# Красные лучи

Ник Картер

Ник Картер


Красные лучи


перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне


Оригинальное название: The Red Rays


## Глава 1


Мне приснился первый человек, которого я убил. Его звали Серж и еще как-то, и это произошло в переулке в Стамбуле. Я убил его ножом - у меня тогда не было стилета - да и ножом я владел тогда не очень хорошо. Это превратилось в кошмар.


Я мечтаю в цветах; факт, из которого Др. Дориан Сакс, психиатр АХ, думает, что я могу сделать все выводы, но для меня это означает не более чем то, что кровь на моих руках краснее и липче.


Сон продолжал возвращаться, как будто я снова и снова читал одну и ту же книгу; и в тот момент, в то раннее утро в Бейруте, в отеле с воздушным охлаждением «Финикия», мне не хотелось снова читать эту книгу. Кезия Ньюманн, которая думала, что я принял ее за израильского агента, спала на спине. Кезии было под тридцать, она все еще была весьма привлекательна, и, глядя на нее, я задавался вопросом, сколько ей осталось жить. Я не думаю, что слишком долго.


Кезия работала на Шин Бет, это правда, но она также работала на КГБ, или, может быть, для ГРУ. В любом случае, это не имело значения. В АХ о ее двойной роли знали довольно давно; Я думаю, что это Хоук уведомил Шин Бет. Израильтяне держали ее на привязи и дали ей еще немного времени. Когда я смотрел на нее, когда она мирно спала, а ее огромные груди регулярно вздымались и опускались в такт ее дыханию, я знал, что смотрю на женщину, которая на самом деле уже мертва. Очень жаль, потому что Кезия была красивой девушкой, которая спала с мужчинами, потому что ей это нравилось. Не только для ее работы. Я не очень думаю - в моей профессии это плохое качество - и никто никогда не называл меня интеллектуалом. Но вдруг я почувствовал побуждение разбудить девушку и сказать ей, что ее прикрытие раскрыто, чтобы дать ей шанс выкарабкаться. Но я, конечно, заранее знал, что не буду этого делать. Это было бы слишком сложно. Ей негде было спрятаться. Русским от нее никакой пользы не будет, а Шин Бет, по крайней мере, до нее доберется. Если бы она попыталась сбежать, она могла бы подвергнуть опасности и многих других людей. Меня в том числе.


Кроме того, я не имел к ней никакого отношения. Дэвид Хоук, мой начальник, который иногда бывает не таким уж снисходительным, покраснел бы, если бы узнал, что я сейчас с ней. Но то, чего Хоук не знал, не могло причинить ему беспокойства. И если я время от времени выхожу за рамки — а я иногда это делаю — то, по крайней мере, я знаю, каковы последствия. ..и как их избежать.


Я прибыл в Сирию несколько дней назад. Грязный, поцарапанный, уехал на задание в Дамаск. Сверившись с Вашингтоном, освежившись и собрав немного денег, я снял номер в отеле «Финикия». В тот вечер я пошел в казино недалеко от города, потратил несколько ливанских фунтов и встретил Кезию Ньюманн. Она была очень расстроена — еще одна причина, по которой она долго не продержалась, — и мы вернулись в отель. После своего первого оргазма она сообщила мне, что работает агентом на Израиль. Бог знает, почему она рассказала это мне! Может, просто потому, что ей надоело, может, чтобы произвести впечатление, а может, потому, что ей было уже наплевать.


Я путешествовал под именем Сайлас Лэпэм, торговец табаком из Нового Орлеана. Я сам организовал это прикрытие, и теперь, глядя на Кезию свысока, я вспомнил, что Хоук ворчал на то, что у некоторых агентов фантазия выше, чем им нужно.


Так или иначе, Кезия что-то заметила в Сайласе Лэпэме, торговце табачными изделиями и общительном пьянице, и мы проводили большую часть времени в гостиничном номере, а точнее в постели.


Я наслаждался собой. Когда я выполню задание и оказываюсь еще живым, я считаю себя вправе пить и плотски грешить. Иногда я придерживаюсь одной женщины, иногда мне нужно больше, но, по крайней мере, я предаюсь всяким излишествам около недели. Если после этого останется время, я проведу неделю на ферме в Индиане. Там я отдыхаю, читаю и готовлюсь физически и морально к следующему заданию.


На столе стояла полупустая бутылка арака. Я сделал глоток, закурил сигарету и снова посмотрел на спящую девушку. Я задумался. Спящие люди чертовски уязвимы. Это было лишь символично, что я подумывал убить ее в то время. Конечно, во мне есть что-то садистское, иначе я бы, наверное, не выбрал эту профессию. Я покурил и выпил арак - не один из моих любимых напитков, но ей он явно понравился - посмотрел на нее и почувствовал, что мне хочется хорошенько ее трахнуть. Она просыпалась, и я был с ней одним целым . Один с ней и ее судьбой.


Но после этого наши пути снова разойдутся, и ее смерть не будет и моей. Я думаю, я бы попытался спасти ее в то время, если бы я был в состоянии. Но это было невозможно. Я не мог помочь Кези Ньюманн. Никто не мог ей помочь.


Осторожно скользнув под простыни, чтобы не разбудить ее, я посмотрел на часы на комоде, чтобы узнать, который час. Было без четверти пять.


Кеция проснулась. — Боже мой, — сказала она. 'Иисус! Что ты делаешь со мной?


Я ответил: «Всему свое время». Заткнись .


Она меня больше даже не слышала. — Да, — сказала она. 'Ах, да. Да-а-а! Она укусила меня за плечо. Жесткая. "Вы должны остановиться сейчас," пожаловалась она. «Честно говоря, я больше не могу ! Вы маньяк. Ты убиваешь меня. Останови это. Прекрати , говорю тебе!


Когда я встретил ее в казино, я заметил, что она говорит на том, что можно назвать псевдокультурным английским языком. Она родилась в Бруклине, во Флэтбуше недалеко от Гранд Арми Плаза, и не переехала в Израиль, пока ей не исполнилось 15 лет. Но в постели я заметил акцент.


Когда я не остановился, она начала плакать, почти истерически, так как она лежала мертвая неподвижно и жесткая, как доска подо мной. Ее глаза повернулись вверх. Я продолжил.


После этого никто из нас не мог двигаться. Я погрузился с головой в работу с сочными сиськами Кези и начал обычную борьбу с вялостью и сожалением, с этим спокойным чувством беспомощности. Чувство, которое делает человека слабым и заставляет его задуматься, есть ли что-то достойное жизни в этом мире. Сомневаюсь, что у женщин тоже. Я никогда не мог понять это.


Кезия провела пальцами по моим волосам и сказала: «Честно говоря, ты чудовище. Монстр!'


Теперь ее акцент был чисто флатбушским. Она продолжила: «У меня никогда не было ничего подобного тебе за всю мою жизнь! Иисус!'


Я смиренно признался, что был неплох.


Кеция уставилась на меня прищуренными глазами. 'Неплох? Боже, ты невероятен, чувак! Честно говоря, я уверена, что вам придется отгонять их от себя силой.


Постепенно я пришел в себя. Я подумал о люгере и стилете на двойном дне чемодана, и мне пришло в голову, что я еще не почистил люгер. Небрежно с моей стороны. Я должен был сделать это немедленно, как только освободился от этой приятной паутины плоти, в которую я позволил запутаться, но которая теперь начинала мне немного надоедать.


Я ждал телефон. Ничего такого. Стука в дверь. Еще нет. Но у меня все еще было это предчувствие. Я знал .


Наконец, когда я собрал столько сил, чтобы вытащить себя из постели, Кезия схватила меня и поцеловала. Она сжала мою гордость. — Ты должен хорошо о нем заботиться. Я полюбила его. Я бы не хотела, чтобы с ним что-нибудь случилось».


— Мне тоже, — ответил я, направляясь в ванную. Когда я мылся, в дверь постучали. Кезия снова уснула, и я старался ее не разбудить. В моей профессии не принято просто широко распахивать перед всеми дверь и встречать людей с распростертыми объятиями. Я прошептал: «Кто?»


«Телеграмма для мисты Сайласа Лэпхэма». Это был английский язык с явным ливанским акцентом.


Я открыл дверь. 'Это я.'


Я протянул мальчику несколько монет и взял запечатанный конверт. Это должно было исходить от Хоука. Он и Делла Стоукс — личный секретарь — единственные, кто мог знать, где я и кто я на самом деле.


Мальчик не исчез сразу. Он показался мне довольно дерзким и смотрел мимо меня в комнату с какой-то полуумной ухмылкой. В Леванте они созревали довольно рано, и я подозревал, что ребенок таращится на спящую Кезию. У него будут грязные мысли и подростковые фантазии. Я не хотел быть виноватым в подстрекательстве несовершеннолетнего ребенка и, чтобы помешать ему пойти на самостоятельную работу в одной из подвальных комнат, слегка подтолкнул его.


— Хорошо, мальчик, спасибо. Прощай .


Он задержался на некоторое время и продолжал смотреть мимо меня в комнату, и теперь я увидел, что он смотрит не на кровать, а на телевизор.


— Твой телевизор тоже вышел из строя, миста?


Я, должно быть, выглядел таким же ошеломленным, как и чувствовал, когда он продолжил: «Все телевизоры во всем мире облажались, миста. Вы не знали?


Я пожал плечами и решительно оттолкнул его. 'Я ничего не знаю. Аджу.


Он ушел. Я закрыл дверь и отнес телеграмму в ванную, по дороге гадая, о чем говорил ребенок . Все телевизоры к черту ?


Моей первой мыслью было дать рыцарское звание тому, кто отключил все телевизоры. Я лично не фанат экрана. Хоук тоже, хотя открыто в этом никогда не признавался.


К черту его. Я не смотрел телевизор несколько недель и три дня не видел газет. Кто будет настолько безумен, чтобы читать или смотреть на этот идиотский ящик когда Кезия рядом?


Телеграмма гласила: « Модель Т Волк-Волк-Первый-немедленно». Отправитель не указан. Это тоже было лишним. Отправителем был Хоук — кто еще это мог быть? - и это означало, что у меня есть другое задание, вступающее в силу немедленно. За многолетнее сотрудничество мы с Хоуком разработали собственный код. Не присутствующий в официальных кодовых книгах. Я никогда не ношу с собой кодовую книгу. Это напрашивается на неприятности.


Я также сомневаюсь, что кто-либо из других Киллмастеров — я случайно знаю, что есть еще трое, а Хоук не знает, что я знаю — понял бы код телеграммы. Я сделал это без особых усилий во время бритья. «Модель» ничего не значила, чистое бумажное наполнение, да и для того, чтобы немного усложнить задачу нежелательным заинтересованным сторонам. «Волк» — второй «Волк» был излишним — означал писателя Томаса Вулфа. «Первая» означала его первую книгу.


Первой книгой Томаса Вулфа была «Вернись домой, ангел». "Немедленно" было ясно. Это означало поспешность.


Хоук вызывал меня в Лос-Анджелес как можно скорее. Кезия все еще спала, как измученный младенец, пока я собирал свои вещи. Я всегда путешествую с минимальным багажом. Для работы мне тоже многого не нужно: люгер, стилет, иногда какая-то маскировка вроде прически, набивки и контактных линз. Кстати, я в основном использую «естественную» маскировку, то, как хожу и разговариваю, и редко пользуюсь резиновыми и пластиковыми вспомогательными средствами. Мне они не нужны. Помимо отличной подготовки в выполнении заданий, у меня есть врожденный миметический талант. Это иногда полезно. Кезия не проснулась. Я оставил стопку денег на комоде и, выходя из комнаты, старался не смотреть на нее. Это было кончено, и лучше было забыть об этом. Ставлю тысячу долларов против одного ливанского фунта, что около тридцати двух центов, что больше никогда не увижу ее живой. Но когда я шел к лифту, мне пришлось признаться, что мне пришла в голову жуткая мысль. Казалось, будто я только что лежал в постели с красивым трупом. И некрофилия точно не входит в число моих предпочтений.


Я увидел его, когда ждал такси, которое отвезет меня в аэропорт. у меня хорошая память; не абсолютная или фотографическая память или что-то ненормальное, но хорошая память. Я разрабатывал его. И два-три раза в год я провожу неделю в архивах АХ в Вашингтоне.


Он болтался на стоянке и болтал с парковщиком. Крупный мужчина в одном из тех плохо сидящих костюмов, которые, кажется, им всегда приходится носить. Его звали Николай Товарец, и он был неважным офицером КГБ. Я не знал их главного человека в Бейруте, но я знал Товарца. Он был профессиональным убийцей. Большую часть времени он работал руками, насколько я помнил напильником, и в основном занимался женщинами. В вестибюле я запасся стопкой газет, но не обратил внимания на кричащие заголовки и стал изучать Товарца. У него были большие руки. Он смотрел мимо меня без интереса. На мне была личина Сайласа Лапхампака, очки в роговой оправе, и я шел, сгорбившись, в полупьяной манере. Я знал, что в такую рань бары работать не будут, поэтому выпил немного арака в номере отеля, чтобы изо рта пахло алкоголем. Было всего несколько минут седьмого, а я уже выглядел наполовину пьяным.


Подъехало мое такси, и я сел. Значит, за Кезией Ньюманн следили. Я задавался вопросом, как долго они будут продолжать это, а затем выкинут ее из списков. По крайней мере, меня не разоблачили. Иначе я бы сейчас не сидел в такси по дороге в аэропорт. Я ничего не мог сделать. Совершенно ничего. Я понял, что мне снова повезло, как это часто бывает, и что я выбрал правильный момент. Телеграмма Хоука пришла вовремя. Если бы я остался еще на несколько часов, пригласил Кезию на ужин, я мог бы вляпаться в какое-нибудь дерьмо . Бессмысленно думать об этом.


Когда я прибыл в аэропорт, я еще не читал парижское издание «Нью-Йорк Таймс». Я улетал и у меня было не больше полминуты в запасе. Я сунул газеты под мышку и, оказавшись в самолете, увидел, как блестит снег в горах Дар-эль-Бейдер на северо-востоке. Постепенно вершины становились больше, и я понял, что мы собираемся пролететь над Баальбеком. Это был туристический трюк, якобы вежливый жест, который должен был заставить вас забыть о том, что самолет вылетел слишком поздно, кондиционер не работал, а стейк был жестким. Что касается меня, то я видел Баальбек. Слово Баальбек вырвалось у меня из горла. То место, где я когда-либо был близок к смерти, было нападение на Храм Юпитера. Я вытащил газеты.


Этот ребенок был прав! Кто-то — и, похоже, никто точно не знал, кто — провернул трюк с телевидением по всему миру. Парень сказал: «Все телевизоры везде испорчен, миста» .


« Таймс», эта старая седая женщина, говорила более спокойно. Они еще не применили самый большой шрифт, а заголовки состояли всего из четырех столбцов, но в сообщении было явное волнение.


МАССИВНЫЙ САБОТАЖ ТЕЛЕВИДЕНИЯ ВО ВСЕМ МИРЕ ВСЕ ПРОГРАММЫ ПРЕРВАНЫ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПРОПАГАНДОЙ.


ПРЕЗИДЕНТ ПРИЗЫВАЕТ УСПОКОИТЬСЯ.


Ученые подозревают использование лазеров; источник, вероятно, в космосе. Финансовые потери исчисляются миллионами. Взволнованная Организация Объединенных Наций требует чрезвычайных мер.


Я усвоил основные моменты статьи. Где-то в мире был очень мощный передатчик, который стирал все остальные передачи и навязывал свою собственную передачу. За этим стояли китайцы. Они тоже это признали. Но они не были обычными китайцами. Это была новая группа китайцев. Они стремились свергнуть старый режим в Китае. Местонахождение передатчика было секретным, и они, конечно, не хотели ничего об этом раскрывать. Когда придет время, они скажут. Если Мао и его клика будут свергнуты. Они называли себя нео-комами. Новые коммунисты. Они хотели членства в Организации Объединенных Наций и проповедовали братство между народами.


Мир дескать скоро увидит свет. А между тем тайный передатчик продолжал бы доминировать на всех каналах, и у вас не было бы выбора, кроме как слушать пропаганду или выключить свой телевизор.


Самой пикантной деталью, конечно, было то, что китайцы использовали наши спутники для своих трансляций. Казалось невозможным найти передатчик на Земле. В принципе, он мог быть где угодно.


Я взвешивал разные варианты и выкуривал сигарету за сигаретой. Старался не смотреть на стюардессу в мини-юбке. В тот момент мне не нужны были ноги и сиськи, какими бы соблазнительными они ни были. Я вернулся к работе, хотя еще не разговаривал с Хоуком.


Лос-Анджелес — телевизионная столица США. Я подозревал, что Хоук встретит меня там. Он бы что-нибудь придумал. И ждал чего-то от меня.


В тот момент я не очень ясно видел, роли в этом АХ, но я не беспокоился об этом. Это был политический вопрос, и какая бы группа китайцев ни была вовлечена, это дело пахло шантажом. AX мог бы быть включенным. И, как всегда, делать грязную работу. Я оставил газету, и растянулся, насколько позволяло сиденье самолета.


Были в этом саботаже и комедийные стороны. Рейтинги среди мужчин, например, оказались очень высокими. В программах было много секса, не прерывавшегося рекламой стирального порошка!


Я поймал себя на том, что усмехнулся, и сидевшая напротив меня угрюмая женщина подозрительно посмотрела на меня ; янки . Я показал ей свою самую очаровательную улыбку и мягко поманил ее. Она подняла нос и принюхалась. Стюардесса наклонилась и спросила, не хочу ли я чего-нибудь, мельком увидев фиолетовый лифчик. Я на мгновение подумал о Кезии и тут же пожалел об этом. Я решил вздремнуть. Самолеты всегда вызывают у меня сонливость. Перед тем, как заснуть, я подумал о том, будет ли Товарец трахать Кезию, прежде чем он ее задушит. Иногда так развлекаютс палачи.


## Глава 2


Из аэропорта Кеннеди я взял такси до квартиры на крыше на Восточной 46-й улице. Мне пришлось перебрать разную одежду и несколько чистых рубашек. Сайласа Лэпхэма больше не существовало, и его идиотский костюм, насколько я знаю, мог пойти в Армию Спасения, хотя я сомневался, что они найдут кого-то в нем заинтересованным.


Приняв ванну и побрившись, я просмотрел почту. В основном это был рекламный мусор. Было также несколько писем от старых подружек, которые я разорвал пополам непрочитанными и бросил в камин. Всегда лучше забыть старую любовь.


Я выпил виски и оделся, затем в своем кабинете завершил отчет о своей работе в Сирии, положив конец своему прикрытию в виде продавца табака. Я всегда пишу два отчета; один для официального AX и один лично для Хоука. Последний — единственный отчет, который имеет значение. По пути в Ла-Гуардиа я несколько раз резко менял направление, просто на всякий случай. С годами это стало почти естественной привычкой, следить за тем, чтобы за мной не следили. Ничего подозрительного я не заметил. В аэропорту я купил последние номера «Таймс», « Дейли ньюс » и « Пост» — всех газет, оставшихся в этом печальном городе.


Я уже несколько раз работал из Лос-Анджелеса, и код был прост. Я позвонил по телефону, и такси подобрало меня у входа на Першинг-сквер. Я узнал водителя, грубого парня по имени Уэллс, с окладистой каштановой бородой и в запачканной едой рубашке. Он ничем не показал, что видел меня раньше. Когда такси отъехало, я подождал, пока погаснет лампочка «Такси» на крыше. Тогда я сказал: «Дом никогда не бывает домом, а для тебя?»


— Почти никогда, сэр. Я кивнул.


Я мог бы пройти это расстояние вдвое быстрее, но поездка на такси была частью рутины. Итак, вы делаете это. Я подождал, пока он несколько раз объедет квартал, регулярно смотря в свое зеркало, чтобы убедиться, что за нами не следят. Теперь Уэллс ехал в направлении района Банкер-Хилл. Там у нас имеется весь верхний этаж нового здания. Отличное расположение, потому что мы находимся на самой высокой точке района, поэтому никто не может шпионить за нами в бинокль.


— Вы должны пойти в 9С, сэр. Вы должны ждать там. Я дам тебе ключ со сдачей.


Я протянул ему пятидолларовую купюру. Он вернул мне сдачу с ключом. Я дал ему доллар и посмотрел на выражение его лица. — Увидимся, — сказал я. Он ничего не ответил.


Хоук уже был в комнате. Он сидел в темноте и смотрел телевизор. Я закрыл за собой дверь и начал говорить с темной фигурой. "Мы одни?"


Вы можете узнать Хока где угодно и в любое время по идиотской манере обращаться с сигарой.


"Я все еще смотрю," ответил он. — Через минуту у нас будет компания. Сядь и посмотри это, мальчик.


Когда он меня так называет, значит он в прекрасном настроении. Я поставил чемодан в угол, расстегнул галстук, снял пиджак, закурил и налил себе в маленьком баре что-то, что я помнил по предыдущему приезду. Хоук ничего не сказал. Я тоже не сказал ничего. А теперь впервые увидел, что происходит с телевизором.


Изображение было четким и резким. Маска китайского дьявола крупным планом, гротескная и ужасающая вещь, производившая жуткое впечатление на экране. Голос принадлежал женщине. Она отлично говорила по-английски. Это был профессиональный, натренированный голос, но было ясно слышно, как она читает текст.


«Еще раз мы должны извиниться, люди мира, за то, что прервали нормальное вещание. Надеемся, это не доставит вам слишком много неудобств. Но необходимо, чтобы мы могли донести наше послание таким образом. Послание нового Китая, Китая, который возникнет, как только будет стерт с лица земли гнилой режим Мао Цзэ-дуна, что произойдет очень скоро».


Я опустился в удобное кожаное кресло и сделал глоток. "Чанг Кай-ши?"


— Неправильно, — сказал Хоук. «Мы думали об этом в самом начале. А теперь заткнись и слушай.


Маска дьявола шевельнулась, она начала трястись и гримасничать. На картине появилась стройная женская рука с кольцом и зажженной сигаретой между пальцами. Я ничего не могу с собой поделать. — Я знал, что они не продержатся долго, сэр. Вот уже реклама.


Хоук вовсе не думал, что это смешно. - ' Заткнись ! Слушайте внимательно этот голос — он важен».


Я держал рот на замке. Ты никогда не пошутишь с этим стариком.


Рука теперь вставила горящую сигарету в рот маски дьявола. Я все еще ждал трактата о низком содержании никотина в этой особой марке сигарет, когда голос продолжал: «Не бойтесь этой дьявольской маски, дорогие жители мира. Это просто маска, а маски безвредны. Но за масками стоят обычные люди, такие же, как вы, лояльные и патриотичные китайцы, полные решимости пожертвовать своими жизнями и имуществом, чтобы дать Китаю заслуженное положение в мире.


А пока, пока Мао у власти и нас не примут в ООН как равных, мы вынуждены носить маски. Мы просим вашего терпения. Мы стремимся показать свое истинное лицо так же, как и вы стремитесь узнать его поближе. Тем временем мы постараемся не мешать вашим обычным программам больше, чем это необходимо, и, если мы действительно появимся на вашем экране, мы надеемся, что вы найдете наши программы интересными и стимулирующими.


Просим понимания и сотрудничества. Напишите об этом! Пишите вашему президенту, вашему сенатору, в ваши газеты. Потребуйте, чтобы нам, новым коммунистам в изгнании, было предоставлено место в Организации Объединенных Наций. Только вы можете это сделать. Потому что это возможно. И это будет необходимо, если вы хотите избавить мир от страданий ядерной войны. Потому что не заблуждайтесь, ядерная война — это то, чего хотят Мао и его пешки. Напишите об этом. Сегодня!'


Теперь появились изображения густо дымящейся маски, которая начала отклоняться назад и исчезать из поля зрения. На заднем фоне был слышен звук гонга. Потом еще один звук, который постепенно становился четче, звук, а изображения не стало...


— Ты стирала эту блузку в холодной воде? Но, мое дорогое дитя, ты совсем не можешь этого сделать. Таким образом, вы никогда не выведете эти пятна какашек! Я говорю вам, что это невозможно.


— Но мама, я докажу это. .. '


Рекламу обрезали и лицо диктора опять появилось на экране. Он выглядел спокойным и будничным, и его парик сидел идеально. Он объявил, что президент созвал Конгресс на специальную сессию. Хоук выключил телевизор. Он включил свет в комнате и посмотрел на Ника , водя сигарой от одного уголка рта к другому .


Как обычно, его дорогой костюм выглядел так, будто он по дешевке купил его в Армии Спасения, а рубашка была мятой и ношенной. Его галстук был катастрофой. Но он выглядел менее уставшим, чем обычно. Он выглядел почти удовлетворенным. Я улыбнулся ему, и когда я увидел его улыбку в ответ, я был уверен, что он в хорошем настроении. Я знал даже больше: Хоук уже знал об этом деле гораздо больше, чем я. Он явно был в курсе. Я этого не понимал. Одна из тысячи вещей, которые я не понял в этом деле.


В нескольких коротких предложениях я дал понять Хоуку, что не люблю блуждать в загадках.


Он улыбался, кивал и даже потирал руки. Он сделал два напитка в баре и посмотрел на часы.


«Престон Мор и Билл Фелан появятся через минуту. Садись и слушай, мальчик. И убери с лица это обеспокоенное выражение. Этот вопрос вовсе не так неясен, как кажется. Я буду информировать вас как можно больше. У нас есть зацепка, отличная зацепка.


«Я рад, что есть хоть кто-то, кто может разобраться в этом безумии. Лично я этого не понимаю. Я ломал голову с тех пор, как уехал из Бейрута, и теперь я хотел бы кое-что услышать».


Хоук сел, скрестил тощие ноги и затянулся сигарой. В то утро он не брился, и я заметил, какая у него на самом деле белая щетина. Он никому не называл свой возраст, и я не собирался спрашивать, но подозревал, что ему за семьдесят. В Вашингтоне циркулирует история о том, что президент лично попросил Хоука остаться после даты выхода на пенсию. Подозреваю, что слух правдив. Мужчина не выглядит особо опасным, на первый взгляд больше похож на дряхлого старца, но это только внешне. И многие вражеские агенты поплатились за идею, что Хоук — довольно безобидный слабак. Старик — лучший в этой самой опасной профессии. Это говорит достаточно.


«Для начала, — сказал он, — вам должно быть интересно, зачем нас сюда привезли».


Я сказал Хоуку, что мне пока не ясно, почему, как и где следует уничтожать людей, для чего меня специально обучали. Пока в этом действительно нет необходимости. Но в обозримом будущем все может измениться. Я начну с самого начала, чтобы вы могли различить голову и хвост. Для начала есть деньги. Помните старую поговорку, что деньги могут говорить?


Если бы я вспомнил!


Хоук кисло усмехнулся. «Сейчас он кричит. Большая столица. Телевизионщики, вся эта сложная штука, включая Уолл-Стрит и старушек, у которых есть несколько акций в чем-то. Миллиарды уже потеряны, и если мы не сможем в ближайшее время положить конец этому огромному пиратскому каналу, эта шутка обойдется западной экономике еще во много миллиардов. И это только начало».


— Для начала нормально, — признал я. Сообщение было ясным. Помимо сброса атомной бомбы на Детройт, эти передачи были лучшим средством как можно быстрее подорвать экономику США и других стран.


— Значит, отключение этого передатчика имеет абсолютный приоритет.


Я закурил еще одну сигарету. — Я понимаю, сэр. Но я все еще не вижу, чтобы это дело подпадало под компетенцию АХ . Если только вы уже не знаете, от кого надо избавиться, чтобы остановить трансляции.


Я еще не знаю, — сказал он. — Я понятия не имею, от кого тебе придется избавиться, Ник, но я уверен, что жертвы будут. У нас есть ключ к разгадке, где может быть передатчик. Мы можем ошибаться, но надеюсь, что нет. В любом случае, я дам тебе направление, Ник. Вам придется пройти по этому следу и посмотреть, что произойдет. Если я прав и след действительно ведет к передатчику, то ваша задача — отключить передатчик и избавиться от всех, кто вам мешает.


Кубики льда звякнули в моем стакане, когда я поднял его, чтобы выпить. Вот так. Новое задание. Абсолютная доверенность на убийство. Уничтожить передатчик.


Я вздохнул. 'Хорошо, сэр. Где этот передатчик?


«Мы думаем, то есть знаем — он находится в Перу».


Я почти не удивился. Меня мало что еще удивляет. Почему не в Перу? Почему не на Южном полюсе? Все было возможно.


— Есть идеи, где именно в Перу, сэр? '


'Не совсем точно. Где-то в Андах. Очень высоко. Это также объясняет, что они передают настолько мощно, что стирают все другие программы. Это и тот факт, что они используют лазерные лучи для трансляции своих программ. По словам экспертов, мы знакомы с принципом вещания с помощью лазеров, но никогда не могли применить его на практике. Но они это делают. Мы не можем превзойти их. Решение . .. Надо уничтожить!


Я встал и подошел к окну. Вдалеке виднелся Голливуд. Я вдруг стал беспокойным, как всегда, когда я знаю, что собираюсь начать что-то новое и хочу поторопиться. Конечно, мне потребовались бы часы, чтобы получить все факты и детали. Я повернулся к Хоуку, который смотрел на меня узкими холодными глазами, покусывая сигару. Он едва прикоснулся к своему напитку.


«Когда я поеду в Перу? Под каким прикрытием?


— Я пока не могу тебе сказать, сынок. Может быть завтра. Может быть, через несколько дней. Может быть, никогда».


Я посмотрел на него с удивлением, но промолчал, хотя для этого потребовалось некоторое усилие. Иногда он просто удивляет.


Хоук начал тихо говорить. — Как я уже сказал, Ник, я возьму тебя на разведку. И этот след начинается здесь, в Лос-Анджелесе. В Голливуде, если быть точным.


Я снова посмотрел в окно. Туман немного рассеялся, и теперь я мог разглядеть бесплодные голливудские холмы.


Нельзя ли поточнее, — ответил я. «Где в Голливуде? Когда? Не могли бы вы дать мне некоторые подробности. мне не нравится, когда надо работать с завязанными глазами.


Хоук не ответил. Он снова включил телевизор и сел в кресло. Появилось изображение. Организация Объединенных Наций на заседании. Полное согласие между китацами и американцами в том, что этот передатчик должен быть отключен. Я начал верить в чудеса.


Хоук хмыкнул и снова выключил устройство. Очевидно, он нацелился на китайские программы.


Я ухмыльнулся. 'Расстроен? Никаких грязных картинок?


Хоук не ответил. «Действительно, они иногда показывают секс-фильмы. 'Но поздно ночью. Вероятно, они не хотят смущать детей».


Учитывая его настроение, я решил не указывать ему на то, что он забыл разницу во времени между странами. Родителей британских, французских, немецких, русских и шведских детей это устроит. У меня была идея, что эти видео не были неправильными. У китайцев далеко идущие фантазии о сексуальной жизни жителей Запада, которые вышли из-под контроля.


Хоук больше ничего не сказал. Если он был таким, то я знал, что тоже ничего не смогу от него добиться. Вероятно, он организовал для меня получение информации от кого-то другого.


Через несколько минут послышался звук ключа, вставленного в замок комнаты. Вошли двое мужчин.


С одним из них, Престоном Мором, я встречался раньше, когда мне нужно было ремонтировать что-то в Венгрии. Он был одним из воротил Голливуда, и в то время я подозревал, что он работал на АХ. Так что теперь я знал это наверняка.


Другого, Билла Фелана, я знал только по рассказам. Я никогда не встречал его. Он принадлежал к особому отделу Пентагона, крупный мужчина со стриженой головой. Он кивнул мне, не протягивая руку. Престон Мор узнал меня. Он пожал мне руку и пробормотал несколько ласковых слов, а затем пошел набивать трубку в угол.


Билл Фелан сразу начал раздражаться. Бросив на меня долгий ледяной взгляд — его взгляд говорил, что он знает обо мне все, — он повернулся к Хоуку и начал жаловаться. На самом деле, я все еще мог сочувствовать ему. Он выглядел измученным и переутомленным, и явно нуждался в сне. Я не знал точно, какой у него ранг, но я знал, что он достаточно высок, чтобы иметь бессонные ночи из-за той телевизионной истории. Сначала он пытался быть вежливым. Он сказал: «Я не понимаю, сэр. Какое отношение к этому имеет Картер? я, эээ. .. Я не верю, что это соответствует его действительности. Во всяком случае, еще нет.


Хоук бесстрастно посмотрел на него. — Я так не думаю. С этого момента Картер должен заниматься этим делом. У меня есть одобрение президента. Вы, конечно, можете проверить это, если хотите.


Фелан выглядел сбитым с толку. Престон Мор выкашлял облако дыма. Хоук указал взглядом, что я должен держаться подальше от этого.


Фелан бросил на меня недовольный взгляд, вытер потное лицо носовым платком и проигнорировал меня. Он открыл портфель и вытащил бумаги, похожие на чертежи, тонкие схематические рисунки с множеством кривых линий. Он отдал их Хоуку.


Без сомнения, сэр. Эти голосовые отпечатки доказывают это. Женщина, произносящая тексты этих трансляций, — Кона Мэтьюз. В настоящее время она находится в Лос-Анджелесе, а точнее, в своем доме недалеко от Малибу. Значит, мы слышали, что это ее записи.


Хоук вгляделся в схемы. я посмотрел с интересом АХ не совсем техническая лаборатория, но мы используем лучшие продукты современной техники. Мы следим за тем, чтобы не отставать. Но я не мог припомнить, чтобы когда-либо использовал голосовые отпечатки для идентификации людей со 100-процентной уверенностью.


Честно говоря, я не очень хорошо разбирался в этой конкретной технике.


Теперь Фелан дал Хоуку еще одно дело. — Это полное досье на Рону Мэтьюз, сэр. Мне было приказано передать его вам. То, как он это сказал, наводило на мысль, что он предпочел бы повеситься.


Хоук поблагодарил его и выглядел заинтересованным, хотя еще не казался полностью удовлетворенным. — А как насчет этого Ли-Цзы? Этот Гуру, или Йог, или как бы вы ни называли такого человека. Что ты о нем знаешь?'


Фелан выглядел так, будто его пытали, и я мог понять, как Хоук справился с этим. Это было типично для его стиля. Он связался с президентом и АХ получает руководство. Теперь он был абсолютным лидером и в настоящее время занят выкачиванием всей информации от Фелана, которую его организация собрала с таким трудом.... Фелан ответил с искаженным лицом, как будто он физически страдал: «Он называет себя ламой, сэр. Он из Тибета. Он сейчас с Роной Мэтьюз. В её пляжном домике в Малибу. Сегодня вечером она устраивает вечеринку с целью представить ему группу людей. Мы подумали, что это будет хороший шанс проникнуть туда, чтобы дело сдвинулось с мертвой точки. Точнее, мы подготовились. ..'


Хоук вытащил из целлофана новую сигару. Он сделал из целлофана комок, швырнул его в мусорную корзину и промахнулся.


— Тебе нужно больше практиковаться, — заметил я.


Он бросил на меня кислый взгляд, но его взгляд стал еще более кислым, когда он снова повернулся к Фелану. — Я знаю о ваших приготовлениях. Спасибо за информацию. Отсюда мы будем действовать дальше. Но есть две вещи, в которых я должен быть абсолютно уверен. Понимает ли девушка наши приказы и проинформирована ли местная полиция. Мы не должны ждать вмешательства от полиции. Что с этим?


Теперь Фелан выглядел таким несчастным, что мое сердце чуть не обливалось кровью. Почти.


— Все решено, сэр. Девушка знает, что она временно передана в АХ и должна выполнять приказы от вас или от ваших подчиненных.


Это слово было выбрано не случайно. Я решил не пропускать это без дальнейших церемоний.


«Ты сильно рискуешь», — заметил я Фелану. — С тем же успехом ты можешь потерять её. Как только она обнаружит, что работает в более престижной организации, она может решить больше к вам не возвращаться.


Делая вид, что он готов ответить, он открыл рот, потом посмотрел на Хоука и, подумав, видимо, решил, что лучше заткнуться. — Сделай мне одолжение и заткнись, Ник, — сказал Хоук, указывая на меня сигарой. Однако его тон был не лишен сочувствия. Теперь сигара была направлена на Фелана. — А местная полиция?


Там всё тоже хорошо, сэр. Они пообещали не вмешиваться, кроме случаев убийства или изнасилования».


Убийство или изнасилование? Ни одно из них не показался мне актуальным .


Это был не тот случай. Начать надо было с того, что АХ не считал это убийством. Мы назывли это тем, чем оно является: убийством по линии нашей работы. Надо было убивать, пока сам враг не добрался до тебя. Изнасилование? Я подозреваю, что что-то подобное возможно даже с людьми из AX. У нас работает большое количество агентов, и в этом деле для этого нужны самые разные люди. Но лично я никогда не слышал о таком случае и даже не задумывался об этом. Может быть, я должен был знать. В конце концов, вы всегда должны читать мелкий шрифт в любом контракте, который вы заключаете с дьяволом.


Хоук и Фелан вместе отошли в угол комнаты и зашептались. Я начал вежливую беседу с Престоном Мором, который всегда был похож на мышь в лапах кота. Я сказал ему, что мне очень понравился его последний фильм, и это было правдой. Он отметил, что я выгляжу прекрасно. Я сомневался, что это правда. Я до сих пор ощущал физические следы последнего задания в Сирии и своих выходок с Кезией Ньюманн. Мне снова стало интересно, трахнет ли ее русский перед тем, как задушить.


Чтобы еще больше выкинуть эти мысли из головы, я сказал: «Рона Мэтьюз? Это имя должно мне что-то сказать. Но что?'


Прежде чем ответить, Мор покусал трубку. Хоук и Фелан все еще стояли друг с другом в углу в темноте, и я подумал, не хочет ли Хоук скрыть что-то от меня. На самом деле я еще ничего не знал. Какое отношение Рона Мэтьюз и тибетский лама по имени Ли Цзы имели к этой пиратской радиостанции? У меня еще не было зацепок. Голосовые отпечатки тоже не слишком помогли, даже если они были надежными.


— Старая кинозвезда, — сказал Мор. «Одна из первых секс-звезд. Кстати, она, кажется, все еще активна в этой области, если слухи верны. Я не видел Рону уже много лет, кроме нескольких премьер и вечеринок, где я видел ее случайно. Сейчас ей должно быть за шестьдесят. Все еще выглядит на сорок. И не может успокоиться, если верить сплетням. И поверь мне, в Голливуде о ней ходят сплетни.


Теперь я снова вспомнил о ней. Ее рот, широкий, красный и влажный, всегда выглядел заманчиво на экране. Я думаю, что у нее были эти маленькие школьные сиськи, и ее ноги были слишком худыми, но этот рот был ее самой сильной стороной.


«Она не снималась в фильмах уже двадцать лет, — сказал Мор. — Ей это было не нужно, конечно. Она точно не умирает от бедности. Ей даже принадлежит самый первый заработанный миллион. Спасибо Диону Гермесу.


Должно быть, я выглядел таким же шокированным, как и чувствовал», — он указал трубкой мне на живот и рассмеялся. — Дион Гермес, конечно, не настоящее его имя. Его настоящее имя Теофил Деметра. Он тоже не совсем грек по происхождению. Его отец владел кондитерской.


Теперь я понял, почему Хоук был таким молчаливым. Он решил, что Престон Мор проинструктирует меня, чтобы я мог получить информацию из первых рук. И тот факт, что Мор говорил так свободно, был для меня ярчайшим доказательством того, что он действительно работал на АХ.


Я улыбнулся ему. Когда я встречал его раньше в Венгрии, он уже казался мне подходящим парнем


Я сказал: «Если ты считаешь, что я слишком много думаю, так и скажи, но Дион Гермес? Это то, на что это похоже?


Он снова засмеялся тихим голосом. «Действительно, Ник. Слово Дион должен происходить от Диониса. Гермес говорит сам за себя. Но он не шевелит бедрами. Он выглядит вполне нормально. Кроме того, он чертовски хитрый бизнесмен.


Я кивнул. — Я полагаю, он также позаботился о том, чтобы она не попала в приют для бедных и больных актрис? На другом конце комнаты, лицом к нам, Хоук и Фелан все еще шептались. Фелан снова выглядел взволнованным. «Он должен лучше заботиться о своем сердце», — подумал я про себя. Я подозревал, что старик дал ему слишком много намеков на то, что его роль в этом деле, к сожалению, окончена. — Да, — сказал Мор. Он скрестил ноги и снова начал набивать трубку дорогим голландским табаком. Как бывший торговец табаком я должен знать, что это была за смесь. Но, к сожалению, мои познания не зашли так далеко. Моя роль в этом, — продолжал Мор, — почти закончена. Я собрал досье на Мэтьюз и Диона Гермеса, и досье Пентагона не сравнится с некоторыми старыми записями о Мэтьюз. Я тесно сотрудничал с отделом Фелана по указанию Хоука. Он попросил меня проинструктировать тебя, Ник. Потому что, конечно, у вас не будет времени на детальное изучение файлов.


Возможно, в этом вы правы, — согласился я. У меня есть ощущение, что это дело может развиваться быстро. Так просвети меня. Какое отношение Рона Мэтьюз и этот Дион Гермес имеют к передачам этого телеканала? Кто такой Ли-Цзы, если не тибетский лама, и какое он имеет к этому отношение? Что делает такая женщина, как Мэтьюз, с ним?


Трубка Мора погасла в сотый раз, и он снова зажег ее от очень длинной спички. Это одно из моих возражений против трубок. Вы никогда не удержите их горящими долго. И они обжигают мой язык.


Он сделал несколько затяжек, пока трубка снова не погасла. Он сказал: «Я постараюсь привести это в разумный порядок, хотя это и непросто » . Это сложный случай. Почти голливудский, я бы даже сказал. И я не думаю, что вы могли бы продать сценарий этой истории. Реальность обычно еще более невероятна, чем фантазия.


Я сказал, что понял его. В районе Лос-Анджелеса вы найдете больше странных лиц на квадратный метр, чем где-либо еще в мире.


« Dion Hermes, — начал Мор, — вероятно, был геем с детства. Он покинул Чикаго в зрелом возрасте и отправился в Голливуд, вероятно, по приглашению, чтобы попытаться стать актером. Тот факт, что ему нравились мальчики, вряд ли помешал бы этому ремеслу, особенно если бы он вел себя достаточно осторожно. И он сделал какую то карьеру. В любом случае, он так и не стал хорошим актером. Вероятно, у него не было таланта. Но каким-то образом он встретил Рону Мэтьюз, и они сразу же поладили».


Я прервал его, сказав, что не понимаю. Престон Мор выглядел немного разочарованным, и хотя он был слишком вежлив, чтобы сказать это, по его виду было ясно, что он считает меня невеждой в земле Содома.


«Конечно, я не мог ожидать, что ты это знаешь, но Рона Мэтьюз бисексуальна. Она любит не только мужчин, но и женщин. По крайней мере, так было в прошлом. Я не знаю, каковы ее предпочтения сейчас. В любом случае, они хорошо поладили. Он стал ее менеджером и бизнес-консультантом, и эта комбинация оказалась успешной. И не только с точки зрения бизнеса. Это, конечно, просто сплетни, но я подозреваю, что они недалеки от истины. Рона и Дион также работали вместе в другой области. Она соблазняла для него мальчиков, а он для нее девочек. Он определенно приятен на вид, так что ему не составило труда заманить к себе девушек.


Я подумывал выпить еще, но передумал. Хоук знает больше, чем показывает, и, кроме того, этого достаточно, и я прекрасно с этим заданием справляюсь.


Старик подвел Фелана к двери, и я понял, что теперь мы можем спокойно продолжать работу.


«Они держатся вместе уже долгое время, — продолжил Мор. «Дион оказался отличным писателем, и он написал несколько сценариев для Роны, которые оказались успешными. Кроме того, он написал замечательный роман, разумеется, под псевдонимом.


Я сказал, что понял это. Имя Диона Гермеса на корешке книги привлекло бы только очень избранную аудиторию. Но вряд ли это гарантирует большой тираж.


— С ума сойти, правда, — сказал Мор. «Два человека, такие как Дион и Рона, которые так долго остаются вместе. И не только в бизнесе. Должно быть что-то еще: своего рода связь, которую обычному человеку нелегко понять. Я часто задавался вопросом. Гей и бисексуальная женщина, живущие вместе уже двадцать лет. Интересно, почему они вообще не женаты?


По этим его размышлениям я мог сказать, что у него определенно не было звания Киллмастера. Он был больше теоретиком. он присоединился к АХ в основном для составлением планов.


Я мог себе представить его интерес к этому особому делу. У меня уже сложилось впечатление, что его сексуальный интерес также частично сосредоточен на мужчинах. Каждому свое, я не могу его винить. Он был отличным парнем для работы, и его личная жизнь была его личным делом.


Я сказал Мору, что нахожу все это очень интересным, но какое отношение к этому имеет Ли-Цзы, этот старый лама? Прежде чем он успел ответить, Хоук подсел к нам и сказал: «Хорошо, теперь, когда конкурент ушел, давайте приступим к работе».


Я ухмыльнулся Хоуку. — Фелан поцеловал тебя на прощание? В конце концов, я время от времени наступаю кому-нибудь на больные мозоли».


— Фелан утверждает, что в прошлом году вы убили одного из его людей в Африке, — сказал Хоук. «Я не помню, чтобы я видел что-то подобное в вашем отчете».


Я пожал плечами. — Ах да, я смутно припоминаю что-то подобное. Я забыл упомянуть об этом. Но, честно говоря, это была ошибка».


Хоук почесал свою белую щетину. Иногда он не знал, что делать с моими невинными шутками. 'Хм. Да. Да. Хорошо, давайте двигаться дальше. Как много ты ему рассказал, Мор?


Мор чистил трубку. 'Немного. Еще многое нужно рассказать.


— Хорошо, тогда вперед. Я собираюсь побриться и, возможно, вздремнуть. Что ты думаешь на данный момент, Ник? Понял в чем дело?


У меня есть привычка без лишних слов выражаться перед Хоуком. — Позвольте мне сказать так, — заметил я. «Мне еще предстоит многое узнать».


Хоук рассмеялся и похлопал меня по плечу.


— Мы уладим это, Ник. Все, что нам нужно сделать, это сложить все части головоломки в нужное место. Продолжай, Престон.


Престон Мор продолжил свой рассказ. Я слушал и задавал глупые вопросы. Глупых ответов я не получил. Мы были заняты девять часов. Мор устал первым и нуждался в отдыхе. Мы с Хоуком начали звонить и скоро получим огромный счет за телефон для оплаты налогоплательщиками. Перу была лишь одной из стран, с которыми у нас была длительная телефонная связь.


Я должен был быть в пляжном домике Роны Мэтьюз к 10 вечера, чтобы сменить одного из охранников. У большинства звезд есть частные охранники, которых они нанимают из какой то организации. Это все было хорошо подготовлено. Они работали на уровне, которого можно ожидать от такой высококвалифицированной организации, и я собирался подменить человека по имени Джеральд Свингер, чтобы он мог навестить своего новорожденного ребенка в больнице. В тот вечер мое собственное имя будет Брюс Сэмплайнер. Откуда, черт возьми, Хоук брал все эти имена? У меня были свои приказы, и до сих пор все это выглядело как рутинная работа. Моя работа заключалась в первую очередь в том, чтобы защитить девушку из отдела Фелана в Пентагоне. Девушка, которая шла на большой риск.


Хоук и Престон Мор отвезли меня на пляж Топанга, где я должен был взять другую машину. Хоук не знал, как выглядела девушка. У Фелана не было времени доставать фото из архива. По крайней мере, так он сказал. Им не нравится, когда повсюду валяются фотографии их сотрудников. Это понятная позиция в нашей профессии.


«Я слышал, — сказал Хоук, когда мы проезжали через Палисейдс, — она молода и привлекательна».


— Пока звучит хорошо, — ответил я.


Престон Мор вел машину. Хоук сел рядом с ним. Я занял место сзади, одетый в зеленую форму Protective Agency Inc. , в комплекте с кепкой и ремнем с полицейским пистолетом 38-го калибра. Мой «Люгер» был у меня в плечевой кобуре на случай, если из него действительно понадобится выстрелить, а «Хьюго», мой стилет, как обычно, был в рукояти на внутренней стороне правого предплечья. Я согнул запястье до едва слышного щелчка и ощутил на ладони холодную сталь своего стилета. Я не думал, что мне придется использовать свое оружие, но мне нравится всегда быть готовым ко всему.


Хоук беспокойно повернулся на своем месте и подозрительно посмотрел на меня. Он знал, что я просто играю, но иногда он просто ни о чем не беспокоится. — Позвольте мне напомнить вам, — сухо сказал он, — что эту девушку, мисс Киллбрайд, отдолжил нам Пентагон. Фелан сказал мне, что она леди.


— Откуда Фелан может это знать?


— Я просто хочу сказать, — продолжил Хоук. — Если бы ты когда-нибудь мечтал домогаться этой девушки, Фелан был бы более чем счастлив устроить из этого скандал. Я не хочу этого ни при каких обстоятельствах, Ник. У них уже есть идея, что мы в АХ кучка убийц и варваров, и я бы не хотел, чтобы они думали, что мы также нанимаем сексуальных маньяков.


Иногда старик мог резко выражаться.


— Как, — холодно сказал я, — я могу побеспокоить эту юную леди? Симпатичная молодая девушка? Только мысленно, сэр. Хоук устал от словесных игр. — Следи за тем, чтобы ничего не случилось. Ты защищаешь Патрисию Киллбрайд, и когда она доложит о тебе, ты доложишь мне. Фелан настаивал на том, чтобы у тебя было как можно меньше прямых контактов с девушкой. Он хочет,чтобы она имела как можно меньше отношений с AX .


— Я прекрасно это понимаю, сэр. Мы — грубая, ненадежная кучка подонков, и не годимся для того, чтобы развлекать милых барышень брачного возраста.


Престон Мор расхохотался. Какое-то время он пытался контролировать себя. — Я вижу, у вас отличное сотрудничество.


Больше я ничего не мог сказать об этом. Я вышел на темном углу возле пляжа Топанга. Автомобиль был припаркован на стоянке в нескольких кварталах от дома.


Хоук все еще казался обеспокоенным. — Постарайся выполнять свои приказы как можно строже, по крайней мере на этот раз, Ник, и будь осторожен, чтобы не попасть в беду. Пожалуйста, на этот раз ты поступишь по правилам, сынок?


Мне никогда не нравилось смотреть, как пожилой человек просит милостыню. Когда я вышел, я поднял руку.


«У вас есть мое бойскаутское слово, сэр. Я обещаю сделать все правильно. Я держу рот закрытым, а глаза и уши открытыми. Я остаюсь под прикрытием, насколько это возможно. Я не вступаю в контакт с леди Киллбрайд; она вступит в контакт со мной.


'Хорошо. И помните, это вечеринка в масках. Патрисия Киллбрайд одета в костюм Питера Пэна».


Я пытался вспомнить, как выглядел Питер Пэн, но не мог вспомнить никого кроме Дональда Дака. Я подумал, что лучше не беспокоить Хоука этим. Это я узнаю там.


Я пожал руку Престону Мору. Хоук и я никогда не обменивались рукопожатиями. Но по его взгляду я прочитал: «Удачи, мальчик. И помните, мы спешим!


Они уехали. Я пошел к стоянке, где был припаркован Шевроле. Внезапно мне нужно было о чем-то подумать. Представьте, если бы на вечеринке было два Питера Пэна. Или три? Или полдюжины. Представьте, там было три женщины и три мужчины! Так что я мог продолжать. Леди Киллбрайд в толпе все еще было трудно заметить.


Она не должна была попасть в беду. Это то, что я обещал Хоуку.


## Глава 3


Я был в кепке с золотой звездой и золотыми погонами на плечах. Отрядом охраны из более чем шести человек обычно командуют сержант и офицер, которые иногда заглядывают посмотреть за порядком. Я был офицером, только что переведенным из Сан-Франциско, поэтому, пока Джеральд Свингер навещал своего ребенка в больнице, моя работа заключалась в том, чтобы следить за тем, чтобы я был рядом, чтобы наблюдать за всем. Меня только что перевели и я не был знаком ни с людьми, ни с территорией, поэтому у меня был отличный повод прогуляться по территории, не вызывая подозрений. Девушка из Пентагона может узнать меня по золотым погонам.


Я давно не был в Малибу, поэтому быстро пропустил поворот на Арбакл-роуд. Пришлось спрашивать дорогу у одного из местных жителей. Наконец я нашел Арбакл-роуд и поехал на пляж.


Это был частный пляж, и не маленький, обнесенный высокой колючей проволокой. Когда я подошел к воротам и притормозил, то увидел впереди продолговатый ветхий пляжный домик. За всеми окнами горел свет. Музыка, которая, вероятно, исходила из стереосистемы, была несколько приглушена мягким белым туманом, налетевшим со стороны моря. Теперь я слышал, что музыку написал Барток, значит, это действительно инсталляция.


Теперь я был один. Хоук и боссы службы безопасности решили не информировать сотрудников службы безопасности. Они полагали, что формы с золотыми полосами будет достаточно, и я надеялся, что они правы. В любом случае, я мог позволить себе задавать много вопросов, не вызывая особых подозрений. Ведь меня только что перевели.


До сих пор я довольно вольно держал шапку на голову; теперь я её поправил, решил играть строго по правилам. Я припарковал машину на небольшой мощеной стоянке и пошел к деревянному дому у ворот. Там было трое мужчин, сержант и два охранника. Они играли в покер и посмотрели на меня. По видимому, они не ожидали начальства, и было ясно, что они не слишком обрадовались моему приезду. Вероятно, они думали, что я прерву их покер, и явно ненавидели это.


Частные охранники не имеют привычки отдавать честь. Двое охранников перестали играть и посмотрели на меня, когда я вошел в коттедж. Сержант оторвался от журнала, предполагая, что он его заполняет.


Я представился. — Брюс, — добавил я без улыбки. Они могли решать для себя, был ли я служакой или подходящим парнем. Я рассказал им какую-то раскрученную историю и сказал, что зарабатываю дополнительные деньги. «Это весьма нужно в наши дни», — сказал я.


Они согласились. Я взял журнал сержанта и посмотрел на последнюю запись: 23:00 - обход пройден - все в порядке. Сержанту явно не нравилось тратить чернила. Я отложил журнал, расслабился и изо всех сил старался создать впечатление, что мне все равно, что происходит.


'Какая тут ситуация? Я заменяю парня, поэтому я хотел немного об этом узнать. Кто такая Рона Мэтьюз?


Все они были пожилыми — многие охранники пенсионеры — и не были разговорчивы. Один из игроков в покер, которому нужно было побриться, мрачно посмотрел на меня.


«Обмани свою старую мать. Кто не знает, кто такая Рона Мэтьюз?


Я посмотрел прямо на него, не улыбаясь, и сержант быстро вмешался. — Лейтенанту не хочется говорить о вас, — рявкнул он на них. — Ты держи рот на замке . Я сообщу всё лейтенанту».


Я кивнул. — Пожалуйста, сержант. Давай выйдем на улицу ненадолго, а? Тогда я смогу немедленно исследовать местность».


Он помедлил мгновение, затем кивнул. Он посмотрел на часы, а затем на мужчин, которые снова были поглощены своей игрой в покер. «Вы начинаете через пятнадцать минут». Парень, который не брился, сказал, не поднимая головы: «Мы знаем, сержант». Мне не понравился его тон.


Сержант достал из шкафа винтовку, перекинул через плечо и посмотрел на меня. «Я проверю большой дом, когда мы выйдем, сэр». Он отошел в сторону, чтобы пропустить меня вперед.


Мы вошли в туман, который теперь сгустился и пах водорослями и соленой рыбой. Сержант шел впереди меня. Мы пересекли стоянку и пошли по узкой тропинке, проходящей прямо за забором из колючей проволоки. Мы отошли от пляжного домика в ту сторону, где музыка теперь казалась громче, а свет ярче, и оказались на суше. Справа от нас я мог видеть фары машин, едущих по дороге. Не было никаких признаков белой беседки, где я должен был встретиться с Пэт Киллбрайд.


Теперь тропинка расширилась, и я пошел рядом с сержантом. Он не был болтуном. Я сказал: «Что все это значит?» Когда он замешкался с ответом, я сказал: «Не то чтобы меня это больше заботило, я не стукач » . Я делаю свою работу здесь, но я не беру ее домой. И я действительно не знаю, кто такая Рона Мэтьюз!


Сержант рассмеялся и помахал перед нами лучом фонарика. Мне было все равно, что туман становился все гуще. Это был бы сплошной густой туман. Меня бы это не слишком беспокоило.


— Не беспокойтесь о мальчиках, лейтенант. Симп рассказывает всем, что однажды ночью трахнул ее. Она пришла домой пьяная. Было поздно, а он дежурил у ворот. Он говорит, что она пришла в коттедж, предложила ему выпить из своей бутылки, и что он трахнул ее на столе. Я не верю в это.


Я ничего не говорил. После того, что Престон рассказал мне о Мэтьюз, мне это не казалось таким уж маловероятным. Но сейчас это не имело значения. Я засмеялся. Туман придал моему голосу низкий, зловещий оттенок.


— Мне тоже это кажется довольно странным. Может быть, этот Симп сделал слишком много скучал. Но я до сих пор не знаю, кто она. Я хотел, чтобы сержант говорил, чтобы он не заметил, как заняты мои глаза. Беседки я так и не увидел.


Я слушал одним ухом то, что сержант рассказывал мне о Роне Мэтьюз. Его версия была примерно наполовину правдой, и по сравнению с информацией, которую дал мне Престон Мор, эта история ясно показала, как распространяются и раздуваются сплетни.


Однако меня поразила одна вещь. Он ни разу не упомянул имя Диона Гермеса. Так что ему действительно удалось остаться в тени. Или, может быть, сержант не любил говорить о геях.


Мы покинули дюны и вышли на широкую гравийную дорожку. Затем приблизились к большому старинному особняку, который медленно вырисовывался перед нами из тумана. Я еще мало что мог разобрать, но то, что я увидел, казалось, пришло из готической сказки. В доме было три этажа и чердак, балконы, башенки, фронтоны, словом, все сказочное. Было много больших веранд с плетеной мебелью.


Сержант начал подниматься по широкой лестнице к одному из крыльцов. «У нас тут шесть ключей, — объяснил он. «Первый здесь, у входной двери».


Я смотрел, как он взял ключ, висевший на цепочке, вставил его в часы и дважды повернул. Часы издали звук щелчка.


Решил сделать забавный комментарий. — Здесь тоже есть призраки?


Сержант рассмеялся. 'Почему бы и нет? Рона Мэтьюз купила его после того, как начала снимать фильмы. Кажется, когда-то это было красивое здание. Принадлежало банкиру, выбросившемуся из окна в 1929 году. Теперь оно понемногу гниет. Мы должны регулярно проверять его из-за пожароопасности. Трубы старые и тысячи крыс. Иногда мы ловим здесь любителей пляжного отдыха или молодые пары.


Я задавался вопросом, как они могли перелезть через забор. Мы оказались внутри и прошли через огромные комнаты с паркетными полами. Сержант не включил свет. «Мы отключили главные выключатели в подвале, — пояснил он. "Это немного безопаснее." Он вставил ключ в замок кухни , которая была размером с бальный зал, и мы спустились на несколько ступенек.


«Иногда они прорезают дыры в заборе», — продолжил он. — Или они используют одеяла, чтобы перелезть через колючую проволоку. Некоторые приходят купаться. Когда-то нам пришлось выгнать отсюда целую колонию курильщиков гашиша, хотите верьте, хотите нет. Обычно это молодые пары.


В подвале было темно. Я проследил за ярким лучом сержантского фонарика, проверяющим бойлер и уборную.


— Вот и все, — сказал он, снова перебрасывая винтовку через плечо. "Давай выбираться отсюда. Мне всегда здесь неприятно.


Он не чувствовал этого. Я учуял. Запах только что потушенной свечи. Кто-то был здесь как раз перед тем, как мы пришли. Этот кто-то все еще был там. Я чувствовал это. Мы все еще были в туалете. Сержант мог простудиться или у него было плохое обоняние, но он заметил мою реакцию, какой бы подавленной она ни была.


'Что это?'


Я взял у него фонарик. — Мне показалось, я что-то услышал.


Я ничего не слышал. Только я почувствовал этот запах. Мне не хотелось ему говорить, но мне пришлось оглядеться, потому что я был полон решимости вернуться сюда. Я сделал это быстро, осветив комнату лучом света. Ничего не было видно, кроме множества труб и кранов, нескольких больших старых бочек и в углу стиральной машины нулевого года. Я позволил лучу света осветить его так быстро, что смог его увидеть, но сержант не смог. Потушенная свеча на одной из бочек. Стена позади нее была замазана и, казалось, имела другую структуру. Эту стену можно было сдвинуть. За этим должно было что-то стоять. Я вернул лампу сержанту. — Должно быть, это была одна из тех кошек, о которых ты мне рассказывал.


Да, возможно. Но тут крысы больше кошек, клянусь тебе. Я бы не пустил сюда кошку. Её бы съели заживо. Хорошо, лейтенант, давайте выбираться из этого дома с привидениями.


Мы вышли через боковую дверь и пошли через дюны к пляжу. Туман остался прежним. Было довольно прохладно, но не совсем холодно. Я пробормотал сержанту, что еще увижу его в караульной у ворот, и стал самостоятельно разбираться дальше. Я должен был избавиться от него в любом случае и мог бы сделать это прямо сейчас.


Других охранников в поле зрения не было. Сержант сказал мне, что мадам Мэтьюз хочет видеть их как можно реже. Как и все хорошие слуги, они должны были быть под рукой, когда нужно, и незаметными. Я пошел на музыку и через несколько минут оказался у невысокого фасада со стороны суши, где я мог заглянуть в окно, не будучи слишком заметным. Свет внутри был тусклым, но достаточно, чтобы все было ясно видно.


В большой гостиной было около тридцати человек. Они сидели на скамейках и стульях, а также на полу. Японский слуга ходил с чашей с напитками и едой, но о еде и питье редко говорили. Все обращали внимание на человечка с ситаром. И большого человека с флейтой. И маленькую миниатюрную женщину, одетую как Зеленая Богиня.


Я очень мало знаю об инках. Но достаточно, чтобы понять, что Рона Мэтьюз — держу пари, это была она — была одета как Саксахуаман, Зеленая Богиня Плодородия, одна из Солнечных Дев и лидер Избранных Женщин.


Она села на круглую подушку рядом со стереосистемой. На ней было обтягивающее зеленое платье, босые ноги, а у ее маски был крючковатый нос и большие пристальные глаза. Ее головной убор напоминал золотой солнечный луч. Под маской я мог видеть часть ее подбородка и горла, которые выглядели такими же упругими и упругими, как и ее груди. Она наверно потратила целое состояние на пластическую операцию.


Большим человеком, игравшим на флейте, должен был быть Дион Гермес. Престон Мор уже сказал мне, что он не качок, но я все равно не ожидал, что он будет таким большим и будет так хорошо выглядеть. Дион Гермес, как я понял, не был неженкой. У меня было ощущение, что он может оказаться опасным соперником.


Лама Ли Цзы играл на ситаре. Это не тибетский инструмент, но он очень хорошо им владел. Он дергал струны маленькими коричневыми ручками, похожими на лапки обезьяны. Кстати, Ли-Цзы немного походил на обезьяну с бритой головой. Он был одет в желтую свободную мантию. Я много работаю с ассоциациями, и моим первым впечатлением было то, что Ли-Цзы был смесью Ганди, Неру и йоги Махариши. Он не напоминал мне Мараджарати, моего старого йога, но тот был йогом, а не ламой. Я полагаю, что должна быть разница.


Ли Цзы держал глаза закрытыми, играя на ситаре. Я видел, как шевелились его губы, но, конечно, не мог его понять.


Теперь я стал обращать внимание на других гостей. Некоторые были в костюмах, но большинство без них, хотя все были в масках. Кроме Диона Гермеса и Ли Цзы, И парня, который ходил среди гостей и раздавал листовки или памфлеты. Даже если бы он носил маску, он не мог бы меня обмануть. Я уже видел слишком много подобных. Мышцы! Глупые мускулы. Мышцы телохранителя. Элегантно одетый в смокинг, вырезанный так, чтобы скрыть наплечную кобуру. Вежливыми жестами и неслышными шагами он перемещался среди гостей, раздавая бумаги и изредка болтая. Он был хорошо сложен, худощав, ни стар, ни молод. Бьюсь об заклад, он не курил, не пил и не принимал наркотики. Его удар был наверно убийственным.


Я смотрел, как он двигается по комнате, как тигр, пытающийся выглядеть ручным. В любом случае, он не работал в Агентстве. Они не нанимают таких, как он.


Я не видел никого похожего на Питера Пэна. Я еще раз пробежался глазами по гостям, чтобы убедиться. Я обнаружил кое-что еще. Все лица были закрыты масками, но были видны руки, горло, ноги и руки. И все они рассказали одну и ту же историю. Все они были стариками. Больные люди. И это были богатые люди. Богатые люди.


Головоломка начала походить на что-то. Та часть, которая теперь стала видна, была простой и классической. Ничего больше или меньше чем мистические аферы. У этого были стороны, которых я еще не знал, но как бы вы это ни упаковывали, это все равно был мусор.


Хоук упомянул, что две вещи, проблемы, или как бы вы это ни называли, идут параллельно. Мне казалось, что они скорее противоречат друг другу. Хоук и я не были на одной волне. Если только он не скрывал что-то от меня. Иногда да. Иногда эта его надоедливая привычка чуть не стоила мне жизни. Но старик никогда не извинится.


Киллбрайд была быстрой, и она могла двигаться неслышно. Не многим удается отстать от меня так незаметно, как ей сейчас. Я был в тени, но света было достаточно, чтобы она увидела мои золотые погоны. Она встала в футе позади меня, и спросила: «Вы лейтенант Сэмплайнер?»


Я кивнул, не оборачиваясь, и продолжал смотреть в комнату. — Да, а ты Питер Пэн?


Мы не играли в игры, и мы оба это знали, но она начала мне нравиться, когда я заметил, что ей трудно сдержать смех.


— Да, я Питер Пэн. Вы опоздали, лейтенант. Я искала тебя повсюду. Я еще не оглянулся. Я не хотел пропустить ничего из того, что происходило в комнате. Теперь она была ближе ко мне, дыша мне в ухо. Ее дыхание сладко пахло, и она, очевидно, ела мятные леденцы.


— Что-то меня задержало, — пробормотал я. 'Почему? Случилось ли что-нибудь шокирующее?


"Н-нет." Теперь ей не нужно было хихикать. Она нервничала. — Я начинаю бояться, — сказала она. 'Я не понимаю. Я никогда раньше не боялась, и мне это не нравится.


'Чего вы боитесь?' Я только что обнаружил кое-что. Когда я первый раз подсчитал, в комнате было около тридцати человек. Теперь я насчитал только двадцать два. Я мог ошибиться на одного или двух, но это невозможно...


Может быть, она испугалась. Может быть, поэтому она вдруг оказалась так близко ко мне, что я почувствовал мягкое бедро и две твердые груди напротив себя. И пахло хорошим, не слишком дорогим парфюмом.


Ее губы почти коснулись моего уха, когда она прошептала: «Я не совсем понимаю, почему я так напугана. Только что, это все было слишком легко. Мистер Фелан пригласил меня сюда как гостя, как друга друга. Конечно, у меня была карта. Иначе вы сюда никогда не попадете. Но со мной вовсе не обращались как с незнакомцем. Меня полностью приняли как друга. Слишком хорошо! Рона Мэтьюс болтала со мной, Дион Гермес беседовал со мной, и я думаю, что старый лама, Ли Цзы, собиралась начать со мной побеседовать, когда я ускользнул. И я здесь единственная молодая женщина! Я беспокоюсь об этом. Я видел некоторых других женщин, и все они были старыми козами».


Я обнял ее за талию. Она была мягкой, но твердой. — Я не попытаюсь с тобой болтать, — заверил я ее. «Для меня работа всегда на первом месте».


Должно быть, она поверила мне, потому что не отступила. Я повернул ее к окну, чтобы она тоже заглянула. — Скажи мне, кто есть кто, Пит.


Она снова засмеялась, когда я назвал ее «Пит», но это был нервный смешок.


Я начал говорить. «Зеленая богиня — Рона Мэтьюз. Флейтист - Дион Гермес. Ли-Цзы ясно, но кто этот гламурный телохранитель в смокинге, раздающий эти листовки или что это такое?


Теперь он стоял неподвижно, наблюдая за происходящим в комнате. Я почти мог видеть револьвер под идеально скроенным смокингом. Его можно было бы назвать банкирским, может быть 38 калибра. Короткий ствол.


Она кивнула. 'Да. Я тоже немного его опасаюсь. Я не знаю его точного имени, но его зовут Рой.


Это все, что я знаю, кроме того, что он меня пугает. У него глаза как у дохлой рыбы.


Так это был Рой. — Люди продолжают исчезать, — сказал я. — Вы знаете что-нибудь об этом? Никто не выходит через ворота, и все же они исчезают из виду. Куда, черт возьми? Ее ответ поверг меня в шок. «От пляжного домика, у этого дома, есть туннель, который ведет к другому большому дому, который не используется. Вы должны пройти через панель в бильярдной. Мне его показал Дион Гермес.


Рой, переодетый телохранитель, должно быть, обладал хорошей интуицией. Он посмотрел через комнату на окно, через которое мы смотрели. Я был уверен, что он не сможет нас увидеть, но мне это не нравилось. Когда он вдруг начал делать быстрые, кошачьи шаги через комнату к окну, я взял девушку за руку и мы отошли. Рядом с беседкой стоял плетеный диван с мягкими подушками. Я закурил две сигареты, и мы сели на диван. Я обнял ее. «Так это выглядит более естественно», — объяснил я. — На случай, если кто-нибудь встретится с нами. То, что я был сотрудником Агентства, а не гостем, было бы немного сложнее объяснить.


Закуривая сигарету, я поближе рассмотрел ее лицо в свете зажигалки. Она была не так молода, как выглядела, Пентагон не берет на работу подростков, но у нее было одно из тех ирландских лиц, которые остаются надолго в памяти. У нее были широко раскрытые темно-синие глаза и широкий, решительный рот. Она не выглядела сумасшедшей в костюме Питера Пэна.


Она тоже внимательно посмотрела на меня, но выражение ее лица ничего для меня не значило. Она не отстранилась, когда я обнял ее. Но она сказала, что боится. Может быть, это было причиной.


Туннель очень интересный, — сказал я. — Это объясняет, куда исчезают все эти люди. Но давайте начнем с самого начала, с того времени, как вы сюда попали. Например, кто это организовал и как. И покороче, потому что я хотел, чтобы она вернулась в комнату через десять минут.


Она была хороша. Обладала хорошим зрением и хорошей памятью. Она умела отличать главные проблемы от второстепенных. Через пять минут она сообщила мне о том, что ей известно.


Фелан все подготовил. Он устроил так, чтобы девушка приехала как подруга друга Роны Мэтьюз. Как бывший поклонник, он познакомил ее со старой кинозвездой. Пришлось отдать должное Фелану. Он работал быстро.


«Похоже, Мэтьюз в данный момент находится в лесбийском образе», — сказала она мне фактическим тоном. «Фелан сказал мне об этом и оставил возможность отказаться от приказа. Помогло, конечно, и то, что Фелан — старый знакомый Роны Мэтьюз. Он очень подробно проинформировал меня, и я считаю, что до сих пор не сделала ни одной ошибки. Я делала всё правильно и говорила разумно, и все прошло хорошо. Для Мэтьюз я просто привлекательная молодая женщина, которую она может соблазнить. Когда остальное будет сделано. Моя работа заключается в том, чтобы играть женщину, которую нелегко подцепить. До сих пор мне удавалось делать это хорошо».


Я не знал, что Фелан был старым знакомым Мэтьюз. Может быть, она когда-то в него влюблялась? Хоук должен был это знать, даже если бы не упомянул об этом.


«Ли-Цзы — хороший старик», — продолжила она. «Мне почти кажется, что Дион и Рона используют его для чего-то. В любом случае, они хотят, чтобы он что-то сделал в Перу. Кажется, это место, где небольшое количество избранных людей может уединиться, чтобы медитировать. Они должны заплатить пять тысяч долларов в качестве регистрационного взноса. И это, чтобы иметь возможность поделиться своей мудростью. Но мне кажется, что за этим стоит нечто большее».


Я улыбнулся. Конечно, это было большее. Вопрос только в том, что именно. Но Перу было достаточно. Теперь связь стала более ясной.


Она подошла ближе ко мне. Было прохладно. — Этот Рой, которого вы назвали телохранителем, раздавал литературу и принимал чеки. Партия, по-видимому, создана только для того, чтобы отобрать людей, выяснить, кто действительно заинтересован в поездке в Перу. Я видела один из чеков.


Мне это не понравилось. Они всё показали девушке. В самую первую ночь, когда она была там. Им явно было все равно, что она увидит или услышит. Мне это совсем не понравилось.


Хотя я уже знал, я спросил: «А если бы они заплатили те пять тысяч долларов, то что?»


«Потом они исчезают в бильярдной. Дион Гермес ведет их через туннель к большому дому.


Они должны использовать свечи, потому что там нет электрического света, а затем они попадают туда...


«В комнате за прачечной есть еще одна панель, которая может двигаться. Это приводит вас в своего рода комнату, что-то вроде кинозала, где вы можете показывать частные фильмы. Вы понимаете, что я имею в виду?'


'Я понимаю. И Дион Гермес показывал тебе все это?


'Да. Был еще ранний вечер. В то время прибыл только один гость. Рона Мэтьюз была очень дружелюбна, но ей нужно было кое-что обсудить с Ли Цзы и этим Роем, а затем Гермес более или менее показал мне окрестности. Я уже говорила тебе, что он пытался меня немного подколоть.


«Это меня удивляет».


Теперь она снова чуть не рассмеялась. - 'Я знаю. Но вначале он вел себя достаточно нормально. В туннеле он немного обнял меня, но у меня было ощущение, что он почувствовал облегчение, когда я не ответила».


Я посмотрел на мои специальные часы AX на внутренней стороне моего запястья. время было на исходе. я заканчил вопросы.


Дион Гермес представил ей туннель как забавную реликвию прошлого. Банкир, построивший дом, должен был быть тем же, кто выпрыгнул из окна в 1929 году — он соединил пляжный домик с большим домом по известным только ему причинам. Наверное, чтобы улизнуть от жены. А комната за прачечной должна была быть кинотеатром, где он мог показывать свои порнофильмы. Все стало немного проясняться. Было еще много неуверенности, но ведь вечер только начался. Козы и овцы теперь были разделены — в зависимости от того, кто заплатил пять тысяч долларов — и маски, вероятно, предназначались для того, чтобы гости оставались анонимными друг для друга.


"Питер Пэн" не могла понять, почему все гости такие старые. У меня была идея. Старый идиот всегда безумнее молодого.


Я помог "Питеру" подняться на ноги. Она прислонилась ко мне, и я знал, что она хочет, чтобы ее поцеловали. Я хотел поцеловать ее. Я нашел ее привлекательной, и я хотел ее . Я решил, что пойду на сближение позже. Теперь я думал только о своей работе.


— Пора тебе вернуться внутрь, — сказал я. «Я не думаю, что пройдет много времени, прежде чем начнут происходить важные вещи. Я хочу, чтобы ты была там. Я тоже буду поблизости, так что не волнуйся.


Она наклонилась ко мне и быстро поцеловала в щеку. Это был влажный школьный поцелуй, и это было приятное чувство.


«Почему-то, — выдохнула она, — я больше не боюсь. Вы производите на меня странное впечатление, лейтенант Сэмплайнер. Я полагаю, есть много девушек, которые говорили это вам раньше.


— Это не так уж плохо. Но пора тебе работать, дитя моё. Они соскучились по вам и будут задавать вопросы, так что вам лучше придумать ответы. Вы можете использовать это оправдание, что вы любите гулять в одиночестве по пляжу ночью с ветром в волосах и все такое.


Я смотрел, как она исчезает в тумане, возвращаясь к пляжному домику. Она была чертовски милой девочкой. Как, черт возьми, она могла попасть на такую работу? Внезапно я выругался про себя. Я хотел спросить ее еще о чем-то и забыл. В таком запутанном хаосе, как этот, невозможно все продумать. Я хотел спросить ее о возможных личных отношениях с Биллом Феланом. Я даже пошел за ней, только чтобы переспросить, отчасти против воли, потому что очень хотелось поскорее попасть туда, чтобы посмотреть, что творится за панелью.


Я был прав насчет Роя. Он был хорош. Я не слышал ни звука, вообще ничего...


Должно быть, он ждал в тумане, прислушиваясь и ожидая. Он пропустил девушку к кому-то еще, кто, несомненно, ждал ее дальше. Рой был настроен на меня.


Он шагнул вперед из-за дюн с пистолетом в правой руке. Рой был молчаливым и деловитым типом. Экономным тоже. Он пытался сэкономить свинец. Он думал, что одного выстрела будет достаточно. Инстинктивно я нырнул в сторону, сделав себя плохой мишенью, и пуля задела мне сердце. Золотая звезда, которая была там, теперь лежала где-то на земле. Это было близко, и мое сердце остановилось на долю секунды. У меня не было времени использовать свой люгер или стилет, и я низко нырнул к нему. Его второй выстрел сбил мою кепку на землю. Я заметил, что выстрелы звучали очень глухо, наверное, из-за тумана. Я схватил его за колени и повалил на землю. Он ударил меня револьвером по голове. Это была ошибка. Он должен был знать, что я сильнее. Я схватил его за запястье и с легкостью сломал его, ударив коленом ему в живот. Он зарычал и попытался укусить меня. Я ударил его головой и услышал, как хрустнули его зубы.


Я не хотел его убивать. Мертвый человек не может говорить, и я хотел услышать, что он заговорит. Поэтому я схватил его за смокинг левой рукой, ударил по револьверу левой ногой и потянул его вверх, чтобы дать ему удар правой, который усыпил бы его на короткое время.


Это была моя ошибка. Свободной рукой он потянулся под шею и вынул длинный острый как бритва нож. Он бросил его мне в глаза, и у меня не было выбора, кроме как парировать укол левой рукой. Лезвие застряло где-то между локтем и запястьем. Это было больно.


Иногда я могу быть терпеливым, как кошка в мышиной норе, но это был не тот случай. Я позволил стилету выстрелить себе в правую руку и изо всех сил всадил стилет в него, прямо сквозь эффектный смокинг, в область сердца. Я повернул стилет на пол-оборота, прежде чем оттащить его назад, чтобы он быстрее истек кровью. С меня хватит этого ублюдка.


Я быстро сделал несколько шагов назад. На зеленой униформе и так было слишком много крови, и я подумал, позволят ли они Хоуку оплатить счет за химчистку. Рой опустился на колени и посмотрел на меня почти мертвыми глазами. Даже сейчас его строгое выражение почти не изменилось.


"Проклятый ублюдок!"


Он не падал, а медленно скользил вперед, пока не лег головой в песок. Я оттолкнул нож в сторону, перевернул его и увидел, что он мертв. Его глаза по-прежнему были такими же выразительными, как и при жизни.


Моя левая рука сильно кровоточила. Мне это совсем не понравилось, хотя было и не больно. Это была кровавая рана, но неопасная. Я уже собирался снять гимнастерку, чтобы перевязать рану платком, когда услышал позади шаги.


Я был готов. Мне не нужно было извиняться. Я не нуждался в алиби. В левой руке у меня был стилет, а в правой — люгер. В то же время мой мозг лихорадочно работал. Я попытался оценить, как эта кровавая история изменила всю ситуацию. Может, потому, что я знал, что он убийца. Дион Гермес остановился и посмотрел на меня, потом на мертвеца. Его красивое лицо выражало удивление и ужас. Отвращение к такому количеству крови. Он находил это явно вульгарным. Он подошел ко мне на шаг и посмотрел прямо мне в лицо. 'Кто ты. Что, черт возьми, здесь происходит? Рой умер? Вы убили его?


Его руки были без оружия, и меня это одурачило. И его вопросы казались вполне нормальными, хотя, возможно, они казались немного плоскими и безразличными, учитывая ситуацию. Он спросил меня, убил ли я Роя . Так что он был не из тех, кто делает поспешные выводы.


Я сказал ему, что действительно убил его.


— Он пытался меня убить, сэр. Внезапно выскочил из тумана на меня и начал стрелять. Смотрите, вот моя звезда! Я все еще играл роль офицера охранного Агентства, надеясь, что смогу сделать это правдоподобно, хотя я не особо на это рассчитывал. Тем не менее, это была единственная игра, в которую я мог играть в данных обстоятельствах, так что другого выхода не было.


Он уставился на мертвеца. — Это Рой. Вы сказали, что он пытался вас убить?


Он посмотрел на меня и покачал головой. 'Но почему. Что произошло?'


Я отступил назад и посмотрел на его руки. У него были длинные тонкие пальцы, безупречно чистые. Такие же безупречные, как и его произношение. Я начал терять терпение. Я должен был найти способ выбраться из этого происшествия, не облажавшись.


«Вообще ничего не произошло», — ответил я. «Он пытался меня убить, и мне пришлось защищаться. Это все. Я думаю, что он был не в своем уме».


Он посмотрел на меня и медленно покачал головой. «Нет, абсолютно нет. Рой был совершенно нормальным. И я знал Роя. А тебя я не знаю. Думаю, да, я почти уверен, что мы должны позвонить в полицию. Немедленно.'


Это казалось ироничным. Я не хотел вызывать полицию. Хоук не хотел вмешательства копов. Фелану не нужна была полиция, и я сомневался, что Диону Гермесу нужна полиция. Кроме того, полиция была проинформирована заранее. Они вмешались бы только в случае убийства или изнасилования. Я не думал, что ситуация была смешной. И я еще не решил, что делать.


У него было много мужества. Он положил руку мне на плечо и сказал: «Мне придется передать вас полиции. Ты пойдешь со мной в пляжный домик. Мы предупредим полицию и расследуем это ужасное дело».


Теперь его руки больше не были пусты. По крайней мере, не его правая рука . В ней он держал перьевую ручку. Или хотя бы что-то похожее. К тому времени, когда было слишком поздно, я знал, где он это прятал. За его ухом. У него были довольно длинные волосы, вьющиеся на затылке, и он носил крошечное оружие за ухом.


Он был экспертом. Он брызнул газом прямо мне в лицо, в ноздри, в глаза. Мои мышцы были парализованы почти мгновенно, и у меня не осталось сил, чтобы использовать люгер или стилет. Это было нервно-паралитическое вещество. Я как бы знал это, и если бы у меня было достаточно времени, я, конечно, мог бы точно определить это. Оно довольно широко используется.


У меня больше не было на это времени. Вокруг меня все потемнело, и я одеревенел. Я начал падать, а потом вообще ничего не почувствовал.


## Глава 4


Я ненадолго потерял сознание. Наверное, не больше пяти минут. Однако, придя в себя, я быстро понял, что полностью парализован. Я мог видеть и слышать. Я мог понимать то, что видел и слышал, но не мог пошевелить ни одним мускулом.


Меня тащили по песку за веревку, прикрепленную под мышками. Должно быть, это часть хорошо спланированной атаки. Не случайно веревка лежала на песке.


Туман все еще был довольно густым, и я почувствовал, как человек, тянущий меня за собой, торопится. К счастью, мое лицо было поднято; моя спина была повернута к мужчине. Веревка хлестала, и мне казалось, что мою грудь разрывают на части. Мои ноги волочились по песку, и я потерял ботинок из-за застрявшей под песком палки. Человек, который тащил меня, должно быть, вспотел. Он тяжело дышал, поднимая меня на дюну. Когда внезапный порыв ветра прорвал туман, дым ворвался в дорогие духи. Дион Гермес! Кто же еще?


Теперь я знал, чем он опрыскал меня. Иногда эти учебные недели AX действительно имеют смысл. Это был вариант одного из этих немецких газов, использованный в небольшой дозе, потому что я был жив. Зарин или Табун. Возможно сочетание, в новой форме... Иногда человеческий мозг работает странно, почти нелепо. Пока меня тащили, как живого трупа, в старый дом, я вспомнил о старом профессоре, который рассказывал нам о фосфорорганических соединениях.


«Прохождение электрического импульса по нерву сопровождается химическим действием вещества, называемого ацетилхолином. После такого импульса это вещество должно быть нейтрализовано, прежде чем новый импульс может быть проведен через нерв. Это делается ферментом, называемым холинэстеразой. Нервно-паралитические газы отключают этот фермент. В этом случае нерв не очищается для следующего импульса. Жертва ошеломлена и слаба, или даже парализована. Может наступить смерть. Все зависит от используемого количества. .. '


Я даже мог вспомнить имя профессора! Ирвин. доктор Ирвин.


Дион Гермес остановился, чтобы отдышаться. Мы уже были на полпути вверх по лестнице, ведущей к черному входу в дом. Он потащил меня на кухню.


Я заметил, что все еще могу ясно мыслить. Это дало мне некоторую надежду. Знал бы Гермес точно, как работает газ? Сделал бы он его сам? Я сомневался в этом. Кто-нибудь дал бы его ему и рассказал, как им пользоваться. Небольшая доза Г.А. или же ГБ перестает действовать через несколько часов.


Дион Гермес вздохнул и снова начал тянуть веревку, чтобы подтащить меня по последним ступенькам к огромной кухне. На кухне было кромешно темно. Наверное, в такой темноте живут слепые, подумал я. Он зажег свечу, и теперь я мог видеть его лицо. Он был весь в поту. Волосы его были взлохмачены, и теперь я мог видеть, что на нем парик. Он снял смокинг, и его галстук-бабочка болтался свободно. Я по-прежнему не мог пошевелить ни одним мускулом.


Теперь он склонился надо мной, вглядываясь сквозь оранжево-желтый свет свечи в мое лицо. Я смотрел на пламя, не моргая. Даже мои глазные мышцы были парализованы. Дион Гермес сказал: «Я знаю, что ты можешь видеть и слышать. Я полностью осведомлен о том, как работает газ.


Я надеялся, что он не слишком внимательно смотрел. Я продолжал смотреть прямо на свет свечи, не моргая. Но я почувствовал, что снова могу двигать веками. Так что газ постепенно начал терять свое действие. Но как долго это продлится?


Он выпрямился и погладил себя по спине. — Ты невероятно тяжелый, ты знаешь это? Чтобы избавиться от Роя, не потребовалось никаких усилий. А девушка, Пэт Киллбрайд, легкая как перышко. Сладкая штучка. Жаль, что она ввязалась в это ужасное дело.


У него был Питер Пэн! Пэт Киллбрайд.


На мгновение он отвел свечу от моих глаз, и я воспользовалась возможностью, чтобы моргнуть. Я попытался пошевелить правым мизинцем. Невозможно. Ничего такого. Маленькая искра надежды, которая у меня была, мгновенно погасла. Пройдут часы, прежде чем я снова смогу нормально двигаться. И я не думал, что у меня будет столько времени.


Дион Гермес снова поднял веревку. «Надеюсь, вы не возражаете, что я болтаю, пока делаю свою работу». Его смех был неприятным, и я подумал обо всех этих крысах в доме. Он совсем не был похож на крысу.


«Теперь мне придется тащить тебя на три лестничных пролета», — сказал он. «Поверь, я очень этого жду. Гнилая работа. Но, мы не всегда можем иметь это, если захотим в этом злом мире. Эта неприятная задача только что случилась со мной. Нечего делать.'


Он толкнул дверь и начал тащить меня вверх по лестнице. Это было довольно тяжело, и обычно мне должно было быть очень больно. Однако я почти ничего не чувствовал. Я все еще изо всех сил пытался пошевелить левым мизинцем. Это не выходило.


Время от времени он останавливался, чтобы отдохнуть. Тем временем он продолжал говорить...


Он ставил свечу в нескольких шагах выше на лестнице, затем перетаскивал меня вверх, а затем снова поднимал свечу выше. Я заметил, что на окнах были тяжелые занавески. Никто не смог бы увидеть свет свечи снаружи.


Внезапно он чуть не споткнулся. По крайней мере, я так думал . На самом деле это я чуть не споткнулся, по крайней мере образно. Я вовремя понял, что наблюдать за своей реакцией при свете свечи было обманом. Мне удалось не моргнуть. Все другие мои мышцы были все еще парализованы. Он, видимо, был доволен и пришел к выводу, что газ все еще работает. Он усмехнулся. «Я чуть не поскользнулся там. Я чуть не выругался. Как невежливо с моей стороны. Пока он тащил меня на последние ступеньки, мне удалось пошевелить мизинцем. Когда мы добрались до вершины, я смог вытянуть и расслабить его. Но это было все. В остальном рука была полностью мертва.


Он встал надо мной и вытер носовым платком пот со лба. «Интересно, кто ты такой. Жаль, что ты не можешь говорить, но, боюсь, этого мы тоже не дождемся. В любом случае, у меня - у нас - другие планы. Но все же жалко избавляться от такого красавца, как ты. Он потер подбородок, где уже начал собираться жир. Ему было за пятьдесят. Моложе Роны Мэтьюз.


Теперь я мог двигать и большим пальцем правой руки. Он снова начал обращаться ко мне, хотя у меня сложилось впечатление, что он обращается и к себе. Он пытался ободрить себя таким образом.


В маленькой комнате горела свеча. Тяжелая занавеска висела над единственным окном в комнате. "Питер Пэн" лежал на спине в центре комнаты. Она слабо дышала. Ее глаза были закрыты, и она лежала, как любительская кукла. Одна ее нога шевельнулась, и я понял, что ее не отравили газом, а что-то другое. Дион Гермес подтащил меня к девушке и развязал веревку. Я приземлился на пол таким образом, что мог видеть девушку.


— Я не оставлю здесь веревку, — сказал Гермес. «Никаких улик, вдруг она не сгорит.


Вы должны принимать во внимание все эти обсттоятельства. Боже мой, я не думал, что такие вещи настолько сложны.


Сейчас он действительно разговаривал сам с собой, чтобы убедиться, что ничего не забыл. Я заметил, что теперь могу слегка двигать указательным пальцем правой руки. Моему дыханию тоже стало легче. До сих пор мне было душно, очень душно. Он, вероятно, чуть не дал мне слишком много газа, чуть не убил меня. Мне было интересно, почему они этого не сделали. Зачем все это со мной и Пэт Киллбрайд? Почему они просто не убили нас и не выбросили наши тела в Тихий океан? Но тела имеют неприятную привычку выплывать. И прилив иногда может выбросить их на берег. Пули и ножи оставляют раны. У людей возникнет идея, и начнется расследование.


Это было все ясно. Но все же Рой пытался убить меня своим ножом. И это совсем не совпало. Или он действовал против его приказа? Казалось, что Дион Гермес прочитал мои мысли.


— Этот Рой, — сказал Гермес, — был варваром. Садист-варвар. Он действовал вопреки приказам и подверг всех нас опасности. И с этим и всю операцию. Я очень благодарен, что ты убил его. Было настоящим удовольствием иметь возможность спрятать его где-нибудь, где его долго не найдут. Я всегда ненавидел этого Роя.


Я вполне мог себе представить, что Рой, каким бы типом он ни был, всегда ненавидел Диона Гермеса.


Веки девушки шевельнулись. Она, видимо, начала немного поправляться. Я горячо надеялся, что этого не произойдет. Если бы у меня работали потовые железы, я бы вспотел как вол. Я чувствовал, знал, что это обещает быть очень неприятным событием. Даже такой человек, как Дион Гермес, в котором я уже признал серьезного психопата, очевидно, должен был приложить много усилий, чтобы делать определенные вещи. Он колебался. Теперь я мог двигать правой ногой.


Он пробормотал про себя. — Хм, посмотрим. У меня есть звезда? Да. И этот крой форменной куртки уж точно не будет выделяться. Но могли ли они найти остатки пороха на куртке? Хммм, я просто недостаточно знаю об этих вещах! Теперь он начал становиться устрашающе точным. Сыграл озабоченного перфекциониста.


«Мне лучше не рисковать, — сказал он. Он сорвал с меня куртку и отнес в шкаф. Когда он открыл дверь, я увидел, что внутри все еще была свеча. На сундуке посреди кучи тряпья и газет, под длинным рядом одежды, на металлической рейке. Одежда, вероятно, висела там годами. Вероятно, они не рискнули бы повесить их в последнюю минуту. Кто-то недавно тщательно обследовал этот дом и придумал надежный план.


Я попытался пошевелить пальцами левой руки. Это почти сработало, еще не совсем. Теперь мне стало намного легче дышать, так я быстрее умру. Они устроили это раньше. Мне дали ровно столько газа, чтобы мои легкие не были полностью парализованы. Я должен был умереть от смертоносных паров, как и девушка. При пожаре люди обычно гибнут не от ожогов, а от ядовитых газов, сопровождающих пожар. Значит, они это тоже знали. Узнали бы это пожарные и полиция. И Хоук, вероятно, тоже. Я задавался вопросом, будет ли старик переживать. Я так не думал. Он отомстит за меня. Рано или поздно.


Девушка открыла глаза и посмотрела на меня. Она не узнала меня. Она все еще находилась под сильным успокоительным. Ее глаза были как стеклянные шарики, и она была совершенно ошеломлена. Ее длинные ноги снова зашевелились. Я лежал в такой позе, что мог смотреть ей прямо в глаза. И на мгновение мне показалось, что я увидел в ней вспышку узнавания. Она не могла не узнать. Она закрыла глаза.


Дион Гермес все еще колебался. У него все еще были проблемы с началом запланированной работы. Я видел, как он смотрел на часы. «Великие боги! Просто больше нет времени. Мы действительно должны начать прямо сейчас.


Я узнал о устройстве в шкафу как старый трюк с некоторыми уточнениями. Никакого металла не было. Свеча была особой марки, которая горела очень медленно. Она стояла на деревянном ящике. Ящик загорится. Свеча, по крайней мере то, что от нее осталось, продолжит гореть в пламени. Даже если бы от нее что-то осталось, вам пришлось бы усердно искать, чтобы найти это. Надо специально искать. И они рассчитывали на то, что специалисты не будут её искать. Почему?


Теперь я увидел, что свеча была вставлена через отверстие в деревянном ящике. Рядом со свечой, в круглом отверстии, был обычный пороховой запал, который привел бы огонь к груде тряпок и бумаг под одеждой. Я начал это чувствовать, обоняние несколько восстановилось, но ничего похожего на запах бензина или керосина я не почувствовал. Канистры не было. Никаких подозрительных запахов, кроме запаха шерстяной одежды. Я стал все больше и больше осознавать, что это было продумано во всех деталях задолго до этого.


Эта одежда была старой. Они бы медленно сгорала и дала приличное количество дыма. Они рассчитывали, что мы умрем от удушья. Они были бы правы, если бы я не мог что-то сделать. Дион Гермес сделал последние приготовления к пожару.


Он вынул что-то из кармана и посыпал порошком в шкаф. Ровно столько, чтобы поджечь тряпки и бумагу. Тогда одежда сгорит. И этот старый дом был сухим. Сержант уже сказал мне, что он, как известно, очень горюч.


Он вышел из ниши, все еще разговаривая сам с собой, и уставился на меня. Я еще не заметил цвета его глаз, но в тусклом свете они казались бледно-карими. Он улыбнулся мне. «Я знаю, что ты меня слышишь, Картер, и ты понял, что произойдет с тобой и девушкой».


Картер! Значит, он знал мое имя.


На мгновение он выглядел недовольным, как будто он сделал ошибку. Потом пожал плечами. — Сейчас это не имеет значения. Никто никогда не узнает. Вы должны поверить мне, — продолжал он, — когда я говорю вам, что нахожу это чрезвычайно раздражающим и безвкусным. Крайне безвкусным! Он снова пожал плечами. — Но это нужно сделать. Это все часть плана. И это должно быть выполнено с точностью до буквы».


Теперь он молчал и вынул из-за пояса длинный нож. Он был очень похож на нож, который Рой использовал против меня. Он блестел в свете свечей.— Мне это совсем не нравится,— пробормотал он. «Я всегда ненавидел этот вид насилия».


Он врал. Он наслаждался этим. Он инсценировал это, играя роль для меня. Показ для одного зрителя. Вот тогда я и начал его ненавидеть. Ненависть — табу в моей профессии. Это подрывает вашу холодную объективность, ваше обдуманное суждение. Я пытался заставить свое тело встать и убить его. Я использовал всю свою силу воли, но не мог пошевелиться. Я не мог заставить двигаться ни одну крупную мышцу. Я был почти мертв. Как и девушка. Я знал это, должен был признать это.


Он работал быстро. Он явно хотел покончить с этим как можно скорее. «Должна быть кровь», — заявил он. — В нужных местах, на вас обоих, на случай, если вас найдут до того, как ваши тела сгорит в огне. И, конечно, вы должны быть в определенном положении. .. обнаруживаются компрометирующие отношения. Прекрасный план, но ужасный. Это против моего мнения. Но это должно произойти.


Теперь он совершенно забыл обо мне и разговаривал только с собой. Он перешагнул через меня и положил нож на пол рядом с ногами девушки. Я смотрел, не моргая, и дивился тому, что бушующая во мне необузданная злоба обездвижила мое тело и не дала мне сил убить его.


Он схватил ее костюм, снял с нее штаны. Она что-то пробормотала. На Пэт Киллбрайд были узкие трусики. Он опустил ее так, что нижняя часть ее тела была полностью обнажена. Теперь он разорвал куртку ее костюма. Он потянулся за ее лифчиком и сорвал его с нее. Две полные молочно-белые груди стали видны в мягком желтом свете свечей.


«Мы должны сделать так, чтобы это выглядело как изнасилование», — сказал Дион Гермес. «Ты жестоко изнасиловал ее, а когда она дала отпор, ты совсем сошел с ума». Меня тошнило, и я не мог блевать. Все мое тело восстало против этого показа. Мне хотелось кричать, ругаться , вскакивать. Не все было невозможно. Теперь я почувствовал мышцы плеч, но по-прежнему не мог двигаться. Все, что я мог делать, это смотреть.


Дион Гермес схватил ее за ноги и широко развел. Он бросил их и повернулся ко мне. Он перетащил меня через нее.


"Вы должны быть найдены на ней," пробормотал он мне в ухо. Я чувствовала запах его духов и чувствовала его дыхание. — Она, должно быть, истечет кровью. В нужных местах. Он раздвинул мои губы и заставил меня что-то проглотить.


— Вот, — сказал он. — Это вызовет правильные химические реакции. Если тебя найдут, все твои клетки будут трепетать от полового влечения. Он усмехнулся. «В обычных условиях вам бы не понадобились такие препараты».


Я не мог точно видеть, что он делал сейчас. Мое лицо было скрыто в щели между ее грудями. Я слышал, что она задыхалась. Однако она еще не была в сознании. Она умрет, как и я, в ядовитых газах. Я якобы насиловал ее так жестоко, что вообще не заметил бы опрокинутой свечи и начала пожара. Мы задохнулись, прежде чем успели что-либо сделать.


При тщательном расследовании они, возможно, смогут узнать истинные факты. Но будут ли они исследовать это так тщательно? Я боялся, что нет. Скорее бы замести под стол. Мое имя, а вместе с ним и имя АХ, были бы замараны навсегда. Я, профессиональный убийца, который окончательно стал идиотом и совершил самое глупое из всех преступлений. Навеки заклеймен как кровавый сексуальный маньяк. Хоук не поверил бы. Но Хоук должен долго молчать. Пентагон никогда его не простит.


Я слышал, как он чиркнул спичкой и поджег свечу в шкафу. Все по плану. — пробормотал он про себя. «Хм, это должно гореть в течение двух часов, прежде чем загорится фитиль. Достаточно времени, чтобы добраться до аэропорта. Все должно выглядеть как можно более нормально. И это будет так. Самолет вылетает в четыре часа. Абсолютно верно. Огонь вспыхнет, как только мы улетим. Пэт Киллбрайд двинулась подо мной. Было слабое движение, потом она сразу потеряла сознание. Я знал, что не могу ожидать от нее никакой помощи. Ей дали почти смертельную дозу какого-то наркотика. Мне было интересно, что это был за наркотик. Это было бы что-то, что было бы трудно обнаружить в ретроспективе, если бы кто-то даже удосужился поискать это. По крайней мере, они рассматривали такую возможность. Так же, как нервно-паралитическое вещество и пилюля, которые дал мне Гермес. Это не оставит следов.


Я лежал на девушке и чувствовал, как во мне разгорается пламя ненависти. Я почти ненавидел себя. Я был ответственен за это. Я потерпел неудачу, с треском провалился. Я позволил себя поймать, как новичок, который только что пришел с тренировки и все еще мокрый с потом за ушами.


Он стоял над нами. Я слегка отвел левое веко и увидел его блестящие черные туфли, блестящую полоску на брюках от смокинга. Обувь была украшена маленькими бантиками.


И вдруг он исчез. Я слышал его шаги, когда он спускался по лестнице. Я услышал, как внизу открылась и закрылась дверь. Тишина. Свеча в шкафу медленно горела. Пламя едва мерцало.


Я попытался посмотреть на свои часы AX. Это не вышло. Я все еще не мог повернуть голову, не говоря уже о том, чтобы поднять ее. Пэт Киллбрайд неподвижно лежала подо мной. Она дышала регулярно. Я начал пытаться двигаться . Мои пальцы начало покалывать, и теперь я даже мог шевелить пальцами ног. Этого было недостаточно. Недостаточно. Я продолжал ждать. Наконец я смог поднять голову на два сантиметра. Два сантиметра. Уже два.


Двумя этажами ниже я услышал, как хлопнула дверь. Охрана! Я пытался позвать. Открыл рот, чтобы закричать. Ничего такого! Я все еще не мог издать ни звука. Мое сердце замерло.


Я прислушался к шагам, уходящим на кухню . Это был не сержант. Для этого они двигались слишком медленно. Это было больше похоже на очередную проверку. Может быть, кто-то из пожилых мужчин.


Я услышал, как еще одна дверь открылась и снова закрылась. Мужчина спустился вниз, чтобы проверить подвал. Затем он должен подняться наверх, чтобы использовать последний ключ, в конце передней прихожей; шестой ключ в доме. Возле лестницы, ведущей на чердак!


Он должен был увидеть свечу. Он найдет нас, и мы будем спасены. Конечно, наша миссия провалилась, и Хоуку пришлось бы начинать все сначала, но ничего нельзя было изменить.


Мы могли бы схватить Диона Гермеса и его группу в аэропорту и, по крайней мере, обвинить его в покушении на убийство. Может быть, он расскажет о телеканале в Перу. Может, и нет, но, по крайней мере, мы с Пэт Киллбрайд будем живы. И у меня будет еще один шанс .


Дверь на кухне, ведущая в подвал, захлопнулась. Шаги вернулись к широкой лестнице, ведущей вверх. Он должен использовать последний ключ, ключ, который спасет нас. Дион Гермес не закрыл дверь; возможно, он хотел бы, чтобы это было так. Свет свечи должен быть слабым отблеском на старом паркете. Охранник должен был это увидеть! Мой мозг уже предчувствовал события. Они бы очень осторожно разобрались с этим делом, АХ по возможности избегает всякой огласки. Пентагон тоже был бы недоволен, особенно теперь, когда один из их агентов был ранен, и они запороли дело. Если бы мои мышцы были в состоянии сделать это, я бы, наверное, усмехнулся. Хоук снова будет стремиться к тому, чтобы Пентагон остался доволен. В конце концов, мы сделали для них достаточно грязных дел.


Входная дверь захлопнулась... Тишина. Я не мог в это поверить. Он не подошел. Он решил пропустить последний ключ. Он был уже стар. У него болели ноги, и, конечно же, ему было трудно дышать. Тогда зачем ему зря подниматься еще на два лестничных пролета?


Я попытался выругаться и заметил, что мои мышцы горла немного расслабились. Теперь я мог издавать звук, напоминающий предсмертный крик задушенной обезьяны. Я снова был один. Свеча медленно догорала.


Девушка открыла глаза. Она посмотрела на меня, но в ее глазах ничего не было. Через несколько секунд она снова потеряла сознание. Я чувствовал, что тоже сейчас потеряю сознание. Тогда я вспомнил еще кое-что, что профессор сказал нам: нельзя подвергаться любому напряжению под влиянием Г.А. или же ГБ. Я вспомнил это сейчас. Как раз перед тем, как я почувствовал, что ускользаю.


Когда я пришел в сознание, то увидел, что пламя свечи было рядом с зажиганием. У меня было всего несколько минут, не больше. Тогда бы вспыхнул огонь. Я задерживал бы дыхание как можно дольше, пока не вдохнул ядовитые пары и не умер. Девушка, которая лежала подо мной и, к счастью для нее, все еще была без сознания, тоже умрет. Огонь, который должен был вспыхнуть наверху дома, вскоре был бы замечен, как и было предсказано. Они будут здесь достаточно рано, чтобы найти наши частично обгоревшие тела в том положении, в котором мы сейчас находимся. Таким образом, эта история подтвердится. Это будет скрыто как можно лучше, чтобы спасти репутацию задействованных секретных служб. Люди никогда не узнают правду.


Пока я был в коме, мои мышцы, должно быть, частично восстановились. Я напряг все силы, что у меня было, и сумел скатиться с девушки. Я подкатился к двери. Я не рискнул перекатиться к шкафу, чтобы погасить предохранитель. Я еще не мог пользоваться руками и ногами. Я еще не мог встать. Я мог только катиться по своей оси. Я так и не смог бы погасить фитиль, горевшей свечи. Все, что я сделал бы, это опрокинул бы ящик и поджег бы тряпки еще быстрее . Но . .. Я мог бы попытаться ударить деревянный ящик, чтобы сбить свечу. А потом надеяться, что она погаснет до того, как упадет на землю. Надеяться . ..


Я потратил несколько секунд, думая об этом. В конце концов я решил перекатиться к двери. Это была толстая, прочная свеча, и шансы, что она не погаснет, были слишком велики. Я мог повернуть голову достаточно далеко, чтобы посмотреть на свечу. Пройдет совсем немного времени, прежде чем пламя зажжет ящик. Мне удалось снова перевернуться. Я уже был на полпути к двери. Я продолжал перекатываться.


Я прикинул, что в это время охранник делает еще один обход. Если только он уже не был здесь и снова не проверил третий этаж. Я надеялся, что у девушки еще будет шанс, даже если пожар уже вспыхнул. Она была в нескольких футах от стенного шкафа, и, может быть, поначалу одежда не будет так сильно гореть. И дым пойдет вверх с самого начала. Она лежала на полу и была без сознания. Чтобы она не начала задыхаться от страха и, следовательно, не использовала больше кислорода. Был еще шанс, если бы я мог спуститься вовремя! Пока я катился дальше, я пытался кричать. Это больше не было похоже на звуки задыхающегося, но это было не так уж и слабо. Угу. .. гух ... уггххааа . ..


Я был сейчас в коридоре. Я докатился до лестницы и спрыгнул вниз. Я почувствовал небольшую боль и был этому рад. Это означало, что отрава начала выдыхаться. Хотя потребовалось некоторое время, прежде чем я восстановил контроль над всеми своими мышцами. Я приземлился на первую площадку с глухим стуком. Я перекатился на следующую лестницу. Я потратил драгоценную секунду, тщетно пытаясь приподняться на руках.


Я позволил себе откатиться назад. Из моего рта текла кровь. Я приземлился на следующей площадке с глухим стуком. Я позволил себе докатиться до последнего лестничного пролета. Однако последний лестничный пролет, ведущий к входной двери, оказался более гладким, чем я себе представлял, и я скатился вниз с такой невероятной скоростью, что на мгновение боялся сломать себе шею.


В этот момент я почувствовал запах гари. Это началось. И я услышал ее крик. Только раз. На самом деле это был не громкий крик. Это было достаточно громко, чтобы услышать слабый, обезумевший крик. Очевидно, она пришла в сознание до такой степени, что поняла, что с ней происходит. Я приземлился головой на паркет и потерял сознание около минуты.


Кто-то встал на колени рядом со мной. Я сказал: «Мей ... сжже ... буооо-о ... бббб ... ооооо . .. вен!


Я мог разглядеть его лицо в тусклом свете. Это был старик Симп, который утверждал, что трахнул Рону Мэтьюз. Он посмотрел на меня, посветил мне в лицо ярким светом фонарика, и я понял, что до него это не доходит. И я все еще не мог нормально говорить.


Я сделал слабое движение рукой. Пытался указать вверх. 'Мээээ...эээ...мейсжжжж...буоооо-...боовен...вууу...бррррр. .. брэнддд.


Он был стар и, вероятно, не очень храбр. Теперь он понял мое сообщение и начал подниматься по лестнице с платком на губах. На полпути он начал сильно кашлять. Я покатился дальше к открытой двери. Я заметил, что могу ползти на четвереньках, и таким образом переполз с крыльца вниз по лестнице. Я подполз к забору со стороны земли, принадлежащей Роне Мэтьюз. Теперь я вспомнил огни, которые я видел на шоссе. Если бы я мог перелезть через забор и добраться до шоссе, у меня все еще был бы шанс выбраться из этой передряги без того чтобы дискредитировать AX и Хоука. А если бы мне это удалось, мне бы тоже было что устроить в Перу.


Не помню как, но мне удалось. С окровавленными руками и коленями я добрался до таксофона на шоссе. Слава богу, я нашел монету в кармане и после трех попыток мне удалось опустить ее в щель. Я набрал номер экстренной службы. Это было немедленно записано. Это была девочка.


Все еще имея проблемы с речью, я медленно передал свое сообщение, приблизив рот к трубке. 'N3...N3. .. к Черной Птице. Серьезный побег. План Гамма.


Она записала его очень быстро. Я посчитал. Ровно через десять секунд я связался с Хоуком. Я сообщил ему в нескольких словах. Он выслушал, отдал мне приказ и повесил трубку. Он был в пути.


Были времена, когда я ненавидел и проклинал Хоука, называл его вспыльчивым старым скрягой и делал вещи и похуже. Но я должен был признать: если он тебе нужен, он всегда был рядом. У него сразу был план на все возможные ситуации. И этот план работал. Всегда.


Через час после телефонного звонка мы уже были в самолете, направлявшемся в Мехико. Только когда я пристегнул ремень безопасности, он сказал мне, что Пэт Киллбрайд мертва.


## Глава 5


Ожидание Хоука иногда может быть таким же разочаровывающим, как и ожидание Годо.


Это был один из таких моментов. Я сидел в баре отеля Боливия, лучшего отеля Лимы. И самого дорогого. Если задание имеет высший уровень такое возможно и для агентов AX тоже. Я выпил девятую рюмку виски, и, конечно, бармен не мог знать, что я хорошо переношу алкоголь. Он уже начал смотреть на меня взглядом, который собирался сказать: «Это последняя, что ты получишь».


Прошло почти двадцать четыре часа с тех пор, как Дион Гермес вырубил меня нервно-паралитическим веществом. Я не шучу, когда говорю, что это были самые странные двадцать четыре часа в моей жизни.


Я знал, что делаю. Почему я много пил и не напивался. Я старался не думать о том, как Дион Гермес убил "Питера Пэна". Пэт Киллбрайд был мертв. И ее конец не был приятным. Я старался не думать о мимолетном поцелуе, который она подарила мне перед смертью. Я старался не винить себя. Бармен не налил мне десятой рюмки виски. Я посмотрел прямо на него, и он передумал. В этот момент вошел Хоук, одетый в легкое пальто, очень подходящее для осеннего холода в туманной стране. Но на улице, на Авенида Абанкай, было около пятидесяти градусов. Хоук выглядел хорошо. Почти взволнован. Я же выглядел как развалина. У меня были двойные мешки под глазами, и мне было все равно. Все, о чем я мог думать, это найти Диона Гермеса и убить его.


Хоук сел на стул рядом со мной и начал дуть себе на руки. «Похоже, здесь январь, а не июнь!»


Я посмотрел на него с иронией. Иногда старик может быть очень утомительным. Особенно, когда он морщит свое обычно кислое лицо и делает вид, что смотрит на вещи по-новому. Я ничего не говорил. Он посмотрел на мой стакан. "Сколько ты вапил?"


«Это десятый. И что? Я могу выпить еще десять, и это меня не беспокоит. Мы оба это знаем, так зачем тратить на это слова?


Он попытался улыбнуться, пытаясь заставить меня бороться с черной тоской. Наконец он сдался, и улыбка исчезла с его лица, как будто кто-то выдернул вилку из розетки. Я знал, что его беспокоило. Он знал, что меня беспокоит смерть Пэт Киллбрайд, и ему это не нравилось. Ему не понравилось, что я в кои-то веки вел себя как нормальный человек, с настоящими эмоциями, а не как Киллмастер. Пешка не должна волноваться, если ее перемещают по доске.


Он сказал: «Это неважно, мальчик. Мне все равно, сколько ты пьешь. Я знаю, ты справишься.


Он постучал по своему портфелю. «Настоящая причина, по которой вам следует остановиться, здесь. Я только что получил документы. Теперь вы член Корпуса мира, представитель по оказанию помощи в целях развития, и утром вы уезжаете в Куско. Там есть сельскохозяйственный кооператив, а ведь именно этот район нас интересует».


Хоук говорил шепотом. Хотя вокруг нас на мили вокруг никого не было. Я просто надеялся, что в рюмках виски не спрятано никаких подслушивающих устройств. «Они предоставляют тебе джип, — продолжил он. — Ты должен вести себя прилично. Там такой обычай. Вы новичок и совершаете свой первый инспекционный тур. Вы понимаете в разведении кроликов и кур?


Я сделал умное лицо. Хоук ухмыльнулся и встал. 'Давай, парень. Талбот и Беннет уже должны были прибыть. Они постоянно находятся здесь и будут работать с вами до определенного момента .


Я ничего не сказал, пока мы не оказались в лифте. Мальчика-лифтера не было. Там мы могли поговорить. — Меня все устраивает, — сказал я, — что касается станции. Но Дион Гермес только для меня. Я не хочу путаницы по этому поводу.


Он больше не выглядел веселым. Его лицо было все в морщинах, а глаза сузились. Он просто сказал: «Мы поговорим об этом перед тем, как ты уедешь».


Тэлбота и Беннета я никогда раньше не встречал. Они выглядели как типичные сотрудники AX, не такие воспитанные, как в Пентагоне, но физически более сильные и выносливые. Частью успеха Хоука является его способность привлекать нужных людей.


Номер Хоука выходил окнами на площадь Сан-Мартин. Я подошел к окну и посмотрел на неоновые огни коммерческого банка и офисы БОАК. Хоук поговорил с Беннетом и Талботом, и я услышал шелест документов.


— Этот кооператив недалеко от Мачу-Пикчу, — сказал Хоук. «Ник пойдет туда первым, освоится. Затем он возвращается на юго-восток в Калку. Один. Соблюдайте свое прикрытие и следуйте за ним. Вам троим придется договориться о деталях между собой. Командует Ник, и вы должны строго выполнять его приказы. Поняли?'


Двое мужчин кивнули, и Хоук включил телевизор. Трансляция от китайцев прошла отлично, ясно и четко. Это может быть правильно. Если Хоук был прав, передатчик находился примерно в 400 милях от Лимы. Правительство Перу ничего не делало в этот момент. Они прекратили патрулирование и вели себя сдержанно, пока их не позовут на помощь. Вашингтон, по-видимому, оказал довольно сильное давление, и они, казалось, полностью предоставили этот вопрос нам. Мы имели в виду Хоука и меня. Что в основном означало: Ник Картер.


Маска китайского дьявола снова заговорила. Это был тот же самый голос женщины, по отпечатку голоса идентифицированной как Рона Мэтьюз. Безупречно, с правильной интонацией он везде читал отлично написанный сценарий. Каждое слово было тщательно подобрано и идеально вписывалось в контекст. Вот тогда у меня появилась идея. Наверное, я уже играл с ней подсознательно. «Отлично» — это не то слово, которое я использую или думаю каждый день.


Престон Мор сказал, что Дион Гермес был хорошим писателем. Теперь я понял это. Я был уверен, что это он написал текст. Он был отличным человеком. Отличный гей, отличный убийца. Так почему же не выдающийся писатель?


Голос Роны Мэтьюз заполнил комнату, пока маска снималась с постоянно меняющихся ракурсов. «А сейчас мы собираемся показать вам фильм, документальный фильм, показывающий, как строилась Великая стена. .. '


Хоук встал и выключил телевизор. — Это было пока достаточно. Давайте приступим к работе и избавим этих парней от их работы как можно скорее».


Внезапно я почувствовал себя лучше. Наконец снова было действие. Мое меланхолическое настроение начало исчезать. Я все равно не смог бы спасти Пэт. Никто не мог этого сделать, учитывая обстоятельства. Я закурил одну из своих дорогих сигарет с фильтром и многозначительно ухмыльнулся Хоуку. - «Вы правы , сэр. Давайте начнем.'


Хоук развернул несколько карт на столе и указал дорогу, по которой я должен следовать, чтобы добраться до высоких Анд. — Это будет около семисот километров. Дороги очень плохие до Аякучо. После Аякучо они просто ужасны».


«Последнюю сотню миль можно следовать по следам лам», — заметил Тэлбот. — Если ты наткнешься на них. Вы встретите много пуна, небольших лугов, где пасутся ламы. Лучше избегать пастухов, насколько это возможно. Иногда они могут быть очень опасными для незнакомцев. Большинство из них — индейцы, которые до сих пор почитают культ удава. Вы не можете позволить себе быть ничего не подозревающим путешественникам, потому что в этом районе случается иногда что-то нехорошее.


Я посмотрел на Хоука и задал вопрос, который давно не давал мне покоя. Был еще один вопрос, который я также хотел задать, почему Хоук нарушил все обычные правила игры и оказался рядом с местом происшествия, а не сидел за своим столом в Вашингтоне. Почему на этот раз все было так особенно? Однако я не мог задать этот вопрос. Только не в компании с Талботом и Беннеттом.


«Почему я должен ехать туда на джипе? Почему ты не можешь подбросить меня на самолете? Ночью, например. Хоук кивнул. «Хороший вопрос. И у меня есть хороший ответ: потому что вы принадлежите к корпусу мира — это ваше прикрытие — и эти люди не имеют привычки летать на самолетах. Они остаются на земле, рядом с простыми людьми. Работают. И помните, каждый член Корпуса мира — это своеобразный посол Соединенных Штатов!


Даже Беннет выглядел удивленным. Талбот улыбнулся. Хоук дружелюбно посмотрел на меня со своей стариковской улыбкой и спросил: «Ты удовлетворен?»


Это было необычно. Теперь я был уверен, что он лжет. Хоук всегда давал мне подробную и исчерпывающую информацию. Он не сделал этого сейчас. Конечно, долететь до Куско было вполне возможно, и Хоук знал это не хуже меня. Поэтому он колебался или ждал чего-то. И он не стал бы говорить об этом в присутствии двух других агентов. Может быть, поэтому.


Хоук вытащил новую сигару и указал ею на Талбота. — Ты все равно должен рассказать Нику об этих партизанах. Так мы их назовем. Он кисло рассмеялся. «По данным перуанской армии, у них нет партизан в горах. Это контрабандисты!


Талбот и Беннет рассмеялись. — Это официальная версия, как всегда, сэр. У них есть партизаны. Это сказал Талбот, и звучало так, будто он обвинял кого-то во вшах. «Их немного, — продолжил он, — и они ведут себя довольно тихо с тех пор, как Гевара был убит в Боливии. Мы уверены, что есть связь. Гавана определенно приложила руку к этому, но группа в Андах в основном состоит из местных революционеров, метисов и, может быть, нескольких кубинских офицеров. Однако лидером является испанка. Она потомок одной из старейших семей — один из ее дядей владеет половиной Лимы — и зовут ее Эль Рубио. Блондинка.


Я посмотрел на Хоука. 'Неужели?'


Беннет усмехнулся. — Ты, наверное, не столкнешься с ней, Ник. Было бы хорошо для вас, если бы это произошло. Судя по рассказам, это та ещё штучка. Но, конечно же, она совершенно сумасшедшая, чтобы оставить свою семью и все это богатство, чтобы жить с этими бандитами.


— Партизанами, — поправил Талбот. — Давайте уважать их, Уэйн. Они воруют пищу только для своего дела. Это так. .. '


Хоук надкусил сигару пополам. — Контрабандисты, так мы их назовем. Мы оставим их в покое, если они сделают то же самое с нами. Я хочу, чтобы это было совершенно ясно. Нам нужен этот передатчик и больше ничего. Оставьте партизан перуанской армии. Хорошо, Беннет. Оборудование, транспорт, местность, план прикрытия, все в вашем отделе. Начинайте.'


Беннет, возможно, не был слишком умен, но, по крайней мере, он был дотошен. Все было прекрасно устроено. Мы смогли собрать свои вещи в гараже в одном из пригородов города, недалеко от аэропорта Лиматамбо. Винтовки и пулеметы были спрятаны в джипе. Гранаты были всевозможные: газовые, дымовые и осколочные. Взрывчатка и детонаторы, запасные боеприпасы, провизия, аптечки, снежные очки и все, что нужно для подъема в горы.


Беннет вытащил ручку и просматривал список. Длинные кальсоны и пальто из ламы, маски, свитера. У меня есть пара этих новых ботинок для бездорожья, которые использовали во Вьетнаме. Я просто надеюсь, что бутсы подойдут ему».


Я сказал, что тоже на это надеюсь, и вопросительно посмотрел на Хоука. "Кажется, мне придется много лазить?" — спросил я несколько удивленно.


Я все еще не совсем понял. Если Рона Мэтьюз, Дион Гермес и этот старичок Ли-Цзы без труда добрались до этого места, почему мы были оснащены, как для восхождения на Маттерхорн?


Тэлбот сказал: — Это просто на всякий случай, Ник, но, вероятно, оно тебе понадобится.


Я сам никогда не был в этом районе, но я пролетал над ним, и поверьте мне, это трудно. Последним инкам удалось удерживать испанцев в этих горах в течение тридцати пяти лет, и испанцы делали все возможное. Это должно дать вам представление о недоступности.


Беннет согласно кивнул. — Некоторые из этих перевалов имеют высоту пять тысяч метров. Сама Калка находится на высоте около семи тысяч метров, а некоторые из этих гранитных каньонов имеют глубину полторы тысячи метров. Когда мы начнем выполнять это задание, то непременно почувствуем это своими ногами!»


После двадцатиминутного обсуждения Хоук отпустил мужчин. Я хотел выпить, но потом решил бросить. Мы должны были уйти на рассвете. Хоук сам отвозил меня в гараж в Лиматамбо.


Хоук пошел в ванную, и я взял трубку. Это было одно из тех совпадений, которые Хоук никак не мог предвидеть. Я сказал "Привет. После некоторого колебания раздался хриплый голос: «Это Купол. Могу я поговорить с Работорговцем? У меня хорошая память на голоса, и я их точно узнавал. Это был великий босс секретной службы Пентагона.


Я попросил его немного подождать. Я постучал в дверь ванной и спросил старика, не является ли Работорговец одним из его прозвищ. Он зарычал и подошел к телефону.


Хоук взял трубку и уставился на меня. Это был один из тех редких случаев, когда я видел его нерешительным.


Я усмехнулся и спросил: «Ты бы предпочел, чтобы я исчез?»


Он действительно удивил меня. — Да, мальчик, я думаю, так будет лучше. Просто иди в свою комнату и попробуй поспать несколько часов. Я встречу тебя за час до того, как мы поедем в гараж ... И попробуй больше не пить, а, мой мальчик?


Я поднял правую руку в бойскаутском приветствии. «Больше никакой выпивки, Акела». Я ушел и услышал, как он запер комнату, прежде чем начать разговор.


У него был свой секрет! Об этом знали только он и большой Босс Пентагона. Я понятия не имел, что это будет, и не собирался волноваться по этому поводу. Если Хоук сочтет нужным, чтобы я знал, он скажет мне, но не раньше.


Я пошел в свою комнату, запер ее, тщательно проверил наличие подслушивающих устройств и ничего не нашел. Я снял одежду, кроме трусов, и растянулся на кровати. Мне было трудно не думать о Пэт Киллбрайд. Забыть этот влажный школьный поцелуй. Мне пришлось бороться с этой мыслью и попытаться сосредоточиться на том, что Хоук сказал мне во время нашего полета из Мехико в Лиму. Рона Мэтьюз, Дион Гермес, Ли Цзы и дюжина «клиентов» прилетели в Лиму за несколько часов до нас. Итак, теперь они все были на какой-то горной вершине в Кордильерах Вилькабамба. Сам пик, как и большинство в Андах, был невысок, меньше двух тысяч метров, и стоял в Долине Счастливых Мертвецов. Его называли Стервятник. Так что теперь появились и бескрылые стервятники. На скале стоял древний храм и остатки древнего дворца. Старик Ли Цзы потратил много денег на ремонт здания, установку центрального отопления и современной сантехники. Кроме того, имелась посадочная площадка для вертолета. Очень полезно и очень нужно. На первый взгляд я прикинул, что Ли-Цзы несколько столетий. Рона молодилась, и Дион Гермес тоже был в неплохой форме для своего возраста, хотя я еще не видел, чтобы он взбирался на горы.


Но все их клиенты, двенадцать мужчин и женщин, которые с готовностью заплатили за то, чтобы усесться на выступ скалы у ног Ли-Цзы, чтобы получать Мудрость или что-то еще, что он продавал, были стариками. Либо они были больны, либо стары. В любом случае, ни один из них не годился для альпинизма. Итак, они вылетели из аэропорта в Куско, а оттуда на вертолете долетели до Скалы Стервятников. Просто и удобно. Возможно, довольно дорого, но все они могли легко себе это позволить.


Я знал, что не буду спать. Я попытался подавить образ молодого, здорового ирландского лица Пэт и сосредоточиться на нашем разговоре в самолете из Мехико. ..


Моя левая рука, которой я удержал нож Роя, болела. Хоук настоял на том, чтобы я принимал лекарства, полученные от врача в Сан-Диего. Я принял прописанные таблетки и выслушал то, что Хоук рассказал мне о Ли-Цзы. У нас были места в задней части самолета. Стюардесса находилась на переднем сиденье, в кабине. На местах перед нами никого не было, а по другую сторону прохода сидела только мать с ребенком. Так что Хоук не стал шептать, но говорил так тихо, что только я могла его слышать.


— Об этом ламе и говорить нечего, — начал он. «У нас на него ничего нет. Он много путешествует, но никогда не доставляет никому хлопот. Он был в Лондоне в это время в прошлом году. Год назад в Париже. А за год до этого в Бомбее.


— Ты узнал все это от Фелана?


Он выглядел хитро. 'Не все. Достаточно для начала, тогда я позвонил Мору. Он очень хорош в этой работе.


Я думал об этом какое-то время. «Кстати, о работе: какую работу на самом деле выполняет Ли Цзы? Я до сих пор не знаю, и мне становится любопытно. Мне это кажется очень интересным.


— Это точно, — сказал Хоук. И что еще более интересно, как ему удалось избежать неприятностей. Почему они до сих пор не смогли поймать его за мошенничество. Либо он самый счастливый лама в мире, либо он действительно способен «делать то, что, как он утверждает, может делать».


— И это именно?


Хоук любит рассказывать историю медленно. Иногда я подозреваю, что он в душе писатель.


«Ли Цзы занимается сексуальным омоложением, Ник. Он утверждает, что изобрел чудодейственное лекарство. Мы думаем, что он получил его от китайцев, и это именно то, что есть. У нас еще не было времени для дальнейшего расследования, но похоже, что он действительно давал своим «клиентам» какое-то лекарство.


У меня болела рука, стучало в голове, и я представлял перед глазами образ умирающей Пэт Килбрайд; однако я не мог сдержать циничный комментарий при себе:


«Итак, ты сидишь у его ног, принимаешь таблетку и возвращаешь свою молодость. Это все, сэр?


Он вел себя так, как будто не слышал меня. «Нам удалось связаться с очевидцем. Или, скорее, с Феланом. В любом случае, кажется это так, окружной прокурор Лос-Анджелеса очень интересуется Ли Цзы и тем, что происходит в доме Роны Мэтьюз в Малибу. Кажется, если ты хочешь стать верным последователем ламы, ты должен отдать ему все свое состояние».


— А, — сказал я. «Все начинает проясняться».


«Похоже, протестовали несколько заинтересованных родственников, которых можно было бы обмануть таким образом. В частности, двоюродная сестра старушки по имени Бет Мюллер. Богачки. Ее удалось отговорить, и она подала заявление в прокуратуру. Этот Ли-Цзы, кажется, племенной жеребец. Специалист по стимуляторам полового влечения. Эта пожилая женщина, Бет Мюллер, наблюдала, как он провел час с несколькими женщинами. А он очень старый! Бет Мюллер сказала, что она очень сильно возбудилась, хотя ей за восемьдесят. В заявлении она сказала, что чувствовала себя молодой женщиной».


Я уже знал ответ, но все равно задал вопрос. «Где она видела эту демонстрацию? В той потайной комнате в доме в Малибу?


— Естественно. Это было частью рекламы. Конечно, это был всего лишь фильм, но женщина клянется, что фильм был снят совсем недавно и что она положительно узнала Ли Цзы. Они показали крупные планы Ли-Цзы, а также недавние газетные статьи, чтобы доказать свою историю. Этот фильм не был подделкой. Этот старый лама, Ли-Цзы, кажется, действительно способен на это!


Хоук глубоко вздохнул. Я подумал то, о чем слишком часто забываю: старик всего лишь человек. «Значит, теперь мы знаем об этой стороне дела», — прокомментировал я. «Может быть, у этого Ли-Цзы действительно есть секрет. И он пытается заставить старых и больных людей поверить, что он может передать этот секрет, что он может снова сделать их молодыми через секс. В обмен на большие деньги.'


Хоук осторожно кивнул. « Ты прав в определенной степени . Мы навели справки о 12 человек, которые сейчас прилетели с ним в Перу, и вместе они стоят двести миллионов долларов».


Удивительно, как много подробной информации удается собрать Хоуку за такой короткий промежуток времени. Тогда я подумал, что это не так уж и странно. В то время он был исполнительным директором, и поэтому имел полный контроль над всеми силами безопасности.


Я не понимал, почему он так осторожен. — Мне все кажется довольно очевидным, сэр. Деньги идут этим китайцам и их телеканалу через Диона Гермеса и Рону Мэтьюз. Так они платят за свой канал. Так Ли-Цзы смог полностью отремонтировать этот старый дворец инков. У меня такое ощущение, что Ли-Цзы — это просто прикрытие. Он может даже не знать этого точно, для чего он используется и для чего его используют Гермес и Мэтьюз. И в свою очередь их используют китайцы. Все очень хорошо организовано, и со всеми деньгами, которые Перу получает таким образом, маловероятно, что перуанское правительство вмешается по собственной инициативе».


Хоук согласился. — Мы слишком хорошо это знаем, Ник. И, конечно же, многие люди были подкуплены огромными суммами, чтобы добиться того, чего они достигли сейчас. Но в этом самом по себе нет ничего странного. Это обычная коррупция. Но теперь, когда они действительно начали вещание, ясно, что дело обстоит серьезно. Людей больше не подкупают. Более того, перуанские члены правительств больше не могут это игнорировать. Теперь им придется сотрудничать. Меня это не слишком беспокоит.


Он имел в виду это. Я знаю его достаточно долго... — Что вас беспокоит, сэр? Я знаю, вы о чем-то беспокоитесь.


Он посмотрел в окно. Мы были где-то над Колумбией и приближались к Боготе, где должны были сделать остановку. Затем мы должны были приземлиться в Кито перед прибытием в Лиму. Он засунул сигару в свой тонкий рот. Целлофан все еще был на ней, и он начал жевать его, не замечая. Наконец он сказал: — Я кое-чего не понимаю, мальчик. Нет никакой подсказки, связывающей Мэтьюса и Гермеса с этими китайцами. Совершенно ничего! Они никогда не были членами или сочувствующими какой-либо коммунистической организации. Это кажется невозможным, и все же это так. Я вообще не понимаю. Как эти два агента могли скрываться так долго.


По крайней мере, я предполагаю, что они агенты. Наши спецслужбы не так уж и плохи. Хотел бы я знать ответ.


Я позволил своему разуму блуждать, и вдруг он снова оказался там, где был образ Пэт Киллбрайд, испускающей свои последние крики. «Выпивка — единственный ответ на все наши проблемы», — сказал я Хоуку, бросаясь к стюардессе, чтобы заказать двойной виски. Хоук поблагодарил меня. Сделав глоток, я посмотрел на старика. «Разве они не могут быть агентами. Кем-то специально обученными для этой работы. Он не смотрел на меня и не отвечал.


Он продолжал смотреть в окно на северную оконечность Южной Америки. Я знал, что он на одной волне со мной. Я не мог знать, что он уже был почти уверен, кто их обучал, и что он ведет хитрую игру, чтобы получить кредит на это дело за счет других организаций. Мне было бы все равно, если бы я знал. Я играю в эту игру так же, как Хоук, за исключением государственной измены. И если президент Соединенных Штатов доверяет Хоуку на сто процентов, я полагаю, что я тоже могу доверять ему. Мы просто иногда видим некоторые вещи по-разному. ...


Теперь, в своей комнате в «Гран Боливар», я не мог уснуть, и проклятое дело с Киллбрайд снова пронеслось у меня в голове. Я мог вынести мысль об этом сейчас. Мне пришлось. Я должен был подчиниться ему в последний раз, а затем забыть об этом навсегда, чтобы я мог начать свою миссию без обременений.


Это также было одним из моментов, в которых я отличался от Хоука. Его главной целью было уничтожить передатчик. Моей главной целью по-прежнему была месть. Месть Диону Гермесу.


## Глава 6


Это была старая дорога инков. В то время у них не было колесных транспортных средств. Это дает представление о качестве дороги. А последняя бригада дорожников ушла отсюда около четырехсот лет назад. Я пошел по дороге через долину Ку Зо, через великую равнину Анта. Я прошел через тропический пояс, изобилующий цветами и примерно пятью миллионами зеленых попугаев. Постепенно я достиг высоты пяти тысяч метров. Это было только начало. Было холодно. Не лютый холод, а просто холод. В длинных кальсонах я чувствовал себя комфортно. Ветер играл со мной время от времени, и время от времени шел дождь. Облака висели низко, были черными и таили в себе угрозу бури. Они окружили пики в приближающейся долине. У долины было название на языке кечуа, которое примерно переводится как «Долина счастливых мертвецов».


Скала Стервятника, тот гигантский монолит, на котором были построены храм и дворцовый комплекс, находилась в двадцати милях вниз по долине. Я был еще в двадцати километрах от узкого прохода, ведущего в долину. Расстояние в пятьдесят километров все еще отделяло меня от Диона Гермеса, Роны Мэтьюз и Ли Цзы с его клиентами. За последние сутки я трижды видел вертолет, который доставил группу из Куско на скалу.


Некоторые части западных склонов Анд так же пустынны, как Внешняя Монголия. До сих пор я повстречал только четырех индейцев, одинаково угрюмых. Кроме того, они говорили на языке аймара, которого я не понимаю. Они наблюдали за ламами, которые паслись на пунах. Я последовал совету Талбота и не стал им мешать. Когда я спал, то спал очень недолго, меня часто пугал крик горного льва. А однажды я увидел стадо викуний, родственных ламам, но более диких.


До сих пор Toyota творила чудеса. Беннет хорошо разбирался в машинах. Большой джип с передней и задней трансмиссией был намного лучше, чем любой Land Rover, на котором я когда-либо ездил. В «Тойоте» было обычное автомобильное радио, и Хоук мог посылать мне закодированные сообщения через Лиму. Каждый день они транслируют две новые программы на английском языке. Мне показалось неразумным брать с собой передающее и приемное оборудование для партизан. Если меня с ним задержат, то я стану сотрудником одной из американских спецслужб или офицером перуанской армии. В любом случае меня бы расстреляли. Но как слегка помешанный член Корпуса мира, который любил лазить по горам в одиночку, у меня был бы шанс остаться в живых. Вероятность около пятидесяти процентов. Однако до сих пор я не замечал никаких партизан. Что не означало, что их не было. Хотя я не слишком волновался по этому поводу.


У меня был портативный телевизор известного бренда. Только антенна немного другая. Это был пеленгатор. Когда я включал устройство, изображение с известного канала четко появлялось, и направление не было проблемой. Сигналы, несомненно, исходили от Скалы Стервятника.


Талбот был прав. Когда старая дорога инков закончилась, я наткнулся на тропу лам. Тропа извивалась, как обезумевшая змея, и взбиралась по краю отвесной скалы, покрытой огромными камнями. Тропа была ухабистая, усыпанная мелкой и крупной галькой. Тропа имела уклон около сорока пяти градусов, и я знал, что не смогу долго пользоваться «Тойотой». Я чуть не разбился с ней несколько раз, прежде чем, наконец, решил продолжить путь пешком. Если бы джип рванул в пропасть через большой камень под левым колесом, я мог бы спастись, вынырнув и уцепившись за этот огромный камень, но потерял бы все свое снаряжение. Оружие, взрывчатку, еду и все остальное. И мне совсем не хотелось отправляться в путешествие по Андам только с моим люгером и стилетом в кармане.


Я припарковал джип рядом с плоским камнем размером с дом и взял из джипа вещи, которые, как мне казалось, мне понадобятся. Я знал, что доступ к перевалу, который мне нужно будет пройти, заблокирован высокой каменной стеной, которую французские альпинисты называют жандармом , и преодолеть ее будет трудно. И тогда мне придется взять Скалу Стервятника с ее нависающим острием, и это будет еще опаснее. К тому же мне, наверное, пришлось бы подниматься по нему ночью.


Я раздумывал, стоит ли мне ждать, пока Талбот и Беннет догонят меня, или пойти на вершину перевала и дождаться их там. Они ехали примерно через три часа после меня, и их прикрытие заключалось в том, что они были местными членами Корпуса мира, сопровождавшими меня в моей инспекционной поездке. Их джип сломался, и я, нетерпеливый тип, ехал дальше самостоятельно. До сих пор эта преднамеренная история казалась пустой тратой времени. Индейцы, видевшие меня по дороге, не спрашивали моих документов.


Я решил двигаться вперед. Дождь пошел ещё сильнее и похолодало. На перевале у меня будет больше шансов найти укрытие, может быть, пещеру, а в такую погоду я смогу разжечь там костер, не будучи замеченным.


Я перекинул свое снаряжение через плечо — более девяноста фунтов — и взял «Маннлихер-Шенауэр» в правую руку. Это красивая 458го типа винтовка. Стоит не менее тысячи долларов. Этот старый Пойндекстер, начальник оружейного отдела АКС, получил на них скидку.


Я услышал выстрелы позади себя. Четыре выстрела из винтовки, потом залп из автомата. Это звучало как старый автомат Стена или АК, но звук был искажен туманом и дождем. Потом еще два выстрела. Затем наступило глубокая тишина. Итак, Беннет и Талбот не отставали от меня на три часа. Кроме того, у них были трудности. Пришлось решать быстро. Буду ли я продолжать? У меня было все необходимое, чтобы взорвать передатчик и вернуться туда, где я оставил Тойоту. Мне не нужны были Талбот и Беннет. Я даже был против того, чтобы они пошли со мной. Но иногда у Хоука есть привычка добиваться своего, и на этот раз у него получилось. Он решил, что мне нужно прикрытие.


Но выстрелы означали неприятности, и я хотел выяснить, что именно произошло. Я могу понадобиться Талботу и Беннету. Я пошел обратно по извилистой тропе лам, изо всех сил стараясь не поскользнуться на рыхлых камнях. Время от времени мне приходилось хвататься за скалу, чтобы не упасть, и я изо всех сил пытался смотреть сквозь дождь и густой туман. Они не могли отставать от меня более чем на полчаса. Как они могли догнать меня так быстро, я никогда не узнаю, да это и не имело значения. Добравшись до конца перевала, я оставил тропу лам и продолжил путь по старой дороге инков. Я следовал по ней с милю, пока он не прошел через узкий овраг и не сделал крутой поворот на юг. Я уже заметил это место как очень подходящее место для засады.


Я не заметил никакого движения перед собой. Ветер дул в мою сторону, а я ничего не чувствовал и не слышал. Видимость была не более пятидесяти метров. Мне это совсем не понравилось.


Я свернул с дороги и укрылся между камнями. Выросла дикая кукуруза, а трава пуна стала достаточно высокой, чтобы покрыть человека, лежащего на животе. Я едва дышал в течение пятнадцати минут. Я слушал. В облаках надо мной я услышал крик орла. Это все.


Мне понадобился почти час, чтобы доползти на животе до западной стороны оврага. Я могу быть очень терпеливым, если это необходимо. Когда я был почти на краю, я услышал чей-то стон. Человек. Это звучало как голос Беннета, но было искажено страхом, что я не был уверен. Он без перерыва повторял одни и те же слова.


— Помоги мне... помоги мне... ради бога, помоги мне... помоги мне...


Это был Беннет. Я мог заглянуть за край оврага и увидел джип. Он был полностью перевернут и ударился боком о несколько больших валунов на обочине дороги. Чудом не загорелся. Беннет лежал рядом с джипом на дороге лицом вниз. Его ноги на мгновение задрожали, а возле живота образовалась большая лужа крови. Он продолжал стонать: «Помоги мне… Иисус , помоги мне… пожалуйста, помоги мне».


Талбот был за рулем «Тойоты». Он держался за руль одной рукой. Другая его рука свисала над дверью снаружи. Ему отстрелили половину головы. Я не двигался. Я снова остался на животе, опустив голову, и прислушался. Я ничего не слышал, кроме ветра, дождя по кузову джипа и стонов Беннета. В овраге видимость была немного лучше. По крайней мере, на сотню метров всё было видно. Но мне все равно не понравилось. Для меня это слишком пахло засадой.


Тем не менее, я должен был быть уверен в этом, прежде чем оставить Беннета с такой мучительной болью. Я очень хорошо знал, что это задание было поставлено на первое место. Я мог бы оставить Беннета там и улизнуть, чтобы делать свою работу. Меня бы никто никогда не упрекнул. Никто бы даже не узнал. Кроме меня.


Я решил рискнуть. Может быть, я мог бы сделать что-нибудь для Беннета. Я соскользнул вниз по склону и начал быстро бежать зигзагами к джипу. Тем не менее, таким образом я был легкой мишенью, и если кто-то собирался меня застрелить, то сейчас самое подходящее время. У меня по спине побежали мурашки, а в животе что-то мутило... Я иногда страдаю от этого, когда долго не бываю на большой высоте в горах.


Беннет, должно быть, умер в тот момент, когда я встал на колени рядом с ним. Его большое тело задрожало в последней конвульсии, и он попытался поднять голову. Он знал, что кто-то был там. Он стал беспечным, и его конец был далеко не безболезненным. Талботу повезло больше. Если ваша голова оторвется от туловища, вы не будете чувствовать боль долго.


Я видел достаточно. Оставалось еще бесчисленное множество вопросов без ответов, но сейчас у меня не было на это времени. Я повернулся и хотел бежать прочь так быстро, как только мог, когда услышал голос позади себя.


«Альто! Стой! Подними руки вверх и не двигайся. Бросай ружьё.


Это был женский голос, и шел он откуда-то с восточной стороны ущелья. У меня было сильное предчувствие, что я вот-вот встречусь с Эль Рубио, и я вспомнил шутки Беннета о «Блондинке». Он встретил ее и больше никогда не будет шутить о ней.


Я бросил Маннлихер и поднял руки. Они схватили меня. Я рискнул, и мне не повезло. И они были терпеливы, очень терпеливы.


Другой голос, голос мужчины с юга, сказал: «Хорошо, хорошо. Просто замри, мальчик, и ничего не пытайся. Белый наемник. В Андах вы сталкиваетесь с самыми разнообразными типами.


Я стоял неподвижно, как статуя, мой мозг работал с молниеносной скоростью, когда нападавшие вышли из своего укрытия. Мужчина был такого же роста, как я. У него было плоское лицо и большие квадратные зубы. Его голова была обрита, на нем был чулло, местная одежда, и новенькие армейские ботинки Беннета.


Он был злым. Все в нем было грязным и подлым. Он был полупьяный, и когда он подошел поближе и сплюнул на пол, я увидел, как он жует коку, наркотик. Он остановился в четырех метрах от меня и держал меня на прицеле из автомата. Я ошибся насчет оружия: это был старый тип «Томпсон, Чикаго» с барабанным магазином.


— Я буду держать его под прицелом, Хорхе. Ты возьмешь из джипа то, что нам нужно. Поторопись. У нас нет времени задерживаться здесь.


Она выпалила ему слова на быстром испанском. Высокий стиль, кастильский испанский. По ее тону было ясно, кто главный. Не то чтобы я сомневался в этом. Это была Эль Рубио - Блондинка.


Хорхе перекинул автомат через плечо. Неохотно я думалю. Он подошел к джипу и начал доставать из него вещи, постоянно наблюдая за мной и девушкой.


Она следила за тем, чтобы держаться на достаточном расстоянии, и держала меня на прицеле с кольтом 45, старая модель 1911 года, тяжелое оружие для девушки. Тем не менее, я не позволил себе рисковать. Я знал, что она справится. Беннет и Талбот достаточно рассказали мне об Эль Рубио. Она не была женщиной, которая тратит много слов впустую. Своей маленькой рукой она держала тяжелый револьвер у моего живота и спрашивала меня: «Ваше имя, пожалуйста?» Ее английский был превосходным. Было видно, что у нее хорошее образование, может быть, даже высшее. Я сказал ей, что меня зовут Ричард Уинстон. Это имя было в моих бумагах. Я рассказал ей историю Корпуса мира. Она улыбалась, как Мона Лиза, и я видел, как она крепче сжала изогнутый приклад большого кольта.


— Не будем сразу портить наше знакомство ложью, мистер Картер. Мы знаем, что вы Ник Картер, и вы имеете звание Мастера убийц в организации AX. Мы поговорим об этом позже; теперь мы должны выбраться отсюда как можно скорее. У перуанских ВВС иногда есть привычка проводить воздушное патрулирование в этом районе. Мы не хотим, чтобы нас атаковали на открытой равнине.


Я спросил. — "В такую погоду? Гаруа, туман, становился все гуще и гуще по мере того, как шел дождь.


«Туман скоро рассеется. Хорхе так говорит, а Хорхе никогда не ошибается насчет погоды.


Хорхе вернулся, нагруженный вещами, которые он взял из джипа. Оружие, боеприпасы, еда, бинокли и карты. Он был похож на вьючного осла. Он направил на меня автомат и сказал: «Тебе лучше обыскать его, Инес. Даже такой человек, как он, не может часами стоять с поднятыми руками.


Она сделала это быстро и качественно. Она вытащила «люгер» из моей наплечной кобуры и Хьюго, мой стилет, из кожаной рукоятки. Она уронила его, подняв стилет она слабо улыбнулась. «Замечательное оружие для члена Корпуса мира, мистер Уинстон».


Она была очень близко ко мне сейчас. Я почти чувствовал ее запах. Подняв стилет, она прошептала мне: «Будь очень осторожен. Не пытайся разозлить Хорхе. Он сильно под воздействием пива и коки и хочет убить тебя!


Почему она предупредила меня? Как она узнала, что я Картер? Как много она знала о АХ вообще? И какие у нее были отношения с Хорхе?


У меня не было много времени, чтобы подумать об этом. Хорхе оставил бутылку чичи, домашнего пива, подошел и наставил на меня автомат. 'Иди. Туда, откуда ты пришел. Можешь держать руки опущенными, но не пытайся шутить.


Эль Рубио посмотрела на меня. - "Сожжем джип?"


— Нет, мы оставим это здесь. Марш немедленно!


Я начал возвращаться в том же направлении, откуда пришел. Они последовали за мной, не слишком далеко, но достаточно близко. Они возбужденно говорили по-испански. Это произошло так быстро, что я не успел за всем уследить. Но то, что я смог собразить, было не очень обнадеживающим. Хорхе хотел избавиться от меня, Эль Рубио хотела подождать еще немного.


Я был важен. Меня еще можно было использовать. Они всегда могут убить меня позже. Тогда я понял, что отношения между Хорхе и Эль Рубио очень важны для меня. Вопрос жизни или даже смерти!


Я стал понимать все больше и больше. Вот засада, например. Они пропустили меня и стали ждать Талбота и Беннета. Они рассчитывали, что я услышу выстрелы и вернусь, чтобы выяснить, что произошло. Значит, они хотели поймать меня. Они были хитры и изобретательны. Как и положено настоящим партизанам. И их хитрость и изобретательность окупились. Они схватили меня.


Мы добрались до моей Тойоты, и теперь я стал вьючным мулом. Они знали, где искать. Они нашли все тайники в машине. У Хорхе случился приступ смеха, когда он нашел взрывчатку и детонаторы.


— У тебя действительно странный багаж. Я не знал, что они работали со взрывчаткой в Корпусе мира! Что ты задумал. Взорвать кооператив? Или, может быть, кроличью нору?


Эль Рубио посмотрела на портативный телевизор и снова показала свою улыбку Моны Лизы. — Как странно, мистер Картер. Здесь вообще нельзя принимать никакие телевизионные программы. Что вы делаете с такой вещью?


Хорхе посмотрел на меня, делая глоток чичи . «Почему бы тебе не перестать рассказывать нам эти сумасшедшие истории, чувак. Ты ищешь тот передатчик на Скале Стервятника, как и мы. Я уверен. Это также единственная причина, по которой ты все еще жив. Может, ты поможешь нам взорвать эту штуку. Тогда я смогу убить тебя потом. Он ударил по пулемету рукой, которая была размером с лопату для угля.


Эль Рубио посмотрела на него, нахмурив брови. Хотя она выглядела немного взволнованной, ее голос был удивительно сдержанным, когда она сказала: «Ты слишком много говоришь, Хорхе. Слишком много. И это не место для светских разговоров. Пойдем.' Это был приказ. Хорхе знал, и ему это не нравилось. Он выплюнул сок коки. Он пил пиво и жевал коку одновременно. Он посмотрел на нее с какой-то ненавистью в глазах. Она была женщиной. Я чувствовал, что между ними также было сексуальное напряжение. И я видел это по тому, как он смотрел на нее. Теперь я знал, что у Эль Рубио проблема. По крайней мере, у них был роман. Мне было интересно, кто такой Хорхе. Он вовсе не казался мне партизаном. Но было в нем что-то подозрительное.


В Эль Рубио не было ничего зловещего. Я мог сказать, что у нее прекрасная фигура, несмотря на свободную армейскую одежду, которую она носила. Ее руки и ногти были чистыми. У нее были серебристо-русые волосы, очень коротко подстриженные, вероятно, чтобы уберечься от вшей. И мыть легче, конечно. Она выглядела чистой, и, когда она подошла ко мне, чтобы шепотом предупредить меня о Хорхе, оно тоже пахло чистотой.


Ее лицо обладало хрупкой, но подлинной красотой. У нее был маленький волевой подбородок и большие светло-серые глаза. Грудь у нее была большая, судя по выпуклостям, которые были хорошо видны даже под ее мешковатой курткой. Я уже заметил, что Хорхе много смотрел на ее грудь. Если он не пил, не плевался и не матерился про себя. Она знала это. И она знала, что я знаю это.


Поспорив о том, в каком порядке нам идти, мы ушли. Она хотела, чтобы Хорхе шел впереди, а я был посередине. Это дало бы ей возможность поговорить со мной наедине. Я задавался вопросом, было ли это ее намерением. Хорхе бы тоже об этом подумал. Он становился все более сварливым под влиянием пива в сочетании с кокой.


Я шел впереди, неся самое тяжелое снаряжение. Хорхе с удовольствием повесил эту штуку мне на шею. Наконец, девушке пришлось помешать ему зайти слишком далеко.


— Бесполезно дать мулу сломать себе шею, Хорхе, — рявкнула она на него. 'Этого достаточно. Я понесу телевизор.


Я сильно вспотел. Если бы я не был в отличной форме, несмотря на выпивку и таких женщин, как Кезия Ньюманн, я мог бы не пройти последние мили до перевала. Я нес почти сотню килограммов, сверхтяжелый груз на такой высоте, и я мог чувствовать головокружение. Меня немного вырвало, и моя голова застучала, как бонго. Я чувствовал себя несчастным. Потом я подумал о Беннетте и Талботе, и мне стало немного лучше. По крайней мере, у меня был еще один шанс. Я чувствовал, что что-то вот-вот произойдет между Хорхе и Эль Рубио. Я решил воспользоваться этим. Это был единственный шанс, который у меня был.


## Глава 7


Зимой в Андах темнеет рано. И становится холодно! У нас был приличный огонь в пещере, и мой перед был изрядно нагрет. Но у меня замёрзла спина. И то, что я был связан по рукам и ногам, конечно не стимулировало мое кровообращение. Хорхе умел вязать узлы. И если бы у меня не было бритвы в почти замерзшем правом кулаке — мои руки были связаны за спиной — я бы не дал себе шанса.


Но у меня была бритва. Обычная повседневная бритва с одним острым лезвием. Больше всего я боялся, что потеряю контроль над мышцами почти замерзшей руки и выроню её. Я еще не осмелился воспользоваться бритвой, потому что предполагал, что Хорхе перед сном проверит, затянуты ли узлы. Если он когда-нибудь заснет. В данный момент он пил чичу и жевал коку, с каждой минутой выглядя все более агрессивно. Напряжение между Хорхе и женщиной заметно нарастало и, казалось, могло взорваться в любой момент. Я не был так рад этому, как мог бы быть в других обстоятельствах. Я был в середине. Один из них скоро умрет, и это, вероятно, будет означать и мой конец, если только мне не повезет и я не выберу подходящий момент.


Я был на стороне Эль Рубио. По крайней мере, на данный момент . Она положила бритву рядом, когда делала вид, что проверяет пуговицы Хорхе. Я не знал, почему она это делает, и даже не думал об этом. Теперь моей первой заботой было остаться в живых. С тех пор, как они устроили мне засаду у разбитого джипа, я многому научился. Некоторое вписывалось в мой график. Тем не менее, я не мог определить многие другие вещи.


Я кивнул на труп под брезентом у низкого входа в пещеру. «Почему бы тебе не убрать это? Похоронить его. Или засыпать камнями. Сделать ему красивую могилу.


Хорхе бросил на меня грязный взгляд. Он сел на камень и балансировал автоматом на колене так, что держал и меня, и женщину под прицелом. Его пальцы казались размером с банан, поскольку они постоянно двигались возле спускового крючка.


— Что, черт возьми, ты можешь сделать это, птица? Вас он беспокоит? Или ты не можешь?


Я признаю, что он не выглядит слишком красивым. И если тебе хочется похоронить Дарио голыми руками, может быть, я могу устроить это для тебя. Вы этого хотите, мистер Картер? Вы можете идти вперед. Я даже немного вас подбодрю. Он указал на меня стволом своего автомата.


Я не хотел этого. Если Хорхе осмотрит меня, он найдет бритву. Я был уверен, что он убьет нас обоих немедленно. Мгновением позже казалось, что он собирается развязать меня, но он колебался. Что-то заставило его сдаться. Я думал, что знаю причину, но это было предположение. Тем временем напряжение в пещере было ощутимым. Я подумал, что лучше не делать больше провокационных замечаний. Извержение не должно было произойти, пока я не был готов.


Я пожал плечами. - 'Забудь это. Я тоже не хочу копать. Дашь мне глоток этой чичи?


Он поднял банку и ухмыльнулся. «Никаких шансов, птица».


Инес Граунт, ее настоящее имя, подстригла себе ногти. Перед этим она расчесала свои серебристо-светлые волосы. Она была крутой. Она прекрасно понимала, что ей грозит опасность, но сделала вид, что принимает гостей в гостиной своей семейной виллы в Лиме. — Вам не кажется, мистер Картер, что наш товарищ по оружию был ранен необычным оружием? Может быть, это лазерная пушка?


Действительно было похоже. Однажды я видел демонстрацию прототипа. Они пробовали это на козе. Результат был примерно таким же. Осталось немногое, кроме скелета и плоти. У них есть один недостаток. У них нет большого радиуса действия, и вы можете выстрелить из них только один раз. Их перезарядка занимает много времени.


Хорхе посмотрел на женщину. — Помнишь, сколько времени понадобилось, чтобы умереть Дарио, Инес?


— Я помню, Хорхе. Ты был великолепен. Только ты мог сделать такое. Но с этим покончено, Хорхе. Мы потерпели неудачу и потеряли всех наших людей. Теперь нам придется попробовать еще раз. Тогда мы должны добиться успеха. Мы должны уничтожить этот передатчик.


Она бесстрастно посмотрела на меня и провела пальцем по своему маленькому прямому носику. «С помощью печально известного Ника Картера, Хорхе, мы справимся в следующий раз. На этот раз план АХ в соответствии с нашим. Мы можем работать вместе.


— Итак, можем? Как вы думаете?' Хорхе посмотрел на неё со странным выражением на его плоском некрасивом лице.


Казалось, он на мгновение забыл о моем присутствии. Свет в пещере был очень тусклым, поэтому я не мог видеть выражение его лица, но я мог слышать все в его голосе : гнев, сомнение, подозрение и страх. И еще кое-что. Что-то, что я чувствовал в течение длительного времени. возбуждение. Даже больше. Желание унизить и уничтожить это красивое возбужденное тело. Я решил больше не ждать и начал бритвой перерезать веревку вокруг запястий.


Эль Рубио отчаянно пыталась сдержать атаку. Она знала, что я не могу помочь ей прямо сейчас. Кроме того, она никак не могла узнать, захочу ли я ей помочь. Но она была первоклассной актрисой. Она вела себя так холодно, как будто вообще не слышала последних слов Хорхе. Жребий был брошен, но она просто смотрела в другую сторону. Она изо всех сил старалась не тянуться к Кольту 45 калибра, который она все еще носила на поясе. Теперь она боролась за каждую минуту. Может быть, каждую секунду. Я работал с бритвой так быстро, как только мог. Это было не так быстро.


Теперь Хорхе столкнулся с дилеммой, знакомой многим мужчинам. Он хотел избавиться от нее. И в то же время предпочитал этого не делать. Он хотел доверять ей, но знал, что не может. Его инстинкты подсказывали ему нажать на курок и уничтожить ее очередью из автомата. В настоящее время! Его больше не нужно было уговаривать. Я наблюдал за ними часами и понял, что Эль Рубио теперь не более чем в одном дыхании от смерти.


Я ослабил одну из веревок на запястьях. Хорхе с автоматом наготове сделал глоток чичи и вытер рот рукой. Эль Рубио замерла, как лед, и пошла к входу в пещеру.


— Куда ты идешь, милая? Хорхе теперь играл новую роль. Он начал сглатывать и юлить.


Она по-прежнему делала вид, что ничего не знает о его намерениях. Она удивленно посмотрела на него, а потом улыбнулась. 'Куда я иду? Хорхе, сделай мне одолжение ! ¿ Que le pasa a usted? Мне нужно облегчиться, если ты это хочешь знать. Так что, если вы не возражаете…


Хорхе тоже улыбнулся. Его большие белые зубы блестели в темноте. — Я возражаю, Инес. У меня даже есть много возражений. Ты вообще никуда не пойдешь. Ты прекрасно знаешь, почему бы и нет. Вы бы заблудились в темноте и никогда не вернулись сюда. Вы можете решить пойти на Скалу Стервятника, чтобы увидеть своих друзей, как вы сделали прошлой ночью, когда все наши товарищи были убиты, кроме вас и меня. Нет милая. Оставайся здесь.'


Так что теперь она не могла этого избежать. Он вырвался из под ее влияния. Я дико пилил бритвой, стараясь, чтобы Хорхе не видел моих движений. Одно было в мою пользу. Хорхе был так разгневан и так поглощен Эль Рубио, что, казалось, совершенно забыл о моем присутствии.


Женщина хладнокровно взглянула на него, а затем подняла обе руки к небу в жесте отчаяния. — Ты сошел с ума, Хорхе. Это единственное объяснение, которое я могу найти для этого. Я даже могу это понять. Мы оба жили в условиях сильного стресса. Ужасного. Страшное путешествие из Боливии. Потом та ужасная засада, в которой мы потеряли всех наших людей. Удивительно, что кто-то из нас не погиб раньше. Но ты должен держать себя в руках, Хорхе, ты должен! Я уверен, что в Гаване и России поймут. .. '


Хорхе двигался как кошка. Тем же движением он ударил ее по лицу и вытащил кольт из ее кобуры. Он вонзил ствол автомата ей в живот. «Гавана обязательно поймет. Они поймут, что я им скажу. Потому что ты им больше ничего не скажешь.


Он взглянул на передатчик в углу пещеры. Это была старая американская модель, SC 12. Она пришла в негодность, потому что во время пути из Боливии разрядились батареи. Он снова посмотрел на нее и ухмыльнулся. Он знал, что теперь держит ситуацию под контролем, и был рад, что игра в кошки-мышки закончилась. «Каким же я был дураком , — сказал Хорхе. 'Каким идиотом. Но теперь все кончено, Инес. Та ночь у Скалы Стервятника стала решающим фактором. Эль Кольмо! Ты исчезаешь. Тебя нигде не видно в течение часа. Когда вы вернулись, ваше дыхание пахло табаком. У меня хороший нюх. Затем, на вершине скалы, мы попали в засаду. Всех убивают. Все уничтожены лазерными пушками. Все, кроме тебя, Инес. И меня, потому что я был так близко к тебе. Вы знали тогда, что я вас подозревал, не так ли? Ты смотрела на меня, а я на тебя. Какой сложный сюжет.


"Баста",- она ответила ему. Она сделала движение головой в мою сторону. «Картер слышит каждое твое слово. Он враг, Хорхе, а не я. Вы все смешиваете. Ты многого не понимаешь.


Он не стал смотреть на меня. Теперь его голос звучал горько. — Я все неправильно понял. Я признаю. Ты командовала. Я был там, чтобы выполнять твои приказы. У вас были секретные инструкции из Гаваны. Мы не знали, зачем нас отправили в Перу. Только ты знала. Потом что-то случилось с радиобатарейками. Они внезапно испортились. Никогда раньше не случалось. А теперь вдруг... и у тебя на пальцах ожоги.


Она была холодна, как глыба льда. Она протянула два пальца правой руки и посмотрела на него. — Ты же знаешь, я обожглась. Теперь она посмотрела на меня и слабо улыбнулась. Что бы вы ни говорили о ней, у нее было мужество. Она не сдастся в ближайшее время. — Я ничего не могла поделать. Я хотел зажечь сигарету. И тут загорелся спичечный коробок.


— Луис видел тебя, — сказал Хорхе. «Бедный Луис, теперь он гниет на Скале Стервятника. Ты его не видел, а он тебя видел. Мы оба знаем, что он был estupido, но даже он удивлялся, почему ты намеренно обожгла себе пальцы. Но один ожог покрывает другой, не так ли? Ты обожгла пальцы кислотой. Кислота, которую вы использовали для уничтожения батарей. Ты не могла этого объяснить, вот почему ты придумала этот трюк со спичечным коробком.


Она остановилась и посмотрела на него с презрением. Я продолжал резать лезвием бритвы. Время истекало. Хорхе, который напился чичи и все это время жевал коку, начал впечатляться собственным голосом. Он начал красиво изображать это. Но в любой момент он мог устать от этого. Это будет конец для девушки. Но у меня все же был шанс. Не пятидесятипроцентный шанс, а просто шанс.


Хорхе сделал глоток и бросил пустую банку в мою сторону. Он зажег одну из моих сигарет и выпустил дым ей в лицо. — Это все мелочи, Инес. Не очень важные. Это была всего лишь мелочь, что твое дыхание пахло табаком. Что ты обожгла пальцы, чтобы скрыть кислотные раны. Потому что вы уничтожили батареи, и я не смог связаться с Гаваной, чтобы проверить ваши приказы. Теперь он повернулся ко мне, и его улыбка была металлической. — Ты знаешь, что это были за тайные приказы, Картер? Ты будешь польщен, птица! Это было о тебе. Вы направлялись сюда, и нам было приказано вас перехватить. Захватить тебя живым. Что вы думаете об этом?'


Я кивнул. - 'Отлично. Захватить живым! Почему бы вам не слушать своего босса и точно выполнять ваши приказы. Вам лучше не спорить с Бородатым в Гаване. Он выплюнул темную струйку коки. — Тебе бы этого хотелось, не так ли? Вы знаете, когда она рассказала мне об этих тайных приказах? Вчера вечером. Только прошлой ночью! Когда она поняла, что я ей больше не доверяю. Поэтому она рассказывает мне историю, чтобы притвориться, что доверяет мне секрет. Потому что она знала, что ты придешь, и потому что она думает, что произведет хорошее впечатление, если ты будешь захвачен живым. Вот почему она рассказала нам всю эту чепуху о секретных приказах. Что она действительно собирается сделать, так это убить меня. Но я позаботился о том, чтобы никогда не отвернуться от нее. И я никогда не сплю, потому что знаю, что ей нельзя доверять. Она ждет. Я тоже жду. Мы играем в кошки-мышки!


Тем временем он осушил еще одну банку и швырнул ей в голову. Она избегала его взгляда, слегка качнув головой вбок, с пренебрежением показывая ему свои белые зубы.


'Идиот! Глупый! Ты все неправильно понял. Ты сошел с ума!


Хорхе, все еще держа автомат на животе, вытащил еще одну банку пива.


— Но неудивительно, что я не знаю, откуда взялись эти тайные приказы. Я также знаю, что вы получили их только две ночи назад, в Скале Стервятника. Когда ты якобы "пропала" на час. Когда ты выкурила эту сигарету. Кто дал тебе эту сигарету, Инес? Тот самый, который отдавал тебе приказы о Картере?


Дион Гермес. Иначе и быть не могло. В старом доме в Малибу он звал меня Картер. Он оставил меня там. Затем Гермес пожаловался на грязную работу, которую ему приходилось делать. Что в выполнении приказов ему не понравилось. Он сделал вид, что он просто незначительное звено. Но был ли он главным? За те деньги он вполне мог быть мозгом всего этого канала. Он был умным и хорошим организатором. Он попросил Рону Мэтьюз записать кассеты. У него был Ли-Цзы, чтобы вымогать деньги у старых богачей и дать поселению на Скале Стервятника приемлемое прикрытие. Вполне может быть правильно. Дион Гермес может быть гораздо важнее, чем я подозревал вначале. Либо он был очень высоко продвинут в движении, либо он был проницательным бизнесменом, продающим эффективность. За огромную цену. И у станции были деньги. Сколько они платят Диону Гермесу за его организаторскую работу?


Тем не менее, я был не совсем доволен этим заявлением. Что-то было не так. Не факт, что они знали, что я был жив, когда Дион Гермес думал, что я мертв. Он мог бы легко это выяснить, возможно, с помощью человека, который следил за пожаром, чтобы увидеть, не выносят ли мой труп наружу. Нет, это было что-то другое, и я еще не совсем понял, что именно.


Хорхе одним глотком выпил полупустую банку. Я удивлялся, как ему удавалось продолжать держаться. Когда он снова посмотрел на женщину, выражение его лица было грустным. Хотя я был готов почти ко всему, я все равно был удивлен, услышав его рыдания. Теперь у меня были свободны руки.


Хорхе снова начал ругать девушку. К тому же в его голосе было что-то такое, что я не мог сразу определить. Только когда я некоторое время думал об этом, я понял это. Он не казался таким пьяным, как десять минут назад. Он казался трезвым! Это означало, что мне придется действовать быстро. По крайней мере, у меня были свободны руки. Мои ноги все еще были связаны.


— Я такой же плохой, как и ты, — продолжал он женщине. «Может быть, даже хуже. Потому что я думаю, что вы предаете Кубу и не пытаетесь ее увидеть. Я не хотел этого видеть, потому что был влюблен в тебя. А ты, грязная шлюха, знала это и воспользовалась этим.


Внезапно он поднес свою большую правую руку к лицу и поскреб ногтями кожу. Сразу же кровь окрасила его лицо в темно-красный цвет.


« Влюблен ?» — воскликнул он. 'Бред какой то. Я был проклятым идиотом, который хотел трахнуть хорошенькую сучку, чтобы на время забыть обо всем. Ты была умна, Инес, слишком умна! Вы прекрасно всё знали. Пока вы позволяли мне это делать, не было опасности, что я задам слишком много вопросов.


Я и раньше замечал, что она хорошо играет. Теперь она побледнела. Она вскочила и посмотрела на него испепеляющим взглядом.


«Эмбустеро! Лжец! Ты никогда не касался меня ни одним пальцем. Лучше бы я умерла! я . .. '


Хорхе вытер большую слезу с лица. Он выглядел нелепо, насколько может выглядеть нелепо пьяный идиот с заряженным автоматом.


— Я не лгу, Инес, и ты это знаешь. Это больше не имеет значения. Ты знаешь, сколько раз ты заползала в мою постель, чтобы успокоить меня, чтобы я не думал слишком много. И ты скоро умрешь. Но не раньше, чем ты снова будешь лежать подо мной на полу этой пещеры перед Картером. Я хочу, чтобы он увидел, как я унижаю тебя. Я даже хотел бы оставить его в живых, чтобы он мог рассказать это другим. К сожалению, мне придется убить его после использования. Потому что мы с Картером собираемся взорвать тот передатчик, ты меня слышишь? Я заставлю его помочь мне. Теперь он в моей власти. И мы собираемся сделать то, чего вы всегда хотела избежать!


Женщина снова села и высокомерно посмотрела на него. — Ты действительно стал идиотом, Хорхе. Что означает это последнее замечание?


Хорхе медленно покачал головой. — Ты больше не выживешь, дорогая. Ты больше не приклеишь меня к своему телу. Я убью тебя после того, как сделаю то, что хочу. Пока я рассказал вам только мелочи. Но не они приговорили вас к смерти. Я знаю все о твоих секретных заданиях, дорогая. Мне уже сказали в Гаване, чтобы я мог проверить, занимаетесь ли вы ими. Вы совершили ту же ошибку, что и все салонные коммунисты. Вы думаете: если человек не может вежливо говорить и если он не ходил в школу, он не может думать. А ты даже не коммунистка!


Я думаю, твои боссы тоже это знают, и именно поэтому они дают тебе эти опасные задания. Если вы не выживете, их это не обеспокоит. В Гаване о тебе давно все знают, дорогая. ты из КГБ. И именно поэтому вы не хотите, чтобы этот передатчик был уничтожен.


Теперь она была почти побеждена. Она посмотрела в землю, и я увидел, как дрожат ее руки. В своем поражении она выглядела еще красивее, чем раньше.


Хорхе быстро протрезвел. Некоторые мужчины умеют это делать, и он, по-видимому, был одним из них. Я немного пошевелил ногами и почувствовал судорожную боль. Но мои руки были свободны, и я снова чувствовал пальцы. Мой Маннлихер прислонился к стене пещеры возле входа. Эль Рубио закрыла лицо руками и зарыдала. Может быть, она действительно рыдала. В любом случае, она пристально смотрела на меня сквозь пальцы.


— Я не настолько глуп, — сказал Хорхе. «Конечно, вы думаете, что я обычный партизан-лейтенант, но на самом деле я служащий кубинской разведки. У меня звание майора.


Если бы она продолжала вести себя так, у меня был бы шанс. В противном случае нет. Без ее помощи он мог бы скосить меня очередью из автомата, а я даже не успел бы прикоснуться к оружию. Но если бы я мог незаметно добраться до пистолета, у меня был бы шанс. Хорхе подошел к ней. Она сидела неподвижно, уткнувшись лицом в ладони, и смотрела в землю. Хорошо. Теперь он был ближе к ней. — У меня только что появилась идея, — сказал Хорхе. «Что-то действительно приятное. Знаешь, что я заставлю тебя сделать, дорогая?


Она знала, и теперь ненависть и отвращение, которые читались на ее лице, не разыгрывались. Она укусила его. Должно быть, она тоже прокусила его насквозь, потому что он издал неконтролируемый крик боли и гнева и яростно ударил левой рукой по ее голове. Но он не выстрелил. Я оттолкнулся со связанными ногами и нырнул за ружьем. Я бешено пополз на четвереньках к Маннлихеру. Я схватил оружие, молниеносно перевернулся и начал стрелять. Я вспотел. Свет в пещере был очень плохим, и у меня было мало времени .


Эль Рубио удалось спастись. Она вскочила и схватилась за ствол автомата. Она бросилась на него всем своим весом, лишив Хорхе возможности выстрелить. Но она мешала. Мне пришлось целиться ему в голову при таком плохом освещении, и у меня была только десятая доля секунды.


Первый выстрел ударил Хорхе по кончику носа и снес ему затылок. Во второй раз пуля попала ему в подбородок и грудную клетку. Только тогда он бросил автомат. Когда кровь хлынула из его рта, он начал ползти к девушке. Она нырнула за автоматом. Истерически вопя, она начала стрелять из него в уже мертвое тело Хорхе. Он двигался, трясся и дрожал, как жизнь, пока она опустошала магазин автомата. Или почти пустой. Я обратил на это особое внимание.


Я прикинул, что в магазине осталось около десяти патронов. Когда она начала поворачиваться, я сказал: «Не останавливайся! Стреляй в него!


Она на мгновение заколебалась. Я видел, как напряглись мышцы ее ног и ягодиц. Может быть, она прокляла себя. Если бы она не отомстила безумно этому телу, она могла бы убить меня.


Я не хотел стрелять в нее. Она все еще могла бы мне пригодиться, если бы я взобрался на Скалу Стервятника ночью. И это то, что я хотел сделать. В ту же ночь.


— Сделай это, — бросил я ей вызов. — К сожалению, иначе мне придется прострелить тебе спину. Это было бы позором. Это очень привлекательная спина.


Я сделал это очень сознательно. Я уже знал, о чем она думает и как попытается это сыграть, и хотел, чтобы она поверила, что у нее есть шанс. Они всегда пытаются. Секс трюк. Если вы будете подыгрывать им в начале, с ними будет намного легче справиться.


Она уронила автомат. Он упал в большую лужу крови. Теперь она снова начала играть.


Она сделала яростное движение головой, откинула назад светлые волосы и посмотрела прямо перед собой. Теперь ее голос снова стал нормальным, уверенным и возвышенным.


— Вы отличный стрелок, мистер Картер. Действительно очень хорошо. Спасибо за спасение моей жизни. Могу я сейчас повернуться?


Ее тон означал, что она хотела видеть во мне равного. Она была леди, и меня сразу же признали членом лучшей семьи. У нас могут быть разные политические взгляды, но вы, как цивилизованные люди, не должны делать из этого проблему. В тот раз она бросила его сейчас. И я сразу понял, что Хорхе был прав. Она была типичной салонной коммунисткой. Вероятно, у нее был комплекс из-за денег ее семьи.


— Ты не можешь повернуться, — сказал я ей. «Подойди к той стене, к тому большому камню. Ты сядешь на нем лицом к стене. И держи руки над головой, Инес. Ничего не пробуй. Я не собираюсь тебя убивать.


Она насмешливо рассмеялась. — Не похоже, чтобы я сильно изменилась, мистер Картер.


«Это зависит от того, как вы на это смотрите. А теперь делай то, что я сказал, и держи рот на замке.


Она вздохнула и плюнула на тело Хорхе. 'Как хочешь. Но я очень разочарована в вас, мистер Картер. Я думала, ты настоящий джентльмен.


— Уверен, Хорхе тоже, — сказал я. — И посмотри, что с ним стало.


Я снял нож с пояса Хорхе и начал перерезать веревку вокруг своих лодыжек. Я почувствовал болезненные уколы, когда кровь снова прилила к моим ногам.


Теперь она сидела на камне, подняв руки вверх, как я ей и говорил. 'Я очень устала. Могу я опустить руки?


'Еще нет.'


Она начала дуться. Я был неблагодарным псом. — Это я дала тебе бритву, помни! Без неё ты был бы уже мертв.


'Ошибка. Вы были бы мертвы. Хорхе собирался использовать меня, помнишь? Ты дала мне бритву, потому что боялся его. Вы боялись, что не справитесь с ним в одиночку и что произойдет несчастный случай. Это оказалось правдой. Так что лучше поблагодари меня.


Я сделал это быстро. Я взял все оружие, которое нашел в пещере, и бросил его в глубокую темную дыру в углу пещеры. Я мог сосчитать до шести, прежде чем услышал, как упал пистолет, который я бросил. Так что это было достаточно глубоко. Я также сбросил все боеприпасы. Я знал, что никогда не смогу доверять ей, и хотел убедиться, что у меня есть единственное оружие. Люгер. Я держал его вместе со стилетом у правого предплечья. Если бы мне пришлось вести перестрелку с лазерными пушками, я бы все равно не использовал бы автоматы.


Я подверг передающую установку беглому осмотру. Может быть, я мог бы использовать устройство, используя батареи моего портативного телевизора, а может и нет. Эта проблема могла подождать.


Когда она услышала, что я уничтожаю оружие, она полуобернулась. 'Пожалуйста. Я больше не могу. Могу я . .. '


— Конечно, — сказал я. — Иди сюда, к огню. И раздевайся полностью'


## Глава 8


Она не протестовала. Она подошла к огню и начала раздеваться. Ее рот скривился в кошачьей улыбке. Она действительно верила, что я клюну на сексуальную приманку.


Я сидел в нескольких ярдах от нее на камне, наблюдая за ней, держа ее на прицеле своего Люгера. — Не делай резких движений, — предупредил я ее. — Мне нужно иметь возможность видеть твои руки. Медленно двигайте пальцами. Позвольте мне насладиться этим.


Она посмотрела на меня прищуренными глазами. "Я верю, что вам это понравится!"


«В глубине души я не более чем старый грязный человек. Поторопись. Опусти штаны. Но медленно!


Мое первое впечатление о ее теле оказалось вполне правильным. У нее было красивое стройное тело. Стройные ноги, упругий плоский живот и полная округлая грудь. Прямо под ее промежностью, в кобуре вокруг ее правого бедра, я увидел блестящую рукоятку крошечного Уэбли. Лилипут. Но очень смертоносен на близком расстоянии.


'Хм. Как элегантно! И так удобно! Поднимите руки снова.


Я подошел к ней, расстегнул маленькую кобуру и позволил ей соскользнуть с ее ноги. Она вздрогнула, когда мои пальцы коснулись внутренней стороны ее бедра. У нее были закрыты глаза. Я бросил маленький пистолет в глубокую яму и сосчитал до шести. Раздался звук.


Наши взгляды встретились. — Это очень глубокая яма, — объявил я. "Подумай об этом."


Она снова закрыла глаза, и когда она начала говорить, я услышал новый тон в ее голосе. Слова давались с трудом, и ее большие, полные груди яростно вздымались и опускались, когда она говорила со мной. Она выгнула спину и слегка отвернулась.


«Я так чертовски взволнована», — сказала она. Ей мешал язык, и она едва могла произносить слова. «Кровь… убить». .. это всегда меня так взволновало. Честно. я . .. Я не шучу, Ник.


Я посмотрел на нее. Я поверил.


Она схватила себя за грудь обеими руками. 'Что ж? Ты ничего не собираешься с этим делать?


— Да, — сказал я. — Я что-нибудь с этим сделаю. В другой раз.'


Я пробежался глазами по ее телу. У нее больше не было спрятанного оружия.


— Одевайся, — рявкнул я на нее. — И сделай что-нибудь съедобное из вон тех банок. Сделай кофе.'


Ее соски напряглись от холода. У нее шли мурашки по коже. Она облизнула губы и уставилась на меня так, словно пережила чудо. Я тоже почти начал в это верить. Я стал опорой для нее. Но мой мозг держал меня в узде. Я работал над заданием. И она была опасна. Чертовски красивой, но и чертовски опасный.


Я не посмотрел на нее ласково и сделал говорящий жест люгером. «Не засыпай. Поторопись! И не ошибись, Инез. Я застрелю тебя так же легко, как и Хорхе».


Она глубоко вздохнула и провела кончиками пальцев по своему телу. Она бросила на меня еще один пронзительный взгляд. Я рявкнул и сделал угрожающий жест с Вильгельминой. Она сдалась и начала одеваться.


Я знал, что теперь она меня ненавидит. Теперь я был больше, чем просто политическим врагом. Теперь была личная ненависть. Это может сделать ее еще более непослушной. Конечно, у меня был ответ и на этот вопрос, хотя я надеялся, что мне не придется его давать.


Она была бледна и молчала, готовя что-нибудь поесть. Очевидно, Беннет не особо беспокоился о еде. Все было просто консервы. Там было немного порошкового кофе и блок сигарет. Люди из Корпуса мира, похоже, имеют привычку есть так же, как люди в районе, где они работают. Пока она была занята, я перетащил Хорхе в угол. Я бы предпочел вынести его наружу, но не мог оставить ее одну в пещере. Я не знал, как долго они пользовались пещерой. Не исключено, что у нее где-то было спрятано оружие.


Во время обеда я начал расспрашивать ее. Хоук говорит, что я неплохо разбираюсь в этом. И он должен знать, потому что он лучший. Во всяком случае, во время первой чашки кофе она начала лгать. Я ничего не говорил. Я выпустил стилет из рукояти и поднес острие к огню. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, и ее рот скривился от страха.


— Ты лжешь, — просто сказал я. - 'Не делай этого. Ты не можешь победить, потому что не знаешь, как много я уже знаю. Вы рискуете, что я поймаю вас каждый раз, когда вы будете лгать. Я повернул стилет в огне. — А если ты еще раз солжешь, я свяжу тебя и использую это против твоих босых ног. Если вы думаете, что я просто пытаюсь вас напугать, попробуйте.


Она поняла, что я не шучу. Я думал, что достаточно пригрозить ей. Зачастую это намного эффективнее самой пытки. Хорхе, наверное, сказал бы, что я могу идти к чертям. Не думаю, что у нее будет столько мужества. И я был прав.


Она заговорила. Хорхе был прав. Она была агентом КГБ. Ее подкинули на Кубу, чтобы Кремль мог узнать о планах Бороды из первых уст. Она долгое время не работала, у нее было несколько разных паспортов, а когда она не работала, она преподавала в школе в Аргентине. В течение многих лет она старалась держаться подальше от своей могущественной аристократической семьи. Если бы они когда-нибудь заполучили ее, они обязательно поместили бы ее в лечебницу.


Остальное было достаточно легко. Кубинская секретная служба уже некоторое время знала о передатчике Скалы Стервятника, но не совсем понимала, что это такое и для чего он предназначен. Их люди в Перу были плохо экипированы, и крестьянство практически не поддерживало их. Большую часть времени на них охотились и они были голодны. Кастро возлагал надежды на боливийское партизанское движение на севере. Перу может подождать. Когда Че Гевара был убит и боливийские партизаны разбежались, Гавана послала на его место Эль Рубио, а Хорхе присматривал за ней. Ей было приказано идти на юг. Когда начались трансляции, Куба приказала уничтожить передатчик на Скале Стервятников. Кастро был сторонником Мао-Цзэдуна. Станция хотела голову Мао. Так что это было достаточно ясно.


Но Инес, Эль Рубио, была агентом КГБ. А Кремль хотел защищать и поощрять неокоммунистов. По крайней мере в начале. Пока бы не увидели, в каком направлении движется передатчик. Возможно, они попытались бы ими манипулировать.


В любом случае, у Инес был приказ охранять установку. Я вынул стилет из огня и приставил острие к деревянному ящику, в котором хранились припасы. Дерево затрещало и начало дымиться.


— Ты была посреди гор, Инес. Как вы получали приказы от КГБ?


«У нас есть агент в Каракасе. Я связалась с ним за ночь до того, как уничтожила батареи. Это мелочи, на которые следует обращать внимание на допросе. 'Как это было возможно? Хорхе сказал, что вы не имеете никакого отношения к радио. Как ты смогла добраться до него?


'Легко. Хорхе и остальные отправились за припасами. Луис был единственным, кто остался в лагере, и он не был самым умным. Он не знал азбуки Морзе. Я тогда использовала радио и получил мои приказы. Затем я позволила Луису обнять меня, чтобы заставить его замолчать. Луис был полным идиотом. Он считал, что я люблю только его и что другие не должны знать, что мы делаем вместе, когда мы одни».


Луис, возможно, был глуп, но не настолько, чтобы рассказать Хорхе о тех передачах. Это казалось мне слишком маловероятным.


Я сказал: «Значит, две ночи назад вы напали на Скалу? Хорхе подозревал вас, но он спал с вами и пока ничего против вас не сделал. Вы, должно быть, волновались тогда, не так ли? Как вам это удалось? Как они могли быть убиты все, кроме тебя и Хорхе?


Она посмотрела на дымящийся кончик стилета и глубоко вздохнула. - 'Тогда все было в порядке. У меня есть представитель в Стервятнике. Каракас дал мне инструкции по этому поводу. И я действительно была в отчаянии. Вот почему я «заблудилась» той ночью. Мы поднялись незадолго до заката. Есть легкий путь наверх, если вы его знаете. Я убежала от других. Я нашла своего контакта и предупредила его. Он устроил засаду для остальных. Но поскольку Хорхе не доверял мне, он в значительной степени цеплялся за меня. Вот почему ему также удалось избежать этих лазерных лучей.


Я рассказал ей остальное. «Это контактное лицо дало вам одну или две сигареты. Вы курили их и не подумали об этом. Потом ты вернулась и поцеловала Хорхе.


Она смотрела на меня жалобно, как школьница. 'Да. Это была глупая ошибка. Но мы не курили несколько дней, и мне просто захотелось сигареты. Я никогда так не думала. .. '


Это всегда маленькие, глупые ошибки, которые убивают любого агента. Я задавался вопросом, когда это случится со мной и какую ошибку я совершу. Хоук всегда говорит, что это как-то связано с выпивкой и женщинами. Лично я в этом сомневаюсь.


Я сказал: «Этот агент КГБ в Каракасе, как его имя и прикрытие?»


Она не ожидала этого вопроса. Она ожидала другого вопроса, очень важного. Она думала, не станет ли она лгать и рисковать пытками. Я вывел ее из равновесия этим менее важным вопросом. Она дала мне имя своего связного в Каракасе, и я запомнил детали.


Тогда я задал ей вопрос. — Твой связной на Скале Стервятника — Дион Гермес, не так ли? Он прибыл из Куско на вертолете четыре дня назад. До этого он был в Лос-Анджелесе. Он тоже агент КГБ. Он также является генеральным директором компании КГБ на западном побережье, и он помог китайцам построить этот передатчик, потому что этого хотели русские. Он связан с Роной Мэтьюз и старым ламой Ли Цзы. Он пишет тексты, а она читает их на пленку. Он переправил китайских инженеров в Перу. Он доит этих идиотов, которые приходят и садятся у ног Ли Цзы, и передает деньги новой организации. Эти секс-таблетки — изобретение китайского ученого. Прав ли я до сих пор?


Она смотрела на меня с полуоткрытым ртом. Она была впечатлена. И ошеломлена . Иногда наши враги имеют привычку недооценивать АХ. Мы максимально поощряем это.


Инес бросила сигарету в огонь. Она откинула голову назад и пожала плечами. — Вы чертовски хорошо информированы! Почему вы вообще удосужились меня расспросить?


«Я хочу знать все о Дионе Гермесе. Все! Я прошел долгий путь, чтобы убить его. Я продолжил: «Дион Гермес пытался обвинить меня в убийстве в Малибу. Он потерпел неудачу, и я думаю, он знает об этом. Я думаю, он говорил с тобой обо мне. Я также думаю, что он отдал вам определенные приказы. Может быть, следующее: вам следует остаться здесь, в долине, и связаться со мной, как только я здесь появлюсь. Вы, вероятно, попытаетесь обмануть меня этой маленькой историей, что мы могли бы работать вместе... Ты могла бы попытаться убедить меня еще больше, переспав со мной. Затем вы поведете меня той самой легкой дорогой, о которой вы только что упомянули, к Стервятнику, где я попаду в засаду. Не так ли, Инес?


Мне показалось, что я прочитал восхищение в ее глазах. И это был сюрприз для нее. Я думал, что понял, почему она была удивлена. Я знал об этой истории гораздо больше, чем она. Я был главным человеком в своей организации. Она, несомненно, была не более чем пешкой, достаточно хорошей, чтобы выполнять приказы. Вероятно, они не все ей рассказали.


«Ты, должно быть, в родстве с дьяволом», — сказала она наконец . Она перекрестилась, и это меня удивило. Мне это показалось странным для такой женщины. Потом я забыл об этом. Это была моя ошибка. Мы поговорили ещё немного. Насколько я мог судить, она сказала мне правду, потому что боялась пыток. Все сводилось к тому, что Диону Гермесу пришлось убить меня, так как это приветствовали в России. Это означало столкновение лицом к лицу. И это не было для меня нежелательно.


Я услышал еще одну вещь, которая на самом деле меня немного удивила, но на самом деле не особенно. Приказ Диону Гермесу убить меня прозвучал давно. Наше участие в проблеме Малибу было чисто случайным.


«Они должны быть очень осторожными», — призналась Инес Граунт. «Они хотят, чтобы это выглядело как несчастный случай. Потому что теперь, когда между Россией и США есть разумное взаимопонимание, они не хотят создавать новую напряженность, убивая главного агента АХ.


Вот почему они должны сделать так, чтобы это выглядело как несчастный случай.


Это звучало правдоподобно. Я знал, что что-то не так, но это звучало правдоподобно. И я не знал, что случилось. Я никогда не слышал о Дионе Гермесе до этого задания. Как и Хоук. Просто не имело смысла, что такой важный агент, каким, несомненно, был Гермес, мог так долго оставаться под прикрытием.


Я решил подвергнуть ее испытанию. Я взял стилет и позволил ему угрожающе заскребнуть по деревянному ящику. Я ходил вокруг костра, а она съеживалась.


— Ты лжешь, — сказал я. — Ты говоришь мне только половину правды. Вы что-то упускаете, и я хочу знать, что именно. Откуда ты так хорошо знаешь планы Диона Гермеса?


Она посмотрела на кончик стилета, и ее губы задрожали. — Я не вру, Ник. Я клянусь. Гермес сам рассказал мне обо всем этом. Когда я встретил его в Стервятнике той ночью.


Я грозно посмотрел на нее и промолчал.


— Я не вру, Ник. Честно. Я могу это доказать. Она с тревогой посмотрела на стилет и облизнула губы. Она боялась этой холодной стали.


— Пять секунд, — сказал я. «Я дам вам пять секунд, чтобы доказать это».


Слова быстро слетали с ее губ.


«Вы были в Бейруте несколько дней назад. Ты спал с женщиной, Кезией Ньюманн. Она двойной агент; она работает на КГБ и на ШАБАК. Русские больше не доверяют ей и решили вычистить ее».


Наверное, я выглядел немного удивленным. Не то, чтобы мой рот сразу же открылся, но мое удивление, должно быть, было заметно. По реакции Инес я заметил, что она почувствовала облегчение. Она продолжала говорить. «Они планировали убить тебя в том отеле. Кажется, это называлось Финикия.


Я кивнул.


«У них все было детально проработано. И вас, и девушку отравят бутылкой арака и оставят записку о том, что вы вдвоем покончили с собой вместе. Из любви и потому, что ты устал от грязной работы, которую делал.


— А кто должен был написать эту записку?


«Эта женщина, Кезия Ньюманн. Она уже написала её. Она бы положила это. Но, конечно, она не знала, что умрет. Она говорила, что сдалась в последнюю минуту, и ее вырвало ядом. Полиция не продержит ее долго, и она получит большое вознаграждение. Она вообще ничего не подозревала.


Я обошел вокруг костра и сел. Так что это не имело большого значения. Я просто надеялся, что Хоук никогда об этом не узнает.


— Вы ушли на час раньше, — продолжила Инес. — Один из русских видел, как вы уходили. Это было на стоянке через дорогу от отеля.


Николай Товарец. Человек с большими руками. А я думал, что он охотится за Кезией. Значит, так оно и было. Но я забыл о себе. Он ничего не показал, когда увидел, как я выхожу из отеля. И все же было еще кое-что, чего я не понимал.


— Зачем Гермесу рассказывать тебе все это? Агенту, которого он никогда раньше не видел. Это неправда.' Она выглядела расстроенной. — Что еще мне нужно тебе сказать? Я тоже не знаю, почему он мне сказал. Но он сказал мне! И он позаботился о том, чтобы я внимательно его выслушала. Похоже, он считал важным, чтобы я ничего не забыла из того, что он мне сказал».


Теперь мне стало ясно. Гермес хотел бы, чтобы я знал. Это означало, что он хорошо меня знал. Он знал, что я приму вызов, что не стану насмехаться над его приманкой. Как мог Дион Гермес, совершенно незнакомый мне человек, так хорошо меня знать? Я прикурил две сигареты и дал одну девушке. Я посмотрел на часы. Была полночь.


— Хорошо, — сказал я. «Мы идем к скале как раз перед восходом солнца. Тогда у нас будет хороший обзор, но им будет трудно нас обнаружить.


Она снова испугалась. — Мне не хочется туда идти. Почему я должен идти? Разве ты не можешь просто освободить меня. Я исчезну в горах и больше не побеспокою тебя. У меня больше нет оружия и . .. '


«Ты пойдешь со мной».


— Но это ловушка. Они будут ждать вас. Будет драка и я... я. .. '


— Да, — улыбнулась я ей. — Тебя тоже могут убить. Это возможно. И меня могут убить. Это еще одна возможность. Но мы не попадемся в их ловушку. Мы не пойдем по этому легкому пути. Мы пойдем трудным путем: поднимемся по крутому склону, по восточному склону.


Я тщательно изучил карты Скалы Стервятника. Это было возможно. Я знал это. Они не знали и поэтому не были готовы к нападению с этого направления. Если бы нам хватило получаса, что в принципе было возможно, мы могли бы оказаться под укрытием еще до восхода солнца.


Она была ошеломлена . «Я очень хорошая альпинистка. Я выросла в Швейцарии, прежде чем порвала с этой буржуазной чушью. Я поднялась на некоторые из самых сложных вершин в мире.


И я говорю вам, что это невозможно.


«А я говорю вам, что мы собираемся это сделать».


## Глава 9


Погода, учитывая обстоятельства, была неплохая. Было ясно и холодно. С юга постоянно дул холодный ветер, завывающий в щелях. Это звучало так, будто настраивают фальшивый орган. Мы оделись очень тепло, но мне пришлось бы снять перчатки, чтобы взобраться на крутой гребень. Это была бы борьба моих пальцев на руках и ногах со скалой. Одна ошибка, и я пропал . Плохо было то, что мы были связаны веревкой, и мне пришлось пропустить ее первой. Я не мог доверять ей за собой. Когда мы заняли правильную исходную позицию, я ждал до самого последнего момента. При первых признаках рассвета, когда я увидел свои руки на расстоянии вытянутой руки, я дал добро. Она была напугана. Я был напряжен до предела. Для начала мы поднялись по небольшому леднику, полному трещин. Он входил в похожий на расщелину проход, выложенный зазубренными гранитными камнями. Время от времени мы слышали, как где-то поблизости падают камни. Не совсем обнадеживало.


Она была хороша. Очень даже хороша. В последнюю минуту я решил не брать ее с собой. Я мог бы связать и оставить ее в пещере. Но тогда я должен был подумать обо всех тех узлах, которые я освоил сам с течением времени, и я сдался. Я бы не стал рисковать. Это был мой единственный шанс.


Чтобы добраться до края скалы, нам нужно было пересечь гладкий, прочный кусок скалы, покрытый льдом. Мы носили джинсовые сапоги и имели с собой кирки. Вот почему я не хотел, чтобы она была позади меня. У меня также были все другие предметы первой необходимости, такие как веревка, скобы и молотки. В полиэтиленовой пленке на поясе я носил взрывчатку и детонаторы, а также несколько специальных батарей. Верхний кусок скалы, на который нам предстояло взобраться, свисал вперед и был широким вверху и узким внизу. Я сомневался, что с этой стороны скалы будут часовые, так как с этой стороны скала казалась неприступной. Поднявшись на вершину, мы укрывались среди скал и ждали, когда стемнеет. Затем я нанесу удар, чтобы разрушить установку и убить Диона Гермеса.


Мы перелезли через зазубренный скальный массив, а затем снова очутились в расщелине, из которой водопадом продолжали падать мелкие камни. В Швейцарии его называют бергшрунд.


Инес продолжала ворчать, что мы сошли с ума. Темно-серое небо стало молочно-белым, и я мог видеть на четыре метра вперед. Справа от нас был большой выступ снега, а над нами был выступ скалы. Я знаю, что камень — мертвый материал, но у меня сложилось впечатление, что этот камень насмешливо смотрит на меня.


Мы остановились. Она лежала на животе и тяжело дышала. Я лежал на спине и изучал навес. Первое, что я увидел, меня порадовало. Метров в пяти ниже края был уступ. Последние пять метров потребуют наибольших усилий, потому что эта секция наклонена вперед как минимум на двадцать градусов. Эту последнюю часть я бы начал первой. Она должна ждать у выступа. Другого варианта не было. Пришлось выбирать из двух зол. Если я отпущу ее первой, и она успеет, я могу ожидать шипастого сапога или кирки по черепу, когда буду перелезать через край. Я бы пошел первым, имея в виду, что она никогда не сможет спуститься вниз одна. У нее было достаточно опыта, чтобы не пытаться сделать что-то подобное, и я держу пари, что она все равно не решилась, чтобы сделать это. Это был риск, на который я должен был пойти. Я встал. - 'Пойдем.'


Она начала ныть. 'Я не могу это сделать. Я никогда не смогу этого сделать. Это невозможно.' Теперь она пожалела, что сказала мне, что она опытный альпинист.


Я показал ей стилет. «Вы должны смотреть на это таким образом», — терпеливо сказал я ей. — У меня есть работа. Я слишком далеко, чтобы сдаться сейчас. Если вы подниметесь, у вас все еще есть шанс пережить это; если вы будете спорить, у вас нет шансов. Тогда мне придется тебя убить. Как мне жаль.


Должно быть, по звуку моего голоса она поняла, что я имел в виду именно это, потому что больше ничего не сказала и приготовилась карабкаться. Я указал ей на кое-что еще, что я обнаружил. Едва заметная складка в скале, поднимающаяся справа налево и заканчивающаяся примерно в шести футах ниже уступа.


— Попробуй, — приказал я. «Вам придется снять перчатки, иначе вы не сможете».


— Но у меня замерзнут руки. Действительно, чем выше мы поднимались, тем холоднее становился ветер.


«Нет, если вы сделаете это быстро», — ответил я. «Они немного онемеют, но не замерзнут. И мы должны сделать это быстро. Потому что, если нас увидят среди бела дня на этом склоне, мы окажемся беззащитной мишенью для этих лазерных пушек. Так что поторопись и не болтай так много.


Я внимательно наблюдал за ней, замечая, как эффективно она использует каждый выступ для продвижения вперед. Теперь, когда она начала это, я был уверен, что у нее все получится. Она действительно была хороша. Когда она была всего в десяти футах от уступа, она внезапно остановилась.


«Там на пути кусок скалы», — крикнула она вниз. — Не очень большой, но я не могу его обойти. Что мне делать?'


Она звучала спокойно. У меня не было впечатления, что она хотела что-то сделать. Я закричал: «Вы уверены?»


'Я уверен. На этой скале лед. Он зеркально гладкий. Это невозможно.'


Но это должно быть преодолимо. — Оставайтесь на месте, — крикнул я. — Забейте скобу и ждите там. Я иду вверх.'


Я должен помочь ей. Расщелина в скале оказалась немного глубже, чем я себе представлял. Я мог получить достаточно поддержки. Подойдя к ней, я увидел, что она права. Это был трудный случай. Этот камень, по форме напоминающий арбуз, был просто не на том месте. Он выступал из скалы, прерывая складку, которая позволяла нам взобраться наверх. Вы не могли преодолеть это.


Инес ударила скобой о скалу и позволила повесить себя на веревке. Под ней зияла пропасть не менее тридцати метров. Я изучил ее лицо и спросил: «Тебе есть за что держаться ногами?»


— Я почти на цыпочках. Но если я не двигаюсь. .. '


— Тогда не двигайся. Я должен перелезть через тебя, чтобы взять эту чертову штуку. Тогда я помогу тебе справиться с этим. Тогда мы сможем взобраться на этот уступ.


— Ты не можешь меня отвязать? Если ты упадешь, мы оба будем там.


Я рискнул. Она никак не могла уйти: я не представлял, как она сможет снова спуститься вниз, если со мной что-нибудь случится. Я подумал об этом некоторое время, а потом решил, что это вряд ли риск.


Я отвяжу тебя, — сказал я. «Постарайтесь не злоупотреблять этим».


— Что, черт возьми, я могла сделать? — рявкнула она на меня. 'Я довольно сильно замерзаю здесь. Я не думаю, что я буду держаться намного дольше. Пожалуйста, поспешите!'


Я едва справлялся. Мне пришлось тщательно искать правильные места, чтобы забить скобы. Мне приходилось подниматься вверх дециметр за дециметром. Я начал с треугольника, двух скоб для ног и одной над головой, за которую можно было ухватиться. Я мог это сделать, потому что скала здесь была вертикальной, а не нависающей.


Теперь я поднялся над препятствием и поэтому должен был снова спуститься, чтобы найти складку на другой стороне, где я мог бы держаться на ногах. Только сейчас я действительно столкнулся с проблемой. Мне было трудно забивать скобы в каменной стене. Я забил последнюю скобу в стене и пропустил через нее веревку.


Мне пришлось бы довериться этой скобе, потому что мне пришлось бы висеть на ней всем своим весом. Пришлось бы спуститься по веревке и надеяться, что мои ноги найдут складку по другую сторону препятствия. Для этого мне пришлось бы держаться за это с моей сотней килограммов. Мне было трудно смотреть вниз, и мне пришлось искать складку на скале. Мне было трудно понять, насколько твердым или слабым был камень в том месте, где я воткнул в него скобу. Ты не всегда можешь это почувствовать. Я вспомнил, как видел, как она переходила дорогу. «Если ты еще можешь молиться, — сказал я ей, — сейчас самое время».


Я отпустил и теперь повис всем своим весом на веревке и на этой скобе. Скоба хрустнула и пошевелилась, но выдержала. По крайней мере, до сих пор . Я помахал ногами в воздухе, пытаясь пальцами ног найти складку в скале. Я не мог найти его. Мои ноги царапали скалу, но я чувствовал только гладкий камень. Скоба начинала скрипеть все страшнее. Я знал, что крепко сжимаю веревку, но мои пальцы так онемели от холода, что едва чувствовали ткань веревки.


Я все еще не мог найти складку. У меня появилась мысль, что я начинаю весить все больше и больше. У меня начали болеть плечи, казалось, что сухожилия растянулись на несколько метров. Я задыхался от разреженного холодного воздуха. Ты что-нибудь видишь?


Где теперь мои ноги?


Она была напугана. Она не думала, что я выживу. — Я не вижу ничего здесь. Я не смею вытянуться достаточно далеко!


«Лучше сделай это. В противном случае мне конец.


Это не было похоже на мой собственный голос. Я слышал ее движения. И мычание. Я задавался вопросом, действительно ли она молилась.


Она сказала: Ты слишком низко! Подтяни ноги, правую ногу! Вон там. Теперь налево, нет-нет, теперь направо. Чуть ниже, еще немного. .. '


Я нащупал. Я толкнул свой ботинок в отверстие, насколько мог, и вздохнул с облегчением. Теперь я снова был в безопасности. Остальное было детской игрой. Складка расширилась. Инес бросила мне веревку, и я закрепил ее несколькими скобами. Теперь она тоже могла безопасно пересечь камень.


Когда мы стояли на уступе в пяти метрах ниже выступа скалы, я увидел, что самое сложное осталось позади. Последний участок выглядел гораздо опаснее, чем снизу. Мы смогли подняться дальше без перерыва, используя скобы. Когда мы, наконец , достигли цели, я понял, что вовремя. Рассвет превратился в яркий дневной свет. Над нами кружили орлы. Я осмотрел на маленькое плоское место, где мы сейчас находились, и решил, что проведем здесь день. Это было прекрасно. Это была площадь около пяти квадратных метров со щебнем и валунами, а кое-где и сухая трава ичу . Прелесть заключалась в том, что местность была вогнутой и окаймлена большими валунами, так что образовывала естественную крепость. Мы были высоко над нижним плато, где стоял дворец и храмовый комплекс инков. Здесь нас никто не видел, кроме орлов.


Я нашел подходящее место среди огромных валунов, защищенное от пронизывающего ветра, и развязал веревку, которая нас связывала. Она дрожала от холода, и мы потерли руки, чтобы восстановить чувства. Через несколько минут она улыбнулась мне и подмигнула. Я ответил ей взглядом, холодным, как камни, на которых мы сидели. Она завернулась в шубу из ламы и спросила: «Что теперь?»


— Мы подождем здесь. Я должен буду подготовить все точно. Мне все еще нужно много информации от тебя, и я надеюсь, что ты больше не будешь пытаться мне лгать. Я все еще могу убить тебя. И я сделаю это, если ты заставишь меня.


— Ты не посмеешь выстрелить сейчас.


— Вы правы. Я сунул стилет в руку и показал ей оружие. — Не заставляй меня использовать его, Инес.


— Я не буду этого делать. Я знаю, когда я побеждена. Все, чего я хочу, это выбраться отсюда живой. Кроме того, я думаю, ты мне кое-что должен...


— Я тебе вообще ничего не должен. Но если ты не будешь работать против меня, я посмотрю, что я могу сделать для тебя с моим боссом. Это все, что я могу вам обещать.


Может быть, Хоук мог бы использовать ее. Двойной агент всегда полезен. Хотя в ее случае это был бы тройной агент. Ведь она уже была двойным агентом. Мы упростили себе задачу. У меня было с собой несколько сигарет и плитка шоколада. Я нашел хороший проём между скалами и стал осматривать плато внизу. Я сфокусировал бинокль на разбросанных гранитных постройках в полукилометре от нас. Скала Стервятника. Место, где когда-то правили последние инки и где они умерли. Завоевано испанцами. Четыреста лет назад.


Местность была не так уж плоха. Конечно, нам придется пересечь его ночью. От основания вершины горы, на которой мы находились, плато протянулось примерно на двести метров и было окаймлено стеной из белых гранитных камней. Это была сухая стена, скрепленная напряжением и трением, и инки работали только с каменными и бронзовыми инструментами. Стена тянулась по всей равнине, от одного края скалы до другого. Стена была около двух метров высотой и не имела бойниц. Инки не ожидали нападения с этого направления.


За стеной к первому гранитному зданию вел высохший ров. Там же я обнаружил площадку для вертолета. Теперь вертолета не было, и ни в одном из зданий не было места, чтобы его спрятать. Так что они не ждали тут. Прилетели из Куско, сделали свои дела и снова улетели. Этот вертолет меня немного беспокоил. Если он пролетит прямо над нашим убежищем, есть шанс, что нас обнаружат. Я не долго думал об этом. Инес похлопала меня по руке и сказала: «Посмотрите, вон то первое здание, должно быть, это передатчик».


Здание было низким и квадратным, с плоской крышей. Объект сиял в первых лучах солнца из темной квадратной дыры в крыше. Это была игла из нержавеющей стали с выпуклым верхом, которая медленно двигалась вверх.


— Антенна, — пробормотал я. — Не передатчик. Он находится в здании или под ним. Отлично. Это достаточно близко.


Антенна медленно поднялась. Она напоминала флагшток, за исключением выпуклой вершины. У основания антенна была толщиной около фута. Она была более сорока метров.


Ее холодный рот коснулся моего уха. — Думаешь, они сейчас транслируют?


— Откуда, черт возьми, я должен это знать? Вероятно. Я не думаю, что они подняли эту штуку для развлечения ».


Они будут что то транслировать. Направят лазерный луч на один из наших спутников и заглушат все программы. Захлестнут весь мир своей пропагандой. Мне было интересно, будет ли Хоук в Лиме смотреть это прямо сейчас. По крайней мере, теперь я знал, где находится передатчик.


Я еще ни разу не видел Диона Гермеса. Также никого другого. Ничто не двигалось между зданиями. Плато казалось совершенно безлюдным. Я тоже дыма не видел. Здания отапливались электрическими генераторами, которые уже давно были поставлены.


Потом я увидел движение. Я навел на него свой бинокль. Тонкая шеренга мужчин и женщин, вышла из ворот старого дворца. Она двинулась к стене. Они исчезали в глубине высохшего рва, появлялись снова и шли к стене.


«Это похоронная процессия», — сказала женщина рядом со мной. — По старой традиции. О Боже! Они собираются скормить труп стервятникам.


Теперь у меня на виду был человек, возглавляющий процессию. Это был Ли-Цзы, хорошо закутанный от холода. Он вел процессию, опустив глаза, перебирая костлявыми пальцами струны маленького ситара. Ветер был далеко от нас, поэтому мы не могли слышать музыку. Музыка меня тоже особо не интересовала. Дион Гермес шел позади Ли Цзы. Он играл на флейте, прямо как в доме Малибу. На нем была меховая шапка с ушами и тяжелое пальто из альпаки. Я внимательно посмотрел на него, заметив выпуклость под его пальто. Это была наплечная кобура. Гермес не стал рисковать. Даже не на похоронах.


Инес Граунт наблюдала за мной. Любопытным тоном она сказала мне: «Ты пугаешь меня, когда так смеешься. Тогда ты похож на волка.


— Это просто чтобы на тебя рычать. Заткнись и не отвлекай меня. Я тщательно убрал все свободные камни, чтобы она не ударила меня по голове сзади.


Тело было обнажено. Это была пожилая женщина. Она лежала на обычных носилках. Когда я изучил выцветшее лицо — ей, очевидно, удалили зубы изо рта, — я понял, что видел это лицо раньше, и я также знал, где. В Малибу. Я не знал ее имени, но узнал в ней одну из последователей ламы. Я вдруг вспомнил, что Хоук сказал о завещаниях. Эту старуху похоронят. Теперь Ли Цзы и Дион Гермес получат свою награду.


Процессия повернула налево, затем остановилась у высокого каменного алтаря, стоявшего на краю скалы. Я не замечал этого раньше. Они не тратили много времени на беднягу. Двое из них подняли носилки и позволили трупу соскользнуть на алтарь. У меня сложилось впечатление, что его использовали раньше, потому что я видел кости и какие-то останки. Мой желудок довольно крепок, но на мгновение я подумал, что меня сейчас стошнит. Все стояли обратив лица вниз, когда Ли Цзы заговорил. Только Гермес не смотрел в землю. Он продолжал нервно оглядываться. Я догадался, что он ждал вертолета. Мгновение он смотрел прямо в том направлении, где были мы. Я видел, что у него было недовольное и обеспокоенное выражение лица. Почему? Насколько он знал, у него все было под контролем.


Может не все? Я мог представить себя на его месте и представить себе его смятение. Я не погиб в огне, и его прикрытие в Соединенных Штатах было раскрыто. Он подозревал, что я преследую его, но не был уверен в этом. Если он не убил меня и не смог доказать это Кремлю, ему некуда было обратиться. Кроме того, он потерял Инесу Граунт. Он еще не мог этого знать, но скоро узнает.


Старый лама закончил свою речь. Обнаженная женщина лежала на алтаре, и я отвел от нее глаза. Она была очень старой, и в морщинистой плоти было что-то непристойное. Когда-то она была хорошенькой девушкой, подумал я, и я никогда не думал о такой смерти.


«Инки приносили сюда людей умирать, — сказала Инес. «Больных и старых. Только важные люди. Богатые семьи. В последние дни им давали наркотики и давали все, что они хотели. Сексуальное расслабление, все. Я думаю, что в конце концов их убивали безболезненно, инкская версия эвтаназии».


Естественно. Эвтаназия. Это было то, что Ли Цзы должен был продавать. Над нами зашуршали огромные крылья. Подняв голову, я увидел их. Это были грифы, поедатели трупов. Один из них пролетел прямо над нами. Его рот был жестоким и угловатым. Какое-то время он смотрел на нас холодным, пытливым взглядом. Ему было не интересно. Мы еще не умерли. Я смотрел, как стервятники разорвали тело старухи своими острыми клювами. Вскоре вокруг алтаря столпились двенадцать стервятников.


Я был рад, что с прибывшего вертолета не заметили нас. Он летел низко с востока, и ни пилот, ни пассажир не смогли нас увидеть. Самолет ненадолго завис над платформой, а затем приземлился в большом облаке пыли. Пассажир вышел, и пилот передал ему чемодан и портфель. Затем к нему присоединился пилот, и они пошли к ближайшему зданию. Я направил бинокль на пассажира. Было что-то знакомое в этой фигуре, в этом толстом заду. Он был замаскирован, имел бороду и выглядел необычно. Даже на расстоянии. Он был в солнцезащитных очках. Они уже почти подошли к зданию, когда произошло нечто забавное. Внезапный порыв ветра сорвал с него шляпу. Пилот рассмеялся и поднял ее. Когда я посмотрел на пассажира, я вдруг увидел его. Бахрома рыжих волос вокруг лысой макушки. Когда он наполовину повернулся, чтобы взять шляпу, я был уверен, что узнал его.


В последний раз я видел его с Хоуком, когда мы только начинали задание: Билл Фелан!


## Глава 10


Я подождал, пока стемнеет, прежде чем спуститься на плато. Мы оба были голодны, но мало что могли с этим поделать. Инес Граунт много спала. Я бы тоже мог немного поспать, но не успел. Я много думал о Билле Фелане. Так что Пентагон вмешался. Хоук был абсолютным лидером в этой истории, и я не мог себе представить, чтобы он позволил Пентагону прийти и все испортить. Потом я вспомнил, каким странным был Хоук, и больше не был так уверен. Например, был тот загадочный телефонный звонок от главы разведки Пентагона, когда я случайно взял трубку, и много чего еще. Но мне не хватало некоторых кусочков головоломки, и я задумался. Еще не все было в порядке.


Пока мы спускались по длинной веревке, погода начала портиться. Ветер повернул на запад, стал сильно усиливаться, пошел еще дождь. Я спустился первым, а потом стал ждать Инес. Я не беспокоился о ней. Ей было бы трудно бежать. Когда мы спустились на темное, продуваемое ветрами плато, я отрезал кусок веревки, по которой мы спускались, и связал ей руки за спиной одним из своих особых узлов, которые мог развязать только я. Теперь она была совершенно спокойна и перестала жаловаться. Я подумал, что это странно, но ничего не сказал об этом. Она провела губами по моей щеке, пока я ее связывал.


«Я чувствую себя собакой. У меня даже нет шанса убежать, если что-то пойдет не так. Допустим, мы наткнулись на патруль. Тогда нас сожжет луч этих лазерных пушек.


«Если я всё буду делать правильно, ничего не пойдет не так. Мы действительно можем наткнуться на лазерный патруль, но, по крайней мере, это не будет засада. У вас не было возможности поговорить с Дионом Гермесом об организации такого мероприятия. Если и наткнемся на патруль, то случайно. Тогда у них будет такой же шанс, как и у нас.


Я заткнул ей рот кляпом и еще раз проверил, правильно ли связаны ее руки. Это все, что я мог сделать. Она должна будет идти. Возможно, она попытается произвести шум, пиная камни, но я сомневался в этом. Она чувствовала себя очень расстроенной и побежденной, и все, что она хотела, это выжить.


Луны не было, только несколько звезд, которые выглядели большими и яркими на небе, еще не скрывшись за тучами. Мы подошли к стене и направились к воротам, которыми сегодня утром шла похоронная процессия. Я пошел первым, таща ее за собой. Я привязал конец веревки к ремню. У меня был Люгер в правой руке и стилет в левой. Теперь мы прошли через старый ров и мимо вертолетной площадки слева от нас. Вертолет улетел примерно через час после прибытия Фелана и с тех пор не возвращался.


До сих пор все шло гладко. За зданием, где предположительно находился передатчик, я увидел, что в отреставрированном дворце инков горит много света. Я услышал музыку. Та же музыка, что и в пляжном домике в Малибу. Я подошел к маленькому зданию, осторожно свернул за угол и на мгновение взглянул на более крупные здания в нескольких сотнях ярдов к югу. Вчера днем я часами изучал их в бинокль.


Освещенные окна казались мягкими позолоченными дырами в ночи. Темные фигуры ходили взад и вперед, из одной комнаты в другую. Я предположил, что все это было очень удобно обставлено. Ли Цзы потратил много денег, чтобы заработать еще больше для станции.


Я услышал, как кто-то идет за углом с другой стороны небольшого здания. Я быстро оттолкнул женщину к стене и встал перед ней. Я прошептал: «Без звука!» Это был тест. Все, что ей нужно было сделать, чтобы предупредить охранника, это пошаркать ногами. Она этого не сделала. Он свернул за угол и наткнулся прямо на мой стилет. Я должен был убить его. Я должен убить любого, кто встанет у меня на пути. У меня не было времени на жалость, а пленные были бы обузой. Я вонзил стилет глубоко ему в сердце и поймал мужчину, когда он стал падать на землю. Я заглушил крики его агонии, положил его и вытащил стилет из его сердца. Я вытер кровь о его форменную куртку.


Девушка позади меня не издала ни звука, но я стоял рядом с ней и чувствовал, как она дрожит и вот-вот у нее сдадут нервы.


Я взглянул на жертву в свете фонарика, который был размером с перьевую ручку. Он был еще молод, лет двадцати, и стопроцентный китаец, но по его прическе и одежде можно было предположить, что он из Индии. Но монгольские черты присутствовали, пусть и едва заметные для случайного зрителя. Очевидно, они замаскировали своих людей.


Я поднял маленький лазерный пистолет, который он уронил, и пощупал его пальцами в темноте. Это был стержень с ребристой ручкой. Стержень был толщиной более шести дюймов и казался гладким. На конце стержень имел конусообразную форму. Внизу вместо магазина находился аккумулятор.


Я знал о лазерах достаточно, чтобы знать, что на самом деле я ничего о них не знал. Конечно, во время обучения я изучал и лазеры, и мазеры, но в то время было очень мало известно об их практическом применении. Кажется, что существует много разных типов лазеров, и все они работают по-разному.


Я разбил ствол лазера прикладом своего Люгера. Судя по звуку, ствол был из стекла или пластмассы.


Я подошел к углу и потянул девушку за собой. Потом до следующего угла, откуда я мог видеть вход в здание. Тусклая лампа освещала вход. Я увидел холл и лестницу вниз. Несколько толстых кабелей, закрепленных на стене хомутами, выходили наружу по лестнице, где свободно лежали на полу. Они вели, без сомнения, в студии в главном комплексе, где были сняты записи с голосом Роны Мэтьюз, а камеры были сфокусированы на Маске китайского дьявола. Только сейчас я понял, что не видел Рону Мэтьюз в похоронной процессии.


Я заставил девушку лечь на живот. Чертовски тяжело вставать со связанными за спиной руками. Я расстегнул свою куртку из ламы, чтобы было легче добраться до взрывчатки и детонаторов. Время от времени я слышал голоса сквозь ровный гул генераторов, голоса, которые, должно быть, доносились снизу, но никто не поднимался по лестнице. Я работал быстро.


У меня было достаточно взрывчатки, чтобы потратить часть ее впустую. Я прилепил часть к стене, вложил в нее детонатор, который был хорошо виден, затем побежал обратно к центру стены, где стилетом выкопал яму под одним из нижних кирпичей. Вот куда я положил то, что он действительно должно было сработать. У меня был с собой передатчик, который активировал зажигание. Достаточно было одного нажатия кнопки.


Инки строили свои дома, храмы и дворцы без раствора. Каждая стена была построена вокруг центрального замкового камня. Когда он терял равновесие, все здание бы рухнуло. У меня было достаточно взрывчатки под одной стеной, чтобы разрушить замковый камень других стен, в результате чего все здание рухнуло бы на передатчик. Тонны и тонны гранита! Я вернулся к девушке.


Это было вовремя. Как и все люди, я иногда ошибаюсь, и вот я сделал красивую ошибку. Она катилась к освещенному входу. Так же, как я скатился вниз по лестнице в Малибу. Она была всего в шести футах от входа, и я мог слышать ее приглушенные звуки через кляп во рту. Я подбежал к ней, схватил ее за ноги и потащил обратно в тень. Я быстро посмотрел на лестницу, но никто не поднялся. '


Я поднял ее так, чтобы она прижалась спиной к стене, и осторожно приподнял ее подбородок своим левым кулаком. Она посмотрела на меня враждебно.


Я спросил. - "Что там внизу?" Я сохранял дружелюбный тон. — Может быть, мне лучше знать, кто там внизу. Я уже сказал тебе, что мне придется убить тебя, если ты собираешься обмануть меня.


Она уставилась на меня и покачала головой. Я ударил ее кулаком. 'Кто там внизу? Дион Гермес? Он находится там?


Она кивнула. Я не поверил ей. Внезапно я подумал, что во всем этом есть что-то подозрительное; это было неправильно. Один охранник. Всего один охранник? И те голоса, что доносились снизу. В своем подсознании я уже работал над этим, и теперь я вдруг понял это наверняка. Эти голоса продолжали возвращаться, повторяя одно и то же снова и снова. Это была магнитофонная запись, которая была перемотана, а затем воспроизведена снова. Звук смеха и дружеских ругательств, шуток. Звук группы ничего не подозревающих мужчин. Охранник. Звук, который должен был заманить меня вниз. Теперь я начал понимать.


Я снова вздернул ее подбородок. — Это ловушка, не так ли? Они хотят, чтобы я взорвал передатчик. Они даже принесли в жертву охранника, чтобы это выглядело убедительно. А ты только что пытался меня заманить туда.


Она смотрела на меня пустым взглядом.


— Вы с Гермесом были так в этом заинтригованы, — продолжил я. — Вы думали, что Хорхе погибнет в засаде вместе со всеми остальными. Тебя бы оставили в покое. Ты встретишь меня и соблазнишь своим сексом. Даже если это не сработает, ты все равно сможешь заманить меня сюда, рассказав мне ту маленькую историю о том, что мы могли бы работать вместе. Но Хорхе был подозрительным и держался рядом с вами, избегая смерти. И после этого он был слишком умен, чтобы быть убитым. Ты впала в отчаяние и использовала меня, чтобы убить его для тебя, чтобы все шло по плану. Была бы засада. Здесь не легкий путь. Это может сделать меня беспечным, что облегчит вам задачу. И если бы я спустился сюда по лестнице, чтобы взорвать передатчик, потому что я хотел быть уверенным, а не просто предположить, что падающих камней будет достаточно, чтобы уничтожить эту штуку, Гермес будет ждать меня там. Не так ли, Инес?


Она кивнула. Я вынул кляп из ее рта. Теперь мне было все равно, закричит ли она. Если Гермес был внизу, то он был внизу. И я бы спустился по этой лестнице, чтобы разобраться с ним. Она знала это и теперь отказалась от всей своей актерской игры. Теперь я узнал настоящую Инес.


И она совсем не боялась умереть.


— Всё верно, — рявкнула она на меня. «Гермес ждет тебя внизу с лазерной пушкой. Спуститься можно только по лестнице. А если ты не посмеешь, он дождется света, а потом погонится за тобой. В его подчинении есть еще несколько человек.


Я просунул шпильку сквозь ее пальто, пока острие не вонзилось ей в грудь. — Почему вы хотите, чтобы я уничтожил этот передатчик? Ты и Гермес? Я думал, русские просто хотели его защитить?


Она неприятно улыбнулась улыбкой, едва заметной в тусклом свете, горевшем над входом. Я не беспокоился о появлении Гермеса. Он останется внизу и подождет меня. Мне было интересно, какова была роль Билла Фелана. Я так и не понял, какое отношение он может иметь к этому. Мне тоже было все равно, пока он не вмешивался, и пока он оставил Гермеса мне.


— Планы изменились, — оживленно сказала Инес. «Новости всегда медленно поступают из Китая, но иногда мы слышим их раньше вас. Конечно, ведь наша организация лучше. Китайский генерал , на поддержку которого рассчитывала новая группа, был разоблачен Мао и казнен. Вся группа в Китае сбежала. Её сторонники здесь отступают вглубь страны. Все кончено.'


Я мог представить это точно. Кремль мало выигрывает от их проигрыша. Им больше не хотелось поддерживать группу. Корабль тонул, и крысы покидали его.


Она посмотрела на меня пренебрежительно. — В любом случае, ты все равно что мертв. Кто узнает, кто на самом деле уничтожил передатчик? Может быть, мы сможем взять кредит и получить поощрение от Китая для разнообразия. Может быть, я смогу использовать это в Гаване, чтобы рассеять подозрения, которые у них есть против меня. Все возможности по-прежнему полностью открыты.


«Что касается меня, ты можешь присвоить себе все заслуги», — сказал я.


«Но когда я умру, умрешь и ты. Это я обещаю.'


Мы помолчали. Она прислонилась к стене и посмотрела на меня. Ветер выл вдоль древних каменных стен.


Значит, Дион Гермес был там внизу. Чего я мог ещё ждать? Я ударил ее правым кулаком по нижней части подбородка. Она упала на меня, и я перекинул ее через плечо, так что ее ноги болтались позади меня. В качестве щита от лазера она не стоила бы многого, но это было все, что у меня было.


Я обхватил левой рукой ее колени, так что большая часть ее туловища висела передо мной. У меня в руке был передатчик, который контролировал запалы взрывчатки. Мой палец остановился на кнопке. Если бы я умер от лазерного луча, моего рефлекса хватило бы, чтобы обрушить здание. Люгер покоился в моей правой руке. Я прошел через дверной проем, пересек холл и начал спускаться по лестнице. Ступеней было двадцать. Лестницу только что заложили, и ступени шли почти вертикально. Внизу горела вторая тусклая лампа. Рядом со мной вдоль стены шли кабели. Внизу они продолжали идти по земле, в темноту. Я следовал за кабелями. Гул генераторов стал громче. Становилось то темнее, то светлее, и я подошел к новому бетонному выступу в коридоре. Коридор за ним резко поворачивал.


Инес немного пошевелилась и вздохнула. С каждым шагом, который я делал, ее голова ударялась о мои колени. Я осторожно подкрался к повороту, убедившись, что ее тело находится перед моим Коридор действительно делал поворот на девяносто градусов и вел в ярко освещенную комнату вещания. Вдоль одной стены стояли ревущие генераторы, а на другой стене пульты управления передатчиками. В центре комнаты стоял большой стол со стульями вокруг него, а еще дальше, возле генераторов, стоял рабочий стол, на котором магнитофон производил жужжание, о котором я подумал. Я посмотрел на него на мгновение, когда звук прекратился, и увидел, что лента автоматически перемоталась. Глупо, что я позволил этому одурачить себя. Дион Гермес не показывался. Пришлось выманивать его из укрытия. Это давало бы ему преимущество первого выстрела. Через десять секунд я увидел, где он прячется. Коридор продолжался мимо комнаты вещания и, казалось, заканчивался плоской бетонной стеной. Казалось, конец. Но там было еще одно помещение. Она было построено так хитро, что с первого взгляда создавалось впечатление, что там одна стена, хотя на самом деле их было две, а между ними было пространство. Он должен был быть за этой ширмой. За ним будет еще один выход, вероятно, в туннель, ведущий во дворец. Экран был сделан из бетона, так что он должен был показать себя, прежде чем выстрелить. Я вошел в комнату вещания и посмотрел прямо на экран. — Итак, Гермес, не будем больше ходить вокруг да около. Я знаю где ты.'


Появился конусообразный конец лазера. Мне показалось, что я увидел, как он слегка дрожит, и мне стало интересно, действительно ли он так нервничает. В Малибу у него было достаточно мужества .


Его голос выдал его. Он действительно меня боялся. Но его правильное произношение еще не изменилось. — Вы действительно верите, мистер Картер, что можете спасти себя, используя миссис Граунт как щит? Как глупо с вашей стороны. Я не буду уклоняться от ее убийства, если возникнет необходимость.


— Это будет необходимо, — ответил я. Я рассмеялся, главным образом для того, чтобы подействовать ему на нервы, и угрожающе толкнул ствол «люгера» вперед. А теперь прекрати эту ненужную болтовню и выйди из-за этого бетонного экрана. Тогда мы оба сможем выстрелить. Теперь он звучал скорее взволнованно, чем испуганно. — Вы действительно удивительны, мистер Картер. Действительно вы особое существо. Мне очень жаль, что я должен убить тебя. Почти святотатство. Я уверен, что нигде в мире нет вашей копии».


Я чувствовал, как он говорит, чтобы отвлечь меня. Это было бы ненадолго.


— Но это прямо сейчас, понимаете. Вы настолько исключительны, настолько чрезвычайно опасны, что вас просто необходимо убрать с дороги. я . .. '


Трюк прервался. Он выскочил из-за ширмы и направил на меня лазерную пушку. Я опередил его на десятую долю секунды. Я бросил девушку и побежал по коридору между столом и генераторами. Три шага. Затем я остановился. Я не стрелял. Он выстрелил. Лазерный луч попал мне в середину груди.


## Глава 11


И я выиграл. Большинство лазеров уничтожают только то, что попадает в зону их фокусировки. Я так много знал об этом. Если бы Гермес тоже знал, он бы хотя бы на мгновение забыл об этом.


Мое тело выдержало луч без каких-либо побочных эффектов. Я нырнул, упал на землю и снова вскочил с люгером в руках. Он продолжал стрелять. Он выглядел очень расстроенным и слегка опустил ствол. Один из лучей попал в Инес Граунт. На три шага дальше, чем я только что был. Прямо в зоне фокусировки лазера.


Ее тело тут же загорелось. Ее волосы на мгновение затрещали, обуглились, а затем исчезли. Там, где когда-то лежал человек, теперь я видел только голый, тлеющий скелет. Я выстрелил в Гермеса и промахнулся. Я никогда не промахиваюсь на таком расстоянии. Теперь я промахнулся. Я видел, как разлетелись бетонные осколки, когда моя пуля попала в стену. Это был выстрел в голову, и я должен был попасть.


Лазерная пушка была разряжена. Как и Дион Гермес. Он бросил оружие и побежал. Я пошел за ним. Обходя экран, я все еще чувствовал запах сожженной плоти Инес Граунт.


Как я и предполагал, коридор за экраном превратился в пандус, ведущий в туннель. Гермес вбежал в поворот в пятидесяти ярдах от меня. Он ушел прежде, чем я успел выстрелить в него. Я должен был убедиться, что не теряю его из виду. Когда я сделал следующий поворот в туннеле, я увидел, что выиграл у него десять метров.


Свет в туннеле погас. Позади меня, со стороны комнаты для вещания, я услышал жужжание, а затем хлопнула дверь. Так что теперь выход был закрыт. С минуту я стоял неподвижно в темноте и думал. Во мне начал формироваться образец, который вполне может соответствовать фактам. В темноте, я прикрепил к нижней части стены туннеля плиту мягкого взрывчатого вещества и вставил детонатор. Я начал все больше и больше чувствовать, что я на правильном пути. Я шел по туннелю наощупь. Я подозревал, что скоро увижу свет. Туннель начал подниматься вверх, и я понял, что приближаюсь к дворцу инков и храмам. В конце туннеля горела лампа. Я чувствовал, что он приглашает меня. Приходите посмотреть, что здесь!


Я сделал то, что от меня ожидали, и приблизился к свету. Где-то в комплексе древних храмов и дворцов стоял распределительный щит и за ним кто-то сидел. Он наблюдал за моими действиями на экране. Радар! Я был точкой, движущейся по туннелям. Включение и выключение света, вероятно, должно было заставить меня нервничать.


Еще одна дверь закрылась за мной. Свет впереди приветствовал меня. Меня тщательно вели. По мере того, как неизбежность конфронтации возрастала, я догонял Диона Гермеса. Я по-прежнему намеревался убить его, но теперь все больше и больше кусочков мозаики складывались на свои места. Дион Гермес дважды пытался убить меня, и дважды потерпел неудачу. Я не думал, что у него будет третий шанс. Но ему придется заплатить за то, что он сделал с Пэт Киллбрайд.


Когда я приблизился к свету, я остановился. Свет исходил из квадратного отверстия в стене туннеля. Проем был огражден стальной решеткой. Позади них раздались голоса, и исходил запах ладана. Я подкрался к перилам и заглянул внутрь.


Все это должно было сбить меня с толку. А может и нет? Я не был уверен. У меня было ощущение, что парень за панелью управления немного колеблется. Ему нужно было время, прежде чем принять окончательное, бесповоротное решение. Я не мог понять это, но у меня было чувство, что это не было обычным расчетом. Не эффектной стрельбой. В этом был другой запах : странный, сбивающий с толку и в то же время очень человеческий.


«Вначале был Путь. Путь неизменен, всегда был и всегда останется. Мы найдем Его страданием. Но одного страдания недостаточно, ибо как вы можете страдать, если не знаете радостей, которых лишает вас страдание? И разве радость не облегчает нам без страха встреча со смертью?»


Слова звучали спокойно и ясно сквозь звуки ситара. Сквозь решетку я увидел Ли Цзы, сидевшего на низкой сцене. Он играл на большом ситаре, который я уже видел в Малибу. Говоря, он перебирал струны своими обезьяньими пальцами. Диона Гермеса там не было. Музыки флейты не было. Только большой магнитофон, который позаботился о звучании музыки. Я насчитал девять слушателей из двенадцати порибывших сюда.


Девятеро не смотрели на Ли Цзы. Они сидели или лежали на подиумах, расставленных вокруг ламы, кто выше, кто ниже. Все девять были в желтых платьях и прижимали к лицам желтые шарфы, словно дыша чем то них. Чем-то, что было в платках. Хоук уже говорил мне об этом. Он получил сведения от одного из своих экспертов, и похоже, что он был прав.


На высоком подиуме я увидел носилки. На них лежала Рона Мэтьюз, одетая Зеленой богиней плодородия. Тот самый халат, который она носила в Малибу. Маска с крючковатым носом и вытаращенными глазами лежала на подушке рядом с ней. Ее глаза были закрыты, а руки скрещены на груди.


У меня сложилось впечатление, что она умерла по естественным причинам. В любом случае эта сцена доказала мне то, что я уже подозревал. Ли Цзы и его последователи не совсем понимали, что происходит. Возможно, Ли-Цзы знал что-то об этом, хотя он, конечно, не был полностью осведомлен, но другие казались мне совершенно неосведомленными. Они были стары и больны и хотели позволить себе последнюю роскошь перед смертью. Прежде чем их скормят стервятникам. Они могли себе это позволить, и Ли-Цзы показал им путь. Возможно, это была не такая уж и плохая покупка.


Это стимулятор полового влечения был в желтых шарфах. Это будет комбинация с сильным галлюциногеном. Стимулятор полового влечения состоял в основном из настоев желез животных. Он бы не сказал об этом старушкам, когда давал им шарфы.


Свет в комнате теперь померк. Я почти ожидал этого. Он показал мне эту сцену, пока все обдумывал. Теперь он принял решение, и игра могла продолжаться.


Слева от меня, дальше по туннелю, манил другой свет. Прежде чем добраться до него, я скатал немного пластиковой взрывчатки, и вставил в шарик детонатор и уронил все это позади себя. Ес


Светильник свисал с массивного каменного дверного косяка. Древний резной камень, вероятно, из одного из храмов инков. В свете лампы я увидел солнечные образы, стертые временем.


Дальше тоже горел свет. Электрическая свеча на большой глыбе черного гранита. Алтарь. На алтаре лежал Дион Гермес. Его глаза были открыты, глядя на свет, который он больше не мог видеть. Из его груди торчал длинный черный остроконечный предмет.


Я вошел в просторный зал, напоминавший могилу. Я держал «Люгер» в правой руке, а передатчик, который управлял детонаторами, — в левой. Мой палец остановился на кнопке. Я поднял устройство так, чтобы он мог ясно его видеть.


— Видишь, Фелан? Вы знаете, что это такое, не так ли? Я не умру, пока не нажму эту кнопку. И если я это сделаю, все взлетит на воздух.


Он не ответил. Он думал. Он много думал в эти последние часы. В результате он поставил себя в невыгодное положение. Возле одной из стен был небольшой алтарь. Он был низким и квадратным, и он сидел за ним, направив на меня винтовку. Я подошел к алтарю, где лежало тело Гермеса. Предмет в его груди был изогнутым ритуальным мечом. Фелан определенно хотел бы сыграть верховного жреца.


— Оставайся там, — сказал он. — Я пока не хочу тебя убивать. И это не поможет вам сбежать в укрытие. Я могу просто ждать, пока ты появишься. Или я могу выйти из этой комнаты через люк с лестницей позади меня и закрыть этот выход. Тогда вам придется оставаться здесь, пока вы не умрете. Или я могу позвать на помощь. У меня есть еще несколько дежурных, и я могу приказать им убрать вас. Так что, как видите, у меня еще есть несколько вариантов. Я кивнул. Я мог видеть винтовку за алтарем, а также смутную фигуру за ней. Я не хотел рисковать выстрелом из люгера. Это была трудная цель, при ужасно плохом освещении, и если я промахнусь, это должно было меня убить. И у меня было ощущение, что он еще не определился с этим. — Значит, Инес все это время меня дурачила, — сказал я. — Неплохо, должен признать. Она хорошо играла. Но она всегда говорила мне правду; только она перепутала твое имя с именем Диона Гермеса; Я помог ей с этим, потому что был чертовски глуп и мог думать только о Гермесе.


Он ничего не сказал. Ствол винтовки царапал гранит, когда он двигал им.


Я указал на тело Диона Гермеса. — Почему ты убил его? Я не люблю это. Я хотел сам убить его.


Он устал. Смертельно устал . 'Что это меняет? Он был хорошим агентом, но провалил это задание. Я все равно не мог взять его с собой в Россию. Там не любят таких, как он.


Я не собирался ничего пробовать. Это не было оправдано в данных обстоятельствах. Я пытался вспомнить места, где я заложил взрывчатку, и пытался вычислить, куда придутся первые удары, когда я активирую детонаторы. Я предполагал, что должен сделать это в ближайшее время. Оставалось только выбрать подходящий момент. Я должен был дать ему шанс...


Так что я попытался. — Почему бы тебе не бросить эту винтовку, Фелан, и не выйти вперед, подняв руки вверх. Я лично ничего против вас не имею и не причиню вам вреда. Обещаю тебе, Фелан, и я никогда не нарушал своих обещаний.


Я направил люгер в его тело на алтаре. — Я бы, конечно, убил его, с удовольствием. Я хочу отвезти вас в Соединенные Штаты, чтобы дать вам справедливый суд. Что вы на это скажете?


Это был самый простой и очевидный способ. Если бы я хорошо знал Хоука — а я знал его, — он бы уже был в Куско и ждал, когда я свяжусь с ним. Он мог добраться сюда за час на вертолете.


Фелан сердито рассмеялся. Это был странный, разочарованный смех. — Ты не должен быть таким глупым, Картер! Или Хоук не сказал тебе? Они вообще не хотят видеть меня в Соединенных Штатах. Это самое последнее, чего они хотели бы. Пентагон хочет убрать меня с дороги в подобном месте. Мое тело никогда не найдут. И тогда скандала в газетах не будет. У Пентагона есть образ, который нужно защищать, чувак. Представьте себе скандал, если бы им пришлось признать, что один из их высокопоставленных лиц работал на другую сторону незамеченными в течение десяти лет! Если они смогут избавиться от меня здесь молча, им никогда не придется в этом признаваться.


Я посмотрел на тело Гермеса. Теперь мне многое стало ясно. У меня были подозрения, но теперь была абсолютная уверенность.


Фелан перестал улыбаться. — Это обнаружил Хоук. У Пентагона никогда не было подозрений. Должно быть, это была бомба, когда Хоук уведомил всех и начал оказывать давление.


Я мог представить. Хоук, без сомнения, очень хорошо все это подготовил. Я знал, что он всегда внимательно следил за другими службами. Он всегда обращал особое внимание на то, что он мог использовать в интересах своей организации. Некоторые говорят, что это пахнет шантажом. Но это не так. Это имело какое-то отношение только к старомодной, гордой преданности Хоука своей организации.


Теперь я понял, как ему это удалось обеспечить АХ лидирующее положение во всей этой истории. Пентагон отступил и заключил сделку с Хоуком. Он позаботится о том, чтобы Фелан тихо умер где-то далеко. Он назначил меня палачом.


Фелан начал нервничать. Я тоже, кстати. Так что дальше мы не продвинулись. Кто-то должен сделать ход. Я попытался снова. — Значит, они хотят убрать тебя тут? Тогда почему бы вам не обмануть их. Я лично верну тебя и обещаю, что с тобой ничего не случится в пути. Вы получите справедливый суд в Вашингтоне и высмеете Пентагон».


И Хоук, если уж на то пошло, подумал я. Он никогда не простил бы мне этого. Он дал обещание, и обещание, в которое я был вовлечен без моего ведома, и ему придется стиснуть зубы, если я буду вести себя не так, как он от меня ожидал.


— Ну, что скажешь, — сказал я. — Бросайте оружие, и мы можем уйти. Я уже с нетерпением жду, когда увижу лицо моего босса, когда верну тебя живым.


Ему потребовалось много времени, чтобы ответить. Он рассмеялся, и это звучало более нормально, чем раньше. Но и грустнее. «Нет, Картер. Я не могу выдержать суда больше, чем Хоук и Пентагон. Я чувствую себя слишком усталым и измотанным. Давно подумываю покончить с собой, но все откладываю. Это мне тоже пришлось испытать на собственном опыте: не так-то просто распрощаться с жизнью навсегда».


Я мог бы сказать ему и это. Он снова передвинул винтовку. Я задавался вопросом, сможет ли он справиться с этим. До сих пор, как и Хоук, он был только кабинетным работником. Я скоро это узнаю. Между тем, мои глаза искали надежную комнату. Я пытался найти место, где я мог бы найти лучшее укрытие, когда потолок и стены рухнут.


Фелан вздохнул. Это был глубокий, задыхающийся звук. «С ума сойти», — сказал он. «Я пытался убить тебя три года, и это только второй раз, когда я столкнулся с тобой лично». Он пронзительно рассмеялся. - «Когда я должен был встретиться с вами и Хоуком в Лос-Анджелесе в тот день, я не знал, чего от тебя ожидать... У тебя дьявольская удача. Но в Бейруте я почти чуть не тебя.


— Так это был ты. .. в Танжере? Такси, которое меня чуть не убило?


'Да. И снайпер в Лондоне. Поножовщина в Париже. Все неудачи.


— Для меня это большая честь, — сказал я. — Весь этот интерес! Должно быть, в Москве обо мне много думают.


— Они одержимы тобой, Картер! Абсолютная одержимость. Вот почему я должен сейчас убить вас и отвезти улики в Москву. Они встретят меня, как героя. Я получу работу и государственную пенсию. Несмотря на то, что в последнее время я провалил все остальные задания.


— Тогда стреляй в меня, — бросил я ему вызов. Я поднял передатчик. «Стреляй Фелан, и ты увидишь, каков твой шанс».


Он медленно покачал головой. 'Я . .. не знаю. Не знаю, понравится ли мне в России. И я устал. Очень устал...'


Он был в сильной депрессии. Я знал это, и я также знал, что он никогда не убьет себя. Он выговорился. Он был говоруном, а не деятелем. Я знал, что у меня осталось всего несколько секунд. Он выйдет из своего подавленного настроения, и вскоре проявится его маниакальное «я». Скоро все снова станет в его глазах радужным. Я заметил это по легкому изменению интонации его голоса. И я не мог видеть, как его пальцы сжимают спусковой крючок, я это чувствовал.


— Еще одно, — сказал он. «Ты должен поверить в это , Картер. Я не имею никакого отношения к тому, как была убита та девушка. Это была идея Гермеса. Он был извращенным ублюдком, знаете ли. Ему только приказали убить вас и сжечь ваши тела в том старом доме.


Я нажал кнопку на передатчике. Я прыгнул к укрытию великого алтаря. Фелан выстрелил один раз. Я не слышал выстрел, но почувствовал, как пуля задела мою шею. Все, что я слышал, это опускающееся небо. Врата ада распахнулись, и на землю обрушился бешеный, завывающий ветер. Я схватил тело Диона Гермеса и укрылся им, когда бросился к колонне алтаря. Это было немного, чтобы защитить меня от этой удивительной Ниагары падающих камней, но все же это спасло мне жизнь. Гранитная глыба размером с раковину разбила его голову вместо моей. На алтарь и на меня обрушился водопад крупных и мелких камней. Жертвенник начал раскачиваться взад-вперед и грозил упасть. Я побежалвниз к меньшему алтарю, где сидел Фелан. Дно везде треснуло и скрипело, но все же держалось. Потолок начал опускаться, кирпич за кирпичом. Все было пылью и песком, и я чувствовал себя поглощенным непрерывным водоворотом черных облаков и кусков камня. Я не видел никаких признаков Фелана. Потом я увидел люк в полу. И лестницу которую он упомянул. Каким-то чудом внизу все еще горел свет.


Прямо над моей головой потолок начал полностью рушиться. Теперь все краеугольные камни сдались . Я сбежал по лестнице и увидел, что люк надо мной завален тысячами фунтов камня. Я упал с десяти футов и повредил лодыжку. У меня не было времени чувствовать боль. Я был в большой комнате, в одном углу все еще работал генератор, а рядом с ним – панель управления. Итак, отсюда Фелан наблюдал за мной на экране радара.


Над собой я слышал, как лавина продолжает идти. Стены рушились все больше и больше. Я не дал Ли Цзы и его больным приспешникам шанса. Я подбежал к двери в другом конце комнаты. Это был единственный выход, и, следовательно, путь, по которому пошел Билл Фелан.


Тут я и застрял. Я не прошел и половины коридора, когда стены передо мной и позади меня рухнули. Рядом я услышал мужской крик. Свет погас, и наступила тьма, когда генератор разбило. Я вытащил свой маленький фонарик. Свет в затхлой, пыльной комнате был тусклым. У меня был Люгер наготове. Звук падающих камней немного уменьшился, и я подумал, что худшее уже позади. Я был еще жив. А вот как выбраться отсюда — другой вопрос.


Я услышал его стон и осторожно двинулся к нему. Ему повезло меньше. Он лежал на спине, и только лицо и верхняя часть груди не были покрыты камнями и песком. Он стонал и стонал не переставая. Я видел, как кровь текла из его рта. Ему было ужасно больно, но его глаза пытались что-то сказать, и я понял его.


'Помоги мне!' умоляли его глаза. "Прикончи. Я не могу этого вынести!


Я хотел, чтобы кто-то другой мог сделать это за меня. Я пустил ему пулю в голову.


## Глава 12


Им потребовалось два дня, чтобы выбраться из завала. Гораздо дольше, чем мы с Хоуком летели обратно в Вашингтон. Я провел сутки в больнице, где мне сделали небольшой «ремонт» и вкололи витамины.


Я был единственным выжившим на Скале Стервятника. Я надеялся, что Ли-Цзы и его поклонники наконец обрели вечный покой, к которому они так страстно стремились. Неокоммунисты мало что могли сделать без своих всемирных телевизионных программ.


Мы были в офисе Хоука. Я слушал и молчал. Я немного злился, и он это знал. Он должен был рассказать мне о Фелане с самого начала.


— Я не мог, — сказал он. — Я не мог сказать тебе, малыш, потому что в тот первый день в Лос-Анджелесе я не был уверен на 100 процентов. Только на девяносто девять. Самое главное тогда было, чтобы этот передатчик нужно было взорвать как можно скорее. Это имело абсолютный приоритет!


— Но я мог полететь туда, — огрызнулся я на него. «Не было необходимости проезжать 700 километров на машине».


— Я знаю, мальчик. Я знаю. Мне нужно было время, чтобы выманить Фелана из его укрытия. Я должен был напугать его, заставить потерять хладнокровие и убежать. Я гонялся за ним долгое время, но безуспешно. Он никогда не паниковал, и я ничего не мог доказать. Пока не началось дело в Перу. Мы нашли след в Лос-Анджелесе. В Голливуде. Это была территория Фелана. Он курировал операции Пентагона в этом районе. Это была возможность, которую я ждал целую вечность. Я пошел к директору его отдела и сказал ему, что он нанял предателя. Мне удалось убедить его, и с этим я руководил этой операцией». Старик усмехнулся. «Именно сам директор Пентагона убедил президента, что AX может лучше всего справиться с этим делом.


Если это о АХ, то Хоук абсолютно аморален. Я указал на него своей сигаретой. — Но ты не был на сто процентов уверен в Фелане. Так как же вы могли убедить директора? Не могу сказать, что он один из твоих лучших друзей.


«Возможно, я немного преувеличил. Я позволил ему думать, что я уверен, что у меня в руках положительные улики.


— Разве он не просил доказательств?


Хоук взял сигару из коробки, которая стояла на его столе. — Он просил об этом. И, конечно же, я не мог дать ему это. Вы знаете, что файлы AX являются секретными. Я пообещал ему, что Фелан сбежит, и этого будет достаточно.


— И если бы он не сбежал. Что, если бы он сохранил самообладание?


Он закусил сигару зубными протезами. — Это было бы очень плохо, сынок. Очень неприятно. Но он сбежал, как вы знаете.


— Ты сказал Фелану, что я еду к скале на джипе? Значит, он знал, что сможет добраться туда раньше меня?


— Естественно. Он боялся тебя, Ник. Ему было приказано убить тебя, и он много раз терпел неудачу. Он знал, что ты направишься к скале, и что он встретится с тобой там. Чем больше он думал об этом, тем более ему становилось страшно. Он пытался бежать в Куско, вы это знаете? Он был замечен там, в довольно любительской маскировке. Я убедился, что у нас есть там агенты. Когда они появились, он все равно полетел на вертолете к скале».


Я сказал, что я это видел. Что я видел, как он вышел из вертолета. Затем, увидев выражение лица Хоука, я сказал: «Тогда ты мог схватить его в Куско. Но ведь он бежал. Итак, вы предоставили доказательства. Тогда почему ты позволил ему снова вернуться на скалу? Как будто я не знал ответа.


Хоук был очень терпелив со мной. — Ты знаешь это не хуже меня, мальчик. Это было частью моей договоренности с секретной службой Пентагона. Я прослежу, чтобы Фелана убрали тихо. Где-то за пределами США. Чтобы не было скандала.


«Что, если бы я доверился Фелану? Это могло меня убить!


Он покачал головой. — Я знал, что этого не произойдет, малыш. Фелану нечего было делать на скале, и ты это знал. Я никогда не боялся, что он может представлять для тебя опасность. Я знал, что ты справишься с этой ситуацией.


— Надеюсь, теперь ты будешь более понятливым. Я знаю, что спрашивать, наверное, не имеет смысла, но не могли бы вы почаще говорить мне, что происходит на самом деле?


— Я обычно так и делаю, — сказал он дружелюбным тоном. - 'Ты знаешь что. На этот раз не мог. Это было слишком сложно и только отвлекло бы тебя. Речь шла об этом канале. Деньги, видите ли. Все эти доллары. Все это давление со стороны правительства.


Я встал. — Это был официальный приказ. Но настоящий должен был появиться откуда-то еще, не так ли? Вы можете сохранить лицо Пентагона и тем самым позволить себе получить от них все, что захотите. Я просто называю это шантажом!


Хоук испуганно посмотрел на меня. 'Шантаж! Какое неприятное слово, мальчик. Ужасное слово!


— Я буду придерживаться этого, — хрипло сказал я, направляясь к двери. Дойдя до двери, я обернулся. — Как ты вообще узнал, что с Феланом что-то не так?


Он поджал губы и задумчиво посмотрел на меня поверх недогоревшей сигары. — Ты уверен, что хочешь это услышать, мальчик?


"Конечно, я уверен."


— Девушка Пэт, — начал Хоук. «Она работала на меня. Некоторое время назад я послал ее в Пентагон, чтобы она следила за делами Фелана. Она совершила ошибку, которую я точно не знаю, и Фелан узнал, кем она была на самом деле. Она не знала, что он знал, и я тоже. Пока он не приказал Гермесу убить ее. Вместе с тобой. В ту ночь он пытался убить двух зайцев одним выстрелом.


Я уставился на него, думая, что вижу что-то грустное в глазах Хоука. Пэт Киллбрайд. Я вспомнил тот невинный поцелуй, который она мне подарила. Так что она все это время работала на АХ. И Хоук это знал. Я все еще думал об этом ее поцелуе в мою щеку. Она была "Питер Пен".


Хоук продолжал говорить. «То, что случилось с Феланом, было старой печальной историей. Я давно узнал это в нем. Он был типичным интеллектуалом, хотя и притворялся грубым чинушей. Его жена находилась в психиатрической больнице, а трое детей — в дорогих интернатах . Он всегда нуждался в деньгах, и они продолжали убеждать его. Он ненавидел себя. Рано или поздно он бы покончил с собой».


Я кивнул. — Но это было бы бесполезно для вас. Там бы для АХ лучше не стало.


Теперь он был действительно удивлен. 'Конечно нет. Как вы себе это представляли? Когда я стоял в дверях, он сказал: «Ник. Посмотрите на это так: теперь мы избавили его детей от многих неприятностей. Они никогда не узнают правды. Он умер при исполнении своей работы.


Что вы можете на это сказать?


Ничего, насколько я знаю. — Между прочим, я его не убивал, — сказал я. «Этот старый храм сделал это».


Теперь он снова улыбнулся. — Естественно. Инки убили его. Их камни.


— До свидания, — сказал я. «Думаю, я немного напьюсь ».


Я знал, что не сделаю этого. Он помахал мне своей крепкой рукой и улыбнулся. "Ты не совсем сошел с ума, правда, Ник?"


— Мне придется подумать об этом еще раз. Я уже приходил в себя, начинал понимать его точку зрения, но говорить ему еще не хотелось.


Улыбка все еще была на его лице, но теперь его глаза были холодными. — У тебя всегда есть свобода действий, Ник. Это то, о чем вы просите, и я никогда не задаю вам слишком много вопросов. Это о результатах. Они работаю на обе стороны, парень. У нас есть результаты. Не задавайте мне больше вопросов на эту тему. Договорились с кем встретиться?


—


Делла Строукс кивнула мне, когда я проходил мимо ее стола. Ее интерком зажужжал. Она ответила, и я услышал голос Хоука: «Пошли ко мне Ника, Делла».


Я вернулся. Хоук держал в руке листок бумаги и некоторое время загадочно смотрел на меня. — Вы случайно не знаете женщину по имени Кезию Ньюманн? Двойной агент. Работала на Шин Бет и русских.


Я кивнул. 'Я знаю ее. Что случилось?'


Он не смотрел на меня. Он посмотрел на бумагу в своей руке. «Вчера они выловили ее из Галилейского моря. Она остановилась в отеле «Тибериус».


— Почему ты мне это говоришь?


Он усмехнулся и слегка помахал клочком бумаги. — До свидания, мальчик. Просто успокойтесь на некоторое время и сообщите о себе через две недели. Тогда я бы хотел бы обсудить с тобой одну маленькую вещь .


Когда я зашел в лифт, мне стало интересно, кто убил Кезию Ньюманн. Шин Бет или русские? Я надеялся, что это были не русские. Не Николай Товарец с такими большими руками. И снова в голове промелькнул вопрос, трахнул бы он ее перед этим.


* * *


О книге:


Тяжелое задание приводит Ника Картера во внутренние районы Перу. Причина тому: пиратский канал, который регулярно угощает телезрителей мира неприглядными программами. Шутка, которая стоит западной экономике миллиарды и уже вряд ли может называться шуткой. Хоук думает по- своему и недвусмысленно резюмирует приказ, который он отдает Нику:


— Я покажу тебе след этой станции, Ник. И если след действительно приведет вас к этому передатчику, вы уберете его и всех, кто встанет у вас на пути».


Ник посмотрел на звенящие кубики льда в своем стакане, когда поднял его, чтобы выпить. Вот так. Новое задание. Абсолютная доверенность на убийство. Он вздохнул: «Хорошо, сэр, где передатчик?»


Оглавление

## Глава 1


## Глава 2


## Глава 3


## Глава 4


## Глава 5


## Глава 6


## Глава 7


## Глава 8


## Глава 9


## Глава 10


## Глава 11


## Глава 12


Fueled by Johannes Gensfleisch zur Laden zum Gutenberg