# Кровь сокола

Ник Картер

Кровь сокола (пер. Лев Шкловский) Ник Картер


Кровь сокола


Посвящается мужчинам и женщинам Секретной службы Соединенных Штатов Америки.


Один


Одним жарким утром в начале июня «Мелина» стояла на якоре в миле от побережья Израиля. Грузовое судно представляло собой плавающую бомбу, управляемую командой киллеров.


Перспектива сойти с корабля не обрадовала ветерана-террориста Бассама Абу-Бакира. Уйти можно было только на лодке, и 32-летний палестинец, рожденный на суше, ненавидел все морское дело. Во время этой поездки он страдал морской болезнью. Даже сейчас он чувствовал себя плохо.


Скоро ему станет хуже. Намного хуже.


Хасим дразнил его. «Абу-Бакир, почему такой мрачный? Великий день наконец настал. Твое сердце должно возрадоваться в радости!»


«Мое сердце возрадуется, когда оно благополучно вернется на сушу, а не раньше. Иншаллах, - добавил Абу-Бакир, - если того пожелает Бог».


Хасим кивнул. «Наша судьба находится в руках Аллаха. Если нам суждено умереть в море, пусть так и будет. Если нет, то ничто не может навредить нам. В любом случае, все, что написано, сбудется».


"Какое у вас утешение". Абу-Бакир плюнул через перила в море.


Молодой Хасим был классифицирован как «специалист по сносу». Это означало только то, что он мог установить простую бомбу, не взорвавшись.


"Мелина" могла взорваться без помощи Хасима или кого-либо еще. В центральном грузовом отсеке хранились четыре тонны пластической взрывчатки типа С-4, купленные на Кипре по очень выгодной цене. Слишком рано она оказалась опасно нестабильной. С тех пор большая часть экипажа жила в страхе, что какой-нибудь легкий сотрясающий удар вызовет цепную реакцию в грузе, взорвав корабль


Ситуация совершенно не беспокоила Хасима. Ливанский шиит, он был там по найму в своем местном отделении группы «Исламский джихад». По сравнению с его делами в Тире долины Бекаа это морское путешествие было прогулочным круизом.


Как шутник, Хасим любил подшучивать над суровым Абу-Бакиром. Он подтолкнул палестинца. "Эй, вот и твой приятель, Солано!"


Абу-Бакир ощетинился. "Что где…?"


Проследив за взглядом Хасима, Абу-Бакир увидел Солано, человека, которого он очень хотел убить. Его лицо потемнело, а хмурый взгляд еще больше.


Хасим продолжил: «Какое счастье, что вы двое в одном отряде! Вы такие хорошие друзья, я знаю, что вы не можете вынести разлуки».


Абу-Бакир совершенно не обрадовался.


«Если вы и итальянец будете сражаться с врагом наполовину так же сильно, как вы сражаетесь друг с другом, сионисты будут сброшены в море в мгновение ока».


«Если бы у меня было время, Хасим, я бы показал тебе, что я думаю о твоем юморе».


Хасим хихикнул.


Солано и Вернекс подошли к зоне подготовки у перил, неся в руках свое скудное личное снаряжение.


Пьер-Мишель Вернекс когда-то был аспирантом и все еще выглядел соответствующим образом. Бледный швейцарец, у него были морковные волосы, кожа цвета репы и грушевидное тело. В прошлом он разбирал философские трактаты с помощью научной логики. Теперь он деконструировал капиталистическое общество с помощью инструментов террора.


Череда успешных ограблений банков и похищений высокопоставленных сотрудников НАТО сделала Джакомо Солано быстрорастущей звездой политического преступного мира. Высокий риск получить высокую заработную плату был его формулой хорошей жизни. Обладая безжалостно красивым лицом и прекрасным телосложением, он казался больше плейбоем, чем преступником.


Анархист, бомбист, убийца - кем бы он ни был, было ясно, что Солано был немного денди. Как всегда, его гладкие черные волосы были аккуратно зачесаны назад, а борода аккуратно подстрижена. На нем была яркая яхтенная фуражка, темно-синяя нейлоновая ветровка, белая рубашка с открытым воротом, бежевые брюки чинос и туфли без носков.


Вернекс фыркнул. «Вы похожи на буржуазного банкира, который собирается кататься на лодке».


«То, что это банда террористов, не означает, что мне нужно некрасиво одеваться», - сказал Солано.


Ранее в путешествии Абу-Бакир насмехался над Солано за то, что он считал неуместным заботой о чистоте и хорошем уходе, и даже открыто называл его «пуховиком». Его насмешки продолжались вплоть до Великой резни дельфинов и ее последствий, после чего его презрение превратилось в горячую, грубую ненависть.


Никто не знал, какое поразительное самообладание потребовалось теперь Абу-Бакиру, чтобы отвернуться от новичков и сознательно игнорировать их.


Солано было не так-то легко отложить. «Доброе утро, Хасим».


Хасим улыбнулся и кивнул.


«И тебе доброго утра, Абу-Бакир».


В ответ палестинец скрипел зубами в бессильной ярости.


Солано положил сумку, потянулся, подошел к поручню и сделал несколько глотков свежего воздуха. «Ах, это хорошо! Какое удовольствие будет наконец выбраться из этой вонючего трюма корабля! Я уверен, ты согласен, Абу-Бакир. Ты сегодня не слишком разговорчив, правда? В чем дело, друг мой? проглотил свой язык? "


Солано притворился, что изучает обширный синий морской пейзаж. «Хммм, я сегодня не вижу дельфинов…»


Неуверенный в реакции палестинца на насмешку, Хасим, больше не ухмыляющийся, присоединился к Вернексу и быстро двинулся в сторону, подальше от потенциальной линии огня.


Сдержанность не было характерна Абу-Бакиру.


Его лицо передернулось. Его руки дрожали от борьбы с его жаждой убийства.


Дрожа от гнева, сдерживая губы, Абу-Бакир пошел прочь, Хасим последовал за ним в нескольких шагах.


Вернекс выдохнул, пока задерживал дыхание. «Ты живешь опасно, Солано».


Широкая улыбка Солано сверкнула ослепительно белыми зубами на загорелом лице. "Наш товарищ по оружию не любит меня так сильно, а?"


«Вы очень глупы, чтобы спровоцировать его».


«Я поймал этого ублюдка, стреляющего из пулемета дельфинов, как для стрельбы по мишеням, и сбил его с ног. Что из этого?»


«Вы забрали у него его пистолет и пригрозили использовать его, если он сделает это снова», - напомнил Вернекс итальянцу.


«Это было обещание, а не угроза. Кроме того, Абу-Бакир - экстремист. Нечего тратить зря патроны», - сказал Солано. «Во всяком случае, я люблю дельфинов. Такие красивые существа! Знаешь, убивать их - плохая примета».


«Хуже всего злить Абу-Бакира. Он убьет тебя, как только взглянет на тебя».


"Так почему он не пытается?"


«Единственное, что мешает ему выстрелить в вас, - это то, что шальная пуля может вызвать взрыв».


"Единственное? Интересно ..."


«Когда мы покинем корабль - будьте осторожны», - предупредил Вернекс.


«Я могу позаботиться о себе. Но я благодарю вас за беспокойство».


«Меня беспокоит все, что может отрицательно повлиять на нашу миссию».


«Ты преданный человек, Вернекс».


«Верно. Посвящен делу мировой социалистической революции».


«Я предан святому делу Солано».


«Ваш цинизм отвратителен», - пробормотал Вернекс.


«Но я стреляю на высшем уровне», - сказал Солано. "Вот почему я нахожусь здесь."


Затем появился громадный человек-гора, известный только как «Илия».


«А, вот и вы! Я вас искал, ребята».


Элиас больше всего напоминал медведя, ковыляющего на задних лапах. Подходящее сравнение, поскольку один удар любой из его больших неуклюжих рук мог изуродовать мужчине лицо или разбить череп. Он принадлежал к ETA-Militar, агрессивной баскской сепаратистской армии. Он был далеко от своего горного дома в Пиренеях, но получил этих странных товарищей. Когда его командиры сказали, что его одолжили их товарищам по международной террористической сети, Элиас безропотно подчинился.


Элиас, Абу-Бакир, Солано, Вернекс. Четыре члена отряда ракетной атаки.


«Наша лодка загружена, - сказал Элиас. "Пора идти." Он огляделся в поисках пропавшего члена команды. "Где Абу-Бакир?"


* * *


Абу-Бакир сердито шагал по пути надстройки корабля. Он столкнулся с Дриссом, рабом Мохтара. В результате столкновения Дрисс растянулся.


"Дурак!" - рявкнул Абу-Бакир. "Почему бы тебе не посмотреть, куда ты идешь!" Борясь с желанием ударить меньшего, он зашагал прочь.


Шустрый Дрисс вскочил с палубы, погнался за Абу-Бакиром, поймал его и прижал к рукаву. "Он хочет вас."


"Кто?"


Дрисс фыркнул. "Вы знаете, кто."


Абу-Бакир знал, кто, хорошо, но он был не в настроении, чтобы с ним шутили, даже руководителю операции. «Скажи своему хозяину, что я слишком занят, чтобы болтать. Мне нужно взорвать сионистскую нефтяную свалку».


"Вы думаете, он этого не знает?" Дрисс отпустил рукав Абу-Бакира. Не говоря ни слова, он повернулся и пошел прочь.


После паузы для раздумья Абу-Бакир помчался за ним. "Подожди! Куда ты идешь?"


«Чтобы сказать Мохтару, вы отказываетесь от его вызова».


«Не торопись. Конечно, я увижу его. Где он?»


«Следуй за мной», - скомандовал раб.


Абу-Бакир повиновался. Дрисс провел его по крутой металлической лестнице в верхнюю часть корабля, по трапу правого борта, за угол, через темный коридор, за другой угол в слепящий дневной свет, по узкому проходу, за еще один глухой угол и в нишу. крытый навесом в зеленую полоску.


Внезапно, неожиданно встал Мохтар. Абу-Бакир остановился, чтобы не наткнуться на этого человека.


Мохтар сделал знак своему рабу. Дрисс исчез.


Мохтар был лысым, широколицым, с черными усами и бородкой. Его возраст был неопределенным. Он мог быть рассеянными сорока или энергичными шестидесятью. На нем был помятый коричневый деловой костюм в тонкую полоску и коричневые туфли с крыльями. Серая рубашка с длинными рукавами была застегнута до воротника. На нем не было галстука.


В верхней части брюк торчал револьвер, испанская копия Smith & Wesson.38. Он предпочитал винтовку, с которой он был стрелком чемпионата, но пистолеты были неизбежным злом. Особенно при работе в тесноте, например на борту Melina.


Нужны были и ножи. Он носил метательный нож с плоским лезвием, зажатый между лопаток, вне поля зрения, но в пределах легкой досягаемости.


Невосприимчивая к полуденному зною, его плоть была сухой, как пыль. Так был его голос, когда он сказал: «Ты помнишь нашу маленькую беседу, Абу-Бакир?»


"Да."


Абу-Бакир слишком хорошо это помнил. Инцидент с дельфинами произошел в первый день выхода из порта, до того как летучий груз положил конец играм на борту корабля. Во время скандала Солано заполучил АК-47 Абу-Бакира, его верный автомат Калашникова. Прежде чем вернуть его, Солано вынул магазин из оружия и бросил его на палубу.


Мохтар перехватил палестинца, пока тот дрался изо всех сил, чтобы заряженная обойма разрядилась в Солано. «Итальянец сейчас нужен. Сделай ему вред, и ты должен будешь ответить моему хозяину».


"Я никому не отвечаю!" - заявил Абу-Бакир. «Мой господин - один Аллах!»


«Мой хозяин - Региба».


Это расстроило Абу-Бакира. "Региба"?"


Мохтар позволил себе тонкую улыбку при очевидном огорчении другого. «Вы знаете это имя - Региба? Вы слышали о человеке, который носит это имя?»


«Я… да. Я слышал о нем».


«Тогда будет достаточно слова к мудрым. И это слово - Региба», - заключил Мохтар, отпуская его.


Абу-Бакир услышал и повиновался. Это была единственная причина, по которой Солано был еще жив.


Но теперь, под навесом в зеленую полоску, Мохтар пошел другим путем. «У нас должен быть еще один небольшой разговор. Я много думал об одном предмете».


"Да?"


«Когда твоя миссия будет выполнена - и только тогда - было бы хорошо, если бы этого человека Солано больше не было».


Абу-Бакир был осторожен. "Это желание Регибы?"


«Региба не заботится о таких пустяках. Он требует только, чтобы ваш набег был успешным. Это мое желание. И, без сомнения, ваше заветное желание».


"Будь уверенным." Ликующий, Абу-Бакир быстро кивнул. "Тысяча раз спасибо, Мохтар!" Ему в голову пришла идея. «А что насчет двух других неверующих, великана и швейцарца?»


«Что с ними? Как вы говорите, они всего лишь неверующие. Делайте, что хотите, но я напоминаю вам, что одному легче избежать охотников, чем троим. Разве это не так?»


"Конечно!"


Мохтар поднял руку в ритуальном благословении. «А теперь иди и убей, Бассам Абу-Бакир! И да пребудут с тобой благословения Пророка».


"Как прикажете". Абу-Бакир сделал саламед, удаляясь от Мохтара, и в его голове ярко танцевали видения убийства.


Вторая глава


Лестница для жилых помещений стояла у правого борта корабля. Специально установленный для миссии, его ярко-желтые металлические леса контрастировали с черным, ржавым корпусом, как новенькая пожарная лестница, врезанная в разрушенное здание. В его основании качалась плавучая платформа-док. К причалу были пришвартованы сдвоенные моторные лодки с элегантно обтекаемыми высокопроизводительными работами.


Лодки совершили путешествие верхом на корабле. Когда «Мелина» бросила якорь у Тель-Авива, их подняли с причалов кормовой части палубы и спустили в море, что стало тяжелым испытанием как для крановщика, так и для команды, учитывая уязвимость груза к внезапным ударам.


Теперь лодки были в воде, готовые к работе. Один был зарезервирован для ракетного отряда. Другой был катер для бегства, который планировалось использовать, когда команда покинула корабль. Не нужно было быть гением, чтобы увидеть, что катер не способен унести всех членов экипажа корабля, но все полагали, что это был другой парень, который получил бы его в шею, когда придет время.


Горгиас, первый помощник капитана, руководил парой моряков, которые делали всю работу по выравниванию лодок.


Когда квартет ракетчиков собрался на причале платформы, Горгиас бочком подошел к ним. Бросив искривленный взгляд на верхнюю часть корабля, он прошипел: «Чем сейчас занимается капитан Фармингдейл?»


«В последний раз я его видел, он был на мосту, занят своим делом», - ответил Солано. «Капитану наплевать, чтобы его ассоциировали с такими, как мы».


«Это хорошо для тебя. Находиться рядом с ним небезопасно».


"Почему бы и нет?"


«Его невезение может отразиться на тебе. Ты хорошо от него избавился. Я не могу дождаться, пока я».


Солано усмехнулся. "Все еще придерживаешься своей любимой теории?"


«Это не теория, это факт. Я знаю!» Горгиас был темноволосым, приземистым, сильным человеком, подавленным навязчивым страхом. Бойтесь не груза, а капитана. Первый помощник выглядел больным, с липкой серой кожей и черными кругами в его тревожных глазах.


«Спросите любого моряка, который когда-либо отправлялся с ним, и они скажут вам то же самое - те, кто вернулся в порт, то есть. Капитан Фармингдейл - проклятие. Джона!»


Страховые компании хорошо осведомлены о феномене людей, которых называют «склонными к несчастным случаям», несчастных людей, которых не по своей вине преследует катастрофа. Моряки называют таких людей «Ионами» в честь библейского пророка, первого моряка-неудачника.


Член экипажа стоял наверху трапа и кричал вниз. «Эй, Горгиас! Капитан хочет тебя видеть!»


Мрачно бормоча, первый помощник вскинул руки в отчаянии - или, возможно, смирения - и поспешил к мосту.


Вернекс хмыкнул. «Ионы и проклятия - что за чушь! Доверься моряку проглотить такую глупую чушь! Даже в этом случае, поехали. Зачем оставаться здесь дольше, чем это необходимо?»


Четверо мужчин забрались на борт одной из лодок. Перед пультом управления стояла пара стильных ковшеобразных сидений. Солано сел за руль, а Вернекс сел рядом с ним. Элиас и Абу-Бакир сидели на корме, лицом друг к другу. Между ними на дне лодки было сложено сверхмощное оружие, завернутое в водонепроницаемые мешки.


Абу-Бакир пользовался стратегическим преимуществом, находясь за спиной Солано. Он был рад, что его полностью заряженный АК-47 перекинут через плечо.


Но он ненавидел отказываться от прочности корабля ради небезопасности этого сравнительно крошечного катера, покачивающегося в большом синем море. Постоянно глядя себе в ноги и ни в какую другую сторону, он избавился от тошноты.


Солано завел его. Сдвоенные двигатели крутились, как сон, плавно мурлыкая. Стрелки повернулись к своим отметкам на манометрах и циферблатах.


"Она красавица!" - сказал Солано.


Усовершенствованный дизайн катера и криволинейный корпус типа «крыло чайки» определили его как Superbo Mark V, первоклассное судно, не столько построенное, сколько с любовью вручную созданное всемирно известными генуэзскими верфями семьи Аньелли. По сравнению с этим она могла бы сделать самый быстрый патрульный катер похожим на пресловутый медленный прогулочный катер для Китая.


Швартовые тросы были развязаны. Лодка оттолкнулась, медленно уклоняясь от "Мелины".


"Смотреть." Элиас указал на одинокую фигуру, стоящую у кормы корабля и молча провожающую их. «Мохтар».


Вернекс помахал ему. Его трепещущая рука безвольно оборвалась, когда он понял, что Мохтар не имел ни малейшего намерения ответить прощальным салютом.


Вернекс пожал плечами и устроился на своем месте. «Странный парень».


Абу-Бакир не смог удержаться от легкого предвкушения злорадства. «Он глубок ... очень глубок. Глубже, чем вы могли когда-либо мечтать. А его хозяин еще глубже».


"О? И кто это может быть?" - спросил Вернекс. «Я думаю, мы все хотели бы узнать личность таинственного работодателя, который нанял нас на эту работу».


Неужели он слишком много отдал? - подумал Абу-Бакир. Он решил сыграть хитрость. «Повелитель Мохтара? Почему, конечно, никто иной, как Бог. Аллах - повелитель всех людей».


«Глубоко», - усмехнулся Вернекс. «Это очень глубоко».


Управляя одной рукой, Солано постучал по ящику с лодкой, прикрученному к половице. "Что внутри?"


Вернекс открыл крышку и начал рыться в снаряжении. «Карты… компас… сигнальный пистолет… леска… аптечка… все, что нужно для морского круиза. Наш босс очень внимателен».


«Кто бы он ни был, - сказал Солано.


«Мой босс - люди, массы».


«Да, да, все, что скажешь».


«Супербо» вышел из тени корабля в ослепительную полноту полуденного солнца. Солано надел поляризованные солнцезащитные очки Porsche. Он открыл дроссель. Лодка плыла на юг.


Вернекс закричал, чтобы его услышали сквозь рев двух бортовых двигателей. "Я не против сказать вам, я рад, что покинул корабль!"


Абу-Бакир ухватился за это. «Вы боялись».


"Взрыва корабля? Конечно!"


«Ха! Я не боялся». Ухмыляясь, Абу-Бакир откинулся на спинку кресла с видом превосходства, как будто у него был Вернекс, превосходящий всех на все времена.


В корме «Мелина» на севере уменьшилась. На западе открытое море простиралось до изогнутого горизонта. На востоке лежал разросшийся город Тель-Авив, современные здания вырастали, как кристаллы, из скал этой древней земли. Настоящее уступило место прошлому, когда с юга открылся старый портовый город Яффо.


Менее чем за четверть часа рывком они оказались в пределах досягаемости цели.


В нескольких милях к северу от Ашкелона и Ашдода береговая линия изгибалась в сторону моря, образуя мыс. На его вершине находился нефтяной комплекс Шамаш, недавно построенная нефтебаза с хранилищами и нефтеперерабатывающими предприятиями.


Мишень ракетчиков.


Воцарилась тишина, когда Солано выключил моторы и остановил лодку достаточно далеко, чтобы не привлекать внимание любопытных.


Вдалеке мимо искусственной гавани плыли многочисленные небольшие суда. У причалов этого места длиной в четверть мили стояли два трансатлантических супертанкера, выгружавших свой драгоценный груз. Действительно драгоценно для страны, которая импортирует 100 процентов своего топлива.


Огромный главный комплекс возвышался над гаванью, как заколдованный город. На огромных серебристых цилиндрах и сферах был нанесен жирный бело-голубой логотип государственной компании «Шамаш» в виде солнечных лучей. Эти резервуары для хранения были пронизаны тонкой сетью мостков, труб и опорных стоек. Это была сцена бурной деятельности.


Вернекс облизнул губы и нарушил тишину. "Отстрел уток".


«Проще, - сказал Солано. «Утки не сидят на месте, ожидая, что ты их снесешь».


«Не будем заставлять их ждать».


"Взломайте пусковые установки!" - прорычал Элиас.


«Да, конечно». Вернекс направился на корму, где ждало оружие. Они были упакованы в мешки, а не в ящики, чтобы уменьшить вес и максимизировать скорость лодки.


По сути, Superbo представляла собой морскую ракетную платформу. Ракетчики проносились в гавань, уничтожали комплекс и любые другие удобные цели, такие как танкеры, а затем мчались к месту встречи.


Вернекс, Элиас и Абу-Бакир разорвали застежки ярко-оранжевых нейлоновых сумок. Открытие оружия погрузило их в изначальное оживление, своего рода сексуально напряженный транс. В настоящий момент Абу-Бакир даже забыл о своей тошноте, хотя и не о своем намеренном двойном кроссе.


За исключением того, что Солано пришел первым.


"Привет!" Солано сказал это еще два раза громко, прежде чем остальные подняли глаза. Когда они это сделали, они увидели пистолет в его руке.


Это был массивный квадратный пистолет Токарева ТТ-33 советского производства, и он был направлен на них.


Кроме того, их тошнота не имела ничего общего с морской болезнью.


Только легкая волна, шлепающая по корпусу, нарушила напряженную тишину.


Наконец Вернекс сказал: «Что это, Солано?»


«Конец операции».


Вынужденная улыбка Вернекса рассыпалась по краям. «У нас много работы, поэтому, пожалуйста, не шутите».


Он притворялся. Он знал, что это не шутка. Его глаза сузились, когда он рассчитывал свои шансы. Он не мог поверить, что оказался не на той стороне пистолета.


"Предатель!" - воскликнул Абу-Бакир.


«На самом деле шпион», - сказал Солано. «Вечеринка окончена, мальчики».


Солано тоже закончился. В этот момент он перестал существовать. На самом деле он вообще никогда не существовал, несмотря на доказательства обратного. Потому что «Джакомо Солано» был человеком, которого никогда не было. Это была искусственно созданная личность, «легенда» на профессиональном жаргоне. Это шпионаж, в особенности шпионаж типа AX.


AX был сверхсекретным компонентом разведывательного сообщества США. Одна из последних настоящих тайн открытого, демократического общества и, вполне возможно, последний оплот этого общества против глобальной анархии.


Агент AX, который был «Солано», теперь снял эту личность, как костюм. Его звали, его настоящее имя - Ник Картер.


Под кодовым именем N3, Картер был лучшим киллмастером AXE.


Третья глава


Элиас взбесился.


Будучи фаталистом, он знал, что когда-нибудь его номер появится, так же как он знал, что никогда не попадет в тюрьму, никогда не будет взят живым. Когда он думал о собственной смерти, ему всегда казалось, что он выйдет в сиянии славы, взяв с собой банду полицейских, чтобы составить ему компанию в аду.


Кто был этот нелепый Иуда, это коварное насекомое, угрожающее ему своей нелепой пушкой? Такое высокомерие было оскорбительным, и его нельзя было терпеть.


«Шпион! Проклятый шпион!» Это событие показалось Абу-Бакиру настолько забавным, что он разразился истерическим смехом.


Ревя, Элиас бросился на Картера.


Киллмастер не стал тратить зря слова. Он произвел два выстрела в Элиаса, оба попадания попали в торс. Но когда приходит в движение такое большое тело, его трудно остановить.


Картер попытался уклониться от стремительного рывка басков, но теснота переднего купе оставляла ему мало места для маневра. Элиас врезался в него, сбив его с ног.


Картер тяжело упал, поразив плечами лодочный бокс. Его пистолет со злобным ударом ударился о корпус, но каким-то образом он удержал его.


Элиас валялся на Картере, пытаясь перехватить дыхание. Огромные руки обыскали горло агента, нашли его, сжали.


Сила этой сокрушительной хватки была потрясающей. Если бы Элиас не ослаб от двух пуль в живот, он бы свернул Картеру шею, как если бы это была курица.


«Убей его! Убей его!»


Вернекс вытащил из кармана пистолет и начал стрелять. Он был быстр, но не точен. Разорвалось три выстрела: один безвредно попал в море, а два других не попали в Картера, попав в Элиаса.


Баск содрогнулся от проникающего удара пули. Он в последний раз сдавил шею Картера, затем обмяк.


Встряхнувшись от истерики, Абу-Бакир снял автомат. Ярость и страх пробудили в нем желание убивать.


"Нет!" Вернекс знал, что случится, если Абу-Бакир выстрелит очередью из АК-47: пули разорвут шпиона насквозь, вышибут органы управления, пробьют днище лодки.


Его свободная рука отчаянно махнула рукой. "Не надо! Ты нас потопишь!"


Но Абу-Бакира нельзя было вспомнить. Он переключил селектор на автоматическую стрельбу, чего Вернекс и опасался. Он потянулся к спусковому крючку, когда Вернекс выстрелил в него.


Выстреленная в упор, пуля с мясистым стуком вонзилась в изумленного палестинца и попала ему в бок.


Абу-Бакир покачнулся, застонав. Он размахивал дулом автомата, когда Вернекс выстрелил в него еще два раза, крича: «Умри, умри!»


"Нет, ты умрешь!" Абу-Бакир развернул автомат, пока тот не указал на Вернекса.


Крик Вернекса был заглушен ревом скорострельных снарядов. Он был уничтожен вместе со своим криком, будучи разрезанным почти пополам длительным взрывом.


Его мертвый вес ударился о дно лодки.


Через мгновение к нему присоединился Абу-Бакир. Согнувшись вперед на коленях, террорист выронил оружие и прижался к раздробленной груди.


Кровь покрыла его руки, капая сквозь пальцы. Красная пена пузырилась из его стонущего рта.


Все это произошло всего за несколько секунд.


Ник Картер был не из тех, кто смотрит в зубы дареному коню. Он извивался, освобождая верхнюю часть тела от Элиаса, пока не сел. Его пистолет нарисовал бусину на склоненной голове Абу-Бакира. Он нажал на курок, чтобы нанести удар.


Ничего не произошло.


Токарев, должно быть, застрял, когда выдержал это сильное падение.


Горячий свет мерцал за пленкой потускневших глаз Абу-Бакира. Он с первого взгляда оценил ситуацию.


Картер повернул затвор, безуспешно пытаясь освободить затвор пистолета.


"Аааа ... проблемы, шпион?" Посмеиваясь, Абу-Бакир поднял винтовку. Он перестал хихикать, закашлявшись кровью, но продолжал улыбаться.


Даже заклинивший пистолет на что-то годится. Картер бросил его в Абу-Бакира. Он безвредно отскочил от плеча палестинца,


но Картер хорошо использовал предоставленную им долю секунды.


Киллмастер открыл крышку ящика лодки, схватил сигнальный пистолет и выстрелил. Миниатюрное солнышко вырвалось из ствола, взорвавшись квадратом посреди ухмыляющегося лица Абу-Бакира.


Палестинец с криком вскочил, его обожженная плоть закипела. Его лицо превратилось в обугленный дымящийся кусок мяса. Размахивая руками, бороды и волосы горели, лицо таяло, он отскочил от борта лодки.


Он слишком сильно ударился о планшир левого борта и перевернулся за борт. На месте, где он упал в море, был отмечен большой всплеск. Его снаряжение давило на него, и он быстро скрылся из виду.


Ник Картер вытащил ноги из-под Элиаса и забрался на сиденье за рулем. Он растянулся там, поправляясь, оценивая свои травмы.


Его горло болело от мертвой хватки басков. Он едва мог глотать. Там, где он ударился о лодку, его верхняя часть спины была похожа на один большой синяк. Его ребра были побиты, но целыми. Он был окоченевшим, шатким и болезненным, но ничего не сломалось.


Ему повезло, что он так легко отделался. Особенно после того, как натворил такую глупость.


Ему следовало убить всех троих без предупреждения, но он хотел увидеть выражение их лиц, когда они обнаружили, что их миссия провалилась. Это небольшое личное удовольствие едва не стоило Картеру жизни. Он поклялся, что не позволит своим эмоциям мешать работе.


Высоко над головой серебряная струя рассекла мелово-белый инверсионный след над далеким голубым куполом неба. Сияло солнце. Картер мысленно представил золотые пляжи Тель-Авива, заполненные любителями развлечений в этот великолепный день.


И в любой момент «Мелина» совершит последний пробег, возможно, уже делает это, даже сейчас ...


Пора двигаться.


Картер покачал головой, борясь с головокружением. Он откинул волосы, упавшие на его лицо, зачесал их пальцами. Его руки были достаточно твердыми.


Застонав, он споткнулся на корму, пробираясь через Элиаса и Вернекса. Он не видел никаких следов Абу-Бакира, ни даже ряби или пузыря. Очень плохо. Фракции Абу Нидаля из Фронта освобождения Палестины просто пришлось бы обойтись без него.


Он взял Токарева и покачал головой. Даже Советы отказались от этого в пользу Макарова С.Л. Это было то, что он получил за выход в поле без Вильгельмины, его смертоносного Люгера. Но он находился под самым глубоким прикрытием и не мог рисковать, что его узнают как грозного оперативника AX, который уничтожил так много главных вражеских агентов с помощью 9-мм люгера.


Когда «Токарев» заклинило, это был тревожный момент, но у Картера были ресурсы. Если бы сигнального пистолета не было под рукой, у него все равно был бы козырь в рукаве - в буквальном смысле. Он не оставил дома всех своих старых друзей.


Он бросил пистолет в море. Пришло время поднять серьезную артиллерию. К счастью, их у него была полная лодка.


Он также был полон крови. Труп Вернекса растянулся на оружии. Продолжительный взрыв Абу-Бакира разрубил Вернекс посередине. Когда Картер поднял мертвого человека, верхняя половина Вернекса отделилась от его нижней.


Изо всех сил стараясь сдержать содержимое своего желудка, Картер выбросил обе половины за борт. Рыбы сегодня хорошо накормятся.


Элиас мог какое-то время оставаться на месте. У Картера не было ни времени, ни сил, чтобы перебить эту огромную громадину.


Он вытащил вперед две довольно сухие сумки с оружием и положил их на пассажирское сиденье. Открыв один, он достал гранатомет.


Портативный пулемет для стрельбы с плеча, гладкоствольная труба для стрельбы представляла собой кусок оливково-серой пластмассовой трубы длиной три фута и толщиной с человеческую руку. Торцы были закрыты защитными кожухами, а прицельный и спусковой механизмы были откинуты вниз.


Картер снял сумку с другой пусковой установки, зафиксировав обе под рукой. Он нашел свои солнцезащитные очки под пультом управления, целыми и целыми. Надев их, он взглянул на комплекс Шамаша. Он тоже был целым и целым.


«С таким же успехом можно сделать это стильно, - подумал Картер. Он надел свою яхтенную фуражку, слегка наклонив ее.


Он развернул Superbo, развернув ее так, чтобы ее лук был направлен на север, затем широко открыл дроссель. Катер взлетел, как пуля.


Далекий силуэт Мелины был виден, когда Картер обнаружил, что он не один.


Колебание скользящей тени, всхлипывающее ворчание, шепот движения, более ощутимый, чем слышимый из-за пульсирующих двигателей ...


Картера ударило что-то вроде тонны кирпичей.


Элиас не умер. Смертельно раненый баск, которого трудно убить, играл дохлого опоссума, собирая остатки некогда великой силы, чтобы сделать последнюю попытку.


Поднявшись за Киллмастером, Элиас обвил руками шею Картера и изо всех сил старался сломать ее.


Он применил удушающий захват. Работа сзади давала ему преимущества в весе и рычаге воздействия, которые лишь частично компенсировались его слабостью. В полной силе Элиас мог без труда сломать Картеру позвоночник.


Картер отпустил руль. Superbo устремился вперед на полном ходу. Картер схватился за волосатое предплечье того кто старался раздавить его гортань.


Он прижался подбородком, чтобы остановить попытку.


Лодка вышла из-под контроля. Покачиваясь, пугая рыбу, она опасно кренилась из стороны в сторону.


Голова Элиаса нависла над правым плечом Картера. Он хмыкнул, ахнул, но ничего не сказал. От его дыхания пахло зверем, оно было горячее, мерзкое, пахнущее кровью.


Картер не смог вырваться из захвата до того, как Элиас сломает ему шею, поэтому он прекратил попытки. Вместо этого пальцы его правой руки сомкнулись на Хьюго.


Хьюго, прецизионный стилет в замшевых ножнах, привязанный к внутренней стороне правого предплечья Киллмастера. Хьюго, старый и дорогой друг, был козырем в его рукаве.


Рев гудел в его ушах. Тьма затуманила его зрение, тьма, которая сгущалась с каждой секундой, дроссельная заслонка перекрывала кислород в его мозгу. Цветные огни плясали перед его выпученными глазами, сверкая радужными точками на черном поле.


Удушение было недостаточно быстрым, чтобы удовлетворить Элиаса. Он заставил Картера запрокинуть голову, чтобы сломать себе шею о спинку сиденья.


Подергивание мускулов руки Картера споткнуло подпружиненные ножны Хьюго, и рукоятка оказалась в его руке. Он наносил удары через плечо изо всех сил, так сильно, что его рука покалывала до локтя от силы удара.


Раздался ужасный хруст, когда стилет вонзился в лоб басков, пробил череп и застрял глубоко в мозгу. Смерть наступила мгновенно.


Элиас упал, как бычок с секирой во лбу.


Картер схватился за штурвал, возвращая лодку под контроль. Снизив скорость до пары узлов, он проверил, действительно ли Элиас на этот раз мертв.


Действительно был. Но он все еще мог оказать важную услугу Мастеру убийств.


Четвертая глава.


Капитан Фармингдейл хорошо знал о своей отвратительной репутации среди моряков. Этот ярлык «Иона», висевший у него на шее, как альбатрос, был чушью, чушью и к тому же чертовски несправедливой. У каждого моряка была своя доля неудач в течение жизни, проведенной в море. Зачем выделять бедного старого Фармингдейла для оскорбления?


Да, он признал бы свою долю неудач и многого другого, но на самом деле ни в одном из них не было его вины. Любой капитан мог управлять одной из морских канонерских лодок Ее Величества на песчаной отмели на реке Янцзы, что спровоцировало международный кризис. В инциденте с нефтяным танкером, разбившимся о скалы у Бретани, осквернившем французское побережье разливом шириной в милю, он обвинил некачественное навигационное оборудование и преступно неэффективных подчиненных.


Совсем недавно он командовал кораблем, переправляющим паломников через Красное море в Мекку. Избегая вековой традиции, когда лодка затонула во время шторма, он и команда спаслись в единственных спасательных шлюпках, в то время как пассажиры спустились на дно вместе с кораблем. Чья это была вина? Судовладелец за недостаточное количество спасательных шлюпок? Боже, за то, что послал шторм?


Бедствие сделало его персоной нон грата в этих водах, но имело благоприятный эффект, так как он привлек внимание его нынешних работодателей. Каждое облако имеет серебряную подкладку, и это позволяло ему набивать карманы не серебром, а золотом.


Золото уже было депонировано на его номерной банковский счет в Цюрихе. Предоплата была его личным страховым полисом, чтобы предотвратить убийство соратников, чтобы сэкономить на гонораре.


В его кармане теперь лежал маленький пистолет 32-го калибра. Не то чтобы он думал о предательстве. Но было глупо оставаться без оружия среди вооруженных людей.


Он спустился в кавернозный трюм корабля, чтобы проверить наличие взрывчатки.


Воздух под палубой был густым, гнетущим, видимым как дымка. Нечастые прожекторы отбрасывают длинные столбы света в обширное тусклое пространство.


Взрывчатка была доставлена в канистрах по 50 галлонов, упакованных по четыре в ящик. Ящики были сложены большими кубиками, обернуты цепями и связками, чтобы предотвратить их смещение даже на небольшой градус. На ящиках была выгравирована обманчивая этикетка «ОЛИВКОВОЕ МАСЛО».


Вооружение поступило из старого тайника с боеприпасами, оставшегося после одной из частых вспышек греко-турецкой гражданской войны на острове Кипр. Груз покупался по дешевке, но это не было выгодной сделкой.


После выдержки во влажном помещении пластика начала потеть. На канистрах сверкали росообразные капельки конденсата, концентрированной жидкой эссенции С-4. Каждая очень летучая капля могла произвести мини-взрыв, способный оторвать руку человека. Всего одна мог вызвать цепную реакцию, взорвавшую весь груз.


Капли вытирали - аккуратно. Но они продолжали появляться.


Казалось излишним иметь Хасима и Али, подрывников, буровых детонаторов для ключевых точек срабатывания в сложенных ящиках, но нестабильная взрывчатка - это странно. Никто не хотел рисковать, что взрыв может не произойти в срок.


Ливанская молодежь смеялась и шутила во время работы. Фармингдейл нахмурился. «Эти парни относятся к этому довольно легко, не так ли?»


«Показывать страх - это не по-мужски. Они не боятся», - сказал Мохтар.


"В осторожности нет ничего нечеловеческого. Только не с этим грузом. Это пороховая бочка.


Напомню, я бы не взялся за эту работу, если бы знал о состоянии груза. Нет, если мне, черт возьми, не заплатят больше ".


«Моему директору сказали об их низком качестве. Головы будут катиться… но это не должно нас беспокоить».


«Я все еще чувствую, что заслуживаю премию за этот чрезвычайно опасный пробег…»


«Пойдемте, капитан. Вам хорошо заплатили, достаточно, чтобы покрыть любой риск. Кроме того, мой принципал считает свои контракты жесткими».


«Между прочим, старина, кто же этот твой таинственный директор? Я в этом так же глубоко, как и ты. Это правильно, что я должен знать, кто меня нанял».


«Если бы ты знал личность моего директора, старина, ты скоро был бы очень мертв», - сказал Мохтар. И он улыбнулся.


«Вот это пугающая улыбка», - подумал Фармингдейл. Было ли это уловкой воображения или его зубы на самом деле были заточены?


Фармингдейл прочистил горло. «Да. Верно. Что ж, тогда мы больше не будем об этом говорить. Мне все равно, кто - господи!»


Хасиму нужен был детонатор. Али бросил ему один. Хасим поймал это и вернулся к работе.


Детонаторы тоже были хитрыми и летучими. Если бы Хасим нащупал улов и уронил его, на этом все могло бы закончиться.


Фармингдейл побледнел. «Этот проклятый дурак мог нас всех взорвать!»


«Да, это было довольно небрежно». Мохтар резко обратился к двум шиитам. Слабого арабского капитана было недостаточно, чтобы перевести настоящие слова, но их значение было совершенно ясно. Глупые ухмылки растаяли на лицах Али и Хасима. С прямыми лицами, серьезными, отбросив всякую клоунаду, они вернулись к работе.


«Думаю, я побегу обратно на мостик», - сказал капитан и побежал.


Приговоренные Али и Хасим быстро завершили свою задачу. Вскоре они с Мохтаром вышли из трюма. После мрачной угрозы яркий солнечный свет был таким же волнующим, как остановка казни.


«Минутку, пожалуйста», - сказал Мохтар.


Али с тоской смотрел на покачивающуюся за кормой лодку. «Времени становится мало, брат. Разве нам не уйти?»


«Ваше безрассудство поставило под угрозу нашу миссию».


Хасим вернулся в приподнятом настроении. «Аллах не пожелал, чтобы мы умерли внизу. Разве это не так? Иначе нас бы здесь не было, говоря об этом».


"Правда." Мохтар потянулся, словно хотел ослабить воротник. «Аллах желает, чтобы ты умер здесь от моей руки».


Мохтар вытащил кинжал, вложенный в ножны сзади куртки, между лопатками. Резав ему поперек, он перерезал горло Хасиму с такой силой, что ливанец чуть не были обезглавлен.


Булькая от недоверия, Хасим плюхнулся на колоду.


"Нет!" В ужасе Али отступил, развернулся и побежал.


Ловкий щелчок запястья стряхнул кровь с лезвия. Бросок Мохтара заставил его закружиться в воздухе. Он ударил Али в широкую спину.


Али дернулся, сделал еще несколько шагов вперед и потянулся за ножом. Прежде чем он овладел ею, смерть овладела им.


По воле случая капитан Фармингдейл завернул за угол и появился как раз вовремя, чтобы Али упал лицом вниз к его ногам. «Что… какого дьявола здесь творится?»


Мохтар вырвал свой клинок из трупа, вытер его о рубашку Али перед тем, как вложить в ножны. «Хасим и Али предпочли остаться на борту».


«Хммм? Ах да. Не могу сказать, что виню тебя, старина. Эти дамы восприняли это слишком легко, на мой вкус».


Мохтар и капитан быстро подошли к рубке. Теперь, когда взрывчатка вооружена, чем раньше они покинут корабль, тем лучше.


Рядом с Горджиасом за рулем стоял прапорщик Биная Керфуд, бывший служащий ливийского флота. Долговязый молодой человек с грустными глазами вызвался на миссию, чтобы нанести удар по сионистским союзникам Великого Сатаны, Соединенным Штатам.


"Есть беспокойство?" - спросил Фармингдейл.


«Нет», - ответил Горгиас.


«Наша история на обложке действует как кровавое очарование. Израильтяне все еще верят, что мы едем в Яффо с грузом оливкового масла! Проклятый умник, ваш босс - умный и тщательный!»


«Я знаю это», - сказал Мохтар. «Скоро мир узнает об этом».


Конечным пунктом назначения "Мелины" была золотая полоса пляжа, принадлежащая роскошным отелям Тель-Авива, пляж, который сейчас переполнен сотнями, если не тысячами туристов и местных жителей. Керфуд будет пилотировать мелкосидящий корабль на мелководье, посадив его на мель.


Что произойдет дальше, в некоторых деталях было вопросом предположений, хотя ужасный исход никогда не подвергался сомнению. Груз может взорваться от удара о дно, а может и нет.


Если взорвется, хорошо. В противном случае Керфуд активировал свой портативный радиопередатчик, задав частоту, которая запускала бы сначала детонаторы, а затем тонны взрывчатки.


«Мелина» была самой большой в мире морской противопехотной бомбой. Взрыв превратит ее в бурю раскаленной добела стали, каждый осколок которой станет смертельной ракетой. Зрителей, толпившихся на берегу, скосило бы, как сорняк под косой.


"Ты готов?" - спросил Мохтар.


«Я готов», - сказал Керфуд.


Мохтар обнял его. «Мы снова встретимся в раю».


"Я не подведу!"


Капитан Фармингдейл энергично салютовал ливийцу. "Продолжай!"


Горгий потряс руку Керфуда бормоча: «Удачи… эээ, то есть, э, я имею в виду… ну, вы понимаете, о чем я».


"Давай, давай убираемся отсюда к черту!" - сказал Фармингдейл.


Капитан, первый помощник капитана и Мохтар вышли из рулевой рубки. Мохтар позволил себе последний взгляд. Все было в порядке. Керфуд занял героическую позицию, осознавая свою центральную роль и полон решимости устроить хорошее шоу. Его взгляд искал за этот горизонт, в мир грядущий.


Мохтар был большим сторонником систем резервного копирования. Капитан заверил его, что будет легко установить автоматическое управление, чтобы направить корабль к берегу, но Мохтар не доверял технике. Он был более доволен, что Керфуд пилотировал последний путь.


Он не доверял людям не меньше, чем машинам. Вот почему у него был второй передатчик, близнец того, что был у Керфуда. Если у ливийца не выдержит нервы, если он откажется от своей попытки самоубийства, Мохтар взорвет бомбу с помощью дистанционного управления.


И Керфуд знал это. В любом случае, обреченный, у него были все основания умереть славным героем и мучеником.


Мохтар оставил его там, стоя у руля.


Нет смысла бездельничать сейчас. Мохтар поспешил пройти по галерее правого борта. Сам себе он сказал: «Так начинается операция Ифрит!»


Горгиас и капитан стояли у перил, Фармингдейл рассматривал южный горизонт в бинокль.


Странно ... на самом деле операция должна была начаться уже с впечатляющего разрушения комплекса Шамаша. Но Мохтар не слышал отдаленного эха взрывов. Прикрыв глаза от яркого света, он посмотрел на юг. Никакой дымный ад не радовал его глаза.


Что он действительно видел, так это то, что Супербо мчался к нему.


"Я говорю! Это чертовски странно!" Озадаченность Фармингдейла сменилась негодованием, когда бинокль вырвался из его рук. «Здесь, сейчас нет повода для грубости!»


Мохтар смотрел в окуляры.


Катер мчался, скользил по волнам, оставляя белый след над водой, следуя по неотразимой траектории прямо к кораблю.


* * *


У Ника Картера была компания на его вскрытии. Элиас ехал вместе с ним.


Несомненно мертвый, Басков был привязан прямо к сиденью рядом с Картером, пристегнутый парой паутиных ремней, в руках у него была зажата винтовка.


Это была простая, отчаянная стратегия - приманка для привлечения вражеского огня. Защитники корабля не знали, что Элиас не был в этом с Картером, даже не знали, что он мертв. Издали он выглядел достаточно живым. Труп-приманка удвоил цели, уменьшив вдвое шансы Картера поймать пулю.


Ракетные установки были самыми совершенными из имеющихся. Одна у Картера была заправлена, крышки были сняты, прицельный и спусковой механизмы на месте. Но для правильной работы оружие требовало использования обеих рук.


Картер решил эту проблему. Он низко сгорбился, предлагая наименее возможную цель. Он был зажат в сиденье, скрестив ноги, босые ступни давили на руль. Подставка для гранатомета плотно прилегала к его плечу, ее расширяющаяся дула пересекала лобовое стекло Вентури лодки. Он открыл Superbo и на полной скорости рванул вперед.


Размах северного горизонта отступил; корабль маячил перед ним. Он мог различать движущиеся по дорожкам фигуры, отчаянно жестикулирующие.


Они знали, что он идет за ними.


«Мелина» росла и росла, ее черный корпус изгибался вверх. Он заслонял все больше и больше морского пейзажа, заполняя его поле зрения.


В него стреляли. Пули хлестали над головой, гудя, как разъяренные шмели. Их целый улей. Один разбил лобовое стекло. Солнцезащитные очки Картера защищали его глаза от мусора.


Катер содрогнулся от попадания в него рвущихся пуль. Элиас дернулся из стороны в сторону, когда пули разорвали его голову и плечи.


Тем не менее, путь Superbo продолжался. Картер был слишком близко, чтобы промахнуться. Если он подойдет намного ближе, он не сможет вовремя вырваться.


* * *


Капитан Фармингдейл заломил руки и застонал: «Что за херня!»


Люди Мохтара выстроились вдоль перил, стреляя из автоматов, как пожарные шланги, выкачивая потоки пули. Их цель была бесполезной, подавляющее большинство выстрелов безвредно проносились над целью или разбрасывали воду вокруг нее.


"Он собирается нас протаранить!" - воскликнул Фармингдейл.


Горгиас повернулся к капитану. "Проклятый Иона!"


«Ты злишься? Что ты делаешь ?! Нет, не надо…»


Рыча, первый помощник капитана попытался задушить шкипера.


Мохтар кричал, чтобы кто-нибудь дал ему винтовку, но его люди были слишком взволнованы, чтобы обращать на него внимание. В конце концов, он вырвал одну из рук пораженного стрелка.


Родившийся и выросший в пустыне налетчик - и как долго он прошел из этой пустыни на службе у своего хозяина - Мохтар владел винтовкой с ранней юности. Оружие было его инструментом; он мог играть на ней виртуозно. Он был отличным стрелком, который мог поразить все, что видел.


Его ладони хлопали прикладом и стволом, когда он выхватил винтовку у своего человека. С плавностью и легкостью мастерства он нарисовал точку на голове Картера.


И это было последним, что Мохтар когда-либо делал, потому что Киллмастер выстрелил первым.


* * *


БУМ!


Пусковая установка накренилась от выстрела, из дула вылетела ракета с ребрами.


Картер не стал ждать результатов. Бросив пусковую установку, он схватился за штурвал обеими руками, сильно повернув его вправо, и сделал поворот почти на 90 градусов.


Ракета попала в «Мелину» прямо на миделе, примерно в восьми футах над ватерлинией. Она ударила, как молот Тора.


Стальные переборки взорвались от удара бронебойного снаряда, разорвавшегося внутри корабля. Этот взрыв, каким бы мощным он ни был, был всего лишь искрой, попавшей в пороховой бочонок.


Спустя несколько секунд раздался бесконечно сильный взрыв, когда загорелся взрывоопасный груз «Мелины».


Канистра за канистрой с C-4 мгновенно улетучивалась в волны тепла, газа и давления. Серия взрывов произошла так быстро, что казалось, будто это один все усиливающийся рев.


Ни один корабль не мог сдержать накаленной ярости. Катаракты пламени выливались из люков и вентиляционных шахт. Палуба и верхние части были превращены в обжигающий огненный шар. Поля пламени рассекли корпус на части, рассекая его по швам. Останки Мелины образовали маленькую черную фигуру у основания огромного огненного столба.


Огромная расширяющаяся волна давления подбросила Superbo высоко в воздух. Прежде чем Картер смог подумать о том, чтобы отскочить, он летел в одну сторону, а лодка плыла в другую.


Гигантская невидимая рука швырнула Картера в море, бросая его вниз, вниз, вниз.


Вода меняла цвет, когда он падал в глубину, с желто-зеленой на темно-зеленую, на зеленовато-черную. Потоки носились с ним, тряслись, швыряя его туда-сюда.


Вода вибрировала с приглушенным гулом, пока продолжались взрывы.


Картер был ошеломлен, сбит с толку. Какой путь был вверх?


Серебряные пузыри струились мимо него, поднимаясь вверх. Они исходили из его носа и рта. Он дышал водой. Он тонул!


Он следил за пузырями, используя мощные пинки и удары. Казалось, что холодной однородной черноты, окружающей его, не было конца. Спустя какое-то время он стал светлее, переходя через градиент цвета в обратном направлении, от черного к зеленому и желто-зеленому.


Его голова наконец вырвалась на поверхность. Он закашлялся, задыхаясь. Изо рта и ноздрей извергалась солоноватая вода, болезненная и жгучая.


День стал ночью. Пелена черного дыма закрывала небо, затемняла солнце. Красный свет костра осветил облака, окровавил воду. Сверху сыпались обломки.


То, что осталось от корпуса «Мелины», раскололось надвое. Фейерверки хлынули из быстро тонущих двух половин корпусов. Нефть потекла из обломков, как черная кровь, растекаясь по мутной воде.


Когда половинки опустились, образовался водоворот. Всасывание потянуло Картера, сначала осторожно, затем жадно, требовательно.


Он ударил, уплывая от расширяющегося вихря, стараясь не проглотить масло.


Отдельные пятна масла горели, быстро сливаясь в огненное одеяло. Жар покалывал плоть Картера. Вода стала теплее, намного теплее.


Пылающее кольцо наступило ему на пятки, едва не догнав. Он плавал под водой.


Когда он подошел, чтобы дышать, его окружили пламя и удушающий дым. Он тяжело дышал, ушел под воду и поплыл, пока не подумал, что его легкие вот-вот лопнут. «Лучше это, - подумал он, - чем сжечь их масляным огнем».


Когда он наконец всплыл, он оказался за пределами пламени и кружащегося водоворота. Шагая по воде, он наблюдал, как останки Мелины исчезают из виду. Шипящие облака пара поднялись и присоединились к дыму.


Его охватила тревога. Он схватил правую руку, с облегчением обнаружив, что успокаивающая сталь Хьюго надежно закреплена на месте. Лезвие было старым другом, и ему было бы неприятно его потерять.


«Забавно, как все сложилось, - размышлял Картер. «Мелина» встретила свою судьбу недалеко от шумного порта Яффо. Яффа - древний город, в библейские времена называвшийся Иоппией - был местом, где оригинальный Иона отправился в злополучное плавание, в результате которого он попал в чрево кита.


Капитан Фармингдейл, возможно, оценил бы иронию. С другой стороны, он не мог уже этого сделать.


Картер это сделал.


Берег казался далеким. Картер поплыл к нему. Он не ушел очень далеко, когда израильский патрульный катер выловил его в море.


Пятая глава.


Накануне инцидента с "Мелиной" Аврам Мальц, заместитель помощника министра морской торговли, попытался сбежать.


Мальц прятался в тени подземного гаража под элитным многоэтажным жилым комплексом в Тель-Авиве. Четырнадцатью этажами выше его жена двадцати одного года спала и храпела, не обращая внимания на то, что ее муж ушел..


И скатертью дорога! - подумал Мальц. Отказаться от этой коровы Эстер было единственным выходом из этого нечестивого беспорядка.


Он путешествовал налегке. Помимо одежды на спине, у него были только паспорт, документы и кейс-атташе, набитый наличными.


Он выходил из дела, пока еще мог. Он, должно быть, был сумасшедшим, чтобы забраться так глубоко. Позор, полное разорение было бы лучше. Его «соратники» занимались убийствами так же небрежно, как дорожный полицейский раздает штрафы.


Даже Лемняк боялся. Лемняк, с его международными связями и квартетом больших, сильных, хорошо вооруженных телохранителей. Это было решающим аргументом для Мальца. Если такой крупный игрок, как Лемняк, пытался вывернуться и заключить частную сделку, чтобы спасти свою шею - а он это сделал - то какие шансы были у него, Мальца?


Меньше, чем ничего, но он этого еще не знал.


Пустынный гараж казался тревожным и жутким в полночь. Его престарелый служитель уютно устроился в подвальном помещении и, как обычно, спал на работе. Мальц обогнул его раньше, когда на цыпочках спустился в гараж.


Мальц ждал на нижней площадке лестницы, выглядывая через слегка приоткрытую пожарную дверь. Глядя на припаркованные машины, он никого не увидел. Это утешало, поскольку он был уверен, что за ним следят последние несколько дней.


Он хотел быть абсолютно уверенным, что он один, но он не мог ждать вечно. Ему нужно было успеть на самолет, на рейс в Нью-Йорк. Когда он благополучно прибудет в пункт назначения, он свяжется с властями и сообщит им.


Мальц сделал свой перерыв. Он выскочил за дверь, поспешно направившись по проходам к своей машине.


Гудели, мерцали ряды потолочных люминесцентных ламп. Откуда-то доносился далекий звук машин. В дальнем конце гаража находился выход, широкая арка, выходящая на пандус, поднимающийся до уровня улицы. Сквозь него лились ночные звуки беспокойного города.


Его машина стояла посреди гаража. Мальц возился с ключами, когда раздался свист.


Он виновато начал, глядя вверх. Свист раздался с улицы, но он никого не увидел.


Что-то залетело в гараж.


Мальц замерз, потом растаял. Наверное, ветер сдул с улицы детский воздушный змей. Только - ветра не было. Кайта тоже нет.


Это была птица с хлопающими крыльями, огромная птица, подобной которой он никогда не видел. Летит прямо к нему, с четырехфутовым размахом крыльев, золотисто-коричнево-коричневым пятнистым телом, злобно изогнутым клювом и вытянутыми когтями.


Хищная птица. Быстая, безошибочная, со смертельным намерением.


"Шу! Шу!" Мальц не хотел выдавать свое присутствие криком, но боялся. В ужасе. Тем более, что большая птица приближалась на встречных курсах.


Он вскинул руки, прикрыв лицо чемоданом, затем закричал, когда острые, как бритва, когти разорвали его руки.


Птица парила, улетела, опустила крыло, чтобы облететь бетонный опорный столб, затем вернулась, чтобы сделать еще один проход.


Мальц метался в нее, парящая птица легко уклонялась от его неуклюжих взмахов. Чемодан атташе ударился о крыло автомобиля и распахнулся, развалив стопки банкнот на полу.


Птица шла ему по голове, рвала, рвала. Каждый коготь походил на четырехдюймовый зазубренный рыболовный крючок, раздирающий его плоть. Полуслепой от крови, страха и боли Мальц закрыл лицо руками.


Когти сапсана разорвали мягкое горло Мальца.


Держась за шею, пытаясь остановить поток крови, рыдая, булькая, Мальц спотыкался по проходу, пиная пачки денег, убегая от машин, умирая.


Каждый удар его неистово колотящегося сердца вызывал новые потоки крови, пульсирующие из его изуродованного горла, из его поврежденных вен и артерий. Он заткнул рот, плюнул, упал, растянулся, содрогнулся.


Снова раздался пронзительный свист. Отвечая на зов своего хозяина, сапсан прекратил атаку, развернувшись. Несколько взмахов его мощных крыльев, и он выскользнул через арочный выход на улицу и скрылся из виду.


Аврам Мальц истек кровью до того, как прибыла помощь.


Израильские детективы по расследованию убийств и судебно-медицинские эксперты, знающие способы насильственной смерти, были вынуждены столкнуться с новой и новой техникой, уникальной в их опыте:


Убийство соколом.


* * *


В полдень следующего дня Дэвид Хок занял столик в столовой на открытом воздухе в приятном приморском курортном городке Лулав. Кафе Etrog было знаменито на всю страну своим фирменным блюдом - сочным лимонным цыпленком. Хоук пообедал более мягкими блюдами, филе рыбы и салатом. Он хотел сосредоточиться на предстоящей встрече, а не на еде.


Расположенный к северу от Тель-Авива и к югу от Герцлии, Лулав был очаровательным, шикарным и недорогим. Кафе находилось на углу перекрестка в элегантном торговом районе города. По обе стороны улицы располагались бутики и магазины, в которых продавались товары: изделия из серебра, кожаные изделия, керамика, ювелирные изделия, предметы старины, множество изделий ручной работы талантливых мастеров. Движение на улице было слабым, пешеходов было много.


Главный зал кафе был отделан белой лепниной, отделан балками из темного дерева и пронизан круглыми окнами. Во внутреннем дворике было двадцать столов, большинство из которых были заняты. Каждый стол был снабжен зонтом, который можно было открывать или закрывать вручную; Хоукс был открыт. Его тень и иногда легкий морской бриз смягчали дневную жару.


Внимательный официант снял тарелку Хоука и принес ему свежий чай со льдом. Седовласый зоркий американец лениво крутил сигару в пальцах, оглядывая своих коллег по обеду.


В общем, это была типичная выборка туристов и местных жителей,


успокаивающих своей залитой солнцем нормальностью.


Недалеко от того места, где он сидел, молодая женщина-солдат потягивала безалкогольный напиток и перелистывала сборник стихов. Ее знак отличал одетую в усталость красавицу как капрала запаса. «Должно быть, она на перерыве или не на работе, - подумал Хоук. Рядом стояла ее автоматическая винтовка «Галил», прислоненная к балюстраде павильона высотой по пояс.


В Израиле быстро привыкли к тому, что солдаты мужского и женского пола размещаются даже в самых мирных местах. Безопасность была превыше всего.


Ее образ затронул воспоминания в Хоуке, напомнив ему о некоторых женщинах, которых он знал, красивых, опасных и храбрых. Во время Второй мировой войны, когда он был одним из бригады УСС Дикого Билла Донована, прыгая с парашютом в тылу врага, чтобы соединиться с партизанами сопротивления, он знал даму маки, Мари ... она упала на стену огня гестаповцев. отряд в январе 1944 года.


Хоук вздохнул. Капрал, должно быть, слышал его. Она небрежно взглянула наверх. Он улыбнулся. Она тоже улыбнулась и вернулась к своей книге.


Что стало с этим сырым новобранцем так давно, безрассудным молодым Дэвидом Хоуком, который думал, что этого голого нерва и быстрого оружия достаточно, чтобы спасти мир?


Теперь он был главой AX, и лет сорок с лишним все еще высовывал шею.


Хоук был единственным за своим столом, но он был не один. С ним были двое из его главных агентов. Один из них подошел к своему столу.


Энди Стентон был крепким, красивым молодым парнем, бывшим морским котиком, нанятым AX и отличившимся в полевых условиях. Он прилагал все усилия, чтобы достичь желанного рейтинга Killmaster.


Он был похож на типичного американского туриста, совершающего поездку на Святую Землю. Проходя проходы между столиками, он уклонился от официанта, нагруженного тарелками, и намеренный объезд привел его прямо к Хоуку.


Энди прошептал в сторону: «Грифф заметил нашего человека». Он продолжал идти, не сбавляя шага. Он посмотрел на капрала с открытым восхищением. Ее медленный косой взгляд показал, что она не возражает против внимания большого красивого мужчины.


С другой стороны приподнятого внутреннего дворика в балюстраде образовалась широкая щель, через которую широкая неглубокая лестница выходила на тротуар.


По этой лестнице поспешил персонаж с сомнительной внешностью, одетый в мятый белый костюм и соломенную шляпу Борсалино. Сгорбившись вперед, согнувшись, засунув руки в карманы, он пересек павильон, словно желая поскорее убежать с солнца.


Хоуку потребовалось мгновение, чтобы представить этого смятого нервного человека некогда учтивым и элегантным Делосом Лемняком.


Не глядя ни влево, ни вправо, ни вверх, он пробирался мимо столов и посетителей, находясь на грани столкновения полдюжины раз, но каким-то образом всегда уходил прочь в последнюю секунду.


По крайней мере одно в Лемняка не изменилось. Он все еще катался на коньках на краю пропасти.


Лемняк устремился к столу Хоука. Он тяжело дышал, запыхавшись: «Холлоуэй, рад тебя видеть».


«Делос», - признал Хоук.


Делос Лемняк десятилетиями путешествовал по Леванту и восточному Средиземноморью. Он был наладчиком и торговцем, торговцем, спекулянтом, коррупционером. Информационная служба. Все друзья, и никто не друг. Его порядочность была хорошо известна: он был неукоснительно верен тому, кто предлагал самую высокую цену, независимо от расы, вероисповедания или причины.


Он знал Хока как «Барта Холлоуэя». Холлоуэй был прикрытием, созданным Хоуком более поколения назад, еще до основания AX. Как Холлоуэй, Хоук наладил много полезных связей, и он счел полезным время от времени воскрешать легенду.


Такие как сейчас. Лемняк «знал», что Холлоуэй был из ЦРУ. Работая через сторонний источник - Лемняк отправил сообщение с просьбой о встрече. Это было.


Если бы Хоук на секунду заподозрил, что Лемняк знает его истинную личность как главу AX, рандеву не состоялось бы. Сам Дэвид Хок был номером один в десятке списков убийц.


Несмотря на меры предосторожности, Хоук рисковал. Но он наслаждался этой игрой с множеством личностей и возможностью снова поработать в поле.


Кроме того, у Лемняка может быть что-то ценное.


Они пожали друг другу руки. У Лемняка было мягкое, влажное, теплое. Он был похож на вареную рыбу и был настолько вспотел, что рука Хоука стала мокрой. Хоук вытер ее салфеткой, а Лемняк сел. Он сел лицом к улице.


Официант налетел на них. Лемняк заказал кампари с содовой. Едва он был доставлен, он проглотил его и сразу же заказал еще один стакан.


"Ну, Делос, что у тебя на уме?" - сказал Хоук.


«Мне есть что продать. Что-то большое».


«Несомненно, с соответствующей ценой».


"Это стоит того."


"Слушаю."


Лемняк вытер лицо мягким платком. Он уже был пропитан водой, так что вытирание им лица служило только для отвода пота.


«Моя цена - один миллион золотых плюс новое имя в стране, которую я выбрал», - сказал он.


Улыбка Хоука была ледяной. "Почему бы не попросить и луну, пока ты на ней?"


«Я не понимаю».


"В Штатах, наше правительство набирает обороты


дефицит в триллион долларов. Дядя Сэмми в долгах, и пришло время затягивать пояса. Не то чтобы я мог заработать тебе миллион даже в самые лучшие дни ".


«Миллион дешево для того, что у меня есть», - прошипел Лемняк.


«Что у тебя есть? Ты знаешь, как ведется игра, Делос. Мы не покупаем кота в мешке. Дай мне какое-нибудь представление о том, что у тебя есть, тогда мы поговорим».


"Хорошо. Я ..."


Лемняк яростно вздрогнул, когда два весело визжащих юноши промчались мимо стола. Сидя за несколькими столиками от них, их мать дала Хоуку одно из этих «что ты умеешь?»? выглядит.


Лемняк перестал трястись и взял себя в руки. Он был в грустном состоянии, клубок нервов.


«Воинствующий ислам», - сказал он.


Хоук вздохнул. «Если это ваш большой секрет, то мы могли бы положить этому конец. Мы знаем о воинствующем исламе с тех пор, как эта организация была создана в Куме шесть месяцев назад. Приятно видеть вас снова, Делос. Выпивка на мне».


Лемняк оказался под давлением, и Хоук закрутил гайки, сделав вид, что собирается уходить.


«Не будь такой самоуверенной, Холлоуэй». Лемняк был потрясен и показал это. «А как насчет операции« Ифрит »? Это что-нибудь для вас значит?»


Действительно, так оно и было. С тех пор, как большая тройка радикальных исламских государств - Ливия, Иран и Сирия - основала группировку воинствующего ислама в священном городе Кум, Ближний Восток гудел от слухов о новой волне террористических атак. Действие носило кодовое название Operation Ifrit.


Не случайно, в последнем сообщении, полученном AX от агента N3, говорилось, что он следил за горячим следом, касающимся той же операции. Это было больше шести недель назад. С тех пор Картера никто не видел и не слышал. Земля словно поглотила его.


Что-то на лице Хоука выскользнуло. Он проявил интерес, и Лемняк заметил это, что обнадежило, продемонстрировав тем самым, что старый мошенник не так уж далеко зашел, чтобы потерять всякое критическое суждение. Именно поэтому Хоук и спроектировал преднамеренное скольжение. Возможно, на суждение Лемняка можно было положиться и в других вопросах.


Лемняк набросился. «Я вижу, это что-то для тебя значит! Тебя бы сейчас не было в Израиле, если бы не Ифрит».


«Почему бы тебе не продать израильтянам все, что у тебя есть?»


«Не будь абсурдным! Они не разбрасывают такие деньги».


«Мы тоже».


«Кроме того, я им не доверяю. Они скомпрометированы».


"Скомпрометированы?"


Хоук не стал скрывать своего недоверия. "Кем?"


«Ага». Лемняк укоризненно махнул пальцем. «Это часть того, что я должен продать».


«Это может чего-то стоить - если это правда».


«Это правда, хорошо, и это только часть того пакета, который я предлагаю. Знаете, Израиль - не единственная цель. Арабские союзники Америки также подлежат наказанию».


«Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю».


«Что такое ничтожный миллион долларов по сравнению с потерями жизней и имуществом, которые вы спасете? Вы бы заплатили миллион, чтобы заблокировать приход Хомейни к власти? Чтобы спасти Садата? Чтобы ваши морские пехотинцы не были взорваны в Бейруте? Конечно, вы сказал бы вам, эти поражения - детская игра по сравнению с Ифритом. "


«Это возвращает нас к большому вопросу. Что у вас есть?» - спросил Хоук.


«Босс террора». Лемняк был самодовольным, чуя победу в переговорах. «Стержень, вдохновитель всего сюжета».


"Это кто?"


«Я знаю, кто он и где он. Он недалеко отсюда». Самодовольство Лемняка прервалась дрожью. «У вас еще есть время убить его, если вы начнете действовать сейчас. Не пытайтесь взять его живым. Он слишком опасен для этого. Убейте его».


"ЧТО?"


«Я вам это скажу. Без остальной информации это не принесет вам никакой пользы». Лемняк наклонился вперед. «Его зовут Р…»


Разоблачение было прервано стрельбой.


* * *


Петра Келли не любила спешить. Они были особенно рискованными здесь, в Стране Сиона, где всеобщая военная служба и вооруженные гражданские солдаты составляли основу против успешного действия.


Но ей еще меньше нравилось умирать. Ее хозяин проводил единообразную политику в отношении таких нарушений, как непослушание, неподчинение, невыполнение задания. Преступники казнены. Грязно.


Она была единственной дочерью и старшей дочерью богатого дублинского торговца. Ее бунт против богатства и привилегий привел ее в крыло Прово ИРА. Она скрывала свое семейное происхождение, опасаясь, что из-за этого ее не примут как серьезного товарища. После того, как она совершила свое первое убийство, никто никогда не говорил ей снова заваривать чай.


Она хорошо справлялась со своей убийственной работой. Кто бы мог подумать, что такая милая зеленоглазая коллега была террористкой? Северная Ирландия оказалась слишком маленькой площадкой для одного из ее талантов, поэтому она вышла на международный турнир, сея хаос по всей Европе и Средиземноморью.


И вот однажды она участвовала в операции «Ифрит», и с тех пор ее жизнь перестала принадлежать ей. Душой и телом она принадлежала своему хозяину.


Он никогда не брал ее, даже не трогал. Он хотел только, чтобы она продолжала делать то, в чем она так хороша: убивать. И убийство.


Ей нравилась работа, но она его боялась. Совершенно индивидуальный человек, наводивший ужас на террористов.


Петра была длинноногой и гибкой. Ее короткие рыжие волосы были собраны в сетку и приплюснуты под светлый парик. Негабаритные солнцезащитные очки закрывали большую часть ее эльфийского лица, придавая ей смутный вид, похожий на жука.


На ней было белое платье без рукавов с V-образным вырезом, которое подчеркивало изгибы ее упругой упругой груди. На плече у нее был перекинут большой тканый соломенный мешок, который можно найти на каждом сувенирном киоске, типичный для многих туристов.


Петра была не одна. К ней присоединилась Улли Швоб, из фракции Немецкой Красной Армии. Улли была на десять лет старше ее, на полголовы выше и на пятьдесят фунтов тяжелее. Она была построена как Брунгильда в третьесортной вагнеровской оперной труппе.


Улли тоже была в легком летнем платье и, как и у Петры,у нее была соломенная сумка. Пара села за столик недалеко от Хока.


Улли продолжала вытягивать шею, вглядываясь в улицу. Теперь ее бдение было вознаграждено.


Такси подъехало к тротуару, извергнув четырех вооруженных мужчин. Они выглядели встревоженными, но мрачно собирались заняться своим делом.


Мастер предоставил для этой работы много огневой мощи.


Петра и Улли приступили к работе. Они встали и начали стрелять.


* * *


Пока он словесно ругался с Лемняком, глаза Ястреба были в постоянном движении, систематически сканируя окружение в поисках резких деталей, которые означают опасность. Что-то в Петре и Улли не давало покоя его шестому чувству, и его взгляд все время возвращался к ним.


Возможно, это были такие же соломенные сумки, которые носили две кажущиеся невинными женщины. Не было никаких причин, по которым у товарищей могли быть разные сумки, но, конечно же, это было больше, чем совпадение, что они оба залезли внутрь себя одновременно ...


На улице и тротуаре раздавалась стрельба.


Улли и Петра вытащили Узи из сумок и встали. Неожиданная перестрелка позади них помешала им рассчитать время.


Ястреб уже был в движении.


Он не стал тратить время на выкрикиваемые предупреждения. Даже когда он бросился со стула, он потянул Лемняка вниз и в сторону.


Первые выстрелы смертоносной пары прошли над головой, не попав в двух лежащих мужчин, но поразив официанта. Открытый дворик кафе превратился в сцену мгновенного хаоса. Пандемониум.


Столы переворачивались, патроны в панике бросались на пол, вопли и рыдания отражали беспорядочные выстрелы из высокоскоростных автоматов.


Йога поддерживала Хока гибкостью, но падение на пол сотрясло его кости. Он перевернулся через стол, его тяжелый обод с оглушительным грохотом разбил камни.


Лемняк хныкал и бормотал одновременно.


Регулируя линию огня, Петра низко опустила свой «узи», направляя пули в сторону Лемняка. Пули проделали следы отверстий на каменном полу.


Что-то совершенно неожиданное случилось с Петрой. Ее застрелили. Дважды. Она упала.


Откуда, черт возьми, это взялось? - подумал Хоук. Краем глаза он увидел, как Энди Стентон низко приседает и делает выстрелы.


Хороший мальчик. Он бы сделался Киллмастером, если бы все они пережили это сражение.


Улли рано сняла капрала, по крайней мере, так она подумала. Правая рука прекрасной сабры была наполовину оторвана от плеча, но каким-то образом она втянула свой Галил в игру.


Она сразила Улли залпом. Улли подняла руки, как будто они могли предотвратить попадание пули в нее. Она упала под градом пуль.


Квартет боевиков попал в беду, как только выскочил из такси. Имя стрелка было Грифф. Вся стрельба прошла с опережением графика, потому что черный агент AX начал стрелять, когда убийцы вышли на тротуар.


Только два члена оригинальной четверки выжили в перестрелке с Гриффом. Двое других лежали мертвыми на тротуаре.


Грифф нырнул за дерево, обменявшись выстрелами с таксистом, который использовал свое такси для укрытия.


Наступило затишье, почти безмолвная пауза.


Лемняк встал.


"Не надо!" Хоук схватился за ногу Лемняка из положения лежа, но промахнулся. Лемняк поспешил к главному зданию.


Капрал упала со своего места мертвым, ее оружие заскользило по плитам. Хоук подполз к нему.


Лемняку нужно было идти, всего несколько шагов, но это оказалось слишком далеко.


Два последних боевика штурмовали павильон. Они пришли на стрельбу.


Лемняк почти достиг безопасного места, когда оба боевика открыли по нему огонь одновременно. Он упал.


И они тоже. Энди Стэнтон дважды ударил по одному. Хоук вернул в игру «Галил» капрала, стреляя из положения лежа. В нем все еще находилась половина обоймы, которую он высыпал убийцам.


У Гриффа закончились патроны, и ему пришлось перезарядить. Таксист вскочил в свою машину и включил передачу.


Петра Келли упала, но не выбыла. Одна из пуль Стентона вырвала кусок ее плеча. Другой попал не в нее, а в ее оружие, вырвав его из руки с такой силой, что ее палец был сломан спусковой скобой. Наступил шок; она почти не чувствовала своих ран. У нее хватило ума сыграть опоссума, пока в стрельбе не наступило затишье.


Она вскочила, быстрыми движениями, когда она перепрыгивала через стену павильона.


Стентон выстрелил в нее - точнее, нажал на курок, и курок упал в пустую камеру. В смятении он забыл следить за своими выстрелами, и теперь у него больше не было.


Петра с криком подбежала к такси. «Подождите! Подождите! Не оставляйте меня!»


Она не успела открыть дверь. Она просто бросилась головой вперед через открытое окно, пока такси ехало. Ее длинные ноги высовывались из правого заднего окна, когда машина взлетела.


Шины визжали, дымились, горела резина. Машина на двух колесах зашла в поворот, приближаясь вдаль.


Стентон поспешил к Хоуку. "Вы в порядке, сэр?"


"Да."


Он помог Хоуку подняться. «У тебя кровотечение».


«Просто порезы. Я в порядке. Они все мертвы?»


«Боже, я не знаю. Подожди - это Грифф!»


Грифф был осторожным человеком. С пистолетом в руке он осторожно кружил над двумя сбитыми Ястребами. Они были мертвы. Улли тоже.


«Похоже, все кончено, кроме вскрытия», - сказал Грифф.


Невинные прохожие неуверенно поднялись на ноги, не совсем веря, что прошли через это живыми.


Женщина вскрикнула, резкая и пронзительная. Мать, которую Хок видел раньше. Один из ее детей был ранен.


«Черт возьми», - прошептал Стентон. "Какой беспорядок!"


Лемняк был еще жив. Он был смертельно ранен, но держался так долго, как мог.


Ястреб, стоя на коленях рядом с ним, мягко спросил: «Кто?»


Руки Лемняка вскинулись, схватили Хоука за рубашку и опустили голову. Его рот работал, пытаясь сформировать слово, имя.


Хоук попытался снова. "КТО?"


- Региба, - прохрипел Лемняк. Потом он умер.


Шестая глава.


У израильской разведки двухкамерное сердце. Моссад занимается зарубежными операциями. Внутренняя безопасность - это провинция Шерут Хабитахон, известная как Шин-Бет, или СБ.


Персонал СБ именует свое снаряжение «Институтом». Подразделением по борьбе с терроризмом Института руководил доктор Хаим Бар-Зохар. Бар-Зохар выглядел как интеллектуальный джазовый музыкант.


«Ты очень непослушный парень, Хоук», - сказал он.


Была середина дня после кровавой бойни в кафе «Этрог». Бар-Зохар привел Хока не в штаб-квартиру Института, а в одно из убежищ своего подразделения, подземный модуль, расположенный под магазином антикварных книг. В небольшом приюте постоянно находилась группа из пяти человек, не считая посетителей и особых гостей.


Бар-Зоар продолжил: «Вот мы и работаем вместе над совместным действием, а затем вы ускользаете от моих людей и убиваете их самостоятельно. Я бы сказал, не очень по-соседски».


«Это было не очень-то по-доброму с твоей стороны, когда за мной следили, - сказал Хоук.


«У тебя не было особых проблем с тряской хвостом. Кроме того, ты знаешь, что когда они не шпионят за своими врагами, друзья шпионят за друзьями».


"Насколько правильно."


«Это не значит, что я возражаю против вашей несанкционированной вылазки в моей стране. Но представьте себе последствия, если бы вы были ранены или хуже, не дай Бог. Как бы я объяснил это премьер-министру? Вашему президенту?»


«Он бы понял, - сказал Хоук. «Он любит инициативу».


«Итак, мы заметили», - сухо сказал Бар-Зохар. «Что ж, у тебя все получилось. А вот с Лемняком жаль. Мы очень хотели расспросить его о его друге Авраме Мальце».


"Кто он?" - спросил Хоук.


«В каждой организации есть ключевой человек, человек, который действительно выполняет всю работу. В Министерстве морской торговли этим человеком был Мальц. К сожалению, он работал на кого-то, помимо департамента.


«Он злоупотребил своим влиянием, чтобы подделать манифест для "Мелины", позволив ей подойти прямо к берегу. Похоже, Мальц был внутренним человеком в кольце, которое контрабандой ввозило в страну огромное количество оружия и взрывчатых веществ».


«Судя по тому, как вы использовали прошедшее время, я полагаю, что Мальц уже в прошлом, - сказал Хоук.


«Ты прав. Самым странным в его жизни было то, как он ее оставил». Бар-Зохар сделал паузу, наслаждаясь ожиданием. «Его убил хищник».


"Что?"


«Хищник», - повторил Бар-Зохар. «Хищная птица, такая как орел, сокол или… ястреб. Я удивлен, что вы не знали этого, учитывая ваше имя».


«Я просто выражал удивление по поводу такой гротескной причины смерти».


«Это гротеск, не так ли, - сказал Бар-Зохар, слегка вздрогнув. «Очень необычно. Наши специалисты все еще сокращают круг вопросов, но они склонны полагать, что это был сапсан. Сокол, обученный убивать людей. Что вы думаете об этом?»


«Это может быть связано с тем, что мне сказал Лемняк», - сказал Хоук.


«Да? Продолжайте».


"Я скажу тебе позже."


«Хорошо, будь таинственным. Жалко, что Лемняк не пришел к нам. Мы могли бы защитить его».


«Я не уверен», - сказал Хоук. «Это согласуется с тем, что мне сказал Лемняк».


«Похоже, вы двое немного поболтали».


«Мы делали это, пока это не было прервано. Я дам вам все подробности…»


«Позже. Я уверен, что у тебя есть причины быть такими загадочными. Так случилось, что у меня для тебя есть собственный сюрприз. Идите сюда, пожалуйста», - приказал Бар-Зохар.


Ястреб последовал за Бар-Зохаром по узкому коридору к двери. Открыв его, Бар-Зоар сказал:


«Это наш отдел находок. У нас есть кое-что, что принадлежит вам ".


Хоук вопросительно посмотрел на израильтянина.


"Идите прямо".


Бар-Зохар отступил в сторону, придерживая дверь, чтобы Хоук мог войти первым. Хоук переступил порог и замер, когда увидел человека, живущего в комнате.


"Ник!"


Картер был одет в чистую одежду, и он ел горячую еду. Он был обновлен и готов покорить мир. Он встал и сказал: «Добрый день, сэр».


«Это сейчас. Рад видеть тебя, Ник. Чертовски хорошо». Хоук пожал Картеру руку.


Сияющие глаза Хоука выдавали его удовольствие от неожиданного воссоединения, но он вспомнил себя вовремя, чтобы вернуть маску стального сардонизма.


«Некоторые люди чуть было не сочли тебя заблудшим».


«Но не вы, сэр».


«Я знал лучше. Я сказал, что вы, вероятно, были на каком-то пустынном острове с прекрасной дамой и развлекались за счет одежды».


«На самом деле, это не так уж и далеко от истины, сэр», - сказал Картер. «Я ездил в морской круиз, но определенно не для удовольствия. И это оказалось совсем не весело для моих товарищей по плаванию. Я расскажу вам все об этом».


Хоук поднял руку. «Оставь это на потом, Ник». Он обратился к Бар-Зохару. «Я хочу, чтобы мои помощники тоже это слышали. Кроме того, у вас есть безопасный конференц-зал?»


«Мой дорогой Хоук, мне нравится думать, что все наши комнаты в безопасности», - сказал Бар-Зохар.


«Вам просто, возможно, придется переосмыслить это. Нам нужна комната, которая сертифицирована как свободная от всех устройств наблюдения и записи. Куда вы идете, если хотите сделать заявление о том, что вы уверены, что это будет не для записи?»


«Это будет номер пять».


«Это номер пять, - сказал Хоук.


«Я пойду все устрою», - сказал Бар-Зохар и вышел.


* * *


Комната 5 была пустой, чистой, стерильной и маленькой. В ящике с белыми стенами находились продолговатый стол, стулья и оборудование отладочных мониторов, которые теперь удостоверяли, что комната свободна и свободна от любого вида электромагнитного наблюдения.


«Я просто не могу поверить в заявление Лемняка о том, что в нас проникли», - сказал Бар-Зохар.


«Кто-то добрался до Мальца», - заметил Хоук.


«Да, но это Министерство морской торговли, а не Шин Бет. Я не могу в это поверить. Это похоже на дезинформационный заговор с целью посеять разногласия и недоверие между союзниками и в нашем собственном Институте. Предположим, он сказал вам, что В AX проникли. Вы бы поверили этому? "


«Эта бойня в кафе действительно придавала истории Лемняка определенное доверие, - сказал Хоук.


Бар-Зохар был недоволен. «В любом случае, эта комната в безопасности, и я беру на себя личную ответственность за своих помощников».


«Я ручаюсь за свой персонал, - сказал Хоук.


«Тогда мы можем начать».


На встрече присутствовали, помимо двух вождей, Картер, Грифф, Стентон и двое самых доверенных помощников Бар-Зохара, Бергер и Тигдал.


Бергер был худощавым, желтоватым и трупным. Военное прошлое лейтенанта Ави Тигдала было очевидно по острым как нож складкам на его штанах. Он был большим, резким, крутым, эффективным.


Грифф и Стентон были менее сдержаны, чем их босс, в выражении своего удовольствия от возвращения Картера. Грифф отругал Картера: «Ты определенно выбрал прекрасное время, чтобы перестать валять дурака и вернуться к работе».


Картер только улыбнулся.


Сообщение было доставлено Бар-Зохару, который рассказал группе его суть. «Четверо мужчин, которые пришли убить Лемняка, были опознаны».


"Кто они?"


«Его телохранители».


Хоук фыркнул. «Похоже, кто-то сделал им более выгодное предложение».


«Видите, что происходит, когда вы недоплачиваете своему ключевому персоналу?» - сказал Стентон.


«Я думаю, мы можем обойтись без шуток, Стентон».


«Эээ, верно. Простите, сэр».


"Есть какие-нибудь признаки сбежавшей блондинки с водителем?" - спросил Грифф.


«Нет», - ответил Бар-Зоар. «Такси было найдено недалеко от кафе. Они, должно быть, перешли на вторую машину. Мы охотимся за ними, но пока нет никаких следов».


Он повернулся к Картеру. "Я полагаю, у вас есть кое-что для нас об инциденте с "Мелиной"?"


"Да."


Картер быстро набросал в общих чертах извилистый след, по которому он шел в течение нескольких месяцев.


Под видом Солано он работал в итальянском ритме, где некогда бездействующая Красная Бригада возродилась с удвоенной силой. Проникнув в эту неопределенность, где пересекаются криминальный и политический миры, он привлек внимание высших боссов итальянского террора, которые завербовали его для особого действия, происходящего за пределами этой страны: операции «Ифрит».


В мусульманских преданиях ифрит был демоническим существом, похожим на джиннов арабских ночей. Операция «Ифрит» обрушит на Соединенные Штаты демона разрушения, наказав ее союзников.


Акция спонсировалась и оплачивалась радикальной группировкой «Воинствующий ислам». Но осуществление многонационального террористического наступления было делом рук одного человека, призрачного главного преступника, который использовал обширный арсенал смертоносных талантов.


«Я еще не смог установить его личность…»


«Я могу помочь тебе в этом, Ник», - вмешался Хоук. «Но продолжай».


«Но у меня есть кое-кто почти такой же хороший, - продолжил Картер. "Большое колесо, которое лично завербовало меня в Италии - разведчик талантов, как его можно назвать - случилось с


«отдыхать» прямо сейчас на своей вилле в Лулаве. У меня свидание с подругой в его окружении ".


"Кто он?"


«Джанни Джиротти», - сказал Картер.


"Джиротти?" - сказал Тигдал. «Этот плейбой? Я не верю! Да ведь его идея революционного акта - пойти на обед без галстука!»


«Не нужно верить в это, - сказал Картер. «Я знаю, что это правда. Его дилетантская поза обманула многих людей».


«Чего мы ждем? Давайте возьмем его и допросим!» - сказал Бергер.


«Он круче, чем кажется. Вы никогда ничего не добьетесь от него силой», - предупредил Картер.


"Есть ли у вас способ получше?"


«Собственно говоря, да, - сказал Картер. «План, который не только приведет нас к Джиротти и его приятелям, но и может привести нас прямо к главному игроку».


«Теперь я брошу свои два цента», - сказал Хоук. «Перед смертью Лемняк дал мне имя, таинственный мистер Биг, стоящий за операцией« Ифрит ». Мне это не понравилось, но, возможно, один из вас сможет добиться большего».


«Попробуйте нас», - сказал Бар-Зохар.


"Региба".


Это имя было встречено озадаченными пожатиями плечами и покачиванием головой.


«Региба», - задумчиво произнес Бар-Зохар. «Региба, Региба, Региба». Он посмотрел вверх. "Кто, черт возьми, Региба?"


* * *


«Мне больно», - всхлипнула Петра Келли. "О Боже, мне больно!"


"Заткнись!" - рявкнул таксист. Он больше не водил такси. Его бросили в нескольких кварталах от кафе, на заранее оговоренном месте, где ждала вторая машина для бегства. Теперь он вел эту машину, а Петра истекала кровью на заднем сиденье. Они были на один короткий прыжок впереди быстро затягивающейся сети.


Петра прижала ватную красную тряпку к ране на плече, чтобы остановить кровотечение. Тряпка была желтой, прежде чем она использовала ее. Прошло достаточно шока, и она почувствовала боль, подобную которой она никогда не знала.


Что пошло не так? Этого не могло случиться с ней. Это было немыслимо. Простая казнь превратилась в разгром, в бойню. Она была возмущена. Жертвы не должны были стрелять в ответ; игра велась не так.


«Боже! Я истеку кровью!»


"Заткнись!" - снова закричал водитель. Было достаточно трудно пробираться по портовым улицам и переулкам старого Яффо без этой ирландской сучки, кричащей своей дурацкой головой. Жаль, что его не сорвало.


Водителем был Дитер Тен Эйк, наемник-бур, который участвовал в операции «Ифрит» в поисках больших денег и быстрых действий. Деньги были неплохие - хотя и не достаточно для того, что он только что пережил, - и действие было слишком быстрым. Его могли сбить с ног пером, когда тот черный парень появился из ниоткуда, чтобы застрелить двух вероломных телохранителей Лемняка. После этого все пошло к черту.


Тен Эйк не мог больше выносить стенания Петры. Если бы она не заткнулась, он бы ...


Но ему не пришлось. Они прибыли в убежище, заброшенный склад на набережной.


Только вот он не был заброшен. Тен Эйк ударил по рулю ладонью, издав резкий набор коротких и длинных гудков, составляющих код распознавания. В гудящем приветствии была яркая веселость, которую он счел совершенно неуместной, учитывая обстоятельства.


Со стоном Петра села. «Поторопись! Я истекаю кровью!»


"Хорошо."


"Ты паршивое дерьмо!"


Прежде чем она успела разразиться своей тирадой оскорблений, сегментированная стальная дверь тяжеловесно откатилась вверх, открываясь в тусклый интерьер склада.


Тен Эйк въехал внутрь огромного, похожего на сарай строения. Дверь за ним откатилась, захлопнулась, заперев интерьер в полумраке, судорожно разбитый небольшими квадратными окнами, расположенными высоко, прямо под карнизом.


Тен Эйк и Петра были временно ослеплены внезапным переходом от света к темноте. Остальные внутри были не в таком состоянии.


Стремительные шаги неслись по машине со всех сторон. Фигуры окружили машину.


Тен Эйк соскользнул с переднего сиденья. «Рад видеть вас, ребята! Мы наткнулись на ... тьфу!»


Его били из пистолета по лицу, ошеломляющий удар, который, казалось, сломал ему челюсть. Второй удар с хрустом попал ему в голову. Он упал.


Его противник не остановился на достигнутом, а встал над Тен Эйком и ударил его ногой в живот. Другие руки вырвали заднюю дверь и схватили Петру.


"Что делаешь?" - завизжала она. «Вы с ума сошли? Мы на вашей стороне!»


"Шлюха!"


Она закричала и снова закричала, когда ее вытащили из машины. Ее раненая рука была вырвана так сильно, что казалось, что она вывихнута. Она чуть не упала в обморок, и очень хотела этого. Ее бросило на твердый пол.


Кто-то засмеялся.


Кто-то еще усмехнулся, и этот звук был полон садистского удовольствия.


Мужчина, ударивший Тен Эйка ногой в живот, отпрыгнул назад, чтобы избежать извергающейся струи рвоты южноафриканца. "Ты свинья!"


Сверху послышались тяжелые, трепещущие крылья. В насилии наступила пауза. Петра уставилась на свой круг мучителей. Она знала их лучше, чем ей хотелось, этих членов свиты хозяина.


Мансур был арабом с худым злобным лицом и жилистым гибким телом. Он выглядел как модная тарелка в легком, красиво сшитом костюме. Тонкие черные кожаные перчатки закрывали его руку


которая сжимала пистолет, которым он ударил Тен Эйка.


Не было тайной, как Верблюд завоевал свое имя. Его сходство с этим зверем было необычайным. Удлиненный, неуклюжий, он носил красную феску с черной кисточкой и сжимал пистолет с глушителем.


Идир был невысоким, приземистым, солидным, флегматичным. Работа с ножами была его специальностью и его удовольствием. Теперь он держал один из них, зловеще изогнутый и блестящий кинжал, праздно играя с ним. Он выглядел застенчивым, почти кокетливым.


Лотах был сенегальцем, крепким угольно-черным гигантом, который из-за детской болезни стал совершенно безволосым. До того, как присоединиться к мастеру, он работал королевским палачом для различных мавританских шейхов. Он мог отрубить любую голову ударом ятагана одной рукой. Его руки были теперь пусты; сами по себе они были смертельным оружием.


Петра всхлипнула. «Я не понимаю! Почему ты это делаешь?»


Тен Эйк, в полубессознательном состоянии, корчился от рвоты.


В поле зрения появился человек, которого Идир, Мансур, Верблюд и Лота признали своим верховным господином:


Региба.


Высокий и худой, с орлиными чертами лица и обветренной кожей уроженца пустыни, Региба был одет во все черное, его движения были неторопливыми и зловещими.


На нем была туника в стиле милитари с высоким воротником, отороченная на воротнике и манжетах золотой тесьмой. Мешковатые черные хлопковые брюки были заправлены в сапоги из мягкой кожи по колено. На обоих бедрах были спаренные Colt.45.


Выезжая на улицу, он, конечно, носил более обычную одежду. Но здесь, в своей области тьмы, он одевался - и делал - как ему было угодно.


«Скажи это слово, о совершенный хозяин, и эти собаки мертвы», - сказал Мансур.


"Были ли они преследованы?" - спросил Региба.


"За нами не следили!" - воскликнула Петра. "Клянусь, за нами не следили!"


Она съежилась, когда Мансур попытался ударить ее. Региба остановил его, слегка кивнув. Его люди были очень внимательны к каждому его желанию.


Он снова спросил, следят ли за парой. Лота покачал головой. Это удовлетворило Регибу.


Тен Эйк был не в состоянии говорить. Региба отправился к Петре. «Не вставай. Я предпочитаю смотреть на тебя сверху вниз. Твое убийство Лемняка было, скажем так, менее чем компетентным».


"Но мы его поймали!" - запротестовала Петра.


«Но он почти сбежал. Я послал шестерых, чтобы убить одного. Двое вернулись».


«Цель должна была быть мягкой! Мы не знали, что он защищен!»


«Я скажу вам кое-что еще, чего вы не знали. Человек, которого Лемняк встретил в кафе, - американский шпион».


От этой информации Петра почувствовала себя еще хуже. "Как - откуда вы это знаете?"


«Неважно, откуда я это знаю, главное, чтобы я это знал», - сказал Региба.


«У ночи тысяча глаз. У Регибы десять тысяч глаз!» - объявил Мансур. Он был большим льстецом.


«Если бы у тебя хватило ума убить шпиона вместе с Лемняком, я мог бы оставить тебя в живых», - сказал Региба. "Но как это ..."


Он не закончил предложение, да и не нужно. Не все его люди говорили по-английски, но все знали, когда их хозяин объявил смерть. Все они улыбались, как завсегдатаи публичного дома, ожидающие своей очереди в гостиной.


"Почему я?" Петра всхлипнула. «Это не моя вина! А как насчет остальных?»


«Они заплатили цену неудачи. И вы тоже». Региба указал на Тен Эйка, лежащего на полу ножом. «Он тоже».


Люди Регибы оспаривали способ отправки. Мансур сказал: "Почему бы не застрелить их?"


"Зачем тратить пули на таких, как они?" Лотах хотел знать. «Эти руки сломают свои бледные тонкие шеи».


"Наш путь всегда был путем ножа!" Идир утверждал. «Перережьте им глотки и покончим с этим».


«Слишком просто, - сказал Верблюд. "Слишком легко."


Региба был склонен соглашаться с Верблюдом. Из-за неудачного убийства Лемняка и безобидного уничтожения «Мелины» в море он был в плохом настроении и нуждался в забавном развлечении.


Держа веревку, Региба заметил: «Как тонка веревка, которая связывает нас с жизнью!»


Он завязал на концах веревки пару петель. Веревку перебросили через стропильную балку, петли свисали на уровне друг друга. Под каждую петлю поставили скамейки.


Петра и Тен Эйк сидели на скамейках лицом друг к другу, их руки были связаны за спиной. Петли были с любовью закреплены на их шее.


Идир привязал к лодыжкам Петры тяжелый цементный блок, положив его на скамью. Это компенсировало бы более тяжелый вес Ten Eyck. Для успешной игры необходимо было равномерно распределить жертв.


Верблюд указал, что Петра ранена, а у Тен Эйка две здоровые руки.


"Это правда." Региба вытащил пистолет и выстрелил Тен Эйку в руку. Грохочущий доклад снес пыль со стропил.


Тен Эйк был сбит со скамейки, которая упала на пол. Поддержка Петры вылетела из-под нее. Благодаря блоку, привязанному к ее лодыжкам, она и бур были более или менее равны по весу. Их повесили лицом к лицу на одной веревке.


Региба натянул на правую руку боевую перчатку и свистнул. Его сокол слетел с балок крыши, приземлившись на протянутую руку. Он погладил птицу по голове, наблюдая за весельем.


Изысканность жестокости была объявлена


Руки жертв были освобождены от пут, вселяя в них мучительную надежду, надежду, что они смогут подняться и как-нибудь ослабить удушающее давление петли.


Ложная надежда, но от этого не менее мучительная.


Люди Регибы весело провели время, наслаждаясь смертельной борьбой, как и их хозяин. Это было первое светлое пятно в мрачный день неудач.


Много позже, когда власти наконец обнаружили склад, они столкнулись с жертвами двойного повешения. К тому времени полицейские были уже настолько ошеломлены насилием, которое имело место ранее, что даже не обратили внимания на странную казнь.


Седьмая глава


Утомленная от мира изощренность Джанни Джиротти была высечена в камне. Его многочисленные знакомые в элитном мире кафе знали его как пресыщенного бездельника, чьей самой жестокой реакцией на скандал или кризис было приподнятая бровь, терпимая улыбка и красноречивое пожатие плечами. Его товарищи по международной террористической сети знали, что он не менее невозмутим.


Но когда его люди затолкали Ника Картера в его присутствие, Джиротти выглядел так, будто его ткнули рогом.


Его глаза выпучены. Его челюсть отвисла. Зажженная сигарета упала из его разинутого рта на колени и прожгла дыру в его дорогих сшитых на заказ брюках. Он вскочил со стула, как в ответ на неожиданное появление Картера, так и в ответ на болезненный ожог, нанесенный сигаретой.


"Солано! Что ты здесь делаешь?"


"Удивлен меня видеть?" - сказал Картер. "Я не должен удивляться".


"Я думал, ты умер!"


«Я не… нет, спасибо тебе и этим идиотам, с которыми ты объединил меня. И, говоря об идиотах, скажи своей марионетке, чтобы он вынул пистолет из моей спины».


Была ночь, и Картер приехал на виллу Джанни Джиротти, внушительную постройку, установленную на вершине скалистого холма с видом на город Лулав на берегу залива.


Вилла? Палаццо было более точным описанием. Построенный в 1920-х годах, он сочетал в себе средиземноморские и турецкие мотивы в многокомнатном, роскошном и обширном особняке. Его окружали террасы, сады и аркады. На ее территории даже были некоторые древние каменные блоки, безмолвные напоминания о том, что вилла была только дерзким новичком в этой легендарной стране.


На территории также было множество охранников, некоторые из которых взяли Картера в руки, когда он шел по извилистой дороге, ведущей из города. Они отвели его в дом, где его передали более жестким и жестоким охранникам.


Один из них, Таттл, американец, прижал дуло своего магнума 357 к позвоночнику Картера, когда его доставили к Джиротти. Подлый неонацист из Небраски, Таттл бежал из своей родины после череды жестоких преступлений, совершенных на Среднем Западе. Он жаждал оправдания, чтобы кого-то обидеть, и Картер / Солано показался ему наиболее вероятным кандидатом.


Джиротти отдыхал на террасе крытого бассейна, расположенного в отдельном крыле. Бассейн был чуть меньше олимпийского размера. Его освещали разноцветные подводные огни. Влага, насыщенная хлором, сгущала воздух.


Гораздо более эффектным, чем бассейн, была блондинка, плывущая в нем на плоту. Она лениво развалилась на животе, сложила левую руку, положив голову на подушку, правая рука лениво волочилась в воде.


Длинноногая и гладкая, с сияющим загаром, на ней были только шокирующие розовые плавки от бикини. Только женщина с божественной формой осмелилась бы надеть такой минималистичный костюм. И этой потрясающей женщине нечего было скрывать - почти буквально.


Ее форма была единственным божественным в ней. Это была Ева Райхенбах, аморальная, жестокая, гедонистичная и развратная. Именно Ева предоставила Картеру вход в ближайшее окружение Джанни Джиротти в Милане два месяца назад. Джиротти использовал ее как «медовую ловушку» для реализации своих многочисленных планов.


Ева зашевелилась, лениво подняв глаза, когда услышала шум, вызванный вновь прибывшими. Когда она узнала Картера в центре сцены, ее ярко-голубые глаза расширились, сузились, а затем загорелись желанием.


"Солано!"


Ее крик раздался в гулком зале. Она скатилась со своего плота в воду и быстрыми сильными ударами поплыла к дальнему концу бассейна.


Она вылезла из бассейна и побежала по плитке, хлопая босыми ногами. Короткие волосы обрамляли точеное нордическое лицо, словно золотую шапку. Ее загар был однородным, без каких-либо бледных линий бикини. На ней не было топа. Ее полные груди были нахально приподняты, увенчаны аккуратными темными сосками.


Картер ухмыльнулся. «Если хочешь знать, она - главная причина, по которой я вернулся».


Рычание сменилось его ухмылкой, когда Таттл ткнул его револьвером.


Таттл сказал: «Эй, а как насчет нас, мальчика, говорящего по-английски, чтобы я мог знать, о чем вы болтаете?»


«Хорошо, Таттл, - сказал Джиротти. «Если это сделает вас счастливыми. У вас, американцев, нет дара языков».


Картер мог бы посмеяться над этим. Благодаря безупречному итальянскому языку он несколько месяцев считался родным. Но Таттл был не таким уж смешным. Он начал явно раздражать Киллмастера.


Опаснее, чем клоунский небрасканец


был дуэт двух личных телохранителей Джиротти дуэт Картер мысленно назвал Боб и Билл.


Биллом был Гильермо Лопес-Ортис, крепкий аргентинский денди, который покинул дикие пампасы, чтобы заняться торговлей боевиками на континенте.


Боб был Роберто Мартинес. Билл был худощавым и худощавым, а Боб - огромным физически, с покатыми плечами и широкими костями. Боб был родом из Уругвая, одним из первых тупамаро. Все его соратники по этому делу были мертвы или гнили в тюрьме, но на другом конце света он все еще оставался сильным. Его темные глаза, широкое лицо и высокие скулы свидетельствовали о том, что в его жилах текла индейская кровь.


Несмотря на свою грубую внешность, Боб был мозгом пары. Он и Билл были партнерами, работая только в команде. Пара опасных профессионалов.


Теперь они окружали своего босса Джиротти, который никогда не выходил из дома без них, а также не оставался дома без них. Они бездельничали с кажущейся небрежностью, как будто их не могло меньше интересовать побочная игра, но они прикрыли Картера еще до того, как он вошел в комнату.


«Солано, ты красивый ублюдок, я знал, что ты слишком крепок, чтобы умереть!» - сказала Ева. Почувствовав напряжение, она остановилась в нескольких шагах от него. "Что случилось?"


К этому времени Джиротти частично восстановил свое мастерство. «Нам нужно кое-что уладить с нашим другом Солано, Ева».


Она была никем, кроме выжившей, зная, когда отступить.


Билл и Боб были хороши, все в порядке. Они должны были быть хорошими, чтобы не отвлекаться на эротическую красоту Евы. Их пристальные глаза никогда не покидали Картера.


Оставаясь в образе Солано, Картер послал Еве воздушный поцелуй. «Согрей меня, детка. Нам нужно наверстать упущенное время».


Ева молча улыбнулась. Она не стала бы брать на себя обязательства так или иначе, пока не увидела бы, в чем заключалась сделка.


"Заткнись!" Таттл сильно ударил Картера. Ранее он схватил Картера за руку, чтобы повести его к Джиротти. Он был так скован жилистыми мышцами, что казалось, будто он хватается за ветку дерева. Но Таттл уже забыл об этом.


«Так расскажи нам, Солано, что случилось с Мелиной?»


- протянул Джиротти.


"Разве вы не смотрите телевизор?"


«Я хочу услышать это от тебя».


«Она взорвалась. Эти идиоты на корабле, должно быть, пересекли не те провода или что-то в этом роде, и - бах!»


"Почему ты не взорвался этим?"


«Мой отряд уже ушел».


«Вы не взорвали нефтебазу», - упрекнул Джиротти.


«После взрыва вода кишела патрульными катерами и прикрывалась вертолетами», - пояснил Картер. «Я подписался на работу, а не на самоубийство».


"И - другие в вашей группе?"


"Вы знаете Абу-Бакира?"


«Палестинец? Я слышал о нем».


«Жаль, что вы не предупредили меня о нем», - сказал Картер. «Мы добрались до берега без проблем, но этому парню не понравилось, как некоторые полицейские смотрели на него. Он начал стрелять. Они стреляли лучше. Мне повезло. Остальным не понравилось».


"Вы бросили товарищей под огнем?" - нежно спросил Джиротти.


«С удовольствием. Вы не можете бросить мертвецов, и они действительно казались мне мертвыми. Я сбежал, украл машину и пробрался сюда».


Картер рассердился. «Ты проиграл двадцать вопросов? Мне кажется, что я здесь раненый! Я подписался на профессиональную работу с профессионалами, и что я получу? Поездка в один конец на корабле дураков, который почти убивал меня не один раз, но часто! Я считаю тебя ответственным, Джиротти! "


"Я сказал тебе расслабиться, жирный шар!" - прорычал Таттл.


"Где ты взял этого ковбоя из аптеки?" - спросил Картер.


"Почему ты грязный ..."


"Достаточно, Таттл!" - рявкнул Джиротти.


"Вы покупаете эту историю?"


"Что ты посоветуешь?"


"Черт, для меня это не загадка!" - сказал Таттл. «Этот парень желтый, просто желтый, вот и все! Он испугался и струсил на работе, да и на своих партнерах тоже! Вы сами сказали - он проклятый дезертир с лилиями!»


«Я думаю, что нет, - сказал Джиротти.


"Вы ему доверяете?"


«Я тоже этого не говорил».


«Используйте свою голову», - сказал Картер. «Я мог бы купить себе иммунитет и солидную награду, сдав вас всех. Вместо этого я пришел сюда. Может, это была ошибка, а?»


«Это было для тебя, приятель, - прорычал Таттл.


"Кто здесь приказывает, Джиротти?" - потребовал ответа Картер. "Ты или этот идиот?"


«Я», - сказал Джиротти. «Убери свой пистолет, Таттл».


"Но…"


«Я не спрашиваю вас, я говорю вам! Положите пистолет и перестаньте его травить!»


Таттл угрюмо повиновался.


«Извини, но в этом бизнесе нельзя быть слишком осторожным. Сожалею и о работе, но, э-э, такие вещи случаются. Я рад, что ты справился», - сказал Джиротти.


«Я тоже», - промурлыкала Ева.


Джиротти протянул руку. Картер пожал ее. Боб и Билл ослабили понимание своих намерений.


«Мой босс захочет поговорить с вами», - сказал Джиротти.


«Вы знаете, где меня найти, - сказал Картер. «О да, еще кое-что».


Правая рука Киллмастера была молниеносным пятном, когда он поставил твердый квадрат кулака на подбородке Таттла.


Раздался твердый, удовлетворяющий удар кулака по плоти, щелчок, когда челюсти Таттла захлопнулись, и порыв воздуха, когда Таттл отступил, руки с


. Стена прервала его продвижение. Он соскользнул вниз и рухнул на пол, откинув голову и замер.


Картер пожал передними костяшками пальцев. «Сладких снов, приятель».


Боб и Билл обменялись взглядами, впечатленные.


Картер сказал: «Если вы не возражаете, я хотел бы получить немного хорошей еды. Прошло слишком много времени с тех пор, как я ел приличную еду. Все, что они когда-либо подавали на борту корабля, было кускусом. Если я когда-нибудь я снова увидел еще одну тарелку с помоями, меня вырвет ».


«Думаю, вам понравится наш счет за проезд», - сказал Джиротти с улыбкой.


«Зная ваши вкусы гурманов, я в этом уверен. И, раз уж я говорю об этом, немного вина тоже не повредит».


«Винный погреб обширен. Чувствуйте себя как дома».


«Спасибо, я так и сделаю», - сказал Картер.


«Ах, одно, Солано. Было бы лучше, если бы ты пока не пытался покидать виллу».


«С погоней в самом разгаре, а я без паспорта? Куда мне идти?»


"Мои настроения в точности".


Картер обнял Еву за талию. Ее атласная кожа все еще была влажной после бассейна.


«Солано, ммммм», - она наклонилась к нему. "Давно не виделись."


«Ты и половины не знаешь. Я не видел женщин больше шести недель».


«Вы меня видите».


«Я сделаю гораздо больше, чем увижу», - пообещал он.


"Тогда чего мы ждем?"


«Веди, кариссима». Взявшись за руки, они пошли к выходу. Картер остановился под аркой, чтобы сделать прощальный выстрел. «У твоего наемного работника стеклянная челюсть, Джиротти».


Таттл все еще был холодным. Он очнулся после того, как Боб и Билл бросили его в бассейн.


* * *


Кордон израильских спецназовцев окружил виллу. Воспользовавшись превосходным укрытием, обеспечиваемым пересеченной местностью, они отошли на несколько десятков ярдов от строения, где с нетерпением ждали сигнала «идти». Охранники Джиротти, патрулирующие территорию, были в блаженном неведении о замаскированной боевой группе, прячущейся в двух шагах от них.


Это была израильская операция, и контингенту AX пришлось отойти на второй план. Гриффа и Стентона раздражало вынужденное бездействие.


Хоук сказал им: «Помните, мы здесь, чтобы понаблюдать, вот и все. Наша небольшая выходка сегодня днем точно не сделала нас самыми популярными детьми в районе. Конечно, если кто-то насмехается над нами, мы можем стрелять назад. "


«Это утешение», - сказал Грифф. «Вы думаете, эта уловка избавит от большого босса, Регибу?»


"Стоит попробовать."


Стентон долго и пристально смотрел на виллу. "Интересно, как у Ника сейчас дела?"


* * *


Ужин, который шеф-повар Джиротти послал в гостевую комнату на втором этаже, выглядел и пахнул восхитительно. Ник Картер не откусил от этого кусочка. Сопровождающее вино было отличным урожаем. Картер не выпил ни капли.


Он не подозревал, что еда и вино были отравлены. Джиротти хотел сохранить ему жизнь, по крайней мере, до тех пор, пока его босс не допросит единственного выжившего на Мелине. Но это вполне могло быть наркотиком. Нокаутировать его было бы простым способом держать его в напряжении, пока он не понадобится. Он даже не мог использовать Еву как невольного дегустатора еды, поскольку они были вполне способны накачать ее наркотиками вместе с ним, чтобы придать уверенности уловке.


Он не мог есть и не мог пить. Это оставило его только один источник развлечения: Ева. Она была в соседней раздевалке, приняв душ после купания.


Комната - фактически анфилада - была богато украшена, наполнена тяжелой антикварной мебелью и предметами искусства. Хрустальная люстра, овальное золоченое зеркало, большая кровать. Кровать, которая выглядела особенно привлекательно.


Напротив кровати французские двери выходили на небольшой каменный балкон. Картер вышел подышать свежим воздухом.


Охранник, стоявший во внутреннем дворике внизу, поднял глаза. Картер дружески помахал ему рукой, но никто не ответил и не ответил.


Легкое движение мелькнуло в углу его глаза. Обернувшись, чтобы обнаружить его источник, он увидел другого охранника, стоявшего на балконе в двух комнатах от него.


Он не видел никаких признаков израильской боевой группы, которая должна была быть к тому времени на позиции. Это было к лучшему. Если он их не видел, то и враги тоже. Если бы он мог их увидеть, у него действительно были бы причины для беспокойства.


«Я буду с тобой», - пропела Ева.


"Хорошо." Закрыв французские двери, Картер вернулся в комнату. Ева присоединилась к нему.


Он свистнул. "Беллиссима!"


"Тебе нравится?" - поддразнила она.


"Мне нравится."


Было много чего любить. То есть много Евы. Он уже видел ее почти обнаженной сегодня вечером, поэтому для изменения темпа она надела что-то более подходящее для спальни, крошечный цельный предмет одежды из черного шелка и кружева. Она завязывалась недоуздком сзади на шее, полупрозрачная ткань обхватывала упругую грудь. Его черный кружевной подол едва доходил до верха ее бедер, почти ничего не делая, чтобы скрыть светлый треугольник между ними.


Гормоны Картера взлетели до предела. Это было давно, очень давно ...


Черные туфли на шпильках добавляли сантиметров к ее и без того высокому росту. Она сделала пируэт, демонстрируя вид сзади, щеки ее упругих ягодиц только наполовину прикрывались плюшевым мишкой.


Картер приветствовал общий эффект. Ева вздрогнула, когда подошла к нему.


"Ой!"


"Что случилось?"


«Я едва могу ходить в этих проклятых вещах».


"Тогда зачем их носить?"


«Мне нравится, как они выглядят. Кроме того, - добавила она, - мне не нужно много ходить в постели».


«Кстати говоря…» - сказал Картер, обнимая ее. Ева сделала целую охапку. У нее было лицо и фигура модели высокой моды, которой она когда-то была до того, как ее страсть к пинкам и опасности привели ее в плохую компанию.


Ее рот был горячим, сладким, пожирающим. Картер попробовал его на вкус, пока его руки поглаживали ее спину к ее высокой округлой попке. Он обхватил ее голые ягодицы нижним бельем, втягивая ее таз в свой. В ее коленях появилась слабость, когда она уперлась бедрами в его твердость.


Не нарушая ритма поцелуев, он развязал недоуздок на ее шее. Он расстегнулся, обнажив верхнюю часть ее тела. Она погладила жесткие соски по его груди, возбуждение охватило ее.


Внезапно она поцарапала его шею сзади, сломав кожу ногтями.


Страх охладил Киллмастера. Он знал об уловке старого убийцы, который выделял яд под ногтями, а затем вводил яд в кровоток жертвы, царапая ее.


Булькающий смех Евы убедил его, что это не коварная техника, а всего лишь ее извращенная прелюдия.


«Я причинил тебе боль, Солано? Сделай мне больно».


Он схватил ее за волосы, откинул ее голову назад и прижался к ее губам.


«Мммм, мне это нравится», - пробормотала она, когда они подошли подышать воздухом.


Это подсказало Картеру, как играть остальную часть игры. Он просунул руку между ее обнаженной грудью и толкнул ее обратно на кровать.


Она опрокинулась на кровать, подпрыгивая на матрасе, неловко упав так, что приземлилась, широко расставив ноги. Она не стала их закрывать. Она зажала одну руку между ног, а другой поманила его к себе.


Картер расстегнул рубашку спереди, но оставил ее. Он встал на колени на кровати, нависая над Евой.


"Разве ты не собираешься снимать одежду?"


«Конечно», - прорычал он. «Помоги мне немного». И она это сделала, и затем Картер помог себе все, что могла предложить похотливая Ева.


* * *


Ева обнаженная сидела у туалетного столика, ее голые ягодицы прижались к плюшевой белой атласной подушке на скамейке. Она красила лицо и пудрила нос. Порошок образовал небольшой холмик на зеркале. Ева наклонилась над ним и фыркнула трубочкой для коктейля.


"Что это, кокаин?" - спросил Картер.


«Нет, героин».


«Трудно ему попасть в эту страну».


«О, Джанни может получить все. Ты его знаешь». Она принюхалась и принюхалась.


«Да, я его знаю. Осторожнее с этим».


"Я знаю, что я делаю." Она подняла глаза, белая пудра застилала ей ноздри. "Хочу немного?"


«Нет, спасибо. В моей работе я не могу позволить себе ничего, что могло бы меня замедлить».


Ева пожала плечами, затем пропылесосила еще несколько строк. Когда она закончила, она поднялась, немного шатаясь. Картер держал ее за руку, поддерживая до тех пор, пока не прошла волна головокружения.


"Уф! Это чисто!" Ее глаза то поплыли, то расфокусировались. Она держалась за него.


«Эмм, Солано, человек, которого они не могут убить. Такой жесткий, такой жесткий… такой очень жесткий», - пробормотала она. Ее ласковые руки пробежались по нему. «Такое удовольствие для разнообразия быть с человеком сильным, твердым и знающим».


«Ты мне тоже нравишься, Ева».


"Хотите переиграть?" спросила она.


Он играл с ее жесткими сосками, посмеиваясь. «Опять? Так скоро? Вы ненасытны».


«Я то есть, но я не это имел в виду». Она выскользнула из его объятий. «Я покажу тебе что-нибудь милое».


Ева пересекла комнату к стеновой панели, украшенной фреской Гранд-канала в Венеции. Ее пальцы нащупали его нижний край, отключив скрытый переключатель. Скрытая защелка открылась с щелчком.


Заинтригованный, Картер пошел на это. Волосная трещина, ранее невидимая, проходила по центру фрески, разделяя ее на пару панелей, которые Ева теперь раскинула наружу, открывая секретный шкаф.


Он был забит электронным оборудованием, центральным элементом которого был видеомонитор.


«Ну, я буду грязным…» - начал Картер.


«Ты был, дорогая. И все еще есть на пленке. Вот, я тебя взгляну».


Ева перемотала ленту, затем включила кнопку «play».


Изображение возникло. В серо-белых тонах на чаше с золотой рыбкой на экране был отображен полный рост Картера и Евы, корчащихся на кровати во взаимном экстазе.


«Я включила скрытую камеру перед тем, как мы начали. Понравилось?» - сказала Ева.


Картер, изучая действие, сказал: «Я неплохо выгляжу там».


«Подобная обстановка есть почти в каждой комнате на вилле».


«Я не знал, что Джиротти был вуайеристом».


Ева злобно рассмеялась. «Сказать по правде, Джанни не годится ни для чего, кроме наблюдения. Но он установил их не для этого».


«Не говори мне. Я догадываюсь. Шантаж».


«Он называет это« рычагом ». С тех пор, как мы приехали, это была одна постоянная вечеринка. Джанни привел с собой полдюжины товарищей по играм, красивых мальчиков и девочек, которые все очень любезны. Мы развлекали сливки местного общества. Политиков Кнессета, промышленников из Рамата, ученые из Реховата, интеллектуалы Cafe Cassit.


"Он был очень востребован. Все хотят получить приглашение на одну из вечеринок Джанни. Мы устраивали больших мужчин и их скучающих жен на вечеринках, где выпивка не прекращается, а веселье не прекращается. Для тех, кто хочет чего-то большего, чем шампанского, есть кокаин, гашиш, таблетки, героин. И много красивых молодых людей любого пола, с которыми можно поиграть. Только когда вы играете, вы должны платить. Не деньгами, а милостями и послушанием ».


«Я понял, - сказал Картер. «Вы обеспечиваете и вечеринку, и похмелье».


«Верно. Джанни наладил себе небольшую сеть за то короткое время, что мы здесь».


«Я вижу, чего мне не хватало, пока я застрял на этом паршивом корабле».


Картер нажал кнопку «стоп».


"Эй, что ты делаешь?"


Он вытащил кассету, затем вытащил несколько десятков футов ленты, сложил их в кучу, прежде чем выбросить беспорядок в корзину для мусора. В мире Картера чем меньше существует его картинок, тем лучше.


Он пошутил над этим. «Зачем довольствоваться имитацией, если у вас есть настоящая вещь?»


Ева надула губы. "Спойлспорт".


В дверь номера постучали. "Да, кто это?" - позвала Ева.


«Это я, Джанни. Скажи Солано, чтобы он оделся и спустился вниз. Кто-то хочет с ним встретиться».


Восьмая глава.


Поединок произошел в том, что Ева назвала «комнатой для оргий».


«Подожди, пока не увидишь», - восторженно сказала она. «Это действительно что-то! Последнее слово в развлечениях».


«Я с нетерпением жду этого», - сказал Картер. «Я тоже с нетерпением жду встречи с большим боссом. Что он за парень?»


«Я не знаю. Я никогда его не встречал. Он должен быть очень скрытным. Он встречается только с Джанни. Тебе должно быть приятно, что он пришел встретиться с тобой».


«Я», - сказал Картер.


Пора было переходить к медным гвоздям. Чувства Картера были в полной боевой готовности. Его тело вибрировало с каждым ударом сердца. Во рту пересохло, ладони влажные. Он выглядел таким спокойным и равнодушным, словно гулял по Виа Венето. Он сосредоточился на том, чтобы держать свое тело расслабленным. Гибкость всегда превосходит жесткость. Когда придет время, ему придется действовать быстро.


Он чувствовал себя Даниилом, входящим в логово льва. Логово льва? Рот Льва больше походил на это.


Однако он был хорошо экипирован. Он взял с собой пистолет, ожидая, что его обнаружат, что и произошло. Таттл нашел его и забрал у него. Но его беглый осмотр Киллмастера не смог обнаружить Хьюго в рукаве Картера, не говоря уже о Пьере, миниатюрной газовой бомбе, надетой на его бедро между ног. Он снял свой личный арсенал, пока Ева была в раздевалке, но теперь все было на месте.


Таттл также упустил из виду устройство связи Картера, но это неудивительно, поскольку оно было встроено в стильные наручные часы, которые он носил на левой руке. В нем был микроминиатюрный передатчик, который можно было активировать, нажав на одно из перьев для установки времени. Довольно сложное оборудование, оно даже показывало правильное время.


Картер был подготовлен настолько, насколько это было возможно.


Ева прекрасно выглядела в бирюзово-белом трикотажном платье без рукавов и босоножках на высоком каблуке. "Мы здесь."


"После Вас." Картер последовал за ней через дверь в «комнату для оргий».


Большой зал был искусно разделен на систему ступенчатых террас, образующих ямы, бассейны, ниши и платформы - соблазнительную среду округлых форм и плавных изгибов без резких краев. Схема непрямого освещения создавала зоны мягкого манящего света и еще более интимной тени. Банки ароматных горшечных растений и кустарников разделяли пространство на лабиринт укромных уголков и закоулков. Сладкий аромат ладана наполнял воздух ароматом.


Камера смерти для Killmaster.


Картер понял это, как только вошел в комнату. Присутствовали Джиротти, Боб, Билл и Таттл. Никто другой, никто, кто мог бы быть Регибой. Но это не значило, что его там не было. В комнате для оргий было много мест, в которых он мог бы спрятаться, если бы захотел.


Невозможно было скрыть тот факт, что Джиротти и компания раскрыли секрет его маскарада. Раньше они были подозрительны, но купили его историю. Теперь они знали, что он фальшивый. Их знания скрывались за хрупким фасадом холодной небрежности.


Как и прежде, Джиротти окружали его телохранители, которые стояли, положив руки на руки, возле пистолетов в набедренных и наплечных кобурах.


Таттл не был крутым. Уродливое злорадство отразилось на его лице, как и огромный пурпурный синяк от нокаутирующего удара Картера.


«Тебе следовало убить меня, когда у тебя был шанс, приятель, - сказал Таттл.


«Я могу исправить это сейчас, если хочешь», - парировал Картер.


«Ты тот, кто поправится, умник».


Надпочечники Картера заставляли его бежать или сражаться.


Таттл двинулся к нему. «Я снесу тебя, как разрушенное здание».


Джиротти поднял руку. «Боюсь, тебе придется отказаться от этого удовольствия, Таттл. Солано принадлежит кому-то другому. Или, может быть, мне следует называть его настоящим именем - Ник Картер».


Пистолеты появились в руках Боба и Билла. Они были хороши, все в порядке. Картер почти не видел, чтобы они рисовались, они были такими быстрыми.


Ева попятилась от Картера. Она знала, куда дуют ветры, даже если ей не хватало общей картины.


"Больше игр?" - спросил Картер. «Предположим, ты скажешь мне, и я тоже смогу сыграть».


«Ты хорош. Очень хорошо. Тебе нужно быть хорошим, чтобы так долго меня обманывать. Я, Джанни Джиротти, приветствую твои способности, Картер».


«Меня зовут Солано».


Джиротти покачал головой. «Не нужно больше действовать, Картер. Ваше прикрытие раскрыто. Я знаю, кто вы и что вы из себя представляете. Или мне следует сказать, кем вы были. Потому что с сегодняшнего дня с вами покончено».


Таттл заерзал, не в силах больше сдерживаться. «Мне все равно, Джимми Картер, мне нужно свести счеты с этим парнем, и я не шучу».


Брови Джиротти нахмурились. «Оставь нас, Таттл. Ты тоже, Ева».


Ева была хорошо обучена. Не говоря ни слова, она развернулась на высоких каблуках и вышла из комнаты.


«Чао, кариссима», - крикнул ей вслед Картер.


Она не ответила.


«Я сказал тебе уйти, Таттл, - сказал Джиротти.


"Никто не дает мне кайфа".


«Я не буду спорить, Таттл. Я говорю тебе, чтобы ты уходил, пока ты еще можешь».


"Sheeeyit." Таттл потянулся за револьвером, заткнутым за пояс.


Раздалось два выстрела. Боб небрежно выстрелил от бедра, его пуля попала в макушку Таттла в мягком влажном взрыве крови, мозга и костей. Билл использовал более классическую стойку стрелка, стреляя с вытянутой рукой. Его выстрел попал Таттлу прямо в сердце.


Таттл был мертв вдвойне.


Картер воздерживался от своей игры, хотя смерть Таттла стала первым развлечением. Джиротти слишком сильно наслаждался своей маленькой игрой в кошки-мышки, чтобы прервать ее, убив Картера. Тем не менее, эта игра в ожидание была адом на нервы Killmaster.


Взглянув на окровавленный труп Таттла, Картер сказал: «Спасибо. Вы только что избавили меня от неприятностей».


«Ты классный», - сказал Джиротти. «Посмотрим, какой ты крутой, когда начнется боль».


«Я не знаю, кем вы меня считаете, но вы делаете большую ошибку…»


«Он не смывается, мистер Картер. Вы знаете человека по имени Тигдал?»


«Никогда о нем не слышал».


«Он знает вас. Он мой канал в верхний эшелон шинбетовского отдела СБ. У Тигдала была сестра, симпатичная, но немного избалованная и безрассудная. Она пришла сюда, чтобы поиграть, но когда я узнал, кем был ее брат , ну, я просто не мог ее отпустить. Тигдал не поверил, что она у меня, поэтому я отправил ему кольцо, которое он подарил ей на день рождения ».


Джиротти сделал паузу, затем произнес кульминацию. «Ее палец все еще был прикреплен к кольцу. С тех пор лейтенант был очень отзывчивым».


Картер считал Джиротти типом людей, которые с радостью могли бы злорадствовать всю ночь. Но прибытие его хозяина остановило игру.


Джиротти и его телохранители стояли на возвышении, глядя на Картера. В стенах позади них появилась трещина, передняя кромка продолговатой темноты открылась, когда потайная дверь скользнула назад.


Региба шагнул через это.


Трио посмотрело в его сторону, когда он вошел. Картер воспользовался случаем, чтобы засунуть руку в карман, просунув пальцы в щелевидное отверстие, чтобы прикоснуться к Пьеру. Контакт был бесконечно обнадеживающим.


Региба стоял царственно, зловеще в своих черных одеждах, так напоминающих одежду ниндзя. Но ни один ниндзя никогда не носил на бедрах кобуру с двумя пистолетами 45-го калибра.


Как ему удалось проскользнуть через кордон вокруг виллы? - подумал Картер. Был ли он так хорош или замешан в вероломстве?


Региба уставился на Картера. Что-то странное в его глазах ... радужная оболочка такая же темная, как зрачки, без разграничительной линии между ними. Они создали пугающую иллюзию двух черных дыр, просверленных в его глазных яблоках, пары глаз, как дуло пистолета. Региба так холодно посмотрел на Картера, что в комнате могли образоваться сосульки.


Джиротти без надобности сказал: «Это Картер».


«Я знаю», - сказал Региба. «Он похож на человека, который мог бы потопить мой корабль».


Он говорил прямо с Картером. «Вы стоили мне немалых хлопот и затрат, долг, который вы вернете в тысячу раз».


Картер ничего не сказал. Что там было сказать?


Региба сказал Джиротти: «Твоя работа здесь сделана. Собаки наступают тебе на пятки. Пока я говорю, охотники затягивают сеть вокруг твоего жилища».


"Как?"


«Ты уйдешь сейчас со мной».


«Но я пока не могу уйти…»


"Вы должны."


Джиротти выглядел пораженным. «Но моя работа, все, что я здесь сделал…»


«В Аль-Хобайке для вас есть работа. Приходите».


«Хорошо, позволь мне кое-что собрать».


Региба покачал головой. «Время уходит. Мы должны идти».


«Я…» Понимая бесполезность споров с Регибой, Джиротти принял неизбежное. Он указал на Картера. "Что насчет него?"


«Приведи его. Я взыщу полную меру кровного долга, который он мне должен».


Боб и Билл начали спускаться с помоста к тому месту, где стоял Картер.


Региба был прав. Время вышло.


Киллмастер дважды нажал крошечную спусковую кнопку Пьера, предохраняющее устройство от случайного включения.


Он был активирован и это было не случайно. Он снял специальную ленту, и она скатилась по его ноге и упала на пол, маленькое свинцовое яйцо с трехсекундной предохранительной задержкой.


Картер мысленно сфотографировал положение четверки, затем зажмурился.


Он хорошо подобрал свое вооружение. Этот конкретный Пьер был комбинированной дымовой шашкой, полезным инструментом для одного оператора посреди его врагов.


Пьер взорвался мгновенно, с громким хлопком! Это было похоже на срабатывание гигантской лампы-вспышки, ослепляющий свет. Даже с закрытыми глазами его взгляд был резким и болезненным.


Картер бросился на пол. Раздались выстрелы, ни один из них не приблизился к нему, когда он покатился боком к трупу Таттла.


Из маленькой бомбы вырывались клубы удушающего дыма.


Картер схватил пистолет 357, Таттла застрявший в верхней части штанов мертвеца. Это было больше пистолета, чем он предпочитал, но оно сработало и кое-что еще.


Перед его глазами танцевали розовые и желтые остаточные изображения. Он мог представить себе ослепляющий эффект, который вспышка должна была произвести на тех, у кого были широко открыты глаза, когда она сработала.


Джиротти и его телохранители спотыкались, как три слепые мыши, тщетно хватаясь за глаза, размахивая руками, стреляя далеко от Убийцы.


У Регибы были лучшие рефлексы. В тот момент, когда Пьер перекатился по полу, он бросился назад через потайную дверь, через которую вошел.


Картер присел на одно колено, держа пистолет двумя руками. Он выжал три выстрела.


Три выстрела, три убийства. Джанни Джиротти, Боб и Билл кружились, как шарнирные мишени в тире. Они спустились, чтобы не восстать до Судного Дня.


Картер сделал паузу, чтобы дать сигнал к выходу. Он нажал на переключатель на своих наручных часах, и их сложные слои вафельных микрочипов передали сигнал боевой группе.


Словно по пульту дистанционного управления, снаружи виллы раздался глухой звук грохочущих гранат и стук автоматов на пишущей машинке.


Рейд продолжался.


Картер вскочил на помост, глаза его слезы от удушающего дыма, окуривающего комнату. Он нырнул в дверной проем, преследуя Регибу, прижался к стене, чтобы избежать засады. Он вспомнил близнецов Регибы. 45; его магнум содержал в лучшем случае еще три выстрела. Он бы схватил один из пистолетов телохранителя, но дым был слишком густым, чтобы найти оружие.


Его не встретили выстрелы. . Картер пошел вслед за Регибой.


Он прошел по длинному узкому изогнутому коридору, тускло освещенному. Секретный проход был чем-то вроде сходного прохода, извивающегося за задними стенами различных комнат на первом этаже виллы. Картер не видел боковых выходов.


У Регибы было всего несколько секунд до старта. Его мягкие ботинки заглушали его шаги, но не настолько, чтобы Картер их не слышал.


"Уф!"


Впереди раздался крик, проход заканчивался открытой дверью. За ней находилась гостиная. На полу лежал один из наемников Джиротти, крупный бандит, которого Региба сбил во время безумного бегства.


В противоположном конце комнаты была еще одна дверь. Картер прибыл как раз вовремя, чтобы увидеть, как Региба захлопнул дверь за собой.


Ошеломленный головорез сел, прочистил голову и увидел Картера. Он схватился за пистолет, лежавший на полу недалеко от его руки.


Картер ударил его ногой спереди, ударив подушечкой ноги парню в челюсть. Некоторое время он не вставал, если вообще встал.


Картер прервал шаг достаточно, чтобы взять пистолет головореза. Теперь он почувствовал себя лучше, имея два пистолета.


Он подошел к закрытой двери сбоку, а не прямо. Вернувшись к стене, он повернул дверную ручку.


Три пули пробили дверную панель на уровне груди. Отверстия от пуль сгруппированы в узкий круг, что обеспечивает превосходную стрельбу из патронника 45 калибра.


Картер распахнул дверь, расчистив путь оглушительным выстрелом из «357». Ответного огня не было.


Он нырнул в узкий зал длиной не более десяти футов. В его дальнем конце была широкая, просторная комната, грохотавшая от выстрелов, и никто из них не направлялся в его сторону.


Люди Джиротти боролись с нападавшими. Двое из них притаились за перевернутой мебелью, забаррикадировавшейся рядом с зияющей дырой на месте картинного окна. Они открыли огонь по коммандос, ворвавшимся в дом.


Они были поражены появлением Регибы, бегущего по комнате. Прежде чем они успели отреагировать, он исчез за углом.


Но они видели Картера. Он нырнул на пол и выстрелил в них оттуда.


Прежде чем он смог подняться, пулеметный огонь извне ворвался в комнату, просвистел над его головой, выбивая дыры в стене взрывами белой штукатурки, которая падала, как мелкий снег.


В этой перестрелке он был такой же мишенью для своих союзников, как и для врагов.


Он прополз на животе остаток пути из комнаты, вставая, когда он находился вне линии огня. Он находился в маленькой, облицованной плиткой прихожей, пропахшей хлором.


Фигура Регибы в черном пронеслась сквозь корпус крыла в закрытый бассейн.


Картер выстрелил в него из пистолета в левой руке и промахнулся.


Региба развернулся и произвел выстрел. Он взорвал красиво выгравированную стеклянную панель в двух футах справа от Картера.


Региба спустился по лестнице и скрылся из виду.


Картер последовал за ним. Бетонная лестница с металлическими ступеньками спускалась в затхлый склад под бассейном. Воздух был настолько гнетущим, что Картер едва мог дышать.


Хранилище приглушило звуки битвы. Несколько маловаттных лампочек пролили полумрак над чем-то вроде подземного чердака. Здесь валялись груды коробок, ящиков и картонных коробок, а также несколько предметов монументальной скульптуры, плохие имитации классической скульптуры.


Пыль была густой, и это хорошо: она выдавала маршрут, пройденный Регибой через ящики и диковинки.


Возможно, слишком хорошо, чтобы быть правдой. Региба мог скрываться недалеко от тропы, ожидая Картера.


Картер продолжал.


Вдруг он услышал лязг, словно крышка люка упала на место. Звук был так близок, что Картер чуть не выпрыгнул из его кожи. Он продолжил свой путь, пригнувшись, карабкаясь по крышкам ящиков, спрыгнул на поляну среди антикварного барахла.


Даже тусклый свет не мог скрыть очертания люка в полу. В его центре было железное кольцо, достаточно широкое, чтобы в нем поместилась рука.


Картер распахнул тяжелый люк.


Крутой узкий пролет каменной лестницы спускался в небольшой квадратный зал. Мрак скрывал темное тело Регибы, за исключением бледного овала его лица и рук. Он сгорбился над частью современного оборудования, согнувшись, как человеческий вопросительный знак, быстро, украдкой поправляя то, что выглядело как переключатели и рычаги.


Выстрелив из патрона 45-го калибра, он выстрелил в Картера. Killmaster был придавлен к полу, до тех пор, пока стрельба не прекратилась.


Когда Картер снова взглянул, Региба уже бежал.


Картер спустился по лестнице. Воздух, хотя и был плотным, двигался, циркулировал. В дальнем конце шахты открылась пасть туннеля. Он был вырезан из живой скалы мыса. Он был старый, очень старый. Картер предположил, что она протолкалась сквозь недра скалы к скрытому выходу.


Короли древности, как известно, прокладывали пути отступления под своими дворцами и замками, и эта земля была оккупирована с начала записанной истории. Кто рыл этот туннель? Крестоносцы? Евреи Ветхого Завета? Хананеи? Или еще более древние люди?


Неудивительно, что Региба смог проскользнуть через кордон по своему желанию!


Тот факт, что туннель не был ареной массового бегства когорт Джиротти, доказал, что его существование было тщательно скрываемой тайной.


Квадратный металлический ящик, прикрученный к стене рядом с лестницей, был таким же новым, как и туннель. Он был похож на блок предохранителей, но предохранитель в нем не был выключателем; это было вооружение. Кабель в металлической оболочке тянулся вертикально вверх по стене и уходил в дыру в потолке. Если Картер не ошибся в своей догадке, невидимый конец кабеля оканчивался грузом взрывчатки.


Переключатель внутри коробки был переведен в положение ВКЛ.


Отсроченная реакция - но как долго? Второй? Десять секунд? Целую минуту? Картер решил, что это займет не больше минуты, и он не собирался задерживаться, чтобы узнать.


Он делал то, что мог. Он повернул выключатель обратно в положение «ВЫКЛ.», Схватил кабель в металлической оболочке и порвал его. Его было слишком сложно сломать голыми руками. Он сомневался, что Хьюго сможет распознать это. Он выстрелил , отскочив от рикошета, который подошел опасно близко, оставив кратер в каменной стене недалеко от него.


Может быть, уже слишком поздно останавливать машину, но, по крайней мере, он попытался. Он произнес безмолвную благодарственную молитву за то, что Хок и люди AX были отодвинуты на задний план для этого шоу.


А Ева? Ей просто нужно было рискнуть.


Картер вошел в туннель вслед за Регибой.


Он спускался под довольно крутым углом. Пандус не спускался прямо вниз, а через каждые сорок футов поворачивался под прямым углом, описывая форму штопора, когда он спускался вниз.


Линии электропередач с резиновой изоляцией были протянуты вдоль низкого потолка и удерживались металлическими скобами, подавая ток к тусклым голым лампочкам, выходящим из металлических розеток через неравные промежутки времени. Света было едва видно.


Картер упал боком в стойке баскетболиста, демонстрируя наименьший профиль цели. Боковая стойка сильно сказывалась на мышцах бедра, но обеспечивала хорошую маневренность.


Стены скользили мимо. Четко вырезанный квадратный участок туннеля закончился, его заменила еще более старая выемка, грубо выдолбленная в скале. Стены вдавливались внутрь, сужаясь, потолок падал, так что ему пришлось позаботиться о том, чтобы не разбиться мозгами о низко висящие ручки.


Огней было меньше, и он находился далеко друг от друга, что заставляло его преодолевать длинные участки в почти темноте. Картеру казалось, что он пробирается сквозь гигантскую каменную кишку.


Внезапно этот каменный кишечник задрожал.


Взрывчатка, включенная переключателем, достигла критического уровня. Вилла на берегу бухты развалилась, как вулкан, взорвавший свою вершину.


;


Даже здесь, с десятками футов камня, служащими буфером, удар был значительным. Картера повалило на пол, когда погас свет.


Образ Евы, прекрасной Евы, уничтоженной взрывом, пронесся по существу Картера с мучительной болью. Может, она и заслужила свою судьбу, но ...


Несколькими ударами сердца Картера поразило удушающее облако пыли и обломков, захлестнувшее его. Стоя на четвереньках с безнадежно потерянным пистолетом, он полз вперед по спуску.


«Для него было бы адской запиской зайти так далеко, только чтобы задохнуться в каменной могиле», - мрачно подумал он.


Он не ушел далеко, когда пол выровнялся и начал подниматься. Над ним играли потоки воздуха. Пыльные облака продолжали надвигаться, но он мог дышать.


И впереди был какой-то свет, тусклое свечение.


Картер не двигался. Если Региба выпустит пулю в его сторону, она пролетит над головой.


Раздался щелчок пружины и мягкий хлопок рукоятки Хьюго, скользящей по его открытой ладони. Длинный стилет был волшебным жезлом, ищущим не воду, а кровь.


Кровь Регибы.


Туннель заканчивался расселиной в основании холма, которая резко поворачивала направо, затем налево. Свежий воздух оживил его, заставив осознать, как много мелкозернистой удушающей песчинки заполнило его легкие, самые поры его кожи.


Картер пробирался через заросли плотно уложенных колючих кустов и в конце концов выбрался из грязи и камней у подножия холма.


Он находился на северной стене скалы, в пустынной и пустынной местности. Мыс стоял между ним и городскими огнями Лулава, но он видел достаточно хорошо. Свет костра горящей виллы отбрасывал красные блики и жуткие тени на нижние склоны.


Картеру ничего не оставалось, как смотреть на огонь.


Региба сбежал.


Пути Киллмастера пересеклись с мастером-убийцей.


Девятая глава


На следующий день Ник Картер был на пути в квазинезависимый эмират Аль-Хобайк, Саудовская Аравия. Ему было о чем думать во время полета.


У боевой группы Бар-Зохара один человек погиб, двое тяжело ранены и несколько получили легкие ранения. Только жесткое сопротивление предлагаемое мужчинами Джиротти, и как это было. Защитники виллы сдерживали нападавших вплоть до мощного взрыва.


Механизм самоуничтожения продемонстрировал, что Региба был человеком, который делал все возможное. Вероятно, он был установлен, чтобы послужить неожиданным завершением одной из знаменитых вечеринок Джиротти, уничтожив одним махом толпу важных и влиятельных гостей. Имитируя собственную смерть, Джиротти мог появиться с новой личностью.


Вместо этого Региба использовал адскую установку, чтобы вытереть шифер. Только двое оставшихся в живых были извлечены из дымящихся обломков, и они были тем, что Ева назвала «товарищами по играм», сексуальными приманками, простыми пешками, не имеющими важной информации.


Ночью погиб еще один лейтенант Ави Тигдал, который выстрелил себе в голову менее чем через минуту после взрыва виллы. Среди его личных вещей было найдено признание - трагический рассказ о том, как он был вынужден к измене в тщетной надежде спасти свою сестру. Дебору Тигдал больше никто не видел и считал мертвой.


Картер прошел интенсивный сеанс разбора полетов, который длился до рассвета. Благодаря его описанию был составлен фоторобот Регибы, первый раз, когда его изображение было запечатлено. Сделать снимок было проще, чем запечатлеть человека, но тысячи копий составного изображения были разосланы в каждую полицию и воинское подразделение Израиля.


Региба был объектом одного из самых масштабных поисков в истории страны. Небольшая армия искателей чуть не перевернула страну с ног на голову, но они пришли с пустыми руками.


«Есть все основания полагать, что он покинул страну так же легко и незамеченным, как и вошел в нее», - сказал Бар-Зохар. «Этот человек пересекает международные границы, как будто их не существует».


Его следователям удалось собрать первую достоверную информацию, касающуюся Регибы. Рано утром седой старик по имени Салахуддин Изкору - «Салах» - был доставлен в штаб-квартиру «Шин Бет», чтобы рассказать свою историю. Переводчик перевел с иврита на английский язык для людей АХ-.


Салах был марокканским евреем, который прожил жизнь, полную приключений, и большую часть ее времени служил в военной полиции в южной пустыне недалеко от мавританской границы. Это была суровая, неприступная земля с горами и сухими, как кости, кремнистыми равнинами, редко изрезанными оазисами и водоемами. Не менее суровы были и его люди, кочевые племена, которые все еще жили вековыми традициями набегов и кровной мести.


Больше всего среди жителей пустыни боялись племена регибатов. У их беспокойных соседей была поговорка: «Регибат - это черное облако над солнцем». Это относилось не только к племенному обычаю носить полностью черные одежды, но и к их мастерству в искусстве


, грабежа и убийств.


Последний пост, который Салах занимал перед уходом со службы около двадцати лет назад, был в городе Гулимин, откуда Регибат приехал торговать. Здесь он услышал любопытную историю.


Клан высокомерного Якба Регибата изгнал молодого воина за нарушение какого-то священного табу. Неизвестное преступление этого безымянного юноши было настолько тяжким, что старейшины племени лишили его мужественности, и его семя не появилось, чтобы загрязнить землю.


Изуродованный юноша покинул пустыню в пользу городов, где быстро сделал себе имя как силовик и убийца синдикатов рабов и наркотиков. Он был известен только как «Региба» или просто «Региба», единственное число в названии племени. Он был самым необычным персонажем.


Жестокий и бесстрашный, он в мгновение ока пробился на вершину марокканского преступного мира. О нем было мало что известно, кроме того, что его главными пристрастиями были секретность, соколиная охота и убийства.


Что касается клана, который его кастрировал и изгнал, то они прекратили свое существование. Большинство мужчин умерло за одну ночь, став жертвами массового отравления на пирушке. Не пощадили и женщин и детей. Один за другим они были искоренены и истреблены безжалостным преследователем, пока в живых не остался только Региба из всего его клана.


* * *


«В Аль-Хобайке для вас есть работа».


Это была одна из последних вещей, которые Региба сказал Джиротти. Это означало, что для Киллмастера тоже была работа.


Самолет ВВС США мог бы быстро доставить его в эмират, но привлек бы слишком много внимания. Прямых коммерческих рейсов из Израиля в Саудовскую Аравию не было. Быстрый перелет на вертолете доставил Картера в международный аэропорт Бейрута, где он поймал самолет до места назначения на берегу Персидского залива.


Он путешествовал не один. С ним было 9-миллиметровое противоядие от проблемы Регибы, его верная спутница в бесчисленных миссиях, Вильгельмина.


Хоук удивил Картера Люгером, проводя его в аэропорту. «Этот пакет был только что доставлен специальным курьером, Ник. Я послал за ним, когда ты появился.


В пакете находилась Вильгельмина, запертая в кобуре с быстросъемным креплением. Картер не стал скрывать своего удовольствия, взвесив высокоточный пистолет, наслаждаясь его солидным весом и удовлетворительным балансом.


«Спасибо, сэр. Большое спасибо».


"Я уверен, что вы найдете ему хорошее применение".


«На это можно положиться», - сказал Картер.


С зловонной черной сигарой, зажатой в уголке рта, создавая буквальную дымовую завесу, Хоук был в приподнятом настроении.


«Еще в тридцатые годы, до вашего времени, хулиган по имени Лепке загорелся яркой идеей специализироваться на убийствах. Он сформировал шайку киллеров, занимающихся исключительно убийствами для национального преступного синдиката, организации под названием Murder, Incorporated».


«Я слышал об этом, - сказал Картер.


«Региба придумал современный вариант этой классической темы. Он поставил терроризм на деловой основе. Назовите это Terror, Incorporated».


Картер тонко улыбнулся. «Насколько я помню, в итоге Лепке жарился на электрическом стуле. У меня такого нет, но Региба я нагрею побольше».


Хоук не ожидал меньшего. «Есть большая вероятность, что Региба проводит в эмирате операцию в рамках операции« Ифрит ». Присутствие Ходлера там, кажется, подтверждает это».


Карл Курт Ходлер был восточногерманцем, блондином-гигантом, бывшим олимпийским спортсменом, ставшим ликвидатором. Одинокий убийца. Ходлер работал вместе с Джиротти в северной Италии, возглавив волну похищений, коленных суставов и убийств.


«Я выкурю Регибу через Ходлера», - сказал Картер.


"Вам следует иметь в виду, что наш человек в Эль-Хобайке был убит вскоре после того, как увидел Ходлера. Не стоит недооценивать восточногерманца. Вы будете заняты им, даже если Региба не появится . "


«Я думаю, что он это сделает, сэр, особенно когда он узнает, что я на месте происшествия. Я разбил ему нос, а Региба не из тех, кто позволяет забыть прошлое».


«Таков план, Ник. Ты наживка. Ты один из немногих, кто видел лицо Регибы и дожил до того, чтобы рассказать эту историю», - сказал Хоук. «По крайней мере, ты не будешь работать полностью в одиночку. Эмир Бандар на сто процентов сотрудничает с нами. Очевидно, ему не слишком нравится идея, что банда головорезов замышляет украсть его королевство.


«Ваш местный контакт - принц Хасан. Судя по тому, что я слышал, он настоящий персонаж Bon vivant, любитель гоночных автомобилей, дамский угодник».


«Похоже, у нас много общего, - сказал Картер с ухмылкой.


«За исключением того, что он член одной из самых богатых семей в мире, пока ты на счету наших расходов», - прорычал Хоук. «Так что постарайся, чтобы расходы оставались в пределах разумного, хорошо?»


«Я сделаю все возможное, сэр».


* * *


Специально разработанный и изготовленный в стиле AX чемодан для атташе позволил Картеру сесть в самолет в Бейруте со своим менеджером из троих Гюго, Пьера и Вильгельмины. Он наденет троицу на себя, как только приземлится. Он был недавно вымыт, чисто выбрит, одет в чистую новую одежду и успел даже подстричься в парикмахерской аэропорта.


Симпатичная стюардесса посмотрела в его сторону своими теплыми темными глазами, но Картер был слишком утомлен, чтобы заниматься чем-то большим, чем простой случайный флирт. Он проспал большую часть полета, наверстывая упущенное.


Он проснулся перед последним этапом полета, когда самолет приблизился к нему. Крошечный, богатый нефтью эмират расположен на восточном побережье Арабского сапога, на полпути между Шатт-эль-Арабом и Ормузским проливом, на границе с провинцией Хаса.


Бесконечные просторы выжженной солнцем земли уступили место прибрежным болотам, а затем серебристо-голубому Персидскому заливу.


Самолет совершил посадку на одной из многих взлетно-посадочных полос терминала Дхарбар, который за счет нефтедолларов превратился в одно из самых современных и обширных объектов подобного рода в мире. Безграничное синее пространство ограничивалось горизонтом, когда самолет приземлился, шасси коснулись асфальта с ухабом и визгом.


Готовясь к высадке, Картер вспомнил последнее, что сказал старый Салах. Он процитировал еще одну старую пословицу о пустыне:


«Если вы встретите кобру и регибу, пощадите кобру».


* * *


«Добро пожаловать в Аль-Хобайк, мистер Флетчер. Я Вутен. Грир послала меня отвезти вас в город».


«Рад познакомиться», - сказал Картер.


На этот раз он находился под легким прикрытием, выдавая себя за некоего Льюиса Флетчера и имея при себе удостоверение личности. В его документах он был указан как высокопоставленный сотрудник ЦРУ, которому будет оказана всяческая помощь. Он превзошел Грир, которая была представителем компании в Эль-Хобайке. Только операционный директор ЦРУ и горстка его самых доверенных помощников знали, что AX использовала агентство для прикрытия агентов по особым поручениям, таких как Картер.


Им не понравилось такое использование, но они приняли его как один из прискорбных фактов жизни в нынешнем политическом климате. Разница между ЦРУ и AX была подобна разнице между полицейским управлением большого города с тысячами сотрудников и командой SWAT.


AX не был сборщиком разведданных, хотя это было частью его миссии. AX был силовым механизмом, осуществлявшим тайную деятельность, которой ЦРУ больше не могло заниматься. ЦРУ было ситом, просачивавшимся как дыра.


Честно говоря, Картер часто задавался вопросом, с каким энтузиазмом он отнесется к выполнению своих заданий, если ему, как и его коллегам из ЦРУ, придется беспокоиться о том, что его действия станут предметом слушаний в Конгрессе и заголовками на первых полосах газет в будущем.


Следовательно, он был Льюисом Флетчером из ЦРУ до тех пор, пока его обличие казалось полезным.


Картер обошел таможню благодаря любезности эмира Бандара аль-Джалуби, абсолютного правителя крошечного государства, чьи сервиторы устроили так, чтобы Убийца проходил через трудоемкую бюрократию, от которой страдали обычные посетители. Эмир Бандар любил думать о себе как о всемогущем, но если бы он действительно был им, он бы не стал бояться угрозы Регибы.


Это был первый визит Картера в Аль-Хобайк, хотя это было далеко не его первое знакомство с Аравийским полуостровом. Технически эмират был независим от Дома Саудов, хотя и был тесно связан с ним, но у них была идентичная культура. Для жителя Запада это была странная страна, пуританская страна, где таможенники вырывали фотографии красоток в бикини в американских новостных журналах, а казни через обезглавливание транслировались в прямом эфире по государственному телевидению. Подобно другим культурам, подвергавшимся сексуальному подавлению, он был полон горячих страстей, которые могли перерасти в вспышки ужасающего насилия.


Картер встретил Вутена под большой табличкой с надписью на английском и арабском языках: ВНИМАНИЕ! ОБЛАДАТЕЛИ НАРКОТИКОВ БУДУТ НАКАЗАНЫ


Вутену было за сорок, он был большим, крепким, рыжеволосым, широкоплечим. На нем были испачканная потом рубашка цвета хаки и брюки, красный платок и ботинки на толстой подошве.


Они пожали друг другу руки. Картер назвал Вутена мачо, который подвергал испытанию всех остальных мужчин, поэтому он был готов, когда Вутен попытался применить сокрушительный хват.


Вутену показалось, что он попал в гидравлический пресс. Картер продолжал мягко улыбаться, оказывая давление, заставляя крепкого мужчину извиваться. Прошлый опыт научил его, что лучше всего с самого начала установить свое господство с типом агрессивного мужчины Вутена. Когда он подумал, что урок усвоен, он отпустил руку Вутена, теперь красную и пульсирующую.


«Нет, не беспокойтесь, я понесу свою сумку, спасибо», - сказал Картер.


Вутен не предлагал; это был просто способ Картера дать ему предупреждение.


«У вас неплохая хватка», - сказал Вутен. Когда Картер не смотрел, он сгибал онемевшую руку, чтобы восстановить кровообращение.


С чемоданом в руке, Картер последовал за Вутеном через простор терминала и вышел через парадную дверь. Это было похоже на попадание в печь.


Теперь настала очередь Вутена усмехнуться. «Мягкий день. В тени не должно быть больше ста градусов. Конечно, в тени не о чем говорить».


Картер был одет в легкую куртку в стиле сафари, рубашку с короткими рукавами и открытым воротом, свободные коричневые брюки, хлопковые носки и ботинки для пустыни.


Когда он ступил на солнце, это было почти как физический удар. По крайней мере, его тропическая одежда удерживала пот и не давала ему слишком быстро испаряться. Обезвоживание и тепловой удар могли легко поразить неакклиматизированного человека, и даже жаркое солнце Средиземного моря не могло подготовить человека к этой жаре.


Не говоря уже о том, что куртка-сафари скрывала Вильгельмину в ремнях безопасности.


Это был длинный жемчужно-серый лимузин с тонированными стеклами. Показав свою услугу, Вутен открыл Картеру заднюю дверь. «Твоя колесница ждет».


Картер закинул чемодан на заднее сиденье, затем подошел к входной двери со стороны пассажира. «Я думаю, арабы оставляют заднее сиденье для своих женщин. Мужчины всегда сидят впереди».


«Верно, приятель. Но мы не арабы».


«Тем не менее, я бы не хотел терять лицо среди местных жителей». Картер сел на переднее сиденье.


Вутен захлопнул заднюю дверь. «Все, что скажешь, Флетчер. Ты босс. Во всяком случае, это то, что мне сказала Грир». Он сел за руль, завел машину и уехал.


Восьмиполосная супермагистраль соединяла терминал Дхарбар с портовым городом Аль-Хобайк, столицей провинции и единственным реальным городом. По впечатляюще спроектированной полосе дороги было мало движения. У небольшой части населения были машины, но те немногие, кто действительно ездили на больших двенадцати- и шестнадцатицилиндровых баках, как лимузины. Требовался мощный двигатель, чтобы привести в движение тяжелый автомобиль, а кондиционер работал на полную мощность.


Единственным ограничением скорости было то, насколько быстро может ехать машина. Вутен получал жестокое удовольствие, управляя машиной на высоких скоростях по длинным крутым поворотам дороги. Если он думал, что Картер настолько нервничает, что просит его притормозить, он сошел с ума. Сам Киллмастер спешил.


Обочина дороги была усеяна сгоревшими, разрушенными остатками разбившихся машин. «Хобайкис еще не совсем научился безопасному вождению», - сказал Вутен и усмехнулся.


Подойдя к городу, они прошли мимо бесформенных фигур в черном, босоногих женщин, ведущих мулов и верблюдов. В стране, которая ревностно охраняла своих женщин, женщины были полностью скрыты вуалью.


Они катились по изрезанным горным хребтам к западу от города, которые служили ловушкой для влаги, поступающей из залива, что и составляло бледно-зеленые заросли побережья. Между горным хребтом и городом равнину покрывала обширное скопище трущоб, похожее на коллаж, сделанный из кусков хлама, кишащего отчаянно обнищавшими.


«Это потенциальная проблема для эмира, - подумал Картер. Одна из многих.


Затем они увидели залив и город, выходящий на него, город, который существовал со времен торговли ладаном более двух тысяч лет назад.


Аль-Хобайк выглядел как иллюстрация к «Сказкам арабских ночей». Ослепительное скопление белых кубов, ощетинившееся остроконечными куполами и шпилями минаретов. Через морской порт протекала паутина телефонных линий и линий электропередач.


При более внимательном подходе обнаружилось замысловатое оформление широких рыночных площадей, базаров, базаров с бесчисленными палатками, предлагающими свои товары. «Если ты хочешь найти лампу Аладдина, то это подходящее место», - подумал Картер.


Гавань была заполнена лодками всех типов, от нефтеналивных танкеров до дау, с их изящными треугольными латинскими парусами, неизменными с тех времен, когда Синдбад отправился в свои легендарные путешествия.


Молчаливый мужчина, Вутен достаточно разогнулся, чтобы позволить: «Неплохое зрелище, а, Флетчер?»


"Вполне".


* * *


В отличие от сотрудников ЦРУ в более мягком политическом климате, Грир не был прикреплен к посольству США в Эль-Хобайке. С момента первоначального кризиса с заложниками в Иране до исламских радикалов дошла весть о том, что надежный источник американских шпионов можно найти в местной дипломатической миссии.


Работа Грир прикрытием была довольно расплывчатой должностью с дилерским центром, поставляющим дорогие потребительские товары богатым арабам, а также военнослужащим и комиссарам, работающим в Петро-Тауне возле нефтяных месторождений.


Офис Грира располагался в недавно построенном деловом и правительственном районе к северу от города, на склоне холма на некотором расстоянии от набережной.


«Воздух здесь намного чище, - сказал Вутен. «Вы получаете морской бриз, но не запах города».


Вершина холма была сплющена и залита бетоном. Вокруг центральной площади возвышались модернистские офисные здания, которые выглядели бы как дома в любом промышленном парке мира. Картер отметил, что вокруг них были стоянки, забитые машинами, некоторые из которых были американского производства.


Конструкция была новой, но на ней было много точечной коррозии от песка, обдававшего ее ветром. Окна кабинета Грира были обработаны пескоструйной очисткой почти до непрозрачности, портя то, что иначе было бы захватывающим видом на город с четырнадцатого этажа.


Офис был стандартным. Там был тот же стол и мебель, освещение, нейтральные пастельные стены и заурядное абстрактное искусство, которые Картер видел во множестве аналогичных офисов по всему миру.


Гриру было за тридцать, с редеющими каштановыми волосами, круглым розовым лицом с ободком песочных усов.


Он встретился с Картером, пока Вутен остывал во внешней приемной.


После ритуальной формальности обмена кодами распознавания Грир сказал: «Вы очень сильно нападаете, мистер Флетчер».


"Что заставляет тебя говорить это?" - спросил Картер.


«Один из людей эмира позвонил и спросил, могут ли они что-нибудь сделать, чтобы ускорить вашу миссию. Очень впечатляет! Я здесь уже более восемнадцати месяцев, и я даже не могу попросить заместителя министра ответить на мои телефонные звонки. Между прочим, он не сказал, в чем заключается ваша миссия ".


«Тогда я тоже не буду», - сказал Картер.


Грир не обиделся. «Все очень секретно, хммм? Хорошо. В таком случае я не буду задавать вопросов, чтобы вам не пришлось мне лгать. Региональный контроль говорит, что я буду полностью сотрудничать с вами. Вы должны дать довольно высокую оценку. Компания тоже. Итак, чем я могу вам помочь? "


«Я хотел бы поговорить с Говардом Сейлом, пожалуйста», - сказал Картер.


Грир выглядел озадаченным. "Что?"


«Говард Сейл. Он местный дилер компании Securitron. Он поставил систему безопасности для этой компоновки».


"О, ты имеешь в виду Хауи!" Грир улыбнулась. «Конечно, я знаю Хауи! Мне потребовалась всего одна минута, чтобы связать имя с лицом. Хауи Сейл, конечно! Он зеленый работник, но он мне нравится. Я не видел его после пожара».


"Какой пожар?"


«На прошлой неделе в его офисе случился сильный пожар», - сказал Грир. «С тех пор я не видел Хоуи, поэтому подумал, что Компания отозвала его домой. Я не против сказать вам, это заставило меня понервничать. То есть пожар. Надеюсь, система, которую он здесь установил, не работает чтобы закоротить и сжечь это место ".


«Я бы очень хотел связаться с Говардом Сейлом. У вас есть адрес его офиса?»


«Конечно. Тебе тоже не придется далеко ходить. Это прямо через площадь».


«Мне также нужен его домашний адрес. И имена его друзей и соратников».


«Ничего не могу поделать с этим», - сказала Грир. «Хоуи - это один человек, и он занимал этот пост один. Что касается его друзей, это для меня загадка».


«Может быть, ты мог бы поспрашивать».


«Я сделаю это. Что касается его домашнего адреса, я знаю, что у него были холостяцкие апартаменты в Петро-Тауне. Я могу позвонить им и записать его для вас, если хотите».


«Я бы хотел, - сказал Картер.


Десятая глава


Картер остановился у телефона-автомата в вестибюле.


«Вы могли бы позвонить бесплатно из офиса Грира», - сказал Вутен.


«Я пытаюсь немного сэкономить налогоплательщикам».


«Или, может быть, вы не хотели, чтобы Грир слушал трубку». Вутен завис у Картера за спиной, вытянув шею, чтобы посмотреть, по какому номеру звонил Мастер Килл.


Картер зарычал. - "Вы не против, если я сделаю это частный звонок, не так ли?"


"Совершенно секретный материал, а?" - сказал Вутен. Пожав плечами, он отошел на несколько шагов. «Удачи тебе с подключением. Телефонная связь здесь не такая уж горячая».


Вутен был прав. Работая по памяти, Картер набрал номер, который дал ему Хок. Пять печальных минут спустя, когда он был наполовину убежден, что его память, возможно, уже не так горячо, он связался с автоответчиком принца Хасана. Картер начал по-арабски, но голос на другом конце линии ответил по-английски.


Принца Хасана не было в городе и он временно недоступен, но если звонивший оставит сообщение, в котором указано, где с ним можно связаться, принц свяжется с ним при первой же возможности.


Картер назвал свое имя Льюиса Флетчера и сказал, что с ним можно будет связаться после шести вечера в отеле Grand Sojourn.


С Вутеном на буксире он пересек площадь и направился к зданию, где располагался офис Говарда Сейла.


Офис Секьюритрон представлял собой обгоревший анфас потрошенных, почерневших от огня комнат. Неделю спустя в воздухе все еще витал запах обугленных обломков. Фанерные панели были прибиты гвоздями там, где раньше были двери, в импровизированной попытке запечатать комнаты. Беглого взгляда через щель в барьере было достаточно, чтобы определить, что все внутри было полностью разрушено.


От этого Картер почувствовал себя немного лучше.


Кратковременный огонь высокой интенсивности привел к обвалу Securitron, едва затронув соседние офисы.


«Это чертовски подозрительно, если вы спросите меня, - сказал Вутен. «Это поджог».


Он был прав, но не в том смысле, в котором он имел в виду. Ховард Сейл был оперативником AX, полевым агентом, прикрывавшимся местным представителем Securitron, продающим электронные устройства безопасности. На самом деле существовал Securitron, базирующийся в Лоуэлле, штат Массачусетс. Это была собственная компания AX, чей реальный бизнес производил камеры с высоким разрешением для орбитальных спутников-шпионов. Исследование было настолько закрытым, что ни одна гражданская компания не смогла принять необходимые меры безопасности. Таким образом, компания полностью принадлежала AX . Securitron также продавала линейку охранных сигнализаций и детекторов дыма в качестве побочного продукта, чтобы замаскировать истинную цель компании.


Офис был разрушен не поджигателем, а машиной для поджога - последним механизмом самоуничтожения, связанным со сложными компьютерными терминалами в помещении. Какой-то посторонний человек пытался получить доступ к банкам памяти компьютера без правильного пароля.


и входного ключа, вызывая раскаленный добела раскаленный огонь, оставивший в машинах так много бесполезного шлака, а также сжигающий офис.


«Я видел все, что можно здесь увидеть, - сказал Картер. "Поехали."


"Куда?" - спросил Вутен.


"Петро Таун".


* * *


Искусственный оазис Петро-Таун находился примерно в двадцати милях к северо-западу от города. Попасть туда не было проблемой. В эмирате была одна из лучших систем автомагистралей, с которыми когда-либо сталкивался Киллмастер, и движение на дорогах было небольшим.


Петро-Таун вырос в пределах видимости на южном краю Зубейрской впадины, одного из самых нефтенасыщенных мест на планете. Несколько насосов стояли на страже по периметру.


Для работы в столь масштабной сфере требуется вспомогательный персонал - инженеры и администраторы, механики, водители, грузчики, монтажники, специалисты по гидравлике, геологи и многие другие. Большую часть технологически опытного персонала пришлось привозить из-за границы.


Петро-городок существовал для их проживания и обслуживания. Это был потрясающий кусочек Американы в пустыне, анклав из более чем тридцати пятисот душ. Его планировка была похожа на военные посты в других частях света, и он мог похвастаться всеми домашними удобствами: школами, церквями, двумя кинотеатрами и даже боулингом.


Здесь безопасность была концепцией, а не реальностью. Картер вздрогнул от болезненной уязвимости этого места, схематичности окружающего его забора, вялого юмора горячих, усталых, скучающих охранников, которых было немного.


Он ненавидел думать о том, что может сделать здесь террорист-смертник, или о том, какой ущерб могут нанести несколько удачно выпущенных ракет. Какая главная цель!


Охранник у ворот направил Картера и Вутена в резиденцию Говарда Сейла. Сейл не был нефтяником, но жил в Петро-Тауне среди своих соотечественников.


Он жил в небольшом аккуратном бунгало с плоской крышей, выходящим на квадрат выжженной лужайки в секции, принадлежащей холостякам. Урочище на другой стороне проспекта содержало семейных мужчин с женами и детьми. После Аль-Хобайка, где несколько женщин за границей были закутаны и покрыты традиционной чадрой, было немного волнительно видеть женщин и девушек, открыто прогуливающихся в халатах, шортах и брюках.


Холостяцкими помещениями заведовала американская пара Гас и Милли Фергюсон. Он был ремонтником, работавшим на нефтяных месторождениях, но уже частично ушедшим на пенсию с этой ремонтной работы. У него была серая короткая стрижка и живот, на котором говорилось, что это человек, который покупал свое пиво не шестью банками, а упаковкой. Милли была мясистой, покрасневшей, вспотевшей и раздражительной из-за того, что ей приходилось выходить в жаркий день, чтобы впустить Картера и Вутена в апартаменты Ховарда Сейла.


«Не знаю, как мне впустить тебя», - сказала Милли, возясь со связкой ключей. «Я имею в виду, что мистера Сейла здесь нет».


«Вот почему мы здесь, миссис Фергюсон, - сказал Картер. «Мы немного беспокоимся о Ховарде. Его люди не слышали от него какое-то время. Я уверен, что вы будете рады помочь».


«Ну, если так выразиться…»


«Я сам немного беспокоился о парне, - сказал Фергюсон.


"Почему это, мистер Фергюсон?"


«Зови меня Гас».


«Рад», - сказал Картер. "Вы беспокоились о нем, вы сказали?"


"Да. Он всегда казался мне порядочным человеком - приятный, тихий, приходил в обычные часы. Вы знаете. Но за последние несколько недель он изменился. Не приходил по нескольку дней, приходил в полночь и сразу же уходил. снова. Такие вещи ".


Милли фыркнула. «Я не заботилась о компании, которую он составлял. Был один парень, который приходил сюда несколько раз, причудливый араб, которого я не хотела видеть».


"Вы бы узнали его, если бы снова увидели?" - спросил Картер.


«Ради бога, нет! Я не могу отличить их одного от другого!»


«Вы не могли забыть эту его шикарную машину», - сказал Фергюсон. «Большой красный спортивный автомобиль, больше похожий на проклятый космический корабль, чем на автомобиль».


Когда Милли повернула дверную ручку, чтобы вставить ключ в замок, дверь открылась. «Ну, это забавно! Он не был заперт. Надеюсь, никто ничего не взял».


"Здесь много воровства?" - спросил Картер.


«Только от белых», - сказал Фергюсон. «Арабы ничего не воруют. Наказание за воровство - отрубание руки».


«Это было бы сдерживающим фактором».


Милли сказала: «Если чего-то не хватает, мы не несем ответственности за это. Мы не можем проверять двери, чтобы убедиться, что они заперты».


«Нет причин, по которым вы должны нести ответственность», - спокойно сказал Картер.


Они вошли. Ховард Сейл был опрятен, особенно для холостяка. Беглый осмотр ничего важного не обнаружил.


На комоде стояла фотография в рамке. Картер узнал Сейла по фотографиям, показанным ему Хоуком. Он был молодым и выглядел серьезным, искренним, серьезным. Картинки и лица могут лгать; Инстинкты Картера подсказали ему, что это не так. На снимке Сейл обнимает простую девушку с милым лицом.


Настенный календарь оставил пронзительную записку. Он был украшен сценой альпийского пейзажа. Сэйл сделал то, что они привыкли называть в сервисе, "календарем краткосрочного таймера", отмечая красным крестиком


дни месяца. X закончились в середине прошлой недели, как раз в то время, когда Сейл уведомил AX о том, что Ходлер находится в этом районе.


Еще немного осмотревшись, Картер сказал: «Мы посмотрели здесь. Спасибо».


Они вышли, Картер и Вутен первыми, Фергюсоны задержались, чтобы запереть. Картер прошептал Вутену: «Кто-то обыскал место перед нами».


«Да, я тоже это заметил», - сказал Вутен.


Гас Фергюсон пробормотал клятву. «Дверь не запирается. Она взломана».


За рядом домов стояли модульные блоки с раздвижными потолочными дверями. "Что это?" - спросил Картер.


«Гаражи», - сказал Фергюсон. «Солнце и ветер играют плохо на финише машины. Песок попадает в двигатель, портит его…»


"Есть ли у Сейла один?"


«Конечно, прямо за его домом».


«Давай посмотрим, - сказал Картер.


Дверь гаража была опущена, заперта. Картер почувствовал запах неприятностей… и чего-то еще.


После некоторых поисков Фергюсон нашел правильный ключ. Делая вид, сколько усилий это ему стоило, он отпер дверь и закатал ее. "Какого черта…!"


Милли зажала нос и обмахивалась воздухом перед своим лицом. "Уф! Здесь воняет!"


Внутри был кипящий кубик коричневого мяса. В нем не было машины, только единственная сюрреалистическая нотка пятидесятигаллонной масляной бочки. Его бока и пол вокруг были покрыты черными пятнами.


"Черт возьми!" - сказал Гас. "Вы никогда не сможете вытащить это!"


Картер нашел на рабочем столе у стены утюг и протянул его Вутену. "Как насчет того, чтобы открыть это?"


"Почему бы и нет?"


«Потому что я главный».


«Большое спасибо, приятель». Вутен подошел к бочке, сморщив нос от отвращения. «Пахнет спелым».


«Да», - сказал Картер.


Фергюсон покачал головой. «Я думал, у этого парня больше рассудка. Зачем ему баррель нефти? Это все равно, что продавать лед эскимосам!»


«Может быть, Сейл этого не сказал», - сказал Картер. «Может, кто-то другой сделал».


«А? Зачем кому-то понадобиться такая дурацкая шутка? Какая-то розыгрыш?»


Верх барабана закрывался металлической защелкивающейся крышкой. Вутен проделал клин шины из-под него. «Черт! Я только что испачкал штаны!»


«Отправьте счет за уборку Грир», - сказал Картер. "Открой это".


«Это приведет к ужасному беспорядку», - сказала Милли.


«Мы будем рады позаботиться о любых расходах, мэм».


Крышка открылась с хлопком, когда ее сняли.


От него исходила отвратительная вонь. Задыхаясь, Вутен откинул крышку, которая с лязгом упала на пол.


Закрыв рот и нос рукой, Вутен отпрянул от ствола. Картер взял у него металлическую шину, затаил дыхание и покопался в бочке.


Масло было просто консервантом. Человеческая фигура была помещена в бочку в позе эмбриона, макушка его пропитанной маслом головы покачивалась и дрейфовала.


"Святая Ханна!" Фергюсон вздохнул. "Что ... что это ?!"


«Я не удивлюсь, если это Говард Сейл», - сказал Картер.


Вопль Милли Фергюсон затих, прежде чем достиг реальной громкости. Она упала в обморок на пол.


* * *


Определить труп будет непросто. Быстрый осмотр Картера показал, что голова без ушей, носа и губ. Он почти не сомневался, что и другие части его анатомии были вырезаны аналогичным образом. И он не сомневался, что жертвой пыток и убийства стал Говард Сейл.


Картер подумал, не утешился ли Сэйл тем, что он последним смеялся над своими мучителями. Он унес секрет самозажигающего устройства в могилу, не дав своим убийцам взломать компьютеризированную коммуникационную сеть AXE.


Сейл будет отомщен. Это мало утешило бы мертвого человека, но доставило бы большое удовольствие Мастеру убийств.


«Но зачем помещать бедолагу в бочку с маслом?» Грир хотел знать, когда Картер встретился с ним в Аль-Хобайке. «И зачем прятать его в своем гараже?»


«У кого-то извращенное чувство юмора. И его должны были найти. Назовите это уловкой психологической войны. Убить одного, напугать сотню».


Грир покачал головой. «Грубые вещи. Кто бы мог такое сделать?»


«Это то, что я пытаюсь выяснить», - сказал Картер. Зная о предательстве Тигдала, Картер не доверял Гриру. Он чувствовал себя в большей безопасности, играя в одиночку. "У тебя есть что-нибудь для меня?"


«Я придумал кое-что, что может вам пригодиться. Согласно моим источникам. В последние несколько недель Сейл был регулярно в Клубе Полумесяца».


"Клуб Полумесяца? Что это?"


«Я удивлен, что Вутен не упомянул об этом вам. Он сам довольно любит это место. Видите ли, хобайки очень похожи на нас, американцев - они лицемеры. У них есть законы, запрещающие практически все, что находится под солнцем, но как-то всегда есть способ их обойти.


"Ночная жизнь Хобайки - это противоречие в терминах, за исключением счастливого Клуба Полумесяца. Если вы хотите сыграть в азартные игры, выпить или развлечься, клуб Полумесяца - единственное место в городе. Это место, где происходит все, что угодно, лишь бы вы могли заплатить за это ".


«Звучит многообещающе», - сказал Картер. "Я бы хотел взглянуть на это "


«Я не сомневаюсь в этом», - сказал Грир.


"Как туда попасть?"


«Это примерно в десяти милях отсюда, на южном шоссе, - сказал Грир. «Вутен знает, как туда добраться. Он может отвезти тебя туда сегодня вечером».


"Хорошо."


«Как, кстати, у тебя дела с Вутеном? Иногда он может быть сварливым».


«О, я думаю, мы понимаем друг друга», - сказал Картер.


«Хорошо. Один небольшой совет - следите за своей походкой в клубе. В нем часто бывают довольно грубые персонажи».


"Вы были там?"


«Но конечно», - сказал Грир, ухмыляясь. «Хобайки или иностранец, любой, кто хочет хорошо провести время, появляется в клубе« Полумесяц ». Как я уже сказал, это единственная игра в городе».


В досье Карла Курта Ходлера заметно упоминается его виртуальная пристрастие к плотским удовольствиям. Ходлер жаждал вина, женщин и песен. Узор начал складываться ...


«Увидимся позже», - сказал Картер, помахав рукой.


* * *


Отель «Гранд Соджурн» был новым. За исключением Старого квартала города, все в Аль-Хобайке, казалось, было построено за последние двадцать лет, благодаря огромным доходам от нефти.


Картер сдал свою вечернюю одежду персоналу отеля для глажки. Он искупался в крытом бассейне, выбив круг за полмили. Хотя это и было освежающим, плавание не смогло стереть преследующий образ Говарда Сейла в бочке.


По крайней мере, упражнение немного сняло напряжение. Картер чувствовал себя свободным, гибким и способным впитать все, что принесет вечер.


Он один обедал безразличной французской кухней в ресторане отеля. Вернувшись в свою комнату, он обнаружил, что простые детекторы, которые он оставил на месте, не были задействованы, что указывает на то, что несанкционированного проникновения не было.


Посыльный вернулся в своей официальной одежде. На Картере был белый смокинг, черный галстук, черные брюки и нечестивое трио Хьюго, Вильгельмина и Пьера.


По пути к выходу он остановился у стола, чтобы посмотреть, нет ли сообщений для Льюиса Флетчера. Принц Хасан еще не перезвонил.


Самолюбию Картера порадовала фигура, изображенная на зеркальных стенах вестибюля. Вутен ждал его, прислонившись к жемчужно-серому лимузину, припаркованному у главного входа.


Он усмехнулся. «В таком наряде ты выглядишь как метрдотель».


Картер оставил замечание. Он заметил выпирающую шишку под неряшливой спортивной рубашкой Вутена, указывающую на присутствие пистолета.


Картеру не нужно было беспокоиться о том, что он слишком одет. Пришла ночь, и, как и в других пустынных странах, температура резко упала, примерно на тридцать градусов или больше, с тех пор, как зашло солнце. Было даже немного оживленно.


Автомобиль выехал с подковообразной дороги отеля, чтобы свернуть на южное шоссе. Справа поднимались холмы; Слева над городом из моря поднимался раздутый оранжевый полумесяц. Шоссе представляло собой гладкую серебряную ленту, катящуюся по мрачно захватывающему лунному пейзажу.


Не прошло и пяти минут, как Вутен сказал: «У нас есть хвост».


Заметив в зеркале заднего вида пару отраженных фар, Картер не удивился. «Сверните на следующей дороге, на которую вы придете. Давайте убедимся, что они действительно следуют за нами, а не просто едут на юг».


"Хорошо, босс".


«Я думал, что Грир - твой босс».


«Ты превзошел его по рангу. Если я правильно разыграю свои карты, может, ты сможешь исправить это, и я стану его начальником».


«Никогда не скажешь», - сказал Картер.


Вутен повернул направо, выехав на двухполосную асфальтированную дорогу, ведущую на запад и поднимающуюся на длинный пологий холм. «Они все еще идут».


«Ускорься».


Прицепная машина тоже разогналась. «Они догоняют нас - быстро, - сказал Вутен. "Не волнуйся, я потеряю их!"


На длинном прямом участке Вутен сделал так называемый «ход бутлегеров» к югу от линии Мейсон-Диксон. Не сбавляя скорости, он нажал на аварийный тормоз и резко повернул колесо влево.


Шины завыли, когда автомобиль совершил непревзойденный управляемый занос, развернувшись на 180 градусов, направив нос в противоположном направлении.


Картер чувствовал себя так, словно он оставил свой живот на сотню ярдов назад. Вутен нажал на аварийный тормоз и нажал на педаль газа. Машина рванулась вперед и прямо налетела на преследователя. Вутен оперся на руль, добавляя путаницы.


Автомобиль преследования резко повернул вправо, чтобы избежать аварии. «Неудивительно, что он так легко их догнал, - подумал Картер. Это был скоростной Порше с низкой посадкой.


Скорость была его гибелью. Он съехал с дороги, его нос и фары погасли, пока он боролся с длинной длинной насыпью. Облако пыли отмечало его дрожащий спуск.


"Панки!" Вутен кукарекал. "Это позаботится о них!"


Картер задумался. Белый Porsche - принц Хасан - «заядлый энтузиаст гоночных автомобилей», - сказал Хоук.


Вутен пошел по дороге в противоположном направлении, снова выехав на южное шоссе. Они не прошли больше мили, когда он сказал: «Ой-ой…»


"Что-то не так?" - спросил Картер.


«Не думаю, что этот причудливый маневр был слишком хорош для машины. Колесо забавно тянет в сторону. Чувствуешь?»


"Умм." Картер сделал вид, что не заметил подвоха


Вуттен резко нажал педаль тормоза.


«Может быть, шина спустила», - озабоченно сказал Вутен. «Я лучше остановлюсь и посмотрю. Мы бы не хотели взрыва».


"Хорошо."


Притормозив, Вутен свернул с дороги на обочину и остановился. Других машин не было видно.


Вутен сказал достаточно весело. - «Я думаю, что придется ее поменять».


«Вот почему ты здесь».


«Ты жесткий человек, Флетчер, но ты мне нравишься».


Машина стояла на утрамбованной земле. Квадратные очертания и костры небольшого поселения виделись далеко на юге. Картер и Вутен были единственными живыми душами на этом обширном пространстве.


Они вышли из машины. Вутен повернулся с пистолетом в руке. "У меня есть кое-что для тебя, Фи ..."


Вутен сделал двойную попытку. Картера не было видно.


Киллмастер сидел на корточках, используя машину в качестве прикрытия. Вутен упал в боевую стойку, пытаясь осмотреть все одновременно.


Картер держал «люгер» под машиной и выстрелил Вутену в лодыжку.


Вутен закричал, дважды выстрелив в пустой воздух, когда он упал. Картер подскочил , спустившись с другой стороны, где растянулся Вутен, проклиная его, мучительное дыхание пробивалось сквозь стиснутые зубы.


Вутен был готов, но прежде чем он смог снова пустить оружие в ход, Картер с силой наступил на запястье его руки, несущей оружие, и раздавил ее.


Прижав ствол Вильгельмины ко лбу Вутена, Картер вырвал пистолет из пальцев и сунул его в карман.


"Сволочь!" Вутен застонал.


"Шшшш". Картер ничего не принял как должное и быстро, но тщательно обыскал Вутена. Единственное, что он нашел в качестве оружия, - это перочинный нож, который Картер бросил в темноту.


Нахмурившись, Картер смахнул пыльные круги на коленях брюк, оставшиеся после того, как он упал на колени и скрылся из виду. «Давай поговорим, Вутен».


Непристойный крик Вутена был прерван ударом Картера по раненой ноге.


«Предположим, вы избавите себя от множества неприятностей и скажете мне, кто вас прислал», - сказал Картер.


"Пошел ты!"


«Ты хочешь быть трудным клиентом? Хорошо». Уложив свой «люгер» в кобуру - Вутен был лишен ножа, - Картер подошел к передней части машины и нажал кнопку, отпирающую багажник. Он прошел через это, чтобы увидеть, сможет ли он найти что-нибудь интересное, что могло бы убедить Вутена быть более открытыми.


Соединительные кабели - домкрат - охотничье ружье и ящик с патронами - бутылка пива - болторез - ящик для инструментов - банка с мощной жидкостью для очистки хрома. Это сделало бы это.


Картер схватил Вутена за воротник и вытащил его на несколько шагов от машины. Между стонами Вутен сказал: «Эй, что ты делаешь?»


Картер прочитал этикетку с чистящей жидкостью при свете багажника. «Скажите, вы знали, что этот материал легко воспламеняется?»


«Ч-что? Эй, что ты делаешь? Не…»


Прыгая, кашляя, прикрывая лицо руками, Вутен извивался, когда Картер вылил на него содержимое банки, впитывая его. У препарата был сильный запах алкоголя.


"Что ты делаешь, маньяк?"


"Вы слышали выражение" хорошо горит "?" - сказал Картер. «Что ж, бастер, если ты не дашь ответов, это действительно будет для тебя».


"Ты бы не стал!"


«Нет? Смотри на меня». Картер выудил из кармана пачку спичек и зажег одну. Он защищал их от ветра, маленькое желтое пламя постоянно горело.


Картер перевернул спичку в сторону Вутена.


"Святой Христос, нет!" Вутен отпрянул от места, где на земле горела спичка.


«Вот, возьми еще одну», - сказал Картер, еще немного перевернувшись. Вутен кричал каждый раз, когда рядом с ним трепетала спичка. Одна промазала немного рядом с его травмированной ногой, и когда он инстинктивно отдернул ее, он закричал от боли.


"Не надо, ради любви к Богу!"


«Интересно, говорил ли это Говард Сейл, когда над ним работали?» - задумался Картер.


«Я ничего об этом не знаю! Клянусь!»


«Я тоже не очень люблю людей, которые пытаются меня убить».


"Подождите!" Вутен тяжело дышал. «Подожди. Ты все неправильно понял, Флетчер. Я не собирался тебя убивать. Просто потрепать тебя, вывести из строя! Клянусь!»


«Я не в настроении для сказок, Вутен». Картер отложил спички и достал зажигалку.


«Подожди! Дай парню отдохнуть, ладно?»


«Ховард Сейл получил настоящий перерыв». Картер отрегулировал фитиль на максимальную диафрагму, так что, когда он щелкнул зажигалкой, из него вырвался шипящий двенадцатидюймовый язычок желтого пламени. «Я не хочу поджигать мир. Только ту его часть, которую ты занимаешь, Вутен».


Вутен сломался прежде, чем яркое пламя приблизилось к нему. «Я буду говорить, я буду говорить, ради бога, стой!»


Картер погасил пламя, держа зажигалку наготове на случай, если Вутен не начнет болтать. Вутен произвел на него довольно мрачное зрелище. Картер терпеть не мог, когда взрослый мужчина плачет, хотя в этом случае он мог смириться с этим.


Он расспрашивал Вутена, не давая ему времени придумать ложь. "На кого ты работаешь?"


"Тебе известно."


"Скажи это."


"Хорошо, я работаю на Ходлера!"


«Теперь мы добиваемся прогресса», - сказал Картер. "Что он сказал тебе делать?"


«Избавься от тебя».


Как ты избавился от Сэйла? "


«Я не имел к этому никакого отношения», - сказал Вутен. «Это все было работой Ходлера. Сэйл был плотно связан с людьми эмира. Он рыскал вокруг, подходил слишком близко, обнюхивал клуб».


"Клуб Полумесяца?" - сказал Картер. "Что там происходит?"


«Это место встречи Ходлера. У него там плохо с одной из кукол».


"Женщина? Кто?"


«Танцовщица , она называет себя Султана. Он без ума от нее».


«Вы лжете», - сказал Картер. «Ходлер не из тех, кто позволяет женщине залезть себе под кожу».


«Эта сделала. Эй, что ты делаешь с той зажигалкой? Клянусь, это правда! Он без ума от нее влюблен - не может оставаться от нее вдали. Даже после того, как Сэйл сделал его в клубе, Ходлер не стал бы». Не зря. Вместо этого он избавился от Сэйла ".


"Кто сдал ему Сэйла? Ты?"


«Нет. Нет! Ходлеру не нужно, чтобы кто-то говорил ему, когда его преследуют. Сэйл был сумасшедшим, чтобы схватить такое животное!»


«Не сумасшедшим. Просто делал свою работу. Хорошо, - сказал Картер, - где мне теперь найти Ходлера? В клубе?»


"Нет." Вутен покачал головой, пока у него не заскрипели зубы, а может, они просто болтал от страха. «Ходлер отправился в путешествие по пустыне. Он должен был встретиться с большим боссом».


"Кто это?"


«Я не знаю. Черт, ты думаешь, он мне что-то говорит? Я для него просто марионетка, вот и все».


«Я могу в это поверить», - сказал Картер. "Что планирует Ходлер?"


"Понятия не имею."


«Жалко. У тебя тоже было так хорошо до сих пор». Желтоязычное пламя вырвалось из зажигалки.


Это всколыхнуло память Вутена. «Шииты! Он работает с шиитскими радикалами! Они собираются уйти от эмира и захватить нефтяные месторождения!»


Это имело смысл в свете того, что Картер знал об Аль-Хобайке. Эмир Бандар аль-Джалуби и его королевская семья, как и его кузены саудиты, были членами бедуинской секты мусульманских ваххабитов. Но массы города были шиитами, той же сектой, что и их радикальные иранские кузены по другую сторону Персидского залива.


"А как насчет Грира?" - спросил Картер. "Где он вписывается?"


«Этот засранец? Он не знает, какой конец. Вот почему Ходлер не хотел, чтобы вы узнали. Он боялся, что Компания наконец-то пришлет кого-то, кто знал, что он делал».


«Я хочу увидеть Ходлера. Где он?»


"Я не знаю, клянусь!" - воскликнул Вутен. «Я не знаю, когда он вернется после встречи с большим боссом. У них есть взлетно-посадочная полоса где-то в пустыне. Это все, что я знаю. Даже если вы сожжете меня, я не смогу вам больше сказать».


«Хорошо, я сделаю это», - сказал Картер. Он сделал несколько близких проходов с пламенем, в то время как Вутен корчился, рыдал, катаясь по земле.


Если он не говорил правды, он давал представление на премию Оскар.


Огни встречного автомобиля были видны издалека в этом широком плоском пространстве. У Картера было достаточно времени, чтобы отвести Вутена к дальнему краю машины, вне поля зрения с дороги.


«Если это твои приятели, Вутен, первая пуля принадлежит тебе», - прорычал Картер. «И чтобы ты не умер слишком быстро, ты получишь это в живот».


Встречный автомобиль замедлился, когда его огни осветили лимузин. Картер стоял, скрывая за спиной Вильгельмину.


Перед ним остановился прочный «лендровер», управляемый членами ополчения Аль-Хобайк, бедуинского отряда, предположительно лояльного трону.


Из машины выскочили двое солдат с винтовками наготове, а третий с командирским видом открыл пассажирскую дверь для молодого человека лет тридцати с небольшим.


Он был коренастым, с насмешливым ртом, наполовину скрытым висячими усами. Его гутра была шелковой, дорогая ткань головного убора подчеркивала его королевский статус и контрастировала с сшитым на заказ европейским костюмом.


Картер узнал его по фотографиям, сделанным Хоуком на заключительном брифинге в Бейруте. Он сунул пистолет обратно в кобуру.


"Принц Хасан, я полагаю?"


«В самом деле, да! И вы, должно быть, неуловимый мистер Флетчер. Или, скорее, мистер Картер. Мне доставляет большое удовольствие наконец познакомиться с вами. Признаюсь, когда ваш водитель сбил нас с дороги, я боялся, что мы видел вас в последний раз. Я уже составлял свою ноту сожаления вашему правительству ".


Принц Хасан увидел несчастную фигуру Вутена, от которого пахло чистящей жидкостью, грязного, страдающего, ухаживающего за разбитой пулей лодыжкой, когда он мрачно рухнул на лимузин.


Принц Хасан усмехнулся. «Я вижу, что вы держите ситуацию в руках».


Одиннадцатая глава


В каждой стране есть своя доля архитектурных безумств, и Аль-Хобайк не был исключением. Четверть века назад эксцентричный член королевской семьи Джалуби построил дворец высоко на холме с видом на покрытые кустарником восточные равнины и первые холмистые дюны западной пустыни. Эксцентрик закончил свои дни как сумасшедший, выкрикивая в мягкой камере. Пройдя через множество владельцев, его белый слон из дворца теперь превратился в Клуб Полумесяца.


Ходили слухи, что дворец все еще принадлежал королевской семье, которая жаждала удовольствий, которые он предлагал, не меньше, чем любой из их подданных. Сдав его в аренду синдикату посредников, они собирали его доходы и наслаждались его удовольствиями чтобы держать руки в чистоте.


Конечно, его владельцы имели влияние. Новая дорога ответвлялась от прибрежного шоссе, уходя на многие мили вглубь страны, чтобы соединиться с горным дворцом. Crescent Club сделал отличный бизнес. На подъездной дороге Картер увидел больше автомобильного движения, чем где-либо еще в Эль-Хобайке.


Киллмастера в клуб доставил Фавваз, младший брат принца Хасана. Связи Хасана с эмиром были слишком хорошо известны; общественный деятель, известный как глава тайной полиции, появление Хасана могло отпугнуть Ходлера от появления в клубе.


Хасан был рад заполучить Вутена. «Итак, вот негодяй, разбивший мою красивую машину!»


«Позаботьтесь о нем», - сказал Картер. «Если мой план не сработает, может быть, мы сможем использовать его как приманку, чтобы выманить Ходлера из того места, где он скрывался».


«Не волнуйтесь, я очень хорошо о нем позабочусь», - пообещал принц. «У меня есть место для этого плохого парня».


Машина князя была разбита, но не его двусторонняя радиосвязь. Хасан отправил сообщение на дорожный пост 58, который отправил на «лендровере» подразделение, чтобы забрать его. Затем отряд совершил круиз по шоссе, пока не наткнулся на Картера и Вутена.


Обсудив план действий с Киллмастером, Хасан и его люди отвезли Вутена на дорожный пост 58, а Фавваз отвез Картера в клуб на сером лимузине.


Дворец на вершине холма окружала бетонная стена восьми футов высотой, главные ворота которой были широко распахнуты, чтобы не пропустить непрерывный поток длинных роскошных автомобилей, доставляющих в клуб состоятельных, хорошо подготовленных посетителей.


Часовые, стоявшие у ворот, были людьми свирепого вида, вооруженными винтовками и кинжалами, застрявшими за поясами. Но меры безопасности были минимальными, и машину Картера вогнали в центральный двор.


Круговая езда позволила транспортным средствам сбрасывать пассажиров у главного входа в клуб. Многие машины были припаркованы в стороне, их водители бездельничали и курили, ожидая возвращения хозяев.


Итак, Ник Картер пришел в позолоченный дворец греха Аль-Хобайка.


Главное здание представляло собой причудливую смесь мавританских мотивов с перекрестным опылением и винтажным блеском Лас-Вегаса, ярко оформленных из литого бетона, стекла и напряженной стали. Фантастическое творение было построено трудным путем, на деньги, выжатые из обедневшей земли до открытия нефтяного купола Зубейра.


По обе стороны от центрального строения отходили длинные прямоугольные двухэтажные крылья. Их первые этажи были пустыми, без окон. Арочные окна верхних этажей закрывались декоративными решетками из кованого железа, сквозь которые изредка можно было разглядеть нечеткие фигуры обитателей комнат.


В этих флигелях располагались так называемые сады удовольствий, населенные рабами мужского и женского пола. Рабство запрещено законом человека, но не Кораном. Этот старинный обычай, официально объявленный вне закона в эмирате, все еще жив и процветает.


Английский Фавваза был не так хорош, как арабский Картера, но он сумел пожелать Киллмастеру удачи. Картер пожал ему руку, попрощался, вылез из машины и смотрел, как серый лимузин объезжает проезжую часть и выезжает с территории.


Нетерпеливые посетители устремились через площадь под портик во дворец. Картер присоединился к ним.


Внутри его ноздри улавливали множество запахов: жареную баранину, масло, специи, табак, ладан, духи, пот. Шум разносился по стенам. Жара закипела.


Клиентура была смешанной, довольно поровну разделенной между элитой Хобайки и состоятельными иностранцами. Клуб Полумесяца процветал, несмотря на пренебрежение исламским и гражданским правом, потому что властная структура хотела этого. Выглядело так, будто сегодня здесь их было довольно много.


Картер беспокойно бродил, встраиваясь в сцену, улавливая ее. Как он всегда делал при первом входе в какое-либо место, он искал и запоминал расположение выходов, холлов и лестниц. Если случится беда - когда что то сломается - не будет времени тратить время на поиски выхода.


Прокладывая себе путь сквозь толпу в большом переднем холле, он направился в главный зал, собственно клуб.


Некоторые обычаи универсальны. Не заменив дежурного, отвечающего за рассадку горстки соперников, Картер купил стол, который, хотя и находился не в лучшем месте, был так же хорош, как любой, выделенный для одного человека, в отличие от вечеринки с большими расходами.


Картер исследовал смесь искателей удовольствий с Ближнего Востока и Запада. Были правительственные чиновники, нефтяники, дилеры и торговцы, покупатели и продавцы. Здесь сидело трое египтян, одетых в консервативные деловые костюмы, их головы были увенчаны красными фесками. Там сидели седобородые шейхи, изнутри охраняемые хмурыми соплеменниками пустыни.


Женщины были немногочисленными и редкими. Аравия была прежде всего мужским миром. То, что было немного женщин, было европейскими или американскими, гладко-дорогими игрушками, которые занимались своим вековым ремеслом в эмирате как игрушки могущественных властителей. Картер задавался вопросом, сколько из них завершат свое пребывание в Хобайки,


будучи проданным в рабство и отправленным в гарем какого-то шейха в великой пустыне. «Более чем несколько», - решил он.


Многие посетители пили из фарфоровых чашек, но рев толпы наводил на мысль, что они питались чем-то более высокооктановым, чем чай.


Повысив голос, чтобы его услышал официант, Картер спросил, можно ли выпить.


Действительно, это было возможно. Его виски подавали ему в чашке, внешне соблюдая приличия. Оно было разбавленным, слабым и дорогим, но достаточно аутентичным.


Интенсивный осмотр окрестностей не выявил никаких признаков Ходлера. Высокий восточногерманец выделялся бы в любой толпе.


Картер повернулся лицом к лицу, чтобы посмотреть на шоу. В большие колонки звучал громкий европейский диско-поп, популярный десять лет назад. Но отсутствие интереса к музыке с лихвой компенсировалось живыми выступлениями.


На возвышении трио девушек корчились, как пламя на сильном ветру. Они были в высшей степени сладострастными, так как их скудные костюмы из расшитых блестками бюстгальтеров, стрингов и тонких шарфов открывались к удовлетворению всех заинтересованных сторон. Их вспотевшие тела блестели золотым блеском в свете прожекторов.


Вращаясь индивидуально, трио сплеталось друг с другом в замысловатом менуэте танца живота. Несмотря на то, что они были почти обнаженными, их лица были скрыты под глазами. Их ласковые движения, когда они скользко переплетались, говорили о том, что эти милые девушки более чем платонически любили друг друга.


Жара, дым и шум заполнили пространство. Танцоры играли перед самой благодарной публикой, которая аплодировала, топала и одобрительно ревела.


По мере того, как музыка достигла крещендо, действие росло. У этих танцоров была под контролем каждая часть своей анатомии, с дынной грудью, округлым животом, подтянутыми бедрами и спелыми ягодицами, которые вращались в такт другому барабанщику одновременно.


Это не было стриптизом, хотя к пику номера они сбросили свои сверкающие недоуздки и все вуали, кроме той, что скрывала их лица. Вздымающиеся груди заставляли темные соски закручиваться в противоположных направлениях, ягодицы сжимались и разжимались, тяжелые бедра толкались и толкались, имитируя напористые движения секса.


Когда музыка достигла пика, три грации вздрогнули, каждая взлетела высоко по своей собственной орбите, испаряясь оргазмической дрожью, когда звук внезапно прекратился, и сцена отключилась.


После ошеломленной паузы в мгновение ока стены задрожали, когда зрители закричали в один многоголосый голос.


Пот на лице Картера не имел ничего общего с температурой. Это был спектакль!


Когда на сцене снова загорелся свет, танцоров уже не было. Картер отметил, что они не были настолько увлечены симулированной страстью, чтобы забыть собрать вуали и одежду, которую они сбрасывали в танце.


Официанты ходили, принимали и распределяли заказы. Картер остановил одного из быстро движущихся молодых людей пригоршней риалов.


Киллмастер удивил официанта, заговорив с ним по-арабски. "Когда танцует Султана?"


Официант выглядел огорченным. «Увы, Султана больше не танцует. Но есть много других прекрасных исполнителей, которые с удовольствием устроили бы частную выставку своего мастерства для щедрого джентльмена».


«Без сомнения, но мое сердце было привязано к Султане».


«Увы, это невозможно».


Картер передал ему еще риалы, которые быстро исчезли. «Все возможно по разумной цене».


Официант покачал головой. «Хозяин султаны - очень ревнивый человек».


"Кем может быть этот счастливчик?"


«Иностранный дьявол неверующего - прошу прощения, сэр. Но он злой человек, седой великан».


"Где он хранит эту бесценную жемчужину?"


"Там."


Вдоль обеих длинных стен зала, обрамляющих сцену, были балконы, разделенные на ряды частных ящиков, замысловатые ширмы и раздвижные двери которых можно было открывать, чтобы посмотреть на сцену, или закрывать для более интимных занятий.


Указательный палец официанта указал на коробку на сцене слева.


"Султана здесь?" - спросил Картер.


«Пожалуйста, примите этот маленький знак моей признательности». Картер сунул сложенные риалы в нагрудный карман официанта. Его удовольствие от чаевых было компенсировано его тревогой по поводу безрассудства Картера. «Осторожно, незнакомец! Ее хозяин отсутствует, но он приказал своим собакам охранять свою собственность!»


«Собаки могут быть рассеяны несколькими удачными ударами ногами».


«Но это же злые люди - убийцы!»


«Еще раз спасибо, вы очень помогли». Картер проскользнул мимо официанта, который грустно покачал головой от такой опрометчивости.


В галерею поднимался крутой пролет узкой деревянной лестницы. Картер залез на них.


Охранник в тюрбане стоял за ширмой со скрещенными на груди мускулистыми руками, блокируя вход в ложу, в которой находилась Султана и два ее сторожевых пса. Он был на полголовы выше Картера. Его злобное лицо предназначалось для хмурого взгляда, в то время как его мускулистое телосложение было создано для насилия.


«У меня есть сообщение для Султаны», - сказал Картер.


«Я посмотрю, что она получит».


«Сообщение предназначено только для ее ушей».


«Прочь, собака».


Картер сначала попробовал легкий путь. "Я тебе тоже скажу,


- он протянул горсть риалов.


Взяв взятку, охранник скомкал купюры и бросил их на пол. «Уходи, маленький человек».


Картер сделал ложный выпад, словно пытаясь проскользнуть мимо него. Охранник схватил Картера за перед рубашки и разорвал ее.


Картер положил правую руку на охранника, словно похлопал по ней. Вместо этого он применил захват когтем, который скрестил пальцы стражника так, что нервы оказались зажаты между костями. Мучительное подчинение.


Охранник был жестким. Он не кричал, только издал задыхающийся стон. Но он обнаружил, что не может сопротивляться карающей хватке Киллмастера, поскольку его рука была скручена вниз.


Закатанные глаза охранника округлились, когда он упал на колени. Это поставило его в позицию для удара Картера вперед, который попал ему прямо в живот. Твердый, напряженный живот, он смягчился этим ударом.


Картер прикончил его резким рубящим ударом по нервному соединению за углом его челюсти. Удар отбросил стражника в бездну сна.


Картер даже не тяжело дышал, хотя немного вспотел, оттаскивая потерявшего сознание охранника в сторону, подпирая его стеной.


Сделав паузу, чтобы поправить галстук-бабочку и заправить рубашку, он отодвинул сдвижную панель и вошел в ящик, закрыв за собой дверь.


Султана полулежала на диване по арабски. Даже темный плащ с капюшоном, закутавший ее, не мог скрыть очарование ее статного телосложения. Под вуалью ее глаза были миндалевидной формы, выразительные, в кольцевой оправе. Она выглядела ужасно скучающей, пока ее томный взгляд не остановился на фигуре Киллмастера.


Реакция ее сторожевых псов была более оживленной.


Абдулла был крупным, мускулистым, с седеющей бородкой. Миссаб был длинным, костлявым и бородатым. Оба сидели и пили за восьмиугольным столом.


Абдулла был начальником или, возможно, единственным из пары, кто говорил по-английски. Его хмурый вид из-за того, что его прервали, превратился в хмурый взгляд на этого дерзкого янки с его ужасной ухмылкой.


"Что ты здесь делаешь?" - потребовал ответа Абдулла.


«У меня есть сообщение для леди».


Султана выглядела растерянной, по крайней мере, ее глаза - все, что Картер мог видеть на ее лице. Ему понравилось то, что он увидел. Он решил, что хотел бы видеть ее больше, намного больше.


Но сначала нужно было позаботиться о ее опекунах.


Абдулла был явно раздосадован. "Как вы прошли охрану?" Повысив голос, чтобы выйти за пределы коробки, он крикнул: «Кизар! Кизар! Где этот дурак?»


«Боюсь, ваш человек спит на работе», - сказал Картер.


Абдулла был боссом, понятно. Он бросил на Миссаб мрачный, властный взгляд, но Миссаб уже отодвигал стул, чтобы встать.


Картер ударил Миссаба сильным ударом кулака, который залил носом половину его лица. Удар сбил бы его со стула, если бы Картер не поймал его за волосы и дернул головой вперед, ударившись лицом о край стола.


Бутылка на столе покатилась на краю. Картер отпустил Миссаба. Его рука была размытым движением, когда она вылетела, поправляя бутылку.


Миссаб, его разбитое лицо превратилось в маску крови, соскользнул со стула и упал под стол.


Абдулла встал, его волосатая рука метнулась к карману пиджака и потянулась за пистолетом. Его розыгрыш так и не начался. Его рука все еще была в кармане, когда Картер нанес передний удар ногой в пах, превратив яички Абдуллы в желе.


Абдулла стал пурпурным. Он вынул руку из кармана, схватился обеими руками за промежность и сложил. Он встал на колени на пол, открыв рот, как рыба в сети, жаждущая воздуха.


Картер наклонился, полез в карман Абдуллы и достал маленький пистолет с жемчужной рукоятью. Он сохранил его, не желая этого, но только для того, чтобы потом избавиться от него. Он использовал куртку Абдуллы, чтобы вытереть с руки масло для волос Миссаба.


Темные глаза Султаны были практически круглыми. Она перестала бездельничать и села. Ее вуаль мягко вздрогнула, когда она сказала с немалым восхищением: «Ты ненормальный!»


Он говорил с ней на ее собственном языке. «У нас в стране есть поговорка: слабое сердце никогда не покорило прекрасной леди».


Картеру показалось, что он увидел улыбку под вуалью. - Значит, ты думаешь выиграть меня? она сказала.


«Еще нет, но я работаю над этим».


«Кто бы вы ни были, вы как минимум забавны. И кто вы?»


"Друг."


В ее глазах закралась настороженность. «Все мужчины хотят быть друзьями Султаны».


Картер указал на Абдуллу и Миссаба. «Эти двое были не очень дружелюбны».


«Они мне не друзья». Мрачное подозрение омрачило ее лицо, как будто она почувствовала запах чего-то гнилого. «Значит, это уловка? Он послал тебя проверить меня?»


"Кто?"


«Мой защитник», - выплюнула она это слово, словно это была гнусная клятва.


"Нет." Картер улыбнулся. «Я сказал, что у меня есть сообщение для вас. Вот оно. Я слышал, что вы очень красивы. Я пришел, чтобы убедиться в этом сам. Не то чтобы я сомневался в рассказах о вашей красоте. Но я хочу увидеть это сам. "


Он бросил на Султану горящий взгляд, не оставляющий сомнений в его намерениях.


Она сказала. - «Ты действительно можешь быть сумасшедшим, незнакомец, но твой вид вовсе не неприятен. Я начал опасаться, что все мои поклонники испугались. Но предупреждаю тебя, ты стал перед могущественным и опасным противником».


Картер пожал плечами. «Какое это имеет значение, если ты у меня в друзьях?»


«То, что у тебя есть, незнакомец». Султана поднялась. «Следуй за мной, о безрассудный. Я знаю уединенное место, где может расцвести наша новообретенная дружба».


Миссаба был без сознания. Абдулла остался там, где Картер оставил его, присел на полу, схватившись за промежность, сгорбившись так далеко вперед, что его лоб коснулся ковра.


Султана подняла изящную ногу, прижала подошву своей украшенной драгоценностями туфельки к плечу Абдуллы и толкнула. Он перевернулся на бок, но в остальном остался неподвижным. Все, что он мог сделать, это задыхаться.


Султана смеялась презрительно. Картер взял ее за руку и проводил. У порога комнаты он остановился, чтобы передать свое последнее послание Абдулле.


«Скажи своему боссу, что я забираю его женщину».


Двенадцатая глава.


Статус султаны во дворце греха был неоднозначным. Она не была рабыней, хотя Ходлер, очевидно, думал иначе. Она была свободна и никому не отвечала. Когда Картер следовал за ней через запутанные извилины мраморных залов и темных аркад, они иногда встречали охранников. Никто из них не останавливал и даже не бросал ей вызов, а вместо этого уважительно подчинялся ей. Картер догадался, что это домашние охранники, а не команда Ходлера. Он не знал, что они сделали с ним. Может, они тоже думали, что он один из команды Ходлера. Или, может быть, они не хотели участвовать в чужой битве. Было ясно, что его уравнивание с Абдуллой, Миссабом и Кизаром не вызвало никакой волны сопротивления.


Картеру было трудно удерживать свой внутренний компас среди лабиринта коридоров и поворотов, на темных верхних этажах, вдали от шумного веселья клуба. Его отвлекала сама Султана, ее близость. От нее исходил опьяняющий аромат, состоящий из духов, специй и ее собственного мускуса.


Складки темной чадры скрывали, но не скрывали ее женское тело. Султана была наделена округлой фигурой в виде песочных часов, которая не дает покоя модным дизайнерам, но зажигает мужчин.


Они прошли под сводчатым порталом башни, Султана повела их вверх по каменной винтовой лестнице, через вторую арку и вниз по L-образному короткому коридору. Остановившись перед дверью, она полезла в складки своей одежды, вытащила длинный потускневший латунный ключ, отперла дверь и поманила Картера внутрь.


Они были в прихожей. Невероятно древняя женщина спала, свернувшись калачиком на коврике, закутанная и закутанная в черные одежды.


Возможно, она не спала, а просто отдыхала, потому что села, как только вошла в комнату. Она была такой старой и морщинистой, что казалась живой мумией. Ее болтовня была оживленной, а потом и некоторой, из ее беззубого рта извергался поток того, что звучало как оскорбление, когда она увидела Картера. Ее диалект был непонятным и таким быстрым, что Картер не мог понять, что она говорила. Казалось, это было о нем, и он сомневался, что это было комплиментарным.


Султана заставила ее замолчать несколькими короткими предложениями, также сказанными на этом диалекте со странным акцентом. Ее слова заставили старуху взглянуть на Картера новыми глазами - нелегкая задача, поскольку ее шары были погружены в мясистые мешочки и отсняты от возраста. Но в ее пристальном взгляде был смущающий ум.


«Она Фаранья, моя рабыня», - сказала Султана. «Она неприятна, но она была со мной так долго, что я бы не знал, что мне делать без нее».


Она лукаво посмотрела на Киллмастера. «Я сказал ей, что ты пришел спасти меня от моего злого похитителя».


«Кажется, она не слишком впечатлена», - сказал Картер.


«Фаранья сказала, что было бы здорово, если бы вы, неверные, убили друг друга. Она очень набожна».


Султана прогнала рабыню. Жалко завывая, старуха вылетела за дверь, качая головой и заламывая руки.


Султана закрыла и заперла внешнюю дверь. Она провела Картера в свои личные покои за занавеской из бисера, закрывающей арку.


Внутренняя гостиная была роскошна в арабском стиле. Замысловатый персидский ковер тянулся от стены до стены. На длинных низких диванах лежали подушки и подушки из парчи. Искусно вырезанные ширмы и панели из сандалового дерева радовали глаза и наполняли воздух ароматом. Богатые гобеленовые гобелены украшали стены буйством цветных арабесок.


"Как вас зовут?" - спросила Султана.


"Ник."


"Ник".


«Достаточно близко», - сказал Картер с улыбкой. «Скажи мне, как тебя назвали Султаной?»


«Это вы скоро откроете для себя».


Ее руки были заняты застежками чадры. Он расстегнулся, соскользнув с ее изгибов и упав к ее ногам. Картера поразило великолепие ее одежды, и еще больше - великолепие ее тела.


Она была великолепна. Ее дико спелое тело было украшено драгоценностями. Украшенные драгоценностями кольца блестели на ее пальцах.


Ожерелья, усыпанные драгоценными камнями и жемчугом, падали на ее тяжелую грудь. На ней был топ с красными блестками и стринги, расшитые кристаллами. Через мгновение Картер понял, что то, что он принял за красные блестки, на самом деле были рубинами, а стринги были украшены бриллиантами.


«Вы так же сильны на поле любви, как и на поле битвы?» - поддразнила Султана.


Картер обнял ее. Она сделала целую охапку. От ее плоти исходил ароматный жар, более гладкий, чем тончайшая шелковая вуаль.


Он хотел ее срочно, но не торопился. Медленно… медленно… очень медленно. Это было лучше всего.


«Пора приподнять завесу», - хрипло сказал он.


Он снял с нее маску для лица. Она была совершенством, ее надутые губы - приглашение. По мере того как ее ласки росли в ее желании, она пахла еще слаще.


Он нашел ловушку на ее недоуздке - до безумия хитрую застежку. Его расстегнули, и ее тяжелые груди высвободились, а соски напоминали сердолик. Он полировал их языком. Со стоном она погладила его по волосам, шее, плечам.


Она выскользнула из его объятий, сбросив свои шелка, бусы и безделушки в танце, который был стар, когда Саломея была молодой.


Она отошла от него, пока он раздевался, но не слишком далеко. Обнаженная и гладкая, с желтовато-коричневой кожей, сияющей в свете лампы, она растянулась на шезлонге, свесив ноги по бокам, скрестив руки за головой. Картер никогда не видел такого эротичного изображения.


Глядя на его мощное возбужденное тело, стоящее в конце шезлонга, она улыбнулась и пробормотала: «Возьми меня».


Он нырнул между ее раздвинутых бедер, и у него перехватило дыхание.


Она была права. Картер совсем скоро узнала, как она заслужила свое имя. Это был гарем из одной женщины, который заставлял мужчину чувствовать себя королем. Или, в данном случае, султаном.


* * *


Фаранья постучала во входную дверь. Картер стоял на открытом балконе, глядя во двор. Было еще темно, но рассвет был не так уж далек, тот час, когда добрый мусульманин может отличить белую нить от черной и поэтому знает, что настало время для утреннего призыва к молитве.


У главных ворот царила какая-то суматоха.


Картер был почти одет. Он поправил ремни на плечевом ремне и вложил Вильгельмину в кобуру. Теперь он был полностью одет.


Султана накинула мантию и открыла дверь. Фаранья болтала с ней. Султана закрыла глаза, затем глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. «Он здесь», - сказала она.


«Я знаю, - сказал Картер.


Слева от него была Вильгельмина, на его промежности - Пьер, а на правой руке - Гюго. Он был готов устроить веселый ад. «Пойдем», - сказал он Султане.


Она шла с ним. Он не собирался оставлять готовую жертву ради мести Регибы.


Султана взяла кожаный мешочек, наполненный ее драгоценностями, единственный предмет, который она брала с собой. Возникла небольшая проблема. Она тоже хотела взять с собой Фаранью.


«Я не могу оставить ее, - сказала она.


Но Фаранья не хотела уходить. Она покачала головой, отбивая ее ладонями, причитая о своем сильном негативе.


Султана была обеспокоена и рассержена. «Она не хочет уходить. Она не выходила за стены здания более десяти лет».


«Вы двое решите это», - сказал Картер. «Я пойду и поприветствую нашего гостя». Он направился к двери.


Она остановила его, мягко взяв за руку. "Ник".


"Да?"


Она поцеловала его в щеку. «Аллах с тобой».


«Спасибо. Будьте готовы к работе, как только стрельба прекратится».


Картер вышел из номера. Фаранья и Султана все еще спорили о том, будет ли рабыня сопровождать их. В гулких залах дворца воцарилась темная тишина. Его обитатели будут ждать этого столкновения за запертыми дверями. Султана сказала ему, что охранники не будут вмешиваться. Их единственная преданность была дворцу греха.


Он пошел на встречу с Ходлером.


* * *


Карл Курт Ходлер был вундеркиндом из Восточной Германии. Государство было его отцом и матерью, и оно превратило его в научно разработанный инструмент, сначала для спортивных соревнований, а затем для разрушения.


Ходлер уехал в Мюнхен в 1972 году, чтобы побороться за олимпийское золото. Он привез домой бронзовую медаль, выигранную в изнурительном пятиборье. Сегодня он не выиграет ни золото, ни бронзу, а свинец, который выходит из дула 9-мм люгера. Он бы сделал это, если бы Киллмастеру повезло в этом деле. И Картеру понадобится эта удача, поскольку Ходлер считался стрелком мирового класса с пистолетом.


Ходлер привез больше, чем бронзу в 72. Он видел работу палестинской команды «Черный сентябрь», которая убила одиннадцать израильских спортсменов в Олимпийской деревне. Это было открытием для Ходлера. Он наконец обнаружил команду, к которой хотел присоединиться, а именно лигу международного терроризма мирового уровня. С тех пор он сто раз выигрывал свои медали в саботаже и убийствах.


Технически он все еще был прикреплен к восточногерманской шпионской команде, специализирующейся на мокрой работе, но на самом деле он был более или менее свободным агентом, способным передвигаться, как ему заблагорассудится, до тех пор, пока его работа совпадала с целями советского блока. Он не был дома больше десяти лет.


Операция «Ифрит» не была советской. Воинствующий ислам не нуждался в указаниях со стороны Советов, хотя они были рады принять все российское оружие и помощь, которые могли получить, до тех пор, пока не было никаких ограничений. Поскольку цели Ифрита были такими же, как и у Советов - дестабилизация враждебных режимов в исламском мире, - русский медведь был более чем счастлив протянуть руку помощи.


Ходлер был главным организатором и экспедитором. Когда ты убийца, легко мотивировать людей. Два месяца назад он прибыл в Эль-Хобайк по указанию Регибы, чтобы взять на себя передвижение и убеждения.


Ходлер много работал и много играл. В первую ночь его пребывания в эмирате хозяева отвели его в клуб «Полумесяц», решив показать гостю, как можно хорошо провести время.


В ту ночь с Ходлером случилось нечто уникальное из его опыта. Он внимательно посмотрел на великолепную Султану и попался на ее крючок, леску и грузило.


Ледяная восточногерманская машина смерти безумно влюбилась в куртизанку Хобайки. Он был зависимым. Он должен был полностью владеть ею. Ни один другой мужчина не мог заполучить ее, прикоснуться к ней, даже взглянуть на нее.


Изначально некоторые поклонники Султаны были склонны оспаривать этот момент. Один был найден застреленным, у другого была вырвана гортань из горла убийцей, который сломал спины двум телохранителям, чтобы добраться до него. После этого общее отношение было таким, что если Ходлер так сильно ее хотел, он был ей рад.


Желания Султаны не имели значения. Ходлер не плохо с ней обращался, даже пальцем не тронул в гневе. И он часто злился на ее хладнокровие. Она подчинялась телом, но не умом. Его щедрые дары не впечатлили ее; его занятия любовью оставили ее равнодушной.


Независимо от того. Ходлер был уверен, что со временем она научится любить его. Тем более, что он следил за тем, чтобы к ней не приближался никакой другой мужчина.


Когда он был далеко от нее в частых поездках, он оставил троих своих людей охранять ее. Но вчера поздно вечером, когда он вернулся из пустыни, привезя Регибу с компанией, Ходлер столкнулся с тремя разрушенными останками кораблей по имени Абдулла, Кизар и Миссаб. Узнав, что неизвестный янки справился с тремя стражниками и двинулся на Султану, Карл Курт Ходлер сошёл с ума от ревности.


Его, как уксус на открытой ране, обжигал образ Султаны, его женщины, извивающейся в экстазе, которого она никогда не показывала ему, предлагая все прелести своего идеального тела незнакомцу.


Его громкие шаги мешали птицам, гнездящимся под дворцовыми карнизами. Они издали вопросительное воркование.


Ходлер взбежал по ступенькам под портик.


Голос позвал его по имени: «Ходлер!»


Из-за колонны вышел мужчина. Ходлер не мог поверить своим глазам, когда увидел, кто это был.


"Солано?"


Он ненадолго встретился с Солано в Турине на одном из организационных собраний Джанни Джиротти. Итальянец показался ему нахальным, дерзким, но абсолютно способным.


А вчера вечером Региба сказал ему, что Солано на самом деле был убийцей AX по имени Ник Картер. Об этом американском агенте Ходлер слышал много лет. И когда он узнал, что именно Картер сорвал действия в Израиле, он пришел в ярость.


Но он никогда в своих самых смелых мечтах не подозревал, что незнакомец-янки, похитивший его женщину, был сам Ник Картер. До настоящего времени. Теперь он осознал все аспекты большой картины, и Карл Курт Ходлер чуть не сошел с ума. Его ярости не было предела.


Все эти мысли закружились в его шатающемся мозгу, когда он увидел Картера. И это было слишком много размышлений. Потому что, пока он пытался разобраться во всем, чтобы понять их, Киллмастер действовал.


И выстрелил прямо в руки Ходлера.


Удар сломал руку Ходлеру, даже когда пистолет полетел. Ходлер почти не заметил. Он совершенно обезумел. Безоружный, он кинулся на пистолет Картера.


Картер не собирался драться его с бывшим чемпионом по боксу и тяжелоатлетом ростом шесть футов шесть дюймов. Он выстрелил Ходлеру в левую ногу.


Ходлер качнулся вперед, почти сразу же вскочив на ноги, наклонившись вперед на одной здоровой ноге, его огромные руки были вытянуты, чтобы рвать и рвать. Белая пена пузырилась из его рта.


Картер снова выстрелил ему в правую коленную чашечку.


Ходлер снова упал.


«Это любезно предоставлено Говардом Сейлом», - выплюнул Картер.


Ходлер все еще качался, борясь за то, чтобы волочить мертвое тело по камням, чтобы добраться до Картера. Прогресс был медленным, как черепаха, но он был охотником.


Картер покачал головой, невольно впечатленный. Физическое мастерство восточногерманского гиганта было потрясающим. Ходлер был похож на одного из тех неуязвимых персонажей в плохом фильме про преследование. Пуля прямо между глаз остановит его, но это последнее, чего хотел Картер. Ходлера пришлось взять живым.


Ходлер замер. Оглянувшись через плечо, Картер понял причину. Султана вышла из дворца с Фараньей на буксире.


Впервые Ходлер показал боль, тоску.


«Султана - почему?» воскликнул он.


«Султана - не раб», - сказала она.


Она начала спускаться вниз по лестнице.


«Держись подальше от него», - предупредил Картер, но она проигнорировала его.


Она стояла над ним, вне его досягаемости.


"Но я люблю тебя!" Ходлер застонал.


"Ненавижу тебя." Откуда-то из складок мантии она вытащила кинжал и высоко подняла его для смертельного удара. Ходлер выглядел так, словно ему это понравилось. Но этого не случилось.


Нисходящая дуга ножа была направлена в широкую, вздымающуюся спину восточногерманца, но так и не достигла своей цели. Раздался звук хлопка, когда запястье Султаны ударилось по открытой руке Картера, предотвращая удар.


"Что делаешь?" - закричала она. "Позвольте мне убить его!"


"Нет." Как можно осторожнее Картер вырвала кинжал из ее пальцев. В то же время на его ноге смыкалась медвежья ловушка.


Ходлер схватил Картера за лодыжку, пытаясь вывести его из равновесия. Свободная нога Картера ударила Ходлера по лбу потрясающим ударом пяткой. Ходлер отпустил, но он все еще был в сознании.


Новый квартал отвлекал гостей от гортанного урчания, доносившегося со стороны главных ворот.


Мужчина, а не один из охранников, толкнул тяжелую деревянную дверь, позволив невероятной машине въехать во двор, вокруг фонтана и к главному входу.


Это был автомобиль «космический корабль», который видел Гас Фергюсон, когда принц Хасан приехал в Петро-Таун, чтобы посовещаться с Говардом Сейлом. Это был Rotwang Plus-X, экзотический полноприводный концептуальный автомобиль со средним расположением двигателя, с турбонаддувом и системой впрыска топлива. Название красного автомобиля с четырьмя пассажирами и аэродинамически обтекаемыми формами переводится как «Red Wing», но с его длинной мордой и агрессивным задним спойлером он больше ни о чем не напоминал Картеру, как алую акулу.


По цене в четверть миллиона долларов на сегодняшний день в мире сохранилось около дюжины Red Wings. Вот один из них.


Принц Хасан выскочил. Удовольствие сгладило морщинки усталости на его лице, когда он увидел Ходлера. "Хорошая работа, Ник!"


«Спасибо», - сказал Картер. «Ты как раз вовремя».


Лицо Хасана выразило еще большее удовольствие, когда он увидел Султану. "А кто ваш милый и очаровательный спутник сегодня утром?"


«Султана, познакомься с принцем Хасаном», - сказал Картер.


"Рад познакомиться. Рад!" принц просиял.


Картер наклонился над находящимся в полубессознательном состоянии Ходлером и подрезал его за ухо стволом Люгера, заставив замерзнуть. Стоя на коленях рядом с ним, Картер разжал фонарные челюсти Ходлера.


Засунув два пальца в рот Ходлера, Картер ощупал его задние зубы. Конечно, один из его задних коренных зубов выскочил. Картер вытащил его.


"Что ты делаешь ?" - спросил принц Хасан.


Картер поднял зуб. «Это отравленная таблетка. Все, что ему нужно было сделать, - это сильно укусить ее, чтобы получить хороший глоток цианида».


«Мы бы этого не хотели! Персонал моего дяди, э-э, следователей, с нетерпением ждет долгих и продуктивных встреч с товарищем Ходлером!»


"Держу пари." Картер знал, что под «следователями» принц имел в виду палачей эмира. Сессия вопросов и ответов Khobaiqi обычно начиналась с горячих брендов, а затем становилась неприятной.


Картер вытер пальцы о рубашку Ходлера и отбросил зуб.


Хасан спросил Султану: «Я упоминал, что мой дядя - Эмир Бандар, мой дорогой?»


«Вы можете сказать ей в машине», - сказал Картер. «Она идет с нами».


"Замечательно!"


«Фаранья передумала», - сказала Султана. "Она тоже идет".


Это не оставляло для Ходлера много места. Картер и Хасан подняли восточногерманца и запихнули его в багажник. Даже когда они оба несли, Ходлер был тяжелым грузом. Им пришлось избавиться от лишнего запасного, чтобы он поместился внутри, и даже тогда он был тесным.


Картер наслаждался иронией. Ликвидатор из Восточной Германии совершит свою последнюю поездку на суперкаре западногерманского производства. И это будет его последняя поездка. Как только он был доставлен в темницу эмира, Ходлер оставит ее только для того, чтобы присутствовать на своей казни. По обычаю Хобайки, он шел к палачу. Хотя в случае с Ходлером ему, вероятно, пришлось бы передвигаться на инвалидной коляске.


С первого взгляда было очевидно, что попадание в «Красное крыло» пятерых: Хасана, Картера, Султаны и ее рабыни, а также младшего брата Хасана Фавваза, который стоял на страже у ворот и осматривал долину внизу, будет затруднительно.


«Мы всегда можем украсть машину побольше», - предположил Картер.


«Вы могли бы украсть машину побольше, мой друг, но не более быструю», - сказал Хасан.


Четверка села в машину, женщины сзади, Хасан за рулем, Картер рядом. Установленная на приборная панель двусторонняя радиостанция потрескивала от статического электричества.


«Я связался по рации с Road Post Fifty-8, чтобы прислать нам резервную машину», - сказал Хасан. «Странно… они уже должны были быть здесь».


Фавваз выстрелил в воздух, чтобы привлечь их внимание. Он отчаянно замахал руками.


Когда Красное Крыло остановилось у ворот, чтобы позволить Фаввазу забраться сзади, они увидели, что его так взволновало. Трио угольно-черных лимузинов взмыло вверх по горной дороге, уже на трети пути.


Хасан сказал: «Они не мои».


«Они принадлежат Ходлеру, - сказал Картер. "Давай выбираться отсюда!"


Фавваз не возражал сесть


в такой непосредственной близости от Султаны, но он был ошеломлен потоком ненормативной лексики, направленной ему беззубой Фараньей, оскорбившей его за то, что он случайно ткнул ее прикладом своей автоматической винтовки.


Хасан споткнулся о защелку под приборной панелью, открыв потайной отсек с оружием и боеприпасами.


«Это вариант», - пошутил Картер, выбирая шведский пистолет-пулемет Carl Gustav M-45, вставив в него усовершенствованную ромбовидную обойму на тридцать шесть патронов. Под рукой было много запасных обойм, а также гранаты и обрез «Ремингтон».


Три черных лимузина были более чем на полпути к горе, когда «Красное крыло» вышло на дорогу с другой стороны, спускаясь по крутому южному склону.


Хасан управлял автомобилем как профессионал в этой дикой поездке на американских горках, переключаясь назад через серию вздымающихся волос.


Картер оглянулся. Султана резко выпрямилась, широко раскрыв глаза. Фаранья закрыла глаза руками и застонала. Фавваз широко улыбнулся. Он прекрасно проводил время.


Последний поворот закончился, спустившись через предгорья, чтобы сразу попасть на равнину.


Настоящий автомобильный фанатик, Хасан крикнул: «Теперь я покажу тебе, на что действительно способна эта машина, Ник!»


Резкое ускорение толкнуло Картера глубоко в сиденье, когда «Красное крыло» развернулось и выстроилось вперед. Горизонт прыгнул вперед, а преследователи отступили вдаль.


В этот момент взошло солнце. Его сердитый красный шар сиял длинными рубиновыми лучами над пустынным ландшафтом, касаясь его огнем. Зубчатые скальные вершины и шпили отбрасывали удлиненные тени на равнину.


Далеко-далеко трое преследователей ползли, как три черных жука, по полосатой дороге.


Хасан рассмеялся. «Они никогда нас не поймают! Мы будем на посту через десять минут!»


Картера беспокоило беспокойство. «Разве вы не говорили, что они отправляют какие-то подразделения?»


«Почему, да. Мы уже должны были встретиться с ними. Я их не вижу, а вы? Я лучше позвоню еще раз».


Включив свой портативный микрофон, Хасан попытался поднять заставу, но не смог. Наконец он установил контакт. Краткий контакт.


Радист заставы кричал. «Мы атакованы большими силами хорошо вооруженных партизан! Повторяю, мы атакованы! Мы не сможем сдерживать их долго! Возвращайся, принц Хасан. Повторяю, возвращайся!»


Вот и все. После этого сообщения застава прекратила передачу, больше не отвечая на срочные радиовызовы Хасана.


«Региба в пути, - сказал Картер.


«Нам придется повернуть на восток на следующем перекрестке и выехать на прибрежное шоссе! Но в тревоге нет необходимости». Хасан усмехнулся. «Ничто на дороге нас не догонит!»


На дороге ничего нет.


На перекрестке не было засад и всего остального, кроме шоссе и земли. Red Wing замедлился до 70 миль в час, чтобы повернуть налево, его плавающая подвеска не показывала никаких симптомов стресса. Уверенно взяв курс на восток к берегу, машина снова увеличила скорость.


Неприятности возникли с севера, поначалу проявив себя как ослепляющее сияние в небе.


Близость позволила вертушке попасть в роторы вертолета, который несся к ним по быстрой, верной траектории, которая должна была перехватить их в считанные минуты.


Его тень пролетела над равниной, настигая Красное Крыло. «Ни один из наших», - печально сказал принц Хасан.


Вертолет представлял собой легкий четырехместный самолет, белый фюзеляж которого был отделан зелеными полосами. Это не военная модель, за которую Картер был глубоко благодарен, вертолет был излюбленным типом геологов, проводивших аэрофотосъемку и тому подобное. У него не было крупнокалиберных пулеметов, и это был прорыв. Но у него действительно были артиллеристы, стреляющие из автоматических винтовок из иллюминаторов и зияющего бокового люка, откинутого назад, чтобы стрелки могли висеть на полпути из него для лучшей огневой позиции.


Воздушный вакуум сотряс «Красное крыло», когда вертолет пролетел над ним. Его посадочные салазки не касались крыши автомобиля чуть более чем на шесть футов.


Сделав резкий поворот, вертолет сделал еще один проход. Кричащий крик вертолета был противопоставлен прерывистому огню из автоматов.


Red Wing поймал конец взрыва, вздрогнув от ударов отбойного молотка. Султана вскрикнула, когда заднее стекло взорвалось, и в салон хлынуло безопасное стекло. Она и Фаранья стояли так низко, как только могли. В стволе были пробиты отверстия. Если бы бензобак был подбит, все было бы сразу же, но, к счастью, ни одна из пулей не пометила его.


Принц Хасан вел машину уклончиво, беспорядочно переходя с полосы на полосу, замедляясь и ускоряясь, чтобы сбить с толку артиллеристов.


Картер высунул верхнюю часть тела в окно. Воздушный поток рвался на него, пытаясь вырвать М-45 из его рук. Он сел наверху двери, крепко сцепив ноги, чтобы не упасть.


Фавваз присоединился к группе, высунув дуло винтовки в окно и направив ствол вверх.


Вертолет пролетел над дорогой, следуя за ними. Бедра Картера уже болели от напряжения, когда он вклинивался в подоконник.


, но для точной стрельбы ему потребовались обе руки - во всяком случае, точнее, чем пистолет-пулемет.


Двойные огненные спицы сходились в задней части машины.


Тактика уклонения Хасана не позволила Картеру прицелиться, но Киллмастер вряд ли мог ожидать, что он перестанет уклоняться. Ему оставалось только ждать своего шанса, и когда он представился, он открыл огонь из М-45, выдавливая короткие резкие очереди. Он нацелился не на вертолет, а на свешивающихся с борта артиллеристов.


Он попал в одного. Стрелок уронил оружие и упал вперед, спасаясь, удерживаясь за посадочную площадку.


Временное затишье. Оно не могло продержаться больше нескольких секунд. Его приятель потянулся к нему, пытаясь затащить обратно внутрь, когда раненый потерял хватку и упал с вертолета.


Он летел восьмую мили, прежде чем его изодранный труп остановился.


Облегчение, которое убийство приобрело для Красного Крыла, было недолгим. Вертолет столкнулся с ними, низко приближаясь к дороге, приближаясь к курсу, похожему на встречный.


Воздушный бой превратился в куриную игру. Потеря человека, должно быть, нервировала другого стрелка, ни один из выстрелов которого не был нанесен в этот проход.


Пули Картера разорвали днище вертолета. Он налил его, идя за бензобаком самолета. Посадочные салазки подошли так близко, что ему пришлось пригнуть голову, чтобы она не сорвалась. Фавваз тоже стрелял.


Рев вертолета прерывался нерегулярным кашлем.


Враг не так сильно рвался к новой атаке. У них были проблемы. Узлы дыма вырывались из узла коптера, сгущаясь за секунду в толстых черных змей, обвивающихся вокруг корабля.


Где дым, там огонь. Как только началось горение, оно быстро вышло из-под контроля.


Раздался свист, хруст, затем первый взрыв - небольшой. Бледно-желтое пламя окружало тело стрекозы машины. Двигатель заворчал, вертолет рыскал, качался, вздрагивал.


Стрелок попытался спастись прыжком. Если бы он был сделан из резины, он мог бы пережить падение. Как это было…


Вертолет взорвался, взлетев на новый уровень, по сравнению с которым бледное солнце пустыни стало бледным. Масса кипящего пламени с черным силуэтом вертолета в центре.


Летающий погребальный костер недолго оставался в воздухе. Наклонившись боком, он врезался в землю, произведя еще более впечатляющий взрыв.


Конец вертолета.


Картер снова забрался на свое место, его нервы начали долгий, долгий процесс расслабления.


Фавваз в восторге выпустил остаток своей обоймы в пустой воздух, чтобы показать свое ликование.


"Все в порядке?" - спросил Картер.


Никто не пострадал, за исключением нескольких мелких царапин и синяков, полученных Султаной и Фараньей. Заднее стекло исчезло. Линия толстых черных дыр образовывала заднюю часть машины. Правая сторона лобового стекла была покрыта паутиной от ударов.


Принц Хасан искренне сказал: "Слава Аллаху!" при их удачном побеге.


Red Wing без происшествий добрался до Эль-Хобайка.


* * *


Боевые отряды бедуинского ополчения эмира были мобилизованы в полную боевую готовность. В штаб-квартире секретной полиции была усилена безопасность, где принц Хасан остановил «Красное крыло».


Эти пулевые отверстия в стволе не понравились Карлу Курту Ходлеру. Замок заклинило, и крепкому охраннику пришлось ломом открыть крышку багажника.


Ходлер свернулся калачиком в позе эмбриона, погруженный в лужу своей ярко-красной крови. Позже было обнаружено, что он получил три пули, каждая из которых могла убить его.


Султана, обнимая себя, спросила: «Он мертв?»


«Невероятно мертвы», - сказал Картер.


В конце концов, Карл Курт Ходлер смеялся последним. Он обманул и Топор(АХ), и топор палача. Трудный перерыв, но Картер не выглядел так расстроенным, как ожидал принц.


После поспешной консультации с взволнованным помощником Хасан помрачнел. «Еще плохие новости. Дорожный пост Пятьдесят восемь был убит, уничтожен до последнего человека. Это включает Вутена, которого я оставил там на хранение. Он был застрелен в своей камере».


Князь был кислым. «Какая утрата! Вся эта работа, и мы потеряли обоих наших свидетелей, Вутена и Ходлера. Нам придется начать все сначала, и ... но ты улыбаешься, мой друг. Что ты можешь найти в этом забавного? неудача? "


«У нас есть источник, который лучше, чем Вутен, и лучший, чем у Ходлера», - сказал Картер.


"Кто?"


"Султана. Клуб Полумесяца предоставил Ходлеру идеальное прикрытие. Он использовал его для встречи с ведущими подрывными элементами в AI Khobaiq. Притворяясь не более чем искателями удовольствий, радикалы встретились в задних комнатах клуба, чтобы обговорить революцию с Ходлером. . "


«Ходлер мертв, Ник».


«Султана очень жива. Ходлер был безумно ревнивым и собственническим».


«Я понимаю, почему», - сказал Хасан, глядя на Султану.


«Он никогда не выпускал ее из поля зрения», - сказал Картер. "Держал ее с собой все время, когда он был в клубе, даже когда он был занят планированием заговора со своими радикальными друзьями. Султана знает их всех и опознает их. Как только вы положите на них руку,


Держу пари, что скоро один из них подскажет нам, где прячется Региба. "


"Я вижу." Хасан кивнул, улыбаясь. Его улыбка стала шире, чем до нас. Когда его поразил полный эффект изгибов Султаны, он почти сиял. "Это хорошо. Очень хорошо!"


Картер усмехнулся в ответ. «Я получил кое-какую историю от нее прошлой ночью, но я уверен, что вы хотели бы поговорить с ней сами».


"Действительно, я бы! Вы извините меня, пожалуйста!"


Принц Хасан устремился к Султане, и в мгновение ока их две головы оказались вместе. Картер услышал, как Султана спрашивает его: «Скажи мне, ты действительно принц?»


«Я принц? Ну конечно! Эмир Бандар - брат моего отца! Эмир регулярно советуется со мной по вопросам безопасности!»


Хасан взял ее за руку. «Но это не место для такой красавицы, как ты, здесь, в пыли и на солнце! Давай найдем место более подходящее. Мы можем выпить мятный чай и лучше узнать друг друга».


«Было бы неплохо», - сказала Султана.


Они ушли. Картер знал, что Султана в надежных руках. Или князь был в надежных руках?


Поймав взгляд Киллмастера, Фаранья кивнула ему, подмигнула и улыбнулась. Затем она поспешила за хозяйкой.


Тринадцатая глава.


Картер держал Регибу именно там, где он хотел, прямо в центре прицела его винтовки с оптическим прицелом. Это было больше похоже на расстрел, чем на военную операцию.


Киллмастер был не один. С ним было пятьдесят членов Зеленого Легиона эмира, элиты бедуинского ополчения. Каждый член этого первоклассного коммандос был вооружен такой же винтовкой, как у Картера, и имел квалификацию стрелка.


Они были острием, авангардом этой ночной атаки. Неподалеку, ожидая своего часа, вне поля зрения, собрались шесть рот пехоты Ополчения, чья огневая мощь помножена на пулеметные джипы и бронетранспортеры.


Это была уборка.


Картер был прав, когда сказал, что не займет много времени, чтобы узнать о местонахождении Регибы. Султана прибыла в штаб тайной полиции в середине утра. К полудню специальные отряды рыскали по Аль-Хобайку, арестовывая заговорщиков, которых она назвала. Чтобы получить информацию от заговорщиков, не требовалось много усилий, особенно в стране, где раскаленный утюг и вешалка были стандартной процедурой полиции. К полудню подозреваемые уже не могли сдержать своего желания признаться во всем, что знали.


По сообщениям, Эмир Бандар был шокирован масштабами заговора, в который были вовлечены некоторые из ведущих семей города. Он не должен был это быть. Его королевская семья, Джалуби, была потомственной аристократией, хранившей мертвой хваткой все центры власти эмирата. Многие заговорщики руководствовались не революционным рвением, а желанием заполучить часть действия.


Но Киллмастера это не волновало. В феодальном контексте арабской политики эмир был не лучше и не хуже абсолютных монархов дюжины других королевств. Картера не было там, чтобы начать движение за реформы.


В чем бы ни заключались его недостатки, эмир не мог быть таким плохим, как то, что Региба планировал для Аль-Хобайка.


Впадина Зубейр представляла собой неглубокую чашу протяженностью около двадцати миль. Под ним находится одно из самых обширных нефтяных месторождений в мире. После того, как купол был вскрыт и скважины вошли в воду, Аль-Хобайк был затоплен морем нефти и денег.


На акрах земли вырос лес буровых вышек. Район, обозначенный как Поле 89, был ареной тайных, неистовых действий, когда хобайский компонент операции «Ифрит» набирал обороты. Эпицентром беспорядков стал огороженный комплекс шириной с футбольное поле.


Доминировал над пространством навес для оборудования величиной с ангар дирижабля. Здесь был автопарк и склад для грузовиков, землеройных машин, трубоукладчиков, кранов, вилочных погрузчиков и т. Д. У него также было состояние на контрабандном оружии и взрывчатых веществах, которые теперь как можно быстрее передавались организаторам восстания.


Гигантский масштаб затмевает муравьиные потоки грузчиков и грузчиков, перемещающих оружие. Постоянный поток дизельных грузовиков въезжал на территорию, подъезжая к погрузочным докам, набиваясь оружием. Техника предназначалась для боевых ячеек шиитских революционеров из числа рядовых нефтяников.


Введение военного положения в Эль-Хобайке привело к тому, что сроки доставки были ускорены, но недостаточно быстро. Время вышло. Нулевой час был близок.


Ополчение было готово подавить боевиков. Они были готовы выдержать потерю поля 89, чтобы сохранить все остальные поля. Они сгруппировались за пределами зоны света, окружили территорию, готовые резко двинуться, как только будет дан сигнал. Этот момент был обозначен как нулевой час.


Но Эмир Бандар был особенно озабочен тем, чтобы уничтожить главарей. С этой целью в бой был отправлен специальный отряд Зеленого Легиона, который проник и казнил.


Картер был на вечеринке. Его присутствие было жизненно важным, поскольку он был одним из немногих живых людей, которые могли идентифицировать Регибу. плус,


Плюс он бы не хотел сидеть здесь без дела. Войска Регибы много стреляли в него, и было бы большим удовольствием ответить на его просьбу.


Как и члены Зеленого Легиона, Картер был одет в боевую форму с камуфляжным рисунком, черные спортивные ботинки и черный берет. Как и у них, его лицо было черным для дополнительного прикрытия.


Двумя часами ранее подразделение начало проникновение на территорию противника, изо всех сил стараясь избежать обнаружения. Сложная механическая среда вышек, насосов, труб и резервуаров для хранения обеспечивала отличное укрытие.


Часовые и пикеты уничтожались с помощью ножа, арбалета и удавки.


Коммандос, словно призрачные тени, переходили из одного укрытия в другое, приближаясь к территории. Насосы и рециркуляторы с пыхтением заглушили звук их приближения. В комплексе было шумно: грузовики стояли на холостом ходу, подъемники были загружены, а ящики с оружием загружались в суматоху.


Двойные, похожие на плиты двери сарая с оборудованием были распахнуты настежь, а его внутреннее убранство пылало светом, льющимся на территорию. Это было жужжащее сердце этого осиного гнезда.


Железная дорога огибала его настоящую стену, огибая ее и остальную территорию. Погрузочные доки выходили на гусеницы. На бетонных платформах стояли длинные склады с плоскими крышами. Они образовали высокую стену, проходящую по всей длине северного периметра комплекса.


На позиции, вытянувшись ничком на прямоугольной крыше склада, стояли двадцать пять стрелков Зеленого Легиона. Картер довел счет до двадцати шести.


Высокая крыша обеспечивала чистое поле огня, охватившее весь комплекс и большую часть огромного интерьера ангара. У стрелков целью были диверсанты в смертоносном тире.


Другая половина отряда коммандос дислоцировалась на противоположной, южной стороне. Этот район представлял собой нагромождение резервуаров и башен, предоставляющих множество точек обзора для снайперов.


Картер подсчитал, что на территории находилось около двухсот диверсантов. Когда начнется нулевой час, они попадут под кровавый перекрестный огонь.


Там, внизу, вилочные погрузчики доставляли ящики к кузовам грузовиков, куда их складывали много вспотевших мужчин. Дерзкие вооруженные люди расхаживали, выставляя напоказ свое оружие, презирая ручной труд.


Как скоро будут обнаружены мертвые часовые?


Когда начнется нулевой час?


Картер вглядывался в высокосортный ночной прицел; его собирающая свет линза высокой интенсивности превращала ночь в серые фосфорные сумерки.


Был Региба!


Его нельзя было спутать. Картер мог бы заметить его даже без специального прицела. Его характерная полностью черная одежда, высокий рост и высокомерная походка были безошибочными.


Сопровождаемый на буксире, Региба пересек территорию и вошел в ангар автобазы. Картеру казалось, что он вспотел кровью, он был так расстроен. Если Региба зайдет слишком глубоко в ангар, он сам того не осознает, удалится с линии огня.


Нет. Региба остановился на пороге, вступая в некую конфронтацию с двумя другими мужчинами, которые его окликнули и поспешили к нему. Аргумент, судя по диким жестам пары новичков. Они выглядели такими же взволнованными, как Региба был крут.


Принц Хасан посмотрел на часы и прошептал: «В любую секунду…»


Картер немного скорректировал прицел, уточняя изображение цели. Перекрестие прицеловано в центре туловища Регибы. Картеру даже не нужно было поражать жизненно важный орган, чтобы прикончить Регибу. Винтовка обладала такой высокой скоростью и пробивной способностью, что даже нанесение метки по конечности могло оказаться фатальным для цели, так как она была сбита с ног с огромным давлением.


Вокруг Регибы находилось его ближайшее окружение, избранная команда неудачников, которые не интересовали Картера. Главный человек был его целью сегодня вечером.


Возбужденный персонаж с криком и размахивая руками ворвался в здание. Его слова были неслышны, его тревога несомненна. Беспокойство сковало бригаду соединения, которая остановила работу, чтобы посмотреть, в чем дело.


Где-то в запутанном механизме, граничащем с южным периметром комплекса, ракетница выпустила звездообразный снаряд. Ракета поднялась по параболической дуге, взорвавшись красным огненным шаром над территорией.


Настал нулевой час.


Картер даже не думал о попадании в цель. Его концентрация была гораздо глубже. Он был целью, отождествляясь с ней почти в состоянии дзен.


Совершенно спокойно выдохнув, он нажал на спусковой крючок, сделав выстрел, который закроет файл Регибы в суперкомпьютере AXE.


Двадцать пять винтовок стреляли почти одновременно с его, каждый снайпер стрелял по разным человеческим целям. Он был удвоен второй потрескивающей очередью, вырвавшейся из винтовок другой половины отряда, открывшей огонь с юга.


В подворье разразился тотальный пандемониум.


Принц Хасан нацелился на водителя грузовика, который простаивал у ворот. Пуля прошла через лобовое стекло и грудь водителя. Он отскочил от сиденья и упал на рулевое колесо, опираясь на клаксон, который безостановочно ревел.


А еще лучше было то, что грузовик заблокировал ворота, преграждая путь к побегу.


Красный свет ракеты был цветом, который меньше всего повредил бы ночному зрению снайперов. Дульные ракеты мигали с крыш, башен и других высоких точек, пока стрелки стреляли по своим целям.


Свинцовый град скосил радикалов. Они были в слепой панике, метались туда и сюда, не зная, в кого и куда стрелять, сбитые с толку пулями, летевшими из того, что казалось повсюду. Некоторые стреляли в пустоту, просто чтобы что-то сделать. Другие, уцелевшие после первого натиска, нырнули за то маленькое укрытие, которое было там, прятались под грузовиками и за ящиками.


Шум на востоке и западе указывал на то, что роты ополчения наступали в упор. Мощные прожекторы врезались в здание, придавая резне вид резкого рельефа.


Боевики кружились, танцевали, кружились, умирали. Ни одно живое существо не могло долго пережить смертоносный обстрел. Это не было битвой; это была массовая казнь. Полный разгром. К тому времени, как ополчение прибудет на место происшествия, им останется лишь пересчитать тела.


Картер чувствовал себя адским мстителем.


Региба был еще жив.


* * *


«Тот, кто платит, заказывает музыку».


Региба так не считал. Неудивительно, ведь именно он и был тем волынщиком. Садег Сассани и Нури Шамзери сделали это. Они служили глазами и ушами кассиров воинствующего ислама. Излишне говорить, что они вызвали множество разногласий за то короткое время, в течение которого Региба был обременен молодыми иранскими надзирателями.


Сассани был молод, жесток, набожен, нетерпим и непреклонен. Шамзери, знаток Корана, был более интеллектуальным и философским, но не менее непреклонным. Сотню раз в день, с тех пор как все они прилетели в Аль-Хобайк на одном самолете, Регуиба искренне желал избавиться от раздражающей пары.


Высший совет воинствующего ислама послал Садега Сассани и Нури Шамзери посмотреть, как тратятся их деньги. Пока что операция «Ифрит» не имела большого успеха. Особое значение для иранцев имела часть акции «Аль-Хобайк».


На бумаге план казался правдоподобным. Эти саудовские марионетки, джалуби, составляли фракционное меньшинство, доминирующее над шиитскими массами благодаря своему свирепому бедуинскому ополчению. Вооружите массы, поднимите призыв к восстанию и сокрушите эмира и его королевскую семью.


Сассани неохотно признал, что Региба установил транзит для огромного количества оружия, закупленного у Советов воинствующим исламом. Замаскированное под трубы, буровые коронки и другие орудия нефтяной торговли, ящики с оружием были выгружены в порту, а затем распределены водолазами и другими средствами среди потенциальных повстанцев. Большое количество их было отправлено по железной дороге на нефтяные месторождения, чтобы использовать их для великого восстания.


Сассани был настроен скептически. По правде говоря, казалось, что его братья Хобайки менее чем жаждали славного мученичества. О, они были более чем готовы взять столько оружия, сколько могли, но кто бы не стал? Но что касается использования их для свержения эмира и установления фундаменталистского коранического режима, им не хватало этого важнейшего священного огня, и они казались более чем довольными сохранением статус-кво.


Что касается Регибы, то даже короткое время, проведенное в его присутствии, убедило иранца в том, что этот человек был безбожным и злым. В Куме заподозрили это, но Верховный совет посчитал целесообразным натравить его на безбожных неверных и их прислужников. Сассани не был так уверен в мудрости этого аргумента, и теперь он был убежден еще меньше. Региба и его команда были дьяволами. Дьяволы!


Хуже того, они не добились результатов.


Акция против сионистов обернулась катастрофой. Его провал был тем, что убедило Верховный совет послать Сассани и Шамзери внимательно посмотреть, как тратятся их деньги.


Сассани не был в Египте, поэтому у него не было возможности составить разумное мнение о шансах на успех этого действия. Но даже то короткое время, которое он провел в Аль-Хобайке, убедило его в том, что эта операция сопряжена с серьезными проблемами.


Это было плохо, поскольку больше всего иранцев волновала миссия Аль-Хобайк. Ряд подразделений иранских «борцов за свободу» были готовы вторгнуться в эмират при малейшем признаке народного восстания. У Сассани было тревожное предчувствие, что войска будут ждать очень долго.


Суматоха и суета, происходившие на территории комплекса, не вдохновляли его. У него было ужасное видение того, как все это дорогое оружие попадает в руки честолюбивых мелких вождей, которые будут использовать его не для дела Веры, а для ведения своих частных войн.


Шамзери разделял эти опасения, и поэтому два иранца решили переговорить с Регибой по этому поводу. Сассани подозревал, что североафриканцы получали неплохую личную прибыль от распределения оружия.


Сассани был энергичным молодым человеком с вьющимися волосами и жилистым телом.


и глазами как две маслины. Шамзери был невысоким, коренастым, с огромными глазами за толстыми стеклами очков в проволочной оправе.


Заметив Регуибу и его команду, направляющихся к ангару, Сассани и Шамзери перехватили их. Региба попытался отмахнуться от них, но от них не так-то легко было избавиться, как человек в черном уже обнаружил, к своему раздражению.


«Успокойся», - сказал Региба, выслушав как можно больше жалоб пары. Потеря Ходлера оставила его в отвратительном настроении. «Ваши опасения беспочвенны. Все идет по плану. Успех обеспечен».


Как обычно, Мансур выступил с лести. «Вы осмеливаетесь усомниться в мастере, совершенном чуде века? Только Региба мог взять под контроль такой хитрый план! Он - пылающий меч ислама!»


Увлеченный собственной риторикой, Мансур шагнул вперед, чтобы надавить на точку, запечатлевая свою смерть.


Ибо в этот самый момент палец Киллмастера сжал спусковой крючок его мощной винтовки.


В прицеливании Картера не было ничего плохого; это было идеально. Но широко жестикулирующий Мансур выбрал именно ту секунду, чтобы встать перед Регибой.


Сассани услышал звук, похожий на звук удара кирки о говяжью тушу. Это был выстрел пули, попавший Мансуру прямо в грудь.


Мансур отлетел назад, в объятия Регибы. Раздался треск пятидесяти винтовок. Шла бойня.


Региба увидел красный кратер в груди Мансура. Его последователь был мертвым грузом, но все еще был полезен мастеру. Региба использовал Мансура, чтобы защитить его, когда тот отступал в ангар.


Сассани и Шамзери не знали, что делать, поэтому тоже побежали в ангар. Снаружи каждое мгновенное сердцебиение измеряло дальнейшее снижение рейтингов.


Они вбежали вглубь здания, на мгновение ускользнув от линии огня.


«Успех? Ты так это называешь? Ты, работяга! Дурак!» - крикнул Сассани.


Региба не терял времени зря. Он искал выход. Дальний конец ангара представлял собой сплошную стену, за которой не было ни дверей, ни даже окон.


Но в ангаре стояла тяжелая техника: кран, трубоукладчик, бульдозер.


Бульдозер!


Региба дал указания своим людям. Сассани и Шамзери следовали за ним по пятам, оскорбляя его.


Идир и Лота собрали взрывчатку и оружие, сложив их на бульдозере. Верблюд будет вести машину; Однажды он выполнял принудительные работы на строительстве дороги во время заключения и неплохо знал тяжелую технику.


Угон авто знал даже лучше. Правда, у бульдозера не авто, но принцип был тот же. Для запуска двигателя Camel не нужен был ключ.


Он вытащил несколько проводов из замка зажигания, снял с них изоляцию и коснулся оголенных концов. Загорелись синие искры.


Сассани сказал: «Великий Региба - ха! Великий зевака! Это тоже часть твоего хитрого« плана »?»


Региба, казалось, его не слышал. Он накинул патронташи на руки, бросил их на бульдозер, затем схватил полдюжины винтовок и сложил их в кучу.


Верблюд сумел включить зажигание. Могучий дизельный двигатель зашипел, дергался, трясся, а затем ожил. Даже поток выстрелов не мог подавить рев двигателя, который перешел в полную мощь, сотрясая бетонный фартук под его гусеницами.


"Что нам делать, Садех?" Шамзери причитал. Казалось, он не помнил о своем часто заявляемом рвении умереть за Веру.


Региба и его помощники забрались на бульдозер, прижавшись друг к другу сзади, вокруг и под его выступами.


Сассани схватил Шамзери за руку, наполовину потянув его к бульдозеру. "Помогите нам встать!"


Внезапно иранцы посмотрели на ствол одного из биг-45 Регибы.


«Вот послание для ваших святых учителей в Куме», - сказал Региба. Он сбил Сассани и Шамзери, а затем впервые за день улыбнулся.


Но было некогда злорадствовать. Пули влетали глубоко в ангар, отбивая тяжелое оборудование, пробивая дыры в стенах.


Несколько боевиков, которым удалось сохранить рассудительность, поняли, что делает Региба, и попытались проехаться на бульдозере. Он их тоже сбил.


Повинуясь инструкциям своего хозяина, Верблюд бросил рычаги управления, которые подняли большой изогнутый отвал машины, так что он оказался достаточно высоким, чтобы защитить людей в кабине с открытым верхом.


«Верблюд» подпрыгивал на сиденье водителя, бросая переключатели, дергая рычаги, включая передачи и открывая дроссель. Бульдозер с грохотом скатился по бетонному фартуку и рванул вперед.


Идир и Лота оснастили пулемет 50-го калибра, чтобы прикрыть свои тылы. Лотах управлял ружьем, а Идир работал с подачей боеприпасов, не давая ему засоряться или запутываться.


Бульдозер с грохотом рванулся к задней стене ангара, тяжеловесно лязгая гусеницами, подняв лезвие. Из трубок клубился черный дым.


Лезвие врезалось в стену. Стена выпирала наружу, сборные панели выскакивали из балок, гофрированный металлический лист визжал, как зашлифованные гвозди на доске.


Вертикальные стойки защелкнулись. Ангар качался на фундаменте. Кто-то не на бульдозере закричал, что на них вот-вот обрушится крыша.


Передний край проступей прогрыз панели и балки. Ночь и пространство проступали сквозь разрушенную стену.


Мгновение сопротивления, и затем бульдозер вырвался наружу, пробив стену наружу.


Тот, кто кричал, был прав. Крыша провалилась. Точно так же и остальной ангар.


Резня прекратилась на мгновение, когда изумленные снайперы наблюдали за разрушением ангара.


Большой, как танк, бульдозер снес несколько заборов и несколько солдат Ополчения, которые не смогли уйти с дороги. Полоса разрушений отслеживала его прогресс через Поле 89.


Прошла минута, потом две.


Картера совсем не удивил ужасный взрыв, осветивший небо. К настоящему времени он имел довольно хорошее представление о том, как работает разум Регибы. Хорошо, этот человек был верующим. Сторонник излишеств.


Бульдозер врезался в нефтяную вышку. Башня-скелет перевернулась, как фонарный столб, сбитый пьяным водителем.


Белая точка воспламенения была вызвана взрывчаткой, которую Региба и компания оставили на машине незадолго до того, как спрыгнуть с нее в безопасное место.


Загорелась открытая нефтяная скважина. Яркая линия взметнулась вверх, вверх, вверх, поднимаясь к столбу пламени высотой в сто футов. Он рассекал ночное небо своей невыносимой яркостью.


Как отвлекающая уловка, позволившая Регибе и его команде сбежать, эта тактика имела ошеломляющий успех.


Принц Хасан попытался утешить Картера. «У меня будет армия, которая вернет сельскую местность. Он далеко не уедет».


Но, конечно, знал.


Вот почему несколько дней спустя Killmaster вылетел в Каир.


Региба снова в деле.


Четырнадцатая глава.


Однажды поздним июньским вечером в Каирском музее, когда майор Фуад Акбар Намид из Бюро государственной безопасности читал Нику Картеру лекцию о зле западных экспроприаций египетских древностей, Киллмастер внезапно вытащил пистолет и выстрелил в футляр с мумией.


Намид, мягко говоря, был сбит с толку. Как и прекрасная дама-профессор, которую он и Картер защищали.


Намид был крупным мужчиной лет за сорок. Своим внушительным телосложением, блестящей лысиной и плавными усами он напоминал старого циркового силача.


Ярый националист и стойкий приверженец традиций, Намид не был в восторге от того, что ему поручили работать няней у американского шпиона и телохранителем красивого археолога. Шпион был из Вашингтона, а женщина должна принадлежать дому, ухаживая за мужем и детьми.


По его стандартам, профессор Хамсина Ассаф была на пути к тому, чтобы стать старой девой. Да ведь ей было тридцать, а она ещё не замужем! И слишком тощая на его вкус.


Картер не согласился. Хамсина происходила из хорошей старой каирской семьи, и она была очень привлекательной, хотя она изо всех сил старалась скрыть этот факт. Она также была очень умна, имела докторскую степень и занимала важную должность в музее, была автором более десятка научных статей, относящихся к своей области, и, вероятно, была ведущим авторитетом в мире по одному из самых малоизвестных племен Нила, кочевые нефрази.


Ее знакомство с «серыми налетчиками» пустыни было удивительным, так как казалось, что она больше принадлежит этнологу, чем археологу. Но ее антикварные исследования привели ее в самое сердце территории Нефрази, бросив ее в длительный и близкий контакт с этими очаровательными людьми.


Поворот судьбы и махинации Регибы сделали ее знания бесценными. Информация, хранящаяся в ее голове, могла раскрыть секрет последнего наступления Регибы.


Она была высокой, с прекрасными чертами лица и высокой грудью. Стиль ее был строгий, почти чопорный. Ее каштановые волосы были собраны в узел на затылке. Темные прелестные глаза скрывались за совиными черепаховыми очками. На ней не было макияжа.


Ее наряд состоял из светло-коричневого пиджака и тонкой юбки в тон. В эту жаркую ночь ее темно-синяя блузка была пристегнута к воротнику. Через плечо была перекинута квадратная сумочка. Она несла потрепанный портфель, набитый бумагами и записями о Серых рейдерах.


Картер прибыл в Каир всего несколькими часами ранее. К тому времени, как он встретился со своим египетским коллегой Намидом, было действительно поздно. Музей был закрыт для публики в течение нескольких часов. К тому времени, как Картер и Намид прибыли, чтобы сопровождать ее, даже большая часть преданного персонала сочла это за ночь и разошлась по домам.


Снаружи Намида ждали машина и водитель. Когда Хамсина была готова к работе, троица двинулась по запутанным коридорам музея.


Они находились на верхнем этаже темного крыла, посвященного научным исследованиям. В целях экономии энергии горели несколько лампочек, и они были мало разбросаны. Сильный запах пыли щекотал Намиду сзади горло.


"Вы были в музее раньше, мистер Картер?" - спросила Хамсина. Она казалась менее заинтересованной в ответе на свой вопрос, она вела вежливую беседу.


В пустых залах было тихо.


«Пожалуйста, назовите меня Ник. Да, я хожу в музей каждый раз, когда у меня есть шанс, когда я в городе. Это бесконечно увлекательно. Всегда есть что-то новое, что можно увидеть. Или что-то старое, я должен сказать».


Они миновали ряд маленьких переполненных офисов и попали в небольшой выставочный зал, интимную галерею. В противоположном конце находилась освещенная площадка мраморной лестницы.


Ранее Картер и майор проходили через этот зал по пути в офис Хамсины. Затем в галерее зажглись огни. Теперь огни были погашены, и освещение обеспечивалось тем, что просачивалось с площадки.


По центру галереи тянулся широкий проход. По обе стороны возвышались стеклянные витрины, полки которых были заполнены мелкими предметами, такими как зеркала, миски, коробки для специй, баночки с мазью и другие экзотические безделушки позднего Нового царства.


Майор Намид был умеренно религиозным человеком, когда это не мешало его служебным обязанностям или его удовольствиям. Он знал, что эти редкие предметы старины датируются тем, что мусульмане называют «Временем невежества», до прихода Пророка, и поэтому вызывают отвращение. Днем он был бы первым, кто посмеялся бы над любыми суеверными вымыслами, но было что-то в том, как стеклянные витрины выходили из тьмы, отделяясь от тени, что его немного тревожило.


Чтобы отвлечься от таких мыслей, он уделил больше внимания разговору между Картером и Хамсиной, который он слушал в пол-уха.


Ему было приятно отметить, что дама-профессор проигнорировала предложение Картера обратиться к нему по имени. Пока он не проявлял к ней сексуального интереса - храни его Аллах от образованных женщин! - ему не нравился флирт американца с его соотечественницей.


Картер продолжил: «Да, это один из величайших музеев мира».


Раздраженный Намид сказал: «Коллекция была бы еще более выдающейся, если бы ваши западные колонизаторы не разграбили Египет так много нашего бесценного национального наследия».


Хамсина раздражалась из-за его плохих манер, бросая на него взгляды, которые он игнорировал.


Они приблизились к площадке, которая находилась за квадратным порталом. По бокам от широкого дверного проема стояли два саркофага, ящики для мумий стояли вертикально вертикально. Мумии были давно удалены и хранились в герметичных ящиках, чтобы защитить их от разложения от воздействия воздуха и бактерий. Крышка одного ящика была закрыта; другой был открыт для демонстрации своего интерьера.


Майор Намид оседлал своего коня: «Мне кажется непристойным, что наши два великих обелиска сейчас находятся в Нью-Йорке и Лондоне. Пора вашим правительствам вернуть сокровища, разграбленные у египетского народа. Вы, жители Запада, считаете нашу страну немного большим. чем ваша личная сокровищница ... "


"Майор, пожалуйста!" - пробормотала Хамсина. «Мистер Картер здесь, чтобы помочь нам…»


«Здесь, чтобы защитить интересы своего правительства, вы имеете в виду».


«Что совпадает с интересами вашего правительства», - отметил Картер.


«Прошло то время, когда вы можете воспринимать нас как должное и ожидать, что мы будем заискивать перед вами. Уважение. Вы должны уважать землю, которая была цивилизованной, когда ваши предки жили в пещерах…»


Его рука расплылась в движении. Картер привлек Вильгельмину, когда он упал на корточки. Не успел пистолет выскользнуть из кобуры, как он произвел три выстрела прямо в закрытый футляр для мумии.


Хамсина и Намид были ошеломлены. Она заговорила первой. «Вы знаете, что натворили? Вы только что испортили бесценный саркофаг, которому полторы тысячи лет!»


Намид был совершенно ошеломлен. Он стоял неподвижно, пока Киллмастер шлепал по лестнице, глядя вверх и вниз по лестнице.


Из вентилируемого футляра мумии раздался скрип. Это потрясло Намида еще больше.


В голове у Намида кружились мысли, как ему убедить начальство, что он ничего не мог сделать, чтобы предотвратить акт безумного вандализма американца. Он подскочил, когда открылся футляр с мумией.


Крышка двигалась сначала медленно, потом быстрее, петли тихонько скрипели. Внезапно крышка распахнулась.


Внутри саркофага стоял мужчина. Не мумия, а высокий араб с длинными конечностями и выступающими узловатыми суставами. Он, должно быть, имел дьявольское терпение помещать свою длинную форму в футляр. - подумал Картер.


Его мертвая рука все еще сжимала пистолет-пулемет. Его грудь была разбита тремя пулями Киллмастера. Они были расположены так близко друг к другу, что дыра в его груди казалась одной единственной раной. Перед его рубашки был пропитан темным, блестящим красным.


Он закончил падать, вырвавшись из саркофага, ударился лицом вниз об пол.


«Что… как… кто…» - пробормотал майор Намид.


«Это тот, кого называют Верблюдом», - сказал Картер. «Он один из лучших орудий Регибы. Или, по крайней мере, был».


«Но… но как вы узнали, что он там?»


«Когда мы приходили сюда раньше, оба саркофага были открыты», - объяснил Картер. «Это меня насторожило, когда я увидел, что крышка закрыта. И когда я увидел, что крышка начала двигаться, я двинулся первым. Конечно, - он улыбнулся, - если бы это было просто практической ошибкой


, я думаю, у меня были бы большие проблемы ".


Хамсина шаталась на ногах. Свободная рука Картера, не держащая Вильгельмину, обвивала тонкую талию профессора, поддерживая ее.


Он спросил. "С тобой все впорядке?"


«Да… нет. Я не знаю», - сказала она. «Я не забочусь о нем, но я так расстроена повреждением саркофага!»


Картер хмыкнул. «Я предлагаю двинуться дальше, майор. Региба не делает ничего наполовину. Может быть, на него есть и другие».


Наконец, проснувшись, Намид вытащил шикарную Беретту, маленький пистолет, похожий на водяной пистолет, в его большой руке.


«Вы правы - их может быть больше», - сказал он. «Я пойду первым, чтобы убедиться, что путь свободен. Следуйте за профессором. Мы не смеем рисковать ею».


«Хорошо, - сказал Картер.


«Я подам сигнал, если все в порядке».


Прежде чем спуститься по лестнице, Намид поднялся на следующий этаж, убедившись, что там никого не ждут. Никто не ждал в засаде.


Он был очень расстроен. Начало совместной миссии было ужасным. Как он мог пропустить подробности закрытого футляра с мумией? Агент был ловким оператором. Тоже быстрая ничья. Майору пришлось либо вернуть себе немного спины, либо серьезно потерять лицо. Вот почему он вызвался проложить путь.


Он снова спустился по лестнице, минуя Картера и профессора. Американец все еще обнимал ее за талию. Она выглядела обезумевшей. Теперь ее голова покоилась на его плече, хотя она сняла ее, когда майор прошел мимо.


Шпион-янки был ловким оператором, все в порядке.


Ботинки майора Намида стучали подошвами по ступенькам лестницы. Он сделал паузу, чтобы выйти из них. В одной руке у него был пистолет, в другой - ботинки. Он спустился по лестнице в чулках.


Появился еще один этаж с площадкой, дверным проемом и затемненной галереей за ним. Ему не понравился вид. Был ли это незаметный шорох звука или это всего лишь его воображение?


Бред какой то. Он гордился тем, что не обладал богатым воображением. Если он думал, что что-то слышал, значит, он что-то слышал. Прислушиваясь наверху лестницы, он ничего не услышал.


Он отошел от стены к балюстраде, идущей вдоль лестничной клетки, перегнулся через нее и бросил ботинки на следующий пролет ниже площадки, где они внезапно загремели.


Двое мужчин выбежали из затемненного зала, думая удивить его на нижнем этаже. Они не были его людьми, у них были пистолеты, и они ему не нравились. Это все, что ему нужно было знать.


Один из них начал спускаться по лестнице, даже не взглянув, что там было. Его напарник краем глаза заметил майора Намида за мгновение до того, как Намид просверлил дыру прямо через этот глаз в его мозгу.


У счастливого первого персонажа шансов было еще меньше. Намид не стал ждать, пока он развернется, а двумя выстрелами ударил его по спине.


Стрелок качнулся вперед, ударился о край перил, сложился и рухнул вниз головой вниз по лестничной клетке, издав адский грохот. Но он не кричал, потому что он был мертв, когда подошел.


Намид бродил по передней части темной галереи. Он казался пустым, очищенным от всех потенциальных устроителей засад.


Дальнейшее расследование не выявило угрозы. Он крикнул вверх по лестнице: «Теперь можете спускаться!»


Картер и Хамсина спустились. Киллмастер держал ее за руку. Другой рукой он держал Вильгельмину. Его брови приподнялись, когда он увидел труп. «Хорошая стрельба».


«Другой перелетел через перила», - сказал Намид.


"Очень хорошо."


Майор Намид почувствовал себя хорошо. Он вернул себе уважение, вернув утраченное лицо. В конце концов, было совершенно немыслимо, чтобы иностранец здесь, в его собственной стране, победил его.


«Путь свободен», - сказал он. Он уже придумывал легенду, чтобы объяснить поврежденный футляр с мумией. Он мог повесить его на верблюда. Это предотвратило бы проблемы, избавило бы от бумажной волокиты и удовлетворило бы его начальство, если бы попечители музея не обратили на это внимания.


Доехали до парковки без происшествий.


Водитель Намида, еще один сотрудник Бюро, сидел за рулем, сигарета свешивалась с его губы, пока он читал таблоид при свете купола автомобиля, совершенно не обращая внимания на перестрелки, которые произошли в самом знаменитом музее Египта.


"Где ты был?" - потребовал ответа Намид.


«Почему… прямо здесь, сэр».


"Ты ничего не слышал?"


«Нет, сэр. Что-то… случилось?»


Намид мог надеть наручники своему подчиненному, но присутствие посторонних имело тормозящий эффект.


Пятнадцатая глава.


Что было хуже: жара пустыни Эль-Хобайк на восточном побережье Аравии или этот ад в Западной пустыне Египта, расположенной всего на волосок к югу от Тропика Рака? «Спорный вопрос, - подумал Картер. На его взгляд, оба песчаных ада были одинаково неприятны. По крайней мере, в эмират его возили в длинных роскошных лимузинах с кондиционером. Здесь, в 600 милях к югу от Каира и в 125 милях к юго-западу от Асуана, он страдал и задыхался в реконструированном микроавтобусе с потными солдатами, майором Намидом из Бюро государственной безопасности, лейтенантом Османли из армии,


и разбойником-нефрази по имени Зарак.


У Картера едва хватило энергии, чтобы заигрывать с Хамсиной.


«Правда ли, что нефрази произошли от потерянного клана египтян Нового царства?» он спросил.


"Где ты это прочитал?"


«В одной из ваших монографий», - сказал он. «Я должен признать, что я не эксперт. Я просто бегло просмотрел самые важные моменты».


"Почему бы тебе не спросить Зарака?" она сказала. «Он Нефрази».


Картер взглянул на Зарака, хмуро сидевшего с другой стороны автобуса. «Он не кажется слишком общительным. Удивительно, что вы так хорошо ладите с ним».


«Я сказал тебе, что меня посвятили в это племя во время моей последней поездки сюда пять лет назад. Церемония сделала меня кровным родственником всему племени. Для него я сестра».


Зарак выглядел как персонаж, который убил бы свою собственную мать, но Картер держал эту мысль при себе. Если когда-либо мужчина и выглядел рожденным для разбойника, то так и делал Зарак.


Он знал, что майор Намид так же относился к Серому рейдеру. Намид происходил из полиции. Зарак был вне закона. С того момента, как они дернули за ниточки, чтобы освободить Зарака из тюрьмы Калабша, Намид и Зарак сразу же невзлюбили друг друга.


Хамсина сказала: «Чтобы ответить на ваш вопрос, есть несколько серьезных предположений, что это племя происходит от древних египтян-фараонов. Их название происходит от корня слова нафр, старого арабского слова, которое означает« скрытый ». Большая часть их культуры практически идентична к бедуинам, но сами бедуины считают нефрази идолопоклонниками, выдающими себя за добрых мусульман ».


«Они также называют их Серыми Рейдерами».


«Да, но это не означает приговора», - сказала она. «Все племена в этом районе, бедуины и нефрази, зарабатывают на жизнь набегами на города и караваны».


Мини-автобус был частью военного конвоя, идущего вглубь территории Нефрази, замученных жарой холмов Сауда Хамади, Черного нагорья, места самой новой и самой жаркой войны Египта с пожарами.


И Региба, похоже, оказался в самой гуще событий.


Садат был сильным правителем и заплатил за это цену. Нынешнее правительство в Египте было настроено из лучших побуждений, но было слабым. У них были свои руки, которые держали крышку на скороварке для населения, которая заполняла города легионами бедняков, больных и голодающих. Недавно они были потрясены бунтами в Александрии, и им не хватало рабочей силы и огневой мощи, чтобы предпринять серьезные усилия по подавлению беспорядков в Сауда Хамади.


Это было широко известно как война Серых Рейдеров против полиции по борьбе с преступностью.


Серые Рейдеры были Нефрази, сильнейшими из всех племен на своей традиционной родине. За последние несколько месяцев они сильно пострадали от криминальной полиции.


Полиция по борьбе с преступностью не так давно была полицией, малооплачиваемой, оскорбленной и печально известной полицией по охране общественного порядка, которая недавно потрясла весь Египет своим неистовством грабежей и разрушений в туристическом центре Гизы.


Беспорядки полиции по охране общественного порядка были подавлены военными, но многие тысячи из них дезертировали и бежали во внутренние районы. Большинство из них рассеялись по ветрам, но небольшая армия собралась где-то в суровых землях Сауда Хамади.


Они выживали и процветали благодаря бандитизму, воровству и набегам на небольшие деревни. В этом они мало чем отличались от местных жителей, но их происхождение в сочетании с их гнусной деятельностью принесло им название Криминальная полиция.


Начиная с того времени, когда Региба принял контракт на операцию «Ифрит», то, что было не более чем неприятностью, резко превратилось в реальную угрозу. Криминальная полиция была организована и снабжена тяжелым вооружением, образуя небольшую, хорошо оснащенную, неуловимую партизанскую армию.


Их первыми жертвами стали Нефрази. Они нанесли большой урон различным кланам. Правительство могло бы с радостью пожелать чумы в их домах, но криминальная полиция активизировала свои действия, нападая на военные заставы и станции, уничтожая солдат и разграбляя базы с оружием, набирая больше новобранцев.


Во время перестрелки, в которой криминальная полиция приняла самое худшее участие, среди трупов были обнаружены интересные личности. Некоторые из них были марокканскими убийцами, которые, как известно, были связаны с Регибой.


Миссия Ника Картера вместе с майором Намидом заключалась в том, чтобы установить дружеские отношения с Нефрази и с их помощью найти и уничтожить Регибу и его преступную полицию


Каким бы жарким ни было в пылающем мини-автобусе, Хоук был еще более горячим для Убийц. Хоук хотел смерти Регибы. Конечно, Картер тоже, но Хоук не позволил ему сорваться с крючка для бегства Регибы в AI Khobaiq.


Картер вспомнил свой последний разговор с начальником AXE перед тем, как отправиться в поход к западу от Нила.


«Между прочим, Ник, - сказал Хоук, - Грифф и Стэнтон действуют в этом районе независимо от вашей группы. Они могут что-нибудь придумать, если вы окажетесь в тупике».


Это ужалило. Но Киллмастер не предложил никакого алиби. Он держал в поле зрения Регибу, и Региба сбежал. Действия значат больше, чем слова. Региба, мертвый, сделает все разговоры


неважными для Картера.


Конечно, важно было не умереть самому.


Нефрази знали и доверяли профессору Хамсине Ассаф. Вот где она и пришла. Она также была достаточно озабочена их благополучием, чтобы поставить на кон свою собственную кожу. «Тоже красивая кожа», - подумал Картер не в первый раз.


Нимад, Картер и Хамсина прилетели в Асуан, город могучей плотины, относительная близость которого к Савде беспокоила египетских стратегов. Если криминальная полиция когда-нибудь станет достаточно сильной, чтобы совершить набег на плотину, последствия могут быть катастрофическими, немыслимыми.


Из Асуана они отправились на судне на подводных крыльях в Калабшу. Именно там они подобрали заклинателя Зарака.


Источники майора Намида сообщили ему, что один из представителей Серых Рейдеров сидит в военной тюрьме за различные насильственные преступления. Хамсина предположила, что освобождение Зарака повлечет за собой долг чести со стороны Нефрази.


Местные власти решительно протестовали против освобождения, но у Намида было влияние, чтобы это произошло. Зарак поклялся своей священной честью не нарушать условно-досрочное освобождение, помогать ищущим в переговорах с его родственниками.


Картер и Намид оба задавались вопросом, чего стоит слово вора, преступника и вероятного убийцы, но Хамсина утверждала, что Нефрази никогда не нарушит свою священную клятву, поэтому им пришлось играть в мяч. В конце концов, она была экспертом.


И вот они, глубоко на территории Нефрази, дикая земля вади, раковин, песка, жарких равнин и, казалось бы, бесконечной череды изрезанных серо-черных хребтов.


Колонна состояла из трех джипов и микроавтобуса. Микроавтобус был специально адаптирован к примитивным дорожным условиям. Сам по себе он была довольно примитивен, тяжелая поездка, но, по крайней мере, машина продолжала работать и не сломалась. Он был оборудован радио и горсткой горячих, усталых, хорошо вооруженных солдат, которые были так обеспокоены, что даже не удосужились поглядеть на Хамсину. Угрозы лейтенанта Османли одному или двум наиболее наглым волкам пресекли это в корне.


Джип ехал впереди мини-автобуса, второй ехал сзади, а третий, как разведчик, мчался впереди. На всех трех джипах были установлены пулеметы. Джип-разведчик также был оборудован радиостанцией.


Крайняя осторожность проявлялась каждый раз, когда они приближались к узким ущельям и слепым поворотам. Солдаты пешком пошли в холмы в поисках потенциальных засад. Они не встречали ничего - пока.


Зарак, чье полное презрение ко всему, кроме Нефрази, было невероятным, усмехнулся мерам предосторожности. «Все ваши люди не могли бы остановить мой народ, если бы хотели уничтожить нас».


Майор Намид был слишком горяч и устал, чтобы сделать что-то большее, чем скривить лицо отвращения, но Картеру было интересно.


"Как бы они это сделали?" он спросил.


«Они сбросили бы на тебя гору». Внезапно ему стало скучно, и Зарак вернулся к своему любимому занятию - вытаскивать мух из воздуха.


Хамсина объяснила. "Это старый трюк Нефрази с тех времен, когда кавалерия приходила к Сауде, чтобы беспокоить их. Они находили подходящее место на горном перевале или ущелье, подрывали часть скалы, забивая в нее длинные колья, и отрывали камни, чтобы сокрушить врагов ".


«Это дает нам повод для беспокойства. Остерегайтесь падающих камней, а?» - сказал Картер.


«О, они не делают этого сейчас. Это было давно».


«Если это сработает с кавалерией, то сработает и с конвоями», - отметил Картер.


Теперь им всем было о чем беспокоиться, и это были не падающие камни.


Станция 6 не ответила.


Не форт и не форпост, Станция 6 была концом линии, последней остановкой перед тем, как дорога и полусовременная цивилизация кончились. Она состояла из немногим более срубов, бараков, в которых можно было разместить дюжину человек, колодца и бензоколонки. Это также была последняя остановка для Картера, Намида и Хамсины, прежде чем Зарак повел их на холмы, где у Нефрази был их скрытый оазис ... и где был спрятан базовый лагерь криминальной полиции.


На станции 6 тоже было радио, но их сигнал не мог принять оператор, работающий на мини-автобусе. Это был молодой человек со свежим лицом, который с надеждой сказал лейтенанту Османли: «Может быть, их радио вышло из строя, сэр».


Он не поверил этому, как и никто другой. Солдаты перестали выглядеть скучающими и стали уделять много внимания винтовкам и боеприпасам.


Джип-разведчик проехал вперед, скрываясь от остальной колонны, пока они исследовали брешь в коммуникациях.


После долгой паузы разведчики по рации вернули причину непрерывного молчания Станции 6:


«Они все мертвы - уничтожены!»


Шестнадцатая глава.


Стервятники на Станции 6 прекрасно проводили время, это был один из лучших праздничных дней. То, что выглядело сотнями из них, усеяло землю вокруг Станции 6. Они, должно быть, пробыли там какое-то время. От четырех тщательно отобранных скелетов, которых они клевали, не осталось много плоти.


Настоящий ужас был в столовой. Там тоже было полно стервятников, умных, которые догадались, что, войдя в блокпост, они попадут туда, где происходит настоящее действие.


Кто-то пытались сжечь станцию, но засохший сырцовый кирпич горит не так легко. Квадратные окна обрамляли ожоги. Деревянные двери, ставни и балки крыши были обуглены, почернели. Запах гари был запахом по сравнению с неописуемым зловонием внутри.


Столовая была местом внезапной насильственной смерти. Там, среди перевернутых столов и стульев, растянулась большая часть солдат. Страшный вид, вонь, мухи ...


Мужчины погибли не в результате стрельбы, ножевых ранений или ударов дубинками. Несмотря на их стандартные позы, на них не было отметины. Обследование кухни сказало правду.


Яд.


На деревянном столе по-прежнему стояло средство смерти: металлическое ведро на десять галлонов, в котором покоился черпак с длинной ручкой. Он содержал каркаде, освежающий безалкогольный напиток из малины. Поверхность его была покрыта толстой черной пеной, трупами бесчисленных насекомых, которые пришли выпить отравленный сладкий напиток и, выпив, умерли. Прямо как персонал станции.


Картер рассказал майору Намиду историю, которую старый Салах рассказал ему в то далекое утро в штаб-квартире СБ в Тель-Авиве, о клане мужчин Регибат, истребленных отравлением на пирушке.


Осматривая пересеченную черную возвышенность, Картер сказал: «Он здесь. Где-то недалеко отсюда мы найдем Регибу».


* * *


Нет ничего менее романтичного, чем ночная прогулка на верблюде. В нескольких милях к западу от станции 6 на краю Сауда Хамади, как волдырь, висел захламленный торговый пост. Здесь были приобретены ездовые животные для похода, по одному для каждого путешественника, плюс еще два в качестве вьючных животных.


Майор Намид дал последние инструкции лейтенанту Османли, поручив ему создать базовый лагерь, организовать оборону и поддерживать регулярную радиосвязь с городом Дункуль, информируя их о ситуации.


«И, прежде всего, постоянно следите за продуктами питания и водоснабжением», - предупредил Намид.


Излишний совет, поскольку лейтенант был глубоко потрясен зверством на 6-й станции.


Османлы ситуация не устраивала. Он совсем не доверял Зараку, Картеру очень мало, и к женщине он тоже относился подозрительно. Но его приказы были ясны, и он будет им подчиняться.


Маленькая группа дождалась ночи, прежде чем отправиться в путь. Не только потому, что было прохладнее, хотя отсутствие солнца было благословением, но и потому, что было меньше шансов попасть в засаду Криминального патруля. Днем эти отступники передвигались свободно, но ночь принадлежала Нефрази.


Это был не первый раз, когда Killmaster ездил на верблюде, но опыт был не более приятным, чем в прошлый раз. Его верховое животное было угрюмым, угрюмым и упрямым, со всей злобой, которой славится так называемый «корабль пустыни».


Майор Намид напомнил его верховое животное еще одной неприятной чертой верблюдов. Они плюются.


"Майор, шшшшш!" Хамсина сказала. «Нас услышат во всем, если ты не будешь сдерживать свой нрав!»


«Мой нрав? Ты видел, что это животное со мной сделало? Он сделал это нарочно, я знаю. Посмотри на него, дьявол надо мной смеется!»


Картер заметил, что Зарак тоже впервые смеется.


Бандит Нефрази получал огромное удовольствие. Теперь они были в его мире, мире жестоких крайностей и постоянной борьбы.


Которая также описывала мир Киллмастера.


Картеру пришлось согласиться с Намидом. Даже в тусклом лунном свете, отбрасываемом скользящим полумесяцем, верблюд, казалось, напоминал оскверненному Намиду коня.


Когда все они были оседланы, они двинулись по тропе единой цепью, Зарак шел впереди. На узких каменистых тропах цокали копыта.


Суровая поездка ухудшилась почти сразу, и Картер вспомнил еще одно болезненное воспоминание, а именно, что верблюжьи седла чертовски неудобны. Качающаяся, перекатывающаяся походка верблюда раскачивала его из стороны в сторону в седле, вскоре заставив его пожалеть, что он не пришил подушку к сиденью своих штанов.


Маршрут пролегал через ущелье, через каменистую равнину в круто поднимающийся, постоянно сужающийся вади. За долиной был холм с округлым куполом, который они окружили. Поход не отличался от похода, совершенного тысячу лет назад дикими кочевниками, сделавшими эту пустошь своей собственностью.


Через два часа они оказались глубоко в Черном нагорье. Зарак был в своей стихии и знал каждый ее дюйм, выбирая следы, которые никто не мог найти.


Картер сориентировался по луне и звездам, но на тропе было столько изгибов и поворотов, что ему было трудно их уследить. Он думал, что, если он будет абсолютно вынужден, найти дорогу обратно. Он надеялся, что ему не нужно.


Однажды они увидели огонь на вершине далекого холма. Он был потушен почти сразу же, как его заметили.


Время от времени Зарак останавливался, используя все свои чувства, наблюдая, слушая, даже нюхая воздух, словно пытаясь уловить какой-то неуловимый запах. В одном месте он предупредил их, чтобы они не шутили и не разговаривали. Через двадцать минут они вышли из напряженной опасной зоны.


К полуночи тропа стала такой неровной, что все они спешились и повели своих верблюдов за уздечки.


Майор Намид старался держаться подальше от зоны действия зверя.


В конце концов земля выровнялась, и они снова поднялись. Они находились на обширном плато. Впервые за много миль здесь пахло свежей зеленью.


Зарак сдержал свою клятву и провел их в оазис Нефрази. По часам Картера, они прибыли вскоре после двух часов.


Они вошли в узкое ущелье с высокими стенами. Свисающие уступы блокировали лунный свет, запирая проход в чернильной темноте.


Это был крик животного? Или кто-то имитирует животное?


Вокруг них было ощущение движения, незаметного, стремительного. Над ними. Но ничего не было видно.


Ущелье расширилось, переходя в плато в форме чаши, окруженное скалами. Это был оазис с карманом жилета, словно случайно упавший в каменное сердце. Пахло водой. В чаше росли кусты, кусты и маленькие нехорошие деревца.


Слева от чаши ковыляли стадные животные: верблюды, овцы и козы, которые звучали глухим блеском, басом и мычанием.


И там были палатки, призрачно-серые, остроконечные, интегрированные в ландшафт, чтобы использовать все возможные укрытия. Их скопления усеивали чашу, замаскированную тигровыми полосами лунного света и тени.


"Но где люди?" - подумал Намид.


Картер сказал: «Они здесь».


"Нет, это безлюдно!"


Не было ни костров, ни голосов, и никого не было видно, кроме четверых, их скакунов и далеких пасущихся стад.


Но Картер знал лучше. Он сказал майору Намиду: «Посмотрите вокруг себя. Они здесь».


«Да, мы здесь». Зарак рассмеялся. Неприятный смех, но тогда он был неприятным парнем.


Появились Нефрази.


Словно по волшебству или по взаимному инстинкту, по какому-то общему сигналу, фигуры вырвались из ниоткуда. Десятки из них, появляющиеся, как несколько сорванцов из ящиков, окружают Картера и его команду.


Племенные воины, молодые и старые. У всех были винтовки, и все они были нацелены на злоумышленников. Винтовки ощетинились, как иглы дикобраза.


Майор Намид заерзал, словно собирался сыграть из своей винтовки.


«Не надо, - сказал Картер. «Они превзошли нас численностью примерно сорок к одному».


Намид столкнулся с Зараком. «Ты обманул нас! Ты загнал нас в ловушку!»


«Я думаю, что нет», - сказал Зарак. «Вы ищете Нефрази? Очень хорошо. Вот Нефрази. По крайней мере, некоторые из нас».


Кто-то в толпе стрелков узнал голос, крикнувший: «Хо, Зарак, это ты?»


«Никто другой».


Это вызвало настоящий переполох в толпе. На передний план вышел глава группы, его люди почтительно обходили его стороной.


Это был бойкий бородатый старейшина, величавый, прямой, с лицом, похожим на резную голову трости, с длинной белой бородой козла и глазами фанатика.


Малик, шейх племени - а именно он и был - схватил за узду верблюда Зарака и обратил свой прикрытый взгляд на всадника.


После паузы он объявил племени: «Зарак!»


Они очень обрадовались.


Шейх Малик спросил: «Как ты оказался здесь, Зарак? Ты вырвался из их вонючей каменной тюрьмы?»


Зарак указал на Картера, Намида и Хамсину. «Они освободили меня. Им я обязан своей свободой, как бы мне ни было неприятно признавать это».


"Кто они?"


«Я могу вам сказать: они враги наших врагов».


"Тогда они наши друзья!" - сказал Малик.


«Возможно».


«Большое спасибо, Зарак», - пробормотал Картер.


Затем заговорила Хамсина. «Клянусь седыми волосками твоей бороды, о шейх, неужели ты так состарился, что забыл свою маленькую Хамсину?»


Малик узнал ее, как и другие члены племени. Шейх приказал своим последователям отложить винтовки. Трио спешилось.


Клан претерпел множество изменений за пять лет, но, несмотря на потери, вызванные временем и насилием, многие старые друзья Хамсины остались приветствовать ее возвращение в лоно. Они не забыли городскую девушку, которая усвоила свой путь и была инициирована как кровная сестра Нефрази. В качестве ее товарищей майора Намида и Картера встречали более чем радушно, что значительно изменилось по сравнению с моментом ранее. Настроение Картера поднялось, когда он больше не смотрел на ежа с винтовочными стволами. Автоматические винтовки, вездесущие АК-47. «Удивительно, как советское оружие проникло в самые отдаленные уголки», - подумал он. Но когда есть продукт, который нужен всем, он становится популярным.


Более далекие части оазиса очистились от своих обитателей, поскольку женщины и дети вышли из своих укрытий, чтобы присоединиться к импровизированному празднованию. Даже младенцы на руках не закричали, пока не прозвучал сигнал об отмене.


Шейх Малик обнял сначала Картера, затем майора Намида. "Тысяча извинений!" он сказал. «Вы простите нас за то, что сомневаемся в вас. Мы считали вас еще более шпионами, как те, которых мы захватили вчера».


"Шпионы?" - сказал Картер.


«Да, пришли раскрыть наши секреты! Мы поймали их в ловушку в вади и поймали сетью, как зайцев!» Он победно засмеялся.


Коренастый чернобородый мужчина, племянник шейха, сказал: «Я взял это у одного из них!»


Он гордо показал пистолет.


Это был Walther PPK с проверенной рукояткой, изготовленной на заказ.


Картер почувствовал, как у него поджало живот. Скорее всего, в этих краях не было слишком много подобных пушек.


Он спросил. "Эти шпионы - они еще живы?"


«Только до тех пор, пока мы не спланируем им достойный конец».


«У них было много оружия и еды. Они обогатили нас за свой счет!» - сказал шейх Малик.


«Я бы хотел их увидеть», - сказал Картер. "Это очень важно."


«Как пожелаешь, так и будет, о уважаемый гость Нефрази! Я отведу тебя к ним».


Картер и майор Намид последовали за седобородым шейхом в крошечную палатку, стоящую отдельно от всех остальных. Племянник Малика, Мугрин, поднял крышку.


Малик сказал Картеру: «В свете той великой услуги, которую вы оказали нам, вернув нашего дорогого Зарака, я делаю вам подарок в виде этих двух шпионов. Делайте с ними, что хотите. Мучите их, пытайте их, убивайте их, как заблагорассудится. ты."


«Я не думаю, что это будет необходимо», - сказал Картер.


Двое шпионов сидели спиной к спине, связанные и с кляпом во рту, связаны по рукам и ногам друг с другом.


Поворот запястья, щелчок пружины, и Хьюго оказался в руке Картера, тонкой и длинной, как вязальная спица, мерцающей в лунном свете. Драматическая внешность Хьюго произвела большое впечатление на шейха и его племянника. Они происходили из длинной череды перерезателей горла, очень любивших ножи.


Картер вошел в палатку и начал разрезать узников. Через плечо он сказал шейху: «Хотите верьте, хотите нет, но они на нашей стороне».


"Что? Вы меня удивляете!"


Это были Грифф и Стэнтон.


Семнадцатая глава.


Этим утром сокол был неспокоен. Это началось яростно при слабых звуках. Его когти оторвали длинные щепки от колючей ветки, на которой он сидел, и образовали холм из деревянных стружек под собой. Качание головой, щелканье клювом, взъерошивание перьев - все это выражало свое беспокойство.


Региба погладил его по голове, но это существо было нелегко успокоить. Его густые перья на ощупь были нежными, как мех.


«Вертолет опаздывает», - сказал Идир.


Региба пожал плечами. Его приучили к терпению. Все придет в свое время.


Вскоре наблюдатель на вершине скалы замахал руками. Идир сказал: «Вот оно!»


Вода, камуфляж и оружие были ключами к лагерю криминальной полиции. Лагерь разбили на том месте, где нефрази называли Айн аль-Дра, Источник оружия. Не так давно это был водопой Нефрази. Региба взял это у них. Сам рожденный в пустыне, он знал ее цену.


Жаль, что соплеменники и его криминальная полиция были врагами, но как иначе? На обоих не хватало воды. Кто-то должен был пойти к стене.


Это место находилось на западной стороне хребта, защищенное от ползучих песков пустыни двойными скальными отрогами, которые изгибались далеко, почти касались друг друга, образуя естественный барьер. Сам источник представлял собой бурлящую лужу чистой чистой воды, защищенную выступами скал. В сотне футов над ним был висящий валун размером с дом, который какой-то остроумие назвал Насер-Рок из-за его сверхъестественного сходства с профилем покойного египетского лидера. В дальнем конце лагеря, прямо напротив источника, плоский каменный овал служил посадочной площадкой для вертолетов.


Почти половину площадки покрывала сложная сеть из тентовых брезентов, поднятых на столбах и натянутых линиями, покрытыми камуфляжными узорами. Он замаскировал войска и припасы от любопытных глаз самолетов-разведчиков и спутников-шпионов. В нем могло укрыться более трехсот полицейских.


Регибе нравилась мысль, что бывшие приспешники закона теперь стали его созданиями. Пустыня и Нефрази закалили их. Скоро они будут готовы к большому.


Он основал лагерь давным-давно как проект для ливийцев, которые очень хотели дестабилизировать Египет. Они выдвинули его в Куме как человека, который мог бы возглавить "Ифрит". Они снабжали его уголовную полицию едой и оружием.


Войска сейчас были заняты, тренировались, пользуясь недолгой утренней прохладой. Сейчас было бы слишком жарко двигаться. Слишком жарко для горожан-феллахов, но не для Регибы. Он был человеком пустыни.


Линия снабжения была длинной. Все началось в Айн-эль-Газале, на юго-восточной оконечности Ливии. Грузовики переправляли материальные средства через северный Судан через оазис Селима, а затем в Вади Хайфа. Оттуда его переправляли по Нилу в Эль-Диван. Ливийские агенты и египетские предатели наблюдали за последним кругом, доставив припасы на север на северо-запад на вертолетах.


Хрупкая линия. Без этого его криминальная полиция быстро увяла бы и взорвалась.


Диверсий в лагере было немного. Прилет вертолета всегда вызывал большой интерес.


Двухроторный широкофюзеляжный корабль снабжения приземлился на землю, как пчела на цветок.


Унтер-офицеры сформировали людей, чтобы разгрузить припасы. Бригада доставки не любила задерживаться. Региба был слегка удивлен, когда полдюжины из них вышли из вертолета и подошли к его палатке.


У них были пистолеты. Но почему это должно его беспокоить? У всех было оружие. Возможно, кто-то из вышестоящих командиров


наносит ему визит, и его люди старались выглядеть остроумными. Региба ухмыльнулся такому глупому тщеславию.


Парень в центре группы был знаком. Где он видел его раньше? К тому времени, как он узнал новоприбывшего, его охранники нацелили винтовки на человека в черном.


Садех Сассани, иранец!


Левая рука Сассани была в гипсе и перевязи. Если подумать, Региба действительно вспомнил, что стрелял слишком далеко слева, когда стрелял в Сассани. Он целился в свое сердце, но Сассани, должно быть, сдвинулся с места.


Сассани наслаждался моментом триумфа. «Да, это я. Нет, не двигайся, даже немного. Мои люди хотели бы застрелить тебя, поэтому, пожалуйста, не дай им шанс.


«Мне доставляет огромное удовольствие арестовать тебя, Региба. Ты будешь освобожден от своего командования и доставлен в Кум, чтобы ответить за свое предательство перед Верховным Советом, который вынесет наказание, которое кажется подходящим. Если бы я имел хоть немного сомневаюсь в том, что они тебя казнят, я бы сделал эту работу сам ».


Ни Лота, ни Идира не было видно. «Верь этим дуракам, что они отсутствовали один раз, когда они были нужны», - подумал Региба.


Он мягко сказал: «А как насчет миссии?»


«Миссия будет продолжена здесь под руководством капитана Ваянида». Сассани указал на гневного человека, стоящего рядом с ним. «Капитан, выполняй свой долг».


Ваянид сказал своим людям: «Возьмите у пса оружие и закиньте его в кандалы».


А потом взорвался вертолет.


* * *


Глядя со всех сторон на мрачный пейзаж пустыни, Стентон сказал: «Это адское место для водолаза!»


«Вы можете остаться здесь, если не предъявите обвинения правильно», - сказал Картер.


«Они правы». Если что-то и знал Стентон, так это снос домов. Он и Грифф вошли в Сауда Хамади с вьючным поездом, загруженным взрывчаткой. Их гиды стали жадными и попытались взять это, поэтому им пришлось умереть. Но в результате два агента AX потерялись в пустошах. Нефрази нашли их и застали врасплох. Эти Серые Рейдеры подкрались к ним в глуши. Они были хороши в том, что делали.


Как и Энди Стентон. Последние две ночи под присмотром Картера он и группа Серых Рейдеров прятались на скалах над Айн аль-Дра, закладывая взрывные устройства во всех нужных местах. Это была изнурительная, изматывающая работа, но она была выполнена и проделана хорошо.


При срабатывании радиоуправляемого главного выключателя уничтожения заряды одновременно взрываются. Можно было бы увидеть Большой взрыв, но его последствия были бы еще лучше.


Одной из игрушек, которые он и Грифф несли на спине верблюда, был миномет среднего размера с зажигательными снарядами, наполовину напалмом, наполовину белым фосфором. Грифф теперь был на высоте, готовый отложить свои смертоносные яйца во вражеском лагере.


Когда его и Гриффа схватили Нефрази, Стентон был уверен, что им сразу перережут глотки. Они, вероятно, тоже поступили бы так, если бы соплеменники не были сбиты с толку каким-то изумительным оборудованием и хотели сохранить им жизнь достаточно долго, чтобы научиться им пользоваться.


Теперь они все были друзьями. Серые Рейдеры были по-своему классными парнями. У них определенно было много яиц. Они могли двигаться и прятаться, как призраки.


Да ведь их должно быть больше сотни среди подковообразных скал вокруг Айн аль-Дра. Он знал, что они там были, но если не смотреть особо внимательно, они просто казались частью ландшафта. Хорошо вооруженная часть. После большого взрыва они будут там для зачистки. Должно быть адское шоу.


Картер присел рядом со Стентоном, держа в руках электронное детонирующее устройство, известное как аварийный выключатель. Это был Killmaster, который придумал каппер, и он должен был быть красивым. Когда он изложил свой большой план в отношении Нефрази, им это понравилось. Это действительно импонировало их гордости традициями.


Было очень жарко. Стентон глубоко вздохнул и выпустил их наружу, но они не сняли напряжения. Он весь был возбужден.


Картер изучил аварийный выключатель. Он никогда раньше не работал со Стэнтоном в полевых условиях, но Грифф поручился за парня, и этого было достаточно. Тем не менее, он не мог не спросить: «Вы уверены, что все правильно настроено?»


"Конечно, я уверен".


"Ты уверен?"


"Ой, черт возьми ..."


"Неважно. Здесь". Картер вручил ему выключатель. "Вы можете переключить переключатель".


"Это ты имеешь ввиду?"


«Но пока нет», - сказал Картер. «Подождите, пока я не скажу, идите».


«Спасибо. Большое спасибо».


"Хорошо провести время".


"Когда мне попробовать?" - спросил Энди. «Подождите, пока майор Намид не достанет вертолет», - сказал Картер. «Я хочу чистую уборку».


* * *


Майор Намид наконец занял позицию. У него был гранатомет, сумка, полная гранат, и красивое тенистое место, из которого можно было стрелять.


Вертолет сделал прекрасную цель, такой толстый и нахальный. Пора стрелять из стартового пистолета.


Пусковая установка издала приятный хлопающий звук. Звук попадания гранаты в вертолет был еще приятнее.


Взрывом снесло вращающиеся роторы, превратив их в летающую гильотину.


Это обезглавило и расчленило двадцать человек погрузочной бригады.


Садех Сассани, капитан Ваянид и четыре вооруженных винтовкой охранника повернулись спиной к вертолету, когда он взорвался. Они не могли не повернуться и посмотреть, что произошло.


И они это сделали. А, но Сассани, которого застало кошмарное видение.


Сассани думал, что он мертв и в аду. Мусульманский ад - это круговой ад, где грешник навеки обречен повторять свое преступление снова и снова на всю вечность. Он не смотрел, потому что застыл на месте, точно зная, что будет дальше.


Пока капитан Ваянид и его люди смотрели на взрыв, Региба искал главный шанс. Он вытащил свои 45-е и начал стрелять, убив капитана и его людей, прежде чем они поняли, что их застрелили.


Всех, кроме Сассани. Его рука была в гипсе, у него не было пистолета, и даже если бы он был, он не мог его вытащить.


В последний и единственный раз, когда он видел улыбку Регибы, мужчина выстрелил в него.


Региба снова улыбнулся.


Он выстрелил Сассани прямо между глаз, и тогда у него не было ни глаз, ни большой части его головы.


* * *


Грифф протолкнул ступку через джунгли и рисовые поля Нама. Он был минометомчиком с давних времен, и это было похоже на старые времена, когда он выстрелил снарядом в трубу, и он выскочил обратно, прямо в середину трехсот топчущихся полицейских.


Он взорвался красно-желтым огненным шаром, извергнув этот хороший горячий шипящий испепеляющий напалм. Даже с высоты своего места он чувствовал жар. Он выстрелил еще немного, и там у него начался красивый ревущий ад.


Черт, он бы выстрелил всеми снарядами. Не то чтобы он получил бонус за то, что принесет домой. Кроме того, он слишком весело проводил время.


Как в старые времена.


Вот только на этот раз он шёл на победу.


Пока зажигались фейерверки, Энди все спрашивал Картера: «Сейчас?»


«Еще нет», - сказал Киллмастер.


Грифф устроил заграждение в том месте, где между двумя скальными отрогами образовалась большая брешь. Шипящая, бурлящая стена адского огня теперь блокировала главный выход из Айн аль-Дра, загоняя массы криминальной полиции в тупик.


Они карабкались, как термиты, чья насыпь была обожжена горящим бензином, пытаясь выбраться по сторонам. Они налетели на смертельно точный ружейный огонь «Нефрази».


Региба не запаниковал. Он нашел Лота и Идира, и все они были укрыты у источника, в прохладном каменном гроте у подножия хребта. Адские огненные снаряды не достигли ни того места, ни даже близко, хотя становилось очень тепло. В любую секунду они сделают перерыв ...


Сейчас!


Длинная живая тень в быстром движении, Региба выскочил из грота, его люди последовали за ним. Прыгать с камня на камень, ненадолго показывать себя, головой вместо того, чтобы бежать в огонь или в мясорубку огня Нефрази - да ведь они просто могли выбраться из этого живыми!


* * *


Киллмастер сказал Стэнтону: «Не дайте ему уйти».


Стентон нажал выключатель. Был ужасный момент, когда ничего не произошло, и Стентону показалось, что его вот-вот стошнит.


И вдруг все заряды взрывчатки, образовавшиеся вокруг валунов и выступов хребта, разом сработали. Скала Насера склонила свою стотонную голову и упала с края, неумолимая сила, сокрушив криминальную полицию по счету. Другие заряды разорвали огромные плиты из камня и грязи - рукотворную лавину, не проявившую пощады.


Все было кончено, кроме криков, и торжествующие Нефрази сделал много этого. Как и майор Намид и агенты AX.


С благоговением, Энди сказал: «Какой путь! Похоронены под камнями гор!»


Картер только усмехнулся.


* * *


Пыль еще не осела, когда тень промелькнула над Ником Картером. Он поднял глаза, чтобы увидеть, что его бросило.


Высоко.


Это был сокол, стремительная птица с огромным размахом крыльев. Он пролетел между двумя горными вершинами и скрылся из поля его зрения.


Ледяное покалывание коснулось его позвоночника.


Настроение пошло так же внезапно, как и пришло. Да ведь соколы его меньше всего беспокоили. Его главной заботой был ястреб - Дэвид Хок.


Глава AX собирался удариться о потолок, когда Картер опоздал на допрос, через десять дней. Десять дней, в течение которых он будет наслаждаться роскошным круизом по Нилу с прекрасным профессором Хамсиной Ассаф.


И он собирался засчитать поездку на свой счет.


Fueled by Johannes Gensfleisch zur Laden zum Gutenberg