# Китайский казначей

Ник Картер

Ник Картер


Китайский казначей


перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне


The Chinese Paymaster


## Глава 1


Произошли три события, разделенные значительным расстоянием в пространстве и времени. Все три были актами насилия и имели далеко идущие последствия для правительств и людей, особенно для внешней политики Соединенных Штатов. Хотя многие газеты опубликовали эти истории, ни одна из них так и не узнала полного или правильного объяснения этих событий:


Первый инцидент произошел в небольшом городке в провинции Цзянси в Китайской Народной Республике. Там река Фоэсиен извивается, медленно спускаясь к океану, через остатки обширных поместий дворян, владевших этими землями со времен императора Кенионга. У доктора Чиена был обычай, когда ивы растворялись в тумане над спокойным Фоэзеном в сумерках, садиться на берег перед своей летней усадьбой, кишащей паразитами и пришедшей в упадок за тридцать лет. Там он осматривал бесконечно малую часть имущества своих предков, которую государство любезно разрешило ему оставить себе в награду за его международную репутацию классика и гуманиста.


Сидя там, доктор увидел фигуру, аккуратно, формально и очень правильно одетую в мундир высокопоставленного армейского офицера, осторожно шагавшую через заросший сад, чтобы не испортить блеск своих сапог. Доктор хорошо знал этого человека. Он ненавидел его достаточно, чтобы задаться вопросом, Менсиоэс , когда этот мудрец сформулировал свою концепцию врожденной доброты человека, мог предвидеть появление на земле генерала Цунга.


Но на вежливом, приветливом лице доктора Чиена не отразилось ни отвращения, ни растущего страха.


«Вы очень любезны, генерал Цунг, — сказал он, когда человек оказался в пределах слышимости, — приехать так далеко от столицы, чтобы увидеть ничтожного ученого и государственного служащего. Что, возможно, оторвало вас от вашего тяжелого долга по защите нашей страны?


"Дело, конечно," ответил солдат. «Я всё время служу».


-- Вы, безусловно, достойны похвалы, товарищ генерал, -- сказал ученый. — Но что в нашей деревне может иметь значение для такой прославленной личности, как вы?


-- Я пришел раздавить голову лживому ревизионистскому змею, -- прорычал генерал. «Предателю, который слишком долго лелеял республику».


Доктор Чиен посмотрел на генерала с бешено колотящимся сердцем. В то же время Чиен был заинтригован мыслью о политически настроенной рептилии. Генерал отстегнул клапан своей блестящей кожаной кобуры и вытащил револьвер.


«Вашему предательству пришел конец, доктор Чиен, — сказал генерал. «Встань на колени, собака».


Ученый не шевелился.


«Я сказал: на колени».


— Если вы хотите убить меня без суда и апелляции, — сказал ученый, дрожа, — может быть, нам удастся немного отойти от этой скамьи. Видите ли, генерал, здесь недалеко гнездится цапля. К сожалению, цапли слишком долго не было в Китае. Револьвер выстрелит...


В ответ генерал Цунг схватил старика за редкую бороду и поставил на колени.


— Вам следовало подумать о цаплях, прежде чем вы научились иметь дело с радиостанциями и превращать нашу молодость в предательство, доктор. Нашим подразделениям слежения наконец удалось обнаружить ваши передатчики. Твои последователи сейчас в тюрьме».


«Меня не будут судить? Могу ли я встретиться со своими обвинителями? — спросил старик, стоя на коленях. Генерал усмехнулся и прижал дуло револьвера ко лбу старика.


— Вы стоите на коленях перед своим обвинителем, доктор. Нет необходимости в публичном суде над тем, кто совершает самоубийство. Будет обнаружено письмо, в котором выражается сожаление по поводу вашего предательства.


«Вы должны понять, мир должен понять, что я люблю Китай не меньше вас», — сказал ученый, пытаясь встать. "Это чрезвычайно важный момент..."


Внезапно из ствола генеральского револьвера вырвался огонь, и сердитый хлопок разорвал тишину сумерек. Маленькая дыра, такая красная, что казалась почти черной, появилась между глазами старика, и он медленно рухнул на берег.


В кустах послышался громкий стук и исчезновение. Генерал увидел большую серую птицу, чьи длинные ноги образовывали серебряные лужи в реке, которая тяжело взлетела вверх, а затем пролетела прямо над генералом Цунгом и неподвижным стариком в траве у его ног.


О самоубийстве выдающегося и уважаемого врача Цзяня кратко сообщили пекинские газеты и информационное агентство «Новый Китай», а также из радиопередач, перехваченных американскими агентами в Гонконге и Маниле. Это не имело никакого отношения к быстрому суду и казни лжеэлементов и саботажников, чьи преступления, такие как преступление доктора Чиена, публично не оговаривались.


Второе крупное событие оказалось не чем иным, как сомнительным нарушением воздушного пространства китайскими истребителями над джунглями на севере Лаоса.


Единственным надежным свидетелем этого красноречивого инцидента был полковник Чак Тарлтон из армии Соединенных Штатов, который сделал очень умное предположение, но опоздал. В тот день знаменитый «горный полковник», одетый только в шорты и потрепанную стетсонскую шляпу, сидел, удовлетворенно глядя на поляну джунглей, где вожди дюжины различных племен, обычно яростно враждебно настроенных друг к другу, дружили друг с другом. Тарлтон многому их научил: как урегулировать свои разногласия и объединиться против своих старых врагов, китайцев; как они могли бы использовать свое знание местности и современное оборудование, чтобы лишить китайские войска доступа в горы. Перед Тарлтоном стояла еще одна задача. Через два дня должно было состояться собрание остальных вождей, еще не убедившихся в желательности этого военного объединения племен. Но горный полковник был настроен оптимистично. Соплеменники, которых он обучал, будут хорошими продавцами. Никто в лагере не сомневался, что по окончании переговоров Тарлтон сформирует боеспособный партизанский отряд, который будет молниеносно информироваться в Луангпрабанге о действиях Китая на границе и сможет держать границу закрытой, по крайней мере, для двух китайских дивизий. .


Его первый помощник, Ван Твинг , мальчик лет девятнадцати, присел рядом с полковником, выражая общий оптимизм на ломаном франко-английском. '...et nus sommes finis ? Бокал виски в проклятом Луангпрабанге… повеселиться?


Тарлтон ласково посмотрел на мальчика, который так много с ним пережил, и легонько ударил его по мускулистой руке. — Прабанг, мой Ван, — сказал он с оттенком кентуккийского акцента. Мы едем в Нью-Йорк, и я покажу тебе, что такое настоящая жизнь. Подожди, пока ты не увидишь этот город в ночных огнях с крыши Сент-Реджис .


Полковник был прерван. Пламя и шум появились одновременно, потому что истребители летели чуть быстрее их звука. То поляна дремала под полуденным солнцем, то казалось, что она находится внутри солнца. Мир был создан из пламени и жара, горели даже деревья, липкий напалм цеплялся за влажную растительность. Рев истребителей делал приказы невозможными. Крики ужаса, смешанные с криками ошеломляющей ярости, когда вожди пытались бежать от жидкой, пылающей смерти, падавшей с неба. Оружие было брошено туда и сюда, когда три самолета предприняли вторую атаку. Пули пулемета прорывали в рыхлой земле длинные борозды. Тарлтон позвал одного из бегущих вождей и велел ему приказать людям не сопротивляться. Оставшимся в живых пришлось разбежаться по джунглям. В этот момент вождь был объят пламенем и превратился в живой факел в глазах полковника.


Прежде чем Тарлтон успел перегруппировать свои силы, его с высоты в спину ударило чем-то более сильным, чем кувалда, и он упал головой в траву. Боль не давала ему думать.


Он пролежал там некоторое время, прежде чем шум и пламя утихли. День превратился в вечер, а Тарлтон все еще не двигался. Долгим вечером животные издавали странные звуки в джунглях вокруг него, но избегали контакта с выжженной поляной и лежащими там обгоревшими трупами. На следующий день на него напали стервятники, но ему удалось заползти в укрытие и выстрелить из пистолета, если хищные птицы слишком осмелели. Два дня он жил на половине фляги воды. Его раны начали изъязвляться.


Рано утром на третий день он услышал звук спускающегося на поляне вертолета, но был слишком слаб, чтобы поднять голову и увидеть, кто это. Затем он услышал американский голос:


— Полковник, мы прибыли, как только узнали. Я не знаю, что тебе сказать...


Голос принадлежал его связному в ЦРУ. Тарлтон использовал последнюю каплю энергии, чтобы выдавить из своих щетинистых губ усталую улыбку.


«Так бывает иногда. Но жаль, что не подождали несколько дней. Тогда эта граница была бы в безопасности до Страшного Суда. Похоже, кто-то во дворце в сговоре с коммунистами.


«Успокойтесь, полковник, — сказал сотрудник ЦРУ. — Не пытайся говорить сейчас. У нас есть время, пока мы не вернемся в Прабанг.


Но того времени не было. Раненый мужчина скончался на полпути. Знаменитый горный полковник был мертв, а дорогостоящая операция военной разведки Соединенных Штатов была сведена на нет из-за явно «случайного» нарушения воздушного пространства, которое китайские коммунисты позже назвали «обычным тренировочным полетом».


Третий инцидент произошел в знаменитом нью -йоркском ресторане Eagle's Nest, в трехстах метрах над гудящим городом, в то время ночи, когда все бармены в городе сходят с ума, пытаясь не отставать от заказов населения, которое там сидит. У бара « Орлиного гнезда» два ряда хорошо одетых мужчин с мартини сидели и стояли в ожидании столика. Среди этих богатых людей, наблюдавших, как сумерки опускаются на город, был принц Таиланда Сарит-Ноэ , откровенный друг Соединенных Штатов и противник Китая. Он ждал за столиком в сопровождении делегации своей страны при Организации Объединенных Наций и редактора известной вашингтонской газеты. Партия обсудила поправку к пакту ЗОАВО , которая должна была быть поставлена на голосование в ООН на следующей неделе. Принц Сарит не участвовал в разговоре. Он уже убедил свою делегацию проголосовать вместе с Организацией Объединенных Наций по этому деликатному вопросу, но это все еще было секретом, и он не хотел, чтобы редактор предвосхищал это.


Никто из присутствующих не знал, что произошло дальше. Принц Сарит был потрясен, как это случалось со всеми ними много раз в ту ночь, и повернулся со своей обычной приятной улыбкой, чтобы принять извинения человека, который столкнулся с ним. При этом он ахнул, а затем красивый седовласый принц упал вперед. Его очки в золотой оправе упали на пол. Репортер из Вашингтона наклонился, чтобы помочь ему подняться, и услышал последние слова принца.


«Он… он… выстрелил в меня», — выдохнул Сарит . Затем он рухнул в объятия журналиста.


Даже самые горячие нью-йоркские журналы пишущие о скандалах не увидели в истории незначительного дипломата, умершего от сердечного приступа в фешенебельном ресторане, мало новостей. Они поместили отчет на последних страницах. Но если бы они смогли прочитать заявление врача, проводившего вскрытие, они бы поместили эту историю на первую полосу. Но теперь лишь горстка людей знала, что в записке врача говорилось, что принц Сарит умер от отравления концентрированным цианистым газом, вероятно, пущенным принцу в лицо с близкого расстояния. Общественность никогда не узнает, что уборщица нашла в баре « Орлиного гнезда» странного вида «водяной пистолет».


После длительных и жарких дебатов между собой, делегация Таиланда, лишенная лидера и глубоко разделенная по делу ZOAVO , проголосовала против Соединенных Штатов. Отчеты об этих событиях были изучены в Вашингтоне, а затем переведены на Фортран , компьютерный язык. Затем, вместе с такой разнообразной информацией, как последние данные о производстве зерна в Украине и степень гнева, о которой сообщают последние официальные отчеты коммунистов Китая, они были запихнуты в своего рода суперкомпьютер в Лэнгли, штат Вирджиния, где они были преобразованы в электронные импульсы. В результате компьютер выдал документ под названием «Оценка национальной безопасности». Этот отчет, как следует из его названия, является результатом всех американских мер безопасности и резюме, предназначенного для того, чтобы держать президента, начальников штабов и нескольких других высокопоставленных чиновников в курсе того, что происходит в этом большом и чрезвычайно сложном мире. . Отчет имеет пометку «Только для ваших глаз» и имеет очень эксклюзивный тираж. Одна пара глаз была далеко не счастлива.


Хотя у него был офис с одним из самых впечатляющих видов на Вашингтон, стройный старик, работавший в верхнем этаже издательства Amalgamated Press and Wire Здание Службы сидел, не отвлекаясь на красоту Капитолия в сумерках. Его мысли были заняты другим пейзажем. Его седая голова была сгорблена над копией Оценки национальной безопасности, и, очевидно, он не был согласен с тем, что прочитал. Пока он перелистывал страницы, хмурый взгляд на его лбу стал еще глубже.


«Чепуха», — сказал он очень четко в какой-то момент. Через несколько страниц последовало: «Ерунда!»


Его было бы легко принять за редактора, быть может, за одного из тех энергичных, простых интеллектуалов с лицом, словно вырезанным из гранита из местного карьера. Он выглядел как человек, которого можно найти за издательством еженедельной газеты в маленьком городке, из тех, что получают журналистские награды. Но, несмотря на название здания, мужчина не был журналистом. И здание не было зданием газеты. Это было замаскированное название AX Group , главной и наиболее секретной разведывательной службы правительства Соединенных Штатов. По коридорам здания двигалась армия техников, бывших профессоров, бывших полицейских и публицистов. Весь день гудели телексы и звенели колокольчики на будках, а время от времени звонили в кабинет президента. Но в кабинете старика было тихо, как на кладбище в полночь.


Затем прозвучал зуммер.


'Да? — коротко сказал Хоук.


"N3 поджидает снаружи", сказал женский голос, который звучал почти так же сухо, как и его. — Вы можете его принять? †


— Естественно. Прямо сейчас, — сказал Хоук.


Мужчина, который вошел и любезно поздоровался с Хоуком, был высоким, красивым и на удивление молодым. На нем был дорогой шелковый костюм, туфли ручной работы и галстук Liberty London. Но именно его отношение к одежде и лицо бросались в глаза. Особенно лицо. Оно состояло из резких черт, указывающих на решительность, сообразительность и циничное остроумие. Это было лицо, подобающее первооткрывателям или, возможно, крестоносцам. Его коллег часто можно было увидеть во главе бригад Иностранных легионов этого мира.


Хоук закурил сигару и несколько мгновений изучал лицо, не говоря ни слова. Затем он сказал: «Я полагаю, что кто-то подложил шпанскую мушку в омлет генерала Цонга, Ник».


Человек по имени Киллмастер скрестил ноги и сочувственно улыбнулся.


— Нас подбили, сэр, это точно.


«Шлепнули? Нас избили. Но откуда тебе это знать? Веселитесь на Ямайке. Поздние ночи, выпивка, до раннего утра танцы румбы на пляже. Не говоря уже о еще более изнурительных занятиях с этой женщиной…


— Остров Большой Кайман , сэр, — сказал Ник. «А Зи-Зи оказалась красивой венгерской кинозвездой, которая любит посмеяться…»


— Ладно, Картер, давай на минутку забудем о нашем резком диалоге. Посмотрите на эту карту. Хоук указал на большую карту на стене, усеянную красными и зелеными булавками. Ник посмотрел и поднял брови. Красные булавки указывали, где разведывательные операции Соединенных Штатов дали сомнительные результаты или вообще не дали результатов. Их было намного больше, чем зеленых значков, что указывало на то, что операции шли в соответствии с планом и графиком.


— Прежде всего, — сказал Хоук, ударив кулаком по ладони, — наша сеть в Пекине, возглавляемая профессором Чиеном. Пожалуй, лучшая, что я когда-либо устанавливал. стерта. И это не включает более мелкую работу, которая лишь относительно не важна». Он резюмировал список коммунистически-китайских триумфов и в заключение сказал: «Генерал Цзун - достойный офицер разведки, но он не должен быть в состоянии победить нас вот так».


Ник достал пачку дорогих иностранных сигарет и прикурил одну от золотой зажигалки «Данхилл » , обдумывая ответ.


«Возможно, у них есть новое изобретение в их методах работы , сэр. Мы все знаем, что если вы потратите деньги и приложите усилия, чтобы все изменить, у вас будет несколько побед, пока команда соперника не узнает об этом. Обычно оно того не стоит...


Хоук хмыкнул и покачал головой.


"Хорошее предположение, но нет. Это та же старая сеть, та же старая техника. Но их эффективность возросла, и они работают лучше. Мы знаем это. Нам сообщил один из наших источников в Будапеште.


«Тогда красные должны платить больше», — сказал Ник.


«Теперь ты уже близок к истине, мальчик», — сказал Хоук. Он откинулся назад и затянулся сигарой. «Должно быть, они нашли казначея, и чертовски хорошего. Он платит большие деньги людям наверху, важным людям, чьи доходы контролируются. Он делает достойным того, чтобы министры и генералы стали предателями. Мне не нужно говорить вам, что лишь несколько таких людей, разбросанных по всему миру, могут создать беспорядок в системе безопасности Запада. Более того, он видит возможность импортировать эти большие суммы в разные страны».


«Почему бы нам не арестовать некоторых господ, которые берут эти деньги? — быстро спросил Ник.


«Потому что мы не знаем, кто они», — быстро ответил старик. «Но, — добавил он, — у нас есть представление о том, как они это делают».


— Я ошеломлен, — сказал Ник.


— Ладно, слушай, — сказал Хоук. В его глазах был тот блеск, который всегда появлялся, когда у него в рукаве были данные разведки. «Наш офис в Будапеште сообщил нам, что кассир регулярно прилетает и вылетает на авиалайнерах. Он платит в фунтах или долларах, быстро и незаметно. У нас есть записи о предыдущих операциях, понимаете? Мы получаем еще более актуальные данные, когда бьем тревогу по всему миру. В результате его движения достаточно хорошо записываются. Пока ты танцуешь на Большом Каймане , я провожу дни и ночи с ребятами, которые работают с логарифмическими линейками. Проверяем расписание всех авиакомпаний через компьютер в Лэнгли и сравниваем результаты с нашей картой «зон утечек». Как вы думаете, с чем мы столкнулись?


«С болью в глазах? — вежливо спросил Ник.


— С этим, — сказал Хоук. Он разложил стопку фотокопий по столу.


Вестчестерским клубом орнитологов … Мировое турне кинематографистов-любителей. Насколько мог видеть Ник, все эти клубы и братства в стране гастролировали по миру, пользуясь низкими ценами на групповые туры.


«Коммунисты отправляют этого парня чартерными рейсами? — спросил Ник.


Хоук просиял. «Я должен признать, что в старые времена OSS, до того, как появились компьютеры, мы бы никогда этого не поняли. Но мы выследили его и почти уверены, какими рейсами он летал.


— Он там, — продолжил Хоук. «Местная полиция и сотрудники спецслужб внимательно следят за регулярными рейсами и людьми на борту. Но кто удосуживается внимательно следить за несколькими десятками орнитологов и любителей фото?


Ник молча кивнул.


— Но, — сказал Хоук, растянув тонкие губы в улыбке, — мы думаем, что довольно хорошо выяснили график работы казначея. Если мы не ошибаемся, на этой неделе он отправляется в мировое турне с международной исследовательской группой, которая вылетает из Нью-Йорка рейсом Pan World Airlines. Ник, этого человека нужно остановить.


Сила слов Хоука тяжело повисла в тишине.


«Китайский казначей представляет большую угрозу для западного общества, чем, — Хоук подыскивал подходящий символ, — чем «Битлз». Ник покорно усмехнулся шутке. Хоук лукаво посмотрел на своего главного агента. Что касается Ника, то он выглядел как один из тех хорошо одетых старых джентльменов, которых можно увидеть в оружейном магазине Аберкромби , выбирая одну из двух дорогих и прекрасно сбалансированных винтовок.


— Не пойми меня неправильно, Ник. Это не обычная команда на устранение. Я ничего не хочу, кроме как допросить казначея. Но я хочу снова увидеть тебя живым, и я готов отказаться от возможности расспросить его об их этом новом методе. Самое главное — сорвать эту операцию любым способом. Завтра утром вы получите инструкции от Carruthers of Special Effects and Editorial. Разговор, видимо, закончился. Ник приготовился уйти.


— Еще одно, Ник, — сказал Хоук, тщательно подбирая слова. «Через несколько минут я собираюсь в Белый дом, чтобы объяснить служебную записку об оценке национальной безопасности самому Де Ману. Я скажу вам, почему мы не можем считать какие-либо операции или планы, связанные с Красным Китаем или его спутниками, безопасными, пока мы не прекратим эту операцию. Он будет терпелив, но не счастлив. Запомни, чувак, эта страна не может подписать договор или отправить флот, пока этот вопрос не будет решен. Китайцам это давно нравится. Так что, — продолжил Хоук, — вам не придется иметь дело с правилами маркиза Куинсберри.


## Глава 2


Это был жалкий полет из Вашингтона на старом «Боинге», который, в конце концов, не смог приземлиться в Нью-Йорке из-за погоды. Вместо этого они приземлились в Ньюарке , и Нику пришлось взять такси до аэропорта Кеннеди, чтобы успеть на свой самолет. Теперь он стоял в современном стеклянном VIP -зале Pan World Airlines. Он выпил мартини, глядя на мили красных и синих огней, пробивающихся сквозь дождь и туман. Время от времени порывы ветра барабанили по оконным стеклам. Движение все еще въезжало и уезжало из Кеннеди. Несмотря на дождь, видимость была лучше минимального стандарта FAA для взлета и посадки. Взгляд Ника скользнул от окна к запутанной сцене внизу, где взволнованные путешественники, обеспокоенные родственники, чемоданы и корсажи смешались в типичной предотъездной суматохе . Кудахтанье голосов выдавало невысказанное напряжение перед заграничным рейсом в плохую погоду. Ник был немного подавлен толпой. Его попутчики были хорошо одеты и, по-видимому, богаты, но они напомнили Нику о других депо, в которых он бывал, — возили людей в самолетах и поездах со всех уголков мира. Он поднял плечи. Пережил слишком много войн, Картер?


По громкоговорителю объявили, что другой рейс должен изменить направление и что вылет отложен. Толпа людей помолчала, потом возобновила пронзительные разговоры.


— Я слышал, что на высоте двадцати тысяч футов прекрасная погода, сэр Кэмпбелл, не так ли?


Ник повернулся и посмотрел на мужчину с, как он надеялся, приятным интересом.


— Дэн О'Брайен, — сказал мужчина, протягивая наманикюренную руку. «Я специалист по связям с общественностью PWA».


Ник пожал руку и сказал, что всегда готов к полету, если пилот готов взлететь. Ему казалось, что пилот знает, что делает, и хочет остаться в живых не меньше Ника.


Они оба рассмеялись. О'Брайен был крепко сложен. У него были вьющиеся черные волосы и хитрые глаза. Ник время от времени читал его имя в колонках светской хроники.


— Тебя добавили в группу, не так ли? — спросил О'Брайен. — От правительства или как? — подмигнул мужчина.


Ник изобразил грустную улыбку.


'Я боюсь, нет. Я думаю, ты на ложном пути. О'Брайен снова подмигнул. 'Не беспокойся. Не мое дело. Я просто люблю следить за вещами. У International Air Travel есть парень, который контролирует эти чартерные рейсы. Компания может быть оштрафована...»


К черту этого человека! Зная это хорошо, он также знал, что AX совершил необычный вход Ника в рейс IATA. Некоторые люди просто должны были показать вам, насколько они умны.


Что ж, подумал Ник, нет смысла скрывать это. Он просто убедит идиота, который его раскусил как шпиона, и позаботится о том, чтобы тот распространил свое мастерство в каждом баре Нью-Йорка. Ник рассказал О'Брайену свою историю прикрытия; что он был директором международной инвестиционной консалтинговой фирмы . Случай отправил его за границу и так далее.


О'Брайен слушал, не выглядя убежденным, предложил Нику еще выпить, от чего тот отказался, затем О'Брайен надеялся, что Ник не забудет о службе PWA, когда снова уедет за границу, и, наконец, не спеша направился к нескольким другим пассажирам, оставив Ника. в бессильной ярости.


Он разоблачен. Уже.И даже не китайцами-коммунистами. Ник решил, что когда он вернется в Вашингтон, если это когда-нибудь случится, он перетряхнет административное отделение AX.


Через пять минут двери открылись, и толпа жадно хлынула к воротам, наконец-то избавившись от напряжения ожидания отъезда в плохую погоду.


Рейс три ноль семь авиакомпании «Пан Уорлд Эйрлайнз» в Лондон, вылет в 20.30, готов к выходу шестнадцать. Голос диктора с металлическим звучанием повторил объявление тем решительным тоном, которым пользуются при обращении к детям или иностранцам.


Ник взял свои сумки и последовал за толпой. Его попутчики текли по длинному коридору к лестнице, показывали билеты и шли под проливной дождь с опущенными головами. Ник в одиночестве прогуливался по мокрой платформе.


Мимо него пробежал мальчик с бумажным пакетом сигарет беспошлинной торговли для пассажиров, заказавших их. Ник последовал за ним. На завывающем мокром ветру Ник едва расслышал, как его зовут. Он обернулся, когда невысокий квадратный мужчина нервно дернул его за рукав.


Телеграмма для мистера Кэмпбелла. Мистер Николас Кэмпбелл? Это был невысокий лысый мужчина в униформе с костлявым лицом и пристальным взглядом глаз.


Гнев Ника вспыхнул. Это воняло провокацией. Никто из AX в здравом уме не стал бы связываться с ним по телеграмме. Он услышал жужжание сжатого воздуха, когда мужчина нажал на курок шприца с цианидом. В то же мгновение Ник бросился во весь рост на мокрую трассу. Боль от падения пронзила его тело. Не было времени на подготовку; это была немедленная реакция перед лицом смерти.


Ник поднялся на ноги с пистолетом в руке. Шаги влажно грохотали в тени. Ник огляделся. Пассажиры ничего не видели. Заправлявшиеся продолжали работу, пытаясь уберечься от непогоды.


Ник оставил свой багаж у трапа самолета и быстро побежал по удаляющимся следам. Убийца не смог вернуться в зал вылета. Охранники у погрузочных ворот могут задержать его достаточно долго, пока Ник не выследит его. Ник последовал за мужчиной в тень припаркованных впереди самолетов. Там маленький человек может найти место, чтобы спрятаться. Ник шагал по лужам, держался подальше от кругов света и держал наготове свой «Люгер Вильгельмина». Он сомневался, что убийца будет вооружен; это было бы слишком компрометирующим, если бы его поймали. Но рисковать не было смысла.


Ник добрался до шасси припаркованного самолета и посмотрел на часы. До вылета оставалось десять минут. Если он пропустит рейс 307, то всегда сможет сесть в Лондоне, но его камуфляж будет разрушен навсегда. Он должен был сделать это быстро.


Он напряг слух, чтобы уловить что-нибудь сквозь шум ветра и приземляющихся самолетов. Его глаза просканировали темноту краткими косыми взглядами ночного хищника. Ах да, вот... парень пытался выглядеть как часть шасси.


Ник вылез из своего укрытия и побежал короткими зигзагами по тротуару. Его жертва увидела его приближение и внезапно выскочила из укрытия и побежала по платформе.


Расстояние было слишком велико, и он не мог оценить силу ветра при этих порывах, но Ник остановился как вкопанный, нацелил ствол «Люгера» на бегущего человека и нажал на курок. Оружие выстрелило со вспышкой синего света и звуком, заглушенным ветром. Мужчина бросился на землю, но тут же встал и побежал. Ник пожал плечами и последовал за ним. Выстрел был произведен только для эффекта. Он хотел заполучить человека относительно невредимым, по крайней мере, не настолько поврежденным, чтобы его нельзя было временно подлатать. Маленький человек теперь очень испугался и побежал прямо к ярким огням погрузочных ворот. Ему больше не нужно было уединение, он просто хотел быть в безопасности от его Люгера. Это устраивало Ника. Он смог передать маленького убийцу полиции и все же добраться до своего самолета. Пока мужчина бежал к огням загрузочных ворот, Ник кружил позади него, чтобы у него не было шанса передумать и снова погрузиться в анонимность большого темного аэропорта.


Затем, как будто вмешалась судьба, из темноты камеры хранения вылетел грузовик . Водитель неосторожно тронулся с места, не включив фары. Вражеский агент услышал звук двигателя и остановился как вкопанный. Ник видел, что он с тревогой пытается определить, где находится грузовик. Потом включились фары. Маленький человечек вился, как мотылек в свете фонаря, и кинулся в сторону, когда грузовик остановился с визгом тормозов и потоком сильных проклятий со стороны водителя.


Убийца теперь слепо бежал в панике в направлении, которое Нику не нравилось; обратно в поле, на свободу. У Ника не было времени играть в прятки. Он быстро изменил направление, чтобы перерезать путь мужчины. Мужчина увидел приближающегося Ника и сделал большую ставку на свободу.


Самолет DC6 у погрузочных ворот уже закрыл двери и завел двигатели. Теперь большой хвост качнулся, когда пилот вырулил на взлетно-посадочную полосу. Самолет набрал скорость, и четыре двигателя наполнили воздух своим ревом и вспыхнули в темноте, когда газ увеличился. Человек, пытавшийся убить Ника, подумал, что сможет пробежать перед DC6. Если ему это удастся, он сможет прятаться в тени достаточно долго, чтобы Ник опоздал на свой самолет или отказался от погони.


Ник тихо выругался и смотрел, как мужчина убегает. Казалось, он справится с этим. Отчаявшаяся маленькая фигурка была далеко впереди рулежной машины, всего в нескольких ярдах от безопасного места.


Ник поднял пистолет, чтобы выстрелить. Был мизерный шанс… Затем DC6 свернул влево, не замечая ничтожную маленькую фигурку, бегущую перед машиной, чтобы спасти свою жизнь. Ник опустил пистолет. Он не нуждался в этом. Мужчина был перед самолетом. На мгновение Ник увидел, как шевельнулись его губы. Ник знал, что маленький лысый человечек кричит, но никто ничего не слышал из-за рева двигателей.


Затем его зацепил мокрый, сверкающий пропеллер. Что-то, что могло быть рукой или ногой, отлетело в темноту. Кроме этого, не было ничего, что можно было увидеть, кроме дождя и DC6, который вырулил на свое место на взлетно-посадочной полосе его капитан, не подозревая о драме, разворачивающейся под его кабиной.


Ник глубоко вздохнул и убрал люгер. Ему нужно было спешить, чтобы успеть на свой самолет. Ветер хлестал его по щекам и хлестал дождь по губам. Он был этому рад. Во рту пересохло.


«Меня зовут Пекос Смит, и я крепок, как бык во время гона, и вдвое опаснее. «Проблема таких молодых людей, как вы, — сказал старик, — в том, что вы ничего не знаете о жизни. Ты весь избалован, если можно так выразиться, мальчик.


"Вы можете сказать это," сказал Ник Картер. У человека, сидевшего рядом с ним, были длинные белые усы. Его кожа была цвета меди, как у индейца, у него были пронзительные голубые глаза. Несмотря на свои восемьдесят, он выглядел подтянутым. На нем был модный пиджак с разрезом. Он явно собирался поболтать.


«Теперь у меня такое чувство, что у тебя есть выдержка, мальчик. Ты выглядишь так, будто стоишь на своем, когда дело доходит до...


Ник слушал лишь слегка удивленный. Вылет был отложен на некоторое время из-за чрезвычайной активности на ближайшей взлетно-посадочной полосе. Машины скорой помощи и полицейские машины промчались мимо окон закрытого самолета. Но, наконец, они поднялись. Крутой подъем машины превратился в устойчивый подъем через Атлантику. Внезапно старик железной хваткой схватил Ника за руку. — Что они там делают, мальчик? Могу поклясться, что они выключают двигатели.


Ник рассмеялся. 'Подавление шума. Они немного замедляются. Не о чем беспокоиться.'


«Это позор, вот и все. Я думал, что они засунут этот старый бриг в море раньше, чем я увижу больше мира, чем аэропортный автобус...


Ник принялся за работу, пока стюардесса катила тележку с напитками по проходу. Он не пытался понять, почему его видели насквозь. Все в Нью-Йорке, казалось, знали, что Киллмастер охотится за новым китайским казначеем. Какой-то идиот, вероятно, забронировал билет на самолет Ника на листе бумаги с фирменным бланком AX. Его «работа» состояла в сравнении лиц, которые он видел вокруг себя, с именами и краткими биографиями, которые ему предоставил AX.


К сожалению, в биографиях не было ничего, что могло бы раскрыть, кто был китайским казначеем. Рядом с ним Пекос Смит продолжал свою болтовню, заливая его комментариями о людях и условиях и связывая их со своей собственной яркой карьерой, которая простиралась от выпаса стада коров в Бразосе до добычи золота и нефти в Скалистых горах. . Время от времени Ник отвечал ему отсутствующим рычанием, чего и требовалось старику.


С тем же успехом я мог бы начать с женщин, подумал Ник. Ли Валери например. Она сидела в трех рядах позади него, одна, как это часто бывает с женщинами, которые так удивительно красивы, что мужчин почему-то больше отталкивают, чем привлекают.


Ник полуобернулся и пробежал глазами по восхитительно вылепленному телу и классически красивому лицу, сочетавшему в себе лучшее на Востоке и Западе, с черными, как смоль, волосами.


Она могла быть родом из любой страны Юго-Восточной Азии или, возможно, с Филиппин, но ее мирское поведение указывало на Нью-Йорк. Ник знал из отчета AX, что она была мадемуазель Ли Валери, дочерью владельца французской плантации и матери-вьетнамки, и что ее высокий евразийский рост и экзотическая внешность продвинули ее на вершину мировых моделей моды.


Прекрасные темные глаза на мгновение остановились на Нике, а затем скользнули в сторону, не заметив его. Слишком очевидно, чтобы быть китайским шпионом, подумал он и продолжил с другими именами.


Стюардесса с тележкой для напитков остановилась рядом с креслом Ника. Пекос заказал шампанское.


— Оставь бутылку, пожалуйста.


Вторая бортпроводница следовала за первой.


Она спросила. — Мистер Кэмпбелл? «Вас ждут в кабине».


Ник не спросил ее, почему. Пока старик смотрел на него широко открытыми глазами, Ник прошел по проходу и подождал у двери кабины, пока пассажиры внутри, которые стояли рядом, не отвернутся.


## Глава 3


Среди вышедших из кабины пассажиров была соблазнительная блондинка с лицом озорного ангела, которая, мягко говоря, ушла с небольшой благодарностью.


«Я имею в виду, я только что была там, черт возьми».


Она бегло выругалась и бросила на Ника испепеляющий взгляд. Ник подмигнул. Она ухмыльнулась и продолжила идти по проходу, покачивая стройным задом.


Ник улыбнулся. Это должна была быть Трейси Вандерлейк из чикагской фабрики по производству ветчины и колбасы Вандерлейк, которая стоила бог знает сколько миллионов.


Стюардесса кивнула. Потом Ник вошел и закрыл за собой дверь. В темноте его поприветствовал радист.


— Если это азбука Морзе, сэр, мне лучше вернуться в школу. Я подумал, что будет лучше, если ты запишешь сообщение сам. Если это достаточно важно, чтобы послать его, пока мы в воздухе, достаточно важно не устроить беспорядок, не так ли?


— Верно, — сказал Ник. Радист попросил повторить сообщение и протянул Нику наушники. Через мгновение пришло объявление: чистая абракадабра для непосвященных. «Изменить линии. Отрицательная серия H. Нужно ли повторять?


— Нет, я закончил, — сказал Ник. Связь прервалась на много миль в том месте в атмосфере, где находился Боинг-707.


Связист снова спросил, должен ли он повторить. Ник сказал, что в этом нет необходимости. Он сидел в темноте кабины, переводя сообщение для себя, в то время как экипаж игнорировал этого явно могущественного нарушителя.


Была причина полагать, что первоначальные планы небезопасны. Заговор сгущается. Встретьтесь с контактным лицом Лондона в American Express Haymarket завтра в 11 утра. Он будет иметь с собой книгу «Семь столпов мудрости ».


Ник встал. — Нет ответа, — сказал он. Пилот взглянул на Ника, пытаясь скрыть свой интерес за скучающими глазами. Ник поблагодарил капитана и радиста и вышел наружу. Никто не тратит время зря, подумал он. Первоначальные планы больше не безопасны. В его мягком смехе была ироничная нотка. Что случилось, что Хоук изменил свои планы и немного рискнул отправить закодированное сообщение через приемник самолета?


Блондинка Трейси Вандерлейк заблокировала проход. Она была одной из тех юных длинноногих женщин с низкими плечами, которых можно увидеть в пляжных городках Ривьеры или в барах нью -йоркского Ист-Сайда. Молодая, видевшая только хорошую жизнь и пока не соприкоснувшаяся с реальной жизнью. Потом он вспомнил, что у нее есть несколько миллионов долларов и соответствующее высокомерие.


«Вы, наконец, закончили получать секретные сообщения из Белого дома или из ЦРУ, в чем секрет, что вы там делали?


Ник несколько натянуто улыбнулся. Ее шутка была слишком близка к правде.


«Просто сообщение от моего брокера.


Ее голубые глаза озорно плясали, и она тряхнула мягкими светлыми волосами, падающими ей на плечи.


— Да ладно, ангел, не будь таким жутко скучным. Я имею ввиду, что ты делаешь? Какой-то богатый предприниматель? Гарри Лайм или что-то в этом роде?


Ник горько выругался про себя, удерживая белокурую девушку в плену взгляда своих добрых, пытливых глаз.


«Давай, будь благоразумна», — сказала она. «Вы закончили мою игру с этим великим пилотом, и теперь мне не с кем играть».


Она все еще стояла у него на пути, ее голубые глаза смотрели насмешливо, а дерзкий нос вызывающе торчал. Он чувствовал стройное, гибкое тело на раздвинутых длинных ногах и свежую молодую грудь, прижимающуюся к блузке.


Руки Ника покалывали, когда он хотел взять ее к себе на колени и отшлепать, о чем она просила. Вместо этого он сказал: «В данный момент я немного устал, и мне нужно закончить кое-какую работу». Может быть, мы встретимся где-нибудь в Лондоне, и я расскажу вам все о новых банковских ставках и международных дисконтных маржах.


— Мне кажется, это конец. Договорились встретиться. Где? Магазин в Сохо с таинственной задней комнатой? — Я думалю, «Кларидж», — сказал Ник. Он врал. Он вообще не собирался приходить на встречу.


— О, отлично, — сказала она. Я надеюсь, что где-то поблизости найдутся загадочный китаец и мертвый пастор».


— Просто ростбиф с йоркширским пудингом, — сказал Ник. - И если вы извините меня сейчас, мисс...


«Вандерлейк. Трейси Вандерлейк. Вы же знаете, я из Чикаго. Ник сделал мысленную пометку проследить, чем занималась Трейси Вандерлейк после школы. Шпионажем занимались не только бедняки. Люди вмешивались по самым разным причинам, и сенсационность была не последней из них.


Была ли это настоящая Трейси Вандерлейк? Возможно, для этой поездки была нанята похожая девушка. К ней следует относиться с величайшим подозрением. И интерес юной наследницы показался Нику в высшей степени случайным.


Ник вернулся на свое место. Пекос допил бутылку шампанского и спорил со стюардессой из-за второй бутылки.


— Ради бога, мисс, — вопил Пекос, — я могу пить этот французский лимонад, пока он не потечет из моих ботинок. Это не способ обращаться с трудолюбивым парнем, который достаточно стар , чтобы быть твоим дедушкой, и, может быть, так и есть, знаешь что? Он закончился икотой, которая глухо прокатилась по салону. Это убедило стюардессу. — Может быть, после обеда, — сказала она и решительно ушла.


«Никто никогда не верит человеку, у которого икота», — грустно сказал Пекос. «Я помню, как мы с моим напарником Койотом погнали стадо из пятисот животных в Абилери для старого мистера Мактавиша … Кстати, об упрямых старых владельцах ранчо, о старом Мактавише...


И он говорил о нем, пока Ник изучал свой список. Ужин был подан к югу от Сент-Джона, Ньюфаундленд. Кофе с ликером прибыло на середине Атлантики. Часы тянулись с той же комбинацией девяностопятипроцентной скуки и пятипроцентного страха, которая для большинства людей делает долгий перелет на самолете эквивалентным такому же количеству часов на поле боя.


Первое известие о восходе солнца осветило небо над Европой, когда Ник убрал свои бумаги. У него слегка болела голова, но теперь он мог сравнить имена в списке пассажиров с каждым лицом в самолете. Рядом с ним Пекос Смит громко храпел после второй бутылки шампанского. Ли Валери свернулась калачиком в углу. Она была по-прежнему одна, и восходящее солнце освещало ее лицо. Она мрачно посмотрела на ковер облаков далеко внизу. Впереди, свернувшись калачиком, спала Трейси Вандерлейк. Свет в кабине был выключен, но солнце освещало спящих.


Ник отчаянно боролся со сном, пока ровный гул кондиционера пытался убаюкать его. Он должен был быть начеку. Он был разоблачен. Противники, должно быть, каким-то образом узнали, что ему удалось выдержать атаку цианидом до того, как самолет взлетел. Теперь он был уверен, что на борту находится китайский казначей. Возможно, у него были помощники. Его можно было атаковать со всех сторон. Всякий раз, когда сонный пассажир проезжал мимо него по пути в ванную, Ник напрягался, готовый броситься в бой.


В задней части самолета сидела группа сильно пьющих, пытающихся получить как можно больше бесплатной выпивки за свой билет. Время от времени их голоса возвышались в песне. Ник смотрел, как усталая стюардесса идет по проходу, чтобы их успокоить. Что с экипажем? Они могли без труда проходить таможню и регулярно путешествовали по миру. Он поиграл с этой мыслью некоторое время, а затем отверг ее. Самолет, совершивший кругосветное путешествие, десять раз менял экипажи, прежде чем вернуться домой. Согласно прогнозам компьютера ЦРУ в Лэнгли, штат Вирджиния, казначеем был кто-то из пассажиров.


Блестящая серебристая птица ловила на крыльях свет восходящего солнца и равномерно гудела на высоте сорока тысяч футов над бескрайней пустотой Северной Атлантики. До сих пор китайский казначей был впереди по очкам. Очевидно, он знал, кто такой Ник, а Ник до сих пор понятия не имел, кем он мог быть.


Лондонский аэропорт Хитроу. Утро. Пассажиры высыпали из большой птицы. Они шли вяло, их нервы были взвинчены после пересечения Атлантики, в ходе которого они прошли пять часовых поясов за шесть часов.


Ник посмотрел на часы, когда проходил таможню. Он немного опоздает на назначенную встречу на «Америкэн экспресс». Трейси Вандерлейк догнала его по пути к такси. «Эй, старый лорд, я думал, ты зайдешь ко мне».


— Я собираюсь, — солгал Ник.


Она поморщилась, красивый белокурый ребенок, который не примет отказа.


— Тогда, возможно, вы захотите спросить меня, где я остановилась.


— Не думай об этом ни секунды, — сказал Ник. — Это действительно глупо с моей стороны.


«Вы, крупные международные бизнесмены, все одинаковые. Вы, вероятно, не сможете изменить планы, если не имеете дело с миллионами. Эйнштейн был таким, я слышала.


'Разве? — спросил Ник, не заинтересовавшись. Он притворился, что устал.


— Может, ты останешься рядом со мной. Можем ли мы взять такси вместе? †


— Боюсь, мне придется поехать другим путем, — сказал Ник.


— А откуда ты знаешь, если не знаешь, куда я еду? — спросила Трейси.


— Я просто знаю, — сказал Ник, садясь в такси. Он плотно закрыл дверь, распахнул окно и выглянул наружу. «Это очень конфиденциальный вопрос. Я веду переговоры о покупке Букингемского дворца и превращении его в бутербродную закусочную. Это прекрасное место, и я не могу терять ни минуты. Паддингтонский вокзал, шофер, — прошипел он, — и вы получите лишний фунт, если я приеду к одиннадцати.


Водитель устало посмотрел через плечо на Ника, но отъехал достаточно быстро, чтобы блондинка подозрительно посмотрела ему вслед. Через несколько мгновений такси промчалось по туннелю, который проходит под аэропортом, в сторону Лондона.


«Мне надо в American Express, Хеймаркет», — сказал Ник по дороге в город. Вскоре они были в центре Лондона. Он увидел здание парламента, потом Вестминстерское аббатство, потом они въехали на Трафальгарскую площадь. Водитель повернул, подъехал к Пикадилли и высадил Ника перед зданием American Express.


«Кто-то наконец-то использовал свои мозги», — подумал Ник. Единственное место, где американец в Европе ничем не выделяется, — это American Express.


Он заглянул в зал ожидания. Его контакт был хорошо одетым молодым человеком, спортивным и приятным на вид, вероятно, недавно из Оксфорда. Он сел на кожаный диван и с интересом пролистал широко читаемую книгу Т. Э. Лоуренса «Семь столпов мудрости» . Ник обменял английские деньги, потом пошел в банк и сел рядом с человеком из МИ-5.


«Нам нужно больше таких мужчин», — прокомментировал Ник. «Молодым парням в наши дни гарантировано тридцать фунтов в неделю, много пива и телевизора».


«Проклятый огонь тонет среди людей на мысе, но они всегда появляются, когда они вам нужны», — ответил сотрудник английской секретной службы.


— Тогда они могут поторопиться, — сказал Ник. «Они нужны нам сейчас».


'Они приходят. У меня есть новости для вас, но мы не можем говорить здесь. Состояние развивается очень быстро. Вас разоблачили, — прошептал английский офицер.


— Это старые новости, — сказал Ник. 'Что-нибудь еще? †


'Много.'


«Погуляем по Набережной». Максимально безопасно, если только они не работают с этими проклятыми микрофонами дальнего действия.


Они вышли.


— Послушайте, — сказал человек из МИ-5. — С той стороны замешана женщина. Это то, что сказали нам ваши люди. Кажется, все идет своим чередом.


Ник кивнул, слушая мужчину. Мысленным взором он мог видеть активность в Вашингтоне, когда Хоук вызывал свои силы для поддержки своего человека в полевых условиях. И, конечно же, генерал Цзун сделал то же самое в пекинском офисе на Боустринг-Аллее. По всему миру провода нагревались, пока издавались директивы, подозреваемых арестовывали для допросов, а неприметных людей отправляли в трущобы и переулки, чтобы собрать как можно больше информации.


"Женщина, вы сказали," прокомментировал Ник. 'Что за женщина? Высокая? Маленькая? Блондинка? Темная? Что на ней надето? Что она ест? Что она предпочитает читать? Что это за информация?


Молодого человека, по-видимому, раздражал этот легкомысленный отказ от кропотливо собранной информации.


«Дайте им шанс», — сказал он. «Все здесь должны были действовать быстро. Ситуация гибкая. Между нами говоря, я понимаю, что они пытаются купить эту информацию в Венгрии».


— Это мило, — сказал Ник. «Я надеюсь увидеть её до того, как он попадет в телекс от информационных агентств».


— Успокойся, янки, — сказал англичанин. Мне нужно рассказать тебе кое-что о "Гнилой лилии".


— Это что, новая палатка для трансвеститов? Картер усмехнулся. Но он знал, что это было.


Наоборот, «Гнилая лилия» была величайшим комплиментом, который коммунистическая китайская разведка могла сделать кому-либо. В ней в довольно поэтичной прозе говорилось, что человек, против которого она была написана, представляет собой национальную угрозу масштаба наводнения Хуанхэ или вспышки чумы. Все хорошие китайцы и их друзья должны были сделать все возможное, чтобы уничтожить его. "Гнилая" лилия была написана всего несколько раз в истории республики. Генералиссимус Чан Кай-Ши получил такой текст и был еще жив.


И Ник, и Хоук думали, что это куча дерьма, но это означало, что китайцы были готовы приложить огромные усилия и потратить много денег, чтобы кого-то устранить.


Хотя он мог бы отмахнуться от "Гнилой лилии" как от сложной чепухи, следующие несколько минут дали законный повод для беспокойства. Ник повернулся и посмотрел на мини-юбку, приближавшуюся к ним из магазина Burberry. Улица была заполнена мини-юбками, котелками и дамами из пригорода, приехавшими в город пообедать со своими мужьями. И рядом была смерть...


Кто-то выстрелил из стоящей машины, и окно American Express разбилось. Ник упал на землю с автоматическим и непосредственным инстинктом игрока в регби, ныряющего за мячом. Его английскому коллеге не так повезло. Он не проработал на этой работе достаточно долго, чтобы у него развился такой инстинкт. Стрелок снова выстрелил. Англичанин нырнул на пол, но было уже поздно. Снова раздались выстрелы.


Ник пополз по тротуару на животе. Лицо англичанина было призрачно бледным. Во лбу у него была дыра невероятно темно-красного цвета, а затылок лежал на тротуаре, как разбитая дыня.


Женщины кричали. Тротуар перед «Америкэн Экспресс» внезапно опустел. В окнах компании American Express были большие дыры. Ник услышал рев двигателя, включающего первую передачу. Зеленый «Бентли» несся по улице.


Ник снова посмотрел на сгорбленное тело на тротуаре. Через несколько мгновений прохожие стекались посмотреть. Кто-то собирался вызвать полицию. Флит-стрит была недалеко; придут фотографы. Прохладные серые глаза Ника бросили последний испытующий взгляд на сцену, чтобы увидеть, нет ли каких-либо коварных идентификационных ключей, одной из тысяч различных деталей, которые он должен был запомнить для использования в будущем. Казалось бы, ничего примечательного.


— Что это было, приятель? — спросил мужчина в быстро растущей толпе.


«Я могу упасть замертво, если буду знать», — сказал Ник. «Кто-нибудь может вызвать полицейского?


«Это эти чертовы мальчишки делают такие вещи», — сказал мужчина.


Ник согласно кивнул и посмотрел на часы.


'Ну что ж, мне пора. Мой босс будет в ярости.


## Глава 4


Ник Картер элегантно прислонился к окну Бурбон-Хауса и посмотрел на улицу, где фонари отбрасывали глубокие сине-зеленые оттенки на листву Риджент-парка.


Поверх разговоров доносились крики крупье и раздающих. «Выходит восемнадцать, дамы и господа. Еще одна карта, мэм? Превосходно. Упс, слишком далеко. Извините меня. Карты, пожалуйста.


Белые руки Трейси Вандерлейк мелькали на зеленом войлоке столов, пока она тратила деньги дяди Сэма с амбицией, намекавшей на годы практики. Вокруг нее столпилась новая международная аристократия: махараджи в тюрбанах, промышленники из Рурской области, автопроизводители из Милана и горстка английских дворян.


В Вашингтоне энергичные молодые люди тайно звонили по телефону и проверяли файлы. Убитый английский офицер собирался предупредить Ника о женщине, поэтому Ник позвонил в Вашингтон. Найдите для меня Трейси Вандерлейк. Убедитесь, что она не из Корпуса мира в Чили. Попытайтесь выяснить, не скрывалась ли она в санатории, чтобы родить нежеланного ребенка. Давайте сразу же удостоверимся, что Трейси Вандерлейк, которая у меня есть, является единственным одобренным правительством предметом, а не заменой, которая может стоить мне жизни.


Сделав это, Ник клюнул на удочку, если она была, по старой пехотной сентенции, которую он хорошо помнил, - в атаку идти, или засаду устроить. До сих пор он не был согласен с собой в том, что касается ее. На первый взгляд она показалась поверхностной. Возможно, она была поверхностна и внутри. Богатство имело недостаток. Если она была вовлечена из-за сенсаций, она могла стать его жертвой.


Человек в уединении читал таблоид, который весело освещал стрельбу в «Америкэн экспресс». «Давайте не будем грубить янки», — гласил заголовок. Красиво, подумал Ник. Ха, ха. У него все еще были свежи воспоминания о пистолете с цианидом в аэропорту Кеннеди.


Но ничего из этого не было написано на его лице. Если не считать склонности не подпускать к себе людей слишком близко, он казался самым беззаботным молодым бездельником в игровых залах Лондона, после всего лишь прикосновения удачи за игровыми столами, а затем шепотом согласия со стороны его светловолосой спутницы.


Трейси подошла к нему сейчас. Ник удивленно посмотрел на нее. С ней была Ли Валери, такая же ледяная, красивая и возвышенная, как всегда. Очевидно, Ник и Трейси были не единственными, кто прогуливал официальный обед Международной Исследовательской Группы. С Ли был худощавый смуглый мужчина. Людей представили друг другу. Другом Ли Валери был Ибн Бен Иуда из богатой нефтью республики Неджед на берегу Персидского залива. Несмотря на свои утонченные манеры, Бен Иуда производил впечатление, что Нику было бы чувствовать себя более комфортно в боксерских шортах.


«Я знаю, что здесь есть отличный паб, — сказала Трейси. «Я всегда хожу туда, когда бываю в Лондоне».


Она упомянула название паба. Ибн Бен Иуда улыбнулся. "Я знаю его хорошо."


Тогда пойдем с нами, — сказала Трейси. «Это крайняя палатка ».


Бен Иуда посмотрел на Ли Валери. Она почти незаметно покачала головой. Араб излил извинения за то, что не принял приглашение Трейси . Ник почувствовал облегчение. Согласно ее файлу AX , у Ли Валери была семья за границей Северного Вьетнама в материковом Китае. Коммунисты могли принудить ее почти к чему угодно. Сегодня утром коммунисты потерпели поражение. Они попытаются снова. Ник не хотел, чтобы рядом были незнакомцы. Он разберется с Ли Валери в нужное время.


Старый паб с балочным потолком стоял на свободе рядом с тихим каналом в туманной тьме доков Суррея . Надпись огласила неправдоподобный текст: «Взгляд на Оксфордский колледж». Они добрались до паба за полчаса до закрытия, и если Трейси намеревалась заманить Ника в ловушку, она не могла выбрать лучшего места. Паб находился в центре района, заполненного складами, который с наступлением темноты был совершенно пуст, если не считать оживленного популярного бара.


— Хороший паб, да? — рассмеялся Ник.


Ему потребовались все силы, чтобы пробраться сквозь толпу к бару, пока Трейси ждала под деревьями на заднем дворе. Он раздобыл две пинты пива и храбро пробрался сквозь толпу, заполнившую комнату. Из-за гула электрогитар, на которых играли три лохматых мальчишки в полосатых рубашках, нельзя было быть услышанным. Ник крепко сжал пенящиеся стаканы, усердно работая локтями. Через несколько минут он освободился от толпы.


Туман поднялся над Темзой. Трейси сидела под ивой во дворе и выглядела привлекательной, когда что то напевала. А потом кто-то выстрелил в Ника. Он услышал свист пули и увидел, как она вырвала кусок цемента из стены. Ник тяжело упал на каменную дорожку. Он задавался вопросом, следили ли за ним. Чертовски быстрая работа. Пивные бокалы разбились, и содержимое большими золотыми лужами растеклось по плитке. Этот парень устал, как обезьяна, — весело закричал кто-то. — Скажи Гарри, что пива больше не будет.


Ник нырнул обратно в толпу. В этом шуме убийца мог выстрелить так, чтобы его не услышали. Толпа была так плотно сбита, что Ник мог следить за течением в ней, как в море. Он увидел длинноволосого парня в синем блейзере, кепке и темных очках, который боролся за дверь, слишком сильно напирал на людей даже для этой добродушной толпы. За ним последовала череда оборачивающихся голов и раздраженных ругательств. «Этот чертов идиот должен был оставаться там, где он был, тогда я бы никогда его не обнаружил», — подумал Ник. Он все равно должен был меня подстрелить, объективно подумал он. Краснолицый мужчина, стоящий перед Ником, одарил его пьяной ухмылкой и отказался уступать место.


— Эй, потише, — фыркнул краснолицый. — Если ты перестанешь давить, приятель? †


Ник схватил мужчину, который весил не меньше двухсот пятидесяти фунтов, под мышку и исполнил танцевальный па. Когда все закончилось, краснолицый мужчина отправился в воздушное путешествие и приземлился позади Ника, а не перед ним. Остальные зрители увидели предупреждающий огонек в глазах Ника, его демонстрацию силы и выносливости и впервые в истории «Блика» расчистили путь. Через мгновение Ник выбежал на улицу. Ничего не увидел. Затем он услышал шаги справа от себя. Тень двигалась за железной конструкцией небольшого подъемного моста, перекинутого через канал. Вильгельмина, Люгер, молниеносно появилась в руке Ника, когда он следовал за человеком на мостике.


Впереди он услышал, как захлопнулась дверца машины. Ник ускорил шаг. Фары вспыхнули в темноте и метнулись к нему, «как когти тигра». Убийца и его водитель направлялись к нему. Машина рванула вперед с невероятной для такого короткого расстояния скоростью. Ник выстрелил наугад и услышал, как бьется стекло. Огни ее фонарей теперь были размером с луну и находились прямо перед ним. Он застрял посреди узкого моста, не в силах спрятаться.


Его мощные ноги напряглись под ним, и он рискнул сделать два бегущих шага, прежде чем броситься вверх и в темноту. Он не знал, был ли мост высотой пять или двести метров. Ветер от встречной машины дернул его штаны, когда он пронесся мимо. На мгновение он остался один, летя во влажном вечернем воздухе. Затем он приготовился приземлиться, надеясь, что под ним есть вода.


Он тяжело приземлился, обхватив голову руками. Это была вода, холодная и вонючая, но вода. Медленно он поднялся и начал топтаться на месте, ожидая, пока пройдет ошеломляющий шок от прыжка. На мосту загрохотали шаги. Кричали голоса с акцентом кокни. Фонарь освещал воду, и его луч чувствовался под старыми пирсами причалов. Он слышал, как они звали друг друга. — Возьми его цыпочку, Гарри. Она все еще в Банке. Они пошли за Трейси.


Ник решил, что пора уходить отсюда. Он не хотел разбить себе голову, как пивную бутылку, пока он плавал в воде. Трейси пришлось некоторое время остаться одной. Он глубоко вздохнул и нырнул вниз.


Пройдет какое-то время, прежде чем он снова появится. Он тренировал свою самодисциплину с помощью йоги и длительной практики, так что он мог оставаться под водой почти четыре минуты, прежде чем ему нужно было дышать. Когда он, наконец, вынырнул, он был далеко от ищущего фонаря. Банда рассеялась, чтобы найти его. Несколькими мощными ударами он добрался до одного из речных буксиров. Он ухватился за один из резиновых амортизаторов, свисавших с планшира, и, мокрый вылез на палубу.


Кто-то с фонарем двинулся по пристани. Ник это заметил. Он бесшумно скользнул к рулевой рубке. В главной каюте сиял свет, но пришлось рискнуть. Шаги его преследователей неуклонно приближались. Ник вошел внутрь. Это была самая странная кабина буксира, которую Ник когда-либо видел. На стенах полки с фарфоровыми диковинками, на полу ковры. Под настольной лампой в углу в кресле-качалке сидела дама неопределенного возраста и смотрела телевизор. Она, должно быть, весила двести пятьдесят фунтов и, казалось, ничуть не расстроилась из-за внезапного, мокрого Ника, появившегося из темноты.


— Простите, мэм, — сказал Ник, надеясь, что его улыбка обезоруживает. «Я шел по причалу и очень глупо упал в воду...»


Женщина посмотрела на него глазами-бусинками и скептически кивнула. «Не пытайся обмануть такого старого тюленя, как я, приятель», — были ее первые слова, произнесенные таким воинственным тоном, что Ник готов был нырнуть обратно в Темзу. — Я одним глазом видела, что ты бежишь. Копы преследуют тебя, мальчик? — добавила она более сострадательным тоном.


— Не совсем так, — сказал Ник. «Но, честно говоря, вокруг есть парни, которых я бы предпочел не видеть».


— Я так и думала, — прорычала огромная женщина. "Я могла бы поклясться, что только что слышала выстрел..."


Шаги застучали по сходням. Словно по волшебству, Хьюго, острый как бритва стилет, появился в руке Ника. «Нет необходимости, малыш», — прорычала гигантская женщина, поднимаясь со своего кресла-качалки. — Бесполезно втягивать тебя в неприятности, дорогой. Спрячься здесь, под моей кроватью. Она указала на широкую крепкую кровать в обеденной зоне каюты. Через несколько мгновений она затолкнула Ника под просторную кровать и снова оказалась перед телевизором, когда в дверях появился посетитель. Из-под покрывала, почти не доходившего до пола, Ник увидел мужчину с большим носом и нечесаной стрижкой, в полосатом костюме с запахом и остроконечных ботинках, который осматривал невероятно женственную каюту.


« Ты тоже видела нашего друга Томми, милая? Этот старый пьянчуга упал в реку, и мы наблюдаем, как он барахтается.


«Да ладно, что бы я сделал с твоим другом Томми, или со всеми теми молодыми бомжами, которые пьют и поют всю ночь, и не дают спать всю ночь людям, работающим днем? Это хорошо для людей, которые получают похмеляются утром напившись вечером». Большой нос улыбнулся.


— Тогда ты не будешь возражать, если я осмотрюсь , дорогая? Мы очень любим нашего друга Томми, и нам бы не понравилось, если бы вы нам помешали. Он продвинулся дальше в каюту. Женщина вдруг сильно покраснела и поднялась со скрипучего стула.


«Я вам скажу, можете ли вы осмотреть мою лодку или нет, и ответ — вы можете упасть замертво», — угрожающе подошла к длинноволосому посетителю дородная капитанша буксира . Большой нос успокаивающе поднял руку.


«Только не сердись, дорогая. Кто-то пролил воду на твой ковер, мама, и эти следы принадлежат только Томми. Я быстро осмотрю твою каюту.


В его руках появилось лезвие бритвы, а пухлые губы растянулись в волчьей ухмылке, когда он посмотрел в негодующие голубые глаза капитанши буксира . Ник Картер напряг мускулы под кроватью, когда женщина невозмутимо направилась к ножу.


— Не глупи, мама, — повторил Большой Нос, — тогда ничего не будет. Сиди в своем кресле-качалке, пока я не закончу.


Под кроватью Ник прикинул шансы. Большой Нос не стал бы серьезной проблемой в битве нож на нож, но Ник вряд ли доберется до него достаточно быстро, чтобы помешать ему сообщить хорошие новости об обнаружении Ника своим товарищам. А у товарищей было огнестрельное оружие. Вильгельмина лежала на мосту, куда он уронил ее, когда прыгнул в воду. Тем не менее, похоже, выхода не было — по крайней мере, он так думал, если только капитанша Энни не решит проблему за него.


Она неуклонно двгалась к Большому Носу, который стоял неподвижно, его ухмылка становилась все тоньше и злее, чем ближе она подходила к нему. Лезвие ножа блестело в свете лампы и металось из стороны в сторону.


Большой Нос сказал: «Это может быть весело, старая сука. Ты думаешь, что сможешь выстоять, особенно учитывая, что ты чертова старая сука, а милые мальчики не могут обижать старых сучек? Ну, я не сэр Филип Сидней, дорогая.


— Нет, и я не маленький лорд Фаунтлерой , — прорычала женщина. Она была уже близко, и Большой Нос преодолел расстояние, сделав шаг к ней. Одной рукой он поднес нож ей под нос, а другой оттолкнул ее назад. Это была его ошибка. Капитанша буксира схватила руку, которой он толкнул ее, повернула ее и ударила его в ухо, от чего даже Ник вздрогнул. Большой Нос громко выругался и вернулся с длинным взмахом клинка вверх, который Энни увидела приближающимся за милю. Она поймала вытянутую руку, повернулась на каблуках и перекинула руку через плечо. Потом она встала на свои огромные ноги. Большой Нос прогнулся в воздухе и приземлился на спину с глухим стуком, от которого зазвенел фарфор. Прежде чем он успел прийти в себя, она подняла его на ноги и нанесла сильный удар по его диафрагме, весом во все ее двести пятьдесят фунтов. Мужчина более или менее выдохнул и опустился на землю, как раз вовремя, чтобы поймать массивное колено Энни, когда оно поднялось. Кровь брызнула из его губ, как сок из перезревшего помидора.


«Ха-ха-ха». Чашки звенели от тяжелого смеха Энни. «Посмотрите на сэра Филипа Зака Сиднея».


Длинноволосый стоял на четвереньках и кашлял, наблюдая, как изо рта на ковер стекает кровь.


— Давай, Фил, — сказала она, поднимая его с глубоким рычанием. «Пришло время подмазаться и сказать своим товарищам, что здесь нет Томми, и теперь в моде уважение к старости».


Ему нечего было ответить, и он на дрожащих ногах направился к двери, а Энни держала его за воротник. Через несколько мгновений Ник услышал, как он с трудом споткнулся о трап. Энни вернулась с довольной улыбкой на уродливом широком лице.


— Ты не боишься, что он вернется со своими друзьями? — спросил Ник, выходя из укрытия.


«Вряд ли он захочет сказать им, что его избила беззащитная женщина».


Восхищенная улыбка Ника стала шире. Она выглядела такой же беззащитной, как бронетанковая дивизия. Но амазонка отбросила свои воинственные наклонности. Она передразнивала эпизоды борьбы и поставила чайник на плиту.


— А теперь иди в ванную , мальчик, и сними эту мокрую одежду, а когда вернешься, я приготовлю для тебя чашку вкусного чая. В шкафу по правому борту туалет. Тут осталось кое-что от старика, упокой господь его душу. Я сразу поняла, что такой хороший парень, как ты, не может иметь ничего общего с такими».


— Я ценю все это, мэм, — сказал Ник, — но мне лучше уйти. Мне нужно поговорить с несколькими людьми и все такое.


— Ты не знаешь, как избежать этих ублюдков, которые гоняются за тобой, дорогой. Мы мило поболтаем за чашкой чая, а потом пойдем спать», — сказала она. «Есть еще много тех, кто думает, что я достойна жить после той жизни, которую я вела, но вам придется убедиться в этом самим».


Она повернулась, подошла к чайнику и кокетливо посмотрела на Ника через плечо. Ник подавил дрожь при мысли о ночи бурлящей страсти с доброй Энни и ушел.


— Ты пожалеешь, милый, — крикнула она ему вслед. «Я знаю, как понравиться парню».


Готов поспорить, Ник рассмеялся про себя, исчезая в темноте. Но это было бы изнурительно для мужчины. Ему должны платить деньги за риск, подумал он, снова представив себе её сильные ноги. Он подумал о Трейси. Он не мог сказать, что она принадлежала к ним, из того, что сказал мальчик на мостике. Нет, если только кто-то не ошибся.


Теперь над рекой висел туман. Возвращаться по дороге не имело смысла. Он понятия не имел, сколько их было, спрятавшихся в тенях и готовых застрелить его из-под прикрытия складов. Ему пришлось подойти к пабу со стороны реки.


Десять минут спустя, мокрый и грязный от грязи с причала, Ник скользнул вдоль стены заднего двора паба. Он увидел дерево, на котором оставил Трейси. Паб уже был закрыт, и он увидел, как персонал убирался внутри. Он положил руки над головой на край стены, потянулся за нее и скользнул по ней с плавной легкостью крадущегося кота.


Место было пустым. Никаких следов мисс Трейси Вандерлейк. Или это? Ник подошел к скамейке под ивой, где сидела Трейси.


Ткань лежала на полу под диваном. Ник взял его и понюхал. Хлороформ. Не сложный в использовании. Никто не увидит ничего странного в том, что мужчина унес свою девушку, потому что она потеряла сознание в этой пьяной толпе. Ник вошел внутрь. Бармен не мог ему помочь, и никто из официантов не заметил светловолосого американца. Знаешь, приятель, вокруг было так много людей? Ник сдался. Они не могли многого добиться от Трейси. Но ей это могло быть очень неприятно, пока они не поняли, что она работает не на Ника и не с ним. Он сожалел, что неправильно оценил ее.


Один из гитаристов упаковывал свой инструмент. — Вы кого-то ищете, сэр?


Ник кивнул и задумчиво посмотрел на музыканта.


«Твой приятель дал мне пять шиллингов, чтобы сказать, что они уходят в клуб на Нью-Оксфорд-стрит, и ты можешь найти их там».


Он назвал клуб. Ник кратко расспросил его, но гитарист получил указание найти американца в вечернем костюме, который может вернуться, чтобы найти его светловолосую подружку.


«Я удивлен, что не заметил, как вы вошли», — сказал гитарист. Ник поблагодарил его и вызвал такси. Снаружи не было ни выстрелов, ни движения.


Ник начал смеяться, жестким, циничным смехом. На этот раз он не клюнул на приманку. У него была более важная работа. Им разрешилось оставить Трейси на некоторое время и побеспокоиться о масштабной охоте на похитителей американской миллионерши. Ник продолжал работать над этим делом, пока они высматривали полицию на каждом углу.


Ник сделал еще один телефонный звонок. В Скотленд-Ярд. Он не назвал своего имени. Закончив, он отправился в свою гостиницу и заснул мирным сном нечестивца.


## Глава 5


Ближнемагистральный самолет начал посадку в Париже и быстро снизился. Париж, город воспоминаний. Было множество вещей, которые Ник хотел бы сделать. Были некоторые журналисты, с которыми он хотел снова поговорить или, может быть, выпить с Чалмерсом в посольстве. Но если подумать, ему лучше держаться подальше от американского посольства, старых друзей или не старых друзей. Американский орел любил держать когти в чистоте; он не хотел иметь ничего общего с бродячими ястребами AX, по крайней мере, если другие люди могли это видеть.


Может быть, Дюран из Banque Suisse. Дюран был остроумным человеком и не всегда был банкиром, совсем нет. Может быть, он мог бы дать Нику несколько советов о движении мировых цен. Дюран знал торговлю по обе стороны закона. Но разве швейцарский банк не вел дела с коммунистическим Китаем? Не то чтобы Дюран предал бы Ника, но... Нет, Ник будет останавливаться в лучших отелях и питаться в самых эксклюзивных ресторанах, но Париж будет значить для него не что иное, как новое временное место жительства. Париж других, Париж старой любви и энергичное строительство новой любви были не для Ника Картера.


Рядом с ним снова бормотал неудержимый Пекос Смит. Согласно его рассказу, Койоту и Пекосу удалось получить права на бурение в отдаленном районе вокруг Амазонки, и они были окружены охотящимися за головами индейцами дживаро, которые приняли двух американцев за богов или сумасшедших.


— Там мы были, мальчик, — проревел Пекос, — крокодилы размером с автомобиль позади нас и язычники впереди нас в джунглях. Старый Джедж Ремингтон был нашим единственным другом… Ник отвлекся. Пекосу было все равно. Теперь у него появился новый слушатель, высокий, вежливый, рыжеволосый мужчина по имени Кирби Фэрбенкс, который был в восторге от рассказов Пекоса. «Хотелось бы, чтобы у меня был с собой магнитофон», — прокомментировал он несколько ярких моментов Пекос. «Это настоящая Америка, и через несколько лет она будет потеряна навсегда».


Настоящему американцу нравилось играть для этой новой публики, и Ник получил возможность спокойно изучать пассажиров. Отсутствие Трейси Вандерлейк еще не было широко замечено. Ее похищение произошло слишком поздно для утренних газет, и редакторы таблоидов, по-видимому, не сочли целесообразным посвящать ему дополнительные выпуски, пока факты не будут проверены более тщательно. Новые лица. Улыбчивый пухлый мужчина со своей маленькой женой с суровым лицом. Его звали Фрэнк Бакстер, и под псевдонимом Капитан Смайл он был директором конференции в известном телешоу. В отличие от невероятно хорошего настроения Бакстера, его жена была столь же невысока, сколь он толст, и столь же мрачна, сколь он весел.


А потом была еще Ли Валери. Она, как обычно, сидела одна, молчаливая, как великий сфинкс, с аккуратно скрещенными ногами и обещанием полного бюста под шелковой блузкой с глубоким вырезом и жакетом изысканного покроя.


Ли Валери. Эта мысль поразила его, как молния. Кроме Трейси Вандерлейк, она была единственной, кто знал, что Ник собирается в паб на Темзе. Если Трейси не была той женщиной, о которой его предупреждала МИ-5, возможно, это была Ли Валери.


На Орли мадемуазель Валери, все еще одна, шла от таможни к стоянке такси . Ник был в следующем такси, когда они направлялись в Париж.


Ее такси остановилось перед известным отелем на Вандомской площади . Ник подождал, пока она войдет и зарегистрируется, дал ей достаточно времени, чтобы выйти из холла, затем зашел внутрь и занял комнату. Позже он выбрал удобное место в зале, готовый последовать за ней, когда она вернется сверху.


Был полдень, и Ли Валери с небрежной наглостью сидела на единственном удобном стуле в комнате, отвечая на вопросы дам и джентльменов международной прессы в боковой комнате дома высокой моды Maison d'André .


«Она представляет собой потрясающее сочетание лучшего на Востоке и на Западе. Глаза оленя, светло-карие, обрамленные рекой глубоких черных волос», — написал человек Paris Match. «Голос, созданный для любви, но, ах, мозги, как ловушка для волков», — писал он романтично, как истинный француз. На заднем фоне вежливо шумел струнный квартет, лакеи разливали шампанское, а картины старых мастеров стоимостью в тысячи долларов приветливо смотрели со стен. «Почему вы вызвали такую сенсацию, разорвав контракт с Домом Гарибальди в Нью-Йорке и отправившись в мировое турне? — спросил репортер.


Ли лениво болтала ногой и лениво смотрела на него.


«Потому что я в душе скиталица » , — сказала она с легким акцентом. 'Следующий вопрос?


— Что вы думаете о свадьбе, мадемуазель Валери? †


«Необходимость, если вы живете в маленьком городке». Вопросы шли бесконечно. — Не захочет ли мадемуазель позировать с мсье Андре? А с Лизеттой, ее главной соперницей? Еще немного левого профиля, s'il?


Было весело, подумала она. Она проделала долгий путь от земли, где реки цвета кофе медленно текли через густые джунгли, где фигуристые мужчины проводили свою жизнь по щиколотку в грязи и следовали за забрызганными мухами спинами водяных буйволов к безымянным могилам. А потом всегда были солдаты: японцы, французы, коммунисты. Еще девочкой она непонимающе наблюдала из мирного двора, где шаркали монахи, не обращая внимания на звуки орудий и самолетов нестареющими глазами. Колесо Судьбы вращалось медленно и неуклонно, как любили говорить монахи. Тощая девушка добралась до Нью-Йорка несколькими путями, и было обнаружено, что она не только красива, но и ее красота запечатлена на фотографиях. Она стала успешной. Она видела пустоту жизни, но не показывала ее тем, кто в нее верил. Она ходила на вечеринки и показы, предавалась интригам, но частично умудрялась держаться в тени. Она зарабатывала хорошие деньги, а ей эти деньги действительно пригодились.


Да, эта игра с успехом была веселой, подумала она. Но не сегодня днем. Она смутно подумала, что бы сказали модные репортеры, если бы узнали, что у их новой избранницы есть все шансы быть арестованным ФБР или ЦРУ еще до конца дня.


Она посмотрела на часы. Почти три часа. Она резко встала. «Извините, — сказала она журналистам. Казалось, она хотела сказать что-то еще, но передумала и быстро двинулась через комнату. — бормотали представители прессы.


«У этого ребенка врожденный инстинкт публичности», — сказал один циничный репортер. Она понятия не имела, как мало Ли Валери хотела огласки сегодня днем. Пять минут спустя Ли выплыла за дверь, месье Андре тщетно бормотал ей в спину.


Улица была пуста. Во всяком случае, казалась заброшенной. Она вызвала такси и поехала вдоль реки, прежде чем перейти на левый берег. Там она расплатилась с водителем, обошла квартал и вызвала второе такси.


За то, что делает Ли, она должна заплатить смертной казнью в своей стране. Она не думала, что Соединенные Штаты казнят ее, если ее поймают, но она знала, что ей придется провести долгое время в тюрьме. Она сидела в такси очень прямо и смотрела на лица прохожих, нет ли на них следов подозрения. Через некоторое время такси остановилось под стеной парка возле Дома Инвалидов. Она вышла и внимательно осмотрелась, прежде чем войти в парк. Никто не увидит. Может, у нее бы получилось. Радость удачливого заговорщика охватила ее. Она быстро прошла мимо старой церкви, вокруг музея и вышла на задний двор.


Ее каблуки подогнулись и погрузились в гравий, но она сосредоточилась на подсчете скамеек. Четвертая справа, там должна быть получена инструкция. Если бы она был занята пятая... и так далее. Она остановилась. Все скамейки были заняты. Она тихо и расстроенно выругалась. Китайцы, как они утверждали, однажды могут править миром, но, по-видимому, они были неспособны эффективно организовать такую простую небольшую операцию. Раздраженно пожав плечами, она выбрала скамейку, на которой сидела только маленькая девочка, которая, как она надеялась, не поймет разговора, который вскоре должен был состояться. Ли посмотрела на часы. Что ей делать, если ее контакт — ее «Друг в Пекине», как его называли в письмах, — не пришел? Хуже того, что бы она делала, если бы американцы арестовали ее сейчас? Тот американец в самолете... Ник Кэмпбелл. Она могла бы поклясться, что он сел в такси позади нее в аэропорту. Она поздравила себя с подменой такси и была уверена, что маневр был умопомрачительно оригинальным и не имел себе равных в анналах шпионажа.


Постепенно Ли поняла, что маленькая девочка с любопытством наблюдает за ней.


Добрый день, — сказала Ли, возвращаясь к своим заботам.


J'ai perdu ma maman , заметила девушка. «Я потерял мать».


— Она скоро вернется, — сказала Ли по-французски.


— Нет, — сказала девушка. — Она вернется сюда в пять. Она оставляет меня здесь по вторникам и четвергам после обеда, чтобы повидаться с мужчиной.


"Eh bien, enfant" — сказал Ли. — Я уверен, что у нее есть на это свои причины.


"Это так," сказала француженка. «Мой папа был убит в Алжире».


— Прости, — сказал Ли. Некоторое время они сидели молча, каждый по одну сторону дивана.


— Вы очень красивы, мадам, — сказала наконец девочка. — Мадемуазель, — машинально поправила ее Ли. "Спасибо, дорогая."


«Я надеюсь в будущем стать такой же красивой, как ты», — искренне сказала девочка.


Ли рассмеялась теплым, полным звуком.


«Красота только поверхностна», — сказала она.


— У тебя много любовников? — мечтательно спросила девочка. 'Конечно. А ты живешь как принцесса в прекрасном доме на востоке.


«Больше похоже на квартиру с одной спальней в нью-йоркском Ист Пятьдесят первом », — со смехом сказала Ли. Она порылась в сумочке в поисках жевательной резинки — дурная привычка, которой она предавалась в частном порядке — но теперь, как говорилось в рекламе, это поможет снять напряжение.


От волнения сумка выпала у нее из рук, а ее содержимое рассыпалось по полу. Ли быстро нагнулась и начала собирать свои вещи, но ей не хватило скорости, чтобы спрятать маленький автоматический пистолет, лежавший на гравии. Глаза маленькой француженки расширились, и она начала дрожать. Ли дала ей жевательную резинку, но глаза ребенка были прикованы к сумочке Ли, в которой был пистолет. — Мадемуазель, — медленно спросила она. 'В кого ты собираешься стрелять? В мужчину, может быть? «Внезапно ребенок начал плакать. «Ты была такой красивой женщиной, и теперь я знаю, что ты стреляешь в людей, может быть, в маленьких девочек, потому что моя мама говорит, что такие странные женщины делают это».


О, Боже, какое неразумное и неожиданное состояние. В Ли Валери поднялась паника. Она чувствовала, что все взгляды в парке устремлены на нее, что одна из суровых старух вызовет полицию, что полиция обнаружит в ее портфеле тысячи американских долларов. Это был бы конец. Ли самой захотелось заплакать. - Нет, нет, малыш, -- сказала она, -- ты не понимаешь. Рыдания ребенка добавляли нереальную нотку напряженности после полудня. В то же время Ли чувствовал теплое родство с брошенной девочкой, оставшейся без отца, которая была так похожа на нее, когда ей было столько же лет. Она взяла существо на руки, почувствовала его нежность и, наконец, уговорила взять жвачку.


Слезы девочки почти высохли, когда на скмейку упала мужская тень. Ли подняла глаза, и ее лицо стало обычным для нее бесстрастным. Ее «Друг в Пекине» смотрел на нее свысока.


'У тебя есть деньги? — спросил он по-французски.


— Говори по-английски, — отрезала Ли. — Естественно. Я пролетела три тысячи миль не для того, чтобы увидеть хорошую погоду.


Мужчина тяжело сел и поставил на пол портфель, такой же, как у Ли.


— Ты совсем как маман , — обвиняюще сказала девочка. «Мужчина пришел, и теперь вы хотите, чтобы я ушла».


Ли вздохнул. — Да, дорогая, — сказала она медленно, почти нежно. — Боюсь, вам придется уйти. Когда она посмотрела на китайского агента, она выглядела чрезвычайно жесткой и способной.


Ник брел по усыпанной гравием дорожке, изо всех сил стараясь избежать взгляда одетого в униформу ветерана 17-го полка, который смотрел на него с ядовитой подозрительностью. Ник сел рядом с одинокой, угрюмой няней. Скамейка была скрыта от глаз Ли Валери, но была достаточно близко, чтобы Ник мог видеть, с кем она собиралась встретиться.


Тот, кого ждала прекрасная манекенщица, прибыл. Ник спрятался за свой путеводитель и медленно посмотрел за край. Мужчина смотрел прямо сквозь Ника, его глаза были тусклыми от скуки, когда девушка серьезно говорила с ним.


Ник, который часами изучал новые стопки фотографий известных членов коммунистического китайского шпионского аппарата, знал это лицо. Этот человек был офицером, известным AX. Ситуация у реки на Темзе теперь начала проясняться для Ника — Ли Валери уже тогда оказала китайцам маленькую услугу; она рассказала им, где найти человека по имени Киллмастер.


Ник внимательно следил за событиями, напрягая уши, чтобы услышать, что они говорят. Дети кричали в гудящей полуденной тишине парка, медсестры кричали на бойком французском языке, а за стеной кудахтали цыплята. Ник ничего не мог понять.


Наконец она встала первой и пошла по усыпанной гравием дорожке к воротам. Но сначала она наклонилась и схватила сумку посетителя, оставив свою у его ног.


Вот как они организовали обмен. Был ли это тайный способ оплаты, который привел к полной остановке разведывательных сетей западных стран?


Ник не мог в это поверить. Это было слишком просто, решил он; за этим должно быть что-то еще. Эта связь в парке могла быть первой из серии маневров, возможно, даже ложных, предпринятых, чтобы ввести его в заблуждение. Ник был слишком опытным профессионалом, чтобы спешить, когда немного терпения могло раскрыть всю систему. Он продолжал следовать за Ли до конца дня. В четыре часа она сидела одна с аперитивом и экземпляром журнала « Эль » на террасе Фуке на Елисейских полях . В шесть часов она вернулась в свой отель на Вандомской площади. В семь часов Ник, сидевший в холле, увидел, как она в вечернем платье появилась и присоединилась к бизнесмену китайского типа, которого она встретила в парке. За газетой Ник нахмурился. Это был один из самых случайных и дилетантских эпизодов шпионажа, свидетелем которых он когда-либо был.


После ужина он последовал за парой в оперу. Когда они благополучно оказались внутри, он сам купил билет и взял напрокат бинокль. Чтобы не отставать от соперника, он послушно просидел первый акт и перерыв. Когда поднялся занавес перед вторым актом и убедившись, что Ли и ее спутник все еще в комнате, Ник спустился по лестнице и вышел в мягкий парижский вечер. Двадцать минут спустя он припарковал взятую напрокат машину на Вандомской площади . Через несколько минут он уже стоял в коридоре перед комнатой Ли Валери. Было еще слишком рано, чтобы рисковать взломать замок. Горничные, официанты и гости ходили туда-сюда. Вероятно , он окажется на набережной Орфевр, чтобы объяснить свое любопытство содержимым чужой комнаты суровому сержанту жандармерии, который просто не поймет.


Не обескураженный, Ник пошел в свою комнату этажом выше. Там он вышел на небольшой балкон. За площадью Сена улавливала последние лучи неба, но солнце скрылось, и уличные фонари сияли. Балконы, которые ему предстояло пройти по пути в комнату Ли Валери, были темными.


Ник решил, что уже достаточно темно, чтобы осуществить свой план. В темноте легким движением руки он прикрепил металлический крюк к рулону альпинистской веревки из нейлона. Он зацепил крюк за перила и позволил веревке упасть. Мгновение спустя, перебирая её своими сильными руками, он спустился на следующий балкон, где легко приземлился. Он взмахнул веревкой, чтобы отцепить крюк, поймал крюк, когда тот опустился, перекинул его на следующий балкон и туго натянул веревку, когда услышал, как крюк зацепился за балюстраду. Он обмотал ноги веревкой, оттолкнулся от балкона и поплыл сквозь тьму. Когда веревка качнулась, он, перебирая руками, взобрался на перила балкона и подтянулся.


Он дважды повторил свой подъем высоко над тротуаром, затем благополучно подобрался к балкону перед комнатой Ли Валери.


Двери были открыты. Даже если бы они этого не сделали, окна были бы незначительным препятствием для грабительского мастерства Ника. Он обвел комнату привычным взглядом. Ее чемоданы лежали открытыми на кровати, а портфель был отчетливо виден на полу. Ник поднял портфель и пощупал замок, который рухнул под его специальным ключом за пятнадцать секунд.


Она была красивой женщиной, подумал он, но как шпионка из нее не вышел бы и сантехник . Сумка была пуста. Осмотр вкладыша и рукояти глазами, обученными пользоваться и обнаруживать всевозможные ложные днища и полые рукоятки, ничего не выявил. Ник вздохнул. Следующим пунктом был углубленный осмотр помещения. Он посмотрел на свои часы. Было много времени. Ли и ее китайский друга теперь будут смотреть последний акт « Дон Жуана » .


В этот момент он услышал звук вставляемого в замок ключа. Когда ключ повернулся и дверь открылась, Ник уже был снаружи на балконе.


Сквозь щель в открытой двери Ник увидел, как Ли Валери вошла в комнату одна и сбросила туфли. Его глаза метались по комнате, чтобы увидеть, не оставил ли кто следов своего присутствия. Она села на кровать, чтобы осмотреть портфель, и не успела разгладить покрывало. Но восточная девушка, казалось, не обращала на это внимания, поднимая руки за спину и расстегивая крючок вечернего платья, так что платье соскользнуло на пол. Она приподняла подол своих трусиков и грациозно склонилась над двумя стройными золотистыми бедрами, выполняя ритуал женщины, снимающей чулки. Затем последовали шпильки, которые поддерживали пышную копну ее черных, как смоль, волос, так что они падали на ее гибкую обнаженную спину. Некоторое время она стояла спиной к Нику перед зеркалом, расчесывая волосы длинными томными движениями, свет, отраженный от зеркала, плясал золотыми бликами на ее стройных, восхитительных конечностях. Ник наблюдал за ней с балкона в надежде, что Ли Валери сэкономит ему много времени и сил, раскрыв местонахождение содержимого портфеля.


Когда она закончила, ее волосы гладкой струйкой упали на позвоночник, резко контрастируя с ее белой накладкой. Она подошла к своей сумочке, достала предмет, который Ник не мог разобрать, а затем, напевая отрывок из оперы, подошла к открытым балконным дверям.


Ник двигался быстро. Если повезет, он сможет спуститься с балкона, пока она не глотнет свежего воздуха. Он был наполовину переброшен через балюстраду, держа руку на веревке, когда девушка заговорила. — Вы куда-то собираетесь, мистер Кэмпбелл?


Ее большие темные глаза смотрели на него поверх пистолета маленькой леди в руке. Оружие, как и многие автоматические пистолеты, не обладало большой огневой мощью, но достаточной, чтобы сбить Ника с веревки, а то, чего не достигли пули, выполнил бы тротуар внизу. Ник изобразил, как он надеялся, обезоруживающую улыбку.


«Прекрасный вечер, не правда ли, мисс Валери»?


— Не над чем смеяться, мистер Кэмпбелл. Пожалуйста, войдите и объясните, что вы искали в моей комнате? Если нет, я застрелю тебя с балкона. Я уверен, что полиция поймет.


Женщина медленно попятилась через двери в комнату, направив пистолет Нику прямо в живот. Ник последовал за ней. — Отлично, — сказала девушка. «Пожалуйста, объясните подробнее, мистер Кэмпбелл».


Уголки глаз Ника изогнулись в веселых морщинках. «А если нет»?


— Тогда я тебя застрелю. Я стреляла в людей раньше. В этом нет ничего особенного для меня. Я бы не колебалась.


— Сомневаюсь, — сказал Ник. — У тебя был шанс на балконе. Подумайте обо всех вопросах, которые задаст полиция. Если ты ответишь на один вопрос неправильно, ты больше не женщина, которая подверглась насилию, а убийца.


— Не будьте так уверены, мистер Кэмпбелл. У меня есть друзья.'


— Я знаю твоих друзей, — сказал Ник. «Очаровательные люди».


Он стоял расслабленно, подняв руки вверх, и смотрел на нее. Она была такой стройной и красивой, не намного больше, чем девочка. В ее влажных темных глазах можно было прочитать сомнение девушки. Она глубоко задумалась. Возможно, она была всего лишь орудием врага, возможно, даже невольным орудием, но она была противником с оружием и потому опасна.


«Пожалуйста, повернитесь, мистер Кэмпбелл, — сказала она. «Мне нужно позвонить, и я не хочу, чтобы вы уходили, пока я не закончу». Боюсь, я не могу этого сделать, — сказал Ник. Она раздвинула свои длинные ноги, приготовилась. Ее лицо стало отчужденным и холодным. «Мистер Кэмпбелл, предупреждаю вас еще раз».


Ник бросился в бой прежде, чем она успела сделать что-то, о чем позже могла бы пожалеть. Для Ника было детской забавой отобрать у нее маленький пистолет. Он проплыл в длинном плоском прыжке по ковру к ее золотисто-коричневым коленям. Пистолет выстрелил над его головой, когда он ударил ее. Она упала на него. Рука Ника быстро сжала ее руку с пистолетом в ней. Она извивалась и пыталась освободиться. Ник ощутил мягкий, нежный аромат духов на ее шее, ощутил упругость ее извивающегося тела, когда она пыталась вырваться из его хватки. Ее ногти царапнули ему шею, и она попыталась вонзить колено ему в промежность, но тут Ник поднялся на ноги, слегка приподнял ее, как дикую бродячую кошку, и швырнул ее через всю комнату, так что с глухим стуком, все еще сопротивляясь, она приземлилась на кровать. Он мельком увидел мягкие золотые бедра, обещание рая тому мужчине, которому посчастливилось растопить лед в ее сердце, а затем она лежала на кровати с дрожащими конечностями и огненными темными глазами. Ник внимательно слушал. Выстрела, видимо, никто не услышал. Да здравствует благоразумие хороших французских отелей.


— Как ты думаешь, мы могли бы поговорить сейчас? — спросил Ник, садясь в кресло. Он оставил пистолет на спинке стула.


«Вы можете бить или мучить меня, но я не скажу ни слова».


— Очень впечатляет, — сказал Ник. «Я очень восхищаюсь вашей гордостью и мужеством». Его голос стал громче. «Я был бы еще больше впечатлен, если бы не знал, что это гордость предателя».


«Предательницы? -- сказала она холодно. «Кого или чего? Какой страны? Я жила в полудюжине стран за это время».


— Страны, паспорт которой у вас есть и где вы разбогатели. Но я пришел сюда не для того, чтобы говорить об этом. Я хочу знать, что вы дали тому человеку в парке сегодня днем.


"Какая тебе разница?" — спросила Ли. Теперь, когда она села, и к ней вернулась ее обычная надменность. Чертовски высокомерная девчонка, подумал Ник.


«Ты можешь делать все, что хочешь, Ли, но ты можешь избавить себя от многих неприятностей, если будешь откровенен со мной сейчас. Что бы вы ни задумали, игра окончена. Если не верите мне, попробуйте позвонить в полицию. Ник указал на телефон.


Она продолжала смотреть на него пустым взглядом, которому восточные девушки учатся на коленях у своей матери, чтобы защитить себя от взлетов и падений жизни.


— Вы агент министерства финансов Соединенных Штатов, — сказала она наконец. Ник кивнул. 'Что-то такое.' Девушка молча кивнула. «Я боялась этого». Растущие сомнения грызли уверенность Ника в том, что он разоблачил особенно неуклюжую китайскую шпионскую операцию . Она спросила. - «Теперь я попаду в тюрьму? — Возможно, — ответил Ник, хлопнув себя по запястью. — Это зависит от того, в какой мере и как скоро вы захотите нам помочь. Вы могли бы начать с малого скажи мне, что ты делаешь с китайскими коммунистами».


Короче говоря, она сказала это, история, которая для агента АХ была так же стара, как и сам шпионаж. Это было связано с семьей, разлученной войной, наполовину в Китае, наполовину в Северной Корее; их дочь, чья судьба привела ее в Соединенные Штаты сиротой войны, долговязой, худой девушкой, выросшей в молодую женщину необычайной грации, чья красота сделала ее богаче и успешнее, чем когда-либо могли мечтать приграничные фермеры Вьетнама. ; попытки воссоединить семью; деньги и время, потраченные на погоню за слухами, а затем на общение с высокопоставленными американскими чиновниками, которые были готовы забыть о бюрократии и использовать свои неофициальные контакты в Варшаве и Алжире для переговоров с китайцами.


События последней главы этой истории происходили в тихом парижском парке, где Ли Валери передала пятнадцать тысяч крайне секретных долларов представителю Китайской Народной Республики.


«Пятнадцать тысяч долларов — это большие деньги, чтобы взять их нелегально», — сказала она с намеком на улыбку. «Я получу длительный тюремный срок».


— Есть осложнения, — неопределенно сказал Ник. — Если я могу рассчитывать на то, что вы заткнетесь о том, что мы выяснили это, и особенно о том, что я здесь, я думаю, мы сможем пока держать это при себе. Международные осложнения. Возможно, время от времени мне придется заходить к вам. Она смотрела на него мудрыми, ясными глазами юной девушки, которая слишком быстро выросла в слишком многих столицах мира. — Мистер Кэмпбелл, если вы имеете в виду, готова ли я переспать с вами, чтобы избежать тюрьмы, вы ошибаетесь. Но если вы можете гарантировать, что моя семья в Китае…


— Привет, детка, — рассмеялся Ник. — Вы ошиблись. Я ложусь спать только с хорошими подругами. Все, о чем я вас прошу, это чтобы вы держали рот на замке перед остальными пассажирами и вашими китайскими друзьями, насколько я понимаю. В этой поездке у меня есть другое задание. Ник не возражал против того, чтобы позволить ей безнаказанно совершить незаконную денежную операцию. Это было что-то для министерства финансов, и это ничего не значило по сравнению с тем, что он преследовал. Уходя, он в последний раз взглянул на девушку, проворную комбинацию белой рубашки и золотых конечностей, которая с любопытством наблюдала за ним. Он почти пожалел о своем решении — друг или враг, но переспать с Ли Валери было бы здорово. Еще одна неудача, подумал он, спускаясь в лифте. Он гнался за китайским тигром, а вместо этого поймал испуганного кролика. Вид закрытого ресторана напомнил Нику, что он очень голоден. Он прошел через вестибюль к бару, который все еще был открыт, с намерением попросить бармена сделать несколько бутербродов. Через пять минут он уже сидел в тихом скромном баре, перед ним стояла тарелка с устрицами и камамбером. Под тихий гул в баре шел разговор. Ник повернулся, чтобы посмотреть, о чем говорят люди. Очень дорогая и очень злая блондинка пронеслась через бар на максимальной скорости. «Ищет своего лживого мужа», — подумал Ник. Один из тех парижских инцидентов, о которых вы так часто читаете. Он вернулся к своей закуске. Спустя мгновение его хлопнули по плечу. Он повернулся и чуть не упал со своего барного стула от удивления. — Трейси, ангел, — галантно сказал он, — ты не представляешь, как я волновался…


Девушка стояла прямо перед ним, красная от лба до нежных припухлостей грудей. Ее глаза вспыхнули. "Остановись, Трейси, ангел...


Ты... ботаник... ты трус". Ее тяжелая черная сумочка описала в воздухе широкую дугу, сильно ударив Ника за ухом. Ник до сих пор слышал ее бормотание из-за звона в ушах. Затем она повернулась и вышла из бара с высоко поднятой головой. Несколько десятков французов, сидевших в баре с женами или без них, одобрительно смотрели на них, а затем бросали любопытные взгляды на высокого мужчину у стойки. Вердикт, похоже, сводился к тому, что американец изменил ей, потому что такая красивая девушка так разозлилась. Люди недоумевали, что он сделал. — Мсье, вы в порядке? — спросил бармен. 'Ты уверен?


Ник кивнул. 'Превосходно. У меня просто нет слов, когда дело доходит до женщин».


## Глава 6


Но у Ника был свой день, когда дело касалось женщин, по крайней мере, в отношении одной из них. Когда он вернулся в свою комнату, она увидела, что она сидит посреди его кровати, одетая только в белую рубашку, и красит ногти.


«Ник, милый, её полный рот соблазнительно скривился и надулся…» Я должна извиниться за свою вспыльчивость в баре. Я очень жестокая по натуре», — призналась Трейси. Ее большие голубые глаза были такими же яркими, как у ребенка.


— Отлично, — задумчиво сказал Ник, прислонившись к двери. «Я хотел бы знать, что ты делаешь в моей постели, полугая, со своими вещами, разбросанными по моему гостиничному номеру?


— Это резонный вопрос, — сказала Трейси.


— Хорошо, — сказал Ник. — Что, если бы ты ответила на него?


— Обещай, что не рассердишься?


Она натянула простыни так, чтобы он мог видеть ее кремовые плечи и широко распахнутые глаза под прядью светлых волос. «Секретарь думает, что я ваша жена, миссис Николас Кэмпбелл».


'Как ему пришла в голову эта идея? — ласково спросил Ник.


— Боюсь, я сказал ему, дорогая.


— Это все объясняет, — мягко сказал Ник.


— Я рада, что ты так к этому относишься, — сказала Трейси.


— Это ничего не объясняет, — отрезал Ник. «У меня был утомительный день, и я даю тебе ровно три минуты, чтобы собрать вещи и вернуться в свою комнату». Он угрожающе подошел к девушке. Ее глаза широко раскрылись, и она попыталась откинуться назад на кровать.


— Не смей, — выдохнула она. "Николас... держись от меня подальше... ...или клянусь, я... ты бездельник."


'Ты идешь или нет? — прорычал Ник. — Я действительно с нетерпением жду возможности взять тебя. Между прочим, у меня была такая склонность с того момента, как я впервые увидел вас.


Головокружительная, кошачья вспышка длинных ног и стройных белых рук прыгнула, и Трейси рванула через комнату в своей блузке, по пути прячась за столами и стульями.


— Старая поговорка, — весело сказал Ник, — убежать можно, но не спрятаться.


«Если ты прикоснешься ко мне, Ник Кэмпбелл, — предупредила она, — я поступлю с тобой так же, как сделала с Большим Алфи».


Ник остался заинтригован. Трейси дрожала, защищая свое восхитительное тело руками, и выглядела настороженно и решительно.


"И... что... ты сделала с Большим Алфи? — спросил Ник. — И раз уж мы заговорили об этом, кто такой Большой Алфи?


«Один из ваших «бизнес-конкурентов». Парень, которого они оставили охранять меня, когда поймали меня в той убогой рыбацкой лачуге в Сохо. Большой, толстый, грязный старик. Он пытался играть со мной, когда все, что ему нужно было делать, это наблюдать за мной. У гангстеров больше нет класса».


— Только новости, пожалуйста, — сказал Ник. «Что произошло, когда он попытался что-то сделать?


— Боюсь, я ударила его несколько раз.


Она с блестящими глазами ждала его ответа.


Ник подумал. — И чем ты его ударила?


'С этим.' Она полезла в один из своих чемоданов и вытащила револьвер.


— О, — сказал Ник. 'Ой.'


«Не настолько плохо, чтобы было больно».


— Понятно, — сказал Ник. «Просто пощекотала его. А потом что случилось?


«Ну, — сказала Трейси, — Потом я украла машину, чтобы добраться до какого-то ночного самолета на юге Англии, а оттуда прилетела сюда под вымышленным именем».


— А потом ты пришла сюда, чтобы пугать меня?


— О нет, Ник, — выдохнула она. 'Ты не понимаешь.'


— Нет, — сказал Ник. 'Я не понимаю. Возможно, вы могли бы объяснить. Ник пришел к выводу, что неминуемая опасность миновала, и налил себе виски, а также дал девушке стакан. Трейси взяла стакан и прошлась по комнате, делая глоток и почесывая голову револьверным прицелом.


— Видишь ли, Ник, сначала я подумала, что Большой Альфи и его мальчики хотят попытаться получить деньги от папы, чтобы выкупить его маленькую девочку. Было глупо с моей стороны так думать после того, что случилось, но когда ты богата, у тебя возникает определенное дурное мышление.


— Да, — сказал Ник. "Я хотел бы обнаружить это когда-нибудь."


«В любом случае, я знала, что папа будет в ярости и лишит меня денег на месяцы. Так что мне нужно было как-то уйти».


Ник подозрительно поднял бровь.


— Ты не соблазняла Большого Алфи, не так ли, дорогая? †


Ее глаза выглядели невинными.


"Ник," взвыла она. «Какие ужасные, чудовищные, злодейские слова».


— А Трейси?


«Ну, может быть, немного, чтобы я могла достать его револьвер».


— Бедный Большой Алфи, — сочувственно сказал Ник. Трейси все еще нервно почесывала затылок револьвером и выглядела взволнованной, как младший ангел, который все испортил и гадает, что скажет Питер . — Что ж, — сказал наконец Ник, — теперь, когда мы узнали все о твоем приключении, может быть, тебе лучше вернуться в свою комнату и прийти в себя. Завтра будет утомительный день. Он приветливо улыбнулся своим отцовским смехом и вздохнул с облегчением.


-- А ты забыл, Никки, милый ? Уже? Это моя комната. Я твоя жена.


— Ерунда, — сказал Ник. 'Я никогда не был женат. Я уверен, что запомнил бы что-нибудь подобное.


— О, ангел, — снова захныкала Трейси. — Ты милый, желанный кусок мужчины, но ты намеренно обманываешь себя. Видите ли, если бы я сказала людям по пути в Париж, что я Трейси Вандерлейк, разыскиваемая полицией многих стран, я бы до сих пор сидела за каким-нибудь столом следователя, отвечая на вопросы, почему я не под охраной телохранителей. Ты понимаешь? Но на меня, как на безвкусную домохозяйку миссис Ник Кэмпбелл, никто не обращает внимания. Я должна продолжать играть эту роль, пока не вернусь в самолет, дорогой».


— Мне ты не кажешься безвкусной, — галантно сказал Ник.


'Спасибо, дорогой. Ты не совсем бомж. Кроме того, есть еще одна причина, по которой я не могу уйти, — добавила она как козырную карту. «В этом отеле больше нет свободных номеров, да и во всем городе ничего приличного. Боюсь, нам придется придерживаться теории брака.


Она торжествующе ухмыльнулась, пока Ник размышлял, что делать со своей новой соседкой по комнате. У него были все основания быстро убрать ее из своей комнаты, главным образом для ее же блага, но было бы слишком сложно объяснить ей почему.


— Хорошо, — сказал Ник. — Можно мне тоже поцеловать невесту? †


'Ура! Трейси закричала и начала танцевать на ковре. Револьвер выстрелил с грохотом, разнесшимся по комнате. «Боже мой, — сказала Трейси, — кажется, я забыла поставить предохранитель. Ты должен когда-нибудь научить меня всему этому.


— Бедный Большой Альфи, — пробормотал Ник во второй раз. Внезапно стофунтовая блондинка в одних тонких трусиках упала Нику на колени и покрыла его лицо поцелуями.


«Большой Альфи был подонок, ангел. Вы человек стиля и сердца, намного выше своего класса. Это будет один из тех небесных браков; Я просто чувствую это. Или, по крайней мере, отличный медовый месяц.


Она потянулась через плечо Ника и взяла трубку телефона. К тому времени, когда прибыл посыльный с тележкой, полной шампанского и икры, которую он подвез к балкону, откуда «молодожены» смотрели на Вандомскую площадь и шептали милые вещи, как это обычно делают молодожены, Трейси сменила паутинку на паутинку - один пеньюар, который был как-то еще показательнее .


Вскоре они выпили полторы бутылки и были вынуждены заказать еще. Потом на балконе стало холодно и у нее немного закружилась голова. Она вошла, села рядом с Ником на кровать и протянула ему стакан для льда.


«К преступлению, ангел. Мне нравилось, когда эти жулики ощупывали и тискали меня и вели себя так, как будто в клубе была женская ночь».


Она наклонилась вперед, прижалась своими ароматными губами к его губам и позволила им блуждать там дольше и многозначительнее, чем она намеревалась, потому что вдруг отстранилась и сказала с удивленным видом: «О». Он почувствовал, как легкий локон ее золотых волос коснулся его лба, затем нежное давление полных, напряженных грудей на его грудь. Она улыбнулась, и улыбка ее была немного косой.


— Ты очень хорош, Николас, хоть ты и бездельник, — тихо пробормотала она. Она выпрямилась и посмотрела на него сияющими глазами и кривой улыбкой. — Разве ты не знаешь, что каждая женщина любит бомжа? На какое-то мгновение Ника развеселило. Ему и в голову не приходило, что люди будут считать его таковым. Что касается Ника, то его неустойчивое поведение было просто вопросом логического выбора. Ему никогда не приходило в голову, что он или человек, стоящий перед ним в темном переулке с револьвером наготове, был хорошим или плохим. Они были всего лишь пешками, двигаемыми по правилам игры, правила которой были установлены за столетия до того, как была написана Библия.


Он слегка поднял брови.


«Хорошо ли это говорить, Трейси? Его голос звучал иронично.


«Это некрасиво, но это правда», — сказала она. «Ни один джентльмен не оставит даму в подвале рыбацкой палатки в Сохо. Но кому нужен джентльмен, муж в полночь в парижском отеле? В ее глазах было улыбающееся приглашение.


Она растянулась на кровати рядом с ним и сбросила туфли. Где-то в следующую минуту один из бокалов с шампанским упал на ковер, оставив мокрое пятно, которого никто из них не заметил. Ее рот был широким и горячим на его, и ее язык вспыхнул, как пламя, пламя, стремящееся донести свое огненное послание до глубины его существа. Ее быстрые, натренированные руки скользнули ему под рубашку, вдоль мощных мышц груди и вниз по спине. Ее маленький влажный язычок блуждал в его ухе и выходил из него, побуждая его к дикой готовности, к желанию свирепо и мгновенно усовершенствовать этот союз, унести ее с собой в горячем порыве к вершине желания.


Он услышал ее смех глубоким горлом. Смех с похотливым оттенком, когда ее руки двигались по тайным нежным местам его тела, побуждая его, а затем дразня, замедляя темп. Она извивалась и двигалась под ним от чистого желания. Твердое, как камень, мужское тело требовало сексуального ответа, ответа, который она еще не была готова дать, чтобы увеличить удовольствие и напряжение.


— Ах, давай… давай, — простонала она. Он все равно это планировал. Его губы прижались к атласной коже, которая появлялась и отступала. Длинные белые ноги обхватили его, но снова вырвались, сладкие груди предложили свои плоды, но снова отступили, белые зубы сверкнули в темноте, кусая здесь, лаская там. Он услышал, как она задышала быстрее, почувствовал жар, исходящий от ее тела. Потом, в последний момент, она, казалось, передумала. Ее мускулы, поначалу такие быстрые и отзывчивые, застыли в сопротивлении; она попыталась оттолкнуть его.


— Нет, нет, — выдохнула она, — не сейчас. Подождите минуту. Нет, не хочу, не могу...


Сильное тело Ника сломило ее слабое сопротивление, и он торжествующе взял ее, часть своего сознания смеясь над этим извечным обманом. Она все еще стонала «нет, нет», наклоняясь и становясь частью его триумфального восхождения на вершину. Она стала с ним единым целым, и, наконец, они лежали бессознательно друг в друге.


Затем ярость постепенно утихла, горячие конечности остыли, и два изящных тела расслабились.


Много позже, после любви и смеха, над Сеной поднялся влажный и прохладный ветер. Света звезд было достаточно, чтобы видеть, и мир вернулся. Ее гладкое красивое лицо было безмятежным в ее самообладании, а ее светлые волосы лежали, как шелк, на белой гостиничной подушке. Позже они завернулись в банные полотенца и допили последнее шампанское на балконе, наблюдая, как немногочисленные опоздавшие пешеходы спешат по Вандомской площади . Еще позже они вернулись в постель, и за двадцать минут во всем Париже не сыскать более счастливой пары «молодоженов».


Теперь она крепко спала рядом с ним. Ник закрыл глаза, но не спал. Время от времени снаружи проезжала машина. Восхитительное белое тело повернулось, и она что-то застонала во сне и снова замерла. Ник задремал, но его мысли были так же сосредоточены на окружающем, как и тогда, когда он бодрствовал. Мягчайшие шаги запоздалого гостя по толстому ковру в коридоре разбудили его.


Может быть, он должен был сказать ей. Что ему слишком повезло, что он заклейменный человек. Он поднял плечи. Может быть, он должен был это сделать, но он этого не сделал. Она думала, что это приключение было захватывающим. Ей просто нужно было научиться.


Прошли часы. Долгие месяцы практики и занятий йогой позволили ему черпать силы из долгого полусна. Потом это случилось, и это было сделано хорошо. Он не слышал, как ключ повернулся в замке. Наука заключалась скорее в ощущении неизвестного присутствия в комнате — чего-то столь же незначительного, как изменение воздушного потока. Спящая девушка рядом с ним не шевелилась, но Ник медленно напрягся под простыней, которая лежала на них. Стилет лежал рядом с его рукой под подушкой. Присутствие третьего не выдавали ни шаги, ни небрежное дыхание. Ник улыбнулся. На этот раз палачи "Гнилой лилии" преуспели. Кто бы это ни был, этот парень знал свое дело. Дверь была заперта. Убийце даже удалось подобрать отмычку, смазать замок и проникнуть внутрь так, чтобы Ник его не услышал. Правда, Ник ожидал нападения с балкона, но тем не менее этот парень был хорош.


Ник лежал в тревожном ожидании. Это может произойти в любой момент. Где сейчас мужчина? С большим усилием Ник заставил дыхание звучать ровно, нервы напряглись в боевой готовности.


Его беспокоило то, что убийца мог видеть Ника, а Ник не мог видеть его. Кроме того, Трейси бы закричала, когда началось действие. Ничего нельзя было с этим поделать. Теперь она все еще спала, не замечая, как дитя, что смерть бесшумно подкрадывается к ней.


Удар будет направлен ему в горло. Ник осмелился поставить на это свою жизнь. Он бы и сам это сделал — ударил бы под ухо. затем он воткнул бы нож в дыхательное горло своей жертвы. Атака могла быть разновидностью этого, чем-то хитрым до или после, но это был проверенный метод мгновенного убийства вашей жертвы с гарантией того, что она не издаст ни звука.


Ник почувствовал, что мужчина был рядом. Его нервы требовали действий, но он заставил себя лежать. Затем скорпион ударил. Ник услышал, как мужчина выдохнул, когда он попытался ударить, и Ник прыгнул в бой, как гремучая змея, на которую кто-то наступил. Рука резко ударила его по глазу, ослепив, но шея Ника могла не выдержать удар ножа. Ник встал на ноги под прикрытием убийцы. Затем ударил его стилетом.


'Ник? — пробормотала Трейси во сне, потом проснулась и лениво провела рукой по пустому месту на кровати, где лежал ее Ник.


Ник не ответил. Он держал руку убийцы с ножом в железной хватке, отталкивая нож в сторону, пока его собственный стилет искал роковое место. Первый толчок Ника вызвал кровь. Он почувствовал это на собственной руке в темноте, но не сильно. Его противник был слишком подвижен, чтобы получить серьезные травмы. Убийца был не то чтобы большим, но крепким, жилистым, и его было трудно удержать. Нику пришлось пойти на многое, чтобы нож не пробил его защиту и не вонзился в горло.


'Ник? Голос Трейси прояснился. Теперь была паника. — Ник, ты там? Что здесь происходит?


Колено ударило Ника в промежность, но Ник почувствовал, как сместился вес, что предвещало удар, и в последнюю минуту отвернулся. Ник ударил мужчину головой и был вознагражден стоном боли. Мужчина попробовал другое колено, и ступня Ника вылетела и ударила его по другой ноге, сбив его с ног.


Оба тяжело упали, а Ник оказался сверху, нащупывая, как большая кошка, роковое отверстие. Нож Ника опустился один, два, три раза. Первые два раза убийца принимал удары по предплечью, чтобы предотвратить смертельный удар по корпусу, но даже в темноте Ник точно рассчитал время и отреагировал на изменение веса своего противника молниеносно и точно. В третий раз стилет проскользнул под прикрытие мужчины. Ему не нужно было снова бить. Ник сделал паузу, чтобы силы иссякли из напряженных мышц его противника. Корчи прекратились, раздалось приглушенное ругательство, а затем голова мужчины с глухим стуком упала на ковер. Ник медленно встал.


'Ник? – выдохнула Трейси в темноте.


— Не включай свет, — сказал он.


'Что случилось? Ник, я боюсь.


— Немного поздновато для этого, дорогая, — пробормотал Ник.


Он был занят обшариванием карманов мертвеца. Не то чтобы он ожидал найти много. У него был бумажник, бутылка масла, которым он смазывал замок, и несколько ключей. Ник взял бумажник и поднес его к лампе.


— Повернись, Трейси, — сказал он, включая свет.


У мертвеца было много документов. Удостоверения личности во всех карманах кошелька. В них говорилось, что это мсье Арман Дюпре из Марселя. В работе Арманда было необычно носить документы, удостоверяющие личность, но кто знал, на что похожа жизнь наемного убийцы? Возможно, пока он был здесь, у него были дела в Париже, поручение жены, небольшое дело, которое нужно было урегулировать с Организацией ветеранов и для которого ему нужны были его документы. Ник отогнал эту мысль. Он не имел привычки давать волю своему воображению в любви или войне. Теперь все, что N3 хотел знать о мсье Армане Дюпре , это то, что делать с его останками.


«Вашим конкурентам приходится нелегко», — сказала Трейси, дрожа. — И тебе тоже, — добавила она. «Ты можешь быть бомжом, но не обычным домохозяином. В тебе есть что-то странное.


— Хм, — сказал Ник. Он был занят тактическими аспектами этой серьезной проблемы. Трейси взглянула на его твердое, красивое лицо, которое теперь было сосредоточенно нахмурено. У него было сразу две идеи. Его лицо просветлело.


— О, о, — нервно хихикнула Трейси. "Ты в беде."


Ник улыбнулся и покачал головой.


'Оставайся здесь. Я скоро вернусь.'


'Ты не в своем уме? Я спрячусь под одеялом.


Ник подмигнул и через невероятно короткое время вернулся, одетый в чистую одежду, свежевыбритый и вымытый. От него пахло виски, а в руке он держал альпинистскую веревку.


— Если кто-нибудь спросит тебя об этом, дорогая, — сказал он, — мы выпили после того, как я вышел из бара. А потом ты отослала меня, как я и заслужил после того, как оставил тебя в беде в Сохо.


Трейси завернулась в простыню и подняла брови.


«Как вы думаете, есть еще какие-то «конкуренты»? Ник покачал головой. «У парня был класс. Они будут ожидать, что он преуспеет в своей миссии.


Она кивнула. На мгновение Нику захотелось забыть о своих планах и заползти в теплую и уютную постель с гибкой, стройной девушкой и прикрыть ее от такой внезапно страшной ночи. Ее голубые глаза были широко открыты и смотрели умоляюще, а простыня едва прикрывала излишки ее полных белых грудей. Нику не понадобилось много воображения, чтобы окинуть в уме остальную часть ее энергичного молодого тела. Вместо этого он неохотно сделал глубокий вдох и принялся за работу.


Он разложил свою альпинистскую веревку, и теперь она была такой длинной, что доставала до земли.


— Сделай мне одолжение, детка, — сказал он. — Я буду на тротуаре. Если я трижды быстро потяну за веревку, отпустите крюк и уроните ее».


Она молча кивнула, ее большие голубые глаза были наполовину загипнотизированы его деловым отношением к гротескной фигуре на полу и внезапной жестокостью ночи. Ник промокнул тело Армана Дюпре влажным полотенцем и приложил второе полотенце к ножевой ране под костюмом Армана . Затем он взвалил тело себе на плечи, обмотал вокруг шеи, пока не смог удержать его одной рукой, и вышел на балкон. Под ним спала Вандомская площадь, пустынная и безмолвная. Трейси последовала за ней, обернув полупрозрачный халат вокруг своих соблазнительных изгибов.


Ник зацепил перила, и веревка упала. «Это, — сказал он, — может оказаться немного сложным». Он прислонил Армана к перилам, сделал скользящую петлю для ноги и, держась за веревку, свободной рукой схватил Армана. На мгновение он повис на веревке между небом и землей. Трейси начала смеяться. Он начался с тихого смешка и грозил стать пронзительным до истерики.


— Если бы я был достаточно близко, я бы дал тебе пощечину, — резко сказал Ник. Попробуй подумать о том, что я сказал, что ты меня не видела. И если у вас есть минутка, может быть, вы сможете смыть пятна крови на ковре до того, как придет служанка.


Трейси кивнула, все еще слабо смеясь. 'Ты сумасшедший. До свиданья , ангел, — тихо сказал он. «Я тоже думаю, что схожу с ума, но не обращайте на это внимания».


'До свидания' — сказал Ник. — Увидимся через день или около того. Если нет, не ищите меня.


Не имея свободной руки, чтобы помахать, Ник кивнул и соскользнул вниз по веревке, приземлившись немного сильнее, чем должен был, из-за необходимости не быть замеченным парящим в воздухе. Он огляделся на улице. Никто не увидит. Над ним темнели сотни окон большого отеля. Тишина воцарилась и на площади. Он быстро потянул веревку три раза. Через секунду крюк упал в его вытянутую руку.


Ник сосредоточился на предстоящих проблемах. Его пункт назначения был недалеко, но из-за малого веса Арманда он казался милей.


— Не унывайте, Арман, старый ветеран, — сказал Ник по-французски. « Алон , мы начинаем последний марш, наш триумфальный марш к Сене».


Арман был неразговорчив. Он ничего не сказал, но тотчас же приступил к исполнению своего долга. Негнущаяся рука Ника поддерживала маленького француза, и они пересекли Вандомскую площадь . Ник нес его целиком, когда думал, что они одни, и позволял ногам палача волочиться по земле, если видел на улице опоздавшего пешехода.


Перед ним стоял выбор — отправиться на площадь Согласия, где можно было бы увидеть двух пьяных мужчин по дороге домой, или в сад Тюильри , где они найдут укрытие и меньше движения. Цинично, Ник выбрал прикрытие. Он, конечно, мог взять арендованную машину, но это означало бы оставить Армана одного на улице на какое-то время — дело чрезвычайно рискованное.


Вместе они направились в сторону больших садов. Почти сразу опасения Ника сбылись. «Пежо» с работающим двигателем стоял на углу улицы. Хуже того, внутри он мог видеть белую кепи полицейского, курящего сигарету с коллегой. Двум скучающим французским офицерам в ранние утренние часы нечем заняться, кроме как исследовать все, что может хоть как-то облегчить монотонность утренней вахты. Ник глубоко вздохнул и запел неуверенным пьяным баритоном, намеренно заглушая половину нот. Дело было в том, чтобы показаться немного подвыпившим, но не настолько пьяным, чтобы его арестовали. Он пел на английском, чтобы убедить офицеров, что его арест доставит больше хлопот и беспорядка, чем того стоит.


"О, менестрели поют об английском короле... который жил давно..."


Теперь он был через улицу, и ему оставалось пройти всего несколько ярдов. В саду, если что-то пойдет не так, он мог бросить Арманда и сбежать.


«…он был диким, пушистым и полным блох…у него было две или три жены одновременно…»


Ник почувствовал скучающий взгляд офицеров на своей шее. Он запнулся на мгновение, тихо, как он надеялся.


«Давай, Арман, старый убийца, пой, черт возьми. Где атмосфера праздника?


Арман начал сильно тяжелеть. Руки Ника почти не выдерживали. «Второй куплет, мон брат , — сказал Ник. «Начало страницы и немного специй. Он послал графа Тремблинга передать привет королеве Испании ... чтобы передать его незаконнорожденному королю Англии .


Ник и его безмолвная ноша достигли входа в парк. Боль в его руках бросила красную дымку перед глазами Ника. Помимо боли, он знал о «пежо» на углу улицы, как пловец или ныряльщик осознает акулу, которая безобидно висит на некотором расстоянии, но готова выстрелить.


Затем «Пежо» поехал. Включились фары, и он медленно и неуклонно ехал по улице, как само правосудие. Ник пошел в парк. Он заставил себя идти медленно, спиной к «пежо», готовый бежать, спасая свою жизнь, но он услышал, как мотор замедлил обороты. Затем он выпустил затаившееся дыхание. Машина поехала дальше. В ту ночь двое офицеров не интересовались двумя пьяными мужчинами. «Пежо» продолжал свой путь по улице Риволи . Ник тут же бросил свой груз под дерево и закурил. Это было близко.


Ветер с Сены охлаждал его потное тело.


Арман лежал на спине, глядя на нижние ветви деревьев и светлеющее небо.


Это было рискованно, но оно того стоило. Китайцы послали человека, чтобы устранить Ника. Теперь мужчина и Ник исчезнут. Китайцы не были бы уверены, жив ли Ник. Кроме того, они не смогут устроить засаду там, где приземлится самолет. Нику не было особенно интересно узнать, что богатая, знающая толк в жизни организация на другом конце света нанимает убийц, где бы ни оказался Ник. Как только он уйдет, впервые с момента посадки в самолет в Нью-Йорке, он сможет заставить врага вступить в бой и провести расследование, вместо того, чтобы сидеть на месте, пока по нему раздаются выстрелы.


Что же касается Хоука, то теперь, когда ставка оказалась верной, он, безусловно, согласился бы. Не то чтобы ему когда-либо нужно было это знать. Ник затушил сигарету о росистую траву сада Тюильри и взвалил Армана себе на плечи.


Вскоре после этого он достиг моста Пон-Рояль через Сену. Ник огляделся. Он подождал, пока велосипедист, одетый в синий комбинезон, невозмутимо проехал мимо него по дороге на работу.


Тогда он взял за ноги некоего Армана Дюпре из Марселя и бросил его в реку. Внизу раздался всплеск.


'A bientot, Арманд, мон vieux, — сказал Ник, наблюдая, как тонет тело. Вскоре оно всплывет на поверхность, но не так скоро, чтобы быть обнаруженным. Ник повернулся и пошел обратно через мост, но не в свой отель. Позже тем же утром Международная Исследовательская Группа села на самолет в Рим в Орли , но высокого, энергичного человека, известного как Ник Кэмпбелл, не было среди путешественников.


## Глава 7


Цемент был обжигающе горячим и кипел под итальянским солнцем, сиявшим с глубокого синего неба. Сорняки, высохшие под летним солнцем, склонялись и качались при каждом дуновении падающего самолета. Ник Картер стоял на смотровой площадке международного аэропорта Рима и наблюдал за пятнышком в небе, которое обозначало рейс 307 PWA из Парижа и стало узнаваемым самолетом, наконец, различимым как BAR 1-11. Машина начала снижаться, затем опустилась на землю в начале пути и покатилась, как экспресс, по полю, после чего тяжело развернулась и вырулила в зал прилета.


Ник рискнул, встав здесь, на смотровую площадку. Кто-нибудь из пассажиров мог узнать его. Но основная разведывательная система AX сообщила, что будет разыграно в аэропорту. Ник должен был узнать, как это сделать. Это казалось разумным. В аэропорту у них была защита толпы, которая изменялась быстрыми движениями калейдоскопа. Оказавшись снаружи, это стало сложнее, потому что его было легко отследить. Это дало властям больше шансов сосредоточиться на ком-то, отметив, что он тусовался с известными преступниками, иностранными агентами или анонимными корреспондентами разведки, которых использовала каждая сеть, но которые не были такими анонимными, как они думали. Ник все это прекрасно знал. У него было много общего с китайским мастером-шпионом, кем бы он или она ни были. Вот почему Ник был таким опасным противником.


Ник видел, как они прошли через ворота прибытия внизу и прошли через таможню. Он начал рассматривать их. Широко жестикулируя, Пекос через плечо закончил рассказ величественному рыжеволосому Кирби Фэрбенксу, чья жизнь была такой мирной и которая с восторгом слушал рассказы об исчезнувшей Америке. Ли Валери надменно прошла через таможню, даже отдаленно сдержанная и красивая.


Он продолжал смотреть. Прибыли остальные. Фрэнк Бакстер, известный как Капитан Смайл. Его жена такая же мрачная и трезвая, как он пьяный и веселый. Большой Джек Джонсон. Ник слышал, как он объявлял о чемпионате по бейсболу в «Розэ Боул» за год до этого. Все, что Ник знал о нем, это то, что он много пил и был интровертом. В ворота вошла Трейси Вандерлейк. Ее лицо было бледным после бессонной ночи, и она огляделась, как будто надеясь, что Ник выйдет из мужского туалета, чтобы заверить ее, что она на самом деле не связывалась с мужчиной, который случайно участвовал в поножовщине в спальнях, а затем смеясь скрылся с трупом за балконом. При этой мысли Ник почувствовал боль в руках, царапины от веревки, которых от волнения и опасности он не чувствовал в тот момент.


Ник вошел и увидел, как пассажиры проходят таможню и идут к автобусам или такси, чтобы отправиться в город. Ему бы хотелось подойти поближе. С того места, где он стоял, его обзор был частично закрыт, но приближаться было слишком рискованно.


Тем временем Ник изо всех сил старался следить за ними всеми, что было невыполнимой задачей. Вокруг всей группы царила суета. Наконец они добрались до Рима, где бродил


Цезарь и там, где жил и любил Микеланджело . Им не терпелось сбежать от жаркой и скучной рутины аэропорта и пройтись по булыжникам Вечного города. Через полчаса вся группа исчезла, а Ник так ничего и не увидел. Он не был особенно разочарован. Так обычно и было-


Он огляделся и, поскольку на него никто не смотрел, поднес бинокль к глазам и бросил последний взгляд на зал прилета.


Хорошо была видна красивая грудь итальянской девушки из проката автомобилей. Ник какое-то время наблюдал, затем его взгляд скользнул мимо информационного стола, стойки прибытия и обменного пункта. За углом были камеры хранения багажа. Был человек, который запер сумку Pan World Airlines в сейфе. Он стоял спиной к Нику, склонив голову над сводом. Ник поймал его в бинокль, когда мужчина захлопнул дверь и не спеша направился к залу прибытия. Мимо прошли два священника и с любопытством посмотрели на человека с биноклем. Ник убрал его и перегнулся через перила, мысленно фиксируя положение сейфа.


Почему, задавался он вопросом, кто-то на этом рейсе прилетел в Рим с сумкой, а затем оставил ее в камере хранения в аэропорту? Он рассмотрел возможности. Это не имело смысла. Он напоминал то, что было известно в разведывательных кругах как дубок, старый «почтовый ящик», славянское слово, обозначающее дуб, где шпионы оставляли свои послания во времена царя.


Он приготовился к периоду ожидания с флегматичным терпением команча. Утро перешло в полдень. Ему представились несколько возможностей, но он сопротивлялся желанию угадать действия своего противника. Он ждал. В полдень , когда вся Италия погрузилась в сиесту, он увидел, как к сейфу подошел еще один человек. Ник тоже встречал ему подобных раньше. Он был как игла тонкий, молодой человек обычно гуляющий на Виа Венеция или с богатыми американскими вдовами на танцполе интимного ночного клуба на Каприке или, если ему повезет, в Чинечитта . Его манеры были превосходны, когда он думал, что вы можете быть ему полезны, и вызывал презрение, когда он этого не делал. Это было не столько лицемерие, сколько искренняя вера в то, что когда ты Озеро если бы у него были деньги, власть или связи, вы были бы меньше его, что, если уж на то пошло, было нипочем, как мир давно научил его. Ньенте тогда нет, или меньше, чем ничего. Немного франт, но в то же время он был бы чрезвычайно яростным и умным в бою. Он был одет в облегающий шантунговый костюм, а его густые темные волосы были идеально причесаны, на что ушло много минут перед зеркалом. Солнцезащитные очки закрывали большую часть его лица. Что еще более важно, он нес через плечо сумку Pan World.


Ник смотрел, как молодой человек в темных очках подошел к сейфу и открыл его. Ник смотрел, как он вынул первую сумку и положил в нее принесенную. Мгновение спустя он закрыл дверь за новой сумкой и выглядел как один из тех модных молодых итальянцев, которые проходят через зал прибытия с американской сигаретой во рту и начинают короткий флирт с девушкой по прокату автомобилей.


Ник больше не ждал. Его арендованный «форд» был припаркован снаружи, и он знал, где были другие арендованные автомобили. Он быстро подошел к двери и побежал к своей машине. Он только что подъехал со стоянки к зданию вокзала, когда клерк оставил синий «рено». Через несколько мгновений стройный молодой итальянец вышел с сумкой PWA , бросил сумку на переднее сиденье Renault и уехал. Ник двинулся позади него, не так далеко, чтобы потерять его из виду, но достаточно далеко, чтобы не вызвать подозрений.


Ник устоял перед искушением ехать рядом с мужчиной впереди него и заставить его съехать на обочину. Ему не терпелось увидеть содержимое синего мешка. Как и Хоук и многие другие люди в Вашингтоне. Теперь это было так близко, что Ник почувствовал вкус победы. Вынужденное движение по этой пустынной дороге в Рим потенциально может взломать всю систему и сбалансировать разведывательную операцию США на Дальнем Востоке. Возможно. Это было ключевое слово. Если бы Ник что-то узнал сейчас, он мог бы получить захватывающую шпионскую информацию, но не было сказано, что она приведет его к остальной части системы.


Ник притормозил и приблизил голубой «рено» прямо к себе. Лучше было узнать, кому он вез сумку; позже Ник смог бы заполучить их.


Через несколько миль Ник понял, что они едут не в Рим. Они ехали на юго-запад, в Остию, по абсолютно прямой дороге. Синяя машина в полумиле перед ним двигалась стабильно и с разумной скоростью, но Нику такая ситуация не нравилась. Человек в шантунговом костюме и темных очках должен был заметить Форда Ника хотя бы потому, что на дороге не было других машин.


Они приближались к морю; Ник уловил соленый запах над сладким, сухим запахом сосен вдоль дороги. Ник придвинулся ближе к синему «Рено». К черту Двенадцать Цезарей и эти плоские, прямые дороги, которые так хороши для быстрой переброски войск, но так неудобны для того, чтобы следовать по ним. Наконец дорога свернула, и Ник больше не видел «рено». В этот момент вторая дорога превратилась в шоссе, и «рено» свернуло. У Ника не было выбора, кроме как смело следовать за ним. Сворачивая за угол, он увидел, как «Рено» начал ускоряться. Через минуту он был уверен, что мужчина в «Рено» испугался и теперь ехал на максимальной скорости. Ник устало выругался. Если бы водителем «рено» был опытный водитель, он мог бы потерять Ника на проселочных дорогах в мгновение ока.


Они добрались до прибрежной дороги, которая петляла среди невысоких скал и дюн, возвышаясь над зеркальным видом на Средиземное море. Синий «рено» жужжал, как жук, на крутых поворотах. Затем «рено» пронесся впереди него через деревню, разгоняя животных и старух в черном. Одетые в черное женщины грозили его машине кулаками и стеснили узкую улицу, заставляя Ника притормозить. Выехав за деревню, Ник снова прибавил скорость, надеясь, что лошадиные силы «Форда» смогут обогнать «Рено». Даже на этих извилистых дорогах и в тяжелом «форде» Ник был лучшим водителем, чем человек перед ним, и неуклонно обгонял его. Водитель «Рено» тоже это увидел и начал рисковать. Заднюю часть «Рено» стало заносить, когда синий автомобиль на слишком большой скорости вошел в крутой поворот. Водителю пришлось снизить скорость, чтобы остаться на дороге, и он замедлился. Ник угрюмо завис позади него, вычислил вероятное отклонение «форда» и проскочил за угол, нашел свой путь и, выйдя из поворота, ускорился. Он с ревом бросился к «Рено».


Мужчина в «рено» увидел его приближение, увидел в зеркале заднего вида конец погони и запаниковал. Он ринулся к следующему крутому повороту, как вагон по рельсам, но Ник, борясь со своей машиной и чувствуя свою колею в повороте, не увидел впереди стоп-сигналов и понял, что игра окончена. Даже гонщик Гран-при не смог бы пройти этот поворот, не задействовав тормоза. Ник сбавил скорость, завернув поворот, и увидел, что «рено», уже объятый пламенем, катится по пересеченной местности.


Ник сбавил скорость и переключился на заднюю передачу с визгом шин. Мужчина каким-то образом покинул «рено» и теперь бежал вверх по каменистому склону, а пламя просачивалось по днищу «рено». Ник помчался за ним, чувствуя, как раскаленный жар машины обжигает ему лицо в палящий полдень. Человек в шантунговом костюме уже миновал уклон, который спас ему жизнь, снизив скорость кувыркающегося «Рено».


Жар от пламени, быстро превратившего «Рено» в оранжево-красное пекло, вынудил Ника свернуть, и мужчина столкнулся с ним. Мужчина был теперь на вершине склона. По крайней мере, это имел в виду Ник, взбираясь на холм с затуманенными глазами, и его городские ботинки скользили по каменистой земле. Затем пуля подбросила гравий прямо перед его ногами. В этот самый момент Ник лежал на животе, пережевывая полный рот римской грязи и позволяя Вильгельмине, своему Люгеру, многозначительно пролаять. Мужчина укрылся за камнем, тоже лег на живот и стрелял в Ника. Ник перевернулся, пытаясь укрыться, и линия пуль игриво заплясала позади него. Наконец, оказавшись в безопасности за камнем, Ник обдумал ситуацию.


При нормальных обстоятельствах у молодого итальянца на вершине холма не было бы ни единого шанса. Ник бы поиграл в кошки-мышки, но ситуация заставила его действовать. Рано или поздно кто-нибудь увидит горящий Renault. Затем придут полицаи , которых очень заинтересует дуэль на пистолетах в американском стиле на кургане. Ник не мог допустить, чтобы синяя летная сумка попала в руки местной полиции. Нет, пора было действовать. Ник тщательно прицелился, положив руку на теплый камень перед собой, и выпустил три пули так быстро, что они звучали как одна. Он видел, как пули выбивали осколки скалы в шести дюймах от лица врага ; затем он начал бежать пригнувшись и быстро вверх по холму к следующему камню. Был слышен выстрел. Ник услышал, как пули упали на землю в нескольких футах от него. К тому времени, когда человек понял, что стреляет слишком высоко, Ник уже был в безопасности за своим следующим камнем. Вместо того, чтобы ждать, пока он отдышится, Ник продолжал оказывать давление. Прежде чем человек наверху ожидал, что он снова двинется с места, Ник побежал вверх по холму в своей зигзагообразной схеме атаки. Пока он бежал, мужчина поднялся, чтобы выстрелить, а Ник стоял неподвижно, чтобы стать идеальной мишенью. Пистолет итальянца быстро поднялся, чтобы использовать этот явный акт безумия со стороны американца , и в этот момент Ник чуть не снес ему голову. Только быстрое осознание опасности спасло итальянцу жизнь, и Ник прошел сорок шагов, пока молодой человек оправлялся от шока.


За своим камнем Ник вытер пот с глаз и всадил в «люгер» новую обойму. Ствол был горячим. Все было горячо в этом пасторальном пейзаже, пекущемся под солнцем.


Внизу прямо над горящим «Рено» поднималось тонкое облачко черного дыма. Невероятное счастье, что полиция еще не добралась до машины. К счастью, это было время сиесты.


— Экко , — хрипло крикнул Ник. «Бороться бессмысленно. Я хорошо заплачу тебе. Что, черт возьми, по-итальянски означает «маленькая торговля»? †


Ответ пришел к нему на вызывающе безупречном английском. Это было грубо сформулированное предположение, которое часто можно услышать, но оно изменило бы ход истории, если бы не было биологически невозможно. — Крейзи , — рассмеялся Ник.


« Прего », — последовал ответ.


— Мы заключаем сделку, иначе я приду за тобой. Ты можешь выбирать, — крикнул Ник на своем лучшем итальянском.


« Субито », — закричал человек, находившийся в двадцати ярдах за камнем. «Я хочу пойти домой на обед».


— Ладно, приятель, усложняй задачу, — с горечью пробормотал Ник. Эти последние двадцать метров будут более трудными, чем остальная часть пути. Расстояние было настолько близко, что юный мафиози не мог промахнуться. Ник подумал об использовании газовой бомбы, Пьер. Газ был без запаха, бесцветным и смертельным в течение минуты. В этот безветренный день его можно было бы использовать даже на открытом воздухе, но маловероятно, чтобы бомба осталась на этом каменистом склоне, куда она приземлилась.


Ему понадобится дюжина Пьеров , чтобы убить молодого итальянца. Нет, Ник пришел к выводу, что огнестрельное оружие должно быть последним средством, и именно он должен проявить инициативу. Время было на стороне человека в шантунговом костюме, ожидавшего его в двадцати метрах за большим камнем.


Ник бросил последний взгляд на пустое место, и план понравился ему еще меньше. Нет варианта покрытия. Двадцать метров по раскаленной долине смерти. — Не забывай меня, Хоук, — мрачно прошептал Ник. «Меня убили в моих итальянских туфлях ручной работы».


Сначала он на долю секунды высунул голову над скалой, чтобы привлечь огонь. Превосходно. Итальянец выстрелил лежа плашмя животом с правой стороны скалы. Ник нырнул влево и выстрелил, заставив его опустить голову. Затем его сильные ноги забарабанили по склону высокими широкими шагами, и скала, за которой спрятался итальянец, с каждой секундой приближалась все ближе.


Как только Ник обогнул скалу, человек вскочил и побежал к группе сосен в пятидесяти ярдах позади него. На полпути он передумал, остановился, глубоко присел и быстро поднял пистолет.


Ник бросился на землю и быстро откатился. Он услышал выстрел врага и стал ждать гулкой, разрывающей боли пули, взорвавшейся внутри его тела. Момент не удался. Ник присел на корточки, как и Шантоенг Пак, и они посмотрели друг на друга над стволами своих пистолетов. Это был первый раз, когда Ник остановился после того, как покинул убежище своей скалы. Итальянец уверенно улыбнулся, его темные глаза блестели от волнения и триумфа. Он безжалостно нацеливался на Ника, по крайней мере, так он думал. К несчастью для него, он видел слишком много американских вестернов, а Ник был профессионалом. Итальянец выстрелил от бедра, не целясь, но Ник выглянул из-за визора, прежде чем нажать на спусковой крючок «Люгера». Что-то появилось слева от центра груди итальянца — маленькое красное отверстие. Сила пули Ника бросила его на спину. Эта часть действительно была похожа на ковбойские фильмы. Он лежал на спине, согнув колени, и смотрел на солнце так, что, по словам местных фермеров, приводит к безумию.


Ник выпрямился и глубоко вздохнул. Затем он подошел к нему и выбил пистолет из его руки. Он наклонился и достал из кармана куртки ключ от камеры хранения. Голубая летная сумка лежала в тени скалы. Ник поднял её, перекинул через плечо и быстро пошел к своей машине. Его часы сказали ему, что он поднимался на холм уже пятнадцать минут. Он мог бы поклясться, что прошел час или больше.


## Глава 8


Каждый год графиня Фабиани в свой день рождения устраивала вечеринку на своей вилле недалеко от руин Остии. Поскольку это празднование дня рождения является традицией, а Фабиани играли важную роль в римской политике, его посещали дипломатические чиновники из большинства стран с посольствами в Риме, которые остаются ровно на время, достаточное для вывешивания флага, и оказывают гостям мало услуг, таких как как газетчики или мелкие гости с родины. Вот почему высокопоставленный сотрудник посольства США был в восторге, когда некоторые источники предположили, что благодаря изменению списка гостей он сможет решить маленькую проблему, над которой мучился в тот день, с помощью стольких людей из Международной исследовательской группы, сколько он пожелает посетив графиню. Он так и не узнал, а Ник только позже узнал, что сотрудника посольства использовали его в качестве приманки.


Еще не зная этого и проделав хороший шпионский трюк, Ник на данный момент был доволен. Почему бы и нет? В высокий сезон кафе на Виа Венето переполнены. Все выглядят красивыми и богатыми — римские матроны в своих «Мерседесах» или « Бентли» с шофером , изысканно одетые мужчины, спагетти, неаполитанские девушки с упругой грудью, темными глазами и ослепительно белыми зубами — современные конкуренты выращенной на зерне американки. красавцы, сидящие за столиками кафе над путеводителями, - и беспрестанно стройные юноши, действующие группами или в одиночку, черноглазые и бдительные - юноши, во всем идентичные тому юноше, который сейчас стоит, согнув колени, к солнцу смотрел на Астию .


Ник сидел один за столиком с Кампари и чувствовал себя расслабленным. Потребность в секретности отпала. Содержимое синей летной сумки было передано курьеру ЦРУ из посольства США после того, как Ник сам внимательно ее изучил. Это не обошлось без трудностей. Ник позвонил в посольство и попросил связи с ЦРУ , и когда этот человек вышел на линию, он представился.


— Ты еще будешь сидеть час за своим столом? — спросил Ник. — Я могу прийти к вам с ней. Они хотят, чтобы это было в Вашингтоне как можно скорее».


Сотрудник посольства на другом конце линии пошутил: «Ни за что! Держись подальше от этого, N3. Оставайтесь на месте. Или, еще лучше, приходите с « Париж Геральд Трибьюн» в собор Святого Петра. Там к вам подойдет мужчина в клетчатом костюме с номером The New York Times. Что бы вы ни делали, держитесь подальше от посольства. Поняли?


Содержимое сумки было для Ника почти такой же загадкой, как и для Вашингтона. В пакете были полотенца, носки, нижнее белье, несколько книг в мягкой обложке, мыло для бритья популярной марки, бритвенные лезвия и несколько рулонов неоткрытой 35-миллиметровой пленки с 20 кадрами в каждом. В конце концов оказалось, что это именно тот фильм, который он должен был иметь. Пакет выглядел совершенно новым и неоткрытым, но когда он открыл его, то заметил свою ошибку. Внутри кассеты, в полости катушки, была совсем другая пленка.


Микрофильм.


Ник посмотрел фильм с увеличительным стеклом и сильным светом, прежде чем передать посылку ЦРУ. Первая полоса микрофильма содержала только один номер. Некоторое время это занимало Ника. Неужели молодой итальянец, которого наняли за несколько тысяч лир, погиб, сражаясь за это? Ник подумал об этом некоторое время, затем перешел к следующему рулону пленки.


Это было немного более показательно . В нем содержался запрос на информацию, строго конкретизированную информацию об определенных людях и событиях. Полная информация о новом сотруднике службы безопасности посольства США. Политический анализ силы и слабости местной коммунистической партии, концентрации войск на югославской границе. Ник все внимательно прочитал. Читая между строк, профессионалу нетрудно было обнаружить, что эти вопросы были заданы Пекином и никем другим - как по типу запрашиваемой информации, так и по формулировкам вопросов.


Все бы ничего, но Ник преследовал казначея, человека, благодаря которому работала эта всемирная сеть. То, на что он потратил столько денег и усилий, чтобы получить в свои руки, казалось не чем иным, как обычной сумкой . Он сосредоточился на первом микрофильме, который содержал только написанную песню. Он был слишком коротким, чтобы быть каким-либо осмысленным кодом; Ник осмелился поставить на это. Жаль, что парень с Виа Венето не привел его к остальной группе.


Он лег голый на кровать и сосредоточился. Никто не говорил, что будет легко. Если только Хоук и его батальон логарифмических линеек не ошиблись, человек, который положил сумку в сейф в аэропорту Рима, был казначеем, а не курьером. Сумка должна была быть полна иен или золотых дублонов. Но вернувшись из Остии с ключом от сейфа в кармане, Ник обнаружил сейф открытым и пустым, новый ключ в замке, готовый к новому использованию.


Это его особенно не удивило. Вполне возможно, что за человеком с сумкой следили. Или, если бы он не прибыл вовремя, организация, зная, что поблизости находится американский агент, вернулась бы в аэропорт, чтобы очистить хранилище от своих компрометирующих улик. Так что у Ника осталась только головоломка с пронумерованным микрофильмом.


Он сунул пленку в угол зеркала и посмотрел на нее. Для чего использовались числа? Банковские счета? Казначейский баланс? Билет на скачки? Это было чушью, это было слишком безумно. Это означало бы, что половина Италии будет помогать китайским коммунистам - жокеи, тренеры, чиновники ипподромов — это должно было быть что-то более изощренное.


Только со временем размышления Ника обратились к разгадке при мысли о его друге Дюране из швейцарского банка. Номерной счет в крайне секретном швейцарском банке. Пока номер был известен, никаких вопросов о депозитах или снятии денег не задавали. Этот метод имел много преимуществ перед любым другим способом оплаты шпионов. Не было необходимости носить с собой наличные со всеми вытекающими отсюда рисками; правительственные чиновники не могли незаметно взглянуть на банкноты; и если бы давать взятки правительственным чиновникам было делом мужчины, у маленького человека не было бы большой суммы в банке. Он мог взять их в швейцарском банке в любое время в будущем, как только стихнет шум.


Его агенты были незаметно награждены деньгами на вкладе под этим номером. Что может быть проще. Таким образом, казначей приехал лично, а не звонил или писал - два заведомо небезопасных метода связи, поскольку номер можно было перехватить.


Теперь, когда он стоял за планом, перед Ником осталась задача выяснить, кто был казначеем. Если ему повезет; он разоблачит его в следующем аэропорту или в следующем. Но если ему не повезло, то, конечно, был шанс, что казначей убьет его первым.


Взволнованный, Ник отправился на ужин в одиночестве, а затем сел на Виа Венето , где его почти наверняка увидит кто-нибудь из экскурсионной группы. Через пятнадцать минут его подозвал скрюченный, загорелый Пекос Смит, который прогуливался на полусогнутых ногах в твидовом костюме, по-стариковски поглядывая на откормленных спагетти бомжей, так плавно покачивавшихся под шелковыми платьями или узкими брюками. С ним был его друг Фэрбенкс, а также Фрэнк Бакстер - капитан Смайл, которого Ник с трудом мог представить без ухмылки. — Амиго, — весело зарычал Пекос, — черт возьми, я рад тебя видеть. Мы все думали, что вас могли похитить в одной из тех кафе в Париже. Никогда не знаешь, что может случиться со всеми этими иностранцами вокруг.


Оказалось, что старик, увлекшись воспоминаниями о старых добрых днях в Париже после перемирия 1918 года, заказал шампанское для бара в Crazy Horse, а потом отправилась домой с двумя двадцатилетними блондинками танцующими девушками. Это превратилось в дикий пир, конца которого Пекос не мог вспомнить, а затем наступило грустное утро, когда он проснулся с пустым кошельком на полу рядом с ним, а девушек больше не было видно.


«Если ты так ненавидишь иностранцев, — сказал Ник Пекосу, — зачем ты поехал в эту поездку? Тебя все раздражает с тех пор, как мы покинули аэропорт Кеннеди.


Пекос дружески подмигнул.


— Вот что я тебе скажу, мальчик. Эта поездка — память о моем партнере Койоте, который умер более двадцати пяти лет назад. Я никогда не знал, верить этому маленькому бездельнику или нет, но он всегда утверждал, что он внебрачный сын Даймонда Джима Брейди. Он нацелился на то, чтобы сделать "находку алмазов" больше, чем когда-либо делал его отец, а затем путешествовать по городам мира, чтобы превзойти бесчинства своего отца, так что, в конце концов, старику придется признать, что Койот законный сын и наследник. Ну, Койот так и не нашёл эту находку, и я тоже. Но когда представилась такая возможность в этой поездке, я вспомнил все те вечера, проведенные без сна с бутылкой виски высоко в Сьеррах или во влажной жаре Южной Америки. И тогда я сказал себе...


— Трогательная история, Пекос, — со смехом сказал Ник. — Вы уж точно не возражаете, если я не поверю ни единому слову.


«Боже, клянусь, если бы не старый Койот, я бы до сих пор искал золото. И ты тоже должен, мальчик. Продажа акций или что бы вы ни делали, это не работа для такого крутого парня, как вы. Отправляйтесь на запад, где человек может вырвать целое состояние из земли голыми руками...


— Как и ты, Пекос, — сказал Бакстер. Его тон был веселым, но в глазах было неприятное выражение.


«Ну, я, конечно, никогда не зарабатывал на дурацких шляпах и на том, чтобы маленькие дошкольники дергали меня за накладную бороду», — отрезал Пекос.


— Эй , что с твоей бородой? — пробормотал Бакстер. Он был сильно пьян. Он наклонился вперед и потянулся к великолепным белым усам Пекоса. «Давай посмотрим , не подделка ли это тоже».


— Я бы не стал этого делать, приятель. На кладбище лежат мужчины делавшие это.


Несмотря на театральную постановку, загорелый ветеран в любопытном твидовом костюме на мгновение перестал быть очаровательным анахронизмом. Его голос был властным, а ледяные голубые глаза засверкали. Ник понял, что не так давно в другом мире Пекос был бы отличным человеком, с которым можно было бы иметь дело, и с которым было бы трудно бороться.


Бакстер понял серьезность голоса Пекоса и отказался от этой идеи. «Возможно, сегодня Пекосу повезет больше, чем в «Безумной лошади», — примирительно сказал Кирби Фэрбенкс. — Как вы, наверное, знаете, нас всех пригласили на вечеринку на виллу графини Фабиани . Будем надеяться, что Пекос с его природным обаянием покорит сердца декадентских римских женщин, чтобы они позволили ему оставить им свой кошелек».


Ник с любопытством посмотрел на высокого рыжеволосого мужчину. Он был странным компаньоном щедрого Пекоса. Кроме того, вся группа представляла собой самое странное собрание американцев, когда-либо собиравшееся на Виа Венето .


Они пошли в ирландский паб Майкла, чтобы забрать других гостей, в том числе Трейси Вандерлейк, которая скрыла свое удивление и облегчение от встречи с Ником за наигранным сарказмом.


— Как сегодня дела в твоем офисе, дорогой ублюдок?


«Торговля была легкой или умеренной, — усмехнулся Ник, — но один фонд вырос на несколько пунктов».


«Бьюсь об заклад, преобладали пистолеты и боеприпасы», — сказала она. — Может быть, ты поймешь, что я ужасно беспокоилась о тебе.


— Не беспокойся о старом деле — оно все закрыло, — сказал Ник, целуя ее соблазнительную щеку. «Давай повеселимся сегодня вечером».


— О, мой милый, кого ты теперь собираешься заколоть?


«Послушай, — сказал он, взяв ее за руку и отведя в угол, — я имел в виду не вечеринку». Он драматично наблюдал и был вознагражден румянцем до самых корней.


Вилла графини стояла высоко на холме, возвышаясь над безмятежным Средиземным морем, в нескольких милях от того места, где Ник столкнул с дороги голубой «рено». Если бы кто-нибудь увидел его или узнал «форд», у Ника могли бы быть проблемы. Но через пятнадцать минут между деятелями посольства, мелкой европейской знатью и туристами с хорошими связями, наполнявшими сад графини, Ник пришел к выводу, что в нем трудно будет узнать водителя американского автомобиля.


Официанты с бокалами для шампанского шли по освещенному японскими фонарями саду. Пары танцевали на дощатом полу. Чуть позже он услышал, как одна женщина сказала: «Грустно из-за двоюродного брата графини. Но, конечно, все знали, что он был в банде.


Ника не слишком интересовала паршивая овца в семье графини, но следующий комментарий заставил его навострить уши. «Тем не менее, — ответил один мужчина, — очень смело с ее стороны не отменить вечеринку, когда ее любимый кузин был убит бандитами только сегодня днем, и почти на ее собственном пляже».


Женщина рассмеялась. — О, она бы даже не захотела пропустить вечеринку по случаю своего дня рождения, если бы знала, что ее саму убьют. Но это действительно очень печально. Пара пошла дальше. Может быть, графиня и не хотела бы пропустить вечеринку, но Ник Картер точно хотел. Куда пропала Трейси? Пришло время найти ее и исчезнуть. Он не хотел иметь ничего общего с этой семьей, которая каким-то образом была связана с Всемирной шпионской сетью Китая. Случайно он оказался посреди осиного гнезда. Или это не было совпадением? Он решил выяснить, кто организовал приглашение Международной исследовательской группы на эту вакханалию. Он пробрался сквозь гуляк и увидел ее гибкое тело среди группы людей вокруг пожилой дамы в инвалидном кресле. Черт возьми, подумал Ник. Графиня. Трейси позвала Ника, прежде чем он успел поймать ее взгляд. Он должен был пойти туда. Графиня была в инвалидном кресле, и за ней ухаживала мускулистая медсестра в вечернем платье. Ей было далеко за восемьдесят. На ее бледном, осунувшемся лице преобладали глаза, которые лихорадочно мерцали в глубоких глазницах. Вечернее платье, которое она носила на своем плоском сморщенном теле, стоило целое состояние, машинально заметил Ник. Это казалось странным, потому что он слышал, что графиня не очень богата.


Вечеринки по случаю дня рождения, которые она устраивала, были ее единственным общественным излишеством в году и ложились тяжелым бременем на семью. — Ангел, — пробормотала Трейси, — графиня предсказывает будущее. Она говорит, что очень скоро меня осчастливит таинственный темноволосый мужчина.


Ник повернулся и посмотрел на старуху с мерцающими глазами, которая смотрела прямо на него таким напряженным взглядом, что Ник почувствовал, что она почему-то приняла его за преступника, в которого в тот день промахнулся ее любимый кузен.


-- Ну же, синьор , -- властно рявкнула она, -- только вашу руку я еще не прочла. Дай мне руку. Потрескивающий старый голос звучал так, будто она просила его голову, а не руку.


-- Scusi , синьора , -- с улыбкой сказал Ник, -- я очень тороплюсь. Может быть, в следующий раз... Старые глаза не сводили с него глаз, а на тонких губах играла легкая улыбка.


«Дай мне руку, дотторе , и я скажу тебе, почему ты так спешишь». Это был вопрос, но, похоже, в нем был и намек на презрение. Люди вокруг графини больше не смеялись. Если он откажется, Ник привлечет к себе больше внимания, чем ему бы хотелось. Он надеялся, что старая сука скоро закончит свой фокус-покус, и он сможет выбраться отсюда. Она взяла его руку в свою сухую старую лапу и молча склонилась над ней с мерцающими глазами. Молчание длилось. Ник сохранил жесткую улыбку на лице, когда старуха притворилась, что читает его руку.


— У тебя хорошая рука, дотторе , — наконец сказала старая дама. «Это не рука современных молодых людей. Это рука человека действия, умного, сильного человека, человека насилия. Но, может быть, вы не понимаете Италию или итальянцев. Вы не понимаете их горя, их страданий».


Да, да, да, сказал себе Ник. Выбросьте это, леди, у меня нет времени на всю ночь. Если она была так опустошена смертью своего кузена, почему она раздавала дорогие напитки всем этим гулякам?


-- ...вы спешите теперь, -- сказала она, -- но куда? Куда мы все спешим в этом мире… — Ее голос приобрел ритмичный, плачущий тон. Она все еще говорила, когда погас свет. Девушки вскрикнули от удивления. Проклятые мужские голоса. Ник автоматически отдернул руку и был поражен, когда старуха сопротивлялась его попытке с поразительной силой. Он снова потянул и на этот раз освободил руку. Он услышал крик Трейси, а затем ее голос стал приглушенным.


Сильные руки обвились вокруг его плеч. Когда он пытался вырваться на свободу, его ударили по нижней части черепа твердым предметом. Сквозь удар он видел звезды, но когда его ударили, он двигался вперед и был скорее ошеломлен, чем оглушен. Он безвольно опустился на руки своего пленителя, а затем взорвался всей силой своего закаленного в боях тела. Мужчина, державший его, был застигнут врасплох, когда Ник перешел от мертвого бессознательного веса к более чем двумстам фунтам ярости в хорошей форме. Через секунду он освободился.


— Марко, идиот, — услышал он рык графини. «Приведи остальных».


Гуляющим могло показаться, что она отдает приказ включить свет, но для Ника это была смертельная угроза. Пистолет выстрелил с громким хлопком. Женщины теперь начали кричать не на шутку.


— Отвезите меня в дом, и быстро, — прохрипела графиня.


Ник ударил мужчину, который крепко его держал, в живот. Мужчина зарычал. Ник последовал за ним, нанеся два быстрых, сильных удара, которые уничтожили любое дальнейшее сопротивление. Мужчина упал, и Ник дал ему последний удар в виде правого хука, который сломал его кости. Мгновение спустя глаза Ника привыкли к темноте. Он увидел, как графиню везут по дорожке к полуразрушенной старой вилле, и еще одну фигуру, мужчину с чем-то на плече.


Трейси? Через мгновение они исчезли среди деревьев.


Ник побежал за ними по лужайке и наткнулся на высокого мужчину, стоящего прямо перед ним. Высокий мужчина ударил первым, прямой удар справа отскочил от головы Ника. Затем Ник стряхнул удар, проскользнул под свое укрытие и нанес смертельный удар со скоростью нападающей кобры. Мужчина ахнул и упал перед ним. Это был Большой Джек Джонсон, бывший игрок Всеамериканского футбола и спортивный комментатор. У Ника было всего мгновение, чтобы осознать этот факт. Затем он побежал по дорожке к вилле. Зажглись огни — вилла светилась. Ник вскочил по ступенькам и оказался в прихожей. Где-то над ним послышались шаги и захлопнулась дверь. Ник подбежал к лестнице с пистолетом в руке и побежал наверх мимо темных картин Тинтеретто и других старых мастеров, почерневших от времени. Впереди на лестничной площадке он увидел другие комнаты с высокими потолками и дверьми.


В одной из комнат появился мужчина, атлетического телосложения, с бритой пулевидной головой и лицом преступника. Он увидел приближающегося Ника, и из-за его пояса появился револьвер. Но пистолет с грохотом упал на землю, когда Люгер Ника резко залаял в тусклом свете. Мужчина упал замертво. Ник промчался мимо мертвеца, не сбавляя скорости.


Трейси лежала на старом диване в одной из комнат, ее руки и ноги были наспех связаны кусками занавески. Ник достиг ее двумя быстрыми шагами. Он освободил ее своим стилетом, и она последовала за ним босиком, пока он шел к двери комнаты, чтобы изучить ситуацию.


— Что случилось, ангел, или мне нельзя спрашивать? Мы оказались в отделении мафии? — спросила она, задыхаясь.


— Я сделал ошибку, — коротко сказал Ник. - И нам нужно быстро выбраться отсюда.


Вместе они пробежали мимо тускло освещенной картинной галереи, и тени, казалось, растянулись или застали их врасплох. На каждом углу у них был выбор, в каком направлении повернуть. Они услышали голоса своих преследователей в другом крыле виллы. В конце последнего лестничного пролета, после многочисленных ошибок, Ник и Трейси вышли во двор. При свете конюшенного фонаря Ник увидел старые стены, поросшие плющом, и забор, уходящий во тьму осыпающегося свода. Забор словно заманивал их в угрожающую тьму переплетенных между собой деревьев. Но Ник колебался. Он остановился на тротуаре. Он никогда не любил тупиков. Трейси бежала впереди него, ее белые ноги мелькали на потрескавшихся мраморных ступенях. Она была на полпути через старый двор, когда повернулась к Нику испуганными и вопросительными глазами.


Ник услышал шорох листьев над головой и, развернувшись на каблуках, поднял свой «люгер». Выстрел разорвал тишину ароматного вечера, и пистолет с лязгом упал из плюща на мраморную балюстраду балкона. Сразу же после этого маленький человечек в черном костюме упал, как тюк со старой одеждой, и его голова прижалась к бетону.


Трейси закричала и схватила Ника. Теперь у Ника не было выбора. Охота началась, ему пришлось рискнуть пройти по темной аллее деревьев. Следуя за Трейси, он прыгнул через сломанные ворота как раз в тот момент, когда услышал стук ботинок по тротуару позади себя. Вместе они бежали по трудной дорожке, мужчины позади них подбадривали друг друга громкими криками. Ник повернулся и выстрелил в сторону ворот по фигуре, вырисовывавшейся в свете фонарей конюшни. Мужчина развернулся вбок и закричал высоким, почти женским голосом. Они слышали, как он кричит о помощи, пока мчались по тропинке.


В конце ряда деревьев они подошли к пруду, полному ряски, с беседкой по бокам. Ник развернул Трейси за локоть и бросился к беседке. Внутри Ник упал на землю и нацелил свой Люгер на ряд деревьев. Рядом с ним, тяжело дыша, сидела Трейси, прислонившись спиной к толстой цементной стене. Ник ждал с тяжелым взглядом. Через минуту на поляне появились трое мужчин. Ник тут же открыл огонь. Люгер издал резкий, разрывающий звук, когда Ник быстро начал стрелять. Только один из мужчин смог открыть ответный огонь. Первые двое упали замертво в пруд с громким всплеском.


Пистолет третьего человека дважды блеснул в темноте, прежде чем Ник подстрелил его на полной рыси. Он сделал еще три спотыкающихся шага, затем упал в траву и замер.


Ник взял Трейси за руку и поднял на ноги. Её глаза были большими и испуганными в темноте.


— Нет, Ник, — прошептала она. "Я не могу... этот кошмар..."


— Конечно, можешь, — сказал он наполовину грубо, наполовину дружелюбно. «Еще разок, детка, и мы почти дома».


Она снова боролась, и Ник больше не терял времени даром. Он поднял ее и понес на руках по другую сторону пруда, подальше от виллы. Он поставил ее на полпути.


— Хорошо, дорогая, принимай решение. Я не могу нести тебя в Рим. Ты пойдешь или останешься здесь?


«О черт, — сказала она с легкой ухмылкой, — мне просто нужно было отдышаться. Я могу продолжать это всю ночь.


— Хорошая девочка. Они пошли по лужайке. Впереди Средиземное море образовало полосу более глубокой тьмы на фоне вечернего неба. На аллее деревьев появился свет. Ник выстрелил, но дистанция была слишком велика. Тем не менее свет тут же погасили. Прежде чем вышли Ник и Трейси, местность внезапно опустилась; Ник видел, что им придется вернуться к свету.


Ник смотрел, как темные фигуры растут перед ними по мере приближения двух групп. Чтобы избежать их, Ник и Трейси прокрались между оставшимися деревьями, где земля плавно спускалась к морю. Вдруг в темноте недалеко от них два раза скрипнул автоматический пистолет. Этот пистолет означал, что они не могли сбежать вниз по склону. Ник знал, что они будут хорошо видны. Сначала ему придется разобраться с этим оружием.


— Подожди здесь, — прошептал он Трейси. Он оставил ее среди деревьев и пополз вперед, чуть ниже вершины склона. Было очень темно, и в этой игре Ник был особенно хорош. Это была графиня, пришедшая посмотреть на бой из инвалидной коляски со своим мужем Марко. Они были недалеко. «Контесса — бесстрашная старушка», — подумал Ник. Он должен был передать это ей. Жаль, что она связалась не с той партией.


— Марко, ты их видишь? -- спросила графиня надтреснутым старческим голосом. — Думаешь, им удалось сбежать?


— Нет, синьора, они среди деревьев. Они появятся через несколько минут.


— Как ты думаешь, им не удалось спуститься по скалам?


«Мужчина может быть, но не девушка. Уверяю вас, они там, среди деревьев.


— Ты ошибаешься, — сказал Ник. Он поднялся над склоном с люгером в руке.


— Марко, — прошипела старушка. «Уничтожить его».


— Не глупи, — сказал Ник. 'Мы можем...'


Они не дали ему возможности что-либо сказать. Маленький автоматический пистолет появился в руке графини и дважды сверкнул. Ник нырнул в сторону, не отстреливаясь. Потом на него напал Марко со стилетом в руке, а рука Ника с пистолетом была прижата к полу дородной медсестрой. Ник перекатился на бок, и нож Марко вонзился в землю. Старушка что-то прокричала по-итальянски, когда свободная рука Ника приземлилась на переносицу Марко в ударе карате. Ник почувствовал, как кровь брызнула с лица мужчины, но железная хватка не ослабла. Колено Марко врезалось Нику в ребра, отчего у него перехватило дыхание. Ник болезненно задыхался, переворачиваясь в росистой траве, пытаясь удержать итальянца от того, чтобы он не засунул свой стилет ему между ребер. Дыхание Марко обжигало ему лицо, и его кровь поливала их обоих без разбора. Затем Нику удалось разорвать хватку, и его свободная рука ударила мужчину по лицу, как кувалда, с силой, которая разорвала бы хватку питона. Марко, кроваво кашляя и ругаясь по-сицилийски, сделал последнее усилие, направив стилет в Ника. Его рука была поднята, холодное лезвие было отклонено, а затем Ник взял в свободную руку свой стилет и с кошачьей скоростью вонзил его между ребрами. Ник быстро оттолкнул тяжелое тело в сторону и встал.


— Марко, — проворчала в темноте старуха. — Это ты, Марко? †


— Si, синьора , — пробормотал Ник. Он не забыл маленькое оружие, которое она держала в руке. Внезапно в темноте он ударил и развернул инвалидную коляску, когда ее маленький пистолет выплюнул свинец между складками ее одеяла.


' Мио Дио ' — прохрипела старуха. Она старалась изо всех сил, поворачиваясь в кресле, но не видела шансов. Ник сделал несколько быстрых шагов по траве, разгоняя инвалидную коляску, и отпустил ее. Ужасная старуха в инвалидном кресле заковыляла по склону лужайки, пока кресло не упало на бок немного выше по склону. Он слышал, как она звала слуг. Ник усмехнулся. «Старая сука будет держать их какое-то время, — сказал он, — так что у нас есть время выбраться из этого логова Борджиа ».


— Думаешь, она мертва? – спросила Трейси минуту спустя.


— Ни за что, — сказал Ник. «Она слишком жесткая и фальшивая, чтобы умереть. С другой стороны, она пока не может идти за нами. Вы случайно не знаете дорогу в Рим?


Трейси покачала головой. Но там был пляж, который вывел их на главную дорогу.


Через несколько часов утреннее солнце, окрасившее средиземноморский розовый цвет, разбудило нежный летний ветерок, ласкавший траву вокруг шахты старого акведука. Он разбудил одного из двух спящих, высокого, мускулистого мужчину, который рыцарски накинул свою куртку на красивую обнаженную девушку, лежавшую у него под рукой. Ветер, шевеливший траву в этом убежище, разбудил и молодую женщину, которая проснулась с быстротой юности, но не сделала попытки натянуть куртку поближе к своим длинным белым конечностям. Вместо этого она улыбнулась и оттолкнула его, подползая ближе к мужчине.


«Экко, кара миа , андиамо , Пошли. Мы должны успеть на самолет.


Девушка надулась.


'Прямо сейчас? Я имею в виду, прямо сейчас? †


Это был крайне заброшенный старый акведук, и они не уходили оттуда больше получаса.


## Глава 9


Они были в Афинах и Каире. Либо у китайских коммунистов не было базы в Северной Африке, либо они пересматривали свои планы, потому что, несмотря на все поиски, которые Ник делал в камерах хранения багажа в аэропорту, синих пакетов со спрятанными микрофильмами больше не было. Искать синие сумки в самолете было пустой тратой времени. На борту их было около ста пятидесяти, и только в одном из них было то, что искал Ник. Он даже был готов вломиться в гостиничные номера некоторых из своих любимых персонажей, чтобы посмотреть, что у них в сумках, но проблема заключалась в том, что вездесущие синие сумки были настолько удобными вещами, что их владельцы обычно брали их с собой, кладя туда солнцезащитные очки, путеводители и фотопленки.


Ник был вынужден проводить свои дни в холодной комнате Трейси Вандерлейк. Это была, конечно, не неприятная задача. Трейси была милой девушкой, по-видимому, разочарованной нудисткой, и дни и вечера проходили очень приятно, но Нику не терпелось продемонстрировать результаты Вашингтону.


Теперь он в «Лэндровере», который ковылял и рычал по земле с семью людьми и их вещами на борту. Еще два «Лэндровера» ехали впереди них и еще два сзади. Сегодня они пошли на охоту на львов - с камерами, конечно. По крайней мере, пожилой проводник с выпившими глазами на переднем лендровере гарантированно видел животных.


Ник был полусонный. Пекос рассказывал свои обычные истории своей обычной аудитории, Кирби Фэрбенксу. Рыжий даже купил магнитофон, чтобы сохранить истории Пекоса навечно. Сексуальная и привлекательная в охотничьей куртке и шортах Трейси задремала у Ника на плече после ночных усилий. Ник неопределенно посмотрел на ее сочные бедра и дал волю своим мыслям. У него была короткая беседа с Хоуком. Хоук поблагодарил его за пакет с микрофильмом. Суть его сообщения заключалась в том, что со стороны Ника было очень смело и умно обнаружить, как противник делает то, что все знали, что они делают, но он был послан, чтобы положить конец тому, что они делали. Когда Ник думал, что он доберется до этого? Все, что мог сказать Ник, это скоро, сэр. Хоук также отметил, что Ник оставил после себя настоящий беспорядок. Да, этого Ник тоже боялся. Незадолго до того, как связь прервалась, Хоук смягчился.


«Я не хочу тебя огорчать, малыш, но коммунисты, очевидно, узнали о новом договоре по атомным подводным лодкам с Японией, который был совершенно секретным, и у них был шанс расшевелить японских коммунистов, так что может быть, договора не будет».


Некоторые из наших друзей в Пентагоне хотели бы знать, как, черт возьми, Пекин получил все эти данные и что здесь происходит. Может ли быть шпионская брешь? Как я уже сказал, это было долгое и жаркое лето. Давай послушаем тебя снова.


Ник кисло рассмеялся. Хоук знал, как обращаться с людьми. Вас так бесит, что вы говорите ему прислать другого агента, если он решит, что вы облажались. В последнюю минуту он рассказывает вам о своих проблемах. Вы очень взволнованы и хотите бросить телефон, чтобы пойти туда и сделать все возможное для старого доброго AX и мистера Хоука.


— Ты когда-нибудь видел что-нибудь подобное в своих путешествиях, Пекос? — спросил Фэрбенкс, указывая на стоянку, по которой они проезжали.


— Как в Монтане летом, — прорычал Пекос. Он тоже задремал. Его интерес к их окружению возродился, когда колонна «Лэндроверов» была вынуждена остановиться на повороте из-за большого и воинственного вида бизона, стоящего посреди дороги. Между гидами и проводниками состоялась конференция. Проводники не особенно увлекались дрейфом, и, поскольку это была экскурсия с камерой, гидам не разрешалось стрелять, кроме как в целях самообороны. Кричать и стрелять в воздух было бесполезно; казалось, что их задержат до тех пор, пока буйвол не решит двигаться. Ник не возражал. Он был готов задремать и оставить буйвола там до Рождества, или Рамадана, или любого другого праздника, который мог распознать буйвол. Пекос думал иначе. В мгновение ока маленький ветеран выпрыгнул из лендровера и подошел к зверю.


— Я покажу вам, как мы это делаем дома. Никогда не видели, как мы охотимся на быка? †


— Может быть, этот буйвол не бык, — крикнула ему вслед Трейси.


«Не волнуйся, дорогая, просто присмотри за папой».


Пока гиды и проводники стояли в нерешительности, человечек подошел к животному и посмотрел ему прямо в глаза. Буйвол нерешительно фыркнул. Внезапно старик начал прыгать вверх-вниз и кричать. «Давай, давай». Через какое-то время стало уже не так смешно. Буйволу не понравилось поведение Пекоса. Он понюхал, поднял немного пыли и бросился вперед. Пекос умчался в одну сторону, гиды и проводники — в другую. Буйвол бросился на первый «Лэндровер», ударив его в середину, так что тот опрокинулся, и, с легким интересом наблюдая за его движением, поскакал в поле.


Люди в опрокинутой машине кричали. Ник присоединился к группе, которая поставила машину на колеса. Одна из дверей распахнулась, и одна из синих сумок Pan World Airlines упала на пол. Когда «Лэндровер» снова встал, Ник оставил сумку с собой. Она была открыта, и при беглом взгляде на содержимое обнаружились коробки с нераспечатанной пленкой и почти те же мелочи, что были в сумке в аэропорту Рима. Это само по себе не было особенно показательным; бесчисленное количество мужчин могли бы наполнить свои летные сумки полотенцами, книгами в мягкой обложке и пленкой. А на сафари? Тут было света, чтобы читать книги в мягкой обложке, полотенца были бы лишними, так как они прибудут в лагерь вечером с большим количеством полотенец, а в этом пакете было слишком много пленки, чтобы ее отсняли за один день.


Ник посмотрел на передний «Лэндровер». Пассажирами, кроме проводника, были Фрэнк Бакстер с женой и Большой Джек Джонсон с вещами на одной из других машин. Кто из них был китайским казначеем, человеком, чьи щупальца растянулись вокруг земли, который мог вызвать полдюжины убийц в любом городе мира? Это казалось маловероятным, но вы никогда этого не знали. Смертельный паслен мало чем отличался от черники.


Ник сохранял самообладание в течение следующих двух часов, пока «Лэндроверы» съехали с дороги и, наткнувшись на участок, пересекли медленные ручьи и, наконец, остановились у подножия холма, где уже были расставлены складные стулья.


Когда группа высадилась из «Лэндроверов», проводник, посоветовавшись с одним из своих разведчиков, вернулся со своей тяжелой винтовкой « Манлихер » и объявил, что с подветренной стороны от холма был замечен прайд львов. Если группа могла подобраться как можно тише, они могли сфотографировать животных телеобъективами. Поскольку львы только что поели, опасность была невелика, если группа не подходила слишком близко. В любом случае, он и его помощник будут там со своими ружьями на случай, если львы занервничают.


Ник, отставая, смотрел, как группа поднимается на вершину холма. Когда они, казалось, благополучно скрылись из виду, он забрался в «Лэндровер» и осмотрел содержимое синей сумки. Кто бы ни владел ей, он узнает, что пленка открывалась, но сейчас было слишком поздно беспокоиться об этом. Если бы он был невиновен, он бы никогда не узнал, кто открыл пленку; это останется одной из тех маленьких тайн жизни.


Но виноват владелец синего мешка! Там был кусок микрофильма с вопросами о Восточной Африке.


Ник тихо читал, когда услышал шаги рядом с собой. Он посмотрел вверх, бросая пленку в сумку. Старый проводник смотрел на него из-под своей охотничьей шапки глазами, которые когда-то были яркими и настороженными, но теперь они потускнели от многолетнего употребления дешевого найробийского виски.


«Нельзя долго оставаться со львами», — коротко сказал проводник. По крайней мере, когда я там. Лев — зверь, полный уловок.


Ник кивнул. Я проверял экспонометр. В последнее время он был довольно ненадежным. Ему пришлось играть роль заинтересованного туриста, хотя желания фотографировать львов у него не было.


Проводник подозрительно кивнул и повел Ника к остальной группе на вершине холма.


Львы оказались ближе, чем ожидал Ник, не более чем в сотне ярдов вниз по склону, мрачные коричневые фигуры на бледно-желтом фоне куста. Тут и там стояли звери, лениво и довольные после трапезы, вырисовываясь силуэтами на фоне голубого неба.


«Львы не подходят слишком близко», — сказал проводник группе в целом. «Не волнуйтесь, если одно из животных придет сюда, чтобы посмотреть на нас. Он не приблизится. Он любит нас не больше, чем мы его. Нервные смешки из его аудитории. — А если один из них приблизится, — продолжал проводник, — не бойтесь. Я и мальчики вооружены, и если животное становится наглым, мы не делаем из этого игру. Тогда мы уложим его первым выстрелом.


Он сказал что-то на суахили оруженосцам, которые торжественно кивнули. Помощники проводника заняли свои места с тяжелыми винтовками. Ник прислонился к акации, похожей на зонтик, и ему стало немного жаль проводника. Видимо, он и раньше был хорош, а теперь низведен до человека, рассказавшего секреты своего призвания хихикающим туристкам, называвшим льва «симба» и шутившим о его гареме.


Ну, это был тяжелый мир. Ник улыбнулся и подумал, не совсем глубокомысленно: «Немногие из нас выберутся оттуда живыми».


Туристы были заняты фотографированием, а гиды выглядели скучающими. Неохотно Ник подошел вперед, чтобы сделать несколько снимков, которые от него требовались, не желая привлекать внимание.


Гид курил сигарету и выглядел так, словно хотел выпить.


— О, смотри, — весело сказала Трейси, — вон тот большой лев. Я думаю, он идет сюда.


Ник посмотрел. Она была права. Один из более крупных львов покинул стаю и с любопытством направился к туристам, подняв благородную голову и вопросительно глядя им в глаза. Половина туристов нервно попятились, а гид ободряюще улыбнулся и похлопал своего Маннлихера .


Лев продвигался вперед, пока не оказался в тридцати пяти или сорока ярдах. Он принюхался к ветру, закашлялся и попытался разглядеть смутные, неподвижные фигуры на вершине холма. Даже Нику лев казался огромным на таком расстоянии.


"Никакой опасности, дамы и господа," повторил проводник. «Он не хочет неприятностей. Сделайте свои фотографии сейчас. Он не часто подходит так близко. Асоциальный, вы чувствуете. Еще один нервный смех, когда камеры щелкнули.


Наступила тишина, пока лев смотрел на них. Внезапно Ник увидел, как большое животное съёжилось. Секунду спустя его челюсти широко раскрылись от рева боли. Он подтянул задние лапы и бросился прямо на группу наверху. Туристы застыли в ужасе, потом разбежались. С каждым прыжком лев пожирал ярды, а воздух наполнялся его ревом боли и гнева. Он был в трех прыжках от Ника и Трейси, которые шли впереди стаи и были ближе всех к животным, когда поводыри выпустили свою артиллерию. Пуля всколыхнула землю между Ником и львом. Ник услышал, как почти одновременно взорвались еще два маннлихера , а лев все еще приближался.


Вторая пуля рассыпала пыль еще ближе к Нику, чем первая. Ник повернулся к гиду. То, что пьяный старик спустился на сафари с камерами, имело к этому отношение. Хуже того, когда он оказался не в состоянии защитить своих клиентов.


Этот чертов проводник выстрелил в него! Ник был в этом уверен. Потом все произошло так быстро, что он не успел понять. Он бросился плашмя на землю. Лев достиг их. Ник услышал крик Трейси, и ее голос смешался с шумом остальной кричащей бегущей группы. Лев промчался мимо Ника на полной рыси и внезапно упал замертво в нескольких ярдах от вершины, когда один из маннлихеров наконец попал в него.


А Трейси растянулась в траве, по всей ее куртке расползалось большое красное пятно.


Проводник трясся, как лист, почти не в силах говорить, когда приближался к ее телу. Туристы, медленно вернувшиеся, чтобы посмотреть на мертвого льва и еще не подозревавшие о смертельном происшествии, нервно шутили, когда к ним вернулось мужество.


Ник стоял у тела, его глаза горели яростью, которую он едва мог сдерживать. Трейси была мертва. Та же самая пуля, которая сразила нападавшего разъяренного льва, прошла через ее грудь и разорвала большую часть ее спины. Ник медленно подавил гнев.


— Я целился во льва, — сказал проводник, дрожа и набирая скорость. Мои глаза уже не так хороши.


Гид что-то бессвязно пробормотал. Ник молча смотрел на него. То, что он хотел сказать гиду, могло подождать. Несколько минут среди суматохи он молча стоял, курил сигарету и обдумывал ситуацию. Носильщики были посланы за носилками и чем-то, чем можно было накрыть тело. Помощники гида отвезли уже притихших и шокированных туристов обратно к «Лэнд Роверам». Ник шел с ними, пытаясь собраться с мыслями.


Убийство? Все это казалось очень случайным для запланированного убийства. Старый, забитый белый боец, потерявший доверие. Животное необъяснимо нападает, и проводник, видя, что его карьера рушится, в панике делает рискованный выстрел, который не составил бы для него труда двадцать лет назад, и попадает в одного из своих клиентов. Убийством это назвать сложно, но тем не менее...


Ник молча сидел в машине, пока «Лэнд Роверы» возвращались в основной лагерь примерно в дне пути от Найроби. Попробуй сделать несколько выводов, Картер. Предположим, что проводник намеревался убить Ника, но вместо этого попал в Трейси. Это было бы необычным ходом мыслей для другого человека, но уж точно не невероятным для Ника Картера, учитывая то, как развивалось это дело. Совпадение нападающего льва, дающего гиду возможность выстрелить рядом с группой, было слишком велико. Возможно, план был основан на какой-то другой случайности, и проводник только воспользовался обстоятельствами.


Ник покачал головой. Было что-то еще. Он вспомнил, что лев так же миролюбиво, как домашняя кошка, наблюдал за фотографирующими туристами. Мгновение спустя он вскочил, как будто кто-то сунул ему под хвост штык, и побежал прямо на Трейси.


Ник взял время, чтобы подумать еще немного. В тот вечер проводник ненадолго появился за столом, значительно поправившись после нескольких часов с бутылкой, и тотчас же после обеда исчез в своей палатке. Ник внимательно наблюдал за ним и думал дальше. Когда стемнело, Ник направился к уборной. Мгновение спустя он соскользнул с тропы и вернулся к палаткам.


Трейси лежала одна в палатке, своего рода укрытии, которое она никогда бы не приняла, будь она жива. Вот в чем проблема, подумал Ник, входя в палатку. Они не особо скрывали свои отношения. Многие из участников поездки знали, что где бы ни была Трейси, там будет и Ник, а она всегда была впереди. Он прошел дальше в палатку. Тело девушки, которая всего несколько часов назад была готова попробовать все хотя бы раз и повеселиться в постели или в баре, неподвижно лежало под тяжелой простыней, все, что было доступно. Ник не прикоснулся к ней. Теперь Трейси мертва, вот в чем суть. Этого нельзя было изменить, и у Ника не было желания романтически смотреть на труп. Он искал что-то другое.


Молча, прикрывая луч своего фонарика, он обыскал вещи девушки. Их было немного. Никто не брал много багажа на сафари, даже на сафари, подобном этому.


Ее фотоаппарат был в одной из вездесущих синих сумок. Ник достал его и открыл. В тонком луче его фонаря механизм катушки вырисовывался так же ясно, как решение задачи по алгебре. Урок убийства. Поднесите пострадавшего к здоровому льву. Замените смертоносную пружину камеры, которая работает при спуске затвора, на обычную камеру жертвы той же марки. Предложите пострадавшему сфотографировать льва крупным планом. В Льва попала высокоскоростная пуля, возможно, обработанная для причинения боли. Гарантировано: один атакующий лев.


Ник спрятал камеру под рубашку и вернулся в свою палатку. Он на время одолжил у рыжего магнитофон. В ту ночь рано погас свет. Пьющие были пьяны раньше, чем обычно, а остальные были шокированы и подавлены. Ник давал лагерю все возможности заснуть. Затем он засунул свой стилет за пояс и мягко прокрался обратно в темноту.


Остальное было настолько легко, что это почти разочаровало. Проводник, находившийся один в своей палатке, внезапно пробудился от пьяного сна от першения в горле и от трясущейся руки. Его глаза открылись, затем расширились от ужаса. Ему не нужно было спрашивать, кто этот человек с жестоким голосом в тени. Он знал.


Мужчина сказал: «Сегодня вечером мы собираемся прогуляться в кустах. От вас зависит, вернетесь ли вы в целости или в кусках.


Гид не был опытным убийцей. Они остановились в роще акаций, и Ник сказал слово, которое прозвучало, как удар хлыста, в ароматной ночи. 'Рассказывай'.


Гид был слишком растерян и напуган, чтобы услышать щелчок, когда мужчина нажал кнопку, и магнитофон заработал. Пять тысяч фунтов. Вы знаете, что в наши дни означают пять тысяч фунтов? — пробормотал проводник. Его голос был таким хриплым из-за алкоголя, что угрюмый мужчина в темноте едва мог его расслышать.


'Кто это был? — прошептал мужчина с ножом. Нож сделал более глубокую борозду в жилистом горле. «Укажи мне человека». Но проводник не мог указать на человека, даже в агонии, с лезвием в дыхательном горле, а Ник не был особенно осторожен, входя в дыхательное горло. Гид клялся, что человека, который заплатил ему за то, чтобы он застрелил высокого Кэмпбелла, не было в компании. Ник был склонен верить этому человеку. Для казначея было бы неудобно самому вступать в контакт. Нет, это, должно быть, была анонимная фигура, прилетевшая для этого задания. Вот почему Ник отдыхал в Каире и Афинах.


Когда проводник рассказал все, что смог вспомнить, Ник обдумал соображения безопасности, которые могли бы заставить его убить его на месте. К его сожалению, он ничего не мог придумать. Он позволил проводнику вернуться в свою палатку живым.


На следующий день Ник отправил видеокамеру и запись с признанием гида в полицию Найроби. Это разоблачит гида, который был готов совершить убийство за деньги.


Работа Ника заключалась в том, чтобы узнать кто заказал убийство.


## Глава 10


Ник расшифровал телеграмму и прочитал: «Министерство иностранных дел сообщает, что Республика Неджед теоретически прозападна , но не связана обязательствами. Всем правительственным чиновникам США настоятельно рекомендуется избегать напряженности, которая может разжечь антизападные элементы. Все операции должны проводиться через Министерство иностранных дел и другие органы. Действовать с осторожностью. Конец заявления. Это относится к вам, N3.


Ник выглянул из ледяного салона кадиллака с кондиционером, который доставил его через пустыню к восточному гостеприимству шейха ибн Бен Иуды . Рядом с ним Пекос тоже смотрел на пустыню, втягивая в легкие ледяной воздух.


«Старый Койот был бы жив, если бы в 1885 году изобрели кондиционер».


Ник посмотрел на пустыню, результат похода Наджеда в двадцатый век — клубок трубопроводов вдоль дорог, буровые вышки, которые выделялись, как скелеты, на фоне пылающего неба пустыни, и резервуары для хранения, которые заставляли Республику Персидского залива чувствовать себя более как Талса , Оклахома, а не арабский пейзаж. Поскольку годовой доход Наджеда составлял 35 000 000 долларов, это тяжелое оборудование останется там навсегда. И если бы Наджед не был райским оазисом, о котором мечтал пророк, американцам не стоило беспокоиться, потому что туристическая группа остановилась бы в кондиционированном великолепии дворца шейха Ибн Бен Иуды . Последнее заставило Ника задуматься. Ему только что пришло в голову, что, если бы Трейси и Ли Валери были невиновны, Ибн Бен Иуда был бы единственным, кто мог бы сообщить банде, что Ник придет в паб на Темзе в тот вечер. У Ника было сильное предчувствие беды.


«Пекос, дружище, — сказал он задумчиво, — у меня неприятности, но я не могу сказать тебе, в чем они сейчас».


Старый ветеран посмотрел в окно на бесплодную местность, через которую проезжала вереница лимузинов, и рассмеялся. — Давай рассказывай, ты в беде?


Я серьезно, сказал Ник. Если бы в машине не было подслушивающего устройства, водитель не смог бы их услышать через стеклянную перегородку. «Возможно, мне придется убираться из дворца Бен Ауды молниеносно . И если есть кто-то в мире, с кем я хотел бы быть рядом со мной в этой пустой пустоши, так это Пекос Смит.


— Как мило с твоей стороны, — сказал веселый Пекос. Всегда рад помочь другу в беде. Что ты задумал?


Ник не рассказал Пекосу весь ход своих мыслей: что китайские агенты разбросаны по всему Ближнему Востоку, что если Бен Иуда будет в сговоре с китайскими коммунистами вместо того, чтобы соответствовать прозападным заявлениям шейха, нет лучшего способа доставить синюю сумку к месту назначения, чем убедиться, что все синие сумки с самолета были доставлены в его дворец. В таком случае дворец с кондиционерами был смертельной ловушкой для Ника Картера.


Ник и Пекос обсуждали это несколько минут. Внезапно Пекос согнулся пополам и издал крик, который даже водитель мог слышать сквозь стеклянную перегородку.


— Ух ты, мой желудок, — хныкал Пекос так истошно и настойчиво, что это тронуло бы даже холодное сердце Ника, если бы он не знал, что жалобы маленького ветерана были фальшивыми. «Я снова понимаю, как всегда в пустыне. Лихорадка, которую я подхватил на Амазонке... должна вернуться в отель... мои таблетки... вернуть того водителя».


Ник послушно толкнул перегородку.


«Кажется, один из наших пассажиров заболел», — сказал Ник. «Он настаивает на том, чтобы его отвезли в его отель, где у него есть специальные лекарства».


Водитель сомневался. Ему было приказано привести неверных во дворец, и по его взволнованному взгляду было ясно, что личная инициатива среди людей Бен Иуды не поощряется . Пекос подгонял его еще одним протяжным криком, хуже первого, и добавил несколько « ворт , ворт » из творческого рвения.


«Очевидно, что наш парень умрет без своих таблеток», — сурово сказал Ник. «Если гостеприимство шейха ибн Бен Ауды настолько незначительно, что позволяет гостю умереть, позвольте мне сойти сейчас, чтобы я мог пойти в американское консульство и вызвать Шестой флот». Водитель не мог понять больше одного слова из пяти, но голос Ника звучал властно.


Неохотно он оттолкнулся от колонны, развернулся и поехал обратно в город. Всю дорогу Пекос с энтузиазмом стонал и время от времени издавал душераздирающий крик, просто на всякий случай. Они высаживают его перед отелем. Вызвали врача, но Пекос раздраженно отверг его добрые услуги, заявив, что его лекарство — единственное, что стоит между ним и безвременной смертью.


— Я позвоню тебе, — прошептал Ник свернувшемуся мужчине, когда тот на мгновение перестал стонать. «Есть шанс, что телефон будет прослушиваться, поэтому больше слушайте, что я имею в виду, чем то, что я говорю».


Пекос снова закричал и подмигнул в подтверждение. «Я могу быть в пустыне, так что арендуйте машину и присылайте мне счет», — добавил Ник. Вокруг лимузина собрались служащие отеля с сочувствующими лицами. Водитель лимузина посмотрел на Ника и Пекоса с подозрением или неотесанным, но врожденным недоверием к людям.


Пекос сделал несколько нерешительных шагов из машины и внезапно повернулся к Нику.


— Мои сумки, — сказал он подозрительно нормальным тоном. "Они в багажнике и..."


К черту твои сумки, чувак, ты должен умереть, — прорычал Ник. «Не стой так, умри немного».


"Но мои сумки..."


— Я куплю тебе целый грузовик чемоданов, — прорычал Ник. «Попробуй выглядеть больным».


Пекос кивнул и согнулся пополам с еще одним криком, от которого люди в отеле побледнели. Бросив последний взгляд, Ник увидел, как половина персонала вводит маленького ветерана в отель, время от времени останавливаясь и запрокидывая голову, чтобы вскрикнуть.


Версия Ибн Бен Иуды значительно комфортнее . Он уже давно отказался от любых подозрений, что Пекос имеет какое-либо отношение к китайскому казначею. Если бы у китайских коммунистов был Пекос на службе, они, скорее всего, дозвонились бы до самого Хоука, и Нику лучше сразу сдаться.


На первый взгляд, у Ника не было особых причин для страха. Шейх Ибн Бен Иуда относился к своим гостям с великолепным гостеприимством, которым славятся арабы. Был банкет со многими блюдами, затем угощение и обильное количество спиртного для гостей, хотя Бен Иуда , мусульманин, сам не пил. Вместо этого он сидел во главе стола с Ли Валери и занимал ее. Ник кисло подумал: он, вероятно, говорит ей, что, если модный бизнес когда-нибудь придет к концу, она сможет сразу же получить работу в его гареме. После трапезы пришли музыканты, и древние маги представили свое искусство. Были и красивые танцовщицы, знойные девушки из Ирана с некоторым замечательным владением своей анатомией, которые приводили в восторг гостей в полутемном зале.


Это была именно та возможность, которую искал Ник. В темноте он поднялся со своего места в конце большого зала и направился к крылу дворца, где размещались гости. Это был разбойничий рай, словно созданный для Ника. Согласно традициям ближневосточной архитектуры, входом в помещения была не дверь, а арка. Вероятность того, что собственность гостей будет украдена, уменьшалась из-за осознания того, что Бен Иуда обязательно найдет вора и отрежет ему уши в напоминание о достоинстве честности. Поскольку Бен Иуда был так уверен в своей власти, не было ни охранников, ни часовых, с которыми можно было бы иметь дело. Ник бесшумно скользнул в темноту в свою комнату. Там он снял трубку и позвонил Пекосу в отель. Он говорил вполголоса голос . 'Крыса? — мягко спросил он. — Вы присоединитесь к нам, — раздался медленный голос ветерана.


«Сегодня вечером я собирался загнать несколько диких лошадей так быстро, как только смогу. Вы можете помочь мне с этим? †


— Еще бы, приятель.


— Отлично, — сказал Ник. - Там могут быть охранники.


«Я беру с собой моего старого друга — Сэма Кольта».


«Рэт, — сказал Ник, — ты большой парень».


«Я всегда знал». Телефон щелкнул.


Ник намеревался воспользоваться этой беспрецедентной возможностью, изучив все синие летные сумки, а также любые другие предметы, которые выглядели интересными. Маловероятно, чтобы китайский казначей был настолько глуп, чтобы оставить в своем багаже что-либо компрометирующее, кроме синей сумки, конечно. Но синяя сумка, которую он нашел среди багажа Большого Джека Джонсона, когда «Лэндровер» перевернулся, могла быть задумана как отвлекающий маневр. И если Джонсон был носильщиком сумок, маловероятно, что он был мозгом организации .


Ник огляделся. Сумка Пекоса. Лучше всего раз и навсегда убедиться в существовании маленькой пустынной крысы. Не то чтобы он думал, что Пекос имеет какое-то отношение к китайским коммунистам, но когда Ник выполнял работу, у него был очень методичный ум. Когда он сказал, что проверит каждую сумку в самолете, он имел в виду именно это, а не почти каждую сумку. Сначала он проверил свою сумку, чтобы убедиться, что она не перепутана. Затем он обыскал сумку Пекоса. В нем была старомодная бритва, мыло и щетка. Повседневные вещи. Несколько ковбойских карманных книг . Пластиковый пакет из тех, в которые обычно кладут белье. Заинтересовавшись, Ник открыл сумку и заглянул внутрь.


Как ни тяжело, он чуть не потерял сознание.


То, что он держал в руке — которая теперь смотрела на него — было сморщенной человеческой головой с большими белыми усами. Не пластмассовая вещь из магазина игрушек. Настоящая человеческая голова. Пекос, его единственный союзник на протяжении многих миль, был не в своем уме. Ник положил ужасную вещь обратно в полиэтиленовый пакет. Неудивительно, что Пекос так беспокоился о своих сумках. Ник хотел рассмеяться, но на полпути смех превратился в гримасу. Потом пожал плечами. Он давно научился не кричать «ура» слишком рано. Кроме того, ему пришлось обыскать еще около сотни сумок.


Из своей сумки он достал инфракрасный фонарик и очки, чтобы при «невидимом свете» видеть в темноте так же хорошо, как и днем.


Это было слишком просто. Шестое чувство Ника заставило его быть настороже. Несколько раз он останавливался и подкрадывался к аркам, чтобы осмотреть коридоры. Они были пустынны. Ник сказал себе, что маленький предмет Пекоса, его попутчик, Годд , расстроил его сегодня вечером. Как так получилось, что лучшие люди всегда оказывались с ужасным недостатком?


Он быстро ходил из комнаты в комнату, обнаруживая лишь сложенные журналы и другие повседневные вещи. Он посмотрел на свои часы. Еще десять комнат, чтобы закончить. В коридоре двинулась драпировка. Ночные глаза Ника сразу уловили движение. Тихо, как безмолвный убийца, он скользнул по земле. Невидимый свет показал ему пару туфель, обутых в ноги, и драпировку. Ник быстро взял в руку ствол «Люгера».


Он решил избавиться от фигуры за драпировкой, быстро обыскать оставшиеся комнаты, а затем как можно бесшумнее исчезнуть в пустыне.


Легким движением запястья Ник отдернул драпировку в сторону и схватил мужчину за горло позади нее. Маленький человечек отчаянно боролся, пока люгер не приземлился ему на голову, и он не соскользнул на землю.


Тут Ник понял, что попал в ловушку. Теперь его невидимый свет показал ему полдюжины темных людей, вооруженных кривыми кинжалами и кусками труб. Используя инфракрасный луч, у Ника на данный момент было преимущество. Он мог видеть их, но они не могли видеть его. Он воспользовался преимуществом. Между их хриплым дыханием и шаркающими шагами в коридоре звучало все больше и больше криков боли и гнева. Тела падали на землю под ударами его рук и ног. В середине боя он усмехнулся.


Ник не надеялся, что именно это имел в виду Государственный департамент, говоря о «возбуждении антизападных элементов», но он боялся, что это именно то, что их беспокоило.


Противники Ника были маленькими и быстрыми, как дюжина демонов. Ник сбил их с ног, но они продолжали вскакивать обратно в драку, а руки цеплялись за него, как когти. Ни ножей, ни пистолетов не было, что устраивало Ника. Если бы Ибн Бен Иуда хотел сохранить этот бой в секрете, Ник не стал бы его портить, заставляя Вильгельмину стрелять или заставляя кричать одного из них, воткнув Хьюго между их ребрами.


Внезапно ему в лицо ткнули чем-то мокрым и липким. Он закашлялся и задохнулся. Сладкий густой запах хлороформа подействовал на его чувства. Он пнул одетого мужчину в живот и услышал удовлетворительный стон боли. Но, видимо, тряпки с хлороформом были разбросаны по всему дворцу. Еще около шести человек ткнули ему их в лицо. Куда бы он ни повернулся, резкий запах проникал в его легкие. Ник почувствовал, что у него перехватывает дыхание.


«Вот, неверный слабеет, удары его уже не имеют силы».


Это было правдой. Инфракрасные очки Ника были сбиты с лица, и его мышцы казались вялыми, как будто он пытался бить под водой. Голоса гудели вокруг. Вскоре они превратились в искаженные торжествующие крики. Ник слышал их издалека, слишком слабый, чтобы обращать на них внимание. Он потерял сознание, как человек, погружающийся в зыбучие пески.


## Глава 11


Для Ника это был быстрый переход от одной сцены к другой. Он не знал, как долго его не было. Голова раскалывалась, и он почувствовал тошноту. Его комната была освещена несколькими свечами. Когда его глаза привыкли к мягкому свету, он заметил пару крепких охранников в тюрбанах, наблюдающих за ним в зоне отдыха. Один из них сказал что-то мужчине снаружи, и через несколько мгновений появился Ибн Бен Иуда , сопровождаемый несколькими советниками.


— В птичью ванну неверного, господин? -- с жаром спросил один из адъютантов.


Бен Иуда покачал головой. Ник не знал, что такое купальня для птиц, но вряд ли она ему очень понравится.


Бен Иуда сложил свои длинные пальцы и уставился на Ника поверх пика. Улыбка изогнула уголки его рта. Нику эта улыбка тоже не понравилась. Возможно, ему становилось все труднее и труднее угодить ему.


«Мы не будем стрелять в неверных. Верховный шейх не согласился бы с этим.


Ник пришел к выводу, что Верховный Шейх должен быть подходящим парнем.


Он обратил внимание на свои кандалы, которые были неподвижно застегнуты.


«Я подозреваю, что наш гость хотел бы выпить», — сказал Ибн Бен Иуда . — Али, ты позаботишься об этом? Один из человечков, шаркая ногами, вышел из комнаты, словно помощник святого Николая. «Честно говоря, — сказал Ник, — я не прикоснусь к спиртному теперь».


Бен Иуда проигнорировал его комментарий и склонил голову на пальцы.


Али вернулся с двумя бутылками канадского виски.


«Это может быть хорошая вечеринка», — прокомментировал Ник. «Если вы дадите мне мою адресную книгу, я думаю, я смогу найти несколько девушек…»


— Так лучше, — прервал его Бен Иуда, повернувшись к Али. «Виски и солнце сделают свое дело, и не будет пулевых отверстий, чтобы отвечать перед Верховным шейхом. Неверующий просто был слишком безрассуден с огненной водой, как это часто бывает с неверующими, и слишком далеко отошел от оазиса…»


Бен Иуда пожал плечами . Он все еще пожимал плечами, когда сыщики приезжали выяснять, что случилось с одним из американских гостей.


— Ты засек часы? — спросил Бен Ауда у иссохшего маленького Али.


«Еще два часа до рассвета».


«Женщина готова к путешествию? -- спросил Бен Ауда .


«Полностью, хозяин».


Бен Ауда кивнул. Брови Ника взлетели вверх. Женщина? У него не было времени подумать об этом.


«Так написано», — сказал Бен Ауда . — У тебя полно времени, чтобы ходить туда-сюда. Аллах поистине велик».


— Ну и что, — согласился Ник.


«Пусть неверный пьет».


Али подошел к Нику с открытой бутылкой виски и подозрительно посмотрел на свою жертву.


"Остерегайтесь, мужчины," сказал маленький Али. «Неверный поражает, как скорпион».


Неверующий действительно был готов сражаться, но своими крепко связанными руками и ногами он мало что мог сделать, кроме как крепко держать рот на замке. Несколько ударов Али тапками не смогли открыть ему рот.


«Ах, этот человек упрям, как верблюд в гоне».


Виски хлынуло на пол, когда они попытались засунуть бутылку ему в рот. Нику пришлось сделать все возможное, чтобы не засмеяться и при этом открыть рот.


— Идиоты! — воскликнул Бен Ауда . «Неверный высмеивает вас всех».


— Неправильно, — чирикнул Ник. «Аллах посмеялся над ними всеми», — и снова стиснул зубы.


Наконец грубая сила победила. Али ущипнул Ника за нос, намереваясь заставить его рефлекторно открыть рот. Ник обмяк в своих кандалах, и Али начал волноваться.


«Учитель, теперь у нас в руках мертвый неверный, и мы не можем объяснить, как он умер».


— Ерунда, он только притворяется, — отрезал Бен Иуда и пнул Ника по легким остроконечным ботинком в стиле вестерн, от чего у Ника перехватило дыхание. Через несколько мгновений Али снова оказался на нем, вливая себе в горло виски такими дозами, что свалили бы с ног лошадь.


Одинокое застолье продолжалось довольно долго. Наконец, Ник потерял сознание, пришел в сознание, его вырвало, и ему насильно влили еще виски. Ночь превратилась в дурной сон алкоголика, когда выпивка хлынула в его воспаленное горло, а желудок взбунтовался. Ник понятия не имел, когда они пришли к выводу, что неверный был достаточно пьян. Все, что он знал, это то, что, когда он пришел в себя, ему было очень жарко. Пот струился по его телу, а во рту пересохло, как будто он был на всех новогодних вечеринках с первого года.


Он медленно огляделся. Впереди он увидел что-то блестящее золотом, белую накладку, потом иссиня-черные волосы Ли Валери. Ник посмотрел на нее ошеломленными глазами. Кто ее привлек сюда? Потом он вспомнил комментарий Бена Ауды о сюрпризе. Ник мог догадаться об остальном.


Зачем кому-то идти в пустыню пьяным в одиночестве? Трудно понять. Но с женщиной... Ник посмотрел на пустое пространство, растянувшееся насколько хватало глаз. Где-то должна быть машина, которая съехала с дороги. Известно, что неверный — великий охотник за женщинами. Ник пожал плечами. Солнце палило всей яростью пустыни. Он мог умереть, ища путь в любом направлении, и у него было триста шестьдесят направлений на выбор. Волна тошноты прокатилась по нему, и его вырвало. Когда все закончилось, он еще больше хотел пить, чем прежде. Девушка проснулась от звука. Ее большие темные глаза открылись, и она удивленно посмотрела на него.


— Ты, — сказала она. — Я могла знать.


'Тебе достаточно тепло? — спросил Ник с легкой улыбкой.


Она не обращала на него внимания, но несколько минут держала голову в руках.


«Я думала, что не ходила на такие вечеринки уже много лет. Что случилось?


Ник сочувственно улыбнулся. «Нам суждено погибнуть. Бен Иуда нуждался в козле отпущения. Или козле греха. Это все.'


Стройная восточная девушка поднялась и посмотрела в огненный горизонт, прикрывая лицо золотой рукой.


«Хорошо, я в настроении для этого прямо сейчас», — сказала она. 'Когда мы выходим? †


— Думаю, ты мне понравишься, — сказал Ник.


Она слабо улыбнулась. «Прости, ангел, я думаю о своей карьере. Ты знаешь, где находится остановка автобуса номер пять? -- бесстрастно спросила она. Внезапно она села и сильно зарыдала. Ник по-рыцарски повернулся.


'Почему я? — спросила она, когда все закончилось. — Я никогда никому не причиняла вреда, не так ли?


Утром они оба страдали от обезвоживания и тошноты. Их жажда возросла. Язык Ника теперь был похож на гигантское полотенце, засунутое ему в рот.


Пекос… Ник отогнал эту мысль. Не было никакого смысла ожидать помощи от этого чудака. На востоке, как он знал, лежал Персидский залив. Но сколько надо идти? Три часа ходьбы в том состоянии, в котором они находились, означали бы их смерть.


Он рискнул провести краткую круговую разведку местности, но безрезультатно. Люди Али замели следы на песке. Когда он закончил свое исследование, Ли Валери по выражению его лица поняла, что он потерпел неудачу.


'И, мон любовь , — спросила девушка, — что нам теперь делать? †


— Предлагаю раздеться, — сказал Ник.


— Ты действительно думаешь? Я имею в виду, что я не ханжа или что-то в этом роде, но всему свое время и место».


Ник копал яму в песке. Перегребая песок, он складывал их одежду рядом друг с другом, чтобы создать примитивное убежище, которое защитило бы их от беспощадных лучей пустынного солнца. Затем они легли рядом друг с другом, совершенно голые. Близость сочного существа рядом с ним была соблазнительной, но Ник знал, что это убьет его, если он прикоснется к ней. Первая заповедь для выживания для тех, у кого нет воды, - не потеть, и он уже напрягался в своем пьяном состоянии больше, чем было целесообразно. Им пришлось ждать до наступления темноты, прежде чем они смогли попытаться найти выход. Он говорил с девушкой, но Ник был обеспокоен. Без компаса они только больше безнадежно заблудятся, а потом будут бесцельно бродить, пока не упадут от истощения. Они погибнут в пронизывающем холоде ночи пустыни.


К полудню они оба погрузились в беспокойный сон. Намного позже Ник пришел к выводу, что солнце все-таки застало его врасплох. Он услышал голос и глубокий смех.


"...Да, ребята, так было на Диком Западе."


Ник открыл глаза.


Там стоял Пекос, жесткий, как седельная кожа, и тихо посмеивался. В каждой руке у него была фляга с водой. Когда они напились и намочили кожу, Ник спросил, как ему удалось найти их без каких-либо признаков или сигналов.


«Я весь день ходил вверх и вниз по дворцу шейха, и когда я наконец увидел следы на обочине дороги, я сказал себе: Пекос, это первые следы, которые ты видел в этой арабской стране. Что, если бы вы пошли посмотреть на это? Когда я посмотрел на карту, я увидел, что эти следы не могли быть откуда-то еще, потому что рядом нет буровой вышки. Что ж, когда я увидел, что эти следы через некоторое время стерлись, я понял, что завладел чем-то таинственным. Если вы снова можете путешествовать, просто скажите об этом. Машина не так отсюда, на северо-северо-восток .


— Пекос, — сказал Ник, когда они одевались, — по-моему, ты красивее ангела, но я должен спросить тебя кое о чем…


— Ты заглянул в мою сумку, — упрекнул Пекос. — Я могу сказать по тому, как ты это говоришь.


Ник кивнул.


«Я стараюсь скрывать эту сторону своего характера более или менее, — продолжил Пекос, — но я просто сентиментален…»


— Ты тоже можешь так это называть, — сказал Ник.


'Да. То, что ты видел в моей сумке, — это все, что осталось от моего приятеля Койота.


— Я узнал бы его где угодно, — пробормотал Ник.


Троица побрела к дороге. Пекос продолжил свой рассказ.


— Я не спрашиваю тебя, почему ты пропал прошлой ночью из дворца шейха и лежал совершенно голый с женщиной в пустыне, не так ли?


— Нет, — признал Ник.


«Есть люди, которым это покажется очень странным, но только не мне! Ты думаешь, у меня не было причин брать с собой этого бедного Койота, который всегда хотел увидеть мир? Думаешь, я сделал это для своего приятеля? Нет, мистер. Я проснулся однажды утром и нашел эту голову рядом со мной. Вот что Хиваро сделали со старым Койотом. И тогда я пообещал, что возьму его с собой во все те страны и города, о которых мы привыкли болтать в горах по ночам, и, ей-Богу, я это сделал. Это своего рода сумасшедшая клятва, которую вы даете в пустыне, а потом выполняете. Это не более странно, чем множество других вещей, происходящих в мире, — мрачно добавил он.


Ник не был уверен, имел ли он в виду события этого путешествия или общий хаос, созданный человечеством.


— Ты же не думаешь, что я, ммм, странный, не так ли? — подозрительно спросил Пекос. — Нет, — усмехнулся Ник. — Я думаю, ты первоклассник, Пекос.


Вскоре после этого Ник был рад, что сказал это. Все трое побрели к дороге. Они могли видеть арендованную машину Пекоса, припаркованную сбоку от дороги.


Затем в пустыне раздался выстрел.


Пекос схватился за грудь и рухнул на землю. Рука Ника рванулась, и он схватил Ли Валери. Оба упали в песок.


Под арендованной машиной лежали два араба в развевающихся бурнусах. Бен Иуда выслал патрули, чтобы убедиться, что Ник случайно не найдет дорогу назад. И Пекос пал их жертвой.


Ник прополз животом по горячему песку и вытащил старомодный кольт из руки Пекоса.


Затем он пошел за арабами. Они оказались в невыгодном положении, неподвижно лежа под машиной. Сначала Ник медленно подкрался к ним под палящим солнцем. Их оружие стреляло снова и снова, когда они пытались повалить высокого человека, который неотвратимо приближался, мчась с холма на холм со скоростью антилопы.


Теперь Ник был на расстоянии выстрела. С еще одним коротким спринтом в гору это сработает. Ник вскочил и побежал. Пули забросали его песком. Затем он занял позицию для ответного огня. Арабы были уверены, что неверные будут безоружны. Ник видел, как они совещались под машиной, в месте, которое не давало им никакой защиты. Внезапно они выскочили, безумно карабкаясь к дороге. Ник сильно нажал на курок старомодного кольта, и раздались два выстрела. Арабы получили пули как раз в тот момент, когда они вставали и собирались бежать. Вместо этого они распластались в песках пустыни и лежали неподвижно.


Ник медленно поднялся и пошел обратно к неподвижному телу маленького Пекоса, который проделал весь путь из Техаса, чтобы помочь другу в этой безвестной пустыне на берегу Персидского залива.


## Глава 12


Вечер был наполнен призрачными фигурами. Они двигались между бамбуком и жестяными домами или высовывались из тускло освещенных окон, цокали языками и выкрикивали непристойные слова на ломаном английском и французском языках. Вдалеке виднелись зарева злачных районов Бангкока, отбрасывавшие яркое сияние на фоне вечернего неба.


Нику было не по себе, когда он шел по темным переулкам, уворачиваясь от блуждающих призрачных рук, которые дергали его за рукава. Здесь запросто могут убить за содержимое кошелька. Ник последовал за Большим Джеком Джонсоном, спортивным комментатором. Он буквально прошел по стопам All-American из Рангуна в Мандалай . Ник теперь довольно хорошо знал привычки этого человека, за исключением главного — где происходил эпизод передачи. Потому что теперь Ник знал, что сумку принес высокий молчаливый мужчина. Ник нашел микрофильм с номером счета в швейцарском банке в его багаже во дворце Ибн Бен Иуды и после небольшой кражи со взломом убедился, что это подтвердилось, когда они прибыли в Бангкок.


Ник пришел к выводу, что Джонсон был слишком большим пьяницей, чтобы самому быть казначеем. Не неряшливый пьяница, а постоянно угрюмый человек, который выпивает по бутылке в день, но сохраняет спокойствие, делает свое дело и терпит свое горе. Ник не хотел схватить Джонсона.


Он хотел босса Джонсона. Вот почему Джонсон все еще был на свободе, а Ник уже две недели провел в тени всех злачных кварталов к востоку от Суэца.


Ник тоже был уверен, что за ним наблюдают, пока он наблюдал за Джонсоном, но сегодня он не возражал. Сегодня он знал, что высокий мужчина с короткой стрижкой едет за казначеем. Ник будет цепляться за него, даже если это будет означать, что ему придется стирать полотенца в самом грязном публичном доме Юго-Восточной Азии .


Теперь высокий мужчина шел перед ним и смотрел на витрины магазинов, чтобы осмотреть человеческий товар. Вильгельмина, Люгер Ника, всегда была под рукой. Вскоре высокий мужчина в короткой стрижке остановился перед бамбуковым сооружением с вывеской на нескольких языках: «Мадам Армор , девушки, девушки, девушки». Внутри был грохот музыкального автомата, ревущего американский рок-н- ролл прошлого года. Стройные девушки в облегающих шелковых платьях ходили туда-сюда в компании моряков из многих стран, все в разном состоянии опьянения.


Здоровяк остановился у двери, как будто не знал, стоит ли попробовать здесь или пойти в другой бордель. Ник ушел в тень.


Индонезийский моряк вышел из двери крайне неуверенно и врезался прямо в высокого американца с короткой стрижкой. Американец отошел в сторону, не обращая внимания на пьяного. Индонезиец возражал против этого. Он споткнулся, выругался, затем схватил Джонсона за лацканы и обрушил на него залп проклятий. Джонсон разорвал хватку индонезийца и пошел дальше. Матрос, чувствуя себя оскорбленным, напал на него.


Ник сузил глаза. Желудок сжался. Маленький индонезийец, пьяный или трезвый, должен был сойти с ума, чтобы напасть на такого гиганта, как Джонсон. Быстрый ум Ника уловил отвлечение, но ничего не мог с собой поделать.


Через несколько секунд бордель опустел. У маленького индонезийского моряка, должно быть, было больше друзей, чем у Святого Николая. Вскоре Джонсон был погребен под волной дикарей, сверкающих ножами и размахивающих в темноте руками.


Вдалеке завыли сирены. Вой стал громче.


Затем в конце переулка появился грузовик. Полицейские в форме с фонарями и свинцовыми дубинками вывалились из машины и в боевом порядке вошли в переулок. Толпа рассеялась так же быстро, как и собралась, если не считать женщин, которые кричали друг на друга из окон и освистывали полицию с порога.


Полицейские расследовали тело Джонсона. Ник смотрел, как их фонарики небрежно скользят по неподвижной фигуре великого американца. По тому, как они обращались с телом, Ник понял, что Джонсон мертв. Через несколько мгновений двое офицеров подхватили его за руки и за ноги и небрежно отнесли к грузовику. Старший офицер пошел поговорить с мадам. Остальные остановились в переулке и выкурили по сигарете, пока он не вернулся, затем снова сели в грузовик и уехали. Жизнь по соседству вскоре вошла в свой обычный ритм.


Ник тихо выругался. Во время борьбы синяя сумка каким-то образом исчезла. У Ника отняли добычу, как у Джонсона украли жизнь.


«Я никогда не спрашивала тебя, куда ты идешь ночью», — сказала Ли Валери.


— Нет, это так, — сказал Ник. "Дорогая девушка."


— Нет, — сказала восточная девушка с мягкой улыбкой, — ты лучший. Ее взгляд был теплым в темноте. 'Если ты снова не уйдешь, есть место, которое я хочу показать тебе сегодня вечером.


— Нет, я не уйду, — сказал Ник. «Укажи дорогу, подруга».


Он смертельно устал. Погоня с ее опасностями и разочарованиями начала действовать на него. Он расслабился, когда Ли завела арендованную машину и поехала по узкой асфальтированной дороге, ведущей в джунгли. Они тайно встречались уже две недели, после того как Ник вернулся с вечерней охоты. В этом отношении Ник был более осторожен с Ли, чем с Трейси. Он не хотел нести ответственность за смерть другой подруги.


Через некоторое время она остановилась. Сквозь пышную листву джунглей Ник увидел в лунном свете древний храм со статуями и барельефами, которые представляли собой экзотическую смесь индуистской и буддийской культур. Взявшись за руки, они шли по тропинке в джунглях к внушительным воротам древнего храма. Она подвела его к краю глубокого пруда, покрытого нависающим плющом.


'Хочешь пойти поплавать? — спросила Ли. Она массировала его сильные мышцы спины. — Может быть, это тебя расслабит. Ник кивнул. Без всякой робости податливая девушка натянула через голову свое тонкое шелковое платье и предстала перед ним с прямым золотым телом и высокой, гордой, идеальной формы маленькой грудью. Ее влажные глаза заблестели, когда она коротко поцеловала его, а затем скользнула в воду. Ник посмотрел ей вслед и увидел, как ее упругие ягодицы касаются черных как смоль волос, падающих на ее стройную спину. Он устало разделся и последовал за ней в чуть теплую воду пруда в джунглях.


Некоторое время они плавали молча, а позади них в джунглях на деревьях визжали обезьяны.


— Этот храм очень, очень старый, — прошептала она. «Это одно из немногих мест, где я чувствую себя молодой».


— Ты молода , — сказал Ник. Ее улыбка была полной и меланхоличной. «Не очень молода». Она подплыла к нему и поцеловала. Ник посмотрел на стройное идеальное тело, струящееся под водой. Она увидела, что он смотрит на нее, и медленная улыбка скользнула по ее лицу. Не говоря ни слова, она подтянула его к краю пруда, перелезла на бортик и легла, мокрая, в траву.


Ничего не нужно было говорить. Со дня, проведенного в пустыне, они сблизились. Она лежала на спине в нежной траве и ждала, ее длинные ноги раскинулись в небрежном приветствии, маленький холмик ее живота подпрыгивал в растущем ожидании. Ее улыбка была теплой и мягкой, как вечер в джунглях.


Ник выбрался из пруда. Его мышцы снова расслабились и стали сильными после плавания. Он медленно подошел к ней, вода вытекала из его тела. Ли протянула ему холодную руку и притянула к себе. Их глаза долго встречались в нежности, медленно и степенно сливаясь. Ник видел, как ее тело извивалось и поворачивалось в устойчивой, контролируемой страсти под его телом. Вскоре их единение стало более энергичным, и два прекрасных тела прильнули друг к другу в финальном восхождении на вершину, которое больше походило на свирепую борьбу, чем на любовь. Но до этого, вначале, они были вместе в полном понимании и симпатии.


Позже она расслабилась, положив голову ему на грудь, а он лежал на спине, его страсть угасла, глядя в восторге от красоты ее тела.


— Сегодня ночью снова кого-то убили, — мягко сказал он. Он почувствовал, как она напряглась.


'Кого?


«Джонсона».


Она некоторое время молчала. Потом она заговорила, как жена своему мужу, и сказала то, что действительно было у нее на уме.


— Вы не работаете в Министерстве финансов, не так ли?


— Нет, — сказал Ник.


Снова повисла тишина.


— Надеюсь, с тобой ничего не случится.


— Я тоже, — сказал Ник. Стремительное, стройное тело прижалось к нему. Ее влажный рот искал его. Некоторое время они боролись со страхом опасностей своими огненными телами. Намного позже они молча вернулись в Бангкок.


«Интересно, был бы Бакстер сегодня на месте Джонсона, если бы он сделал это сам», — заметил Ли в какой-то момент. — Что сделал? — спросил Ник.


«Его сумка была бы доставлена», — ответила девушка. «Я слышал, как Бакстер, человек, которого они называют Капитаном Смайлом, просил Джонсона передать сумку его другу, потому что у Бакстера были дела в городе. Это было как раз тогда, когда они вышли из самолета. Я помню, потому что Джонсон казался очень раздраженным и сказал: «Хорошо, еще раз. Почему бы тебе не передать это самому? или что то подобное


Глаза Ника заблестели в темноте.


Спрятав упругий живот под красной спортивной курткой, Фрэнк Бакстер шел по вымощенной плиткой дорожке во двор буддийского храма. Через каждые несколько метров он останавливался, чтобы сделать снимок.


Ник сделал крюк, чтобы войти на территорию монастыря. Он подошел к задней части и перелез через стену. Потом спрятался в кусты и стал ждать. Монахи в шафрановых одеждах прогуливались по саду, погруженные в медитацию. Между ними спортивную куртку Бастера было так же легко заметить, как ракету ночью. Ник увидел, как к Бакстеру присоединился бородатый монах, чьи одежды были украшены более искусно, чем остальные. Бакстер и монах вместе гуляли по саду, изображая довольно грубую пантомиму в качестве проводника и туриста. Но каждый их шаг, казалось, уносил их все дальше из виду. Ник в тени, позаботился о том, чтобы всегда иметь возможность видеть их двоих.


Двадцать миллионов дошкольников будут разбиты горем, подумал Ник, когда я передам капитана Смайла ФБР. Картер, ты бы даже из пасхального кролика сделал рагу, бездельник, весело подумал он.


Бакстер и монах вели свои дела в уединении дома для медитаций. Из-за деревьев Ник увидел, как Бакстер передал монаху желтые коробки с пленкой, который спрятал их под мантией. Они немного поболтали, а потом вышли из хижины. Бакстер сделал еще несколько снимков двора с большой показухой и, наконец, поковылял по дорожке к своей машине.


Позор, Капитан Смайл, подумал Ник, качая головой. Вот вам... Он не смог закончить мысль. Его ударили каким-то предметом в висок, так что фейерверк взорвался в его черепе, а позвоночник пронзила огненная боль. Он попытался сопротивляться и обнаружил, что парализован. Через несколько мгновений у него отказали ноги. Он был в сознании, но ничего не мог сделать. Его скосила сзади человеческая рука, которая превратилась в научно применяемое оружие, точно так же, как он так часто отключал людей.


Грубые руки схватили его и потащили. Досадно было в этом то, что монах, так ловко отключивший его, лицемерно просил врача.


«Отнесите страдальца к мастеру», — посоветовал другой монах, опасаясь любых туристов поблизости. «Мудрость мастера исцеляет все болезни».


«Конечно, — подумал Ник. Когда Ника больше не было видно публике, один из монахов снова ударил его. На этот раз он потерял сознание.


Некоторое время спустя он заметил какой-то тусклый свет. Группа бритых монахов стояла и смотрела на него. Что-то изменилось, но сейчас он не мог представить, что именно. Его рука болела, и он не мог судить, сколько времени прошло.


Утро превратилось в полдень. Его разум растворился в психоделическом кошмаре косых глаз, смотрящих на него, пения монахов и странных музыкальных инструментов. Затем все стало еще более запутанным, и он, казалось, поднимался и опускался.


Он был на площади. Низкие густые облака висели над пейзажем. В сером свете собралась большая толпа. Толпа была очень расстроена тем, чего Ник не понял. Толпа, казалось, пела и спорила между собой одновременно. Ник обнаружил, что он тоже был одет в мантию и какую-то тюбетейку. Его ноги были немного неустойчивыми, но он изо всех сил старался держаться посреди площади, немного махал руками и улыбался всем этим добрым людям.


Сквозь туман в своем сознании он услышал голос, возвышающийся над шумом, властный, сердитый голос, гипнотический голос.


Он будет своей смертью протестовать против варварских, бесчеловечных действий империалистов против наших братьев во Вьетнаме. Этот героический мученик не позволит кому-либо встать на пути его жертвы. Он настаивает на том, что самосожжение — единственное решение…»


Голос продолжал. Ник слушал, приятно пораженный интонацией голоса. Монах подошел к Нику с канистрой бензина и обильно обрызгал Ника. Ник посмотрел на него с удивлением. Почему они это сделали? Ник был готов признать, что сошел с ума, но он еще не дошел до того, чтобы думать, что бензин — это то же самое, что лосьон после бритья.


Мягкий, но более четкий голос в его голове пытался что-то сказать. Ничто так не позволяет сконцентрироваться, как неминуемая казнь. Когда Ник увидел приближающегося третьего монаха с факелом в руке, туман в его мозгу быстро рассеялся, и Ник начал понимать.


"Он не будет лишен своего мученичества ", — кричал голос. Тем временем действие анестетика прошло, когда Ник заставил свой разум взять под контроль свои дрожащие мышцы.


— Ну, можно поспорить, — прорычал Ник. Монах с факелом склонился над пропитанной бензином одеждой Ника. Ник призвал все целительные силы, которые дали ему долгие годы упорных тренировок, и пнул монаха факелом. Другие монахи пришли на помощь первому монаху. Первые несколько ударов Ника были неуверенными, но его координация улучшилась по мере усиления действия. Некоторые из монахов падали под молотом ударов рук и ног Ника. Другие монахи из толпы присоединились к первой группе, главный монах шел впереди.


Ник развернулся, пока у него не появилась передышка, и он поднял канистру с улицы. Затем он облил бензином настоятеля и самых близких ему людей. Где-то в лесу мечущихся рук ему удалось найти факел. Монахи отшатнулись. Ник схватил голову монаха и прижал факел к его одежде. Огонь эффектно вспыхнул и перекинулся на ближайших монахов. Затем мощные ноги Ника унесли его прочь от пылающей толпы прежде, чем успел загореться его собственный халат.


На безопасном расстоянии Ник повернулся и посмотрел. Площадь была полна монахов, снимавших свои горящие одежды и танцующих обнаженными. Казалось, они так же не хотят, как и Ник, благородно жертвовать собой. Толпа, разочарованная отсутствием религиозного рвения и чувствуя себя обманутой, тоже начала драться. У Ника не было проблем с тем, чтобы прокрасться вокруг беспорядков и исчезнуть в своем отеле на боковой улице.


Капитан Смайл выглядел точно так же, как в телевизоре, светский человек, но дружелюбный. В руке у него был стакан джина с тоником, с чем его спонсор, компания по производству лимонада, не согласился бы, но его приветствие Нику было таким же оптимистичным: «Как дела сегодня? Которыми он приветствовал двадцать миллионов дошкольников каждый день в четыре часа.


"Выпей со мной, Кэмпбелл," сказал он.


— Нет, спасибо, — сказал Ник. Бакстер допил свой стакан и прошел через комнату бунгало к столу, где стояли бутылки и ведерко со льдом.


«Ну, если не возражаете, я сам возьму ещё одну».


— Давай, — весело сказал Ник, — особенно если это развяжет твой язык. †


Бакстер продолжил и наливал себе. — Кажется, я тебя не понимаю.


— Ну и что, — ровным голосом сказал Ник. 'Игра окончена. Несколько человек из ФБР скоро прибудут на самолете, а пока мы можем поговорить наедине.


Смех Бакстера был сердечным и искренним.


— Ты шутишь, Кэмпбелл. Или ты пьян. Я увольнял писателей, у которых шутки были лучше, чем у тебя.


«Если ты повернешься с этим пистолетом в руке, ты не умрешь, но сильно пострадаешь», — сказал Ник. «Пусть пистолет упадет».


Пистолет упал на коврик.


— Хорошо, — сказал Ник. Пол предостерегающе заскрипел. Ник присел на корточки, спасая свою жизнь. Теперь вязальная спица в руке миссис Бакс не попала в сердце Ника и впилась ему в плечо. Он должен был знать, сказал он себе позже; самка всегда опаснее самца. У мрачной женщины все еще была вязальная спица в руке, и она собиралась его направить, как копье, в сердце Ника, когда он ударил ее ногой в живот, и она полетела к своему мужу.


В этот момент выстрелил пистолет. Глаза миссис Бакстер вылезли из орбит. Ее спина напряглась, и она схватилась за грудь.


— Милли , — закричал Бакстер, — Милли , я не имел тебя в виду… Клянусь. Это было из-за него.


Лицо Бакстера было искажено гневом и болью, когда он пытался обойти свою жену и выстрелить в Ника. Ник на долю секунды опередил его. Бакстер выронил пистолет и с удивлением посмотрел на расползающееся красное пятно на его рубашке.


Он посмотрел на кровь на своей руке, потом на Ника. На удивление нормальным тоном он сказал: — Я не главный, Кэмпбелл. Тебе известно о...'


Он прошептал имя, которое Ник с трудом понял. Потом он упал замертво рядом с женой.


## Глава 13


Погода была плохой, когда они уезжали, и теперь, когда они вернулись, она была такой же плохой. Большой самолет был вынужден ждать над Нью-Йорком, где-то между округом Вестчестер и Монток -Пойнт, пока полдюжины машин перед ним готовились к посадке.


Ник сидел напряженный, как большая кошка, в своем кресле, и Ли, поняв его настроение, если не причину его, оставила его в покое. Однако причина была проста. Стало казаться, что Ник плохо перетасовал карты. Если бы последний вздох Фрэнка Бакстера был правильным, Ник теперь должен был заполучить китайского казначея, а также китайско-коммунистическую разведку стоимостью в миллион долларов, направлявшуюся в Соединенные Штаты, собранную со всех портов захода казначея. Но в Маниле и Токио Ник уперся в глухую стену. Ни какие улики не опознали кандидата Ника.


Мужчина, конечно же, знал, что за ним следят. Это была игра в кошки-мышки, но Ник больше не был так уверен, кто тут кошка, а кто мышь. Ник планировал арестовать подозреваемого в Нью-Йорке, но без микрофильмов и других явных доказательств китайская сеть вряд ли хоть сколько-нибудь будет нарушена.


Стюардесса прошла по проходу с веселой улыбкой, чтобы проверить ремни безопасности, у Ника во рту была горечь. Кирби Фэрбенкс, бывший приятель Пекоса, зашел по пути в туалет. Стюардесса пожала плечами и пропустила его. Похоже, им придется подождать еще двадцать минут, прежде чем они смогут приземлиться. Фэрбенкс подмигнул, но Ник не ответил. Он думал о фактах. Он не очень хотел встречаться с Хоуком с тем немногим, что у него было. Два члена китайско-коммунистической финансовой команды мертвы, а Большой Мальчик не более чем подозреваемый. Взгляд Ника рассеянно скользнул по пассажирам. Фэрбенкс еще не вернулся на свое место, и, как заметил Ник, ни над одним из туалетов не было вывески «Занято».


Ник назвал себя идиотом и расстегнул ремень. Затем он двинулся вперед по проходу, его плавная походка скрывала нарастающее напряжение, охватившее его.


В салоне первого класса казначей его не было. Как, черт возьми, Фэрбенкс пробрался мимо него, недоумевал Ник. Он приоткрыл дверцу кабины и внимательно прислушался. В кабине Ник услышал возбужденные голоса.


— Ты сумасшедший, чувак. Это был капитан. «Боже, мы только что подошли к Нью Йорку. Если я не успею приземлиться в течение пятнадцати минут, мы упадем в воду.


— Делай, как я говорю, — пронзительно кричал Фэрбенкс. «Выключите это радио и летите на Бермудские острова, или вы будете там, со всеми пассажирами. Я в отчаянии. Меня не волнует, что мне придется умереть, но я не поеду в Нью-Йорк, чтобы встретиться лицом к лицу с…»


Голос пилота был на удивление твердым, когда он прервал Фэрбенкса. — Я не думаю, что ты много понимаешь в самолетах, чувак. Они не летают, как птицы. Им нужно топливо.


«Руки прочь от румпеля», — рявкнул Фэрбенкс. — Я умею читать по компасу не хуже вас. Продолжай лететь на юг.


«Я должен сделать поворот. Если я этого не сделаю, мы будем прямо здесь играть в прятки с полдюжиной других крупных самолетов, летящих со скоростью триста миль в час. Чувак, мне все равно, насколько ты расстроен. Ты же не хочешь так закончить, не так ли?


Ник приоткрыл дверь чуть шире. Он увидел тело одного из членов экипажа, висевшее замертво на своем сиденье, и кровь, капающую на навигационные приборы.


— Мы прошли контрольно-пропускной пункт, сэр, — сказал второй пилот. Ник вытащил «Люгер» из кобуры. При быстром движении должно сработать. Он должен был застать Фэрбенкса врасплох, иначе этот человек мог застрелить другого члена экипажа.


Потом все случилось сразу. Второй пилот закричал: «Боже мой, правый борт…»


Внезапно большой самолет вильнул, как истребитель, и Ника швырнуло на землю через дверь. Окна кабины, казалось, были заполнены крыльями другого самолета, который исчез в призрачных облаках так же быстро, как и появился. Экипаж вспотел в унисон, а радио сошло с ума.


«Пан-Мир три-ноль-семь , вы у нас на экране, выбиваетесь из шаблона. Мы не понимаем вас. Пожалуйста, зарегистрируйтесь. Пан Мир три-ноль-семь ...


Кирби Фэрбенкс уперся в стену кабины, направив пистолет Нику в голову.


«Пилот будет убит, штурман тоже», — проревел он. «Я не хочу тратить пулю, но если придется, я это сделаю».


«Мы все умрем, если я не посажу эту машину через пять минут, чувак», — сказал пилот.


«Оставь здесь свой пистолет, Кэмпбелл, и возвращайся на свое место», — приказал Фэрбенкс.


У Ника не было выбора. Он оставил «люгер» на полу кабины и вернулся на свое место. Ли Валери посмотрела на него широко раскрытыми глазами.


'Что случилось? Я видела...'


— Забудь, что случилось, — сказал Ник. Помнишь тот автоматический пистолет, из которого ты стреляла в меня в Париже?


'Как я могла забыть?


'Где он находится?


«В моей сумочке. Это мой обычай, чтобы...


«Дай сюда».


Не спрашивая, Ли полезла в сумочку и вытащила маленький пистолет. Ник положил его в карман и снова встал. Он пошатнулся, когда самолет сделал крутой вираж. Затем по внутренней связи раздался голос капитана.


«Дамы и господа, у нас тут небольшая проблема. Приземление может быть немного грубым, так что слушайте инструкции стюардессы».


Ник мрачно улыбнулся. Пилот имел в виду, что в конце концов он попытается совершить вынужденную посадку на скорости в несколько сотен миль в час и что никто не должен паниковать, если это не сработает. Почему Фэрбенкс передумал и решил посадить машину?


Ник долго не размышлял над этим вопросом. Если высокий рыжеволосый мужчина выстрелит из кабины, игрушечный пистолет Ника не сможет сравниться с «Люгером». Ник огляделся в поисках места, где можно было бы спрятаться. Гардероб. Он быстро влез и накинул на себя пальто. Лишь несколько пассажиров заметили его странное поведение; остальные были слишком заняты своим страхом приземления. Теперь самолет быстро снижался. Нику пришлось крепко держаться, чтобы не упасть вперед.


Затем он услышал, как открылась дверь кабины.


— Кэмпбелл, — позвал Фэрбенкс. «Я беру заложников остановись с...'


Где ты, черт возьми, Кэмпбелл?


Ник вышел из-за пальто.


— Вот я, Фэрбенкс. Оба мужчины открыли огонь, а затем самолет врезался в землю, и их с сбило с ног. Ник попытался найти равновесие, но большая машина тряслась и катилась по взлетно-посадочной полосе с такой силой, что балансировать было невозможно. Как только Ник подумал, что может выстрелить, пилот сбросил скорость, чтобы снизить посадочную скорость, и Ника отбросило на другую сторону. Он увидел, как Фэрбенкс ползет по полу. К тому времени, когда самолет тихо подрулил к воротам, Фэрбенкс добрался до двери туалета, пролез через нее и запер ее за собой.


В туалете не было окна. Ник приказал экипажу держать пассажиров подальше, когда они высадятся, сел и стал ждать. Как только лестница была развернута, на борт поднялись офицеры и другие люди. Когда Ник выглянул в окно, он увидел, что большая машина окружена копами, а за ними пожарными машинами и репортерами.


Через несколько секунд ситуация выйдет из-под контроля, и Нику нужно будет что-то делать. Он встал и постучал в дверь туалета. Нет ответа. Когда он назвал имя Фэрбенкса, ответа тоже не последовало. Ник указал на дверь, и двое нью-йоркских полицейских тяжело врезались в нее плечами. Двух ударов хватило, и дверь распахнулась. Фэрбенкс был мертв. Таблетка для самоубийства, автоматически догадался Ник. Он не слышал выстрела. Китайский казначей умер, и все ответы были у него с собой.


Ник какое-то время с отвращением смотрел на ссутулившуюся фигуру в туалете. Затем он принялся за работу.


Он двигался с административной скоростью и тщательностью, которой можно было бы похвалить Хоука. Через несколько минут после высадки пассажиров и задолго до того, как их багаж был доставлен, Ник установил оцепление вокруг всей зоны прибытия.


— Все, кто проходит таможню, — сказал Ник, — должны пройти проверку. Да, это касается и журналистов, и таможенников».


У полицейского были оговорки.


«Тогда найди несколько женщин-офицеров или обыщи женщин лично».


В течение десяти минут Ник превратил обычную упорядоченную рутину зоны прибытия и таможни в поле битвы, где таможенники клялись никого не оскорблять, бизнесмены угрожали обвинениями, а небольшая армия экспертов ФБР и полицейских по поиску устроила беспорядок в багаже каждого... Ник непрерывно курил в одиночестве, наблюдая за ситуацией с яростным возбуждением. Где-то на этом самолете находилась информация, за которую небогатые китайские коммунисты заплатили более миллиона долларов, и только Кирби Фэрбенкс знал, где именно.


Дэн О'Брайен, веселый специалист по связям с общественностью Pan World Airlines, стремившийся узнать, что происходит, не был так счастлив теперь, когда узнал о том, что происходит. Он возглавлял группу чиновников PWA , которые требовали, чтобы эта нелепая и беспрецедентная задержка в их учреждениях была прекращена. В конце концов, PWA не хотела прослыть авиакомпанией, которую предпочитали шпионы. Очень дипломатично Ник сказал им, что они все могут отправиться в ад.


Это не остановило их. Были натянуты какие-то ниточки. Им удалось связаться с Хоуком и рассказать ему о своих проблемах.


— А что сказал мой агент в Нью-Йорке, джентльмены? — вежливо спросил Хоук.


«По сути, он сказал, что мы можем идти к черту», — отрезал О'Брайен, пресс-секретарь.


— Тогда мне кажется, джентльмены, что это лучшее решение, — сказал Хоук и осторожно повесил трубку.


Но, несмотря на поддержку Хоука и тщательность Ника, ничего не было найдено. Техники, выполнив свою работу, исчезали один за другим. Постепенно в зале прилета стало тише. Было ясно, что этим рейсом никто не пытался пронести что-либо важное. Ник сидел один и думал о своем поражении... Это было неправильно. Должно было быть еще одно звено в цепи. Возможно, Фэрбенкс раздавал леденцы с пронумерованными банковскими счетами и собирал информацию, которая уже была собрана воедино, но он не мог быть тем парнем, который отправил их в Пекин. Это было бы слишком похоже на генерала, который каждый день сражался на фронте, а затем рысью возвращался в штаб между патрулями, чтобы возглавить бой.


Наконец Нику пришлось положить этому конец. Людей и чемоданов для проверки больше не было. Ник подошел к бару. Он не ожидал, что ему будут очень рады в VIP-зале.


Пассажирский самолет класса Boeing 707 или Douglas DC-8 стоит около 6 миллионов долларов. К ним относятся с излишней любовью и заботой, но они не могут окупить свою покупную цену, стоя на земле. Нет ничего необычного в том, что высокопоставленный чиновник общества изо всех сил старается выяснить, как скоро потрепанный самолет снова будет готов к взлету.


В темном ангаре, где проверялся и ремонтировался Боинг-707, который летел чартерным рейсом 307 PWA из Токио в Нью-Йорк, Дэн О'Брайен, менеджер по связям с общественностью, и высокопоставленный чиновник PWA болтали с мастером ангара. В этот поздний час работало относительно немного людей, и пара говорила тихо, чтобы избежать призрачного эха, отражающегося от ангара.


«Сможет ли он снова полететь завтра? — спросил О'Брайен, указывая большим пальцем на неуклюжую тень «Боинга-707».


«Как только мы починим эту дверь и кто-нибудь заменит несколько трубок... ». — ответил бригадир, проверяя свой рабочий список. «Должно быть, сегодня на борту был сумасшедший, да?


«Мне не нужен такой день, как сегодня», — сказал О'Брайен. — Какой-то правительственный агент околачивался весь день, разыскивая Мао Цзэ-дуна или что-то в этом роде.


Бригадир сочувственно усмехнулся.


— Было бы неудачей, если бы эти правительственные парни нашли ваши восточные секс-видео, не так ли, шеф?


«Я мог бы просто использовать это», — сказал О'Брайен. — Они на обычном месте?


— Как всегда, — крикнул механик вслед О'Брайену. «Ребята в отряде начинают интересоваться».


«Скажи им, что это стоит им столько же, сколько всем остальным. Сто долларов на расходы и проектор.


Рекламщик поднялся по трапу самолета и скрылся в салоне самолета. Через минуту он вернулся с квадратной коробкой, вроде тех, что используются для транспортировки 35-мм пленки . Он был уже на полпути к лестнице, когда Ник вышел из заднего туалета, где он ждал несколько часов, и последовал за О'Брайеном. О'Брайен повернулся и спрятал страх между прищуренными глазами.


«Конечно, я могу это получить», — сказал Ник.


— Полицейский, Харви … Жалкий ублюдок! — воскликнул О'Брайен. «Это доказательства, которые он хочет. Придержите его, пока я не уберу эти пленки».


Бригадир взял гаечный ключ.


«У вас, копов, нет ничего лучше, чем гоняться за секс-фильмами? †


О'Брайен поспешно вышел из ангара. Ник хотел последовать за ним.


— Побудь здесь немного, приятель, — сказал механик. «Мистеру О'Брайену сегодня не нужна компания». Ник вздохнул. Механик был дородным, а гаечный ключ — грозным оружием. Пока Ник стоял здесь, теряя время, он услышал, как О'Брайен начал идти быстрее.


Ник сделал ложный маневр в одном направлении и пригнулся в другом. Механик быстро помахал гаечным ключом у его головы. Ник нырнул под ключ, схватил механика за руку и повернул ее. Затем он начал бить по почкам ударами, которые следовали друг за другом так быстро, что глаз не мог их заметить. Когда механик рухнул, тяжело дыша, Ник поймал его коротким сильным ударом в челюсть, и тот рухнул на пол.


Ник видел, как О'Брайен бежал впереди него к воротам и искал, куда бы спрятать пленку. Ник побежал за ним. Затем ирландец изменил курс. Нику потребовалось мгновение, чтобы понять, куда он хочет пойти, — момент, которым О'Брайен воспользовался в полной мере. Конечно, подумал Ник, стоянка для самолетов представительского класса. Было слишком поздно, чтобы остановить его. Ирландец уже был в одной из машин и завел двигатель. Вспыхнули посадочные огни и засветили прямо в Ника. Ник услышал, как О'Брайен увеличил скорость, а затем к нему приблизилась одномоторная «Сессна».


Ник развернулся и побежал. «Сессна» изменила направление и последовала за ним, рев двигателя был все громче и громче. Ник знал, что не выживет; ворота были слишком далеко. На ходу он оглянулся через плечо и увидел вращающийся пропеллер менее чем в двадцати ярдах от него — циркулярная пила, которая уничтожит его эффективнее, чем пуля.


Ник повернулся и выстрелил, но пуля не попала в жизненно важные части машины; пропеллер продолжал приближаться к нему. Он свернул вправо, и О'Брайен тоже свернул «Сессну» вправо.


В последний момент Ник упал на землю и врезался в фюзеляж самолета. Пропеллер пронесся мимо его лица, и ветер унес Ника по трассе. В темноте он мельком увидел лицо О'Брайена, освещенное тусклым светом приборной панели; лицо, смотрящее на него сверху вниз, глаза сузились от ненависти.


Ник сделал еще два выстрела по «Цессне». О'Брайен попытался повернуть машину, чтобы пойти за Ником, но, видимо, потерял его из виду или понял, что в его устройство попали. Внезапно ирландец дал полный газ и начал рулить по прямой. Маленький самолет рванулся вперед, как вздыбленная лошадь, пытаясь взлететь.


Ник продолжал стрелять, пока его револьвер не разрядился, а потом с изумлением смотрел на происходящее. В своем волнении О'Брайен забыл, где находится, или же ему хотелось сделать невозможное. Ему не хватило и половины разбега, чтобы избежать забора из звеньев сетки. Он попытался выехать со стоянки. Cessna сделала все возможное. Она помчалась к забору, как чемпион по конкуру, и в самый последний момент подняла нос в воздух. Она была всего в трех футах от земли, когда ударилась о забор и разлетелась на куски, разрушив ворота. Пламя охватило двигатель. Ник подбежал к самолету и рывком открыл дверь. О'Брайену было тесно в кресле. По положению головы Ник понял, что его больше никогда не будут допрашивать агенты AX или кто-либо еще. Пламя быстро вспыхнуло. Ник нашел коробку для пленки в кабине и вытащил ее из-под обломков.


Затем он исчез, как молния.


## Глава 14


На Потомаке было тихо . Капитолий спал в конце лета, прежде чем Конгресс снова бы собрался. Двое мужчин сидели в комнате наверху в Объединенной прессе и связи . Services Building и говорили о тихом кризисе, который только что закончился.


«Деньги не пахнут, и китайские коммунисты купили сливки урожая», — сказал Хоук. «Старая итальянская знать, оппозиционные шейхи , политически настроенные бирманские монахи, не говоря уже о полудюжине других больших мальчиков, упомянутых в микрофильмах, которые вы получили в свои руки».


Хоук удовлетворенно посмотрел на карту на стене, где зеленые значки, указывающие на превосходство в контрразведке, превосходили по численности красные значки, указывающие на кризисы.


«Вас также заинтересует, что генерал Цунг из «Гнилой лилии» предстал перед лицом своего начальства за то, как он справился с этим вопросом. Так некрасиво, я понимаю, что он «добровольно» записался на строительство узкоколейки в пустыне Гоби».


Хоук удовлетворенно хихикнул, а затем помрачнел.


«Я не могу себе представить, что случилось бы, если бы О'Брайен смог вывезти этот микрофильм из страны незамеченным. Тогда нам пришлось бы начинать все заново. Или почти снова. Пройдет некоторое время, прежде чем компьютер сможет заменить хорошего человека на месте.


Он жевал окурок потухшей сигары.


— Все счастливы, Картер. Начальники штабов, ЦРУ, госсекретарь. Но, конечно, в будущих операциях будет… Удача, N3, — прервал он себя, — во что ты, черт возьми, играешь?


На жестком, усталом лице Ника появилась легкая улыбка. «Предпоследний исчезнувший американец».


'Что? Хоук взорвался.


Ник вытащил из куртки полиэтиленовый пакет и прикрыл его от своего босса, который вытянул шею, чтобы увидеть предмет.


«Последний исчезнувший американец остался мертвым в пустыне», — сказал Ник. «Видите ли, босс, у моего партнера Пекоса был партнер, который хотел увидеть мир. Что ж, лично я не сентиментален, но Пекос хотел, чтобы Койот увидел мир, независимо от того, имел ли он какое-либо отношение к Даймонд Джиму или нет. Но Пекос умер, пытаясь помочь мне. Ну, мне просто было приятно увидеть, что Пекос затеял среди дживаро ...


— Немного неясно, Картер, — нетерпеливо сказал Хоук.


— Я почти у цели, — сказал Ник. — Пекос тоже не был сентиментальным, но он был хорошим старым парнем и хотел, чтобы Койот совершил большое путешествие. Ну, сэр, я знаю, что вы не совсем сентиментальны...


— Вряд ли, — мрачно сказал Хоук, — я знаю, кем был Пекос, но кто этот Койот, о котором ты говоришь?


— Это Койот, — сладко сказал Ник. Он позволил сморщенной голове старого старателя повиснуть в руке на некоторое время, а затем бросил ее на стол Хоука. — Я нашел это в багаже Пекоса.


Хоук с отвращением посмотрел на предмет на своем столе.


«Если AX когда-нибудь создаст музей, возможно, мы сможем его выставить», — услужливо предложил Ник. «Теперь, когда Койот наконец-то увидел мир таким, каким хотел Пекос».


«Я думаю, тебе нужен долгий отпуск, N3», — ответил Хоук.


— О нет, сэр, — бодро возразил Ник. «Я чувствую себя свежим, как маргаритка. Откровенно говоря, я злой, как аллигатор в брачный период, и вдвое хуже.


«Теперь я уверен, что тебе следует отдохнуть», — отрезал Хоук.


— Я подпишу приказ сегодня вечером. Я хочу избавиться от твоего чувства юмора, которое я нахожу утомительным. На сегодня все, Картер.


Хоук нажал кнопку звонка, и Ник встал. Старик протянул сильную, сухую руку, и Ник пожал ее.


«Хорошего отдыха, Картер. Пришлите мне открытку с изображением. Желательно такую, который можно отправить с почтой, — сухо добавил он. Затем его прежнее лицо расплылось в дружелюбной улыбке, и он подмигнул.


Восточная Пятьдесят первая улица в Нью-Йорке расположена в приятном жилом районе на границе с шумным центром города. В основном там живут молодые люди на пути к вершине. Вскоре после того, как он покинул Хоука, стройный, молодой человек с лицом легионера в пять часов пополудни с двумя тяжелыми сумками под мышкой пробежал сквозь суету уличного движения. Он вошел в один из симпатичных домов через парадную дверь и поднялся по лестнице.


Когда он позвонил в дверь, дверь осторожно открылась, и из-за угла выглянула стройная восточная девушка с иссиня-черными волосами и лицом, таким хладнокровным и красивым, что некоторые мужчины занервничали бы. Когда она увидела мужчину, холодное, сдержанное выражение ее лица сменилось милым, сердечным взглядом.


— Я думала, ты никогда не придешь, — сказала она.


Он последовал за ней в чистую, ухоженную квартиру, опустошив карманы, прежде чем устроиться в мягком кресле и принять напиток.


'Что все это значит? — спросила она, указывая на мозаику из разноцветных туристических брошюр и расписаний рейсов, разбросанную по полу.


«По телефону вы сказали, что вам нужен отпуск», — сказала Ли. 'Мне тоже. Мне было интересно, что люди обычно делают в отпуске. Они собираются в путешествие, сказала я себе. Итак, сегодня, Картер Сан, я получила эти вещи, чтобы получить ваше одобрение.


Ник усмехнулся, собрал брошюры и выбросил их в мусорное ведро. Ли посмотрела на него озадаченными глазами.


— Моя лучшая идея, о Дочь Утра, — сказал Ник, — состоит в том, чтобы мы забыли о путешествиях. В этих пакетах полдюжины первоклассных стейков, французские багеты из фирменной пекарни, овощи, четыре бутылки отборного шотландского виски и множество других деликатесов.


Он взял стройное тело в свои объятия и почувствовал волнующие изгибы под халатом, откликающиеся на его прикосновения.


«Наконец-то, — продолжал он, — мы увидели Париж ночью, пустыню на рассвете и Азию в лунном свете. Что остается на свете человеку, насладившемуся сто двадцатью семью позами любви с Ли Валери при лунном свете у храмового пруда? Мягкие глаза девушки приобрели псевдосексуальное выражение, такое же, как и у него.


«Одному чуду еще предстоит открыться, о Картер Сан».


'И что это?


Девушка тихо засмеялась.


«Сто двадцать восьмой вариант занятий любовью, предназначенный для Его Небесного Величества Императора».


О книге:


В маленьком китайском городке казнен ученый. Только ЦРУ знает, что оно потеряло одного из своих ключевых агентов. Далее следуют другие убийства, одно серьезнее другого. След ведет к кому-то из службы разведки США. «Мастер убийц» Ник Картер берется за это смертельное задание...


Ник Картер, главный агент AX, сверхсекретной американской разведывательной организации, который получает приказы только от Совета национальной безопасности, министра обороны и самого президента. Ник Картер, человек с двумя лицами, любезный... и безжалостный; известен среди коллег как «Киллмастер».


Оглавление

## Глава 1


## Глава 2


## Глава 3


## Глава 4


## Глава 5


## Глава 6


## Глава 7


## Глава 8


## Глава 9


## Глава 10


## Глава 11


## Глава 12


## Глава 13


## Глава 14


Fueled by Johannes Gensfleisch zur Laden zum Gutenberg