус — виднелись только глаза. На тюрбане поблескивали латунные пластины с арабской вязью. Валид Даба кивнул:


— Он говорит по-арабски, но с чуждым для этих мест акцентом, а на берберском не говорит вообще. Так что он — глухонемой туарег из пустыни, которому я покровительствую.


— Он сойдет за туарега?


— Мы не встретим ни одного из них, — ответил детектив-бербер, — или, если повезет, никого, кто знает настоящего туарега.


Они прошли через ворота и поднялись по древнему холму к старому дворцу Султана и обнесенной стеной Касбе, медленно продвигаясь по темным узким улочкам, которые были скорее проходами между старыми каменными стенами зданий с узкими окнами или вовсе без них. Они миновали тусклые кафе, где молчаливые фигуры в халатах пили мятный чай. Людей в проходах было немного, но шум доносился отовсюду: радиоприемники, телевизоры, барабаны, флейты, сердитые голоса, пение женщин, лай собак и шуршание ног — как человеческих, так и крысиных. Какофония, звучащая где-то сразу за чертой теней.


— Вон там, — тихо произнес Валид Даба.


Они стояли у старых стен через небольшую открытую площадь от кафе, где сидела толпа марокканцев, которые пили, курили и разговаривали — оживленно, но негромко.


— Штаб-квартира Абада Аль-Макди. Большое здание справа — его склад. Четверо мужчин, сидящих за передним столиком прямо у двери, откуда они могут наблюдать за входом на склад, — это охранники Аль-Макди. А сама эта старая ищейка — вон та древняя реликвия в синем халате и феске за дальним столом.


Картер изучил кафе через площадь поверх своей вуали. Четверо охранников выглядели скучающими и ленивыми. Судя по их тяжелым фигурам и плотно набитым халатам, они уже давно не участвовали в серьезных заварухах. Самому Аль-Макди было около восьмидесяти: худой и высохший, как ходячая мумия, со сморщенным обезьяньим лицом под несоразмерно большой феской; богатые синие одежды висели на нем, словно на скелете. В одиночестве он пил только воду Perrier, его нервные глаза следили за всем и ни за чем одновременно, а истощенные пальцы двигались в судорожной дрожи, будто существовали отдельно от мозга под феской.


— А вот и его дела, — прошептал Валид Даба из тени, где они прятались на противоположной стороне площади.


Трое мужчин в деловых костюмах — высокие и низкие, темнокожие и светлые, выглядевшие одновременно нагло и воровато-нервно — вышли из старого средневекового здания склада без окон и направились через площадь к кафе. Один из жирных охранников похлопал их по карманам в лучшем голливудском стиле, словно персонаж из фильма «Касабланка», и прекрасно это осознавал, после чего махнул рукой в сторону стола, за которым сидел Аль-Макди.


— Будут торговаться часами, — устало произнес Валид Даба.


— Я хочу попасть на этот склад, — приглушенно сказал Картер из-за вуали. — Один из вас может присмотреть за ним.


— Нет необходимости, — ответил Валид Даба. — Он не сдвинется оттуда как минимум час, а то и два. Это единственное развлечение, которое у него осталось на старости лет. Пошли.


Худощавый детектив скользнул сквозь темноту узких проходов мимо монолитного трехэтажного здания без окон. Вдоль задней стены строения тянулся еще более узкий переулок. У самого основания стены была встроена низкая решетка. Даба опустился на колени и потянул ее. Ничего не произошло. Детектив выругался.


Картер присел и одним мощным рывком выдернул ржавую железную решетку. Он спрыгнул в темноту. Даба и Ле Баск последовали за ним, бесшумные как кошки. Даба посветил тонким лучом фонаря. Они оказались в тесном каменном приямке с деревянной панелью на внутренней стене. Даба достал ключ, открыл замок на панели и толкнул ее внутрь. Картер вошел первым.


Последовал еще один спуск, и вот он уже стоял на каменном полу длинного низкого помещения с приглушенным непрямым освещением. Ряды аккуратно и точно уложенных штабелями деревянных и картонных ящиков, контейнеров — прохладно и беззвучно. Все трое медленно зашагали вдоль рядов; их шаги были беззвучны, а под душной вуалью и бурнусом на шее Картера выступил пот.


— Звукоизоляция и кондиционирование, — заметил он.


— Естественно, — отозвался Ле Баск. — Старый араб, но современный чернокнижник, а? Товар дорогой.


Они двинулись дальше между рядами. Картер осматривал ящики и коробки. Там были медикаменты, предназначенные для Заира, сельскохозяйственный инвентарь для Мали и Руанды, насосы и генераторы для Замбии, ряды и ряды продовольствия для Судана и Чада, Мали и Мавритании. И всё это было маркировано штампами Американской гуманитарной помощи, Помощи ООН и Международного Комитета Красного Креста.


— Почему он их не распродал? — удивился Картер.


— Хороший вопрос, — согласился Валид Даба. — Не составило бы труда сбыть всё это завтра в половине стран мира.


— Возможно, у Аль-Макди есть соглашение, — предположил Ле Баск.


Даба задумчиво кивнул:

— Один крупный покупатель — это куда выгоднее, да. Меньше накладных расходов, транспорта, охраны…


— Где его офис? — спросил Картер.


— Наверху, — ответил Даба.


Они быстро двинулись вдоль рядов в тишине, нарушаемой лишь едва слышным гулом кондиционеров.


Древняя, шаткая деревянная лестница вела наверх. Валид Даба выхватил 9-миллиметровую Беретту. У Ле Баска в руках был пистолет-пулемет Узи. Картер держал Вильгельмину наготове под полами халата.


Они поднялись.


Наверху Валид Даба отпер ключом дверь. Они вышли в другое просторное помещение, тянувшееся во всю длину древнего здания. Оно тоже было тускло освещено и забито ящиками, но здесь не было ни звукоизоляции, ни кондиционеров, а от древних камней исходил запах пыли и плесени, въевшийся сюда еще с тех пор, как Карфаген правил Средиземноморьем.


— Товары для местной продажи на базарах и рынках, — пояснил Валид Даба. — Не такое элитное обслуживание, как для добычи внизу, а?


— Где офис? — Картер оглядел мрачные старые тени поверх вуали.


Начальник детективного отдела провел их к арочной секции, которая, должно быть, видела танцовщиц и рабынь еще в те времена, когда римские легионы маршировали по узким улочкам снаружи. Теперь она была застеклена, здесь пахло старым деревом, а мебель сохранилась со времен Ост-Индской компании: старые деревянные столы, картотечные шкафы, ротанговые стулья; под потолком вижало опахало-пункха, ожидавшее, когда кто-нибудь потянет за длинный шнур, чтобы нагнать в комнату прохлады. Валид Даба указал на картотечные шкафы:


— Я займусь главным столом, а ты возьми…


Из двери в задней части старого офиса вышел человек. Это был старик с ведром и шваброй.


Валид Даба резко развернулся.


— Тихо! — прошипел он по-арабски.


Старик замер, вытаращив глаза; на его сморщенном лице застыл ужас. Даба улыбнулся:

— Спокойно, старик.


Картер заметил его руку. Лицо старика было маской ужаса. Он задрожал, сжался и ухватился свободной рукой за стену.


— Его рука! — крикнул Картер.


Старик попытался побежать. Там, где его рука коснулась стены, находилась маленькая электрическая кнопка.


Даба выстрелил старику в голову.


— Merde, — тихо выругался Даба и резко развернулся лицом к входной двери.


Первого, кто ворвался через парадную дверь, Валид Даба уложил наповал: жирный марокканец, чей грязный серый бурнус мгновенно окрасился багровым там, где Беретта пробила ему сердце.


Вильгельмина отправила второго с криком обратно — пуля оставила черную отметину точно между глаз.


Ле Баск развернулся в противоположную сторону, его Узи срезал двоих, попытавшихся войти через заднюю дверь. Один вслепую врезался в стену, а затем повалился навзничь прямо в проем. Второй успел выстрелить. Валид Даба вскрикнул от боли и схватился за левую руку; Ле Баск прикончил стрелявшего, прошив его белый бурнус аккуратной красной строчкой.


— Быстро наружу! — Картер рванул к парадной двери.


Ле Баск бросился следом.


Они вылетели через парадную дверь древнего склада в ночь маленькой площади, Даба с окровавленной рукой бежал позади. Трое мужчин в серых халатах перекрыли площадь. Узи Ле Баска скосил двоих; Хуго прыгнул в руку Картера и в то же мгновение полетел точно в горло третьему охраннику. Валид Даба промчался мимо них.


Маленькая площадь погрузилась в тишину. Картер выдернул Хуго и двинулся вслед за Ле Баском в кафе, где теперь никто не сидел — кроме Аль-Макди и Валида Дабы. Заведение было пусто, как и площадь; Аль-Макди сидел за своим столом в синем халате, а к его голове была прижата Беретта Дабы.


— Нижний склад, паршивая свинья, — процедил Даба. — Куда всё это уходит?


Глаза Аль-Макди забегали по высохшему кожаному лицу. Даба взвел курок Беретты:


— Даю секунду, кусок дерьма.


— К русским, — вытолкнул Аль-Макди.


— Всё? — спросил Картер, подойдя вместе с Ле Баском к столу в пустом кафе.


Аль-Макди кивнул.


— В обмен на что?


Глаза Аль-Макди округлились, он искал помощи, пути к спасению. Валид Даба выстрелил ему в руку. Старик закричал: кость раздробилась, кровь брызнула на пол и стол.


— За что? — повторил Картер.


— Ящики, — прохрипел старик. — Деревянные ящики, тяжелые.


— Ящики с чем?


— Не знаю.


Даба выстрелил старику в ногу, но промахнулся. Старик завопил:


— Они забирают их! Я никогда не видел!


Старик затрясся от ужаса, закрутил организацией и забормотал:


— Мамба. Платят, забирают, никаких имен. Привозят товар для России, платят мне, забирают ящики. Никаких вопросов.


— Они привозят все эти гуманитарные грузы? Американские?


Старик широко раскрытыми глазами закивал.


— Откуда?


— Заир.


— Что они…


Глаза старика едва не вылезли из орбит. В дверях кафе выросли двое мужчин, их темные лица исказились от ненависти. Одним из них был охранник, подстреленный Ле Баском на складе — его рука безжизненно свисала, с нее капала кровь. Вторым был мужчина постарше, чей взгляд буквально впился в Аль-Макди.


— Собака! Свинья! — закричали они по-арабски.


Ле Баск и Картер выстрелили одновременно. Оба марокканца повалились навзничь, но в комнату уже влетели две бомбы.


Картер выбросился в окно. Ле Баск рухнул прямо на него. Кафе взорвалось. Осколки стекла, дерева, металла, куски плоти и кровь хлынули на площадь.


Картер и Ле Баск вскочили на ноги.


Двое бросивших бомбы мужчин лежали мертвыми на площади.


Внутри разрушенного кафе безногое тело Аль-Макди приподняло один обрубок руки; он смотрел на Картера и Ле Баска, пока кровь хлестала из его бедренных артерий, а жизнь покидала изумленные глаза.


Обезглавленное тело Валида Дабы распласталось на щепках стола, Беретта все еще была зажата в его руке.


Картер развернулся и растворился в Касбе. Ле Баск последовал за ним в ночь.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


Хриплый голос Дэвида Хоука едва пробивался сквозь рев двигателей старого С-47:


— Мне всё это очень не нравится, N-3. Что-то серьезное назревает.


— Если это та самая группа наемников, из-за которой ты беспокоишься, — ответил Картер в свой миниатюрный передатчик, — они действуют повсюду в Африке, куда мы отправляем помощь.


— И за ними стоят Советы. Либо они просто используют их, чтобы дискредитировать нас, либо что-то похуже.


— Если только они сами не используют русских, — заметил Картер.


На другом конце секретной спутниковой радиосвязи воцарилось долгое молчание.


— Ради чего? — спросил Хоук.


— Вот именно, — сказал Картер. — Это мне и нужно выяснить, верно?


В далекой вашингтонской штаб-квартире «АКС» Хоук зажевал сигару:


— Выясняй быстрее, N-3. Эти ящики заставляют меня сильно нервничать.


— Через час мы садимся в Киншасе, — сообщил Картер.


— Будь на связи, — прорычал Хоук. — И я имею в виду — на постоянной связи, N-3. У меня сильное предчувствие, что когда всё это рванет, нам придется действовать чертовски быстро.


Прибор замолк. Картер остался сидеть в тусклом чреве С-47. В тяжело летящем самолете Ле Баск снова сидел в кабине за штурвалом, на этот раз вместе с Шанталь. Еще четверо крепких старых маки дремали в тусклом свете рядом с Картером. Внизу пустыня сменилась джунглями, извилистыми грунтовыми дорогами и реками, змеившимися сквозь густую растительность.


Ле Баск вышел из кабины. Старик устроился рядом с Картером, с вздохом вытянул ноги и раскурил косяк. Едкий дым марихуаны заполнил кабину.


— Кто ведет эту посудину? — спросил Картер.


— Шанталь. Отличный пилот, я сам ее учил, — ухмыльнулся Ле Баск. — Ну так что. Ты поговорил со своим старым другом?


— Куда конкретно мы летим, старик?


Ле Баск рассмеялся:


— Ну ладно, сразу к делу, да? Так вот, нам повезло. Мой старый командир по подполью, Жюльен Сорель, много лет назад перебрался в Заир и открыл отель на окраине Леопольдвиля — теперь он называется Киншаса. Мы смогли связаться с ним, он встретит нас в своем отеле. О наемниках такого масштаба, как ты подозреваешь, он ничего не слышал, но думает, что сам или через свои завязки в правительстве Заира сможет навести нас на след.


— Какого рода зацепки?


Ле Баск аккуратно потушил косяк, сунул его в нагрудный карман своего камуфляжа, поднялся и направился к кабине:


— Туда, где бесследно растворилась часть американской помощи для Заира.


Старик зашагал обратно по темному брюху винтажного самолета в пилотскую кабину, а Картер остался сидеть в темноте, размышляя об исчезновении американской помощи в Заире и везде вообще. Хоук говорил, что люди уже начинают злиться из-за невыполненных американских обещаний, американских связей, американских планов. США могли потерять Африку, и что еще? Что было в тех ящиках из СССР, и кто эти солдаты в сером?


Картер заметил внизу широкую реку Конго, расширяющуюся в похожее на озеро озеро Малебо (Стэнли-Пул); аккуратные белые здания Браззавиля виднелись на правом берегу, а высотки и зеленые просторы Киншасы — на левом. Старый транспортник низко пролетел над великой рекой в направлении высоких песчаных плато позади Киншасы и начал снижение к аэропорту столицы Заира.


Шанталь вернулась в салон, когда они выруливали на пустую стоянку аэродрома.


— У нас тут комитет по встрече, — быстро проговорила она. — Американцев здесь не особо любят, особенно парней из ЦРУ. Твоего французского хватит, чтобы сойти за моего мужа?


— Моего французского хватит на все, — ухмыльнулся Картер.


— Думай о деле, месье. Тебе это пригодится, — отрезала она. — Вот твой паспорт. Ты Альбер Шенье, инженер дорог и мостов. Твоя фотография уже внутри, мера предосторожности.


Картер взял паспорт. Он был французским, подтверждал всё, что она сказала, а кто-то уже успел сфотографировать его на «Полароид» и вклеить снимок под нужные печати. Ле Баск и его люди привыкли предусматривать всё.


— А кто такой настоящий Альбер Шенье?


— Мой муж, — ответила Шанталь и отвернулась. — Он мертв.


У Картера не осталось времени расспрашивать Шанталь дальше. Дверь С-47 с грохотом распахнулась, и яростный голос выкрикнул на ломаном французском:


— Наружу! Немедленно! Всем! Живо!


В иллюминатор Картер увидел нечто, похожее на целую роту чернокожих солдат — все как на подбор, при полном параде, в белых гетрах и красных беретах. Вооруженные до зубов, они оцепили С-47, выставив штыки и целясь из винтовок. Два подтянутых сержанта стояли под открытой дверью, яростно крича и жестикулируя, приказывая всем спускаться с самолета.


Ле Баск вышел первым. Он зашагал к унтер-офицерам, такой же прямой, яростный, резкий, но на куда более чистом французском:


— Имбецил! Идиот! Ты хоть понимаешь, кому ты угрожаешь?


Старик встал нос к носу с одним из сержантов. Остальные старые маки спрыгнули вслед за ним. Чанталь и Картер вышли последними.


— Погоди, вот генерал Мобуту узнает, как вы встретили Ле Баска, когда он прибыл в Заир!


Сержанты замялись и отступили на шаг. В рядах солдат, окружавших старый С-47, произошло движение, и к группе медленно подошел высокий элегантный майор. В руке он держал эбеновую стеку и коснулся ею груди Ле Баска.


— Ты контрабандист, старик, — произнес он на хорошем французском. — Нас проинформировали. Сейчас мы обыщем твой самолет.


Ле Баск кивнул:


— Вот как. Кто-то сыграл с нами в эту старую шутку? Валяй, майор, обыскивай.


Майор замер со стекой в руке, в его высокомерных глазах промелькнула легкая тень неуверенности.


— Обыскать самолет, — приказал он сержантам.


Два унтера выкрикнули приказы на смеси какого-то местного наречия, которого Картер не знал, и плохого французского. Солдаты хлынули внутрь С-47.


— Что они там найдут? — прошептал Картер Шанталь.


— Ничего.


— Ты уверена?


— Конечно. Мы не дураки, месье. Здесь такое случается сплошь и рядом.


Ле Баск сердито шагал взад-вперед, злобно поглядывая на шеренги солдат, державших оружие наготове. Остальные маки стояли в тени самолета, спасаясь от палящего экваториального солнца.


— Сержант!


Майор показался в дверях С-47. Старший унтер-офицер быстро подбежал и встал под начальством.


— Забрать их. На этого старого горлопана надеть наручники.


Высокомерный офицер протянул большой пластиковый пакет, позволил струйке белого порошка просыпаться в грязь и улыбнулся Ле Баску.


— Нас кто-то подставил, Киллмастер, — произнес Ле Баск. — Мы не везли героин.


Картер, Ле Баск и еще четверо маки сидели на каменном полу военной гауптвахты в армейских казармах на окраине Киншасы. Шанталь увели куда-то в другое место, несмотря на яростные, но бесполезные протесты Ле Баска. Всё, чего добился старый командир — это разбитая щека и отбитые ружейными прикладами ребра.


— Конечно, нас подставили, — проворчал Картер, поймав себя на том, что говорит точь-в-точь как Хоук. — Вопрос в том, кто и зачем? На этот раз никто вокруг меня, кроме Хоука, не знал, что мы летим сюда, а Хоук узнал об этом только тогда, когда мы уже были на борту. Кто?..


— Кто мог подбросить этот героин?


Ле Баск кивнул:

— Кто-то из моих людей. Должно быть, так. Если только… У Валида Дабы мог быть сообщник — он мог передать то, что Абад Аль-Макди рассказал нам перед тем, как их убили.


— Ему пришлось бы провернуть это буквально за минуту, пока мы были рядом, а он прессовал Аль-Макди.


— Мы следили за Аль-Макди, Киллмастер.


— И как бы он это передал? Скрытый микрофон в его Беретте?


— Я на своем веку и не такое видел. Но микрофон не обязательно должен был быть в пушке. И информацию не обязательно было передавать в ту же секунду. Маленький диктофон в кармане — а его сообщник уже знает, что вся эта помощь поступает в Танжер из Заира.


Картер пристально посмотрел на сурового старика:

— Вы ведь просто не хотите признавать очевидное, верно? Что это один из ваших маки? Возможно, кто-то, с кем вы плечом к плечу сражались всю свою жизнь?


Ле Баск промолчал.

— Да, я не хочу этого признавать. — Он посмотрел на Картера в удушливой жаре переполненной камеры. — Не хочу, но признаю. Кто? Я спрашиваю себя: кто? Даниэль? Карл-Хайнц? Шанталь?


Один из старых маки опустил глаза в пол:

— Ее нет с нами, Этьен.


— Да, ее с нами нет, — подтвердил Ле Баск.


Другой старик заметил:

— Потому что она женщина? Отдельная камера для женщины, чтобы показать, какими цивилизованными они стали?


— Это возможно, — согласился Ле Баск.


Остальные молчали, разглядывая пол или поднимая глаза к высоким узким окнам с решетками, которые были единственным источником света и воздуха в помещении.


— Сидя здесь, мы ничего не узнаем, — отрезал Картер. — Как только стемнеет, мы выходим, находим Шанталь и получаем ответы.


Все маки уставились на него.

— У тебя выросли крылья, американец? — спросил один.

— Или, может, у тебя припрятано оружие из «Звездных войн»? Дезинтегратор стен?

— Транспортер, который перенесет наши молекулы сквозь камень?


Ле Баск потер подбородок:

— Подозреваю, у месье Мейера есть туз в рукаве, а?


Картер улыбнулся:

— Когда стемнеет.


Старики негромко хмыкнули и снова принялись разглядывать стены, пол и высоко расположенные решетки. Картер откинулся на тюремную стену. Ле Баск не сводил с него глаз.


— Они отобрали твое оружие и тот крошечный передатчик, — произнес старый маки.


— Ага, придется заглянуть к ним и вернуть все назад.


— Наше оружие и самолет тоже, верно?


— И их тоже.


— Какая уверенность, — заметил Ле Баск. — Или какое бахвальство.


— Всего понемногу, — ответил Картер.


Он закрыл глаза и стал ждать ночи. Ле Баск растянулся на полу и заснул. Пожизненная привычка учит беречь энергию в ожидании момента для действий. Картер дремал, но не спал, ловя каждый звук. Это была подстава, без сомнения, но кто был целью и кто за этим стоял? И зачем? Кто придет в камеру первым — охранники или ночь?


Он ждал.

Ночь пришла первой.


— Пора, — сказал Картер.


Никто не шевельнулся.


— Сделайте пирамиду, чтобы я мог добраться до окон.


Киллмастер снял ремень и извлек три полоски своей специальной ленты «АКС» с насечками.

— Живо!


— Живо! — эхом отозвался Ле Баск, вскакивая на ноги. Он жестом приказал Даниэлю и Карлу-Хайнцу сцепить руки, а двоим другим — встать им на плечи.


Картер взобрался на плечи стоявших наверху, быстро обмотал лентой три железных прута и полоснул по каждому ногтем. Через секунды прутья расплавились. Он вытащил их один за другим и передал вниз, из рук в руки, на пол. Из каблука своего ботинка он достал потайной трос с механизмом, зацепил его за обрубок одного из прутьев и спустился на пол камеры.


— Я пойду первым, — решил Ле Баск.


— А я замкну шествие, — сказал Картер.


Ле Баск ухватился за тонкий трос, активировал механизм и поднялся к окну. Он осторожно осмотрелся, затем проскользнул в узкий проем наружу; его руки мгновение держались за каменный подоконник, а затем он исчез.


Каждый из маки по очереди поднялся, выбрался наружу и спрыгнул на землю в ночную темноту за стенами. Картер шел последним. Он поднялся к окну, забрал трос и механизм, вернул их в каблук, пролез в проем и мягко приземлился на темную землю.


В то же мгновение чьи-то руки схватили его.

Зажали ему рот.

Скрутили железной хваткой.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


Картер резко въехал коленом в пах одному из нападавших. Освободил руку. Пробил ребром ладони в тяжело дышащее лицо другого. Ударил ногой, вырывая вторую руку. Присел. И уперся взглядом прямо в дуло M-16, наведенное ему в глаз.


— Веди себя очень тихо!


Картер замер, глядя в глаза старику, державшему M-16. Он заметил вокруг еще троих пожилых мужчин с наведенными стволами, двоих на земле, которых он только что вырубил и раскидал, а чуть дальше — ухмыляющегося Ле Баска.


— Свои, Киллмастер, — прошептал Ле Баск.


Картер разглядел в ночной темноте Даниэля, Карла-Хайнца и остальных двух маки, которые стояли чуть поодаль и наблюдали. Он увидел Шанталь и еще человек пятнадцать седовласых мужчин, и все они были вооружены винтовками M-16. Человек, державший ствол у его лица, снова заговорил:


— Мы друзья, а? Видишь Ле Баска? Видишь его дочь?


Картер кивнул и медленно выпрямился. Мужчина опустил винтовку, но взгляд его оставался настороженным и собранным. Ле Баск тихо рассмеялся:


— Думаю, Дегранж, тебе повезло, что американец так быстро сориентировался в ситуации, а?


Человек с винтовкой смерил Картера взглядом. Он был приземистым и плотным, с железно-серыми волосами и сплющенным лицом, напоминавшим льва или старого боксера; длинный шрам тянулся от его левого глаза до самой челюсти.


— И что? — бросил Дегранж. — Думаешь, я не сдюжил бы против него, Боротра?


— Думаю, не сдюжил бы, — с улыбкой ответил Ле Баск.


Дегранж потер челюсть, продолжая оценивать Киллмастера.

— Возможно, ты и прав. Вот если бы я был моложе, ну…


— Кто-нибудь собирается объяснить мне, что здесь вообще происходит? — спросил Картер.


— Шанталь объяснит по дороге, шевелитесь, — отрезал Дегранж.


Ле Баск, четверо работавших с ним маки и вооруженные незнакомцы выстроились в колонну и быстро двинулись в ночь. Шанталь пошла рядом с Картером.


— Это люди Жюльена Сореля, старого командира моего отца. Они нейтрализовали заирских солдат, вытащили меня и вернули все наше оружие. Теперь мы уходим.


— Откуда они узнали, что мы здесь?


Идущий впереди Ле Баск рассмеялся:

— Потому что они сами нас туда и упрятали, Киллмастер! Небольшая уловка, чтобы защитить себя и свою организацию от лишних глаз. Не ты один умеешь проворачивать такие штуки. Таким образом мы вместе, но никто не знает, что мы с ними, смекаешь?


— Это они подбросили героин? Подставили нас?


— Так никто не видел, как мы воссоединились, а? Никто не знает, где мы.


— Нет, — задумчиво протянул Картер, — никто не знает. Мое оружие они тоже спасли?


Дегранж отступил из головы быстро идущей колонны, которая бесшумно продвигалась сквозь густой подлесок в ночи.

— Конечно, американец.


Он протянул Вильгельмину, Хуго и Пьера со всеми их аксессуарами.

— Увы, тот маленький диктофон был разбит во время легкой потасовки с заирским майором.


— Какая жалость, — отозвался Картер, разглядывая львиное лицо Дегранжа под копной густых седых волос. — И куда мы направляемся?


— Скоро узнаешь, американец.


Показалась дорога, и в африканской ночи впереди проступили силуэты грузовиков. Дегранж скомандовал всем забираться в три машины, и они быстро покатили по бледной узкой колее проселочной дороги. Судя по всему, они огибали с севера зарево огней в темном небе — саму Киншасу.


Время от времени их останавливали солдаты, но у незнакомцев, похоже, были правильные пропуска или нужные связи, и их пропускали. Картер определил по звездам, что они повернули на запад, а затем снова на юг. Киллмастер то и дело улавливал проблески широкого глянца великой реки.


Картер негромко обратился к Шанталь:

— Расскажи мне об этом Жюльене Сореле.


— Сорель? Он одна из легенд тех времен, — ответила темноволосая женщина, сидевшая рядом с ним в кузове подпрыгивающего грузовика. — Он был командиром моего отца. Он вытащил их всех, но после войны так и не смог найти себе места во Франции. Не смог смириться с какой-нибудь мелкой должностью. Поэтому уехал в Конго, много лет работал на бельгийское правительство, а затем открыл этот курортный отель здесь, к западу от города. Он стал самым известным отелем-баром в Заире. Говорят, в Африке не происходит ничего, о чем не знал бы месье Сорель.


Один из вооруженных людей ухмыльнулся, глядя на них:

— Это правда, мадемуазель Шанталь. Босс знает всё, что заслуживает внимания. Здесь отличная жизнь, мягкая и спокойная, а? Вам всем стоит присоединиться к нам. Ле Баску и остальным давно пора на покой, устроиться с комфортом, как мы. Да и все эти драки, контрабанда и шпионаж — не женское это дело.


Старые бойцы Сопротивления заговорили между собой, сравнивая свои судьбы; люди из Заира убеждали людей Ле Баска обосноваться здесь насовсем, как это сделали они.


— Старикам нужно отдыхать, греться на солнышке. Мы уже слишком стары для всего этого.

— Говори за себя, — смеясь, отозвался кто-то.


Остальные принялись спорить, пока грузовики катили в ночи в обход города, а затем на запад вдоль берегов широкой реки, где луна проложила световую дорожку по водной глади. Внезапно машины остановились.


— Приехали. Всем на выход.


Они без шума попрыгали из кузовов. Картер увидел высокую побеленную лепную стену, уходящую в обе стороны в густые джунгли ночи. За стеной в лунном свете высились силуэты крыш и гигантских деревьев. Над закрытыми железными воротами висела большая вывеска: «Hôtel du Croix de Lorraine. Julien Sorel, Prop.» Дегранж построил своих и старых бойцов Ле Баска, и железные ворота открылись изнутри.


— Ну что ж, — произнес старый маки со сплющенным лицом, — добро пожаловать в отель «Лотарингский крест».


Все прошли внутрь, и ворота за ними закрылись. Картер обернулся и заметил, как один из вооруженных людей Дегранжа отделился и занял позицию у ворот.


Они двинулись дальше по пышной, утопающей в зелени территории, которая вывела их на ухоженную лужайку. Через огромное пространство травы, тускло освещенное луной, проступили контуры трехэтажного белого отеля. Над тремя этажами возвышались башни, а вся крыша была выложена красным сланцем, создававшим богатый контраст с белизной гигантского каркасного здания.


Внутри вестибюль оказался просторным и воздушным: начищенные до блеска полы с дорогими восточными коврами, белая ротанговая мебель, широкие лестницы, ведущие наверх с обеих сторон, стойка регистрации и открытая арка, ведущая в ресторан, который был почти таким же большим, как и сам вестибюль. В центре выстроились местные служащие отеля в бело-синей униформе.


— Персонал проводит вас по комнатам, — сказал Дегранж. — Ужин подадут через час. У вас должно хватить времени, чтобы принять душ и немного отдохнуть. Месье Сорель сожалеет, что не может быть здесь сегодня вечером, но я сделаю все возможное, чтобы заменить командира.


Большой, просторный отель казался почти пустым. Когда Картер шел вслед за своим коридорным в униформе, он заметил, что в баре было всего несколько гостей. Казалось, каждому из них выделяли по отдельной комнате. Картер принял душ, побрился и, выйдя из ванной, обнаружил, что чемодан уже ждет его. Он переоделся в костюм-сафари цвета хаки, смахнул с ботинок пыль аэропорта и гауптвахты и спустился в столовую.


— Ник! — окликнул его Ле Баск из-за длинного стола.


Картер пробрался между столиками к Ле Баску, Шанталь, Даниэлю, Карлу-Хайнцу и еще двоим из парижского отряда Ле Баска. Зал был забит седовласыми, беловолосыми и лысыми мужчинами, многие из которых носили ордена на поношенном камуфляже и рабочей одежде. Это было больше похоже на встречу ветеранов Второй мировой войны, чем просто на ужин. Единственный раз, когда Картер видел нечто подобное, — это была встреча ветеранов дивизии Ваффен-СС несколько лет назад в Германии. Старые враги с годами имели тенденцию становиться похожими друг на друга.


Но никаких речей не было, да и ужин оказался слишком хорош для обычной встречи ветеранов. Когда все закончилось, большинство старых солдат разошлись по своим комнатам где-то на территории отеля. Дегранж пригласил Ле Баска и его спутников в бар, где они расположились на ротанговых диванах вокруг небольшого стола.


— Так вот, Боротра, очень жаль, что командир не может присутствовать, но он велел мне помогать тебе во всем, чем смогу. Что привело тебя сюда, к командиру?


Ле Баск рассказал Дегранжу о пропаже американской гуманитарной помощи по всей Африке и об убийстве цээрушника в Эфиопии.

— Так что месье, гм, Мейер был прислан, чтобы заменить Лайонса и закончить работу.


Дегранж посмотрел на Картера:

— Вы из ЦРУ? Ищете потерянную помощь и деньги?


— И это тоже, — ответил Картер, — а еще я ищу информацию об отряде наемников, которые носят серую форму, отлично вооружены и, похоже, проявляют особый интерес ко мне и к гуманитарным грузам.


— Наемники?


Картер кивнул:

— Прекрасно обученные, отлично экипированные и, судя по всему, это международный сброд. — Он рассказал Дегранжу об атаке на аэродроме под Танжером.


— Ну что ж, — произнес Дегранж, переводя взгляд с Картера на Ле Баска и обратно. — А теперь расскажите мне, что вы на самом деле здесь делаете? Зачем вам связываться с командиром Сорелем? Вы не простой цээрушник. Нет, кто-то куда более серьезный. Вы думаете, у нас нет своих связей в ЦРУ, в правительствах? Во Франции? В Заире? Один человек, в одиночку, отправлен на поиски неизвестного отряда наемников? Смехотворно, американец. Если только этот человек не какой-то особенный, а? Супершпион, возможно? Киллмастер — так назвал тебя Ле Баск. Кто вы такой?


Ле Баск запротестовал:

— Это шутка, Дегранж. Просто имя, ради шутки.


— А я разве смеюсь, Боротра? Ты держишь меня за дурака? Мы слышали о сверхсекретном Киллмастере из Соединенных Штатов. Вы ведь тоже слышали, а? Либо этот американец одурачил тебя, либо ты мне врешь! Возможно, ты врешь вообще обо всем? Вымышленные наемники! Мы живем здесь уже сорок лет. Мы бы знали о существовании подобной силы где бы то ни было, но мы ничего не знаем!


Они внезапно заметили, что у дверей в бар столпились другие старые маки. Шанталь поднялась со своего места:


— Вы не понимаете, во что ввязываетесь, Дегранж, — жестко произнесла она. — Вы правы. Здесь кроется нечто большее, чем кража американской помощи или простой отряд наемников. Мы думаем, что все эти вещи связаны между собой и ведут к какому-то плану, который может уничтожить нас всех. Все это связано кодовым словом: «Мамба».


Дегранж уставился на нее, моргая:

— Кто это — «нас всех», мадемуазель Шанталь?


— Свободный мир, месье Дегранж, — отрезала Шанталь.


Дегранж нахмурился:

— Значит, вы говорите от имени свободного мира?


— Мой работодатель и работодатель месье Мейера говорят от его имени — Франция и Соединенные Штаты Америки.


— Вот как? Значит, вы говорите от имени Франции?


— В той же мере, в какой военная разведка говорит от имени своей страны.


По рядам старых маки, наблюдавших у дверей бара, пронесся ропот. Дегранж посмотрел на Ле Баска, на Картера, затем снова перевел взгляд на Шанталь.


— Вы из французской военной разведки, мадемуазель Шанталь?


— Вы можете это проверить.


— Да, я могу. Маре! Приведи капитана!


Картер услышал, как кто-то отделился от толпы, прошагал по деревянному полу и поднялся по широкой лестнице. В баре, окруженном старыми маки, и во всем огромном отеле воцарилась тишина. Единственными звуками были далекий смех каких-то туристов у бассейна, британские голоса в баре поменьше, где-то игравшее радио и далекие крики обезьян в джунглях. Ле Баск и Картер сидели, не спуская глаз с Шанталь. Киллмастер слегка сместился на стуле, чтобы Хуго и Вильгельмина были наготове. Фигуры у двери, ближайшей к лестнице, зашевелились, расступились, и в зал вошел высокий стройный мужчина в безупречной гражданской одежде. Он кивнул Дегранжу:


— Ты хотел видеть меня, Дегранж? Надеюсь, это что-то важное. Я был…


— Это важно, капитан. Вы знаете эту женщину?


Высокий мужчина посмотрел на Шанталь. Затем он взглянул на Ле Баска, остальных четверых и на Картера. После чего кивнул Дегранжу:

— Да, я знаю ее. Эта дама — очень опасный враг. Предлагаю немедленно спустить их всех в подвал.


Среди наблюдавших маки пробежало движение, послышался глухой гневный ропот. Дегранж сделал знак рукой. Появились несколько служащих отеля. У них были винтовки. Картер внимательно наблюдал за ними. Похоже, они умели обращаться с оружием и двигались слишком уверенно для простых коридорных и официантов.


— Спустить их в подвал, — приказал Дегранж.


Вооруженные служащие провели их сквозь бормочущую толпу маки, через лакированный паркет вестибюля прямо в африканскую ночь. Снаружи их провели вокруг отеля и спустили по каменным ступеням в старый каменный подвал под зданием. Дегранж и высокий мужчина вели их по тусклым коридорам мимо кладовых с едой и вином к небольшой комнате, забитой электронным оборудованием.


— Прикажи своим людям ждать снаружи, — скомандовал высокий мужчина Дегранжу.


Дегранж заколебался.


— Сделай это, Жак, иначе Сорель надерет тебе задницу, — отрезал высокий.


Дегранж моргнул, затем быстро заговорил на каком-то африканском языке с вооруженными людьми. Они вышли и закрыли за собой дверь. Капитан сел и закурил сигарету:


— Ладно, Шанталь, какого черта здесь происходит?


— Я могла бы спросить тебя о том же, Анри, — парировала Шанталь.


Дегранж вытаращил на них глаза:

— Ты же сказал…


— Что она опасный враг, — подхватил высокий мужчина. — Так и есть — для врагов Франции. Она из военной разведки, если это то, что ты хотел узнать.


— Капитан Анри Боду работает в другом отделе, но мы знаем друг друга, — пояснила Шанталь. — Что ты здесь делаешь, Анри?


— Он делает то же самое, что и вы, — проворчал Дегранж. — Именно поэтому я и заподозрил неладное. Мы помогали ему выследить этот отряд наемников, который никто не может обнаружить. Никто больше не должен был знать о них.


— Вы? — переспросил Анри Боду, глядя на Ле Баска и Картера. — И американцы тоже?


Шанталь рассказала капитану военной разведки обо всем, что произошло к этому моменту, и о том, зачем они прибыли в Заир.


— И вы думаете, что именно эта банда наемников крадет и продает американскую помощь? Черт возьми, так вот откуда они берут наличные на покупку оружия! Того оружия, которое они не воруют сами.


— А как тебе поручили их найти? — спросила Шанталь.


Боду сидел и курил:

— Мой отдел пытается выследить их уже несколько лет. Всё, что у нас есть, — это слухи, несколько кровавых налетов, где не осталось выживших, и полное отсутствие громких заявлений об ответственности со стороны каких-либо известных группировок. Стремительные атаки — и они растворяются в воздухе. Украденное золото. Оружие, продовольствие, гуманитарная помощь. Единственная зацепка, которую нам удалось раскопать, — это возможное кодовое название: «Черная Мамба».


— И до сих пор вы не нашли ничего конкретного, ничего, что помогло бы обнаружить этих наемников, Анри? — хотела знать Шанталь.


— Ничего. Была возможная наводка на Заир, поэтому мы связались с Сорелем. Никто не знает о Заире и большей части Центральной Африки больше, чем он. Мы много раз работали с ним со времен войны. Но в этот раз он не знает ничего, кроме смутных слухов. Сейчас его нет — он проверяет кое-какие зацепки для меня. Жду его возвращения завтра или послезавтра. Тогда мы сможем спланировать наш следующий шаг.


Шанталь кивнула:

— Очень хорошо. Предлагаю всем немного поспать.


— И я предлагаю вам не попадаться на глаза, — добавил Боду. — Мы не можем быть уверены во всех сотрудниках этого отеля, и, возможно, даже не во всех старых товарищах Дегранжа. Они знают обо мне, но, думаю, будет лучше, если они по-прежнему будут считать вас кем-то вроде пленников.


Шанталь кивнула, и они по одному начали подниматься обратно в ночь. Картер шел в темноте рядом с Шанталь.


— Так ты из военной разведки. И ничего мне не сказала.


— Даже великий Ник Картер не может знать абсолютно всё, — ухмыльнулась она.


— А твой отец?


Шанталь пожала плечами:

— Ле Баск тоже не может знать всё.


— Но теперь-то он знает, — заметил Картер.


— Да, — ответила темноволосая женщина, — теперь он знает. — И она скрылась в отеле через заднюю дверь.


Картер какое-то время подождал на улице, выкурив сигарету. Затем он не спеша обошел здание, заглянул на парадный вход, улыбнулся старым маки, которые пили в баре и заново переигрывали Вторую мировую, и поднялся к себе в комнату. Он устал как собака, быстро разделся и скользнул под одеяло.


И замер.


В его комнате кто-то был.


Движение по полу — мягкое, легкое, словно какое-то животное ползло к его кровати. Будто змея, бесшумно, но тяжело скользящая через комнату.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


Картер лежал не шевелясь.

Прислушивался.


Оно двигалось медленно, бесшумно. Почти бесшумно. Но все-таки не совсем. Едва различимый свистящий звук скользил по лакированному деревянному полу просторной комнаты — что-то тащилось. Едва уловимый шорох медленного движения по изящному ковру Дхурри между кроватью под пологом от москитов и открытым окном, шторы которого слегка колыхались в жаркой ночной тишине.


Почти неслышный клик, клик, клик — словно маленькие когти скребли по гладкой древесине пола. Шкаф.


По лицу Картера в этой душной ночи катился пот, стекая по груди, которую обдувал легкий ветерок из джунглей. Его правая рука двинулась к краю подушки под промокшей от пота головой. Рука двигалась так, словно существовала отдельно от тела, сама по себе. Неуловимо. Само тело оставалось неподвижным, дыхание — ровным и легким, как у человека, погруженного в глубокий сон.


Его пальцы коснулись края подушки, где ждали Вильгельмина и Хуго.


Ощущение беззвучного движения в серебристом свете просторной комнаты подобралось уже к самой кровати. Почти под его безвольно лежащую левую руку. Прямо под кроватью, где потело его замершее тело. Раздался тихий металлический скребок — словно когти прошлись по металлическому каркасу ложа.


Пальцы Картера сомкнулись на Хуго, сжав стилет.


Кровать качнулась и просела под тяжестью чужого веса. Картер напряг каждую мышцу… и молниеносным движением швырнул Хуго через себя, метя в бледный силуэт на полу.


В его руке мгновенно оказалась Вильгельмина: Люгер был нацелен прямо в широко раскрытые глаза бледной, обнаженной фигуры, распластавшейся на полу. Темные, испуганные, яростные глаза смотрели на него в полумраке спальни, едва освещенной далекой луной за открытыми окнами.


Шанталь. Голая.


Стилет ушел на три дюйма в лакированный деревянный пол в трех футах правее нее. Туда, где она находилась до того, как в долю секунды перекатилась и упала на спину. Ее грудь тяжело вздымалась.


Картер уже стоял на коленях на кровати, абсолютно голый, держа Люгер обеими руками и целясь ей прямо в глаза. Она перевела взгляд на ствол.


— Плохая идея?


Картер смахнул пот с лица и опустил пистолет:

— Очень плохая.


Она улыбнулась и пожала плечами:

— Небольшой сюрприз.


Картер медленно выдохнул:

— Я удивлен.


Он вернул оружие под подушку и уставился на нее в серебристом сиянии лунного света, струившегося из окон, где мягко колыхались занавески. Шанталь все еще лежала на спине; ее темные волосы раскинулись огромным ореолом вокруг напряженного лица, ноги были широко разведены в полосе черной тени, отбрасываемой луной, а полная грудь плавно очерчивала ребра рядом с небольшой повязкой на ране, полученной в Танжере.


Оставив Хуго торчать в полу, Картер спустился к обнаженной женщине.


Она раскрылась навстречу ему еще шире, распластавшись в лунном свете на лакированном дереве пола, словно само воплощение первобытного голода.


В ней.

Глубже в нее, чем Хуго врос в пол. Глубже, чем острие ножа, и горячее, чем африканская ночь. Дико, безудержно в ней. Дикие крики срывались с ее губ, когда волны дрожи накатывали на нее снова и снова — крики тихие и яростные, похожие на утробное рычание леопарда на охоте в дремучих джунглях. Пот делал лакированный пол скользким; они скользили и напрягались, пока стена не остановила их, и она толкалась в ответ так же неистово, как он врезался в нее.


Снова, и снова, и снова, и…


Ветерок из джунглей приятно холодил покрытые потом тела, пока они в тишине лежали на лакированном полу у стены под открытыми окнами. Они лежали и прислушивались к ночным звукам: крикам ночных птиц, кашлю охотящегося леопарда, стрекотанию обезьян и предсмертному визгу какого-то мелкого зверька в зубах хищника.


Картер поднял ее на руки — ее грудь тяжело прижалась к его телу, лицо уткнулось в его плечо, а темные волосы струились по спине — и перенес на кровать. Она обхватила его бедра ногами, и они рухнули на постель, сплетенные как единое существо в этой светящейся ночи. Оказавшись сверху, она стонала и извивалась всем телом, двигая зажатыми бедрами и вскрикивая от пронзавших ее спазмов. Ее волосы метались вокруг головы, пока наконец он не взорвался внутри нее, и вся ночь, казалось, содрогнулась и затрепетала, а вокруг не осталось никаких звуков, кроме стука крови в его собственных ушах.


Картер открыл глаза. На этот раз звук раздался не в комнате. Он доносился снаружи. Где-то под открытыми окнами.


— Что там, Ник? — Шанталь лежала рядом с открытыми глазами, собранная и настороженная.


— Кто-то под окном, — ответил Картер. Вильгельмина уже была в его руке.


Они замерли. Звук повторился. Шорох и металлический щелчок о дерево, после чего шуршание медленно затихло. Они выбрались из постели и бесшумно пересекли комнату, погрузившуюся во мрак после захода луны, подойдя к открытым окнам.


— Ты заметила, что Дегранж оставил охрану у ворот после того, как мы вошли? — спросил Картер.


— Заметила. В Заире сейчас неспокойно — местные завидуют богатым иностранцам.


Картер резко пригнул ее:

— Ложись!


Они присели под подоконником, а затем медленно приподнялись.


— Вон там, — прошептал Картер.


В поле зрения под окнами появились двое вооруженных служащих отеля; они остановились, перекинулись парой слов и скрылись из виду.


— И вон там, — добавил Картер.


Охранники сидели на вышках за дальней стеной, окружающей территорию, стояли под всеми окнами и были рассредоточены среди деревьев и густых зарослей джунглей, подступавших к лужайке.


— Они обложили отель очень плотным кольцом, — заметила Шанталь.


— Да, — согласился Картер. — Эти коридорные и официанты подозрительно уверенно управляются с оружием.


— Что это значит, Ник?


— Не уверен. Но этот фокус с нашим арестом и последующим вызволением означает, что для всех внешних сил мы отправились в заирскую военную тюрьму и до сих пор находимся там. Мы вошли туда и растворились, никто не знает, где мы.


— Для их же безопасности.


— Безопасности от кого? — спросил Картер.


— Обычная мера предосторожности.


— Может и так, — протянул Картер. — Но в итоге получается, что не только никто не знает, что они с нами, но и никто не знает, что мы с ними.


— Охрана может быть в курсе, потому что Сорель работает с нашей разведкой. Та комната, куда нас привел Анри Боду, — это центр связи военной разведки. Правительству Заира очень не понравилось бы, найди они его. Возможно, эти охранники — наши люди.


— Французская военная разведка?


— Я бы не удивилась.


— Но разве Боду не сказал бы тебе?


— Не обязательно, Ник. У нас свои внутренние протоколы операций.


— Давай проверим, — предложил Картер, глядя на нее, стройную и обнаженную в темноте. — Можешь надеть мои вещи.


Она улыбнулась:

— Это было бы романтично, Киллмастер, но моя одежда на твоем балконе.


Бесшумно темноволосая шпионка выскользнула на балкон, вернулась и переоделась в облегающий черный комбинезон. Из потайного кармана на бедре она достала маленький пистолет-пулемет «Ингрэм», размером чуть больше пистолета, проверила его, убрала обратно и кивнула Картеру. Сам Killmaster, тоже полностью в черном, наблюдал за перемещениями охраны внизу.


— Нам нужно увести троих, что стоят под окнами с этой стороны, — сказал он.


— Я спущусь и устраню их, устрою шум с фасада.


— Слишком рискованно, — отрезал Картер. — Тебя могут засечь или схватить, и мы не узнаем то, что нужно: кто они, что здесь делают и зачем.


— И что тогда делать?


— Спустимся с балкона, когда часовые отвернутся. Возле отеля полно укрытий.


— А как сделать так, чтобы они отвернулись?


— Это моя забота. Готовься быстро выйти на балкон и прыгать.


Картер пересек комнату, открыл свой чемодан и нажал на металлическую планку. Из секретного отделения внутри стального каркаса он извлек длинный тонкий стержень. Шанталь внимательно наблюдала за ним. Он подошел к окну, убедился, что часовые внизу смотрят в другую сторону, и нацелил тонкий стержень в направлении ближайших деревьев и зарослей джунглей.


— Готова?


Она утвердительно кивнула, стоя у балконной двери и не сводя с него глаз.


Раздался едва слышный хлопок. В руках у Картера осталось меньше половины металлического стержня. Секунды спустя в густой чаще джунглей за отелем вспыхнула яркая точка света и послышался треск, будто кто-то ломился сквозь кусты.


Внизу все трое часовых рванули на шум, жестами приказывая друг другу рассредоточиться на подходе к подлеску. Картер и Шанталь мгновенно перемахнули через перила балкона второго этажа, повисли на руках и спрыгнули на землю за густые кусты, росшие вплотную к старому зданию отеля.


Часовые вернулись и встали вместе прямо под окном Картера, пока двое агентов сидели в засаде за густыми зарослями в наступившей безлунной ночи.


— Что это было? — спросил один из них. Коренастый мужчина лет сорока с отсутствующим пальцем на левой руке, одетый в форму коридорного.


— Ник! — прошептала Шанталь.


Картер кивнул. Мужчина заговорил по-немецки.


— Откуда мне, к черту, знать? — отозвался второй. — Но это явно что-то было. Надо проверить. — Это был тощий молодой парень, на вид не больше тридцати, тоже в сине-белой униформе отеля. Он говорил по-английски.


— Он с нас шкуру спустит, если мы бросим посты, — заметил третий. Мужчина гораздо старше, плотного телосложения, одетый как садовник. Он тоже говорил по-английски, но с сильным акцентом.


В кустах Картер шепнул:

— Венгр?


— Похоже на то, — согласилась Шанталь.


Трое охранников замялись в нерешительности, оглядываясь по сторонам, а затем снова двинулись в сторону, откуда донеслись шум и свет, но где они ничего не нашли.


— Ладно. Один идет, двое других прикрывают его пост, — скомандовал немец.


— Я пойду, — вызвался тощий молодой. — Я не из трусливых.


— Мы тоже не трусы, канадец, — осадил его пожилой. — Мы просто опытнее тебя. Пост без охраны не оставляют.


— Ну так охраняй его, старик, — бросил тощий канадец и растворился в ночи.


Двое оставшихся заняли позиции, с которых они контролировали все три зоны под окнами отеля, оставив между собой и часовыми на углах огромного белого здания с красной черепичной крышей незащищенный зазор. Картер и Шанталь бесшумно проскользили вдоль стены отеля за кустарником.


— Узнаешь кого-нибудь из них? — спросил Картер.

— Нет. Они не из военной разведки.


Когда немец и часовой за углом, охранявший боковую часть отеля, одновременно отвернулись, Картер и Шанталь рванули через узкое открытое пространство между зданием и первой линией деревьев, окаймлявших боковую лужайку. Оттуда они обошли весь отель по периметру, наблюдая за часовыми под всеми окнами, а также у передних и боковых дверей. Все они были одеты как коридорные, служащие по доставке еды в номера, садовники, ремонтники, официанты и кухонные работники. Самых разных возрастов и комплекций.


— Помнишь тех чернокожих при нападении под Танжером? И американцев с кубинцами? — спросила Шанталь.

Картер кивнул.


Они продолжили обход, наблюдая за часовыми на стене и у главных ворот. Картина была той же: мужчины всех возрастов, рас и национальностей. И все были одеты как персонал отеля.


— Что это значит, Ник? — недоумевала Шанталь. — Только ли то, что Сорель работает с военной разведкой?

— Возможно. Или, может быть, он сам не знает, что здесь происходит в его отсутствие.

— Дегранж?

— Не исключено. А как насчет этого капитана Боду?

— У Анри безупречная репутация.

— Люди меняются.

— Знаю, но какая у Анри может быть причина собирать частную армию?

— Та же, что и у всех: жадность, деньги, власть, смена политических убеждений. Насколько хорошо ты его знаешь, Шанталь?

— Настолько же, насколько все мы знаем друг друга в разведке, Ник. Ты же знаешь, мы не…

— Тихо!


Картер крепко перехватил ее за руку. Он прислушался к ночной тишине. Где-то в подвале отеля раздался слабый звонок или тихий зуммер, похожий на электронную тревогу. Шаги приближались прямо к месту, где они прятались среди кустов и деревьев между стеной и лужайкой. В ночи раздался голос Анри Боду:

— Рассредоточиться! Оцепить этот квадрат!


Глаза Шанталь лихорадочно искали выход в темноте густых зарослей джунглей.

— Они повсюду вокруг нас!

Картер выругался:

— Мы, должно быть, задели какую-то сигнализацию.

— Что делать? — спокойно спросила Шанталь, слушая, как приближается топот бегущих ног.

— Ничего, — мрачно ответил Картер. — Они взяли нас в кольцо.

— Да, — согласилась Шанталь и внезапно выпрямилась во весь рост.


Она поднялась в ночную темноту и крикнула:

— Сюда, Анри! То, что тебе нужно, здесь!


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


— Не двигайся, — прошептала она Картеру.


Картер лежал неподвижно, наблюдая, как она стоит над ним, улыбаясь в темноту в сторону осторожно приближающихся Анри Боду и вооруженных часовых.


Она улыбалась Боду, продолжая шептать Картеру:

— С боем нам не прорваться. Насколько я знаю, они на нашей стороне. Мне придется заговорить им зубы.


И она вышла из густых зарослей джунглей с криком:

— Это всего лишь я, Анри! Ты поймал меня!


На темной лужайке Анри Боду остановился, по-прежнему наводя M-16 в сторону кустов и Шанталь. Капитан военной разведки подозрительно смерил ее взглядом. Его быстрые глаза искали подвох, кого-то еще или опасность по обе стороны и позади нее. Тяжело вооруженные охранники в разнообразных гостиничных костюмах обходили ее с двух сторон. Боду медленно двинулся вперед.


— Что ты задумала, Шанталь?

— Свою работу, Анри, — ответила темноволосая женщина.

— Работу? И что это за работа?

— Работа по выяснению того, что здесь происходит.


— Здесь? — переспросил Боду. — Я же рассказал тебе, что здесь происходит.


Шанталь вышла из густых зарослей навстречу Боду, не отрывая пристального взгляда от его лица. В ее глазах читались решимость и искренность. В плотном подлеске между деревьями Картер затаил дыхание. Сжимая в руке Вильгельмину, он выжидал и наблюдал.


Шеренга часовых оказалась между Шанталь и местом, где лежал Картер. Они развернулись и двинулись за ней в сторону Боду, повернувшись к Киллмастеру спинами. Картер медленно выдохнул.


— Разве ты рассказал, Анри? — донесся ее голос уже с открытой лужайки. Картер едва мог разглядеть ее силуэт сквозь кольцо вооруженных людей, которые окружили её и сужали круг. — Когда мы прибыли вместе с Дегранжем и старыми бойцами Сопротивления, которые вытащили нас, Дегранж сразу выставил охрану у ворот. Позже, когда ты приказал спустить нас в радиорубку, я заметила, как уверенно служащие отеля держат оружие. — Говоря это, она продолжала приближаться к Боду, уходя все дальше от густых зарослей под деревьями и увлекая за собой вооруженных людей. — Когда я легла в постель, то не смогла сразу уснуть, поэтому вышла на балкон покурить. Вот тогда-то я и заметила часового под своими концами.


Анри Боду внимательно слушал её:

— Вот как?


— Да, и это заставило меня задуматься, — продолжала Шанталь, проходя мимо Боду, который тут же пристроился рядом с ней шаг в шаг. — Затем я увидела часовых под всеми окнами. Охрана по всей территории отеля. Именно тогда я и решила выяснить, кто они такие и что здесь делают.


— Ты могла бы просто прийти и спросить меня, — заметил Боду.


— Неужели?


Боду пожал плечами в предрассветной темноте безлунной ночи:

— Возможно, и нет. И что же ты узнала?


— Что эти вооруженные люди прибыли из самых разных стран. Они разного возраста и даже разных рас. Это не наши люди, Анри, и они далеко не любители. Это именно то, что мне показалось, когда Дегранж привез нас сюда, поэтому я должна была все перепроверить. Этим я и занималась.


— Думаешь, я боюсь темноты? Или мне, по-твоему, нужен напарник?


— Нет, сомневаюсь, что тебе кто-то нужен, — ответил Боду. — Но подобные вылазки могут быть опасными. Ты могла бы просто довериться мне — решить, что я знаю, что делаю.


Шанталь покачала головой:

— Нет, ты на моем месте поступил бы точно так же, Анри. Наша работа — знать; моей работой было выяснить это. Если бы я этого не сделала, ты, скорее всего, доложил бы на меня.


Боду рассмеялся:

— Да, доложил бы. Ты всегда была отличным агентом, Шанталь.


— Как и ты, Анри. Так что здесь происходит? Дело в Дегранже? Он с самого начала вызывал у меня подозрения. Ведет себя так, словно он здесь главный и отель принадлежит ему. Где Сорель? Может, Дегранж водит Сореля за нос? Проворачивает какую-то свою схему? Возможно, он знает об американской помощи и наемниках гораздо больше, чем говорит. Может, он дурачит и Сореля, и тебя, Анри.


— Пойдем в мою комнату. Я тебе всё объясню.


Боду развернулся и резко отдал несколько приказов часовым. Они мгновенно растворились в черноте душной африканской ночи, двигаясь со сноровкой и скоростью обученных солдат. Боду повел Шанталь через лужайку обратно к отелю.


Из своего укрытия в густом подлеске Картер наблюдал, как часовые расходятся и возвращаются на свои посты у стен, под окнами и у дверей огромного, погруженного в тишину отеля. Он проводил взглядом Шанталь, уходящую вместе с капитаном Боду.


Ночь снова замерла. Он слышал лишь, как за стенами постепенно оживают звуки джунглей: переклички обезьян, крики ночных птиц и мягкий шорох крадущихся хищников. Картер поднялся и двинулся сквозь густые заросли, бесшумно, как дикая кошка.


Он кружил в тенях под деревьями между лужайкой и стеной, пока не добрался до участка позади отеля, где открытое пространство было совсем небольшим. По-пластунски он пересек узкую заднюю лужайку в безлунной темноте. Одинокий часовой у задней двери ничего не услышал — он просто стоял и курил, а огонек его сигареты то ярко вспыхивал, то угасал в темноте.


Картер нашел открытое окно сбоку спящего отеля, забрался внутрь и бесшумно проскользнул через комнату, где под москитной сеткой храпели и ворочались во сне двое постояльцев.


Выбравшись в полутемный коридор, он легким шагом пробежал мимо закрытых дверей к вестибюлю, где гулко разносился любой звук.

Стойка регистрации пустовала.


Картер без единого звука пересек пустой вестибюль и быстро отыскал регистрационные карточки. Анри Боду занимал 29-й номер. Это второй этаж, фасадная сторона.


Снова оказавшись под прикрытием темной ночи, он стремительно взобрался по вьющимся растениям, водосточным трубам и балконам на красную сланцевую крышу. Тенью перебегая по крыше, он сначала определил расположение собственной комнаты, а затем вернулся к окнам Боду. Сквозь французское окно капитана на балкон пробивался свет.


Картер мягко спрыгнул с крыши на балкон третьего этажа, а оттуда — на балкон Боду. Он затаился в тени прямо за французскими окнами капитана.


— …ты выяснила бы и все остальное, если бы не задела ту сигнализацию.


В тихий и безветренный предрассветный час голос Анри Боду отчетливо доносился до балкона. Внутри комнаты француз сидел на ротанговом диване с бокалом коньяка в руке, его рубашка была расстегнута. Шанталь сидела на стуле с прямой спинкой, её стройная фигура четко обрисовывалась в черном комбинезоне; смертоносный «Ингрэм» оставался невидимым в потайном кармане на ноге.


— Расскажи мне остальное, — попросила она.


Боду подался вперед, его взгляд был напряженным, он держал бокал с коньяком между колен.

— Ты была права насчет часовых и персонала отеля. Все они профессионалы, поголовно солдаты. Практически со всех уголков земли.


Шанталь внимательно смотрела на него:

— Зачем, Анри?


— Это была идея Сореля, — произнес Боду с восхищением и едва ли не благоговением в голосе. — Здесь всегда было неспокойно, еще со времен провозглашения независимости, гибели Лумумбы и многолетних неурядиц в Катанге. Отель часто оказывался на грани серьезных неприятностей. Поэтому Сорелю нужна была охрана, и ему пришла в голову мысль: собрать неприкаянных бывших солдат — откуда угодно — и нанять их на работу в отель, чтобы они заодно выполняли функции охранников! Он получил свою армию, а они — работу, в которой нуждались. Учитывая нестабильность в Заире и враждебность к европейцам, они не раз выручали отель и спасали жизни гостей.


— И это всё? — спросила Шанталь.


Боду покачал головой:

— Нет, это было только начало. Как только Сорель собрал здесь всех этих бывших партизан, он начал использовать их и отель для спасения и укрытия сотен европейцев и местных жителей от нескончаемых африканских гражданских войн, мятежей, революций и контрреволюций.


— Это уже больше похоже на человека, под началом которого служил мой отец. Во время войны он спас столько людей от нацистов.


Боду кивнул:

— Великий человек, этот Сорель. Он понимает, что для помощи людям нужны организация и сила, точно так же, как у них было во французском Подполье. Без организации, будучи слабым, ничего не добьешься. Чтобы совершить что-то стоящее, нужна сила, и именно этим я здесь и занимаюсь.


Картер видел, как француз сделал крупный глоток коньяка. Он заметил, как Шанталь шевельнулась на стуле, ни на секунду не сводя темных глаз с лица Боду.


— И что именно ты здесь делаешь, Анри?


— Когда мы отследили последний слух об отряде наемников до Заира и услышали о поставках высокотехнологичного оружия из СССР, идущих через Танжер в Заир, меня отправили сюда, чтобы снова заручиться помощью Сореля. Он знает об Африке всё, что только можно знать, Шанталь. Нам нужна была его помощь.


— И что вы обнаружили?


Боду покачал головой:

— Ничего. Сорель побывал везде, посылал своих людей — но пока глухо. Я начинаю думать, что Дегранж прав: эти наемники — выдумка. Миф, созданный для прикрытия действий правительств, которые крадут гуманитарную помощь и доллары у собственного голодающего народа, чтобы набивать свои «пенсионные» счета в швейцарских банках.


— А как же тогда поставки из России? — спросила Шанталь.


— Там могло быть всё что угодно. Золото, например. У Советов полно золота, чтобы платить за то, что им нужно.


Шанталь покачала головой:

— Они могли бы продать эти американские грузы на любом черном рынке дороже, чем получили бы от одного покупателя, Анри.


— Верно, но они не получили бы золото, к тому же это лишняя возня и гораздо больший риск. Кроме того, я подозреваю, что пропала и куча наличных долларов из американской помощи. Чтобы их потратить, тому, у кого они есть, пришлось бы их отмывать. А какой способ лучше, чем получить за них золото у Советов? Пакетная сделка. Они идут на убытки по грузам, чтобы отмыть наличные. Все в выигрыше.


— Тогда кто те люди, которые дважды нападали на Ника?


— А ты уверена, что на него вообще кто-то нападал?


— Во второй раз в Танжере я была там сама, Анри.


— Это могло быть инсценировкой.


— Он уничтожил пятнадцать человек из нашего боевого вертолета, Анри.


— Я слышал и о более страшных вещах, которые совершались ради того, чтобы убедить кого-то в подлинности обмана, — парировал Боду. — Кто вообще этот Николас Мейер? Дегранж считает, что он больше чем просто цээрушник — кто-то совсем другой.


Шанталь поднялась со стула:

— Дегранж и сам может быть кем-то другим. Я не доверяю этому человеку, Анри. И не думаю, что мой отец ему доверяет. Ты уверен в нем?


— Он с Сорелем еще со времен войны.


Она кивнула:

— Значит, это просто мое воображение. Нам пора поспать. Если повезет, Сорель вернется, и мы сможем решить, что делать дальше.


— Шанталь? — окликнул ее Боду.


Картер увидел, как она остановилась у самой двери.


— Ты могла бы остаться поспать здесь.


Она улыбнулась:

— Что ж, спасибо за приглашение, Анри, но ночь выдалась долгой. Возможно, в другой раз.


На балконе Картер ухмыльнулся. Он дождался, пока Анри Боду пойдет к двери, чтобы проводить Шанталь, и быстро, словно черная кошка, взобрался обратно на крышу. С высоты красной черепицы он наблюдал за сменой часовых, пока тонкая золотая полоса рассвета разливалась над бескрайней, плоской африканской землей в сторону песчаных холмов на севере. Он двинулся по крыше к своей комнате. Внизу двое часовых — один заступал на смену, другой сдавал пост — стояли и разговаривали. Один из них в сгущающихся рассветных сумерках стоял лицом к отелю и время от времени поглядывал вверх, словно на балкон номера Картера.


Киллмастер мысленно выругался. С каждой минутой, по мере того как разгорался рассвет, опасность обнаружения росла. Действуя быстро, Картер перебрался по крыше на теневую сторону здания и спрыгнул на балкон какой-то погруженной в тишину комнаты. Не заметив охраны, он перемахнул через перила, спустился на следующий балкон, а оттуда — на землю.


В тени кустарника у самой стены отеля он торопливо пошел вперед, высматривая открытое окно и пустую комнату. И вдруг замер.


Сквозь закрытое окно помещения на первом этаже, похожего на офис, он увидел мужчину. Тот сидел за столом, работал на клавиатуре компьютера и внимательно изучал строки, появлявшиеся на светящемся мониторе. Невысокий человек, худощавый, подтянутый, он сидел в кресле неестественно прямо. Властный. Холодное, жесткое лицо, напоминающее горного орла, — все в резких морщинах, с белыми волосами и густыми усами цвета соли с перцем. Изможденное, повелительное лицо.


Лицо, которое Картер в последний раз видел на высокой скале в Эфиопии. Тогда этот человек смотрел сверху вниз на склон, где Картер укрывался от шквального огня, который вели по нему неизвестные солдаты в серой форме!


Киллмастер нашел открытое окно и пустую комнату, забрался внутрь и мягко побежал по заднему коридору отеля, расположенному позади стойки регистрации. Достав Люгер, он быстро и бесшумно двинулся по коридору к двери кабинета, где человек с изможденным орлиным лицом работал за компьютером. На двери была табличка «Бухгалтерия».


Картер взялся за ручку. Раздался тихий щелчок. Дверь была не заперта.


Картер рванул дверь на себя и ворвался внутрь, держа Вильгельмину обеими руками перед собой. Комната была пуста, монитор компьютера погас. Он приложил ладонь к системному блоку — тот все еще был теплым. Но в кабинете никого не было.


Какое-то время он стоял неподвижно, размышляя, затем закрыл за собой дверь, проскользнул к черной лестнице и поднялся в свой номер. Рассвет уже полностью вступил в свои права, когда он разделся и снова лег в постель. Все его мысли занимал этот седовласый, прямой как струна, властный человек, которого он теперь видел дважды.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


Ник Картер проспал три часа, сжимая Вильгельмину в руке под тонкой простыней в нарастающей жаре африканского утра. Проснувшись, он в течение пятнадцати минут концентрировал свои силы в медитации, полностью отключившись от времени и пространства.


Освободившись и освежившись, он прислушался к звукам отеля, улавливая его ритм и пульс. Все вокруг казалось тихим и обычным: ленивые голоса и движения курортного отеля во время завтрака на лужайке и в беседках, легкие шаги в коридорах людей, не спешащих по каким-то конкретным делам. Он поднялся и выглянул в окно. Часовых под окнами уже не было, но он по-прежнему видел их на стенах и у ворот в отдалении, за лужайкой, деревьями и густыми зарослями джунглей.


Стоя под душем, он размышлял об истории Анри Боду. Она вполне могла быть правдой; Боду говорил искренне. Либо же Боду — чертовски хороший актер и замешан во всем этом. Боду, Дегранж или оба сразу? И кем был тот седовласый мужчина прошлой ночью?


Возможно, Хоук помог бы с идентификацией, раскопав что-нибудь на Дегранжа или Боду, но в номере не было телефона. Чтобы связаться с Хоуком прямо сейчас, ему требовался либо телефон, либо радиопередатчик.


Переодевшись в свежую одежду и закрепив оружие на привычных местах, Картер вышел из комнаты. Отельные коридоры были светлыми и спокойными; немногие туристы улыбались ему охотно и немного нервно при встрече — так всегда ведут себя туристы в чужих странах. Спустившись по широкой лестнице в вестибюль, он увидел в ресторане Ле Баска и остальных старых партизан-маки, которые о чем-то горячо спорили.


Внутренних телефонов или телефонных будок нигде не было видно. У стойки регистрации одетый в униформу клерк улыбнулся:

— Да, сэр?

— Откуда я могу сделать телефонный звонок?

— Вот из того кабинета, сэр. Просто наберите тройку для выхода на внешнюю линию.


Картер поблагодарил улыбающегося сотрудника. Он узнал в нем одного из охранников, сбежавшихся прошлой ночью на сигнал тревоги. Зайдя в кабинет, он оставил дверь открытой. Всегда лучше говорить тише, но держать дверь распахнутой, чтобы никто не смог подобраться близко и подслушать. Он воспользовался своим компактным прибором для обнаружения прослушки — телефон не прослушивался.


Он набрал тройку, дождался изменения тона гудка, а затем ввел секретный код для связи со всемирным компьютером AXE. В трубке раздался гудок, и снова вернулся сигнал линии.


Картер проворчал что-то по поводу технической отсталости большинства стран Третьего мира, снова нажал тройку и ввел свои секретные кодовые цифры. Гудок… и опять сигнал линии.


Киллмастер уставился на черный аппарат. Затем он взглянул через открытую дверь туда, где клерк за стойкой, казалось, наблюдал за ним. Заметив взгляд, клерк тут же поспешно зашуршал какими-то бумагами. Картер набрал номер еще раз. Гудок… сигнал линии.


Он повесил трубку и вышел к стойке:

— Итак, что мне нужно сделать, чтобы просто позвонить по телефону?


Клерк удивленно поднял глаза:

— Как я и сказал, сэр, просто наберите тройку…

— Я набираю тройку, идет один гудок, а потом сброс на зуммер линии. Что происходит?

— Один…? О, сэр, вы пытались позвонить за границу?

— Это не…

— Дело в том, сэр, что международная связь заблокирована. Отсюда невозможно сделать звонок из страны. Вам придется ехать на центральный переговорный пункт в Киншасу.

— И чья это идея?

— Не могу знать, сэр. Я здесь просто работаю.


Разочарованный Картер направился в ресторан. Ле Баск помахал ему рукой, приглашая за свой столик. Шанталь была одета в аккуратный костюм для сафари, включая походную шляпу, и держала большую кожаную сумку, вполне пригодную для того, чтобы спрятать в ней «Ингрэм».


— Где Боду? — спросил Картер, садясь за стол.

— Уехал в Киншасу, — ответил Ле Баск. — Я слышал, у вас двоих ночью было приключение.

— Да, — отозвался Картер, глядя на Шанталь. — Ты веришь Боду?


Прежде чем она успела ответить, подошел официант. Картер заказал омлет с грибами, фрукты, тосты и кофе. Официант задержался у столика, бесконечно долго что-то записывая.


— Это всё? — с нажимом спросил Картер.

Официант смерил его тяжелым взглядом и удалился.


— Он был одним из часовых прошлой ночью, — заметила Шанталь. — У меня нет причин не верить Анри.

— А Дегранж? Где он? — спросил Картер.

— В Киншасе, — сказал Ле Баск.

— Вместе с Боду?

— Нет. Дегранж уехал вчера вечером, почти сразу после ужина.

— Зачем?

— Он не посвящал меня в свои планы, — ответил Ле Баск.


Официант вернулся с завтраком Картера и убрал пустую посуду Ле Баска и Шанталь. Картер проводил официанта взглядом. Тот ушел.


— Прошлой ночью я видел человека в бухгалтерии, прямо за стойкой регистрации, — произнес Картер. — Небольшого роста, худощавый. Выглядит твердым как скала, несмотря на седые волосы. Лицо как у орла, все в резких морщинах, изможденное. Густые серые усы, почти белые. Я бы сказал, холодный и жесткий тип. Властный. Кто-нибудь из вас знает его?


Шанталь покачала головой:

— Я его не знаю, Ник. По описанию он похож на человека, с которым мне хотелось бы познакомиться, но я его не встречала.

— Ты не видела его здесь, в отеле? Может быть, в Париже?

— Какая-то связь с Лионом до его смерти?

— Нет, я просто не знаю никого, кто подходил бы под это описание.


Ле Баск все это время молчал. Картер посмотрел на него. Старый боец и контрабандист заметно побледнел под своими усами.


— Ле Баск? — окликнул его Картер.

— Ты видел этого человека прошлой ночью? Здесь, в отеле?

— Он работал за компьютером. Должно быть, он заметил меня, потому что, когда я попытался застать его в кабинете, он уже исчез. Компьютер был еще теплым.

— Опиши его снова. Всё до мельчайших деталей.


Картер повторил описание.

— Прошлой ночью… — протянул Ле Баск.


Шанталь встревожилась:

— Что не так, папа? Что случилось?

— Я не уверен, — ответил Ле Баск. — Ник, у этого человека был шрам на левом ухе? И еще один, возможно, над правым глазом?

— Я не заметил шрамов, но оба раза я находился не настолько близко.

— Оба раза? — переспросил Ле Баск.


Картер рассказал им о командире на скале в Эфиопии.

— Что тебя так тревожит, mon ami?


Голос Ле Баска прозвучал тихо и встревоженно:

— Это описание в точности подходит под самого Жюльена Сореля. Если у него есть эти шрамы…

Старый партизан-маки замолчал.


— Сорель? — удивился Картер. — Зачем ему прятаться от нас? И что он делал с солдатами в Эфиопии?

— Мы не знаем наверняка, делает ли он хоть что-то из этого, — возразил Ле Баск.

— Тот, кого видел Ник, явно прячется, — вмешалась Шанталь. — Больше его никто не видел.

— Расскажи мне о Сореле, — попросил Картер.


Ле Баск посмотрел в окно на широкую лужайку перед фасадом и на африканские джунгли за стеной, но его взгляд уносился гораздо дальше — возможно, в саму Францию сорокалетней или даже большей давности.

— Он бы не стал прятаться, нет. Он никогда не прятался. Он уклонялся от ударов, дурил врага, но они всегда знали о его присутствии.


Ле Баск проводил взглядом коридорного, пересекавшего лужайку под жарким солнцем.

— Когда я впервые встретил его, я был обозленным мальчишкой, бежавшим от Гестапо и нашей собственной полиции Виши. Они расстреляли моего отца, а я в ответ убил двоих эсэсовцев и скрылся в ночи под лай собак. Сорель спас меня. Без него меня поймали бы через несколько часов. Он спас меня и научил понимать необходимость организации, сотрудничества и работы в сплоченной группе. Он вбил мне в голову, что человек-одиночка — всегда жертва, а чтобы победить нацистов или кого угодно еще, нужно организовываться и объединяться. Он принял меня, защитил и научил бороться против безликого врага, сокрушая слепую и бездушную эффективность — такую, какая была у нацистов. Научил находить их слабые места и использовать эти слабости для их же уничтожения.


Официант подошел ближе, всем своим видом показывая бурную деятельность и так и кружа вокруг стола. Ле Баск повернулся и улыбнулся ему:

— Может, еще немного кофе, а, молодой человек?


Официант хмуро зыркнул на него, но ушел. Ле Баск снова уставился в окно на лужайку, мысленно возвращаясь в те далекие дни.

— Он был великим лидером, тактиком партизанской войны и даже стратегом. В другое время и в другом месте он стал бы генералом. Мы уничтожили множество эсэсовцев и гестаповцев. Мы взрывали, нарушали их планы, подрывали их силы. Дважды мы даже атаковали грозную элитную дивизию Ваффен-СС «Дас Райх». Многие из нас погибли, многие попали в плен и прошли через пытки. Самого Сореля хватали четыре или пять раз. Один раз он попал в руки даже к Клаусу Барби — нашему «Лионскому мяснику», помнишь такого? Но он всегда сбегал, оставляя их в дураках.


Официант принес кофе. Ле Баск кивнул и жестом отослал его.

— Сорель всегда сбегал и помог спастись стольким людям. Многим помог выбраться из страны, подальше от опасности, но сам оставался на месте. Сколько других партизанских отрядов было выслежено, атаковано, уничтожено или рассеяно, когда над ними черной тенью висела СС. Сорель переправлял их в Швейцарию, к морю — к англичанам, в Испанию к секретному антифашистскому подполью. Стольких товарищей он спас, и он так умело вел нас в бой, что нас ни разу не раскрыли и не разбили.


В голосе старика звучала гордость, а в глазах стоял блеск, когда он вспоминал те дни и своего командира.

— А что произошло в самом конце? — спросил Картер.

— О, это был его самый ошеломительный триумф. Мы сражались под Лионом, устраивали засады на отступающих нацистов, и Сореля снова взяли в плен — и опять этот Клаус Барби. Мы были уверены, что для командира это конец: его убьют или в лучшем случае угонят в Германию и кончат там. Но он снова сбежал! — Глаза старика лихорадочно блестели, пока он жадно пил кофе. — Он вернулся к нам. В те последние дни мы потеряли много бойцов, но командир уберег нас, а затем вывел отряд прямо на открытую местность навстречу американцам. Он сказал, что мы должны встретить американцев как бойцы, как победители, а не как побитые жертвы, которых нужно спасать. Мы спасли себя сами. Он провел нас маршем через свою родную деревню прямо к позициям американских войск. Немцы нас даже не тронули!


Миг того триумфа буквально отпечатался на лице старика. Шанталь улыбнулась — было видно, что она сама хотела бы оказаться там в тот момент. Картер внимательно наблюдал за Ле Баском.


— А затем? — подтолкнул его Киллмастер. — Что было, когда война закончилась?


Ле Баск вздохнул и покачал головой, все еще частично пребывая в плену своих воспоминаний. Картеру оставалось только гадать, действительно ли все было именно так.


— Людям было тяжело, мне рассказывала мама, — добавила Шанталь. — Многие не смогли приспособиться. В сороковом году они были мальчишками, а шесть лет спустя стали мужчинами, которые упустили все свои возможности. У них не было ни профессий, ни образования, ни карьеры — они умели только разрушать и убивать.


Ле Баск кивнул:

— Сорель потерял семью, друзей по Сопротивлению, вообще всё. Он говорил мне, что не может выносить Францию, которая пришла вместе с победой. Эту мелкую грызню, политиков, выползших из своих укрытий, жирных котов, которые нажили богатства, пока он воевал. Поэтому он уехал сюда, в Конго, — где говорили по-французски, но это была не Франция, — начал работать, вскоре открыл этот отель и с тех пор живет здесь.


— И до сих пор спасает людей, если верить Боду, — заметила Шанталь. — По-прежнему вытаскивает людей. И все это время работает на нашу военную разведку, когда нам нужна какая-то тайная помощь в Африке.


— И с тобой он тоже работал, Ле Баск? — спросил Картер.

— Нет. Мы не работали с командиром со времен войны. Мы встречались в Париже, но здесь, на месте, он шел своим путем и со своими людьми.


— Дегранж? Он был в вашем отряде во время войны?

Ле Basque кивнул:

— Самый доверенный лейтенант командира.

— Почему же тогда не все вы?

Ле Баск пожал плечами:

— Наши дороги разошлись, Киллмастер.

— Зачем Сорелю скрываться от тебя сейчас? От нас?

— Этому найдется хорошее объяснение. Если это действительно командир, которого ты видел, я уверен, что этому найдется простое объяснение.


Картер посмотрел на старого партизана:

— Надеюсь, что так.

— Ник! — прошептала Шанталь.


Картер повернулся в ту сторону, куда она смотрела. Входная дверь распахнулась, и вошел Анри Боду. Капитан французской военной разведки остановился и огляделся с крайне встревоженным видом. Заметив Ле Баска и Шанталь, он быстрым шагом направился через ресторан.


— Дегранж только что получил сообщение от командира Сореля из Лубумбаши! Командир считает, что выследил часть советских ящиков из Танжера там, в Катанге. Вылетаем все!


— Где Дегранж? — спросил Картер.

— Только что вернулся из Киншасы. Он со вчерашнего вечера пытался вырвать твой боевой вертолет из рук заирских властей, но они его не отдают. Придется лететь в Лубумбаши чартерным рейсом.


— Кто это «все», Боду? — решил уточнить Ле Баск.

— Твои люди, я, Дегранж и несколько человек из его старых маки. Вот и всё.

— Выдвигаемся, — отрезал Ле Баск.


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


Частный аэродром находился в миле к северу от отеля; у Картера не было ни единого шанса добраться до телефона или радиостанции. Зафрахтованный самолет — небольшой бизнес-джет — уже ждал их на полосе. Дегранж сел впереди вместе с Анри Боду, а его люди, обосновавшиеся в Заире, рассредоточились по креслам небольшого лайнера. Ле Баск и шесть его спутников заняли места группой в центральной части самолета. Картер внимательно зафиксировал эту рассадку.


— Что тебя беспокоит? — шепотом спросила сидящая рядом Шанталь.

— Пока не уверен. Ты заметила, как люди Дегранжа расселись по всему салону?


Шанталь огляделась:

— Ник, здесь не так много мест. Мы заняли эти семь кресел вместе — им пришлось садиться на те, что остались свободными.

— Возможно, — ответил Картер. — То есть ты думаешь, нам просто повезло получить эти семь мест рядом?

— Думаю, я бы проявила больше подозрительности, если бы они попытались нас разделить.

— И то верно, — согласился Картер.


Он бросил взгляд вперед. Дегранж и Боду были погружены в бурное обсуждение.

— У тебя есть радиопередатчик?

— Заирцы отобрали его, — ответила Шанталь.

— И Дегранж его не забрал?

— Нет.

— А как насчет твоего отца и его людей?

— Только то оборудование, что осталось на борту C-47.


Картер оценил закрытую дверь пилотской кабины, перед которой разговаривали Дегранж и капитан Боду. В кабине пилотов точно была радиостанция, но в таком маленьком самолете связаться с Хоуком незаметно от остальных было абсолютно невозможно. Он решил не рисковать. Если повезет, он выйдет на связь с Хоуком уже после встречи с Сорелем.


— Ты гадаешь, честен ли Сорель с нами, Киллмастер?

Ле Баск наклонился вперед и заговорил тихо, прямо на ухо Картеру.

— Я не знаю, что задумал Сорель, — ответил Картер, — но я намерен это выяснить.

— Я думаю, — произнес Ле Баск, — что когда мы приземлимся в Лубумбаши, я буду настаивать на том, чтобы мы встретились с командиром в каком-нибудь общественном месте, идет? Прежде чем перейдем к обсуждению твоих дел.

— Не уверен, что мы в том положении, чтобы диктовать условия, — заметил Картер, кивнув в сторону заирских маки, окружавших их в салоне.

— Оружие при нас, Киллмастер, — твердо сказал Ле Баск. — Как только этот самолет коснется земли в Лубумбаши, мы возьмем ситуацию под контроль. Ты с нами?


Картер кивнул:

— Я займусь Дегранжем, а Шанталь подержит на мушке капитана Боду, пока мы точно не поймем, на чьей он стороне.

— Да, договорились, — кивнул Ле Баск. — Значит, договорились? Я дам сигнал.


Старик откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и уснул — или сделал вид, что уснул. Картер посмотрел в окно на бесконечное зеленое море джунглей внизу. Он наблюдал за широким зеленым массивом под крыльями самолета и реками, которые едва угадывались сквозь густую крону леса. Одновременно он косился на Боду и Дегранжа в передней части салона. Те все еще вели глубокую беседу, внешне совершенно не обращая внимания на происходящее внутри самолета.


Джет летел вперед, пожирая мили со скоростью пули по сравнению с их неповоротливым старым C-47, хотя и уступал ему в объеме грузового отсека и гибкости использования. Лубумбаши — бывший Элизабетвиль, столица богатой медью провинции Катанга, которую Моиз Чомбе в свое время пытался отколоть от Заира в интересах европейских металлургических компаний, — находился на самом противоположном конце страны. Исторически это был совершенно другой мир, однако полет на джете занимал всего несколько часов, отделяя их от Киншасы менее чем на тысячу миль.


Вскоре джунгли начали редеть, сменяясь высокой саванной и редколесьем юга и востока Заира — великим центральным плато Южной Африки. Деревья редкими точками разрывали равнины, поросшие жесткой травой и густым подлеском, изредка уступая место настоящим открытым лугам. Мелькнуло озеро, затем крупная река, и показались первые признаки более населенной и цивилизованной местности.


Картер взглянул на часы. Если его расчеты верны, они должны были приземлиться в Лубумбаши менее чем через пятнадцать минут. Он потянулся, зевнул и обвел глазами салон джета. Дегранж и Анри Боду все так же разговаривали, не замечая ничего вокруг, а старые маки дремали в своих креслах. Он откинулся назад, мимоходом проверил оружие и посмотрел в окно.


Земля находилась не более чем в паре сотен футов внизу, и самолет стремительно сбрасывал скорость!

Едва Картер успел это заметить, как джет словно завис в воздухе от выпущенных закрылков.

Они садились!

Картер завертел головой, пытаясь рассмотреть местность, но не увидел ни намека на крупный город или хотя бы деревню.

Впереди маячила лишь длинная бетонная полоса, похожая на заброшенный военный аэродром.


Ле Баск тоже прильнул к окну:

— Как думаешь, что это?

— Это не Лубумбаши, — отрезал Картер.


Джет коснулся земли, подскочил, коснулся снова и понесся по пустой полосе в сторону густого леса из высоких деревьев.

— Думаю, время пришло, — произнес Ле Баск.

— Смотрите! — крикнула Шанталь.


Вдоль всей взлетно-посадочной полосы и прямо из леса начали появляться шеренги солдат в серой полевой форме, вооруженных автоматическим оружием. Они бежали, беря в кольцо замедляющий ход самолет. Спереди, сзади — повсюду. Сотни бойцов в серой камуфляжной форме.


— Сейчас! — скомандовал Ле Баск.

Картер и Шанталь рванули вперед, чтобы взять под прицел Дегранжа и Боду.

Остальные парижские маки повскакали со своих мест.


Дверь пилотской кабины резко распахнулась. Оттуда выскочили трое мужчин с пистолетами-пулеметами наперевес. За ними следовал четвертый.

Невысокий, худощавый, жилистый, седовласый человек с холодными глазами и властным лицом. На нем была та самая серая полевая форма, десантные ботинки и голубой берет, сдвинутый на седые волосы. С густыми серыми усами и изможденным лицом горного орла.


— Я бы не советовал делать глупостей, — произнес истощенный мужчина негромким, резким голосом.


Заирские маки уже были на ногах, держа оружие наготове. У Дегранжа в руке был пистолет. Похоже, один лишь Анри Боду выглядел удивленным и растерянным.


— Что за чертовщина — ?!

— Садись, дурак, — отрезал изможденный мужчина.


Боду моргнул и полез в карман за пистолетом.

— Шанталь, возьми…


Седовласый, жилистый человек вскинул свой «Узи» и дал короткую очередь, которая отбросила Боду назад на окно, забрызгав кровью кресла и Дегранжа. Французский капитан был мертв еще до того, как его тело коснулось пола.


— Его полезность исчерпана, — произнес Дегранж, вытирая кровь убитого со своего лица.


Снаружи солдаты сжали джет в кольцо, словно тисками. Картер выронил Вильгельмину. Шанталь передала свой «Ингрэм» Дегранжу. Парижские маки подняли руки. Ле Баск шагнул к седовласому человеку с орлиным лицом и протянул свой пистолет.


— Вам нужно мое оружие, командир Сорель? Забирайте. Убейте меня. Я не думал, что доживу до этого дня.


Худощавый мужчина, Жюльен Сорель, пожал плечами:

— Времена меняются, Этьен.


Абсолютно голый Ник Картер сидел в темной камере. Он пытался вспомнить, как здесь оказался.


Он помнил серых солдат снаружи самолета. Старого командира маки Жюльена Сореля, вышедшего из кабины пилотов. Оружие. Кровь. Французского капитана. А потом… что?


Грузовики, крытые и запертые. Грузовики и долгая, бесконечная поездка; затянувшийся ночной кошмар, запах… какой-то запах! Дым! Газ! Газ в закрытом кузове! Да, это был газ.


В темноте Картер мотнул головой и сделал глубокий вдох. Так и было. Их усыпили газом в грузовике. Теперь он заперт голышом в этой темной камере. И его где-то и когда-то полностью обыскали и раздели.


Он дышал глубоко — затяжными, медленными вдохами. Снова и снова. Голова прояснилась, и из темноты постепенно проступили очертания камеры. Каменные стены. Каменный потолок, нависающий всего в футе над его головой. Он медленно ощупал пространство: окон не было. Металлическая дверь — сплошная, литая, без петель, видимого замка или ручки. Никакой мебели. Только матрас на полу. Никаких сливов. Вообще ничего.


Картер дышал глубоко и размеренно. В этой каменной коробке не было ничего, что могло бы помочь совершить побег, а то, что его раздели догола, лишило его любых скрытых инструментов или оружия.


Он дышал и прислушивался к звукам за стальной дверью. До него доносились медленные шаги — размеренная и скучающая поступь часового. Капала вода. Едва слышно где-то вдали очень тихо пел какой-то заключенный. И что-то стучало… стучало, стучало, стучало?


Картер прислушался. Стук продолжался. Отрывистый. Неровный. Длинные и короткие сигналы. Настойчивый ритм шел из соседней камеры. Снова и снова.


Код. Азбука Морзе.


Картер вслушался. Стук продолжался: тук-тук-тук… тук… тук-тук… Длинный, короткий.


«Картер, Баск здесь в соседней камере… если слышишь меня, ответь. Картер, Баск здесь в соседней камере. Если слышишь меня, ответь. Картер, Баск здесь в…»


Картер обшаривал взглядом темноту, пока стук продолжался. Чем Ле Баск выстукивал сигналы? Неужели Сорель не стал раздевать своего старого товарища? И тут он наткнулся взглядом на ведро.


У каждого есть свои слабости. Слабостью Сореля было его французское буржуазное воспитание. Он мог очистить камеру, не оставить ничего, кроме матраса, убрать все розетки, сливы и нормальный туалет, но он просто обязан был оставить ведро для естественных нужд!


Картеру пока было не за чем использовать его по назначению, поэтому он поднял ведро и приставил его к стене, откуда все еще доносился стук. Он отстучал в ответ:


«Картер здесь. Ты один?»

«Да. Голый. Без оружия».

«То же самое. Где остальные?»

«Всех разделили. Командир работает эффективно. Есть ли какой-то выход из твоей камеры?»

«Нет. Без шансов. Остается только ждать возможности, если он выведет нас отсюда».

«Возможно, ты слишком легко сдаешься, Киллмастер. Как давно ты пришел в себя?»

«Минут пять, может, пятнадцать».

«Значит, ты еще не ел. А я ел. Они сначала кормят меня, потом тебя. Их двое, но внутрь камеры с едой заходит только один. Я отстучу, когда они покормят меня. Будь наготове».

«Я буду готов».

«Хорошо».


Стук прекратился, но когда Картер снова опустился спиной на стену, он почувствовал прилив сил — он больше не был один в этой темноте. Их было двое, и у них был план.


Он ждал в темноте камеры под мягкое шарканье шагов охранника снаружи, далекую капель и едва различимое пение. В темноте тюремной камеры время замирает. Его не существует. Оно стоит на месте и одновременно проносится в один миг…


Тук… тук.


Картер поднялся, а затем бесшумно, словно тень, скользнул по комнате и встал за дверью. Шаги. Звяканье ключей. Дверь открылась.


Мужчина вошел внутрь, неся в руках металлический поднос, и направился к матрасу. Одним резким ударом карате Картер сломал ему шею, перехватил его тело и поднос прямо в воздухе и бесшумно опустил их на пол. Прежде чем второй охранник успел вскинуть винтовку, Ник уже вылетел в дверной проем и точным ударом ноги под подбородок уложил его наповал, подхватив обмякшее тело до того, как оно рухнуло на каменный пол коридора.


Забрав ключи и автомат АК-47, он отпер соседнюю камеру, и оттуда вышел Ле Баск.

— Остальные камеры, — коротко бросил старик.


Они повернулись к следующей двери. В этот момент с обоих концов каменного коридора с грохотом распахнулись двери.


— У вас осталось две секунды жизни, если вы сейчас же не положите оружие на землю, не упретесь руками в стену, не отставите ноги назад и не замрете.


Это был голос Жюльена Сореля. Из-за углов на обоих концах коридора, даже не показываясь, дали предупредительные очереди из АК-47. Картер положил автомат на пол и уперся руками в стену коридора. Ле Баск встал в ту же позу рядом с ним.


Раздались неторопливые шаги. Несколько человек встали позади них. Кто-то прошел дальше, к камерам, из которых они только что сбежали.

— Макс в порядке, но Сауль мертв. Тот, что повыше, сломал ему шею.


Сорель подошел и встал сзади.

— Что ж, я вижу, слухи о Киллмастере не врут. Безоружный, голый, он нейтрализует двоих мужчин, один из которых был вооружен. C'est formidable.

— Телевизионные камеры, — произнес Картер.

— Вот почему здесь было всего два охранника, и только один с оружием, — добавил Ле Баск. — Телевизионное наблюдение.

— Разумеется, — согласился Сорель. — За столько лет учишься новым методам. Каменные стены и ТВ — старое и новое. Силой здесь был Киллмастер, но план, полагаю, принадлежал моему старому товарищу, верно? Подметить, как именно проходит кормежка. Мне следовало этого ожидать. Ну да ладно, ничего страшного. Сауль все равно когда-нибудь бы умер. Можете отойти от стены.


Картер и Ле Баск выпрямились и повернулись лицом к Жюльену Сорелю. Невысокий, худощавый человек теперь был одет в элегантный сине-золотой мундир с генеральскими знаками различия. Французская форма.


— Почему сразу не маршал Франции, командир? — с иронией спросил Ле Баск.

— Возможно, после моей следующей кампании, — ответил Сорель и рассмеялся. — Ну же, Этьен, почему бы и нет, а? Разве мы воевали хуже любого генерала? Планировали? Проводили кампании? Кто больше заслужил эту форму и танки? Де Голль, отсиживавшийся в безопасности в Лондоне? Жиро, позировавший для фотографов в Алжире? Дарлан и Петен, лизавшие сапоги бошам? Возможно… Но неважно. Мне жаль, что пришлось забрать вашу одежду, но я наслышан о скрытых устройствах Киллмастера и знаю, на что вы способны, а? Так что это казалось разумной мерой предосторожности, и, как видите, я был прав.


— Я не стыжусь своей наготы, Жюльен, — твердо ответил Ле Баск. — Это лучше, чем носить краденую форму.

— Как угодно, — пожал shoulders седовласый мужчина. — Но сейчас у меня есть для вас одежда. Надевайте ее, и мы поговорим.


Сорель развернулся и зашагал прочь в своем безупречном мундире. Двое солдат в серой форме протянули Картеру и Ле Баску простые серые комбинезоны и брезентовые туфли без шнурков. Когда они оделись, конвоиры подтолкнули их к каменным ступеням в конце коридора.


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ


Молчаливые солдаты вывели их через дверь в длинный узкий проход. Картер сразу заметил камеру наблюдения, спрятанную за металлической пластиной с узкой прорезью. Этот длинный коридор не имел ни дверей, ни окон, а на противоположном конце висела еще одна камера. За второй дверью показался первый пост охраны, расположенный уже за пределами тюремного блока. И снова потянулся длинный коридор без единого окна.


Все эти переходы были вырублены в сплошной скальной породе, что создавало гнетущее ощущение абсолютной изоляции и тишины, словно они находились в самом сердце земли. В воздухе стоял постоянный гул и ощущалось непрерывное движение воздушного потока — принудительная вентиляция качала воздух откуда-то снаружи, возможно, с большой высоты. Это напомнило Картеру гору Шайенн — подземный командный пункт NORAD глубоко в гранитных скалах Колорадо-Спрингс.


Впереди послышались выстрелы, свистки, взрывы и слаженные крики множества мужчин. Они вышли из последнего туннеля в гигантскую пещеру с высоким сводом. Здесь группы солдат в серой форме отрабатывали строевую подготовку, вели огонь на стрельбище и ползли по штурмовой полосе препятствий под грохот закладываемого динамита и сквозь колючую проволоку. Отряды штурмовали отвесные скальные стены, отрабатывая тактику коммандос и с яростными криками сходясь в рукопашных схватках.


Впереди, прямо в скальной стене этой огромной пещеры, были вырублены ряды застекленных окон, из которых высшие офицеры вели наблюдение, а за стеклами мигали и вспыхивали стойки с электронным оборудованием. Солдаты провели Ле Баска и Картера через дверь дальше по коридорам командного сектора, пока они не оказались в просторном зале с тяжелыми деревянными столами и рядами глубоких кресел. Очевидно, это был зал совещаний.


— Ле Баск!


Даниэль, Карл-Хайнц и еще двое старых парижских маки уже находились в комнате, сидя за одним из длинных столов. Все они были одеты в такие же серые комбинезоны и обувь без шнурков. Жюльен Сорель восседал за небольшим командным столом на возвышении в дальнем конце зала. По одну сторону от него расположился Дегранж, по другую — гораздо более молодой темнокожий офицер. Когда Картера и Ле Баска подтолкнули к столу к остальным, ухмыляющийся солдат втащил в комнату Шанталь.


— Убери от меня свои дурацкие лапы, таракан несчастный!

Темноволосая женщина была в таком же комбинезоне и парусиновых туфлях, как и мужчины. Ле Баск яростно вскочил с места:

— Сорель — !


Седовласый командир покачал головой:

— Она выполняет мужскую работу, поэтому и обращаются с ней как с мужчиной. Она не менее опасна, чем ты, Этьен. Это прискорбно, но такова реальность.


Ле Баск в упор посмотрел на лидера с орлиным лицом:

— Ты так сильно изменился, командир?

— Нет, — ответил Сорель. — Я не изменился. Обстоятельства изменились. Так что теперь ты видишь то, чего у тебя не было причин видеть тогда.


Ле Баск кивнул:

— Возможно, тогда я многого не замечал.

— Возможно, — согласился Сорель. — Но нам пора переходить к делу. Прошлое осталось в прошлом, я живу настоящим. Вы привели ко мне этого американца, и он создал проблему, которую необходимо решить.

— Мы не знали, что ведем его к тебе, — сказал Ле Баск.

— Конечно, не знали, и тем не менее он здесь, — произнес Сорель. — Как и вы.


— Ты с самого начала знал, что мы делаем, — вмешалась Шанталь. — Вот почему твои солдаты напали на нас в Танжере, и вот откуда Дегранж знал, что мы летим в Заир. Кто-то из нашей группы работает на тебя.


— Разумеется, я знал, что вы делаете, — подтвердил Сорель, — но никто из людей Этьена на нас не работает. Просто когда кто-то из ветеранов Сопротивления хочет разузнать о происходящем в Африке, к кому еще им обращаться, кроме как к командиру Сорелю? Именно запросы самого Ле Баска дошли до меня и выдали ваши планы. Вычислить аэродром было делом техники. А потом нам помог и капитан Боду — благодаря отчетам мадемуазель Боротры, которые она направляла в военную разведку.


Картер кивнул:

— И ты следил за мной еще с Эфиопии. Как все было устроена — генерал Тенаму продавал тебе американскую гуманитарную помощь?


Сорель кивнул:

— Генералу позарез нужны средства, чтобы оплатить свои мечты о власти. У него ничего не выйдет, но нам он полезен. К сожалению, ваш агент Лайонс в Танжере отследил источник части грузов прямо до генерала Тенаму. Им пришлось его убрать. Я боялся, что он успел передать послание «местному», который носил такое странное оружие для эфиопского беженца. Сначала мы не знали, что это сам Киллмастер, Ник Картер.


— Ты неплохо информирован для лидера наемников, — заметил Картер.

— В наше время информация важна так же, как и оружие, Киллмастер. Уж тебе-то это знать. Армия обречена без полных и точных сведений о месте, где она действует, и о тех, против кого она воюет.


Ле Баск фыркнул:

— Банда наемников — это не армия, Сорель, каким бы умным ты себя ни считал.


Орлиный нос Сореля заострился, а темные глаза гневно сверкнули:

— Десять тысяч лучших и обученных бойцов на земле — это не банда, Этьен! Мы лучшие, как и наш отряд Сопротивления когда-то был лучшим.


— Лучшие? Наемные громилы? Когда мы воевали вместе, ты был не столь высокого мнения о наемниках.

— В те дни я во многом был наивен, — отрезал Сорель. — Мы не громилы, но мы продаемся. Мы нанимаемся к любому, кто способен оплатить наши услуги. Кто бы это ни был и чего бы это ни касалось. Нам плевать на их мысли, их веру, их планы или мечты. Если они платят, мы воюем и побеждаем. А если завтра их враги захотят нанять нас, мы будем воевать за них и тоже победим! Мы солдаты, мы живем в достатке, и это единственное, что имеет значение.


Сорель поднялся и принялся мерить шагами возвышение. Дегранж и молодой темнокожий офицер молча наблюдали за ним. Он прохаживался, искоса поглядывая на старых маки, Шанталь и Картера, сидевших за столом внизу.


— Я много слышал о мастерстве Ника Картера, Киллмастера, а теперь и сам частично в этом убедился. Навыки, подготовка и интеллект. Нам пригодился бы такой человек. Я дал бы ему власть и авторитет, которых он заслуживает, и обеспечил бы вознаграждение, которого он достоин.


Он кивнул Картеру, а затем перевел свой орлиный взгляд на Шанталь:

— Обучение и связи мадемуазель Боротры нам тоже пригодятся. Мы можем предложить ей куда большую плату и положение, чем Франция когда-либо давала или даст ей.


— Такую же плату, какую вы дали капитану Боду? — спросила Шанталь. — И то же положение?


Дегранж и молодой черный офицер переглянулись, а затем посмотрели на Сореля.

— Я же говорил вам, командир, что это пустая трата времени, — вставил Дегранж.

— Им все равно нельзя доверять, генерал, — добавил молодой темнокожий офицер.


Сорель яростно взмахнул руками:

— Боду был идиотом! Он проработал с нами три года и так и не понял, чем мы занимаемся на самом деле. А потом решил поиграть в героя, хотя сделать уже ничего не мог!


Худощавый командир резко повернулся к Шанталь:

— Ты этого хочешь? Жить и умереть ни за что? Быть пешкой в борьбе за власть, которая приносит выгоду только покупателям, продавцам и правящей клике, а вовсе не тем дуракам, которые за них голосовали? Умереть ради победы над врагом, который завтра станет твоим другом? Умереть ради защиты того, что правители потом решат просто раздать? Провести всю жизнь, служа жирным, высокомерным людям, которые даже не знают твоего имени, да и плевать на тебя хотели? Быть фигурой в чужой игре, которую могут смахнуть с доски в любой момент?


Ле Баск произнес:

— Ты не всегда так говорил, Сорель. Когда мы воевали с нацистами, ты говорил иначе.

— Я был идиотом, когда мы воевали с нацистами! Мы все были идиотами, марионетками и дураками! Разве мир стал лучше? Разве Франция стала благороднее? Разве люди превратились в ангелов или хотя бы в честных граждан? Разве геноцид прекратился? Сорок лет назад они были дьяволами, бесчеловечными демонами. А сегодня мы их прощаем! Люди говорят, что всего этого вообще не было! Мы отдавали свою кровь, теряли друзей, семьи, молодость, и кто победил в итоге? Нацисты! В этом мире правят не благородство, любовь и братство — им правят дети нацистов!


Худощавый старик стоял на возвышении, похожий в своем гневе на какую-то доисторическую птицу. Слегка ссутулившись, он лишь через какое-то время медленно выпрямился, и его голос стал тише.

— Присоединяйтесь к нам. Мы живем и воюем ради себя. Не ради ненависти или ложной верности, а ради самих себя. Ради денег, в которых нет ни ненависти, ни фальши, и ради наших собственных жизней.


— А как же мы, Сорель? — спросил Ле Баск. — Твои старые товарищи, которые слишком стары, чтобы быть наемниками? Что будет с нами?


Сорель улыбнулся:

— Я бы не был так уверен, что ты слишком стар, Этьен. Или Даниэль. Но если вы чувствуете, что не годитесь для передовой, мы позаботимся о вас. Полностью. В тылу полно работы. Ваш опыт уникален.


— Не уверен, что хочу провести остаток дней, прячась под землей, командир Сорель. И умереть вдали от Франции.


Сорель кивнул:

— Разумеется, у нас есть базы и за пределами этой горы. Обычный город. Никто ведь не знает, что скрыто внутри скалы.


Седовласый лидер наемников поочередно обвел взглядом всех семерых. Дегранж и молодой негр сидели с бесстрастными лицами. Из коридоров, вырубленных в сплошном граните горы, до зала брифингов доносились глухие, едва различимые звуки тренировок солдат.

— А если мы откажемся, Жюльен? — спросил Ле Баск.


Сорель пожал shoulders:

— Тогда придется вас всех казнить. О нашем существовании никто не знает, ходят разве что смутные слухи, и мы, конечно, обязаны это сохранить. Впрочем, если вы примкнете к нам, риск тоже будет. Солдат не должен удивляться смерти. Ты умрешь, я умру — разница лишь в том, насколько хорошо мы будем жить, пока ждем конца.


Сухощавый, властный старик зашагал по платформе туда и обратно, бурно жестикулируя. Глаза его лихорадочно блестели, голос звучал мощно и азартно:

— С нами вы будете жить на полную катушку, на грани, понимаете? Драйв, гордость, возможность брать все, что захотите, вместо того чтобы кланяться и выпрашивать объедки, которые швыряют вам заплывшие жиром правители. Скоро мы начнем самую масштабную кампанию в моей карьере! Важнейшее задание из всех, что у нас были. Этот контракт принесет нам состояние и потрясет мир до самого основания. Он изменит баланс сил и навсегда положит конец правлению новых нацистов. Это настолько опасная и сложная задача, что справиться с ней под силу только бригаде «Черная Мамба». Десять тысяч лучших солдат, каких только видел мир. И мы сделаем это! Мы изумим всю планету! Вы можете стать частью этого триумфа. Присоединяйтесь!


Его звенящий голос эхом разнесся по комнате. Глаза Дегранжа и молодого черного офицера словно загорелись от того возбуждения, которое исходило от Сореля. Картер резко вскочил на ноги.

— Я с вами! Мне надоело работать за гроши, оставаясь неизвестным и одиноким.


Ле Баск ошарашенно уставился на Киллмастера:

— Картер…?

— О? — протянул Сорель.

За столом на платформе подобрался Дегранж:

— Командир, я не доверяю этому американцу! Все то время, что он у нас, он пытался связаться со своим руководством.

— Разумеется. Он агент высшего класса, — парировал Сорель. — Разве нам нужен посредственный компаньон?


— Но… — начал было молодой темнокожий офицер.

— Но он так и не связался со своим начальством, майор Кристоф, — оборвал его Сорель, — и не сбежал, несмотря на все свои таланты. Мы отобрали его снаряжение вместе с одеждой. Мы устроим ему проверку. Что он может сделать без своей одежды? Даже Киллмастер не способен прорыть милю сплошного гранита голыми руками.

— Он может убивать голыми руками, — вставил черный офицер Кристоф.

— Значит, мы будем за ним присматривать, — подытожил Сорель. — Но я не думаю, что он станет кого-то убивать, если согласится сотрудничать. Особенно если прекрасная Шанталь Боротра и ее отец тоже примкнут к нам.


— А почему бы и нет? — отозвалась Шанталь. — Это звучит заманчиво, а получить пулю — совсем не заманчиво.


Ле Баск оглянулся на своих людей:

— Даниэль? Карл-Хайнц? Что скажете?

Четверо старых парижских маки переглянулись и синхронно кивнули. Ле Баск пожал плечами:

— Что ж, мы все согласны. Что от нас требуется?


— Об этом вам скажут позже, — сияя, ответил Сорель. — Сначала вас ждет длительный период подготовки и инструктажа. Мы проведем психологическое обследование, тестирование. Мы должны быть уверены. Со временем вы все займете оперативные должности — разумеется, порознь, по крайней мере, на первые несколько лет. Картер и Шанталь будут работать лично со мной. Будут задания. Но, — седовласый командир хитро улыбнулся, — у нас есть определенные методы обеспечения вашей лояльности, в чем вы сами скоро убедитесь.


— Нам обязательно оставаться в этом тряпье? — спросил Картер.

— Конечно, нет. Все отправляйтесь к каптенармусу, получите надлежащую форму, расчетные книжки, и вам выделят жилье. Я поговорю с каждым из вас позже. Дегранж?


Отмеченный шрамами первый заместитель Сореля поднялся с места:

— Ладно, пошли все за мной. На склад.

— А наше… личное оружие? Одежда? — поинтересовался Картер.


Дегранж усмехнулся:

— Тебе больше не понадобятся эти старые шмотки, американец. Теперь ты в бригаде «Черная Мамба». У тебя будет новая форма, новое оружие. Пошли.


Дегранж вывел их и повел по каменным переходам под конвоем своих одетых в серое старых маки. Склад каптерки находился за пределами командного сектора, в конце еще одного бокового коридора, отходившего от огромного тренировочного зала под куполом пещеры. Каждому выдали обмундирование. Они начали переодеваться под бдительными взглядами старых партизан; не спускали глаз и с Шанталь. Дегранж откровенно разглядывал ее. Ветераны Сопротивления были старыми, но далеко не мертвыми.


— Не могу поверить, что ты действительно… — прошептал Ле Баск, пока они с Картером вместе переодевались.

— На том прилавке лежат ножницы, чтобы срезать бирки, — едва слышно ответил Картер, улыбаясь Дегранжу и остальным старикам, которые вовсю пялились на одевающуюся Шанталь. Женщина полностью переключила их внимание на себя. — Возьми их, и когда я повернусь к тебе спиной, сделай то, что я скажу.


Ле Баск незаметно взял ножницы и сделал вид, что срезает бирки. Картер заслонил его своим телом:

— Длинный шрам на внутренней стороне моего левого бедра — распори его и достань капсулу. Живее!

— Распороть…?

— Делай, черт возьми, пока Дегранж не подошел!


Ле Баск вонзил лезвие в бедро Картера. Картер лишь продолжал невозмутимо улыбаться в сторону Дегранжа. Ле Баск услышал едва заметный металлический щелчок — ножницы наткнулись на внутренний контейнер. Он сделал надрез; Картер лишь слегка стиснул зубы от резкой боли, после чего старик извлек длинную тонкую капсулу из легкого сплава.


Картер перехватил ее и прошептал:

— А теперь, когда мы оденемся. По моему сигналу каждый из вас должен вырубить одного из ваших старых товарищей.


Ле Баск кивнул и закончил одеваться. Он подошел к Даниэлю, Карлу-Хайнцу, Шанталь и остальным двоим, ведя непринужденный разговор, пока все заканчивали сборы. Картер тем временем подошел к прилавку, улыбнулся кладовщику, который выдавал им обмундирование, и протянул руку:

— Думаю, мне понравится в бригаде «Черная Мамба». Спасибо за помощь.


Кладовщик моргнул, но пожал руку Картера. Киллмастер резко обернулся и скомандовал:

— Сейчас! — и одновременно шагнул к Дегранжу.


Ле Баск, Даниэль, Шанталь и остальные трое мгновенно набросились на старых охранников и вырубили их.


— Не глупи! Здесь сотня человек — ! — начал было Дегранж.


Картер прижал серебряную капсулу к горлу Дегранжа:

— Взгляни на кладовщика. В этом шприце нервно-паралитический яд. Один звук от кого угодно — и ты труп через две секунды.


Дегранж уставился на тело кладовщика, растянувшееся на прилавке. Тот умер без единого звука. Без единого движения.


— Мы уходим отсюда, — жестко произнес Картер. — Только ты и мы, причем люди Ле Баска переоденутся в форму твоих охранников. Молодые солдаты не отличат одних старых маки от других. Ты выведешь нас. Иначе ты труп через две секунды, а то и быстрее. Насколько сильно ты предан командиру, Дегранж?


Дегранж почувствовал острие крошечной иглы у своей шеи и с ненавистью посмотрел на них.


ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ


Дегранж пожал плечами:

— Как говорит командир, главное — жить в достатке. Я не стану вам мешать.

— Ты всегда был практичным человеком, Дегранж, — сухо заметил Ле Баск.

— А почему бы и нет? Зачем умирать ни за что? Отсюда все равно нет выхода.

— Если есть вход, — парировал Картер, — всегда найдется и выход. — Он повернулся к людям Ле Баска: — Свяжите этих старых охранников и затащите вглубь склада. Затем все, кроме Шанталь, Ле Баска и меня, быстро переодевайтесь в их форму. Живее!


Пока старые маки связывали своих бывших товарищей и переодевались, Шанталь караулила у прохода за дверью каптерки. Никто не появлялся. Одетые в чужую форму, четверо парижских маки вышли наружу, держа наготове АК-47, отобранные у связанных заирских партизан.


— Двое впереди, двое сзади, — проинструктировал Картер. — К этому моменту Сорель наверняка уже объявил всем, что мы согласились примкнуть к нему, но люди поймут, что мы пока на испытательном сроке. Так что конвоируйте нас, но делайте это непринужденно. Шанталь и Ле Баск пойдут первыми, я — посередине вместе с Дегранжем. Помни, Дегранж: одно лишнее слово, один удивленный подъем брови — и ты мертв через две секунды или даже быстрее.


Дегранж покосился на мертвого кладовщика, который так и лежал на прилавке, куда рухнул спустя пару мгновений после прикосновения руки Картера. Старый лейтенант Сореля покорно кивнул.


— Пошли, — скомандовал Киллмастер. — Медленно и спокойно. Шанталь, Ле Баск, выглядите дружелюбно, проявляйте интерес к тренировкам, изображайте воодушевление.


Они вышли в каменный проход и повернули к огромной пещере, где солдаты все еще отрабатывали тактические упражнения. Навстречу им никто не попался, и вскоре группа вышла под огромные своды центрального тренировочного зала. Кое-кто из солдат посматривал на них с любопытством, кто-то улыбался, кто-то хмурился, но никто не выказал удивления — как Картер и предсказывал.


— Улыбнись, — негромко шепнул Картер Дегранжу.

Дегранж выдавил улыбку.

— О чем говорить?

— О чем угодно. Просто болтай. Расскажи мне о погоде в Париже. О твоих славных днях в Сопротивлении.

— Славных? Не таких уж они были и славных, Киллмастер. Прибыльных, полезных — возможно, но не славных.

— Продолжай говорить.


Они двигались по периметру пещеры, огибая тренировочные зоны. Шанталь и Ле Баск время от времени жестами указывали на различные элементы учений, изображая интерес. Солдаты и инструкторы поглядывали в их сторону, но на седовласых, лысеющих охранников конвоя они едва обращали внимание.


— Где проход к выходу? — с улыбкой спросил Картер.

— Идите по рельсам. Широкий туннель на противоположной стороне тренировочной зоны, — ответил Дегранж.


Они миновали полосу препятствий, где велась стрельба боевыми патронами. Молодой темнокожий офицер, майор Кристоф, как раз инспектировал процесс и поднял голову, когда они проходили мимо. Он замер и уставился на них.


— Изображайте, что все идет отлично, — скомандовал Картер.


Дегранж тут же принялся активно жестикулировать, показывая на особенности подготовки и некоторые элементы инфраструктуры внутри гигантской пещеры. До выходного туннеля оставалось не более двадцати ярдов. Кристоф не сводил с них глаз, провожая взглядом Дегранжа. Он нахмурился, явно озадаченный, но на старых маки в охране смотреть не стал. Картер вежливо кивнул майору, а затем задал Дегранжу какой-то вопрос. Кристоф понаблюдал за ними еще секунду, после чего повернулся обратно к контролю за боевыми стрельбами.


— Отличная работа, — заметил Картер.

— Merde, — буркнул Дегранж.


Впереди узкоколейные рельсы уходили в широкий зев туннеля, ведущего наружу из огромной пещеры. У самого входа сидели двое вооруженных солдат — вид у них был скучающий, но они явно выполняли роль караула.


— Есть другой путь в этот выходной туннель?

— У тебя есть объяснение, почему нас ведут именно туда?


Дегранж ухмыльнулся. Картер слегка коснулся его шеи крошечной иглой на конце длинного серебряного цилиндра:

— Если нас схватят, ты об этом уже не узнаешь.


— Я веду вас вниз, чтобы показать, насколько надежно защищены главные ворота, — угрюмо выдавил Дегранж. — Пешком идти слишком далеко, поедем на дрезине.


Оба охранника подобрались при виде Дегранжа, отдали честь и слегка расслабились, хотя и продолжали делать вид, что бдительно несут службу.


— Заводите одну из машин, — приказал Дегранж. — Я везу новобранцев проверить ворота. На случай, если они беспокоятся или у них появятся лишние мысли, понимаете?


Оба солдата ухмыльнулись и подкатили к жерлу широкого прохода джип, колеса которого были адаптированы для движения по рельсам. Картер, Ле Баск и четверо маки помогли направить его на рельсы. Все забрались внутрь, и Дегранж повел джип в темноту широкого туннеля.


Слабые лампы освещали почти милю гладких, пустых каменных стен без единого разрыва, пока они резко не уперлись в колоссальные двойные ворота из черной стали, перекрывавшие весь туннель.


— Это противоатомные гермоворота, — заметила Шанталь. — Я видела подобные в подземном комплексе горы Шайенн у NORAD.

— Да, — согласился Картер. — Бригада «Черная Мамба» подготовилась на славу. Как нам их открыть, Дегранж?


Дегранж громко рассмеялся:

— Никак, Картер. Я же тебе говорил. Они выдержат удар водородной бомбы. Их невозможно открыть иначе как по голосовой команде двоих высших офицеров Бригады. Даже Сорель не сможет открыть их в одиночку. Выхода нет, как я и сказал. Вам лучше сдаться и позволить мне отвезти вас обратно.


— Если что-то можно запереть, значит, это можно и отпереть. Что это за дверь вон там?

В нескольких футах от ворот в скальную стену была врезана небольшая стальная дверь обычного размера.

— Диспетчерская управления.

— Подержи его здесь, Ле Баск, — скомандовал Картер. — Пошли, Шанталь.


Вместе они открыли небольшую дверь и зашли внутрь. Механизм управления воротами тянулся вдоль всей стены. Картер внимательно его изучил.

— Скорее всего, система спроектирована так, чтобы блокироваться при повреждении, так что уничтожать механизм нельзя, иначе заклинит еще крепче. Но здесь обязан быть ручной привод на случай отключения энергии. Если мы сможем просто…


— Вон там. Что это за дверь, Ник?

В дальней стене маленькой диспетчерской была еще одна дверь — толстая, с нажимной ручкой и без видимого замка. Картер вернулся в туннель:

— Затащите его сюда.


Ле Баск завел Дегранжа в диспетчерскую.

— Что это за дверь?

— Я не знаю.


Картер прижал смертоносную иглу к шее старого маки.

— Аварийный выход.

— Ну вот видишь, — улыбнулся Картер.

— Она футовой толщины, Картер, — сквозь зубы процедил Дегранж. — Закаленная сталь. Даже я не знаю, как она открывается.

— А я знаю, — ответил Картер.


Он присел перед тяжелой стальной дверью. Замок был утоплен глубоко внутри, снаружи виднелось лишь небольшое круглое отверстие для ключа — электронного кодового ключа, срабатывающего только при совпадении электронных сигналов. И все же, в любых замках механическая часть выполняет запирание, как бы она ни активировалась.


— Все отойдите назад.


Картер открутил другой конец серебряного цилиндра, вытащил тонкий как игла серый стержень и вставил его в замочную скважину. Он чиркнул по кончику, отскочил назад и оттолкнул всех к дальней стене диспетчерской:

— Закройте глаза!


Раздалось тихое шипение, и маленькое отверстие в двери начало светиться ослепительным светом, который становился все ярче и ярче, заставив всех отвернуться. Воздух наполнился едким запахом. Невероятное сияние залило комнату, словно само солнце, отражаясь от стен и потолка.


— Боже мой, какой жар! — крикнула Шанталь.

— В сторону! — крикнул Картер.


Шанталь отпрянула, уходя с линии двери, где ослепительное свечение медленно угасало и вскоре полностью сошло на нет. Картер повернулся и посмотрел на результат. Маленькое отверстие в двери стало чуть шире, но не более того. Дегранж ухмыльнулся:

— Даже ты не сможешь пролезть в эту дыру, Картер!

— Мне и не придется, Дегранж.


Киллмастер подошел к двери, взялся за ручку и с легкостью распахнул ее. Все поспешили внутрь, и Картер плотно притянул тяжелую дверь за ними.


— Если повезет, они не заметят изменений в замке, — произнес Картер. — Ну или, по крайней мере, заметят нескоро.


Перед ними была винтовая металлическая лестница, ведущая вверх, и они начали подъем. Ступени шли вверх, вверх и вверх, казалось, им не будет конца. Еще дважды на их пути вставали тяжелые стальные двери, и Картеру приходилось использовать свои тонкие стержни с супертермитом. Наконец они добрались до самого верха.


— Стойте, — скомандовал Картер.


Они находились на небольшой металлической платформе, прямо перед ними была очередная дверь. Из-под нее пробивался свет. Эта дверь была гораздо тоньше, с обычным пружинным замком, который открывался изнутри. Картер медленно приоткрыл ее. Свет исходил из проема примерно в десяти ярдах впереди, на самом конце лаза, стены которого состояли из земли и переплетенных корней кустарника.


Прямо у круглого выхода на противоположном конце этого земляного туннеля сидел человек. Картер жестом приказал всем оставаться на месте, а сам бесшумно скользнул вперед по земляному проходу.


Солдат в серой форме так ничего и не услышал — от точечного нажатия Картера на шею он мгновенно рухнул без сознания.


Картер оттащил обмякшее тело в сторону и связал его его же собственным ремнем. Он сделал знак остальным, и все осторожно вышли под палящее африканское солнце.

— Сорель мало что упускает из виду, — заметил Картер. — Готов поспорить, этот аварийный выход никогда раньше не использовался и не был обнаружен, но он все равно выставил здесь охрану.

— Командир потому и выживает, что ничего не упускает, — отозвался Ле Баск.


Повсюду вокруг них высились сухие, пыльные, поросшие лесом горы. Внизу виднелась широкая долина с домами, улицами и крупными, похожими на заводы зданиями за высоким сетчатым забором. Внутри периметра между заводскими корпусами тянулись широкие проспекты, один из которых был длиной не менее мили и прямой как стрела.


Картер и Ле Баск шли впереди, Шанталь замыкала шествие вместе с Дегранжем. Они начали спускаться по склону в сторону раскинувшегося в долине городка. По мере приближения к подножию Картер внимательно высматривал вход в секретный подземный штаб бригады «Черная Мамба».

— Я не вижу никакого входа, — сказал Ле Баск.

— Да, — согласилась Шанталь.


Картер посмотрел на гору, затем на солнце, а после — на городок и огромный комплекс зданий за высоким проволочным забором под напряжением. Вывески гласили: «Katanga Metal Fabrique et Cie». Из труб некоторых корпусов шел дым. Большое трехэтажное кирпичное здание с двумя флагштоками на лужайке перед фасадом стояло вплотную к горе. На левом флагштоке развевался зелено-желтый круглый флаг с факелом Заира, на правом — вертикальный черно-желто-красный триколор Бельгии. Главное административное здание металлургической компании.


— Это здание и есть вход, — уверенно произнес Картер. — Без вариантов. Тонко и продумано. Никакого здания и никакой металлургической компании не существует. Это внешняя ширма бригады «Черная Мамба». Неудивительно, что их до сих пор никто не нашел.

— Целая наемническая гора, а? — хмыкнул Ле Баск. — Кто-нибудь знает, где мы находимся?

— Я знаю, — ответила Шанталь. — Это городок под названием Лимбаба в горах Катанги. Металлургический завод Лимбаба компании «Katanga Metal Fabrique et Cie». Если мы пойдем на восток, прочь от солнца, то в конце концов должны выйти к Колвези, а там найдем какое-нибудь подразделение заирской армии.

— Значит, это наш лучший вариант. Держим курс на восток, к Колвези.

— Это через всю долину и вон за тот первый хребет, — указал Ле Баск. — Нам лучше держаться гор, подальше от дорог. Наш побег наверняка обнаружат с минуты на минуту.

— Согласен, — кивнул Картер. — Движемся строго на восток через горы.


— Ник! — вдруг вскрикнула Шанталь.


Солдаты в серой форме лавиной хлынули на открытые пространства между зданиями внутри наэлектризованного забора. Невозможно было понять, откуда они берутся. Они просто внезапно появились и начали рассредотачиваться.

— Они обнаружили наш побег! Бежим!


Они развернулись и бросились через склоны к горам на востоке, прочь от городка и фальшивой «металлургической компании» в долине внизу. Они двигались быстро, преодолевая расстояние на пределе тренированной скорости, пока не достигли вершины хребта напротив липового завода, скрывавшего базу «Черной Мамбы».


Шанталь внезапно оглянулась:

— А где Дегранж? Он пропал!

Картер кивнул:

— Он ускользнул, когда мы бежали.

— Он расскажет Сорелю, куда мы направляемся! — встревожилась Шанталь.


Они пригнулись и посмотрели назад. Внизу виднелась крошечная фигурка Жюльена Сореля, а затем и серые солдаты, собиравшиеся вокруг него и еще одного далекого силуэта, похожего на щепку, — это был Дегранж. Они увидели, как Дегранж указывает рукой прямо на хребет, где они затаились.

— Он все им рассказал! — произнес Ле Баск.

— Знаю, — ответил Картер. — Я сам этого хотел.


Все ошарашенно уставились на Киллмастера.

— Я хочу, чтобы они пошли этим путем, — улыбнулся он. — Потому что нам нужно вернуться.


ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ


— Точнее, — поправился Картер, — вернуться нужно мне. Вы все можете спастись, если пойдете на запад, вглубь гор, пока они не прекратят поиски. У такой небольшой группы с вашим опытом не должно возникнуть проблем с тем, чтобы оторваться от преследования.

— Ты собираешься вернуться в эту гору один? — спросил Ле Баск. — Зачем, Киллмастер?

— Это моя работа, — отрезал Картер. — Мне нужно выяснить, что это за масштабную атаку планирует Сорель. Что, когда и где. И остановить ее, если смогу.

— Это и моя работа тоже, — твердо заявила Шанталь. — С тобой, Ник, или в одиночку. Но вдвоем у нас больше шансов на успех. Больше шансов вынести информацию отсюда.

Картер кивнул:

— Твоя правда.

— Значит, втроем будет еще лучше, — подытожил Ле Баск и повернулся к своим четверым старым товарищам: — Даниэль? Карл-Хайнц? Что скажете?


Четверо старых маки переглянулись.

— Я не уверен, Этьен, — заговорил Даниэль. — Мы уже стальноваты для такого.

— Дайте нам переговорить, — попросил Карл-Хайнц.


Четверо мужчин отошли в сторону и присели на корточки в густом горном кустарнике. Внизу, за колючей проволокой, бригада наемников строилась в походные колонны, получая инструкции от Сореля, Дегранжа и других офицеров.

— Сколько их, по твоим оценкам? — спросил Ле Баск.

— Тысячи две, — ответил Картер. — Не больше. Остальные, должно быть, все еще в горе или на других заданиях.

— Или на постах в этих горах, — добавила Шанталь. — У Сореля наверняка выставлены секреты по всему району.


Четверо старых маки поднялись и медленно подошли к Картеру, Шанталь и Ле Баску. Даниэль указал рукой на запад:

— Мы попытаемся уйти. Мы слишком стары для настоящей войны. Без нас у вас все выйдет куда лучше, а если нет — нам жаль, но мы действительно слишком стары.


Ле Баск внимательно посмотрел на мужчин:

— И это всё, Даниэль? Вы просто сбежите на запад, потому что вы слишком стары?

— Это всё, — подтвердил Карл-Хайнц.

— Или, может быть, вы просто хотите увести врага за собой, а? — прищурился Ле Баск. — Вы думаете, что если отвлечете их на запад, у нас будет больше шансов прорваться на восток?

— Мы слишком стары для боя, — повторил один из оставшихся двоих маки. — Вот и всё. Мы желаем вам удачи, но если мы собираемся уходить, то нужно делать это прямо сейчас.

— Забирайте оружие, — сказал Ле Баск.

— Оружие нужнее вам, — возразил Карл-Хайнц.

— Нет, — вмешался Картер. — Ле Баск прав. Нам штурмовые винтовки не помогут, а вам они пригодятся.

— Что ж, ладно, — согласился Карл-Хайнц. — Возможно, ты прав.

— И возможно, — добавил Даниэль, — они будут преследовать нас очень долго.

— Очень может быть, — кивнул Картер.


Четверо стариков подобрали советские Калашниковы, кивнули Ле Баску и Шанталь и повернули на запад. Троица провожала их взглядами, пока они не скрылись за выступом и склоном соседней горы. Внизу серые солдаты уже выдвигались колоннами через ворота в наэлектризованном заборе, начиная закручиваться по склонам подобно длинным змеям.


— Они уведут их на запад, — произнес Ле Баск. — Погоня будет знатной, если я хоть немного знаю Даниэля и Карла-Хайнца.

— Это значительно облегчит нам задачу, — согласился Картер.

— Сначала пойдем за ними? — спросил Ле Баск.

— Сначала за ними, — подтвердил Картер.


Шанталь кивнула, и они начали подниматься по склону, следуя по стопам четверых старых маки. Они прошли полмили вверх по хребту и перевалили через гребень к спуску, за которым начинался подъем на саму гору. Ле Баск заметил место, где четверо ветеранов пересекли открытую поляну из твердой скальной породы.

— Здесь?

— Пойдет, — отозвался Картер.


Шанталь свернула налево, прочь от следа старых маки, и осторожно пересекла каменистую зону. Картер и Ле Баск последовали за ней, ступая мягко, чтобы не оставить на камнях никаких следов. Они аккуратно двигались по скалистым выступам, крупным валунам и гравийным склонам, пока не вышли к сухому руслу ручья. Они спускались по нему до тех пор, пока в русле не начала собираться вода, превратившаяся затем в бегущий ручей.


— Теперь вверх по течению, — скомандовал Картер.


Они развернулись и начали пробираться назад против течения, пока ручей не сузился, не стал совсем мелким и наконец окончательно не затерялся в самом хребте. Картер взглянул на часы, а затем на солнце, все еще висевшее над хребтом на западе.

— Они должны добраться до места нашего наблюдения примерно сейчас.

— Примерно так, — согласился Ле Баск. — Нам пора залечь на дно.


Шанталь осмотрела деревья и хребет над ними:

— Прямо под гребнем было бы идеально…

— Вон там! — указал Ле Баск.


Крупное дерево рухнуло как раз под самым гребнем хребта, вывернув своими мощными корнями глубокую яму, надежно скрытую переплетением этих самых выкорчеванных корней. Трое агентов поднялись по линии сухого ручья к дереву и исчезли в земляном укрытии за спутанным корневищем.


— В конечном счете нам все равно понадобится какое-то оружие, — шепотом заметил Ле Баск.


Шанталь покачала головой в темноте ниши:

— Нам нельзя стрелять. Не в том случае, если мы хотим вернуться в эту гору незамеченными.

— Нам не нужно оружие, — отрезал Картер.

— Оружие нужно всегда, — возразил Ле Баск. — Любое преимущество на счету. Оружие ведь может быть и бесшумным.


В этот момент они услышали первый треск сломанной ветки. По склону хребта покатился камень. Послышался треск подлеска и тяжелые шаги. Две тысячи солдат не умеют передвигаться бесшумно. Они ломились сквозь кусты, тяжелые армейские ботинки скользили по склону; преследователи шумно топали, тщетно пытаясь двигаться тише, пока прочесывали лес и долины в поисках сбежавших врагов. Раздалось чье-то глухое ругательство.


Раздался смех.

Тяжелые ботинки ступили прямо по стволу поваленного дерева. С обеих сторон.

Шаги начали удаляться, спускаясь по склону хребта. Где-то вдалеке послышались крики — остальные колонны наемников устремились по ложному следу настоящих беглецов.

Тишина.


В темной нише ни Картер, ни Шанталь, ни Ле Баск не шевелились. Они лежали ничком у самой границы света, пробивавшегося снаружи, но оставались в тени.

И ждали.


На этот раз шаги были мягкими. С тихими, осторожными паузами. Хрустнула одна веточка, вторая, третья. Из-под сухой листвы покатился мелкий камешек. Одиночный боец подошел к поваленному дереву. Из-за сплетения корней в темную нишу заглянуло бледное лицо.


Картер мгновенно зажал ладонью разинутый от неожиданности рот наемника, втянул его голову, шею и плечи внутрь, во тьму, и резким движением сломал ему шею. Ноги убитого так и остались лежать снаружи, на свету.


— Антон? Ты там? — негромко позвал кто-то по-немецки.

— Сюда! — приглушенно ответил Ле Баск на немецком. — Иди сюда! Быстрее!


Еще одно бледное лицо показалось с другой стороны поваленного ствола. Шанталь одним точным ударом перебила ему дыхательное горло, зажала шею наемника между плечом и предплечьем и хладнокровно задушила его.


Троица снова замерла в гробовой тишине.

— Их всегда трое, — прошептал Картер.


Он бесшумно выбрался из укрытия наружу, прополз вдоль ствола поваленного дерева и заглянул за него. Третий солдат стоял всего в пяти футах — темнокожий наемник с винтовкой наготове. Его озадаченный взгляд был прикован к паре ног, торчащих из-под вывернутых корней. Он был настороже. Подозрителен. Винтовка уже поднималась, чтобы дать сигнальный выстрел в воздух.


Он прождал на три секунды дольше, чем следовало.

Картер перемахнул через ствол и обрушился на наемника прежде, чем тот успел повернуть голову и разглядеть то, что несло ему смерть. Солдат умер со сломанной шеей, бесшумно рухнув на лесную подстилку.


Вернувшись под защиту корней, Картер проверил трофейный автомат Калашникова и нож. Ле Баск и Шанталь уже вооружились ножами и оружием двух других убитых.


— Вот теперь порядок, — произнес Картер. — Сначала идет основная цепь, а следом — тройки зачистки, на случай если мы окажемся достаточно умны, чтобы залечь на дно или залезть на дерево.

— В долине обязательно остался сильный арьергард, — заметила Шанталь. — Скорее всего, у подножия хребта или вдоль главной дороги.

— И обычная охрана у забора базы, — добавил Ле Баск. — Но рано или поздно этих троих хватятся, и тогда они поймут, что мы все еще здесь.

— Шевелитесь, — хрипло бросил Картер.


Они выбрались наружу.

— Берите тела.


Они протащили трупы до самого низа хребта, где ручей становился глубже и петлял по долине между возвышенностями. Они пустили тела по воде, закинув им за спины винтовки, но оставив ножи себе. Троица молча наблюдала, как трое мертвых солдат, покачиваясь и задевая камни, медленно уплывают по слабому течению.


— Теперь это выглядит так, будто мы убили их и ушли дальше на запад, — подытожил Картер.


Они двинулись обратно по тому же склону, мимо поваленного дерева, так как эту зону мертвые наемники уже прочесали. За гребнем хребта раскинувшийся внизу городок казался странно тихим — словно там никто не жил, словно все это было лишь маскировкой для базы наемников. Они отчетливо видели часовых у ворот псевдо-завода и патрули, курсирующие по дороге на обоих концах долины. Но на пространстве между высоким наэлектризованным забором и лесом у подножия хребта серых солдат не было.


— Они у подножия хребта, — сказал Картер.

— Вдоль западной обочины дороги, — добавил Ле Баск.

— Мы можем обойти их с фланга через север или юг, — предложила Шанталь. — Эти часовые на дороге обозначают край их линии оцепления.

— Слишком большой риск, — возразил Картер.

— Мы можем нарваться на блуждающие патрули, секреты или фланговое охранение, — поддержал Ле Баск. — Слишком много неизвестных, девочка. Лучше выйти прямо к их тыловой линии и проскользнуть насквозь.


Они бесшумно спустились и замерли в пятидесяти ярдах от места, где солдаты арьергарда укрылись среди деревьев у самой кромки асфальтированной дороги. Наемники прятались, были начеку, но поскольку врага рядом не наблюдалось, они переговаривались вполголоса, пересмеивались и курили. Когда появится враг, они будут готовы, но враг сейчас далеко — убегает от их товарищей, так о чем беспокоиться? Зачем прятаться по-настоящему?


Картер, Шанталь и Ле Баск лежали в пятидесяти ярдах от этой шепчущей, шевелящейся и беспечной цепочки солдат, выжидая. Они ждали ночи. Темноты.


В Африке она наступила мгновенно. Солнце скрылось за фиолетовой громадой наемнической горы, на мгновение вспыхнул светящийся нимб заката, и все погрузилось во мрак. В долине внизу зажглись огни. Солдаты в оцеплении стали говорить чуть громче, борясь с темнотой, и закурили новые сигареты. Длинная цепочка светящихся красных точек была видна за мили. Все армии мира — и хорошие, и плохие — ведут себя одинаково, когда думают, что врага нет рядом.


Первым двинулся Ле Баск.

— Я пройду прямо между тем большим деревом и скрюченным кустом, похожим на горбуна.

Он находился между Картером и Шанталь, и в следующее мгновение просто растворился в темноте. Они не услышали ни звука. Спустя пять минут настала очередь Шанталь.


— Правее, в тот широкий промежуток между сигаретными огоньками у большого валуна, — прошептала она.

И тоже исчезла.


Картер бесшумно скользнул следом за ней, двигаясь словно тень к линии сигаретных огоньков, горевших как злые светляки. Он пригнулся и пополз. Сантиметр за сантиметром он подобрался на расстояние десяти футов к курящему солдату слева. Насквозь — к самому краю залитой лунным серебром дороги. В двухстах ярдах левее горели первые уличные фонари городка.


Кто-то коснулся его ноги. В темноте Картер разглядел лицо Шанталь.

— Твой отец?

— Еще нет.

— Я здесь, — раздался тихий шепот Ле Баска.


Они двинулись вдоль дороги в направлении главных ворот в высоком заборе. Мимо начали проезжать грузовики, сворачивая внутрь периметра. Охрана открывала ворота, махала водителям и расспрашивала о новостях.

— Да они их зажали в кольцо через два хребта отсюда! — кричали водители из кабин.

— Это ненадолго!

— Не закрывайте ворота!


Охранники не досматривали кузова грузовиков. Да и зачем? Проблемой был побег, а не проникновение внутрь. Картер, Ле Баск и Шанталь отступили назад по дороге, скрывшись из поля зрения поста.

— Нам нужна форма, — сказал Картер.


Шанталь и Ле Баск растворились в ночи. Картер скользнул вдоль тыла выстроившихся у дороги солдат, прислушиваясь и наблюдая. Одинокий тлеющий огонек сигареты выдал солдата, который сидел, привалившись к дереву позади остальных. Картер подполз ближе. Его трофейный нож беззвучно вошел под реберную дугу; лишь немного крови запачкало форму, которую он быстро снял с убитого.


Уже переодетый в серый мундир, Картер снова ждал у обочины дороги. Из темноты появился Ле Баск — ему досталась серая форма майора. На Шанталь серый комбинезон сидел почти по фигуре, а свои длинные волосы она полностью спрятала под берет.

— Нашла комплект поменьше, — тихо сказала темноволосая женщина.


Все трое, вооружившись автоматами, стояли у дороги, поджидая одиночный грузовик. Вскоре один показался, и Ле Баск выскочил вперед, приказывая ему остановиться. Он приветливо улыбнулся водителю и заговорил по-французски:

— Нам нужен порожняк! Как дела на передовой?

— Машина пустая, майор, — ответил водитель, высунувшись из окна кабины. Он был один.


Шанталь нанесла удар ножом с противоположной стороны. Картер перенес тело к заднему борту крытого грузовика, и вдвоем они забросили его в кузов, где быстро обыскали. Ле Баск переоделся в форму водителя и сел за руль. Они покатили к воротам.


— Что там слышно? — крикнул охранник на КПП.

— Окружили их там! — крикнул в ответ Ле Баск, прибавляя газу. — Скоро закончим!


Оказавшись внутри, Ле Баск повел грузовик по широким прямым улицам, повинуясь жестам военных регулировщиков.

— Ник, посмотри на здания! — прошептала Шанталь из темноты кузова. — Внутри истребители! Это ангары!

— А длинные прямые дороги — это взлетно-посадочные полосы, — отозвался Картер. — Отсюда они могут перебросить войска практически в любую точку мира за считанные часы.

— Но куда они полетят на этот раз…? — тихо произнесла Шанталь.


Военная полиция жестами направила грузовик направо, а затем еще раз направо. Впереди боковая стена трехэтажного здания, стоявшего вплотную к горе, была полностью распахнута. Ле Баск въехал внутрь, и его снова направили налево.

— Это просто фасад, ширма, — заметил Картер.

— Мы въезжаем внутрь горы, — выдохнула Шанталь.


Грузовик на полной скорости влетел в широкий зев туннеля и покатил при свете фар, пока не выехал в колоссальную пещеру, до отказа забитую грузовиками, танками и бронетранспортерами.

— Это другая пещера, — отметил Картер.

— Их автопарк, — добавила Шанталь.


Последний регулировщик указал им место в глубине каменной пещеры, потолок которой был ниже, чем в тренировочной зоне. Ле Баск аккуратно припарковал машину в ровный ряд других грузовиков. Водители покидали свои машины, шумно переговариваясь и направляясь к дверям в стене.


Ле Баск выпрыгнул из кабины. Он приветственно помахал рукой нескольким водителям, те помахали в ответ. Десять тысяч человек — слишком большая орава, чтобы все знали друг друга в лицо. Некоторые из водителей были не моложе самого Ле Баска. Картер и Шанталь незаметно вылезли из кузова, смешались с Ле Баском и остальными шоферами и вместе со всеми направились через двери в узкие проходы. На них никто не обращал ни малейшего внимания. Внутри своей неприступной горы наемники чувствовали себя в такой безопасности, что у них не возникало никаких подозрений.


Вскоре проход снова вывел их в ту самую гигантскую пещеру с высоким сводом, которую они видели ранее. Едва Картер, Шанталь и Ле Баск ступили на это огромное пространство, как из главного туннеля лавиной хлынули толпы серых солдат, заполняя пещеру шеренга за шеренгой. Трое агентов быстро затерялись среди водителей, наблюдавших за происходящим со стороны.


На дрезине, катившей по рельсам, появился Жюльен Сорель. На заднем сиденье джипа сидели Даниэль, Карл-Хайнц и двое других старых маки из Парижа. Их одежда была в крови, а руки крепко связаны за спиной.


ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ


Сорель встал на капот джипа и прокричал над шеренгами серых наемников:

— Что мы сделаем с ними?

— УБИТЬ ИХ! — проревели ряды в ответ.

— Но они сражались за свою страну!

— ДУРАКИ!

— За кого сражаемся мы?

— ЗА СЕБЯ!

— Я не слышу вас!

— ЗА СЕБЯ! — взревела лавина серых солдат.


Худощавый, ястребиный командир улыбнулся. Властный, повелительный, со своими седыми волосами и в безупречной серой боевой форме, начищенных десантных ботинках и синем берете. Свирепый взгляд поверх голов своих солдат — он стоял во весь рост, истинный лидер на поле боя.


— Дадим им второй шанс?

— НИКТО НЕ ПОЛУЧАЕТ ВТОРОЙ ШАНС!

— Они были героями.

— КТО-ТО ВЫИГРЫВАЕТ, КТО-ТО ПРОИГРЫВАЕТ!

— У них есть медали, почести, благодарность признательной нации.

— MERDE!

— За что мы сражаемся?

— ЗА ДЕНЬГИ!

— Позвольте мне услышать вас!

— ЗА ДЕНЬГИ!

— ЗА ДЕНЬГИ!


Сорель повернулся лицом к четырем старым маки, которые сидели в джипе, окровавленные и связанные.

— Слышите, старики? Что вы скажете в свое оправдание? Расскажите моим людям, почему вам нужно оставить жизнь. Скажите им, какая от вас польза. Они практичные люди. Что вы можете для них сделать, а? Возможно, расскажете, где остальные трое?


Даниэль заговорил сквозь выбитые зубы:

— Ты не говорил так, когда сражался за Францию, командир Сорель.

— Каждый имеет право побыть дураком один раз, старик.


Карл-Хайнц покачал окровавленной головой:

— Ты не думал о такой грязи тогда. Ты и есть старик, Сорель.


Повелительное лицо Сореля потемнело:

— Я был таким же дураком, как и все, да. Поначалу. Патриот, любитель человечества. Истекающий слезами демократ. — Седовласый, орлиный лидер наемников яростно расхохотался. — Но я научился — о, как я научился! Немцы многому меня научили, но именно французы, англичане и, в конце концов, американцы научили меня больше всего! Как я смеялся в конце той фарсовой войны, когда американцы так неистово бросились спасать Клауса Барби, Менгеле и других нацистских мясников — помогать им всем сбежать, чтобы использовать их против русских! Как я наблюдал, пока французские патриоты закрывали глаза и отворачивались, в то время как американцы спасали всех этих столь полезных убийц французского народа!


Он вперил свой яростный взгляд в четырех старых маки, затем повернулся к шеренгам своих наемников, и его голос окреп, разносясь по всей гигантской пещере:

— Я многому научился в Сопротивлении, о да! Я понял, что в этой вселенной каждое животное думает только о себе. Я увидел человеческих существ такими, какие они есть на самом деле, и стал презирать их и мир, в котором они живут. Все до единого — дураки, убийцы или лицемеры! Ничто не имело значения, люди — просто животные, и именно тогда я понял, что человек должен работать, сражаться, жить и умирать только за себя! Сражаться за что-то, кроме себя — это идиотизм. Вот чему научила Жюльена Сореля борьба в подполье! Великого патриота, чудесного лидера маки! Так что все то время я работал на нацистов! Да, на нацистов! Вот почему я так хорошо выжил! Вот как мы все выжили! — Сорель неистово расхохотался. — Я работал на нацистов, на русских, на американцев, на англичан, на кого угодно и на каждого, кто готов был платить мне и использовать то, что я умею — и все они восхищались мной за это! Я был полезен, верно? Я выжил, я разбогател, я пришел сюда, и теперь я еще богаче, и у меня есть лучшее орудие убийства в мире. Я живу, сражаюсь и умираю ради одного. Мы все живем, умираем и сражаемся ради одного. Ради чего мы живем, сражаемся и умираем?


Ряды серых солдат взревели в гулкой пещере:

— ЗА СЕБЯ!

— ЗА ДЕНЬГИ!

— ЗА СЕБЯ!

— ЗА ДЕНЬГИ!


На капоте джипа Сорель подначивал их, дирижируя ревущими голосами. Дегранж стоял рядом с джипом, размахивая руками. Майор Кристоф прислонился к стене у входа в боковой туннель и наблюдал за происходящим. Заирские маки стояли рядом с Дегранжем и кричали вместе со всеми.


Сорель повернулся обратно к четырем пленным маки:

— Вы слышите их? Что вы можете сделать для меня, для них, что убедит нас не стрелять в вас? Даже старики хотят жить. Какова ваша ценность для нас?


Даниэль произнес:

— Мы не знаем, где Ле Баск, Шанталь и американец.

— Они отделились от нас после первого хребта, — добавил Карл-Хайнц.


Сорель фыркнул:

— Мы это знаем. Мы нашли троих наших людей убитыми. Ле Баск — тренированный человек, он должен был устроить для вас всех место встречи. Где?

— В Париже, командир Сорель. У Триумфальной арки, — ответил Даниэль.

— На суде над Клаусом Барби, командир, — добавил Карл-Хайнц.


Сорель гневно взмахнул руками:

— Ведите их к столбам!


В последнем ряду водителей Шанталь вцепилась в руку Картера. Никто не смотрел на них; все взгляды были прикованы к их худощавому лидеру и четырем пленникам.

— Неужели он…? — прошептала Шанталь.

— Я не знаю, — глухо отозвался старый маки Ле Баск.


Майор Кристоф кивнул стоявшему поодаль взводу из двенадцати солдат, словно те только и ждали приказа. Это были люди самых разных национальностей и рас. Судя по медалям на их груди и нашивкам за кампании на рукавах, все они были ветеранами множества войн и наемнических рейдов. Они вытащили четырех старых маки из джипа и повели их, спотыкающихся, через огромный зал. Шеренги наемников расступались перед ними, словно морские волны.


— Папа? — прошептала Шанталь.


Взвод привел четырех маки к участку каменной стены, где в землю были вбиты шесть железных столбов. Каждого из стариков привязали к столбу. Офицер взвода, бесстрастный азиат с инсигниями Красных Кхмеров Пол Пота на серой форме, предложил им повязки на глаза. Каждый из стариков покачалหัวвой.


— Мы не можем позволить им…! — прорычал Картер, глядя через головы серых солдат на четырех старых бойцов.

— У тебя есть миссия, Киллмастер, — твердо, но с болью остановил его Ле Баск.


Офицер предложил каждому из четверых по сигарете. Все они согласились. Офицер прикурил каждую сигарету, отступил и зашагал в сторону. Старики курили. Сорель стоял на капоте джипа, скрестив руки на груди. Даниэль первым докурил свою сигарету и выплюнул окурок кончиком языка.


Сорель посмотрел на четырех мужчин, привязанных к столбам:

— Слушайте меня, старые товарищи. Скажите мне, где Картер, Ле Баск и женщина должны были встретиться с вами. Затем присоединяйтесь к нам, и вас примут как полноправных членов бригады «Черная Мамба». Откажетесь — и будете расстреляны.


Даниэль кивнул:

— Я верю тебе, Сорель. Твоя человечность превратилась в бизнес-сделку. Принять как товарища или убить — для тебя имеет одинаковую ценность. Такой человечности мне не нужно.

— Ты прав, — поддержал Карл-Хайнц и выплюнул свою все еще дымящуюся сигарету. — Теперь ты не более чем животное. Ты и все твои наемники.


Остальные двое докурили свои сигареты и тоже выплюнули их. Каждый глаз в зале был устремлен на четырех человек у столбов. Никто не издавал ни звука. Все смотрели на осужденных. Ле Баск крепко держал Картера и Шанталь за руки:

— Мы ничего не можем сделать. Они знали, на что шли, Киллмастер. Мы все это знаем.


Азиатский офицер натянулся по струнке:

— Товсь!

Взвод вскинул автоматические винтовки.


Шанталь отвернулась. Лицо Картера побелело. Они ничего не могли сделать. Абсолютно ничего. Теперь они были обязаны во что бы то ни стало остановить Сореля и его бригаду «Черная Мамба».


Залп эхом разнесся по гигантской пещере, многократно отражаясь от каменных стен.


Офицер подошел к каждому обмякшему телу, сделал по одному контрольному выстрелу в голову, после чего вернул пистолет в кобуру. Он скомандовал своему взводу «Смирно!», провел бойцов через расступившиеся ряды наемников к Сорелю и отдал честь. Сорель ответил на приветствие и отпустил людей на свои места в строю солдат, которые теперь стояли по стойке «Смирно» перед своим командиром.


— Остальные трое будут найдены нашими подразделениями, все еще находящимися в поле, или же они сбегут, чтобы рассказать о нас. Это не имеет никакого значения! — прокричал Сорель над рядами мужчин в серой форме. — Теперь они не смогут причинить нам вреда. У нас нет времени.


В шеренгах пронеслось яростное, нетерпеливое шуршание.

— Что действительно важно — так это наша миссия. Величайшая миссия в нашей истории. Невыполнимая атака. Но для нас она станет возможной!


Волна азартного, возбужденного движения прокатилась по плотным рядам наемников.

— Никто другой не смог бы этого сделать. Никому другому не заплатили бы столько, сколько заплатят нам. Это будет самый высокооплачиваемый наемнический рейд в истории. Каждый из нас сможет уйти на покой богачом!


Прилив сил, похожий на коллективный клич, прокатился по дисциплинированному строю. Жажда не просто денег, но крови.

— Вполне возможно, что одним махом мы развяжем Третью мировую войну и положим конец этой лживой цивилизации. Начало новой цивилизации — или ничего. Новый мир или пепелище!


Теперь крики одобрения были громкими, неистовыми — наемники в серой форме ревели и победно вскидывали руки.

— Мы начнем ее, а затем вернемся сюда и будем ждать. Мы будем готовы к встрече с тем, кто победит, а если не победит никто… — Сорель сделал паузу, — …или если война не начнется, если все обойдется, мы все равно останемся богачами в этой цивилизации. Честная игра. Мы выигрываем при любом раскладе!


В рядах солдат прокатился смех.

— Наша задача проста: мы атакуем город Эр-Рияд в Королевстве Саудовская Аравия. Мы уничтожим их военно-воздушные силы прямо на земле, захватим королевский дворец, ликвидируем короля, всех его министров и советников. Мы уничтожим как можно больше членов королевской семьи. Мы будем удерживать Эр-Рияд против любых контратак достаточно долго, чтобы аятолла Ирана смог вторгнуться туда всеми силами и, разумеется, при помощи саудовских исламских фанатиков, взять под контроль всю страну.


Звук, похожий на низкое звериное рычание, заполнил огромную пещеру, словно солдаты почуяли кровь, действие и триумф.

— Мы сделаем это, потому что мы лучшие, и потому что… — командующий лидер выдержал паузу, пронизывая их всех своим пронзительным взглядом, — …у нас есть тактическое ядерное оружие, поставленное СССР!


На мгновение воцарилась ошеломленная тишина, а затем гигантский, дикий рев триумфа потряс своды пещеры — солдаты неистовствовали, приветствуя своего лидера. В самом последнем ряду Шанталь и Ле Баск потрясенно посмотрели на Картера.


— Советские вожди вовсе не горят желанием помогать нам или иранцам, но они не могут упустить шанс уничтожить американского союзника и укрепить свое влияние в этом регионе. Точно так же, как американцы не могли удержаться от уничтожения советского союзника ради усиления влияния на советском поле игры. Мы пустим в ход это ядерное оружие. А затем мы вернемся сюда — и не для того, чтобы остаться здесь на случай, если эти трое агентов все-таки сбегут. Мы отправимся на другую нашу секретную базу. Оттуда мы будем наблюдать: ввергнет ли это мир в тотальную войну или же заплывшие жиром правители обеих сверхдержав снова согласятся продолжить свою избитую игру в музыкальные стулья, а глупцы на улицах им это позволят!


В ответ грянул дружный хохот.


— Это будет финальный триумф! Мы покажем свое мастерство, ощутим упоение нашей работой, а затем будем жить в достатке в этом больном, нелепом мире. Либо мы увидим рождение нового порядка, где займем свое место, либо все разлетится в прах! Полное забвение — и в этом тоже будет наш триумф! Забрать этот мир, а с ним, возможно, и всю вселенную с собой в небытие! Уничтожить само существование!


Звонкий голос Сореля разносился от каменных стен, а ряды серых солдат ревели и аплодировали, пока этот гул не слился в единую стену яростного шума. Наконец Сорель вскинул руки латинской буквой V, а затем развернул ладони горизонтально, требуя тишины. В зале воцарилась гробовая тишина.


— Выдвигаемся через два часа! К бою!


Худощавый, прямой как струна старик спрыгнул с капота джипа и размашистым шагом направился к командным пунктам, чьи окна рядами тянулись вдоль скальной стены. Дегранж пристроился следом, за ним шел майор Кристоф.


В этот момент из главного туннеля показался офицер в серой форме — его рубашка была в крови, а в глазах горела ярость. Он торопливо пересек зал к Сорелю, который остановился, поджидая его.


Стоявшие у стены среди водителей Картер, Шанталь и Ле Баск внимательно наблюдали, как грязный, окровавленный офицер что-то горячо объясняет командиру, активно жестикулируя. Даже на расстоянии было видно, как блеснули глаза Сореля, а его лицо посуровело. Он окинул тяжелым взглядом всю гигантскую каменную пещеру, после чего стремительно вернулся к джипу и взлетел на капот с энергией человека, который вдвое моложе его.


Не поворачивая головы и едва шевеля губами, Картер прошептал Шанталь:

— Они нашли тех троих, которых мы ликвидировали у дороги.


Шанталь и Ле Баск едва заметно кивнули, продолжая вместе с остальными водителями смотреть прямо перед собой. Сорель снова вскинул руки, призывая к молчанию.


— Трое наших товарищей найдены мертвыми на тыловой линии! Это значит, что сбежавшие агенты не ушли на запад вместе с остальными четырьмя, а повернули обратно на восток!


По каменной пещере внутри горы прокатился ропот возмущения. На капот рядом с Сорелем забрался Дегранж.

— Это могло быть уловкой, и они уже ушли на восток! — прокричал старый маки-перебежчик. — Либо они вернулись, чтобы продолжить диверсию против нас! Чтобы выведать наши планы и сорвать операцию!


Солдаты начали подозрительно оглядываться на стоящих рядом товарищей. Среди водителей Картер, Шанталь и Ле Баск тоже принялись крутить головами, с подозрением зыркая на соседей.

— Давайте найдем их! — крикнул Ле Баск по-французски.

— ДА! — подхватили сотни голосов.

— НАЙТИ ИХ! — отозвалась тысячная толпа.


Сорель жестом потребовал тишины:

— Я верю, что те старые дураки погибли, чтобы защитить их. Беглецы могут быть прямо сейчас где угодно внутри этой горы!


Майор Кристоф тоже поднялся на джип:

— Всем командирам взять свои подразделения и прочесать каждый проход! Помните, среди них женщина!


Картер гневно замахал руками в толпе водителей:

— Мы прочешем переходы с этой стороны! А ну, пошли со мной, пятеро!


Шанталь, Ле Баск и еще трое водителей последовали за Киллмастером в туннель, ведущий обратно к автопарку. Другие водители тоже бросились врассыпную, и боевые группы, видя их рвение, пробегали мимо этих ходов. На полпути к автопарку туннель пересекался с боковым ответвлением. Картер резко свернул туда, Шанталь и Ле Баск шли следом.


— Мы обыщем этот проход! А вы трое проверьте…


В этот момент Шанталь притворно споткнулась, и ее берет слетел. Густые темные волосы волной рассыпались по плечам. На долю секунды все замерли. Затем Шанталь резко толкнула Ле Баска на пол и бросилась прямо на Картера, целясь ему в горло трофейным боевым ножом.

— Живой вы меня не возьмете!


Картер перехватил ее запястье, поймал ее решительный взгляд и с силой повалил на каменный пол.

— Мы поймали одного из них! — во всю глотку заорал Киллмастер.


Ле Баск уже вскочил на ноги:

— Тащите ее к командиру!


Картер и Ле Баск пинками и толчками погнали Шанталь по коридору обратно к главному залу, выкрикивая на ходу:

— Сюда!

— Мы поймали одну!

— Вот она!


Остальные водители подхватили этот крик, и из центральной пещеры в туннель хлынули солдаты. Воспользовавшись суматохой, Картер и Ле Баск незаметно скользнули назад и скрылись в том самом боковом проходе, который только что собирались проверять.


Оставшись одни, они перебежками двинулись по узкому каменному коридору, наткнулись на неприметную дверь и юркнули внутрь. Это была небольшая круглая комната, совершенно пустая и полутемная. Оба мужчины тяжело дышали.

— Что они с ней сделают? — тихо спросил Ле Баск.

— Не знаю, мой друг.


Старик был бледен:

— Она знала, как поступить. Знала, что должна сделать.

— Другого пути не было. Она понимала: либо она одна, либо мы все.

— Да, другого пути не было.


Они стояли в темноте, прислушиваясь к топоту солдат в коридорах. Мимо их двери никто не прошел.

— Они думают, что этот проход уже проверен нашей группой, — заметил Ле Баск.


Звуки поисковой операции за стенами начали постепенно затихать и вскоре полностью прекратились. Во всех переходах неподалеку от убежища Картера и Ле Баска воцарилась тишина. Киллмастер оглядел крошечную комнату. В слабом свете они увидели винтовую лестницу, уходившую наверх. За дверью по-прежнему не было слышно ни звука.

— Наверх, — скомандовал Картер.


Мужчины быстро поднялись и оказались в длинном, узком помещении, вырубленном прямо в скале. Крошечное смотровое окно выходило на всю пещеру внизу. Все солдаты в серой форме уже стояли в плотных, ровных шеренгах. Сорель сидел в джипе. Дегранж и Кристоф крепко держали Шанталь между собой.


Голос Сореля доносился глухо, будто издалека, раскатываясь эхом по огромному залу внизу:

— Мы взяли одну из них. Остальные двое, вероятно, тоже еще здесь. Для них у меня есть послание! Киллмастер… Этьен, старый товарищ… вы ничего не сможете сделать! Мы уходим прямо сейчас. У нас больше нет времени искать вас. Женщина останется у нас. Если попытаетесь нас остановить, она умрет.


Седовласый лидер наемников издевательски расхохотался:

— Впрочем, вы все равно не сможете нам помешать. Мы оставляем эту гору вам. Наслаждайтесь. Вы никогда отсюда не выберетесь!


Картер и Ле Баск видели сквозь узкое окно, как серые войска начали быстро маршировать к широкому зеву выходного туннеля. Где-то вдали послышался гул заводящихся и уезжающих машин.


ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ


Ник Картер проводил взглядом последнего солдата в серой форме, скрывшегося в широком проеме выходного туннеля далеко внизу.

— Гула двигателей больше не слышно, — произнес Ле Баск, прислушиваясь в полутемной комнате высоко над полом пещеры. — Ядерное оружие… Неужели они действительно развяжут Третью мировую, Киллмастер?

— Не развяжут, если я смогу этому помешать. — Картер повернулся к винтовой лестнице. — Пошли.


Они спустились в маленькую круглую комнату и вышли в притихший коридор. В главном проходе они повернули направо к автопарку — огромная пещера теперь казалась пустой и гулкой, как заброшенный ангар для дирижаблей.


Они вернулись в центральную пещеру. На гигантском тренировочном плацу не было ни души, ничего не двигалось. В командном секторе наемники демонтировали и вывезли все электронное оборудование. Агенты шли по безмолвным коридорам, заглядывая в опустевшие кабинеты. На интендантском складе снабжения они обнаружили фонари, а также брошенные стойки с пистолетами-пулеметами Узи и ящики с патронами. Оставив свои громоздкие АК-47, каждый из них взял по Узи и столько боеприпасов, сколько смог унести. Стрелять сейчас было не в кого, но с оружием оба почувствовали себя увереннее.


В самой глубине интендантского сектора они наткнулись на свою собственную гражданскую одежду и снаряжение, аккуратно сложенные в сетчатые корзины с бирками. Картер собрал все свои гаджеты и спецсредства, вернув их на привычные места. Ле Баск забрал только свой берет и с улыбкой нахлобучил его на голову:

— Ну вот, теперь я готов воевать хоть с самим чертом!


Вернувшись в большую пещеру, они поспешили к выходному туннелю. Никакого транспорта не осталось. Внезапно все освещение полностью погасло. Они замерли в кромешной тьме — ни единого огонька ни в огромной пещере, ни на протяжении всего черного туннеля.

— Ник? — позвал Ле Баск. — Послушай.


Картер и сам это почувствовал. Тишина. Полная. Абсолютная.

— Электричество отключено, вентиляторы встали, воздух больше не поступает.

— На сколько нам его хватит?

— Комплекс огромный. Пройдет как минимум несколько дней, прежде чем кончится кислород.


Они углубились в туннель и побежали трусцой в направлении далеких гермоворот. Фонари они зажигать не стали — батареи могли пригодиться позже.


В самом туннеле воздух казался более тяжелым, дышать становилось труднее, и Ле Баску время от времени приходилось переходить на шаг, пока они пробирались сквозь плотную тьму. Через некоторое время в этом темном безориентирном пространстве они полностью потеряли счет времени и расстоянию. С тем же успехом они могли находиться на какой-то неизведанной планете или в ином измерении.


Внезапно впереди возникло ощущение чего-то колоссального, преграждающего путь, словно осязаемый подземный монстр. Картер вытянул руку вперед.

Пальцы коснулись преграды. Гладкая, холодная, твердая сталь.


— Гермоворота, — констатировал Картер и включил фонарь.


Они поспешили в диспетчерскую и пересекли ее, направляясь к двери аварийного выхода, которую Картер прожег во время их первого побега. Она вела внутрь круглой лестничной шахты. Направив лучи фонарей вверх, мужчины замерли.

Аварийный выход был взорван, винтовая лестница уничтожена на всю глубину видимости.


— Командир чертовски исполнителен, — пробормотал Ле Баск.


Картер посветил наверх, пытаясь найти хоть какой-то выступ для своей пусковой нити «эскарк», но в пределах досягаемости не было ничего, за что можно было бы зацепиться — лестница была полностью разрушена вплоть до первой герметичной двери.

— Очень исполнителен, — подтвердил Картер.

— Твой термит? Он сможет прожечь сами главные ворота?


Снова выйдя в темный туннель, Картер внимательно изучил стык двух половин гигантских ворот. Стыковка была практически бесшовной, никаких отверстий для замка снаружи не предусматривалось. Внизу створки двигались по направляющим рельсам, но они прилегали к полу настолько плотно, что зазора просто не существовало. Спроектированные с защитой от радиации, ворота не оставляли ни малейшей щели, куда можно было бы вставить тонкие термитные стержни.


— Все, что я могу сделать — это примотать стержень скотчем прямо к наружной поверхности ворот и надеяться, что он прожжет сталь до внутреннего замка. Но без замкнутого пространства термит работает далеко не так эффективно, а у меня осталось всего три штуки.

— Значит, ничего не выйдет? — спросил Ле Баск.

— Нет, — покачал головой Картер.


Они стояли в темном туннеле. Лишь одинокий луч фонаря Картера рассеивал эту тьму, а воздух казался одновременно разреженным и давящим. Удушливая, гнетущая атмосфера заставляла их легкие работать на пределе, судорожно ловя вдохи. Они понимали, что кислород не мог иссякнуть так быстро, но сам колоссальный вес горы над ними, казалось, давил на плечи, пытаясь раздавить их.


— Возвращаемся в диспетчерскую, — решительно произнес Картер.


Пока Ле Баск светил фонарем, Картер принялся повторно изучать механизм управления.

— Система аварийной блокировки... Вот как были спроектированы эти ворота. При отключении питания они автоматически намертво блокируются.

— Это значит, что они обрубили электричество снаружи.


Картер кивнул:

— У них должен быть свой внутренний генератор, но они, скорее всего, сначала отключили его, а затем обесточили внешнюю линию. Все заблокировалось, но это также означает, что где-то должен быть ручной переключатель.

— Но он ведь может работать только изнутри, — заметил Ле Баск.

— Изнутри, под замком, и ключ есть только у высших офицеров. Ищи его!


Они вдвоем начали обыскивать диспетчерскую, продвигаясь от противоположных стен к центру. Нашел его Ле Баск.

— Сюда, Киллмастер!


Это был массивный квадратный шкаф из закаленной стали, расположенный у основания главного компьютерного замка. На нем виднелась точно такая же круглая скважина для электронного ключа. Картер достал один из двух оставшихся термитных стержней из своего серебристого цилиндра и вставил его в замочную скважину.

— Назад, — скомандовал Киллмастер.


Они встали у противоположной стены. Отвернувшись, они почувствовали, как комнату снова заполнило сияние, пополз резкий запах и пахнуло волной жара. Свечение усилилось до ослепительной вспышки и медленно угасло, оставив после себя лишь зной в замкнутом пространстве.


Мужчины быстро вернулись к тяжелому стальному шкафу и вместе распахнули дверцу, за которой обнаружилось массивное колесо штурвала и еще один маленький запертый ящичек.

— А вот и аварийный выключатель, — произнес Ле Баск.


Картер взял свой последний термит, вставил его в скважину ящичка и чиркнул запалом. Яркий свет снова залил комнату, заставив мужчин отвернуться. Вскоре в темноте и жаре они наклонились над маленьким ящиком и открыли его.

— Готово, — сказал Картер, кивнув Ле Баску.


Старый маки перебросил Узи на ремень и вышел в темный туннель. Картер щелкнул простым электронным тумблером и принялся крутить тяжелый штурвал. В темноте колесо поддавалось легко — отлаженный понижающий редуктор работал с беззвучной точностью. Он крутил до тех пор, пока штурвал не уперся.


Из туннеля не донеслось ни звука. Картер перехватил Узи и выбрался наружу. Ле Баск стоял и улыбался. Тяжелые гермоворота были разведены. Далеко впереди брезжил слабый намек на свет. Снаружи ворот никто не оставил охрану. Это была первая ошибка Жюльена Сореля.


Киллмастер и старый боец Сопротивления залегли в густых кустах у самого подножия горы. Небо было почти таким же черным, как изнутри туннеля, но ночь ярко полыхала под огнями сотен прожекторов — бригада «Черная Мамба» готовилась к своей величайшей атаке.


Все здания фальшивого «завода» теперь были распахнуты настежь. Сотни наемников в серой форме суетились вокруг гигантских реактивных транспортников — одни из них были американского, другие советского производства, но понять, где именно их построили, было невозможно. Огромные тяжелые ударные вертолеты выкатывали на длинные взлетно-посадочные полосы, яркие огни которых прорезали темноту длинными светящимися нитями.


Верхний этаж башни фальшивого административного здания был залит светом — там несли дежурство авиадиспетчеры. Чуть ниже, на открытом балконе башни, стояли Сорель, Дегранж и другие командные офицеры. Они наблюдали за приготовлениями и передавали приказы через компьютерные терминалы в командный пункт позади них.


Громкоговоритель разнесся басом над базой: «Всем командирам. Время Д минус один час. Повторяю. Д минус один час».


На открытых пространствах за забором под напряжением и на улицах городка наемники собирали оружие, снаряжение, припасы, парашюты, бронежилеты и всю остальную специальную экипировку элитного штурмового подразделения. Десять тысяч отборных бойцов.


— Они справятся с этим, Ник? — тихо спросил Ле Баск.

— Справятся, — ответил Картер. — Десять тысяч отлично подготовленных штурмовиков могут захватить и удерживать практически любой город на Земле в течение нескольких дней. А с тактическим ядерным оружием… — Картер пожал плечами, — …возможно, и очень долго. Если, конечно, они не развяжут Третью мировую войну в процессе.

— Никто не может быть настолько безумен.

— Не ставь на это, — отрезал Картер. — Аятолла точно сумасшедший. Да я бы не поручился и за их Генсека или нашего Президента, если страх и паника достигнут предела — когда покажется, что одна из систем окончательно проигрывает.

— Значит, мы должны остановить Сореля до того, как они оторвутся от земли!

— Если мы хотя бы дернемся, они убьют Шанталь.


В ночи Ле Баск внезапно показался еще старше. Жутковатый свет далеких прожекторов подчеркивал глубокие впадины и тени на его лице, укрытом за густыми кустами.

— Сореля необходимо остановить, Киллмастер. Чего бы это ни стоило.


Картер кивнул:

— Возможно, мы сможем сделать и то, и другое. По крайней мере, стоит попытаться.

— Попытаться можно всегда, — согласился старый маки, вглядываясь в иллюминацию ночи. — Взлетные полосы, Киллмастер… Мы должны уничтожить взлетные полосы!

— Или ядерное оружие.

— И то, и другое.


Картер следил за приготовлениями среди ярко освещенных зданий и летного поля.

— У нас есть час. Скорее всего, часа полтора, если я хоть немного знаю армейские порядки, прежде чем они будут полностью готовы. Ошибка Сореля, который был уверен, что мы заперты в горе, на руку нам: наш побег вряд ли обнаружат. У нас есть час, чтобы связаться с Хоуком и найти Шанталь.

— Тогда за дело, — кивнул Ле Баск.


Облаченные в серую полевую форму водителей бригады «Черная Мамба», мужчины двинулись сквозь ночь, держась теней на границе света прожекторов. Солдаты вокруг торопливо шагали, бегали, сидели или дремали, ловя последние минуты сна перед боем. Они были повсюду — на траве, на бетоне, вокруг ангаров и самолетов, под винтами вертолетов. Никто не обращал внимания на еще двух бойцов, спешащих по какому-то неотложному поручению с Узи наготове.


За одним из ангаров они обнаружили небольшой командный вертолет, стоявший в одиночестве.

— Эй, вы! Стоять!

Одинокий часовой уставился на них, когда они начали подниматься на борт вертолета.

— Что, черт возьми, вы задумали… Эй, да вы же те самые…!


Ле Баск с силой швырнул свой тяжелый фонарь прямо в лицо часовому. Картер нанес сокрушительный удар прикладом Узи по голове наемника. Ле Баск перехватил его за горло, когда тот покачнулся. Сентри обмяк. Они затащили тело внутрь вертолета и поднялись сами. Картер быстро нашел радиостанцию, пока Ле Баск караулил у двери.


Картер настроился на секретную частоту AXE и набрал специальный цифровой код, который связывал его напрямую с главным компьютером Управления.

— Привет, N3. Ты вел себя как плохой мальчик. Директор в ярости.

— Черт возьми, это срочно! Совершенно секретно. Только для Директора. Мне нужен…


В эфире раздался встревоженный голос Хоука:

— Что происходит, N3? От тебя не было вестей несколько дней…

— Мы на базе «Черной Мамбы», сэр, идет подготовка к вылету. У нас остались считанные минуты, — Картер перебил его и пулеметными, четкими фразами выдал максимум деталей о происходящем за минимальное время. Он чувствовал себя как аудиозапись на ускоренной перемотке.


— Десять тысяч? Обученных? — голос Хоука превратился в едва слышный шепот. — Ядерное оружие из СССР? Может ли это…

— Атака увенчается успехом! — снова перебил Картер. — Их нужно остановить прямо здесь.

— Два часа. Полтора часа в лучшем случае. Это все, что я могу обещать. Шестой флот находится в двух часах лета от вас. Удержи их на два часа, N3.

— Не уверен, сэр, — тихо ответил Картер. — Но мы попытаемся.

— Удачи, Ник.


Два часа. А бригада «Черная Мамба» будет готова к взлету менее чем через сорок пять минут.


ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ


— Где Сорель может держать Шанталь?

Ле Баск задумался:

— Близко к себе, да, но не там, где она могла бы слышать оперативную информацию. Он часто говаривал мне: «Этьен, никогда нельзя быть уверенным, что пленник не сбежит, какими бы надежными ни казались стены». Значит, ее заперли не там, где она может узнать о деталях плана, но там, откуда ее будет сложнее всего вытащить.


Картер покачал головой:

— Все эти здания полые — просто ангары за фальшивыми фасадами. Единственное исключение — башня административного здания. Она должна быть там.


Старый маки посмотрел через залитые светом взлетные полосы из кустов у забора, где они только что присыпали землей тело убитого часового. Его хватятся еще до взлета, но найдут не сразу. Решат, что дезертировал.


— Мы не можем так рисковать, Ник. Если мы сунемся туда, нас убьют, схватят или зажмут в угол. Атака начнется до того, как прилетят твои самолеты. Успеют ли они перехватить транспортники в воздухе — огромный вопрос. Нет, у нас есть от силы полчаса до их старта, и нам нужно как-то удерживать их здесь целый час. Выбора нет.


Картер медленно кивнул, глядя сквозь ночь на башню и далекие силуэты Сореля и его штабных офицеров. На широком пространстве между ними весь комплекс бурлил, как потревоженный улей — серые солдаты завершали последние приготовления к вылету.


— Возможно, есть один шанс — ядерное оружие, — медленно произнес Картер. — Если мы сможем найти его… использовать его… мы уничтожим взлетные полосы или сами самолеты. Это намертво привяжет «Мамб» к земле до прилета штурмовиков ВМС. А когда флот начнет атаку и свяжет Сореля боем, мы сможем вытащить Шанталь.

— Если мы найдем это оружие.

— Его должны загружать в транспортники.

— Но мы даже не знаем, как эти боеприпасы выглядят.

— Я знаю, — уверенно ответил Картер. — Это тактические безоткатные орудия, тяжелые минометы или переносные пусковые установки для прорыва укреплений. Они советские, и я сомневаюсь, что Сорель утруждал себя их перекраской. Они должны быть темно-серого цвета с красной маркировкой.

— И где они — в транспортниках или в вертолетах?

— Давай выясним.


Они бесшумно отползли от забора и двинулись по границе световых пятен за первым фальшивым промышленным корпусом. Внутри ангара технические команды обслуживали два скоростных реактивных транспортных самолета, одновременно тестируя узлы и проводя погрузку. Ничего похожего на тактическое ядерное оружие Картер там не увидел.


По всему летному полю между зданиями наемники в серой форме уже строились в подразделения, перекличка шла полным ходом, войска готовились к посадке на борт самолетов и вертолетов.


Громкоговоритель снова прогрохотал над базой в этой неестественно яркой ночи: «Время Д минус тридцать минут. Первая волна ... Погрузка первой волны транспортников начнется через десять минут. Д минус тридцать минут».


Картер и Ле Баск обогнули здание по самой кромке света. У стены ангара они заметили штабель медицинских ящиков, тюки со снабжением и нарукавные повязки с красным крестом. Картер взял две, протянул одну Ле Баску, а вторую нацепил на рукав. Подхватив крупный ящик с маркировкой Красного Креста, они смело вышли под лучи прожекторов и пересекли открытое пространство, направляясь к следующему ангару.


Строящиеся шеренги наемников не обратили на них никакого внимания. Армия наименее бдительна именно в тот момент, когда готовится к выступлению. Обычно для контроля задействуют военную полицию, патрулирующую здания и лагерь попарно, но сейчас все свободные силы ВП были стянуты к дорогам и взлетным полосам для регулирования движения. Исключение составляла лишь охрана бетонного бункера позади следующего корпуса. Рядом с его дверью стоял готовый к выезду патрульный джип военной полиции.


— Ле Баск!


Старый маки тоже заметил солдат в красных касках. На их безупречной серой форме четко выделялись повязки «ВП», на шеях висели Узи, на боку — пистолеты. Их было шестеро — сурово настороженные, грозные, замершие по стойке «смирно», словно статуи. Классическая ошибка некоторых военных умов: выставлять внушительный фасад вместо гибких, скрытых сил.


— Ядерное оружие должно быть в этом бункере, — негромко сказал Картер.


Блокгауз стоял на самой границе освещения, на три четверти погруженный во тьму, и близко к нему никого не было. Похоже, личному составу было строго-настрого приказано держаться от этого места подальше. Еще один стратегический просчет: изоляция не гарантирует безопасность.


— Те двое, что стоят сзади, не видят тех, кто спереди, — тихо заметил Ле Баск.


Громкоговоритель снова пробасил: «Д минус двадцать пять минут. Первым подразделениям выдвинуться к зонам погрузки. Д минус двадцать пять минут».


Киллмастер и Ле Баск обнажили ножи. Старый маки опустился на землю и пополз к часовому с западной стороны бетонного бункера. Картер бесшумно растаял в темноте с восточной.


Картер нанес удар первым, соткавшись из ночной тьмы как призрак. Его стилет «Хуго» вошел точно под ребра первому полицейскому. Прежде чем тело рухнуло на землю, Картер крутанулся к фасаду, выдернул «Хуго» и метнул его прямо в горло второму, ошарашенному охраннику, одновременно ломая шею третьему. Краем глаза он заметил, как Ле Баск уже скрутил четвертого над телом пятого. Картер рванулся к тыльной стороне и перерезал горло последнему часовому в тот самый миг, когда Ле Баск точным ударом ножа добил своего противника.


Оба мужчины тяжело дышали. Прошло всего двенадцать секунд. Тратить время на сокрытие тел они не стали.


Замок стальной двери бетонного блокгауза поддался последнему термитному стержню Картера.


Внутри на аккуратных стеллажах ровными рядами лежали темно-серые снаряды и ракеты с красной маркировкой: боеприпасы для безоткатных орудий, базук, минометов и тяжелой артиллерии. Здесь же находились и сами пусковые установки.


— А это химические снаряды, — заметил Картер, вчитываясь в маркировку.

— Газ? — выдохнул Ле Баск. — Mon Dieu…

— Тут есть и обычные боеприпасы, но нам нужна ядерная начинка. Давай возьмем миномет, безоткатное орудие, пару базук и столько снарядов, сколько сможем унести.

— Смотри! Разгрузочные жилеты.


Ле Баск подхватил два тяжелых брезентовых жилета-фартука с вместительными карманами для снарядов на груди и спине. Он быстро уложил туда два смертоносных серых снаряда с красными полосами.


Картер внезапно выругался:

— Проклятье!

— Что не так, Киллмастер?

— Нет критронов!

— Критронов?

— Крошечных электронных переключателей, которые служат детонаторами для ядерных зарядов! Без них эти снаряды — просто куски металла, они не взведутся. Ищи вокруг!


Они лихорадочно осмотрели бункер, но критронов нигде не было.

— Они должны быть где-то здесь! — настаивал Ле Баск.

— У нас больше нет времени. Скоро трупы охранников обнаружат. Придется занять оборону прямо в этом здании.


Ле Баск огляделся вокруг:

— Это невозможно, Киллмастер. Здесь нет окон, отсюда нельзя вести огонь. Нам придется окопаться снаружи, и они сомнут нас за пару минут.


Картер кивнул:

— Ладно. Берем все обычное тяжелое вооружение, какое сможем, и немного ядерного. Возможно, они не знают, что заряды не взведены. Загрузим джип на входе, а потом найдем укрытие повыше на склоне горы. С минометами и безоткатными орудиями мы сможем держать под прицелом взлетные полосы. Им придется выбивать нас оттуда, прежде чем они рискнут поднять самолеты в воздух.

— Ник, это же самоубийство!

— Но это даст нам еще минут сорок пять жизни. Это все, что нужно — всего сорок фять минут.


Ле Баск вышел наружу. Картер наспех собрал два миномета, два безоткатных орудия, два жилета со снарядами и пару ящиков с осколочными гранатами, после чего вытащил все это к выходу. У бункера царила мертвая тишина, убитые полицейские лежали в лужах собственной крови. На остальной территории базы кипела лихорадочная деятельность: маршировали отряды, медленно выкатывались транспортники, а на взлетных полосах уже выстроились бесконечные шеренги серых солдат.


«Д минус пятнадцать минут. Первый транспортник загружен. Командирам второго транспортника начать посадку. Д минус пятнадцать минут».


Они вдвоем быстро перекидали оружие в кузов полицейского джипа, затем вернулись за новой партией снарядов.

— Больше машина не потянет, — сказал Картер.

— Уходим! Нас могут заметить в любую секунду!

— Нужно взорвать блокгауз! Уничтожить ядерные припасы!

— Позже, Киллмастер, — глухо отозвался Ле Баск. — Прости меня.


Прежде чем Картер успел обернуться, он ощутил сокрушительный удар по голове, сильные пальцы на шее, резкое давление…


Киллмастер пришел в себя. Ночную тишину разрывал грохот плотного ружейного огня. Он коснулся головы — рана кровоточила. Стреляли тяжело и часто. Светила темень.


Он сел. Оказалось, он лежит в какой-то бетонной канаве за деревьями, за пределами зоны освещения. На руке была кровь, но рана была неглубокой. Его собственное оружие было при нем: на шее висел Узи, а рядом в канаве лежали базука и брезентовый фартук с боеприпасами.


Ожесточенный бой шел совсем рядом.


Прожекторы на базе были погашены! Горели лишь небольшие сигнальные огни снаружи зданий, вдоль дорог за забором и на летном поле, где Картер увидел шеренги серых солдат. Они лежали ничком, распластавшись по земле, и целились в сторону горы.


Картер подполз к краю канавы и осторожно выглянул. Он находился в бетонной дренажной траншее прямо за крылом фальшивого административного здания, у самого подножия хребта.


Выше по склону горы, ярдах в ста, на боку лежал тот самый полицейский джип, зажатый между двумя огромными валунами. Прямо на глазах Картера тяжелый пулемет перевернутого джипа дал длинную очередь сквозь расселину между камнями. Четверо наемников в серой форме покатились вниз по крутому склону ярдах в семидесяти ниже.


Весь склон был усеян телами серых солдат. Еще несколько групп пытались продвинуться выше. Вдруг из-за валунов вылетела осколочная граната и разорвалась прямо посреди нападавших. Выжившие начали спешно оттаскивать раненых назад, к машинам у подножия горы. За техникой укрывались остальные солдаты. Картер отчетливо разглядел Сореля, Дегранжа и майора Кристофа — все они смотрели вверх на импровизированный форт и яростно выкрикивали приказы.


Очередной минометный снаряд разорвался прямо среди машин, заставив солдат броситься врассыпную. Следующая мина легла точно на главную взлетно-посадочную полосу.


Ле Баск!


Валуны и перевернутый джип образовали идеальное естественное укрепление с единственным крутым подступом с фронта и без возможности обойти его сверху.


Картер глянул на часы. Он был в отключке минут пять, не больше. До прилета штурмовиков оставалось сорок минут!


Наемники не могли рискнуть взлетом на главной полосе, пока Ле Баск держал ее под прицелом. Сорок минут. Сможет ли старик продержаться так долго?


Серые солдаты уже подбирались ближе, используя камни на крутом склоне как укрытия. Наверх устремлялись все новые и новые подкрепления.


Ядерное оружие? Нет, Сорель не станет пускать его в ход против одного человека на холме. По крайней мере, пока не припрет. А припирать не было нужды. Ле Баск был смертником. Вопрос заключался лишь в том, когда именно это произойдет. Как долго он сможет сдерживать наемников? Сколько он продержится без помощи, пока Картер не вступит в бой?


Но пробраться наверх к старому маки было абсолютно невозможно. Любая попытка лишь обнаружила бы позицию Ле Баска. Все, что Картер мог сделать — это открыть второй фронт, устроить диверсию у транспортников. Но этот упрямый старик решил драться в одиночку вовсе не ради славы.


Ле Баск ударил его и припрятал в канаве с одной целью: чтобы он, Картер, успел спасти Шанталь, пока сам Ле Баск отвлекает на себя всю базу.


Картер не имел права допустить, чтобы эта жертва оказалась напрасной.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ


Подхватив безоткатное орудие и накинув фартук со снарядами, Киллмастер изо всех сил побежал по скрытой дренажной канаве. Позади него продолжали рваться минометные снаряды, круша технику и взлетную полосу.


Канава огибала крыло фальшивого административного здания и уходила под бетонное основание в том месте, где постройка примыкала к скале. Прямо по центру высилась диспетчерская башня — как раз над тем широким туннелем, который вел в недра горы внутри здания.


Выстрел из безоткатного орудия потряс ночной воздух там, где держал оборону Ле Баск. Следом донеслись стрекот пулемета и глухой взрыв гранаты.


Вдруг раздался гул вертолетного винта!


Картер резко обернулся и посмотрел на черное небо. Из-за дальнего ангара медленно поднимался тяжелый вертолет.


Киллмастер развернулся, одним мощным ударом выбил окно на первом этаже здания, протиснулся внутрь и мягко спрыгнул на пол огромного пустого зала. Слева от себя он увидел темный зев туннеля, уходящего в глубь горы.


В здании никого не было. Лестницы по обе стороны от широкого входа в туннель вели на верхние этажи башни. Стрельба и взрывы сотрясали всё здание. Гул вертолетного двигателя становился всё громче.


Картер взбежал по ступеням на первый этаж башни. В центральном коридоре сидели двое солдат, они курили и слушали звуки боя — расслабленные, довольные тем, что оказались в стороне от заварушки. Увидев его, они вскочили с виноватым видом, испугавшись, что это офицер.

— Кто это? — воскликнул один из них по-немецки.

— Где она? — потребовал ответа Картер, продолжая говорить на быстром немецком. — Пленница! Командир требует её к себе. Живо! Schnell!

— На следующем этаже, сэр! Вторая комната. Мы… — Солдат вытаращил глаза. — Ты не… ты же тот самый!..


Оба попытались схватиться за винтовки, но было слишком поздно. Одна короткая очередь из Узи отбросила обоих на стены коридора, и они рухнули лицом вниз, замертво.


Киллмастер перепрыгнул через тела, подхватил АК-47 и взлетел по следующему лестничному маршу, преодолевая по три ступени за раз. Коридор третьего этажа снова оказался пуст. Сверху, из диспетчерской вышки на самом верхнем этаже, доносились голоса — все были там, наблюдая за битвой, грохот которой эхом доносился по лестнице и от стен.


Вертолет был совсем близко, его роторы заставляли башню дрожать.


Картер пинком выбил дверь второй комнаты. Шанталь сидела на полу, её нога была прикована цепью к стене. Её темные глаза были широко распахнуты, волосы рассыпались по плечам серой формы наемников. Она смотрела на него так, словно не верила своим глазам, будто ожидала увидеть кого-то другого, кого угодно, только не его.

— Эта стрельба?.. — выдохнула она.

— Твой отец, — ответил Картер, жестом приказывая ей отойти от стены.


Она отступила. Очередью из автомата он перебил цепь.

— Кровь у тебя на голове?

— Его работа. Он устроил диверсию и оставил меня, чтобы я нашел тебя.

— Старый упрямец, — процедила она сквозь зубы, но в голосе слышалась гордость.

— Шевелись!


Он бросил ей АК-47. Выскочив в коридор, они поднялись на командный этаж. Там было безлюдно — компьютеры и терминалы мигали и глухо жужжали, ведя электронные расчеты без человеческого присутствия.


Сильный взрыв сотряс башню. Два компьютерных терминала опрокинулись на пол и разлетелись вдребезги. Целая стойка ЭВМ погасла и затихла.


Через окно, выходящее на командный балкон, Картер и Шанталь увидели, как охваченные пламенем обломки вертолета падают вниз. Ле Баск стоял среди своих скал, базальтовый форт держался, а на его плече всё еще лежала базука. Ниже него на склоне горы серые солдаты бежали и спотыкались, отступая обратно к линии осады из машин, многие из грузовиков и джипов которых теперь превратились в разбитые остовы.


Сверху раздались гневные голоса и проклятия. Двое солдат спускались по лестнице, скользя и спотыкаясь, горя желанием вступить с кем-нибудь в бой. Картера и Шанталь они не заметили.


Киллмастер нанес молниеносный удар стилетом «Хуго», а Шанталь обрушила на второго приклад АК-47. Оттащив оба тела в угол, они поднялись по ступеням на последний этаж — в диспетчерскую вышку.


Все находящиеся там столпились у окон, глядя на дымящиеся обломки вертолета. Снаряды из безоткатного орудия Ле Баска взрывались вдоль главной взлетно-посадочной полосы и среди машин у подножия склона.


Кто-то услышал шаги Картера и Шанталь. Обернулся.

— Враг! Ложись!


Картер швырнул гранату прямо с лестничной площадки. Следом — вторую.


Взрывы разнесли комнату в щепки, разбросав кровь, кости и ошметки плоти. Среди криков и стонов кто-то открыл ответный огонь. Картер и Шанталь из укрытия на лестнице полоснули по комнате перекрестными очередями. Стрельба прекратилась, а крики и стоны вскоре затихли.


Оба агента медленно поднялись в комнату, но живых там не обнаружили. Подойдя к окнам, они увидели, что серые войска преодолели уже половину склона, прорываясь к редуту Ле Баска. Из башни им были отлично видны голова и плечи старого маки, который то стрелял из пулемета, то наклонялся к миномету, то разворачивал безоткатное орудие, чтобы пробить очередную огромную воронку в главной взлетной полосе.

— Смотри! — крикнула Шанталь.


Еще два вертолета приближались к склону горы. Картер бросился вниз на командный этаж, где оставил свое безоткатное орудие и снаряды, и стремительно вернулся назад. Вертолеты заходили на цель; серые солдаты подбирались всё ближе. Из редута больше не стреляли.


Шанталь через полевой бинокль непрерывно следила за отцом на его позиции.


Ле Баск поднял взгляд на два неумолимо приближающихся вертолета. Они шли на расстоянии друг от друга, так что он не смог бы сбить оба быстрыми спаренными выстрелами. Впрочем, это уже не имело значения.


Он посмотрел себе под ноги. Остался один последний снаряд для базуки, а снарядов для орудия больше не было. Две гранаты. Патроны к пулемету кончились. В его Узи оставалось всего два магазина.


Старик взглянул на часы. Тридцать пять минут. Он улыбнулся. Тридцать пять минут — это долгий срок для обороны в одиночку.


Он смотрел на приближающиеся вертолеты. Затем окинул взглядом всю базу внизу. Серые солдаты ползли вверх по склону, настороженно и осторожно. Он не стрелял уже минут пять, но нанес им тяжелые потери, и теперь они продвигались с опаской.


Но думал он сейчас не о вертолетах и не о солдатах. Его старые глаза искали на летном поле хоть какой-то знак. Знак от Шанталь. От Картера. Киллмастер и его дочь… Он знал, что американец поймет, что именно сделал Ле Баск и ради чего.


Где же Шанталь? Его глаза искали, надеялись.


Вертолеты уже приготовились к пикированию, серые солдаты были не более чем в десяти ярдах ниже камней. Ле Баск глубоко вздохнул, швырнул две последние гранаты в гущу наемников, выслушал их крики и вскинул базуку с последней ракетой.


Вдруг один из вертолетов исчез в ревущем облаке пламени!


Ле Баск посмотрел налево. Башня! На самом верху у окна стоял американец, на его плече дымилось безоткатное орудие. Киллмастер… и Шанталь!


Старик разглядел тонкий силуэт своей темноволосой дочери: в одной руке она сжимала АК-47, а другой прижимала к глазам бинокль, направленный на него.

— Шанталь…


Ле Баск громко расхохотался и выстрелил из базуки во второй вертолет. Его винт разлетелся, и машина, словно раненая птица, рухнула на склон горы.


Затем старый маки выскочил на валун с Узи в руке и неистово замахал Шанталь и американцу. Серые наемники были уже буквально в пяти ярдах ниже по склону. Он посмотрел на часы. Тридцать пять минут.


Он улыбнулся и открыл огонь прямо в упор по серым рядам, которые поднялись в финальную атаку. Это был отличный финал для старого солдата.


В разрушенной диспетчерской вышке Картер и Шанталь видели, как второй вертолет врезался в гору, и как Ле Баск поднялся во весь рост на валуне. Они видели, как он помахал им, рассмеялся и открыл огонь из Узи по лавине серых солдат, штурмующих гору. Они видели, как наемники захлестнули джип, валуны и старого маки.


Шанталь отвернулась.

— Тридцать пять минут, — тихо произнес Картер.


Шанталь прислонилась к забрызганной кровью стене, опустив голову, безмолвная.

— Он увидел тебя, — сказал Картер. — Это единственное, что имело для него значение.


Она тяжело дышала, затем села на корточки, обхватив колени руками и уткнувшись в них лицом; её темные волосы почти касались пола.

— А теперь, — жестко произнес Картер, — всё зависит от нас. Они пойдут сюда. Нам нужно продержаться еще пять, максимум десять минут.


Женщина не шевелилась, затем кивнула, сделала глубокий вдох, поднялась и повернулась к разбитым окнам.


Внизу серые солдаты плотной массой стягивались к башне. Сорель, Дегранж и майор Кристоф ехали на джипе сразу за первой волной бегущих к зданию бойцов.


Картер мрачно усмехнулся. Вторая ошибка Сореля. Картер и Шанталь сейчас не представляли для него глобальной угрозы. У них больше не осталось тяжелого вооружения, чтобы повредить транспортники. Ле Баск знатно перепахал главную взлетно-посадочную полосу, но перекрестные полосы оставались пригодными для использования — самолеты могли взлететь с неполной загрузкой. Но Сорель был ослеплен жаждой крови; он не думал ни о чём, кроме уничтожения последнего очага сопротивления. И наемники лавиной шли на штурм башни.


— Береги патроны для тех, кто прорвется к лестнице, — скомандовал Картер.

— Сколько снарядов у тебя осталось? — тихо спросила Шанталь.

— Два. И три гранаты.


Темноволосая женщина посмотрела во двор, где по приказу Сореля разворачивали два полевых орудия.

— Сможешь достать те две пушки?

— Я попытаюсь.


Картер вскинул на плечо длинный ствол орудия. Шанталь дослала снаряд. Картер выстрелил.


На расстоянии было видно, как полевое орудие подлетело в воздух на фонтане из бетона, земли и дыма. Второе орудие успело дать ответный залп. Башня содрогнулась, на агентов посыпался град из стекла и штукатурки. На этаже ниже образовалась зияющая брешь.


Картер выстрелил снова. Мимо. Земля, бетон и пламя взметнулись в десяти ярдах правее пушки.

— Возьми гранаты, — сказал Картер.


Шанталь кивнула. Они разделили гранаты. Второй снаряд врезался в башню прямо над ними, начисто снес половину крыши и швырнул их обоих на колени. Они с трудом поднялись и услышали топот солдат на первом этаже далеко внизу. Агенты заняли позиции, откуда открывался идеальный сектор обстрела лестницы и куда было удобно бросать гранаты.


— Мы их задержали, — уверенно произнес Картер. — Теперь они точно не смогут перегруппироваться и взлететь до прибытия флота.

— Да, — согласилась она с бледной улыбкой.

— Твой отец сделал это.

— Мы все сделали это. Ты, я, Даниэль, Карл-Хайнц — все мы, и твой агент Лайонс тоже.

— Что теперь предпримет Сорель? — задумался Картер.

— Сбежит, затаится и попробует снова. Командир — прирожденный боец.


Они услышали быстрый, гулкий топот шагов — враг был уже практически на этаж ниже. Картер глубоко вздохнул и мельком глянул в окно.


Сначала это была крошечная точка. Затем она стремительно превратилась в пятно. Проступили контуры. Три силуэта. Шесть. В идеальном боевом порядке.


Словно единое целое, шестерка штурмовиков ВМС США пронеслась на бреющем полете, сбрасывая бомбы, поливая базу из бортовых пушек и пулеметов, выкашивая ряды серых наемников, которые застыли и неверующими глазами смотрели в небо. Следом зашла вторая волна, затем третья и четвертая.


За считанные минуты бригада «Черная Мамба» перестала существовать. Вся их база превратилась в сплошное пепелище: транспортники и ангары полыхали, вертолеты взрывались один за другим, а взлетные полосы и постройки превратились в груды щебня. Сквозь руины уцелевшие наемники бросали оружие и в панике разбегались.


Картер и Шанталь осторожно спустились по лестнице. Их никто не остановил. На первом этаже в огромном пустом зале эхом отдавался гул взрывов снаружи, пока американские штурмовики заходили на цель раз за разом. Они направились к выходу.


И тут Жюльен Сорель совершил свою третью, роковую ошибку.

— Киллмастер!


Картер и Шанталь резко обернулись. Из широкого зева туннеля, всего в двадцати футах от них, выскочили Сорель и майор Кристоф, мгновенно открыв огонь из Калашниковых.


Пуля швырнула Картера на пол, выбив Узи из его рук. Шанталь успела дать лишь одну короткую очередь, срезавшую молодого темнокожего майора, после чего сама упала и замерла без движения. Сорель рванулся вперед, продолжая стрелять на ходу. Картер перекатился в сторону.


На мгновение этот властный, величественный старик словно застыл в воздухе: из его горла торчала рукоять стилета «Хуго». В следующий миг он рухнул, и его кровь хлынула по полу пустого здания.


Зажимая окровавленную левую руку, которая безжизненно повисла, Картер с трудом подполз к Шанталь. Она приподнялась — на голове виднелась страшная рана. Ужасная с виду, но это была лишь касательная царапина.

— У меня будет адская головная боль. А у тебя?

— Пара швов и повязка.


Они прижались друг к другу и замерли, пока снаружи, на разрушенной базе, уже начинали приземляться американские самолеты.


Хоук и заирский генерал стояли на склоне горы, на месте гибели Ле Баска. Рядом с ними находились Картер и Шанталь — оба перебинтованные, рука Картера лежала на перевязи.

— Он удерживал их тридцать пять минут, — тихо сказал Картер.

— Вы все отлично справились, — произнес заирский генерал. — Моя страна безмерно благодарна вам.


Внизу солдаты заирской армии, вошедшие на базу вслед за авиацией США, сгоняли в кольцо последних выживших наемников.

— Что теперь будет с бригадой «Черная Мамба»? — спросила Шанталь.


Генерал пожал плечами:

— Они рассеются. Кого-то мы поймаем и отдадим под суд, кого-то нет. Они найдут другие наемные отряды, будут сражаться за сотни других идей и правителей. Но как единая организация они уничтожены.

— И всё потому, что Сорелю во что бы то ни стало нужно было убить Картера, — проворчал Хоук. — Если бы не это, он мог бы сбежать и попробовать снова. Он сам и был этой бригадой. Без него всё кончено. — Глава AXE покачал коварной головой. — Как люди могут так заблуждаться? Начинать с высочайших идеалов, а закончить такой глубокой ненавистью, которая способна уничтожить весь мир.

— Не все люди, месье Хоук, — мягко возразила Шанталь. — Мой отец погиб так же, как и жил — ради своих идеалов.


Хоук кивнул:

— Возможно, в этом и кроется надежда.


Директор AXE и заирский генерал начали спускаться по склону туда, где войска удерживали окровавленных пленных наемников, среди которых угрюмо стоял Дегранж.


Оставшись вдвоем на холме, где принял свой последний бой Ле Баск, Шанталь и Картер смотрели на то, что когда-то было зеленой, мирной долиной.

— Куда теперь? — улыбнулась Шанталь.

— На Ривьеру? На пару дней?

— Почему бы и нет? Без охраны это может быть весело.


Они оба рассмеялись и еще раз окинули взглядом истерзанную взрывами долину.

— Надежда ведь есть, правда, Ник? — спросила Шанталь.

— Один человек смог сохранить веру в этот мир. Если смог один, значит, когда-нибудь смогут и все остальные.


Затем они вместе спустились по израненному склону горы к реактивному самолету, который уже ждал, чтобы унести их отсюда.