# Камбоджа

Ник Картер

Камбоджа (пер. Лев Шкловский) Ник Картер


Камбоджа


Аннотации


ОБЩЕСТВО СЕРЕБРЯНОЙ ЗМЕИ,


Камбоджийские террористы - смертоносные фанатики.


УДАРНЫЙ ПАТРУЛЬ


Американские рейнджеры - специально обученные, полностью вооруженные и готовые убивать ...


НИК КАРТЕР


Главный агент AXE - официально назначен для проникновения в камбоджийские джунгли, случайно присоединился к туземцу, и нацелен на убийство ...


Все они участвуют в хладнокровной международной игре на смерть, которая начинается в маленьком уголке Камбоджи и может закончиться глобальной войной.


* * *


Ник Картер


Killmaster


Камбоджа


Посвящается служащим секретных служб Соединенных Штатов Америки


Первая глава


Мы были почти в часе езды от Сайгона. Большой шумный C-47 только что пролетел над Сюань Лок и направлялся в сторону Во Дат. Я сидел на короткой скамейке и смотрел в открытую дверь. Была безлунная ночь. Я собирался скоро пройти через этот дверной проем, в темноту и во враждебные джунгли. Где-то в провинции Лонгкхань я должен был выручить. Я начал проверять свое снаряжение.


Рюкзак был привязан к моей спине. Он содержал все предметы, которые, по мнению спецэффектов, мне могли понадобиться. Парашют казался мне громоздким на груди, и я оперся на него подбородком, чувствуя запах парусины. Карта и фонарик были в кармане моей рубашки. Под моей левой подмышкой отдыхала Вильгельмина - мой пистолет «Люгер». Стилет Хьюго был в ножнах на моей левой руке. Крошечная смертоносная газовая бомба «Пьер» была у меня между ног.


Я не был уверен, что моя маскировка под азиатского крестьянина сработает. Я был слишком высоким. Я мог надеть костюм, изменить глаза и щеки, но ничто не изменило бы мой размер.


Я слышал, как двигатели слегка заглохли. Время почти пришло. Второй пилот вернулся туда, где я сидел. Он поднял пальцы одной руки. Пять минут. Я встал и проверил ножные ремни парашюта. Второй пилот наблюдал за мной. Красные сигнальные огни внутри самолета придавали его молодому лицу призрачный блеск. Я предположил, что ему меньше 25 лет. Молодость проявлялась во всех чертах, кроме глаз. Они выглядели уставшими от возраста, как будто он пережил 50 лет разочарования за очень короткое время. Это было лицо большинства молодых американских бойцов во Вьетнаме. Может, глаза снова станут молодыми, когда они вернутся домой. Но теперь они выглядели уставшими от всего этого, утомленными мыслями о бесконечной войне.


Америка пришла во Вьетнам с наивным высокомерием. То, что было американским, было правильным. Мы не могли сделать ничего плохого. Но теперь бойцам это надоело. Война ни к чему не вела, ни к чему не приводила и не подавала признаков конца.


Но мы не думали об этом, второй пилот и я. Он поднял два пальца. Пару минут. Он был озабочен только тем, чтобы вывести меня за дверь и попасть в цель. Я был озабочен выполнением задания. Одна минута.


Я подошел достаточно близко к открытому дверному проему, чтобы теплый ветер хлестал мою одежду. Я посмотрел вниз в полную темноту. Я знал, что там внизу джунгли и что они будут кишеть вражескими патрулями. Я держал в руке ручку троса. Я почувствовал, как второй пилот коснулся моего плеча, и я упал вперед через открытую дверь. Ветер сразу подхватил меня, протолкнул мимо хвоста С-47. Я считал, закрыв глаза. Три, четыре… Я кувыркалась в воздухе, падая. Я не слышал ничего, кроме громкого шипения в ушах. 5. Я потянул за шнур. Я продолжал падать в течение нескольких секунд, пока ремни надо мной натягивались. Затем я почувствовал, как мои плечи дернулись, когда парашют задулся. Мои ноги раскачивались взад и вперед. Шипение в моих ушах стихло. Я медленно плыл вниз. Я открыл глаза и ничего не увидел.


Моей целью должна была быть небольшая поляна. Я не знал, как найду его в темной ночи. Они сказали мне, что мне не придется. Пилот предопределил скорость ветра и скорость снижения. Все, что мне нужно было сделать, это падать вниз. Вот что они мне сказали.


Гул двигателей С-47 исчез из пределов слышимости. Теперь была только тишина. Подо мной не было ни боев, ни очертаний поляны. Я представил, как пробиваюсь сквозь деревья с тяжелыми ветвями, запутываю линии желобов и зависаю, пока вражеский патруль использует меня для тренировок по стрельбе. Теперь я мог видеть тени более темные, чем ночь подо мной. Верхушки деревьев. Я двигался вперед, пока плыл вниз. Верхушки деревьев быстро приближались к моим ногам. Я крепко схватился за ремни парашюта и стал ждать. Я знал, что верхушки деревьев возвышаются над густыми зарослями джунглей. И это выглядело так, как будто я прямо в это вошел.


Я почувствовал, как ветки хлопают мне по ногам. Я согнул колени и почувствовал боль в ногах, когда колючки царапали их. Мои руки сжалась на ремнях. Я собрался с силами, ожидая, что воткнусь в эти деревья. Вдруг деревья остались позади. Я снова падал на землю. Я позволил своему телу расслабиться. Я добрался до поляны, и казалось, что я собираюсь попасть в мертвую точку.


Мои пятки врезались в мягкую землю. Я качнулся вперед на носках, затем перекатился головой вперед. Земля ударилась в меня, когда я упал. Парашют опустился и протащил меня почти на четыре фута. И снова наступила тишина.


Мне показалось, что я наделал много шума. Я знал, что теперь мне нужно действовать быстро. Я вскочил на ноги и снял ремни парашюта. Я посмотрел на светящийся циферблат своих часов - опаздывал на пять минут. Я оглядел поляну. Прямо справа от меня должна была пройти тропа сквозь заросли джунглей. Я двинулся к точке, таща за собой парашют. Когда я достиг края поляны, парашют скатался в большой шар. Я засунул его в заросли, чтобы его не было видно. Ночная жара была душной, одежда прилипала ко мне от пота. У меня в ушах жужжали комары. Я двинулся по опушке, ища тропу глазами. Пути не было.


Я упал на одно колено. Я вытащил из кармана рубашки пластиковую карту и маленький карандашный фонарик. Я прокрутил карту и продолжал смотреть вверх, чтобы сориентироваться. Вроде я закрутился. Тропинка была на другой стороне поляны. Я быстро двинулся вдоль противоположной стороны поляны и в спешке чуть не прошел по тропе. Когда я это заметил, я остановился. Один час в пути. Я снова посмотрел на часы. Я быстро подсчитал потерянное время и сообразил, что мне придется бежать половину пути, чтобы это наверстать. Но по крайней мере я был на правильном пути. Все идет нормально. Я пошел.


Впереди две развилки. Мне нужна карта, чтобы знать, какую взять. Дорожка петляла, как одна большая буква S за другой. По обе стороны от меня, как огромные стены, возвышались заросли джунглей. Я больше не мог видеть небо. Земля под моими ногами была плотной, как бетон. Путь казался хорошо используемым. Мне приходилось замедляться на каждом повороте S. Я знал, что будут ловушки. Я замедлился, ускорился, снова замедлился, не сводя глаз с дорожки.


Я шел 20 минут, когда дошел до первой развилки. Это было трехстороннее разветвление. Я опустился на колени, достал карту и посаетил. Средняя тропа была хорошо протоптана, две другие слегка заросли кустарником. Но у меня было достаточно времени, чтобы уложиться в график. Карта была нарисована от руки с грубо зарисованными ориентирами. Была показана трехзубая вилка. Я должен был выбрать ту, что направо.


Я начал бежать по ней. Прбежал около 50 ярдов, но потом джунгли начали приближаться . - Когда я пробирался, по мне хлопали листья . Я больше не мог видеть, куда я ступаю. Путь продолжался по S-образным кривым. Временами растения был настолько толстыми, что мне приходилось продвигаться через них боком. Я терял время. Насекомые прилипали к моей шее и лицу. Жара была невыносимой. Я пробивался 15 минут, когда наткнулся на вторую развилку. Эта была пятиконечной. Я встал на колени, вытащил карту и снова посветил. Я должен был пойти по среднему пути.


Путь был широким и довольно прямым. Мои ноги стучали по твердой поверхности, пока я бежал. Я сделал длинный медленный поворот и внезапно остановился. Впереди меня лежал кустарник. Это было похоже на квадратный участок протяженностью почти пять футов. Кусты были невысокими, и это вызвало у меня подозрения. Это был тот же уровень, что и в пути. Я осторожно подошел к нему и стал на колени у края. Мой палец ноги коснулся веревки, протянутой поперек дорожки. Я услышал над собой свист и увидел, как ветка дерева внезапно распрямилась. На конце ветки были крошечные заостренные бамбуковые шипы. Если бы я стоял, эти шипы попали мне прямо в лицо. Я мрачно кивнул. Ветка была согнута и свободно привязана веревкой. Если бы коснуться веревки, ветка быстро распрямилась бы и ударила бамбуковыми шипами мне в лицо. Но это все еще не говорило мне, что было под ветвями. Я отодвигал ветку в сторону по частям, наполовину ожидая, что что-то выпрыгнет передо мной. Затем я обнаружил, что кисть закрывает открытую яму.


Бока и дно ямы были усеяны заостренными стволами бамбуковых деревьев. Короткие и смертоносные, они находились на расстоянии фута друг от друга. Если бы ветка не попала, то вы упали бы в яму. В любом случае это будет неприятно и болезненно.


Я оставил яму открытой. Я отступил на шесть шагов и с большим разбегом перепрыгнул через нее. Я потерял много времени. Но я не собирался убивать себя, пытаясь это исправить. Я двинулся так быстро и осторожно, как мог. Мне нужно было добраться до ручья, и я знал, что опоздаю.


Я продолжал двигаться вполовину, замедляясь на каждом повороте. Тропа была шириной почти десять футов, и идти было легко. Дважды я приходил к достопримечательностям, за которыми должен был наблюдать. Я сверил их с картой, нашел их правильными и продолжил. К тому времени, как я подошел к ручью, я опоздал на полчаса.


Через ручей был деревянный мостик, хотя сама бурлящая вода была всего около трех футов шириной. Но берега по бокам были заболоченными.


Пешеходный мост начинался и заканчивался на краю болота. Я встал на колени у моста и прислушался. Все, что я слышал, это журчание ручья. Джунгли росли вплоть до края болота, затем открылось пространство напротив ручья и противоположного болота, где снова началась густая поросль. Я знал, что близко к деревне, но не знал, насколько близко. Я просто должен был попасть к ручью. Я ждал.


Что-то могло пойти не так. Я ждал пять минут. Болото кишело комарами. Они жужжали у меня перед глазами и, казалось, летели в моих ушах. Я подумал, что мне, возможно, придется самому попытаться найти деревню. Если что-то не так, мне понадобится альтернативный план. Через мост должен был пройти другой путь. Может, это приведет к деревне. Вдруг я услышал голос, прошептавший мое имя.


«Мистер Картер», - сказал голос. «Оставайся на месте. Не двигайся».


Он шел сзади меня. Я услышал движение, когда кто-то прошел сквозь кусты. Я пожал левым плечом, и Хьюго мой стилет упал мне в руку.


«Повернись медленно, - сказал голос. Теперь он был близко ко мне, прямо за моим левым плечом.


Я крутанулся и вскочил на ноги, а Хьюго встал передо мной. Я остановил свой выпад на одну секунду, прежде чем убить невооруженного человека.


Он стоял неподвижно, смутная тень в темноте. Его голова покачивалась, когда он переводил взгляд с моего лица на стилет и обратно. Он был вьетнамским крестьянином, и распущенная белая борода делала его старым. Его тело было маленьким и худым. Он ждал, покачивая головой, чтобы увидеть, что я собираюсь делать с Хьюго.


Когда прошли секунды, и никто из нас не двинулся с места, он сказал: «Я Бен-Куанг. Я ваш контакт».


Я спросил. "Как я это узнаю?"


«Вы спрыгнули с американского самолета на поляну. Вы использовали карту, которую я сделал, чтобы направить вас сюда. Я должен отвезти вас в деревню. Вы должны были встретить меня у ручья, но вы опоздали».


«Ты тоже слишком большой, чтобы сойти за крестьянина. Я думал, они пошлют кого-нибудь поменьше».


«Хорошо, - сказал я, убирая Хьюго в ножны. «Я большой. Я думал, ты будешь кем-то помоложе. Ты можешь отвезти меня в деревню или нет?»


Он пошел первым. Он прошел мимо меня к мосту и повернулся. «Я отведу вас в деревню. Мы должны двигаться осторожно. В этом районе есть вьетконговский патруль. Он прошел через деревню два часа назад. Следуйте за мной. Я старик. Не отставайте, если можете».


Он быстро двинулся вперед. Он был на полпути по мосту, прежде чем я двинулся за ним. На другой стороне пути не было. Когда Бен-Куанг покинул мост, он скрылся в джунглях. Я двинулся за ним, пытаясь его догнать. Кусты жалили мои ноги и били по лицу. Его все еще не было видно. Я следовал за ним скорее по звуку, чем по видимости. Но его жилистое тело производило меньше шума, чем мое. Трижды я уходил не в том направлении, только чтобы услышать его слабые удары слева или справа от меня. Мне приходилось время от времени останавливаться и прислушиваться, чтобы убедиться, где именно он. Я перелезал через стволы деревьев и ломал ветви, но продолжал идти за ним.


Затем я остановился, чтобы проверить его местонахождение, но не услышал его. Мне казалось, что я заперт в лабиринте подлеска. По моему лицу струился пот. Я внимательно слушал, но не слышал его. Я потерял его. В гневе я двинулся в том направлении, которое, как мне казалось, он ушел. Я поддерживаю себя в отличной физической форме. Тем не менее, этот старик заставлял меня чувствовать себя так, как будто я имел лишний вес на 40 фунтов и участвовал в программе упражнений с пивом по телевидению. Но я продолжал, надеясь, что иду в правильном направлении. Когда прошло пять минут, а я все еще не видел его признаков, я остановился. Я посмотрел во все стороны. Могу поклясться, что слышал его дыхание.


Бен-Куанг сделал шаг вправо и стоял прямо передо мной. «Мистер Картер, - сказал он своим мягким голосом, - вы делаете много шума».


"Насколько далеко деревня?" Я задыхался. Я знал, что он издевается надо мной, и наслаждался этим.


«Недалеко. Сюда». Он побежал снова.


Но на этот раз я остался прямо у него на хвосте. Я знал, что он играл в маленькую игру, пытаясь уйти, чтобы снова удивить меня. Но я внимательно наблюдал за тем, что мог видеть и шел за ним. Я ступал туда, куда ступал он, двигал своим телом, как он. Несмотря на то, что я был крупнее, в незнакомой местности и нес тяжелый рюкзак, я все еще был прямо за ним, когда он вышел из джунглей на большую поляну.


Мы были в деревне. Она была очень маленькой. Там было девять хижин с соломенными крышами, расположенных по кругу. Не говоря ни слова, Бен-Куанг двинулся ко второй хижине справа от нас.


Я не видел ни признаков движения, ни огней, ни людей. Я последовал за Бен-Куангом в хижину. С арочного потолка свисал светящийся фонарь. Пол был грязный и плотно утрамбованный. Единственной мебелью был единственный стол без стульев и две циновки с одной стороны хижины. Было одно открытое окно. Вокруг фонаря жужжали насекомые. Вокруг фонаря жужжали насекомые. Мертвые, которые оказались слишком близко к пламени, усеивали земляной пол.


Я снял рюкзак и положил его на стол. Затем я столкнулся с Бен-Куангом.


В свете лампы ему было больше ста лет. Его лицо было искривленным, как ствол дуба. Он был всего на несколько дюймов выше пяти футов. В свете фонаря белая борода казалась менее белой. Тонкий рот был в коричневых пятнах. Его узкие темные глаза смотрели на меня.


Я спросил. "Что происходит?"


Бен-Куанг указал на одну из циновок. «Вы отдохнете. Когда будет светло, Нам Киен будет здесь. Он проведет вас к руинам».


Я кивнул и сел на циновку, скрестив ноги. Бен-Куанг бросил на меня последний взгляд, затем повернулся и вышел из хижины. Я вытащил одну из своих сигарет и растянулся на циновке. Когда пламя моей зажигалки коснулось сигареты, я выпустил дым к потолку. Зажав сигарету в губах, я заложил руки за шею и смотрел, как насекомые умирают от фонаря.


Еще один этап моего путешествия был завершен. Самое сложное впереди. Он приведет меня к руинам Ангкор Торн на северо-западе Камбоджи. Но путешествие началось более недели назад в офисе Хоука.


Вторая глава


Звонок от Хоука не мог прозвенеть в худшее время. Я был в своей нью-йоркской квартире, в постели, и не один, когда раздался звон телефона.


Джанет застонала, когда я освободился от нее и схватил трубку. Обогреватель в квартире не был включен, и в спальне осталась ночная прохлада. Между простынями и одеялами создавалось комфортное тепло, такое тепло, от которого ты говоришь себе, что и война не заставит тебя выбраться. А у Джанет был свой маленький встроенный обогреватель.


Я что-то проворчал в телефон.


Затем я услышал безошибочный голос Хоука. «Погода в Вашингтоне в это время года очень хорошая, мистер Картер».


Хоук хотел, чтобы я был в Вашингтоне. Когда? «Я понимаю, что утро довольно прохладное», - сказал я.


«Не поздним утром. Скажем незадолго до обеда?»


"Cегодня?"


Я не был уверен, но мне показалось, что я слышал, как Хоук усмехнулся про себя. «Нет, - сказал он. «Завтра будет хорошо».


Когда я повесил трубку, я почувствовал, как тонкая рука Джанет обнимает меня за шею. Я забрался между теплыми простынями и взял в руки тонкий обогреватель плоти.


«Милый», - сонно пробормотала она. "Так рано."


Моя рука что-то с ней делала. Сначала она была пассивной, затем медленно начала двигаться против моей руки.


«Я все еще сплю», - прошептала она. «Я делаю это во сне».


Джанет была одной из лучших манекенщиц Нью-Йорка. Как и у большинства из них, у нее было мальчишеское тело с маленькой грудью. Ее кожа была гладкой и безупречной, а каштановые волосы густыми и длинными. Она провела много времени во Флориде, и ее загорелое тело показывало, что она провела много времени на солнце. Я позволил своей руке легко переместиться между ее ног.


«Мужчины ужасны!» - воскликнула она. «Утром, пока я не проснулась. Вам всем нравится утром?»


"Шшш". Я прижался к ее губам. Я переместил свое тело туда, где раньше была моя рука. Когда я вошел, я услышал от нее громкое дыхание.


"О, Ник!" воскликнула она. "О дорогой!"


Как всегда с Джанет, первый раз прошел быстро. Ее длинные ногти царапали меня, пока она шипела сквозь стиснутые зубы. Мы медленно двигались вместе и расходились, зная, что второй раз будет для нас обоих, и это займет некоторое время.


«Ты замечательный», - хрипло сказала она. «Мой замечательный, чудесный любовник».


Мое лицо потерялось в густых густых ее волосах. Я провел рукой по ее спине и притянул ближе к себе. Я чувствовал жар ее дыхания на своей шее. Теплота простыней стала глубже, и наши тела стали влажными. Как будто мы были спаяны.


Я чувствовал, как ее движения ускоряются. Она снова поднималась. Мы начали в детстве, поднимаясь по лестнице, сначала шаг за шагом, пока не удалось оценить расстояние. Затем темп ускорился. По некоторым лестницам можно было подняться по две за раз. Взявшись за руки, мы взбежали по лестнице. Я почувствовал рычание, вырывающееся из моего горла. Мы оба были очень близки и шумны. Простыни представляли собой печь с мягкой подкладкой, в которой мы буквально задыхались.


А потом мы вместе достигли вершины. Джанет была немного впереди меня. Но когда я узнал, что она это сделала, я быстро последовал за ней. С другой стороны лестницы была длинная горка. Мы вместе запрыгнули на него и долгие минуты скользили, чувствуя дуновение ветра на наших воспаленных щеках, крепко обхватив друг друга руками.


Внизу горки были сложены подушки из гусиного пера мира. Мы соскользнули в них вместе и начали кувыркаться и кувыркаться. Потом все силы ушли, и мы рухнули вместе.


"О, Ник!" - хрипло прошептала Джанет. «Когда я умру, я хочу умереть вот так». Она почувствовала, как я отдаляюсь от нее. «Легко», - сказала она.


Я был осторожен. Когда я сидел, прислонившись спиной к изголовью кровати, я сказал: «Хочешь сигарету?»


"Мммм."


Некоторое время мы курили молча. Мое быстрое дыхание нормализовалось. Это было приятное время.


Сам акт любви настолько прост, что все животные могут это сделать. Но чувства, слова до, во время и после - вот что придает смысл отношениям.


Я посмотрел на Джанет. Ее лицо было классической красоты. Черты лица были резкими, но вокруг рта была мягкость. Но серо-зеленые глаза были ее самой выдающейся особенностью.


Мы познакомились на вечеринке. Я знал, что она фотомодель; она знала, что я работаю в какой-то международной полиции. Мы мало знали друг о друге. В наших разговорах обязательно должны были всплывать мелочи. Я знал, что у нее где-то есть внебрачная дочь; она знала, что в меня стреляли несколько раз, и я убил как минимум одного человека.


Так продолжалось почти два года.


Я давно перестал пытаться понять, как я к ней отношусь. Мы просто не так часто виделись. Когда я был в Нью-Йорке, я всегда звонил ей. Если она была дома, мы встречались. Время, проведенное вместе, было ограничено, и мы оба знали это. Либо ее, либо меня могли позвать в любой момент, как я собирался быть завтра. На этот раз у нас была почти неделя.


«Я уезжаю завтра», - сказал я.


Она выпустила сигаретный дым прямо в потолок. «Я думаю, что люблю тебя, Ник. Ты, наверное, слышал это раньше от многих женщин. Но я никогда не думала, что смогу кого-нибудь любить. А теперь я думаю, что люблю тебя».


"Ты слышала, что я сказал?"


Она улыбнулась, ее глаза блеснули. «Я знаю, что ты уезжаешь. Я знала это, когда зазвонил телефон. Ты слышал, что я сказала?»


Я поцеловал ее в нос. «Все, что я могу тебе сказать, это то, что я всегда несчастлива, когда ты отвечаешь на свой телефон. И мне грустно, когда нам приходится расстаться».


"Обещай, что ты снова займешься со мной любовью, прежде чем уйти?"


"Я обещаю.


* * *


На этот раз погода в Вашингтоне была приличной. Когда я зарегистрировался в офисе Amalgamated Press and Wire Services, был ясный ясный день. Я пошел прямо в офис Хока.


Когда я вошел, Хоук обедал. Он чуть не снес редкий стейк, а от картофеля фри остались только кусочки. Худое жилистое тело Хоука склонилось над подносом. Его кожистое лицо поднялось ко мне, и он указал на стул напротив своего стола. Он проглотил кусок стейка, который жевал.


"Ты обедал, Картер?"


Я кивнул. «Да, сэр, в самолете». Хоук был в рубашке с рукавами. Я снял пиджак и повесил на вешалку. Я сел, пока Хоук убирал последний кусок стейка. Он отодвинул поднос в сторону.


Холодные голубые глаза Хоука изучали меня. "Извини, что оттаскиваю тебя от… как ее зовут?"


«Джанет», - сказал я с улыбкой. «У нас с Джанет есть понимание по поводу этих звонков».


"Хампф. Так как же ты оставил ее?"


Моя улыбка стала шире: «Счастливой, здоровой, твердой, как скала, и загорелой».


Хоук усмехнулся. Он оттолкнулся от стола и встал. У вешалки он вытащил из кармана пиджака длинную коричневую сигару. Когда сигара зажала его зубы, он внезапно повернул голову, чтобы посмотреть на меня.


«Черт возьми, Ник. Я знаю, что у тебя самые сложные задания. Кажется, что AX всегда получает грязные задания. Но это не должно быть слишком сложным».


Я нахмурился. Но я промолчал. Я знал, что Хоук доберется до этого в свое время. Он вернулся к столу и сел. Когда он зажег спичку до конца сигары, комната наполнилась неповторимым ароматом. Он затянулся, затем с окурком в зубах открыл верхний ящик стола и вытащил папку.


«Что отличает его от других, так это то, что мы так мало о нем знаем». Хоук держал сигару и изучал серый кончик. «Если мы будем действовать открыто, Соединенные Штаты могут столкнуться с серьезными проблемами». Затем он внезапно сказал: «Ник, как твоя история в Юго-Восточной Азии?»


Я моргнул и покачал головой. - Думаю, примерно так хорошо, как можно было ожидать. Почему?


Хоук склонился над папкой. "Позвольте мне прочесть вам некоторые факты. Триста лет назад голодные вьетнамцы, спустившись с севера, вырвали дельту Меконга у коренных жителей Камбоджи. Эта дельта представляет собой заболоченный мир извилистых рек и пересекающихся каналов, которые летом муссоны, разливаются по их берегам и превращают окружающую сельскую местность в одну из самых богатых рисовых чаш во всей Юго-Восточной Азии ».


Я сказал: «Да, сэр, я знаю. Дельта размером примерно с Данию. Я понимаю, что там проживает почти тридцать пять процентов населения Южного Вьетнама».


Хоук кивнул. «Верно, - сказал он. «И они работают в грязи сотен тысяч рисовых полей».


«Это довольно древняя история».


Хоук поднял руку. «Теперь мы возьмем более свежие сведения. Во второй половине девятнадцатого века Дельта стала французской колонией и была переименована в Индокитай. Когда в 1954 году рухнула Французская Индокитайская империя, Дельта созрела для коммунистов».


«Что ж, так и было. Но когда в конце 1960-х годов было свергнуто правительство Нго Динь Дьема, в дело вмешались Соединенные Штаты».


Хоук откинулся назад. «Вовлеклись - хорошее слово, Ник, потому что мы чертовски вовлечены».


«Не говорите мне, что коммунисты захватили Дельту».


Хоук одарил меня мудрой улыбкой. Сигара погасла, и он ее жевал. «Допустим, есть вероятность, что они могут попытаться. Кто-то - мы не знаем, кто - собирает группу лояльных добровольцев, чтобы отвоевать Дельту для Камбоджи. Коммунисты они или нет, мы также не знаем».


Я закурил одну из своих сигарет. "Это мое задание? Узнать?"


"Частично." Хоук вытащил сигару и зажал ее между большим и указательным пальцами. «Ник, - сказал он, - в течение некоторого времени Соединенные Штаты жаловались камбоджийскому правительству на то, что Chicoms действуют и воюют за пределами Камбоджи. Несмотря на то, что у нас есть аэрофотоснимки, подтверждающие наши жалобы, Камбоджа все это отрицает. Мы чувствовали, что наши руки связаны, то есть до вчерашнего дня ».


Я нахмурился. "Вчерашний день?"


Хоук кивнул. Он продолжал смотреть на незажженную сигару, которую держал в руке. «Вчера член правительства Камбоджи сказал американскому представителю - разумеется, не для протокола - что причиной всей этой проблемой может быть какая-то секретная группа, известная как Общество Серебряной Змеи. По словам этого человека, у лидера этого общества есть только одно стремление - вернуть дельту Меконга Камбодже. Мы понятия не имеем, кто является лидером этого Общества, существует ли оно вообще ».


Я сказал: «Это могло быть просто прикрытием для правительства Камбоджи. Может быть, они сказали это, чтобы слезть с крючка».


«Может быть, - сказал Хоук. Он сунул сигару обратно в зубы и закурил. Я затушил сигарету и посмотрел на Хоука, который снова попыхивал. Он сказал: «Прямо сейчас Соединенные Штаты находятся в щекотливом положении. Это так называемое Общество предположительно действует из нескольких разрушенных храмов в районе Ангкор-Торн. Камбоджийцы, похоже, думают, что лидер использует Общество для помощи повстанцам. Более того, они разрешили Соединенным Штатам послать небольшой ударный отряд, чтобы уничтожить Общество. Но ударный отряд должен завершить работу и покинуть Камбоджу в течение тридцати дней после приземления ».


В моей голове начали формироваться возможности щекотливой ситуации. Я подался вперед, опершись локтями о стол. «Вы знаете, сэр, это может быть дурацкая игра. Предположим, что это Общество действительно существует, и предположим, что оно становится слишком могущественным и правительство Камбоджи хочет его сокрушить, чтобы не допустить переворот в самом камбоджийском правительстве. Разве не было бы можно позволить Соединенным Штатам делать эту грязную работу? "


Хоук положил ладони на стол. «Точно. И пока мы предполагаем, Ник, предположим, что правительство Камбоджи хочет, чтобы эта ударная группа находилась внутри своих границ в целях пропаганды. Я уверен, что с этим можно было бы работать, чтобы мир подумал, что Соединенные Штаты вторглись в Камбоджу. Мы были бы в адском положении ».


Хоук на мгновение замолчал, жуя сигару. Я слабо слышал суету других офисов снаружи. В кабинете Хоука с потолка свисал дым, и в комнате стоял резкий запах. Я вздрогнул, когда Хоук снова заговорил.


«Есть еще одна возможность, Ник. Возможно, это Общество действительно существует и делает то, что, по его словам, делают члены, - отвоевывает Дельту для Камбоджи. Возможно, они тоже борются с Чиком. Их можно использовать в качестве союзника ".


Я знал, в чем будет моя работа, еще до того, как Хоук объяснил мне это. Он оттолкнулся от стола и постоял секунду, затем подошел к окну и повернулся ко мне лицом, засунув руки в карманы бедер.


«Итак, вот твое задание, Ник. Ты отправишься в Камбоджу до того, как туда будут отправлены какие-либо ударные силы или войска. Мне нужна информация. Существует ли это Общество Серебряной Змеи на самом деле? Если да, где? Оно действительно пытается вернуть Дельта для Камбоджи, или это прикрытие других мотивов? Связано ли это так называемое Общество с движением вражеских войск из Камбоджи против Соединенных Штатов? Узнайте эти вещи ».


Хоук вернулся к столу и закрыл папку. Когда он снова заговорил, он продолжил смотреть в папку.


«Если вы попадете в плен, мы никогда о вас не слышали. Соединенные Штаты никак не связаны. Если вам понадобятся специальные ударные силы из шестнадцати морских пехотинцев, они будут связываться с вами.Если названное Общество окажется нашим врагом ». Хоук глубоко вздохнул.


"В Южном Вьетнаме был установлен контакт, а также проводник, чтобы отвезти вас к руинам Ангкор-Торн. Есть вещи, которые вам нужно забрать в Special Effects. Ваш самолет вылетает в Сайгон утром. "


Я сказал: "Что-нибудь еще, сэр?"


Хоук дважды моргнул. «Удачи, Ник».


* * *


Из Special Effects я взял несколько вещей. Одно представляло собой пластиковый корпус с 12 электронными кнопками, 11 белых, одна красная. С ним я мог бы вызвать Особый ударный отряд, если бы они мне понадобились. Я внимательно слушал, как мне объясняли, как пользоваться кнопками.


Я также взял два легких пластиковых костюма с крючками без бородки. Костюмы выглядели как легкие гидрокостюмы. Пока я слушал, как их будут использовать, мне объяснили, что у меня их два, потому что я не говорю по-вьетнамски. Когда я их использую, со мной должен быть кто-то


Предметы были помещены в рюкзак вместе с крошечными электронными подслушивающими устройствами и небольшим радиоприемником. Там была также маскировка, маскировка азиатского крестьянина, в которую я переоделся, как только доберусь до Сайгона. На следующее утро со своим рюкзаком я сел в самолет до Сайгона.


В непристойном и коррумпированном городе Сайгон меня встретил сотрудник армейской разведки. Я узнал, что моим контактом во вьетнамских джунглях будет человек по имени Бен-Куанг. Мне дали грубую карту, которую он нарисовал. Я переоделся и в полночь сел в С-47. Затем я ждал в деревенской хижине человека по имени Нам Киен, который проводит меня к руинам храма Ангкор Том.


Третья глава


Я проснулся, вздрогнув. Насекомые больше не жужжали у фонаря. Было светло. Я медленно сел, мое тело застыло от твердости циновки. Я слышал детский смех у хижины. Я видел недокуренную сигарету на земляном полу. Я автоматически перевел взгляд на стол. Вещи по-прежнему оставались нетронутыми. Было все еще жарко, и я вспотел.


Я сконцентрировался всеми фибрами во мне, чтобы расслабить мышцы и позволить жесткости выйти из них. Я закрыл глаза и твердил себе, что бодр и хорошо отдохнул. Я наконец открыл глаза, я был полностью внимателен и расслаблен. Не было и намека на жесткость. Я посмотрел на дверь. Бен-Куанг стоял там.


Он улыбнулся мне, наморщив искривленное лицо. "Вы хорошо спали, мистер Картер?"


Я кивнул. Я вскочил на ноги и встал. «Сейчас дневной свет», - сказал я. "Где Нам Киен?"


Бен-Куанг махнул рукой. «Он придет, он придет. Вы, американцы, такие нетерпеливые. Такие нетерпеливые и такие смешные».


"Что ты находишь такого смешного?" Я спросил.


Бен-Куанг протянул ко мне руку. «Посмотрите на себя. Вы такой большой и пытаетесь выдать себя за крестьянина. Только американец мог бы сделать что-то настолько глупое и смешное. Пойдемте, мистер Картер, мы поедим».


Я последовал за ним из хижины. Между хижинами бегали дети, визжали и смеялись. На меня не обратили внимания. В центре круга хижин над открытым огнем бурлил большой черный горшок. За ней ухаживали три старухи. За каждой хижиной был сад, где я мог видеть работающих мужчин. Воздух был густым и влажным, солнце почти слепило. Деревня выглядела так, как будто находилась внутри небольшого форта. Хотя там был коричневый цвет крыш хижин и грязь поляны, зеленая стена джунглей окружала все, зеленый был доминирующим цветом, создавая ощущение прохладной безмятежности. Насекомые были голодны. Как и я.


Когда мы приблизились к открытому огню, Бен-Куанг сказал: «Красный Крест привозит нам рис раз в неделю. Мы стараемся сохранить столько, сколько можем».


"Почему ты не можешь сохранить все это?" Я спросил.


Он пожал плечами. «Вьетконг проходят через нашу деревню. Им нужен рис для своей армии. Они его забирают».


Дошли до костра. Женщины двинулись в случайном порядке. Они не обратили на меня внимания. Бен-Куанг взял две деревянные миски, окунул их в горшок с рисом и протянул мне одну.


Я сказал: «Дети меня не заметили. Женщины тоже. Может, они не думают, что я слишком большой, чтобы сойти за крестьянина».


Бен-Куанг провел меня в тень одной из хижин. Мы сели, скрестив ноги, спиной к стене. Он сунул пальцы в миску и сунул в рот кусок риса. Его глаза были закрыты. Я сделал то же самое. У риса был запах разлитой меловой пыли.


«Женщины и дети заметили вас», - сказал Бен-Куанг.


«Они так не поступали», - сказал я. На второй укус рис почему-то был немного лучше.


Бен-Куанг сказал: «Они знают, кто вы и почему вы здесь. Они не обращают на вас внимания, потому что знают, что вы скоро уйдете».


«Понятно. Скажите, вы тоже находите Красный Крест, который раз в неделю привозит вам рис, смешным?»


Его глаза метнулись ко мне, а затем сразу же снова посмотрели на джунгли. «Нет, - сказал он. «Но если бы здесь не было американцев, возможно, мы смогли бы выращивать собственный рис».


"Вы бы предпочли, чтобы коммунисты доминировали?"


Он поставил миску с рисом и долго смотрел на меня. Когда он заговорил, его голос был очень мягким. «Мистер Картер, у моего брата есть ферма недалеко от Ханоя. В нем доминируют коммунисты. Раз в месяц на ферму приходит человек из правительства. Они сидят и разговаривают. Они говорят о полях, погоде, о том, что за Это будет год риса. С моим братом обращаются как с мужчиной, гордым человеком, личностью. Мой брат не политик. Он знает только человека, который приходит к нему раз в месяц. Американские минометные снаряды не бомбят его ферму В его частную жизнь не вторгаются американские солдаты, ищущие врага. Его не вывели из дома и не поместили в отвратительный лагерь для переселенцев. У моего брата всегда есть достаточно еды, чтобы прокормить свою семью. И это еда, которую он выращивал сам. не была дана ему, как нищему на улице ». Он взял свою миску и продолжил есть.


«Почему-то у меня сложилось впечатление, что тебе не место в этой деревне», - сказал я.


Он усмехнулся. Он сунул последний рис в рот и поставил пустую миску. «Я глава этого села», - сказал он. «До войны я преподавал в Университете Сайгона».


Я доел рис. Бен-Куанг снова смотрел в джунгли. Мне было интересно, может ли он рассказать мне что-нибудь об этом так называемом Обществе Серебряной Змеи. Я собирался спросить его, когда он снова заговорил.


«Это село охраняется», - сказал он. «Ваша легкая пехотная бригада обучает роту регулярных войск Южного Вьетнама. До их прихода на нас постоянно совершали набеги Вьетконг. Так что теперь регулярные войска находятся здесь с американцами. . Но они ждут. Пока американцы здесь, Вьетконг не будет совершать набеги. Но они не верят, что даже с тысячами винтовок М-16 и оборудования американцы когда-либо сделают боевую единицу из южновьетнамцев. . Итак, вьетконговцы проходят через нашу деревню тихо и ночью. Они ждут в джунглях, пока американцы уйдут. Затем снова начинаются рейды ».


Я вытащил сигарету и закурил. Бен-Куанг отказался от того, что я ему предложил. Он просто смотрел на джунгли. Я сказал: «Бен-Куанг, ты знаешь, почему я здесь?»


«Да», - сказал он. «Вы хотите отправиться в руины Ангкор-Тома».


«Верно. Ты что-нибудь знаешь о группе под названием« Общество Серебряной Змеи »?»


Глаза Бен-Куанга упали. «Я слышал об этом», - просто сказал он.


Я нахмурился. "Что за слухи?"


«Говорят, они набирают своих новобранцев из окрестных деревень. Они используют террор и убийства».


"Вы знаете, сколько их в Обществе?"


Бен-Куанг вскочил на ноги и встал. Его глаза не отрывались от джунглей. Он вытер заднюю часть своих штанов, когда я встал рядом с ним. Я позволил своим глазам проследить за тем, куда он смотрел. Из джунглей в сторону деревни выходила фигура.


"Сколько?" Я спросил.


Не глядя на меня, Бен-Куанг сказал: «Я больше ничего не знаю об Обществе. Задайте свои вопросы Нам Киену. Он будет знать. Общество убило его сына». Он поднял искривленную руку и указал на далекую фигуру. «Вот и он, - сказал он.


Приближающийся мужчина выглядел невысоким и коренастым. Его шаги были уверенными и быстрыми. Я подумал, что это молодой человек, хотя он был все еще слишком далеко, чтобы увидеть его лицо. Я взглянул на Бен-Куанга.


Старик, казалось, ждал с нетерпением, как будто приближающаяся фигура была старым другом. Я подумал, что он странный, но не совсем. Американский турист, услышав слова, сказанные мне Бен-Куангом, вероятно, взорвался бы от негодования. Я побывал почти во всех странах мира. Мои собственные убеждения не касались никого, кроме меня. Я был агентом своей страны. Если бы меня схватили, моя страна отрицала бы само мое существование. Я принял это как часть зарплаты. Но я знал, что в любой ситуации всегда есть много сторон.


На мой взгляд, моя страна не всегда была права. В ее истории часто случались глупые ошибки. Но даже слова «правильно» и «неправильно» были относительны. Не могло быть никаких тонких различий. Итак, я молча выслушал слова Бен-Куанга. Я слышал их раньше. Каждая идеология, каждая страна искали свое личное место под солнцем. Каждый считал свой путь правильным.


Мои собственные убеждения были более фундаментальными и более личными. Они касались только двух вещей - жизни и смерти. Для меня смерть всегда была следующим шагом или за следующим углом. Жизнь была чем-то, за что я мог держаться недолго. Я не мог тратить время, просто занимая место. Я должен был схватить все, что мог, полностью насладиться этим и отпустить, когда двинулся дальше. Каждое задание для меня было индивидуальным. Это не имело ничего общего со странами, идеологиями или войной. Каждая была простой или сложной проблемой, которую должен был решить только я. Я знал, что я всего лишь инструмент, но я намеревался стать одним из лучших инструментов на скамейке запасных, хотя бы по той причине, что просто чтобы остаться в живых. Итак, у Бен-Куанга было свое мнение, а у меня - свое.


Нам Киен поприветствовал Бен-Куанга, обняв старика. Они улыбались друг другу и тихо говорили по-вьетнамски. Нам Киен был немолод. Его прямые волосы были цвета соли и перца. У него не было шеи, как будто голова сидела между его огромными плечами. Он был намного меньше меня, но я сомневался, что он весил намного меньше. Он был сложен как бык, с мощными на вид толстыми руками. Его лицо было морщинистым, но не искривленным, как у Бен-Куанга. Его голос был низким. Я молча стоял, пока двое мужчин говорили. В конце концов они дошли до меня.


Нам Кин отвернулся от своего друга и посмотрел на меня. У него был задумчивый вид. «Так ты американец, Ник Картер». Это был не вопрос, а просто заявление, чтобы я знал, что меня заметили. «И вы собираетесь выдать себя за туземца».


«Я собираюсь попробовать», - сказал я сквозь сжатые губы. «Ты отвезешь меня в Ангкор Торн или нет?»


«Да, я возьму тебя».


"Когда?"


Он посмотрел на небо, прикрыв глаза рукой. Затем он снова посмотрел на меня. Задумчивое выражение было неотъемлемой частью его лица. «С твоим ростом вы не можете путешествовать при дневном свете. Когда сойдет солнце, мы уедем».


Бен-Куанг сказал: «Он спрашивал об Обществе Серебряной Змеи».


Выражение лица Нам Киена изменилось. Его челюсти напряглись, тело напряглось. Он смотрел на мое лицо с явным презрением. «Если вы друг Общества, - медленно сказал он, - я убью вас на месте».


Я позволил своим губам растянуться в легкой улыбке. «Тогда было бы глупо говорить вам, что я друг Общества».


Он оставался неподвижным. Бен-Куанг положил руку ему на плечо. «Он не знал о существовании Общества, пока я ему не сказал», - сказал старик.


Нам Киен немного расслабился. Он по-прежнему смотрел на меня, но с его лица исчезло презрение.


Я сказал: «Вы можете мне что-нибудь рассказать об этом Обществе?»


«Они мясники и убийцы. Больше я вам ничего не скажу». Затем он ушел вместе с Бен-Куангом.


Я смотрел, пока они не вошли в хижину. Затем я сел и закурил. Дети продолжали играть в хижинах. Старухи вернулись к котлу над открытым костром. Жители села продолжали работать в своих садах.


Четвертая глава.


Жара не утихала с закатом. Бен-Куанг и Нам Кьен провели большую часть дня в своей хижине. Я слонялся, наблюдая за повседневной деятельностью деревни. Люди казались мне озадаченными, но их любопытства было недостаточно, чтобы задавать вопросы. Они разрешили мне посмотреть, что они делают, но со мной не разговаривали.


Днем в селе остались только пожилые мужчины, женщины и совсем маленькие дети. Остальные работали на четырех рисовых полях, простирающихся к югу. На закате женщины начали прибывать с рисовых полей. В основном они были маленькими и жилистыми, и хотя их тела выглядели юношескими от работы, на их лицах проявился возраст раньше времени. По мере приближения они взяли на себя ответственность за детей и начали делать работу по дому. Белье отнесли к ручью, бурлящему к западу от деревни. Мужчины скоро вернутся с рисовых полей, и им предстоит еще многое сделать.


На закате я шел между хижинами с соломенными крышами и с любопытством наблюдал за происходящим.


На закате Нам Киен вышел из хижины с рюкзаком на спине. Я стоял напротив хижины и слушал звуки джунглей. Было почти слишком темно, чтобы что то разглядеть. Нам Киен прошел ко мне через небольшое открытое пространство.


«Мы идем сейчас», - сказал он.


Я кивнул и затушил сигарету. Глаза Нам Киена стали тяжелыми после сна. Я подошел к хижине и схватил свой рюкзак. Он нетерпеливо ждал, пока я пристроил его за плечами. Затем я кивнул ему, и он молча двинулся в путь. Я медленно пошел за ним. Бен-Куанга не было видно.


Хотя коренастые ноги Нам Киена были короткими, он часто двигал ими вверх и вниз. Я обнаружил, что делаю большие шаги, чтобы не отставать. Он никогда не оглядывался, чтобы увидеть, был ли я там, и никогда не говорил. К тому времени, как мы добрались до джунглей, моя рубашка была пропитана потом.


Птицы в джунглях громко вскрикнули, когда мы нырнули. Света было достаточно, чтобы разглядеть спину Нам Кьена, но как только густые листья сомкнулись вокруг нас, тьма стала абсолютной. Нам Киен шел по протоптанной дороге. Я не знал, собирался ли он играть со мной в игры, как Бен-Куанг, но на всякий случай держался у него на хвосте.


Через час мне показалось, что я быстро иду по узкому коридору. Дорога была неровной и извилистой. Но джунгли возвели черные стены по бокам.


Нам Киен двигался быстро и бесшумно. Когда прошло полтора часа, я начал злиться. У меня было довольно хорошее представление о том, что Нам Киен пытался доказать. Он ждал, когда я устану, скажу ему притормозить или остановиться и отдохнуть. Может, он думал, что все американцы нажимают на кнопки. Я не знал, что он думал, и в тот момент мне было наплевать. Я не ожидал много болтовни и дружеских улыбок, но и тихой враждебности тоже. Мне это было не нужно; Мне это было не нужно.


"Подожди, Нам Киен!" - громко сказал я. Я остановился и начал снимать рюкзак с плеч.


Прежде чем остановиться, он сделал еще семь шагов. Затем он медленно повернулся. Было слишком темно, чтобы разглядеть выражение его лица. Он пошел ко мне, спросил."Ты устал?" «Ты хочешь отдохнуть».


Я присел на одно колено. «Я хочу поговорить», - сказал я. Я закурил.


Нам Кин снял свой рюкзак и опустился рядом со мной на колени. «Американцы всегда говорят», - саркастически сказал он.


Я позволил этому пройти. Я знал, что он чувствует, но не знал почему, и мне было все равно. Я посмотрел на темную тень его лица. «Нам Киен, я думаю, мы с тобой должны понять друг друга прямо сейчас. Я не прошу, чтобы ты любил меня; мне действительно наплевать, если ты понимаешь. Но если ты хочешь пробежать бегом в Ангкор Том, тогда уходи. Мне нужен проводник, а не олимпийский спортсмен. Если я тебя по какой-то причине обижу, просто дай мне знать, и я приму это к руководству.


Мне не нужно, чтобы ты пытался меня утомить. Мне не нужно твое враждебное молчание. Мне не нужны твои саркастические замечания ». Я позволил это ему сказать за несколько секунд.


Он сидел на корточках напротив меня, глядя на тропинку, пока я говорил. С нас обоих капал пот. Птицы джунглей все еще шумели. Если Нам Киен и слушал, он не подавал никакого знака.


Наконец он вздохнул и сказал: «Недалеко отсюда есть деревня. Мы будем там отдыхать и есть».


Я кивнул. «Хорошо. Что ты знаешь об этом Обществе Серебряной Змеи?»


Нам Киен внезапно встал. «Я буду вести тебя», - сказал он напряженным голосом. «Но я не буду говорить об Обществе». Он поднял свой рюкзак и начал продевать руки через ремни. «Мы будем двигаться медленнее, если вы этого хотите».


Он начал. Я натянул свой рюкзак и двинулся за ним.


Хотя Нам Киен продолжал идти молча, он все же замедлил шаг. Дорожка местами становилась тонкой, и приходилось проталкиваться через густую поросль. Спустя еще час моего следования за ним он двинулся вправо через густые джунгли. Я шел за ним, не отставая от него больше по звуку, чем по виду. Темнота была абсолютной. Я даже не видел лозы, через которые врезался. Джунгли стали редеть, и казалось, что многие тропинки пересекаются с той, по которой мы ехали. Когда тропа достаточно расширилась, я двинулся рядом с Нам Киеном.


Деревня как будто возникла перед нами. Сначала я увидел соломенные крыши, которые в лунном свете выглядели почти серебряными. Казалось, джунгли исчезли по обе стороны от нас, и мы вышли на поляну. В этой, как и в первой деревне, хижины располагались по кругу.


Я повернулся налево и увидел двух молодых людей со старыми винтовками на плечах. Они вышли из джунглей ярдах в 50 от меня и быстро пошли со мной. Еще двое мужчин вышли из джунглей примерно на таком же расстоянии справа от меня.


Я бросил взгляд на Нам Киена. Он шел беззаботно, и мне показалось, что я видел, как уголки его рта приподняты в кривой улыбке.


Из ближайшей хижины вышел мужчина с двумя деревянными мисками в руках. Когда мы подошли к нему, он вручил Нам Киену и мне миски с рисом. Нам Киен позволил рюкзаку упасть с плеч и присел на корточки. Другой мужчина, который выглядел примерно того же возраста, что и Нам Кьен, присел напротив него. Они говорили по-вьетнамски, пока Нам Киен макал пальцы риса из миски в рот.


Я опустил рюкзак и присел на корточках на небольшом расстоянии от двух мужчин. Я начал есть рис. Хотя было уже поздно, в деревне, похоже, кипела жизнь. Практически в каждой хижине горела лампа. Пока я ел, я наблюдал за четырьмя мужчинами, которые вышли из джунглей. Они шли, не сводя с меня глаз. Вероятно, они перенесли идею с винтовкой из старого фильма о Джоне Уэйне. Это были подростки, на вид лет 18 или 19. Я смотрел на них, пока они не вошли в одну из хижин.


Мужчина, разговаривавший с Нам Киеном, внезапно встал. Нам Киен остался сидеть на корточках. Он слушал, как стоящий мужчина что-то говорил резким, резким тоном, затем мужчина развернулся и пошел прочь.


Я подошел к Нам Киену. "О чем все это было?" Я спросил.


«Шеф», - сказал он, кивая удаляющемуся мужчине. «Он не хочет, чтобы мы были здесь. Он хочет, чтобы мы вернулись».


"Какого черта?"


«Он сказал, что вы слишком велики для сельского жителя. Он сказал, что северные вьетнамцы знают, что вы какой-то агент».


Я нахмурился. "Это глупо. Как они могли узнать?"


«Он сказал, что они знают, что ты американец. Он сказал, что они думают, что ты шпион».


Я сунул в рот еще риса. Я не знал, что думать. Конечно - если бы северные вьетнамцы увидели меня, они могли бы подумать, что я шпион. Но когда они меня видели? Они преследовали нас?


"Какая разница для этого начальника, кто я?" Я спросил. "Какое ему дело до того, что думают северные вьетнамцы?"


Не глядя на меня, Нам Киен сказал: «Может быть, деревня в опасности. Может быть, другие деревни в опасности». Он посмотрел на меня, потянувшись за своим рюкзаком.


Когда я стоял и просовывал руки через ремни рюкзака, я сказал: «А как насчет тех четверых, которые вышли с нами из джунглей? Может, они и подсказали вам мнение Северного Вьетнама».


Нам Киен прищурился в сторону хижины, в которую вошли четверо мужчин. Он посмотрел на меня без выражения в глазах. «Я думаю, нам нужно уйти сейчас», - сказал он.


Я кивнул. Мы быстро двинулись в путь. Когда мы достигли края джунглей, я повернулся назад. Четверо молодых людей выходили из хижины. Один из них указал на меня. Двое других присоединились к ним и посмотрели, куда он указывал. У всех шестерых были старые винтовки с продольно-скользящим затвором. Они побежали от хижины к нам.


«Они идут за нами, Нам Киен, - сказал я.


Нам Киен смотрел через плечо на шестерых мужчин. «Они молоды», - сказал он без чувств. «От нх будет легко оторваться».


Через несколько минут нас снова поглотила тьма джунглей. Карканье и крики птиц сказали нам, что мы нежелательны.


К тому времени, как наши молодые преследователи вошли в джунгли, мы прошли почти полмили. Крики джунглей позади нас дали нам довольно хорошее представление, где эти шестеро. Я держался за Нам Киеном, и я думаю, что это его удивило. Я подумал, что враждебность, которую он проявил ко мне, была вызвана тем, что он считал меня какой-то дрянью. Возможно, я не знал, какие тропы выбрать через джунгли, но я не был новичком в таком путешествии.


Нам Киен свернул с главной дороги и начал прорываться сквозь толстые ветви. Я знал, что если мы слышим наших преследователей, они, несомненно, слышат нас. Если бы Нам Киен был каким-то ночным бойцом, он бы понял, что есть время бежать, время стоять и сражаться и время прятаться и смотреть. Мое уважение к нему возросло, когда он привел нас к крошечной четырехфутовой круглой поляне далеко от главной тропы, а затем внезапно поднял руку. Мы замерзли. Мы присели, оба слегка задыхаясь. Я чувствовал, как по мне капает пот. Лицо Нам Киена было невыразительным.


Мы ждали, согнувшись и неподвижно, и наконец услышали удары. Мужчины сошли с главной тропы, но на противоположной стороне от нас. На той стороне было легче. И, возможно, они подумали, что пара старожилов вроде Нам Киена и меня пойдут более легким путем.


Теперь они двигались медленно. Я посмотрел на Нам Киена. Наши глаза встретились. Каждый из нас знал, о чем думает другой. - Мы легко могли бы победить всех шестерых.


Толчки продолжали утихать мимо нас. Когда стало слишком тихо, чтобы его слышать, мышцы Нам Кьена, казалось, расслабились. Он стащил рюкзак и потянулся. Я бросил рюкзак за собой и откинулся на него. Я вытащил одну из своих сигарет и протянул ему одну. Когда мы оба закурили, я сказал: «Если они были из Северного Вьетнама, почему они не попытались отвезти нас прямо в деревню?»


«Лицо», - сказал Нам Кин. «Они бы потеряли лицо у сельских жителей. Нас было всего двое, а им - шесть.


Я криво улыбнулся Нам Киену. «Я не уверен, что нас было бы легко убить».


«Я тоже, - сказал он.


Он затушил сигарету и поднял пачку.


Я натянул свой рюкзак и встал перед ним. «Эта тактика террора немного напоминает Общество Серебряной Змеи», - сказал я.


Он повернулся ко мне спиной. «Теперь нам не придется ехать так быстро», - сказал он, возвращаясь в джунгли.


Когда мы вышли на главную тропу, я остался позади него, пока мы шли. В конце концов, мне пришлось смириться с этим: я не собирался ничего узнавать об Обществе от Нам Киена. Лучше всего было бы поспрашивать, когда мы переезжали из деревни в деревню. Конечно, кто-то, кроме Нам Киена, слышал об Обществе. Конечно, меня могли подставить Бен-Куанг и Нам Кьен. Возможно, Общества вообще не существовало. Может быть, вся эта болтовня про мясников и убитых сыновей была просто большой аферой в мой счет.


Существа джунглей продолжали жаловаться, пока мы двигались по их территории. Когда мы шли, я еще больше уважал Нам Кьена как проводника. Он знал джунгли, как рабочий день за днем знает дорогу к своей работе. Шли часы, и я обнаружил, что задумываюсь о нем - какая у него семья, как он познакомился с Бен-Куангом и что они значили друг для друга, где он на самом деле живет, как ему удалось получить эту работу - помогать мне. Это были вопросы, на которые никогда нельзя было ответить. Нам Киен был не из тех, кто болтал.


Я подумал, что было часа за два до рассвета, когда джунгли снова начали редеть. Тропа стала широкой и протоптанной. Ее пересекали другие пути. Мы приближались к другой деревне. Я пошел рядом с Нам Киеном. Он выглядел чем-то обеспокоенным. Тогда я тоже забеспокоился.


Нам Киен молча развел руками по бокам. Ему не пришлось делать это дважды; Я знал, что он имел в виду. Пока он свернул влево, я отошел от него вправо. Если бы мы куда то шли, мы не должны ходить, как пара пьяных, рука об руку.


Это было озадачивающе, как сон, который вам приснился, и вы пытаетесь его вспомнить, но не можете. Чувство было, и оно было реальным, но я не мог понять, что его вызвало. Если бы мы попали в ловушку, мы были бы к ней готовы. Нам Киен и я были примерно в 20 ярдах друг от друга. Мы не были безоружными. И Вильгельмина, и Гюго были рядом.


Но опасность была не для нас. Опасность уже миновала. Нам Киен и я вошли в деревню осторожно и под прикрытием. Мы остались такими, даже когда обнаружили первого мертвого ребенка с отрезанной головой. И мы все еще метались из хижины в хижину после того, как прошли мимо тел двух мужчин с вырезанными потрохами и четырех изувеченных женщин. Мы искали врага и продолжали смотреть, пока небо не начало светлеть от рассвета. Тогда нам пришлось это принять. Враг ушел. Были убиты все мужчины, женщины и дети. Деревня была уничтожена.


Пятая глава.


К чему-то подобному нельзя подготовиться. Вы говорите себе, что вы агент, что вы ожесточены видом смерти.


Я видел, как из незрячих глаз выползают мухи и черви. Вы видели женщин, ужасно изуродованных в пытках. Это всегда неприятно, но в этом нет ничего особенного. Вы все это видели раньше. Но не так.


Мы обыскали каждую хижину, территорию по всей деревне. Хотя мы не говорили этого друг другу, мы знали. Мы искали шестерых мальчиков-подростков. Если бы мы их обнаружили, мы бы без вопросов убили их. И мы получим удовольствие от их убийства.


Это не входило в мою работу. Моя работа заключалась в том, чтобы узнать о каком-то обществе. Но пока я обыскивал деревню, это Общество казалось частью другой жизни. Меня окружала самая ужасная смерть, которую я когда-либо видел. И я хотел вызвать смерть не менее ужасной.


А потом я как-то стоял в центре деревни с «Люгером» в руке. Солнце выглядывало из-за джунглей. Нам Кин подошел ко мне, оглядываясь по сторонам.


«Они искали тебя», - сказал он. «Они приехали сюда, потому что деревня была следующей, туда мы ехали, там мы собирались отдохнуть».


Я посмотрел на него прищуренными глазами. «Ты хочешь сказать, что все это было сделано, потому что я здесь?»


Он мрачно кивнул. «Это было сделано в качестве примера, чтобы другие жители деревень знали. Отныне у нас не будет никакой помощи. Никому из жителей деревни нельзя доверять. Они будут боятся».


Я положил Вильгельмину обратно в кобуру. «Нам Киен, вы говорите так, как будто видели что-то подобное раньше».


Он огляделся, держась подальше от меня. Я видел, как его ресницы моргали. «Однажды», - мягко сказал он. «Да, однажды я видел нечто подобное. Когда убили моего сына».


Я двинулся так, что встал перед ним. Его глаза слегка запотели. «Вы хотите сказать, что это Общество работает так?» Я спросил.


Нам Киен глубоко вздохнул. «До следующей деревни два часа. Если северные вьетнамцы ищут вас, дневной свет облегчит им задачу. Мы должны быть очень осторожны, когда сейчас входим в деревни».


Я огляделся на бойню. "Что насчет них?"


«Они не будут возражать, чтобы мы уехали. Вы находите это варварством - оставлять тела открытыми для непогоды? Разве это менее варварское, чем смотреть сквозь открытый гроб на тело? Насколько я понимаю, в вашей стране друзья и родственники действительно стоят в очереди, чтобы увидеть тело ".


«Хорошо, - сказал я. "Пошли."


Еще до того, как мы полностью покинули деревню, я поймал себя на мысли, что Нам Киен был прав. Нам потребовались бы дни, чтобы похоронить всех этих людей, а у меня дней не было. Но мне было интересно, насколько разумно было прятаться от этих шести молодых людей. Может, стоило подождать и убить их, когда они проходят. Теперь они были впереди нас, входя в деревни раньше, чем мы добрались до нее. Возможно, как сказал Нам Кин, они ничего не пробовали в той последней деревне, потому что потеряли бы лицо. Но теперь они могли сделать ход в любой момент.


Они могли сделать одно из двух. Они могли стереть с лица земли каждую деревню, когда подходили к ней, надеясь уморить нас голодом или спугнуть нас. Или они могли подождать где угодно на тропе и убить нас, когда мы будем проходить мимо. Как бы то ни было, у них было преимущество.


Двигаясь за Нам Киеном, я обнаружил, что чувствую вокруг себя джунгли. Вместе с солнцем появились насекомые. Я шлепал комаров и других более крупных кусучих тварей. Нам Киен шагал живо, как человек с целью. Как будто он чего-то ожидал. Солнце не могло коснуться нас в джунглях. Но когда солнце поднялось, в воздухе было такое ощущение, как будто мы проходили через сауну. Изнуряющая жара истощила мои силы и истощила мои ноющие ноги.


Я продолжал идти, потому что собирался Нам Киен. Но когда подошло утро, я увидел, что он тоже устал. Его движения были резкими, неуклюжими. По мере того, как он шел, он все чаще спотыкался. Небольшие препятствия, такие как ветви на тропе, превратились в устройства, о которых можно споткнуться. Но он не остановился, чтобы отдохнуть. И я держался прямо за ним. Мне приходилось вытирать глаза, потому что пот закрыл их. Моя шея была покрыта укусами комаров. Моя одежда была мокрой и липкой. Я мог поклясться, что кто-то шел позади меня, загружая камни в рюкзак, пока мы шли.


Я потерял счет времени. Похоже, мы были в знойной жаре почти две недели или дольше. Это стало постоянной частью моей жизни. Если бы мне когда-нибудь было холодно, я не мог вспомнить когда. Но я шел, спотыкаясь, когда Нам Киен споткнулся, спотыкаясь, когда он споткнулся. Затем, наконец, он поднял руку, чтобы отдохнуть.


Нам Киен с огромным усилием стянул ремни рюкзака с плеч. Когда тот рухнул на землю, он быстро последовал за ним. Его голова откинулась на него, глаза закрыты, рот открыт и тяжело дышит.


Я был на коленях, когда мой рюкзак упал с моих плеч. Мне удалось приблизиться к нему. Когда я откинулся назад, я стал искать сигареты. Большинство из них было мокрым от пота. В задней части рюкзака я нашел два с достаточно сухими концами. Нам Киен взял одну, затем положил свою руку на мою, пока я зажигал.


«Деревня недалеко», - сказал Нам Киен, запыхавшись. Даже поговорить было непросто.


"Как вы думаете, что мы найдем?"


"Кто знает?" Он пожал плечами, но я видел беспокойство в его глазах. Это не выглядело хорошо. Никому из нас не нравились эти северновьетнамские ребята перед нами.


Если бы мы нашли другую деревню, похожую на ту, из которой мы только что покинули, я думаю, что решил бы выследить этих молодых солдат. Я мог бы создать хороший аргумент, чтобы позволить всему остальному пойти к черту. Я откинулся назад, закурил и посмотрел на зелень, покрывающую небо. Голосом, который не был похож на мой собственный, я сказал: «Мы пойдем прямо в эту деревню, как в предыдущую?»


«Нет. Деревня совсем рядом. Даже сейчас я чувствую запах готовящегося риса. Возможно, у них есть охранники, которые уже знают, что мы здесь. Нет, мы пойдем отдельно. Я пойду прямо по тропе. Вы будете идти в пятьдесяти футах справа от меня. Если это ловушка, то они ищут американца. Я увижу ее, когда войду внутрь, и предупреждаю вас ".


"А что с тобой произойдет?"


«Мне не причинят вреда», - сказал он.


Я почти прекратил попытки узнать что-нибудь об Обществе Серебряной Змеи от него. Я уважал Нам Кина как мужчину, и, как ни странно, он мне даже нравился. Хотя он не сразу пришел и не сказал это, то, что случилось с его сыном и то, что он знал об Обществе, меня не касалось. Если бы у меня были проблемы с Обществом, это было бы между мной и ними. Это не касалось Нам Киена, и он не собирался становиться частью этого. Его отношение меня раздражало, но я не собирался его ломать и знал это. Сам по себе этот факт, вероятно, был причиной моего уважения.


Как будто в Нам Кьена только что ввели чрезмерную дозу энергии, он затушил сигарету и вскочил на ноги. Он поднял рюкзак и начал проталкивать руки. «Мы идем сейчас», - сказал он.


Я поднялся на ноги. К тому времени, как я надел рюкзак, он уже двинулся в путь. Я знал, что он устал не меньше меня. Мы шли всю ночь и большую часть утра. И мы ничего не ели с момента первой приезда в деревню.


Нам Киен был прав. Мы не прошли больше 15 минут, когда я тоже почувствовал запах риса. Интересно, почему он отдыхал недалеко от деревни. Тогда я понял, что он ожидал неприятностей. Он хотел быть как можно более свежим, когда мы действительно приедем на место.


Как и в других деревнях, джунгли прорежены, а проторенные тропинки пересекались повсюду. Я склонил голову, прислушиваясь, но никаких звуков не было. Теперь мы могли видеть соломенные крыши. Три старухи склонились над котелком. Двое мужчин развалились перед дверью первой хижины. Нам Киен жестом оттолкнул меня рукой. Я отошел на 30 футов вправо. Меня и Нам Киена разделяла одна хижина. Мы вошли в село примерно в то же время. Я не сводил с него глаз и двинулся за хижину к следующей. Он кивнул двум мужчинам в знак приветствия. Они говорили по-вьетнамски. Я не мог понять слов, но мужчины нервничали. Я окинул взглядом деревню. Дети не играли. Ни мужчин, ни женщин не было видно, только те, кто стоял перед первой хижиной.


Напротив того места, где я стоял, из хижины вышел маленький малыш. Это была обнаженная девушка младше двух лет. Она бесцельно бродила, плача. Ее маленькие кулачки продолжали давить ей на глаза. Похоже, она искала другую хижину. Внезапно из той же хижины выскочила молодая девушка 13 или 14 лет. Она подбежала к ребенку, схватила его с земли, испуганно огляделась по сторонам и быстро побежала обратно в хижину.


Что-то здесь не так.


Я вытащил Вильгельмину из кобуры. Ни двое мужчин, развалившиеся перед хижиной, ни три женщины, свернувшиеся над горшком, меня не видели. Я двинулся вдоль хижины. Когда я подошел ближе, я вытащил рюкзак и опустил его на землю. Двое мужчин шли к двери хижины. Нам Кин осторожно наблюдал за ними, когда говорил с ними. Я догадывалась, что он спрашивает старосту деревни, и от этих двоих он не получил никакого удовлетворения. Я поднял Люгер. Я ждал чего-то неожиданного, и я ожидал этого. Я подумал, что смогу сделать два быстрых выстрела, убив обоих мужчин, прежде чем они прыгнули в хижину. Я ждал, что кто-нибудь из них сделает резкий шаг.


Разговор закончился. Нам Киен сделал шаг назад, позволяя глазам бегать по деревне. Двое мужчин подошли ближе к двери хижины.


Когда пришло движение, оно пришло быстро и из неожиданного источника. Одна из трех старух внезапно выпрямилась и высоко подняла руку. В руке был длинный кинжал. Затем двое других выпрямились и подняли кинжалы. Нам Киен сделал еще один шаг назад, когда все трое приблизились. Я увидел, что это вовсе не старухи. Один из них был одним из наглых подростков, которых я видел в первой деревне. Он был ближайшим к Нам Киену.


Я выстрелил ему прямо за ухо. Когда его голова дернулась вперед, а остальная часть тела последовала за ней, другие в замешательстве огляделись.


Я чувствовал запах горелого пороха из «Люгера». Я выстрелил снова, и второй мужчина обернулся, схватившись за бок. Затем из джунглей вокруг деревни раздались громкие винтовочные выстрелы. Грязь у моих ног вздымалась, когда в нее врезались пули. Нам Киен высоко поднял ногу, выбив кинжал из руки третьего человека. Они вместе катались по земле. Когда я произвел свой первый выстрел, двое нервных мужчин, развалившиеся возле хижины, бросились к двери. Они никогда не узнают, насколько близки к смерти.


Я уже бежал обратно в джунгли. Это казалось ближайшим прикрытием. Вокруг меня летали винтовочные пули. Я бегал зигзагообразно, прыгал и нырял во время движения. Достигнув первой зелени джунглей, я нырнул в нее, трижды перекатился и снова поднялся на ноги. Я свернул налево и снова побежал, обогнув деревню. Через небольшие открытые поляны я мог видеть деревню. Выстрелы из винтовки превратились в небольшой треск. Потом я понял, что не я единственный, в кого были нацелены винтовки. Я видел, как юная девушка выбежала из хижины с маленьким ребенком на руках. Хижина каким-то образом загорелась, и другие последовали за девушкой. Она первая погибла. Пуля оторвала ей одну сторону лица, но при падении она пыталась смягчить падение ребенка своим собственным телом. Ребенок начал кричать от страха. Другая женщина, бежавшая прямо за девушкой, наклонилась, чтобы поднять ребенка на бегу. На бегу я увидел, как раненый мужчина перебегал к другой хижине. Я пытался увидеть, откуда все эти выстрелы. Казалось, они специально стреляли по деревне. Кем бы они ни были, они стреляли из джунглей и, казалось, были хорошо спрятались. Я хотел прикончить одного из них. Я хотел убить их всех.


Я начал беспокоиться о Нам Киене, когда добрался до конца деревни. Оставалось только перебраться из хижины в хижину. В джунглях мне не удалось найти винтовки, но если бы я мог вести огонь из деревни, я мог бы поразить одного или двух снайперов. Я выбрал еще один левый путь, ведущий прямо в деревню. Потом я забежал туда.


На моем пути лежал мужчина. Он был обнажен, и нижняя часть его тела была ужасно изуродована. У него были отметины вождя. Его глаза и рот были широко открыты от ужаса. Очень близко ко мне выстрелила винтовка. Я видел, как пуля попала в старуху, которая только что вышла из горящей хижины. Я поднял глаза, внимательно наблюдая за любым движением. Раздался еще один выстрел, и я определил точку. Я не мог его ясно разглядеть, что было нормально, потому что это означало, что он тоже не мог видеть меня.


Я поднял «Люгер» на шуршащие листья и дважды выстрелил. Высота была около десяти футов. Винтовка упала первой. Он прыгнул через ветви и затем упал на пол джунглей. Снайпер последовал за своей винтовкой. Мне не нужно было проверять, мертв ли он. Он ударился головой о землю и согнулся, как пушечное ядро при прыжке с высоты. Из джунглей все еще стреляли из винтовок. Я слушал, присев, пытаясь понять, сколько. Я догадался еще о трех.


В 20 ярдах от меня была хижина. Я перешагнул через мертвого вождя и побежал за нее. Когда я подошел к двери, я заглянул дальше в деревню, где был Нам Киен. Ни его, ни третьего человека не было видно.


Прямо напротив двери хижины стреляла винтовка. Пуля от него оторвала кусок от плеча моей рубашки. В гневе я произвел четыре быстрых выстрела в том направлении, откуда пришли пули. Я услышал высокий пронзительный крик. Стрельба прекратилась.


Я вышел из хижины. Нам Киена все еще не было видно. Горели почти все хижины. Дым окутывал землю, ограничивая видимость. Когда я пригнулся в клубящемся дыму, я понял, что человек, которого я застрелил с дерева, не был подростком. Похоже, ребятам помогали на этом пути. Я внезапно вздрогнул. Мне показалось, что за моей спиной дует ветер. Но в эту влажную жару я знал, что ветра нет. На меня шла какая-то сила. Я повернулся, размахивая «Люгером».


Малыш вынырнул с расстояния трех футов. Он бежал на максимальной скорости, я не знаю, как далеко. Но его ноги оторвались от земли, и он шел на меня головой вперед. На такой скорости я знал, что не смогу его остановить. Мои глаза горели от дыма. Он был почти на мне, прежде чем я увидел блеск длинного кинжала в его руке. На его молодом лице появилось выражение удивления-удивления от того, что я, наверное, его видел.


Я упал на четвереньки и быстро перекатился на спину. Когда сила его удара поразила меня, я позволил большей части его веса приземлиться на мои ступни, а затем просто продолжал двигать ногами, используя его инерцию, чтобы толкнуть его надо мной и вниз. Но еще до того, как я остановил его, рука с кинжалом была поднята для броска. Мне удалось подобрать Вильгельмину, быстро выстрелил, промахнулся и снова выстрелил. Его голова откинулась назад; пуля попала ему в центр лба. Кинжал выпал из его руки, потом он просто опрокинулся назад.


Теперь горели все хижины. Я закашлялся от густого дыма и встал. Выстрелов из винтовки больше не было. Я надеялся, что Нам Киен не в джунглях с одним из них. Первоначально было шесть молодых людей. Так что я решил, что они подобрали, может быть, кого-то постарше, например, лидера. Значит, вокруг все еще бродят двое. Нам Киен боролся с одним, когда я оставил его. Оставался еще один.


Люди хлынули из горящих хижин. Воцарилось замешательство. Все натыкались на остальных. Некоторые из старших и более мудрых мужчин взяли на себя ответственность и медленно вели женщин и детей между горящими хижинами и уходили из деревни. Было много плача.


Я пробирался сквозь них, стараясь никого из них не сбить. Я пошел вдоль одной из сторон деревни и направился к тому концу, куда мы вошли. Сочетание влажной изнуряющей жары и обжигающего дыма было почти невыносимым. Только насекомые остались в стороне.


Двигаясь, я позволил своим горящим глазам обыскать все районы деревни. Я был на полпути по кругу хижин, когда увидел что-то на поляне и между двумя другими горящими хижинами. Сначала это было похоже на небольшую глыбу камней. Я подошел к нему и, подойдя ближе, увидел, что это трое мужчин, двое стояли, а один лежал на земле. Я побежал. Двое стояли молоды, на одном все еще был костюм старухи над кипячением. У обоих были длинные ножи.


Я знал, кто был на земле, Нам Киен.


Я прицелился из люгера. На бегу я подумал, что мне понадобится четыре или пять выстрелов, чтобы убить двух мужчин. За это время они могли ампутировать конечности Нам Кьена. Эти двое что-то с ним делали, но я не мог понять, что именно. По крайней мере, Нам Киен был еще жив. Его руки метались, ударяя по ногам мужчин, пытаясь уйти от них. Его лицо было залито кровью. Дым между нами теперь не был таким густым. У меня перехватило дыхание. Не сбавляя скорости, я перепрыгнул двух мертвых селян.


Я приближался. Я прицелился и сделал два быстрых выстрела. Оба выстрела попали в человека с кинжалом. Первый ударил его по плечу, а второй оторвал кусок мяса от его левой щеки. Он прыгал, как ребенок, прыгая через скакалку. Он действительно пытался убежать. Но после двух шагов его колени подогнулись, как у футбольного полузащитника, получившего удар сзади. Он перекатился на горящую хижину и лежал неподвижно. Второй мужчина тут же упал на одно колено, а когда встал, в руке у него был длинный кинжал. Нам Киен потянулся за винтовкой, которая лежала рядом с ним. Он пинал человека, пытаясь оттолкнуть его от себя. Мужчина высоко поднял кинжал, чтобы воткнуть его в него. Я выстрелил и попал человеку в ногу. Он повернулся ко мне на пол-оборота. Лицо его выглядело совсем молодым, не старше 17 лет. Он казался испуганным, как человек, убегающий от преследователя. Я был менее чем в десяти футах от меня и был готов прыгнуть на него. Кинжал поднялся высоко. Нам Киен взял в руки винтовку. Я выстрелил, попав юноше в грудь.


Когда я подошел к нему, он издал пронзительный крик. "Смерть всем янки-захватчикам!" воскликнул он. Он упал вниз, толкая меня, когда я ударился о его бок.


Удар был достаточным, чтобы заставить меня катиться. Я плохо его держал, и он вывернулся у меня из рук, когда упал. Нам Киен направил ствол винтовки ко рту юноши и спустил курок. Выстрел разнес половину лица подростка, но не раньше, чем он вонзил свой кинжал до рукояти в грудь Нам Кьена.


Шестая глава.


Когда я поднялся на ноги, юноша уже окоченел и упал навзничь. Я засунул свой Люгер обратно в кобуру и замер, наблюдая, что делает Нам Киен.


Он держал руку на рукоятке кинжала. Он скривился от боли, когда его мощное тело сделало один мощный рывок, а затем лезвие вылетело из его груди и залился кровью. Нам Киен с отвращением отбросил кинжал. Он упал на спину и закрыл глаза рукой.


Я побежал. Когда я обогнул развалины хижины, где был раньше, я схватил свой рюкзак и помчался обратно туда, где лежал Нам Киен. Встав на колени рядом с ним, я вытащил из рюкзака аптечку. Но когда я посмотрел на рану, я понял, что это не поможет.


"Это плохо?" - спросил он слабым голосом. Он видел выражение моего лица и знал.


«Если бы мы могли отвезти тебя в больницу…» - слабо сказал я.


Он фыркнул и закрыл глаза. Мы оба знали, что в сотне миль от того места, где мы были, нет больницы. Я перевязал рану тем, что у меня было. Даже когда надежды нет, вы должны притворяться, что она есть. Были проколоты легкое и некоторые артерии. Я никак не мог остановить внутреннее кровотечение. Его глаза становились молочного цвета, а дыхание казалось булькающим и жидким.


Все, что оставалось делать, - это сесть рядом с ним и смотреть, как он умирает. Мне хотелось убить больше этих молодых людей. Как бы мне хотелось, чтобы их было больше.


Что до вас доходит, так это бессмысленная трата всего этого. Девушка, ребенок, Нам Киен, вся деревня, даже сами молодые люди. И почему? Для чего? За кусок земли? Жизненный путь? Жадность?


«Американец, - сказал Нам Кин, - я не хочу умирать в деревне смерти. Есть место, куда ты меня отвезешь».


Когда его глаза снова закрылись, я огляделась. На месте хижин остались только скелеты. Но дым поднимался и медленно уносился прочь. Разбросанные тела выглядели с черным оттенком.


"Куда вы хотите, чтобы я вас отвез?" Я спросил.


Его глаза задрожали и снова открылись. «В часе ходьбы к югу есть… деревня. У меня… там есть друзья».


"Как здесь, и в той последней деревне?"


Ему удалось слабо улыбнуться. «Эти… деревни были просто близкими. У меня… есть друзья в этой деревне, о которой я говорю». Его глаза умоляюще смотрели на меня. Я впервые увидел в них такое выражение лица.


Я решил дооставить его в ту деревню. Когда я оделся, я заложил руки ему за спину и колени и поднял его с земли. Он громко зашипел от боли. Судя по его весу, я знал, что мне придется часто отдыхать. Он указал в том направлении, в котором надо было идти, и я двинулся в путь.


Идти было нелегко. Когда мы вернулись в джунгли, жара и насекомые напали со свежей силой. Я знал, что Нам Киен становится слабее. Казалось, он задремал в моих руках, его глаза медленно закрылись, а затем резко открылись, как будто он боролся с этим. Мое уважение выходило за рамки его способностей как проводника. Но кроме уважения мне сейчас он очень понравился. Он был угрюмым и молчаливым попутчиком, но, возможно, я немного изменил его мнение об американцах.


Один час на юг занял у меня больше двух часов. Последние 20 минут Нам Киен не открывал глаз. Сначала я увидел редеющие джунгли, пересеченные проторенными дорожками, знаками деревни. У меня в плечах ощущалась тупая ноющая боль. Мне казалось, что ноги сделаны из желатина.


Я спотыкался по тропинке, часто спотыкаясь и дважды чуть не падая. Я так долго стиснул зубы, что у меня болели челюсти.


Нам Киен был очень неподвижен и очень тяжел в моих руках. Сначала он пытался помочь, держась за мою шею, но теперь его руки болтались, его руки ударяли по моим коленям при каждом спотыкании. Я фыркнул через открытый рот и почти упал на колени, когда увидел первую хижину в деревне. В течение нескольких часов я твердил себе, что нет времени отдыхать. Всякий раз, когда я чувствовал, что должен, я говорил себе, что это немного дальше, сделай еще шесть шагов, затем 12, затем 20. Теперь я находился в восьми или девяти шагах от первой хижины в деревне, и я сомневался, смогу ли я сделай это.


Деревня кипела жизнью. Женщины и дети подошли к берегу ручья, который почти пересекал деревню. Белье полоскали, били о камни, полоскали, шлепали по камням. Они продолжали подпевать азиатской болтовне, беззаботно и сплетничать. За деревней лежало шесть больших рисовых полей, на которых работали мужчины из деревни. Перед первой хижиной пожилая женщина помешивала горшок на открытом огне. За ней суетились и бежали дети.


Мне оставалось пройти шесть шагов, и я шел вниз. "Привет!" Я позвал и почувствовал в голосе какое-то отчаяние. Мои колени ударились о след, и я двинулся вперед к своему лицу.


Не знаю, откуда пришли люди, но меня внезапно окружила небольшая толпа. Нам Киена забрали из моих наполненных свинцом рук в первую хижину. Мне помогли подняться на ноги и поддерживали, пока мои водянистые колени не стали жесткими. Потом мне помогли пройти в хижину и внутрь. Я тяжело сел, и кто-то сунул мне в руку деревянную миску с рисом. С первым же укусом я почувствовал, что силы вернулись. Я вытер пот с глаз и встал. Старуха склонилась над Нам Киеном, и он шевелился.


«Сарики», - сказал он слабым голосом. «Старуха, позови мне Сарики». Старуха кивнула и быстро вышла из избы. За дверью хижины собралась толпа, но больше никто не вошел.


Я наклонился, чтобы предложить Нам Киену немного риса, но он снова потерял сознание. Я доел рис и курил сигарету, когда снова увидел, как он двигается. Я знал, что он умирает, и знал, что это ненадолго.


В хижине была одна циновка, на которой лежал Нам Киен. В центре стоял низкий стол без стульев. С изогнутого потолка свисал единственный керосиновый фонарь. Он не был зажжен, вероятно, из-за жары и того факта, что палящее солнце давало достаточно хорошего света. Нам Киен лежал на спине. Он слабо поднял руку и жестом пригласил меня к себе.


«Сарики… хороший проводник. Сарики приведет вас… в Ангкор Торн», - прошептал он хриплым голосом.


«Не пытайся сейчас говорить, Нам Киен».


Его губы шевелились, но слов не было. Его язык облизал их. «S-Общество… Серебряной Змеи… плохо. Убили моего сына. Когда Обществу нужны люди, они… входят в деревню. Просят добровольцев. Говорят, что это патриотический долг. Вернуть Дельту Меконга Камбодже. Если… если… ни один молодой человек не станет добровольцем. убьют одного или двух. Тогда нет ... проблем с поиском добровольцев ".


Я хотел это услышать, но я знал, что, говоря, Нам Киен ускоряет собственную смерть. Я подумал о времени, которое мы провели вместе, и о том, как часто я пытался получить от него эту информацию. Теперь он был готов рассказать мне, хотя, возможно, больше никому ничего не расскажет. Я чувствовал себя виноватым.


Он вздохнул. Его глаза были закрыты, и даже сейчас, когда он говорил, они оставались закрытыми. «Мой… сын в маленькой деревне… на северо-западе Камбоджи. Посещение девушки. Общество пришло к нему… велело ему присоединиться. Он отказался. Он был не из деревни. Он был в гостях у девушки. Ему было все равно, кому принадлежит дельта Меконга. Он повторял им ... снова и снова, что он не из деревни. На следующее утро ... он получил один из кинжалов Общества. Очень загадочно ... до наступления темноты ... мой ... сын ... мертв ...


"Как?"


Он облизнул губы, держал глаза закрытыми и ждал. Я знал, что ему было больно. Он сам умирал, но все же говорил о смерти сына. «Кинжал», - сказал он. Его голос становился все слабее. «Общество получило много добровольцев из деревни. Они… безжалостны… более чем… Вьетконг… Северный Вьетнам…»


Я думал, он ускользнул. Все мышцы его лица расслабились. Он выглядел пассивным и совершенно лишенным жизни. А потом его губы снова начали шевелиться.


«У Сарики… есть кинжал. Вы должны… сказать Сарики, чтобы он показал его… вам. Сарики приведет вас… к… Ангкор-Торн…»


Его губы перестали шевелиться. Его рот был приоткрыт. Он лежал совершенно неподвижно, расслабив каждый мускул лица. Еще до того, как я проверил его пульс, я знал, что Нам Киен мертв.


Кто-то прошел через дверь хижины. Я быстро повернулся, чтобы посмотреть, кто это был. На вид ей было 18 или 19. Ее шоколадные глаза пронзили меня, но на ее прекрасном лице не было никакого выражения. Она была вьетнамкой, и ее кожа имела богатую гладкую текстуру. Позади нее вошел крупный мужчина, который, должно быть, был вождем.


Девушка спокойно посмотрела на меня и сказала: «Меня зовут Сарики. Мне сказали, что Нам Киен был ранен».


Седьмая глава


«Ему уже не больно», - сказал я. "Он мертв."


Внезапно все выражение ее лица изменилось. Ее зубы были оскалены, а глаза наполнились выражением горя. Она издала громкие удушающие рыдания и упала на колени рядом с телом Нам Киена. Ее стройное тело дрожало от глубоких рыданий.


На старом морщинистом лице вождя появилась печаль, когда он посмотрел на девушку. Затем его усталые глаза обратились на меня. «Ты уйдешь, пожалуйста».


"Выйти?"


«Вы будете ждать в другой хижине», - сказал он. "Иди!"


Я поднялся на ноги и поднял рюкзак. Здесь происходили вещи, о которых я ничего не знал и, вероятно это не мое дело. Я молча вышел наружу. Какая-то старуха жестом пригласила меня следовать за ней. Когда мы шли к другой хижине в кругу, я получил много взглядов от женщин и детей. Я чувствовал себя странным мужчиной на свидании. Я приехал сюда в поисках общества, и теперь я был связан с проводником, его деревней и девушкой, которая должна была занять место. Мне было интересно, какая у нее связь с Нам Киеном. У него был только один сын. Была ли она кузиной? Тогда я задумался, почему мне интересно.


Старуха отошла в сторону, а я вошел в хижину. У этого не было стола. На земляном полу циновок не было. Моя голова ударилась о мягкую громоздкую сумку, и я подумал, что попробую йогу, чтобы расслабиться без сна. Это было последнее, что я помню.


* * *


Она потрясла меня за плечо один раз, затем отступила. Я был очень глубоко во вспоминаниях прошлого. Я был с прекрасной женщиной по имени Кэти, ее сыном, и мы ехали в старом Остине, мчащемся к границе с Гонконгом. А потом, пока я целовал ее и чувствовал ее мягкость, она сомневалась в том, из какого мира она родом. Но сомнения ушли, когда я вернул ее мужу. Она поблагодарила меня и сказала, что желает… но потом ничего не сказала. Ее муж забрал ее и своего сына и уехал, оставив меня с Ястребом, стейком, пьяной ночью в Гонконге и встречей со стюардессой авиакомпании через неделю в Испании. Когда я почувствовал дрожь в плече, мои ступни коснулись песчаного дна прошлого, мои колени согнулись, затем напряглись, и я начал плыть вверх через темное подсознание. Давление ослабло, я пнул ногой, как будто тянул за веревку, и когда я вырвался на поверхность, мои глаза открылись, чтобы посмотреть на прекрасное лицо Сарики.


«Американец», - сказала она. Я покачал головой и сосредоточился на ней, принюхался, пробормотал что-то о хорошем, затем сел прямо.


Солнце уже спускалось по небу. Во сне я вспотел, так что моя одежда была настолько мокрой, что ее можно было выжимать. Моя спина затекла, но я чувствовал себя отдохнувшим. Сарики стоял на коленях напротив меня. На ней была простая свободная рубашка, а ее темные блестящие волосы были собраны в пучок на затылке. Ее широкие, слегка раскосые глаза смотрели на меня с любопытством. У нее было треугольное лицо с острым, почти выступающим подбородком. Ее рот был широким, а губы полными. Ее стройное тело нигде не прижималось и не растягивалось к платью. Она выглядела хрупкой, как будто ее очень легко сломать.


Но этому противоречили два момента: ясность ее взгляда, немигающего, твердого, с сильной линией подбородка, резко переходящей к подбородку, который выглядел сильным и упрямым.


Ее карие глаза смотрели на меня с легким любопытством и намеком на недавнюю боль. Они были покрасневшими от слез. "Вы знали Нам Киена?" спросила она. Ее голос был на удивление низким для такого молодого человека.


Я слегка покачал головой. «Не очень хорошо. Он проводил меня сюда. Я имею в виду, он должен был вести меня в Ангкор Торн. Примерно в двух или трех милях отсюда нас устроили засаду какие-то молодые северные вьетнамцы…»


"Не говори больше, пожалуйста!"


Я нахмурился. «Мне очень жаль. Я думал, ты хочешь знать, как он умер».


Она посмотрела на земляной пол. "Он говорил с вами перед смертью?"


«Он рассказал мне, как умер его сын. Он вел меня в Общество Серебряной Змеи. Я должен узнать об Обществе. Это причина, по которой я здесь. Он сказал мне, что Общество убило его сына кинжалом, и что у вас есть один из этих кинжалов. Я должен попросить вас показать его. И он сказал, что вы проведете меня в Ангкор Торн. Если вы этого не сделаете, мне придется вернуться. Думаю, я смогу найти Мой собственный путь. Мои начальники найдут для меня другой способ найти Общество ».


«Я не говорила, что не возьму тебя».


«Что ж, я не очень популярен. Две деревни уже были уничтожены и много невинных людей убито из-за меня. Нам Киен был одним из них. Если ты не хочешь направлять меня, я пойму. "


«Американец», - устало сказала она. «Вы агент, посланный сюда вашим правительством, чтобы найти Общество Серебряной Змеи. Что вы сделаете с Обществом, когда найдете его?»


«Я не могу сейчас ответить на этот вопрос», - честно сказал я. «Я не смогу ответить, пока не найду их».


"Вы подождете". Она встала и плавно вышла из хижины. Я хлопнул комара на затылке. Мое лицо покрылось коркой от пота, который высох, а потом снова налился. Моя одежда на ощупь и пахла так, как будто я ношу ее без смены в течение года. Я как раз закурил сигарету, когда Сарики вернулась в хижину. У нее что-то было с собой, что-то завернутое в рваную тряпку. Она бросила его к моим ногам и попятилась к противоположной стене. Она снова присела, глядя на меня.


Я потушил сигарету и наклонился вперед, чтобы поднять сверток. Я осторожно развернул его.


Кинжал был серебряным или, по крайней мере, был похож на серебро. Его острием была голова змеи, отточенная до острой бритвы. Остальная часть лезвия представляла собой волнистый полукруглый хобот змеиного тела. Внешние края были очень острыми. Ручка была сделана из плетеной кожи, что создавало впечатление, будто змея выпрыгивает из маленькой корзины. Это было зловещее оружие, и я мог понять, почему оно гарантированно вселяло ужас в сердца любого, кто ему сопротивлялся. Я снова начал его заворачивать и посмотрел на Сарики.


"Как вы к этому пришли?" Я спросил.


Она покачала головой, как бы отбросив вопрос. Затем она сказала: «Я дочь вождя. У меня есть родственники в маленькой деревушке на северо-западе Камбоджи, где я когда-то жила. Если последнее желание Нам Киена было, чтобы я провела вас к руинам Ангкор Торн, я сделаю это. Но я не буду вести вас до руин. Я отведу вас в маленькую деревню, где живут мой двоюродный брат и два его брата. Это недалеко от руин ». Она грациозно поднялась на ноги, подняла завернутый кинжал и скользнула к двери. Ее тело было гибким и казалось, что ее движения почти покачивались. У нее не было бы проблем с тихой походкой по ночам. У двери она повернулась назад. «Сегодня вечером мы переберемся в Камбоджу», - сказала она. «Когда мы будем в Камбодже, нас будет меньше беспокоить Северный Вьетнам и Вьетконг. Мы будем путешествовать днем и ночью. Отдыхайте быстро, если сможете». Потом она ушла.


Я не знал, как быстро отдохну. Я растянулся на рюкзаке и закрыл глаза. Может быть, я мог бы вернуться к Кэти или стюардессе авиакомпании в Испании и продолжить с того места, на котором остановился, прежде чем Сарики потряс меня за плечо. Но сон не шел.


* * *


Когда мы уходили, были сумерки. Солнце село уже почти 20 минут, жара все еще была с нами, насекомые собирались тучами, и когда солнце уже опустилось, оно потянуло за собой по небу огромную морщинистую алую скатерть. Ткань еще не застыла. На нем были разрывы и дыры, виднелись серо-голубые, и они простирался почти прямо над деревней.


Сарики переоделся в крестьянские штаны, которые носило большинство жителей деревни, и синюю блузку с пуговицами спереди и длинными рукавами, закатанными до локтей. Хотя она переоделась, она оставила с собой тот же характер. Ее прекрасное лицо оставалось пассивным в ее особом безразличии. У нее был рюкзак из грубого материала.


Мы пошли пешком через джунгли. Для меня была одна очень реальная разница. Я искупался, побрился и переоделся. С еще одной тарелкой риса я почувствовал себя готовым воссоединиться с человечеством. Никто не махал рукой на прощание, никто не смотрел. Если бы должны были быть похороны Нам Киена, ни Сарики, ни я бы их не увидели. Жизнь в деревне, казалось, шла своим чередом..


Жизнь в деревне, казалось, шла своим чередом.


Темнота наступила быстро. Сарики шла длинными девичьими шагами, и после Нам Киена это показалось одновременно восхитительным и странным. У меня не было проблем с ней. Она выбирала тропы, как будто знала, что делает. В темноте она стала просто тенью передо мной, гибкой фигурой, за которой я должен был следовать.


Мы двигались быстро и редко отдыхали. Сарики показала, что по крайней мере такая же молчаливая, как Нам Киен. Я привык путешествовать по джунглям, и мне казалось, что мы хорошо продвигаемся. Когда мы отдыхали, Сарики никогда не говорилаа, просто сидел напротив меня и смотрела в землю. И она никогда не говорила, когда пора начинать снова; она просто вставала и шла.


Вскоре после полуночи она сказала мне первые слова, сказанные после того, как мы покинули деревню. «Мы перешли в Камбоджу», - сказала она. Она продолжала идти, не замедляясь.


Я огляделась. «Ни пограничников, ни КПП?»


«Таких мест много».


И это был итог разговора.


* * *


Следующие день и ночь мы шли через Камбоджу к реке Меконг. В деревнях, через которые мы проезжали, к Сарики относились со скромным уважением, очевидно, как к дочери вождя. Она разговаривала только с главой каждой деревни и наедине. Мы ели в деревнях и спали в них. Несколько раз я пытался начать разговор, но встречал безмолвные взгляды с каменным лицом. Выкладка стала простой. Мы шли с ней впереди. Если мы приходили в деревню, нас сразу разделяли, и я не видел ее снова, пока не пришло время уходить. Если после четырехчасовой прогулки не было деревни, мы останавливались и съедали горсть риса.


Жара, похоже, на нее не действовала. Если с наступлением темноты деревни не было, она выбирала для меня место, а для себя - немного дальше. Раскладывали циновки и ложились спать. Она всегда будила меня перед рассветом, хотя я иногда удивлял ее тем, что просыпался, когда она приходила. Я подумал, что через день или два я разбужу ее.


Сначала я беспокоился о ней. Она чувствовала горе, потому что Нам Киен был мертв, и, возможно, в некотором левом смысле я виноват. Так что же это сделало меня? Ненависть - это видимая эмоция. Презрение - другое. Эти вещи можно увидеть по лукавому взгляду или наглому жесту. Но она ничего этого мне не показала. Она показала мне безразличие. И я даже не знал, что Нам Кин значил для нее.


Если я подвел Нам Киена, я придумал еще одну причину ее безразличия. Принцесса. Я подумал, что здесь, в этой части Азии, это было большим делом. Может быть, они научили ее думать, что она на голову выше человеческого рода. В этом случае я был ниже ее положения. Но из-за какой-то необъяснимой связи с Нам Киеном и того факта, что он дал мне слово, она чувствовала себя обязанной общаться со мной, простым простолюдином. Это если вы хотите назвать то, что мы делаем, общением.


Все эти часы ходьбы за ней дали мне много времени подумать. И хотя сначала я волновался, но вскоре сменил это на легкое любопытство. Если бы обстоятельства сложились иначе, и если бы я не чувствовал вины за смерть Нам Киена, я бы сказал Сарики продать свой путеводитель где-нибудь еще.


Ближе к вечеру мы достигли реки Меконг. Я мог слышать это задолго до того, как мы дошли до него. Тропа сделала небольшой поворот в джунглях, поверхность стала мягкой, превратившись в заросший водорослями песок, впереди росла густая лоза, а с другой стороны тянулась река. Там, где мы стояли, он шел глубоко и быстро, похожий на широкую ленту зеленого холста. Из-за глубины и ширины в этом месте это давало ощущение скрытой силы.


Сарики внезапно стала очень разговорчивой.


«Мы не можем перейти здесь», - сказала она громче, чем я когда-либо ее слышал. «Мы должны найти неглубокое место, и мы должны перейти после наступления темноты». Ее дерзкий нос был сморщен. Она посмотрела вверх и вниз по реке.


Я сказал."Почему?" «Мы можем плыть по течению. Мы можем войти вместе и держаться друг за друга. Если нужно, мы можем взять бревно или немного дерева, чтобы плыть по ним. Почему мы должны ждать темноты?»


«Река патрулируется. Ночью она будет менее опасна. Днем река используется Вьетконгом. Ее днем и ночью патрулируют американские катера и вертолеты. Они стреляют во все, что движется».


«Замечательно», - сказал я без чувств.


Она шла вниз по реке, держась достаточно близко в джунглях, чтобы нас не могли заметить снайперы на воде.


Я внимательно следил за ней, заметив, что маленький тугой узел на ее затылке ослаб. Он покачивался с каждым шагом, который она делала, и паучьи пучки прилипали к ее влажной шее. Это была красивая шея, длинная и гладкая. Я знал, что если что-то в наших отношениях не изменится или мы быстро не доберемся до места назначения, у меня будут проблемы.


Идя туда за ней, я поймал себя на том, что что-то ищу. То, как туго затягивались части крестьянских штанов, когда она делала эти длинные шаги. То, как синяя блузка облегала ее грудь. Я хорошо знал ее физически. На нее было слишком легко смотреть и слишком часто слишком близко.


Мы шли по множеству порогов, белая вода кружилась и кипела вокруг валунов, с острыми зазубринами прямо под поверхностью. Я думал о прыжках с валуна на валун, но было одно место, где мне пришлось бы перепрыгивать высокие камни одним прыжком. Сарики продолжала идти. Я продолжал следить и смотреть.


Выше порогов мы вышли на быстрое мелководье. Течение было настолько быстрым, что казалось опасным, но вода казалась ниже пояса. Сарики изучила его, посмотрел вверх по течению, затем вниз по течению. С каждым жестом узел на ее голове распадался все больше и больше. Чтобы не думать о ней, я сам проверил неглубокое место. Было достаточно камней, за которые можно было держаться, чтобы тебя не унесло. Я подумал, нам стоит попробовать.


«Когда темно», - сказал Сарики. «При дневном свете это слишком опасно».


Мы вылезли из рюкзака и сели на камни вдоль берега. Сарики посмотрел на другую сторону реки.


Я спросил. "Почему ты не ушла?"


Ее голова повернулась ко мне. Этого было достаточно, чтобы чуть не сорвать узел, но не совсем. Она посмотрела на меня, как будто я вторгался в ее мысли. "Куда уходить?"


«В ту деревню на северо-западе Камбоджи, где живут двое ваших братьев и двоюродный брат».


Она отвернулась от меня. Я мог видеть, как ее челюсть сводится к острому подбородку. Кожа ее щеки выглядела такой гладкой, что казалось, будто она растянута. Но она мне не ответила. Я понял, что ни разу не видел ее улыбки.


Было около часа или двух до темноты. Я наклонился к пачке и закурил. «Сарики, - сказал я, - мы с тобой путешествуем вместе целую ночь и почти один полный день. За это время я мог подсчитать общее количество слов, которые ты мне сказала на моих пальцах, и не использовать бы обе руки. Может быть, тот факт, что я американец, оскорбляет тебя. Может ты думаешь, что я ниже тебя ростом, ты дочь вождя и все такое. Может ты думаешь, что я воткнул этот кинжал в грудь Нам Киена ». Теперь она смотрела на меня, но в ее глазах не было никакого выражения. Но, по крайней мере, я привлек ее внимание.


"Если ты так думаешь, ты не могла больше ошибаться. Я знаю, что ты сказала мне не говорить об этом, но если ты думаешь, что мы с Нам Киеном были врагами, то ошибаешься. В одной деревне нас чуть не убила группа вьетконговцев. Мы сбежали и спрятались, пока они проходили мимо нас. Следующая деревня была уничтожена ими, а в следующей они ждали нас. Это была ловушка. Я убил шестерых из них. Я убрал старшего, лидера, наверное. Седьмой был убит Нам Киеном, но не раньше, чем он воткнул кинжал в грудь Нам Киена. Он сказал мне отнести его в вашу деревню. Я так и сделал. Я был с ним, когда он умер ».


«Вы - американский агент, ищущий Общество».


«Вот почему ты так безразлична ко мне? Потому что я американец? Я имею в виду, что раньше я путешествовал один, но не оставлял четырех следов, и меня заставили поверить, что я просто занимаю пространство."


«Это мой путь. Мне очень жаль».


«Хорошо», - сказал я. «Если ты такая, то все, что я могу сделать, это пожалеть тебя. Ты грустная девушка, и ты оставляешь грусть на своем пути».


"Пожалуйста!" Она отвернулась от меня.


«Тогда это не твой путь. Есть причина, по которой ты так поступаешь. Я сказал это, или это то, чего я еще не коснулся? Ты не производишь впечатление на меня, как девушка, которая любит кастовую систему или зазнается. Но я не знаю. Я не знаю вас. Мы могли бы продолжать так много месяцев, и я все равно не узнал бы вас ".


«Это война», - сказала она.


«Нет, это слишком общее. Какая часть войны? Тронула ли вас лично? Я имею в виду, кроме Нам Киена. Была ли ваша деревня сожжена или ваша семья убита?»


"Довольно!" Она вскочила и прошла достаточно далеко вверх по реке, так что я не мог ее видеть.


Я с отвращением кинул сигарету в реку. Длинные тени тянулись до середины воды. Я наблюдал за быстротой реки и пытался придумать загадку, которая заключалась в Сарики. Возможно, она знала что-то об Обществе, о котором не рассказывала мне. Мне запомнились три вещи о ней: каковы были ее отношения с Нам Киеном? Почему у нее был один из кинжалов Серебряной Змеи Общества? От кого она это получила? Может быть, она действительно была членом самого Общества.


Она вернулась медленно. Типичная женщина надула бы губы. Но не Сарики. Она использовала время вдали от вопросов, чтобы поправить узелок на голове. Она внимательно наблюдала за мной, когда приближалась в угасающем солнечном свете. Выражение ее лица выглядело задумчивым, как будто она хотела что-то сказать. Она села рядом со мной.


«Вы красивы, так как все американские мужчины должны быть красивыми», - сказала она. «Вы сильны и здоровы на вид. И вы говорите, что мне безразлично. Это правда, но мне интересно, насколько открытыми и дружелюбными вы, американцы, если бы ваша страна была захвачена противостоянием с захватчиками».


* * *


Мы двинулись через реку через час после захода солнца. Дополнительный час должен был дать сумеркам время полностью потемнеть.


Высоко держа рюкзаки, мы вошли в воду, Сарики шла впереди, а я - сразу за ней. Удивительно, но течение оказалось намного сильнее, чем казалось. Темная вода стекала по моим ногам и лодыжкам, и мне приходилось крепко держаться за камни. У Сарики были проблемы. Ее ноги все время выскользнули из-под нее, и когда она попыталась ухватиться за камни, ее пальцы соскользнули с края. Я быстро подошел к ней и протянул руку. Она посмотрела на меня с гордым вызовом и отказалась от моей руки.


«К черту ее!» - подумал я. Я не должен был позволять ей взять на себя работу Нам Кьена. Я должен был вернуться и попытаться найти другого проводника.


Когда мы достигли середины пути через реку, вода становилась все холоднее и глубже. Сарики запрокинула голову, тонкими руками хваталась за каждый камень, к которому она подходила, высоко подняв рюкзак. Возможно, как дочь вождя она думала, что обладает способностями, превосходящими другие человеческие девушки. Но ее силы не помогут ей, если течение станет сильнее.


Мы прошли половину пути. Река не углублялась, да и мелководье снова не начиналось. Поскольку мои ноги были сильнее, я подтягивался к Сарики. Было легко сказать себе, что мне наплевать, если она будет прыгать по порогам, но факт оставался фактом: она знала дорогу в деревню. Я этого не знал. Если она хочет быть гордой и глупой, это ее дело. Вода начала мелеть. Затем я услышал что-то еще, помимо шипения бурлящей воды.


Сначала это казалось далеким. Мы с Сарики замерли на месте. На воде мерцала маленькая луна. Я мог видеть вверх по течению и задавался вопросом, была ли это лодка. Между скалами было достаточно места, чтобы лодка могла пройти, и хотя пороги ниже были быстрыми и каменистыми, хороший лодочник мог между ними маневрировать. Затем, когда я услышал звук wup-wup-wup, я понял, что это было. Я толкнул Сарики.


Я закричал. "Спешите на берег!"


Сарики ударила быстро, наполовину плыла, наполовину прыгала по камням. Я спешил прямо за ней. Тогда я подумал, что будет лучше, если я окажусь перед ней. Я мог бы попасть на берег, скинуть рюкзак и помочь ей. Я плыл под углом, так как звуки ударов по воде становились все громче. Но я все еще слышал мощное урчание не заглушенного двигателя. Он шел вверх по течению и приближался.


Я двигался немного вниз по реке от Сарики, позволяя течению помогать мне. Я качался между камнями, как Тарзан, пробирающийся сквозь деревья. Хотя я был немного более неуклюжим. В темноте я мог различить темный берег прямо перед собой. Дно реки не улучшилось, и берег выглядел высоким, грязным и травянистым.


Затем звук двигателя был настолько громким, что казалось, будто он был прямо над нами. Я первым увидел мощный свет. Вертолет летел по реке. Вертолет обогнул поворот вверх по реке и лениво пересек реку, приближаясь к нам. Пулеметы я не видел, но знал, что они там есть. Сарики была примерно в десяти футах от меня, а до берега оставалось еще добрых пять футов. Вертолет снизился, и его большой винт взбивал воду под собой. Он парил, медленно двигаясь. Я нагнулся с рюкзаком назад, толкнул его вперед и удовлетворенно крякнул, услышав, как он ударился о берег. Затем я слегка наклонился и нырнул к берегу. Течение унесло меня еще на 15 футов, прежде чем я нашел лозу, которую нужно было схватить. Я поднялся по грязному крутому склону.


Вертолет пролетел над нами и медленно двинулся дальше. В свете луны и отражении прожектора на воде я увидел на нем американские знаки различия. Затем он сделал ленивый круг. Я шел вверх по реке, пробираясь сквозь густую зелень. Коптер вернулся быстрее. Листья хлопали меня по лицу, я чуть не споткнулся.


В ярком свете прожектора я увидел Сарики. Пучок ее волос полностью распустился, а волосы рассыпались веером на воде, как темный мох.


Вертолет возвращался назад всего на несколько футов над водой. Вдруг откуда-то из нижней части вертолета раздался громкий треск и всплески огня. Линия огня забрызгала струю воды менее чем в трех футах от Сарики. Ее руки соскользнули с камня. Течение привело ее к другому, и она попыталась схватить его. Она снова промахнулась. Коптер снова вылетел почти на поворот. Он снизился и поднялся, затем откатился назад, чтобы сделать еще один заход. Теперь все шло намного быстрее. Снова из крупнокалиберных пулеметов грянул огонь, и в воду попали пули. Сарики был почти рядом со мной. Я был готов прыгнуть и схватить ее. Но течение быстро изменилось. Сарики унесло к центру реки и вниз к порогам.


Я не мог ее видеть. В тусклом лунном свете я наблюдал за участком течения, которое унесло ее, и видел, какие скалы он окружает и с какой стороны реки достигнет порогов. Большую часть пути он оставался в центре.


Затем он словно двинулся двумя небольшими водоворотами на противоположный берег. Я чувствовал безнадежное отчаяние. Я никак не мог перебраться вовремя. А потом я увидел Сарики.


Я добрался до порога, а она вытолкнулась из течения, которое унесло ее. Она плыла под углом к берегу. Поток не затянул ее; ее голова не ударилась о камни. Но она устала. Ее гребки были похожи на младенца в ванне; руки поднимались и опускались, но без силы.


Я прыгал через виноградные лозы и пробирался сквозь толстые листья, пока бежал к ней. Она начинала катиться по порогам, и отчасти ее усталость была вызвана тем, что она боролась с течением. У нее не было никакого прогресса, но, по крайней мере, она не дрейфовала. Это дало мне достаточно времени, чтобы опередить ее. Я был на полпути вниз по порогу, когда она перешла на небольшой уступ и начала извиваться и поворачиваться. Ее рюкзак уже прошел мимо меня. Я знал, что это будет опасно.


Я покинул берег в прыжке, в результате которого я упал на большой валун. Я приземлился на руки и ноги и замер, держась. Камень был скользким. Речная вода плескалась мне в лицо, закрывая глаза. Медленно я встал на камне. Сарики не подходил ко мне. Она была ближе к центру реки, двигаясь головой вперед, ее длинные темные волосы развевались позади нее, как развевающийся флаг. У меня было неудержимое желание не сводить с нее глаз. Может быть, поэтому люди тонут, а другие на них смотрят.


Я посмотрел на местность вокруг меня. Она приближалась очень быстро. Скоро она уйдет, и тогда уже ничего нельзя будет сделать. В пяти футах от него был довольно плоский камень. Не задумываясь, я кинулся на это. Край камня ударил меня в живот. Мне сбило дыхание. Течение дергало мои ноги, отрывая от камня. Я начал цепляться ногтями. Вода казалась ледяной, холоднее всего, что я чувствовал. Я уперся локтями в камень и приподнялся. Сарики проходила по другую сторону.


Она протянула мне руку. Я потянулся к ней, и поток унес ее от меня. Моя рука ударилась о воду, хватаясь за что угодно. Я почувствовала паучьи пряди волос, а затем их густоту. Я набрал горсть, обернул вокруг запястья и откинулся назад, потянув. Я почувствовал, как ее тело тянется к течению. Я продолжал тянуть, пока не оказался на противоположном конце скалы. Теперь ее голова была близко. Я потянулся вниз, нащупал ее спину, взял ее под руки и потащил за собой на камень.


* * *


Даже в джунглях костер может дать уютное тепло. Тот, что я сделал, был дымным, потому что там было не так много сухого дерева. Вдоль порогов мне удалось найти одно или два бревна, которые были заболочены, а затем высушены на солнце. Это был уютный костер.


Вокруг него сохла одежда Сарики. На ней была моя дополнительная смена одежды, которую она взяла, чтобы переодеться. Все, что у нее было, было потеряно, когда ее рюкзак был унесен потоком. Это как бы бросило ее мне на колени и, казалось, сделало ее несчастной.


Я отнес ее обратно, развел огонь, приготовил партию риса и отдал ей половину своей сухой одежды. Она не произнесла ни слова благодарности. Несмотря на это, мне было хорошо. Впервые с тех пор, как я встретил ее, я почувствовал себя главным. Возможно, она знала дорогу в деревню, но у меня была ее одежда.


Она села на камень перед огнем, ноги вместе, низ моей рубашки плотно обнял ее. Она казалась неловкой, смущенной. Она взяла рис, который я приготовил, и ела молча. Потом она просто сидела и выкручивала свои длинные густые волосы.


«Что ж, - сказал я, потягиваясь и зевая, - думаю, пора возвращаться». Я встал перед ней на колени. Она отвернулась.


«Сарики, - сказал я мягко, - я не против навести порядок в еде сегодня вечером, потому что у тебя был довольно мучительный опыт. Но с этого момента я думаю, что будет справедливо, если ты тянешься своим собственным весом. коврик для сна; я сделал удобную кровать из листьев. Но вы не споткнетесь в пятидесяти ярдах отсюда, чтобы переночевать. Если я так оскорбляю вас, то иди вперед. Просто оставь мою циновку, и все Я разложил его у огня, чтобы тебе было хорошо и тепло. Думаю, мы начнем сразу после восхода солнца, если ты не против. Если нет, я буду рад услышать любую логическую причину, почему бы и нет. . "


Я ждал. Она продолжала смотреть на землю справа от себя. Ее руки были обвиты вокруг волос, как будто она взбиралась по какой-то веревке. На ее лице не было никакого выражения. Я улыбнулся ей и слегка поцеловал в лоб. «Нет жалоб? Хорошо. Увидимся утром».


По ту сторону костра я растянулся на кровати из зеленых листьев, заложив руки за голову. Сон ускользал от меня.


В нем было столько мыслей - река, плывущая за Сарики, вертолет. Американец. Прекрасно. Интересно, как далеко мы были от места назначения? Между ними будут деревни, где Сарики сможет найти одежду, еду и, возможно, еще один рюкзак. Но до тех пор нам придется жить за счет моих запасов. На мой взгляд, она была неблагодарным избалованным отродьем. Я задумался над идеей перебросить ее через колено и выпороть. Какой в этом смысл? Нет, я позволю ей вести меня к руинам. В той деревне она рассказывала о том, где живут ее братья и двоюродный брат, я мог либо нанять другого проводника, либо заняться поиском самостоятельно. В любом случае, я бы с ней расстался. Потом мои глаза стали тяжелыми. Я спал.


* * *


Что-то разбудило меня, заставив понять, что я не один. Я повернулся на бок и почувствовал густой запах ее волос. Мои глаза все еще были закрыты. Я протянул руку и коснулся теплой гладкой плоти. Моя рука скользнула вниз по ее спине, по твердому изгибу ее гладкой поясницы, и мои глаза внезапно открылись.


Сарики лежала рядом со мной на моей кровати из листьев. Ее маленькая обнаженная грудь плотно прижалась к моей груди. Ее глаза пристально вглядывались в мое лицо, как будто она смотрела в сторону горизонта и пыталась что-то разглядеть. Ее губы слегка приоткрылись.


«Сарики», - начал я, но ее рука подошла ко мне ко рту. Это была тонкая рука с длинными тонкими пальцами.


«Ты спас мне жизнь», - сказала она, и ее низкий голос был хриплым. «Вы поступили очень смело. Я хочу выразить вам свою благодарность».


«Я не хочу этого, - сказал я.


«Тогда бери его по какой угодно причине». Ее лепестковые губы прижались к моим, ее рот был открыт, язык метался, руки соприкасались, прощупывали.


Затем она оказалась надо мной, слегка приподнятая, так что только соски ее груди касались волос на моей груди. Ее влажные губы коснулись моих щек, ушей, горла. Я снова откатился на бок и слабо попытался оттолкнуть ее. Мое сердце не было в этом, и она знала это. Я все время говорил себе, что не хочу этого из благодарности, но из-за взаимной потребности физическое осознание друг друга - мужчины и женщины - было основным.


Моя рука нашла желатиновую мягкость ее груди. Она поднесла сосок к моим губам. Мои руки легко скользили по ее спине; Я притянул ее к себе и приподнял на локте.


Ее глаза были закрыты. Ее блестящие черные волосы были распущены веером под головой, образуя обрамление. Ее тело было цвета красного дерева с текстурой полированного дерева. Я позволил своим пальцам провести воображаемую линию между ее грудями, по крошечному пупку, по небольшому выступу живота и вниз по мягкому пуху бархата между ее ног.


Я хотел рассказать ей, как я наблюдал за ее движением, что я одобряю то, как она двигается, и то, как это выглядит.


Ее рука была на мне, направляя меня к ее влаге. Ее ноги раздвинуты. Когда я вошел в нее, ее нижняя губа была зажата между зубами. Я посмотрела на темные соски, указывающие на упругую гладкую грудь. Небольшие стоны вырвались из ее горла, когда мы двинулись вместе, а затем расстались. Я много чего хотел ей сказать. Но я ей ничего не сказал.


Наши движения стали нерегулярными. Я чувствовал, как поднимаюсь. Посмотрев на нее, я увидел, что ее нижняя губа все еще зажата зубами.


Потом она стала дикой. Ее колени поднялись, ее рот открылся; она корчилась и корчилась подо мной. Ее пальцы схватили меня за волосы и притянули мой рот к тому месту, где она ждала открытого и нетерпеливого.


Когда она достигла вершины завершения, это было похоже на врезание машины в кирпичную стену. Ее тело ожило от дрожи. Я чувствовал, как ее язык проникает в мой рот и вылетает из него.


А потом я почувствовал, что ухожу. Я крепко прижал ее к себе, игнорируя ее тонкие крики боли и слабые попытки отдышаться.


Я хотел ей много чего рассказать, но ничего не сказал. Я взял ее так, как она хотела, чтобы ее взяли.


Восьмая глава


Я чувствовал ее в своих объятиях большую часть ночи. Я почувствовал сладкое ее дыхание на своей щеке. Пряди ее угольных волос щекотали мне нос. Теплая мягкость ее обнаженного тела прижалась ко мне. Ее голова лежала между моей грудью и плечом. Тем не менее, когда яркий жар утреннего солнца заставил меня зашевелиться, ее не было в постели со мной.


Я проснулся и увидел, что она, полностью одетая в сухую одежду, разводит огонь. Глядя на нее, я думал, что она мне больше нравится в моей крестьянской рубашке. На самом деле она мне больше всего нравилась.


«Доброе утро», - бодро позвал я. «Ты пытаешься произвести на меня впечатление своими знаниями о дереве? Я имею в виду разведение огня и все такое».


Она абсолютно ничего не сказала.


Я нахмурился. "Что-то не так, Сарики?"


«Все в порядке», - сказала она.


Я слез с листьев и подошел к ней сзади. Я медленно обвил руками ее талию. "Попалась!" Я смеялся.


Она извивалась в моих руках, а затем высвободилась. Она отскочила от меня и оскалила зубы. "Стоп!" крикнула она. "Остановитесь!"


Я заметил, что волосы снова собраны в пучок. Я сидел на камне и смотрел на нее. Затем я почувствовал в себе гнев.


"Прости меня, Сарики


, - сказал я - Но когда я занимаюсь любовью с девушкой - с женщиной, которая мне небезразлична - это моя природа - знакомиться. Я обычно обнимаю ее, когда могу, глажу ее, когда она проходит мимо, и, возможно, целую ее в шею, когда она наклоняется. Я продолжаю возлагать на нее руки, потому что чувствую некую исключительную принадлежность. Я чувствую, что после этого возникает некая зрелая ответственность, которая гласит, что каждый должен относиться к другому с добротой. Я проснулся, чувствуя себя хорошо из-за прошлой ночи. Я хотел, чтобы вы знали."


«Прошлая ночь была глупой», - бросила она в меня. «Глупая ошибка благодарности из-за реки».


«Для меня это было нечто большее, Сарики. Но ты можешь сыграть так, если хочешь. Твоя репутация не будет испорчена существами из джунглей, которые видели и слышали нас. Но я хочу, чтобы ты запомнила одну вещь. Ты приходила ко мне вчера вечером. Назовите это глупой ошибкой благодарности, если хотите. Если это ничего не значило для вас, может быть, вам стоит. Но помните, вы пришли ко мне ».


«Мы тратим время зря», - огрызнулась она. «Мы поедим, а потом пойдем. Нам еще предстоит преодолеть большое расстояние».


* * *


Так оно и оставалось следующие два дня и ночи. Мы шли молча, и когда мы остановились на ночлег, она больше никогда не приходила ко мне. В первой деревне, в которую мы пришли, она одела новую одежду и взяла рюкзак.


Столкнувшись с чем-то подобным, мужчина склонен сомневаться в себе и, возможно, даже в своих способностях. Она пришла ко мне ночью, желая чистого секса. Независимо от того, какой ярлык она наложила на это, вроде благодарности, она все равно хотела секса. Не то чтобы у нее был широкий выбор здесь, в джунглях, но она могла бы упустить его, дождавшись кого-нибудь еще, что ей больше по душе. И все же она предпочла заняться со мной сексом. Но почему?


Казалось, она включала и выключала его, как кран.


Однако мужчина склонен сомневаться в себе. Она пришла ко мне с желанием чего-то. Я дал ей это. На следующее утро она вернулась к своему тихому настроению. Что это мне говорило? Я терял связь? Раньше у меня никогда не было жалоб, и я точно не имел против нее. В самых интимных отношениях Сарики полностью превратилась в примитивную женщину. Она ущла, как очень немногие женщины, которых я знал. В акте любви она превратилась в простую женщину джунглей.


Во второй половине третьего дня мы приехали в деревню.


* * *


Меня новизна пеших путешествий уже утомила. Я был измучен и по усталости на лице Сарики понял, что она тоже. Мы вошли в деревню бок о бок с солнцем за спиной. Дети первыми увидели нас, что-то крикнули и бросились прочь. Вскоре за детьми прибежали женщины средних лет. Они сгрудились вокруг Сарики, как будто она была королевской особой. Затем двое из них оттолкнули ее от меня.


Я опустил свой рюкзак на землю и упал рядом с ним. Деревня выглядела так же, как и все остальные, через которые мы прошли: хижины с соломенными крышами, расположенные по кругу, и основная деятельность выполнялась внутри круга. За ними лежали вечные рисовые поля. Молодые люди только что начали выходить. Слева от меня я увидел группу молодых людей, присевших на корточки в правом круге. Один из них, скрытый из виду, издавал знакомые мне звуки, знакомые, но неуместные в этой деревне.


«Выхожу», - сказал он. «Все ставки исчезли. Давай, детка, говори со мной. Поговори со своим папой. Говори красиво». Была небольшая пауза. «Четыре», - сказал голос. «Джентльмены, суть четыре. Ставьте на меня, потому что я делаю два и два. Хорошо, вы потускнели. А вы? Двадцать франков? Вы поблекли. Вот и все, джентльмены. Все ставки сделаны. Давай, детка. Поговори с папой ".


Остальные говорили, как все игроки в хорошей игре, но болтали на камбоджийском, а тот болтал на американском GI. Возможно, я устал, но не настолько. Мне нужно было это увидеть, поэтому я подошел к группе. Я стоял над ними, но все, что я мог видеть от него, была голова дикобраза камбоджийца в стрижке ежиком.


"Четыре!" он крикнул. «Простите, господа, вы проиграли». Остальные начали отходить. «Уже достаточно? Давай, сейчас».


Женщина вошла в группу быстрой рысью. Я узнал в ней одну из женщин, похитивших Сарики. Когда другие игроки отошли в сторону, я стал лучше разглядывать игрока. Он подбрасывал кости вверх и вниз в руке, слушая, как женщина говорила с ним на камбоджийском языке. Помимо короткой стрижки, он был одет в яркую красную рубашку. На ногах были армейские ботинки. Он энергично жевал резинку и выглядел, как будто только что вышел со стоянки американских подержанных автомобилей. Он коротко кивнул женщине и пошел с ней. Я стоял сбоку от него, поэтому не думала, что он меня заметил. Когда он вошел в хижину, где был Сарики, я взял свой рюкзак. Ко мне подошли две женщины и жестом попросили следовать за ними. Они отвели меня в другую хижину, где я сидел, и мне подали тарелку риса и еще одну миску овощей. В миске с рисом были куски отварной рыбы. Я ел жадно, потом снова наклонился к пачке и курил с закрытыми глазами.


Я не хотел думать, потому что мои мысли всегда возвращались к Сарики. Я вспомнил, как юное тело Сарики почувствовало мои руки в ту ночь, когда она пришла ко мне, и выбросил эту мысль из головы. Надо подумать о работе, о миссии.


Так я и сделал. Я полагал, что нахожусь в пределах одного или двух дней от руин Ангкор-Тома. Эта деревня была настолько далеко, насколько сказала Сарики, чтобы меня отвезти. Отсюда мне придется либо нанять кого-нибудь еще, либо найти какую-нибудь карту.


Я был уверен, что Общество существует. Хорошо это или плохо, я не мог решить. У Сарики был один из кинжалов, которым был убит сын Нам Киена. Но у меня не было доказательств. В каждой истории всегда есть две стороны. Возможно, сын Нам Киена был нарушителем спокойствия, с которым нужно было иметь дело. Может быть, Сарики принадлежал к Обществу или дружила с одним из членов. Предстояло еще очень многое узнать.


Тогда мои мысли были прерваны.


Он вошел в дверь хижины, широко улыбаясь. «Привет, солдат Джо, - сказал он, подходя ко мне с протянутой рукой. «Дай мне руку, чувак». Когда мы пожали друг другу руки, он сел рядом со мной. Улыбка все еще была на его лице. Это было молодое лицо лет девятнадцати. Он выглядел как проститутка. «Эй, ты же не думал, что я заметил, что ты смотришь эту игру в кости, не так ли? Я хотел проверить тебя, прежде чем мы поговорим».


Он все еще держал меня за руку. «Я Ник Картер», - сказал я немного озадаченно.


«Достаточно круто, Ник. Я Чонг, двоюродный брат Сарики».


Я понимающе кивнул. «Вы были в хижине и разговаривали с ней. Откуда вы взяли этот американский жаргон?»


«Эй, как насчет этого? Я говорю довольно хорошо, а? В Сайгоне много чего набрался, - сказал он, попыхивая сигарой, - как дерьмо. Я пытаюсь собрать здесь ребят, чтобы они развлекались в игре. ты знаешь? Просто чтобы я мог немного заработать ",


«Чонг, я думаю, ты мошенник», - сказал я с широкой улыбкой.


Он усмехнулся моей улыбке. "Почему, Ник, что тебя натолкнуло на эту идею?" Он выпустил сигарный дым в потолок. «Ты прав, я разговаривал с Сарики. Она сказала мне, что ты здесь, чтобы проверить Общество Серебряной Змеи».


«Просто проверить», - сказал я. «Я ничего не буду делать, пока не сделаю. Я слышал, что они были в руинах Ангкор Торн. Это не должно быть слишком далеко отсюда».


"Верно, около двух дней. Вам нужен проводник, и в этом отношении вам очень повезло. Я величайший проводник, следопыт и боец во всей Камбодже - черт, может быть, в мире. Я отвезу вас в Ангкор Торн. , и если с этим Обществом нужно разобраться, мы с ним разберемся. Верно, Ник? "


"Хорошо…"


«Черт, чувак, я не жду, что ты поверишь меня на слово. Я покажу тебе, что я лучший. Конечно, приведение тебя туда означает, что мне придется отложить некоторые из моих предприятий здесь. началась плавающая игра в кости, и я настраиваю ее, чтобы установить контакт в других деревнях, чтобы получить долю прибыли ». Он покосился на меня. "Как долго, ты думаешь, нас не будет?"


Я пожал плечами. «Где-то от двух до пяти дней. Послушай, Чонг, если это помешает твоей суетливой работе, ты должен позволить мне…»


Чонг поднял руку. «Больше, ничего не говори, чувак. Ты и я, мы вместе доберемся до Общества, верно? Я имею в виду, я должен вести тебя; это вопрос чести семьи. Сарики сказала мне, что ты спас ей жизнь вытащил ее прямо из речных порогов. Направлять тебя - это меньшее, что я могу сделать в благодарность для спасение моей милой кузины. "


«Хорошо, Чонг», - сказал я. «Ты мой проводник. Посмотрим, насколько ты хорош. Я хочу хорошо выспаться. Я думал, мы уедем завтра утром».


"Довольно жестко." Он заколебался, почесал затылок, потянул за мочку уха, принюхался и посмотрел на меня под углом. «Есть только одна вещь».


"Что это?"


Он выглядел задумчивым и даже немного обеспокоенным. «Это братья Сарики», - сказал он. «Около недели назад сюда приехали вербовщики Общества. Они рассказывали много всякой ерунды о том, что нужны солдаты, чтобы вернуть дельту Меконга для Камбоджи. Два брата Сарики были вынуждены присоединиться. Единственная причина, по которой они меня не поняли - что я не рвусь ради такого , понимаете?


«Как только я узнал они приближались, старый Чонг сверкнул, как молния и исчез. Я от них ушел. Ник, что бы мы с тобой ни делали с Обществом, я имею в виду, если мы оставим их в покое или взорвем, мы должны вывести братьев Сарики оттуда домой. Это то, что мы просто должны сделать. Я обещал ей, что попрошу ».


Я сел, хмурясь. «Она хотела, чтобы ты попросил меня? Почему она сама меня не попросила? Все время, которое мы проводили вместе, она ни разу не упомянула, что ее братьев завербовали. Она вообще не говорила о своей семье».


«Ну, она не знала, пока не добралась сюда». Чонг откинулся назад и заложил руки за шею. «Сарики - одна забавная маленькая цыпочка. Она никогда не была болтливой, понимаете? Во всяком случае, она была немного веселой, пока Общество не пришло около двух месяцев назад. Видите ли, Сарики собиралась выйти замуж за парня по имени Ли Киен ".


"Погоди!" Я вмешался. «Чонг, ты сказал Ли Киен. Ты имеешь в виду сына Нам Киена?»


«Одно и то же, чувак. Эй, я слышал, что случилось с Нам Киеном. Это почти все для Сарики».


Я сидел прямо, медленно двигая головой из стороны в сторону. Это многое объясняло, например, как Сарики получил серебряный кинжал Общества. Вероятно, она получила его после того, как его использовали на суженом. И почему она была так опечалена смертью Нам Киена. Он был бы ее свекром, и они разделили потерю Ли Кина.


«Она такая странная маленькая цыпочка, хорошо», - сказал Чонг. Он повернулся ко мне. "Но мы должны вернуть ей ее братьев, верно?"


«Мы сделаем все, что в наших силах», - сказал я.


Чонг встал. Он был небольшой жилистый и двигался быстрыми легкими жестами. Он протянул мне руку. «Я уважаю, Ник».


Я взял его за руку. "Будешь ли ты готов уйти, как только станет светло?"


«Чувак, я буду прямо у твоей двери на рассвете. Я позабочусь о жратве и прочем. У тебя есть дела, которые ты хочешь сделать?»


«У меня грязное белье, и я хочу его выстирать. У вас где-нибудь поблизости есть ручей или водоем?»


* * *


Второй раз с тех пор, как мы познакомились, она пришла ко мне поздно ночью. Когда она подошла, я не спал. Я почувствовал ее присутствие в маленькой хижине, как только она вошла. Затем я лег на циновку и прислушался к шелесту ткани. Я не мог ее ясно видеть. Звуки ночных джунглей проникли внутрь, создавая фоновый звук для ее раздевания. Она была силуэтом на фоне открытой двери хижины, с твердой обнаженной грудью, торчащими распущенными волосами, гибким телом, когда она повернулась, чтобы подойти ко мне. Я оставался неподвижным, когда она опустилась на колени рядом со мной, и мне в голову пришла глупая мысль. Интересно, улыбается ли она? Я до сих пор никогда не видел ее улыбки. Я в этом сомневался. Ее рука коснулась внутренней части моей ноги.


"Ник?" прошептала она. "Ник?"


«Я проснулся», - сказал я, сохраняя тон шепота. «Я смотрел, как ты раздеваешься».


Она легла рядом со мной. Я почувствовал, как ее пальцы нащупывают мою руку. Она нашла его и осторожно приложила к груди, где затвердевший сосок коснулся моей ладони.


Ее губы коснулись моей щеки, затем переместились к моему уху. «Ник, ты вернешь мне моих братьев?»


«Я сделаю это, если это возможно. Но почему вы всегда должны находить этому оправдание? Почему вы не можете видеть в этом потребность, желание?»


Она заставила меня замолчать, прикрыв мой приоткрытый рот. Мы медленно целовались, и я прижал ее стройное тело к себе. Не было ни начала, ни напряжения, только медленная и мечтательная чувственность, когда она нежно прижалась ко мне с небольшим побуждающим давлением. А потом я подошел к ней, приподнял ее на локти, чтобы удержать от нее свой вес.


Нам потребовалось 30 секунд, чтобы полностью собраться вместе, а затем еще 30 секунд, чтобы разойтись. Наши движения были вялыми, ленивыми. Наши глаза были открыты, глядя на тела друг друга. Глаза Сарики заблестели. Она посмотрела на мои губы, затем на мой рот. Ее руки переместились с моих плеч по обе стороны моей шеи. Затем ее губы коснулись моих. Поцелуй был таким же долгим и ленивым, как и наши движения.


«Ты хороший любовник», - прошептала она.


«Сарики, Сарики, Сарики», - все, что я мог сказать.


Сарики и я были вместе. Чем ближе мы подходили к поверхности, тем быстрее дрейфовали. Но наши движения продолжали быть ленивыми. Наши занятия любовью не были такими интенсивными и дикими, как в джунглях.


Я почувствовал, как она слегка вздрогнула, а затем ее гладкое тело идеальной формы напряглось. Ее глаза приобрели застывший мечтательный вид, затем закрылись. Это было очень хорошо.


Когда я почувствовал, что она покидает меня, я потянулся к ней. Я поймал ее, чтобы удержать, но она продолжала уходить. Мои пальцы скользнули по ее плечу и вниз по ее руке, чувствуя паутину волос, когда она выскользнула из лунного света и, одевшись в темноте, вышла из хижины.


В другой раз я позвал «Сарики» ночью. Ответа не было. Утром, когда я проснулся, не было никаких признаков того, что она когда-либо была там.


Мы с Чонг ушли из деревни, и я ее не видел. В резком влажном солнечном свете я подумал, не был ли это сон. Но я знал, что это не так; это было так же реально, как и лунный свет. Я подумал, смогу ли я когда-нибудь снова перешептаться с ней задушевными словами. Идя рядом с веселым, говорящим Чонгом, в жаркой и влажной атмосфере и в окружении насекомых, я мог согласиться с тем, что сказал мне Чонг. Сарики действительно была очень странной девочкой.


Девятая глава


Я не могу сказать, был ли Чонг величайшим проводником во всей Камбодже, но он точно был одним из самых ярких. Шли утренние часы, и мы шли бок о бок, и я знал, что чем больше я узнаю этого молодого бродяги, тем больше он мне понравится. До сих пор это утро было одной из самых приятных частей всей поездки.


«Я получил всю свою жизненную философию от одного солдата в Сайгоне», - говорил Чонг. Он зажал в зубах одну из тонких незажженных сигар. Пока он говорил, он был передо мной, лицом ко мне и шел назад. «Этого солдата Джо звали Майк О'Лири, - продолжил он. - Он приехал из старой страны.


А пицца? Парень, этот парень любил пиццу и все время повторял, что ему не терпится поехать в Бруклин, где он сможет попробовать вкусную пиццу ».


Я покачал головой. «Чонг, я думаю, ты меня обманываешь».


«Ага», - робко сказал он. «Может быть, совсем немного. Я не знаю, из какой страны на самом деле приехал Майк. Но действительно был такой парень, понимаете? И он дал мне эту великую философию».


Чонг замолчал достаточно долго, чтобы поджечь зажженной спичкой конец сигары. Я не знаю, как ему это удалось, но он ни разу не споткнулся и не споткнулся, когда двигался назад.


«У нас с Майком было своего рода партнерство. Он работал в магазине на базе в Сайгоне и часто вывозил вещи, чтобы мы могли продавать их шлюхам.


«Проститутки всегда были на брахолке, как джинсы и американские платья. У нас была довольно хорошая наценка, ничего не упускалось из-за того, что мы занимались большими объемами, и у нас было много других мелочей. три игры в кости в Сайгоне, и у нас с Майком лично было шесть проституток, от которых мы, естественно, сильно отрезали. Как я уже сказал, у нас было много вещей. Но, старый Майк, он сказал мне давным-давно Он сказал: «Чонг, - сказал он, - однажды П.Т. Барнум сказал, что лох рождается каждую минуту. Вы остаетесь со мной, и я покажу вам, что эта оценка консервативна. На самом деле лох рождается каждые пятнадцать-двадцать секунд. И, черт возьми, это всегда было правдой. Я никогда не видел столько нетерпеливых бобров, так жаждущих расстаться со своими деньгами ».


«Большинство из них, без сомнения, военнослужащие, - сказал я.


«Конечно, но не забывай, Майк тоже был военнослужащим. У нас было партнерство. И мы подрезали обычных южновьетнамских солдат. Как Майк всегда говорил:« Не различайте лохов? » Его зубы сверкнули в широкой дружелюбной улыбке.


Я покачал головой. «Значит, ты, должно быть, неплохо уловил. Что с этим случилось?»


«Майк взял свой пай с собой, когда его отправили домой. Некоторое время он думал о том, чтобы остаться в Сайгоне и продолжить сотрудничество. Мы могли потерять некоторые контакты, я имею в виду, что его нет на базе и все такое, но мы бы хорошо сделали, понимаете? " Он с отвращением закатил глаза. «Но старина Майк, он любит всю эту вонючую бруклинскую пиццу. Мы все распродали, разделили пополам, и он улетел».


Я широко улыбнулся Чонгу. «Может, у тебя здесь есть пицца своего вида».


Чонг моргнул, глядя в небо. «Эй, Ник, уже почти полдень», - сказал он. «Давай сделаем перерыв. Все эти марши заставляют меня проголодаться. Давай, давай найдем тенистое место, где обитает меньше тысячи насекомых, и сядем, съедим и выпьем немного вина, которое я принес с собой. Никогда не делайте ничего натощак, это то, что Майк всегда говорил. Эй, Ник, ты такой тихий, как Сарики, да? Ты мало говоришь ".


* * *


Вот как все прошло. Как объяснил Чонг ближе к вечеру, когда мы приближались к городу Компонг Чикренг, вопрос был в том, где мы будем разбивать лагерь на ночь. Весь день мы обходили деревни и ни с кем не контактировали.


Это была моя идея. Я не хотел, чтобы кто-нибудь сообщал об Обществе. Если Общество окажется орудием правительства и они обнаружат, что крупный американец, переодетый крестьянином, перемещается по стране, в Вашингтоне могут возникнуть некоторые неприятные вопросы. Сначала я хотел убедиться, что это за Общество.


Мы разбили лагерь на небольшом холме с видом на город. Ранее мы останавливались у ручья, где Чонг показал мне свои способности ловить рыбу трехзубой палкой. В итоге он получил четыре форели размером с кастрюлю.


«Что за день», - сказал Чонг. "Он двигался быстро, правда, Ник?"


«Очень быстро», - ответил я.


Мы с Чонгом сидели спиной к деревьям на циновках и смотрели вниз на холм. Между нами у наших ног светился небольшой костер, больше не пламя, только красные угли. Каждый из нас погрузился в свои мысли. Я думал, что если мы добьемся такого же прогресса завтра, как сегодня, мы доберемся до руин завтра вечером.


«Иногда я слишком много говорю», - внезапно сказал Чонг. «Я просто подумал, понимаешь? Черт, я сегодня весь день болтала с тобой. Послушай, Ник, каждый раз, когда я начинаю изливать слишком много, чтобы ты мог это принять, ты просто говоришь:« Чонг, заткнись, а я зажму рот ".


Я смеялся над ним. «Чонг, если бы ты знал, какими болтливыми были другие мои попутчики, ты бы знал, что я приветствую некоторый разговор».


Чонг пил вино. Он кивнул мне и сверкнул своей мошеннической улыбкой. «Просто помни, если хочешь, чтобы я заткнулся, так и скажи».


Я выпил вина. Мы смотрели на хрустальные огни Компонг Чикренга под нами. Я осушил свою чашку и положил ее в рюкзак. Звезды казались достаточно низкими, чтобы их можно было ударить палкой. Когда я закурил, я сказал: «Чонг, что ты думаешь об этом Обществе Серебряной Змеи?»


Он пожал плечами, попил еще вина, затем запрокинул голову и допил вино. Он вытер губы тыльной стороной ладони, принюхался, потянул за мочку уха и громко рыгнул.


«Насколько я понимаю, они - сборище радикалов», - сказал он напряженным голосом. "Юго-Восточная Азия кишит ими. Может ты понимаешь это, Ник?


Похоже, мы полны культов, суеверий и повседневных страхов. Итак, чувак, эти маленькие банды возникают повсюду. Старый Майк сказал мне, что в Америке существуют так называемые банды мотоциклистов вне закона; ну, может быть, это то, что эти группы здесь, понимаете? »Он почесал затылок.« Но эта Silver Snake немного другая ».


"В каком смысле?"


Чонг уронил чашку рядом с ним, затем соскользнул вниз и лег спиной на коврик. Он сцепил пальцы на шее. "Что ж, большинство этих культов или банд излучают только одно; все они просто плачут, что мы должны изгнать янки-захватчиков из Юго-Восточной Азии, не более того. Они издают много шума, но в основном они говорят только одно.


«Теперь это Общество Серебряной Змеи снова смеется. То, что они изливают, - это чтобы все помогли вернуть Дельту Камбодже. Клоуны, которые идут в битву, ожидая мира, это имеет смысл, имеет логику и цель.


«Хорошо, может быть, это Общество действительно верит, что у него получится. Может, они имеют в виду только одну цель. Но говорят, что они борются с капиталистами и Вьетконгом. Любая группа, которая принимает такого рода действие по моему - это хорошо. Так что их методы вербовки оставляют желать лучшего, я имею в виду, Ли Кин был моим приятелем. Я признаю этот мерзкий серебряный кинжал и убийства, чтобы напугать других и заставить их присоединиться. , Я ненавижу ВК, Вьетконг и красных китайцев.


«Для меня это просто нацизм и фашизм с другим названием. И если Общество борется с подобными действиями, то они хороши для Камбоджи. Кроме того, мне смешно, что одна банда выделяется и сквернословит, как она . Чем больше я думаю об этом, тем больше мне становится любопытно ".


Я нахмурился. «Что ты имеешь в виду, Чонг? Ты думаешь, что кто-то намеренно их унижает?»


Чонг приподнялся на локте, чтобы посмотреть на меня лицом. «Скажем так, мне становится любопытно. Ник, лидер этого Общества - парень по имени Тонле Самбор. Никто ничего не знает о нем, откуда он, во что он верит, ничего. Так что, возможно, он коммунист, но на самом деле никто знает. Хотя я не признаю его методы вербовки, они приносят результаты. У него чертова армия. Кого, по вашему мнению, беспокоит большая армия? "


«Правительство Камбоджи», - сказал я. «Значит, вы говорите, что правительство обеспокоено тем, что, возможно, этот Тонле Самбор становится слишком могущественным».


Чонг протянул мне руку ладонью вверх. «Так вот, чувак, я ничего такого не говорю. Я хочу сказать, что мне любопытно, и такое более чем просто возможно, понимаешь?»


Я спустился на свой коврик и задумался о позиции Чонга. То, что он сказал мне, подбросило несколько различных элементов в это так называемое Общество. Предположим, что камбоджийское правительство использовало и меня, и Соединенные Штаты, чтобы избавиться от нежелательной растущей силы? Тот чиновник, который сообщил США информацию об Обществе, мог сделать это только для этой цели. Может быть, правительство хотело, чтобы мы делали за него грязную работу.


Теперь я не совсем понимал, как буду выполнять это задание; прямо сейчас было слишком много невыясненных концов. Мне нужно было узнать все об этом Обществе Серебряной Змеи. Я услышал храп Чонга, когда засыпал.


На следующую ночь мы достигли окраины Сиемреапа. Чонг сказал, что теперь нам нужно быть более осторожными, потому что мы вошли в операционную зону Общества.


Мы решили продолжить движение сквозь тьму. Мы были близко к руинам; мы могли бы сделать это до рассвета без проблем.


Чонг осторожно пробирался через джунгли. Несколько раз нам приходилось замирать в шагах из-за того, что мы метались вокруг нас. Мы видели, как мимо нас проходили люди группами по двое и трое. Чонг доказал мне это; Возможно, он не был величайшим проводником в мире, но чертовски уверен, что он был одним из лучших. Без луны и с заросшими над нами джунглями были времена, когда мы двигались в полной темноте. Проходящие мимо люди были темными тенями. Когда небо начало светлеть, Чонг сказал мне, что мы были очень близко к руинам. Нам приходилось двигаться по сотне ярдов за раз, а затем замереть и прислушаться. Незадолго до рассвета, когда мы приближались к руинам Ангкор-Тома, Чонг показал мне, что он за боец.


Мы вышли на травянистую равнину, которая простиралась до руин. В предрассветном свете мы увидели возвышающиеся над нами массивные каменные сооружения. Камни имели коричневый оттенок, а арки и окна - просто черные карманы в бледном свете. Кристаллы распада казались белыми по краям и углам блоков. Это было похоже на разбомбленную каменную деревню. Я знал, что там, вероятно, будут туннели, пещеры и потайные ходы.


Мы с Чонгом присели на краю равнины. Трава была перед нами почти по пояс. Чонг жевал резинку. Он посмотрел на меня и приподнял брови. Я знал, о чем он думал. Идти или ползти?


Если бы мы шли, пригнувшись, мы потревожили бы траву. Но мы бы также выиграли время. Если мы поползем мы могли бы спокойно выбирать свой путь.


Но на это потребуется больше времени. Так или иначе, кто-нибудь, сидящий на стене храма в бинокль, мог видеть нас, как только солнце начало подниматься.


Мне нужно было многое узнать об Обществе. Я не хотел, чтобы меня схватили, прежде чем я даже доберусь до них. Я решил ползти.


Трава была высокой до самого края руин. Мы с Чонгом упали на живот и двинулись в путь. Мне это не понравилось. Это был плохой путь, потому что, несмотря на то, что мы, казалось, были хорошо спрятаны, мы не могли видеть дальше нашего непосредственного района. Кто-то мог стоять в двух футах от нас и целиться прямо нам в спину, и мы бы никогда не узнали, что он там. Небо превратилось из бледно-серого в темно-синий. Мы прошли почти половину пути. Потом я увидел что-то прямо перед нами.


Чонг остановился одновременно со мной. Рулон колючей проволоки выглядел как длинная перепончатая водопроводная труба. Верхние пряди были примерно в шести дюймах от вершины травы. За первым рядом лежал другой свернувшийся, а за ним - третий. Трава зашуршала, когда Чонг наклонился ко мне локтем.


Он сказал. «Чувак, что, черт возьми, мы собираемся с этим делать?»


Я сел и провел рукой по передней части рубашки. «Мы ищем обрыв проводов», - сказал я.


«Ой, правда? А почему же у проводов должен быть обрыв?»


Я широко улыбнулся. «Члены Общества должны куда-то пробраться через провод, не так ли?» Я кивнул налево, и мы поползли.


Катушка проволоки, казалось, исчезла из виду. Влага прошлой ночи прилипла к проволоке, словно тысячи крошечных кусочков битого стекла, подмигивая нам на восходящем солнце. И тут вдруг проволока оборвалась.


В конце ее отрубили. В траве появилась большая поляна, затем снова начались нити проволоки. Мы с Чонгом отдохнули, переводя дыхание. Путь был свободен, и это было похоже на приглашение.


"Что вы думаете?" - сказал Чонг.


Я покачал головой. «Слишком просто. Либо он заминирован, либо там нас ждут». Я посмотрел над травой на покрытые коркой вершины руин. Я похлопал Чонга по голове дикобраза. "Как вы думаете, в какую из них входит Общество?"


Руины, казалось, лежали в нескольких храмах, может быть, в восьми или девяти. За передней стеной они могли тянуться все дальше и дальше. Но по виду передней стены храма было три. Невозможно было узнать, как долго протянулась тройная линия храмов, пока мы не добрались до другой стороны этой передней стены.


«Я бы сказал, что это левая треть стены, прямо напротив поляны», - сказал Чонг.


Я согласно кивнул. «Мы должны пересечь эту поляну. Давайте держаться травы, пока нам не придется обходить проволоку. Как только мы пройдем мимо проволоки, мы перейдем к правой стороне стены. Вы хотите вести или я должен?»


"Зачем меняться сейчас?" спросил он


Мне казалось логичным, что Общество будет заминировать или охранять территорию прямо перед своим храмом. Если бы мы миновали проволоку и направо, возможно, мы могли бы подойти за его храм и разбить какой-нибудь базовый лагерь.


Дошли до провода. Чонг взглянул на меня назад, быстро улыбнулся и прокрался на поляну вокруг плоского края провода. Он передвинул только ступню на четвереньках и отдернул руку, как будто прикоснулся к чему-то горячему.


«Она здесь», - прошептал он.


Я кивнул и подождал, пока он почти миновал проволоку. Он указал еще на три мины, прежде чем снова потерялся в траве по другую сторону проволоки. Я вышел на поляну, пытаясь положить руки и колени туда, где были он. Когда я оказался прямо перед проволокой, я услышал, как передо мной вдруг зашуршала трава. Подошвы обуви шлепались о каменистую почву. Я услышал, как Чонг громко крякнул, а потом на другой стороне поляны сильно тряслись трава. Хрюкнул не только Чонг. Их было как минимум двое, а может и больше.


Я подавил желание прыгнуть и бежать, чтобы помочь Чонгу. Мои мускулы напряглись, когда я медленно продвигался между проклятыми фугасами. Большие участки травы двигались. Кряхтение стало громче и сменилось штанами. Я миновал две шахты. Осталось только одно. Шум, казалось, не стал хуже, но я знал, что Чонг занят. Наконец я миновал третью шахту, обогнул проволоку и вошел в высокую траву. Я поднялся на ноги и, согнув колени и опустив голову, двинулся навстречу шуму. Хьюго был у меня в руке.


Их было двое. У каждого из них были ножи, похожие на мачете. Чонг на спине ускользал от них. Одного он держал за запястье с ножом, но другой входил сбоку. Чонг натягивал пояс своих штанов, пытаясь что-то вытащить. Он не выглядел испуганным, просто нервным. Он вытащил из пояса длинный старый штык-нож. Как только он оказался в руке, он перекатился к запястью, которое держал. Мужчина упал на колени. Он попытался ударить Чонга коленом в пах. Чонг стоял спиной ко второму мужчине, и он направлялся к нему.


. Я подумал, что он будет моим.


Я смотрел в правый бок мужчины, все еще частично скрытый в траве. Он поднял свой длинный нож и бросился к спине Чонгу. Пригнувшись, я выскочил. Когда второй мужчина подошел к Чонгу, он заметил меня. Он полуобернулся, его рот и глаза удивленно открылись. Я встал на ногу перед ним, развернулся так, что оказался между ним и Чонгом, а затем врезался в него плечом. Моя левая рука схватила его руку за локоть, и я переместил ее к его запястью.


Если мужчина был удивлен, это длилось недолго. Он отступил на три шага и повернулся в сторону. Мое плечо ударилось о его бедро. Он попытался высвободить руку с ножом.


Он мог бы взять меня, если бы не сделал одну глупость. Я держал его за правую руку. Он мог бы схватить меня за запястье левой рукой, как я. Но он думал, что победит меня. Его левый кулак ударил меня в спину, шею и голову. Мой стилет не встретил сопротивления, и я воткнул его ему в живот. Тонкое лезвие прорезало грудную клетку и пронзило сердце.


Я повернулся к Чонгу.


Он и его человек все еще катались по траве. У Чонга была небольшая царапина на лбу. Он пытался поднять колени к груди. Ноги обоих мужчин шаркали, пытаясь закрепиться в твердой грязи. Чонг, наконец, встал на колени. Он уперся ступнями в грудь мужчины, затем напряг ноги. Мужчина отлетел от него, и Чонг позволил остальной части своего тела качнуться вперед в направлении его ног. Мужчина попятился назад. Он начал спускаться и инстинктивно опустил обе руки, чтобы смягчить падение. Чонг стал фехтовальщиком. Он ткнул прямо штыком. Лезвие вонзилось мужчине в грудь. Чонг медленно вытащил лезвие. Он вытер его о штанину мужчины и повернулся ко мне.


«Мужик», - сказал он. «Пошли к черту отсюда».


Мы устремились к противоположному углу стены.


Десятая глава


Мы достигли угла стены в лучах утреннего солнца. Вокруг него продолжалась стена. Если наша теория верна, мы были на противоположной стороне от храма Общества. Некоторое время мы прислонялись к стене, тяжело дыша.


"Что произойдет, когда они найдут этих двоих?" - спросил Чонг.


«Вероятно, пройдут дни, прежде чем кто-нибудь их найдет. Я надеюсь, что к тому времени я буду чертовски далеко отсюда».


Я кивнул Чонгу, и мы двинулись вдоль стены. Мы проезжали огромные впадины, заглядывая в бесплодные храмы без крыш. Стены, должно быть, увеличились на акр. Неизвестно, сколько храмов было на самом деле.


Подойдя к арке в стене, мы осторожно прошли через нее. Как и у большинства других храмов, у этого не было крыши; стены вытянулись почти на 14 футов, а потом, казалось, рассыпались в конце.


Внутри храма было душно. Я положил свой рюкзак, и Чонг сделал то же самое. Долгое время мы молча отдыхали.


«Эти места должны быть взаимосвязаны, - сказал я.


Чонг мудро усмехнулся. "Думаете осмотреться?"


Наши голоса казались глухими, как будто мы были в каньоне. Я решил, что лучший способ узнать, где находится храм Общества, - это найти его сверху. Мне было интересно, насколько крепко камни держатся на вершинах стен. Чонг смотрел вместе со мной. Его глаза встретились с моими, и, не говоря ни слова, мы поднялись на ноги. Чонг подошел ко мне, и мы прижались к одной из стен. Мы полезли по ней, перебирая щели между камнями.


«Мои предки были чертовски хорошими каменотесами», - легкомысленно сказал он.


Я был на полпути к стене, прежде чем нашел трещину, достаточно большую, чтобы ее можно было использовать. Это было чуть выше моих колен. Я видел, как другие поднимались выше по обе стороны от меня. Я подозвал Чонга и указал на них.


«Как я это вижу, - сказал я, - нам придется лезть зигзагообразно».


"Хорошо, мужик, хочешь, чтобы я пошел первым?"


«Послушайте, ваша работа заключалась в том, чтобы привести меня сюда», - ответил я. «Ты сделал это. Теперь остальное зависит от меня. Ты можешь вернуться и снова запустить свои игры в кости. Когда я закончу, я найду свой путь. Ты был хорошим попутчиком, Чонг. Я ценю это. "


Он хмуро смотрел на меня. «Чувак, что это, черт возьми? Я не нанимался в качестве проводника я пришел помочь тебе из-за Сарики. Я все еще собираюсь помочь тебе, но теперь у меня есть свои причины, понимаешь? ты собираешься сказать: «Я не хочу этого слышать. Я имею в виду, знаете ли вы это или нет, я вам понадоблюсь».


Я вздохнул. «Чонг, я сказал тебе уйти. Если ты пойдешь со мной, это добровольно».


«Что бы тебя ни заводило, чувак. Мы будем стоять здесь, или мы поднимемся по той стене?»


«Я пойду первым, - сказал я. Я попал в трещину и приподнялся. Моя одежда снова промокла. Я нашел зацепы для пальцев и медленно двинулся с одной стороны на другую, пока забирался наверх. Чонг уже начал, когда мои пальцы коснулись верхней части стены.


Камни пошевелились, когда я прикоснулся к ним. Мой рюкзак имел тенденцию тянуть меня назад и вниз. Вершины стен были неровными, словно вверх и вниз по неглубокой лестнице. Если весь верхний камень были свободен, мне нужно было придумать другой способ обойти его.


Примерно в четырех футах от того места, где я первоначально достиг вершины, я нашел твердую стену. Я подполз и отдохнул. Я мог видеть более акра, твердых камней, похожие на скамейку для пикника с отметками перочинного ножа. Затем, приглядевшись, я заметил, что на некоторых храмах все еще есть крыши. Я повернулся в направлении Чонга и подумал, что может быть храм Общества. Но это было слишком далеко, чтобы что-то ясно разобрать.


Чонг рычал у моих ног. Его руки коснулись стены. Я протянул руку, схватил его за запястья и помог подняться. Когда Чонг встал позади меня, я направился к храму Общества.


Нам все еще приходилось быть очень осторожными, когда мы ступали. Некоторые другие камни рассыпались. Чонг держался позади меня. Мы прошли мимо высеченных на камнях лиц древних богов. Носы и щеки были съедены эрозией и временем. Глаза лиц были закрыты, слегка наклонены, а губы полны.


Мы пришли в храм под крышей. Под нами был двор. Храм имел П-образную форму. Чонг указал на боковые здания.


«Здесь спит основная армия», - прошептал он. «Офицеры занимают крайний корпус».


Я заметил, что двор был закрыт огромными деревянными воротами. В отличие от изношенных камней и затхлого вида остальной части храма, ворота казались из свежих бревен. Они также выглядели достаточно прочными, чтобы не дать грузовику пробить их. Особой активности не было.


Я оглядел крышу и отпрянул. Чонг вернулся со мной. Я вспомнил, что к югу от этого был храм с открытой крышей. Я мог бы использовать его как базовый лагерь. Я сел на корточки, когда оказался достаточно далеко от края крыши.


Чонг коснулся моей руки он спросил.. "Разве мы не собираемся остаться и проверить их?"


Я подмигнул ему. «У меня в рюкзаке есть кое-что, что я хочу вытащить первым. Пошли».


Одиннадцатая глава


Как оказалось, спускаться по стене не пришлось. Когда мы вышли из храма Общества и перешли к тому, который я хотел использовать, мы обнаружили участок стены с огромной полостью, прорезанной сверху до четырех футов от пола. Это была неровная полость, по которой можно было спускаться, как если бы мы спускались по лестнице. Когда мы были на полу храма, я огляделась, пока не нашел небольшой закуток с неповрежденной крышей. Я вытащил рюкзак и позволил ему упасть, а затем опустился на колени рядом с ним.


«Я не знаю, как ты, Ник», - проворчал Чонг, открывая свой рюкзак. «Но я так голоден прямо сейчас, что мне наплевать на общества Серебряной Змеи. Ты понимаешь?»


«Я понимаю», - сказал я.


Когда Чонг увидел, что я вытаскиваю из рюкзака, он, казалось, совсем забыл о еде. «Человек-о-человек-мужчина», - повторял он. Затем: «Объясни мне эти вкусности, Ник».


Сначала я вытащил два пластиковых костюма с крючками без зазубрин. «Большую часть этого материала мы воспользуемся сегодня вечером», - сказал я. Затем я усмехнулся Чонгу. «У нас будет насыщенная ночь». Я поднял пластиковые костюмы. «Мы наденем их сегодня вечером. Крючки, которые мы воткнем в трещины и трещины вдоль стен храма Общества. Таким образом, мы сможем висеть за окнами и слушать, что говорят. Вам придется интерпретировать все, что говорится. "


«Сумасшедший», - пробормотал Чонг. Он смотрел на кое-что другое. "Так что еще у тебя есть?"


Я вытащил небольшой радиоприемник и две серые пробки от бутылок. Я поднял кепки, чтобы Чонг увидел. «Это подслушивающие устройства. Прежде чем мы будем готовы сегодня вечером, я должен знать, где находятся покои Тонле Самбора».


Я закрыл пачку. «На данный момент это все. Есть еще одна вещь, которую мы могли бы использовать позже. Если мы не…» Я пожал плечами.


Чонг кивнул. «Я знаю, это не мое дело».


Я сел и облокотился на рюкзак. «Я могу быть грязным и вспотевшим, но я не думаю, что с моими ушами что-то не так. Слышал ли я, что вы упомянули что-то о еде?»


Чонг засмеялся. Он вытащил из своего рюкзака пиршество для гурманов; такие вещи, как сушеный сыр, твердое печенье и толстые кружки вздора. Вина закончилось, поэтому мы пили воду из фляг.


«Когда мы уедем, мы остановимся у Великого озера на другой стороне Сиемреапа, и я поймаю нам немного рыбы, понимаешь?» - сказал Чонг. На десерт он вытащил две палочки жевательной резинки из заваленного сокровищами рюкзака. Мне было интересно, как он все это там получил.


Плохая вещь в том, чтобы хорошо питаться, - это то, что вы бодрствуете и путешествуете всю ночь - ну, вы склонняетесь к сонливости.


Ночью ко мне пришли мысли о Сарики, запахе сигарного дыма Ястреба, Нам Киене, Бен-Куанге, американских вертолетах ...


"Ник?"


Моя голова вскинулась. На мгновение я смотрел на молодое лицо Чонга, не сосредотачиваясь. Казалось, мои глаза горят. Я покачал головой, пытаясь прояснить это. «Должно быть, задремал».


Чонг посмотрел на меня с сочувствием. «Я почти готов упасть. Ник, нам нужно вернуться туда сейчас? Почему бы нам сначала не вздремнуть».


Я покачал головой и встал на ноги. Я протянул руку Чонгу. "Давай, тигр.


Мы вздремнем до наступления темноты. Прямо сейчас я должен знать, где находятся покои Тонле Самбора ".


Итак, уставшие и с мускулами, как резиновые ленты, мы снова взобрались на скалистую стену и пробились на крышу храма Общества. Солнце стояло высоко, почти прямо над головой. Мы упали на живот и подползли на пять футов к краю крыши. Двор был на 14-15 футов ниже нас. На этот раз активности было больше.


Мужчины в крестьянской одежде были разделены на пары. Я не пытался их сосчитать, но, по приблизительным оценкам, около двухсот. Они стояли немного тесновато и, казалось, практиковались в рукопашном бою. Еще одна небольшая группа из десяти человек собралась сбоку от двора. С ними разговаривал мужчина, жестикулируя парам, приводя примеры ударов. Чонг подлетел ко мне.


«Меньшая группа состоит из новобранцев», - прошептал он. "Вы видите двух на правом конце?" Я кивнул. «Это братья Сарики, чувак. Будь то ад или потоп, мы должны вытащить их оттуда. Можешь понять?»


Я кивнул с кривой полуулыбкой. Я мог бы все это понять. Но чего я не мог понять, так это размера армии Общества. Если бы они оказались нежелательными, моей задачей было бы их уничтожить. Даже если бы я вызвал ударный отряд, нас все равно было бы меньше десяти. Как бы мы справились с более чем 200 мужчинами? Пока не пришло время, не было смысла беспокоиться об этом.


Мы наблюдали за мужчинами еще час.


Затем из арки в конце двора произошла небольшая суматоха. Некоторые из мужчин, казалось, подпрыгнули и замерли, как доски. Вскоре все стояли неподвижно, высоко подняв головы, скрестив руки в локтях. Мужчина вышел из арки на яркий солнечный свет.


Чонг так сильно сжал мою руку, что было больно. «Это он, чувак. Это сам главарь Тонле Самбор».


Я видел то одного, то трех, то всего пять. "Кто он?" Я спросил.


«Тот, что впереди. Те другие - его высшие генералы. Боже, я никогда не думал, что действительно увижу его снова».


Мне не понравился тон Чонга. Он говорил о Тонле Самборе с некоторым благоговением в голосе.


Я спросил. "Когда вы видели его?"


Чонг вытер пот со лба. «Ник, я сказал тебе, что они пришли через деревню с вербовкой. Конечно, я ушел. Но я спрятался в джунглях и наблюдал за этим маленьким павлином. Видишь? Посмотри, как он ходит, глядя на тех солдат. Черт, он не ходит, он напыщенно передвигается. Вы видите, как он крутит кончик своих усов. О, он высокомерный маленький ублюдок ".


"Тогда почему такое уважение?"


Чонг усмехнулся. «Мужик, ты должен уважать такого парня. Я имею в виду маршировку от деревни к деревне, требуя, чтобы мужчины присоединились к твоей армии. Это требует смелости, и это то, что есть у нашего напыщенного генерала.


Самбор был гордым человеком. Он расхаживал между мужчинами с массой высокомерия. В отличие от других, он был одет в блестящую генеральскую форму и фуражку с козырьком. Я не мог опознать форму, но это ничего не значило. Вероятно, он сделал это на заказ в Сайгоне или в одном из крупных городов. Одна рука была за спиной, другой крутила длинные вощеные усы.


Я смотрел, как Тонле Самбор проходил среди своих людей. Четыре генерала, казалось, действовали как буфер между ним и солдатами. Тонле Самбор долго общался с новобранцами. В какой-то момент он запрокинул голову, и его маленькое тело задрожало от смеха. Он огляделся, кивая своим генералам, и они с радостью присоединились к нам. Но только высокий потрескивающий голос Тонле Самбора доносился до нас на крыше с какой-либо ясностью. Мы ждали и смотрели, пока отряд генералов снова не уйдет со двора. Мы наблюдали, пока не увидели Тонле Самбор, появившегося в одном из окон в конце здания. Он улыбнулся и помахал мужчинам внизу. Потом повернулся спиной и стал снимать широкий пояс.


Я ударил Чонга по руке. Теперь мы знали, где находятся покои маленького генерала. На данный момент этого было достаточно. Мы оттолкнулись от края крыши. Когда мы отошли достаточно далеко, мы встали и пошли обратно в наш маленький базовый лагерь. Мы оба шли усталыми с руки болтались свободно. Если бы нас поймали, мы бы не сопротивлялись. Но теперь было время вздремнуть до наступления темноты.


Я решил, что лучше оставить трубку в маленькой каморке. Все, что мы с Чонгом взяли с собой, - это подслушивающие устройства. На нас были пластиковые костюмы с крючками. Они аналогичны гидрокостюмам. Они застегивались спереди. Крючки свисали со всех сторон, но они были расположены достаточно далеко друг от друга, чтобы не лязгать друг о друга.


Мы с Чонгом хорошо отдохнули и снова поели. Солнце село почти час. Мы взобрались на стену и направились обратно в храм Общества. Когда мы достигли крыши, мы услышали лязг металлических подносов. Настало время ужина для войск.


Мы с Чонгом забрались на край крыши. Мы продвинулись по нему до конца, где он соединился с крышей торцевого корпуса.


Был промежуток около пяти футов между двумя крышами, которые мы легко перепрыгнули. Держась близко к краю, мы двигались по крыше, пока не оказались прямо над окном комнаты Тонле Самбора.


Чонг стоял передо мной, как я показал ему, когда мы тренировались. Его руки сомкнулись вокруг моих запястий, и мои руки сделали то же самое с его. Его спина была к краю крыши. Я почувствовал его вес, когда он переступил через край. Медленно я опустился на одно колено, потом другое. Я упал на локти. Он только что был тенью в ночи, но теперь скрылся из виду. Я лежал на животе, свесив руки за край. Я чувствовал, что держу весь его вес. Затем Чонг отпустил мое левое запястье, и я почувствовал резкий рывок вправо. Я слабо слышал, как он засовывал крючки своего костюма в храмовую стену. Подняться и спуститься по стене будет неплохо. Но на крыше был по крайней мере трехфутовый выступ, который нам обоим пришлось пройти, прежде чем мы успеем поставить крюки.


Давление на мое запястье уменьшилось. Я знал, что Чонг теперь висит на крючках. Я повернулся и направил ноги к краю крыши. Мне пришлось двигаться медленно, потому что крючки моего костюма царапали скалу крыши. Когда меня развернули, я начал медленно отталкиваться от крыши. Я почувствовал, как мои ступни переступают через край, затем голени, затем колени. Когда я спустился вниз так, чтобы край крыши уперся мне в пояс, я понял, что чертовски доверяю Чонгу. Если бы его не было, когда мои ноги опустились, мой первый шаг был бы трудным, около 15 футов.


Край крыши упирался мне в живот. Я начал скользить, потому что крыша наклонилась к краю. Мои ноги болтались, и я осторожно ткнул пальцами ног в воздух, ища Чонга. Единственное, что удерживало меня от полного соскальзывания с крыши, было давление моих локтей на наклонную крышу. Воздух был горячим; Я вспотел, и мои локти начали скользить. Мои пальцы ног стали больше, чем просто осторожными. Где, черт возьми, был Чонг?


Я прижал кулаки к груди и старался держать локти сильнее. Мой живот заскользил по краю крыши. Я чувствовал, как край приближается к моей грудной клетке. Затем я упал на грудь. Я почувствовал, как руки Чонга схватили меня за ноги. Медленно я перенес вес с локтей на ноги. Чонг повел меня к стене храма.


На мгновение я не подумал, что у меня это получилось. Я как будто завис в подвешенном состоянии. Затем я почувствовал давление на промежность и спину. Я держался за стену, а крючки держали меня там. Чонг был рядом со мной. Причина, по которой он продержался так долго, заключалась в том, что он полностью повернулся спиной к стене. Осторожно заклинив крючки со стороны своего костюма, Чонг медленно повернул лицом к стене. Мы были рядом друг с другом.


Мы осторожно спустились по стене. Это была довольно простая процедура. Чем больше мы тренировались, тем быстрее мы могли двигаться. Но это была не гонка. Я хотел, чтобы Чонг был рядом со мной, когда мы дойдем до того окна. Насколько мне было известно, все эти солдаты говорили на кампучийском, и Чонг собирался перевести его на английский.


Во дворе взад и вперед проходили мужчины. Справа мы слышали болтовню в столовой. Луны не было; и одежда, которую мы носили, слилась с тьмой.


Когда мы продолжили спуск, Чонг внезапно остановился. Я остановился рядом с ним.


Я прошептал. "Что ты слышишь?"


Он приложил указательный палец к губам. Послушав подольше, он повернулся ко мне и наклонился ближе. «Люди в столовой говорят о « Дельте », - сказал он. «Похоже, они считают, что это единственная цель армии». Он пожал плечами. «Может быть, они посвящены».


Я жестом пригласил нас продолжить. Мы продолжали спускаться по стене, как два паука на конце паутины, распространяя ее по ходу. Только нашей целью была не какая-то беспомощная муха, жужжащая на липкой паутине; мы были за окном. И когда мы спустились к вершине, это было для нас как вилка. Чонг пошел направо; Я пошел налево. Мы продолжили спуск и встретились прямо под открытым окном.


Тонле Самбор был не один в своей комнате. С ним были четыре его генерала. Мы с Чонгом засовываем крючки глубоко в щели между плитами. Мы сгорбились рядом друг с другом. Голоса дошли до нас с кристальной ясностью, но я не мог понять слов.


"Что они говорят?" Я прошептал.


В голосе Чонга было отвращение. «Они принимают решение на высшем уровне. Великий Тонле Самбор и его генералы пытаются решить, когда им следует поесть».


"О черт."


Мы послушали еще немного, потом стулья начали царапаться о каменный пол. Один из генералов закашлялся. Чонг повернулся ко мне.


«Принято важное решение», - прошептал он. «Они собираются есть сейчас».


Я слушал, пока не захлопнулась дверь. Мы с Чонгом наблюдали друг за другом. Я не думал, что есть смысл торопиться с этим. Все, что нам нужно, это перебросить одну ногу через подоконник, чтобы мы могли войти в комнату и позволить одному из генералов вернуться, потому что он забыл свою трубку или что-то в этом роде. Мы дали им много времени, а когда подумали, что можно будет войти, мы дали им немного дополнительного времени.


«Пойдем», - сказал я наконец. Я взялся за подоконник и ослабил крючки. Я поставил колено на подоконник и залез в комнату. Я повернулся к Чонгу и помог ему войти.


Стены были каменными, как и остальные руины. В комнате был неокрашенный стол со стулом, низкий стол около семи футов в длину и в дальнем углу коврик для сна. У Тонле Самбора на столе лежала фотография жены и детей. Жена была пухленькой и солидной; было семеро детей, четыре мальчика и три девочки. Самому старшему на вид было лет 12. Мне было интересно, что бы почувствовал генерал, если бы одного из его детей завербовали в армию его методами.


Мы с Чонгом лишь поверхностно осмотрели комнату. Я не знал, как надолго генералы уйдут, и цель этого вторжения заключалась только в том, чтобы посадить жучков. Мы не заглядывали в шкафы и не выдвигали ящики письменного стола. Тонле Самбор нашел способ закрепить вешалки для картин между трещинами в камнях. Всего у него было пять картинок - красивые живописные сцены холмов и водопадов. Пока Чонг возился с бумагами на столе, я выбрал две картинки, чтобы подбросить за них жучков.


«Привет», - крикнул Чонг, когда были подсажены жучки. "Смотри сюда."


Под бумагами на столе он нашел один из кинжалов Серебряного общества. Я покрутил его в руке. Это было определенно зловещее оружие. Чонг ухмыльнулся мне.


«Интересно, сколько принесло бы серебра, если бы кинжал расплавили», - сказал он.


Я покачал головой и воткнул кинжал за пояс. "Давай."


Мы снова вышли в окно и на крючках поднялись по стене. Преодолеть выступ было как раз тяжело. Я поставил крючки, выгнул спину, пока не смог ухватиться за край крыши, затем Чонг выпустил мои крючки и подтолкнул меня вверх. Оказавшись на крыше, я растянулся на животе и потянулся через край к Чонгу. Мы быстро перебрались через крышу в наш лагерь.


Мы отдохнули, выкурив последнюю из моих сигарет. Через несколько минут мы сможем услышать все, что говорится в комнате Тонле Самбора. Я не знал, докажет ли это что-нибудь. Если Тонле Самбор и его армия действительно пытаются отвоевать дельту Меконга для Камбоджи, я мало что могу с этим поделать. Если бы они пытались захватить правительство Камбоджи, я тоже ничего не мог с этим поделать; за исключением того, что меня могут убить, потому что правительство Камбоджи использовало Соединенные Штаты для выполнения своей грязной работы. Это была одна долгая потная поездка, и теперь я собирался выяснить, стоило ли она того.


Я настроил приемник. Чонг смотрел на меня нетерпеливыми глазами. Он запустил пальцы в волосы, когда я протянул ему наушники.


«Помните, - предупредил я. «Вы говорите мне все, что сказано, независимо от того, считаете ли вы это важным или нет».


«Я могу понять это, чувак, - сказал он. Надел гарнитуру. Я сидел перед ним, глядя на его лицо. Он почесал себе нос. Его глаза скользили от одной части стены позади меня к другой. Затем он посмотрел на меня и сказал: «Я ничего не слышу, чувак».


«Может, они все еще едят».


Он протянул ко мне руку ладонью. «Есть шарканье. Дверь закрыта. Они возвращаются». Он повернулся и слегка наклонился вперед. На его молодом лице было сосредоточенное выражение. «Они говорят, что с едой нужно что-то делать. Они говорят о том, как она была приготовлена; она была действительно плохой сегодня вечером. Стулья скребут; они, должно быть, сидят вокруг этого стола». Чонг откинулся назад.


«Черт, теперь они говорят о цыпочках. Старый Тонле Самбор считает, что им следует иметь несколько цыплят в храме. Он говорит, что, может быть, им стоит начать кампанию по вербовке женщин. Ой-ой, еще один генерал сказал плохие новости Они не могут этого сделать; это настроит против них деревни. Это может стать концом их программ вербовки. Старый Тонле Самбор не любит такие разговоры, но он говорит, что знает, что этот парень прав. должны поддерживать свою программу набора солдат ". Чонг нахмурился. «Черт, теперь они смеются».


"Смеются?"


«Да, как будто это все какая-то большая шутка». Он покачал головой, затем мускулы его лица напряглись. «Они снова разговаривают, но все еще смеются. Они называют солдат дураками». Лицо Чонга покраснело; его челюсти напряглись. «Они говорят о чем-то, что называется« Операция «Змея» ». Затем он уставился на меня с открытым ртом, изогнув брови, широко раскрыв глаза. «Ник», - сказал он хриплым голосом. «Ник, Тонле Самбор и его генералы - агенты китайских коммунистов!»


Двенадцатая глава


Я откинулся назад, прислонившись головой к каменной стене. Операция «Змея»? Что, за черт возьми, была эта операция «Змея»? Чонг все еще слушал. Его лицо побледнело. То, как Чонг относился к коммунистам, я видел, как внутри него растет ненависть к Тонле Самбору.


"Чонг?" Я сказал. «Я должен знать, что это за операция« Змея ». Что они сейчас делают?»


Когда Чонг заговорил, его голос звучал напряженно. «Они перестали смеяться, ублюдки. Стулья скребут. Остальные четыре генерала уходят. Тонле Самбор желает своим генералам спокойной ночи. Ноги шаркают по полу. Дверь открылась. Теперь они все ушли. Тонле Самбор, этот таракан, лишенный матери, все еще хихикает про себя. Перемещают бумагу. Царапается стул ». Чонг посмотрел на меня. «Должно быть, он сидит за столом, читает или пишет».


Я кивнул. «Продолжай слушать».


Прошел час, и все, что слышал Чонг, это Тонле Самбор, который ходит по комнате. Не было ни посетителей, ни голосов. Когда прошло еще полчаса, Чонг сказал мне, что услышал стук ботинка по каменному полу. Через двадцать минут маленький генерал храпел.


Я взял гарнитуру и вынул ее из уха Чонга. «Смотри», - сказал я. «Почему бы тебе не вздремнуть? Я послушаю их, и если я что-нибудь услышу, то разбужу тебя. Когда ты проспишь несколько часов, ты сможешь меня облегчить».


Я надел гарнитуру и расслабился, прислонившись спиной к стене. Из-за крыши в нашем маленьком закутке мы не могли видеть звезды. Я слушал храп Тонле Самбора и позволил себе закрыть глаза. Последние слова Хоука вернулись ко мне. Ему нужна была информация. Действительно ли существовало Общество Серебряной Змеи?


Да, она существовала как армия. Где? Некоторые заброшенные руины в Ангкор-Торн. Действительно ли это Общество пыталось вернуть Дельту Камбодже, или это было прикрытием по другим мотивам? Я все еще не знал ответа на этот вопрос. Я узнал, что они коммунисты, но все еще не знал, какова их цель в Камбодже. Я был уверен, что эта операция «Змея» имеет к этому какое-то отношение, и я ничего не мог поделать с Обществом, пока не выяснил, что это за операция.


Ночь была тихой. Как-то не так уж и жарко. Все, что я слышал через наушники, был храп Тонле Самбора. Мои глаза были закрыты. Мои мысли переместились к лицу Сарики. В спокойное время мои мысли возвращались к ней. Я никогда не знал никого похожего на нее.


Тогда я мог видеть яркость на другой стороне век; Я знал, что не могу спать больше 20 минут. И все же яркость была, не постоянная, как палящее солнце, а сверкающая вокруг.


Теперь я слышал, как мужчины идут по крошащейся вершине стены и разговаривают друг с другом на иностранном языке. Я оставался неподвижным, позволяя только глазам бегать по стене, выслеживая каждого человека по лучу его вспышки. Я насчитал семь.


Я медленно наклонился вперед. Зажав левой рукой рот Чонгу, я потряс его за плечо правой. Его глаза широко распахнулись. Я приложил правый палец к губам, зная, что в этом нет необходимости, потому что он меня не видит.


Мы оба собрали приемник, маты и рюкзаки и тащили их с собой, отталкиваясь от внутренней стены. Каждый из нас выбрал дальний угол и втиснулся в него. Я вытащил Вильгельмину. Чонг вытащил свой армейский штык. Мы ждали.


Они точно шли к нам. Лучи света танцевали к середине пола храма, а затем двинулись в нашем направлении. На стене справа от нас было четверо мужчин, двое слева и один на дальней стене прямо перед нами. Пока они оставались на стенах, я полагал, что с нами все в порядке. Но если тот, что перед нами, спустится и направит свою вспышку в нашу сторону, он обязательно увидит нас, и мне придется его убить - и это вызовет цепную реакцию. У каждого из солдат было по винтовке. И они продолжали болтать друг с другом.


Они спустились к нам. Шаркая обратно к стене, я снял наушники. Чонг как можно тише подошел ко мне. Лучи света сделались маленькими кругами прямо перед нами, затем снова заиграли по полу храма и исчезли. Голоса стали тише и, наконец, казались далекими.


Чонг тяжело вздохнул.


"Вы слышали, что они говорили?" - шепотом спросил я.


Чонг кивнул. «Они нашли наших двух убитых в высокой траве, чувак». Он покачал головой. «Плохо дело».


* * *


Чередовали ночь с наушниками. Я был на них большую часть утра. Я услышал, как Тонле Самбор встал и позвал на завтрак, затем передал наушники Чонгу. Пока ждали, мы задумались.


Я знал, что время поджимает. Они пробегут по руинам, пытаясь поймать нас. Это была большая территория, и вряд ли они пошлют туда много мужчин.


Около полудня, когда Чонг был на площадке, он внезапно поднял руку. Ночь и утро были бесплодными. Тонле Самбор либо читал, либо просматривал какие-то бумаги. Чонг улыбнулся мне и подмигнул. «Приходят генералы», - сказал он с оттенком волнения. На лице Чонга появилось страдальческое выражение. "О, чувак", - простонал он. «Теперь они говорят о том, когда пообедают».


Я сунул в рот еще один кусок вздора и запил водой из фляжки.


"Они говорят об операции Змея! - взволнованно сказал Чонг.


Я подошел ближе к Чонгу, так что мои колени прижались к его. Я прижал голову к наушникам. «Расскажи мне все, что они говорят», - сказал я ему.


Чонг кивнул. «Генералы решили подождать, пока Тонле Самбор поговорит с Китаем, прежде чем поесть».


Я нахмурился. "Разговоры?"


Чонг поднял руку, чтобы заставить меня замолчать. «Два генерала тянут радиопередатчик из другой комнаты. Тонле Самбор собирается связаться с китайскими коммунистами по радио».


Я встал на колени рядом с Чонгом, чтобы мы оба могли слышать голоса. Чонг молчал, и я понял почему. Маленький генерал говорил сейчас по радио, и если Чонг заговорит, он мог пропустить что-нибудь из сказанного. Мы оба слушали, застыв, почти час. Затем голоса по радио стихли. Тонле Самбор кое-что рассказал одному из генералов.


«Они кладут радио обратно, - сказал Чонг. «Они решили, что теперь могут пообедать. Уходя, они смеются. Ник, я думаю, что-то действительно воняет». Он снял головной убор и с отвращением бросил его.


"Что это такое?" Я спросил. "Что это за операция" Змея "?


Чонг посмотрел на запад, затем повернулся ко мне. «Чувак, нам придется поторопиться».


«Черт побери, Чонг! Не разгадывай мне загадок. Что, черт возьми, за операция« Змея »?»


Во время разговора Чонг проследил трещину между камнями в полу. «Завтра утром к храму должна прибыть группа китайских коммунистов. Они прибудут на пяти грузовиках по Кампонг-роуд. Они будут использовать храм Общества в качестве главной базы. Оттуда они будут использовать тактику« ударил и убежал » против американских войск вдоль реки Меконг. Это операция «Змея», чувак ».


"А подробнее?"


Чонг кивнул. «Это будет пробная операция. Если они смогут это осуществить, заставить все пройдет нормально, то позже будут введены дополнительные войска Китая. Грузовики, перевозящие войска, также загружены большим количеством оружия, припасов и продовольствия. Знаешь, Ник, в этом есть одна отвратительная деталь. Новобранцам скажут, что грузовики заполнены добровольцами, замаскированными под китайских солдат. Разве это не действительно низкий класс, чувак? "


«Очень», - сказал я. «Ты знаешь, где находится эта Кампонг-роуд, Чонг?»


Он кивнул. «На это у нас уйдет полдня. Ник, я имею в виду, что нам придется всю дорогу двигаться почти бегом.


«Мы собираемся уничтожить Общество Серебряной Змеи, не так ли?» он продолжил.


Я кивнул. Мы бок о бок двинулись на запад. Чонг с твердой решимостью пробежал рядом со мной. Теперь я знал все это и знал, что мне нужно делать. Сначала мне нужно выбраться на дорогу. А во-вторых, мне нужно было найти хорошее место для приземления рейдеров Strike Patrol.


Тринадцатая глава.


Kompong Road была тем, что водитель джипа назвал бы тропой. Подойдя к нему в темноте, как мы с Чонгом, мы почти прошли мимо нее. По обе стороны дороги были две узкие колеи с высокой травянистой полосой, идущей посередине. Джунгли выросли до самого края, ненадолго останавливались почти на десять футов, а затем снова начали расти. Это была узкая, мало используемая дорога.


Мы с Чонгом опустились рядом, чтобы отдохнуть. Мы бежали, потом бежали рысью, потом шли, а потом снова бежали более 12 часов.


Но мы чертовски уверены, что добрались до Кампонг-роуд, это было первое, что мне нужно было сделать. Теперь перейдем ко второму.


Я похлопал обеими руками свой жалующийся живот и посмотрел на Чонга. Он лежал на спине, расставив обе ноги.


"Чонг?" Я сказал.


«Чувак, я ни за кого не двинусь. Я буду лежать здесь, пока мои кости не побелеют на солнце. Я действительно мертв; моему телу еще не сказали».


Я наклонился вперед и поднялся на ноги. «Давай, тигр, есть работа».


Чонг застонал, но встал. Мы пошли. Я не видел, как пять грузовиков, заполненных войсками, оружием, припасами и продовольствием, могли проехать по нему, не задевая джунгли с обеих сторон.


Я искал поляну где-нибудь вдоль дороги, где мог бы приземлиться ударный патруль. Я знал, что они будут спускаться с парашютом с самолетов, и они не взлетят, пока я не подам сигнал. Но я не мог подать сигнал, пока не нашел место для приземления. Чонг споткнулся рядом со мной, протестуя против того, что я, должно быть, когда-то отвечал за работорговлю от Золотого побережья Африки до Нового Орлеана. Это были либо я, либо мои бабушка и дедушка. Я хорошо подходил для такой торговли, каогда заставлял двигаться его труп.


«Чонг», - сказал я. «Вы тот, кто сказал, что мы должны спасти братьев Сарики, верно? Моя задача теперь проста. Все, что мне нужно сделать, это подать сигнал о помощи, уничтожить пять грузовиков китайских военных, которые, вероятно, будут здесь вскоре после рассвета, атаковать Общество Серебряной Змеи и, если возможно, убить Тонле Самбора, убедить новобранцев, что вся идея Общества - это коммунистический план, чтобы обмануть их, и, если я справлюсь со всем этим, спасти двух братьев Сарики. Просто, понимаете? хотите мне помочь или нет? "


Чонг споткнулся передо мной и поднял руки, как в вестерне. "Эй, мужик, расслабься.


Я не против сказать тебе, Ник, старый приятель, мне не нравятся шансы. Я думаю, что нас немного меньше, понимаешь? "


Я улыбнулся ему. «Может быть, я смогу немного уравновесить шансы». Мы подошли к месту на Кампонг-роуд незадолго до того, как она начиналась к слепому повороту. С ростом зелени по обе стороны дороги и по центру любой поворот был бы слепым. Но я нашел место, которое мне понравилось. С одной стороны, когда дорога начала изгибаться, виднелись густые джунгли; с другой стороны, или внутри поворота, была большая лужайка. Ее выделяли приземистые тяжелые деревья. Похоже, что когда-то его расчистили для промежуточной станции или остановки для отдыха. Это напомнило мне о недавнем времени, когда американское правительство решило познакомить удаленную индейскую резервацию с чудесами современных людей, которые экономят время. В племя отправили партию блестящих, новеньких холодильников и стиральных машин. Но человек, у которого возникла эта идея, забыл выяснить одну маленькую деталь: в резервации не было электричества. Таким образом, племя получило довольно дорогие складские помещения. В холодильниках хранились хорошо изолированные инструменты и маленькие баночки с болтами и гайками.


Так я рассчитывал на Компонг-роуд. Казалось, что азиатские правительства тратят больше на менее практические проекты, чем американские. Они уступают только латиноамериканцам, которые строят автострады, по которым ездят машины и волы, и современные города, которые в течение пяти месяцев становятся городами-призраками.


Вытащил полиэтиленовый пакет с электронными капсулами. Чонг подбежал ко мне, когда увидел меня у сумки.


«Это маленькая электронная штуковина, которую я раньше не видел?» он спросил.


«Только сейчас мы воспользуемся ими». Я сказал. «Через час или около того наступит рассвет, Чонг, так что слушай внимательно». Я вручил ему пять белых капсул и оставил пять себе, плюс одну очень важную красную. Чонг с любопытством смотрел на те, что я ему дал. Они были похожи на белые пуговицы со штопором на одной стороне. «Что ты делаешь, Чонг, - объяснил я, - это прикручиваешь их к деревьям вокруг поляны. Просто прикручиваешь их плотно, а затем еще на пол-оборота, чтобы они сработали».


Чонг нахмурился. «Что, черт возьми, они такие? Какая-то бомба?»


«Я скажу вам, когда мы все соберем. Я хочу, чтобы вы поднялись по дороге примерно на пятьдесят ярдов. Прикрепите капсулы к деревьям на расстоянии примерно десяти ярдов друг от друга. Положите их сбоку от деревьев, выходящих на поляну. помните это? Не забудьте дать им лишний пол-оборота, чтобы они включились ".


Чонг коротко кивнул мне и помчался обратно по дороге, прочь от поворота. Я побежал вперед, обогнул поворот и нырнул в джунгли к поляне. Я решил, что находился примерно в 50 ярдах от него, на противоположной стороне от Чонга. Двигаясь быстрой рысью и останавливаясь только через каждые десять-пятнадцать ярдов, я ввинчивал капсулы в деревья, обращенные к поляне. Я посмотрел прямо надо мной. Это было мое воображение? Или небо было не таким темным, как час назад? Рассвет был не так уж далеко, и я только что звал на помощь.


Даже листья джунглей казались влажными от жары. Они били меня, когда я двигался между ними, и у меня чесалась кожа. Густая кисть спутывалась вокруг моих ног, заставляя меня дергаться с каждым шагом, чтобы освободить их. Влажность моей одежды казалась постоянной частью моего существования. Я не мог вспомнить, чтобы когда-либо было сухо или прохладно.


Теперь мы с Чонгом остались без еды, у нас было мало воды, помощь могла быть или не быть в пути, и впереди было дело. Я должен был помешать этим грузовикам добраться до храма Общества. Рота китайских солдат плюс почти 200 человек было бы слишком много даже для самого крутого ударного патруля.


Я возвращался на поляну. Я понятия не имел, сколько человек спустятся с парашютом, чтобы помочь мне, но я рассчитывал на семь или восемь. Даже с Чонгом и мной этого было бы недостаточно. Все мы сражаемся с ротой китайцев. Я так не думал. Я был на поляне и пересекал ее. Я нашел дерево ближе к самой поляне, чем любое другое. Чонг подбежал к нему.


«Ник», - сказал он. «Что, черт возьми, должны делать все эти чудаковатые маленькие кнопки?» Мне было интересно, сколько людей в Юго-Восточной Азии было таких, как он. И я был готов поспорить, что смогу пересчитать их по пальцам одной руки.


Я прикрутил красную капсулу к дереву. Я повернулся к Чонгу. "Эти маленькие кнопки излучают радиосигналы. Все белые издают сигнал, который звучит как статический; все сигналы конфликтуют друг с другом. Любой, кто пытается определить, откуда они исходят, получит такой лабиринт статики, что было бы безнадежно ". Я похлопал по красной капсуле. «Только одна из этих кнопок выдает хороший истинный сигнал».


- Внезапно, - воскликнул Чонг. «Боже, я никогда в жизни не видел ничего подобного». Он внезапно нахмурился. «Но почему этот десантный самолет тоже не слышит всей этой статики?»


«Потому что он настроен на одну частоту, ту, что исходит от красной капсулы. Та небольшая ударная группа, о которой я вам говорил, поможет нам остановить эти пять грузовиков»;


«Ты шутишь, - сказал Чонг. «Ты, я и тощая ударная группа против роты китайцев? Ни за что, дружище».


Я посмотрел на бледное небо. «Если они не придут в ближайшее время, Чонг, скорее всего, только ты и я будем против всех этих китайцев».


"Как вы думаете, сколько времени это займет у них?"


Я пожал плечами. Прошло достаточно времени, чтобы могло произойти что угодно. Этот член камбоджийского правительства мог связаться с послом США и сказать ему, что все сделки не состоялись. Правительство Камбоджи могло бы громко заявить протест американским официальным лицам. Тот факт, что вьетнамская деревня была уничтожена, могла все изменить. Возможно, Хоуку приказали отменить все в Обществе Серебряной Змеи. Слишком много всего могло случиться.


Если бы в планах были какие-то изменения, как бы меня известили? Потом были приятные слова Хоука о том, что, если бы меня схватили, Соединенные Штаты не знали бы меня. Откуда мне знать? Мне уже пришлось внести несколько собственных изменений по пути.


Я посмотрел на Чонга. «Я не знаю», - все, что я мог придумать, чтобы сказать.


Казалось, он принял это. До сих пор мы не спотыкались; возможно, он думал, что мы продолжим это делать. Он посмотрел на деревья вокруг нас. «Ник, - сказал он, - мы не сможем ничего сделать с грузовиками, пока не узнаем, что они прибывают, верно?»


Я кивнул. Это звучало логично, но мне было интересно, к чему он клонит.


«Я пойду залезу на одно из этих деревьев, чтобы посмотреть, могу ли я сказать, когда они приближаются?»


Я наблюдал, как он выбрал одно из самых высоких деревьев. Он поднялся по нему легко, его жилистое тело, как кусок резинки, раскачивалось от конечности к конечности, пока он поднимался. Я стоял под деревом, прикрыв рукой глаза от солнца. Когда он почти достиг вершины, он нашел удобное сиденье и втиснулся между стволом и конечностью. Он махнул мне рукой со счастливой улыбкой.


Я знал, какое оружие у Чонга; этот длинный тусклый армейский штык. И все, кроме его быстрого ума и подвижного тела. У меня была Вильгельмина, мой пистолет «Люгер» с половиной выпущенных патронов; Хьюго, мой стилет, который годится для работы в тесном контакте, но не годится на расстоянии, и Пьер, моя газовая бомба. Это все наши силы. С этим оружием мы с Чонгом собирались сразиться с ротой китайских регулярных солдат. Мне хотелось закурить.


Прошел час. Я ходил взад и вперед по дороге. Прекрасные видения танцевали прямо перед моими глазами. Предположим, что из-за всей тряски последних дней эти маленькие электронные капсулы вышли из строя? Это могло произойти в любое время. Я не был слишком осторожен с этой сумкой. Возможно, эта маленькая красная кнопка вообще не работала.


"Ник!" Чонг позвонил. "Я их слышу!"


Я сам теперь мог слышать грузовики на другой стороне поворота.


"Что мы будем делать, мужик?" - спросил Чонг. Он понизил голос, и тон его был тревожным. Он смотрел на поворот, где через несколько секунд должен был подъехать первый грузовик.


Если бы мы прятались и ждали ударного отряда, который может даже не наступать, нам пришлось бы пропустить грузовики. Это не будет проблемой. Все, что нам нужно сделать, это спрятаться в джунглях. Но дорога здесь была узкой. Не знаю, как это было дальше. Если у нас вообще было какое-то преимущество, то оно было здесь.


Я ударил Чонга по руке. "Давай!"


Мы перебежали на противоположную сторону дороги, чтобы грузовики ехали на нас слева. Чонг остался прямо у меня на хвосте. Я нырнул в джунгли, потом сразу повернул обратно. Я присел на колени. Чонг спустился со мной. Рабочие двигатели теперь стали намного четче и шли прямо с поворота, как будто грузовики уже въехали на него.


«Что, черт возьми, ты собираешься делать, Ник?» - спросил Чонг.


«Остановите эти грузовики, если я могу. Дать помощи достаточно времени, чтобы добраться до нас, если прибудет помощь».


Чонг нежно похлопал меня по плечу. «Ник, я хочу, чтобы ты знал, что это был настоящий кайф, путешествуя с тобой, но я думаю, что сейчас просто расстаюсь».


«Есть одна проблема». Я внимательно следил за кривой. Вся идея зависела от размера этих грузовиков. «Дорога здесь очень узкая, - сказал я Чонгу. «Если мы сможем остановить головной грузовик, другие не смогут его обойти. Им придется расчистить дорогу, прежде чем они двинутся дальше, и, может быть, этого будет достаточно времени для нашей помощи».


Чонг потер ладонью рот, наблюдая за изгибом. «У идеи есть возможности, дружище, но скажи, что каким-то чудом мы можем остановить головной грузовик, что тогда?»


Я усмехнулся ему. «Мы бежим, как в аду».


Носовая часть первого грузовика медленно изгибалась по повороту. Это было похоже на замедленное движение поезда, выходящего из туннеля. Фары погасли. Когда он начал выпрямляться, я увидел, что это двухтонный шестиколесный грузовик, выкрашенный в странный темный оттенок синего. Маркировки не было. В кабине сидели двое мужчин в коричневой форме китайских солдат. Боковые окна были открыты.


Их тела раскачивались взад-вперед и из стороны в сторону, пока грузовик полз по неровной поверхности. Двигатель скулил, двигая грузовик со скоростью улитки. В кузове грузовика я увидел солдат. Они сидели двумя рядами по бокам грузовика, покачивая головами, с винтовками между ног.


Я вытащил крошечную газовую бомбу и сел на корточки. У этой схемы не было никаких вторых шансов; первый должен был это сделать. Чонг был готов бежать.


Затем я услышал другой звук, похожий на грохот двигателей грузовиков. Это был более глубокий, ровный звук, ровный гул. Я знал, что это было еще до того, как Чонг ударил меня кулаком и указал на небо. Это был гул десантного самолета. Я посмотрел в небо с ухмылкой. Пух белых парашютов казался неподвижным в неподвижном небе, болтающиеся люди были похожи на игрушечных солдатиков из пластмассы. У них на груди были пистолеты-пулеметы. Они должны были быть самыми лучшими бойцами, которые могла предложить Америка. А их было 16.


Но моя проблема была прямо передо мной. Переднее крыло грузовика проезжало очень медленно. Я видел усталые глаза водителя и покачивающуюся сонную голову его пассажира на своей стороне грузовика. Боковое окно было примерно в двух футах выше меня и в четырех футах от меня. Я слышал, как Чонг втянул воздух. Я крутил газовую бомбу. Через несколько секунд из него выйдет смертельный газ. Я легко сбросил его с плеча, как будто бросал дротики. Он прошел через открытое окно и приземлился на колени пассажиру.


Водитель нахмурился. Затем обеими руками он сжал горло. Он плюхнулся на руль. В кузове грузовика первый солдат упал лицом вперед на кузов грузовика. Рядом с ним громко лязгнула его винтовка. Передние колеса грузовика повернуты вправо. Сам грузовик дернулся и покачнулся, остановился, снова прыгнул вперед, затем крыло врезалось в джунгли, и грузовик полностью остановился. Другой солдат сзади упал со своего места. К нему присоединились и другие. Первый из штурмовых парашутистов спрыгнул на поляне, его парашют взметнулся перед ним. Когда он собрал стропы, приземлился еще один.


Второй грузовик теперь был полностью на виду. Я видел, как один солдат сзади указал на последний парашют, спускающийся на поляне. Из-за поворота гремел огонь из винтовки. Рядом со вторым грузовиком из джунглей появился десантник. Он швырнул одну, а затем сразу же последовал за другой гранатой в кузов второго грузовика. Бензобак извергался как вулкан. Рейдер уже скрылся в джунглях еще до взрывов. Из-за поворота доносился пулеметный огонь. Шесть солдат обошли горящий второй грузовик. Они заметили нас с Чонгом на дороге. Я произвел два выстрела, убив двоих из них, затем прыгнул в джунгли. Чонг был рядом со мной. Позади меня раздался треск выстрелов, затем раздался звук более крупного оружия. Стрельба из винтовок прекратилась после сильного взрыва.


Я свернул направо и начал возвращаться. Когда мы снова вышли на дорогу, мы уже были на повороте. Китайские солдаты выдезли из трех оставшихся грузовиков. Они стреляли на бегу. Рейнджеры отсекали их огнем.


Чонг схватил ружье мертвого китайца, и мы оба начали стрелять в разбегающихся людей. Я не видел ни одного рейнджера. Их выстрелы были смертельно точными, и казалось, что они стреляют из джунглей. Они разделились и двигались по обеим сторонам дороги. Каждый раз, когда один из китайцев пытался бежать в джунгли, его убивали. Двигаясь так, удерживая китайцев на дороге, оставаясь по обе стороны от них. Количество китайцев упало до десяти, затем до семи. Трое побежали по дороге прочь от грузовиков. После четырех шагов они бросили тяжелые винтовки и набрали скорость. Спустя 20 шагов они были застрелены скрытыми рейнжерами.


Мы с Чонгом использовали последний грузовик для прикрытия. Остальные китайцы почти скрылись из виду. Они стреляли по движению и теням. Я снял одного, прислонив Люгер к кузову грузовика. Чонг подстрелил еще одного. Стрельба, которая раньше звучала как каменная лавина, теперь время от времени замедлялась до отдельных выстрелов. Слева я услышал тук-тат. Стрельба из винтовки шла с дороги перед головным грузовиком. Я посмотрел в небо и увидел тяжелый столб черного дыма, поднимающийся от второго грузовика. Тела китайских солдат были разбросаны по улице Компонг, насколько я мог видеть. Затем наступила тишина. Я ждал, когда рейнджеры начнут выходить из джунглей. Ничего не произошло. Я дернул головой вправо, когда я услышал треск ружья в глубине джунглей справа от меня. Почти сразу же за ним последовал еще один выстрел далеко вдали. Чонг стоял рядом со мной. Оба наших глаза внимательно изучали джунгли в поисках признаков рейдеров. Мы чувствовали только резкий запах горящих шин от второго грузовика.


Четырнадцатая глава.


Чонг положил китайское ружье себе за шею и держал его за ствол и приклад. Он остановился в центре кузова грузовика и медленно повернулся, чтобы осмотреть место. Перед тем, на котором мы ехали, стояли два грузовика. На повороте один остов грузовика все еще горел, а другой грузовик чуть врезался в джунгли. На дороге и вокруг грузовиков были разбросаны тела убитых солдат. Я стоял рядом с Чонгом. Насколько я мог судить, мы были совсем одни.


«Послушай, - сказал Чонг. «Слушай тишину».


Я нахмурился. Я запихнул Вильгельмину обратно в кобуру. «Ты слышал тишину раньше, Чонг», - сказал я.


«Конечно. Но, чувак, я никогда не видел ничего подобного. Та помощь, за которой ты послал, - самая смертоносная, которую я когда-либо видел».


«Они должны быть лучшими».


«Они лучше, чем лучшие. Я один из лучших, и они намного лучше, чем я». Он покачал головой. "Я все еще не достигаю тебя, не так ли?" В его глазах было странное благоговение. Он повернул винтовку на бок и обнял меня за плечо. «Закрой глаза, Ник, и слушай». Когда я это сделал, он сказал: «Ты слышишь только тишину. Здесь произошла битва, Ник. Это было короткое, но там была целая рота солдат. Я спрашиваю тебя, где же крики боли? Где крики раненых в руку или ногу? "


Он был прав. Я слышал только тишину. Дважды мне казалось, что я слышу шелест листьев в джунглях, но когда я посмотрел, я ничего не увидел.


Чонг сказал: «Каждый выстрел был убийственным. Каждая пуля попадала в голову или сердце. Каким-то образом те, кто выжил при взрыве, были застрелены. Нет ни одного выжившего, ни одного раненого».


На фоне тишины его слова звучали почти жутко. Я посмотрел на землю рядом с грузовиком. Когда я снова взглянул на участок Кампонг-роуд, простирающийся за грузовиком, я увидел одинокую фигуру, стоящую посреди дороги примерно в 50 ярдах от меня.


Пистолет-пулемет лежал поперек его живота, короткий ствол упирался в изгиб обнаженной руки. Он носил оливковый цвет американских войск; рукава его рубашки были закатаны; его штаны были заправлены в сапоги до щиколотки. Он слегка встал.


"Я ищу Ника Картера!" - проревела одинокая фигура.


Я ответил. "Прямо здесь!"


Он что-то засунул в рот. Затем раздался пронзительный свист полицейского свистка. Мужчины вышли из джунглей и поплыли по дороге. Они заполнили промежуток между мной и одинокой фигурой. Они вышли на дорогу и стали проверять свое оружие. Группа из двоих и троих, казалось, не обращая внимания ни на меня, ни на одинокую фигуру, теперь подошла ко мне.


Одинокая фигура подошла к нам, когда я спрыгнул с грузовика. Он был лейтенантом и протянул руку.


«Мистер Картер, я лейтенант Райс. Мне сказано выполнять ваши приказы».


Я взял за руку. На вид ему было лет двадцать пять, с гладкими загорелыми щеками, обычной стрижкой и молодыми ясными голубыми глазами. Нос у него был длинный и слегка вздернутый. Его лицо выглядело прямоугольным, а скулы, линия подбородка, подбородок - угловатыми. У него были самые великолепные усы, которые я когда-либо видел. Судя по тому очевидному вниманию, которое он уделял этому, я знал, что это наполняет его гордостью.


Мы опустились на корточки за последним грузовиком в очереди. Я с благодарностью взял предложенную мне сигарету. Пока к нему прикасались более легким пламенем, лейтенант Райс сказал: «Горячее, чем петли ада». Он вытер пот со лба ногтем большого пальца.


Несколько мужчин осматривали трупы. Остальные были полукругом, разговаривая с Чонгом.


"Вы потеряли кого-нибудь, лейтенант?" Я спросил.


Он покачал головой. Когда он говорил, кончики его усов шевелились. «Один мужчина поймал пулю за талию, но это была ссадина. С ним все будет в порядке. В чем ваша проблема, мистер Картер? Все, что мы слышали, было что-то об обществе и старых руинах поблизости».


«Лейтенант, я думаю, вам лучше начать называть меня Ником. Я уже чувствую себя достаточно старым среди ваших людей, и меня не называют мистером. Эта рота направлялась к тем руинам, о которых вы слышали». Затем я рассказал ему все, что мы с Чонгом узнали об Обществе Серебряной Змеи. Мне нужно было о многом догадываться. «Мы не знаем, сколько человек из регулярной армии поддержит Тонле Самбора. Дело в том, что там много людей, которых обманули. Я точно знаю, что это были новобранцы. Сколько из регулярной армии есть, я не знаю. Вот что делает это сложным. Если мы ударим по этому храму, как вы и ваши люди, столкнулись с этими грузовиками, погибнет много невинных молодых людей »


Лейтенант затянулся сигаретой. Его ясные голубые глаза смотрели на небо над ним, как будто он хотел, чтобы этот десантный самолет вернулся и забрал его и его людей.


Он смотрел на меня с закрытым глазом от палящего солнца. Его нос слегка наморщился. «Ник, - сказал он, - ты хочешь, чтобы мы выбрали тех, кто верен Тонле Самбору, и отпустили остальных, верно?»


"


«Может быть, было бы лучше работать таким образом. Когда мы попадаем в храм, мы должны проигрывать это на слух. Возникнет путаница, особенно после того, как я убью Тонле Самбора. Но один элемент, который не запутается, - это этот верные Самбору. Они начнут действовать, когда увидят его мертвым ".


«Другими словами, хорошо устраняйте тех, кто проявляет агрессию по отношению к нам. Выбирать и выбирать - это не то, чему нас учили, Ник, но я полагаю, это лучше, чем замерзнуть, никого не ударив. Вот как подразделения теряют людей». Он слабо улыбнулся мне. «Вы не сказали, как мы попадаем в храм».


«Мы возьмем грузовики, лейтенант. Если вы проинструктируете своих людей, мы переоденемся в форму китайцев и погрузимся в грузовики. Мы можем заполнить пробелы уже мертвыми солдатами. Ваш взрыв этого грузовика может представляют проблему. Тонле Самбор ожидает пять грузовиков, а не четыре ".


Лейтенант Райс пожал плечами. «Китай далеко. Так что сломался один грузовик».


Я согласно кивнул. «Мы должны убрать взорванный грузовик с дороги. Как только это будет сделано, я возьму на себя ведущий грузовик. Вы ведете второй, Чонг - третий, и вам нужно будет поручить человеку вести четвертый. Я возьму по четыре человека в кузовах первых трех грузовиков; в последнем грузовике будет два человека ».


"А как насчет сигнала?" - спросил лейтенант.


Я думала об этом. Это должно было быть что-то громкое и простое. Я встал и пошел вдоль борта грузовика к кабине. Забравшись на подножку, я залез в боковое окно и нажал кнопку звукового сигнала. Из передней части грузовика раздался металлический звук, похожий на крик механической овцы. Я посмотрел на заднюю часть грузовика. Лейтенант стоял, выставив правую сторону бедра. Чонг смотрел на меня, но это не мешало ему продолжать запихивать пригоршню американских сигарет в карманы рубашки.


Я спрыгнул с подножки и повернулся к лейтенанту. «Ворота храма должны быть открыты для нас. Я въеду и перейду к самой дальней стене.


«Поскольку Тонле Самбор ожидает эти грузовики, он должен ждать во дворе. Когда все грузовики окажутся внутри ворот, и я уверен, что у меня есть четкий выстрел в Самбора, я включу гудок. будет сигналом для ваших людей выйти из грузовиков. Они убивают любого, кто проявляет агрессию. Как только я дам звуковой сигнал, я собираюсь пустить пулю в Самбора. Чонг позаботится о четырех генералах. они убиты, и вы скоро узнаете, кто их на самом деле поддерживал. Так как же все обстоит с вами, лейтенант? "


«Это звучит почти работоспособно, - сказал он. «У нас будет меньше работы».


Через 20 минут сгоревший грузовик был похоронен в джунглях, и мы катились в сторону храма Общества Серебряной Змеи.


* * *


В зеркало заднего вида я увидел лейтенанта Райса в грузовике прямо позади меня. Чонг ехал позади него, а последний грузовик вел сержант-рейнджер. Между двумя рядами мужчин в задней части каждого грузовика были привязаны ящики с оружием и продуктами питания. Мы ползли со скоростью менее пяти миль в час.


Я вытащил Вильгельмину из кобуры и бросил ее между ног на сиденье. Это должно было быть концом. К этому привели все путешествия, подкрадывание и драки. Я почувствовал волнение, когда новые деревянные ворота начали фокусироваться более резко. Мое задание было простым: выяснить, существует ли Общество Серебряной Змеи и существует ли оно, какова его цель.


К полудню Тонле Самбор будет мертв, и Общество Серебряной Змеи перестанет существовать.


Я мог добиться успеха и знал это.


Было много вещей, которые могли пойти не так. Может быть, армия китайцев была обучена защищаться от того, что мы пытались сделать. Мы не собирались убить двести человек. Нет, единственный способ сработать - это ударить Тонле Самбора, как только все грузовики окажутся во дворе.


Без лидера неизбежна путаница, особенно если Тонле Самбор был таким лидером, каким я его себе представлял.


Я услышал несколько громких щелчков, а затем огромные ворота начали раздвигаться и затягиваться. Они были почти 14 футов в высоту, и петли скрипнули, когда они распахнулись для нас. Я увидел клочок двора. Солдаты стояли во дворе, выстроившись в четыре длинных ряда. Ворота открылись полностью, и я проехал на грузовике.


Я шел медленно, направляясь к конечной конструкции. Я еще не видел Тонле Самбора или кого-либо из генералов. Лейтенант Райс вел в ворота второй грузовик. Мои глаза сканировали ряды солдат. Невозможно было отделить регулярную армию от новобранцев, потому что все они были построены вместе. Я подходил к концу здания. Чонг вез третий грузовик. Затем Тонле Самбор и четыре его генерала вышли из арки передо мной.


Они подходили к левому переднему крылу. Мой бампер оказался в нескольких дюймах от здания прежде чем я остановил грузовик.


Скрипели тормоза. Позади меня заскрипели тормоза. Сержант-рейдер проводил четвертый грузовик через ворота.


По обе стороны от Тонле Самбора стояли по два генерала. Он направился к грузовику, широко улыбаясь. Его зубы блестели золотыми пломбами. Моя рука упала на сиденье между ног. Четыре пальца и мой большой палец обхватили приклад люгера. Мой указательный палец слегка скользнул по спусковой скобе, затем нашел спусковой крючок. Это должно было быть быстрым.


Звук рожка вызвал взрыв активности. Грузовик, в котором я сидел, раскачивался взад и вперед, когда четверо десантников спрыгнули на землю. Ряды мертвых китайцев отскакивали друг от друга. Зазвенели шлемы. Пока не было произведено ни единого выстрела.


Я поднял Вильгельмину, просунул ее уродливую морду в окно и прицелился в гордую расширенную грудь Тонле Самбора в форме. Дверь распахнулась, когда я выстрелил. Должен был быть герой. Один из генералов Самбора в последний момент своей жизни показал себя сообразительным. Он заметил «люгер», нацеленный на его лидера, и прыгнул вперед и в сторону. Когда «Люгер» дернулся у меня в руке, я увидел, как половина его шеи откололась. Тонле Самбор отбросил гордость и высокомерие. Он повернулся и побежал. Дверь была открыта до упора. Другой генерал вытаскивал свой служебный револьвер. Я повернул Вильгельмину к его рябому лицу и сделал еще один выстрел. Он отскочил на три фута и упал.


Я слышал, как Чонг сделал два выстрела позади меня. Два оставшихся генерала столкнулись друг с другом и упали, истекая кровью. Тонле Самбор достиг арки, ведущей в его покои. Он бежал очень быстро. Вокруг меня раздавались отдельные выстрелы. Шеренги солдат разделились и рассыпались. Лейтенант Райс велел всем замереть. Он кричал по-камбоджийски.


Тонле Самбор был не из тех, кого можно отпустить. Даже без армии и генералов он все еще представлял угрозу. Немногие люди будут иметь такую возможность вербовки, как Тонле Самбор. Он мог начать с нуля, как он когда-то делал раньше, и вскоре иметь еще одну более сильную армию, армию, всегда находящуюся в поисках ловушек, в которых оказался Тонле.


Достигнув вершины лестницы, я заметил, что кто-то приближается ко мне сзади. Я не оглядывался, потому что передо мной несся Тонле Самбор с одним из своих серебряных кинжалов.


Я раздвинул ноги и держал вес на подушечках пальцев. У меня в руке был Хьюго. Тонле Самбор двигался в панике. Позади него я увидел пламя в его комнате, бумаги, которые нужно было сжечь. В его маленьких темных глазах было такое же выражение, как у лисы. Он в страхе бежал и дрался. Ему пришлось бы убить меня, чтобы пройти мимо меня, и следующего человека, чтобы пройти мимо него. Ему придется продолжать, пока он не сбежит или кто-нибудь из мужчин его не поймает. Я намеревался достать его. Я сделал еще один шаг вперед; моя рука была возвращена, готовая качнуться вперед и пронзить его тонким лезвием.


"Подождите!" Голос раздался позади меня. Я вертелась, готовая встретить кого бы то ни было. Чонг стоял там с китайской винтовкой, нацеленной на меня. «Не убивай его, Ник, - тихо сказал он.


Я нахмурился. "Что это, черт возьми, Чонг?"


Лицо Чонга оставалось без выражения. «У вас нет права убивать генерала Тонле Самбора», - сказал он бесцветным голосом.


Я кивнул в сторону Чонга. «Что ты пытаешься сказать, Чонг? Ты часть армии Самбора?» Я знал, что забрать его будет проблемой. Он был слишком далеко, чтобы прыгать с Хьюго. И у него была эта винтовка, пока Вильгельмина была пуста. Но более того я был сбит с толку. Я не понял Чонга. Многие вещи меня не слишком удивляли, но я просто не понимал Чонга. "Чем ты планируешь заняться?" Я спросил.


Чонг ничего не сказал. Позади меня начал подниматься Тонле Самбор. Он кряхтел от усилия в сломанной руке. Он шаткими шагами двинулся в мою сторону. Затем Чонг сделал еще одну загадочную вещь. Он отмахнулся от меня и указал на Тонле Самбора.


«Только не думай, что сбежать куда-нибудь, генерал», - сказал он.


Я склонил голову и покосился на Чонга. Я спросил. "На какой ты чертовой стороне, Чонг?"


Он сверкнул мне широкой улыбкой. «Черт возьми, - сказал он легко, - я всегда был на твоей стороне. Я не хотел, чтобы ты сейчас убил этого червя, вот и все. Есть ребята, которых он обманул, ждут внизу. маленький генерал, понимаешь? "


Я ответил на улыбку Чонга. "Я понимаю." Я отступил на шаг. «После вас, генерал».


Во дворе у штурмовика все было под рукой. Они потеряли одного человека, другой был ранен; они убили 22 солдат Самбора. Мы прошли через арку во главе с Самбором. Его солдаты смотрели, как мы с Чонгом выгнали его, и смотрели на него глазами, полными вопросов, на которые он не мог ответить. Пока Чонг вскочил на заднюю часть одного из грузовиков, лейтенант Райс подошел к другой стороне Тонле Самбора, так что генерал оказался между нами.


Чонг столкнулся с группой людей, которые когда-то принадлежали к армии Самбора. Он начал говорить с ними по камбоджийски.


Лейтенант Райс пошевелил своими великолепными усами, покопался в кармане рубашки и протянул мне сигарету.


Я спросил. "Что он говорит?"


Лейтенант слегка улыбнулся мне, так что заостренные концы его усов лишь слегка приподнялись. «Он рассказывает им о том, как их использовал этот маленький парень здесь».


Внезапно Тонле Самбор громко заговорил. Я подумал о том, чтобы порезать ему глотку, и даже переступил порог, но лейтенант Райс поднял руку.


«Маленький ублюдок борется за свою жизнь», - сказал лейтенант. "Пусть он выскажется."


Даже Чонг слушал с людьми то, что говорил генерал. Когда он закончил, мужчины посмотрели на Чонга. У Чонга было чистое отвращение. Он начал вырывать один из ящиков грузовика.


"Так что он сказал?" Я спросил.


Лейтенант смотрел на Самбора с полуулыбкой. «Он сказал, что мы и наши десантники - враги Камбоджи. Он думает, что его люди должны напасть на нас или что-то в этом роде».


Я должен был соответствовать улыбке лейтенанта. Рейнджеры ударных войск стояли в каждом углу двора, в трех дверных проемах, а остальные расхаживали взад и вперед по крышам и по обе стороны ворот. Все они были вооружены автоматами. Все оружие армии Самбора было сложено в кузове одного из грузовиков.


Чонг вскрыл один из ящиков с оружием. Он вытащил из него автомат и швырнул его через край грузовика к ногам мужчин. Затем он вытащил винтовку и сделал то же самое.


Лейтенант Райс повернулась ко мне. «Он велит людям проверить маркировку на оружии, чтобы убедиться, что это китайское оружие. Он говорит, что Тонле Самбор и его генералы были китайскими агентами». Тонле Самбор крикнул несколько слов. Лейтенант покачал головой. «Наш маленький друг называет Чонга лжецом».


Чонг перешел от ящиков к ряду мертвых китайских солдат. Он вытащил тело и бросил его к ногам мужчин.


«Он велит людям внимательно осмотреть тело. Они увидят, что солдаты были китайцами».


Трое мужчин осмотрели тело и выпрямились. Все взгляды обратились на Тонле Самбору; и не было никакой ошибки, что было в этих глазах - чистая ненависть. Маленький генерал стал озираться, как загнанный человек.


Тонле Самбор грубо оттолкнул нас обоих и устремился к открытым воротам. Три штурмовых патруля, стоявшие на крышах, подняли автоматы к плечам. Лейтенант Райс поднял руку вверх. Рейдеры опустили оружие. Когда маленький генерал добрался до ворот и исчез через них, Чонг спрыгнул с грузовика и помчался за ним. Затем два брата Сарики побежали за Чонгом. Вскоре все мужчины выбегали из ворот.


Мы с лейтенантом курили сигареты, смотрели в землю и слушали. Я не сомневался, кто первым доберется до Тонле Самбора. Не думаю, что лейтенант тоже. А через несколько минут я был уверен. Была тишина, тишина без людей, где мы с лейтенантом могли слышать шаги налетчиков по крышам.


Сначала была тишина, а затем был самый мучительный предсмертный крик, который я когда-либо слышал. И я знал, что Тонле Самбор умер самой ужасной из смертей. Я также знал, что Чонг был первым, кто подошел к нему.


* * *


Впервые с тех пор, как я встретил ее, я увидел, что Сарики действительно улыбается. Но это была не улыбка, адресованная мне в знак благодарности за благополучное возвращение. Нет, она улыбнулась, потому что ее два брата благополучно вернулись домой. Мы привезли их на грузовике, что упростило путешествие. Мы подобрали мое оборудование, оставшееся в руинах, и с помощью рации, которую носили штурмовики, мы уже уведомили американский вертолет, который заберет нас на следующее утро.


Было около четырех часов дня, и ничего не оставалось делать, кроме как бездельничать, пока не прилетел вертолет. Жители села были довольны всей едой в грузовиках. Той ночью был разговор о большом пиршестве и праздновании возвращения братьев. Для многих жителей деревни я и ударная группа были великими героями. Но не для Сарики. Казалось, она старалась изо всех сил избегать меня. Я не видел Чонга весь день.


Я воспользовался возможностью, чтобы окунуться в обратную сторону ручья. Я сбрил бакенбарды и постирал одежду. Я держался под прохладной водой ручья почти два часа. Затем я переоделся в чистую одежду и пошел в приближающейся темноте обратно в деревню. Праздник и праздник уже начались. Хотя я был чист и хорошо отдохнул, у меня было сильное чувство усталости. До сих пор у меня была цель, к чему я стремился. Но теперь, когда все закончилось, казалось, что все внешние силы набросились на меня.


Вернувшись в деревню, я прислонился к хижине и наблюдал за праздником. Там был большой костер, над которым жарилась розовая свинья, медленно вращаясь. Казалось, что вся деревня отсутствует. Они сели в большой круг вокруг костра. Но где был Чонг? Я все еще его не видел.


Я присоединился к празднованию на достаточно долгое время, чтобы съесть немного этого восхитительного мяса и выпить какой-нибудь отвар, названия которого я даже не мог произнести, не говоря уже о том, чтобы вспомнить. Затем, когда вечеринка еще не закончилась, я пожелал всем спокойной ночи, пошел один в свою хижину и сдался.


Я долго лежал без сна, а усталость не давала мне заснуть. Я слушал мелких насекомых вокруг себя, а дальше - странный барабанный бой и голоса, и едва ли не журчание ручья. Я подумал о том, как Чонг направил на меня винтовку прямо у покоя Тонле Самбора. Затем я вспомнил, что видел, что осталось от тела маленького генерала, когда мы покидали руины Ангкор-Тома. Увечья были хуже, чем в любой из деревень, через которые я прошел. И Чонг это сделал. Я задавался вопросом, был ли Чонг чем-то большим, чем просто величайшим проводником и борцом во всей Камбодже. И снова мне стало интересно, где он. Сон приходил ко мне урывками.


* * *


И снова Сарики пришла ко мне во сне. Ее гибкое молодое тело становилось мне знакомым. Это было так странно, как мы всегда знали. Ее прикосновение заставило меня выплыть из лужи сна. Я почувствовал ее руку на моем плече, затем она оказалась надо мной и опустилась с другой стороны, чтобы повернуться ко мне лицом, прижавшись кулаками к моей груди, вокруг моих колен и моих бедер. От нее пахло свежим мылом; ее дыхание было сладким от напитка. Вдали я слышал журчание ручья.


Она начала извиваться и извиваться, пытаясь подставить под меня одну ногу. Я слегка приподнялся, и она скользнула под ногу, а затем снова прижала ко мне голень. Я почувствовал, как другая нога поднялась надо мной, почувствовал, как она легла на мое бедро. Кулаки на моей груди разжались, и ее руки обвились вокруг моих ребер и прижались к моей спине.


Не было слов; нет, спасибо, что вернули мне моих братьев; нет, это не для меня, а из благодарности; ни одного оправдания и причин почему. На этот раз речи не было, только движение.


А потом были слепые поиски в темноте, направляющее прикосновение, давление, постоянно увеличивающееся, прощупывание, ощущение влажного сопротивления, а затем мягкое расслабление и проникновение. Я услышал легкий вздох воздуха через ее нос, когда мы соединились, а затем мы были гладко и глубоко вместе. Она приподнялась немного выше, изменила положение, обвела руками меня и издала легкий теплый звук удовлетворения.


Мои руки скользнули по маленькой спине ее маленькой девочки, пока я не достиг ее прекрасной попки. Я взял теплую, гладкую, твердую фанни и одним прикосновением и давлением превратил ее в любящую маленькую машинку. А потом началось медленное, ритмичное покачивание ее бедер, насыщенное и требовательное.


Вокруг было темно, и она наконец повернулась ко мне своим полным ртом для поцелуя. Бит оставался медленным и ровным до тех пор, пока мы оба не отправились искать друг друга.


И вдруг фантастика и нереальный мир исчезли далеко от меня. «Тонл Самборс», «Общества Серебряных Кинжалов», «Чонги», и ударные патрули, и «Ястребы», и «ТОПОРы» - все было похоже на листание страниц в книге. Мой мир был личным миром нужды, маленьким, личным и полностью разделяемым миром. Их лица были масками из картона и слюны, висящей на веревочках с пустого дерева. Они были частью ветра, который пересыхал и пересыхал в пустом сердце. Эти бестелесные лица и имена были не из моего мира.


«Ах», - сказал единственное живое существо в моем мире. "Ах."


* * *


И все же на следующее утро ее не было. Она не появилась, когда вертолет взмахнул лопастями над соломенными крышами. Ударная группа с затуманенными глазами и сонным видом забралась в огромный вертолет, но я отступил, глядя и ждал. Не было ни следа ни Сарики, ни Чонга. Шумный, дымящий газ вертолет двигался позади меня в ожидании. Осталось трое мужчин проглотить их большое брюхо ВВС; трое мужчин и один Ник Картер.


Я подумал, стоит ли мне их искать. Может, Чонгу было больно; наступил на мину или каким-то образом попал в ловушку кем-то; но это были только праздные мысли о беспокойстве. Мне пришлось столкнуться с этим. Пришел американец. Американец проделал свою работу. Американец уезжал.


«Ник! Эй, Ник!» Это был Чонг с широкой ухмылкой на юношеском лице. Он бежал ко мне. Он добрался до меня в поту. «Привет, дружище, я рад, что поймал тебя, прежде чем ты взлетел».


Я положил руку ему на плечо, затем взял его протянутую руку. «Так что же теперь с тобой происходит, Чонг? Больше организованных игр? Поездка в Сайгон?»


«Нет, чувак, никакого джаза для меня. Я провел почти два дня, разговаривая с этими новобранцами. Вы знаете, новые парни и те, кто был с Самбором какое-то время. Они все согласились, наконец, остаться вместе . " Его улыбка стала шире. «Благодаря мне они думают, что с американцами все в порядке, ребята, вы знаете, я имею в виду, что с Дж. Джо все в порядке. Они думают, что американцы действительно находятся здесь, в Юго-Восточной Азии, чтобы помочь всем нашим людям. копать то, что я имею в виду. Я имею в виду, я, вероятно, вероятно, буду таким же великим лидером, как и проводник и боец


Я погладил его по голоае. «Я ни на минуту не сомневаюсь в этом, Чонг». И вдруг я посмотрел налево, и там стояла Сарики, ее волосы распущены и развевались позади нее, как флаг. Я подошел к ней и взял ее за руки. На ее пухлых губах появилась легкая улыбка.


Она не говорила. Вместо этого она обняла меня за шею и крепко поцеловала меня. Затем она отошла от меня, все еще улыбаясь. Я почувствовал укол тоски по ней. Я никогда раньше не встречал никого похожего на нее.


Пилот был нетерпеливым. Я повернулся и стал залезать в чрево вертолета. Я энергично помахал Чонгу, как только оказался внутри. Затем я увидел, как Сарики слегка махнула рукой. Когда вертолет оторвался от земли, я заметил, что у Сарики по щекам текли слезы.


Пятнадцатая глава


В Вашингтоне шел дождь. Я видел, как он бился о окно Хоука. Его офис был заполнен дымом от сигар, которые он выкурил, пока я ему все рассказал. В руках он держал серебряный кинжал, который мне подарил Чонг в тот день, когда мы прослушивали покои Тонле Самбора.


Хоук уронил кинжал себе на стол. Он прочистил горло, вытащил из зубов черный незажженный окурок сигары, посмотрел на него с отвращением, почесал затылок, а затем пристально посмотрел на меня.


«Ты прав, Картер. Это ужасно выглядящее оружие». Он наклонился вперед, упираясь локтями в стол. «И вы говорите, что этот Чонг забрал грузовики и ищет и уничтожает коммунистические силы?»


«Да, сэр, везде, где он сможет их найти, будь то китайцы, вьетконговцы или северные вьетнамцы. Он страстно ненавидит коммунистов».


Хоук все еще смотрел на меня. "А ты думаешь, он хорош?"


«Очень хорош, сэр».


Хоук фыркнул. «Может, мы сможем ему немного помочь».


«Я думаю, он это оценит».


Хоук откинулся назад. «Картер, у тебя все в порядке. Мне не нужно тебе говорить. Я посмотрю, не сможем ли мы предоставить тебе немного дополнительного времени. Джанет, я полагаю?»


Я улыбнулся. «Как я уже говорил вам ранее, сэр, у нас с Джанет есть понимание. Я был бы признателен за несколько дней, спасибо».


Хоук встал и подошел к окну. Он зажал сигару в зубах, затем оглянулся через плечо на кинжал, лежавший на его столе. Когда он заговорил, он, казалось, почти разговаривал сам с собой.


«Интересно, чего мы достигли? Помогли ли мы кому-нибудь, Картер? Облегчили ли мы хоть какую-то борьбу в Юго-Восточной Азии, просто убрав одну пешку? Мне действительно интересно, сколько Тонле Самборов бродят вокруг?»


«Не знаю, сэр», - честно сказал я. «Может быть, другие, такие как Чонг и его небольшая группа, дадут ответы».


«Возможно», - сказал Хоук. "Возможно. Но мне интересно?"


Я тоже задавался вопросом, не только о том, что делал Чонг, но и о том, что сказал мне Бен-Куанг, о том, как это чувство распространяется на американцев в Азии. Затем внезапно я почувствовал боль в груди. Я с нежностью подумал о девушке по имени Сарики и подумал, что с ней станет.


Fueled by Johannes Gensfleisch zur Laden zum Gutenberg