# Мат в Рио

Ник Картер

Мат в Рио (пер. Лев Шкловский)


Картер Ник


Мат в Рио


Аннотации


Людей АХ в Рио больше не cтало. Фактически, весь разведывательный аппарат, который был построен с такой тщательностью и управлялся с такой хитростью, только что погас, как серия закороченных телевизионных трубок. Национальная безопасность, насилие и загадочная женщина ... Навести порядок должен был Ник Картер.


* * *


Ник Картер


Назначение: Рио


Город пропавших без вести


Дебютный гамбит


Миссис Карла Лэнгли


Пытливый репортер


Хьюго задает вопросы


Осада, погоня и золотой ключик


Исчезновение Снупа


Человек с черной повязкой


Ночная жизнь шпиона


Встреча в клубе


Ты войдешь в мою гостиную?


Своенравный вдовец


Шпионская ловушка Венеры


Музыка, чтобы умереть


И маленькая старушка закричала


* * *


Ник Картер


Killmaster


Мат в Рио


Посвящается служащим секретных служб Соединенных Штатов Америки


Назначение: Рио


Холодный ветер вашингтонского январского номера завыл вокруг здания на Дюпон-Серкл и проник в офисы Amalgamated Press and Wire Service на шестом этаже. Морщинистый старик с деревенской внешностью и тусклыми глазами не спускал глаз с увешанной булавками карты.


Взгляд Ника Картера метался с карты на пару ног. Они были одеты в нейлон, изящно скрещены и почти невероятно красивы. Офис Хоука обычно не был оборудован такими аттракционами. Как правило, он был оборудован только, обычной офисной мебелью и обычными средствами связи. Взгляд Ника переместился до колен. Отлично. Слегка округлые, но ни в коем случае не пухлые. Бедра упругие, почти как у танцора. Провокационный изгиб бедра. Плотно завязанная талия, которой каким-то образом удалось избежать этого скованного наручниками образа. Более чем интересная волна щедрой, сдержанной женственности; два холма удовольствия, мягко манящих. Или они были такими мягкими? В них возникла решительная тяга.


Ник резко посмотрел и мысленно вернулся к карте.


«Один за другим они выключились, как радио», - говорил глава AX. «И это не оставляет нам ничего из Рио - кроме тишины. Смотри».


Двое слушателей Хоука посмотрели. Не тайком друг на друга, как раньше, а на Хоука и настенную карту рядом с ним. Он выглядел странно испорченным, с его веселыми красными шпильками, разбросанными с востока на запад, с севера на юг, и лишь изредка с черной булавкой, обозначающей какую-то загадочную точку или катастрофу в Азии или Африке ... и группу из шести черных булавок на побережье Бразилии.


«Пять миллионов человек в Рио-де-Жанейро», - сказал Хоук. «Шесть из них - до недавнего времени - работали на разведку США. Все они отчитывались регулярно, тщательно и добросовестно. А затем, один за другим, они прекратили свое существование».


Хоук впился взглядом в Ника, как будто возлагая на него личную ответственность. Ник привык к такому виду. Это было такой же частью Ястреба, как зловонные сигары и педантичная манера поведения, которую он принял, вводя новейшее оружие в арсенал хорошо экипированного шпиона.


Темные брови Ника задумчиво сошлись.


«Было ли что-нибудь особенно значимое в их последних отчетах?»


Хоук покачал головой. «Я бы так не сказал. Они герои - и вы можете взглянуть на них вместе с досье, - но они не кажутся мне чем-то большим, чем рутина. Бразилия никогда не была одной из наших главных проблемных точек. . Единственная причина, по которой у ЦРУ было столько агентов в Рио, - это размер страны, ее население. Большой город, большая страна, наши хорошие друзья. Слива для красных, если бы они могли ее собрать. И, конечно же, правительство не заведомо стабильный. Нет, отчеты были довольно стандартными ". Его длинная пружинистая походка привела его к столу. Он открыл боковой ящик и достал сигару. Ник подготовительно втянул в себя свежий воздух.


«По сути, - продолжил Хоук, - они имели дело с личностями, политическими взглядами, продвижением по службе и борьбой за власть - обычное дело. Единственным нестандартным элементом был отчет о незаконной торговле оружием. Два агента упомянули об этом. . Мигель де Фрейтас и Мария Кабрал. Мне не нужно преподавать вам урок географии, чтобы указать, насколько Бразилия идеально расположена для чего-то подобного. Длинная береговая линия, чрезвычайно загруженный порт со всеми видами товаров, прибывающих и исходящих, и сухопутные границы с десятью странами. И элементы в некоторых из этих стран, у которых по той или иной причине чешутся руки.


Но по отчетам вы увидите, что ни у кого не было свойств того, что вы могли бы назвать лидером. Никаких имен, мест, дат, количества. Немного больше, чем слухи. Упоминается только потому, что хороший агент все упоминает. - Он надулся.


Едкий дым клубился вокруг головы Хоука. Ноздри девушки нежно задергались. Ник поймал ее взгляд, усмехнулся и увидел тень ответной улыбки. Он задавался вопросом, почему Хоук включил ее в эту встречу. Глава AX, всю жизнь холостяк, никогда полностью не принимал роль женщины ни в чем, кроме дома. Но когда ему приходилось использовать женщин-агентов, он использовал их вежливо, как настоящий джентльмен, и с совестью афериста.


«Теперь. Вам будет интересно, почему я попросил вас двоих приехать сюда. Ответ в том, что вы будете работать вместе. Работать. Вместе». Хоук обвиняюще посмотрел на Ника. Ник предпочитал работать в одиночестве, чтобы рассчитывать на собственные силы. Но он это сделал - ох, как он это сделал! - наслаждайтесь женским общением.


«Работаем, конечно», - согласился Ник. "Но как работать?"


«ЦРУ просило средство для устранения неполадок, - сказал Хоук. «Прежде чем они пришлют еще своих людей, они хотят знать, что там происходит. Они не могут рисковать, отвечая на официальные запросы, так что мы это. В частности, вы. чтобы узнать, что случилось с этими безмолвными агентами, почему это произошло, кто сделал это. Это, как вы понимаете, были шесть человек, которые якобы не знали друг друга. Почему все они перестают сообщать сведения друг другу в течение нескольких дней? Кто обнаружил, что существует связь между шестью людьми по имени Кабрал, де Фрейтас, Лэнгли, Бренья, де Сантос и Аппельбаум? "


"Аппельбаум?" Ник удивленно пробормотал. Хоук проигнорировал его.


«И что он сделал со своим открытием? Все эти люди мертвы, похищены, или они - или кто они? Вы двое едете в Рио, чтобы выяснить это. Вам, Картер, придется взять на себя роль это, я уверен, доставит вам удовольствие. К сожалению, я недостаточно хорошо знаком с мисс Адлер, чтобы предсказать, какова будет ее реакция ". Он слегка холодно улыбнулся второму из двух посетителей. «Тем не менее я совершенно уверен, что вы найдете ее кооператив».


Розалинда Адлер тепло улыбнулась в ответ. Ей нравился этот крепкий, крепкий старик, что бы он ни думал о женщинах. И еще ей нравилась внешность Картера. Высокий, с твердой челюстью, стальными глазами, почти дрожащий от контролируемой энергии; морщинки смеха в уголках глаз и рта, густые, слегка непослушные темные волосы; практически идеальный профиль; широкие плечи и жилистое сужающееся тело.


«Вы можете рассчитывать на меня», - сказала она.


«Я надеюсь на это», - коротко сказал Хоук. "Вот ваш новый паспорт, Картер, и краткая справка для начала. Ваш, мисс Адлер. Подробности появятся позже, и, конечно же, вам придется проконсультироваться с редактором перед отъездом. Свою историю вы можете оставить нам. Но вам придется разработать свои собственные планы на основе этого плана ».


Розалинда, широко раскрыв глаза от интереса, уже просматривала записку Хока. Ник пролистал свой экземпляр и присвистнул.


«Вы не хотите сказать мне, что на этот раз у меня будет счет с неограниченными расходами? К чему идет AX?»


«Банкротство, - сухо ответил Хоук, - если вы переусердствуете. Я ожидаю, что вы сделаете свою работу как можно быстрее. Но вам будет необходимо иметь доступ как в преступный мир, так и в высшее общество», а я не могу придумать лучшего способа. Хотел бы я ».


«Я уверен, что ты знаешь», - сочувственно сказал Ник. «Эээ… Мисс Адлер, однако. Не думайте, что я возражаю против ее компании - я с нетерпением жду возможности работать с ней. Но это не похоже на AX, чтобы отправлять женщин на такие работы. "


Это правда, что очень немногие и очень особенные женщины, принадлежавшие к AX, обычно тихо работали на заднем плане - так сказать дома - вкладывая свои таланты без вознаграждения в виде частого возбуждения и случайного гламура того, что Хок называл «полевой работой». . "


«Раньше такой работы не было», - сказал Хоук сквозь сине-черную дымку, образовавшуюся у него над головой. «Один из пропавших без вести - женщина. У некоторых из других есть жены. Вы можете найти женщину, которая играет важную роль в расследовании, занимающемся прялкой. Но даже если эта часть не сработает - а может и нет - Женщина-компаньон, которой вы можете доверять, - очень важная часть этой работы. Я хочу, чтобы вы знали. Я хочу, чтобы вас видели на публике. Но не всегда одиноким, торчащим, как больной палец. Мисс Адлер будет сопровождать вас всякий раз, когда она может быть полезно. Она может прикрыть вас, когда это может быть необходимо. По сути, она должна быть приманкой, слепцом. Кроме того, для кого-то вроде вас характерно иметь с собой женщину, выставляя ее напоказ, как собственность ".


"Кто-то вроде меня?" Ник придумал обиженный взгляд.


"Кто-то вроде Роберта М.


Милбэнка, - поправил Хоук. Есть еще вопросы, прежде чем вы изучите эти досье? "


«Угу. Есть ли способ узнать, согласно установленным срокам отчетов, в каком порядке исчезли эти шесть агентов?»


Хоук одобрительно посмотрел на него.


«Неплохой вопрос, если бы только был хороший ответ. Нет, нет. Я сказал, что отчеты были регулярными, но я не имею в виду, что они собирались как часы. Три отчета пришли в течение пары дней друг друга в начале декабря. Еще двое пришли через неделю. Шестой не пришел вообще. Предположительно, это был бы от де Сантоса - хотя любой один или несколько других могли бы сообщить еще раз за это время - который отправил свой предыдущий отчет в конце ноября, перед отъездом в отпуск. Он должен вернуться в Рио к настоящему времени, и он больше не докладывал. Я понимаю, что первым, кто подал отчет во время последней партии отчеты не обязательно должны быть первым исчезнувшим человеком. Все они могли сообщить - как они это делали - в течение десяти дней или около того, а затем исчезнуть в тот же момент, прежде чем у кого-либо из них появилась возможность сообщить об этом снова. "


Ник вопросительно поднял бровь. «В тот же момент? Я не думаю, что вы имеете в виду это буквально, но разве вообще вероятно, что они могли быть вместе? Разумеется, они не рискнули бы на такую встречу?»


Хоук медленно покачал головой. «Нет, я не думаю, что это вероятно. ЦРУ тоже так не думает. Они должны были работать независимо, хотя каждый из них знал хотя бы одного из других, и давайте посмотрим, трое из них знали всех остальных. . У старожилов в группе, естественно, было больше всего информации. Вы тоже получите ее, когда закончите чтение. Что-нибудь еще, прежде чем уйти? "


Сверхсекретный агент AXE осознал внезапную тревогу своего начальника. Хоук прекратил говорить и хотел действовать.


«Нет, все, - сказал Ник, - кроме нашей домашней работы». Он поднялся. Отныне это будет отдел редактирования, документации, документации и операций, а также весь тесно связанный механизм, из которого состоит узкоспециализированное разведывательное агентство под названием AX - подразделение секретных служб США по поиску и устранению неисправностей. И для специального агента Картера, человека, которого Хок всегда вызывал для выполнения самых деликатных и опасных заданий.


* * *


Маленькая старушка весело брела по тенистой дорожке в Ботаническом саду. День был жаркий, почти знойный, и в такие дни она всегда искала прохладного комфорта в Садах. Ей особенно нравились огромные искривленные деревья джунглей, пересаженные из дикого сердца Бразилии, и огромные яркие бабочки, которые скользили по тропинке и иногда слегка касались ее лица, когда она гуляла по своей любимой дороге. Но больше всего ей нравился пруд; любил его успокаивающую сине-зелень, приятное кваканье лягушек и быстрое бегство маленьких золотых стрел под лилиями.


Неуверенными, но решительными шагами она перешла с тихой тропинки на извилистую дорожку вокруг пруда. Как обычно в будний день, здесь было спокойно; только птицы тихонько пели ей, и легкий порывистый ветерок шипел над водой, разбрызгивая рябь по перевернутым краям чудесных лилий.


Некоторое время она стояла, просто глядя на них и размышляя. Они были как столешницы. За исключением, конечно, краев, которые переходили в низкие стороны, как будто чтобы ничего не соскользнуло. Ну, тогда они были похожи на медные столешницы, которые она иногда видела в чужих домах, с забитыми краями, как большие круглые подносы. Эти листья были крепкими. Они плавали легко, но были сильными. Она даже слышала, что там сказано, что они выдержат вес ребенка. И она задавалась вопросом, может ли это быть правдой.


Теперь ни на одном из них не было ничего, кроме водяных жуков и маленьких облаков мух. И одна лягушка, довольно большая, но сидящая задумчивая и тихая. На ее глазах он прыгнул и умчался по своим собственным подводным делам. Скорость его перехода - а может быть, это был внезапный порыв ветра - вызвала легкое беспокойство среди кувшинок. Они покачивались и покачивались, и на мгновение она увидела узкий проход сквозь них.


Под ними было что-то темное и довольно большое. Выглядело так, будто это могла быть какая-то огромная рыба или, может быть ... ну, нет. Мысль о том, что это может быть какое-то бездомное животное, исчезла так же быстро, как и появилась. Возможно, жители Ботанического сада пробовали что-то новое в пруду. Иногда они поступали так. Ткните большие листья, узнайте, что под ними.


Старушка огляделась. Да, грабли были. Должно быть, один из садовников оставил его, когда отправился на быстрое кафе. Ее дрожащие пальцы потянулись к нему


d ее медленные шаги привели ее к краю воды. Осторожно, чтобы не повредить красивые листья, она окунула грабли между кувшинками. Ничего. Она ткнула резвее. Большие колодки разошлись. Теперь она увидела форму. В ней росло небольшое возбуждение. Ее руки немного устали, но колющие грабли взволновали длинные ножки подушечек, и что-то под ними двигалось.


Медленно, неохотно он поднялся на поверхность. Это действительно было похоже на животное.


Он лежал лицом вниз между раздвинутыми кустами кувшинок, тихо покачиваясь на маленьких волнах, созданных им самим. Грабли упали с ее пальцев, и ее губы отчаянно задвигались. По воде лениво плавала раздутая, полураздетая непристойность человека.


Смутно она слышала голоса. «Старушка, пожалуйста! Сеньора, уходи!»


Но старушка продолжала кричать.


Город пропавших без вести


«Несчастный богатый! Мое сердце истекает кровью за них. Вы только посмотрите на них, которые лежат на этой колючей старой траве, грызут эти ужасные канапе с икрой и глотают противные напитки со льдом, горячее солнце обжигает их бедные обнаженные тела… волнуйтесь, волнуйтесь все, время. Где пообедать сегодня вечером. Что надеть. Как потратить второй миллион… »


- Тише, - пробормотал Ник. "Я думаю."


«Ты не спишь!»


Розалинда приподнялась на изящном локте и посмотрела на него. Удобно лежа на мягком махровом полотенце и груде подушек, он выглядел как султан на берегу моря. На самом деле море было на некотором расстоянии от бассейна, но это не повлияло на иллюзию. Что действительно портило его, так это не султанское тело Ника: обтекаемое, мускулистое, энергичное даже в состоянии покоя, оно имело больше общего с телосложением олимпийского спортсмена, чем с телом восточного плейбоя.


«Ник Картер, ты мошенник. С тех пор, как я была крошечным шпионом, я слышала о твоих подвигах. О твоей смелости, твоей хитрости, твоей бдительности, твоей суперсиле, твоей молниеносной скорости ...»


«Ты не слышал обо мне, ты читал комиксы о Майти Маусе». Но его глаза распахнулись, и на этот раз они остались открытыми. Он зря терял время. Двух маленьких обрывков дорогой ткани, украшавших ее, было достаточно, чтобы любой мужчина был настороже и гадал, как они остаются на месте. Может быть, они этого не сделают. Он с интересом посмотрел на нее.


«Но мы ничего не добьемся, если будем просто бездельничать, как праздные богачи!»


«Мы праздные богатые, дорогая». Ник приподнялся и потянулся за сигаретой. «И тебе лучше к этому привыкнуть. Я знаю, что это ужасный рывок после всех этих лет честного пота, но пока ты не расслабишься и не получишь удовольствие, мы не сможем делать наши дела. Для начала, ты можешь». Я постоянно выкрикиваю мое имя. Кто-то вроде Иуды может прятаться под гортензиями, злобно злобно глядя на него, когда он подслушивает Все. Я Роберт, а ты Розита. В беззаботные моменты - и потому что я грубый Американец - я могу называть тебя Роз. И если ты будешь вести себя хорошо, я позволю тебе называть меня Боб ».


Она сердито посмотрела на него. «Я позвоню тебе - о, хорошо. Но я не кричал. Хотя, кажется, я должен, чтобы ты не заснул. Роберт, милый». На ее прекрасном лице появилась сладкая улыбка. «Почему бы нам не встать со своих задних сторон и не выступить, как рабочие шпионы? Вы всегда проводите расследования в горизонтальном положении?


«Не всегда. Зависит от их характера». Его глаза весело заблестели. «Но нет ничего плохого в том, чтобы немного поплавать и немного подумать, прежде чем окунуться в дела. Это все часть действия. Кроме того, я как раз собирался поговорить с вами. Когда я достаточно отдохнул».


Розалинда подняла идеально изогнутые брови и почтительно посмотрела на него. «О, радость безграничная! Честь незаслуженная и невероятная! Ты действительно собирался со мной разговаривать?» Она понизила голос и заговорщицки зашипела. «Но вы не думаете, что нас могут подслушать? Не думаете ли вы, что кто-то мог проскользнуть в мою спальню и ловко спрятать микрофон в моем купальном костюме?»


Ник уделил ее купальнику самое пристальное внимание. Он почти ничего не скрывал.


«Нет, я так не думаю», - заключил он после тщательного осмотра. «Но подойди ближе, чтобы я была уверена». Он внезапно ухмыльнулся, обнажив белые зубы. «Уверен, что никто не может подслушать».


Некоторое время она просто смотрела на него, пытаясь решить, считает ли она его невыносимым или непреодолимым. Затем, все еще не решившись, но с неохотной улыбкой, она медленно подошла к нему.


«Расскажи мне все», - сказала она.


Ник взял ее за руку и слегка сжал.


"Я знаю не больше, чем вы. Но мы должны проанализировать то, что мы знаем, и посмотреть, что мы можем с этим сделать. Шесть доверенных агентов пропали без вести, мы знаем это.


Представитель выставил это как положено, а потом остановился. ЦРУ инвестирует как можно лучше, но не может сделать слишком много, не привлекая чрезмерного внимания ко всему делу. И они не могут рискнуть выслать своих собственных людей, пока не узнают, что произошло. Прямо сейчас один или несколько из этих шести могут пролить все, что знают ».


"Надежные агенты?" Розалинда нахмурилась. «Они лучше умрут».


Лицо Ника было серьезным. «Это редко бывает так просто. Когда вы не занимаетесь маневром и кинжалом, вы не ходите с L-таблетками, засованными под язык. Сначала пролейте, а потом умрите. Есть много способов заставляя людей говорить ".


Розалинда вздрогнула. Уродливая ментальная картина посвященных людей, которых заставляют говорить, ужасно контрастировала с ярким солнечным светом и запахом чистого моря, окутавшим их, и, что еще более шокирующе, с беззаботной роскошью пляжа Копакабана в Рио. Выбранный ими отель был самым роскошным и экстравагантным в городе. Миллионер-нуво Милбэнк и его декоративный компаньон не остались без признательности ни за подлинную элегантность, ни за жестокую иронию, которая привела их к такому великолепию в поисках шести исчезнувших коллег, которые могли умереть или умереть от немыслимых и ужасных пыток.


Рука Ника сжалась на ее руке.


«Ты не совсем старая закаленная сумка, не так ли? Знаешь, тебе не нужно вмешиваться в более изнаночную сторону этого дела. Если ты просто прикроешь меня…»


Она убрала руку. По какой-то причине он почувствовал покалывание, и она не была уверена, что сейчас подходящее время для нее.


«Если вы предполагаете, что я не могу этого принять, не делайте этого. Я могу и буду. Но мне не нужно притворяться, будто я наслаждаюсь мыслью о смерти от пыток. Или самим фактом. Я думаю, что это возможно, чтобы стать слишком закаленным. "


Он взял ее руку обратно. «И вы думаете, что это возможно. Что ж, возможно, вы правы. Но это то, чем мы можем заняться позже, в нерабочее время. А пока, что у нас есть? Массовое исчезновение. Каждый из наших агентов уходит. погаснет, как перегоревшая лампочка. Вопрос: Могли ли они все быть вместе? Или сначала одна, а потом другие? Если так, то у нас есть пара мрачных возможностей, которые следует рассмотреть. Одна из них могла быть предателем и выдал остальных. Или одного из них можно было бы найти и заставить выдать остальных. Потому что, если бы все они не были вместе, когда что бы ни случилось, один из них должен был выдать остальных. Они этого не сделали. не работают вместе; между ними не было очевидной связи, все, что могло быть замечено каким-то общим врагом. Итак, либо кто-то предоставил информацию, которая была нужна кому-то другому, либо они нарушили прецедент и собрались вместе по какой-то особой причине ».


«Но согласно их последней пачке отчетов, - вставила Розалинда, - ничего особенного не происходило, ничего, что предполагало бы особую встречу. Кроме того, конечно же, это не до кого-то из них». чтобы они созывали собрания? Особенно, не посоветовавшись предварительно со своим домашним офисом? Я просто не могу поверить, что они бы это сделали ".


«Нет, я тоже не могу», - согласился Ник. "Я могу только думать, что если бы была такая встреча, ее заставили, и это возвращает нас к вопросу о предателе - или о ком-то, кого обнаружили и заставили говорить. Было бы полезно, если бы мы знали, кто был первым и кто был последним. По крайней мере, я так думаю. Но это одна из вещей, которые я узнаю, только спросив, я думаю ".


Некоторое время они молчали. Из бассейна доносились радостные крики и прохладные брызги.


"Кого вы спросите?" - в конце концов спросила девушка.


«Выжившие». И тон его был мрачным.


"Ой как?"


"Так или иначе." Он выпустил ее руку и огляделся, осматривая прохладную траву и огромный голубой бассейн. Ничего не изменилось; Похоже, никто не двинулся с места, кроме аккуратных молчаливых официантов, которые скользили взад и вперед между столиками у бассейна. Никто не ходил, не гулял или не бездельничал рядом с Розалиндой и Ником. Они могли бы быть на необитаемом острове, настолько изолированными от нескольких ярдов лужайки и характера их профессии.


«К завтрашнему дню, я думаю, мы сможем стать более общительными», - сказал Ник, удовлетворенный их конфиденциальностью. «Чем больше людей мы встретим, тем больше мы сможем узнать».


Розалинда беспокойно зашевелилась. «Вы имеете в виду, что мы просто задаем вопросы, а ответы падают нам на колени?»


"Не совсем." Он сел и уставился на бассейн. «Мы очевидны, когда можем себе позволить быть, и тонкими, когда должны быть. Подумайте над списком и посмотрите, что напрашивается само собой. У нас есть шесть направлений для расследования. Первое: Жоао де Сантос, репортер новостей "Рио Джорнэл", англоязычная ежедневная газета. Молодой парень, двадцать семь лет, но относительно старожил. Работает в США с детства шести лет.


. Женат, один ребенок, простая, но комфортная семейная жизнь. Хороший нюх на новости, опытный фотограф. Эксперт по работе с микрофильмами. Один из троих, знавших всех остальных. Несмотря на то, что он был первым, кто прекратил посылать отчеты, есть большая вероятность, что он ушел последним ".


Розалинда вопросительно подняла бровь. Он снова взял ее за руку, и она снова ощутила мучительное покалывание.


"Почему?" он ответил. «Потому что вся семья уехала в отпуск вместе, и мы знаем, что жена и ребенок вернулись. И недавно. Мы думаем, что они все вернулись вместе. У нас есть немного больше, чем нужно, но не намного. Но он сделал это. знаю всех остальных, и он был хорошим репортером. Может быть, он и сейчас.


«Затем у нас есть Мигель де Фрейтас. Холост, тридцати пяти лет, владелец небольшого клуба под названием« Лунная пыль ». Работал на нас чуть больше трех лет. Не один из тех, кто знал всех остальных, а один из них. двое сообщили о торговле оружием. Другой была Мария Кабрал. Тридцать девять лет, замужем за финансистом Пересом Кабралом. Одна дочь от предыдущего брака. Она действительно знала личности остальных пяти - она вступила в ряды почти восемь лет назад. На самом деле, она была чуть ли не лучшим источником информации в этих краях. По-видимому, очень милая женщина. Красивый дом, множество социальных контактов и участие в нескольких деловых проблемах. Ее отчет, кстати, был первым из декабрьской партии . И, как правило, она была более регулярной, чем другие. Ее главным конкурентом в сфере отправки отчетов был Карлос Бренха ... "


«Сорок семь лет, не замужем, что-то вроде педанта, помощник хранителя Национального музея Индии», - сказала Розалинд. «Дайте мне сигарету и дайте мне немного умереть. Прикурите для меня, пожалуйста. Я намерен привыкнуть к этим маленьким любезностям со стороны моего богатого любовника ... Спасибо. Замкнутая жизнь, мало друзей, но со склонностью одинокого человека собирать сплетни, которые иногда можно было перевести в неопровержимые факты. Часто сообщалось по радио, хотя его предупреждали, что это может быть опасно. Так что, возможно, он был первым, кого поймали ».


«Он вполне мог быть», - согласился Ник. «Хотя он всегда утверждал, что был чрезвычайно осторожен. Но он мог допустить только одну ошибку. Кто следующий в списке? О, да - давайте не будем забывать, что единственным известным контактом Бренхи с остальными был человек из книжного магазина. его через минуту. Сначала займемся Пирсом Лэнгли ".


"Подожди минуту!" Розалинда внезапно села. «Возможно, мы совершили ошибку. Ой, извини, любимый, я не должен так волноваться на публике. Минуточку, пока я тебя целую. У меня внезапное желание».


Одна прекрасная рука обвила его шею; одна пара мягких, сладких губ слегка коснулась его щеки. Ник взъерошил ее темные волосы и поцеловал в кончик носа.


«Надеюсь, у тебя часто бывает такое желание», - пробормотал он, удерживая ее чуть дольше, чем это было абсолютно необходимо.


«Часть действия», - напомнила она ему сквозь зубы. «Хорошо. Прекрати. У меня была мысль, и я не хочу, чтобы она ускользнула». Ник отпустил ее, не сводя глаз с ее пикантного лица. «Вы знаете, возможно, более чем один из них выдал других. Послушайте. Бренха могла быть первой. Он знал только одного человека. Но этот человек знал другого. И тот, кого он знал, знал кого-то другого. была какая-то ужасная цепочка, одна за другой вынуждали выдавать другое имя! Так что мы не ограничены тремя, которые знали их всех ".


Ник подавил стон. «Господи, - тихо сказал он. "Ты прав." Он задумался на мгновение, отметив ее бледный цвет и сияние в глазах. «Но, тем не менее, это не повлияет на то, как мы это делаем. Это неприятная мысль, которую нужно иметь в виду, но с ней или без нее у нас все равно было бы шесть дел. Тем не менее ... если это Так случилось, что этот бизнес будет еще сложнее, чем я думал. Хорошо. Пирс Лэнгли. Он знал всех остальных, чего бы это ни стоило. Американский бизнесмен, торговец ювелирными изделиями, экспортер драгоценных камней. Сорок пять , женат, жена значительно моложе. Кажется, некоторые трудности. Но хороший оперативник с полезными связями в бизнесе и правительстве. Странно, в каком-то смысле, что он не знал о торговле оружием. Тем не менее, кто знает, он мог бы заняться этим позже, если бы у него был шанс. Может быть, это более важный фактор, чем мы думали. Может быть ключом ко всему этому. А потом у нас есть ... "


«Джон Сайлас Аппельбаум», - сказала Розалинда с легкой улыбкой. «Мне нравится это имя. Надеюсь, с ним все в порядке». Слабая улыбка исчезла. «Американец по происхождению, прожил в Рио почти всю свою жизнь. Владеет книжным магазином Unicorn в центре города. Еще один из тихих мужчин. Пятьдесят три года, не женат, живет один в маленькой квартирке, заваленной книгами. Любит посидеть в уличном кафе. в обеденное время и в нерабочее время, чтобы наблюдать за происходящим вокруг. Также часто гуляет по Ботаническому саду.


Ха случайный незаметный контакт с де Сантосом и Бреней. Не могу придумать ни одной причины, по которой он должен быть первым или последним. Выглядит нейтрально и безобидно. И, я думаю, довольно симпатичный старик ".


Она выпустила не похожее на леди облако дыма и уставилась на загорелого человека с обвисшим животом на трамплине. Мужчина посмотрел на воду, подумал и осторожно попятился.


"Богатая жирная бесполезная задница!" - внезапно сказала Розалинда.


Ник укоризненно кудахтал.


«Это не способ говорить о нас, богатых. Давай, давай оденемся и пойдем по городу. Или ты хочешь сначала еще раз окунуться?»


Она покачала головой и натянула миниатюрный махровый халат. «Э-э-э. В следующий раз пойдем на пляж. С нашим ведром шампанского».


Он надел свою великолепную пляжную куртку и помог ей подняться. Слегка обняв ее за талию, они медленно пошли к входу купающихся в отель.


Что-то - вероятно, шестое чувство, которое заставляло его насторожиться во время опасности или когда что-то прекрасное проходило поблизости, - заставило его взглянуть на террасу, выходившую на бассейн. Его взгляд прыгнул на изображение, поймал его и удержал, даже когда его быстрый взгляд отвелся. Ему хотелось поднять руку, весело помахав рукой, но он тут же передумал. Это определенно было бы шагом за пределы характера Милбанка.


Тем не менее лунолицый мужчина с добродушными глазами смотрел на них сверху вниз с более чем случайным интересом, и официант рядом с ним, несомненно, указывал вниз и упоминал их имена.


"Что это такое?" - пробормотала Розалинда.


«Думаю, игра началась», - сказал Ник и повел ее под террасу. «Нами восхищаются».


•'Мы?"


Он слегка покачал головой. «Монтес и Милбанк, я должен сказать. Почему нет? Вот для чего мы здесь».


На самом деле, совсем не удивительно, что на них стоит пристально смотреть. Если все пойдет хорошо, грядущие дни будут полны взглядов и шепота, указаний пальцами, веселых улыбок и завистливых вздохов.


Мальчики из «Документов» хорошо справились со своей работой. Они создали персонажа и рассказали ему историю жизни, в которой был гений манипуляций и несколько миллионов незаконно заработанных долларов. Они организовали трудный перевод огромных сумм наличных из Нью-Йорка в Бразилию и обеспечили почти незамеченный побег, а также поместили историю растратчика акций Роберта Милбанка и его «экзотической любовницы» Розиты Монтес в каждую крупную газету США. Вскоре за этой историей последовали слухи о новом появлении Милбанка в Рио и подтверждение в бразильских газетах. Был даже намек на то, что Милбанк, находящийся в Рио-де-Жанейро от долгой руки экстрадиции, возможно, ищет, во что вложиться.


«Вся эта история - ткань лжи», - заявил Милбанк по прибытии в аэропорт Галеан (через Каракас) с мисс Монтес на руках. "Когда он будет проверен незаинтересованными властями, сразу станет видно, что на самом деле дефицита нет. Никаких подтасовок не было. Такие средства, как у меня, - и я не вижу причин отрицать, что у меня есть определенные ресурсы - пришли ко мне в результате законных деловых операций. Я не стесняюсь ни успеха, ни получения дохода любым способом, который я считаю нужным ». Затем очаровательная улыбка мелькнула на красивом лице Милбэнка (которое с помощью какой-то странной и тонкой алхимии мало походило на лицо Ника Картера), а присутствующие женщины-репортеры вздохнули про себя и почувствовали слабость в коленях.


Позже в тот вечер Ник не был удивлен, когда половина посетителей непомерного ресторана Skytop повернулась, чтобы уставиться на него и его дорогую восхитительную даму и обменяться спекулятивными шепотами. Было вполне понятно, что метрдотель по запросу составил список всех мест, где можно было найти незаконные азартные игры, и ожидал, что он получит хорошую плату за свою информацию. И необычно большие вклады в Sacha's и Nova York не сильно повлияли на Ника.


Он даже не особенно удивился, когда на следующее утро они вернулись домой рано и обнаружили, что их великолепный десятикомнатный номер был тщательно и аккуратно обыскан. Они были осторожны, чтобы не оставить ничего, что могло бы послужить поводом для компрометации или потратить. Но казалось, что игра началась.


Розалинда уставилась на лопатчатый отпечаток пальца на тонкой пленке порошка на крышке бюро.


«Как вы думаете, кто это мог быть? Нас уже не выяснили?»


Ник покачал головой. «Любопытный посыльный, горничная, воришка, может быть, даже администрация. Я буду недовольно кричать утром. А пока иди сюда. Позволь мне помочь тебе отцепить».


Она холодно посмотрела на него. «Спасибо, я помогу себе».


"Нет, правда, у меня это хорошо получается


Такие вещи."


Пальцы слегка коснулись ее спины. Она повернулась.


«Готов поспорить, что да. Послушайте, у нас здесь десять комнат». Странно, подумала она, как она дрожит внутри. «Пять для вас, пять для меня. Итак, спокойной ночи, мистер Автомобиль - Милбанк!»


Осторожно, он. потянулся к ней. Он мягко коснулся ее обнаженных плеч. Он легко привлек ее к себе, так что ее высокая упругая грудь прижалась к его груди. Он нежно поцеловал ее веки. К сожалению, он выпрямился.


«Хорошо, Роз. Я пойду делать упражнения йоги».


Он отстранился от нее и направился к соседней двери.


"Что ты будешь делать?" Она с удивлением смотрела на его удаляющуюся спину.


Он повернулся в дверях.


«Упражнения», - грустно сказал он. "Спокойной ночи милый."


Дебютный гамбит


Он провел большую часть следующего дня, проклиная их краткую остановку в Каракасе. Это тоже было частью действия. Но это была дорогостоящая перевязка: два неопознанных тела были обнаружены в Рио, когда Картер жил в Венесуэле. Но, как можно было бы заметить, если бы кто-то потрудился прочесть вчерашнюю газету вместо того, чтобы тайком наводить справки между заплывами и мартини, теперь они были идентифицированы.


Один из них, найденный в бухте где-то у подножия горы Сахарная голова, когда-то был Жоау де Сантосом, известным и талантливым журналистом. Некоторое время потребовалось, чтобы найти тело, а затем опознать его. Почти наверняка его падение произошло в результате несчастного случая.


Другим был Джон Сайлас Аппельбаум, добродушный владелец книжного магазина и друг молодых интеллектуалов, которые собирались в его магазине и в соседнем кафе, чтобы решать мировые литературные проблемы и занимать деньги друг у друга. Аппельбаум стал жертвой жестокого убийцы. Его череп был треснут, а на теле было несколько ножевых ранений. Его нашли под кувшинками прекрасного пруда в Ботаническом саду, который он так любил. По-видимому, он был под водой много дней, может быть, три недели. Точно сказать было невозможно.


Де Сантоса нашли три дня назад, через день после того, как он упал.


Тогда почему, черт возьми, он так долго не докладывал?


Миссис де Сантос была убита горем и ни с кем не разговаривала.


Хозяйка г-на Аппельбаума была потрясена и многозначительно разговаривала со всеми, что поставило ее на первое место в списке допрашиваемых. И полиция уже этим занималась.


Ник поискал в газетах - как текущих, так и недавних - упоминания имен де Прейтас, Лэнгли, Бренха и Кабрала. Единственное, что он придумал, - это фраза о том, что миссис Карла Лэнгли посетила какое-то светское мероприятие без сопровождения мужа, который уехал по делам.


«По делу». Рот Ника превратился в мрачную складку. Поскольку двое коллег Лэнгли уже были найдены мертвыми, маловероятно, что Пирс Лэнгли смог бы пережить свою последнюю деловую сделку. Что до остальных, ему вообще нечего было делать. Департамент звукозаписи AXE давно проверил газеты, журналы и выпуски новостей за предыдущие недели и не нашел никаких существенных упоминаний ни о каком из шести пропавших без вести. Последняя подпись де Сантоса перед отпуском была датирована 30 ноября. Пение в клубе Moondust было продлено владельцем Мигелем де Фрейтасом по многочисленным просьбам. Вот и все.


Ник решил потратить еще один день, и только один, на то, чтобы зарекомендовать себя как зажиточный плейбой с чутьем на изящные манеры, щедрый образ жизни и глазом на красивых женщин. После этого ему придется начать намазываться немного тоньше.


Но к этому времени он практически был убежден в нескольких вещах: что де Сантос был последним, кого схватили и умерли последним, что все они были мертвы, не прятались и находились в процессе пыток, что от них избавились. поодиночке, а не как группа. Все это было основано на том немногом, что он знал о де Сантосе. Если ему не повезло и его прикрытие не подбросило что-нибудь еще, он начал бы с репортера. Его сердце упало на несколько ступеней при мысли о допросе вдовы репортера. Но так случилось, что у него не было возможности сразу.


Ник оставил бумаги на их частной веранде и отправился искать Розалинду. Близился обеденный перерыв, и он был голоден. Из ванной доносились плескания. Он заглянул в дверь. Мокрая губка проплыла мимо его уха.


"Убирайся отсюда!"


Ник усмехнулся. «Успокойся, Роз. Я просто хочу проверить с тобой сигналы и назначить свидание за обедом. Продолжай делать то, что ты делаешь; со мной все в порядке».


«Со мной не все в порядке». Она впилась в него взглядом и отступила под пузыри, ее слегка оливковая кожа и угольно-черные волосы встали дыбом.


ярко контрастируя с мыльной белизной.


Он прямо рассмеялся. "Афродита застенчиво прячется под пеной. Я оставлю вас через минуту, а затем я хочу, чтобы вы поторопились. Мы собираемся потратить немного денег, и у меня, возможно, не будет возможности поговорить с вами еще какое-то время Так что слушай. " У него были свои вполне обоснованные причины быть уверенным, что их нельзя будет подслушать и что их комнаты больше не будут подвергаться обыску. Об этом позаботились его собственная изобретательность, беседа с руководством и небольшая сумма денег.


Розалинда собрала мыльную пену под подбородок и посмотрела внимательно, хотя позволила себе тихий мятежный шепот.


"Вы выбрали для этого подходящее время, не так ли?"


"Ага. Хорошо, теперь. Я нанял машину, и когда вы будете готовы, мы пообедаем в Месбле, а затем отправимся в Жокей-клуб. Если повезет, мы наладим несколько контактов. После этого , мы можем обнаружить, что действуем независимо друг от друга. Но давайте сначала установим какую-то закономерность. Примерно так: мы будем вместе почти все время. Но когда мы расстаемся - публично - вы делаете прическу и я пью на тротуаре. Или вы ходите по магазинам, а я на пляже смотрю на девушек. Если я выберу свидание или что-то - скажем, деловой контакт, тогда вы изо всех сил стараетесь придерживаться группа людей. Хорошо? "


«Денди», - согласилась Розалинда. «Я был бы не против возможности немного расправить крылья. Но чего все это должно достичь?» Одна рука потянулась к мылу, остановилась в воздухе и поспешно переставила палатку с пеной.


«Единение», - сказал Ник, с надеждой глядя на нее. "Предположительно, когда мы разлучаемся, каждый из нас делает что-то, что можно объяснить, то, ради чего мы якобы пришли сюда. И когда никто из нас не видит, что делаем что-либо из этих беззаботных вещей, вполне можно предположить, что мы мы вместе в нашем любовном гнезде занимаемся чем-то другим ".


«О. Понятно. На данный момент все? Потому что я тоже проголодался».


«Вот и все, - сказал Ник. Он глубоко вдохнул и искусно выдохнул на пирамиду пузырьков, обнажив небольшой кружок восхитительной бело-розовой мягкости.


"Черт тебя подери!"


Он закрыл дверь, посмеиваясь. Жаль, что ему всегда приходилось закрывать дверь.


* * *


Он был прав. Было почти слишком легко встречать заинтересованных незнакомцев. И такие приветливые незнакомцы.


И ему, и Розалинде невероятно повезло на скачках. Одержимые успехом, они сели в лаунж-баре и позволили Рио прийти им навстречу. Рио так и сделал, с распростертыми объятиями и любознательными лицами.


«Вам везет, сеньор Милбанк! Везет с лошадьми, везет в любви! У вас чудесная страна, но они не понимают удачи! Как жаль, что вам пришлось уехать. Но мы счастливчики! Добро пожаловать на наши берега. Добро пожаловать в наш город. Пусть он тебе так понравится, что останешься навсегда! "


«Спасибо, друг. Но ты прав - я счастливчик!» - восторженно сказал Ник. «Выпейте с нами. Пожалуйста, все выпейте вместе с нами!» Он махнул рукой и весело улыбался, пока не подумал, что его лицо расколется.


"Но леди…?"


«Леди это обожает», - сказала Розалинда. Она взглянула тающим взглядом на говорящего, пузатого мужчину с ясными глазами, который напомнил ей человека из магазина деликатесов по соседству. «И твои друзья. Вы все присоединитесь к нам, не так ли? Пожалуйста!»


"Как я мог сопротивляться?" - галантно сказал мужчина.


Группа быстро росла. Радостный Милбэнк привлек их, наполнил бокалы, рассказал о своей удаче и вслух поздравил себя с тем, что нашел таких замечательных новых друзей в этой великой и гостеприимной стране.


«Антонио Тейшейра, сеньор Милбанк… и ваша прекрасная леди. На этот раз вы будете пить с нами?»


«Мисс Монтес, вы испанцы, да? Мексиканец? Но вы немного говорите по-португальски? Ах, хорошо! Но сеньор не знает? Нет? Но он выучит!»


«Моя жена Мария…» - глаза Ника блеснули. Мария была коренастой маленькой женщиной, носившей украшения, которые нельзя носить рядом с ипподромом. «На пятьдесят, - недобро подумал он. «Может быть, вы почтили нас визитом? Моя визитка. Диас, вы запомните имя. Как знаменитый исследователь».


«В Икарахи есть все. Итак, казино закрыто, но всегда можно найти развлечение, если знать, где это искать. Достаточно только спросить…»


Голоса ревели и шептались, намекали и приглашали. Каким-то образом сформировалось твердое ядро, которое увлекло Ника и Розалинду обратно в город и поселилось вокруг них в Ночи и Дне. В клубе кипела субботняя ночная жизнь. Группа Milbank, опять же, притягивала других, как магнит.


Потекло шампанское и хайболлы.


«За человека, который выиграл большую лотерею Уолл-стрит в США и выиграл сегодня снова!»


Ник однажды танцевал с Розалиндой и потерял ее из-за высокого молодого человека с черными волосами и ослепительной улыбкой. Он вернулся к их столу и сел. Чудом он остался почти один. Когда он придвинул свой стул, оставшаяся пара за его большим столиком у ринга извинилась, улыбнувшись, и вышла на танцпол. Это оставило его наедине с женщиной, которую он раньше почти не замечал. Посмотрев на нее внимательно в первый раз, он удивился, как он мог быть таким упущенным. Она смотрела на него, как будто хотела запомнить его лицо и положить изображение себе под подушку. Оценивая ее, он увидел красноватый свет в ее густых темных волосах и медленную кривую улыбки на ее чувственных губах. Он чуть не упал в глубокие колодцы ее глаз.


«Привет», - сказал он, сглатывая, как школьник. «Простите, что смотрю. Боюсь, вы стали для меня сюрпризом. Я знаю, что мы встретились несколько минут назад, но из-за всей этой неразберихи я не расслышал ваше имя. Я Роберт Милбанк».


«Я знаю», - сказала она, ее улыбка стала шире. «А теперь мой Родриго унесся с твоей… Розой, не так ли?»


«Росита».


«Да, Розита. Итак, нас бросили вместе. Надеюсь, ты не против, что мы взломали твою вечеринку? Родриго так хотел с тобой встретиться».


"О, Родриго, а?" Итак, это бледно-яркое существо было в компании с жиголо-лицом. Казалось, они вряд ли подходят друг другу. "Что заставило его так беспокоиться?"


Женщина пожала плечами. Она была моложе, чем он думал сначала, может быть, двадцать шесть или семь лет. «Он думает, что богатые американцы очаровательны. И он, кажется, думает, что кое-что из этого отразится на нем».


"Хм." Взгляд Ника поискал пары на танцполе и нашел Розалинду и ее партнера. «Он определенно, кажется, достаточно старается».


Она откровенно рассмеялась. «Родриго всегда так танцует. Ты ведь не ревнуешь?»


«Господи, нет. Как я могу быть в твоей компании? Почему бы нам не танцевать и не вызывать у всех ревность?»


«Я надеялся, что ты спросишь».


Она поднялась с плавной грацией. Ее прикосновение к его рукам было легким, но электрическим, а движения ее тела - тонкими, ритмичными. Сладострастная музыка окутывала их и уносила прочь. Их тела и движения были настолько идеально согласованы, что ни один из них не осознавал механику танца. Ее ноги двигались вместе с его, и все, что она чувствовала или думала, переводилось в гармоничное, почти жидкое движение.


"Вау!" - подумал Ник и на время отдался удовольствию своих чувств. Танец раздвигал и сближал их, заставлял чувствовать тепло друг друга, и пульсации, которые переходили от одного к другому, текли так плавно, что двое из них были почти одним целым.


Ник почувствовал, как его пульс участился, когда в момент музыки ее бедра коснулись его. «Смотри на себя, приятель, - сказал он себе, желая, чтобы его кровь остыла. Его пульс замедлился, и ощущение мягкого фокуса покинуло его, но ощущение совершенной физической гармонии осталось.


Бит изменился. Его партнер улыбнулась ему.


«Вы великолепно танцуете», - сказала она, ее голос был чем-то очень похожим на удовлетворение, а ее глаза - двумя сияющими лужами.


«И ты тоже», - искренне сказал Ник. «Это опыт, который у меня очень редко бывает».


"Даже с… Розитой?"


«Розита - профессиональная танцовщица», - сказал Ник, не совсем отвечая на вопрос. Гибкое, отзывчивое тело женщины покачивалось вместе с ним. «Знаешь, я до сих пор не знаю твоего имени».


«Карла», - пробормотала она.


"Карла". Вдали прозвенел аккорд воспоминаний. "А Родриго твой…?"


Она рассмеялась и очень, очень слегка отодвинулась.


«Родриго - мое ничто. Я Карла Лэнгли. Миссис Пирс Лэнгли. Мистера Лэнгли сегодня нет с нами. На самом деле мистер Пирс Лэнгли бывает с нами очень редко».


Чувства Ника вернулись в норму.


"Он не любит выходить?"


«Он этого не делает», - согласилась она. «Ему ничего не нравится. Все… Он вроде как усталый человек». Ее нос сделал что-то высокомерное - не очевидное, но безошибочное.


«Это очень плохо», - сочувственно сказал он. «Но вы имеете в виду, что он на самом деле остается дома и побуждает вас встречаться с… ну, с такими людьми, как Родриго?»


«Ободряет меня! О нет. Он ненавидит Родриго. И он предпочел бы, чтобы я осталась с ним дома. Но теперь его нет дома. Это дает мне шанс слегка распустить волосы». Она немного напряглась, и на ее лице промелькнула тень раскаяния. «Пожалуйста, не поймите меня неправильно, Роберт. Пирс никогда не был социальной бабой, но он никогда не отказывал мне в чем-либо. Я не должен разговаривать с вами так».


"Почему нет?" сказал Ник, позволяя руке блуждать в наводящей на размышления маленькой ласке. «Почему бы тебе не сказать то, что ты имеешь в виду? Люди всегда должны быть самими собой - даже если они рискуют


быть неправильно понятым. И я не думаю, что я тебя неправильно понял. - Он расчетливо посмотрел ей в глаза, затем слегка коснулся губами ее волос.


Ее пальцы сжались на его плече, и ее бедра задрожали от музыки.


«Тогда спроси меня, - прошептала она. "Спросите меня."


«На твоих условиях», - прошептал он в ответ, не совсем понимая, что она имела в виду. "Кому ты рассказываешь."


Ее веки задрожали. "То, что о ней?"


«Я держу струны», - высокомерно сказал Ник. «Я делаю, как мне нравится».


«Тогда завтра? Просто - короткая встреча?» Он был поражен тем страстным взглядом, который появился в ее глазах. «Может быть, Загородный клуб? Было бы вполне естественно, что член вас там познакомит».


Музыка закончилась, и они стояли на полу, все еще обнимая друг друга. Розалинда и ее одолженный Родриго пронеслись мимо, с любопытством поглядывая на них.


«Тогда для начала поздний обед. А потом - пляж, парус, что угодно». Ее глаза умоляли его.


«Это звучит замечательно, - сказал он. "Вы позволите мне забрать вас?"


Она покачала головой. «Я встречу тебя там. Пойдем, сядем. Я чувствую, что за мной наблюдают».


Они почти последними покинули танцпол. Медленно они вернулись и присоединились к остальным. Ник отказался смотреть в глаза Розалинде. Он увидел, как на лице Карлы появилось закрытое выражение. Через несколько минут она ушла, держа Родриго за руку.


«А теперь идет милый внимательный молодой человек», - пробормотала Розалинда.


«Идет сальный спив», - недобро сказал Ник. «Я думаю, нам пора уходить. Давай».


Они ушли в хоре библейских прощаний и приглашений.


"Вы помните, где вы поставили машину?" - с сомнением сказала Розалинда. Даже Nightbird Rio погасил огни, и заброшенные тротуары выглядели темными и незнакомыми.


«Конечно, я знаю. В любом случае, Jaguar не так просто сбить с толку. Поверните направо. Кстати, вы почерпнули что-нибудь полезное от своего постоянного партнера по танцам вечера, Clammy Hands, который каждый раз ползал по вашей груди? Я посмотрел в вашу сторону? "


«Тебе следует поговорить», - с негодованием сказала она. «Я думал, ты и эта бледная тварь сделаешь это прямо здесь, на танцполе».


«Что делать? Ничего - не говорите по буквам. Эта бледная штука, дорогая - девушка вашего парня - одна из наших целей. Миссис Карла Лэнгли».


"Ох ох!"


Они были так заняты обдумыванием этого различными способами, что не видели двух огромных теней, которые ждали в дверном проеме возле «Ягуара».


«Итак, - сказала Розалинда, - это была Карла Лэнгли».


Миссис Карла Лэнгли


«… Два месяца до двадцати шести лет. В сентябре прошлого года замужем четыре года. Детей нет. Образование, Рио, Нью-Йорк, Лиссабон, выпускная школа. Оба родителя - американцы. Дорогая, но не слишком требовательная одежда и предметы домашнего обихода ; очевидно, вполне удовлетворены материальными условиями жизни. Брачные отношения менее удовлетворительны, по-видимому, из-за разницы в возрасте ... "


Приговоры из досье Карлы приходили в голову Ника и смешивались с его личными наблюдениями. Кости черно-белых слов уже наполнялись плотью и окрашивались мнениями.


На взятую напрокат машину светил уличный фонарь. Привычка заставила его изучать отполированные поверхности в поисках новых отпечатков пальцев и замков, которые могли бы показать следы взлома. Он открыл дверь для Розалинды. Она села в «Ягуар» изящно, но осторожно.


Ник подошел к своей стороне машины. Он открыл дверь и внезапно повернулся на подушечках ног, короткие волосы на затылке неприятно встали.


Двое мужчин в масках материализовались из темноты и почти напали на него. У одного был пистолет, а у другого, похоже, не было оружия. Рука Ника качнулась, даже когда его тело повернулось. Он рассек воздух быстрой и смертоносной дугой, которая разорвалась на шее стрелка. Мужчина ахнул и попятился. Нога Ника стремительно вылетела вверх, а твердый край его правой руки врезался в хрящи уже покрытого мясом носа. Пистолет загремел где-то на тротуаре, мужчина застонал и упал на колени. Ник снова поднял ногу, одним глазом не отрываясь от скорчившейся фигуры второго человека, и ударил пяткой по шее стрелка. Колени мужчины расплавились, и он упал.


Уличный фонарь осветил два разрозненных объекта. Один из них был ножом, направленным вверх к животу Ника. Другой, похоже, был серебряным шипом, падающим на голову второго нападавшего.


Вечерняя туфля Розалинды с шипами ударила второго человека по голове. Он застонал от болезненного удивления, и восходящий нож потерял цель и инерцию. Ник


в то же время и позволил метающемуся клинку промелькнуть мимо него. Он сжал тисками руку с ножом, когда атакующий потерял равновесие. Он снова повернулся, опуская руку под свою, а колено вверх. - рявкнул он. Мужчина задохнулся и упал. Ник, игнорируя маркиза Куинсберри, но не правила рукопашного боя, ударил его, когда он упал. Он пнул его, на самом деле, аккуратно и болезненно. На этот раз стон был голосом из ада.


Ник достал нож и пистолет и бросил их в свою машину.


«Молодец, Роз. Спасибо», - сказал он и опустился на колени, чтобы быстро обыскать двух нападавших.


«Это было глупо с их стороны», - сухо сказала она. «Они должны были заставить тебя защищать меня».


«Возможно, они думали, что я не буду», - рассеянно сказал он. «Посмотрите вокруг, убедитесь, что никто не идет».


Она смотрела в ночь.


«Даже мышь. Нужна помощь?»


«Нет. Просто продолжай смотреть. Я не хочу ничего объяснять или связываться с полицейскими».


Его пальцы мастерски пробежались по двум комплектам одежды.


К своему удивлению, он обнаружил удостоверения личности, ключи, небольшие суммы наличных, корешки билетов и отметки от стирки. Он сорвал темные платки-маски и увидел щетинистые лица, искаженные больше болью, чем угрозой. Их кошельки и потрепанные карты ничего для него не значили. Он все равно взял их, вынул деньги и оставил их в карманах. Его брови задумчиво нахмурились.


"Может, мы возьмем их с собой?" - спросила Розалинда с ноткой нервного напряжения в голосе.


«Тащить их за волосы через холл Copa International? Нет, спасибо. Мы оставим их там, где мы их нашли». Говоря это, он скатил стрелявшего в тень и прислонил к стене в нише дверного проема. "Более менее." Он повернулся к другому. «Они были достаточно внимательны, чтобы сообщить мне имя, адрес, номера телефонов и даже детские фотографии».


"Что?"


"Да, необычно, не правда ли?" он согласился и затащил нож в квадрат тьмы подальше от уличного фонаря. Мужчина жалобно застонал. Ник швырнул его на плитку и увидел, что его глаза распахиваются.


«Так ты снова с нами, Мак?» Импульсивно, Ник подавил желание сказать «Кто тебя послал?» и вместо этого сказал: «Что, черт возьми, за идея? Ты ищешь тюремного заключения - или я снова тебя побью?»


«Сукин американец», - отчетливо сказал мужчина. «Проклятый богатый вор». Он плюнул вверх. Ник резко повернул голову, но почувствовал, как брызги попали ему на щеку. Тыльной стороной ладони ударил мужчину по лицу.


«Вор? Разве ты не такой?»


Мужчина издал непристойный бессловесный звук. «Ты, ты грязь. Все, что у тебя есть. Ты украл это. Автомобиль, женщину, все». Он застонал и схватился за свою мучительную руку. «Иди сюда, устрои грандиозное шоу на свои паршивые деньги. К черту тебя, свинья. Если хочешь, позови полицию. Ублюдочный мошенник!»


"Роберт!" Голос Розалинды был настойчивым. «Оставьте их, ради бога. О них не стоит беспокоиться. Они ничего не получили. И я не хочу делать глупостей с полицией. Пожалуйста, дорогая…»


"Готов поспорить, что ты не будешь!" Агонизирующий голос был насмешкой. «Сколько она тебе обошлась из украденных денег? Я читаю газеты, я знаю, что ты ...»


Рука Ника врезалась в ухмыляющееся лицо и закрыла ему рот.


"Вы знаете, что бы я сделал, если бы я был вами?" - сказал он, источая ледяную ненависть. «Я лежал там и молился, чтобы полицейские не приходили. А потом, когда мне стало немного лучше, я бы уехал из города. Потому что, может быть, я пойду в полицию, а может, и не стану. Но я знаю, где тебя найти - ты и твой друг ". Он многозначительно постучал по карману пальто. «И твоя милая маленькая жена и твой хныкающий ребенок. Ты выбрал не того парня, чтобы сойтись, мистер. Но ты ничего не получил, так что, может быть, я тебя отпущу. Может быть».


Мужчина сказал что-то грязное. Бандит зашевелился и застонал. Из тихой ночи раздался мужской голос, возвысившийся в веселой ранней утренней песне.


"Роб, давай!" Голос Розалинды был нетерпеливым, когда она села в машину.


Чья-то рука и нога снова злобно ударили. Было еще два болезненных звука. Ник забрался на водительское сиденье, и вскоре «Ягуар» скатился в поток машин, направлявшийся к пляжу Копакабана.


Наконец Розалинда заговорила.


«Вы действительно думаете, что они были на уровне? Я имею в виду… кошерные мошенники?»


"Почти положительно". Ник кивнул, позволяя «Ягуару» набрать скорость. «Я проверю их при первой возможности, но я чувствую до мозга костей, что они честные головорезы. Профессиональный риск быть грязно богатым. И очевидный. И теневой. Кстати, почему« Роб » ? "


«О, я не знаю», - сказала Розалинда.


конечно. «Почему-то ты не похож на Боба».


"Хм." По какой-то причине это напомнило ему Карлу. «Слушай, у меня завтра горячее свидание с этой женщиной из Лэнгли. Как ты думаешь, ты сможешь…?»


«О, я справлюсь», - прервала она. «Не теряли ли вы времени зря? Не думаете ли вы, что для вас еще немного времени, чтобы начать играть с другими женщинами?» Почему-то она выглядела раздраженной.


«Это немного», - признал он. «Но я всегда буду возвращаться к моей единственной настоящей любви - которая не дает мне попасть в спальню».


"Хм!" Розалинда скривила губы, но глаза ее были задумчивы.


* * *


Глубокие оранжевые лучи позднего полуденного солнца падали на залив и медленно растворялись в темнеющей воде. Ник и Карла, залитые солнцем и покрытые солью, лежали на огромном пляжном полотенце, которое она принесла. Обед в клубе был недолгим; день на невероятно уединенном пляже был долгим и ленивым. Время от времени они наслаждались небольшим возлиянием из фляжки, которую она принесла.


Однажды Ник спросил: «Что это, афродизиак?»


Она улыбнулась ему из-под опущенных век и ответила: «Только если ты найдешь это так».


Теперь он лег, глядя сквозь пальмовые листья. Это был самый уединенный пляж, который он когда-либо видел. Они плавали, смеялись и пили, и лишь несколько раз видели людей где-нибудь поблизости. Они говорили почти обо всем, кроме того, что имело значение для каждого из них. Глаза Карлы были живы, а лицо залито солнцем и, возможно, чем-то еще.


«Давай, Роберт. Еще одно быстрое плавание до захода солнца!»


Радостно смеясь, он поднял ее на ноги. Вместе они побежали к воде. Ник проплыл вперед и нырнул ниже, затаив дыхание и ожидая ее. Сильные руки потянулись к ней, когда она скользила мимо, и они оба смеялись, пока не задохнулись. Затем они побежали обратно через пляжную полосу в свое укромное место между деревьями.


«Давайте снимем эти мокрые вещи и насухо вытираемся полотенцем», - весело сказала Карла. «А потом давай полежим здесь и посмотрим, как с неба улетучиваются цвета».


Ник уставился на нее. "Ты имеешь в виду…?"


Она рассмеялась его удивлению. «Почему бы и нет? Мы взрослые, не так ли? Разве вам иногда не нравится чувствовать, что все ваше тело может свободно дышать морским воздухом, впитывать его?» Она стягивала ремни, пока говорила. «Не волнуйся - нас никто не увидит. Конечно, если ты не хочешь…»


«Конечно, я хочу», - сказал Ник. «Просто я один из тех заторможенных американцев, о которых так много слышно». Немного неловко, прикрывшись полотенцем, он снял свои шорты, пристально глядя на низко висящую пальмовую ветвь, с уверенностью зная, что будет дальше.


Она лежала на полотенце, красивая и обнаженная.


Он лег рядом с ней. Мгновение она смотрела на облака в вечернем небе. Затем она повернулась к нему и положила одну прохладную руку ему на лицо.


«Роберт… разве я тебе не нравлюсь?»


«Конечно, Карла. Более чем немного», - пробормотал он. «Ты красивая, ты возбуждающая. И ты замужем. Если мне что-то не нравится, так это муж, скрывающийся на заднем плане». Но его нежно поглаживающая рука сняла укол с его слов.


«Это не брак! Это вообще не брак!» - яростно сказала она. «А почему тебе до того, что я замужем, если нет?»


На этот вопрос было трудно ответить. Он нашел время, притянув ее к себе и красноречиво поцеловав.


«Карла… это не имеет ничего общего с ханжеством. Но я осторожен. Ради тебя и себя я не хочу, чтобы рассерженные мужья лаяли нам по пятам. Например, ты знаешь, где он сейчас? вы следовали. "


"Ха!" Она издала презрительный звук. «Он не посмеет. Он знает, что потеряет меня навсегда, если попробует. В любом случае, его нет в городе».


«Но ты же не знаешь где? По крайней мере, ты так сказал. Конечно, ты должен знать…»


Она резко отодвинулась от него с таким разгневанным выражением лица, что он понял, что должен сменить мелодию, иначе он потеряет ту маленькую нить, которую теперь держал в руках.


«Карла! Разве ты не видишь, как ты меня привлекаешь? Я не могу не спрашивать тебя об этом. Карла… пожалуйста». Он приподнялся на загорелом локте и склонился над ней. «Боже, ты такой милый». Он вздохнул и прикрыл глаза. Его рука скользнула по мягким линиям ее шеи и подбородка… скользнула вниз, чтобы почувствовать контуры одной высокой острой груди… скользнула ниже и почувствовала шелковистую мягкость. Он задавался вопросом, когда она его остановит.


Ее тело корчилось под ним.


Цвета сошли с неба, и их место заняла мягкая тьма.


Его губы вернулись по курсу, намеченному его пальцами


«Укусите меня. Укусите меня!» - умоляла она, стиснув зубы.


Он укусил ее. Несколько раз в разных местах.


Затем она наклонила его голову и поцеловала жадно, умело. Ее пальцы блуждали по его телу. Ее полузакрытые глаза блестели в полумраке, дыхание участилось. Несмотря на себя, он почувствовал, как его собственный пульс участился. Казалось, ее растущая страсть превратила ее в яркое и красивое существо. Задворки его сознания напомнили ему Пирса Лэнгли, человека. В другом углу ему холодно сказали, что эта женщина изменила по собственному желанию, и это может быть его первым и лучшим шагом к пропавшему агенту. Перед его мысленным взором возникло бездумное пятно.


Ник почувствовал, как ее ноги раздвинулись под ним, почувствовал, как напряжение его собственного тела скользит, как будто в темный, неизвестный колодец, который превратился в волнистый пруд, а затем в кружащийся водоворот. Он позволил себе уйти, весь в себе, за исключением той части, которая всегда была агентом, готовым к опасным и неожиданным. Его грубый голос сказал ему теперь, что он должен спешить, что это будет адское место, где можно попасться.


Она ахнула и укусила. Ее тело дрожало и искривлялось от желания. Ее ноги обвились вокруг него, а ее мускулы напряглись, чтобы извлечь из него всю силу, которую он мог дать. Ему не нужно было притворяться нежностью, которую он не чувствовал; она отдалась яростно и безудержно, требуя от него такой же жестокости и животной силы. По-своему она была великолепна - совершенно заброшенная, необычайно опытная, яростно физическая.


Ему казалось, что он тонет в волнах ее желания, хотя он знал, что сам создает волнения. Смутно он подумал о Розе и по какой-то причине он почувствовал некую ненависть к себе и к женщине, которая содрогалась под ним.


Наконец он всплыл, задыхаясь; и, наконец, она глубоко вздохнула и выпустила его - яростно сжимая его, как будто сама тонула - в серии коротких мучительных стонов экстаза.


Потом она лежала почти тихо, вздыхая и дрожа.


Он заставил себя бормотать что-то мягкое, бессмысленное, хотя его побуждением было схватить одежду и бежать. Но через мгновение она открыла глаза, и они были наполнены счастьем и удовлетворением. А потом ему захотелось проклясть себя и попросить у нее прощения.


«О, Боже…» - сказала она и снова вздохнула. «Так сильно. Так внезапно. В следующий раз…» Она затаила дыхание и посмотрела ему в глаза. "Будет следующий раз, не так ли?"


Наконец, он заставил себя действовать. Это была его реплика.


Он медленно отошел от нее, зная, что ее аппетит не удовлетворяется, а разжигается, что ее желание иметь его тело будет расти и продолжать расти. Он знал это так же точно, как если бы она рассказывала ему весь день.


"Там будет, не так ли, Роберт?"


Он хрипло вздохнул. Стыд - Роберта Милбанка или Ника Картера, он не знал, кто именно - заставил его подняться на ноги и обернуть полотенце вокруг талии.


«Карла. Карла, послушай меня». Он упал на колени рядом с ней. Его голос был твердым и разумным, мягко умоляющим. «Ты должен рассказать мне о своем муже. Не потому, что я хочу подглядывать. Не потому, что я тебе не доверяю. А потому, что мне просто не нравится мысль о том, что я не знаю, где он. Мне не нравится идея Родриго тоже. Разве вы не понимаете? "


Она слегка напряглась и открыла рот, чтобы что-то сказать.


"Нет, подождите!" - настойчиво сказал он. «Не сердитесь. Не портите все это. У нас может быть что-то чудесное вместе, ты и я». Его голос внезапно стал жестким. «Но мне не нравятся сложности. Мне не нравятся загадки - и я не люблю соревнования. Я просто хочу знать, как вы можете позволить себе так небрежно относиться к нему. Где он и когда он вернется ? Неужели это так много нужно от вас? "


Настала ее очередь дотянуться до чего-то, что могло бы прикрыть ее обнаженное тело.


"Вы всегда проявляете такой интерес к мужьям?" - ледяным тоном спросила она.


«О, Боже», - очень тихо сказал он. Он поднялся на ноги и некоторое время смотрел на нее.


«Тебе не приходит в голову, - спокойно сказал он, - что ты тот, кто меня интересует?» Он отвернулся и начал одеваться.


Она смотрела на него сквозь сгущающуюся тьму.


«Я не знаю, где он», - сказала она наконец. «Я не видел его уже несколько недель. Он позвонил мне из своего офиса и сказал, что ему нужно уехать по делам. Он не сказал, куда, и я не спросил. И он не сказал, как долго он будет быть далеко. Я давно отказался от забот ".


Она начала натягивать одежду.


«Он звонил тебе из офиса, и его не было несколько недель»). И он не был с тобой на связи? Часто ли он делает такие вещи? » Ник перебросил вопросы через плечо.


«Нет, я полагаю, что нет», - признала она. "Он обычно не задерживается


так долго. И он звонит ".


В голове Ника было множество вопросов, но он не осмеливался рискнуть их задать. Он застегнул рубашку и задумчиво задумался. Было хотя бы отдаленно возможно, что Пирс Лэнгли действительно уехал по делам. Но он в этом сомневался. И его сомнения росли с каждой минутой. Двое уже найдены мертвыми, умершие с разницей в несколько недель. А Лэнгли?


«На этот раз прошел почти месяц», - сказала она задумчиво, как бы разделяя его мысли.


«Хм. Тогда он может вернуться в любой день. А когда он вернется, я сдаюсь, не так ли? Нет, Карла. Я не так играю. Я не хочу делиться с тобой. И я не хочу». Не хочу, чтобы его выставляли дураком. Что было бы, если бы он сегодня внезапно пришел домой и начал искать тебя здесь? "


Она презрительно засмеялась. «Он никогда не смотрит сюда».


Ник повернулся к ней лицом. «Никогда? Как часто он должен это делать?»


"Черт тебя подери!" - воскликнула Карла. «Черт тебя побери! Ты лучше меня? Чего ты от меня хочешь? Что ты от меня хочешь?» Она была на ногах, полуодетая, глаза горели гневом и мучением.


«Ничего особенного», - разумно сказал Ник, как будто он потерял интерес. «Просто узнай, где он и когда он вернется. И избавься от этого Родриго тоже. Мне плевать, что я просто один из стаи». Его глаза преобладали над ее, и она подавила ответ, который сорвался с ее губ. «Я привык получать то, что хочу». Внезапно он улыбнулся своей очаровательной улыбкой. «Конечно, в данном случае это ничего не значит, если ты тоже не хочешь меня».


Они молча закончили одеваться. Карла наконец заговорила.


"Как я могу узнать?"


«О, - сказал Ник, ловя сигарету, - ты, должно быть, знаешь некоторых из его деловых знакомых. Узнайте, с кем он разговаривал в последний раз, что он сказал, если он связался со своим офисом. Мне не нужно говорить вам, как. "


«Что, если я не смогу? Что, если я не узнаю?»


Он пожал плечами. «Должен сказать, я думаю, что это довольно странно». Он собрал полотенца. «Давай вернемся в клуб за твоей машиной. Разве ты не хочешь, чтобы я отвез тебя прямо домой?»


Она смотрела на него. "Вы имеете в виду - мы не видим друг друга сегодня вечером?"


"Ну, я думаю, это лучше, не так ли?" - дружелюбно сказал Ник. «Сначала мы выпьем…»


"А потом ты не хочешь меня снова видеть, не так ли?"


Ник уронил полотенца. «О, дорогая, нет! О, Карла, это не так». Он срочно обнял ее. «Пожалуйста, не думайте так». Его язык нашел ее язык в страстном поцелуе. Ее глаза были полузакрыты, а губы блестели.


"Пойдем," мягко сказал. «Просто позвони, когда будешь готов меня видеть».


Он знал, что она точно знала, что он имел в виду. И он знал, что она позвонит.


Пытливый репортер


Было уже за полночь, когда человек, который не был ни Ником Картером, ни Робертом Милбанком, покинул роскошный номер в отеле Copacabana International. Он был молод, но сутулый. Сильные черты его лица скрывала борода, которая обычно ассоциируется с рассеянными профессорами или жителями Гринвич-Виллидж. Его стальные серые глаза были искажены за толстыми очками, а костюм, хотя и хорошо скроенный, свободно свисал с его фигуры. Но он двигался быстро, глаза насторожились.


Сначала он убедился, что коридор пуст. Он нашел лестницу, прошел три пролета, а затем поднялся на лифте на этаж улицы. Оттуда он пошел к Excelsior Copacabana, провел несколько минут в баре, а затем поймал такси и отправился в отель Serrador в центре города.


Перед отъездом из Интернационала он вместе с Розалиндой ознакомился с сегодняшними событиями и планами на следующий день.


«Я не уверена, что это был тот же мужчина», - сказала она. "Я мельком увидел его только после того, как вы заметили, что за нами наблюдают. Но это круглое лицо выглядело знакомым. Он был с группой, но было трудно сказать, принадлежит ли он к ним, или они просто Во всяком случае, он сказал, что свяжется с вами. Я знаю, что он задумал для меня - он сказал что-то о сделках с сумками из аллигатора и аметистами - но для вас я думаю, что это девичьи шоу и азартные игры ».


"Сильвейро, а?" - сказал Ник, дергая себя за бороду. «Интересно, это его настоящее имя?» Полагаю, он не сказал, когда позвонит ».


«Нет», - сказала она, разглядывая его новое лицо. «Он просто ухмыльнулся и сказал, что рискнет найти нас через какое-то время. А затем он улыбнулся своей жирной улыбкой и ушел».


«Хорошо, мы подождем его», - сказал Ник. «А теперь послушайте. Я оставил слово, что нас не беспокоить до позднего утра. Когда вы уйдете, возьмите табличку с двери и тайте отсюда как можно ненавязчивее. Я встречусь с вами в музее между тремя и три тридцать. Пожалуйста, постарайтесь выглядеть немного менее роскошно, чем обычно, чтобы вас не привлекали


толпа поклонников ".


"В музее?" - пренебрежительно сказала она. «Вероятно, это будут только я и мыши».


«Ага, берегись этих мышей. И сделайся сама, как мышь. Хочешь Кольт, на всякий случай?»


«Нет, спасибо. Я не хочу, чтобы меня поймали с чем-то подобным. Кстати, как вы целовались с мадам Лэнгли?»


Лицо Ника напряглось из-под бороды. «Если ты можешь вынести незнание, я бы сразу не спросил. Но если она позвонит, пока ты здесь, просто ... э-э ... возьми сообщение. Или, если она оставит записку, прочти ее и избавься. этого. " Во время выступления он распространил несколько статей о своей персоне. Люгер, стилет и небольшой круглый шар, который мог быть пластиком, металлом или каким-нибудь сплавом.


"Да это же Вильгельмина!" - сказала Розалинда, широко открыв глаза и приподняв прекрасные брови. «И Хьюго, не так ли? Я думала, ты их потерял».


Бородатое лицо расплылось в ухмылке.


"Я тоже. Но - это забавный старый мир, это так. Я их вернул. Я расскажу вам, как на днях. Это настоящая история. А пока - де Сантос и Бренха. Если вам нужно Мне срочно позвоните в комнату 1107, Серрадор, и спросите Нолана. Я буду слышать телефон, даже если нахожусь в другой комнате. Все готово. на завтра? "


Она кивнула. «Да, это будет легко. Но кем ты будешь, когда я тебя увижу?»


"Хм." Он задумался на мгновение. «Я думаю, это подойдет. Пока не нужно слишком часто переключаться. Ищите Майкла Нолана, бородатого мальчика-репортера. И позаботьтесь о себе, хорошо?» Ник повернулся к ней и взял ее лицо руками. «Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Проверяйте замки и окна, когда я уйду, и не делайте ничего опрометчивого завтра. Мы только начинаем, и мне нужно, чтобы вы были рядом».


«Ну, это не очень похоже на это», - начала она, но он заставил ее замолчать бородатым поцелуем в губы.


«Не открывай дверь посторонним», - сказал он легко. «Просто проверьте, свободен ли берег, и я уже в пути».


Коридор был пуст.


В понедельник, вскоре после часа дня, он во второй раз открыл дверь комнаты 1107 отеля «Серрадор». Первый раз случился через несколько часов после их прибытия ближе к концу прошлой недели. В то же время миссис Марлен Вебстер из Далласа, штат Техас, зарегистрировалась в комнате 1109 и потребовала полного уединения на выходные. Майкл Нолан, бродячий корреспондент Washington Herald, дал понять руководству, что намерен использовать свою комнату только в качестве штаб-квартиры для поездок из города в глубь страны. Он бывал там редко.


Ничего не указывало на связь между Майклом Ноланом и миссис Марлен Вебстер, несмотря на запертую соединительную дверь. Документы очень хорошо оформили бронирование. Руководство не должно было знать, что и леди, и джентльмен могут открыть почти любую дверь с легкостью самого опытного взломщика.


Ник запер за собой дверь комнаты 1107. Привычка заставляла его проверять дверцы шкафов, ящики бюро, окна, пыльные поверхности и сантехнику. Кровать, которую он оставил помятой во время своего первого визита, поправили, но больше ничего не изменилось. Потрепанный багаж и немного одежды Нолана остались нетронутыми.


Он достал из кармана небольшой набор и быстро возился с запорным механизмом, который прикрепил к соединительной двери во время своего первого визита. Через несколько секунд он вошел в комнату 1109 и осмотрел багаж миссис Вебстер.


Багаж миссис Вебстер был чудом изобретательности. Помимо обычного набора женских украшений, в него входили некоторые устройства, известные только AX и аналогичным специализированным службам. Косметичка миссис Вебстер была особенно хорошо подогнана. Когда его сняли с верхних полок, он показал коротковолновое радио, известное AXEmen как Оскар Джонсон.


Сообщение Ника Хоуку было коротким и загадочным:


ПРЕСС-ТУР ЗАВТРА ПОДДЕРЖКА ПОЛНОМОЧИЯ, ЕСЛИ НЕОБХОДИМО. НОЛАН ПО НОВОСТЯМ БУДЕТ ПОМОЩНИКОМ ПО АНТРОПОЛОГИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ. ГЛАВНЫХ ПЕРЕРЫВОВ ЕЩЕ НЕТ.


Ответ Хоука был еще короче. ПРОВЕРИТЬ. ПОДДЕРЖИВАЕМЫЕ УЧЕТНЫЕ ДАННЫЕ.


Это было немного, но это означало, что штаб-квартира AX будет знать, куда направляются агенты Картер и Адлер, когда в последний раз получали известия. Картер, с полными полномочиями для прессы, будет проверять Rio Journal. А Розалинда Адлер будет в Национальном индийском музее.


Ник воспользовался ванной Марлен Вебстер и рассыпал ее ароматный порошок на полке и на полу. Подойдя к кровати, он натянул одеяло и помял подушку. Затем, немного приоткрыв здесь ящик и бросив туда женскую туфлю, он запер Оскара Джонсона на ночь и вернулся в комнату 1107.


В течение пятнадцати минут он выполнял упражнения йоги, которые позволяли ему выжиматься из узких углов и надолго задерживать дыхание многие минуты,


затем он забрался в кровать Майкла Нолана и заснул как младенец.


Утром он немного поправил бороду и пошел дальше.


Главный редактор англоязычной газеты Рио тепло приветствовал его. Его очень интересовало, что бродячий репортер Washington Herald и стрингер Amalgamated Press and Wire Service - да, да, конечно, он уже получил их телеграфное уведомление - должны интересоваться местной криминальной историей.


Тон Ника был серьезным, и он дернул себя за бороду.


«Конечно, вы понимаете, сеньор, - сказал он на вполне приемлемом португальском языке, - что на данный момент мой запрос носит конфиденциальный характер. Позже - полиция. Но теперь - вы понимаете, как обстоят дела с любым, кто отслеживает историю, - предпочитают поговорить напрямую с руководителями ". Он унизительно улыбнулся. «По крайней мере, я всегда предпочитал работать независимо от власти как можно дольше».


Редактор понимающе улыбнулся.


«Но, естественно. Репортеры везде одни и те же. Но почему у вас должен быть такой интерес к ничтожеству, подобному Аппельбауму? Любопытная история, да, но определенно не важная?»


«Возможно, не само по себе», - сказал Ник. «Но мне интересно, до вас дошло, что еще один американец, торговец драгоценностями Пирс Лэнгли, пропал без вести в течение нескольких недель? И что ваш репортер, Жоао де Сантос, был знаком с ними обоими? Это может ничего не значить. конечно, но в этом есть что-то любопытное, не правда ли? " Он надеялся, что его собственные вопросы не покажутся слишком любопытными.


«Наш собственный де Сантос? Но…» Глаза редактора сузились. "Откуда вы знаете, что он знал других?"


Ник грустно вздохнул. «Понимаете, у Аппельбаума есть семья в Штатах. Довольно дальние родственники, но он имел обыкновение писать им. Видимо, он мало общался, да и писать было не о чем. Поэтому он упомянул своих друзей и книги, которые ему нравились больше всего, и тому подобное. Теперь, когда он какое-то время не писал - ну, вот как все началось, понимаете. А потом, когда его тело было обнаружено, и сразу после этого де Сантос был найден мертвым, и Лэнгли пропал без вести, ну, мой офис телеграфировал мне разобраться в этом ".


Это была довольно искаженная история, но у него были телеграммы и документы, подтверждающие его. У него также был естественный интерес главного редактора к Жуану де Сантосу.


"Но Лэнгли! Что ты имеешь в виду, он пропал?"


Ник пожал плечами. «Ни его дом, ни его офис не имеют ни малейшего представления, где он находится, и он отсутствовал на несколько недель. Это может быть чисто личное дело или какое-то очень секретное дело - кто может сказать? Но я хотел бы узнать. И Я надеялся, что ты сможешь мне помочь. Мой офис, кажется, думает, что за этим может быть что-то большее, чем кажется на первый взгляд. Можно ли проверить, могут ли другие американцы пропасть без вести? Или загадочно найдены мертвыми? »


"Но почему де Сантос?"


«Я не знаю. Я совсем не знаю. Но, возможно, он просто наткнулся на историю, на которую не должен был наткнуться».


Ник бросил на редактора проницательный взгляд, похожий на газетный ястреб.


"Что это за история?"


Ник позаимствовал свое воображение и предложил историю, которая включала торговлю оружием и оптовое ограбление драгоценных камней. Конечно, он мог только догадываться, будучи здесь относительно чужим, но разве это невозможно…? К тому времени, когда он закончил, он сам почти в это поверил. Редактор тоже, по крайней мере, достаточно, чтобы оказать ему неохотную помощь. Он пообещал, что его сотрудники проведут проверку пропавших без вести, и сообщил Нику подробности обнаружения тел Аппельбаума и де Сантоса. В конце концов, он пообещал позвонить Кармен де Сантос и предложить ей позволить бородатому американскому репортеру взять у нее интервью.


«Но я не могу обещать, что она увидит тебя», - сказал он, поднимаясь и проводя Ника к двери своего офиса. «Как вы понимаете, она так тяжело переживает».


«Я могу это понять», - сочувственно сказал Ник. "Но вы можете заверить ее, что я отниму у нее очень мало времени и что я чрезвычайно уважаю ее чувства. Но в свете того, что вы мне только что сказали, она, возможно, не прочь будет попытаться прояснить это. В любом случае, я не буду звонить ей, пока не получу от вас известие. Она может даже позвонить мне сама, если ей нравится. Майкл Нолан, номер 1107, отель Серрадор "


Он вернулся в отель, сделав по пути одну короткую остановку. У книжного магазина «Единорог» была табличка на двери: закрыто.


Комнаты 1107 и 1109 были вычищены и отремонтированы.


Он запер соединительную дверь и сел ждать и думать. Возможно, ему стоит позвонить Карле.


* * *


Розалинда прошла через широкие двери Национального музея Индейцев и вздохнула с облегчением от долгожданной прохлады.


Она остановилась у входа и посмотрела на план этажа.


«Индейские цивилизации Центральной и Южной Америки… племена Бразилии, Колумбии, Чили, Перу, Мексики и т. Д. И т. Д. И т. Д. Пуэбло… зуни… ацтеки… инки… хивары… и т. Д. Среда обитания, костюмы, языки, обычаи… места захоронения… жертвенные колодцы ... храмы ... сокровища ... конкистадоры ... ну, вот и все. Офисы? Первый этаж, верно. Но сначала она искала все, что соответствовало ее утреннему курсу. Она прошла через мраморное фойе и через открытый двойной двери в комнату, уставленную огромными стеклянными шкафами.


Любой, кто смотрел на нее, увидел бы невзрачную женщину среднего роста в невысоких удобных туфлях и в несколько неподходящем прямом хлопчатобумажном платье. Ее волосы были собраны в пучок, и они были на удивление безжизненными, как будто никогда не чувствовали солнца. Крошечные морщинки защипали уголки ее глаз и рта. И сегодня ее звали Мэри Луиза Бейкер. От этого она даже почувствовала себя серой.


Она искала компании среди индейцев в стеклянных корпусах. Был один скучающий турист, мужчина, в рубашке с цветочным рисунком; одна серьезная молодая пара с блокнотами и хриплыми голосами; один молчаливый юноша, срочно нуждающийся в стрижке; одна старушка занимала единственное место для сидения. Похоже, это кресло охранника, хотя она не казалась охранником.


Розалинда решилась. Это действительно было довольно интересно. Диорамы были выполнены на удивление хорошо, и глаза этих людей из далекого прошлого были удивительно живыми. Древние сочинения и их переводы, а также некоторые артефакты особой формы и дизайна легли в основу одной из малоизвестных монографий Карлоса Бренхи о потерянном континенте и его выживших. Он написал несколько таких работ в своем сухом научном стиле, подкрепив свою диссертацию сравнениями иератического письма и тщательными рисунками изысканно изготовленной посуды с символическими надписями. У нее сейчас была одна из этих монографий в ее объемном кошельке вместе с рекомендательным письмом, на подготовку которого у нее ушла значительная часть утра. Сама по себе подпись была второстепенным шедевром. Каждый мог сразу увидеть, что это работа стареющего ученого с точным умом и дрожащей рукой.


Коридоры, казалось, тянулись бесконечно. Каждая главная комната вела в другие, и каждая из дополнительных комнат имела ответвления. Над основным этажом находился антресоль, а над ним еще несколько этажей открытых экспонатов и витрин. Охранники музея казались немногочисленными и редкими.


Наконец, чувствуя себя пропитанной индийскими знаниями и угнетенная вековой тишиной, она направилась в офисы на первом этаже.


Табличка на двери гласила: ЧАСТНЫЙ. ОФИС. Доктор Эдуардо Соарес. Доктор Карлос Бренха.


Она легонько постучала в дверь. Нет ответа. Она снова постучала. Наконец пронзительный голос нетерпеливо крикнул: «Входите! Входите!»


Она сделала. Худой мужчина в очках выглянул из-за стола, заваленного бумагами, книгами, церемониальными масками и необычными керамическими изделиями. Второй стол был еще более беспорядочным, но он был пуст.


"Доктор Бренха?" - неуверенно спросила она. "Или ты…?"


«Ах! Нет! Извини. Очень жаль». Мужчина неуклюже поднялся и жестом указал ей на стул. «Доктор Бренха - необъяснимая вещь в целом. Не могу этого понять! Рад видеть вас. Вы знаете его? Пожалуйста, присаживайтесь. Меня зовут Соареш. Куратор. Бренха, да. Странная история - хороший человек, прекрасный ум. Вы говорите, что знаете его? О нет, конечно, нет. Я доктор Соарес. А вы? "


«Мэри Луиза Бейкер», - нерешительно сказала она. «Колорадский институт индийских исследований. У меня есть рекомендательное письмо к нему». Розалинда покопалась в сумочке. «Я здесь в отпуске, но подумал, что воспользуюсь этой возможностью…»


«Ах! Как жаль». Доктор Соареш пристально посмотрел на нее поверх очков. «Я не видел Бренху в течение нескольких недель. Его нет дома, он не приходит на работу, он не попал в аварию, никто не знает, где он может быть. Внезапно однажды он не пришел. Я ошеломлен».


«Вы имеете в виду…» Розалинда уставилась на него. «Вы имеете в виду, что он только что исчез? Неужто он в поездке, в отпуске, в гостях?»


Соареш энергично покачал головой.


«Никогда не отправляйтесь в поездку без тщательно разработанных планов. Никакой поездки. Никакого посещения.


"Но вы, конечно, проверили через полицию?"


«Ну конечно! Больницы, полиция - морг. Никаких следов. Ужасно! Где-то заболел, наверное, потерял память. Как бы мы все иногда были рассеянными. Но не так. Плохо, плохо».


«Но это совершенно невероятно! Когда ты сказал, что видел его в последний раз?» Лицо Мэри-Луизы Бейкер было бледным от сочувствия и тревоги. «Институт будет…»


«Вот, вот он», - сказал Соарес, листая бумаги на столе и доставая календарь. «6 декабря. Была пятница. Нас здесь нет.


на выходные, конечно. Ой! Чуть не забыл. - Он посмотрел на нее с дополнительным интересом. - Кто-то еще спрашивал о Карлосе. Антрополог из Лиссабона. Да. Доктор Томаз. Нило Томаз. Вы когда-нибудь слышали о нем? "


«Боюсь, что нет», - сказала Розалинда, подумав: «Кто-то еще там был? Вслух она сказала: «Он все еще в городе? И я должна была слышать о нем?»


Соареш пожал плечами и махнул рукой. «Нет, нет! Я никогда о нем не слышал. Но да, он в городе. На самом деле он почти каждый день приезжает сюда, чтобы работать над надписями. Больше всего его интересуют иератический алфавит и рисунок. символы. Я так понимаю, это вас тоже интересует? "


Розалинда с энтузиазмом кивнула. «Если бы я мог встретиться с этим доктором Томазом - назначьте встречу…»


«Нет проблем. Нет проблем. Забавно - он впервые приехал сюда сразу после того, как Бренха ушел, и был очень разочарован, как и вы. В то время он сказал, что хотел бы встретиться с кем-нибудь еще, связанным с этой областью. Да, я верю он даже сказал, что если бы кто-нибудь еще пришел повидать Карлоса, он бы очень хотел встретиться с этим человеком! " Соареш счастливо просиял. "А вот и ты!"


«Да», - пробормотала Розалинда. «Вот я. Не могли бы вы сказать мне, где я могу найти доктора Томаза? Или во сколько он обычно приходит сюда?»


«Вообще-то, - буркнул Соареш, с энтузиазмом хлопая руками, - он здесь прямо сейчас. Я видел, как он вошел минут двадцать назад и расставил свои вещи в маленькой нише в задней части дома. Мы можем пойти и встретиться с ним прямо сейчас. . Пойдемте! "


Он протянул рыцарскую руку, чтобы помочь ей подняться.


«О, но на самом деле», - возразила она. «Вам не кажется, что это немного утомительно, пока он работает? Разве не было бы лучше, если бы вы, возможно, упомянули обо мне ему и сказали, как войти…»


«Конечно, нет, конечно, нет. Я сказал вам, что он очень хочет встретиться с коллегами.


Он чуть не потащил ее по длинному коридору, который вел в один из главных залов, и снова в другой коридор. «Он, должно быть, соскучился со мной», - подумала она, при первой же возможности склоняя меня к проходящему мимо незнакомцу. Она не могла избавиться от желания, чтобы Ник был где-то под рукой, чтобы оказать ей моральную поддержку.


"Там сейчас!" - бодро сказал Соарес.


Последний из серии лабиринтных проходов привел их в небольшую нишу, почти заполненную стеклянными ящиками с каменными табличками и осколками керамики с символическими надписями. Крупный мужчина сидел на складном стуле и с интересом смотрел вверх, когда они вошли.


У него были чрезвычайно широкие плечи и маленькие круглые глаза, которые скользили по ее телу, словно искали скрытые изгибы - или оружие.


«Мисс Бейкер, позвольте мне представить доктора Нило Томаза. Доктора Томаза, мисс Мэри… э-э… Мэри Бейкер из Института Колорадо. Я понимаю, что вы двое имеете общий интерес к моему другу доктору Карлосу Бренха».


«Неудачный способ выразиться», - подумала Розалинда.


«Вообще-то, у меня просто рекомендательное письмо», - сказала она, неуверенно улыбаясь. «Я не собирался вас беспокоить».


Здоровяк протянул сильную руку и сжал ее.


«Беспокоить меня? Никогда! С удовольствием!» Он широко улыбнулся.


«Ну вот, вот и сейчас», - радостно сказал Соареш. «Как я и сказал. Теперь я знаю, что вам двоим будет о чем поговорить, поэтому я оставлю вас наедине». Покачиваясь и кивая головой, он заметался между рядами индейских фигур. Под прикрытием его отъезда Розалинда украдкой взглянула на свои часы. Пожалуйста, Бог позволь Нику скорее прийти и найти меня. Было без четверти три.


Она посмотрела на Нило Томаза и его стопку блокнотов. Маленькие глаза здоровяка впились ей в глаза. Ее сердце замерло. Что-то было очень не к месту. Конечно, у всех есть неожиданные слабые места, но… По крайней мере, подумала она, ей не придется беспокоиться о собственном незнании иератического письма.


Обложка мягкой обложки виднелась под одним из блокнотов. Она не могла прочитать всю картину обложки, но она видела эту книгу среди других подобных книг в газетном киоске в центре города, и она вспомнила книгу и изображение на обложке одновременно ярко и ясно.


Книга называлась «Адский дом страстей».


Человек, который любит читать на досуге, сказал:


«Совершенно верно, мисс Бейкер. Нам есть о чем поговорить». Что-то заставило его дыхание участиться.


* * *


Ник посмотрел на часы. 2:45. Он подождет еще пять минут, а затем пойдет на встречу с Розалиндой.


Некоторое время назад главный редактор журнала позвонил ему в номер 1107 отеля «Серрадор» и рассказал несколько интересных вещей: во-первых, пропали владелец ночного клуба и куратор музея. Два, это было совершенно верно


что, похоже, никто не знал о местонахождении торговца драгоценными камнями Пирса Лэнгли. В-третьих, полиция обнаружила, что потрепанная камера де Сантоса, найденная на склоне холма на пути его падения, оказалась вовсе не камерой, а оригинальным устройством, стреляющим пулями 22-го калибра. Однако никто не был застрелен. В-четвертых, он - редактор - позвонил Кармен де Сантос и рассказал ей о вопросе репортера Майкла Нолана. Она проявила определенный интерес, поэтому он предложил ей связаться с ним в номере 1107 отеля Серрадор.


Пока ничего.


Ник прокрутил в уме то немногое, что знал. Главный редактор сообщил ему ранее, что полиция почти уверена в том, что де Сантос был убит. Кроме того, де Сантос попросил продления отпуска, и в тот же день, когда вернулся, он умер. Он не должен был связаться со своим офисом до следующего понедельника, и он этого не сделал.


«Он вернулся и во что-то попал, - подумал Ник. И теперь было почти наверняка, что он умер последним. Ник был убежден, что порядок исчезновения жизненно важен, но обманчив. Де Сантос, например, мог бы расстаться со многими из них, а затем уехать в отпуск, наслаждаясь ложным чувством безопасности, только для того, чтобы вернуться и стать жертвой собственного предательства.


Но почему-то Ник не думал, что это возможно.


Пятеро из шести теперь начали появляться как личности, и список начал формироваться: Лэнгли и Аппельбаум, пропавшие без вести / умершие в начале игры, примерно в то же время. Он только что узнал, что Де Фрейтас и Бренха пропали без вести через несколько дней после внезапного отъезда Лэнгли в Бог знает куда. Жуан де Сантос недавно умер. Никакого отчета о Марии Кабрал. Он должен как-нибудь попасть в дом.


Забавно. Он был уверен, что линия де Сантоса была прослушана, дом осмотрен. Может быть, у него все-таки не будет этого посетителя. Или, может быть, посетитель подождет, пока Ник уйдет.


Без десяти три. Лучше быть в пути. Может, Роз повезло больше.


Он вскочил на ноги одним плавным движением и потянулся к дверной ручке, когда услышал тихий звук. Кто-то остановился у его двери.


Кто-то постучал. Снова постучал.


Ник молча скользнул по ковру в чулан. Его рука сомкнулась на удобноом прикладе Вильгельмины.


Повернулась ручка передней двери. Что-то царапалось в замке или мимо него. Ручка снова загремела. Ник отступил в шкаф, оставив себе полдюймовую щель, чтобы видеть сквозь нее.


Незнакомец с хищным лицом и большими руками осторожно вошел в комнату Ника. Одна рука закрыла входную дверь; другой скользнул в боковой карман. Острые глаза смотрели по сторонам, а заостренные уши дергались, пытаясь услышать малейший звук.


Хьюго задает вопросы


Ник ждал. Вильгельмина, Гюго и Пьер ждали с ним, терпеливо и приготовившись.


Газовая гранула Пьера, маленькая, но смертельная, не предназначена для использования в закрытых помещениях или общественных местах. Он был слишком смертоносным. Гюго, стилет с щелчками, с изысканной изобретательностью изготовленный учеником Челлини, был в своих силах быстрым и решающим аргументом. Вильгельмина - Люгер, обнаженная до самого необходимого, как оружие, которым она была, действовала одновременно как молчаливый убеждающий и злобный убийца, укус которого был даже хуже, чем ее лай.


Вильгельмина была готова.


Лицо Хорька вошло в ванную и тут же снова вышло. Ник смотрел, как он приближается к шкафу, его глаза метались от двери шкафа к кровати, от комода к столу, пока он шел. Что-то на столе заставило его остановиться. Страница портативной пишущей машинки была покрыта печатью - попытка связать гибель Аппельбаума и де Сантоса. Внизу страницы Ник набрал ЛЭНГЛИ ???


Новичок с интересом прочитал страницу и достал ее из машинки. Он сунул его во внутренний карман и открыл верхний ящик стола. Большие руки перебирали тетради и бумаги с именем Майкла Нолана, когда Ник решил, что у Феррета было достаточно времени, чтобы рыскать.


Он молча вышел из своего укрытия.


Он постучал. - "Руки вверх!" "Встать к стене!"


Феррет повернулся, его глаза горели удивлением и яростью, а рука потянулась к шишке в кармане.


"Ничего подобного!" - сказал Ник. "Поднимите руки, или я стреляю!"


Ник отвернулся, когда Феррет выстрелил из кармана. Вильгельмина резко ответила. Феррет издал тихий звериный крик и свободной рукой схватился за руку с пистолетом.


«В следующий раз, - сказал Ник, - слушайся».


Его быстрый, легкий шаг привел его к незнакомцу. Быстрая рука вытащила сочившийся карман и вытащила пистолет с тупым носом.


Феррет выругался и бросился на него. Ник с мучительной силой ударил его собственным пистолетом по переносице и быстро отступил, сунув пистолет в свой карман.


«А теперь позвольте мне увидеть эти руки в воздухе, - сказал он на беглом португальском, - или я оторву их обе».


Феррет выругался, но поднял обе руки. Кровь текла по его правой манжете.


«Ты бы не посмел», - прорычал человек с хищным лицом. «Подумай о шуме. У вас в отеле будут все…»


"Вы думаете об этом," сказал Ник. «Это моя комната, помнишь? И тут возникает интересный вопрос - почему ты в ней?»


"Почему вы думаете?" - сказал мужчина и плюнул на ковер. «Дружеский визит? Вы зарабатываете себе на жизнь, я получил свое. Почему бы вам просто не вызвать полицию?»


Его глаза метались, как язык ядовитой змеи. Окна, дверь, ящики стола, торшер, диван… выходы, оружие, помощь…?


Прикрыв его Вильгельминой, Ник дважды запер дверь.


«А теперь, - мягко сказал он, - ты расскажешь мне, зачем ты здесь и что тебя так привлекает в этих записках и бумагах. И не пытайся сказать мне, что тебе нужны просто деньги. Что вы хотите от бумаги в пишущей машинке? Хотите показать ее кому-нибудь? "


Феррет издал хихиканье, похожее на смех.


«Я собираю сувениры от всех своих клиентов», - хихикнул он. «Что вообще такого особенного в пишущей машинке?»


«Я задам вопросы», - сказал Ник. «Отойди от стола».


«Ну, ты не получишь ответов», - усмехнулся Феррет. «В чем дело, ты боишься закона? Почему ты не…»


«Двигайся! Положи руки к стене».


Ник подошел к человеку с лицом хорька, которого Вильгельмина держала в его руках легко, но верно. Его лицо было жесткой маской решимости. Ферре повернулся и высоко прижал руки к стене.


Хьюго вышел из своего укрытия. Его жестокий ледоруб щелкнул. Ник полоснул Феррет за куртку. Две половинки разделились, обнажив спину грязной, но дорогой рубашки. Проклятия Феррет стали громкими и плавными.


Затем Хьюго атаковал рубашку, аккуратно разорвав ее по спине, не слишком заботясь о растрескавшейся под ней плоти. Феррет вздрогнул и произнес слово, которое Ник не слышал годами. Хьюго нашел место у основания голой шеи Феррета и слегка погладил его.


«А теперь, - очень тихо сказал Ник, - ваше имя. Кто вас послал. Зачем. Почему вас так интересуют двое мертвецов? Лучше говори быстрее». Хьюго неожиданно укусил узловатую шею. "Нравится?"


"Фу!" Звук вырвался из горла мужчины, и мускулистые плечи сжались. "Ты свинья!"


«Я так и думал, - любезно сказал Ник. "Более?" Хьюго снова ткнул, немного глубже. «Начни, друг. У меня нет целого дня. Но у меня достаточно времени, чтобы сильно тебя обидеть».


"Вы уверены в этом?" - неожиданно сказал Феррет. "Ты чертовски уверен?"


«Я уверен, - сказал Ник. Хьюго укусил и скрутил, отстранился и быстро проткнул поясницу. «Почему я не должен быть уверен? Уже больно, не так ли? Что еще хуже, ты не знаешь, куда я собираюсь тебя уколоть в следующий раз. Как насчет чего-нибудь здесь, наверху? Мы еще этого не сделали». Стилет образовал поверхностный узор на обнаженном правом плече, которое вздрогнуло в ожидании удара. Хьюго отпрыгнул и жадно покусал поясницу. «Что тебя интересует в моем бизнесе, крысолов? Что привело тебя сюда? Возможно, ты убил де Сантоса, не так ли?» Хьюго описал медленный аккуратный зигзаг чуть ниже левой лопатки. Из крошечных щелей и уколов начинала сочиться кровь. На шее Феррета выступил пот. Он издавал не совсем человеческие звуки.


«Интересно, сколько времени нужно человеку, чтобы истечь кровью, - сказал Ник, - если кровь потечет по капле за раз? Мы скоро узнаем. Поговорим!»


Хьюго снова укусил, аккуратный полукруг во плоти, и остановился.


"Сволочь!" - прорычал Феррет. «Вы бы не подумали, что у вас было так много времени, если бы вы знали, что случится с Кармен де Сантос, если вы не выпустите меня отсюда. А потом, ей-богу, когда я вернусь…»


Он наполовину повернул голову, выплевывая слова, так что его злобный профиль был обращен к Нику. Длинный твердый ствол Вильгельмины ударился о разбитый нос, и голова Феррет дернулась обратно.


- Так ты что-нибудь знаешь о де Сантосе? Ник промурлыкал, но мысли его метались. Это был какой-то блеф? Может быть. Но это тоже был прорыв. "Что ты знаешь? И когда ты вернешься, где?"


Хьюго нарисовал красивую восьмерку на разноцветной спине Феррета. Мелкие струйки крови вскоре испортили четкие очертания.


Феррет издал непристойный звук. «Просто угол улицы. Они будут следить, чтобы увидеть, вернусь ли я. Если они не увидят меня, они начнут работать с этой женщиной де Сантос, так что тебе лучше идти, если ты хочешь быть хоть немного полезной…»


"Какой угол? Кто они?"


Господи, что Они делали с Кармен де Сантос? А с ребенком? Это должно быть блеф.


Восьмерка начала капать Феррет за пояс.


Хьюго протиснулся под кожный лоскут и начал исследовать.


"Где? Кто они?"


Измученное тело Феррета корчилось.


«Уголок Бранко и Варгаса. Прекрати, черт возьми, стой!» Его дыхание стало прерывистым, мучительным. «Прямо за угол. Они будут присматривать за мной. Если меня не будет через полчаса, они убьют ее, и они придут сюда, и тогда вы увидите через Иисуса, что они сделают с вами. ! "


"Кто они?" Голос Ника хлестал его, как кнут. Хьюго стал копать глубже.


«Альварес и Мартин! Альварес и Мартин! Я больше не знаю, говорю вам! Я делаю для них работу, я не спрашиваю почему! Если вы не оставите меня в покое, я говорю вам, что они сильно обидят ее! "


"Вы больше ничего не знаете!" Голос Ника насмехался над ним, в то время как голос в глубине его сознания побуждал его пойти и выяснить, что происходит с Кармен де Сантос. И Розалинда, во имя любви Христа! Если бы она столкнулась с чем-то похожим на это, Бог знает, как бы она целовалась. "Вы знаете, что они пытаются добраться до нее, но вы больше не знаете?" Хьюго ощупал сырую плоть. «Где они тусуются? Чего они от нее хотят?» Он заставил Хьюго сделать небольшую джигу внутри раны.


Феррет закричал и бросил руку на Ника. Хьюго приземлился на пол, и Ник быстро отступил, когда мужчина с безумным от боли глазами приподнялся в прыжке.


Мысли Ника работали как молния. Продлить это и рискнуть, что рассказ о Кармен де Сантос был блефом? Возвращайся позже?


Вильгельмина разрушила лицо Феррета. Раздался ужасный хруст, и человек с разбитым лицом упал, как мешок с цементом. Ник поймал его, когда он упал, и еще раз ударил по подбородку. Он наклонился над телом в быстром поиске, не обнаружив ничего, что могло бы опознать человека. Он все же нашел пачку крепких бразильских сигарет, свой псевдоним и адрес на полставки, нацарапанные на спичечном коробочке, взятом из клуба Кариока, и небольшую связку ключей. Одним из «ключей» было устройство, хорошо известное Нику: универсальный маленький предмет, предназначенный для открытия множества дверей. Также в одном из карманов было небольшое количество серебристого порошка. Не время сейчас об этом думать. Он переложил все, кроме порошка и собственных машинописных заметок, в свои карманы. Записки, которые он бросил в ящик стола. Передавая ключи, он увидел, что один из них немного отличается от других: он был меньше, бледно-золотого цвета и тяжелый. На нем по кругу была нанесена цифра 12.


Ник работал быстро. Он отпер дверь, ведущую в комнату миссис Марлен Вебстер. К тому времени, когда он осторожно открыл входную дверь, Лицо Хорька было надежно связано, с кляпом во рту и тихо истекавшим кровью его рваный пиджак в запертом туалете миссис Марлен Вебстер. В комнате Майкла Нолана был восстановлен порядок, который обманул бы всех, кроме натренированных глаз полиции.


Пожилая пара ждала лифта. Ник присоединился к ним и вошел вместе с ними в наполовину заполненный вниз автомобиль.


Вторая, менее заметная из его арендованных машин была припаркована в квартале от него.


До получаса Ферре оставалось меньше десяти минут. Если это был блеф, он выставлял себя дураком. Но звонить по телефону, чтобы узнать, как там миссис де Сантос, было бесполезно - очевидно, ее провод прослушивался. Бог. Если у Розалинды проблемы, ей придется позаботиться о себе.


* * *


Половина четвертого. Ник вообще не собирался приходить.


В животе Розалинды возник узел боли, когда ее фальшивое лицо кивнуло стоящему рядом с ней здоровяку.


«Я действительно не знаю, доктор Томаз, - сказала она примерно в пятнадцатый раз. "Я тоже этого не понимаю, но это, должно быть, какая-то амнезия. Я уверена, что он скоро снова появится. А теперь, знаете, мне действительно нужно идти. Я думаю, мой друг, должно быть, ждет меня где-нибудь еще ".


Каким-то образом она заставила его покинуть этот маленький, вызывающий клаустрофобию альков, переполняясь энтузиазмом при встрече с кем-то из смежных областей. Энергично помахав рекомендательным письмом и монографией Бренхи перед его лицом, она увидела, как мерцание исчезло в его маленьких глазках и сменилось чем-то, близким к недоумению. Он проследовал за ней - слишком близко, чтобы успокоиться - до главного зала и коридоров, уставленных большими стеклянными витринами. Затем он спросил ее, и она ответила на его вопросы


Ее главная трудность заключалась в том, чтобы скрыть от него свое знание о том, что он совершенно не знакома с древними знаками и письменами. Возможно, ей стоит бросить это ему в лицо и посмотреть, как он отреагирует. Нет. Он был слишком большим и злобным на вид. Они зашли в тупик.


"Как вы думаете, где ваш друг может ждать?" - спросил Томаз, его голос эхом разнесся по застекленным коридорам.


Розалинда с некоторым удивлением взглянула на него: «У нас есть любимое маленькое кафе, где мы встречались в последнее время. Почему вы спрашиваете?»


«Я просто подумал, что это немного странно, - прорычал Томаз, - что друг-джентльмен забудет, где он встретил такую прекрасную даму». Он неискренне улыбнулся. "Я бы точно не стал. Кто этот рассеянный друг?"


«Почему, доктор», - застенчиво хихикнула она. «Просто друг. Не надо переходить на личные темы!» «Черт побери, - сказала она себе. Теперь он у меня в руках, и я не знаю, что с ним делать. «Но я должен идти. Если он ждет, он может уйти раньше, чем я приеду».


«Вы позволите мне взять вас», - сказал Томаз, и это не было вопросом. «Моя машина стоит на подъездной дорожке».


На подъездной дорожке стояло несколько машин. Розалинда быстро подумала. Никого не было видно. Индийский музей казался наименее популярным местом развлечений в городе, по крайней мере, по понедельникам. Было очень тихо. «Зловещая тишина», - подумала она. По крайней мере, снаружи будет дневной свет и наверняка несколько человек.


«Это очень мило с вашей стороны», - сказала она.


Он слишком сильно взял ее за руку и провел через главную дверь. На них светил солнечный свет. Полосы сада обрамляли извилистую дорогу, кое-где в траве стояли скамейки. Розалинда приняла решение. Она не собиралась ехать в неизвестном направлении или бесконечно сидеть в каком-нибудь кафе с этим неповоротливым зловещим человеком. И она не собиралась позволить ему уйти без последнего усилия.


«Это прекрасный день», - сказала она, рассматривая пейзаж. «Возможно, мы могли бы посидеть на солнце несколько минут, а затем продолжить».


Томаз неприятно улыбнулся. "Что о вашем друге?"


«Я передумала», - весело сказала она. «Женская привилегия. Он может позвонить мне позже и объяснить, где он был весь день, идиот».


Она целенаправленно подошла к скамейке на полпути к дому. Томаз шагал рядом с ней с легким удовлетворением на ненаучном лице.


Розалинда села и вытащила из своей вместительной сумочки сигареты и довольно громоздкую зажигалку. Томаз сел рядом с ней, когда она закурила сигарету, держа большую зажигалку в руке.


«Доктор Томаз», - начала она. "Вы не возражаете, если я задам вам очень прямой вопрос?"


Большая голова склонилась набок, и глаза снова превратились в узкие щелочки.


"Откуда мне знать, пока вы не спросите?" Его губы скривились в полуулыбке.


«Что ж, - сказала она, нервно затянувшись, - я не могла не заметить, что вы на самом деле не очень разбираетесь в области доктора Бренхи, не так ли? Но вы действительно хотите знать все о людях, которые кажутся интересовался им, и вы задали мне ужасно много вопросов сегодня днем. Вы же не ученый, не так ли? Вы расследуете его дело? Полиция? "


Маленькие глазки заблестели.


«Это очень умно с вашей стороны, мисс Бейкер. Мне было интересно, почему вы не спросили меня, почему я так мало знаю. Да, я пытаюсь выяснить, что случилось с Брехой. И вы тоже, я так понимаю?»


«Да нет же, - сказала Розалинда, удивленно приподняв брови. «Мне было интересно встретиться с ним, и, естественно, меня беспокоит то, что с ним случилось. Почему вы не упомянули, что ведете расследование? Я бы ответила на ваши вопросы гораздо более свободно, вместо того, чтобы просто думать, что вы ведете себя довольно любопытно. . "


Он уставился на нее.


«Какие вопросы, мисс Бейкер? Что вы обо всем этом знаете?»


Розалинда заставила себя волноваться.


«Да ничего. Я просто имел в виду, что тогда я бы не подумал, что в тебе есть что-то смешное…»


"И теперь вы это делаете. Что ж, возможно, мы продвинемся дальше, если поищем этого вашего друга и посмотрим, что он скажет. Или, возможно, вы предпочтете пойти со мной в штаб. Мы просто сделаем обычная проверка вашей личности ". Он искоса посмотрел на нее и взял ее за руку. Ее сигарета упала на траву, когда она отодвинулась от него.


«Минуточку, Томаз, или как там тебя зовут», - решительно сказала она. «Раньше на меня примеряли всевозможные допросы, и ваш не лучше, чем у большинства. Сначала вы ученый, который не знает своего предмета, а теперь вы полицейский с чувством. ваши руки прочь от меня. Штаб, действительно! Где ваше удостоверение личности? "


Краем глаза она увидела садовника, лениво гладящего траву в пятидесяти футах от нее. По ступеням музея спускалась молодая пара.


"Идентификация?" - задумчиво сказал Томаз. Он полез в пиджак.


Ладно, это была идентификация - голубая беретта, указывающая прямо на это напряженное место в области живота.


«Так оно и есть», - мягко сказала она. "Почему? Кто ты?"


Он неприятно рассмеялся. «Пойдемте, мисс Бейкер, или кто бы вы там ни были. Мой маленький пистолет может проделать очень уродливую дыру, если вы не сделаете то, что вам говорят».


«Да», - согласилась она, вставая со скамейки и направив на него зажигалку. «К тому же он издает очень неприятный звук. Это больше, чем ты можешь сказать о моем маленьком друге. Я оставлю тебя сейчас, Томаз, и найду дорогу в штаб. Ты не будешь стрелять, но Я буду."


Он вскочил на ноги и, рыча, потянулся к ней. Она поспешно отступила, ее голос повысился от негодования.


«Доктор Томаз, пожалуйста! Пожалуйста, отпустите меня! Уберите от меня руки! Не смей меня больше беспокоить!»


Молодая пара остановилась как вкопанная и уставилась на картину. Садовник перестал грабить.


"Почему, глупая сука!" - прошипел Томаз. «Если ты думаешь, что сможешь уйти…»


"Достаточно!" она истерически кричала. «Я не хочу, чтобы ты мне угрожал. Грязный старик!» Ее рука отдернулась и ударилась ему по лицу. «И если ты попытаешься последовать за мной, я пойду прямо в полицию».


Она повернулась к нему спиной и зашагала прочь по подъездной дорожке.


Молодая пара впилась взглядом. Где-то открылось окно.


Томаз стоял там, раскачиваясь от удара ее маленькой руки, пряча собственное оружие своими большими руками. Медленно, опустив голову, он пошел.


Розалинда побежала по подъездной дорожке на улицу.


Прошло некоторое время, прежде чем она услышала шаги, прежде чем она поняла, что они становятся все быстрее и ближе.


Осада, погоня и золотой ключик


Маленький Джо радостно булькал в манеж. Дом на Васко да Гама Драйв был убежищем мира и здравомыслия, если не считать тени необъяснимой смерти, нависшей над ним.


Но Кармен де Сантос и маленький Жуан были в безопасности.


С улицы послышалось урчание плавного мотора, которое затем стихло.


Чувство срочности подкралось к Нику, как прилив. Либо гамбит Феррета был блефом, либо он все еще на один прыжок опережал безликого врага. Он смотрел в потускневшие от боли глаза Кармен де Сантос и задавался вопросом, насколько она понимает то, что он сказал. Для нее он все еще оставался вопрошающим репортером, как и Жоао.


Она посмотрела на сутулого бородатого мужчину в своей уютной гостиной и вздохнула.


«Diga me que jazer», - безнадежно сказала она. «Скажите мне, что мне делать. Я все рассказала полиции, но пока они мне ничего не сказали. Я не понимаю, почему я должна быть в опасности. Но если вы можете помочь мне узнать о Жоао…» - ее голос затих. прочь, и ее привлекательные глаза блуждали по его лицу.


«Я сделаю все, что смогу», - серьезно сказал Ник. «И я бы хотел, чтобы вы доставили беспокойство полиции и мне. Думаю, то, что вы мне сказали, будет большим подспорьем. А теперь я бы хотел, чтобы вы сделали еще кое-что. Возможно, тебе это не понравится, но это важно, и я думаю, тебе следует сделать это немедленно. Ты и маленький Джо ».


"Маленький Джо?" Тусклые глаза заблестели жизнью. "Что он может сделать?"


«Вы можете переехать отсюда, вы оба, и либо к родственникам, либо в какую-нибудь гостиницу. Не беспокойтесь о деньгах. Я помогу вам. Но в ближайшие несколько дней, думаю, вам будет удобнее где-нибудь еще." Его тон был резким и решительным.


"Это не предложение, не так ли, сеньор?" Она задумчиво посмотрела на него. «Я думаю, это приказ. Почему вы приказываете?»


Ник заставил свой тон проявить терпение. Ему понравилась женщина; он ей сочувствовал. Но ему хотелось, чтобы она осознала необходимость срочности.


"Потому что я считаю, что ваш муж собирался узнать что-то очень важное и что вы можете оказаться в такой же опасности, как и он. Я не хочу быть таким резким, но вы должны покинуть этот дом. Скажите только кому-то очень важному. рядом с вами и с полицией. Нам нужно срочно уйти отсюда. Возьмите то, что вам нужно сегодня вечером, а я позабочусь о том, чтобы забрать остальное позже. Но поскольку вы уважаете своего мужа, пожалуйста, сделайте, как я прошу ».


Она еще долго смотрела на него. «Я буду готовиться», - сказала она.


Жоао джуниор причитал.


«Я и сам чувствую себя немного таким же», - сказал Ник. «Может, нам стоит спеть дуэтом, малыш?»


Младенец перестал плакать и серьезно смотрел на него, когда он подошел к окну и выглянул из-за занавески.


Компактная машина с маленькими высокими окнами


простаивала на углу Да Гама Драйв и перекрестка. Ник какое-то время смотрел на это. В ней сидели двое мужчин, которые как казалось с такого расстояния, кого то ждут, кого-то ищут. Он повернулся и зашагал через узкий проход на кухню. Через окно над раковиной он увидел, что задняя часть дома выходит на переулок, обнесенный забором. Задний конец другого дома выходил на переулок. Его вид на выход на улицу был заблокирован. Он очень тихо открыл заднюю дверь и выглянул.


У забора в конце переулка сидел мужчина. Достаточно обыкновенный на вид мужчина, но без видимых причин для этого. Деловой костюм, шляпа, сигарета, развалившись у забора. Не в то время суток. Может быть, не в любое время суток. Ник экспериментально постучал ручкой двери.


Мужчина обратил внимание и повернулся на звук. Ник тихо закрыл дверь.


Он вернулся в гостиную к окну. Компактная машина медленно двигалась мимо дома. И остановился. Вышел мужчина. Он был так похож на старого чикагского гангстера, что это было почти смешно. Но в суровом невыразительном лице и решительной, плоской походке не было ничего смешного.


Ситуация имела все признаки осады. И перестрелка была последним, в чем Ник нуждался в данный момент.


Он схватил Джо-младшего и затащил в спальню, где Кармен де Сантос быстро упаковывала небольшую сумку. Еще до того, как она от удивления выпрямилась, он спокойно сказал: «Миссис де Сантос, у нас гости. Оставайтесь здесь с младенцем и держитесь подальше от двери и окна. Не выходите, пока я не приду за вами. " Говоря, он мягко обнял Джо-младшего и подошел к окну спальни. Он выходил на полосу сада, которая вела в переулок. Со своей точки зрения он не мог видеть наблюдателя в конце переулка или машину, которая стояла на дороге впереди. Хорошо. Скорее всего, их вид из окна спальни был не лучше.


Раздался звонок в дверь.


Ник успокаивающе улыбнулся молодой женщине и ее ребенку, толкнул их в сторону открытого туалета и побежал на кухню, где запер дверь на засов и вставил прочный деревянный стул под ручку. Из кухонного окна он мог видеть часть конца переулка. Наблюдатель пересек его поле зрения и скрылся из виду. Казалось, он ковырял ногти ножом.


Снова раздался звонок в дверь.


Ник вернулся в гостиную быстрым легким шагом. Тот, кто был снаружи, стучал дверной ручкой без особого результата. Это была прочная дверь, и замок был необычайно надежен. Де Сантос, очевидно, счел целесообразным принять некоторые меры предосторожности.


Дребезжала ручка, а колокольчик звенел несколько раз подряд, а Ник встал у стены подальше от окна и ближе всего к дверным петлям. Таким образом, он сможет выполнять два полезных действия одновременно.


Начались знакомые звуки взлома замков.


Потом… было два резких рапорта и замок взломан.


Тело Ника ждало, как спиральная пружина, готовая к выпуску.


Дверь открылась внезапно, но не так внезапно, чтобы удариться о стену. Со стороны это может показаться слишком подозрительным. Ник сделал бесшумное движение, которое унесло его от щели между дверью и косяком, но не настолько, чтобы потерять прикрытие двери.


Плосконогий мужчина вошел в комнату, и ловушка закрылась.


Ник дал ему половину времени, которое ему требовалось, чтобы подойти к дальнему краю дверного проема и захлопнуть дверь ногой, чтобы обнаружить, кто мог скрываться за ней. Это Ник захлопнул дверь, и незнакомец упал, растянувшись и ругаясь, его рука с пистолетом была скручена под ним в стальной хватке. Что-то вроде бронированного кулака дважды ударило его в нижнюю часть шеи с такой ослепляющей силой, что он даже не почувствовал жестокого удара Ника. Ник на всякий случай ударил его по голове его собственным пистолетом, затем подошел к окну.


Водитель ждал у руля, не подозревая, что дверь закрыл не его коллега.


Ник сунул в карман пистолет Плоскостопого и притащил лежащую фигуру к двери. Времени на поиски было немного, но и много времени ему не понадобилось. И снова он не нашел никаких бумаг, только небольшое количество денег и брелок. Брелок был очень похож на брелок Феррета. Но на этот раз на маленьком золотом ключике была цифра 9. Он взял ключи и быстро вошел в спальню.


«Один упал», - весело сказал он двери чулана. «Не волнуйся - мы скоро уйдем отсюда».


"Что это такое?" раздался тревожный голос. "Вы не думаете, что мы должны вызвать полицию?"


«Не по этому телефону, сеньора, - сказал Ник, идя


вдоль стены к окну. Он услышал гудок где-то перед домом. Словно по команде наблюдатель в переулке появился в поле зрения и снова исчез за задними стенами. Ник потянул за окно, обнаружил, что на нем есть замок, и открыл его. Он легко соскользнул. Он слышал шаги, которые останавливались у того, что он считал черной дверью.


«Просто подождите сейчас», - тихо сказал он. «Я вернусь через окно, так что не бойся».


"Что, если это будешь не ты?" прошептала она. Молодой Жуан хныкал.


«Это буду я», - сказал Ник и переступил через подоконник.


За исключением работы двигателя на холостом ходу, впереди не было ни звука. Чувства Ника были настолько тонко настроены, что он мог слышать что-то вроде шороха у задней двери, грохота сковородок в. кухня по соседству, и велосипед, едущий по склону. Но с фронта ничего не доносилось.


Он бесшумно спустился в сад и тихо направился в переулок.


Человек через черный ход отпустил дверную ручку и, повернувшись спиной к Нику, встал на цыпочки, чтобы заглянуть в кухонное окно де Сантоса. Это было непросто. Он был невысокого роста, а окно было высоким. Но это облегчило Нику жизнь.


Не имело значения, что гравий хрустел под ногами Ника, когда он приближался к окну. Было слишком поздно, чтобы предупредить этого человека звуком. Его поднятые руки сделали его идеальной жертвой тактики коммандос, которую использовал Ник. Стальная ловушка уцепилась за напряженную шею и давила на нее, пока что-то не сломалось, и удар, подобный падению утюга с высоты, более чем завершил работу. Раздалось одно хриплое ворчание. Мужчина упал, как зарезанный бык.


Снова прозвучал автомобильный гудок - три коротких резких звука.


Ник оставил человека на месте и побежал обратно по переулку в сад.


Все казалось как раньше.


Ник вылез из окна спальни и легко приземлился, продолжая двигаться. Он услышал вздох, когда открыл дверь туалета. Кармен де Сантос съежилась в углу под костюмами покойного мужа, прижимая к себе плачущего ребенка.


«Все в порядке, - сказал Ник. «С тобой все будет в порядке. Нам придется поторопиться. Пройдите через кухню. Неважно, что вы видите снаружи. Моя машина едет по склону».


Она вышла из туалета, почти всхлипывая.


«Но… но… я не готова! Как мы можем просто уйти…?»


«Мы должны», - твердо сказал Ник, захлопывая чемодан. «Иди на кухню. Я буду с тобой через пару секунд».


С чемоданом в руке, он в последний раз заглянул в окно. И он услышал, как открылась дверь машины. Он захлопнул окно, запер его и поспешил за женщиной и ребенком.


Она стояла у задней двери, выглядя побитой и сбитой с толку.


«Возьми чемодан», - приказал Ник. «И дай мне ребенка».


Он отодвинул стул от двери, когда говорил, и отодвинул засов. Маленький Джо заплакал.


"Нет!" она сказала. «Нет! Никто нас не тронет…!»


«Да», - сказал Ник, распахивая дверь. «Или ты потеряешь его совсем». Он грубо вынул девочку из ее рук и сунул ей чемодан. «Я извинюсь позже, но теперь тебе придется делать, как я тебе говорю».


Он вытолкнул ее через заднюю дверь и закрыл за собой. Крик ребенка перешел в приглушенный крик за рукой Ника.


Кармен де Сантос быстро ахнула при виде того, что увидела в переулке, а затем пошла рядом с Ником, схватив крошечный кулачок Маленького Джо.


"Будьте осторожны, как вы его держите!" - яростно прошептала она.


«Шшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшш»


Они были в углу дома, где переулок переходил в небольшой сад. Ник слушал. Сначала он не слышал ничего, кроме проезжающих машин, так как после полудня движение начало увеличиваться. Затем наступило затишье, и он услышал шаги на тротуаре.


Ник рискнул внимательно оглянуться за угол.


Сквозь щель между домами он мог видеть фигуру человека, расхаживающего взад и вперед. Пока Ник смотрел, мужчина остановился, посмотрел на часы, а затем решил действовать. Он быстро прошел мимо щели к дому де Сантоса и скрылся из виду.


«Пойдем», - прошептал Ник. «В конец переулка повернуть направо».


«Дайте мне ребенка», - сказала женщина.


"Давай! Поторопись!"


Он слышал шаги, идущие по короткой дорожке к входной двери.


«Пожалуйста, - сказала она. «Я буду держать его в покое. Поверьте, я доверяю вам. Но, возможно, вам понадобятся ваши руки».


Шаги прекратились.


Ник смотрел на нее долю секунды. Теперь она контролировала ситуацию, и он инстинктивно знал, что она его не подведет. Без слов он протянул ей ребенка.


дело. Тихое хныканье маленького Джо быстро утихло. Ник взял Кармен за руку и повел ее через пролом в переулок.


Позади него он услышал стук в дверь.


На полпути они достигли конца переулка и посмотрели на наклонный перекресток. Насколько можно было судить, все автомобили и пешеходы занимались своими законными делами. Они поспешили вверх по склону. Машина Ника ждала.


Женский голос внезапно прервал полдень.


«Луис! Луис! Иди и посмотри! Я же сказал тебе, что кое-что слышал!»


У Кармен перехватило дыхание.


«Не о нас, - сказал Ник. «Переулок. Он может помочь нам только в том случае, если твой сосед его видел. Третий человек будет думать о других вещах, кроме нас. Вот и мы. Садись».


Когда Ник сел на водительское сиденье и завел мотор, он услышал возбужденные крики со стороны переулка. Луис и его друзья, по-видимому, присоединились к соседскому клубу по поиску тел. Он поставил машину на передачу.


«Держите голову опущенной, пока мы не уедем отсюда», - приказал он, замедляясь до короткой остановки на Васко да Гама Драйв.


Она кивнула и опустилась ниже на сиденье, покачивая Маленького Джо у себя на коленях.


Ник пропустил пару машин и помчался по улице. Компактный автомобиль все еще стоял на углу. Он мысленно записал номер машины и повторил его Кармен де Сантос.


"Запомни это, ладно?"


Она снова кивнула. "Я запомню."


Он ускорил движение. Еще одна машина на Драйв ожила и свернула налево на оживленную дорогу в сторону Рио. Все звуки движения слились в один комфортный пульсирующий шум.


За ними никто не поехал.


«Миссис де Сантос», - начал он. Молодой Жуан сидел тихо. Его мать торжественно посмотрела на Ника. «Пришло время извиниться, - сказал Ник, - и я буду должен тебе еще, пока мы не закончили. Я собираюсь зарегистрировать тебя в Сан-Франциско, убедиться, что все твои расходы покрыты, и затем оставлю вас, чтобы вы позвонили в полицию и рассказали им об этом. Я сам свяжусь с ними очень скоро. Но есть след, который я просто должен отследить и немедленно. Если я свяжусь с ними, пройдет ночь, и я потеряю его ".


Она слабо улыбнулась. «Я понимаю это. Жуан был бы таким же. Но они очень рассердятся».


«Я уверен, что так и будет», - согласился он. «Но они могут легко разыскать меня через Серрадор, если они действительно встревожатся».


Они разговаривали по дороге в центр города, обсуждая, что она должна сказать полиции и насколько осторожной она должна быть с собой и маленьким Жуаном. Затем они замолчали, пока он не зарегистрировал ее в отеле под вымышленным именем и внес предоплату за неделю.


«Не беспокойся об этом, - весело сказал он, протягивая ей деньги, - я верну все обратно. Это на расходы».


Он проводил Кармен и ребенка до их маленького номера и ушел.


Майкл Нолан, псевдоним Роберт Милбанк, псевдоним Ник Картер, оказался в ужасной запутанной ситуации. Но по крайней мере он знал, что за ним не следят.


* * *


Розалинда знала, что это так.


«В любом случае, черт его побери», - пробормотала она себе под нос, почти веря - на мгновение - своему собственному поступку с человеком, которого ее тетя Ада назвала бы «палачом».


Затем реальность настигла ее - и Томаз был рядом.


Она ускорила шаг по широкой, обсаженной деревьями улице, проходящей мимо музея. Люди, гуляющие в ясный полдень, и поток машин служили укрытием. Но недостаточно. У Томаза было время подумать и, возможно, составить план. Он мог бы понять, что под прикрытием деревьев и звуком проезжающих машин он мог просто выстрелить. И он, возможно, очень хотел бы попробовать, поскольку она видела его лицо и узнает его где угодно. Как и доктор Соареш! Но то же самое, несомненно, было у любого количества людей, которые бродили по музею. Только у нее был повод показать пальцем на Томаза.


Рядом с ней по тротуару шло несколько пар ног. Ее уши выделяли одну пару и слышали, как они идут за ней. Она свернула за поворот. Здесь деревья были толще. Ее темп ускорился. И его тоже. Она побежала. Он тоже. Она почти могла слышать его дыхание.


Внезапно деревья открылись и образовали вход в парк скульптур и фонтанов. Она почти миновала его, когда увидела у ворот кучку туристов, любующихся невероятно мускулистым торсом. Разогнавшись со скоростью, удивившей даже ее, Розалинда резко повернула и побежала в парк. Она услышала, как Томаз неуклюже повернул за ней. Несколько туристов повернулись, чтобы посмотреть на погоню. Со смущенной улыбкой она присоединилась к группе. Слава богу, некоторые из них были знакомыми


типами американцев. Ее глаза скользнули по ним. Школьный учитель или библиотекарь. Пожилая пара, возможно живущая на Среднем Западе. Лысеющий болельщик в яркой рубашке. Светоглазая старушка, несомненно, самая подвижная из всех. Ее сердце согрелось. Она отметила, что Томаз с нарочито взволнованным взглядом остановился в нерешительности прямо у ворот.


«Пожалуйста, простите меня, - трепетно сказала она ближайшей лысой голове и плоской груди, - но этот человек! Он преследовал меня и говорил самые безумные вещи! Не возражаете, если я присоединюсь к вам? Я ... я знаю, что это глупо, но я просто не знаю, как от него избавиться. Я пытаюсь вернуться в город, но он идет у меня по пятам! "


Старушка прищурилась. «Как ужасно, моя дорогая. Ты должна остаться с нами». Учитель понимающе сказал: «Боже мой, какие мужики в этих жарких странах!» Лысый с благородным животом свирепо зарычал: «Ах, свинья!» И гид, веселый молодой человек с улыбающимся смуглым лицом и обнадеживающе широкими плечами, щедро поднял руки.


«Присоединяйся к нам, Сеньорина! Мы позаботимся о тебе. Ты поедешь с нами обратно на автобусе, да?»


"Да!" - горячо сказала Розалинда. Группа окружила ее.


Томаз неуверенно отступил, когда группа пршла мимо него. Было сделано несколько нелестных замечаний. Но он остановился у ворот и стоял на месте, когда они вышли из парка, его глаза прожигали дыру в спине Розалинды.


Когда они благополучно сели в автобус и отъехали от тротуара, Розалинда увидела, что он отчаянно пытается поймать такси. Насколько она могла видеть, ему это не удалось. Но когда через несколько минут они благополучно добрались до города и она поблагодарила своих сопровождающих, она проскользнула в дамскую комнату кафе и на всякий случай кардинально изменила свою внешность.


Исчезновение Снупа


Без десяти пять.


Ник остановился у стола Серрадора.


"Есть сообщения для Нолана?"


Клерк удивленно поднял бровь. «Одно, сеньор. Вы меня простите, если я не записал его точно так, как мне дал его телефонист». Он залез в щель и передал сообщение Нику. Оно гласило: «16:30 Молодая женщина. Сообщение… Где ты была? Позвони мне домой! Без имени».


Ник хмыкнул. «Что, по словам оператора, сказала девушка?»


Клерк открыто усмехнулся. Управляющему было бы стыдно за него.


«Простите меня, сеньор. Она сказала:« Оставьте это сообщение… Где, черт возьми, вы были, вошь? Позвоните мне домой, как только войдете ». Извини, сеньор. Она это сказала. "


«Хм, - сказал Ник. На его бородатом лице появилась улыбка веселья и облегчения. «Полагаю, я знаю, кто это, но она говорила на английском или португальском?»


Ухмылка клерка стала еще шире. Ах да, - казалось, он думал, - очень трудно уследить за всеми женщинами в жизни.


«По английски, сеньор. Но с акцентом, очень похожим на мой».


«Умная девочка», - подумал Ник с еще большим облегчением.


"Хорошо, спасибо. Нет посетителей?"


Клерк вспомнил свое положение и стер улыбку.


«Два джентльмена просили вас, сеньор. Они были вместе. Когда я сказал, что вас нет дома, они ушли».


Так. Они спросили. Но они ушли?


Ник задумался. «Как так. А сообщения нет? Заметили, как они выглядели? Я вроде как кого-то ждал».


Клерк с сожалением покачал головой.


«Таких запросов много каждый день. Возможно, они были среднего роста. Возможно, немного старше сеньора…» Он пожал плечами. «Это действительно невозможно вспомнить».


Ник сочувственно кивнул. "Я знаю, спасибо."


Ник остановился у киоска, чтобы купить сигареты и осмотреть вестибюль. За изящными колоннами не было ни подозрительно поднятых газет, ни наблюдателей. Но элегантный вестибюль был настолько заполнен людьми, что сказать наверняка было невозможно. Он подошел к телефонным будкам и выбрал среднюю из трех, где никого не было. Осторожно подождав несколько мгновений, он позвонил в Интернационал и спросил мисс Монтес. Пока устанавливалась связь, он размышлял, будет ли кто-нибудь ждать его наверху, особенно после «исчезновения» Феррета.


Розалинда ответила ласковым тоном Монтеса.


«Привет, детка», - сладко сказал он. «Приятного дня? Не сердитесь - я повесил трубку, и мне очень жаль».


«О, это ты», - кисло сказала она. «Я чуть не повесилась благодаря тебе. Где ты, если это не так уж много, чтобы спросить?»


«Центр города с нашими друзьями», - сказал он. "Я думаю, они скоро выпишутся, и я хотел попрощаться. Возможно, вам не все равно


спуститься и помочь? "


«Ой, да, если я им нужна». В ее голосе пропала кислая нота. "Сразу?"


«Еще нет. Я просто хотел убедиться, что вы доступны. Я уточню. А пока, может быть, вы будете готовы».


«Я сделаю это», - серьезно сказала она. "Кроме того, все в порядке?"


«Просто чудесно», - сказал он, и настала его очередь быть кислым. "Увидимся." Он повесил трубку и решил подняться по лестнице в свою комнату, вместо того чтобы рискнуть выйти из лифта в чьи-то - поджидающие руки.


Он подождал чуть выше второй площадки. Убедившись, что никто не идет, он пошел, развернув свои длинные ноги и помчался долгими перелетами к своей собственной комнате, как если бы он гулял по набережной. Его разум был занят на этом пути, и он был в ярости на себя. То, что он пропустил встречу с Розалиндой и не смог проверить угол Бранко и Варгаса, раздражало, но, очевидно, не сильно. Что действительно было непростительно, так это то, как он представил Майкла Нолана полиции. Они будут расспрашивать его, наблюдать за ним, снимать с него отпечатки пальцев - привязывать его к точке, где ни Милбэнк, ни Картер не смогут взять на себя ответственность, если потребуется. Даже его коллекция оборудования доставляла неудобства. Майкл Нолан, как иностранный репортер, очевидно, не имел бразильского разрешения на оружие, и при этом он не должен был быть человеком, имеющим привычку использовать пистолеты. Это была одна из причин, по которой он избегал перестрелки с осаждающими. Он передал пистолет Плоскостопого Кармен, чтобы полиция могла его отследить. Но, конечно, отпечатки самого Ника были на стволе, не говоря уже о всей комнате Нолана. Что ж, это было неизбежно. Но Нолан стал доставлять неудобства задолго до того, как закончил свою работу. Он даже не нашел способа проверить двух головорезов, напавших на Милбанк, не обратив внимания на самого Милбанка. Ну и хрен с ним. Это просто должно пройти по доске. Одно он знал о них, и это то, что они не вписывались в схему его других встреч.


Группа людей вошла в лифт, пока он ждал в конце коридора. Он прошел в свою комнату и прислушался к двери, прежде чем открыть ее. Затем, очень тихо и повернувшись, он открыл дверь. В его голове промелькнули текущие проблемы: поработать с Ферретом, а потом избавиться от него. Найди выход для Нолана. В зависимости от этого, что делать с соседней комнатой.


В его комнате царила абсолютная тишина.


Там был хаос.


Его шестое чувство подсказывало ему, что там никого нет. Его уши согласились. Но достаточно было самого беглого взгляда, чтобы увидеть, что там был кто-то, кроме горничной, очень неухоженный вид. Ей не нужно было бы дорабатывать свою уборку за пару часов до этого. Это даже не было видно.


Он запер за собой дверь и уставился на беспорядок.


Дверь туалета была открыта, и немного разорванной одежды лежало на полу. В ящиках стола не было бумаг, большинство из которых было разбросано по полу, а некоторых, похоже, не было. Машинописный листок, который он забрал у Феррета, пропал. Ящики бюро выглядели так, словно на них обрушился ураган. Исчезло все, что касалось личности и профессии Майкла Нолана. Письма (фальшивые), документы, удостоверяющие личность, кроме тех, которые Ник нес с собой (фальшивые), заметки (частично фальшивые), деньги (настоящие) - все пропало. А тот, кто был здесь, очень спешил. Более того: дикарь. Зачем - чтобы его напугать? Два его небольших чемодана были буквально разорваны на части, постельное белье было беспорядочно перемешано, а матрас порван. Мебель и сантехника также получили свою долю внимания; даже тюбик зубной пасты был сдавлен, а на полу валялся разбитый стакан.


Все было очень интересно.


Выглядело так, будто налетчик испытал на себе влияние человека, который, по его мнению, мог быть вовсе не газетчиком. Даже самые продвинутые репортеры не стали бы таскать с собой их секреты в тюбике с зубной пастой. Вряд ли можно ожидать этого, кроме, возможно, контрабандиста… или шпиона.


Он проверил телефон. Провода остались целыми, и в коробке не было микрофона или дополнительных сборок, указывающих на то, что его разговоры не будут личными.


Если бы это увидела полиция, ему было бы еще хуже ...


Тогда ему пришло в голову, что он может сделать с Майклом Ноланом и Ферретом. Но времени на это у него не было.


Повесив на внешней ручке табличку «Не беспокоить», он начал немного сожалеть о некоторых заинтересованных лицах. Он запер дверь и начал свои приготовления. Тот, кто придет первым, получит неприятный шок. Полиция столкнется с дополнительной загадкой, и


Эль Нолан вполне мог запомниться как убийца, а не как герой. Может быть, ему удастся махнуть еще одним отвлекающим маневром в этом направлении. И Кармен де Сантос ...


Возможно, она когда-нибудь поймет.


Он отпер соединительную дверь на случай, если ему придется сделать быстрое передвижение, быстро проверил соседнюю комнату, и вернулся к своему телефону.


Через минуту или две он разговаривал с главным редактором журнала «Рио» Перейрой.


«Ах! Рад, что ты все еще здесь», - весело сказал он. «Послушайте, у меня есть кое-что для вас, если вы еще не подняли его. Но для начала, у вас есть что-нибудь для меня?»


«Немного», - с сожалением ответил голос. «Ничего общего с Жуаном. А об Аппельбауме - полиция все еще допрашивает людей, которые раньше заходили в его книжный магазин, и пока ничего не разглашают. Но они признают, что нашли доказательства того, что квартира Аппельбаума были обысканы до того, как приехали туда, и они говорят, что нашли ряд необъяснимых отпечатков. Похоже, что до сих пор нет никакого официального интереса к Лэнгли, хотя я обнаружил немного того, что вы могли бы назвать грязью. Мадам Кажется, Лэнгли поигрался, и говорят, что муж Пирс внезапно устал от всего этого и бросил ее. Почему-то это не кажется невозможным. Я видел эту женщину несколько раз в Загородном клубе, и я думаю, что жизнь с ней - скажем, по прошествии первых нескольких недель - было бы невыносимо ".


"Хм!" сказал Ник, не убежденный. «Возможно, вы правы. Но оставит ли он процветающий бизнес? Интересно, как выглядят его книги и его банковский счет».


Редактор усмехнулся. «Мне тоже интересно. И у вас может быть что-то там. Есть младший партнер, да, но если Лэнгли не вернется в ближайшее время, он обязательно попросит аудит и расследование. Возможно, тогда что-то может произойти о вашем большом драгоценном камне скандал." Он слегка злобно засмеялся, а затем добавил: «О да. Это напомнило мне. Вы помните того владельца ночного клуба, о котором я упоминал? Того, кто руководил Клубом Лунной Пыли - сумасшедшим маленьким местом. Однажды я был там, и это было за несколько недель до этого - ну, неважно. Подруга де Фрейтас - певица, которая называет себя Лолита! - дразнила себя полицией, утверждая, что он был убит теми торговцами оружием, о которых он говорил. Оказывается, он упомянул ей о торговле оружием только однажды после нескольких напитков однажды ночью, а затем сказал ей забыть об этом, это ничего. Но она настаивает, что они его убили. ", как она это называет. Она понятия не имеет, кто они. Полиция, кстати, попросила меня не публиковать это".


«Интересно», - небрежно сказал Ник, гораздо более увлеченный, чем он хотел признаться. «Хотя я и представить себе не мог, какую возможную связь он имел с остальными. Кстати, а как насчет того маленького музейного сотрудника? Кто знает, возможно, он занимался контрабандой древних индейских мушкетов!


«Может быть! Но я не думаю, что это вероятно. Очевидно, он был очень предан своей работе и проводил слишком обычные часы, чтобы заниматься чем-либо ... э-э ... под прикрытием. У него была старая машина, на которой он ездил на работу на завод. в одно и то же время каждый день. Иногда в один прекрасный вечер он отправлялся немного дольше на свежий воздух, а иногда уезжал из города на выходные. В этом материале не было абсолютно ничего интересного ", - иронично сказал редактор, - «кроме того, что он исчез».


"Все еще не знаю, как, хм?" - сказал Ник. Все это было увлекательно, но внезапно он почувствовал необходимость двигаться дальше.


"Ну, что-то вроде идеи. Однажды он выехал из музея на своей машине, очевидно направляясь домой, и он просто не приехал туда. Полиция проверяла движение машины, но они не готовы сказать просто как далеко они его проследили. Однако они не нашли его. Насколько они могут видеть, из его дома ничего не было взято ».


«Хм. Что ж, все это очень интересно. Но почему-то я не вижу, чтобы это связывало вас, не так ли? Ночной клуб звучит как довольно хорошая идея.


"Ах так?" Голос редактора стал интереснее.


"Я нахожу его маленьким персонажем из преступного мира - именно так я его предствляю, я расскажу вам позже. Он захудалый персонаж с подозрительным лицом, и вы бы не подумали, что можете ему доверять, но мы живем, как в огне. . За небольшие деньги я получаю небольшие кусочки информации. И он сказал мне сегодня днем, что слышал на кольцевой развязке, почему эта миссис де Сантос в опасности ».


«В самом деле? Что за…?»


«Итак, я поскакал, как рыцарь на белом коне», - сказал Ник и быстро переключился на цензурированную версию дневных событий. "Так всё было.


Это твоя сенсация, - закончил он. - Вы можете проверить это позже - я имею в виду позже - с полицией относительно использования истории. Я не мог оставаться и ждать их, потому что теперь я иду по следу чего-то еще, на что меня навел мой маленький друг ».


«Диос! Нолан, ты уходишь! Это настоящая история. Но какова твоя новая зацепка?»


Ник рассмеялся. «Я обещаю тебе, что ты узнаешь первым - после того, как я проследу за этим. Но теперь мне нужно будет отправиться на встречу с Хореком. Я не хочу упускать ничего, кроме него. возможно, придется сказать мне. Еще раз спасибо, и я свяжусь с вами ".


Он быстро повесил трубку и приступил к работе.


Его первым шагом было посмотреть на Ферре. Он лежал в полумраке туалета, его лицо было бледным и болезненным, а глаза полны ненависти. Но его узы по-прежнему были крепкими, а рот твердо закрыт. Кровь засыхала на его рваной спине и обесцвеченной одежде. Кровать в комнате миссис Вебстер все еще была застелена. Ник поместил несколько женских безделушек в сумочки-обманки, убедившись, что его собственное оборудование надежно спрятано. Он упустил только то, что ему понадобится в следующие несколько минут. Затем он обратил внимание на Ферре.


Феррет довольно аккуратно истекал кровью, ничего не пролив на пол туалета. Ник ослабил кляп и солгал ему.


«Теперь у тебя есть выбор, друг. И пойми, что твои товарищи преследуют тебя. Ты поможешь мне, расскажи мне все, что знаешь, и я помогу тебе. У тебя нет выбора - и тебе конец».


Феррет ухмыльнулся. «Ты должен отпустить меня. Как ты избавишься от меня, иначе - вынесешь меня? Ха! Или оставишь меня здесь? Ты не можешь оставить меня лежать без дела, пока кто-нибудь не придет меня найти. Ты должен отпустить меня . "


«Не будь слишком уверенным», - холодно сказал Ник. «Для меня не проблема оставить тебя позади. Вовсе нет проблем. Для чего нужен золотой ключ, Феррет? Какой золотой ключ?» Он потянулся к Хьюго.


В глазах Ферре внезапно появился страх.


"Моя входная дверь, черт возьми, вот и все!"


Ник посмотрел на него какое-то мгновение молчания.


«Последний шанс, Феррет», - сказал он наконец.


Феррет закрыл глаза. «У меня есть время, чтобы продержаться», - мягко сказал он.


«Я не вижу», - сказал Ник, чувствуя резкий укол восхищения своей жертвой и чувство отвращения к себе. Затем он прогнал оба чувства, когда его мозг холодно сказал ему: тебя зовут Киллмастер, Картер, мастер-убийца. Это ваше дело, поэтому вы здесь.


Он очень постарался загнать Хьюго в такое жизненно важное место, что Феррет умер почти мгновенно, не увидев лезвия.


Ник надел кляп и поднял Феррета в свою комнату, бесцеремонно бросив его на пол. Затем он опрокинул лампу и стул, чтобы усугубить общую неразбериху, и проверил, что еще он может сделать с комнатой Майкла Нолана. Ничего не могло привести к чему-либо, кроме исчезнувшего репортера. Если запросы становились слишком постоянными, Hawk мог легко их обработать.


Сняв хитроумный замок с соединительной двери, Ник стер отпечатки пальцев с обеих ручек и использовал обычный замок, чтобы разделить комнаты, как и раньше. Затем он применил один из самых успешных методов изменения внешности, чтобы убрать бороду с лица, и сменил пиджак. Когда он вышел из комнаты 1109, сумки миссис Вебстер были упакованы, и Ник выглядел как атлетичный молодой человек, идущий на не особо важное мероприятие. Телефон зазвонил в его заброшенной комнате, когда он шел по коридору к лестнице.


Внизу он сразу пошел к телефонной будке и позвонил Розалинде в Интернационал.


«Немедленно, дорогая, - сказал он. «Не теряй ни минуты. Пакеты и все готово, так что вы можете просто зайти, чтобы проверить». Он завершил звонок быстрыми инструкциями, которые она приняла без утомительных вопросов.


* * *


Она хорошо провела время. Они встретились не более чем через полчаса в аэропорту Сантос-Дюмон. Прежде чем бросить машину Майкла Нолана, Ник ездил вокруг, пока Розалинда обматывала вещи миссис Вебстер бумагой и шнурками и снимала некоторые набивки и макияж, чтобы в последний раз попрощаться с миссис Вебстер. Потребовалось три смены такси и две остановки в кафе, прежде чем Розита Монтес и Роберт Милбанк подъехали к Международному аэропорту Копакабана. Розита была в восторге от своего шоппинга; Роберт смеялся и ворчал по поводу женщин, экстравагантности и неудобства таскать с собой пакеты. Они шептались и смеялись в лифте, как молодожены в свадебном шоппинге.


Когда Ник закрыл за ними дверь, его лицо было серьезным, и он внимательно осмотрел их огромный номер, как будто никогда не видел его раньше.


"Что случилось?" - спросила наконец Розалинда.


Он смахнул хмурый взгляд и ухмыльнулся ей.


«Дамы говорят первыми и дольше всех. Думаю, у вас тоже был целый день. Но вы не возражаете, если я сначала выйду в ванну и попытаюсь вспомнить, кто я?»


«Сделай это», - сказала она с непривычной мягкостью. «Я достану лед и очки».


«Ты - мечта», - сказал он и коснулся губами ее лба.


Он исчез в ванной, которую она назвала «своей», и быстро плескался. Затем наступило долгое молчание - такое долгое, что она подумала, что он, должно быть, заснул в огромной ванне. Она быстро приняла душ и вышла, пахнущая гарденией и специями.


Ник все еще не был готов.


Она соскользнула в то, что звезды кино называют «чем-то удобным», и удивилась, почему он так долго. Когда она услышала глухой треск из «его» спальни, она поняла, что ее нервы натянуты, как провода пианино. Ее босые ноги бесшумно вели ее по толстому ковру к двери его комнаты. Когда она заглянула внутрь, ее сердце почти болезненно колотилось.


"Черт тебя подери!" она сказала. «В любом случае, черт тебя побери. Я думал, что с тобой что-то случилось. Что это был за шум? И почему ты стоишь на голове?»


Ник аккуратно опустился и пригнулся. Несмотря на это, Розалинда смотрела на красоту его тела. Тонкая струйка пота покрывала гладкую, как металл, кожу, заставляя ее светиться желтовато-золотым светом в вечернем свете комнаты. Вся мускулистая грация пантеры была заключена в это великолепное тело.


Серо-стальные глаза, которые могли мрачно гореть или становиться ледяными от жестокости, горели смехом.


«Прости, Роз», - извинился он. «Я опрокинул стул». Он вскочил и надел мягкий халат, свободно завязав его на талии. «Я как раз выполнял упражнения йоги, о которых рассказывал вам. Они помогают очистить мозг и вернуть мир в перспективу. А как насчет того напитка, который вы мне обещали?»


Он взял ее за талию и повел по коридору в «свою» комнату, чувствуя ее твердую женскую красоту под тонким халатом. Они сели на мягкий мягкий диван и поджаривали друг друга виски со льдом.


"А что насчет сегодняшнего дня?" она спросила. Короткие темные локоны прилипали к вискам, и от нее пахло восхитительно. Халат упал с ее колен. Ее ноги выглядели достаточно хорошими, чтобы есть.


«Еще нет», - пробормотал Ник. «Прямо сейчас есть еще кое-что, чем я очень хочу заняться». Он с надеждой поставил стакан.


"Что это такое?" Она слегка повернулась к нему лицом, и впадина между ее грудями вызывающе изменила форму.


«Это», - сказал Ник, обнимая ее. Его поцелуй был нежным, неуверенным. Но когда он почувствовал, что это возвращается, когда ее руки залезли ему за спину, он отдал все, что у него было. Наконец он отстранился и вздохнул.


«Роз ... Если ты хочешь выгнать меня, лучше сделай это быстро. Если я останусь, то через минуту буду под этой маленькой мантией. Так что ...»


«Останься», - пробормотала она, прижимаясь к нему. "Поцелуй меня снова."


Человек с черной повязкой


Если Карла была голодным водоворотом, то Розалинда была мягко текущей рекой с внезапными небольшими поворотами и поворотами, открывающими новые прелести на каждом шагу. Ее прикосновения были легкими, нежными, движения то вялыми, то плавными. Она прошептала, лежа рядом с ним, чувствуя его упругую силу на своем гибком теле танцовщицы, и звук был похож на поющий ветерок в летний день.


Их занятия любовью были медленными и нежными, не внезапным людоедским поглощением друг друга, а постепенно нарастающей потребностью, которая сама по себе была удовлетворением. Он прикоснулся к ней там, где, как он знал, она хотела, чтобы к нему прикоснулись, и она дрожала от сдерживаемого возбуждения. Ее груди поддались его поцелуям, и ей хотелось большего. Некоторое время она лежала тихо, наслаждаясь чувственным удовольствием, которое покалывало ее тело, а затем быстрым волнующим движением она оказалась над ним, доставляя ему такое же сладкое удовольствие.


«Ближе… ближе… ближе… Я хочу, чтобы ты был еще ближе…» - хрипло пробормотал он, чувствуя, как исчезают все его нежелательные воспоминания.


Она пришла к нему полностью, отдавая себя грации и простоте, о существовании которых он забыл. Даже то, что она так тихо сказала ему на ухо, напомнило ему о реке: «Пусть это будет длиться вечно… пусть будет длиться вечно… Милый, пусть будет продолжаться…»


Он позволял этому длиться до тех пор, пока он мог вынести изысканную боль такого растущего удовольствия, пока она была довольна их медленными, сладострастными движениями. Они мечтательно плыли вместе по течению, которое увеличивало темп, пока они ехали, пока не достигли порога и не были вынуждены сильнее цепляться друг за друга. Ее руки ласкали и ласкали его с нарастающей настойчивостью, пока, наконец, ее ногти не впились в его спину, и ее рот не растаял.


Получил его в последней мольбе и внезапном горячем желании. Потом он был потерян - красиво, чудесно, волнующе потерян. Их тела напряглись, выгнулись и слились воедино, бедра восхитительно напрягались, а рты сливались. Затем - над водопадом, и вниз, и вниз, и вниз, и вниз ... и вниз ...


Она вздохнула долгим, содрогающимся счастливым вздохом и позволила своей голове откинуться на вздымающиеся подушки. Ник лежал рядом с ней, удивительно расслабленный и мечтательно удовлетворенный, и позволил ей прижать его голову к ее теплой мягкой груди. На этот раз не было принуждения встать и бежать. Было правильно лежать с ней, сияя и отдохнув.


«Милый ребенок», - сонно пробормотал он.


Она посмотрела ему в глаза, улыбнулась и издала тихое мурлыканье, как сонный котенок.


Некоторое время они спали.


Он встал, когда дневной свет покинул комнату, и теплое сияние начало просачиваться от его тела. Розалинда тоже пошевелилась, через некоторое время он налил им выпить, и они начали долго и серьезно разговаривать, делясь пережитым днем. Розалинда начала со своей встречи в музее и закончила описанием своего побега, которое заставило Ника нахмуриться и улыбнуться.


«Но я ничего не добилась», - заключила она. «Все, что я получила от этого, - это хорошо взглянуть на его лицо».


«По крайней мере, вы могли украдкой взглянуть на его книгу. Адский дом страсти!» Ник рассмеялся и тряхнул кубиками льда. «Нет, ты хорошо поработала. Как обычно, в подобных делах у нас очень мало работы. Лучше всего взбалтывать и продолжать перемешивать, пока что-то не выйдет на поверхность. Мы должны заставить их показать себя. И я думаю, мы приближаемся к цели. Я сам разбудил обычное шершневое гнездо сегодня днем - вот почему Майкл Нолан должен был прийти к неожиданно раннему концу ». И он рассказал ей о своей повседневной работе, начиная с его отношений с Перейрой и легкими набросками событий, которые привели к быстрому уходу с Серрадора.


Она внимательно слушала, время от времени задавая вопросы и комментарии.


«Основная проблема во всем этом, - закончил он, - в том, что полиция теперь будет настолько заинтересована в запросах Нолана к редактору журнала, что они собираются активизировать свои собственные усилия и начать мешать нам. С другой стороны, они могут выявить много информации, которую мы не сможем получить сами - вплоть до обнаружения убийц и тех, кто за ними стоит. И опять же, это может оставить нам столько же в темноте, как мы были раньше ".


"Что именно вам сказала Кармен де Сантос?" она спросила. «А она имела в виду, что ее муж был кем угодно, но только не газетчиком?»


Он покачал головой. «Ни по нашим собственным отчетам, ни по тому, что я узнал от нее. Она просто думала, что он ушел в горячую новость. Возможно, она прикрывала его, но я сомневаюсь в этом. Она сказала, что через несколько часов после того, как они Вернувшись из поездки в то субботнее утро, он устроился с газетой. Внезапно он сказал каким-то сдавленным голосом: «Боже мой! Этот маленький книжный магазинчик, Аппельбаум, найден мертвым. Убитый!» "


Кармен была немного удивлена реакцией мужа. Насколько она знала, единственным контактом Жуана с Аппельбаумом было случайное посещение его книжного магазина.


Вскоре после этого он позвонил по телефону, но не смог дозвониться до своей группы. Это был местный звонок, и он сказал: «Я звоню из« Рио Джорнэл ». Ваш муж, пожалуйста, здесь? Есть история, которую я хотел бы - о? О, спасибо. Нет, уезжать нет смысла. сообщение."


И через несколько минут после этого ему позвонили.


Он прислушался на мгновение, а затем сказал: «Аметисты, нет, но если это изумруды, конечно, мне интересно. Но что это за история? Он тоже уехал из города? А как насчет того, кто… кто этого не сделал? Понятно. Ты думаешь, он может сломаться так скоро ... "


Как бы она ни старалась, миссис де Сантос мало что могла вспомнить из разговора. Она не пыталась слушать, и в любом случае она была занята ребенком.


Но прежде чем повесить трубку, он сказал: Альварес, не так ли? Хорошо, я буду там. Любуясь видом ".


Повесив трубку, он подождал, затем поднял трубку и долго слушал тишину, прежде чем набрать сначала один номер, затем другой безуспешно.


Затем он сказал Кармен, что должен пойти по следу сказки и что он вернется, как только сможет. Он поцеловал ее, пощекотал ребенка и ушел с фотоаппаратом через плечо. И он не вернулся.


«Аметисты и изумруды», - сказала Роз, задумчиво нахмурившись. "История драгоценностей?"


Ник покачал головой. "Это больше похоже на код, своего рода пароль. Возможно, тот, который он использовал с Лэнгли. И Ланг


Лей перешел к кому-то другому - по имени Альварес ".


«Из хорошо известной команды, Альварес и Мартин? Боже правый. Что заставило его так уйти, не связавшись предварительно со своим домашним офисом?»


«Думаю, мы этого никогда не узнаем. Но у Альвареса, должно быть, была для него очень интересная и убедительная история. Кажется, у него было несколько недель, чтобы проработать ее… Хм. Если де Сантос пытался позвонить своим соратникам, это должно быть, это была Карла, с которой он разговаривал. О, между прочим - никакого сообщения от леди? "


Розалинда покачала головой. «Нет. Не повезло, Казанова»


Ник увидел ее внезапное изменение выражения лица и сжал ее руку.


«Она - часть бизнеса, а ты - нет. По крайней мере, не в том же смысле. Ты особенная. Ты мне нравишься, я хочу тебя, ты мне нравишься, и ты очаровательна. Я не могу сказать ничего из то же самое в ней. Она жалкая, невротичная женщина ".


"Ну, ты слишком много критикуешь!"


Он остановил их обоих, поцеловав ее, пока она не задохнулась.


«А теперь давайте готовимся к горячим точкам. Я голоден!»


* * *


Они съели роскошный поздний ужин в A Cobaça Grande, где другие посетители смотрели на них с любопытством, но оставили в покое. Если кто-нибудь, проходивший мимо их стола, задерживался достаточно долго, чтобы уловить обрывок разговора, все, что он мог слышать, это Розита о найме домашнего персонала, в том числе парикмахера, для обслуживания их в их огромных апартаментах, а Роберт говорил о яхтах, машинах и т. Д. и его адвокатах.


Раздав огромные чаевые, они направились в клуб Carioca в память о Ферре.


Швейцар сказал им, что это один из самых роскошных и дорогих домов в городе, и так оно и было. По-настоящему прекрасные фрески с изображением Рио и его пляжей смотрели на огромный танцпол, на одном конце которого росли глыбы настоящих пальм, их головы почти касались потолка, а их корни уходили вниз через невидимые дыры в полу. Группа из шести частей сопровождала чувственно атлетичную команду акробатов в пляжной одежде. Когда Ника и Розалинду провели к столику у ринга, выступление завершилось благодарными аплодисментами, и группа смогла исполнить танго, трепетавшее от примитивного возбуждения. Они быстро сделали заказ и присоединились к танцорам, теряя себя в великолепной музыке и удовольствии компании друг друга, вновь обретая медленные сладкие ощущения позднего вечера.


Когда сет закончился, они вернулись к своему столу и увидели, что за ними наблюдают.


«Привет, любовь моя, - сказала Розалинда. «Он идет сюда. Вы сначала видели его, но я… я говорила с ним. Это Сильвейро».


Ник с первого взгляда оценил обстановку. К ним из-за стола в дальнем конце зала, где сидел другой мужчина, с грустным видом и с черной повязкой на руке, пробивался к ним невысокий круглый человечек с наполовину торжественным, наполовину веселым выражением лица.


Маленький человечек остановился у их столика и помахал рукой проходившему официанту. «То же самое со всех сторон, Педро», - сказал он. «Простите меня, Сеньорина, Сеньор, если я вторгусь. Женщина, с которой я имел удовольствие разговаривать». Он любезно покачал головой. «Луис Сильвейро к вашим услугам, сеньор Милбанк. Могу я присоединиться к вам на минутку?»


«Во что бы то ни стало», - величественно сказал Ник. «Пока вы не спрашиваете, как многие другие, секрет моего успеха!» Он понимающе засмеялся, и Сильвейро усмехнулся вместе с ним.


«Странно, что вы так сказали, сеньор, - сказал он, садясь. "Я планировал сделать именно это!" Веселое лицо быстро вернулось к своим торжественным линиям. «Но на самом деле у меня есть небольшое дело, которое нужно обсудить, и я могу сделать это очень быстро. Нет, не тревожься…» - заметил выражение отвращения на лице Ника. «Просто как совладелец этого клуба я, возможно, смогу сделать ваше пребывание здесь более приятным. Возможно, вы даже планируете поселиться? Должен признаться, я с некоторым интересом отметил ваш приезд и очень надеялся встретиться с вами. На самом деле, я уже говорил об этом вашей даме ".


Он показал на Розалинду, которая кивнула в ответ.


«Что ж, это очень хорошо с твоей стороны», - неопределенно сказал Ник и стал ждать.


"Ты не возражаешь?" Сильвейро поспешил дальше. «Конечно, кто-то слышал что-то о вас из газет, хотя нельзя всегда принимать некоторые их глупости за чистую монету. Я бы очень хотел помочь вам почувствовать себя здесь как дома. Быть моим гостем в клубе», и он махнул рукой, "в любое время, когда вы выберете. Возможно, чтобы познакомить вас с некоторыми из наших спортивных фигур - возможно, помочь вам в сделках с недвижимостью и найме персонала. Я знаю, как трудно добиться справедливого отношения в новом город, особенно ... Что ж, мои услуги в вашем распоряжении. Ха. Пора, Педро. Не заставляйте наших гостей ждать с этого момента. " Он нахмурился, глядя на официанта.


"Почему, я думаю, что услуга...


- Всё отлично, - сладко сказала Розалинда.


«Да, действительно, - сказал Ник. Официант с благодарным видом поспешил прочь. «Ваше здоровье, мистер Сильвейро».


«С уважением, друзья мои», - ответил Сильвейро. «Что ж, я не буду больше задерживать тебя», - сказал он. "За исключением того, что хочу сказать еще кое-что. Естественно, я также слышал о вашем желании найти что-то выгодное для инвестиций. У нас с партнером есть ряд серьезных проблем. Возможно, вы захотите встретиться с ним позже. что-то вроде финансового волшебника, в чем вы убедитесь, если останетесь в Рио надолго ». Он усмехнулся и печально покачал головой. "Простите меня, если я покажусь навязчивым, но ... я знаю, что не всегда легко вывести деньги из Штатов в Бразилию. Если у вас возникнут такие трудности, я уверен, что Перес может вам помочь. Я только предлагаю эти предложения ".


Ник позволил своему интересу заметно обостриться.


«Валютные ограничения, особенно в данных обстоятельствах, представляют собой небольшую проблему. Может быть, есть способ вести дела с вами и вашим партнером…? Кстати, кто он?»


Сильвейро перегнулся через стол и заговорил тише. Что-то немного раболепное закралось в его отношение: «Его зовут Кабрал. Перес Кабрал. Он сидит один за большим столом напротив танцпола. На нем черная повязка. К сожалению, он только что перенес очень большую утрату. . " Он вздохнул. «Но жизнь продолжается. Обычно он даже не появлялся на публике так скоро, но клуб только что был отремонтирован и переименован, и он хотел сам увидеть, как идут дела. Может, вы хотели бы встретиться с ним сейчас?»


«О, мы бы об этом не подумали, - быстро сказала Розалинда. «Бедный человек! Я уверена, что он не хочет сейчас беспокоить незнакомцев».


«Сеньорина, вы очень внимательны», - мягко сказал Сильвейро с грустной улыбкой на губах. «Но видите ли, он мой хороший друг, и я думаю, что отвлечение пойдет ему на пользу. Может, просто короткая встреча, чтобы отвлечь его на мгновение от своих проблем?» Он умоляюще посмотрел на Розалинду и Ника.


«Что ж, если ты уверен, что все в порядке», - нерешительно сказал Ник. «Но я думаю, мы можем подождать. Это не срочно».


«Сначала я спрошу его, - сказал Сильвейро, вставая.


«Хорошо», - сказал Ник. «Но не дави на него».


«Конечно, нет», - понимающе сказал Сильвейро и поспешил прочь.


Они наблюдали за ним, когда он разговаривал с Кабралом. Мужчина с черной повязкой нахмурился, прислушался, кивнул и встал. Он последовал за Сильвейро к их столу медленными, легкими шагами человека, которому принадлежит земля, по которой он идет. Его манера приветствовать их была учтивой и уверенной, но под его полированной поверхностью скрывались боль и отчаяние.


«Мисс Монтес, мистер Милбэнк… для меня большая честь познакомиться с вами». Официант поспешил к их столику с четвертым стулом, и все сели.


«Луис такой опрометчивый», - сказал он через некоторое время, слегка улыбаясь. «Конечно, я знаю, что он видел вас в вашем отеле, и мы оба хотели с вами встретиться. Но вы должны простить его, если все, о чем он думает, - это бизнес». Сильвейро улыбнулся. «Однако он совершенно прав, говоря, что мы хотели бы быть вам полезными. И вы знаете, мисс Монтес, вы тоже можете мне помочь». Перес Кабрал заглянул Розалинде в глаза, и ему, казалось, понравилось то, что он увидел.


Розалинда изучала его и увидела красивого мужчину с седеющими висками и грустными глазами.


"Я могу? Каким образом, сеньор Кабрал?"


«Моя дочь», - сказал Кабрал, отворачиваясь от нее и переводя взгляд на стол. "Понимаете, у нее нет друзей в городе, так как она провела почти всю свою жизнь в школе. И она так одинока и несчастна, что иногда я боюсь за нее. Возможно, вы будете достаточно хороши, чтобы ... ну, возможно, я может убедить вас навестить ее? "


«Конечно», - сказала Розалинда с приливом сочувствия. «Конечно, буду. Я бы очень хотела. Я полагаю, она не… э-э… гуляет?»


"Не боюсь." Кабрал покачал головой. «Период траура, знаете ли. Значит, вам будет скучно».


«Пожалуйста, не думайте об этом ни на минуту», - прервала Розалинда. "Когда я могу навестить ее?"


Сильвейро, подумал Ник, был настроен на разговор с намерением, которое вряд ли казалось оправданным. Сам Ник относился к этому с возрастающим интересом.


"Завтра? Днем?" - предложил Кабрал. «Тогда, возможно, г-н Милбанк позвонит вам, и в то время мы могли бы обсудить эти трудности с импортом. Луис и я, вы знаете, импортируем определенный объем, и мы знаем об этих валютных проблемах. Так что, если вам это удобно, Мистер Милбанк…? " Он вопросительно поднял бровь, глядя на Ника.


«Прекрасно», - с энтузиазмом сказал Ник, заметив быстрое приближение официанта к их столику. «Я буду признателен за вашу помощь».


Официант наклонился к Сильвейру и что-то прошептал ему.


Сильвейро извинился.


«Простите, но - дело мелкое».


Он быстро покинул их и пересек временно заброшенный танцпол, чтобы присоединиться к мужчине, который ждал у задней двери, очевидно, ведущей в офисы клуба.


Резкая пятка внезапно вошла в лодыжку Ника. Это могла быть только Розалинда, и тем не менее она улыбалась своей светской улыбкой и разговаривала с Кабралом. Кабрал, казалось, отвечал совершенно нормально. Так…? Взгляд Ника вернулся к Сильвейру и его спутнику, которые, казалось, обсуждали что-то весьма интересное. Другой мужчина был большим, широкоплечим, с довольно некрасивыми глазами, близко посаженными на его маленькой голове. Ник мысленно сфотографировал его, потягивая напиток. Маленький Сильвейро смотрел на газету, сунутую ему под нос его внезапным посетителем.


Ник снова обратил внимание на Кабрала, который говорил Розалинде, что уверен, что его падчерица Луиза когда-нибудь будет наслаждаться покупками и осмотром достопримечательностей с доброй мисс Монтес. Ник плавно вошел в разговор о достопримечательностях и об удовольствиях от стремительного полета на самолете, заметив, что этот человек говорит элегантно - клише.


Наконец он со вздохом встал и очень сильно поблагодарил их за дружбу.


«Я вижу, что есть некоторые люди, которых мне придется поприветствовать», - сказал он с сожалением. «И я навязывал тебе достаточно долго. Тогда до завтра». Его высокое, стройное тело согнулось в поклоне, и он оставил их, чтобы пробираться сквозь столы и грустно улыбаться новоприбывшим среди своих гостей.


"Вы видели этого человека?" прошипела Розалинда. "Говорит с Сильвейро?"


Ник кивнул. "Знаешь его?"


"Почти слишком хорошо. Это Томаз!"


«Итак. Я думал, что это может быть, - пробормотал Ник. «Выпей, милая. У нас есть работа».


Они тихо разговаривали, допивая напитки. Слово было бразильскому комику. Вряд ли можно было ожидать, что они уделят ему все свое внимание.


«Если Сильвейро так близок с Кабралом, - тихо сказала Розалинда, - и так очевидно связан с Томазом, то не кажется ли вероятным, что он узнал, что Мария Кабрал была одним из наших агентов? И - и каким-то образом вытащил другие имена. из нее? " Она слегка вздрогнула.


«Я понял от Кабрала, - задумчиво сказал Ник, - что его жена умерла всего несколько дней назад. Не так ли?»


Розалинда посмотрела на него. "Да."


Он почти чувствовал, как работает ее разум, и был уверен, что ее мысли совпадают с его. Почему Мария Кабрал так долго не докладывала? Когда она умерла? Как? И разве Перес Кабрал не был ей ближе, чем мог бы быть Сильвейро?


«Но Томаз хотел видеть именно Сильвейро, - сказала Розалинда. «Не Кабрал… Возможно ли, что здесь нет никакой связи? Что ни один из них не знал, чем Томаз занимается в свободное время?»


Ник покачал головой. «Я не могу это купить. Это возможно отдалённо. Но слишком отдалённо. Послушайте. Я сейчас пропущу Аппельбаума и де Фрейтаса и сконцентрируюсь на этом. Пойдем».


Они расплатились с официантом и пробирались между столиками, когда увидели впереди Томаза, который ненадолго остановился, чтобы обменяться приветственным словом с Пересом Кабралом. Кабрал, казалось, ответил холодно - почти с отвращением. Сильвейро поспешил за Томазом, звеня чем-то в правой руке.


Связка ключей.


Ник поспешил за ним, собственнически ведя Розалинду и молясь, чтобы его маневр не был слишком очевиден.


Его удача дня удержалась.


У широкой двери клуба Томаз остановился перед веселым молодым человеком, который, казалось, был более чем слегка пьян. Томаз был вышибалой. Сильвейро, стоявший за ним, попытался уклониться. Ник толкнул Розалинду перед собой, по-видимому, подальше от рук веселого молодого человека. Но что-то пошло не так с его рыцарством. Мужчина каким-то образом споткнулся о протянутую ногу Ника и врезался прямо в Сильвейро. В последовавшем затем кратком замешательстве никто не мог заметить небольшой дополнительный толчок, который заставил Сильвейро уронить ключи и поспешно броситься за ними. И никто не мог подумать, что мистер Роберт Милбанк был чем-то иным, кроме как помогать, когда он поддержал Луиса Сильвейро и вернул ему упавшие ключи.


У Луиса Сильвейро был золотой ключ номер два.


Кто, подумал Ник, обладал золотым ключом номер один?


Когда он повернулся к Розалинде с пренебрежительной улыбкой, он увидел Переса Кабрала, идущего к группе у двери. В его шагах была плавная власть и холодная злоба в глазах.


Ник покачал головой, глядя на пьяного, и вывел Розалинду из клуба.


Ночная жизнь шпиона


Было сообщение для


Ника в его почтовом ящике в Copacabana International. Это было от Карлы.


Ждали и вечерние газеты. Они раскрыли историю Кармен де Сантос и Майкла Нолана, и их подробности о действиях и подозрениях Нолана были поразительно полными. Один из подзаголовков гласил: «Никто не знает, где находится Лэнгли». Другой: «Тело в комнате Нолана ».


Ник бегло просмотрел истории с каким-то мрачным удовлетворением. Ближе к концу наиболее информативной из них была похоронена одна строчка, которую он был особенно рад прочесть: «Инносенсия Андраде, певица клуба Moondust Club (известная среди посетителей как Лолита) требует - и получает - защиту полиции».


Розалинда с циничной улыбкой слушала, как он читал сообщение ее Карлы.


«Боюсь звонить», - сказано в сообщении. Сделал несколько звонков сегодня и подозреваю, что кто-то подслушивает. Я напуган и нуждаюсь в тебе. Не звони. Пожалуйста, приходите - приходите, как только прочтете это, независимо от того, сколько сейчас времени. Не говори Р., что наше - наше, а я твоя… Карла.


"Ты пойдешь?" - спросила Роз. «Похоже, она очень верит, что ты будешь бежать к ней, когда она звонит. Или свистит».


«У тебя лукавая улыбка, любовь моя, - укоризненно сказал Ник. «Да, я пойду. Возможно, это будет мой последний шанс помочь ей. А после этого - раннее посещение клуба, чтобы посмотреть, найду ли я замочную скважину для золотого ключа».


Глаза Розалинды расширились. «Сегодня вечером? Но завтра мы оба увидимся с Кабралом».


«Сегодня вечером», - твердо сказал он. "Сможете ли вы обращаться с радио так хорошо, как я думаю?"


Она кивнула. "Да, но…"


«Тогда сообщи Ястребу. Скажи ему, где мы сейчас находимся».


Он ушел через несколько минут, оставив ее с тем покалывающим чувством, которое пришло от его прикосновения и поцелуя, и новым чувством - ревностью.


* * *


Было уже далеко за два часа ночи безлунной ночи. Он оставил «Ягуар», припаркованный в переулке, и направился к дому Пирса Лэнгли. Это было в темноте, если бы не тусклый свет, исходивший из глубины интерьера. Он растворился в темноте и тихо обошел место, затем несколько минут молча подождал у входной двери, прежде чем нажать на звонок. В двери открылось маленькое зарешеченное окошко, и выглянула Карла. Дверь открылась со скрипом замков.


"Роберт!" сказала она задыхаясь. «Роберт. Я была так напугана. Закрой дверь. Вот». Она заперла его за ним. Ник заметил, что замок был даже крепче, чем на входной двери Жоао де Сантоса.


"А что насчет Пирса?" он сказал прямо. "Что вы слышите о нем?"


Она взяла его за руку и повела в темную гостиную.


«Ничего», - сказала она, стоя перед ним в темноте. «Ничего. Думаю, он не вернется. Я напугана, и я также рада».


"Что вас напугало?" - спросил он, чувствуя, как она касается его. В темноте он чувствовал прозрачную мягкость ее одежды.


«Позже», - мягко сказала она. «Позвольте мне рассказать вам позже. Когда вы сделаете меня менее напуганным». Ее руки нащупали его смокинг. Он почувствовал ее теплое дыхание на своем лице.


"А что я?" - резко сказал он. «Может, мне тоже страшно. О, я хочу тебя, Карла. Я тебе это говорила. Но откуда мне знать, что это не старая игра с кроликами? Муж ушел, в доме все темно, и вдруг - бах! вспышки во всех направлениях, и проблемы отсюда к черту. Нет, я хочу быть уверенным, что ты один в доме. Покажи мне дом. "


«Ради бога», - сердито сказала она. "Это ты такой человек?"


«Да, я такой человек», - спокойно сказал он. «По крайней мере, я так понял с тех пор, как начал зарабатывать деньги. Покажи мне.


«Черт тебя побери», - мягко сказала она. «Хорошо. Я покажу тебе».


Она провела его по дому. Он проверил все - окна, двери, туалеты, темные углы. Случайно или по какой-то причине они остановились в спальне, оборудованной огромной овальной кроватью и множеством зеркал. Ник посмотрел на кровать.


"Мистер и миссис.?" - злобно спросил он.


«Только моя и моя», - сказала она. "Теперь вы удовлетворены тем, что никто не бросится на вас?"


«Я доволен», - сказал он, глядя на нее в тусклом свете. «Надеюсь, ты понимаешь, Карла. Я играю на все сто. Я должен быть уверен. Меня достали один раз - только один раз - раньше. Что ты собирался мне сказать?»


«Это я собиралась сказать тебе позже», - поправила она. "Или вы бы предпочли немедленно уйти?" Ее блуждающие руки возились с его одеждой. «Ты можешь уйти, и я никогда тебя больше не увижу. Или ты можешь остаться». Мягкие длинные пальцы скользили по пуговицам его рубашки. "Ты хочешь уйти?" Рука погладила его где-то ниже пояса. "Ты действительно хочешь оставить меня сейчас? Неужели?" Руки скользнули под рубашку и блуждали по его спине и груди.


Ее рот коснулся его, и он почувствовал ее дрожь. Их языки встретились, и ее руки продолжали двигаться. Теперь они были быстрыми и срочными. Частично непокрытый, он стоял напротив нее и чувствовал, что прозрачная одежда разошлась. Ее бедра ритмично поворачивались к нему. Ее мягкий язык отделился от его, и она прошептала: «Ну вот, вот. Ты не оставишь меня?


Вместо ответа он еще больше притянул ее к себе и снова нашел ее губы.


«Я бы не оставил тебя сейчас», - сказал он и наклонился своим высоким телом, чтобы встретиться с ней.


Она прижалась к кровати, увлекая его за собой.


«Снимите их. Снимите их», - выдохнула она. "Торопитесь."


Он никогда не раздевался полностью. Он не хотел; и она была слишком готова. Что-то в ее пульсирующем возбуждении начало влиять на него, и она поняла это почти сразу же, как и он. Она тихонько рассмеялась и распласталась под ним.


"Ты действительно хочешь меня, не так ли?" она вздохнула. Это было дыхание триумфа и ожидания. Ее руки обвились вокруг его плеч, а ее язык скользнул по его губам.


«Будь сильной со мной», - прошептала Карла. «Будь сильным, но не слишком внезапным».


Но она была внезапной. Ее ноги обвились вокруг него и соединили его с ней, а ее гладкие, твердые бедра качнулись с контролируемой энергией. Она двигалась так же, как они двигались вместе на танцполе, с невероятной грацией и опьяняющим ритмом. Это был эротический танец, горизонтальный, но дикой красоты. Он тоже действовал с изящно контролируемой силой, с почти сверхчеловеческой выносливостью и плавностью, присущей эксперту в искусстве йоги. Она стонала и вздыхала, ее тело перекатывалось и напрягалось.


«О, еще… еще… еще…» - простонала она. "Дай мне все…"


Он восхищался ее пластической силой и ненасытным голодом. Она повернулась и заставила его крутиться вместе с ней; она приложила все усилия, чтобы спровоцировать еще больше его и поднять их совместное возбуждение; он вернул ей свою электрическую энергию и свою мускульную силу - на привязи, иначе она могла бы сломаться под ним, но не подавить. Она взяла все и хотела еще и еще и еще ...


"Ты животное!" она чуть не плюнула. "Боже, ты прекрасное животное!"


И он не был нежным. В их занятиях любовью не было ничего нежного и нежного; это было похоже на соединение с фоном джангл-барабанов, которые сначала били медленно и убедительно, а затем наращивали темп и громкость до такой степени, что должно было наступить дикое крещендо.


Ее мускулы напряглись там, где они коснулись его. Он мог чувствовать влажность ее кожи, так близко к нему, когда их тела двигались в интимном согласии. Она начала задыхаться от своего рода неистовства, и красивое длинноногое тело стало дико возбужденным.


Его разум холодно сказал ему, что страсть принадлежит только ей, но его тело сказало ему обратное.


Это был взрыв, извержение вулкана, безумное потрясение летающих кусков мира; это был пылающий холокост, обжигающий, угасающий, умирающий ... оставляющий своих жертв только с хныканьем и подергиванием.


Было избавление от всего, кроме вечного послания, запечатленного в мозгу Ника: «Ты все еще шпион». Вставай и одевайся.


Некоторое время они лежали рядом, не касаясь друг друга. Наконец она вздрогнула и накинула на себя легкомысленный халат. Затем он легонько поцеловал ее в уши и глаза и снова начал приходить в себя.


«Карла… Карла великолепная», - сказал он. «А что может напугать таких, как ты?»


"Хммм?" Она потянулась, нежно мурча, как кошка из джунглей.


«Ты сказала, что испугалась», - напомнил он ей. "Что вас напугало?"


"Ой." Она внезапно села и подошла к нему, чтобы сесть рядом с ним на краю огромной овальной кровати. Тусклый свет заставил ее нервно нахмуриться.


"Возможно, это ничего, но - вы видели бумаги?"


Ник покосился на нее. "Только кратко. Почему?"


"Какой-то любопытный репортер заявляет, что Пирс - лишь один из нескольких пропавших в последнее время людей, а один или два других были найдены мертвыми. Это безумная история, и я, конечно, не верю в нее. это, но ... "


"Но что?" - резко спросил Ник, отступая от нее на малейшую долю дюйма.


«Но происходит что-то странное. Я… я… незадолго до того, как вы пришли, может быть, двадцать минут назад, мне показалось, что я слышала, как кто-то пытается войти через входную дверь, а затем через окна».


"Что в мире!" - раздраженно сказал он. "Почему ты не сказал мне об этом раньше?"


Она повернулась и посмотрела ему прямо в глаза. «Возможно, потому что я думала, что ты не останешься». Он издал сердитый звук и отвернулся. «Но дело не только в этом», - продолжила Карла. "Я позвонила сегодня, чтобы узнать, что


стало с Пирсом. И через некоторое время я был почти уверена, что моя линия прослушивается. Время от времени раздавался какой-то звуковой сигнал, которого я раньше не замечала. Я знаю, что никогда не слышала этого раньше ... "


"Где твой телефон?" - сказал Ник, натягивая одежду.


«Есть один в гостиной, а другой в кабинете Пирса. Подождите, однако. Есть кое-что еще. Когда я вошла в офис Пирса, они были удивлены, когда я сказала, что он позвонил мне оттуда и сказал, что уезжает. Они были уверен, что он звонил отсюда ".


Ник нахмурился. «Это очень странно. Когда именно он должен был им позвонить и когда вы в последний раз разговаривали с ним?»


«Когда я разговаривала с ним, - вспоминала она, - это было поздно вечером в понедельник. Теперь, когда я думаю об этом, это, вероятно, было сразу после рабочего дня, так что, возможно, в то время никого не было. И они говорят, что он позвонил им рано утром следующего дня, вскоре после того, как он обычно приходил. И это было 3 декабря. А сейчас середина января ".


«Я действительно думаю, что это очень странно», - медленно сказал Ник. «Вы хотите сказать, что все это время вы даже не пытались его найти, и никто даже не звонил вам, чтобы узнать, где он был?»


Карла устало вздохнула. «О, Роберт… Роберт. Нам придется снова пройти через это? Я сказала тебе. Я ничего не чувствовала к нему. Я ничего не могу с собой поделать. Конечно, теперь я… теперь я волнуюсь. Теперь я уверена, что что-то не так. Почти все знали, как обстоят дела между нами. Они вряд ли могли позвонить мне, чтобы узнать, где он находится. За исключением офиса. Они говорят, что пытались дозвониться мне несколько раз, но так и не нашли меня в «Сегодня вечером полиция задала мне много вопросов», - сказала она, внезапно изменив тон. «Они хотели знать, спрашивал ли его в последнее время кто-нибудь еще».


Ник резко вздохнул. «Боже мой! Надеюсь, ты не упомянула мое имя! Ты же знаешь, я не могу позволить, чтобы меня втягивали во что-то подобное. У меня достаточно проблем, ожидающих меня в Нью-Йорке».


«Нет, я не упоминала твоего имени», - сказала она с легким презрением. "И я не буду, если только ..."


"Если только что?" Его голос был жестким.


Ее глаза скользнули по его лицу. «Если вы не попытаетесь - держаться от меня подальше».


Он смотрел на нее с жестоким и угрожающим выражением лица.


«Нет, Карла. Я не заключаю таких сделок. Ты не шантажируй меня». Его руки потянулись вниз, чтобы коснуться ее горла, а его большие пальцы многозначительно ласкали мягкую плоть. «Никто мне не угрожает. Поймите? Никто. Вы можете проиграть, только если попытаетесь. Не пытайтесь». Он сжал менее нежно, а затем опустил руки. Она защитно схватилась за горло, в ее глазах светился страх.


«Ты бы этого не сделал», - прошептала она. «Ты бы не стал. Я только пыталась…»


«Конечно, Карла». Он неприятно улыбнулся. «Вы всего лишь пытались сделать из меня обезьяну». Он превратил свою улыбку в печальную ухмылку. «Извини, детка. Я не хочу причинять тебе боль. Особенно после такой чудесной ночи. Но ты должна вбить себе в голову, что со мной не надо играть». Он поправил галстук и отряхнул куртку. «Я думаю, мне лучше оставить тебя сейчас».


«Да, тебе лучше», - тихо сказала она. «Вы можете найти свой собственный выход».


"Все в порядке." Он повернулся к двери спальни и остановился. «О, послушай. Тебе лучше тщательно запереть за мной, а затем позвонить в полицию, чтобы сказать, что у тебя были бродяги, потому что если кто-то пытался…»


"Убирайся!" - внезапно закричала она. «Убирайся! Сначала ты мне угрожаешь, а потом даешь мне свой проклятый совет! Что ты за свинья!» Ее голос сорвался и превратился в рыдание. «Иди», - тупо сказала она. "Просто иди."


Некоторое время он смотрел на нее, затем отвернулся, гадая, что сделало ее такой, какая она есть, и испытывая чувство стыда, почти такое же, как и прежде.


Пробираясь через полутемный холл и гостиную, он подумал, стоит ли ему попытаться проверить телефон, но решил, что уже просрочил свое время. Он рискнул осторожно взглянуть в окно Иуды, чувствуя себя уверенным, что Милбэнк поступил бы именно так, затем вышел на прохладный ночной воздух, когда он был достаточно уверен, что никого нет рядом. Выйдя на улицу, он быстро скользнул в сторону дома и стал ждать в тени, глядя в ночь. Через мгновение он услышал решительный стук входной двери, и понял, что Карла заперла ее за ним.


Он смотрел и ждал несколько минут, прежде чем двинуться дальше. Почти все дома были погружены в темноту, но уличные фонари были яркими. Он чувствовал себя таким же бросающимся в глаза, как ярко-красный прыщ на носу. Но Роберт Милбэнк выглядывал бы лишь слегка украдкой, вместо того чтобы растаять в скрытой темноте задних дворов. Он мог только надеяться, что его инстинкт поможет ему обнаружить проблему до того, как она заметит его.


Что он действительно видел, как пара полицейских шла через квартал к дому Лэнгли на противоположной стороне улицы. Проходя мимо них, он заставил себя слегка пошатнуться. Он знал, что они заметили, как он радостно покачивался в сторону своей машины, как будто ни о чем не думал, кроме дома и кровати.


Они пошли своей дорогой.


Ник быстро добрался до своей машины. Привычка заставила его осторожно обойти его и заглянуть под капот, прежде чем сесть в машину и уехать.


В следующий раз, когда он припарковал машину, он оставил ее в нескольких кварталах от Copa International и приготовился к довольно долгой прогулке до клуба Carioca. Его первым шагом было перераспределить Вильгельмину, Гюго и Пьера на их любимые места, которые, как он чувствовал, они не могли тактично занять во время его визита к Карле. Затем он направился к клубу длинными, резкими шагами.


Когда он подошел к клубу Carioca, было темно и тихо, а близлежащие улицы были почти безлюдны. Он ждал, наблюдая у парадного входа в Клуб, пока не уйдут опоздавшие сотрудники. Затем он обошел квартал в поисках черного входа и всех, кто мог его охранять.


Кто-то был. Уличный фонарь отбрасывал тень на глухую заднюю стену.


«Беспечный идиот», - бесстрастно подумал Ник и еще раз обошел квартал, чтобы убедиться, что вокруг никого нет. На этот раз он появился за тенью с пистолетом, готовый к атаке. Мужчина прислонился к стене кирпичного прохода, уставленного мусорными баками и разным мусором, и зевал. Он ударил его прикладом пистолета сбоку в висок. Человеку удалось кинуть один удивленный и ошеломленный взгляд, прежде чем приклад снова ударил со страшной силой, а затем он упал. Ник потащил его в коридор и вытащил у него курносый пистолет, один тонкий блэкджек и обычную связку ключей. Это было все, за исключением большой пачки денег, которую он решил оставить себе, чтобы Слипи было о чем подумать, когда он придет в себя. Если он это сделает.


Ключи пригодились. Они открыли заднюю дверь с удивительно замысловатым замком и позволили Нику войти в затхлый задний коридор, не прибегая к помощи его помощника взломщика. Но золотого ключа в этой связке не было. Причина могла быть только одна: к какой бы двери ни подходили золотые ключи, не планировалось открывать их сегодня вечером. Ник закрыл заднюю дверь, но оставил ее на защелке. Его карандашный фонарик играл по холлу. Одна открытая дверь вела в большую кухню. Короткий проход привел к группе крошечных гримерок, пахнувших старым порошком и старым потом. Другой вёл в обширные закоулки самого Клуба. Тусклый силуэт сидящего мужчины был едва виден за столиком у двери. Ник закрыл ее так же бесшумно, как и открыл, и тихо вернулся в задний коридор. Ничего не шевелилось. Оставалось исследовать еще одну дверь. Она была заперта, и ключи Слипи не подходили. Ник колебался. Один спереди, один временно обездвижен сзади и - что за дверью?


Давай, Картер. Ты здесь - ты сможешь тоже.


Его левая рука взялась за замок, а правая была наготове с Вильгельминой.


Казалось, прошла целая вечность, прежде чем замок открылся и он распахнул дверь. И все же была тишина.


Он ступил на небольшую площадку и посмотрел вниз по лестнице. Луч карандаша падал на подвал складского помещения. Лестница была широкой и прочной, и когда он спускался, он ни разу не заскрипел. Большинство вещей внизу было хламом: запасные стулья, сломанные столы, накрытый реквизит для напольных представлений. Но часть площади, по всей видимости, использовалась как механический цех для ремонта дома, так как одну из стен выстроили хорошо оборудованные рабочие места. Две двери вели в главную зону. Один уступил помощнику взломщика и показал комнату, заваленную ящиками. Ящики были адресованы клубу Cabral Carioca и помечены как Club Furnishings.


Но тот, что был открыт, содержал карабины и автоматические винтовки. И даже такому эксперту, как Ник, не потребовалось взгляда, чтобы понять, что они сделаны в Китае.


Встреча в клубе


Красный Китай.


Он уже видел подобные вещи во Вьетнаме - китайские копии американского и российского оружия, которое Вьетконг использовал в своих партизанских рейдах против вьетнамских войск и американских объектов. Мысли Ника метались. Мария Кабрал, должно быть, узнала об этих поставках и пыталась передать информацию. Само по себе это было ничто - нелегальный импорт, торговля оружием, - но последствия были огромными. Почему из Красного Китая и куда? В соседние страны Латинской Америки? И пыталась ли она рассказать кому-нибудь из остальных?


Оставалась еще одна запертая комната. Он осторожно закрыл оружейную и двинулся к другой.


Она была надежно заперта, в замке было две одинаковых замочных скважины.


Работая над странными замками, он услышал легкие шаги наверху. Он тихо выругался и погасил свой карандашный фонарик, вопреки надежде, что тот, кто поднимется по лестнице, будет идти в мужской туалет, а не в дверь, которую Слипи охраняет, когда он не спит.


Но шаги закончились резким восклицанием, за которым последовала тишина. Ник молча пробирался через выброшенные стулья и столы и направился к лестнице. Что-то вроде будильника сработало на высоте над ним, и дверь в подвал распахнулась. Он нырнул за лестницу и стал ждать. В заполненной хламом комнате вспыхнул свет, и он почувствовал, что кто-то стоит наверху лестницы, вероятно, вне досягаемости двери. Он прижался к стене, покрытой паутиной, и ждал, что бы там ни случилось. Через мгновение что-то произошло.


Мужчина был высоким и великолепно сложенным. Он шагал так же, как Ник, легко и упруго, и держал свое тело с уверенностью человека, который знает свою силу и то, что она может для него сделать. Но он был безрассудным. Он загляднул везде, кроме лестницы. Ник подождал, пока он не вошел в комнату, прежде чем сделать свой ход. Это был удар, который мог бы принести ему титул Все-американца в любой день недели. Мужчина упал с ужасным ворчанием, Ник мгновенно лег на спину, вывернув руку, державшую пистолет.


"Аааааа!" мужчина застонал. Ник несколько раз ударил его лицом об пол, одновременно оказывая мучительное давление на шею сзади, пока этот мужчина не перестал издавать звуки. Он пнул пистолет далеко в угол и бросился к лестнице с Вильгельминой наготове.


Задняя дверь была приоткрыта, и Слипи по-прежнему лежал в неудобном положении. Но он был не один. Мужчина стоял и смотрел на него сверху вниз, и когда Ник подошел к задней двери, мужчина сказал: «Мартин? Мартин!» и его голова внезапно вскинулась от огромного удивления.


Ник выстрелил, и лицо звонившего исказилось от невероятной боли. Он долго покачивался, затем упал. Ник перепрыгнул через его тело и побежал, низко приседая и изгибаясь, как будто бежал по полю битвы.


Что, собственно, и было.


За его спиной гремели шаги, видимо двоих. Один ненадолго приостановился, когда болезненный, стонущий голос прошептал: «Альварес! Помогите… помоги мне…», а другой решительно последовал за ним. Мимо его уха прогремел выстрел.


Но это он должен был увидеть. Однажды он скучал по встрече с Альваресом и больше не собирался.


Он сделал внезапный прыжок в сторону и дважды выстрелил в прыжке. Первый из его преследователей бросился по его следам с задыхающимся криком, а его последний безумный выстрел ударил в дальнюю стену. Почти в то же время в тишине между выстрелами зашипел голос: «Ты слепой дурак! Что случилось? Сколько их?» А затем резкий звук отвращения, за которым следует что-то вроде удара ногой по упавшему телу и стон.


Человек, который так быстро выпрямился от жалких останков в коридоре, выстрелил и стрелял точно. Но в момент поворота и ответного выстрела Ник увидел, что у человека, откликнувшегося на имя Альвареса, было лицо Луиса Сильвейро.


Это не было неожиданностью для Ника, но сделало всё намного яснее.


А потом внезапно к нему подошел еще один мужчина с стреляющим пистолетом, и под таким углом, что Ник мог только мчаться к главной улице в поисках пути к отступлению.


Его стремительный зигзагообразный курс привел его к угловому зданию с идеально защищенным дверным проемом, он бросился за укрытие и несколько секунд подождал, пока прибудет компания.


Высокий долговязый мужчина неуклюже пролетел мимо него, на мгновение дико огляделся, увидел Ника и попытался выстрелить. Но Ник был готов к нему и к тому, чтобы нажать на спусковой крючок Вильгельмины, прежде чем мужчина даже успел удержаться. Это должна была сделать одна пуля. Запас патронов в пистолете иссяк.


Один выстрел сделал это. Он скользнул по тощей руке, держащей пистолет, и врезался в костлявую грудь. Ник, опять же, двигался даже тогда, когда стрелял, отскакивая от угла по залитому светом тротуару, слыша бегущие шаги слишком близко позади себя и чувствуя, как что-то проносится мимо его щеки. Он добрался до следующего угла и бросился мимо него, чтобы пересечь улицу под косым углом, когда понял, что бегущие ноги остановились. Но началось кое-что еще - ощущение, больше, чем звук - пробуждения, шевеление людей за затемненными окнами, приглушенного удивления по поводу шума в ночи. Он продолжал идти


легким, резким шагом, пока снова не пересек улицу, которая шла за клубом, и преодолел еще добрых три квартала. Затем он резко повернул направо на переулок и продолжил путь, пока не перестал ощущать хаос, который оставил после себя. В конце концов он перешел на тихий шаг и пошел окольным путем к своей машине и к Международному чемпионату Кубка мира, гадая, мог ли Сильвейро узнать его. Он решил, что Сильвейро не мог видеть его лица, но, вероятно, имел довольно четкое изображение высокого человека в темном вечернем костюме и, возможно, просто сложил два и два.


«Два и два…» Золотые ключи с цифрами. Дверь на замке с двумя одинаковыми замочными скважинами. Номер один? Перес Кабрал отлично подходил для позиции номер один. «Возможно, я не получил самого большого человека, - мрачно подумал Ник, - но, по крайней мере, я, кажется, уничтожаю ряды врага».


Он с некоторым удовольствием подумал о том, через что, должно быть, сейчас проходит Сильвейро, чтобы привести тела в порядок, и о том, что учтивый Кабрал с сохраняющимся видом печали сможет придумать в качестве объяснения.


Слабое свечение уже начало касаться неба, когда он подошел к «Ягуару» и сделал свою обычную проверку. Он медленно ехал в течение следующих нескольких минут, прежде чем решить, что делать дальше. Если бы у Сильвейро или его человека номер один была какая-то причина связать Роберта Милбанка с сегодняшним заседанием, у них уже было бы время отправить человека ждать его в его отеле - не для того, чтобы стрелять в него, а чтобы сообщить, когда и как он туда вошел.


Ник ехал в сторону центра города, когда сознательно решил, что делать. Оставив свою машину в неприметном месте, он въехал в небольшую второразрядную гостиницу с застенчивой ухмылкой и историей о том, что его жена сделает с ним, если он вернется домой в этот час. Беззастенчиво вытаскивая купюры из пачки, который он украл у Слипи, он заранее заплатил за свою комнату и подписался одной из своих любимых неразборчивых подписей - Никита Хрущев, всем знающим - а затем поднялся наверх, чтобы уснуть. Совершенно безупречный за пару часов до того, как позвонить на Copa International и спросить о себе.


Розалинда сонно ответила.


«Доброе утро, ленивая», - весело сказал он. «Я думал, ты станешь для меня точить Топор».


«Я сделала это перед сном», - сказала она, мгновенно проснувшись. «Надеюсь, вы звоните мне не из будуара мадам Вацит; если вы позвоните, я могу просто использовать тот топор».


«Как тебе не стыдно», - укоризненно сказал он. "Как вы думаете, я бы хотел прервать ее сон?"


«Я думаю, ты, наверное, уже это сделал», - едко сказала она. «Или, по крайней мере, отложил это».


«Прекрасное утро», - бодро сказал он. «Я думаю, мы должны воспользоваться этим и пораньше съездить на пляж. Почему бы тебе…»


«Ты что, пытаешься сменить тему? А ты где?»


«Да, я живу в отеле Dom Pedro, сразу за главным торговым районом в центре города. Видите ли, я поздно вернулся с вечеринки, и я не думал, что тактично идти домой. Я хочу, чтобы вы ушли оттуда как можно скорее - больше не отвечайте на телефонные звонки или звонок в дверь - и приходите сюда без купальных костюмов и смены одежды для меня. Я не хочу, чтобы вас видели, когда вы уходите ».


«Я присоединюсь к тебе как безвкусная маленькая Мэгги Джонс, - скромно сказала она, - и уйду, с тобой или без тебя, как моя обычная сверкающая личность».


«Хорошо. Лучше оставь меня немного раньше, но мы обсудим это, когда ты приедешь сюда. И принеси сумку, в которой будет достаточно места для всего, но она не будет слишком узнаваемой…»


Она была там к тому моменту, когда он позавтракал, принял душ и ушел на несколько минут впереди него, чтобы сделать несколько витрин на Руа Оувидор. Вечерняя одежда Ника складывалась на дне ее вместительной пляжной сумки. Он присоединился к ней, выглядя веселым и обновленным, и восхищался ее выбором бижутерии, прежде чем повел ее к «Ягуару» и уехал на гладкий участок пляжа в Ипанема-Леблон.


Они нырнули далеко за пределы прибоя и играли, как дельфины на утреннем солнце. Ник плавал большими, сильными гребками, напрягаясь до тех пор, пока не почувствовал напряжение своих мускулов, а затем наслаждался спокойствием, лежа на спине на невысокой волнах, чувствуя, как его тело расслабляется дюйм за дюймом, пока он, казалось, не стал частью тела. соленый воздух и спрей. Затем он помчался с ней, наслаждаясь ее грациозными движениями и непринужденной скоростью, наслаждаясь безоговорочным партнерством и чувством великолепной свободы, которые она ему предлагала.


Позже они лежали рядом на мягком песке, лениво разговаривали, замечая, но не заботясь о том, что пляж наполняется и что дети играют почти у их ног.


Но когда дети разошлись, они поговорили.


Разговоры были далеко не праздными. Он рассказал ей большую часть того, что произошло накануне вечером, застраховавшись только от более подробных деталей своего визита к Карле, и озвучил вопросы, которые закрались ему в голову. Она серьезно слушала его, предлагая ему свои комментарии. Она выглядела такой чистой и прекрасной, так свежо загорелой, что ему хотелось, чтобы их совместная жизнь была настоящей, и чтобы он мог проводить свои дни и ночи, касаясь этой мягкой золотисто-бархатной кожи и занимаясь с ней любовью. И были моменты на этом солнечном пляже, когда он был уверен, что ее чувства гармонируют с его. В роли Роберта Милбанка он небрежно ласкал ее, не заботясь о том, что о ней подумает мир. В роли Ника Картера он наклонился над ней и сказал: «Милая малышка, Розалинда… моя любовь… Когда все закончится…» и коснулся влажных волос, вьющихся вокруг ее ушей.


Когда солнце встало высоко, они покинули пляж и поехали вдоль берега, а затем повернули и направились обратно на Международный кубок. Ник покинул «Ягуар» с сопровождающим, и они прошли в богато украшенный вестибюль мимо цветочного магазина и фонтана, размахивая пляжной сумкой и собственнически касаясь друг друга.


"Хочешь поздороваться с другом?" - пробормотал он, останавливаясь у газетного киоска и покупая номер Rio Journal. «Обратите внимание на притаившуюся фигуру Томаза, так небрежно наблюдающего за нами из-за ананасовых пальм».


«Это бананы», - поправила она его. «Сегодня утром он выглядит неважно. Что ты с ним сделала вчера вечером?»


«Насколько я знаю, ничего», - сказал он и просмотрел заголовки. Они были полны беспорядков в другом секторе латинского мира. Вторая часть сюжета была как-то связана с таинственными выстрелами, услышанными прошлой ночью в окрестностях клуба Carioca. Когда приехала полиция, все было тихо, хотя были обнаружены определенные пятна крови и следы выстрелов, и власти расследовали сообщения о попытке ограбления в клубе.


В почтовом ящике Роберта Милбанка не было сообщений. Но присутствие Томаза само по себе было посланием… двусмысленным. Кого он должен был узнать? Только Мэри Луиза Бейкер из Института индийских исследований Колорадо, и она определенно не осталась в Copa International. Это могло означать только то, что кто-то был здесь с ним, или что кто-то указал ему на них или иным образом идентифицировал их. Но не было сомнений, что он их разыскивал. Ник увидел, как он проводил их к лифтам, а затем бросился в телефонную будку. «Ну, не повезло, - подумал он. Ему не о чем сообщить.


Когда они поднялись наверх, он первым делом заказал обильный ранний обед. Второй заключался в том, чтобы просканировать квартиру на предмет признаков злоумышленников - отрицательный - и третий заключался в том, чтобы взять Роз на руки и забыть все мысли о Карле. Четвертым было неохотно освободиться и позволить Розе позвонить Пересу Кабралу.


Их обед был доставлен до того, как она дозвонилась до него. Домработница объяснила, что он в клубе, но если сеньорина немного подождет, она сможет связать ее по прямой линии ... Когда Кабрал наконец ответил, его учтивый голос казался слегка расстроенным, но он был очень признателен мисс Монтес » Позвоните, и Луиза надеется увидеть ее в тот же день около четырех часов. Самого его, к сожалению, не будет дома раньше шести, но, возможно, мистер Милбанк позвонит примерно в шесть тридцать, и они все смогут встретиться…? Розалинда заверила его, что могут.


Холодный обед стал еще холоднее. Ник стоял над ней, пока она говорила, его сильные пальцы гладили ее волосы, его губы щекотали основание ее шеи. Повесив трубку, она сказала: «А теперь послушайте, вы…»


«Покажи мне», - сказал он и обезоруживающе улыбнулся. Он потянулся к ней, и она подошла к нему, притворившись слегка нахмуренной, но улыбаясь глазами. Его руки притянули ее к себе, и их губы встретились.


«Я хочу тебя», - сказал он так тихо, что она едва его услышала. "На мягкой кровати, в комнате, достаточно освещенной, чтобы я мог видеть твое лицо и твое чудесное тело. Позволь мне любить тебя, дорогая ... медленно, мило и правильно. Как я хотел любить тебя на пляже, в песке … Так, как я хотел тебя, даже в воде. Забудь обо всем, кроме того, что я хочу тебя… »И каким-то образом он нес ее в« свою »комнату; и каким-то образом он снимал с нее одежду очень осторожными пальцами, которые не позволяли себе ничего другого, кроме как мягко прощупывать и очень, очень нежно.


«Я тоже хочу тебя», - сказала она так же тихо, как и он. «Я действительно хочу тебя. Я хочу, чтобы ты был со мной в постели».


Гораздо быстрее он разделся сам, и впервые с тех пор, как они приехали, чтобы разделить номер, они вместе оказались под мягкими прохладными простынями. Его руки исследовали твердую, гладкую форму ее и почувствовали ее мягкость там, где она должна быть мягкой, и ее твердость, где она должна быть твердой. Двойные пики ее груди и дрожь в ногах показали ему, что ее потребность так же сильна, как и его. Он целовал ее


пока они не смягчились, он гладил ее по ногам, пока дрожь не прекратилась и не началась новая пульсация. Они лежали вместе, шепча и исследуя, пока огонь не засветился слишком ярко, чтобы с ним можно было больше играть, затем их тела соединились и прижались друг к другу. Каждый ликовал от очевидного удовольствия друг друга и заставлял его расти с такой силой, что, наконец, само совершенство их взаимного восторга стало невыносимым. Они вместе плыли над вершиной и зависли на невероятно долгое горящее мгновение на мягком облаке абсолютного счастья. Затем они спустились на землю, светясь мечтательной радостью.


Через некоторое время все началось сначала.


Обед в тот день был очень поздним.


Когда, наконец, они обратили внимание на другие дела, они оба были удовлетворены, но при этом голодали.


Вся мягкость отпала от них, когда они заставили себя задуматься о пропавших шестерых, но чувство близкого общения осталось.


«Попытайся узнать, - сказал Ник, протыкая сочный кусок лобстера, - как и когда Мария Кабрал предположительно умерла. Если девушка так тяжело переживает, она может быть благодарна за возможность поговорить об этом». конечно, она может вообще не захотеть разговаривать, и в этом случае тебе придется полагаться на свою врожденную хитрость ».


«Не должно быть слишком сложно вытащить это из нее, - сказала Розалинда. "Нет, не говори мне больше об этом - я хочу бодрствовать сегодня днем. Она не может отказаться отвечать на вежливый, сочувственный вопрос. Но вот что мне интересно, почему Кабрал так беспокоится обо мне встретиться с ней? Или ответ настолько очевиден, что мне стыдно спросить? "


«Я не думаю, что это вообще очевидно», - ответил он. «Но, с другой стороны, я не думаю, что у нас очень широкий диапазон возможностей. А, он действительно любит свою дочь…»


«Падчерицу», - поправила она его.


«Падчерицу, если это имеет значение - и это может быть. Он любит ее и хочет компании для нее. Или, будь проклята Луиза, он просто хочет, чтобы ты была в его доме. Но не забывай, что он просил тебя посетить еще до моих махинаций в Клубе. Могли ли мы уже выдать себя? Я не понимаю, как. Нет, я не могу поверить, что кто-то уловил это».


«Может, он просто подозревает любого новоприбывшего в город в том, что он потенциальный враг, и имеет привычку оглядывать его», - предположила она.


«В городе такого размера? С туристами, толпящимися со всех сторон каждый день? У него всегда был бы аншлаг. Да, мы сделали себя немного заметнее, чем обычный гость, и в итоге сидели прямо. у него под носом в Клубе, но я не думаю, что этого достаточно, чтобы нас могли точно определить. Возможно, это инстинкт или твои большие карие глаза. В любом случае, играй хладнокровно. Я лучше одолжу тебе Пепито ».


"Кто это?" - спросила она, приподняв брови.


«Вариант Пьера, разработанный специально для шпиона, не способного убить».


Ты войдешь в мою гостиную?


Дом Кабрала представлял собой тщательно продуманный каменный дом с красивым ландшафтным садом, расположенный высоко на склоне холма, пылающий летними цветами. Ник высадил Розалинду на подъездной дорожке и быстро поехал обратно на пляж Копакабана, чувствуя, как внутри него пылает давнее беспокойство. Он знал, что настало время для критики, и чувствовал, что встреча Розалинды будет иметь решающее значение.


Он взял дневные газеты и вырезал их в уединении роскошного номера. Полиция достаточно оправилась, чтобы отказаться говорить, и был найден водитель убегающей машины. Исчезновение Майкла Нолана стало предметом множества диких домыслов, и один из «ночных сторожей» клуба Кариока был госпитализирован с, казалось бы, серьезными ранениями. Не было упоминания ни о двух убитых им мужчинах, ни о четвертом, который, должно быть, подумал Ник, сегодня болеет.


Ник приложил к вырезкам короткую загадочную записку и адресовал конверт с ними нью-йоркским юристам Милбанка, зная, что Хок будет проинформирован о содержании, как только их получит нью-йоркское отделение Axe. Затем, активировав Оскара Джонсона, он отправил радио-сообщение - также якобы своим адвокатам, - в котором говорилось:


СРОЧНО ЗАПРОСИТЕ ПРОВЕРИТЬ ИСТОРИЮ ВЛАДЕЛЬЦЕВ КЛУБА КАРИОКА ИМПОРТЕРЫ ЛУИЗ СИЛЬВЕЙРО И ПЕРЕЗ КАБРАЛ. Я РАССМАТРИВАЮ ЗАКРЫТИЕ КОММЕРЧЕСКОЙ СДЕЛКИ ДЛЯ ЗАКЛЮЧЕНИЯ ВАШЕЙ ИНФОРМАЦИИ И ПОСЛЕ ОБСУЖДЕНИЯ ЭТИМ ВЕЧЕРОМ. ОСОБЕННО ВАЖНО ИССЛЕДОВАНИЕ КАБРАЛА, ПОТОМУ ЧТО ЕСТЬ ВНИМАНИЕ В SILVEIRO. УЖЕ ПРОВЕРИЛИ КЛУБ И НАЙДИТЕ, ЧТО ОН ОТНОСИТСЯ К СВЯЗИ С НАШИМИ ДРУЗЬЯМИ. СРОЧНО ОТРЕЗАТЬ КРАСНУЮ ЛЕНТУ SWIFT ACTION, ЕСЛИ ЕСТЬ ВАЖНЫЕ СВЕДЕНИЯ ТО СКОРЕЕ


Ответ пришел: ОЖИДАЙТЕ ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ ОТЧЕТ ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ЧАСА. ГОТОВЫ К РАССЛЕДОВАНИЮ, ЕСЛИ ПОТРЕБУЕТСЯ.


Двадцать четыре часа! Он был уверен.


Он требовал быстрых действий, та старая динамо-машина в Вашингтоне. Это означало, что, чем бы Ник ни занимался через двадцать четыре часа, ему придется бросить это и обратиться по радио к Хоуку, иначе кто-то другой возьмется за дело ... возможно, чтобы найти части Ника Картера. а также Розалинды Адлер.


По крайней мере, они знали бы, с чего начать.


Почти пять часов.


Он поехал в центр города и оставил заказное письмо в почтовом отделении, затем сел в кафе на тротуаре, чтобы попробовать agua de côco con ouiski, и подумал, не следует ли ему воспользоваться этой возможностью, чтобы хоть как-то проверить Аппельбаума и де Фрейтаса. Он решил, что было бы гораздо лучше последовать примеру Клуба Кабрал-Кариока, прежде чем копать на открытом воздухе, и что он предпочитает свое виски с обыкновенной водой или, желательно, содовой.


Ник посмотрел на часы и внезапно усмехнулся. Было кое-что, что он хотел сделать до закрытия магазинов. Хоук был бы в ярости, но, естественно, можно было ожидать, что такой человек, как Роберт Милбанк, купит несколько сувениров для своей подруги или друзей… Аквамарин, или аметист, или золотой топаз. Любой из них подошел бы Розалинде. Он заплатил за свой напиток и отправился в тур по магазинам.


* * *


«Я даже не видела ее», - сказала она беззвучно. «Я даже не попрощалась».


Луиза Контино Кабрал сидела, скрестив руки на коленях, не сводя глаз с пола, покрытого богатым ковром.


«Я не совсем понимаю, - мягко сказала Розалинда. «Вы имеете в виду, что вас не было здесь, когда ваша мать… когда ваша мать умерла?»


«Нет, меня не было дома. И ее тоже».


В глазах девятнадцатилетней девочки застыла горечь, маленькое пикантное личико было осунувшимся и бледным. Но ее маленькие кости были тонкой формы, а темные печальные глаза были огромными и покрыты длинными мягкими ресницами; ее густые как смоль волосы завивались вокруг крошечных ушей. «Если она вообще похожа на свою мать, - подумала Розалинда, - то Мария, должно быть, была очень красивой». Она видела фото в Вашингтоне, но оно было безжизненным, как фото на паспорт, и мало что передавало существенной женщины. Если бы этот ребенок когда-нибудь мог улыбаться от счастья, она была бы сияющей красотой.


«Насколько я понимаю, вы учились в Лиссабоне», - сказал Роз, чувствуя, что пришло время для незначительного изменения курса.


"Обучение!" Девушка горько засмеялась. «Как будто я могла учиться, когда знала, что что-то не так, и никто никогда не писал мне! Он сказал, что она была вдали от дома! Он сказал это, но мама никогда не писала мне об этом. Как я могла узнать, где она?»


«В жизни людей всегда бывают моменты, - отважилась Розалинда, тщательно прощупывая свой путь, - когда им трудно сесть и написать письмо. Возможно, это было потому, что она была больна и не хотела, чтобы вы беспокоились. из за того, что она часто писала тебе? "


Последовала короткая пауза.


«Нет», - неохотно ответила Луиза. «Никто из нас не писал очень часто. Я знаю, что она была занята многими делами, а в школе ты…» - она безнадежно пожала плечами. «Мы обычно подшучивали над ежегодным письмом. Но это выглядело так, как будто не было необходимости писать; мы знали, как много мы думаем друг о друге. Тем более, что мой отец…» Ее слова затихли. Розалинда увидела, как на ее ресницах блестят слезы.


«Возможно, мы пока достаточно об этом поговорили», - тихо сказала Розалинда. «Я действительно надеялся, что мы сможем…»


"Почему мы вообще об этом говорим?" - внезапно взорвалась девушка. «Почему он послал вас сюда? Чтобы допросить меня? Он хочет знать, что я думаю? Я скажу ему, что я думаю, если он этого хочет! В вас нет необходимости!»


«Я уверен, что во мне нет необходимости». Голос Розалинды был спокойным и бесстрастным, но маленькие огоньки начали вспыхивать в ее разуме. «Но мне интересно, почему вы думаете, что он послал меня сюда, чтобы допросить вас? Он просил меня прийти, да. Но почему он выбрал совершенно незнакомого человека и даже не снабдил меня вопросами? И я могу заверить вы, что он этого не сделал ".


Луиза посмотрела ей прямо в лицо.


"Тогда почему он попросил тебя?" И маленький рот перестал дрожать.


«Я знаю не больше, чем ты», - холодно сказала Розалинда. Она подождала какое-то время, заметив реакцию сдержанного любопытства, и добавила небрежно: «Он действительно сказал, что он чувствует, что ты слишком одинока».


Луиза чуть не плюнула. «Он сказал это! С каких это пор он когда-либо делал… а…» Она пыталась сказать «черт возьми», но обучение в монастыре сдерживало ее. «Он никогда раньше об этом не заботился», - неубедительно закончила она.


«Я не уверена, что он это делает сейчас», - сказала Розалинда, надеясь, что это не было слишком смелым ходом.


Луиза смотрела. "Просто скажи - кто - ты?" - спросила она тихим, сбитым с толку голосом.


"Просто та, кто хотел бы


познакомиться с твоей матерью, - тихо сказала Розалинда, натягивая перчатки. - И кто - я должна признаться - не обратила внимания на твоего отчима. Конечно, тебе не нужно говорить ему об этом, если ты не хочешь ".


«Я больше с ним не разговариваю», - отчетливо сказала Луиза.


«Надеюсь, ты честна, маленькая девочка, - подумала Розалинда, - или есть шанс, что я упаду прямо на лицо». Но по крайней мере Ник знает, где я. «Как и вчера, когда я была в музее, - подумала она со вспышкой негодования.


«Тогда, возможно, ты не скажешь ему, что я получил сообщение для твоей матери от кого-то в Штатах, кого-то, кто очень хотел знать, почему твоя мать больше им не пишет».


Луиза посмотрела на нее. «Кто-то в Соединенных Штатах? Я не знал, что моя мать знает кого-то там. Но тогда я не знала, что она знает кого-нибудь в Сальвадоре».


"В Сальвадоре?" Настала очередь Розалинды смотреть. "Почему Сальвадор?"


«Потому что мой отчим Кабрал сказал, что моя мать там умерла».


«Ой», - сказала Розалинда и совершенно прекратила разговор. Она возилась со своей сумкой и перчатками. «Ты имеешь в виду, что…? Мне очень жаль, Луиза, дорогая. Я набросилась на тебя, как на Существо из космоса, и я вижу, что это было неправильно с моей стороны. Я бы очень возмутилась таким вторжением. я сама. Но, возможно, ты не будешь слишком возражать, если я позвоню тебе в ближайшие несколько дней и…? "


"Кто это был?" - решительно спросила Луиза. «Кто в Штатах хотел знать о моей матери?»


Розалинда почувствовала почти непреодолимую волну жалости, глядя на маленькую красивую фигурку единственного ребенка Марии Кабрал.


«Старик», - мягко сказала она. "Кто-то, кого она знала много лет и который беспокоился о ней. Он чего нибудь хотел от нее - сообщение, фотографию, рождественское поздравление - все, что угодно. Но теперь мне придется ... теперь мне придется дать сообщение." Она поднималась, когда говорила. «Из того, что он сказал мне, я знаю, что скучал по встрече с кем-то очень замечательным. Но я знаю, что он будет рад, что я встретила тебя. Кстати, интересно, могу ли я воспользоваться телефоном? Мой друг собирается забрать меня отсюда ... "


«Не уходи», - внезапно сказала Луиза. «Пожалуйста. Я хочу поговорить с тобой. Я хочу услышать о старике». Она положила руку Розалинде на плечо. «Здесь что-то не так. Что-то очень не так. Мне нужно с кем-то поговорить. Даже если ты расскажешь моему отчиму. Я должен поговорить с тобой».


«Тогда давай поговорим, - мягко сказала Розалинда, - если ты уверена, что это то, чего ты хочешь. Но ведь у тебя должны быть друзья, с которыми ты можешь поговорить?»


Луиза издала легкий звук отвращения.


«Они все дети, которые никуда не идут без сопровождающего. Друзья мои, они в Лиссабоне. А те немногие люди, которых я здесь знаю, - тьфу! Они прожили такую защищенную жизнь. Я думаю, что вы другие».


Розалинда внезапно усмехнулась, не подозревая, что ее лицо озарилось, как у счастливого уличного мальчишки.


«Я не вела замкнутой жизни», - сказала она и громко засмеялась. "Это последнее, в чем меня можно было бы обвинить. Когда-нибудь я должен рассказать вам об одном моем компаньоне - бедном старике ... Но это сохранится. Разве нет места немного ... э-э ... немного меньше, чем этот зал, где мы можем поговорить? "


Гостиная Кабрала была огромна, покрыта роскошными коврами и гобеленами, слишком обширна, чтобы претендовать на интимность.


«Здесь есть гостиная моей матери», - нерешительно сказала Луиза. «Я думаю, я хотела бы, чтобы вы это увидели».


«Я тоже хотела бы этого», - сказала Розалинда.


* * *


Ник забрался в «Ягуар», нагруженный пакетами. Была сумка из кожи аллигатора для Розалинды и пара ярких рубашек для него; кольцо с топазом для Розалинды и поднос с крыльями бабочки для Хоука, который возненавидел бы его; нестандартный аметист для Розалинды и старомодная брошь с турмалином для кого-то еще из Нью-Йорка; немного тонкого нижнего белья для Розалинды и дикая пляжная шляпа для себя; аквамариновое колье для Розалинды и букет цветов для Луизы Кабрал. Луиза Контино Кабрал, поправил он себя, недоумевая, что она думает о своем отчиме. Интересно, как он сам относился к отчиму Луизы.


Не совсем шесть часов. Не помешало бы быть немного пораньше.


Вот почему он припарковался в полквартале от усадьбы Кабралов вскоре после шести и наблюдал, как Перес Кабрал входит через боковую дверь, поскольку он подошел пешком с осторожностью, которая казалась несколько ненужной для кого-то, входящего в его собственный дом после долгого и тяжелого день допроса любознательных полицейских.


* * *


«Я училась в школе, - сказала Луиза, - и с приближением Рождества написала. Но он ответил, что мама нездорова, и


так как она была нездорова, она собиралась в Сальвадор к его родственникам. До этого я даже не знала, что у него есть родственники в Сальвадоре. Он также сказал, что она не уедет надолго, поэтому я могу писать сюда, а он пересылает ей мои письма. Но она так и не ответила. Затем он написал, что мне не следует приезжать домой на Рождество, потому что здесь никого не будет. Наконец я не выдержала и написала, что возвращаюсь домой. А когда я пришла домой… - ее голос сорвался. - Когда я пришла домой, там никого не было, кроме старой домработницы. Она сказала, что мой отчим полетел в Сальвадор на похороны моей матери. Он не хотел, чтобы я был там, потому что ... потому что кто-то вёз мою мать в машине, и там произошла ужасная авария. Ужасная авария, - ее голос полностью сорвался.


Розалинда молчала. Должно быть надо было что-то сказать, что-то правильное, но она не знала, что это могло быть. Поэтому она спросила, что она хотела знать.


«Когда она уехала в Сальвадор? Насколько вам известно, это так».


«В начале декабря».


"А когда ты вернулась домой?"


«На прошлой неделе! Это было как раз на прошлой неделе! Если бы я только вернулась домой раньше…!»


«Это не имело бы ни малейшего значения», - мягко сказала Розалинда. «Ничего, ничего не изменилось бы. За исключением того, что у тебя самой было бы гораздо больше страданий».


«Я в это не верю», - резко сказала Луиза. «Я знаю, что моя мать написала бы мне, что она больна, если бы у нее был хоть малейший шанс. Если бы она была достаточно здорова, чтобы кататься на автомобиле, она была бы достаточно здорова, чтобы написать мне. Она, должно быть, знала, что он напишет и скажет, что она ушла. Разве она не должна? Разумеется, она бы написала до того, как уехала? "


«Возможно, она это сделала», - осторожно сказала Розалинда. «Но возможно, что, стремясь уйти, она забыла отправить письмо по почте. Вы искали, нет ли для вас записки в ящике ее стола или где-нибудь еще?»


«Я все просмотрела», - медленно сказала Луиза. «Не для записки, а просто для чего-нибудь… чего угодно. Но ее больше нет».


«Есть ли где-нибудь ее изображение? Может быть, любимая книга? Что-то действительно близкое ей?»


«Не знаю, я так не думаю», - равнодушно ответила Луиза. "Я полагаю, вы хотите что-нибудь для этого старика в Штатах?"


Розалинда кивнула. «Если возможно. Что-нибудь, что вы можете дать сами. Но я действительно думаю, что вы могли пропустить сообщение от нее».


Луиза пристально посмотрела на нее. "Почему вы так думаете?"


«Потому что я знаю, что твоя мать была очень замечательной женщиной», - двусмысленно сказала Розалинда.


«Хорошо», - задумчиво сказала Луиза. «Давайте посмотрим еще раз».


Она начала выдвигать ящики стола.


«Мне не кажется правильным вдаваться в личные дела твоей матери», - сказала Розалинда, желая сунуть свои натренированные руки в ящики.


«Все кажется неправильным, - сказала Луиза. "Вы могли бы также поискать".


«Если ты действительно этого хочешь», - сказала Розалинда, симулируя сопротивление.


Не было абсолютно ничего, что указывало бы на то, что Мария Кабрал была кем-то иным, кроме гражданской жены и матери с рядом социальных обязанностей.


Но там было сообщение - отпечаток на промокашке - чего-то, что писала Мария Кабрал… когда? Возможно, когда кто-то не мешал ей писать, потому что сообщение было кратким и неполным. Или, возможно, его неполнота объяснялась ничем иным, как тем, как она положила бумагу на промокашку.


«Пирс, я должна тебя увидеть», - смогла разобрать Розалинда. «Это… нескромность… нет выхода. Сильвейро… наблюдает… с тех пор, как увидел меня… сердце больно… открытие… муж Перес… Клуб как прикрытие для…» И все.


"Что это такое?" Луиза смотрела на нее. «На что ты так смотришь? Там нет ничего, кроме промокашки - я вижу».


Она сделала.


«« Сердце болит… открытие… муж Перес… »- недоверчиво пробормотала Луиза. «« Клуб как прикрытие для… »Для чего?» Она перевела озадаченный взгляд на Розалинду. «И почему Сильвейро должен следить за ней? Она кое-что узнала о Пересе, вот и все! Что-то ужасное!» Луиза схватила Розалинду за руку и сжала так сильно, что было больно. «Что-то настолько ужасное, что он убил ее! Вот что случилось - он убил ее! Он убил ее! Он убил ее!» Ее голос был страстным криком гнева и ненависти, а прекрасные глаза полны нарастающей истерии.


"Луиза! Прекрати это немедленно!" Голос Розалинды был низким, но властным. «Вы не можете торопиться с такими выводами. И даже если вы это сделаете, вам не нужно кричать их на весь дом. Используйте свою голову. Что он сделал?»


Затем выражение абсолютного ужаса отразилось на ее лице.


«Верно, Луиза. Что, если он это сделал?» Голос был мягким, как бархат, и дружелюбным, как шелест хвоста гремучей змеи. Розалинда медленно повернулась, чувствуя, как ее сердце замирает.


Перес Кабрал стоял у открытой двери, его лицо было искаженной маской, его светлые глаза метали осколки льда.


Своенравный вдовец


«Итак, Луиза. Мисс Монтес. Пока кошка отсутствует, мыши носятся по дому и лезут в ящики, не так ли? И придумывают убийцу! Как они умны. И как очень глупо».


Его грозный взгляд скользнул по ним, осветил стол и вернулся, чтобы впиться в Розалинду. Луиза сжалась перед ней.


«А вы, сеньорина Монтес. Не поэтому ли вы приняли мое приглашение с такой живостью? Чтобы вмешиваться и искать, чтобы вытащить сведения из моей дочери?»


"Твоя дочь!" - воскликнула Луиза, пытаясь ответить. «Ты не мой отец! Ты ненавистный, ужасный…»


«Тише, Луиза», - спокойно сказала Розалинда. «Вряд ли, сеньор Кабрал, девушка не может открыть ящик в комнате своей матери. И если вы возражаете против моего присутствия здесь, вам не следовало спрашивать меня. Что, по-вашему, мы собирались сделать - сесть и молча смотреть друг на друга? "


«Вряд ли, дорогая леди». Голос Кабрала был почти мурлыканьем. «Но я не ожидал, что вы зайдете так далеко и прочтете что-то странное и зловещее в нескольких невинных вмятинах на промокательной бумаге. Я также не ожидал, что вы подбодрите бедного ребенка в этой внезапной безумной идее обо мне ... ! "


Луиза издала тихий стон. «Моя мать», - прошептала она.


«Мистер Кабрал, я думаю, это зашло достаточно далеко», - спокойно сказала Розалинда. «О, я признаю, что« дикая идея »на мгновение мелькнула у меня в голове. Но, несмотря на все твои разговоры о желании помочь Луизе, я не думаю, что ты был к ней справедлив. Почему ты не Расскажи ей, что именно произошло? Почему ты не мог хотя бы позволить ей пойти с собой на похороны? Разве ты не понимаешь, что естественно задаться вопросом, почему ты этого не сделал? Есть ли в этом что-то странное и зловещее? , вы можете легко исправить ситуацию, если будете немного более открытыми с Луизой ".


"А с вами, я полагаю, мисс Монтес?" Кабрал тонко улыбнулся. "Нет, я думаю, что это вы обязаны объяснением. Я должен поздравить вас с вашим праведным негодованием, но, боюсь, я не совсем уверен в ваших добрых намерениях. Сядьте, оба. Я буду слушать. А вы, Мисс Монтес, будет говорить. Я сказал, садитесь! " Его холодные глаза сердито сверкнули.


«Я ничего подобного не сделаю», - твердо сказала Розалинда. «Нет абсолютно никакого оправдания вашей грубости и вашим оскорблениям. И если вы рассчитывали вести дела с Робертом, вы можете забыть об этом. Я ухожу». Она слышала, как Луиза рядом с ней затаила дыхание. «Луиза, мне очень жаль. Возможно, тебе захочется погулять со мной ненадолго, пока… пока напряжение немного не остынет».


"О да, пожалуйста!" - горячо прошептала Луиза.


«О нет, - сказал Перес Кабрал. «Мне очень жаль, но я не могу позволить тебе уйти». Он улыбался, но бархатный голос превратился в наждачную бумагу. «Меньше всего, пока ты так плохо думаешь обо мне, и уж точно не о Луизе».


«Пожалуйста, пропустите нас», - холодно сказала Розалинда. «Пойдем, Луиза». Потом она остановилась. Кабрал загородил дверь своим телом, держа в руке пистолет.


«Ты не выйдешь из этой комнаты», - медленно и отчетливо сказал Кабрал. «Любая из вас. Пока вы, мисс Монтес, не расскажите мне, почему вы решили вмешаться в мою жизнь. И не беспокойтесь о своем друге. Я позабочусь о нем». Кривая улыбка превратилась в уродливую гримасу. «Его не будет здесь несколько минут. Я встречусь с ним на улице и с сожалением скажу, что вы ушли раньше, так как Луиза была не в настроении для компании. Я, конечно, запру вас. А потом я вернусь, и ты будешь говорить ".


«Лестницы с ковровым покрытием - это смешанное благословение, не так ли?» - понимающе сказал другой голос. Голова Кабрала повернулась.


Это все, что нужно Нику.


Его руки метнулись к Кабралу, и нога резко ударила. Кабрал зашатался, рыча, его удерживала только сокрушительная хватка Ника. Хватка сместилась, схватила одну руку и злобно повернула. Пистолет упал. Розалинда быстро наклонилась, чтобы поднять его.


Цветы Луизы лежали на площадке, куда Ник их уронил после того, как бесшумно поднялся по лестнице и услышал угрозу Кабрала. Сама Луиза съежилась за столом, говоря: «О! О. О, нет».


Кабрал сражался как одержимый, но непривычный к рукопашному бою. Он хватал и пинался, но его длинные руки были неожиданностью.


Он был очень силен и двигался со скоростью кошки. Ник оторвался от мускулистых рук, которые рвали его горло и рубили искаженное лицо так близко от него, в то же время подтянул колено и жестоко вонзив его в цель. Кабрал хмыкнул и упал на колени.


«Розита! Уведи отсюда Луизу», - приказал Ник.


"Не трогай ее!" Голос Кабрала был криком боли. Несмотря на агонию, он двинулся - двинулся, как молния - и бросился на Луизу. Быстро подставленной ноги Розалинды едва хватило, чтобы он споткнулся; в один миг он оказался над столом и прижал к себе Луизу, как щит.


«Если мы собираемся пойти куда-нибудь, - задыхался он, - вам придется взять нас вместе. Или, по крайней мере, вам придется сначала взять меня. И я убью ее сам, прежде чем вы ее получите!»


"Отпусти меня! Отпусти меня!" Пальцы Луизы впились ему в лицо. Она сражалась, как дикая кошка. Кабрал убрал руки с ее лица, и она плюнула в него. Ник подскочил к нему, протянул руки к Кабралу и оттягивал его голову за горло. Кабрал рвал Луизу, таща ее за собой. Розалинда ударила его и схватила его дрожащую руку. Она безжалостно отдергивала пальцы, пока он не закричал от боли. В течение одного застывшего мгновения они трое стояли, сцепившись вместе, Луиза была свободна на несколько дюймов и стояла, как статуя души в аду.


«Беги, Луиза! Беги! Не позволяй этой женщине остановить тебя!» Кабрал яростно набросился, его голос превратился в сдавленное хрипение под давлением рук Ника, и его руки работали, как ветряная мельница во время урагана.


Розалинда взяла Луизу за руку и потянула за нее. «Давай, сейчас же! Ты не можешь здесь оставаться». Луиза двигалась медленно, как будто во сне.


"Луиза! Не надо!" Крик вырвался из сдавленного горла Кабрала. «Они сделают тебе больно! Ты не понимаешь!»


"Нет, не знаю, не знаю!" Это был вопль заблудшей души.


Луиза остановилась в центре комнаты, подняв одну маленькую руку и сжав ее в кулак, а ее лицо было выражением мучений и недоумения. "Почему все должны хотеть причинить мне боль?"


"Одну минуту!" - резко прозвучал голос Ника. Рывком он выбил Кабрала из-под ног и потянулся к Вильгельмине. «Никто не уйдет отсюда, пока я не скажу. Никто. Вставай, Кабрал. Руки вперед и в воздух. Роз - дверь». Кабрал с трудом поднялся на ноги, задевая руками стол. «Так держать. Так лучше». Кабрал попятился от него, подняв руки вверх. Ник потянулся и быстро поискал на поверхности другое оружие. «Держи его пистолет, Роз. И Луиза - не бойся. Никто не причинит тебе вреда. Хорошо, Кабрал». Его холодные глаза впились в высокого мужчину. Кабрал злобно посмотрел на него, его губы подергивались.


«Давайте вернемся на минутку», - сказал Ник почти разговорчиво. «Вы сознательно создали ситуацию, которая позволила вам шпионить за мисс Монтес…»


"Я шпионил!" Кабрал выплюнул. «В моем доме я шпион, когда она проходила через стол?»


«И заниматься небольшой женской чепухой», - спокойно сказал Ник. «Любой нормальный мужчина был бы возмущен, как и вы. Но до того, как вытащить пистолет? Думаю, нет. Само сообщение ничего не говорило. Его можно было интерпретировать по-разному. Но вы заставили его выглядеть как будто худшая интерпретация была правильной. Интересно, почему ты так выдал себя? "


Кабрал молчал. На его лице появилось странное, непонятное выражение.


«Вы должны знать, если кто-нибудь знает», - сказал он наконец. «Мне нечего отдавать. Но мне нужно спасти одно - Луизу».


«И ты думаешь, что сможешь спасти ее, убив ее, не так ли?» - холодно сказал Ник. «А потом велел ей бежать? От чего, Кабрал? От тебя - или от меня? И почему ты думаешь, что я могу что-то знать о тебе?»


«Иначе зачем тебе быть здесь, так готовым с собственным пистолетом, так тихо подниматься по лестнице - а?» Кабрал невесело рассмеялся. «Очевидно, что ты чего-то хочешь от меня. Может быть, деньги откупятся? Ах, нет. Ты миллионер Милбанк, не так ли?» Усмешка проскользнула в маслянистый голос и снова выскользнула, когда он повернул голову, чтобы посмотреть на свою падчерицу. «Но кем бы вы ни были, вы должны понять, что причинить ей боль нельзя. Я сделал свою часть. Если что-то пошло не так, это не моя вина. Я ничего не знаю, ничего, ничего, говорю вам , и я ничего не смогу тебе сказать, как бы ты ни причинил вред любому из нас. Почему ты не убиваешь меня сразу, чтобы я не разговаривал в неподходящих местах? Почему ты должен угрожать мне причинением ей вреда? "


«Если бы я убил тебя сразу, я бы никогда ничего не узнал, не так ли?» - резонно сказал Ник. Но он почувствовал удивление


читая его, как прилив. И он мог видеть, что Розалинда смотрит на Кабрала так, словно никогда раньше не видела его лица. Луиза просто стояла и смотрела, ее рот был приоткрыт, глаза были совершенно сбиты с толку. "Просто в каких неправильных местах вы бы поговорили?" Ник продолжил. "А что именно вы скажете?"


«Ты уже знаешь ответы», - прорычал ему Кабрал. «Я сказал тебе - ты можешь убить меня и покончить с этим».


«Но я не хочу заканчивать с этим», - приятно сказал Ник. "Предположим, вы знаете, что есть вещи, которые я хотел бы знать: за что выступал Клуб, кто все держатели маленьких золотых ключей, что случилось с полдюжиной пропавших без вести ... ряд мелких вещей, таких как это. И не забывай, есть еще Луиза, если ты не хочешь говорить… - Его глаза многозначительно сузились.


"Нет!" Глаза Розалинды вспыхнули. Она встала перед Луизой, как будто Ник собирался немедленно применить свою угрозу. «С нее достаточно. Угрожай ему как-нибудь по-другому. Я не позволю никому прикоснуться к ней, понимаешь?»


«Ты идиот», - весело сказал Ник и усмехнулся. "Вы взорвали это, не так ли?"


"Золотые ключи?" - медленно сказал Кабрал. «Какие пропавшие люди? Вы имеете в виду, что пытаетесь связать смерть моей жены со всеми остальными, о которых говорят в газетах?»


«Если они связаны, я не буду связывать», - сказал Ник. "Это одна из тех вещей, которые я рассчитываю на то, что ты быстро объяснишь, потому что я не собираюсь задерживаться здесь надолго. Роз, тебе лучше убрать Луизу из виду. Ей может не понравиться то, что я думаю. мне нужно будет сделать. "


"Кто ты?" - недоуменно спросил Перез. "Разве тебя не послал Сильвейро?"


Он был полон сюрпризов, этот человек.


«Так не пойдет», - сказал Ник, покачивая головой. «Я спрашиваю; вы отвечаете. Зачем Сильвейро послал меня? Пожалуйста, Роз. Вниз».


«Если вы на мгновение подумаете о возможности того, что я действительно не понимаю, о чем вы говорите, - напряженно сказал Кабрал. «Вы должны понять, что могли совершить ужасную ошибку».


«Я знаю это», - тихо сказал Ник. «И я рассчитываю, что ты меня поправишь. Начиная прямо сейчас».


«Подождите, пожалуйста, подождите. Будьте разумны. Вы должны сказать мне, кто вы, по крайней мере, что вы. Можете ли вы гарантировать, что вы не работаете с Сильвейро?» В глазах Кабрала загорелся странный свет, и его голос умолял. Розалинда ждала, глядя из двери.


Ник мог позволить себе дать какой-то ответ; на Кабрала было нацелено два орудия.


«Я ничего не могу гарантировать. Но я скажу вам, что я не работаю с Сильвейро - или с кем-то еще, кого вы, возможно, знаете. Вы можете просто считать меня чистокровным американским мальчиком, который работает на себя».


«На Уолл-стрит», - иронично сказал Кабрал.


«Совершенно верно. А теперь я устал ждать. Снимай куртку, Кабрал. Медленно и легко, чтобы я мог точно видеть, что ты делаешь».


"Нет." Кабрал покачал головой. «Нет, в этом нет необходимости. Я расскажу тебе все, что знаю. Но, пожалуйста, не здесь. Сильвейро будет здесь с минуты на минуту. И я не знаю, придет ли он один. Отведи нас куда-нибудь еще - и Луизу, и меня. Меня не волнует, где, но позвольте нам идти. Клянусь, я отвечу на все, что вы спросите ".


«Вот это неплохая идея, - подумал про себя Ник. Если он попробует что-нибудь по пути, с ним можно будет справиться. Как по команде, снаружи подъехала машина.


"Ах, Боже!" - в отчаянии воскликнул Кабрал. Луиза затаила дыхание. "О, пожалуйста!" прошептала она. "Пожалуйста…"


Ник посмотрел на нее. Она дрожала. Было бы намного проще поставить эту сцену в отеле.


«Хорошо. Никаких уловок, Кабрал. Я буду стрелять, но не убивать - ровно столько, чтобы тебя очень сильно ранили. Черный ход?»


Кабрал покачал головой. «Нет, экономка может сказать ему. Боковая дверь».


Они поспешили, Кабрал шел впереди, Ник наступал ему по пятам, а женщины замыкали позади.


Когда они остановились у двери, ведущей в небольшой внутренний дворик, прозвенел звонок.


«Сюда», - приказал Ник, подталкивая Кабрала.


Расстояние между домом и его припаркованной машиной казалось бесконечным. Они сделали это без происшествий. Кабрал, казалось, искренне хотел оставить свой дом позади.


Они уже были в машине и уходили, когда услышали бегущие шаги. Ник включил передачу и резко повернул направо в сторону от звука. У них было всего несколько секунд для начала, но этого должно быть достаточно для человека, который половину своей жизни провел за преследованием, а другую половину за преследованием.


Это было.


Через несколько минут они вошли через богато украшенные двери Copa International.


«Помни, Кабрал, - любезно сказал Ник, - никаких уловок. Это просто дружеский визит».


«Приятно быть здесь с вами, мистер Милбэнк, - столь же приятно сказал Кабрал. «Неожиданная честь».


Оказавшись в их огромном номере, Розалинда отвела Луизу в небольшую гостиную и отправилась на поиски прохладительных напитков, в которых она сама очень нуждалась. «Этот бедный ребенок», - подумала она с сочувствием, добавив в безалкогольный напиток Луизы немного крепости и сделав для себя что-то значительно более крепкое. Бедный малыш. Какое у нее ужасное время.


Она услышала шепот голосов из той части дворца, где находился Ник, и задалась вопросом, что происходит.


ГЛАВНЫЙ ПЕРСПЕКТИВЫ ПРЕТЕНЗИВАЕТ СЛЕДУЮЩЕЕ НЕТ ЗНАНИЙ ОБ ОБЩЕЕ ПЛАНИРОВАНИЕ И ФИНАНСИРОВАНИЕ РОДИТЕЛЬСКОЙ КОМПАНИИ. НИКОГДА НЕ ПРОИЗВОДИМ ОДНУ ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНУЮ ПРОВЕРКУ КОММЕРЧЕСКОЙ СОБСТВЕННОСТИ СЕГОДНЯ ПО СРОЧНОМУ ЗАПРОСУ ОБЕСПЕЧЕННОЙ ПЕРСПЕКТИВЫ. ЕСЛИ НЕТ ОТ МЕНЯ ВЕСТЕЙ В ДЕСЯТЬ ЗАВТРА, ВЫ МОЖЕТЕ ПРИНЯТЬ ЗАКРЫТУЮ СДЕЛКУ И СРАЗУ ОТПРАВИТЬ ЮРИДИЧЕСКОГО ПРЕДСТАВИТЕЛЯ.


Ответ пришел: СТОИТ. Надеюсь, ты убьешь. УДАЧИ.


"Ты позволил ему уйти!"


Розалинда испуганно вытаращила глаза. Кабрал уехал.


Ник кивнул. «Его история верна, и он оставил нам Луизу. Он утверждает, что Сильвейро убил Марию, потому что она узнала о некоторых секретных операциях в Клубе - Сильвейро, а не Кабрала. С тех пор он угрожает причинить вред и Луизе, и Кабралу, если Кабрал этого не сделает» не держать его ловушку закрытой ".


"Вы не купили это дерьмо!" - пренебрежительно сказала Розалинда. «Этот фальшивый рассказ об уходе за Луизой…»


«Я ничего не покупал, - сказал Ник. «Я собираюсь встретиться с ним в клубе сегодня вечером - у уютного маленького окошечка, который, как он утверждает, никто никогда не использует и даже не наблюдает. Да, я знаю, что это сомнительная история, но мы должны разыграть ее так, как она есть. Если мы будем ждать дольше, мы можем все взорвать. А теперь послушайте. Сначала я должен сделать одну вещь, а затем я уйду. Если я не вернусь или не позвоню вам ровно через два часа после того, как уйду , Я хочу, чтобы ты пошел за мной ".


"Но, естественно," глаза Розалинды расширились. «Я умею прощать, и я уже забыл, как вы не пришли и бросились мне на помощь в музее».


Ник усмехнулся. «Ну, сегодня днем я выкупил себя. О, кстати, ты не открывал пакеты. Ты можешь сделать это, пока меня не будет. Вот как я думаю, мы его качаем на случай, если что-нибудь случится. мне сегодня вечером… »Она внимательно слушала. «Думаю, джинсы или эластичные штаны», - закончил он.


«У меня есть все», - надменно сказала она. «Большой папа предоставил…»


«У тебя все в порядке», - согласился Ник и обнял ее. «Пожалуйста, постарайтесь сохранить это в безопасности». Он долго поцеловал ее.


«А ты», - прошептала она. «Не рискуй слишком много - как будто я не знал, что ты это сделаешь».


Он оставил ее на несколько минут и вернулся с двумя ключами - не золотыми, но точными во всех остальных отношениях.


«Извините, у меня нет времени их опробовать», - сказал он. "Я оставлю это на ваше усмотрение".


«Они лучше подходят, или я подам жалобу в Союз взломщиков домов. Ник ... Роберт - а что насчет Луизы, если с нами что-нибудь случится?»


Лицо Ника было серьезным. «Нам лучше быть уверенными, что с нами ничего не происходит. Она сейчас спит? Что ж, если ты не получишь от меня вестей, я думаю, единственное, что нужно сделать, - это объяснить ей как можно больше. Она может хочет забаррикадироваться; она может захотеть пойти куда-нибудь еще. Я оставлю это на усмотрение вас двоих. И, черт возьми, убедитесь, что у нас все хорошо.


Он поцеловал ее еще раз и вышел во враждебную ночь.


Шпионская ловушка Венеры


Окно открылось легко. Казалось, что он был свежим маслом.


Это было к лучшему, потому что сторож у задней двери клуба Кариока сегодня был далеко не сонным. Настоящий полицейский в форме свернул на переулок и остановился поговорить со сторожем у дверей. Очевидно, события вчерашней ночи все еще интересовали полицию. В те несколько коротких мгновений, пока их головы были отвернуты от него, Ник открыл высокое окно и легко поднялся на подоконник. Еще мгновение он оставался неподвижным, прислушиваясь, пока не услышал слабое движение снизу. Затем он приоткрыл окно, не до конца, и упал в неизвестную тьму.


"Милбанк?" Голос был гулким шепотом. Рука Ника сжалась на Вильгельмине, и он двинулся, говоря: «Покажи себя».


В темноте появился небольшой круг света, и лицо Кабрала гротескно вырисовывалось сквозь него.


"Туши это. Кто-нибудь тебя видит?"


"Нет. Сюда."


Карандашный фонарик Ника один раз погас и показал ему заброшенную кладовую. Кабрал присел на корточки


он пол, потянув за металлическое кольцо. «Он не использовался годами. Помогите мне. Итак».


Крышка люка скрипнула вверх.


«Здесь нет лестницы», - прошептал Кабрал. «Вам придется прыгать самостоятельно».


«Не беспокойся обо мне. Давай». Ник смотрел, как Кабрал двигается, а затем легко приземляется где-то под ним. Он прикрыл люк и последовал за ним, беззвучно приземлившись на бетонный пол.


«Ты был прав», - прошептал Кабрал. "Есть запертая комната. Откуда вы узнали?"


"Угадал". Задняя часть шеи Ника покалывала. Он знал, что то, что он делает, было безрассудно, но знал, что он должен это сделать. "Где это находится?"


Свет Кабрала то загорелся, то погас.


«Слева от этих двух дверей. Видите? Другая - кладовая».


«Ага», - сказал Ник. "Какие припасы?"


«Для ресторана, конечно, - сказал Кабрал. "Здесь." Его свет снова вспыхнул. «Я никогда не видел такого замка. Вы понимаете, что у меня нет повода сюда приходить. Раньше я использовал складские помещения, но с тех пор, как я начал свой собственный бизнес по импорту, я использовал внешний склад».


"Что вы импортируете?"


«Все, что люди купят, но сейчас не время говорить об этом. У вас есть способ открыть эту дверь?»


«Ты собираешься его открыть, Кабрал», - мягко сказал Ник. «Требуется два ключа. Вот один из них».


Он осветил лицо Кабрала и вложил ключ в руку мужчины.


Кабрал смотрел. «Но где другой? Как ты это получил? Откуда ты знаешь так много?»


«Просто держите свой ключ, Кабрал, и двигайтесь. И я могу также сказать вам, что Луиза и мисс Монтес покинули отель. Они, вероятно, сейчас в аэропорту».


Лицо Кабрала исказилось в лучах карандаша.


«Ты дьявол! Ты…»


«Ваш ключ, Кабрал. Открой дверь». Вильгельмина толкнула его.


«Я не понимаю, о чем вы говорите! У меня нет ключа!»


«Хорошо, тогда у меня есть другой».


Второй золотой ключик упал в руку Кабрала.


«А теперь открой».


"Ты солгал, свинья!"


«Открой его. И молчи».


Кабрал непристойно пробормотал и начал возиться с замком.


Здание, казалось, пульсировало от ударов сверху. Наверху оркестр исполнил буйную самбу, люди танцевали, а официанты тихо передвигались между столиками. Внизу Перес Кабрал возился с двойным замком в темном подвале и выругался, в то время как Ник Картер направил свою крошечную лампочку на замок, а Вильгельмина - на Кабрала.


Две клавиши, девять и двенадцать, работали в унисон.


«Снимите замок, Кабрал. Откройте дверь».


Кабрал безмолвно зарычал. Замок оторвался в его руках. Он толкнул; дверь распахнулась. Ник выключил карандашную вспышку и быстро отступил.


Раздался свист, и что-то бросилось в него. И не из-за этой двери, дурак, слепой, безмозглый дурак…! он выругался на себя, даже когда он почувствовал, как его голова взорвалась, и увидел, как сияющие огни танцуют в его сознании… и умирают.


* * *


На мгновение не было ничего, кроме абсолютной черноты. А потом он смутно понял, что находится в другой комнате, и мерцали слабые огни. Он почувствовал, как с него срывают пиджак, а затем и туфли. Что-то сжалось вокруг его запястий, а затем и лодыжек. Он заставил свои мышцы работать; он заставил их напрячься, как его усталый мозг сказал ему, что это невозможно, а затем нащупывание запястий и лодыжек прекратилось. Что-то завязано на его талии. Он боролся с ним своими мускулами, толкал его как можно дальше своим напряженным телом, а затем это движение также прекратилось. Шепчущие голоса стихли. У него был почти непреодолимый импульс рвоты. К тому времени, как он победил его, голоса стихли, и свет погас. Он услышал свой вздох и больше ничего не услышал.


Он не мог сказать, сколько времени прошло, прежде чем дверь снова открылась. Должно быть, это было какое-то время, потому что он чувствовал себя странно освеженным, как если бы он спал. Но голова у него ужасно болела, и он растянулся на чем-то твердом, раскинув руки и ноги, как будто он был какой-то шкурой, сушащейся на солнце.


Комната внезапно залилась светом. Сильвейро стоял рядом с ним, ласково улыбаясь, его белые зубы блестели.


«Ну! У маленького человечка было несколько загруженных дней», - ласково сказал он. «Как приятно видеть, что ты отдыхаешь». Дружественные морщинки внезапно исчезли из уголков его глаз. «Извлеките из этого максимум пользы. У вас немного времени».


"Почему, мистер Альварес!" - тепло сказал Ник. "Не могу передать, как я рад


увидеться ». Веселое лицо рядом с ним превратилось в каменную маску.« Я так рад, что решил телеграфировать в свой офис в Штатах, что, вероятно, встречусь с вами сегодня вечером ». Он знал, что не должен разговаривать, но он ничего не мог с собой поделать: «Они так злятся, когда я не даю им знать об этом».


"Какой офис?" - рявкнул Сильвейро.


"Разумеется, растратчики - что еще?"


=====================================


Сжатый кулак Сильвейро упал на плоский живот Ника Картера. Ник собрался с силами и поймал удар натренированными на йоге мышцами. «Заткнись», - сказал он себе. Замолчи.


Сильвейро погладил щетину на подбородке и посмотрел на Ника.


"Где репортер?" - спросил он наконец, его голос походил на царапание лезвия ножа о камень. "Вернулись в тот же офис?"


Ник невинно посмотрел на него. «Какой репортер? Тот, кого кто-то - может, ты - столкнул со скалы?»


«Другой репортер», - сквозь зубы сказал Сильвейро. «Тот, кто так же любопытен, как и ты, в последнее время, а затем исчез. Оставив мертвого человека в его комнате».


"О, возможно, один из ваших людей?" - с интересом спросил Ник, желая, чтобы боль в его голове утихла. Его руки и ноги медленно расслаблялись, и веревки вокруг его запястий казались менее тугими. «От чего он умер? Надеюсь, что-то ужасное».


"Репортер!" - прошипел Сильвейро. "Где он?"


«Я не имею ни малейшего представления о мире», - сказал Ник, проводя быстрый мысленный поиск своего лица, чтобы увидеть, что там было, а что нет. Вильгельмина - ушла. Хьюго - ушел. Пьер - сложно сказать. Мелочь и мелочь в карманах брюк. Обувь и куртка вне поля зрения. Ремень все еще на себе. «Я даже никогда не встречал этого парня. Мои контакты с прессой никогда не были слишком сердечными. А теперь предположим, что вы скажете мне, что, черт возьми, вы делаете…»


Кулак Сильвейро ударил его по лицу.


«Не играй со мной в игры. Вы должны были работать вместе. Кому он пошел докладывать? Как он ушел?»


Ник покачал головой, отчасти чтобы осмотреть подвальную комнату, а отчасти чтобы избавиться от неприятно пахнущего дыхания Сильвейро. Ему казалось, что он где-то слышит телефонный звонок.


«Я не понимаю, о чем вы говорите, - сказал он. «Не знаю, зачем ты меня сюда привел. У меня было простое деловое свидание с Пересом Кабралом».


Смех Сильвейро походил на лай шакала.


"Да, ты сделал, не так ли?" он усмехнулся. «Но все вышло не совсем так, как вы ожидали, не так ли? Его кулак акцентировал его слова. «Что вы искали? Сколько вас здесь? Где Нолан? Где женщина Бейкер?»


«Ты сумасшедший», - спокойно сказал Ник. Если только кто-то не находился прямо у него за головой - а он не чувствовал присутствия там - он был один в этой комнате с Луисом Сильвейро. «Я говорю вам, я не понимаю, о чем вы говорите».


"Тогда почему ты назвал меня Альваресом?" Выражение лица Сильвейро стало гениальной хитростью. "Кто вам рассказывал обо мне?"


«Никто. Я просто подумал, что это тебе больше подходит». Готовый кулак ударил чуть ниже его пояса.


Сильвейро улыбнулся. «С каждым глупым ответом я буду бить тебя чуть сильнее. Когда я начну по твоим ребрам, и они начнут ломаться, я думаю, ты перестанешь пытаться быть смешным». Твердый край его руки ударил Ника по грудной клетке. «Ты расскажешь мне все о себе». Следующий удар, как кувалда, пришелся ему в грудь. «Начиная с девушки». Рука опустилась и злобно рубила его коленную чашечку. «Вы думаете, что это мягкая форма убеждения? Я мягкий человек». Slam. «Но решительно. И когда я устану, меня возьмет на себя кто-то другой». Слэш. «А если вы окажетесь слишком упрямым…» Хруст. «… Вы обнаружите, что это только начало. Вам также может быть интересно узнать, что у нас уже есть девушка». Бей!


"Что за девушка?" Ник заставил себя отвлечься от дождя ударов и сосредоточился на незаметном маневрировании связанных запястий.


«Женщина Монтес, конечно. Кто еще? Какая еще девушка?» Стук. "Этот школьный учитель?"


Ник рассмеялся. Его великолепно подготовленное тело поглощало удары, которые заставили бы менее подготовленного человека задыхаться от боли. Он мог их чувствовать. Они были слишком внезапными, чтобы их было легко уволить. А Роз…? Нет, конечно, нет.


«Какая школьная учительница? Я не знала ни одной с детства. И Розита! Вы меня рассмешили. Она маленькая банальная игрушка, которая ничего ни о чем не знает и мало заботится». Он был раздражен, когда почувствовал, как от него вырывается еще один ворчание. «Даже если бы мне было что сказать тебе, ты не сможешь получить от меня это, угрожая ей. Делай с ней, что хочешь. Мне плевать».


«Как ты черствый», - укоризненно сказал Сильвейро. «Но мы увидим, насколько правдивы». Он


еще раз ударил Ника в живот.


Позади него Ник увидел открытую дверь, запертую на два замка. У входа стоял высокий мужчина и какое-то время молча смотрел. Ник был достаточно близок с ним достаточно долго, чтобы сразу понять, кто он такой. Вернее, кем он был.


Сильвейро продолжал усердно работать. Ник больше ничего не сказал. Он знал, что, если Сильвейро продолжит так долго, он будет сильно ранен - слишком сильно ранен, чтобы ухватиться за счастливый случай, если он когда-нибудь случится. Поэтому, когда пришел один удар, который был слишком сильным, он воспользовался им.


Сложенная рука Сильвейро жестоко ударила его в висок. Ник позволил своей голове резко дернуться в сторону и издал долгий, дрожащий стон. Его глаза закрылись, и все его тело безвольно упало на неудобную опору. Сильвейро фыркнул и несколько раз ударил его по лицу.


«Довольно, Сильвейро», - сказал глубокий голос из-за двери. «Вы не хотите слишком рано повредить его красивое лицо. Приберегите что-нибудь для меня. Иди сюда. Ты нужен».


Сильвейро проворчал и вышел из комнаты. Другой мужчина уже скрылся из виду.


Тело Ника колотилось и болело. «Ты не пострадал», - строго сказал он себе. Нет боли. Вы отдыхаете. Отдыхай, черт тебя побери. Постепенно он расслабился. Несколько мгновений он действительно отдыхал.


Он поднял голову, чтобы осмотреться. Он был один в комнате. Окна не было, а только одна дверь. Комната была на удивление большой; подвал должен быть огромным - но тогда и Клуб был большим. То, на чем он лежал, было чем-то вроде полки с буксирными перекладинами на каждом конце, к которым были привязаны его руки и ноги. Его талия давила кожаная повязка, из которой он знал, что мог бы вывернуться, если бы он мог освободить руки или ноги. Поверхность полки была из холодного металла, в некоторых местах сплошная, а в других - из-за узких полос. Полка… или стеллаж? Он повернулся, пытаясь найти какой-то приводной механизм. Он сдался. С его ограничивающей точки зрения ничего не было видно.


У одного запястья было немного больше люфта, чем у другого. Он сжал руку, сузил ее, потянул, ухватился за шнур пальцами, осторожно работая, пока не убедился, что ослабляет, а не затягивает. Работая, он просматривал содержимое комнаты. Его стойка. Стол и шесть стульев. Другие стулья, еще шесть. Несколько стоящих пепельниц. Картотека. Еще один большой шкаф с тяжелым замком. Вот и все.


Шесть стульев и еще шесть - двенадцать… «Поздравляю», - иронично сказал он себе. Но могло ли это что-нибудь значить? Он видел ключи под номерами два, девять и двенадцать. Феррет определенно выглядел так, как будто он мог быть внизу кучи, если числа на клавишах относились к статусу. И он был уверен, что они это сделали. Может ли их быть хоть десяток? Если так, он значительно поредил их ряды. Возможно, не все они были держателями ключей. Жаль, что у него не было времени их всех обыскать. Но если бы они были… Он быстро сосчитал, чувствуя, как веревка на правом запястье слегка ослабла. Четверо мертвых, начиная с Ферре и заканчивая незнакомцем на углу возле клуба. Сонный на заднем дворе, больно, возможно, сильно. Красивый, раненый, но снова на ногах, с разбитой головой, очень жесткой шеей и ужасно израненным лицом. Согласно документам, плоскостопый и его водитель находятся под стражей. В результате номер один, Сильвейро, Томаз и еще один - вероятно, тот, кто сегодня вечером стоял у задней двери - в хорошем состоянии, с голевыми передачами от Handsome и Sleepy.


А этого было слишком много.


Затем он услышал голоса, проникающие через дверь. Один из них был женский. Он вырос в страхе? злость? - боль? Он вырос почти до визга, а затем перешел в тихое бормотание.


Его кровь превратилась в ледяную воду.


Но веревка на его правом запястье почти растянулась.


Дверная ручка повернулась.


Он закрыл глаза и позволил своей голове закатиться. Его правая рука перестала тянуть.


Дверь открылась, и кто-то остановился у входа. На заднем фоне послышался шепот, затем пронзительный крик агонии. Мужчина или женщина? Сказать было невозможно.


«Так это все, что нужно, прежде чем ты потеряешь сознание, как женщина?» - презрительно сказал голос.


Сердце Ника перевернулось при звуке.


«Ты, Роберт Милбанк. Я говорю с тобой. Открой глаза».


Ник медленно открыл их.


Карла Лэнгли стояла в дверях.


Она была прекрасна в блестящем вечернем платье. В ней была яркость не та женщина, которую он впервые встретил, а женщина, оказавшая ему такую экстатическую любовь. Яркий свет подчеркивал ее тонкую красоту, а не разрушал ее; ее глаза были глубокими, блестящими лужами, а губы - красным бархатом - скривились в презрительном взгляде.


«Ты, Карла, - сказал Ник. «Я почти знал».


«Я тоже почти знала тебя, Роберт». Она сделала это название издевкой. «Как жаль, что такое чудесное тело принадлежит такому человеку, как ты». Она закрыла за собой дверь.


"Как ты думаешь, что я за человек, Карла?"


Она медленно подошла к нему, глядя на его вытянутое тело.


«Человек, который тверд, когда легко быть твердым, и мягкий, когда он боится. А Сильвейро напугал тебя, не так ли?»


Ник рассмеялся. «Он сказал это? Тогда верьте этому, если вам это нравится».


Глаза Карлы сузились. «Если мне это нравится». Ты уже однажды сказал это. И какое-то время ты мне нравился ".


«Какое-то время? Мне очень жаль. Обычно мне удается лучше, чем это. Если бы вы дали мне шанс, я мог бы».


«У тебя еще есть шанс, - пробормотала она, - если ты дашь мне то, что я хочу».


Ее рука внезапно вылетела и впилась ему в лицо, сначала по щеке, затем по другой.


"Так ты думал, что выставишь меня дурой!" - прошипела она. «Мистер Роберт Милбанк не хотел, чтобы его связывали с полицией! И вы бросили меня! Вы ушли от меня!» Длинные ногти снова ударились. Он почувствовал струйку крови под глазами.


Он снова засмеялся. «Прекрасно, Карла. Прекрасно. Мне нравится дикая кошка. Скажи мне что-нибудь - ты - Босс, или ты просто шлюха Сильвейро?»


"Сильвейро!" - сплюнула она, и ее ладонь ударилась о его лицо. "Этот слизняк!"


«Тогда я тебе нравлюсь больше, чем он», - пробормотал Ник. «Я понимаю, почему. Может, мы сможем быть полезными друг другу… Какой шанс вы мне предложили?» Его голос был расчетливым.


Она смотрела на него сверху вниз. Медленно ее рука протянулась и коснулась его лица, нежно вытерла кровь, сочившуюся из царапин. Он двинулся вниз, ласкал его опухшие губы, подбородок, его шею ... ослабил ворот рубашки, мягко погладил его грудь.


"Шанс?" пробормотала она. «Шанс жить. Быть со мной - без мыслей о Пирсе Лэнгли, парящем на заднем плане».


Ник закрыл глаза, словно наслаждаясь ее ласками.


Она вызывающе ласкала его. «Он мертв. Он умер через несколько дней после того последнего звонка в его офис».


«Значит, он позвонил из дома», - пробормотал он, и резкая нота объяснила сама себя.


«Конечно, знал», - сказала она, и теперь обе руки ласкали его. «Он прожил день или два, или три, я не помню, сколько, правда. А потом он умер. Я думаю, сразу после Марии Кабрал».


«Тогда она тоже умерла».


"Естественно. Умер тяжело". В ее глазах появилось мечтательное выражение. «Я бы хотела, чтобы ты это видел. Пирс в одной комнате, она - в другой. Здесь внизу, точно так же, как ты. И каждый из них думал, что другой все предает». Она покачала головой и усмехнулась вспомнившемуся веселью. «Он был тем, кто сломался, бедняга. Он умолял Сильвейро не трогать меня. Меня! Представляешь!» Эта мысль ей нравилась. Ее исследующие руки слегка двигались, ее глубокие глаза горели. «А потом, конечно, они нам больше не нужны. Он назвал нам все имена, всех американских шпионов. Я не видела, чтобы они ушли. Для меня было непрактично быть рядом со всеми… казни ".


«Я понимаю вашу точку зрения», - согласился Ник. Возникшее в нем отвращение почти подавляло.


«Де Фрейтас, теперь. Он боролся так сильно, что бедный Мартин был вынужден стрелять в него, или он дал бы нам отпор. Бриха угнанный с его маленьким радио прямо в своей машине. Они работали над ним в течение довольно какое-то время, но потом его сердце не выдержало. Аппельбаум был еще хуже. Им просто пришлось бросить его. А потом этот дурак де Сантос, на самом деле звонивший мне по телефону, заметьте, когда он вернулся из своего буржуазного отпуска. , для шпиона! " Она улыбнулась.


Де Сантос позвонил домой Лэнгли. Был дан ответ на второй вопрос.


"Но как все это началось?" он спросил. "И почему?"


Она посмотрела ему в лицо, как будто забыла, что тело, которое она ласкает, имело какое-то отношение к человеку, населявшему его.


«Как? Почему, Мария Кабрал, глупая дура, подумала, что узнала что-то о своем несчастном муже, и это так ее потрясло, что она попыталась передать это Пирсу. Конечно, я прочитала письмо. Я читала его почту в течение многих лет ".


"Вы знали, кто такой Лэнгли?"


Ее лицо ожесточилось. «Я не знала. Я задавалась вопросом. Но когда я узнала, я сообщила ему об этом. Через Сильвейро, до самого конца. Я думаю, он сошел с ума». Ее лицо было счастливым.


Ее руки стали ощущать, как по нему ползают личинки.


"Для кого вы это делаете?" он спросил. "На кого бы я работал, если бы присоединился к вам?"


Она улыбнулась ему


сладостью чего-то ужасно перезрелого.


«Это так важно? Но я думала, вы знаете. Наши заказы будут приходить из Пекина. И деньги».


И деньги. За секс и садизм.


«Но почему ты убила их всех? Разве не было бы лучше оставить их в живых и присматривать за ними? Так ты узнала бы гораздо больше».


Она посмотрела на него с нежностью. «Это мой шпион. Но, видите ли, это был не план. План состоял в том, чтобы выяснить, кто они такие, а затем убить так быстро и таинственно, чтобы кто-то очень особенный должен был спуститься и расследовать. И таким образом , мы бы поймали мастера-шпиона. "


Музыка, чтобы умереть


Было почти невероятно, чтобы какая-либо организация пошла на такое, убивала так безжалостно, просто чтобы заманить большую рыбу в ловушку с наживкой. Но он знал красных китайцев и существ, которые продали им свои души. Он должен был с самого начала понять, что для них типичен человек с ненасытными аппетитами Карлы Лэнгли.


Она наклонилась над ним и легонько поцеловала в его покрытые синяками губы.


«Теперь ваша очередь говорить», - сказала она. «Я могу сделать это очень приятно для тебя». Она лизала его, как сука, облизывая царапины и пятна крови.


«Скажи мне еще кое-что», - умолял он. «Нет, две вещи. Тогда я буду говорить».


"Будешь, любовник?" - выдохнула она. «Я думаю, тебе лучше. Я думаю, ты будешь рад».


«Я тоже так думаю», - солгал он. «Просто сначала скажи мне - это что-то происходит в Рио, это ловля так называемого главного шпиона? Или это происходит и в других местах?»


Ее глаза сузились, и он увидел, что она рассчитывает.


"Почему бы мне не сказать тебе?" - спросила она с легким смехом. «Нет никого, кого ты можешь сказать - если только я не хочу, чтобы ты. Это происходит повсюду. И это работает как чары. Требуется время, но в конечном итоге это работает. О, да, это происходит повсюду». Ее лицо сияло воспоминаниями.


"А эта рыдающая баба Кабрал?" - резко спросил ее Ник. «Как тебе удалось сделать из него такую тряпку? Он, казалось, был так взволнован этой падчерицей, которая его ненавидит…»


«Конечно, он был взволнован, бедный ягненок», - мягко сказала Карла. «Он боится за своего любимого ребенка. С тех пор, как мы пригрозили сделать с ней то же самое, что сделали с Марией. Его было достаточно легко убедить, что мы можем добраться до нее в любое время, когда захотим. Сильвейро объяснил ему все это. . О, этот бедный дурак почти так же без ума от Луизы, как и от ее матери ... А этот тонкий, глупый ребенок даже не знает этого. Но теперь пора тебе поговорить, Роберт, мой дорогой ». Руки снова блуждали. «Сначала скажи мне - где Луиза? А твоя подруга, Розита? Нам будет неловко, если мы не сможем их быстро найти».


«Я уверен, что так и будет», - холодно сказал он. «Но я понял от Сильвейро, что их уже забрали».


«Предположим, их не было», - осторожно сказала она. "Где бы они были?"


«В самолете, летящем в Штаты».


Руки милостиво прекратили зондирование.


«Это ложь», - решительно сказала она. "Где они?"


«Если вы не знаете, я не знаю», - легко сказал он. «Они сказали мне, что едут».


«Нет! Томаз проверил аэропорты. Сегодня они не уехали».


«Жаль, - сказал он бескорыстно.


«Роберт, я не думаю, что ты уловил. Ты расскажешь мне все, что знаешь, в обмен на то, что я могу для тебя сделать. Поверь мне, поверь мне, я сделаю это того, что тебе нужно». Карла наклонилась над ним. Ее дыхание, казалось, опалило его огрубевшую кожу. "Я могу дать тебе так много ..."


Эти проклятые щупающие пальцы снова начали ощупывать все вокруг. На мгновение им стало почти хорошо. Внутри себя Ник взял себя в руки.


«Можешь начать с развязки этих проклятых шнуров». Его голос был раздражительным. «Я не могу говорить лежа».


«Разве ты не можешь? Тебе это удавалось раньше. Я не могу этого сделать, Роберт, ты это знаешь. Скажи мне только одну вещь, скажи, кто тебя послал, и тогда я буду знать, что могу тебе доверять. Кто ты?"


«Меня зовут Роберт Милбанк», - отчетливо сказал он. «Мне немного повезло на Уолл-стрит, и я подобрал девушку, чтобы повеселиться в Рио…»


"Прекрати! Прекрати!" Карла ударила его по окровавленному лицу. Его мысли полетели. Сказать ей, что у нее мало времени, что кто-нибудь еще последует за ним в считанные часы? Нет ... зачем умирать до тех пор, пока это не станет абсолютно необходимым ... зачем предупреждать ее ... может быть, еще забрать ее ... убедиться, что Розалинда в безопасности ... женщина на работе всегда была паршивой дополнительной проблемой ... Черт возьми, где была Розалинда? Время для нее было уже давно. Дай бог, пусть с ней будет все хорошо.


"У тебя нет выбора,


- говорила Карла. - Ты можешь отказать мне еще раз, и только один раз. Или вы можете принять все, что я могу предложить. Деньги, любовь, азарт ... "


"Деньги!" Он рявкнул от смеха. «Это у меня есть, и с его помощью я могу купить все остальное. Сделай это лучше, Карла».


Она покачивалась рядом с ним, дрожа от сдерживаемой страсти.


«Я сделаю это лучше», - очень мягко сказала она. «Жизнь со мной или смерть ни с чем».


«Я подумаю об этом», - резонно сказал он.


«Сделай это», - тихо ответила она. «Это…», и ее хищные руки небрежно блуждали вверх и вниз по его бедрам. "Или это!" И ее рука внезапно опустилась вниз и сделала с ним очень больную вещь. Он ахнул. "Ну вот ... это было хорошо, не так ли?" - соблазнительно пробормотала Карла. Ее губы были скривлены в пародийную улыбку. «Я оставлю тебя сейчас - но с чем-то, что меня запомнит».


Ее рука потянулась к чему-то у основания ложа Ника - и низкое жужжание заполнило подвал.


«Обычно проходит около двадцати минут, - сказала она, - прежде чем они начинают кричать. Понимаете, это небольшой тренажер, который мы с Луисом адаптировали. Но я могу замедлить его за вас». И теперь ее улыбка была похожа на Смертную Голову, которую он видел в Запретном городе Красного Китая. "Я хочу, чтобы вы делали это медленно и легко ... и звонили, когда вам нужна Карла. И обязательно звоните вовремя. Или вы будете растягиваться и растягиваться, как резинка ... и, наконец, вы сломаетесь. Сначала руки, обычно , а затем ноги. Будет больно, любовник. И ты больше не сможешь любить. Было бы ужасно жаль ».


Целую вечность она стояла и наблюдала за ним. Он почувствовал, как ослабленный шнур на его правом запястье начал медленно затягиваться. Крепче ... крепче ... крепче ...


Наконец она не спеша подошла к двери, и в облегающем мерцании ее вечернего платья были видны все нюансы ее томной походки и каждая красиво очерченная линия ее изысканного тела. В ее волосах мерцали красноватые блики, а глаза теперь, казалось, светились зеленым огнем. Ник задавался вопросом, как он мог вообще подумать, что она бесцветная. Но она от возбуждения залилась краской и приобрела удивительно неотразимую красоту. Зеленые глаза чего-то очень сильно хотели.


Его лодыжки начало тянуть.


«В темноте есть что-то успокаивающее, не так ли?» она сладко напевала. «Думай хорошо, Роберт. Я буду ждать тебя».


Выключатель света выключился, и правая рука Ника мгновенно бесшумно действовала.


Карла вышла и закрыла дверь. Ник услышал щелчок замка. Тогда не было ничего, кроме абсолютной, давящей тьмы и тишины, которая не была абсолютной. Кто-то в другой комнате стонал.


Ник лихорадочно маневрировал.


* * *


Было хорошо, что Розалинда подняла и приготовила Луизу задолго до звонка Ника, потому что звонок Ника так и не поступил. Вместо этого посетители появлялись в люксе Милбанк-Монтес.


Если бы она не вошла в их главную гостиную, Розалинда, возможно, не услышала бы звука, пока не стало слишком поздно, чтобы что-то с этим поделать. Но как бы то ни было, она услышала старые знакомые звуки, когда кто-то пытался взломать замок, когда она выходила из комнаты и шагала обратно во внутренний коридор. Она остановилась ровно настолько, чтобы удостовериться в том, что она слышит, а затем бросилась по коридору, запирая каждую дверь, к которой приходила. К тому времени, когда она затолкала пораженную Луизу в задний проход, ведущий к другому выходу на лестничную площадку, между ними и тем, кто мог их искать, оказались две надежно запертые двери. Не говоря уже о ряде других заманчиво запертых дверей по пути.


«Вот, подержи это», - прошептала она Луизе. «Но, ради бога, держи его подальше от меня».


Луиза слабо улыбнулась и увидела, как Роз быстро поставила стул под входную дверь.


«Не беспокойтесь обо мне, - сказала она. «Когда я была маленькой девочкой, у нас было ранчо, и мой отец научил меня кое-чему о винтовках и пистолетах. Это пистолет, с которым я знакома».


Роз встала на стул и выглянула из транца, чувствуя прилив облегчения от того, что Луиза не только так хорошо держала себя в руках, но, возможно, даже могла помочь. Ей лучше, так как она настояла на своем.


По коридору возле номера Милбанк ходил мужчина. Он выглядел очень бледным и больным, а шляпа, которую он носил, низко надвинутой на глаза, не полностью скрывала повязки, закрывавшие его шею и одну сторону лица. Розалинда усмехнулась про себя. «Торговая марка Ника», - подумала она с признательностью.


Где-то внутри квартиры открывались и закрывались двери. Розалинда выбрала самый простой способ избавиться от злоумышленников: она позвонила руководству и с трепетом умоляла их прислать домашнего детектива и кого-нибудь из них.


двое сильных мужчин в помощь. Г-на Милбанка не было дома, по квартире крались люди, и она была так напугана. Не могли бы они поторопиться…?


Они были очень быстрыми. Роберт Милбанк был бы более чем великодушен, если бы он выразил свою признательность. Розалинда смотрела через фрамугу, когда увидела, как забинтованный мужчина вскинул голову на звук лифта. Прошло мгновение, затем он издал тихий свист. В коридоре мимо него прошли двое очень мускулистых мужчин. А потом один из них внезапно повернулся на каблуках и задал вопрос забинтованному мужчине.


Бледное лицо испугалось, а губы заикались, пытаясь объяснить неубедительное объяснение, почему он здесь. Потом он совершил ошибку. Он сбежал.


Один из мускулистых мужчин легко поймал его. Другой бросился к двери номера и постучал в нее. По всей квартире загремели дверные ручки, и Розалинда услышала чьи-то ругательства. Стул упал. Раздался крик. Что-то сильно спотыкалось. Выстрел. Еще один выстрел. Крик и глухой удар. Второй стук в входную дверь номера.


После этого было на удивление легко убедить поспешно вызванного помощника менеджера не вовлекать сотрудников Милбанка в полицию.


«Я скажу, что мы перехватили их, когда они пытались проникнуть в квартиру», - сказал он елейно. «Таким образом, тебя ничуть не побеспокоят, а мы… ну, мы… эээ…»


«Меня не обвинят в падении на работе», - прямо сказала Розалинда.


«Э… вполне».


«Что ж, ты можешь говорить все, что хочешь», - великодушно сказала Розалинда, - «если ты уверяешь меня, что меня больше не будут беспокоить сегодня вечером. Кто-нибудь», - добавила она угрожающе.


«О, небеса, нет. О, конечно же, нет!» При этой мысли он в ужасе поднял руки. «Но позвольте мне спросить вас, видели ли вы когда-нибудь этих людей раньше. Это вопрос идентификации, мотива…»


«Простого воровства», - прервала его Розалинда. Ник все еще не звонил. Она должна добраться до него. Она холодно посмотрела на двух растрепанных пленников в наручниках. «Нет, я никогда их раньше не видела», - сказала она. «Хотя большой с поросячьими глазами действительно похож на моего знакомого, доктора Нило Томаза из Лиссабона». Она весело рассмеялась. "Но это не может быть он, не так ли?"


Помощник менеджера дружелюбно засмеялся. «Никто бы так не подумал», - согласился он. Он был рад, что эта женщина Монтес так хорошо все это перенесла. Она могла бы поднять самый ужасный шум.


Мужчина со свиными глазами потрепал свою кровоточащую руку и хмуро посмотрел на Розалинду. Внезапно на его лице вспыхнул свет узнавания, и он начал рычать.


«Давай, вытащи нас отсюда», - скулил перевязанный мужчина. «Что ждать? Я болен».


Томаз и сам выглядел довольно больным.


Конвент покинул комнату.


Две худощавые фигуры, которые несколько минут спустя незаметно выскользнули из Международного Копа, были слишком небрежно одеты для городского вечера, и все же они направлялись в Клуб Кариока.


* * *


Его позвоночник, казалось, расширялся. Грубый шнур злобно врезался в его вытянутые конечности, когда жестокий стресс стал заметно сильнее. Откуда-то сверху он мог слышать ритмичный рокот барабанов и спорадический лязг тарелок. Если бы он кричал от души, никто бы его не услышал, кроме тех, кто ждал в соседней комнате.


Поверхность под ним медленно изгибалась вверх, заставляя его спину искривляться в агонии. Он вложил каждую унцию энергии и концентрации в ту единственную веревку, которую он почти развязал и которая теперь была еще крепче, чем когда-либо. Но теперь теснота была другой. Это было туго, потому что его руки были вытянуты до предела ... и что-то было не так с узлом. Само напряжение начало работать на него. Он напряг пальцы и потянул. Шнур волочился по его руке, как раскаленные угли. Тьма превратилась из черной в клубящуюся красную. Его тело взывало о пощаде. По мере того, как стойка выдвигалась, он чувствовал каждый свирепый удар Сильвейро, как отдельный узел боли, а затем узлы сливались в одну большую сгусток агонии. И он, Ник Картер, был той каплей. Но боль была иллюзией. Его не существовало. Единственное, что действительно существовало в этом красно-черном мире ударов, ударов, барабанов, тарелок и рева в ушах, была одна сильно напряженная рука, и грубый шнур, который ее рвал… пробивался, слишком медленно, слишком медленно, мимо его запястья… схватился за пятку большого пальца… протащил по нему, как петлю, пытаясь оторвать голову мужчине… и внезапно высвободился. Его рука упала как мертвая.


Он отчаянно работал пальцами, возвращая в них жизнь. Его тело издавало слабые щелчки - что-то начинает сдавать


. Из комнаты за дверью, запертой на два замка, раздался более громкий звук.


«Я не знаю, а если бы знал, я бы тебе не сказал - ах!»


Стонущий голос Кабрала.


Измученные пальцы Ника нащупали пряжку ремня. Черт возьми, вы работаете бесполезными пальцами, вы, ублюдки, открывайте его, открывайте, открывайте!


Его левая рука взяла на себя всю ноющую нагрузку на верхнюю часть тела и безжалостно оторвалась от ноги-товарища. На какое-то безумное, размытое мгновение, пока его пальцы напряженно цеплялись за пряжку, он подумал, что рука вообще оторвалась и болталась, обрубившись, с поручня позади него. Затем его мозг очистился, и толстая металлическая пряжка щелкнула. Дрожащие пальцы вытащили заточенное лезвие. Его разум был криком агонии, а его рука превратилась в трудноуправляемую шишку, он поднял свободную правую руку и отрезал веревку, которая душила его левое запястье. Он неуместно задавался вопросом, почему вместо них не использовали кожаные ремни. «Веревка болит еще больше», - решил он, врезаясь в руку. Укус чистой стали был подобен любовному поцелую по сравнению с мучениями и разрывами его тела.


Он опустил левую руку и позволил ей упасть рядом с собой, чтобы кровь вернулась в его парализованные пальцы. Он лежал, задыхаясь. Он нашел ремешок на талии и разрезал его лезвием. Он оторвался. Тело, которое несколько секунд назад казалось высохшей морской звездой, казалось, сжалось и снова приняло свою нормальную форму. Его спина резко затрещала, когда он заставил себя сначала сесть, а затем наклониться, чтобы атаковать веревки, связывающие его ноги. Он шевелил ими, пока работал, приказывая им снова жить.


Одна нога все еще была зажата в тисках грубой веревки, когда он услышал движение у двери. Из богато украшенной комнаты наверху тонко завыла труба. Он отчаянно атаковал левую ногу. Замок щелкнул, когда оборвалась последняя нить, и он неуклюже спрыгнул с вешалки, глубоко глотая затхлый воздух и заставляя свои растянутые мускулы выполнять свою работу.


«Двое из них», - подумал он внезапно. Их будет двое. Он бросился к стене рядом с дверью и лихорадочно бросился в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. Ничего. Ничего, кроме лезвия, за которое капала его собственная кровь.


Дверь открылась. Свет из внешней комнаты осветил - трех человек! Его сбитый с толку мозг двигался так же неуклюже, как и его неуверенные ноги. Три? Один большой, с красивым разбитым лицом. Один в облегающем блестящем платье. И одна маленькая фигурка…?


То, что произошло дальше, казалось, происходило в замедленном темпе, хотя разум пытался сказать ему, что он единственный, кто двигался слишком медленно.


И маленькая старушка закричала


«Свет, Мартин. Тебе понравится его лицо. Оно даже хуже твоего!» Карла гортанно усмехнулась.


Здоровяк вошел в комнату и потянулся к выключателю. Ник отскочил от стены и прыгнул, протянув маленький смертоносный клинок. Он ударил быстрее, чем думал, - не по ощупывающейся руке, а по крепкому мускулистому горлу. Кисть разорванной руки вздрогнула под грубым подбородком. Его левая рука вонзила лезвие глубоко в шею - один, два, три раза в быстрой последовательности, прежде чем Мартин смог сделать больше, чем просто ахнуть от удивления. Затем он издал вопль животной тоски и отчаянно ударил. Ник снова нанес удар, отдав ему всю свою отчаянную энергию. Он неуклюже покатился, чтобы избежать рук, набросившихся на него с удивительной силой, хлестал, уклоняясь, отчаянно молясь, чтобы сила вернулась в его собственные искалеченные мускулы. Неистовый смертельный удар Мартина попал в маленькое лезвие колющей руки Ника. Где-то в темноте он упал на пол.


Он изо всех сил вонзил твердый край ладони в кровоточащую шею, и Мартин смялся в последний раз. Ник присел рядом с ним и лихорадочно стал искать оружие. Никто. Уверенная свинья, должно быть, оставила его в другой комнате.


По мере того, как время шло, он осознавал ужасный булькающий звук в горле Мартина. Он видел, как две фигуры качаются у двери, и знал, что кто-то кричит. А затем его ошеломленный мозг резко сфокусировался.


Для него это были плохие новости.


Он перепрыгнул через тело некогда красивого мужчины и бросился во внешнюю комнату к двум борющимся фигурам. Как он знал, одной из них была Карла. Другой была Луиза. Руки Карлы были прижаты к ее горлу, а рот Карлы плевался грязью и ненавистью.


"Отпусти ее!" Сильвейро истерически крикнул: «Уйди с дороги!» Другой голос закричал: «Нет, Карла, нет Карла, нет!» Стул с грохотом упал. Кабрал был там, связанный, как индейка, но все еще брыкающийся.


- Я сломаю ей шею, Милбэнк, прямо на ваших глазах! - крикнула Карла,


Ник ударил кулаком по ее лицу и оторвал сцепленные руки от Луизы. Он обнял красивую шею Карлы и отстранился. Затем ослепительные огни снова вспыхнули в его голове, и он погрузился в новую тьму. Кто-то жестоко ударил его ногой, когда он упал.


Он мог слышать дюжину звуков с различной четкостью. Тяжелое дыхание. Стоны. Строка пустых слов. Стук не очень далеких барабанов. Бурная дискуссия двумя рычащими голосами - Сильвейро и еще одного мужчины. Скрип двери. Какая дверь…? Он сделал несколько долгих глубоких вдохов и открыл глаза.


Он не знал четвертого человека в комнате, но сосчитал до двенадцати и почувствовал себя странно счастливым. Что было даже лучше, кровь текла по его венам, а его руки и ноги, казалось, частично восстановили свою гибкость.


Карла рухнула на обтянутый парусиной стул, держась за голову и ругаясь. Луиза лежала на полу рядом с упавшим Кабралом. Она сжимала его руку и тихо плакала.


Женщины женщины! Ник подумал про себя. А что случилось с другим?


"Ради бога, откуда мне знать?" - сказал незнакомец. «Я сказал тебе, она подошла к двери, когда я свернул в угол. У меня нет глаз на затылке. Она пыталась прокрасться, когда я вернулся и поймал ее. Она была одна, говорю вам. Что мне было делать, позволить ей уйти, пока я охотился за другой? Ради бога, как вы справляетесь со всем ... "


«Ради бога! Ради бога! Это все, что ты умеешь говорить, Мендес?» Карла внезапно поднялась со стула. «Убирайся отсюда и найди ее. Я разорву твое грязное сердце, если ты вернешься без нее. Ты, Луис, глупая свинья. Свяжи это существо снова. Я еще не закончила с ним разговаривать». Она повернулась и плюнула в сторону Ника. Он наблюдал за ней из-под закрытых век и спокойно отдыхал. Так или иначе, это был грандиозный финал.


«Смотри, Карла», - прорычал Сильвейро. «Что заставляет тебя думать, что ты имеешь право так со мной разговаривать? Ты была так занята, прыгая с ним в постель и вставая с ним, что мы случайно узнали, кто он такой.


"Вы прекратите это!" - прошипела она. Она была ярким цветом - зеленые глаза, красные ногти, красные губы, красные щеки, мерцающее платье, соблазнительно облегающее ее пышное тело. «Делай, как я тебе говорю. Мендес, пойди и найди эту женщину».


«Карла! Используй свою голову». Сильвейро сказал настойчиво. «Как он собирается ее найти? А что, если нам понадобится еще один человек здесь? Когда Мартин ушел…»


"Лишний человек!" она плюнула. "Кто другой?"


Сильвейро предпочел проигнорировать вопрос. «Висенте и Томаз уже ищут ее. И не думаете ли вы, что она тоже может прийти сюда?»


Карла стояла спиной к Нику, но он видел, как ее тело напряглось.


«Ты не всегда совсем глуп, Луис», - пробормотала она. «Ты прав, она все еще может прийти. Возможно, она войдет и приветливо поздоровается. Ты так думаешь? Мендес! Вернись к той двери. И впусти ее вежливо, если она должна прийти».


«Погодите, Мендес, - сказал Сильвейро. «Помоги мне сначала связать этих двоих. С меня уже достаточно уловок».


Карла презрительно рассмеялась.


«Теперь для связи нужны двое. Какой ты мужчина». Но она, похоже, приняла это, потому что повернулась и задумчиво посмотрела на Ника. «Тогда свяжи его и сделай это как следует. Я поговорю с маленькой Луизой. Возможно, она объяснит, почему пришла одна. И где ее новый друг».


Луиза сидела неподвижно и молча, слезы высыхали по ее щекам, а руки неловко держали Кабрала, когда он лежал боком на полу, запертый в своем упавшем кресле. Кабрал застонал, постепенно просыпаясь.


И Сильвейро, и Мендес были наготове. Они подошли к лежащей фигуре Ника, как будто он был каким-то странным животным, которое могло внезапно вскочить и броситься на них. Это было примерно то, что он был вынужден сделать.


Начался скрипящий звук.


Сильвейро неуверенно огляделся. Карла неосторожно схватила Луизу за волосы и грубо бросила на пол.


Ник медленно перевернулся и, пошатываясь, поднялся на ноги с полуподнятыми руками, как будто у него не было сил больше ничего не делать.


Скрип продолжался. Он не мог смотреть. Но ему показалось, что он почувствовал легчайшее дуновение сквозняка.


«Хватит», - устало сказал он. "Довольно." Два пистолета неумолимо нацеливали на него. «Карла, оставь девушку в покое. Она не имеет к этому никакого отношения». Он покачнулся на каблуках и чуть не упал. "Я попросил ее прийти, потому что Розита не пойдет. Я подумал, может быть ... какой-то


притяжение. Ее отчим, понимаете… - он бессвязно замолчал и прикрыл глаза.


Карла улыбнулась ему. «Так ты думаешь, что все еще можно торговаться», - мягко сказала она. «Что ж, возможно, ты сможешь». Она сильно ударила Луизу по лицу. «Кто это возьмет? Ты или она?» Маленькая челюсть Луизы сжалась.


«Карла, не надо», - простонал Ник. «Делай со мной все, что хочешь. Не делай этого с ней».


"Что-нибудь мне нравится?" - мягко сказала Карла.


Ник сделал паузу для эффекта.


«Да», - смиренно сказал он, прижав подбородок к груди.


Карла медленно пошла к нему через заполненную хламом комнату.


"Будь осторожна, Карла!" Сильвейро резко предупредил ее. «Не подходи к пушкам. Мендес, иди туда и следи за ним».


Под предлогом наблюдения за движением Мендеса Ник быстро взглянул в потолок. Квадратное отверстие показывало то место, где раньше квадратного отверстия не было. Его сердце забилось быстрее. Конечно, вряд ли это был кто-то другой, кроме Роз ...


«Я буду осторожна», - пробормотала Карла. Она остановилась в нескольких футах от Ника и чуть в стороне. «Так ты сделаешь все, что я скажу? Расскажи мне все, что я хочу знать?»


"Что еще мне делать?" - унизительно спросил он. "Мне пришлось."


Он услышал один резкий удар сверху над собой.


"Что это было?" Сильвейро обернулся, ища глазами.


Карла ничего не заметила.


«Я не верю тебе», - мягко сказала она. И ее пальцы метнулись через щель между ними и скользнули по его глазам.


"Теперь это не так уж плохо!" он бурно взревел и прыгнул. "Пепито!"


Это было странное слово для боевого клича, но это было то, что было.


Он поймал Карлу за руку, повернул ее и ударил ей по Мендесу. Мужчина отшатнулся и потерял равновесие, но пистолет все еще держал. Он произвел безумный выстрел, который врезался в стену позади Ника. Ник глубоко вздохнул и задержал дыхание, притягивая к себе Карлу, болезненно скручивая ее руки за спиной. Он прижался к стене, маневрируя из стороны в сторону, чтобы использовать против Мендеса и Сильвейро.


"Стреляй в девушку!" закричала Карла. «Отпусти меня, ты…» - она назвала его таким ужасным, что даже смешным именем. «Луис! Возьми ее! Стреляй в Луизу!»


Ник быстро качнул ее в ужасной пародии на танец.


Ударные снова заиграли в ночном клубе где-то над их головами. «Должно быть, в ряде случаев они им очень пригодились, - мрачно подумал Ник, вальсируя.


Боже, это заняло много времени. Он даже не слышал, как оно упало.


"Люк!" - внезапно крикнул Сильвейро и бросился прочь от Ника и Карлы и их странных объятий. "Открыто!" Он поднял пистолет и быстро выстрелил в отверстие. Мендес повернулся к нему.


"Мендес!" Карла истерически закричала. «Стреляйте в Луизу, говорю вам! Вытащите меня отсюда!»


Проклятие. Мендес снова насторожился. Тем не менее, он попробует. Нужно достать пистолет.


Используя Карлу как таран, он атаковал Мендеса. Но ноги Карлы мешали ему. Кроме того, она жестоко укусила его за горло. Его голова дернулась назад, и Мендес увернулся от него. Сильвейро снова выстрелил. А потом, как ни странно, вздохнул и уронил пистолет. Он зашатался на мгновение, повис, как падающее дерево, и упал. Карла отчаянно сопротивлялась, ругаясь и плюясь. Мендес перестал уворачиваться и стоял там, наблюдая за ними, как мужчина, смотрящий схватку, которая, как он знает, была подстроена. Потом он тоже повалился на пол. Карла внезапно упала в объятиях Ника. Он бросил ее, как мешок с картошкой, и бросил быстрый взгляд на Луизу и Кабрала. Оба были неподвижны и молчали. Но их глаза были открыты.


Его легкие разрывались. Он споткнулся о Карлу и направился к открытому люку. Собрав свои напряженные мускулы, он прыгнул. И промахнулся. «Господи Иисусе, - подумал он. Ты стареешь, Картер. Пятна плясали перед его глазами, когда он схватил стул и сунул его в проем.


Он один раз присвистнул и с болью потянулся в темную комнату с окном. Его пальцы соскальзывали, и он почувствовал, что падает назад, когда маленькие сильные руки достигли его и помогли ему подняться.


«О, Ник…» - прошептал низкий голос. «Быстро, к окну. На улице никого нет».


«Закройте ловушку», - пробормотал он. «Надо… держать их… под».


Он споткнулся о окно и упал на колени. Люк за ним закрылся. Он услышал, как тихо открылось окно, и почувствовал, как ее руки скользнули под его руки и потащили его вверх. Его голова покоилась на подоконнике, и он смотрел в темную прохладную ночь. Он глубоко вздохнул. Глотки сладкого чистого воздуха хлынули в его легкие.


«Роз…» - пробормотал он. «Роз. Хорошая девочка. Милый ребенок».


Она с тревогой присела рядом с ним, стройная, но совсем не как мальчик в


обтягивающих брюках, которые она выбрала для того, чтобы залезть в окна и подбросить небольшую таблетку нервно-паралитического газа под названием Пепито. Он поцеловал мягкие, слегка приоткрытые губы и почувствовал себя невероятно освеженным.


«Они ужасно причинили тебе боль», - прошептала она.


«Вы должны увидеть других ребят», - весело сказал он. «Давай, сейчас. У нас еще есть работа».


Они открыли люк и вернулись в подвальные помещения, в которых было столько ужаса. Затаив дыхание, Ник начал поиски Вильгельмины и Хьюго и нашел их только тогда, когда он открыл большой шкаф в комнате пыток. Он снова поднялся на воздух. Розалинда уже была там.


"Сколько?" прошептала она.


«Еще несколько минут. Развязанный Кабрал?»


Она кивнула. «Выглядит плохо. Но он должен это сделать».


«Ему лучше», - мрачно сказал Ник. «Бедный ублюдок. Давай сначала попробуем поднять их сюда».


Работая с бешеной скоростью и изо всех сил, они переместили стол под люк, подняли мертвые грузы Луизы и Кабрала в верхнюю комнату и подперли их возле окна.


«Оставайся здесь», - приказал он. «Пора почти. Я закончу сам».


Он снова спустился вниз.


Самым странным в нем были глаза. Теперь они смотрели на него, наблюдая за каждым его движением. Но так работал газ, и вот так он начал стираться. Никто из них еще долго не двигался. Но они могли наблюдать за ним, и они это сделали.


Он вернулся в комнату пыток и прошелся по шкафам, быстро выбрав несколько документов и микрофильмов. Остальных должен был найти кто-то другой, даже если бы это была полиция. Он знал, что они будут очарованы свидетельством того, что штаб-квартира китайских коммунистов находится в подвале роскошного клуба Кариока.


Кто-то в соседней комнате застонал. Это казалось вполне подходящим.


Ник вышел из комнаты пыток и посмотрел на своих жертв. Они смотрели на него в ответ.


Он взял себя в руки. Им нельзя было позволить жить.


Губы Сильвейро задрожали, когда Хьюго устремился к его сердцу. Мендес попытался двинуться с места. И умер.


Карла…


Карла начала безмолвно бормотать, когда Ник подошел к ней. Было еще одно, в чем он хотел быть абсолютно уверен. Его рука опустилась между мягкими твердыми грудями, которых он раньше касался в совершенно иных условиях… и он нашел ключ. Золотой ключик, на котором был номер Один.


Звуки, которые она издавала, превратились в слова. Но слова были бессмысленными. Это была болтовня очень маленького ребенка, искаженные блуждания старой… старой… старой… немыслимо старой женщины.


Ее лицо было осунувшимся и бесцветным. Глаза были тусклыми и мутными. Она начала корчиться на полу, и странные слова стали более дикими. Она закричала.


Он стоял над ней и смотрел на то, что осталось от женщины, которая корчилась под ним на пляже. И он достаточно повидал за свою жизнь, чтобы знать, что тусклые глаза никогда не прояснятся, что покачивающиеся, дергающие движения никогда больше не будут ничем иным, как судорожными искривлениями, что дикий лепет слов никогда не сможет сформировать понятный человеческий образец. Он смотрел на нее и думал о многом: о мужчинах, умерших от его руки, о мужчинах и женщинах, которые умерли от ее руки, и о тех, кто остался.


Хьюго вонзился.


Ник отвернулся и оставил ее. Он прыгнул через люк и закрыл его от ужасного звука в этой комнате смерти.


Карла Лэнгли продолжала кричать.


* * *


Ник застонал во сне и проснулся. На мгновение он почувствовал озноб, как будто что-то жизненно важное осталось несделанным, но затем он вспомнил, что все, что от них осталось, было надежно объяснено. Он вспомнил звук барабанов, трубы и крик; стремительный выход из окна на переулок; Луиза поглаживала руку Переса Кабрала, когда они сидели, ссутулившись, в роскошной гостиной своего люкса, и говорила: «Простите меня… пожалуйста, простите меня…» И Кабрал бормочет: «Она бы гордилась тобой. Я тоже любил ее. Вы не представляете, как я любил ее. "


Предстояло связать сотню свободных концов. Всегда были. Но у них была задумка для того, чтобы Кабрал рассказал полиции, и оставалось достаточно времени, чтобы отточить ее. Томаз и Слипи были единственными оставшимися, кто знал достаточно, чтобы доставить неудобства Милбанку и Монтесу, и они прятали свои головы, чтобы спасти свои шеи, и случайно прикрыть Ника и Розалинду тем, чем они были.


Розалинда перевернулась во сне. Он нежно прикоснулся к ней больными пальцами и почувствовал, как она просыпается.


«Ник… милый. О, Ник, мне снилось…»


«Я тоже», - пробормотал он. "Позвольте мне держать вас. Позвольте мне держать


ты близка и любишь тебя ".


«Просто прижми меня к себе и дай поспать», - сонно прошептала она.


Его руки обняли ее. Его тело болело, а лицо было в синяках и опухших, но кроме этого с ним все было в порядке. Вообще ничего.


И с ней тоже.


«Я думал, ты сказал, что хочешь спать», - сказал он несколько мгновений спустя.


"Еще нет. А ты?"


"Нет."


Это было долгое, чудесное время, прежде чем они это сделали.


Fueled by Johannes Gensfleisch zur Laden zum Gutenberg