# Каир или Каирская мафия

Ник Картер

Каир или Каирская мафия (пер. Лев Шкловский)


Каир или Каирская мафия


Ник Картер


Killmaster


Каир


или Каирская мафия


* * *


Первая глава


Вторая глава


Третья глава


Четвертая глава


Пятая глава


Шестая глава


Седьмая глава


Восьмая глава


Девятая глава


Десятая глава


Одиннадцатая глава


Двенадцатая глава


* * *


Посвящается служащим секретных служб Соединенных Штатов Америки


Первая глава.


Полицейский участок Аруши представлял собой маленькую беленую комнату со стенами, отслаивающимися от краски, и несколькими кусками деревянной мебели со шрамами, которые стояли на корточках за стойкой регистрации. Бамбуковые шторы закрывали два окна и позволяли солнечному свету после полудня проникать сквозь них и образовывать желтые полосы на полу и противоположной стене. Медленный потолочный вентилятор лениво толкал тяжелый липкий воздух в помещении, но, похоже, не двигал его. Дверь на грязную улицу была открыта без перегородки, и в вонючем воздухе тупо жужжали большие коричневые мухи. В дальнем углу таракан осторожно выбрался из трещины в стене, а затем вернулся к своей темной безопасности.


Я стоял в наручниках перед стойкой, моя рубашка сафари была разорвана, а кровь засыхала на нижнем белье. Двое больших чернокожих полицейских-африканцев окружили меня с готовыми для битья дубинками. Они арестовали меня за драку в салуне, и теперь меня оформлял их сержант, худощавый долговязый человек, который сидел за старым столом за прилавком и изучал фальшивые бумаги, которые я им дал.


- Ясно, вы канадец, мистер Прайор, - сказал сержант по-английски. «Профессиональный охотник». Он медленно покачал головой. «У нас много проблем с американцами и канадцами. Что ж, вы обнаружите, что вы не можете пересечь границу из Кении и устроить здесь проблемы без последствий ».


Я кричал на него. - 'Nani diyesema hivii!' «Я не создавал проблем! Это не я затеял кровавую драку!


Он бесстрастно посмотрел на меня, поправляя очки на своем смуглом лице. - Вы можете рассказать свое мнение судье. Он указал на двух мужчин, стоящих рядом со мной. «Возьмите его и заприте».


Они грубо вытащили меня через дверной проем в длинную комнату, которая была большой камерой с коридором, идущим по всей длине. Коридор был отделен от камеры тяжелыми железными решетками. Дверь в решетке была установлена примерно на полпути. Когда они подвели меня к двери, я увидел трех мужчин в камере, сидящих и лежащих на влажном полу. Двое были африканцами, а третий - белым.


Когда самый высокий из двух полицейских начал отпирать дверь камеры, я на мгновение вырвался из хватки другого мужчины. На суахили я сказал: «Мне сказали, что я могу связаться с адвокатом».


«Хапана!» он бросился на меня, снова схватив меня за руку. 'Не сейчас!'


'Да нет!' Я крикнул.


Высокий полицейский повернулся ко мне, забыв о двери, которую отпирал. - Вы хотите создать проблемы, мистер Прайор?


«Я хочу свои кровные права!» - громко сказал я. Я снова отстранился от его партнера.


Тогда оба мужчины схватили меня, их твердые мускулистые руки грубо схватились за мои руки и шею. Я боролся с ними, пытаясь вырваться на свободу. Мы развернулись по небольшому кругу и сильно ударились о прутья, сотрясающие их.


Мужчины в камере проявляли интерес к борьбе, и все повернулись, чтобы наблюдать.


Мне удалось вырваться из хватки более короткого охранника, а высокий пришел в ярость и нанес удар дубиной. Удар скользнул по моей голове и потратил большую часть своей силы на мою руку и плечо.


Я заворчал под ударами дубинки, затем ударил мужчину локтем вверх и назад по горлу. Он издал мягкий звук и споткнулся на пол.


Когда другой полицейский поднял дубинку, чтобы нанести удар, я ударил прямо ему в лицо. Он упал на решетку, изо рта выступила кровь. Но этот человек был быком, и удар не поколебал его. Он сильно ударил своей палкой. Я поймал дубинку и сильно потянул ее, выведя его из равновесия. Я сорвал его с прутьев, махнул по дуге мимо себя и прижал к стене коридора.


«Хатари!» Высокий стражник кричал в сторону комнаты, из которой меня вывели, и с трудом поднялся на ноги.


Его здоровенный приятель уже оправился и тянулся ко мне. Я быстро ударил его коленом в пах. Он заорал от боли и согнулся пополам, хватаясь за себя, уронив дубинку.


Я снова повернулся к высокому полицейскому, когда он встал на ноги. Я замахнулся на него, но промахнулся. Он вонзил в меня свою палку и не промахнулся - попал по лицу и шее. Боль взорвалась у меня в черепе. Был краткий случай наступления черноты, а затем я ударился об пол с резким стуком. Высокий полицейский встал надо мной и снова поднял дубинку. Я схватился за его ноги и, с той небольшой силой, которая оставалась в моих руках, сильно потянул. Его ноги подкосились , и он во второй раз упал на пол.


Но его напарник уже оклемался и поднял палку. Краем глаза я видел, как палка спускается. Я пригнулся, но она попала мне в затылок и шею. Колеблющаяся темнота ударила снова, и я рухнул на пол на спину, закрыв глаза, почти не осознавая. Когда я открыл глаза, дежурный сержант стоял надо мной с пистолетом, направленным мне в голову.


«Этого будет достаточно», - сказал он двум другим на мягком суахили.


Бык, который все еще был готов ударить дубинкой, двинулся, опуская палку. Сержант мрачно посмотрел на меня.


«Что-то подсказывает мне, что пройдет некоторое время, прежде чем ваше дело будет передано в магистрат», - тихо сказал он.


«Иди к черту», - сказал я ему.


Он указал на двух других. Они грубо схватили меня и затащили в камеру. Затем они повернулись и ушли, заперев за собой дверь, и я остался один с тремя другими заключенными.


Я медленно оглядел их лица, в голове пульсировала боль. Мои глаза сфокусировались на другом белом мужчине, переместились с него на ухмыляющееся лицо африканца, сидящего на корточках рядом со мной. Я ответил на улыбку гримасой и немного расслабился. Первый этап моего задания был успешно выполнен. Я пришел убить белого человека, и вот я - заперт с ним в одной камере.


«Бвана слишком больна от дубинок», - говорил улыбающийся африканец рядом со мной. «Большой аскари, он все время много пользуется дубинкой». Мужчина был одет в западную одежду, рваные штаны и рубашку, но на правом запястье носил фетиш-браслет, а на его щеках и плечах, где заканчивались рукава, были шрамы с тонким рисунком. У него был только один здоровый глаз.


«Я буду в порядке», - сказал я.


«Ты кровожадный идиот, чтобы начать что-то с ними», - презрительно сказал мне белый человек. Затем, как будто это было единственное, что стоило сделать замечание, он равнодушно отвернулся.


Я не ответил, но обернулся, лучше взглянуть на него. Он был немного старше меня, высокий и худощавый, с жестким лицом с прямыми линиями и щетиной. На нем был грязный камвольный костюм и потертые белые туфли. Его глаза были холодными и проницательными. Его звали Брайан Сайкс, и он был профессиональным убийцей.


Я поплелся сесть рядом с ним у задней стены камеры. Одноглазый африканец подошел к решетке и сел рядом с нами, примерно в десяти футах от третьего заключенного в камере. Этот третий человек был примитивным африканцем, воином кикуйю, одетым в племенную одежду из хлопка красной охры и медными нарукавными повязками. Он сидел с неподвижной спиной и скрестив ноги у прутьев напротив меня, невыразительно глядя на меня.


Я отвернулся от них всех и закрыл глаза. Мне нужен был отдых - ночь обещала быть долгой. Драка с полицейскими не помогла, но мне пришлось убедить Сайкса в том, что я законный заключенный. В камере воняло мочой, и я старался не обращать на это внимания. Я вспомнил свой разговор с Дэвидом Хоуком в Найроби о Сайксе и планах русского Новигрома I.


«Это будет самый быстрый истребитель из когда-либо построенных, Ник», - сказал мне Хоук. «Но, к счастью, мы украли планы. Агент Джон Драммонд скоро будет в Каире с микрофильмом и затем привезет его сюда. Он доставит вам фильм, и ваша работа будет следить за тем, чтобы он благополучно добрался до Вашингтона ».


'Да сэр.'


Но есть ложка дегтя. Наши источники думают, что русские знают о нашем рандеву здесь. Считается, что они наняли Брайана Сайкса, профессионального стрелка, чтобы убить Драммонда, когда он прибудет в Найроби с фильмом. Они его схватят, и мы вернемся к тому, с чего начали. Так…'


«Итак, я убью Сайкса до того, как он убьет нас», - сказал я.


Вот и все. В данный момент он находится в Аруше и, как ожидается, прилетит сюда для выполнения этого задания в последний момент. Иди за ним, N3.


Но когда я приехал в Арушу, я обнаружил, что Сайкс заперт в местной тюрьме за пьянство и нарушение общественного порядка и будет освобожден как раз вовремя, чтобы лететь в Найроби. Дождаться его освобождения было слишком рискованно. Кроме того, у меня не было времени. Так что меня бросили вместе с ним в тюрьму.


Я заставил себя немного подремать. Когда я проснулся, я весь окоченел и почувствовал, что мне нужна неделя на больничной койке. Я посмотрел через решетку камеры на решетку окна в коридоре и увидел, что на улице темно. Я слышал, как дождь глухо стучит по металлической крыше дома.


Свет был тусклым, исходил от маловаттной лампочки в коридоре. В один конец камеры вода поступала извне, образуя неглубокую лужу. Кроме того, из этого конца камеры шла вонь мочи. Я взглянул на бодрствующего Кикую напротив меня и предположил, что, вероятно, это он облегчил себя. Прямо сейчас он смотрел вниз, в противоположный конец камеры. Проследив за его взглядом, я увидел, что он наблюдает за двумя крысами, которые ищут пищу там.


Сайкс шевелился и ворчал себе под нос. Недалеко от Кикуйю другой африканец крепко спал и храпел.


- Проклятая вонючая тюрьма, - сказал Сайкс. - Поместить сюда белого человека. Проклятые дикари.


Одна из крыс смело подошла к Кикуйю. Он внимательно смотрел, не поворачивая головы. Крыса подошла ближе. Внезапно рука Кикую вылетела и схватила. Крыса громко взвизгнула, но только один раз, когда кикуйю сломал ей шею одной рукой. Затем, пока ноги все еще подергивались, он оторвал плоть от живота крысы и приготовился съесть ее. Его глаза встретились с моими в знак признания его охотничьих успехов, и я слегка улыбнулся ему. Однако Сайкс в ярости вскочил на ноги.


Он крикнул. - Чертов дикарь, ты пытаешься меня злить? Он подошел к кикуйю и ударил африканца по руке, выбив мертвую крысу из его рук. «Оставь этих чертовых паразитов в покое, черный ублюдок, или я засуну тебе голову между решетками позади тебя».


Он угрожающе стоял над Кикуйю. Он был такого же роста, как африканец, и на нем было больше мяса, но кикуйю не выказывал страха. Он также не двинулся против него, хотя я видел ненависть в его миндалевидных глазах. Я взглянул на другого африканца и увидел, что он проспал все это время. Я запомнил это в уме.


Сайкс со злым взглядом подошел ко мне. - А ты, Янк, сидишь на единственном сухом месте в этом месте. Двигайтесь дальше по линии ».


Я посмотрел на него. «Я пришел первым, - сказал я.


Сайкс насмешливо ухмыльнулся и полез в свой костюм. Он достал маленький нож и высветил его лезвие. Он сказал. 'Ты что-то хочешь?' Улыбка исчезла.


Я пожал плечами. «Ладно, не надо грубо говорить об этом», - сказал я. Ворча, я переместился примерно на пятнадцать футов и наблюдал, как Сайкс взял мое сухое место. «Честная игра Turnabout, - сказал я.


Он отвратительно усмехнулся. «Вот как надо на это смотреть приятель», - сказал он, кладя нож в карман. «Теперь вы, истекающие кровью люди, постарайтесь молчать, пока я сплю».


Кикуйю и я обменялись взглядами, когда Сайкс резко упал и закрыл глаза. Я взглянул на часы, которые сержант позволил мне оставить. До следующей проверки дежурным оставалось всего пятнадцать минут. Я слушал дождь по крыше и наблюдал, как черно-оранжевая драконья ящерица на краю стены преследует коричневую моль. Худые ноги двигались осторожно, медленно, как у львицы, садящейся на газель. Незадолго до того, как ящерица успела ударить, моль улетела, и охота была окончена. Я провел рукой по губам и взглянул на дремлющего Сайкса. Это не займет много времени.


Через несколько мгновений дежурный полицейский вышел в коридор из другой комнаты. Он носил короткоствольный револьвер в кобуре на поясе. Когда он подошел, я закрыл глаза, изображая сон. Я слышал, как он на мгновение остановился у двери камеры, затем, удовлетворенный, повернулся и удалился в другую комнату. Я открыл глаза и увидел, что кикуйю с любопытством смотрит на меня. Я подмигнул ему и посмотрел на Сайкса и другого африканца. Оба казались спящими. Африканец громко храпел; звук перекрыл бы множество других шумов.


Я тихонько поднялся и снова взглянул на кикую. Я не думал, что


он вмешается, и потребуется бомба, чтобы разбудить другого африканца. Пришло время сделать ход.


Я тихонько подошел к Сайксу. Он пошевелил губами и покачал головой. У меня не было оружия, поэтому мне приходилось полагаться на свои голые руки. Я присел перед ним на корточки. В этот момент спящий африканец издал громкий лающий храп, и глаза Сайкса распахнулись. Когда он увидел, что я стою перед ним на коленях, сонный взгляд мгновенно покинул глаза.


'Привет! Что, черт возьми, вы…?


Я протянул руку, схватил его за шею обеими руками и оторвал от стены. В следующее мгновение он лежал на спине на полу, мои пальцы сжимали его горло. Его лицо покраснело, а глаза выпучены. Его жилистые руки пытались вырваться из моей хватки. Я заметил, что он был намного сильнее, чем выглядел. Но теперь его высокомерие исчезло. На его лице появился страх, а затем понимание. Он попытался заговорить, но не смог.


Внезапно, со скрытой силой отчаяния, он сломал мою хватку и ударил меня предплечьем в лицо. Когда я отшатнулся от удара, он встал между нами коленом и резко сбросил меня с себя.


Я приземлился на спину, а Сайкс быстро поднялся на одно колено. «Так вот и все», - выдохнул он.


Я не стал отвечать. Я ударил ногой, и мой ботинок врезался в его голень, сбив его с ног. Он издал крик боли - к счастью, не громкий. Я кинулся на него, но он откатился от атаки и снова встал на колени. На этот раз он держал небольшой нож.


Он протянул клинок перед собой, злая ухмылка вернулась на его жесткое лицо. «Похоже, вы сэкономили мне время и силы», - сказал он. Затем он прыгнул на меня.


Я двинулся влево, избегая удара ножом в живот, и тем же движением поймал его руку с ножом. Сила его рывка повалила нас обоих на пол, где мы дважды перекатились, пытаясь схватить нож.


Сайкс на мгновение забрался на меня, и я поймал себя на том, что отчаянно желаю, чтобы мне удалось пронести свой стилет Хьюго вместе со мной в камеру. Но Хьюго намеренно оставили позади, вместе с Вильгельминой, моим 9-миллиметровым «Люгером». Сайкс яростно оттолкнул мою руку и нанес еще один удар четырехдюймовым лезвием. Я снова схватил его за руку, но не раньше, чем он нанес мне неглубокую рану в плечо. Когда он увидел кровь на моей куртке-сафари, ужасная ухмылка вернулась.


- Я тебя достал, Янк. Я собираюсь вырезать твою печень.


Я сжал руку с ножом сильнее, напрягаясь. Я должен был обезоружить его, иначе он рано или поздно найдет путь клинку. Я отпустил его другую руку и ударил его кулаком по лицу.


Сайкс не был готов к контратаке. Он потерял равновесие и упал на бок. Тогда я упал на него, схватив обеими руками руку с ножом и сильно повернувшись. Он закричал. Нож заскользил по полу камеры вне досягаемости.


Он сильно ударил меня по голове. Я упал на бок, и он вскочил на колени, готовясь броситься за ножом. Но я нырнул в него сзади, и он провалился подо мной.


Кикуйю холодно и спокойно наблюдал за всем этим со своего места у решетки. Другой африканец, хотя и не храпел, все еще спал. Не было никаких доказательств того, что дежурный в другой комнате что-то еще слышал.


Я сильно ударил Сайкса по шее, одновременно ударив коленом по почке. Он хмыкнул, схватил меня и бросил на пол перед собой. Я быстро поднялся и снова увидел страх на его лице. Он повернулся, открыв рот, чтобы позвать дежурного.


Я с хрустом хлопнул ладонью по его адамову яблоку, оборвав крик, прежде чем он успел вырваться из его горла. Он попятился, задыхаясь и давясь ртом.


Я сократил расстояние, уклонился от безумного правого удара, который он бросил в меня, и схватил его сзади, мои руки крепко зажали его рот и нос.


Он отчаянно рвал меня за руки, но я держался, как бульдог. Он пинался и метался. Его лицо потемнело, а на шее вздулись вены. Его руки рассекали воздух, пытаясь найти меня. Приглушенные удушающие звуки вырывались из его горла. Его правая рука скользнула по моей спине, ногти залили кровью.


Его рука, дважды сжалась в судорожном кулаке, а затем все тело обмякло.


Брайан Сайкс больше не представлял угрозы ни для агента Драммонда, ни для кого-либо еще.


Я взглянул на кикуйю и увидел, что он беззвучно ухмыляется. Другой африканец все еще спал, но двигался беспокойно. Из комнаты в конце коридора, где находился дежурный, не доносилось ни звука.


Я взял нож Сайкса, стер с него отпечатки и сунул обратно в карман. Затем я подтянул тело к стене и поставил его в сидячем положении, закрывая глаза.


Теперь подошла к делу часть операции, которая могла быть более сложной, чем ликвидация Сайкса. Мне пришлось вырваться из этого восточноафриканской пародии на тюрьму. Я расстегнул куртку-сафари и осмотрел свое кровоточащее плечо. Как я и думал, рана была не глубокой. Я сунул руку под мышку, отодрал кусок пластика телесного цвета и удалил небольшой кусок металла, который он скрывал. Это была отмычка.


Я только направился к двери камеры, когда услышал звук из комнаты за коридором. Я быстро вернулся к стене возле трупа и спрятал металлическую лтмычку. Я закрыл глаза, когда дежурный вошел в дверь и двинулся по коридору.


Не открывая глаз, я прислушивался к шагам. Они остановились, и я знал, что охранник стоит у двери камеры. Был долгая пауза. Мне было интересно, выглядел ли Сайкс спящим - или мертвым. Еще одна мысль поразила меня. Предположим, дежурный хочет о чем-то поговорить с Сайксом? У меня могут быть проблемы.


Я держал глаза закрытыми. Затем я услышал, как охранник дернул за веревку слабую лампочку, и шаги отступили по коридору.


Я осторожно встал и подошел к двери камеры. Единственный свет теперь исходил из окна коридора и двери кабинета в дальнем конце. Сначала было трудно увидеть замок, но в конце концов я вставил в него отмычку. Кикуйю с интересом наблюдал. Замок был большим для моей отмычки, и сначала я не мог его сдвинуть. Я выругался себе под нос после пяти минут безуспешных усилий. У меня не было всей ночи. Скоро полицейские будут сообщать о своих обходах, и это все усложнит.


Я вытер потные руки о брюки и попробовал еще раз, работая медленнее. Я осторожно нащупал тумблер, установил отмычку в нужное положение и резко повернул ее. Замок открылся.


Я открыл дверь всего в нескольких дюймах и сунул отмычку в карман. Кикуйю внимательно следил за мной. Я кивнул ему, беззвучно жестом показал, не хочет ли он уйти со мной. Он понял и отказался движением головы. «Санта сана», - сказал я мягко, надеясь, что он достаточно говорит на суахили, чтобы знать, что я благодарю его за то, что он занимается своим делом. Он кивнул.


Я прошел через дверь камеры и остановился в коридоре. Вся эта история с Сайксом обернулась бы неудачной игрой, если бы я не выбрался отсюда. Если бы я этого не сделал, я, несомненно, сгнил бы в африканской тюрьме на всю жизнь.


Выход был только один - через кабинет, где сидел дежурный вооруженный охранник. Я двинулся к его свету, обдумывая свой следующий шаг по мере приближения. Когда я подошел к двери, я украдкой заглянул в офис. Охранник сидел за столом и читал, похоже, комикс. Пистолет на его бедре выглядел большим и некрасивым.


Я нырнул обратно в тень у двери. Что ж, сейчас или никогда. Я отвернулся от дверного проема и закричал, чтобы мой голос разнесся по коридору.


'Охрана!'


Стул поскреб по полу, и я услышал ворчание мужчины. Затем шаги приблизились к дверному проему. Я снова встал в тень, когда охранник прошел мимо меня.


Я быстро нанес удар, подрезав мужчине основание черепа. Моя цель была немного сбита, и я ударил сильнее, чем планировал. Мужчина хмыкнул и упал на колени, ошеломленный.


Прежде чем он смог прийти в себя, я сцепил руки вместе и сильно ударил ими по его толстой шее. Он громко крякнул и неподвижно растянулся на полу.


Я схватил его пистолет, засунул его за пояс и устало встал. Это был очень долгий вечер. Я быстро прошел сквозь яркий свет офиса к двери в задней стене. Я открыл его, осторожно прошел через него. Снаружи была прохладная темнота и крикнули сверчки. Всего в квартале отсюда был украденный «лендровер», который через пару часов перевезет меня по проселочным дорогам к границе.


Я быстро двинулся в темноту ...


Хоук задумчиво жевал мертвую сигару, глядя на маленький столик между нами. Я только что присоединился к нему во дворе Торнтри в Нью-Стэнли и сразу почувствовал, что что-то не так.


Он вынул сигару из тонких губ, обратил на меня ледяные серые глаза и выдавил слабую улыбку.


«Это была отличная работа в Аруше, Ник. Сайкс уже какое-то время мешал AX и ЦРУ.


Я изучал худое, усталое лицо под копной седых волос.


Я подсказал. - «Но что-то пошло не так, не так ли?»


Хоук посмотрел на меня так, что кажется, будто он видит тебя насквозь. «Верно, Ник. Мне жаль говорить вам об этом после вашего успешного набега в Танзанию, но ... Джон Драммонд мертв.


Я недоверчиво посмотрел на него. 'Где?'


«В Каире. Позавчера. Мы только что получили известие. Его худощавое, жилистое тело, казалось, стало еще тоньше.


Я спросил. - У русских там тоже был убийца?


«Может быть да, а может и нет. Все, что мы знаем на данный момент, это то, что Драммонд был найден в номере отеля с перерезанным горлом. И микрофильма больше нет ».


Я медленно покачал головой. «Черт, Драммонд был хорошим человеком».


Хоук заткнул погасшую сигару в пепельницу. 'Да. И нам нужен этот фильм, N3. Новигром I - самый совершенный истребитель из когда-либо созданных, намного лучше, чем все, что у нас есть на стадии планирования. Когда он будет действовать, это даст русским невыносимое военное преимущество над свободным миром. Мне не нужно говорить вам, что кража планов на это была нашим самым удачным разведывательным ходом за последние годы. А теперь мы потеряли планы до того, как Драммонд смог их передать нам. Президент не обрадуется… »


Я сказал 'Нет".


Хоук посмотрел на меня. «Я отправляю тебя в Каир, мой мальчик. Я не хочу делать это на тебя так скоро после Аруши, но у меня нет выбора. Ты наша лучшая надежда, Ник. Узнайте, что именно случилось с Джоном Драммондом и микрофильмом. А если можешь, верни фильм ».


«Вы готовы потратить на это деньги?»


Хоук скривился. «Если это то, что нужно».


'Хороший. Когда я полечу? '


Он сказал почти извиняющимся тоном: «Сегодня поздно вечером отсюда улетает рейс BOAC». Он полез в карман, достал авиабилет и протянул мне.


«Я буду на нём». Я начал запихивать билет в куртку, когда он поймал меня за руку.


«Это сложный вопрос, Ник, - осторожно сказал он. - Время от времени смотрите через плечо.


Я положил билет в карман. «Если бы я не знал вас лучше, сэр, - сказал я ему, - я бы поклялся, что только что заметил отцовскую заинтересованность в моем благополучии».


Он поморщился. - То, что вы заметили, было собственническим интересом, а не отцовским. Я не могу позволить себе потерять весь свой персонал за одну операцию ».


Я усмехнулся и поднялся со стула. «Ну, перед отъездом мне нужно привести в порядок несколько дел».


«Представляю, - сухо сказал он. «Кто бы она ни была, передай ей привет».


Моя улыбка стала шире. 'Я сделаю это. И я свяжусь с вами, как только смогу с этим справиться ».


Хоук позволил легкой ухмылке шевельнуть уголком рта и слегка улыбнулся, произнеся одну из своих любимых прощальных речей: «Увидимся, когда увижу тебя, Ник».


Я пошел прямо в свой номер в отеле, упаковал небольшой чемоданчик, который всегда носил с собой, и сообщил руководству, что выеду позже. Затем я взял такси и поехал в Норфолк, где у очень симпатичного бельгийского колониального жителя по имени Габриель была квартира. Всякий раз, когда я был в Найроби, я старался проводить с ней несколько часов досуга и всегда прощался, когда мог. На этот раз она была очень раздражена моим внезапным отъездом.


«Но вы сказали, что пробудете здесь надолго», - возразила она. У нее был очаровательный французский акцент.


Я рухнул на длинный диван посреди комнаты. «Ты собираешься усложнить и испортить нам прощание?»


Она на мгновение надула губы. Она была маленькой девочкой, но у нее был выбор. Ее волосы были каштановыми, подстриженными под пикси, а глаза были огромными, широко расставленными и мечтательными. Она жила в Африке почти с рождения, мигрировав из Конго в Кению вместе со своими родителями, когда она была подростком.


Когда ее родители были убиты Мау-Мау, Габриель пришлось нелегко. В течение короткого времени она была высокооплачиваемой проституткой в Момбасе. Но это все в ее прошлом, и теперь она занимала ответственную должность в государственном учреждении. К счастью для меня, ей по-прежнему нравились мужчины.


«Просто ты сюда так редко приходишь», - медленно проговорила она. Она обратила на меня свои большие глаза. «И мне нравится быть с тобой на время». На ней был узкий свитер и мини-юбка. Теперь она небрежно натянула свитер через голову и бросила его на ближайший стул. В бюстгальтере она выглядела эффектно.


«Вы знаете, я бы остался, если бы мог», - сказал я, оценивающе глядя на нее.


«Я знаю, что вы мне говорите», - сказала она, все еще дуясь. Она расстегнула короткую юбку и позволила ей упасть на пол, затем вышла из нее. Белые кружевные трусики бикини почти ничего не закрывали. Она отвернулась от меня на мгновение, откинув от себя юбку и продемонстрировав восхитительные изгибы своей ягодицы. «А то, что ты мне говоришь, очень мало, мой любовник».


Я усмехнулся ей и знал, что Габриель мне очень нравится. Может, мой быстрый отъезд был к лучшему. Она скинула туфли и лениво подошла ко мне, повернувшись ко мне спиной.


«Помогите мне с бюстгальтером».


Я встал, расстегнул крючки и позволил лифчику соскользнуть на пол. Через ее плечо я мог видеть, как полные груди выпячиваются наружу в своей новой свободе. Я обнял ее и медленно провел руками по груди. Габриэль закрыла глаза.


«Мммм», - выдохнула она. «Полагаю, мне придется тебя простить». Она повернулась ко мне. Ее голодный рот нашел мой.


Когда поцелуй закончился, она наклонилась и стянула трусики с выпуклых бедер. Она прижалась ко мне своей наготой, и мои руки ласкали мягкость ее кожи.


'Что ж?' - сказала она мне в ухо. - Вам не кажется, что вам следует раздеваться?


Она помогла мне снять одежду и, похоже, получила от этого удовольствие. Она снова прижалась губами к моим, и я яростно поцеловал ее, исследуя языком. Я легко прижал ее к себе, по мере того как удовольствие и чувственность от занятий любовью росли.


Она ахнула. - «О, Ник! Ник!'


«Пойдем в спальню», - хрипло сказал я.


'М-м-м. Нет, прямо здесь. Я не могу ждать ». Она села на толстый ковер у наших ног и притянула меня к себе. 'Все в порядке?' Она легла на коврик, полные груди указывали на меня. 'Все в порядке?' - повторила она.


Я не стал отвечать. Я быстро подошел к ней. Внезапный резкий вздох сорвался с ее губ. Я взял ее жестоко, жестоко, не думая об изяществе, потому что она действительно достала меня, и другого пути не было. Звуки в ее горле становились все громче и громче. Я чувствовал ее ногти, но не обращал внимания на боль. Мы взорвались вместе в блестящей ослепительной кульминации.


Я слабо лежал на ней. Ее глаза все еще были закрыты, но губы приоткрылись в улыбке. - Mon Dieu, - мягко сказала она.


Это был прекрасный способ попрощаться. И я совсем не думал о Каире.


Вторая глава


Каир - не цивилизованный город. По крайней мере, не по западным стандартам. Я почувствовал это, как и во время предыдущих посещений, при первом контакте с этим местом в аэропорту. Арабы грубо толкали друг друга и туристов - давя локтями о ребра, выкрикивая нецензурную лексику, борясь за места у стойки регистрации.


На проверку у меня ушло два часа, но мои фальшивые документы прошли проверку. Я поехал в город на такси. Мы прошли через старый город и базарную зону, где улицы были заполнены драгоменами, сутенерами и туристами с их проводниками. Были также темные вуали и куфии, скрывающие угрюмые лица, и безногие нищие, просящие милостыню из любви к Аллаху. Над всем этим поднялся стойкий воинственный крик, тревожный хаос. Я вспомнил, что ночью по улицам Каира не ходишь, а днем держишь руку на кошельке.


В отеле New Shepheards я зарегистрировался в своей комнате, а затем посетил пятый этаж. Драммонд был убит в 532 номере. В коридоре было тихо. Я снял Вильгельмину с наплечной кобуры, проверил «Люгер» на наличие боеприпасов и сунул его обратно. Я подошел у комнате 532. Прислушиваясь к двери, я пришел к выводу, что внутри никого нет.


Я вынул из кармана отмычку, вставил его в замок и повернул. Щелкнул замок, и я толкнул дверь. Молча я вошел внутрь и закрыл за собой дверь.


В комнате было полутемно из-за задернутых штор на окнах. Я подошел к ним и открыл их, пропуская яркий солнечный свет. Затем я повернулся и оглядел комнату. Отель, видимо, решил пока не сдавать его в аренду. Возможно, полиция не закончила расследование. Я подошел к большой двуспальной кровати, к тому месту, где, по словам Хоука, было найдено тело. Я скривился, когда увидел, что на ковровом покрытии все еще осталось темное пятно крови. Я не люблю грязные убийства.


Комната, казалось, была оставлена почти так же, как ее нашла полиция. Покрывало было стянуто, как будто Драммонд был готов закончить ночь. На деревянных изделиях и дверях я заметил несколько мест, где полиция пыталась снять отпечатки пальцев. Прямоугольный стул возле кровати был перевернут, но других признаков борьбы не было.


Я вспомнил, как в последний раз видел Джона Драммонда в Лэнгли всего несколько месяцев назад. Он был высоким, с волосами песочного цвета и спортивного вида. Одна из последних фраз, которые он сказал мне, было: «Никому не бывает пятерок в этом бизнесе навсегда, Ник». Но, стоя там и улыбаясь мне на солнышке, загорелый и подтянутый, он выглядел так, словно мог быть исключением.


Я тяжело вздохнул и медленно двинулся по комнате. Именно такие дни заставили агента пристально взглянуть на то, чем он зарабатывает на жизнь. Это заставило вас взглянуть на шансы, что вы не любили делать очень часто.


Я подошел к старому столу у стены и выдвинул длинный средний ящик. Это был бессмысленный жест. Полиция нашла бы что-нибудь стоящее, а я не мог пойти к ним. Я уставился в пустой ящик. Кто убил Джона Драммонда? Заподозрил ли он неприятности до того, как на него напали? Если так, то он мог


пытался оставить для нас какое-то сообщение, если бы у него была возможность. Я проверил наш единственный тупиковый тайние в Каире и пришел с пустыми руками. Но, возможно, Драммонд не успел туда добраться.


Потом я кое-что вспомнил. Драммонд читал о том, что агент оставил записку, прикрепленную к задней части ящика стола. Он думал, что это было довольно изобретательно, хотя Хоук не согласился с ним. Я снова посмотрел на ящик. Чувствуя себя немного глупо, я полностью вытащил его и осмотрел заднюю часть.


Мой рот открылся. Вот она, бумага, приклеенная к задней части ящика. Это должно быть сообщение, оставленное Джоном Драммондом!


Я оторвал записку и задвинул ящик на место. Я сел за стол, во мне нарастало волнение.


Сообщение было в коде, но Драммонд использовал код Ключевой книги без каких-либо осложнений или изменений. Я полез в карман куртки и вытащил книгу в мягкой обложке под названием «Черный континент, восьмое издание». Поскольку Драммонд использовал 30-ю страницу в своем последнем сообщении для AX, я перешел на 25 страниц вперед и снова посмотрел на закодированное сообщение.


Это был набор не связанных между собой цифр, выстроенных в одну строку за другой в поспешных каракулях Драммонда. Я взглянул на первые две цифры и соединил их в одно число. Я перешел к верхней строке страницы, начал с левого поля и подсчитал буквы и пробелы, добавив к моему первому номеру правильную букву, которая была первой буквой первого слова сообщения. Затем я продолжил в той же манере на второй строке страницы. Сообщение продолжалось.


Расшифровка гласила:


Кейс с пленкой, снятой в аэропорту. Считаю случайным переключением багажа. Обнаружил здесь, в отеле. Футляр-заменитель содержит неразбавленный героин. Связался с местным преступным миром, надеюсь сегодня вечером раскрыть наш случай. NT.


Я как раз закончил читать сообщение, как услышал звук в коридоре за пределами комнаты. Я слушал, но этого не повторилось. Я аккуратно сложил записку Драммонда и сунул ее вместе с мягкой обложкой в пиджак. Встав из-за стола, я потянулась к Вильгельмине, стоя. Я молча подошел к двери и некоторое время стоял там, спорив сам с собой в момент нерешительности.


Если бы в холле прятался служащий отеля или полиция, я бы не хотел, чтобы меня поймали здесь. Но предположим, что это был кто-то, кто что-то знал о смерти Джона Драммонда и смене багажа? Я не мог позволить ему уйти.


Я как раз решил открыть дверь, когда услышал снаружи шаги, быстро отступющие по коридору. Грабитель слышал меня или, возможно, видел мою тень под дверью. Я схватился за ручку, распахнул дверь и вышел в холл.


Посмотрев налево, в направлении звука шагов, я увидел фигуру, исчезнувшую за углом коридора. Я не получил достаточно времени для идентификации; Я знал только, что это был мужчина. Закрыв за собой дверь, я помчался по коридору.


Когда я повернул за угол, я увидел еще один проблеск - но увидел не больше, чем в первый раз. Мужчина бросился вниз по лестнице.


Я кричал ему. - 'Погоди!'


Но он ушел. Я побежал по коридору к лестнице с Вильгельминой в руке и начал спускаться по три ступеньки за раз. Я слышал шаги, стучащие по лестнице в паре пролетов впереди меня, но больше не видел убегающего человека. Когда я приблизился к первому этажу, дверь, ведущая в вестибюль, как раз закрывалась. Я остановился на мгновение, чтобы положить Вильгельмину в кобуру, затем прошел в вестибюль с кафельным полом старого отеля.


Возле стола слонялось несколько туристов, но моего человека не было видно. Вращающиеся двери у входа слегка приоткрылись. Я быстро прошел к ним через вестибюль. Снаружи я осмотрел оживленную улицу, но это было безнадежно. Я потерял его.


* * *


В ту ночь я навестил старого друга. Хаким Садек был профессором местного университета с неутолимой жаждой азарта и приключений. Он пару раз работал на AX. Я знал, что он в определенной степени осведомлен о подземном мире Каира, поэтому пошел к нему, вооружившись моей расшифрованной запиской.


«Николас!» он тепло приветствовал меня в своем фешенебельном доме на Шариат Фуад эль Аваль. «Это было очень давно. Ас-салам алейкум.


«Ва-'алайкум ас-салам, - сказал я. «Мир тебе тоже, старый друг».


«Пожалуйста, - сказал он, предлагая мне сесть на низкий диван.


Когда я сел, он позвал слугу и заказал нам два мятных чая. Я никак не мог заставить себя сказать Хакиму, что не люблю мятный чай. Он думал, что это один из моих любимых напитков.


«Итак, что привело вас в мой скромный дом?» - сказал он, улыбаясь. Он был худой


почти сгорбленный мужчина с лицом работорговца. Его щеки были в оспинах, а тонкие губы выглядели жестокими, даже когда он улыбался. Но он был чрезвычайно образованным человеком, его английский был лучше, чем мой.


«Мы с тобой собираемся ограбить Музей древностей», - сказал я.


Он выжидательно посмотрел на меня, его глаза загорелись, а потом он увидел, что я шучу. «Ах, ты смешной парень, Николас!» Он громко засмеялся, но заговорщицки наклонился ко мне: «Знаете, это не такая уж плохая идея».


Я усмехнулся ему в ответ. Хаким был одной из самых ярких фигур, нанятых AX в недавнем прошлом. В красной феске и халате из джеллабы он очень походил на коварного бандита из пустыни.


«Если бы у меня было время, я бы хотел попробовать с вами», - сказал я ему. «Но, боюсь, у меня проблемы, Хаким».


Его глаза сузились, и он прикоснулся пальцем к своему карамельному носу. 'Ах. Позвольте мне сказать вам, в чем ваша проблема, Николас. На прошлой неделе американца нашли мертвым в своем гостиничном номере. Он был агентом AX, верно?


«Хорошо, - сказал я. Я вытащил расшифрованную записку и отдал ее Хакиму. «Он оставил это нам».


Хаким внимательно изучил записку, затем посмотрел на меня. «Если перепутанный екйс действительно содержал героин, Николас, переключение наверняка было ошибкой. И если это была ошибка, и ваш человек пытался исправить это, почему его убили?


«Хороший вопрос», - сказал я. «Возможно, русские нашли Драммонда, и дело о замене - лишь отвлекающий маневр, который сбивает нас с толку. Но если преступный мир действительно замешан в этом, может быть дюжина объяснений смерти Драммонда. Важно вернуть пленку, которую он нес в кейс атташе ».


Маленький худощавый слуга с коричневым ореховым лицом принес нам чай. Хаким помешал нам зеленые листья мяты в стаканах. Я как можно любезно отказался от сладкого. Когда слуга ушел, Хаким взглянул на меня.


- Значит, этот микрофильм важен?


«Очень важен, Хаким. Если у вас все еще есть связи с преступным миром Каира, я буду признателен за помощь. Я должен узнать, кто убил Драммонда и почему. Это могло бы привести меня к этому микрофильму ».


Хаким медленно помешивал чай. «Я должен признать, Николас, что за последний год я потерял здесь связь с криминальным элементом. Моя помощь была бы действительно ничтожной. Но так уж случилось, мой друг, что я знаю агента Интерпола, который мог бы вам помочь.


«Ничего из этого не должно попадать в официальные отчеты, - сказал я. - Он умеет держать язык за зубами?


Хаким улыбнулся, улыбка, которая, если бы я не знал его, убедила бы меня, что он собирается перерезать мне горло. «Агент - девушка, и она очень мила. Она арабка с некоторой французской кровью. Ее зовут Файех Насир. На арабском языке Файех означает «Пламя желания». Улыбка расширилась до дегенеративной ухмылки. «Она работает аниматором в ночном клубе« Шехеразада »на улице Альфа-Бей. Танцовщица экзотики. Вы, конечно, должны сами судить о ней. Но, возможно, она сможет помочь ».


Я сделал глоток чая и постарался не скривиться. «Хорошо, я увижу ее», - сказал я. «Я должен где-то начать». Я поднялся с низкого дивана, и Хаким тоже. 'Теперь я должен идти.'


«Вы должны прийти, когда мы сможем поговорить, Николас, - сказал Хаким.


'Это было бы чудесно. И спасибо за инициативу.


Он покачал головой. «Я хотел бы быть более личным. Держи связь. И не позволяй мне найти твое имя в некрологах ».


Аллах акбар, - сказал я. «Да будет на то воля Аллаха».


Кривая ухмылка Хакима снова проявилась. «Ты должен был родиться арабом».


Была почти полночь, когда я вышел из дома Хакима. Я взял такси и вернулся в центр города. По дороге туда, по темным улицам, я мог поклясться, что за нами следят. Когда мы въехали в «Шариат Масперо» с его ярким светом и более интенсивным движением, я отпустил такси, планируя дойти до отеля пешком. Автомобиль, который, казалось, следовал за нами, проехал мимо, когда такси остановилось и свернуло за угол. «Наверное, я что-то воображал, - сказал я себе.


Я пошел, бессознательно подталкивая Вильгельмину левой рукой. Даже на этой широкой улице - с Нилом справа от меня - все здания слева от меня казались узкими темными дверными проемами, и я шел по нескольким мрачным переулкам.


Я прошел мимо безрукого нищего, который скандировал просьбу о подаянии. Я сделал паузу и бросил несколько пиастров в контейнер между его ног. Он многозначительно поблагодарил меня, усмехнувшись беззубой ухмылкой, и я обнаружил, что подозреваю даже этого бедного беспомощного человека. Я двинулся к своей гостинице, не в силах избавиться от ощущения, что с моим миром не все в порядке. Я прошел еще квартал, когда услышал шаги позади себя.


Они были мягкими эти шаги, и большинство людей пропустили бы звук.


Но они были там, и они меня догоняли. Я не поворачивал и не ускорял темп. Я мысленно представил нищего позади меня. Он вырвал руки из-под джеллабы и крепко сжимал в кулаке длинный изогнутый нож.


Но это ерунда. Если шаги действительно преследовали меня, как они выглядели, виновник преследования, несомненно, был из черной машины, которая следовала за такси от Хакима.


Шаги теперь были близки. Я решил остановиться, повернуться и противостоять своему преследователю. Но прежде чем я успел, я добрался до другого темного переулка. Я был так озабочен шагами позади себя, что не обратил внимания на переулок, когда проходил мимо него.


Рука вылетела из темноты переулка, яростно схватила меня за руку и сбила равновесие в темноте. Я был застигнут врасплох и помню, как злился на себя за такую небрежность, когда я бросился на тротуар через торчащую ногу. В следующее мгновение я смотрел из лежачего положения на фигуру в мантии, которая меня схватила. Он был одет в полосатую джеллабу длиной до щиколотки, а его голова была покрыта пустынной куфией, скрывавшей его лицо. Затем я увидел силуэт, появившийся во рту в переулке, еще одну большую фигуру в мантии, и я понял, что это был человек, который преследовал меня. Он держал уродливый пистолет с тяжелым глушителем, а у его товарища, стоявшего надо мной, был кинжал с широким лезвием.


'В чем дело?' Я сказал. - Что вам нужно - мои деньги?


Но они не собирались обсуждать со мной вещи. В то время как человек с ножом угрожающе держал оружие направленным на меня, мужчина с пистолетом поднял дуло, целясь мне в грудь.


Времени на размышления было мало. Как только он нажал на спусковой крючок, я повернулся от линии огня к стене здания слева от меня. Я услышал тихий стук пистолета с глушителем и почувствовал, как огонь пронзил мою правую руку. Пуля задела меня.


Я приземлился рядом с деревянным ящиком, в котором было много мусора. Я схватился за ящик одной рукой и по дуге толкнул в сторону стрелка. Ящик и его содержимое ударили его по лицу и груди, и он потерял равновесие.


Но потом другой мужчина был на мне. Он бросился на меня, нож вошел в мою грудь. Я повернулся, сумев схватить руку с ножом. Его тело сильно ударило меня, и я почти потерял хватку за руку. Его лицо было рядом с моим, худощавое и жестокое, когда он изо всех сил пытался воткнуть нож.


Я собрал свои силы и яростно толкнул фигуру в мантии. Он улетел от меня, ударившись о тротуар в нескольких футах от меня. Но теперь другой боевик оправился от столкновения с ящиком и снова нацелил на меня пистолет. Я выругался и откатился от стены, когда он выстрелил. На этот раз пуля вонзилась в тротуар рядом с моей головой.


Когда я перекатился, я сжал правое предплечье, и Хьюго скользнул мне в ладонь. Когда я оказался лицом к лицу с боевиком, Хьюго был готов. Я взмахнул рукой вверх, и стилет бесшумно выскользнул из моей руки. Он перевернулся один раз и бесшумно уткнулся в нижнюю часть груди араба.


Даже в темноте я видел, как глаза бандита расширились, а затем он, спотыкаясь, двинулся ко мне, вцепившись одной рукой за рукоять стилета, а пистолет свободно свисал с другой. Когда он наткнулся на стену, пистолет выстрелил дважды, два глухих удара, пули отскочили от тротуара у моих ног и стены, от которой я только что отошел. Потом мужчина падал. Он медленно упал, как дерево, и с глухим стуком ударил Хьюго по лицу и груди.


Бандит лежал мертвым между мной и другим арабом. Выживший посмотрел на своего мертвого товарища, затем повернулся. Жестокие глаза закрылись до уродливых щелей. Вдруг он бросился на меня.


Нож был у меня на горле. Я изо всех сил старался держать это подальше. Один удар порезал яремную вену. Рука моего нападающего дрожала от его попытки добраться до меня. Я подвинул ступню между его ногами и пнул вправо, одновременно толкая его руки и плечи влево. Он упал с меня, ворча. Я перекатился на него и лучше ухватился за руку с ножом, пытаясь повернуть ее. Он ударил меня левой рукой, и я потерял равновесие. Через мгновение он был на ногах.


Я вскочил, когда он кружил надо мной. Теперь он собирался быть осторожным и ждать, пока он не сможет заняться убийством. Он увидел возможность и подошел, замахиваясь широким ножом мне в живот. Я отстранился, и лезвие пронзило мою куртку и рубашку. Я тяжело сглотнул. Он очень хорошо владел ножом.


Мы еще раз обошли круг. Теперь мои глаза привыкли к темноте, и я мог лучше видеть, что делаю. Я не смотрел на нож, я смотрел на лицо человека. Глаза изменились,


он планировал вторую атаку, и я был готов. Я схватил руку с ножом и потянул ее к себе, минуя себя. Одновременно повернувшись, я перекинул мужчину через плечо и с силой швырнул его. Он громко ударился по тротуару спиной и головой, потеряв нож.


Я поднял его на ноги. Он изо всех сил пытался очнуться и сопротивляться, но я ударил его кулаком в лицо, отбросив его спиной к стене переулка. Я двинулся к нему, врезался прямо в его живот и услышал, как он задохнулся, когда он сложился пополам, схватившись за живот.


Я резко поднял его и внимательно посмотрел на твердое худощавое лицо. Я никогда раньше этого не видел; Мне было интересно, был ли он тем человеком в отеле возле комнаты Драммонда.


Я сказал. - 'Кто ты?''Что ты хочешь?'


Он взглянул на человека на земле, задыхаясь: «Наши братья - найдут вас». Он говорил по-английски с сильным акцентом.


Затем он вырвался на свободу и выбежал на улицу. Я отпустил его; Я знал, что у меня не так много шансов добиться от него большего.


Я подошел к мертвому и перевернул его. Его лицо тоже было незнакомым. И это лицо выглядело скорее испанским, чем арабским. Я вытащил Хьюго из его груди, вытер его о джеллаб, который носил мужчина, и вернул стилет в ножны. Затем я просмотрел одежду мертвеца на предмет опознания. Там ничего не было.


Я прислонился к стене рядом с ним, пытаясь восстановить свои силы. Эти двое были отправлены кем-то, кто знал, что я был в Каире, чтобы расследовать смерть Драммонда. И если бы мне не повезло, когда мертвый убийца начал стрелять из этого пистолета, я бы присоединился к Драммонду в рядах умерших агентов AX. Это была неприятная мысль.


Тяжело двинувшись на улицу, я осторожно выглянул и увидел, что на бульваре почти нет пешеходов. Я вышел на тротуар и снова направился к New Shepheards.


Мне нужно было быстро добраться до девушки из Интерпола, это точно.


Третья глава.


В ночном клубе было приглушенное освещение, благовония и тяжелые драпировки, а струнный ансамбль под сиреневым светом играл очень немелодичную египетскую песню. Сигаретный дым едко и густо висел над головами посетителей за маленькими низкими столиками.


В центре выложенного плиткой пола девушка танцевала своего рода танец живота. Она была стройной и смуглой, с длинными прямыми волосами, падающими на бронзовые плечи. Ее темные глаза были обведены косметикой, чтобы они казались еще больше и темнее. Под ними был орлиный, тонко очерченный нос и пухлый рот с полными губами. Она была худая, но плоти у нее было достаточно. Ее ноги были длинными и идеальными. На ней был бюстгальтер, закрывавший соски ее груди маленьким треугольником ткани, служившим остальной частью ее костюма; прозрачная вуаль до щиколотки свисала с трусиков типа бикини. Ее лодыжки были обвязаны маленькими бубенцами, и в каждой руке она держала крошечные металлические тарелки.


Тарелки издавали металлический ритмичный звук, когда она двигалась по полу под музыку, не соответствующую тональности, заставляя вибрировать твердые мышцы ее прекрасных бедер, перескакивая с одного стола на другой. Она подошла к моему столику как раз в тот момент, когда музыка достигла пика. Она придвинула ко мне бедра, нервно их трясла, и трясла плечами так, что ее груди возбужденно двигались в хрупком лифчике. Все это время она улыбалась, улыбкой, рассчитанной на то, чтобы сказать мужчине, что она понимает его желание к ней.


Музыка внезапно закончилась взрывом звука, и Файех Насир, Пламя Желания, признала разрозненные аплодисменты посетителей. Затем она подошла и села напротив меня за стол. Жонглер вышел на пол, чтобы проследить за ее поступком.


Она улыбнулась мне, обнажив идеальные зубы. 'Тебе понравился мой танец?' она спросила.


Прежде чем я успел ответить, подошел официант в тюрбане и мы заказали два бокала местного вина. Я понял, что смотрю на то, как грудь Фэй, казалось, пыталась избежать этого крошечного бюстгальтера. «Да», - наконец сумел я. 'Ты очень хороша.'


Она была довольна. «Спасибо, - сказала она. «Для меня важнее быть хорошим танцором, чем хорошим полицейским».


Я усмехнулся. «Какой-то полицейский, - сказал я. «Рад познакомиться с тобой, Фэй».


- А я с вами, мистер Картер. Мне сказали ждать тебя.


Официант принес вино. Я попробовал, и получилось на удивление хорошо. Девушка улыбнулась мне поверх своего бокала, а затем сверкающие темные глаза стали мрачными. «Мне очень жаль вашего коллегу», - сказала она.


Я посмотрел на свой стакан. «Он был очень молод». Я сделал еще глоток вина. «И то, что он нес, было очень важно».


«Хаким Садек не упомянул, что это было».


Я посмотрел на это прекрасное лицо. Мне нужно было до некоторой степени ей доверять, иначе она вообще не смогла бы помочь.


л. «Хаким не знает, что нес Драммонд, - сказал я медленно и неторопливо.


'Я понимаю.'


«Я собираюсь сказать вам, но я хочу, чтобы вы поняли, что это в строжайшей секретности. Вы не должны никому повторять это, даже Хакиму ». Я внимательно следил за ее лицом.


'Я понимаю.'


Я сделал глубокий вдох. «Это микрофильм. Драммонд держал его в ручке безопасной бритвы. Бритва была в комплекте для бритья в его чемодане ». Я рассказал ей о смене чемоданов и неразбавленном героине.


«Мистер Драммонд, кажется, стал жертвой непредсказуемого случая», - сказала она задумчиво.


Я подавил улыбку. Мне вдруг показалось неуместным сидеть и обсуждать преступление с арабской танцовщицей, как если бы она была инспектором Скотланд-Ярда.


«Его убийство не было частью операции», - сказал я. «Кто бы ни пришел к нему в комнату, чтобы забрать этот дополнительный чемодан, очевидно, он не собирался возвращать чемодан Драммонда. Конечно, сейчас он может быть на дне Нила с микрофильмом, потому что он, похоже, не имеет для вора никакой ценности. Но я так не думаю. Думаю, у того, кто убил Драммонда, есть микрофильм, и он знает его важность ».


"Что очень здорово?"


Я посмотрел на нее серьезно на мгновение. Она должна знать. 'Да. Мы украли чертежи российского самолета, очень особенного самолета. Знания жизненно важны для свободного мира. Микрофильм был об этих планах, и я ожидаю, что его вернут ».


Она кивнула. «Если у преступного мира есть планы, Ник, я могу помочь тебе», - сказала она. «У меня есть контакты. Я знаю их имена и операции. Тебе есть чем заняться?


'Очень мало.' Я упомянул о нападении на меня накануне вечером. «Я даже не знаю, узнаю ли я кого-нибудь из лиц на фотографиях из архива». Но один из них сказал что-то странное - тот, кто сбежал. Он что-то упомянул о своих братьях - или их братьях - которые меня достали.


Она выглядела пораженной. 'Конечно! В этом есть смысл, Ник. Он не имел в виду семейные отношения. Он говорил о соучастниках в новом грозном синдикате преступного мира - «Новое братство».


«Новое братство»? - повторил я. «Похоже на филиал мафии».


Она тихонько рассмеялась. «Один из лидеров - сицилиец. Но большой человек, Пьер Бове, француз из Парижа. На самом деле это довольно космополитическая группа. И мы начинаем думать, что это самая безжалостная преступная организация, с которой нам когда-либо приходилось иметь дело. Их действия вызвали недовольство общества даже в Каире. Они крупные торговцы наркотиками. Но пока нам не удалось получить против них никаких доказательств. Мы даже не знаем, как выглядит Бове ».


«Они звучат устрашающе», - сказал я.


Она задумчиво нахмурилась. «Если« Новое Братство »будет вовлечено в это, вам придется нелегко. Вам нужна помощь Интерпола?


«Нет», - быстро сказал я. «Если вы можете использовать записи, не вызывая подозрений, хорошо. Но вы не должны никому доверять. Теперь вы на зарплате AX и обсудите это задание только со мной ».


Она пожала прекрасными бронзовыми плечами. 'Ты начальник. Я сделаю все, что ты скажешь ».


Я протянул руку и накрыл ее руку своей. 'Это хорошо знать. Итак, с чего нам начать?


Она колебалась мгновение, затем спросила: «Ты можешь заплатить?» Когда я кивнул, она продолжила: «Я знаю человека, своего рода информатора, по имени Тонкий человек. Я считаю, что Хаким Садек тоже знаком с ним. Он зарабатывает на жизнь тем, что переносит информацию туда и обратно между законом и преступным миром. Выживать в этом бизнесе непросто, но ему удавалось успешно перемещаться между двумя мирами в течение нескольких лет, потому что он имеет ценность для обеих сторон ».


- И он знает, как связаться с этим Новым Братством?


- Тонкий человек знает об этой организации больше, чем любой полицейский. Не спрашивайте меня, как он это узнал. Я уверена, что он знает вещи, которые никогда бы нам не рассказал. Но за деньги он может связать нас с ними. Они решат, хотят ли они с вами поговорить ».


«Если прошлой ночью было какое-то указание, что они не в настроении для разговоров», - мрачно сказал я.


«Было сообщение, что член банды« Нового Братства »был убит в ту же ночь, когда умер ваш агент, - сказала она, - хотя полиция не будет проверять эту историю. Если это правда, Новое Братство может подумать, что Драммонд убил их человека, и, возможно, решило, что вы тоже должны заплатить за смерть. Или им просто может не понравиться ваше присутствие здесь ».


«Ну, они не знают, что у меня еще есть деньги, чтобы заплатить», - сказал я. «Может быть, это заставит их увидеть меня в более дружелюбном свете».


Когда Файе закончила вечернее выступление, она оделась и вышла из гримерки в образе школьницы в белом свитере и синей мини-юбке,


ее длинные темные волосы ниспадали ей на плечи. Большая часть макияжа исчезла, и ее снятие усилило естественную красоту ее лица.


«Очень хорошо, - сказал я.


Она улыбнулась и взяла меня за руку, уводя меня оттуда. Снаружи у нас было такси, и Файех дала водителю адрес в районе, с которым я не был знаком. Мы проехали через Каир в старую часть города, где улицы были узкими, и на каждом углу прятались фигуры. Она велела такси остановиться посреди квартала ветхих старых зданий.


Я заплатил водителю и смотрел, как он уезжает. Когда звук машины исчез, он внезапно показался очень одиноким. Девушка провела меня до конца квартала к полуразрушенному многоквартирному дому, и мы вошли внутрь.


Внутри было хуже, чем снаружи. Тусклая лампочка висела у подножия гниющей деревянной лестницы. Мы поднялись по лестнице мимо отслаивающейся краски и настенных граффити в комнату на третьем этаже. Файе трижды постучала, поколебалась, потом снова постучала.


Через мгновение дверь открылась, и там стоял мужчина. Он был обломком человеческого существа, не просто худым, но костлявым, как скелет. Его лицо было длинным и желтоватым, одежда на нем была немногим лучше лохмотьев, и от него воняло.


Он покосился на девушку и издал горловой звук. 'Да?'


«Это Файех Насир», - сказала она.


'О, да.' Он посмотрел на меня мимо нее. Его глаза были остекленевшими, как будто он сошел с какой-то высоты. Он долго изучал меня, затем снова посмотрел на девушку. 'Что ты хочешь?'


«Информации», - сказала она.


'Какой?' Он почесал промежность.


«Мы хотим установить контакт с« Новым братством », - сказала она.


Часть глазури покинула его глаза, и в них закрался страх. «Ты сумасшедший, - сказал он. Он начал закрывать дверь перед нашими лицами.


Я уперся в него ногой. «Мы не собираемся создавать проблемы, - сказал я. «Мы просто хотим с кем-нибудь поговорить. Я могу хорошо тебе заплатить.


Он снова изучил мое лицо. «Воцдите внутрь на минуту», - сказал он наконец.


Комната, в которой он жил, была завалена бумагами, остатками еды и различными постельными принадлежностями. По-видимому, он спал на низком тюфяке в темном углу, в грязном и жирном беспорядке, но везде было грязное постельное белье. Повсюду стояли винные бутылки, и в затхлом воздухе стоял сладкий запах гашиша.


Он рухнул на стул с прямой спинкой за маленьким столиком посреди комнаты. «Сядьте и поговорите», - сказал он. Его акцент был не совсем британский.


Мы предпочли стоять. «Я хочу связаться с Пьером Бове», - сказал я.


Он посмотрел на меня, затем некрасиво рассмеялся. «Почему бы тебе не попросить чего-нибудь более легкого, например, вдохнуть жизнь обратно в Тутанхамона?»


Я не смеялся. «Я не играю в игры», - сказал я ему. «Девушка сказала, что ты сможешь помочь. Если не…'


«Никто не видит Пьера Бове», - сказал он. «Вы не знаете, о чем спрашиваете».


Тогда заговорила Файех. «Мы думали, что сможем сначала убедить кого-нибудь из близких ему людей», - объяснила она. «Вы связываете нас с Новым Братством, и мы продолжим работу».


Он потер подбородок и задумался на мгновение. "Сколько это для меня?" - наконец спросил он.


Я вытащил бумажник, достал несколько купюр и положил их на грязный стол. Он посмотрел на них и хмыкнул. Я добавил еще три купюры. Он посмотрел на них с жадностью, затем на меня. «Что я скажу им, что вы хотите?»


«Что я хочу что-то купить».


'Наркотики? Я могу дать тебе все, что ты хочешь ».


«Не наркотики», - сказал я.


Он снова покосился на меня, затем протянул руку и взял деньги. Он внимательно посчитал. 'Все в порядке. Я сделаю все, что смогу. Куда я могу вам позвонить?


Я сказал ему.


- Я позвоню тебе завтра утром. Будьте там.'


«Я буду там», - сказал я. «Просто не забудь позвонить»


Визит закончился. Мы с девочкой вышли из свинарника, который Тинмен назвал домом. Снаружи мы нашли такси.


Я увидел Фэйх дома. Она сняла небольшую квартирку недалеко от шариата эль-Абдель. Она попросила меня подняться, но я отказался и оставил такси. Завтра должен был быть напряженный день, и как бы мне ни хотелось побыть с ней наедине, и как бы она ни значила приглашение, миссия была на первом месте… как всегда.


На следующее утро, сразу после десяти, позвонили. Голос Тонкого человека по телефону казался таким же неуверенным, как и он сам. У него были инструкции для меня.


«У вас должна быть машина», - сказал он. - Кажется, у девушки есть одна.


'Все в порядке.'


«Вы поедете за город по шариату Хедив Исмаил. Следуйте по нему в пустыню, пока не дойдете до старого караванного пути. Сделайте поворот направо и проедьте в пустыне километров десять. В таком случае


слева от вас будет тропа поменьше с указателем, указывающим на заброшенный колодец под названием «Акула». Он спросил. - Вы читаете по-арабски?


«Достаточно, - сказал я.


'Хорошо. Проезжайте по этой трассе ровно три километра, остановите машину и ждите. Вас встретят ».


'Кто?'


«Член Нового Братства».


'Как его зовут? Как он будет выглядеть?


Раздался тихий смешок. «Вы узнаете это, когда доберетесь туда». Телефон щелкнул мне в ухе.


Встреча была назначена на полдень, ровно в два. Я позвал Файе в ее квартиру, и, как предложил Тонкий человек, мы поехали на ее машине. У нее была слабость к ярким, блестящим вещам, и она водила ярко-синий кабриолет Citroën SM.


«Тебе нравится водить машину», - сказал я ей, пока мы двигались по шариату Хедив Исмаил, и ароматный воздух развевал ее длинные волосы.


«Я люблю водить красивые машины», - поправила она меня. «Мне говорят, что у него двигатель V6 Maserati с двойным верхним распредвалом, что бы это ни значило».


Я усмехнулся, изучая дорогую приборную панель. «Это означает, что вам повезло, что у вас есть две работы, чтобы поддерживать его», - сказал я. Я взглянул на часы на панели и на часы. Я наклонился вперед и поправил стрелки часов. «Ваши часы идут, но уже почти на час отстают. Вам следует уделять больше внимания времени в вашем бизнесе ».


«Почему для танцора важно время?» - сказала она, улыбаясь.


Я улыбнулся в ответ. Сидя на сиденье рядом со мной, с самыми красивыми ногами на Ближнем Востоке, обнаженными в мини-юбке, она, похоже, не подходила на роль полицейского. Она могла бы быть секретаршей в Нью-Йорке на выходных.


Вскоре мы были в пустыне. Мы нашли караванный путь и свернули направо. Здесь движение было медленнее, потому что мы продолжали натыкаться на мягкий песок. Затем, когда вокруг нас не было ничего, кроме песка, неба и мерцающих волн тепла, мы увидели указатель, указывающий на Колодец акул по нечеткой дороге.


- Мы можем поехать по этой дороге? - с сомнением спросила она.


«Если вы будете осторожны. По-медленнее.'


Мы выехали на трассу, машина ехала на низкой передаче. Я внимательно наблюдал со всех сторон, как мы ехали, потому что я не доверял ни Новому Братству, ни Тонкому. Последний по телефону казался весьма уклончивым. Я смотрел на одометр на панели, так как по этому маршруту нам предстояло проехать ровно три километра. В какой-то момент Файех чуть не застряла в глубоком песке, но затем машина вырвалась. На расстоянии двух целых пяти десятых километра я сказал: «Стой».


Она притормозила машину. Я встал на сиденье и стал рассматривать раскаленный песок впереди. Жар поднимался от дюн вокруг нас и искажал пейзаж. Высоко в кобальтово-голубом небе бесшумно кружил стервятник.


Я снова сел и взглянул на часы. «Уже почти два часа ночи, но никого не видно. Может, последнее расстояние идти пешком…


Я остановился, глядя на часы на панели. Казалось, что они бегут - я слышал тиканье - но стрелки были в таком же положении, как я поставил их ранее. Потом это дошло до меня.


Я закричал на нее 'Убирайся!' . «Выходи скорее и беги к той дюне вон там!»


'Что…?' Она была сбита с толку внезапной переменой.


'Сделай это!' - резко сказал я. Я протиснулся мимо нее, распахнул дверь и вытолкнул ее. Затем я перепрыгнул через край машины на песок рядом с ней.


Я сказал. -'Туда!' Я схватил ее за руку и потащил за собой на песчаный холм ярдов в пятидесяти от меня. Я перетянул ее через гребень и толкнул на теплый песок с противоположной стороны. Затем я снова посмотрел на машину. «Там было тиканье, - сказал я, - но ваши часы не шли».


Она смотрела на меня пустым взглядом, затем широко раскрытыми глазами посмотрела на Citroen SM, сияющий и красивый на трассе под ярким солнцем.


А потом это случилось. Автомобиль, казалось, вспыхнул синим сиянием, сопровождаемый оглушительным ревом, и сразу же был охвачен желтым пламенем и черным дымом. Я снова толкнул Файех к земле, когда искореженные куски металла пролетели мимо наших голов, брошенные мощным взрывом.


Когда летающие обломки приземлились, мы подняли глаза. Автомобиль ярко горел на солнце пустыни. Оказалось, что от переднего сиденья, на котором мы сидели несколько минут назад, осталось немного. В другой момент раздался второй взрыв - бензобак - и пламя поднялось еще выше.


Мы долго молча смотрели, прежде чем я повернулся к Файех. «Хорошие люди», - сказал я.


'Боже ты мой!' - сказала она, хватая меня за руку и приближаясь ко мне.


«Я думаю, Новое Братство пытается мне что-то сказать», - сказал я, глядя, как черный дым клубится к небу.


«Но, Тонкий…»


Что-то мне подсказывает


он знал, что они задумали, - сказал я. «Он подставил нас».


«Но зачем ему это делать?»


«Потому что он боится их - и, может быть, неприятностей, которые мы ему доставим».


Вдруг она рассмеялась. «Мне еще нужно заплатить пятнадцать тысяч за машину».


Я улыбнулся и посмотрел на нее. Мы лежали бок о бок на песке. - Пусть об этом позаботится ваша страховая компания. А как нам вернуться в город?


Она вздохнула и перекатилась ко мне так, что ее стройные изгибы касались меня на всем протяжении моего бока и бедер. Ее юбка задралась вокруг бедер, открывая треугольник белых трусиков.


Автобус будет идти вдоль главного пути - там, на перекрестке - около трех тридцати.


«Ну, это наш обратный путь», - сказал я.


Она начала вставать, но я схватил ее за руку и потянул так, чтобы полные груди прижались к моей груди.


'Куда ты идешь?'


«Ну, ты сказал…»


«Я сказал, что мы сядем на автобус. Но это через полтора часа, не так ли?


Она улыбнулась, и эта улыбка сделала ее лицо еще красивее. «Да», - мягко сказала она. «У нас есть время. И было бы глупо стоять в ожидании автобуса. Кроме того, ты спас мне жизнь ...


«Совершенно верно, - сказал я. Я снял легкую куртку, которая была на мне, обнажая Люгер. Она мельком взглянула на пистолет, затем повернулась, чтобы я мог расстелить под ней куртку. «Здесь ветерок, и здесь довольно удобно. Забудем о горящей машине и Новом Братстве и останемся здесь ».


Она прижалась ко мне. «Я бы хотела этого, Ник».


Она ждала поцелуя, и я согласился. Ее губы были теплыми и влажными, и ее рот жадно отвечал на мои. Грудь, которой она так хорошо двигалась в танце, теперь упиралась в меня. Я провела рукой по самому доступному.


Моя рука скользнула под ее блузку, расстегнула маленький бюстгальтер и скользнула по горячей шелковистой коже. Она перекатилась на спину, закрыв глаза на ярком безоблачном небе. Ее тело начало двигаться под моим прикосновением, и из ее горла доносились тихие звуки.


Я одним движением натянул блузку ей на голову и освободил грудь от бюстгальтера. Они были круглыми и полными с большими коричневыми сосками. Я наклонился и поцеловал каждого. От прикосновения моих губ она ахнула.


Пока мой рот двигался по ее груди, мои руки исследовали эти прекрасные бедра. Я добралась до подола короткой юбки и на мгновение пошарила в ней. Она слегка приподняла бедра и натянула юбку на талию, не открывая глаз. Я провел рукой по внутренней стороне бедра и почувствовал там дополнительное тепло, и она слегка раздвинула бедра.


«О да», - выдохнула она, двигая бедрами и торсом под моим прикосновением.


Я снова нашел ее рот своим, и она открыла его, чтобы принять меня. Мы медленно изучали друг друга. Моя рука дотянулась до кружевных трусиков. Я натянул их на оливково-бронзовую выпуклость бедер и живота, на длинные ноги, и она сбросила их. Затем я почувствовал ее руку на моих брюках. Она стремилась к тому, чего так отчаянно хотела. Через мгновение она получила это и привела меня к себе. А потом был восхитительный момент, когда мы соединились.


Четвертая глава.


Моя нога с неистовой силой ударилась о дверь, она врезалась внутрь, в темные уголки комнаты, осколки разлетелись по полу. Я вошел в комнату и огляделся в поисках Тонкого человека. Он просто пытался подняться со своей грязной кровати из поддонов.


Я зарычал на него. - 'Черт тебя подери!'


Он отклонился от меня, когда я быстро прошел мимо него, схватился за грязную занавеску на окне и сорвал ее, бросив кучей на пол. Комната была залита солнечным светом. Тонкий человек прищурился от него и поднял руку, чтобы защитить глаза.


'Что это такое?' - тупо сказал он. 'В чем дело?'


Я подошел к нему, схватил его за запачканную рубашку спереди и сбил с ног, сильно ударив о стену позади него. Его глаза расширились, а рот открылся.


«Ты послал нас в пустыню, чтобы нас убили», - прорычал я ему.


Он облизнул пересохшие губы. 'Конечно нет! Я знаю лучше, чем это. Они сказали, что поговорят. Это правда!'


Я ударил его по лицу. «Вы знали, что они собирались делать. Но ты подумал, что там пара копов более-менее. Это правда.'


«Я не знал о бомбе - клянусь».


Я посмотрел на него. «Кто тебе сказал что-нибудь о бомбе?»


Осознание того, что он ошибся, ясно отразилось на его лице, и он отвернулся от меня. 'Хорошо. Они упомянули об этом. Но что мне было делать?


Я оторвал его от стены, повернулся вместе с ним и ударил прямо в его желтоватое лицо. Раздался хруст костей


и он громко крякнул и упал на пол. Он лежал, стонал, изо рта и носа текла кровь. Он смотрел на меня тусклыми глазами.


«Ты мог бы сказать нам, - сказал я. - Ты забрал мои деньги, помнишь?


«Послушайте, они делают, что хотят, - ахнул он. - Вы хотите, чтобы меня убили?


Я наклонился и грубо поднял его на ноги.


- Лучше мы, чем ты, а? - с горечью сказал я. Я резко приподнял его голову одной рукой, заставляя смотреть мне в глаза. 'Слушай меня внимательно. Мне нужны имена и информация. Если я не получу то, что хочу, я убью тебя ».


Он посмотрел на меня, изучая мое лицо, недоумевая. Он сказал. - 'Кто ты?' «Вы не ведете себя как полицейский».


Я ударил его еще одним кулаком, на этот раз ниже, около живота. Он закричал и упал на колени. «Это для того, чтобы спросить, - сказал я. «А теперь расскажи мне, как войти в контакт с Новым Братством, чтобы мне не оторвало голову».


«Они не заинтересованы», - выдохнул Тоник, его лицо исказилось от боли. «Я ничего не могу сделать».


Я ударил его ногой по голове, сбив с ног. Он лежал неподвижно, издавая стонущие звуки в горле. Я опустился рядом с ним на колени и позволил Хьюго проскользнуть в мою ладонь.


Я спросил. - 'Ты видишь это?'


Его взгляд сфокусировался на блестящей шпильке.


«Я буду убивать тебя понемногу, - сказал я ему, - если ты не вернешь свою память в большой спешке».


'Что ты хочешь?' - сказал он наконец.


«Кто заложил бомбу? Это приказ Бове?


Он покачал головой. «Честно говоря, я не знаю. Я разговаривал с одним из трех его помощников, человеком по имени Селим эль-Бекри, египтянином. Возможно, эль Бекри действовал самостоятельно. Недавно был убит его брат, его двоюродный брат. Говорят, что его убил американец, возможно, ЦРУ. Естественно, сейчас эль Бекри не будет дружелюбен по отношению к любому шпионящему американцу.


Я хмыкнул. Это снова упоминание о смерти Брата во время убийства Драммонда. Но Драммонд упомянул бы о необходимости убить человека в оставленной им записке.


«Кто другие помощники Пьера Бове?» Я спросил.


«Я сказал вам все, что мог. Ради бога!'


Я подвинул Хьюго к точке чуть выше правого глазного яблока Тоника. «Может быть, я сначала ослеплю тебя», - сказал я. «Вы знаете, как легко тонкое лезвие проникает в глазное яблоко?» Я пододвинула стилет к его глазу.


Он втянул воздух. Он крикнул. - 'Все в порядке!' «Двое других - итальянец по имени Карло Мадзини с Сицилии и человек, известный как Рейнальдо».


Тонкий человек наконец сказал правду. Сицилиец был бы тем человеком, о котором упоминала Файех. Предварительный допрос закончился.


«Хорошо, - сказал я. «Итак, если бы я хотел покупать наркотики у Нового Братства в значительных количествах, как бы я это сделал?» Тонкий мужчина снова облизнул губы, и на его лбу и верхней части Апа блестел пот. «Я знаю посредника, который продает продавцам. Он получает свои вещи прямо от брата ».


'Как?' Я настаивал.


Тонкий человек сморщился от душевной агонии и взглянул на открытую дверь, как будто снаружи мог скрываться Брат. «Он выступает разносчиком у пирамид. Каждую среду он сидит у стены, недалеко от Сфинкса, и ждет своего контакта. Примерно в середине утра приходит Брат, покупает пакет басбуссы и оставляет пакет неразбавленного героина. Плата за героин находится в пакете конфет басбусса ».


Теперь я куда-то шел. «Как я могу идентифицировать этого разносчика?»


Тинмен тяжело вздохнул. Я поднес стилет к его лицу. «Он всегда носит джеллабу в синюю полоску и темно-красную феску. На правой щеке у него небольшой шрам. Вы не можете его перепутать. Брата, совершающего сделку, зовут Абдулла ».


Я отвел Хьюго от лица Тоника. «Знаешь, Тонкий, ты умеешь дружить с людьми. И последний вопрос, где находится штаб-квартира этого сверхсекретного Нового Братства?


Он уставился на меня. - Как вы думаете, я бы это знал? Он покачал головой. - Знают только члены Братства. А говорить означает смерть ».


Я решил, что это, наверное, правда. 'Хорошо.' Я засунул шпильку за пояс и встал. Тонкий человек немного расслабился. Я ударил его ногой в бок, и он хмыкнул от удивления и от боли.


Это просто напоминание, - сказал я, - что с вами случится, если вы кому-нибудь скажете об этом разговоре.


Я подошел к открытой двери, остановился и оглядел комнату. «Тебе действительно следует прибрать это место», - сказал я. 'Тут беспорядок.'


На следующий день была среда. Я сообщил Файех, куда собираюсь, и в одиночку поехал на такси к пирамидам. Мы проехали по шариату эль-Гизе мимо Египетского университета с его зелеными садами, а потом оказались на грани пустыни.


Прямо впереди вырисовывались пирамиды Гизы, пирамиды Хеопса и Хефрена выделялись на фоне ясного утреннего неба.


Когда мы подошли ближе, в основании пирамиды Хефрена показался непостижимый сфинкс, олицетворяющий бога восходящего солнца Гармахиса. Но безмятежность этой сцены уже нарушили погонщики верблюдов с их ревущими животными, всевозможные торговцы и туристы.


Водитель высадил меня возле Сфинкса, и ко мне сразу обратились несколько гидов. Убедив их, что я не хочу экскурсии, я огляделся в поисках человека, которого мне описал Тоник. Я наполовину ожидал новой ловушки, но мне пришлось рискнуть.


Рядом со Сфинксом было несколько торговцев, которые обычно слонялись по окрестностям, продавая все, от египетского хлеба, похожего на крендель, до сухих товаров и сувенирных безделушек. Но человека, которого я искала, похоже, не было. Конечно, его бы не было, если бы Тонкий человек предупредил его.


Я почти решил, что мой мужчина не появится, когда я увидел его приближение. На голове у него была ярко-синяя полосатая джеллаба с темно-красной феской, и, когда я присмотрелся, я увидел слабый шрам на его правой щеке. Он куда-то шел.


Он нес складную подставку, которая в закрытом состоянии образовывала деревянный ящик с ручкой. Я предположил, что внутри была басбусса. Я стоял на расстоянии и смотрел, как он садится. Он пропустил нескольких туристов, не попытавшись продать им свои сладости. Да, это был мой мужчина. Я подошел к нему.


«У вас есть сладости на продажу», - сказал я по-арабски.


Он равнодушно посмотрел на меня. Это был высокий худой араб с довольно темной кожей и большим костлявым носом. 'Сколько ты хочешь?'


«Я бы предпочел продать, а не купить», - сказал я ему.


Его глаза теперь подозрительно искали мои. 'Что ты имеешь в виду?'


Я огляделась, чтобы убедиться, что поблизости нет туристов. «Я имею в виду, что у меня есть кое-что на продажу, что вас очень заинтересует».


Некоторое время он смотрел на меня, затем скривился и посмотрел на свой поднос с товарами. «Я думаю, вы неправильно поняли. Я бедный продавец сладостей. Я не покупаю товары у богатых англичан ».


Он был одним из арабов пустыни, который называл любого белого человека англичанином, потому что это было худшее оскорбление в его мире.


«Послушайте, они отправили меня к вам. Продажа получила их одобрение. Я говорил с Абдуллой ».


Его глаза изменились при упоминании имени его контакта. Он медленно осмотрел меня снова. «Я не понимаю, о чем вы говорите».


Я наклонился ближе. «У меня есть большой пакет полноценного хеша. Моя цена непревзойденная. Вы действительно хотите, чтобы я ушел?


Его глаза медленно поднялись, чтобы встретиться с моими. Он быстро огляделся, прежде чем заговорить. - Тебя послал Абдулла?


'Верно.'


«Где этот хеш?»


Я улыбнулся ему. «В безопасном месте. Спуститесь на минутку со мной на улицу, подальше от этих туристов, и я вам об этом расскажу. Ваш поднос будет в безопасности.


Он колебался мгновение. «Хорошо, англичанин», - сказал он тихо. «Но то, что вы говорите, должно быть правдой».


Мы вместе спустились на улицу, я проводил его до переулка и предлагал зайти туда. Он возразил, но когда я нетерпеливо сказал: «Давай, у меня нет времени», он двинулся. Остальное было легко. Два быстрых удара карате уложили его. Я снял с него джеллабу и надел ее, надел феску себе на голову. Я оставил его связанным и с кляпом во рту в переулке и стал торговцем.


Я вернулся к его стойке и сел рядом, скрестив ноги, и стал ждать. Я надеялся, что Абдулла появится раньше, чем кто-нибудь найдет настоящего коробейника в переулке. Я ждал минут пятнадцать, когда установился контакт.


Большой квадратный араб в аккуратном западном деловом костюме небрежно подошел к подносу. Похоже, он рассматривал сладости. Я держал лицо вниз, и он еще не успел меня разглядеть.


«Килограмм басбуссы», - сказал он. В правой руке он держал небольшой сверток. Под облегающей курткой виднелась выпуклость пистолета.


Я схватил кое-что из подноса и запихнул в небольшой пакет. Когда я передал его ему, я поднял глаза, и он увидел мое лицо. Его глаза расширились. Он сказал. - 'Что это?' 'Ты не…'


Затем он увидел Вильгельмину в моей руке под сумкой. Дуло «Люгера» было направлено ему в грудь. Я медленно встал.


«Не устраивай сцен», - попросил я.


Он впился взглядом в пистолет, и я боялся, что он просто сочтет это блефом.


Он сказал. - «Вы полицейский?»


Я сказал. - «'Нет, а теперь иди со мной к пирамиде Хеопса и купи нам два билета, чтобы войти. «Люгер» будет постоянно находиться под этой джеллабой, направленным вам в спину


Он смотрел, как я


засунул Вильгельмину в халат. «Если вам нужна буква « H », возьмите ее сейчас, - сказал он.


«Я не хочу этого», - сказал я ему. «И я теряю терпение».


Он поколебался, затем пожал плечами и сунул пачку героина в карман куртки. Он повернулся и направился к пирамиде. Я последовал за ним. На входе он купил у сонного служителя два билета, и мы прошли в гору ограненного камня.


Внутри древней гробницы было сыро и прохладно. Посетителей еще почти не было. Головорез Нового Братства и я спустились одни по каменному туннелю в подземную комнату, комнату для захоронения, которой Хеопс никогда не пользовался. Там было два туриста. Мы спустились к основанию шахты, к ее темному концу и свернули направо в меньший проход, где нам пришлось согнуться пополам, чтобы идти. Вскоре мы прибыли в маленькую комнату, куда приходило мало посетителей. Его тускло освещала одна голая лампочка. Мы были совсем одни.


Я вытащил Вильгельмину из халата. «Все будет хорошо», - сказал я.


Его темные глаза сердито блеснули. «Что ты хочешь?»


«Я хочу увидеть Пьера Бове», - сказал я.


'Ах. Значит, ты тот американец.


«Я тот, кто еще жив и здоров. И не в настроении для игр. Я хочу, чтобы ты поехал к Бове и назначил мне встречу. Вы не будете обсуждать этот вопрос ни с кем, кроме Бове, особенно с эль-Бекри.


Его лицо выражало удивление, что я знаю имена. «Бове не будет интересоваться вами».


«Пусть он сам решит».


Он сгорбился. 'Все в порядке. Если ты так хочешь.


Он сделал движение, будто хотел что-то залезть в боковой карман пиджака, и внезапно рука сжалась в кулак и ударила мою руку с пистолетом. Я был застигнут врасплох. Кулак сильно ударил меня по запястью, и «Люгер» полетел на пол.


Я двинулся к оружию на полу, но Абдулла был там, между мной и «Люгером». Он был очень уверен в себе. Он собирался преподать мне урок… Я видел это по его лицу.


Я резко бросил левую в это квадратное лицо, но это почти не повлияло на этого человека-быка. Он отступил на шаг, но на самом деле не был потрясен. Фактически, он все еще улыбался.


Прежде чем я успел закончить, он ответил на удар кулаком. Я попытался отразить его, но он попал мне в щеку и челюсть и сбил с ног. Я растянулся на полу, ошеломленный. Я медленно поднялся на ноги. Я собирался вовлечь Хьюго в игру, когда большой кулак снова ударил меня по подбородку. Я был уверен, что он сломал мне челюсть, когда я отшатнулся к каменной стене.


Я сильно ударился об стену. Прежде чем я смог прийти в себя, он ударил меня еще кулаком в грудь, под мое сердце, и я согнулась от резкой, задыхающейся боли. Я упал на колени.


Он торжествующе стоял надо мной. Он сказал.- Действительно, Пьер Бове! Он с презрением отвернулся от меня и пошел к Вильгельмине через комнату.


Я втянул воздух и свернул под себя ноги. Я бросился к его ногам. Он тяжело рухнул, сильно ударившись о каменный пол. Он перекатился, и я увидел гнев на его лице. Он яростно пнул ногой, ударив меня по голове. Затем он снова встал на ноги.


«Я наступлю на тебя, как слон наступит на муравья», - прорычал он мне по-арабски.


Он снова ударил меня кулаком по голове. Но на этот раз я был готов. Я схватил его руку и потянул, одновременно скручивая свое тело. Он пролетел через мое плечо и ударился о камни. Я слышал, как его легкие задыхаются дыханием.


Но Абдулла не сдавался. Он с трудом поднялся на колени. Я не стал ждать, чтобы увидеть, что он имел в виду. Я ударил его по лицу и услышал перелом кости. Я подошел ближе и ударил по толстой шее. Он хмыкнул. Я собрал все силы и снова ударил. Абдулла растянулся лицом вниз.


Я устало двинулся к Вильгельмине. Когда я повернулся обратно, Абдулла как раз потянулся к куртке, чтобы найти выпуклость под ней. Я навел «люгер» ему в голову.


«Не пытайся», - сказал я.


Он посмотрел на меня расчетливо, затем опустил руку. Когда я подошел к нему, он тяжело перешел в сидячее положение у стены.


«Вставай, - сказал я.


Сначала он колебался, затем с трудом поднялся на ноги. Я нацелил Вильгельмину ему в лицо.


«А теперь послушайте это, - сказал я. «Я знаю, что« Новое Братство »было причастно к смерти Джона Драммонда. Я знаю, что когда его убили, у него был некий атташе-кейс, которыи был заменен его. Я хочу вернуть его кейс и готов хорошо за это заплатить. Скажи это Бове.


Абдулла сосредоточился на мне. «Хорошо, - сказал он. «Я скажу Бове»,


«Скажи ему, что Ник Картер хочет его видеть», - сказал я. - А вы говорите, что мое терпение ограничено. Назначьте встречу в течение сорока восьми часов. Вы знаете, как связаться со мной ».


На его лице появилось некое уважение: «Хорошо, я сделаю это», - сказал он.


«Тебе лучше это сделать, - сказал я.


Пятая глава.


Файех сказала: - «Но Ник, ты не можешь идти один!» Мы ужинали в ресторане Roof Garden отеля Nile Hilton; позади нас небольшой ансамбль играл арабскую музыку.


Я снял мясо и овощи шашлыка из баранины с горячего вертела, на котором его подавали. - Что вы предлагаете - взять полицейского охранника?


«Позвольте мне пойти с вами».


'Нет никакого смысла. Вы более ценны в безопасном месте, так что вы можете передать сообщение Хакиму Садеку, если я больше не появлюсь.


В ее темных глазах была искренняя озабоченность. «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Ник. Эти люди чрезвычайно опасны ».


«Есть только один способ узнать, есть ли у Бове микрофильм», - сказал я ей. - Вот его спросить. Лицом к лицу.'


Я взглянул на стол в дальнем углу и увидел человека, которого я узнал. Это был китаец, высокий стройный молодой человек с умным лицом и копной черных волос, одетый в серый деловой костюм. Это был Кам Фонг, агент страшной разведывательной службы Пекина L5. В последний раз я видел его в Киншасе, в Конго, где он был близок к тому, чтобы убить меня. Он посмотрел на наш столик и тоже узнал меня. Теперь он смотрел на свою тарелку.


'Что это такое?' - спросила Файех.


- Там мой старый друг. Агент Chicom. Если он в Каире, происходит что-то грандиозное. Интересно, имеет ли «Новое Братство» уже дело с китайцами и русскими ».


"Вы хотите уйти?"


Я покачал головой. «Нет, он меня видел. Послушайте, сегодня вечером я буду занят с Новым Братством. Если хочешь помочь, узнай, где остановился Кам Фонг ».


«Думаю, я справлюсь с этим», - сказала она.


«Он очень умен, Фэй, - предупредил я ее. «И эффективно. Если он тебя заметит, твоя карьера в Интерполе быстро закончится ».


«Я буду осторожна», - пообещала она.


Я улыбнулся и взял ее за руку. Я надеялся, что она будет.


Мы поспешили с едой и уехали далеко впереди Кам Фонга. Я не признал, что видел его, и спрятал лицо Фэй, проходя между ней и Камом, когда мы выходили.


Я оставил Файех в вестибюле отеля и вернулся в свой номер в New Shepheards. Я следовал указаниям Нового Братства. Ранее в тот же день мне позвонил безымянный мужчина и попросил выйти из отеля в десять вечера. острый. Меня бы встретили. Было почти десять. Я снял Вильгельмину и наплечную кобуру и оставил их в своей комнате. Хьюго остался на моей руке.


Я снял рубашку и потянулся за чемоданом, который Хок дал мне, когда я уезжал из Найроби. Это был еще один из тех необычных подарков от мальчиков из отдела спецэффектов и монтажа в Вашингтоне. Я открыл его и сдвинул секретную панель. Я достал две плоские прямоугольные металлические коробки, одна размером с небольшую зажигалку, а другая - с довольно большую фляжку для виски.


На маленькой коробке было несколько кнопок, и она была электронным детонатором для взрывчатки, упакованной в большой металлический контейнер. Они оба пристегнулись к легкому эластичному ремню, который облегал мою шею и талию. Два устройства висели у меня на груди почти без выпуклости под рубашкой, в таком положении, которое мог бы найти только опытный поисковик. Надев этот аппарат, я снова надел рубашку и завязал черный галстук. Когда я надел куртку, не было никаких признаков того, что на мне что-то необычное.


Через десять минут я стоял на темном тротуаре возле отеля, ожидая контакта. Прошло десять часов; десять-пять. Затем пара фар свернула за угол на бульвар и медленно направилась ко мне. Если бы они все еще собирались убить меня, я бы стал легкой мишенью. Но большой черный мерседес остановился у обочины возле меня. Внутри я разглядел три головы, две спереди и одну сзади. Тот, кто был впереди, ближайший к тротуару, вышел и жестом показал мне. Я подошел к машине.


Вышедший мужчина был худощавым арабом с длинными густыми волосами и очень мрачным выражением лица. Он был одет в темный костюм. «Садись, - сказал он. Он указал на заднее сиденье.


Я сел в машину рядом с темноволосым мужчиной. Двери машины захлопнулись, и машина с ревом отлетела от тротуара. Пока мы шли по бульвару, мужчина рядом со мной надел мне повязку на глаза и надежно завязал ее. Очевидно, они везли меня в свой штаб.


«Абдулла сказал, что вы не полицейский», - сказал человек рядом со мной. Он говорил по-английски с итальянским акцентом. - Но для меня ты выглядишь как полицейский.


«Красота - это всего лишь кожа», - сказал я.


Больше мне ничего не сказали во время поездки, которая длилась минут двадцать. Хотя я не мог видеть, но


, я мысленно записывал левые и правые повороты, звуки и запахи на маршруте. Мы, например, миновали прилавки двух продавцов с печеным картофелем. И как раз перед тем, как мы свернули на гравийную дорогу, я услышал грохот небольшого машинного завода - или что-то подобное - через дорогу. Пару минут спустя машина остановилась, и меня вели по лестнице. Было четыре ступени. Наверху четыре раза постучали, и дверь открылась. Меня подтолкнули вперед. Когда дверь за нами закрылась, я почувствовал, как руки развязывают мою повязку на глазах, и внезапно я снова смог видеть.


Я стоял в вестибюле того, что явно было очень дорогим домом. Все это были внутренние колонны, восточная плитка и горшечные растения. На потолке была фреска с изображением библейской арабской жизни.


«Очень впечатляет», - сказал я. Трое мужчин, которые сопровождали меня, стояли рядом со мной вместе с четвертым мужчиной, который, должно быть, впустил нас. Я подумал, что все они были подчиненными.


«Ты, должно быть, сошел с ума», - сказал мне четвертый мужчина. Он выглядел испанцем, но говорил по-английски с британским акцентом. - Но вы хотели увидеть Бове и увидите. Приехать.'


Они привели меня к небольшому лифту. Когда мы вошли в него, я попытался вспомнить, когда в последний раз был в частном доме с лифтом. Мы поднялись на третий этаж и вышли в светлый коридор. Там мужчина, который говорил со мной внизу, остановил меня и обыскал. Он проделал довольно хорошую работу. Он нашел Хьюго, но не взрывные устройства.


«Мы вернем это тебе», - сказал он, принимая нож.


Я кивнул. Я направился к двери в конце коридора, но они не пошли. Итальянец, сидевший рядом со мной в машине, теперь обыскивал меня. Он тоже пропустил взрывчатку.


«Хорошо, - сказал первый обыскавший меня. Мы подошли к большой двери в конце коридора, и он открыл ее. Мы вместе вошли в комнату.


Я был вынужден щуриться от яркого света мощного света, установленного на уровне головы примерно на двух третях пути через комнату. За фарами стоял длинный стол. На нем сидели трое мужчин, их туловище и головы были лишь силуэтами за яркими огнями.


«Сядь», - сказал мужчина, стоявший у меня под локтем. «Не подходи к столу ближе, чем стул». Он указывал на прямой стул в центре комнаты, перед столом, но далеко от него. Когда я сел, я увидел еще меньше мужчин за столом. Огни светили мне прямо в глаза. Дверь за мной закрылась, и я почувствовал, что большинство или все мужчины, сопровождавшие меня в комнату, все еще были там.


«Неужели все это действительно необходимо?» - сказал я, прищурившись от света.


Заговорил мужчина в центре стола. «Человек, занимающийся вашим бизнесом, не должен задавать этот вопрос, мистер Картер». Его английский был хорош, но у него был французский акцент. Вероятно, это был Пьер Бове. «Я всего лишь имя для полиции. Они не знают, как я выгляжу, и я хочу, чтобы так и было. То же самое и с моими товарищами здесь ».


От жары драки на моей верхней губе выступил пот. Это было похоже на сцену из 1984 года. Я спросил. - «Вы действительно Пьер Бове?»


'Верно. А вы американский агент с проблемой. Почему вы доводите до меня эту проблему?


«Кто-то из« Нового Братства »убил нашего человека, Джона Драммонда, - прямо сказал я.


«Джон Драммонд убил брата», - сказал Бове. «Когда он связался с нами по поводу своего дела атташе, мы подумали, что он искренен в том, что просто хочет обменяться делами и получить свою собственную компенсацию. Итак, мы пошли к нему. Он убил одного из наших людей, Хуана Масперо, и нам пришлось убить его. Все это чрезвычайно просто ».


Я спросил. - Зачем Драммонду убивать твоего человека?


Я видел, как он пожал плечами. «Это неизвестно, мой друг».


- Вы приказали убить Драммонда?


Небольшая пауза. «Один из наших Братьев выполнил задание самостоятельно. Но я бы заказал это, мистер Картер, при данных обстоятельствах.


Я снова пересчитал головы за столом. Только двое, кроме Бове. Тонмэн сказал, что лейтенантов трое. Интересно, кого не хватает и почему. Я также задавался вопросом, принадлежала ли одна из этих силуэтов голов человеку, который недавно пытался убить меня, Селиму эль Бекри. Мое любопытство вскоре удовлетворилось. В сторону Бове двинулась голова. Мужчина справа от него что-то очень взволнованно шептал.


«Селим задается вопросом, почему вас видят с агентом Интерпола, если вы не работаете с Интерполом над расследованием Нового Братства?»


И я задавался вопросом, не был ли это Селим, который принял решение убить Драммонда, поскольку он, несомненно, приказал казнить меня и Фэйи. У него определенно был мотив, как указал Тонмэн, если Масперо был его кузеном.


«Мне нужно было, чтобы девушка связалась с тобой», - сказал я.


«И с какой целью? - спросила голова слева от Бове. Я заметил сицилийский акцент; это был Мадзини. Значит, пропал лейтенант Рейнальдо.


«Джон Драммонд так и не получил назад свой чемоданчик, - сказал я. «В этом деле было что-то очень важное для безопасности правительства Соединенных Штатов».


Эль Бекри коротко рассмеялся.


Бове был более цивилизованным. «Последняя наша забота, мистер Картер, - это благополучие американского правительства».


«Как я сказал вашему человеку в Гизе, у меня есть деньги, чтобы заплатить за возвращение чемодана и его содержимого», - сказал я. 'Много денег.'


Бове помолчал. Когда он снова заговорил, его манера поведения была осторожной. - А если бы у нас был этот чемодан, какой именно предмет из его содержимого был бы так важен для вас?


Я сохранял непонимание, но был удивлен. Означает ли этот вопрос, что они не нашли микрофильм? «Если у вас есть случай, вы должны знать ответ на него», - парировал я.


«Если вы хотите поиграть в игры, вы пришли не по адресу», - холодно сказал мне Бове.


Я начинал думать, что он действительно не знал, что мне нужно. Он мог, конечно, иметь дело, не найдя пленки. Это было просто возможно.


«Хорошо, - сказал я. - Я вам скажу, потому что, если у вас есть чемодан, вы все равно его найдете. Это микрофильм украденных документов. Он спрятан в рукоятке безопасной бритвы.


Снова наступила тишина, на этот раз дольше. У меня внезапно возникло предчувствие, что Бове не понимает, о чем я говорю. Или он разыграл игру, потому что уже продал фильм русским. Или к Chicoms.


«У нас нет дела», - сказал наконец Бове. «Когда произошло переключение, мы понятия не имели, что это имеет какое-то значение, поэтому корпус утилизировали».


Я тяжело сглотнул. Если бы это было правдой, планы Новигрома I были потеряны для нас. Но как я мог быть уверен?


'Как?' Я спросил. «Как было закрыто дело?


Бове повернулся к Мадзини, и их силуэты на мгновение соприкоснулись за светом. Затем Бове повернулся ко мне. «Мы считаем, что дело находится на дне Нила», - сказал он. «К сожалению, мы не смогли вести бизнес».


Я рухнул на стул. Врал Бове или нет, это было плохим событием. «Да», - сказал я. 'Это очень плохо.'


Воцарилась тишина. Я услышал позади себя нетерпеливое шарканье ног. Наконец Бове сказал: «Мистер Картер, я надеялся, что эта встреча каким-то образом принесет взаимную выгоду. Поскольку его нет, вы представляете для меня небольшую проблему ».


Эль Бекри хрюкнул.


Я догадался, о чем он думал. «Я не опасен для тебя», - сказал я. «Ваши люди завязали мне глаза, чтобы привести меня сюда. И твои лица скрыты от меня ».


- Тем не менее вы умный человек, мистер Картер. Вы, должно быть, усвоили информацию, которая может быть только вредной для нас. Честно говоря, я не вижу причин, по которым я должен позволить тебе уйти отсюда живым.


Вот чего я боялся. Поскольку сделка между нами невозможна, Бове классифицировал меня как расходный материал. Я полез в рубашку и достал небольшое детонирующее устройство. Двое мужчин позади меня двинулись вперед с автоматами, и из-за стола поднялась тень Мадзини.


«Возможно, это может быть причиной», - сказал я Бовету.


Один из боевиков напал на меня. Я протянул инструмент подальше от себя, показывая им кнопки. «Я бы сказал ему, чтобы он сдерживался, будь я на твоем месте!» - громко сказал я.


Бове отмахнулся от человека. Он наклонился вперед к столу. - Что у вас там, мистер Картер? Какой-нибудь умный американский гаджет?


«Можно это так называть, - сказал я. «Но на самом деле это простое взрывное устройство. Очень мощное. Если я нажму на эту кнопку, мы все поднимемся вместе со всем зданием ».


Трое за столом что-то бормотали.


«Я думаю, вы блефуете», - сказал наконец Бове. «Ты умрешь первым».


- Разве ты не об этом думаешь обо мне? Нет, это не блеф, Бове. Я покажу вам взрывчатку, если хотите.


Затем короткое колебание: «В этом нет необходимости, мистер Картер. Я считаю, что вы как раз из тех людей, которые из ошибочного идеализма превратят себя в человеческую бомбу. Уберите оружие, господа.


Мужчины позади меня спрятали оружие. Мадзини снова очень медленно сел за стол. Я так же медленно поднялся со стула, выставив вперед небольшой блок управления, чтобы все могли его видеть.


«Я пойду в машину с одним мужчиной», - сказал я Бовету. Один здесь.' Я указал на человека, который привел меня наверх. «Можете заранее закрыть окна машины. Я буду сидеть лицом к задней части машины, пока мы не выйдем на бульвар ».


Бове встал из-за стола. Его голос звучал напряженно.


Уберите его отсюда.'


После того, как водитель большого «мерседеса» высадил меня у отеля, я подошел к балюстраде вдоль Нила. Здесь я обезвредил взрывное устройство и сбросил весь аппарат в реку. Мне это больше не пригодится. Я уже вернул Хьюго в ножны. Я настаивал на возвращении стилета, когда покидал штаб Нового Братства.


В это время ночи в отеле было тихо. Я взял свой ключ на стойке регистрации и поднялся на лифте в свою комнату, чувствуя себя опустошенным и разочарованным. Когда я отпер дверь, меня ждал сюрприз.


Удар пришелся мне по затылку прежде, чем я успел зажечь свет. Я упал на четвереньки, и меня ударил ногой в левый бок, сбив с ног. Я лежал и стонал - и думал, что удар нанес второй мужчина. Двое против одного.


Когда нога снова подошла ко мне, я схватил ее и повернул. Его хозяин заорал и тяжело упал на пол на спину. Я увидел его лицо в свете открытой двери. Он был арабом. Я предположил, что другой мужчина тоже. Теперь он схватил меня сзади, обхватив лицо рукой и потянув на пол. Я позволил ему - затем перевернулся, поднял ноги над головой и откинулся назад. Я услышал приглушенный крик, и напавший на меня отпустил. Я вскочил на ноги, позволив Хьюго упасть мне в руку. Теперь я был готов к нему.


- Хорошо, Картер. Это конец.


Голос исходил от выключателя света. Я повернулся как раз в тот момент, когда загорелся свет, показывая третьего человека. Он не был арабом. Он был высоким, мускулистым, с квадратным лицом и светлыми волосами. Он стоял, слегка улыбаясь, держа в груди автомат «Маузер 7,65 Парабеллум».


«Будь я проклят, - сказал я. Юрий Лялин. Сначала Кам Фонг за ужином, а теперь ты в моей комнате. Как здорово снова собрать старую банду, - саркастически добавил я.


Лялин немного расширил улыбку. Он был грозным противником, одним из лучших в КГБ. Проведя непродолжительное время в штабе КГБ на площади Дзержинского в Москве и получив много внимания как родственник генерала Серафима Лялина, начальника отдела по взлому кодов КГБ, Юрий добровольно вызвался в отделение Мокрые Дела, которое русские прозвали « Мокрые дела ». Мокрый означал кровавый, и Лялина никогда не беспокоил вид крови. Я обнаружил это в Гонконге во время другого задания.


«Ты бы мне почти нравился, Ник, - сказал он теперь высокомерно, - если бы ты был русским». Он жестом попросил одного из арабов закрыть дверь.


«Если бы вы были американцем, - сказал я, - я не уверен, что мое мнение о вас сильно изменилось бы».


Улыбка растворилась, но в остальном его лицо не выражало никаких эмоций. Он был крут, и он был хорош. «Вашим людям не следовало красть планы Новигрома», - спокойно сказал он. «Все это было потрачено впустую энергии и жизни для вас. Мы скоро восстановим фильм, и все это напрасно ».


«Вы проиграете», - сказал я.


Один из арабов, коренастый персонаж с картофельным лицом, подошел, взял у меня стилет и швырнул его в угол.


«Видимо, вы нашли фильм во владении преступного мира», - продолжил Лялин. - Вы у них выкупили?


Я колебался. Если Лялин и должен был спросить, то, по всей видимости, к нему не обращались по поводу покупки фильма. «У них его не было», - сказал я. «По крайней мере, они сказали, что нет».


Его холодные серые глаза сузились. «Не думаю, что верю тебе, - сказал он.


Я оглядел комнату. Они уже перевернули это место с ног на голову. «Это правда, - сказал я.


«Посмотрим», - указал Лялин двум арабам. «Обыщите его».


Ничего не оставалось делать, кроме как услужить ему. Коренастый араб грубо схватил меня сзади. Более стройный араб, молодой человек с ястребиным носом, быстро обыскал меня. Он опустошил мои карманы, затем заставил меня снять рубашку и обувь. Обувь тщательно осмотрели.


«Похоже, у него нет фильма», - сказал Лялину стройный араб.


Русский хмыкнул. - Думаю, вы где-то спрятали фильм, Картер. Где?'


«Я же сказал - у меня его нет», - сказал я.


Пистолет никогда не сбивался с моей груди, пока глаза Лялина изучали мои. Мне стало интересно, откуда он узнал, что я в Каире. И как он узнал, что я пришел в Новое Братство.


«Привяжите его к этому стулу», - сказал Лялин своим наемным работникам. Он указал на стул с прямой спинкой в углу комнаты.


«Это смешно, - сказал я.


Но они принесли стул и надежно привязали меня к нему, руки за спину. Лялин сунул в кобуру большой автомат и подошел ко мне. Он взял другой стул и оседлал его, поставив напротив меня.


Он спросил. 'Ты уверен, что ты


не хочешь нам что-то рассказывать?


Лялин не блефовал. Он собирался заставить меня говорить. Но я не мог, потому что мне нечего было ему сказать. Теперь мы перейдем к чертовой части «мокрых дел».


«Иди к черту», - сказал я.


Его лицо ожесточилось. Он указал на арабов. Молодой человек схватил меня за плечи, очевидно, чтобы стул не упал. Хаски подошел и встал очень близко ко мне. Он вытащил из куртки длинный резиновый шланг. Теперь по сигналу Лялина он обрушил мне на голову и лицо.


Удар повернул мою голову вправо. Кожа у меня на щеке порвалась, потекла кровь.


Жгучая боль пронзила мою шею.


Шланг снова опустился с другой стороны моей головы. На этот раз шок был сильнее, и я почувствовал, что на мгновение теряю сознание. Но Лялин этого не хотел. Араб дал мне пощечину, и я пришел в себя.


«Не глупи, Картер, - сказал Лялин. «У каждого человека есть предел прочности. Как профессионал, вы знаете эту простую истину. Так зачем доказывать нам, сколько вы можете выдержать? Какая в этом логика?


Я посмотрел на него. Как Кам Фонг чуть не убил меня в Конго, так и я выстрелил в Лялина в Гонконге. Мне хотелось пустить 9-мм пулю в его сердце.


Шланг ещё раз ударил по моей шее и голове. Я увидел яркие огни в голове, услышал громкий крик. Крик исходил от меня. Затем нахлынула чернота.


Холодная вода ударила меня по лицу. Холод проник в меня, вернул меня к жизни. Я открыл глаза и увидел трех Лялиных, стоящих передо мной. Три руки подняли мою голову.


«Послушайте, для умного человека вы ведете себя крайне глупо». Голос эхом разнесся в моей голове.


Тяжелый араб подошел к нему так, чтобы я мог его видеть. Все троилось. Он что-то держал в руке, и я попытался сосредоточиться на тройном изображении. Это было похоже на плоскогубцы.


«Позвольте мне продолжить, - мягко сказал он Лялину. «Он попросит сообщить нам, когда я закончу. Это прекрасный инструмент. Он может выдергивать зубы, рвать плоть, ломать и раздавливать кости. Я покажу вам его нос ».


Он приложил плоскогубцы к моему лицу. Где-то я нашел в себе силы назвать его некрасивым именем. Я сосредоточился - попытался сосредоточиться - на Лялине.


«Ты дурак, Лялин», - хрипло сказал я. 'Я говорю правду. Этот проклятый фильм мне не дали ».


Араб плоскогубцами схватил меня за волосы. «Если подумать, может, нам сначала нужно сломать несколько зубов?» он посоветовал. Его лицо говорило мне, что ему понравится нанесение увечий.


«Минутку», - сказал Юрий Лялин.


Араб посмотрел на него.


- Возможно, мистер Картер все-таки говорит правду.


'Он лжет! Я вижу это в его глазах, - возразил коренастый араб.


'Может быть. Но пока я предполагаю иначе », - сказал Лялин. Он отмахнулся от двух приятелей. Они отступили на позицию возле кровати.


Лялин наклонился ко мне. «КГБ все-таки цивилизованная организация. Мы не хотим никому без надобности причинять вред. Даже нашим врагам ».


Теперь он был двойным образом, но даже в этом случае я мог видеть холодный расчет на его лице. Я знал, что он решил. Он догадался, что у меня нет фильма, но надеялся, что я каким-то образом его приведу к нему. И всегда был шанс, что фильм у меня был, но где-то спрятан.


«Кто сказал, что КГБ не цивилизовано?» - сказал я сквозь опухшие губы.


Он улыбнулся своей натянутой улыбкой. - Развяжите его, - приказал он.


Большой араб не двинулся с места. Другой неохотно подошел и развязал меня. Лялин встал.


«Поскольку я пощадил вашу жизнь, - сказал он, - вы должны отказаться от этой опасной игры, которую AX разработал для вас, и отказаться от планов Новигрома».


Я просто смотрел на него. Представьте себе подобное идиотское заявление другого профессионала! Он знал, что я не откажусь от задания, и я знал, что он это знал.


«До свидания, Ник. Возможно, наши пути снова пересекутся, да? Если так, помни, что ты мне должен.


Еще одно идиотское замечание. Я ожидал большего от Лялина. «О, я не забуду этого надолго, - честно сказал я.


Мне показалось, что я заметил след усмешки на его лице, когда он повернулся и вышел из комнаты, а два его друга-убийцы шли за ним по пятам.


Шестая глава.


Мы медленно ехали по темной улице на арендованном Fiat 850 Spider, Фая сидела за рулем. Мы пытались понять, где находится штаб-квартира Нового Братства. Я совсем не был уверен, что Бове со мной равнялся. Поэтому я решил вернуться в штаб - если смогу его найти - и попытаться проникнуть в это место.


Той ночью я заметил частично открытую дверь на третьем этаже по пути в конференц-зал и был уверен, что это личный кабинет Бове. Это было бы подходящим местом для поиска фильма, если бы он был у Нового Братства.


«Я не понимаю, - сказал я. «По звукам, которые я слышал, я был уверен, что здесь есть какая-то фабрика. Может быть, мы все-таки не на той улице ».


«Никто не смог бы вспомнить все эти повороты, Ник. Не вини себя, - сказала Файех.


- Но мы прошли мимо тележек с торговцами, это подтверждает. Я не понимаю Я знаю, что слышал стук какого-то оборудования ».


«Возможно, это был бизнес, который работает только ночью», - сказала она. «Мы еще можем…»


«Подожди, - сказал я. 'Смотри. Это освещенное здание вон там.


«Это маленькая газета».


Когда мы приблизились, я услышал стук механизмов, как и в ту ночь. 'Вот и все!' Я сказал. 'Печатные машины. Они должны запускать их только ночью ».


«Значит, мы очень близко», - сказала Файех.


Я осмотрел противоположную сторону улицы. Да, в стороне от улицы приближалась череда дорогих имений. Третий - гравийный.


Вот этот, - сказал я. Третий. Подъезжай сюда.


Она остановила «фиат» у обочины, и мы посмотрели на затемненную дорогу, ведущую к массивному дому за высокими кустами. «Я уверен, что это все», - сказал я.


Она протянула руку и коснулась одного из двух маленьких лейкопластырей, которые я все еще носил на лице из эпизода с Лялиным двумя ночами ранее. - Ты все еще исцеляешься от последней встречи с людьми, которые ведут себя грубо, Ник. Вы уверены, что готовы к этому?


Я усмехнулся ей. «Я часто ранился хуже, чем это бритье», - сказал я. «Смотри, расслабься. Все будет хорошо. Вы просто продолжаете путешествовать в течение часа. Если я к тому времени не уйду, вы можете вызвать всю египетскую армию, если хотите.


«Хорошо», - сказала она, но с сомнением.


Я оставил ее и быстро перешел улицу в тень. Когда я оглянулся, Файе уже отъехала от тротуара и направилась на «Фиат» по бульвару. Я повернулся и двинулся по подъездной дорожке к дому.


Я не встретил сопротивления. На дороге возле дома был электрический глаз, который я заметил как раз вовремя. Я залез под него и оказался у дома. Это было впечатляющее место с мавританскими арками вдоль фасада на двух из трех уровней. На первом этаже горел свет, а на следующих двух - нет.


Я быстро двинулся в конец помещения, ожидая появления новых электронных сигналов тревоги. Я нашел еще один в заднем углу дома. Это была растяжка, которая должна была вызвать сигнал тревоги. Я избежал этого и перешел к решетке, которая занимала всю высоту здания. На ней росла лоза, но не толстая. Я схватился за решетку и обнаружил, что она выдерживает мой вес. Я вскарабкался и через пару минут оказался на крыше.


Оттуда это было легко. Я выскользнул через окно в крыше в коридор третьего этажа, по которому я шел две ночи назад. Было темно, и никого не было. Я слушал и слышал, как кто-то движется вниз. Это было похоже на одного человека. Если бы остальные члены семьи ушли, это было бы для меня прорывом.


Я тихонько подошел к двери, которую заметил частично приоткрытой, когда был там раньше. Когда я попробовал, оказалось, что она заблокирована. Я вытащил из кармана брелок с полдюжиной отмычек, вставил одну в замок и почувствовал, как он срабатывает. Я открыл дверь и вошел в темную комнату, закрыв за собой дверь.


Кажется, я угадал. Перед окнами с тяжелыми драпировками стоял длинный стол. Я подошел к столу и взял пару бумаг, подписанных Бове. На другом листе была подпись «Анри Перротт», но почерк остался прежним. Вот и все. Здесь, в Каире, Бове выдавал себя за законного бизнесмена. Эта информация может быть интересна Интерполу.


Я попробовал выдвинуть ящик стола, но стол тоже был заперт. У меня не было ключа, который бы его открыл, поэтому мне пришлось с трудом взламывать замок ножом для писем. Я обошел весь стол, но микрофильм не нашел.


Я подумал, что должен быть сейф либо в этом офисе, либо в другой комнате дома. Я ходил по стенам. Я заглянул за пару картин, написанных маслом, которые оказались оригиналами, но ничего не нашел, кроме скрытого микрофона. Бове сам играл в шпиона.


Наконец я нашел сейф - в полу. Вы отодвигаете угол ковра, поднимаете металлическую пластину на петлях, и вот он, встроенный в толстый бетонный пол. Это было гениально выбранное место, и я, возможно, никогда не нашел бы его, если бы не заметил изношенный угол ковра.


Было трудно сказать, был ли сейф оборудован сигнализацией. Но мне пришлось рискнуть, поэтому я начал крутить комбинированный циферблат, нащупывая тонкие зацепки в движении механизма. Через несколько минут я выработал комбинацию и осторожно распахнул дверь сейфа. Я прислушался к сигналу тревоги. Ничего.


Содержимое сейфа было бы золотым дном для копа. Там был полный список членов «Нового Братства», пара упаковок неразбавленного героина, список телефонов продавцов и дилеров и множество других вещей, но без микрофильма. Казалось, что Бове сказал правду.


Я присел над сейфом, гадая, куда я пошел бы дальше. Я уже никуда не шел. Единственным утешением было то, что русские тоже еще не нашли фильм. Но был Кам Фонг. Он может смеяться над всеми нами.


Самым логичным выводом, конечно же, было то, что «Новое Братство», не зная, что везет Драммонд, только что сбросило его чемоданчик в Нил. Что могло бы стать счастливым концом для Юрия Лялина, но некоторые люди в Вашингтоне рвали бы себе волосы.


Я запихнул содержимое обратно в сейф и начал закрывать его, когда увидел крошечный провод, который я пропустил, он был прикреплен к нижней части внутренней части двери сейфа. Была тревога! Либо тихий звуковой сигнал, который я не мог услышать здесь, либо, может быть, что-то вроде мигающего света. Я захлопнул дверь сейфа и повернул циферблат, закрыл внешнюю пластинчатую дверь и заменил угол ковра, когда дверь комнаты распахнулась. В дверном проеме стоял крупный мужчина с толстым револьвером в руке и кровью в глазу.


Он заметил меня в свете из коридора, прицелился и выстрелил. Выстрел громко загрохотал в комнате. Я прижался к полу, и пуля промахнулась, расколов дерево где-то позади меня.


Бандит выругался себе под нос и потянулся к выключателю. Комната внезапно залилась светом, и я оказался прямо в его свете. Здоровяк сердито посмотрел на меня и снова прицелился.


Когда его палец нажал на спусковой крючок, я покатился к столу. Пуля расколола пол между моими ногами. Раздался еще один выстрел, и я почувствовал укол в левой руке. Он собирался разрезать меня на куски, если я не смогу укрыться.


Я бросился к столу, когда прозвучал четвертый выстрел. Стол раскололся прямо над моей головой, когда я подошел к нему.


«Sacré bleu!» Здоровяк ругался за свои промахи.


Когда я упал на пол за своим временным укрытием, я схватился за «Люгер» под курткой. Затем я протянул руку и быстро выстрелил через стол. Выстрел разорвал рукав куртки бандита и попал в стену позади него.


Он снова выругался и быстро выключил свет. Я увидел, как силуэт руки схватил дверь, захлопнул ее, и в комнате снова стало темно.


Я слушал, как бы здоровяк выдал свое местонахождение, но ничего - я даже не слышал его дыхания. Если бы внизу был кто-нибудь еще, он бы скоро был здесь. Но с той стороны не было ни звука, и мужчина не звал на помощь. Очевидно, он был один.


Где-то возле моей головы тикали часы на столе. Это был единственный звук в комнате. Снаружи какое-то время лаяла собака, а потом снова затихла. Тикающие часы напомнили мне, что часовой срок, который я дал Фае, быстро истекает.


Бандит знал, где я, но я понятия не имел, где он находится в комнате. Я не мог оставаться на месте, иначе у меня в голове образовалась дыра. Я заметил пресс-папье на краю стола. Я молча протянул руку и схватил его, на мгновение взвесил, а затем бросил в угол ковра, за которым прятался сейф. Когда пресс-папье приземлилось, из тарелки под ковром раздался приглушенный металлический лязг.


В комнате раздался грохот - бандит выстрелил на звук, как я и надеялся. Я быстро двинулся в противоположном направлении, присев на корточки за мягким стулом недалеко от стола. Но моя нога царапнула пол, и стрелявший услышал это.


Еще один выстрел. Пуля ударилась о стул на уровне моего лица.


Моя уловка не сработала так хорошо, как я надеялся, но, по крайней мере, теперь я знал, где был мой противник. Он стрелял из-за другого стола в противоположном углу комнаты. Мне показалось, что я заметил нечеткое движение, и я открыл ответный огонь. Я услышал глухое ворчание из другого угла. Либо я его ранил, либо он хотел, чтобы я так подумал.


Я осторожно завернул за угол стола, чтобы посмотреть - и пуля попала в набивку рядом с моей головой. Затем я услышал знакомый щелчок. Судя по всему, патроны у него кончились, но я не стал его торопить. Это тоже может быть уловкой. Со мной такое случалось раньше. Я ждал и слушал. Если у него кончатся патроны, ему придется перезарядить, и я это услышу.


Я ждал и слушал. Наконец я услышал это, но из другого места: безошибочный звук патронов, скользящих по магазину. Я прищурился в сторону звука и различил тень в конце короткого дивана. Я тщательно прицелился и выстрелил.


Раздалось еще одно мычание, громкое и определенно болезненное. Оно звучало так, словно мог упасть на пол. Я присел на одно колено и прислушался. Затем я услышал царапанье и увидел нечеткое движение. Он полз к двери, по-видимому, сильно раненый.


Я сказал. - 'Погоди!'«Двинься еще раз, и я убью тебя!»


Тень остановилась, - "a ne fait rien," - выдохнул он. «Это не имеет значения».


Я осторожно подошел к нему. Вблизи я увидел, что он получил ранения в бок и в грудь.


'Кто ты?' - спросил он, переключаясь на английский.


'Это имеет значение?'


Он ахнул. «Они убьют меня за то, что я допустил это, если не случится твой последний выстрел».


Я посмотрел на рану. «С тобой все будет в порядке. Я сомневаюсь, что Бове убьет тебя, если ты все расскажешь». Я нацелил «люгер» ему в голову. «Но я убью, если вы не ответите на пару вопросов».


Он посмотрел на «Люгер», затем на мое лицо. Он мне поверил. 'Какие вопросы?'


- Вам что-нибудь известно о деле Драммонда?


'Мало.'


- Кто-нибудь ходил с Масперо на свидание с Драммондом?


Он застонал от боли. 'Да. Масперо хотел пойти один, но он рассказал об этом Рейнальдо, и Рейнальдо последовал за ним, опасаясь, что Масперо сделает это неправильно. Он нашел Масперо мертвым возле отеля. Считается, что Драммонд застрелил его, а Рейнальдо отомстил за Масперо. Он достал обе сумки и сообщил обо всем Бове ».


«Организация не знала, были ли кейсы случайно подменены, пока Рейнальдо не сообщил об этом после того, как Драммонд и Масперо были убиты?»


'Это верно. Рейнальдо говорит, что Масперо не хотел признавать ошибку перед Бове. Вместо этого он доверился Рейнальдо.


«Интересно, почему он сказал Рейнальдо, а не своему кузену эль-Бекри?» Я сказал больше себе, чем мужчине на полу.


«Я не могу вам этого сказать».


«Позвольте мне уточнить это. Единственная история, которая была у Братства по этому поводу, - это та, которую Рейнальдо рассказал Бовету?


Он посмотрел мне в глаза. Это верно.'


Я собирал теорию. «Где сейчас Рейнальдо?» Я вспомнил, что он явно отсутствовал в тот вечер, когда я беседовал с Бове.


Мужчина слегка покачал головой и скривился от боли. «Не знаю, - сказал он. «Бове часто отправляет его за город по делам. Честно говоря, между ними нет любви. Рейнальдо впал в немилость Бове, и Бове, похоже, не хочет, чтобы Рейнальдо был рядом с ним ».


Он взглянул на меня и быстро добавил: «Это, конечно, только мое наблюдение».


Я сунул Вильгельмину в кобуру под курткой и встал.


«Вы тот американец, который приезжал сюда вчера вечером», - внезапно сказал человек из Братства.


'Да. И вы можете сказать Бове, что теперь я ему верю. У него явно нет микрофильма. Но я думаю, что знаю, кто знает ».


«Я не понимаю, - сказал он.


Я усмехнулся. 'Хорошо. Увидимся.'


* * *


Файе подала мне стакан, наполовину полный бренди, налила себе стакан и села рядом со мной на диван в своей квартире. Она только что пришла из ночного клуба, и ее прекрасные темные глаза все еще носили экзотический макияж.


«А теперь расскажи мне свою теорию», - сказала она.


Я отпил бренди. «Это не сложно. Рейнальдо - злодей в этой пьесе, а не Бове. Все, что мы знаем, это то, что Рейнальдо говорит Бове. Так что давайте немного изменим факты. Скажем, когда Масперо понял, что кейсы поменялись, он намеревался рассказать Бове, но Рейнальдо наткнулся на него, когда он изучал дело, и поэтому Масперо был вынужден рассказать ему, что произошло. Рейнальдо - или, возможно, они оба вместе - нашел микрофильм.


Не в пользу Бове, Рейнальдо решает, что он не будет рассказывать Новому Братству об этом ценном открытии, а сам наживается на нем. Если он все сделает правильно, Бове никогда не узнает, что Рейнальдо его сдерживал. Поэтому, когда Драммонд выставляет свои щупальца, Рейнальдо и Масперо решают связаться с ним, чтобы вернуть героин. Рейнальдо уговаривает Масперо подождать, пока они не вернут вещи, прежде чем сказать Бове. Они вместе идут к Драммонду, убивают его и забирают героин. Затем Рейнальдо убивает Масперо и перекладывает вину на Драммонда. Рейнальдо передает оба кейса Бове, но в чемоданчике Драммонда больше нет микрофильма ».


«Интересная идея, - сказала Файе. - Но возникает очевидный вопрос, Ник. Если Рейнальдо хочет получить личную прибыль от продажи фильма, почему бы ему этого не сделать?


Он пошел к россиянам? Очевидно, к нему не обращались ».


«Может, он первым делом пошел к китайцам», - сказал я. «И, возможно, к настоящему времени обратилися к русским. Одно можно сказать наверняка: Рейнальдо сейчас недоступен.


«Тогда воспользуйтесь ситуацией и расслабьтесь, - предложила Файех. «Задумайся над загадкой, может быть, она разрешится сама собой. А пока… - она прижалась к моему уху и поцеловала, коснувшись губами моей шеи.


Если ее целью было отвлечь меня, ей это удавалось. Я посмотрел на нее и улыбнулся. Сегодня она была особенно сексуальна. Ее длинные темные волосы были захвачены французским завитком за головой, и на ней был кафтан длиной до пола с разрезом до бедер, обнажающим идеальные ноги.


«Вы уверены, что вы полицейский?» - сказал я, касаясь ее губ своими.


«Это всего лишь развлечение, - сказала она. «Танцы и занятия любовью - мои главные интересы».


«Разумный подход к жизни», - сказал я. Я поцеловал ее снова и на этот раз удержал поцелуй.


Она протянула руку и положила руку мне на бедро. - Ты хочешь заняться со мной любовью, Ник? - поддразнила она.


«Эта мысль пришла и мне в голову», - сказал я.


Кафтан застегивался на молнию спереди. Я потянулся к нему, медленно потянул вниз. Кафтан свалился. Файех была обнаженной, за исключением коротких кружевных трусиков. Я осторожно уложил ее на спинку дивана.


Я опустился на колени рядом с ней на пол и стянул кружевные трусики. Казалось, она почти перестала дышать. Я поцеловал ее живот, тот животик, который так многозначительно двигался в танце, спустился к ее бедрам. Я чувствовал дрожь в ней.


Она провела руками по моей обнаженной груди, когда я снимал брюки. В другой момент я оказался с ней на диване.


Мы лежим бок о бок, наши тела горячо соприкасаются. Ее мягкие формы давили на меня, нежно и настойчиво. Мы целовались, мои руки исследовали ее тело, а наши губы занимались любовью. А потом я осторожно подошел к ней ...


Седьмая глава.


Когда Тонкий человек увидел, что я захожу в его темную комнату с Файех, на его лице отразился страх. Он не забыл нас.


«Я сказал вам то, что знаю, - кисло сказал он.


«Мистер Картер хочет задать вам несколько других вопросов, - объяснила Фэй. - Вы им ответите?


«Будет ли он использовать ту же тактику, что и раньше?» - сказал он уродливым ртом.


Файе взглянула на меня, и я пожал плечами. Я не вдавался в подробности своего последнего визита сюда. «Смотри», - сказал я Тонкому. «Избавьте нас от неправедного негодования. Будете сотрудничать или нет? Да или нет.'


«Что ты хочешь на этот раз?» - саркастически сказал он. - Фотографии Бове с автографом?


Я подошел к нему ближе, и он тревожно вздрогнул. - Что вы знаете о Рейнальдо? Я спросил.


Его глаза избегали моих. «Я же сказал вам - он главный человек в Новом Братстве».


'Я знаю. Но разве между ним и Бове нет проблем?


Он удивленно взглянул на меня и кивнул. - Да, говорят о расколе между ними.


"В чем причина этого?"


«Говорят, что Рейнальдо несколько раз превышал свои полномочия. Он амбициозный человек ».


Я спросил. - «Где сейчас Рейнальдо?»


Тоник взглянул на меня. 'Как я должен это знать?'


Нет ни слова, что он отделился от организации?


Тонкий человек ухмыльнулся уродливой полуулыбкой. «Вы не выходите из организации. За исключением дна Нила.


Я обдумал это. Возможно, даже Бове не знал, где находится Рейнальдо. Это могло означать, что он был занят заключением сделок - с любым, кто интересовался микрофильмом.


Я посмотрел на Тонкого. «Как ты думаешь, ты сможешь узнать, как я могу связаться с Рейнальдо?»


- Мистер Картер рассчитывает заплатить вам, - быстро вставила Фэйх. - Не так ли, Ник?


Я поморщился. «Да, я рассчитываю заплатить. Что ж?'


Тонкий выглядел настороженно. «Я мог бы помочь. Я не могу обещать. Я посмотрю что я могу сделать.'


«Хорошо», - сказала Файех.


«Но больше сюда не ходи, - раздраженно сказал он. «Ты меня убьешь».


«Я встречусь с тобой, где ты скажешь», - сказал я.


Он задумался на мгновение. «Каирская башня, завтра в полдень. Смотровая площадка.


Я представил Тонкого человека в Каирской башне среди разинутых туристов. 'Хорошо. Но на этот раз, - сказал я с предупреждением в голосе, - вам лучше вспомнить, на кого вы работаете.


Он взглянул на меня слезящимися глазами. 'Конечно.'


Тонкий человек понятия не имел, как выглядел Рейнальдо, поэтому я вернулся к Хакиму Садеку позже в тот же день. По дороге остановился на тупике, чтобы проверить. Это был грязный ресторан на тротуаре в переулке в центре Каира.


Я сел за третий столик в первом ряду и заказал турецкий кофе. Когда официант ушел, я полез под стол и нашел записку от какого-то безымянного курьера. Я сунул ее в карман, прежде чем вернулся официант. Кофе имел вкус нильской грязи. Я сделал один глоток, бросил на стол несколько монет и ушел.


В такси по дороге к Хакиму Садеку я расшифровал записку. Как я и подозревал, это было от Хоука. Это было коротко и мило.


Вашингтон в смятении. Мужчина очень недоволен. Восстановите товары или найдите работу в Каире.


Позже, когда я прочитал это Хакиму, он усмехнулся и ухмыльнулся своей ухмылкой работорговца.


«У твоего Дэвида Хоука прекрасное чувство юмора, Николас».


Я хмыкнул. Я совсем не был уверен, что Хоук шутит.


«Он не единственный, у кого задница в перевязи», - с горечью сказал я. «У меня есть во врагах все Новое Братство после моей крови, китайцы дышат мне в шею, и русские уступили мне дорогу».


Хаким улыбнулся и сделал глоток вина. На этот раз я попросил бренди и сделал большой глоток.


«Твоя работа неблагодарная, старый друг», - сказал Хаким. Сегодня он был одет в деловой костюм, но по-прежнему выглядел как человек, от которого нужно беречь свой кошелек. Красная феска отсутствовала, открывая густые волосы, зачесанные по скользкой коже черепа. Он был дома, потому что после обеда у него был выходной в университете, где он читал курс «Семь живых искусств» и еще один курс арабской литературы. Он спросил. - 'Как девочка тренируется?'


«Хорошо, - сказал я. «Она мне очень помогла».


'Это приятно слышать. Это первый случай, когда мне пришлось предложить ее услуги. Я считаю, что Интерпол тоже считает ее очень ценной. Она женщина многих талантов ».


Я мог согласиться с этим. «Многие», - сказал я. - Но ни она, ни Тонкий человек не знают, как выглядит Рейнальдо, и не могут мне ничего о нем рассказать. Вы знаете этого человека?


- Я проверил свои личные файлы, когда вы сказали, что приедете, Николас. Он взял в руки папку из манилы. 'Я нашел это. Много лет назад здесь и в Александрии жил молодой человек по имени Ринальдо Амайя, испанский цыган, жаждущий богатства и власти. Умный, очень умный человек - и совершенно беспощадный. Менее года назад один из моих знакомых сообщил, что Амайя снова был замечен здесь, в Каире. С тех пор я ничего не слышал, но вполне возможно, что Ринальдо Амайя и ваш Рейнальдо - один и тот же человек. Вот старая фотография. Он немного изменится, но это даст вам некоторое представление ».


Я взял фотографию и изучил ее. На нем было видно, как Амайя выходит из общественного здания с парой арабов. Он был довольно высоким, стройным, красивым мужчиной, из тех, от кого можно ожидать танца фламенко. Лицо было грубоватое, губы пухлые, подбородок изрезан. Но мое внимание привлекли глаза. Они были темными, с густыми бровями, и от взгляда в них у меня пробежал холодок по спине. Это была не открытая враждебность или воинственность, а нечто гораздо более тонкое. Это был вид настоящего психопата, человека, не заботящегося ни о морали, ни о правилах, ни о человеческой жизни.


Затем я заметил на фотографии третьего араба, человека, чья голова была видна позади остальных. Я видел это лицо раньше. Это был Абдулла, Брат, который изо всех сил старался убить меня у пирамиды Хеопса.


«Этот человек работает в организации, - указал я на него Хакиму. - А Амайя знал его много лет назад. Вероятно, они завербовали его в Новое Братство. Амайя просто может быть Рейнальдо.


«Это могло бы вам помочь». Хаким потер острый подбородок. «Я мало что могу вам сказать, кроме того, что он считается чрезвычайно опасным. Он хорошо владеет оружием, а вместо кинжала он носил оружие, напоминающее ледоруб с толстым лезвием. Говорят, что он может нанести им три удара, в то время как противник наносит один удар обычным ножом ».


Да. Человек с такими глазами придумал бы такое оружие. Я спросил. - «Это все, что у тебя есть для меня?»


«Я боюсь что так».


'Хорошо. Ты мне очень помог, Хаким. Хоук будет финансово благодарен ». Я поднялся с кресла с подголовником, на котором сидел.


Хаким быстро поднялся вместе со мной. - Вы уверены, что у вас нет времени на быструю игру в шахматы перед отъездом, Николас? Может быть, с чашкой мятного чая?


Я старался не думать об ужасном мятном чае, стекающем поверх бренди. «В другой раз», - сказал я. Я схватил его за руку и посмотрел в это длинное уродливое лицо. Я хотел бы видеть Садека чаще.


«Да, - сказал он. 'Как-нибудь в другой раз.'


На следующий день в полдень я прошел через Измаиловский мост к Каирской башне. Было приятно гулять по бульвару острова, где стояла Башня. Я прошел спортивный клуб и англо-американскую больницу и сады Эль-Зурья, и внезапно я оказался там.


Башня резко возвышалась над речным бассейном примерно на пятьсот футов, представляя сенсационную достопримечательность. В ней был вращающийся ресторан, как в Сиэтле, и смотровая площадка. Из ресторана вы могли видеть весь Каир и его окрестности, вращающаяся платформа, на которой ресторан был построен, давала посетителю постоянно меняющийся вид.


Увидев у входа толпу праздничных посетителей, вспомнив красоту садов, мимо которых я только что миновал, трудно было поверить, что меня ждет зловещая встреча с очень темным персонажем, с которым, возможно, меня поджидает убийца. Это просто не укладывалось в эту безмятежную картину. Но сцена быстро изменилась.


Когда я подошел ко входу в Башню, я увидел, что несколько человек подняли глаза на смотровую площадку и взволнованно жестикулировали. Женщина закричала, и тогда я понял, из-за чего весь шум. Двое мужчин боролись на надстройке за пределами платформы. Пока я смотрел, одному удалось подбросить другого в воздух.


Когда человек упал, среди наблюдателей на земле воцарилась напряженная тишина. Его крики начались на полпути и внезапно прекратились, когда он ударился о тротуар на пятьсот футов ниже, в пятнадцати футах от ближайших наблюдателей.


Был еще один момент ошеломленной тишины. Я снова посмотрел на платформу. Другого мужчины уже не было. Я двинулся к неподвижной фигуре на земле, в груди нарастало напряжение. Я протиснулся сквозь возбужденную толпу, когда женщина возобновила крик.


Я посмотрел на тело. Было много крови, и она была довольно хорошо разбита, но личность жертвы невозможно было определить. Это был или был Тонкий человек.


Я выругался вслух и оттолкнулся сквозь зевак. Теперь было больше криков и много криков. Я услышал полицейский свисток. Очередь к лифту разошлась от волнения, поэтому я подошел подождать, пока лифт не опустится. Может быть, я узнаю убийцу Тонкого человека.


Но потом я услышал вой сирены, доносящийся через Измаилский мост. Я не хотел быть здесь, когда приедет полиция. Поэтому я вернулся за пределы Башни и направился в Спортивный клуб. Может быть, я смогу там хорошенько выпить.


Мне нужно было это.


* * *


Я знал, что это рискованно, но мне нужно было посетить комнату Тинмана. Там просто может быть что-то, что поможет мне разгадать загадку Рейнальдо.


Я приехал туда рано днем. Улица была переполнена шумными детьми и торговцами, но внутри здания было похоже на могилу. Я пошел в комнату Тонкого и вошел. Как обычно, занавески были задернуты, и в комнате воняло.


Я огляделась. Тонкий человек не был самым умным информатором в мире, и он мог оставить хоть какой-то ключ к тому, что знал. Я прочесал место, но ничего не нашел. Ничего, что помогло бы мне найти Рейнальдо. Затем, собираясь уходить, я увидел брюки, висящие на крючке на стене. Разве это не та пара, которую обычно носил Тонкий? Старый дьявол, должно быть, прибрался, чтобы выйти. Я снял с крючка засаленные брюки и стал рыться в карманах. В правом заднем кармане был листок бумаги, на котором рисовал Тонкий человек.


Подняв его к окну, я немного раздвинул шторы, чтобы лучше было видно. Я различил заглавную R, стрелку, указывающую вправо, и слово «Китай». Под ним снова были буква R и стрелка, а также арабское слово «русские» со знаком вопроса после него.


Тонкий человек рисовал вчера вечером или сегодня утром, и это, казалось, имело смысл. Рейнальдо уже связался с китайцами и, возможно, с русскими. Это означало, что микрофильм у него действительно был, как я и предполагал. Он не сказал мне, где он прячется, но дал мне отправную точку.


Файе нашла, где Кам Фонг скрывался в Каире. Поскольку Рейнальдо, очевидно, был в контакте с Камом, было ясно, что Кам был моим лучшим выбором, чтобы найти Рейнальдо.


Я разорвал бумагу на куски, немного приподнял окно и позволил конфетти стечь на улицу на свежем ветру. Затем я повернулся и вышел из комнаты.


Я закрыл за собой дверь и обернулся, когда увидел их. Я догадался, что их было трое, все преданные члены Нового Братства, хотя раньше я никого из них не видел. Тот, что справа от меня в холле, держал револьвер «Смит и Вессон» 44-го калибра «Магнум», нацеленный на мою середину, и, похоже, хотел его использовать. Тот, что слева от меня, нацелил мне в голову револьвер Webley .455 Mark IV.


«Какой приятный сюрприз, - сказал я.


Третий мужчина, стоявший на лестнице, держал в правой руке небольшую рацию. Теперь я слышал, как он сказал: «Он здесь, мистер Бове. Мы его поймали. Он шарил по комнате ».


Очень умно Бове давал наставления


так , сохраняя свою анонимность. Мужчина с рацией какое-то время прислушивался, затем сказал:


- Хорошо, мистер Бове. Как ты и говоришь. Он ухмыльнулся и указал на двух других.


Они собирались стрелять из пушек. Я подумал о Хьюго и Вильгельмине и знал, что вовремя не вовлеку их в игру. 'Надо ждать!' Я сказал. - «Бове может захотеть услышать, что я хочу сказать».


«Не играйте с нами в игры, мистер Картер, - едко сказал молодой человек на лестнице.


'Я не играю. Я знаю кое-что о Рейнальдо, что Бовет хотел бы услышать.


- К черту это, - грубым басом сказал здоровяк с «Магнумом». Он нацелил на меня пистолет.


«Минутку», - сказал молодой человек на лестнице. Он снова использовал рацию. «Он хочет поговорить о Рейнальдо, мистер Бове».


Воцарилась душераздирающая тишина. Потом радист посмотрел на меня: «Он говорит, произнеси речь».


Я облизнул губы, которые внезапно пересохли. «Я расскажу Бовету что-нибудь очень важное о его хорошем друге Рейнальдо, - сказал я, - в обмен на перемирие».


Темнокожий мужчина слева от меня пробормотал что-то пренебрежительное по-арабски, а радист повторил то, что я сказал Бовету. У меня было еще более долгое ожидание, покалывающее кожу. Я чувствовал, как пули из этих двух пистолетов врезались мне в живот. Наконец Бове ответил.


'Да сэр? Да. Хорошо, я ему скажу. Радиолюбитель посмотрел на меня. Он говорит: расскажи, что знаешь. Если это имеет для него хоть какую-то ценность, у тебя есть перемирие. Если нет, то у тебя ничего нет ».


По моему боку под левой рукой стекала капля пота. Бове не предлагал мне особой сделки, но она была единственной на столе.


«Хорошо, - сказал я. «Дай мне эту вещь».


Радиолюбитель немного поколебался, но затем передал мне рацию. Я нажал кнопку и заговорил. - Бове, это Картер. Похоже, ты слишком долго доверял Рейнальдо. Он амбициозный человек, Бове. В этом случае был микрофильм. Он нашел это и не сообщил вам. Он обманул вас. Это Рейнальдо убил Масперо. Масперо был единственным, кроме Рейнальдо, кто знал о микрофильме в кейсе Драммонда. Рейнальдо убил их обоих и оставил микропленку. Он пытается продать это прямо сейчас тому, кто больше заплатит. Вот почему в последнее время вы его нечасто видели. Когда ему заплатят за этот фильм, он станет влиятельным человеком ». Я сделал паузу. - Для вас это стоит перемирия?


Нет ответа. Я почти слышал, как в голове Бове крутятся колеса. Наконец, он спросил. - "Откуда вы все это знаете?"


«Я знаю, - сказал я ему. - И ты узнаешь правду, когда услышишь ее, Бове.


Затем снова тишина: «Верни радио моему человеку».


Я задавался вопросом, означает ли это, что его решение было отрицательным, но я вернул рацию. «Он хочет поговорить с вами», - сказал я.


Я смотрел на головорезов с пистолетами, пока молодой человек поднес радио к уху. Я позволила Хьюго незаметно соскользнуть мне на ладонь. У меня не было особых шансов, но я бы взял с собой хотя бы одного из них.


Радиолюбитель посмотрел на меня невыразительно.


'Да. Хорошо, мистер Бове. Я им скажу.


Он выключил радио. «Мистер Бове говорит не убивать его», - мрачно сказал он. 'Погнали.'


'Вы уверены?' - сказал здоровяк с «Магнумом».


'Пошли!' - резко повторил радист.


Его приятели спрятали пистолеты в кобурах, как два маленьких мальчика, у которых украли рождественские подарки. Тот, кто говорил по-арабски, порадовал меня своим родным языком. Большой грубо задел мое плечо, проходя мимо меня по пути к лестнице. А потом они ушли.


Восьмая глава


Девушка покачивала бедрами, ее таз многозначительно выпирал наружу. Влажная грудь натянулась на крошечный бюстгальтер, длинные темные волосы касались пола, когда она наклонилась назад в голубом свете прожектора, двигаясь под минорную тональность музыки.


Этой девушкой была Файех, и пока я смотрел ее выступление, в моем паху вспыхнул огонь, и я захотел ее. Она определенно зря тратила свое время в качестве полицейского.


Когда танец закончился, она подмигнула мне и исчезла за занавеской под дикие аплодисменты всех присутствующих мужчин. Я подождал, пока начнется следующий номер, а затем прошел через занавеску в ее гримерку. Она признала меня, все еще одетая в низ костюма, но без бюстгальтера.


«Как мило», - сказал я, закрывая за собой дверь.


Она улыбнулась, быстро двинула бедрами и спросила. 'Тебе понравился мой танец?'


«Вы знаете, что я сделала».


«Это заставило тебя хотеть меня?»


Я улыбнулся. - Ты тоже это знаешь. Но прямо сейчас мне нужно с тобой поговорить.


«Мы можем поговорить, пока занимаемся любовью», - предложила она, обнимая меня за шею.


«Позже», - сказал я.


она пожала плечами и отошла от меня, усевшись на туалетный стул. «Были события, - сказал я ей. «Тонкий человек мертв».


Ее прекрасные глаза расширились. 'Мертв?'


«Новое братство». Как вы сказали, в бизнесе информатора трудно выжить. Удача Тонкого наконец закончилась.


Она покачала головой. «Это безумие, но даже несмотря на то, что он отправил нас в пустыню умирать, я все равно чувствую печаль». Она вздохнула и спросила: «Вы получили от него какую-нибудь информацию?»


«Косвенно», - сказал я. - Послушайте, а каков точный адрес дома Кам Фонга?


Она отдала его мне и спросила. - 'Ты идешь туда?'


'Мне придется. Кам может быть единственной зацепкой, которая у меня есть к Рейнальдо.


Она покачала красивой головой. «Это плохая идея, Ник. Даже если вы доберетесь до Кама, не получив ножа в спину, он ничего вам не скажет. Конечно, лучше дождаться, пока Рейнальдо сделает вам предложение.


Я покачала головой. «Он может не делать мне предложения, потому что он украл микрофильм у моего правительства. Нет, я должен найти Рейнальдо и побыстрее, прежде чем он заключит сделку. Если Кам ничего не знает, я попробую Лялина ».


Она встала, потянувшись за халатом. «Я пойду с тобой», - сказала она.


«Не будь глупой».


'Я могу помочь.'


«Вы можете помочь, оставшись в живых». Я долго поцеловал ее в губы. «Оставайся у своего телефона. Я тебе позвоню.'


«Хорошо, Ник».


«И поддерживай огонь в домашних очагах».


Она посмотрела на меня, улыбаясь. «Это простое задание».


* * *


Стоя через дорогу от унылого отеля La Tourelle, я задавался вопросом, ждет ли меня Кам Фонг. Когда L5 или КГБ узнают, что AX занимается делом, они склонны будут немного извиваться. Не потому, что мы умнее ЦРУ, а из-за характера организации. Проще говоря, мы хулиганы.


Медовый месяц закончится, когда появился AX. Небольшие профессиональные знаки внимания, оказываемые одним агентом другому при обычных обстоятельствах, прекращаются. Когда появляется AX, начинается убийство, и противник это знает. Поэтому Лялин без сожаления истязал меня. Он просто бил меня до упора. Он мог бы дать человеку из ЦРУ пару дней подумать, прежде чем приступить к грубым вещам. Но Лялин, видимо, недостаточно хорошо знал AX, иначе он не оставил бы меня в живых, надеясь, что я приведу его к микрофильму.


Поскольку Кам Фонг знал, что я в Каире, он будет настороже. Пришлось двигаться осторожно. Я двинулся через узкую улицу, и меня чуть не сбил дацун, полный молодых наездников. Наконец я добрался до входа в отель. Конечно, это было не впечатляющее место. Несомненно, именно поэтому Кам выбрал его.


Лифта не было. Я прошел пять пролетов до двухкомнатного номера Кама.


В тускло освещенном коридоре было тихо; никого не было видно. Может, было слишком тихо. Я слушал у дверей Кама и слышал мягкую восточную музыку. Хороший знак. Я постучал.


Сначала никакого ответа, а затем голос Кам Фонга, требующий: «Кто это?»


Я ответил по-арабски, зная, что Кам свободно говорит на нем, и надеясь скрыть свой голос. - Посылка для вас, сэр.


Было какое-то движение, а затем последовал ответ по-арабски: «Подождите, пожалуйста».


Я слышал, как повернулся замок. Дверь открылась, и выглянул Кам. Я прижал Вильгельмину к отверстию, нацелив его на грудь.


«Сюрприз, Кам, - сказал я.


На секунду он подождал, пока выстрелит пистолет. Когда этого не произошло, он сказал тихим монотонным голосом: «Зачем ты здесь?»


«Может, мы войдем внутрь и обсудим это?» Я махнул Люгером.


Он впустил меня, и я закрыл за нами дверь. Я быстро оглядел комнату, чтобы увидеть, не устроил ли он мне засаду. Была закрытая дверь в спальню и открытая в ванную. Я ходил по стенам в поисках клопов, но место оказалось чистым. Это было удивительно привлекательное место, учитывая отель, в котором он находился. Он был обставлен восточной мебелью, а некоторые стены были покрыты бамбуком. Возможно, это был постоянный адрес оперативника L5, который Кам взял на себя на время своего пребывания.


Он был одет в халат. Под ним не было выпуклостей. Я позволил Вильгельмине опуститься, но держался за Люгер. «Так приятно видеть тебя снова, Кам».


Он усмехнулся надо мной. Его умные глаза светились ненавистью. Он сказал. - «Они послали вас закончить работу, которую вы оставили незаконченной в Киншасе?» «Чтобы убить меня?»


Я сел на подлокотник мягкого стула и усмехнулся ему. - Не обольщайся, Кам. Вы знаете, зачем я здесь ».


«Я не понимаю, о чем вы говорите, - холодно сказал он.


'С вами связался


человек по имени Рейнальдо. Он хотел продать вам какой-то микрофильм. Вы сделали предложение?


"Микрофильм?" - невинно спросил Кам.


«Про Новигром I. Не играй в шутки, Кам. Я не в настроении.'


'Ах. Мы слышали, что ваши люди украли планы. Хорошая работа для капиталистов-янки. Но зачем кому-то продавать их мне? »


Кам не имел у меня мной никаких заслуг. Я снова нацелил на него «люгер». «Рейнальдо пришел к вам и предложил пленку - за определенную плату. Я хочу знать, заключили ли вы сделку. А если нет, то я хочу знать, где Рейнальдо.


«Вы очень настойчивы, Картер. Если вы позволите, я покажу вам кое-что, что может прояснить для вас все это ». Он подошел к небольшому столу и взял листок бумаги. «Прочтите это, пожалуйста».


Я автоматически взял у него бумагу и взглянул на нее. К тому времени, как я понял, что на ней ничего не написано, у Кама уже был успех. Он ударил меня по правому запястью искусным ударом карате, и Вильгельмина отлетела. «Люгер» оказался под диваном через комнату, на данный момент потерянный для нас обоих.


После первого удара Кам нанес удар по шее. Я почувствовал, как иглы боли и паралича пронзили мою голову и плечо. Я сильно ударился об пол спиной.


В голове гудело, но я увидел, что ступня Кама направилась ко мне. Я отразил его, затем схватил обеими руками и потянул, и Кам тоже упал на пол.


Каким-то образом мне удалось первым подняться на ноги, но теперь Кам выкрикивал имя и смотрел на спальню позади меня. Я должен был проверить, когда пришел, но не стал, потому что мужчины пятого уровня всегда работали в одиночку.


К тому времени, как я повернулся к двери, она была открыта, и один из самых больших китайцев, которых я когда-либо видел, двигался через нее ко мне. Он был на пару дюймов выше меня и, должно быть, весил триста фунтов - все это были мускулы. Голова у него была как у борца, белая рубашка и брюки с поясом. Его ноги были босиком.


- Убери его, Вонг! - без надобности сказал Ким с пола.


Большой китаец полоснул меня рукой размером с перчатку ловца. Я уклонился, но это задело мою голову. Я быстро вошел под мышку, схватил его обеими руками. Его вес перенес нас обоих на несколько футов вперед, пока я ударил его по голове. Это его не беспокоило.


Теперь у меня действительно были проблемы. Эти руки в виде стволов дерева обнимали меня, а он сжал кулаки позади меня. Он собирался раздавить меня до смерти. Вероятно, это казалось ему самым простым способом.


Руки, к счастью, не прижали. Мои руки были свободны, чтобы ударить его по голове, но это производило очень мало впечатления. Его маленькие глаза, прижатые к широкому носу, почти невозможно было достать, а обычно уязвимые места на шее были защищены толстыми непоколебимыми мышцами.


Но у него были довольно большие уши, и я выбрал их, чтобы поработать. Я глубоко вонзил пальцы в оба уха, в чувствительную внутреннюю часть, и продолбил их. Он хмыкнул и отпустил меня, хватая за руки.


Это дало мне время быстро и сильно подтолкнуть колено к его хорошо защищенному паху. Он снова хмыкнул, когда я нанес жестокий удар по его переносице, удар, который убил бы любого другого человека, но он отшатнулся лишь на полшага.


Выражение его лица изменилось. Бой для него больше не был рутиной - теперь он хотел меня убить. Он снова яростно опустил одну из этих огромных рук. Я пытался заблокировать удар, но не смог. Он ударил меня по голове и шее, и в комнате стало темнеть. Я не чувствовал пола при ударе, боролся с потерей сознания. Я мог просто разглядеть, что человек-гора приближается ко мне, но не мог сфокусировать его. Потом гора преклонила колени надо мной. Я увидел две массивные руки, сложенные вместе. Он собирался ударить ими и раздавить мне лицо, как тухлый помидор.


Я покатился. Руки застучали по полу рядом с моей головой. Я вслепую ударил ногой по огромному торсу и ударил по левой почке. Большой китаец рухнул на бок.


Я с трудом поднялся на ноги. Кам подошел ко мне, и я ударил его локтем по лицу. Он упал навзничь с приглушенным криком, его лицо превратилось в кровавое месиво. Я вернулся к большому мужчине, который вставал на ноги, и нанес жестокий удар ему по затылку. Он снова упал, но тут же снова поднялся, как одна из этих проклятых утяжеленных кукол.


Я нанес ему еще один удар, но ничего не получилось, и он вскочил на ноги, бормоча по-китайски. Он махнул на меня массивной рукой. Я заблокировал удар, но потерял равновесие. Я снова упал назад и приземлился в сидячем положении напротив дивана, на котором исчезла Вильгельмина. Я нащупывал позади себя «люгер», но остался с пустыми руками. К этому времени Большой Вонг взял в руки табурет из металла и дерева, чтобы разбить мне голову.


Потом я вспомнил Хьюго. Я пошевелил мышцами предплечья, высвободив стилет из замшевых ножен. Он скользнул мне в ладонь, как серебряная змея. Когда Вонг поднял табурет выше, я подтолкнул Хьюго на его пути.


Стилет вошел по рукоять чуть ниже грудной клетки гиганта. Он посмотрел на нее с легким удивлением, затем швырнул табурет мне в голову.


Я нырнул налево. Табурет задел мое плечо и ударился о диван. Я с трудом поднялся на ноги, когда большой китаец презрительно вытащил стилет из груди и швырнул его на пол. Потом он снова пошел на меня.


Теперь у меня не было оружия. Если он снова схватит меня, в моем ослабленном состоянии, он обязательно убьет меня. Я взял гончарную лампу со стола в конце дивана и разбил его ему в лицо.


Это на мгновение ослепило его. Он колебался, бормоча, бормоча проклятия, вытирая пыль и осколки глиняной посуды с глаз и лица. Я вытащил провода из остатков лампы, держал их в правой руке за изолированную часть. Провода под напряжением выходили за пределы изоляции примерно на дюйм. Вонг снова двинулся. Я позволил ему подойти поближе, схватить меня и зажать провода за его правым сосцевидным отростком.


Вспышка и треск. Глаза Вонга слегка расширились, когда через него прошел ток. Он отшатнулся, пытаясь удержать ноги под собой, затем тяжело упал на журнальный столик, разбив его вдребезги. Он лежал и невидящим взглядом смотрел в потолок. Сердце здоровяка, должно быть, было не очень здоровым из-за всех этих мускулов, сковывающих его. Он был мертв.


Я понял, что Кам карабкается за «люгером» под диваном. Должно быть, оно было удобнее любого другого оружия, которое у него было. Я кинулся на него и ударил правым кулаком в его уже окровавленное лицо. Он застонал и рухнул.


Я передвинул диван и вернул Вильгельмину. Затем я подошел, взял Хьюго и засунул его за пояс. Наконец я подошел к Каму и направил «Люгер» ему в лицо.


Он тяжело сглотнул, глядя, как мой палец нажимает на спусковой крючок.


Он сказал. - 'Нет, подождите!'


'Почему?'


«Я… я расскажу тебе о Рейнальдо».


«Хорошо, - сказал я. 'Пора.'


Он не смотрел на меня. Он сильно терял лицо, и это было почти так же плохо, как пуля из люгера. «Человек Рейнальдо пришел ко мне. Он сказал, что у него есть фильм, и спросил, не хочу ли я его купить. Когда я сказал, что заинтересован, он откровенно сказал мне, что рассчитывает получить несколько предложений и что торги должны начаться с одного миллиона британских фунтов ».


Я свистнул. «Он амбициозен».


«Я предполагаю, что он обратился к русским с тем же предложением», - сказал Кам. «Я посоветовал ему подождать, дать мне проконсультироваться с моим правительством. Он сказал, что узнает об этом через несколько дней.


Я кивнул. 'Где он?'


Кам заколебался, глядя на «Люгер». Я придвинул его ближе, просто чтобы ободрить его. - Он улетел в Луксор и будет ждать известий там. Он находится в отеле «Фараоны», недалеко от шариата-эль-Махатты ».


Я изучал глаза Кама. Почему-то я поверил, что он говорит мне правду.


«Как долго он там будет?»


Кам покачал головой и поморщился от боли. «Он не говорил определено. Возможно, он уже вернулся в Каир ». Теперь я почувствовал, что он лжет.


«Я спросил вас, как долго Рейнальдо пробудет в Луксоре», - тихо сказал я.


Его лицо показало его внутренний конфликт. «Хорошо, Картер, черт тебя побери! Он рассчитывает быть там по крайней мере до завтра ».


Похоже, это было все, что Кам мог мне сказать, и я знал, что мне делать. Каму нельзя было позволить убить меня до Рейнальдо или быть удачливым и убить меня ранее. Мое опухшее лицо и голова пульсировали. Синяки по всему телу болели - напомная мне, что Кам пытался меня убить.


Я приставил Люгер к горлу Кама и нажал на курок.


Девятая глава.


Мы с Файех шли по залам с высокими потолками Египетского музея древностей недалеко от моего отеля. Мы двигались медленно, заглядывая в футляры с инкрустированными драгоценными камнями ожерелья и подвески, инкрустированные золотом, ароматические ложки, амулеты и так далее. По дороге мы разговаривали. Я не думал, что в наших комнатах больше можно разговаривать.


Кам сказал, что Рейнальдо в Луксоре. Значит, мне нужно лететь туда, - сказал я, изучая обстановку для древнеегипетского обеденного стола.


«Мы должны лететь туда», - сказала она, держась за мою руку.


Я посмотрел на нее. 'Почему мы?'


«Потому что я знаю Луксор, - сказала она, - и знаю там людей. Если Рейнальдо подозревает, что вы уже в пути, его будет нелегко найти. А времени мало - ты сам так сказал. Я тебе нужна, Ник.


'Она была права; она могла бы помочь в Луксоре. Тем не менее ... '


Хорошо, конечно, ты мог бы сэкономить мне немного времени, но с этого момента дело станет опасным.


«Ты только что избавился от самого большого противника…» - начала она.


Я покачал головой. «Я был очень близок к тому, чтобы купить его у Кама. И не обманывайте себя, говоря, что Chicoms были самыми большими конкурентами. Есть еще русские и те, кому Рейнальдо мог бы предложить фильм. И есть Бове, который теперь тоже будет охотиться за Рейнальдо и, скорее всего, первым доберется до него. Если он это сделает, мы, возможно, никогда не узнаем, где Рейнальдо спрятал микрофильм. И есть шанс, что Бове сам может заинтересоваться этим ».


«Да», - медленно ответила Файе. 'Я понимаю что ты имеешь ввиду.'


- Дело в том, что в Луксоре может быть очень жарко - ты все еще хочешь приехать?


«Да, Ник», - серьезно сказала она. 'Я действительно хочу. Я хочу помочь.'


Я кивнул. «Хорошо, ты можешь пойти… при одном условии. Что вы сделаете то, что я вам скажу, и когда я вам скажу.


«Это сделка», - сказала она, улыбаясь.


«Тогда поехали в аэропорт. Самолет скоро улетает.


Полет в Луксор занял всего пару часов. Когда мы приземлились, мы были в Верхнем Египте, а это означало, что мы были к югу от Каира на пятьсот миль или около того. За исключением города Луксор, который не был мегаполисом, и Нила, мы были в пустыне.


Аэропорт был маленьким и примитивным. Песок ударил нам в лицо, пока мы шли к ветхому терминалу с его жужжащими мухами и жесткими скамейками. Через несколько минут мы сели в старинный Chevy, который использовался в качестве такси с водителем-арабом, который выглядел так, словно мог предложить нам грязные открытки. Вместо этого он продолжал надоедливо фальшиво насвистывать старые мелодии Hit Parade всю дорогу до отеля Winter Palace в Луксоре, очевидно, чтобы показать нам, какой он мирской человек. В отеле, когда я дал ему пятнадцать процентов чаевых, он извиняющимся тоном напомнил мне, что ему пришлось нести сумку этой женщины. Я дал ему еще несколько пиастров, и он ушел.


Зимний дворец был старым, но элегантным местом, где зимовали многие европейцы. Мы зарегистрировались как муж и жена. Файе это понравилось. Когда мы поселились в нашей комнате с видом на бульвар и Нил, она предложила нам воспользоваться нашей новой идентичностью.


«Копу трудно сосредоточиться на делах», - сказал я, подшучивая над ней.


Она подошла ко мне и поцеловала. «Всякая работа и отсутствие развлечений делают Файех скучной компаньонкой».


«Никто не мог обвинить вас в этом», - сказал я, смеясь. «Пойдем, у нас есть время до обеда. Посмотрим на отель Pharaohs при дневном свете. Мы можем застать мистера Рейнальдо дремлющим.


Она полезла в сумочку и вытащила маленькую «Беретту» 25 калибра с затыльником из слоновой кости. Это был симпатичный маленький пистолет; это было похоже на то, что она несла. Она откинула затвор назад и зарядила камеру, теперь очень по-деловому и профессионально, полная смена настроения. Она определенно была удивительной девушкой.


- Вы когда-нибудь пользовались этой штукой? Я спросил.


«Да», - сказала она, улыбаясь, и сунула его обратно в сумочку.


«Хорошо, держи его в сумке, если я не скажу тебе иначе, понятно?»


Она кивнула, нисколько не расстроившись. 'Я понимаю.'


Мы взяли такси до отеля Pharaohs и вышли через дорогу от него. Это сделало Ла Турель в Каире, где скрывался Кам, выглядеть как Каирский Хилтон. Мы вошли в вестибюль и огляделись. Внутри было жарко и тесно, запыленный потолочный вентилятор отработал последний день. Он неподвижно висел над полуразрушенной угловой стойкой регистрации. За столом на прямом стуле сидел маленький худой араб и читал газету.


Я спросил. - У вас есть комнаты?


Он посмотрел на меня, но не двинулся с места. Его глаза остановились на Файех. «На ночь или по часам?» - сказал он по-английски.


Файех улыбнулась, а я проигнорировал оскорбление. Пусть думает, что я был туристом и развлекался с арабской шлюхой, это было нам на руку.


«Я возьму его на ночь», - сказал я.


Он встал, как будто это было большое усилие, и положил на стол заляпанную грязью книгу. «Подпишите регистр, - сказал он.


Я подписал для нас два разных имени и вернул книгу. Я искал на предыдущей странице имя, похожее на Рейнальдо, но не нашел.


«Комната 302», - сказал мне портье. «Отъезд в полдень».


Я поморщился. «Покажите даме комнату, - сказал я, - и возьмитесь за это дело. Я пойду на минутку по улице ».


Я сунул ему в руку пару купюр, и он показал первый признак улыбки, кривой, некрасивой. «Хорошо, Джо, - сказал он с раздражающей фамильярностью.


Когда он вместе с Файе поднялся по лестнице, я отошел от парадного входа.


Я подошел к стойке регистрации и прошел за кассой. Я пролистал страницы, предшествующие той, которую подписал, и через мгновение нашел: Р. Амайя. Ринальдо Амайя, он же Рейнальдо. Хорошо, что я поговорил с Хакимом. Рейнальдо был в комнате 412.


Я поднялся по лестнице к четвертому этажу, прежде чем клерк заметил меня на пути вверх. Я пошел в номер 412, остановился за дверью и прислушался. Изнутри не было ни звука. Рейнальдо, вероятно, не было бы в это время дня. Я вставил отмычку в замок и приоткрыл дверь на пару дюймов. Я мог видеть большую часть комнаты, но в ней никого не было. Я осторожно вошел внутрь и закрыл за собой дверь.


В пепельнице лежала погасшая, но еще теплая турецкая сигарета. Постельное белье на железной кровати было помятым. Может, послеобеденный сон? Я подошел к небольшому комоду и просмотрел его. В нижнем ящике лежал чемоданчик. На нем было одно инициал: R.


Я осторожно открыл футляр. Похоже, там были только туалетные принадлежности и зеленая полосатая пижама. Я осмотрел предметы туалета и внутренность самого футляра и ничего не нашел. На самом деле я не ожидал, что Рейнальдо оставит фильм при себе, но все же я должен был проверить возможность.


Еще раз оглянувшись вокруг, я тихо вышел из комнаты и спустился в 302. Файех с нетерпением ждала.


Она спросила. - Вы его нашли?


«Он в комнате 412», - сказал я, указывая над нашими головами. «Его сейчас нет. Спуститесь к клерку, включите чары и скажите ему, что вам не нравится кровать в этой комнате. Скажите ему, что ваша подруга недавно занимала номер 411, и он ей понравился. Я думаю, что это сработает. Спроси его, можем ли мы это получить. Скажи ему, что мы сами перенесем свои вещи.


Хорошо, - сказала она. - Может, он пришлет шампанского? Это могло быть довольно долгим ожиданием. Она улыбнулась. «И при данных обстоятельствах он подходит под наше прикрытие».


«Когда мы переедем в 411, я отведу вас на ужин в Зимний дворец», - сказал я. «Вы можете заказать там бутылку самого лучшего».


Через полчаса нас поселили в комнате 411 по соседству с Рейнальдо. Он не мог прийти или уйти, чтобы мы его не услышали. Я расстегнул замки на чемодане атташе, который нес, и положил его на кровать. Я полез в нее, взял магазин для Люгера. Я вынул Вильгельмину из кобуры, заменил магазин на полностью заряженный. Когда я укладывал Вильгельмину обратно в ее кобуру, Файех подошла и заглянула в чемодан.


'Хвала Аллаху!' - удивленно сказала она. 'Что все это?'


«Оборудование», - сказал я ей. Я вынул Пьера, цианистую газовую бомбу, которую я иногда ношу прикрепленной к моему бедру, и положил его на кровать. Затем я вынул два самых больших объекта в ящике, по одному. Первым был большой револьвер Buntline .357 Magnum с восемнадцатидюймовым стволом, который можно было разобрать на две части. Второй представлял собой бельгийский отъемный карабинный приклад пистолетного типа с переходным устройством для приклада от Buntline. Я скрутил две части Магнума вместе, зажал приклад карабина и плотно закрутил на место.


Я проверил все детали. Затем я снова разобрал эту штуку, вернул все оборудование в кейс атташе и повернулся к Файех, которая молча наблюдала за всем этим.


«Хорошо, пойдем сейчас за шампанским».


Ужин в Зимнем дворце был превосходным. Помимо баранины на шашлыках, у нас были вишисуаз, легкое рыбное блюдо, сладкий десерт из сдобного теста, а затем свежие фрукты и сыр. После последнего блюда были принесены латунные миски для пальцев, элегантное напоминание о днях, когда главы государств и знати зимовали в Луксоре. Файех воскликнула по поводу качества еды, но ела мало и выглядела необычайно подавленной. Я задавался вопросом, было ли это реакцией на вид всего моего оружия. Но она была агентом Интерпола и не должна была питать иллюзий по поводу того, насколько грубым может стать мир.


Я не замечал ее настроения, пока мы не вернулись в тусклую комнату в отеле «Фараоны». Мы тихо вошли в нашу комнату, хотя в 412 не было света. Послушав несколько минут, я убедился, что мы не застали Рейнальдо. Файе рухнула на стул. Я сел на край кровати и стал смотреть в окно в темноту снаружи.


«Ты сегодня довольно тихая», - сказал я. «Вам жаль, что вы пошли со мной?»


Она курила маленькую коричневую сигарету, марку, которую она всегда держала при себе. Я курил одну из своих последних американских сигарет. Она глубоко вздохнула и посмотрела на меня. - Просто ... ну, это необычное задание. Полагаю, я нервничаю.


Вот и все, - усмехнулся я ей. 'Привет! Я был здесь какое-то время, помнишь? Мы справимся ».


Мое замечание ее не утешило. Она вдруг начала яростно мять свою сигарету, не глядя на меня. Я положил свою сигарету и подошел к ней.


Я наклонился и поцеловал ее теплые губы, но она не ответила на поцелуй. Я попробовал еще раз… ничего. Я выпрямился и пошел прочь.


«Ты чертовски встревожена», - сказал я ей. «Я не должен был тебя привозить сюда».


Внезапно она затушила сигарету, быстро встала и обняла меня за талию, сильно прижимаясь ко мне.


«Эй, расслабься, - сказал я.


Она тихонько плакала. «Займись со мной любовью, Ник».


Я поцеловал ее мокрую щеку. «Фэй, Рейнальдо может появиться в любую минуту».


'Позволь ему подождать. Он пробудет здесь некоторое время, если он это сделает. Мы его не потеряем. Занимайся со мной любовью, Ник. Мне это нужно.'


'Что ж…'


Она начала раздеваться. Голубые ножны перекинулись через ее голову, маленький бюстгальтер спустился, туфли были сброшены, затем трусики соскользнули на пол, и она оказалась обнаженной.


«У нас есть время, Ник. У нас есть время, - умоляла она.


Она прижалась ко мне, и мои руки автоматически начали исследовать ее изгибы. Ее рот искал мой. Когда поцелуй закончился, она начала меня раздевать. Она сняла с меня рубашку и провела стройными бронзовыми руками по моей груди, плечам и рукам. На этот раз она проявляла инициативу, показывая мне дорогу. Я едва успел раздеться, как она затащила меня с собой на кровать.


Она покрывала мою грудь и живот поцелуями, а затем ее ласки пошли дальше. Во рту пересохло. Раздался звук - и он вырвался из моего горла. Файех была арабкой, хорошо разбирающейся в необычном сексе.


А потом я подошел к ней, и она повела меня к себе, тянувшись и напрягаясь своими полными бедрами. Ее настойчивость была заразительной. Я этого не понимал, но мне было все равно. На данный момент во вселенной было только одно. Эта женщина-животное подо мной, это извивающееся, стонущее удовольствие. И я наполнил ее существо своим пульсирующим желанием.


После этого, в отличие от других случаев, когда мы были вместе, она не целовала меня и даже не смотрела на меня, а лежала, тупо глядя в потолок.


Я встал и медленно оделся. Занятия любовью не ослабили того, что ее беспокоило. Я хотел поговорить с ней об этом, но сейчас мне нужно было сосредоточиться на Рейнальдо.


Когда я пристегнул «люгер», Файе встала с кровати, подошла и поцеловала меня, улыбаясь. «Спасибо, Ник», - сказала она.


'С тобой все впорядке?' - мягко спросил я.


Она ответила улыбкой, и она действительно казалась прежней, когда она начала одеваться. 'О, да. Для меня нет ничего плохого в том, что занятия любовью с тобой не могут вылечить »..


Вскоре после того, как Файе закончила одеваться, я услышал шаги в холле. Они прошли мимо нашей двери и остановились на 412. Я слышал, как ключ вошел в замок, а дверь открылась и закрылась.


«Это Рейнальдо, - прошептал я.


'Да.' Она кивнула, и прежнее напряжение, казалось, вернулось к ней.


«Я пойду туда и поговорю с ним», - сказал я, натягивая куртку.


«Пусти и меня, Ник, - сказала она.


Я посмотрел на ее напряженное лицо. - Вы будете держаться подальше от него?


«Обещаю, - сказала она.


'Хорошо. Погнали.'


Мы вышли в коридор. На улице все было тихо, но я слышал, как Рейнальдо ходит по комнате 412. Я коснулся ручки двери и медленно повернул ее. Он не запирал за собой дверь. Я кивнул Файех, затем распахнул дверь и вошел в комнату, Файех позади меня.


Рейнальдо склонился над ночным столиком и потянулся к стоявшей там бутылке спиртного. Он быстро повернулся к нам с удивлением на лице.


'Quien es? Что произошло?' - сказал он по-испански. Это был высокий мужчина, старше, чем на фотографии, которую показал мне Хаким, но его глаза из-под густых бровей выглядели такими же холодными и смертоносными. Его полные губы теперь сжались в тугую угрожающую линию, и я заметил шрам на его левом ухе, которого не было на ранней фотографии.


Я показал ему Вильгельмину. «Расслабься», - мягко сказал я, закрывая дверь. «Мы просто хотим поговорить с тобой».


Я видел, как он подумывал взяться за пистолет под курткой, но отказался. Он повернулся к нам, изучая наши лица, и наконец сосредоточился на мне. «Вы американец», - сказал он.


'Верно. Друг Джона Драммонда. Я наблюдал за его реакцией. - Вы знаете это имя, не так ли?


Он снова взглянул на Файех, и его глаза показали, что он считал ее копом. Он оглянулся на меня. 'Для чего ты здесь? Чтобы арестовать меня? Я не убивал Драммонда.


Я подошел к нему, залез в его куртку и вытащил «Смит и Вессон» 44 калибра. Я воткнул пистолет за пояс.


«Я же сказал тебе, я здесь, чтобы поговорить», - сказал я.


'Говорить о чем?'


'О том, что ты украл из кейс атташе Драммонда.


Темные глаза потемнели. - Я что-то украл из его чемодана?


«Верно, - сказал я.


«Я думаю, вы пришли не в то место, мой друг. Не я, а человек по имени Масперо был причастен к Драммонду и его делу.


«Я знаю все о Масперо и о том, кто его убил». Он моргнул, но в остальном его лицо ничего не показало мне. «У вас есть микрофильм, который вы нашли в атташе Драммонда, и вы пытаетесь продать его».


Он резко рассмеялся. - Вам лучше обсудить этот вопрос с начальством Масперо. Если у кого-то есть фильм, так это у них ».


Файех, которая все это время молчала, теперь повернулась ко мне. «Он, наверное, уже избавился от фильма, Ник, иначе он не был бы таким самодовольным».


Мои глаза не отрывались от лица Рейнальдо. «Нет, он все еще есть у него», - сказал я. «Послушай, Рейнальдо, все тебя поймут. Я знаю, у тебя есть фильм, и Бове тоже.


Теперь на его лице появилось какое-то выражение - ненависть, беспокойство. - Бовет?


'Верно. Он знает, что вы держались за него, и я не думаю, что ему это нравится ».


'Откуда ты это знаешь?'


Я усмехнулся. 'Неважно. Твое время уходит, Рейнальдо. Бове придет за тобой. Вы не можете больше тормозить. У тебя есть один шанс - получить за фильм все, что сможешь, и бежать! »


Его глаза оторвались от меня, когда он попытался думать. Наконец он снова посмотрел на меня. «Предположим, что у меня есть этот фильм. Вы пришли сделать мне предложение?


«Я готов купить у вас фильм за минимум, который, насколько я понимаю, вы указали, - миллион фунтов стерлингов».


Он колебался. «Если бы у меня был этот фильм, я мог бы ожидать большего предложения из других источников», - сказал он наконец. «Китайцы, например, которые хотели бы получить его. И, конечно же, есть русские».


«Вы не получите лучшего предложения от Кама Фонга, - сказал я небрежно, - по той простой причине, что он больше не может его сделать».


Если Рейнальдо и был потрясен этим, он этого не показал. Это все еще нужно русским », - сказал он. «А кто знает, кому еще? То есть если бы у меня был этот фильм. И если бы он у меня был, мой друг, твоего предложения было бы недостаточно.


Теперь я обозлился. Хок посоветовал мне по своему усмотрению определять, сколько мы предлагаем, но в тот момент я был не в настроении повышать ставку. Однако прежде, чем я успел сообщить это Рейнальдо, Файе вытащила «Беретту» из сумочки и подошла к нему.


- Откажитесь от пленки, жадная свинья! она сказала. «Брось это сейчас же!»


'Файе!' Я кричал на нее. Я боялся чего-то подобного.


Она размахивала «Береттой» перед лицом Рейнальдо, стоя между ним и мной. Я собирался сказать ей, чтобы она отступила, когда Рейнальдо сделал свой ход.


Он быстро схватился за «беретту», его рука двигалась, как поражающая кобра. В мгновение ока он вырвал пистолет из рук девушки и притянул ее к себе, держа ее между собой и мной как щит и направляя «Беретту» на меня.


«Теперь ваш ход, мистер Картер, - сказал он.


Значит, он знал, кто я. «Это не умный ход, Рейнальдо», - сказал я, все еще держа при себе «люгер».


«Твоя мать повязалась с верблюдом!» Файех зашипела на него по-арабски, пиная и корчась в его руках. Она могла быть паршивым копом, но у нее хватало мужества.


«Брось пистолет», - приказал Рейнальдо, направляя «беретту» мимо девушки в мою голову.


«Я не могу этого сделать, - сказал я ему.


«Тогда я убью тебя».


«Может быть», - сказал я. - Но не раньше, чем я застрелю эту девушку и вас с этим «Люгером».


Это остановило его. «Ты бы убил эту девушку?»


«Да если мне это нужно».


Файех мрачно посмотрела на меня. Я знал, что она пытается угадать, блефую я или нет. Рейнальдо помедлил мгновение, затем направился к двери в коридор. «Хорошо, мы будем блефовать», - сказал он. Теперь он держал «Беретту» у виска Файех. «Но я уверяю вас, что если вы попытаетесь остановить меня, мистер Картер, девушка пойдет первой».


Глядя, как он крадется к двери, я знал, что он держал меня в маленьком углу. Я бы не стал убивать Файех, чтобы он не вышел из комнаты, и он увидел это в моих глазах. Теперь он открывал дверь.


«Помни, она умрет первой».


«Ты ведешь себя как идиот, Рейнальдо, - сказал я, следуя за ним с« люгером ». - Лучшего предложения тебе не будет. Вам лучше подумать об этом, прежде чем уйти.


«Не думаю, что вы собираетесь платить мне за фильм, который я украл у вашего правительства», - откровенно сказал Рейнальдо, наконец бросив позу. «Дело в том, что я не думаю, что вообще могу тебе доверять». Теперь он пятился в коридор, «Беретта» все еще стояла у головы Фэй.


«Свинья, отпусти меня!» - крикнула она.


Мы оба игнорируем ее.


«Хорошо, будь по-твоему, - сказал я. «Но не говори, что я не пытался сделать это легким способом».


«В этом случае, - сказал он, - нет простого пути».


Я начал соглашаться с ним. «Оставь девушку, Рейнальдо. Она вам больше не нужна.


«Вы правы, мистер Картер, - сказал он. «Вы можете получить ее». Он внезапно сильно ее толкнул. Она прилетела обратно в комнату, приземлилась на меня, отбросив Люгер в сторону.


Рейнальдо тем временем исчез в коридоре. Я схватил Файех, чтобы она не упала, и двинулся вокруг нее к коридору. Но она меня опередила. Она схватила с моего пояса «Русский» 44-го калибра, пистолет Рейнальдо, и вылетела с ним в коридор.


«Я достану его!» сказала она, ее темные волосы закручивались вокруг ее лица.


Прежде чем я успел ее остановить, она произвела два выстрела по коридору вслед за Рейнальдо, когда он достиг лестницы. Оба выстрела промахнулись, и он ушел. Я выхватил у нее пистолет.


«Черт побери, Файе!» Я сказал. «Если вы убьете его, мы никогда не найдем этот проклятый фильм!»


Она посмотрела на меня. «Мне очень жаль, Ник. Я почти все испортила, не так ли?


Я устало посмотрел на нее. «Возвращайся в Зимний дворец и оставайся там».


Затем я повернулся и пошел по коридору вслед за убегающим Рейнальдо.


Десятая глава.


Я добрался до вестибюля отеля. Клерк уставился на пистолет в моей руке, и я остановился, чтобы положить ему в карман несколько пиастров.


«Ты ничего не слышал и не видел», - сказал я ему.


Он посмотрел на деньги, потом на меня. «Да, сэр», - сказал он.


Я услышал, как завелся двигатель автомобиля, и направился к двери как раз вовремя, чтобы увидеть, как темно-бордовый BMW 2002 года отъезжает от обочины и с ревом мчится по темной улице. Я посмотрел на улицу и увидел человека, двигавшегося к старому бьюику. Я подбежал к нему. Он был арабом в западной одежде.


Я на время одолжу твою машину, - сказал я ему. Я сунул ему пачку денег. 'Здесь. Я оставлю машину там, где ты ее найдешь позже. Дай мне ключи ».


Он взглянул на «Люгер» и быстро потянулся за ключами от машины. Я схватил их и запрыгнул в «бьюик». Это был драндулет, но это были колеса. Я положил «Люгер» в кобуру и завел двигатель. Он ожил. Затем я сжигал резину, чтобы уйти от обочины. Рейнальдо уже скрылся за углом в конце квартала.


Когда я завернул за угол, машины Рейнальдо нигде не было видно. Я сильно ударил по акселератору, направил старую реликвию в следующий угол и повернул направо. BMW был на два квартала впереди и двигался быстро. Мы были по шариату эль-Карнак и только что миновали полицейский участок Луксора. Я затаил дыхание и надеялся, что никто не увидит и не услышит, как мы проносимся мимо. Затем мы миновали площадь Общественного сада слева и Отель де Фамиль справа и оказались на старой авеню Сфинксов, ведущей к деревне Карнак, где стояли знаменитые храмы.


В это время ночи на дороге было мало машин, и это было удачей, потому что никто из нас не собирался останавливаться или снижать скорость. Несколько пешеходов смотрели нам вслед, пока мы с ревом проезжали мимо, но в остальном погоню не заметили. Удивительно, но я не отставал от BMW, несмотря на его большую потенциальную скорость и маневренность. «Бьюик» натыкался на выбоины на улице, как серийный автомобиль в аварийном дерби. Моя голова ударилась о крышу на паре ям. А потом мы были в храмах Карнака.


Рейнальдо понял, что я был слишком близок, чтобы попытаться потерять меня в городе, поэтому он принял план, который не включал его бордового седана. Он резко остановился у ворот храмов. Когда я подъехал, я увидел, что он направляется к массивным Южным воротам Карнака. Последние сто ярдов усаженной пальмами Аллеи Сфинксов, сфинксы с бараньими головами граничили с дорогой, сидя, как и тысячи лет назад, но теперь на разных стадиях разложения. Пилоны Южных ворот великолепно возвышались в лунном свете. Я остановил старый Buick рядом с BMW и наблюдал, как Рейнальдо пробегает мимо ночной сети, предназначенной для защиты от туристов в нерабочее время. Его темная фигура исчезла во дворе храма Хонсу, когда я вышел из машины.


Я шел за ним, двигаясь тихо. У него все еще была «Беретта», и хотя это была небольшая пушка, хороший стрелок мог очень эффективно из нее убивать.


Осторожно двигаясь по переднему двору, я смотрел на глубокие тени, отбрасываемые толстыми стенами, украшенными иероглифами, и возвышающимися вдоль них колоннами лотоса. Я не думал, что Рейнальдо остановится на этом. Я прошел через передний двор в Малый гипостильный зал за ним. Крыши давно не было, и все залито зловещим лунным светом. Внезапно четыре тысячи лет волшебным образом исчезли, и я оказался в Древнем Египте, при дворе


Рамзеса XII. Его рельеф отчетливо выделялся на стене, невидящим взглядом смотрящий в века. В этом зале тоже были колонны, и я осторожно двигался через них. Затем я услышал, как где-то впереди катились рыхлые камни.


«Рейнальдо!» Я закричал. «Вы не можете выбраться отсюда. Я дам тебе еще один шанс заключить сделку ».


На мгновение в залитом лунным светом храме воцарилась тишина, затем последовал ответ: «Мне не нужно убираться отсюда, мистер Картер. Я могу убить тебя ».


Я заметил направление звука его голоса и направился к нему. Я сделал последнее предложение; теперь это был поединок - он или я.


Молча я шел через комплекс храмов и залов, фараоны и их жены тупо смотрели на меня со своих пьедесталов. Легкий ветерок поднял пыль и мусор в углу и заставил меня подпрыгнуть. До меня дошла атмосфера этого места. Может быть, именно на это и рассчитывал Рейнальдо.


Я прошел между еще одной парой массивных, громоздких пилонов, угрожающе скорчившихся в темноте. Моя ступня поскребла камень, и внезапно раздался выстрел. Краем глаза я увидел вспышку перед тем, как древний камень раскололся возле моей головы.


Я пригнулся и выругался. В этих обстоятельствах я как преследователь оказался в невыгодном положении. Если Рейнальдо сохранит самообладание, он сможет подстрелить меня с любого количества отличных позиций.


Я скорчился в темноте и ждал. Затем я увидел тень в том направлении, откуда был произведен выстрел, быстро переходящую от одной колонны к другой. Я положил «Люгер» на руку и стал ждать. Тень появилась и направилась к другому столбу. Я выстрелил. Рейнальдо вскрикнул и упал лицом вниз.


Но его не сильно ранило. Через мгновение он снова был на ногах. Я сделал еще один выстрел, когда он нырнул за каменную колонну и промахнулся.


Теперь он был у меня в небольшом невыгодном положении. Рана, вероятно, была только поверхностной, но она заставила Рейнальдо задуматься. Это заставило его понять, что засада - опасная игра.


Теперь мы были в Большом гипостильном зале, самом большом в руинах. Здесь крыша тоже исчезла, но все еще стояли 134 колонны, расположенные через равные промежутки времени по всей огромной комнате. Это были массивные каменные блоки, возвышавшиеся высоко над головой, как гигантские мертвые деревья. И Рейнальдо был где-то в этом лесу древних колонн, ожидая, чтобы мне прострелить голову.


Я медленно подошел к ближайшей колонне и прислонился к ней. Рейнальдо не выходил из этой комнаты и, вероятно, не собирался выходить. Конечно, здесь у него будет лучший шанс попасть в меня, прежде чем я сделаю то же самое с ним.


Быстро скользнув к другой колонне, я бросил взгляд на следующий ряд колонн. Не было движения. Луна отбрасывала серебряные прутья между тяжелыми тенями колонн. Теперь колонны окружали меня. Это было похоже на призрачный темный зал зеркал, в котором колонны отражаются во всех направлениях.


«Я иду за тобой, Рейнальдо». Мой голос слегка эхом отозвался. Я знал, что его, должно быть, немного встряхнуло от раны, и хотел немного поработать над этим.


Я направился к другой колонне, намеренно замедляя свои движения. Самый быстрый способ найти Рейнальдо - это привлечь его огонь. И чем дальше я был от него, тем лучше. Когда я медленно двинулся к другой колонне, я увидел, как Рейнальдо вышел из-за колонны вдоль линии. «Беретта» снова залаяла. Пуля разорвала рукав моей куртки.


Вильгельмина проревела свой ответ. 9 мм. пуля оторвалась от колонны, за которой только что пригнулся Рейнальдо. Пока Рейнальдо лежал, я переместился вправо к другому ряду колонн. Я внимательно слушал, поворачивая голову. Я услышал звук слева от меня, развернулся и увидел рваную газету, развевающуюся на ветру. Я почти выстрелил в нее.


Я быстро двинулся к последней локации Рейнальдо, к колонне, которая приблизила бы меня к нему. Он заметил меня, когда я добрался до своего нового укрытия, и «Беретта» снова выстрелила, пуля попала в колонну позади меня. Я открыл ответный огонь, два быстрых выстрела. Первый отлетел от колонны Рейнальдо, вернулся и чуть не ударил меня. Второй попал в Рейнальдо, когда он возвращался в укрытие.


Я слышал, как он ругается по-испански, потом он крикнул на меня:


«Черт побери, Картер! Хорошо, давайте разберемся и договоримся. Вы знаете, где я ».


Дело приближалось к мелочам. Я знал, что рано или поздно мне придется пойти за ним, как белый охотник, идущий в кусты за раненым леопардом. Но тогда у него будет лучший шанс напасть на меня.


Я глубоко вздохнул и вышел из-за своей колонны. Через мгновение Рейнальдо тоже вышел на открытое пространство. Он шел с трудом, но все равно продолжал идти. Как и я, он знал, что время для осторожности прошло. Он медленно направился ко мне по проходу между высокими колоннами, «Беретта» нацелилась в мою сторону.


Я не хотел чтобы Рейнальдо был мертв.


Но теперь это была его игра, и он хотел перестрелки. Он двинулся ко мне.


«Ты не можешь меня обмануть, Картер», - сказал он, подходя. «Вы ничего не получите от мертвеца. Вы бы предпочли не убивать меня. Но я не страдаю таким недостатком ».


«Я убью тебя, если придется», - сказал я. «Просто скажи мне, где микрофильм, и будешь жить».


«Я все равно буду жить». Он продолжал двигаться. Я не мог подойти ближе. Внезапно он выстрелил, но, к счастью, я переместился влево. Выстрел все еще прошел по моему правому боку, оставив горящую рану на теле. Я прижался к колонне, прицелился из «Люгера» и открыл ответный огонь.


Рейнальдо схватился за грудь и ударился о колонну, но не упал. Он не сдавался - он действительно думал, что я убью его. Он снова выстрелил из «Беретты» и промахнулся.


У меня не было выбора. Я выжал еще один патрон, и он не промахнулся. На этот раз Рейнальдо сбило пулей с ног и грубо бросило на спину. «Беретта» вылетела из его руки.


Я выждал мгновение, наблюдая за ним. Мне показалось, что я видел, как он двигается, но я не мог быть уверен. Где-то справа от меня раздался шум. Я развернулся, глядя в темноту, но ничего не увидел. Место снова подходило ко мне. Я двигался между массивными колоннами, пока не остановился над Рейнальдо, мой «Люгер» был готов на случай, если мне все же придется его использовать.


Рейнальдо лежал, поджав под себя одну руку, его лицо было белым. Последняя пуля попала ему в правую часть груди. Я не видел, как он мог выжить.


Я наклонился над ним. Мне снова показалось, что я слышу поблизости шум. Я сел на корточки и прислушался. Тишина. Я посмотрел на Рейнальдо.


«Смотри», - сказал я ему. «С тобой все будет в порядке, если ты попадешь к врачу». Я надеялся, что он не догадается, что я лгу. «Я могу доставить вас туда, если вы поговорите со мной по поводу фильма. Я также не буду говорить Бове о вашем местонахождении.


Он засмеялся, гортанный смех перешел в его глотку, перешедшую в кашель.


«Если вам не нравится звучание этого предложения, - добавил я, - я могу пообещать вам, что вы не умрете легко».


Смешанные эмоции отразились на его лице. Затем рука, спрятанная под его телом, внезапно мелькнула на меня. В кулаке было оружие, которое описал мне Хаким Садек, - кинжал для ледоруба с толстым острием. Оно ударилась мне в живот, когда я отступил. Оно разорвало мою куртку и рубашку и укололо мою плоть. Я схватил руку Рейнальдо, скрутил обеими, и кинжал выпал из его кулака.


Я жестоко ударил его рукой, и он хмыкнул. Я схватил кинжал и поднес ему к подбородку. «Хорошо, я был с тобой вежлив. Вы хотите, чтобы я начал тыкать этой штукой в разные места?


Его лицо осунулось. В нем больше не было борьбы. Ему ничего не оставалось, кроме предложенной мной соломы.


- Долина царей, - прохрипел он. 'Могила Меренптаха. Погребальная камера.'


Он закашлялся, брызнув кровью.


Я подсказал. - «Где в погребальной камере?»


Он ахнул. - 'Спаси меня!' «В Луксоре… есть врач. Рядом с фараонами. Он может ... держать язык за зубами ... на замке.


«Хорошо, - сказал я. - А где в погребальной камере?


Он открыл рот, чтобы что-то сказать. Кровь сочилась еще больше, и все. Его глаза остекленели, голова запрокинулась. Он был мертв.


Я решил, что мне повезло. Он мог умереть, ничего не сказав мне.


Медленно я вернулся через Большой гипостильный зал. Когда я добрался до входа, я снова что-то услышал. На этот раз определенно были шаги. Я посмотрел на открытый двор и увидел там араба, всматривающегося в темноту большого зала.


'Кто это?' - крикнул он по-арабски. 'Что там происходит?'


По всей видимости, он был смотрителем, которого насторожила стрельба. Когда он нашел тело Рейнальдо, начался настоящий шум. Я не захотел быть рядом.


Я молча двинулся между гигантскими каменными колоннами, избегая двора, где смотритель неуверенно стоял, направляясь к Южным воротам, через которые я вошел.


BMW был самым удобным и быстрым. Я заглянул внутрь и увидел, что Рейнальдо оставил ключи в замке зажигания. Я вскочил, повернул ключ и включил передачу. Я поскользнулся на гравии, огибая машину, и когда я начал движение, я увидел, как смотритель бежит ко мне, размахивая руками и крича.


Ему было бы трудно хорошо разглядеть машину. Я запустил двигатель, и БМВ с ревом пронеслась в ночи. Через несколько секунд храмы скрылись из виду, и я возвращался в Луксор и Зимний дворец.


На обратном пути я вспомнил звуки, которые, как мне казалось, я слышал, когда Рейнальдо умирал. Это, должно быть, был смотритель. Если нет… Я не хотел думать о возможных альтернативах. Ну завтра утром рано я бы нанесла визит в Долину царей.


Если повезет, я найду микрофильм, покончу с этим арабским кошмаром и попрошу Хока о надбавке и двухнедельном отпуске.


Это звучало так просто.


Одиннадцатая глава.


Следующее утро было прохладным, ярким и ясным, как звезда Африки. Вечный Нил безмятежно бежал, как смазанный маслом синий металлик. За этой извивающейся лентой жизни сияла полированная медь пустыни и холмов.


На этом безмятежном фоне и начался день, когда я ехал по пыльной дороге в Долину царей. Это была арендованная Alfa Romeo 1750, и Файе сидела рядом со мной, не протестуя и слушала, пока я кричал на нее.


«Ты чертовски чуть не убила нас вчера, - напомнил я ей, - так что, пожалуйста, позволь мне на этот раз выстрелить».


На самом деле, я бы вообще не взял Файех с собой, но она сказала мне, что гробница Меренптана временно закрыта для туристов, и мне нужно, чтобы она добралась туда. Я согласился взять ее, но мне это не нравилось, и она это знала. Она села в машину как можно дальше от меня, и мы почти ничего не говорили по дороге.


Мы проехали мимо Колоссов Мемнона и храма царицы Хатшепсут, мимо обесцвеченных деревень, окрашенных в персиковый цвет на раннем солнце, где люди все еще жили так же, как в библейские дни. Верблюды, запряженные в шлифовальные круги, двигались по бесконечному кругу вокруг примитивных мельниц, как будто они тысячелетиями выполняли одну и ту же работу. Женщины в черном, некоторые с кувшинами для воды на головах, смотрели на нас через вуали, когда мы проходили. Файех ничего не комментировала. Я не возражал, потому что этим ясным утром мои мысли были заняты только одним: нахождением микрофильма.


Мы прибыли в Долину царей менее чем за час езды. Когда мы вышли на стоянку, и я огляделся, я был разочарован. Это совсем не выглядело грандиозным. Это был широкий овраг, окруженный высокими скалистыми утесами, вокруг которых был песок. Там было несколько служебных зданий, раскаленных на солнце, и вы могли видеть разбросанные входы в гробницы - неприглядные дыры в земле с билетными кассами, по арабу в каждой будке.


Я спросил. - 'Это оно?


«Это все под землей, - сказала она. 'Ты увидишь.'


Она привела меня к арабу в одной из лачуг, мужчине, который, казалось, отвечал за это место. Она показала свое удостоверение Интерпола, рассказала ему историю о контрабанде героина и попросила разрешить нам войти в гробницу без проводника.


«Конечно, мадам», - сказал он по-арабски.


Когда мы подошли к гробнице, я посмотрел на нее. «Вы уверены, что гробница закрыта для публики?»


Она улыбнулась загадочной улыбкой. «Как ты думаешь, я бы хотел тебя обмануть, любовник?»


У ворот гробницы не было охранника, поэтому мы просто вошли внутрь. Это было похоже на вход в шахту. Мы сразу обнаружили, что спускаемся по большому каменному туннелю. Стены с обеих сторон были покрыты иероглифическими надписями, вырезанными на камне вручную. Мы шли вниз и вниз, и иероглифы не заканчивались.


«Надписи из египетской книги мертвых», - сказала мне Файех, пока мы спускались. «Очень важно для выживания в Ином Мире».


«Интересно, есть ли у них власть над выживанием в этом мире», - сказал я. Я остановился на повороте коридора и вытащил из кармана пиджака толстый путеводитель. Я пролистал его и остановился на перевернутой странице. «Здесь говорится, что есть несколько погребальных комнат».


Верно. Первыая находится недалеко от прохода справа от нас. Главныая, с саркофагом Меренптаха, находится дальше по этому проходу, за Залом захоронений.


'Все в порядке. Иди в меньшую комнату, а я возьму большую. Если вы найдете то, что мы ищем, кричите ».


Я смотрел, как она повернулась и пошла по тускло освещенному коридору, затем пошла по главному коридору. Я подошел к лестнице и спустился на более низкий уровень. Здесь я оказался в другом туннеле-коридоре. Было больше иероглифов и цветных фресок Меренптаха в присутствии бога Хармахиса. Коридор вел в довольно большую комнату. Очевидно, это был Зал захоронения. Другой проход вел с противоположной стороны в комнату гораздо меньшего размера: погребальную камеру.


Саркофаг Меренптаха занимал значительную часть комнаты. Крышка его гроба была красивой и замысловатой. Все это стояло на каменном подиуме. Я обошел его, хорошенько осмотревшись. Затем я обыскал комнату. На полках стояли погребальные урны. Микрофильм мог быть спрятан на одной из этих полок, но это было бы слишком очевидно. Я снова посмотрел на крышку саркофага. Она стояла частично над сосудом, чтобы я мог видеть темные уголки пустого гроба.


Конечно, подумал я, Рейнальдо не бросил пленку в эту большую коробку, я уперся плечом в крышку. Я не мог сдвинуть его с места, так что Рейнальдо тоже не мог его сдвинуть. Потом мне пришла в голову идея - та же самая, как выяснилось, и Рейнальдо. Я залез в саркофаг и ощупал нижнюю часть его крышки, насколько мог. Ничего. Затем я ощупал внутреннюю сторону саркофага. Еще ничего. Я вернулся к крышке. Я протянул руку под ним и протянул руку, насколько это было возможно. А потом я это почувствовал.


Это был небольшой пакет, не больше моего большого пальца, и он был приклеен к нижней стороне крышки.


Я вырвал его и вытащил руку из саркофага. Мое сердце почти остановилось, когда я осторожно развернул крошечный сверток. Вот оно что. Микрофильм. Планы Новигрома I. И лежащие сейчас в моей руке, они принадлежали правительству США.


Я позволил себе удовлетворенно улыбнуться. Если Драммонд должен был умереть, по крайней мере, не зря.


Камень царапали чьей то ногой. Я сунул пленку в карман и потянулся к Вильгельмине. Я немного опоздал. Там, в дверях погребальной камеры, стояли ухмыляющиеся двое головорезов. Я узнал в большом мужчине с Магнумом Тонкого человека. Магнум снова смотрел на меня. Другой мужчина, невысокий жилистый араб с крысиной мордой, нацелил на меня револьвер европейского образца 32 калибра.


«Ну, посмотри, кто в турне по саркофагам, - сказал здоровяк.


Маленький человечек рассмеялся коротким отрывистым смехом, слегка надувшим щеки.


Я спросил. - Что-то плохое в том, чтобы увидеть достопримечательности?


Мои мысли метались назад, как перематывающий фильм. Гипостильный зал прошлой ночью. Шумы, которые я думал, что слышал. В конце концов, смотритель их не сделал. Кто-то, вероятно, один из этих двоих, последовал за Рейнальдо и мной в Карнак и тихо вошел вовремя, чтобы услышать финальную сцену. Но они не дослышали, потому что позволили мне найти для них микрофильм.


«Ты здесь не ради достопримечательностей, - сказал мне здоровяк.


Я сказал. - 'Нет?' Я отпустил руку с куртки.


«Рейнальдо сказал вам, где был фильм», - продолжил здоровяк.


«Бове заключил со мной сделку, - сказал я.


«Мистер Бове дал вам жизнь за информацию о Рейнальдо, - сказал здоровяк. 'Вот и все. Он говорит не убивать тебя сейчас, если ты будешь сотрудничать ».


«Каким образом сотрудничать?» - сказал я, уже зная ответ.


Снова была эта уродливая ухмылка. «Мистер Бове хочет этот фильм. Он говорит, что получил это право, потому что Рейнальдо держался от него. Конечно, он продаст его вам по правильной цене, если вы сможете это придумать. Могут быть и другие предложения ».


Я вздохнул, думая: вот и все. «Я не нашел фильм, - сказал я.


Маленький человечек покачал головой и назвал меня лжецом по-арабски.


Фильм у тебя в кармане, - сказал здоровяк. «Мы видели, как вы его туда положили. Отдай, и стрельбы не будет ».


Я не собирался отдавать этот микрофильм сейчас, тем более международной банде хулиганов.


«Ладно, похоже, у меня нет выбора», - сказал я.


Правильно, мистер Картер, - сказал здоровяк.


Я полез в карман за микрофильмом, одновременно делая два шага к ним. Здоровяк протянул свободную руку, стараясь держать Магнум другой в мою грудь. Мне пришлось пройти перед маленьким арабом, чтобы добраться до него.


«Просто отдай пленку, и все будет в порядке», - заверил меня здоровяк.


Я поинтересовался. Во всяком случае, я не собирался узнавать. Я вынул из кармана пустой, но сжатый кулак. Я был прямо перед невысоким арабом, и его револьвер следил за каждым моим движением. Но мне пришлось рискнуть.


Внезапно я открыл пустой кулак и схватил маленького араба за руку с пистолетом, уходя от линии огня. Звук выстрела заполнил каменную комнату, когда пуля отлетела от саркофага позади меня и ударилась о стену.


Теперь я крепко схватил стрелка за руку и сбил его с ног, поставив между собой и большим парнем с магнумом. Пистолет маленького араба снова выстрелил, пуля попала в пол. В этот момент здоровяк выстрелил, пытаясь попасть мне в грудь. Маленький араб закричал, когда пуля попала ему в левую руку. Здоровяк выругался, когда я теперь толкнул маленького араба в него, временно сбив его из равновесия.


Я нырнул к концу саркофага, надеясь использовать его как укрытие. Здоровяк произвел еще два выстрела, пока я на мгновение спасался. Первый отколол саркофаг, второй оторвал каблук от моего правого ботинка.


- Я достану тебя, Картер! Большой человек имел в виду бизнес. В тот день он был очень разочарован у Тонмана когда Бове отозвал его.


Теперь он собирался это исправить.


Я слышал его шаги, обходя саркофаг. Не было времени для Люгера. Я двинул правым предплечьем, и Хьюго скользнул мне в ладонь.


Из-за угла саркофага завернул крупный мужчина, массивный и злобный, сжимая в руке магнум. Он заметил меня и прицелился, и я прижался к гробу. Пистолет взорвался, и я услышал, как пуля ударилась в пол рядом со мной. Он стрелял безумно, и мне повезло. Я вскинул правую руку прямо перед собой, выпустив Хьюго. Стилет бесшумно скользнул по воздуху и врезался в грудь здоровяку.


В его глазах появилось удивление. Он автоматически схватился за холодную сталь в себе. Магнум взревел еще три раза, когда он, споткнувшись, тяжело упал на крышку гроба.


Как раз вовремя я услышал позади себя звук. Я обернулся и увидел маленького араба, чья раненая рука безвольно свисала сбоку, и он направил свой револьвер на меня с другого конца саркофага. Я откатился от каменного основания, когда он стрелял, хватаясь за Вильгельмину, когда я двигался. Я взял ее и выстрелил.


Я выстрелил трижды. Первый выстрел попал в стену в футе над головой араба. Второй сделал бороздку на нго левой щеке, а третий вошел в грудь. Пуля попала в него и ударила об стену. Он упал на пол, скрываясь из виду.


Послышалось тихое бормотание по-арабски. Затем маленький араб поднялся на ноги и двинулся к дверному проему в погребальную камеру. Он слабо повернулся и выстрелил в меня, чтобы прикрыть свое отступление. Но когда он подошел к дверному проему, я снова выстрелил из люгера и попал в него у основания позвоночника. Он дернулся, словно его тянули за какой-то невидимый провод. Я обошел саркофаг и посмотрел. Тело маленького араба дернулось и замерло.


Я вернулся к здоровяку и вытащил из его груди стилет. Я протер его на его куртке и вернул обратно в ножны. «Тебе следовало бросить курить, пока ты был впереди», - сказал я трупу.


Затем я услышал, как Фэйх зовет: «Ник!»


Я повернулся, когда она вошла в погребальную камеру. Она прошла мимо первого трупа, удивленно взглянув на него, и подошла ко мне и моей второй жертве.


Она спросила. - "Новое братство?"


Верно. Бове стал жадным, когда задумался о ценности фильма ».


- А оно у вас есть?


Я вытащил пленку из кармана и протянул ей. «Это замечательно, Ник!» - сказала она, улыбаясь.


Я спросил ее. - Вы видели в коридорах еще кого-нибудь из «Нового Братства»?


«Нет, я вообще никого не видела. И я подозреваю, что после этого Бове откажется от фильма. Он действительно не хочет вступать в борьбу с правительством США ».


«Если это правда, то эта миссия начинает выглядеть как успешная», - сказал я, убирая «Люгер» в кобуру. «Давай, давай убираемся отсюда, пока нам еще везет».


* * *


Когда мы подошли к входу в гробницу, щурясь от яркого солнца, все было тихо. Рядом не было охранников, а глубины погребальной камеры, должно быть, заглушали звук стрельбы. Мы сразу пошли к «Альфа-Ромео» и забрались внутрь.


Когда мы уезжали из Долины царей, я немного расслабился. Это было неприятное задание, но оно закончилось хорошо. У меня был микрофильм, и было мое здоровье. Я вспомнил о кейсе, который я спрятал в багажном отделении раньше, на всякий случай, и был рад узнать, что сейчас он мне не понадобится.


Я все еще находился в этом триумфальном состоянии, чувствуя себя довольным собой и тем, как я справился с трудным делом, объясняя Файех, насколько важен фильм для свободного мира и т. Д., И т. Д., Когда это произошло. Мы объехали каменистый поворот на грунтовой дороге и чуть не врезались в черный Mercedes 350 SL, припаркованный через дорогу, так что объехать его было невозможно.


Давя на тормоза, я съехал на пыльную остановку всего в нескольких футах от «мерседеса». Когда пыль рассеялась, я увидел троих мужчин, стоящих вокруг большой черной машины. Моя челюсть слегка отвисла. Это были Юрий Лялин и двое арабских головорезов, которых он использовал, чтобы меня избить. Лялин держал свой автомат «Маузер», а арабы держали по курносому револьверу. Все оружие было нацелено мне в голову.


«Черт побери!» Пробормотал я. «Проклятые русские». Фэй просто смотрела на троицу. «Мне очень жаль, Ник».


Лялин кричал на нас, а я сидел и решал, что делать. - Выходи оттуда, Картер. Вы не должны разочаровывать меня сейчас. Это то, для чего я сохранил тебе жизнь ».


«Тебе лучше делать то, что он говорит, Ник», - мягко сказала Фэй.


Если бы я запустил двигатель и направился прямо к ним, я мог бы получить один, может два выстрела, но я не мог обойти эту гигантскую машину.


Я внезапно так разозлился, так расстроился, что не мог нормально думать. Наконец я выключил двигатель.


«Хорошо, - сказал я девушке. «Сдадимся КГБ».


Мы вышли из машины, и Лялин махнул нам своим маузером. Я посмотрел на его дуло, и это было похоже на то, чтобы заглянуть в дуло моего собственного Люгера. Я знал его мощность и эффективность. Арабские головорезы крепко держали свои револьверы, готовые ими воспользоваться. Я не видел выхода.


«Значит, все идет по плану», - сказал я Лялину.


«Верно, мистер АХ-ман», - сказал он, натянуто улыбаясь. «Вы узнали, где находится фильм, и привели нас к нему. Нам нужно было просто подождать и позволить вам сделать за нас всю работу ».


Он злорадствовал, а я ненавижу злорадствующих.


«А теперь фильм, пожалуйста».


Я тяжело вздохнул и взглянул на Файех. Она посмотрела на землю. Мы с ней через многое прошли, но выглядело так, как будто мы проиграли игру в двойном овертайме. Я залез в карман за пленкой, бросил последний взгляд на пакет и передал Лялину.


Он взял это осторожно. Положив маузер в кобуру, он развернул пленку и внимательно ее рассмотрел. Я тяжело сглотнул. Теперь на меня было нацелено всего два пистолета. И Лялин, наверное, все равно убьет меня, прежде чем уйдет отсюда. Надо было подумать о Фае, но ее безопасность не входила в миссию. Может быть, она сможет вовремя использовать Беретту, которую я забрал у Рейнальдо, чтобы спасти нас обоих.


Я сделал свой ход. Пока Лялин держал пленку на свету, я сделал шаг вперед, поставив его между мной и дальним боевиком и мной в пределах досягаемости ближайшего. Внезапно и яростно я ударил его по руке с пистолетом. Пистолет выстрелил у меня над головой, и головорез отшатнулся спиной к капоту «мерседеса». При этом я бросился на Лялина. Он начал поднимать маузер, но не успел. Я схватил его и притянул к себе, пытаясь удержать его между мной и другим арабом.


Первый боевик опоминался и все еще держал пистолет. Другой двигался, чтобы выстрелить в меня. Мы с Лялиным были в смертельной схватке, мои руки держали его горло, а его пальцы касались моих глаз.


Я крикнул Файех. - «Беретта!»


Я схватился за Лялина и толкнул его в сторону бандита, пытающегося меня навести. Пораженный нашим общим весом, он на мгновение потерял равновесие. Но другой мужчина, как я знал, теперь был позади меня. Примерно через секунду у меня в спине образовалась бы рваная дыра.


Сильно потянув Лялина за плечи, я поволок его на землю на себя. Теперь любому стрелку будет труднее ударить меня, не попав Лялина.


- Брось, черт тебя побери! - выдохнул он, ударив меня локтем в бок.


Я только боролся за время. Если бы Файе удалось задействовать Beretta, она могла бы переломить ситуацию в нашу пользу. Если нет, то все кончено. Я увидел ее краем глаза, и, к счастью, она вытащила пистолет!


Я крикнул. - «Стреляй в них!»


Лялин сумел заговорить, несмотря на то, что я держал его за горло. «Останови его», - сказал он, глядя на Файех.


И Файех, эта чувственная красотка с соблазнительной улыбкой, двинулась вперед и направила «Беретту» мне в голову. «Отпусти его, Ник».


Я смотрел в это прекрасное лицо. Постепенно отпустил Лялина. Он отошел от меня, потирая горло. Я все смотрел на эту «Беретту».


«Мне очень жаль, Ник», - тихо сказала девушка.


Лялин достал микрофильм и сунул в карман. «Да, Картер. Файех - это агент КГБ. О, иногда она тоже работает на Интерпол. Но в первую очередь она верна Советскому Союзу. Разве это не так, Фэй, дорогая?


Медленно я поднялся на ноги. Файех хмуро стояла, не отвечая Лялину. Некоторые мысли теперь возвращались ко мне. Она не очень горела желанием идти за Рейнальдо, когда я сказал ей, что это тот, у кого есть микрофильм. И смерть Кама ее не беспокоила. Теперь я знал почему, потому что я исключил часть конкурса с КГБ. Были и другие вещи.


«Вы пытались убить Рейнальдо прошлой ночью», - сказал я ей. «Потому что вы знали, что после его смерти никто не сможет найти микрофильм».


«Ник, я…»


Два наемника подошли ко мне сейчас. Тот, кого я схватил, взглянул на Лялина, который отряхивал костюм.


«Дай мне убить его», - сказал араб.


Лялин почти позволил себе улыбнуться. - Вы видите, как мои товарищи хотят избавиться от вас? Он подошел ко мне и обыскал меня, избавив от Вильгельмины и Гюго. Он бросил их на землю возле Alfa Romeo. Затем он повернулся ко мне и ударил меня кулаком по лицу.


Я упал в грязь, ошеломленный. Мне казалось, что нос сломан. У этого человека был отличный удар. Я ненавидел это.


Я еще лежал на земле.


«Это из-за неприятностей, которые ты причинил мне, и из-за моей больной шеи», - сказал он, касаясь своего горла, где я чуть не задушил его несколько минут назад. Затем он подошел ближе и, прежде чем я успел среагировать, ударил меня ногой по лицу и по голове.


Во мне взорвалась рвущая боль. Я пытался сосредоточиться на Лялине, но он был нечетким пятном надо мной.


Я слышал, как Фэй сказала: «Не надо!»


Лялин отошел от меня, и мое зрение несколько прояснилось. Я видел, как он мрачно посмотрел на Файех.


«Убей его», - приказал он.


Файех быстро повернулась к нему. «Нет, - сказала она.


Я с трудом приподнялась на локте, голова все еще кружилась.


«Я сказал, убей его!» - крикнул Лялин.


«Один из них может это сделать». Она показала на двух арабов.


'Нет. Вы должны это сделать ».


Теперь я мог видеть достаточно хорошо и в оцепенении смотрел, как Файех медленно приближается ко мне, держа перед собой «Беретту». Ее лицо было мрачным, глаза расширились. А потом я увидел, как в уголках этих глаз текут слезы. Слезы, которые я видел, когда мы в последний раз занимались любовью. Теперь я понял. Она подняла пистолет с рукояткой из слоновой кости, пока тот не нацелился прямо мне в грудь.


'Боже ты мой!' она сказала.


Затем она нажала на курок.


Двенадцатая глава.


Пуля сильно врезалась в меня. Я почувствовал резкую боль чуть выше сердца и ударился о землю. Файех застрелила меня. Она действительно застрелила меня.


До меня дошло не так много. Была прохладная темнота, и слышались звуки, когда они вчетвером садились в «мерседес», и рев двигателя, когда они отъезжали.


Чернота снова отступила, и это меня удивило. Еще одним сюрпризом было отсутствие горячего огненного шара внутри моей груди, которое повергло меня в шок и убило меня.


В конце концов я обнаружил, что могу двигаться. Я медленно открыл глаза и посмотрел на жаркое солнце. Случилось чертово чудо. Я болезненно приподнялся на локте и положил руку на грудь, где должна была быть дыра. Тогда я понял, что пошло не так - вернее, правильно.


Я полез в карман куртки, в правый нагрудный карман и вытащил толстый путеводитель по гробницам. Рваная дыра на обложке, проходящая сквозь книгу. Пуля .25 калибра торчала примерно на четверть дюйма из задней части книги. Я уронил книгу и осторожно расстегнул рубашку. Там был большой красный рубец на том месте, где кожа была прорвана выступающим краем пули. У меня был бы глубокий синяк, но путеводитель спас мне жизнь.


Я вспомнил, как Файех пыталась отговорить меня от покупки книги, говоря, что она может сказать мне то, что мне нужно знать. Я рассмеялся слабым смехом. Иногда все складывалось таким безумием.


Я медленно поднялся на ноги. От удара Лялина у меня колотилось в голове. Лялин. Проклятый микрофильм. Я должен был следовать за ними. Я должен был найти Лялина, прежде чем он уничтожил пленку.


Вильгельмина и Гюго лежали на земле, куда их бросил Лялин.


Получив «Люгер» и стилет, я пересел на «Альфу» и забрался в нее. Я проверил Люгер, он был забит песком. Я выругался себе под нос, пока не вспомнил о кейсе-атташе в багажном отделении с заказной работой Buntline. Может быть, в данных обстоятельствах это было бы лучшее оружие.


Я завел двигатель «Альфы» и включил передачу. Маленький GT с ревом поднял большое облако пыли.


Должно быть, прошло пять миль, прежде чем я подошел к развилке на дороге. Один путь вел в Луксор, а другой вел к побережью через Египетскую пустыню. Я вышел и стал изучать землю; Я заметил следы шин Мерседеса. Лялин ушел в пустыню. Он нацелился на порт Сафага, где, вероятно, встретится с российским грузовым судном. Но не если бы я мог помешать.


«Альфа» с ревом выехала на пустынную дорогу. Сначала дорога была хорошей, но потом она превратилась в трассу, которая становилась все хуже и хуже. Были глубокие горки песка, и «Альфу», несмотря на низкую посадку, приходилось протаскиваться через них. С Мерседесом проблем было бы меньше. В конце концов мне пришлось перейти на низкую передачу для мощности.


К полудню следы «мерседеса» становились все свежее, но солнце становилось невыносимым. Внешний металл машины был слишком горячим, чтобы дотронуться до него, и я чувствовал последствия всего, через что мне пришлось пройти раньше. Я ухватился за скользкое от пота колесо, пока машина неуклонно ехала, щурясь сквозь пыльное лобовое стекло на волны тепла, поднимающиеся с песка и заставляющие пейзаж скользить, и задавался вопросом, какой должна быть эта пустыня летом. Потом я заметил что-то сбоку от трассы.


Сначала я не мог разобрать, что это было, из-за волн жары. Это могло быть частью машины или куча старых тряпок.


Затем, когда я подошел ближе, я смог лучше рассмотреть его форму. Я смотрел. Это было не что-то, а кто-то. Фигура, неподвижно лежащая на песке. Девушка…?'


Еще мгновение, и я дошел до него. Я вышел из машины, подошел к обочине дороги и мрачно посмотрел на фигуру, болезненно сглатывая. Это была Файех.


Они убили ее. Часть ее одежды была сорвана в результате жестокой борьбы, на боку под ребрами была рваная рана. Один из них воткнул туда нож.


Я тяжело вздохнул. Я вспомнил ее теплое тело, двигающееся под землей, сверкающие глаза - и то, как она плакала, прежде чем нажать на курок «Беретты». Теперь она была похожа на сломанную цирковую куклу.


С Лялиным она совершила роковую ошибку. Она выказала нежелание убивать меня. Она даже плакала. Лялин не хотел, чтобы вокруг него были люди, способные плакать.


Вернувшись в «Альфу», я поймал себя на мысли, что Фэйех, прекрасная Файех, запомнила путеводитель в моем кармане и целилась в него, когда стреляла. Этого я никогда не узнаю. Я посмотрел в небо и увидел, что стервятники уже собираются и молча делают пируэты. И я выругался, потому что не успел бы ее похоронить.


Еще полчаса езды, и я увидел впереди волнистое пятнышко. Когда я сократил расстояние, пятнышко превратилось в мерцающую каплю, затем каплю превратилась в машину. Черный мерседес.


Я запустил двигатель. «Альфа» покатилась по песку. Передо мной была хорошая возможность, и я намеревался сократить дистанцию. Когда я сильно нажал на педаль газа, мне пришло в голову, что Лялин, возможно, уже уничтожил пленку. Но это было маловероятно. Его начальству, несомненно, потребуются материальные доказательства того, что она была возвращена.


Когда я приблизился к «мерседесу» на расстояние ста ярдов, он остановился. Лялин и двое боевиков вышли и смотрели, как я иду. Они, наверное, не могли поверить своим глазам. Когда я остановился в пыльной стоянке всего в восьмидесяти ярдах от меня и вышел, я увидел даже на таком расстоянии недоверчивое выражение лица Лялина.


Я крикнул. - Верно, Лялин! Это я! С этого момента тебе лучше убивать самому!


Они открыли двери «мерседеса», чтобы укрыться, и встали за ними, хотя находились вне досягаемости.


«Я не знаю, как ты выжил, Картер», - крикнул мне Лялин. - Но тебе здесь нечего выиграть, кроме еще одной пули. Нас еще трое. Вы не можете получить фильм ».


Значит, он все еще был у него. Как я и предполагал. Но мужчина был прав. Против меня было три к одному, и они были профессионалами. Ни один здравомыслящий человек не поддержал бы мои шансы.


Я подошел к задней части Альфы и открыл багажник. Внутри лежал атташе-кейс. Я быстро открыл его и схватил Бантлайн. Я осторожно скрутил две детали и прицепил ствол длиной полтора фута. Затем я схватил бельгийский пистолетный карабин, защелкнул его на рукоятке револьвера .357 Magnum и плотно завинтил.


Арабы сделали в меня пару выстрелов. Один упал, разбрызгивая песок, а другой слабо задел крыло машины. Они были слишком далеко, и теперь они это знали.


Лялин махнул им рукой. Они двинулись ко мне, по обе стороны дороги. Подойдя ближе, они обойдут меня с флангов и возьмут под перекрестный огонь. Они не знали о Buntline.


Я встал на колени за открытой дверью «Альфы» и положил ствол длинного нестандартного револьвера на раскаленный металл. Пот тек по моему лицу от линии волос. Я встряхнул его и прицелился из длинного ствола в сторону араба справа, того, кто так хотел убить меня. Я крепко прижал к плечу приклад винтовочного типа, нашел стрелявшего в прицеле «Бантлайн» и нажал на спусковой крючок.


Мужчина буквально подпрыгнул в воздух, свернувшись в плотный круг, и был резко брошен на землю с большой дырой в спине, через которую прошла пуля. Он уже был мертв, когда ударился о песок.


Другой боевик остановился. Лялин перевел взгляд с мертвеца на меня. Выживший араб тоже посмотрел на меня, снова на Лялина, а затем снова на меня. Затем он повернулся и побежал обратно к «мерседесу». Он добрался до машины прежде, чем я смог привлечь его внимание.


Араб присел за машиной, дико жестикулируя на Лялина. Теперь они были хорошо прикрыты. Я заметил возвышение дюны слева от трассы, немного ближе к ним. Это дало бы мне возможность стрелять с высоты. Я глубоко вздохнул и побежал.


Их пистодеты выстрелили одновременно


Пули рыли песок вокруг меня. Но я продолжал бежать и наконец оказался там. Я нырнул за дюну, когда выстрел рассыпал песок в дюймах от моей головы.


Поднявшись на локти, держа Бантлайн перед собой, я посмотрел на них сверху вниз. Они перебрались на противоположную сторону «мерседеса».


«Подойдёте, и я уничтожу пленку!» - крикнул Лялин.


Я скривился, лежа там. Какой у меня был выбор? Араб выстрелил мне в голову и промахнулся. Я взглянул налево и увидел песчаную дюну чуть лучше с более крутым уклоном для укрытия. Я встал и побежал за ней. Снова выстрелы осыпали меня песком, и снова мне удалось добраться до укрытия без единого попадания.


Я взглянул еще раз. Лялин в меня выстрелил и промахнулся на дюйм. Ободренный этим араб, слегка приподнялся, чтобы самому сделать еще один выстрел. Я нашел его грудь в прицеле длинного ствола и выстрелил. Он закричал и упал на спину, исчезнув за машиной.


Я видел, как Лялин смотрел на человека сверху вниз. Затем он снова посмотрел на меня. По выражению его лица я мог сказать, что его последний головорез мертв. Он произвел по мне два быстрых выстрела, и я сделал еще один выстрел. Он дернулся назад, раненый в плечо.


«Ты сказал, что это тот, который я тебе должен», - предупредил я его.


Он крикнул. - «Черт тебя побери, Картер!» «Я уничтожу фильм, и вы проиграете!»


Он забрался в машину с другой стороны, затем потянулся и закрыл дверь с моей стороны. Я не знал, что он там собирался делать, но мне пришлось действовать быстро, чтобы остановить его.


Я поднялся на ноги и побежал к небольшому песчаному бугру примерно на полпути к машине. Из машины раздался выстрел и задел мою штанину. Я ударился о песок; теперь я мог заглянуть в машину.


Было ясно, что там делал Лялин. Он держал прикуриватель на приборной панели. Сейчас он запишет это в фильм.


Я выстрелил в машину, но Лялин держался тихо, и я не смог его поразить. Я полез в карман за Пьером, газовой гранатой. Теперь это был мой единственный шанс. Я вытащил маленькую булавку гранаты, тщательно прицелился и швырнул ее в открытое окно «мерседеса». Она образовала высокую дугу и исчезла внутри.


Дымный газ наполнил машину за секунды. Я слышал, как Лялин задыхается. Затем дверь открылась, и он, пошатываясь, вышел, стреляя из маузера на выходе. Он выстрелил трижды, и все три пули вонзились в песок передо мной. Я ответил выстрелом из Buntline. Лялин получил удар в грудь и с силой отбросил назад к машине. Его глаза расширились от шока, затем он соскользнул на землю.


Я осторожно вышел из укрытия. Подойдя к Лялину, я взглянул и понял, что он мертв. Теперь из машины убирали газ, но все равно за микрофильмом садиться в «мерседес» не пришлось. Лялин по-прежнему сжимал его в левой руке.


Я взял пленку из мертвой хватки сотрудника КГБ и долго ее осматривал. Я подумал, стоит ли оно того, чего стоило.


Сунув пленку в карман, я медленно вернулся к «Альфе», сияя на солнце пустыни. У меня еще была работа, последняя задача в этом задании, прежде чем я мог считать ее выполненной. Мне пришлось вернуться в Файех. Что бы ни случилось, вспомнила она путеводитель или нет, когда нажала на курок на той «Беретте», я возвращался, чтобы похоронить ее.


Я подумал, что я ей обязан.


Fueled by Johannes Gensfleisch zur Laden zum Gutenberg