# Мясник Белграда

Ник Картер

Мясник Белграда (пер. Лев Шкловский)

Картер Ник


Мясник Белграда


Аннотации


УБИЙЦА НА ВЕРШИНЕ СВОЕЙ КРОВАВОЙ ПРОФЕССИИ ...


Человек, неизвестный ни одной профессиональной разведке в мире. Вдохновитель частной шпионской сети стоимостью в миллиард долларов под названием Topcon, Inc. Садист, чья жестокая власть достигла половины земного шара ...


В ПАРИЖЕ


Красный перебежчик, который должен был рассказать Нику Картеру о смертельной игрой Topcon, был зарезан, прежде чем он смог произнести хоть слово.


В ЛОЗАННЕ


Красивая молодая немецкая агентша использовала все уловки своего хорошо тренированного ума и тела, чтобы лишить Ника шансов найти Топкон.


В МИЛАНЕ


Китайский оперативник почти навсегда остановил Ника смертельным ударом карате. Агент Chicom также охотился за человеком, который руководил Topcon.


В ТРИЕСТЕ


Любовница нацистского военного преступника вовлекла Ника во взрывную игру в прятки. И пока она отвлекла Ника в сторону, неуловимый человек № 1 Topcon сбежал еще раз.


В БЕЛГРАДЕ


Жуткий маскарад превратился в кошмар, когда Ник Картер наконец обнаружил истинную личность хозяина Topcon!


* * *


Ник Картер


Пролог


Первая глава


Вторая глава


Третья глава


Четвертая глава


Пятая глава


Шестая глава


Седьмая глава


Восьмая глава


Девятая глава


Десятая глава


Одиннадцатая глава


Двенадцатая глава


Тринадцатая глава


* * *


Ник Картер


Killmaster


Мясник Белграда


Посвящается служащим секретных служб Соединенных Штатов Америки


Пролог


Восточный экспресс, как большая черная змея, выскользнул из Миланского вокзала. Набрав скорость, поезд вылетел из города в зеленую итальянскую сельскую местность, скуля по рельсам, мчась в сторону Триеста.


В купе в задней части качающегося поезда сидел один невысокий нервный мужчина, с коричневым чемоданом у его ног. Его звали Карло Спинетти. Он был торговцем, направлявшимся домой после поездки к дальним родственникам. Глядя из окна поезда на мчащийся пейзаж, он думал, как будет рад снова увидеть свою жену и детей. Для кого-то это путешествие могло быть захватывающим, но для Карло Спинетти непрекращающаяся суета толпы нервировала.


Высокий мужчина открыл дверь купе и остановился, глядя на Карло холодными темными глазами, которые, казалось, были вырезаны из черного дерева. Его взгляд упал на коричневый чемодан, который Карло не удосужился поставить на багажник. Слабая улыбка скривила уголок рта человека, а затем он прошел остаток пути в купе и сел напротив Карло, вытянув перед собой длинные ноги.


"Вы выходите в Триесте, а?" он спросил.


Карло Спинетти моргнул и зашевелился на своем месте. Он был удивлен, узнав, что этот незнакомец знает его место назначения. Он сказал: "Да, а ты?"


Мужчина продолжал улыбаться, как будто он знал о шутке, которую скрывали от Карло. «Я также выхожу в Триесте».


Через пять минут в купе вошел толстый мужчина. Он закрыл дверь и прислонился к ней, изучая Спинетти, как это делал первый мужчина. Его взгляд тоже упал на сумку у ног Спинетти. Затем он кивнул высокому мужчине, как будто они знали друг друга из далекого прошлого.


Инстинктивно Карло наклонился и передвинул чемодан, который, казалось, заинтересовал двух незнакомцев. Он не мог объяснить их интерес. Сумка была потрепана и изношена, и в ней не было ничего ценного, кроме одежды Карло и некоторых небольших подарков, которые он вез домой своей семье.


"Ты тоже собираешься в Триест?" - нервно осведомился он у второго незнакомца.


"Да." Голос был грубым и резким. Крупный мужчина опустился на место рядом с первым незнакомцем и скрестил руки на груди. Он сидел молча, его глаза были прикрыты, как будто он задремал, пока поезд тронулся.


Карло неловко поерзал. Он сказал себе, что, должно быть, воображает угрозу, которую он чувствовал за их случайными словами. Оба мужчины были одеты дороже, чем он. Их лица казались суровыми, но они не были похожи на воров, которые воровали у невинных путешественников.


«Что с тобой, друг мой? Кажется, ты немного нервничаешь», - насмешливо сказал высокий мужчина.


Карло приложил палец к воротнику, чтобы ослабить его. "Мне было интересно - может


быть ты меня знаешь? "


«Нет, мой друг, я тебя не знаю».


«У меня такое ощущение, что вы смотрите на меня».


«Я смотрю на тебя, но не смотрю», - сказал высокий мужчина. Потом он засмеялся.


Нервозность Карло быстро сменилась страхом. Сказав себе, что ему не нужно здесь оставаться, что он может менять купе, он наклонился и быстро схватился за свой чемодан. Но когда он начал двигаться со своего места, высокий мужчина напротив него ударил ногой и прижал чемодан к месту, преграждая путь Карло ногой.


«Не оставляй нас, мой друг. Нам нравится твое общество», - сказал он угрожающим голосом.


Внезапно глаза массивного мужчины распахнулись. Он впился взглядом в Карло. «Да, сядь. И молчи, если не хочешь, чтобы тебя обидели».


Карло упал на свое место. Он дрожал. Он почувствовал, как что-то ползет по его щеке. Он смахнул его рукой, потом понял, что это струйка пота.


«Зачем ты это делаешь? Я никогда тебя раньше не видел. Что тебе нужно от меня?»


«Я сказал тебе молчать», - прорычал коренастый мужчина.


Сбитый с толку и напуганный, Карло оставался на своем месте, пока поезд не подъехал к станции в Триесте. Он был так напуган, что встал только тогда, когда крупный мужчина встал и сделал жест. «Пойдем. Вы идете впереди нас».


Высокий мужчина залез в пальто. Он достал нож с коротким широким лезвием. «Мы возьмем твой чемодан, друг мой. Веди себя прилично, если хочешь жить».


Карло запротестовал. «У меня в чемодане нет ничего ценного. Конечно, это ошибка; вы ошиблись».


«У нас есть нужный человек и нужный чемодан». Острый конец ножа уколол шею Карло. «Заткнись и иди».


Когда Карло медленно спускался по ступенькам поезда, весь в поту и дрожа от страха, ему пришло в голову, что, возможно, эти люди убьют его, что бы он ни делал. В его голове гремела паника. Он вышел на платформу станции и его глаза мельком увидели в толпе форму полицейского. Он инстинктивно крикнул: «Пожалуйста, помогите мне!»


Он побежал к полицейскому, но лезвие ножа жестоко вонзилось ему в шею. Он пошатнулся, задыхаясь. В чем была причина? Зачем им был нужен его чемодан? Сбитый с толку до конца, он вслепую рванулся с края платформы и с криком, который перешел в предсмертное рыдание, рухнул вниз на рельсы ...


Первая глава


На Вашингтон падал мягкий дождь. Густой туман висел над городом, как серое пальто. Когда я выглянул из окна своего гостиничного номера, я мог видеть почти так далеко, как мог бросить Пентагон. На всякий случай я попытался рассмотреть силуэт советского посольства на улице. Мне было интересно, занят ли кто-нибудь из его мальчиков придумыванием проектов, которые мне поручили прервать.


Зазвонил телефон, и я быстро подошел к нему. Я ждал сообщения от Дэвида Хока, человека, который вызвал сигналы для AX, агентства плащей и кинжалов, которое наняло меня. Работа была рискованной, и иногда часы были ужасными, но я познакомился со множеством интересных людей.


Голос, который раздался по линии, принадлежал одному из помощников Хока. «Старик на собрании, и он сообщает, что будет связан надолго. Он говорит, чтобы вы взяли выходной и поговорили с ним завтра».


«Спасибо», - сказал я и, нахмурившись, повесил трубку. Когда Дэвида Хоука связывали долгие встречи, это обычно означало, что с нашей стороны что-то пошло не так.


Нетерпение грызло меня, когда я снял все свое оборудование - люгер в наплечной кобуре, стилет в рукаве, небольшую газовую бомбу, которую я часто носил приклеенной к внутренней стороне бедра, - и вошел в душ. Иногда мое дело было похоже на военное: поторопись или подожди. Вот уже два дня я был в Вашингтоне в ожидании приказов, а Хоук все еще не сказал мне, в чем дело. Когда дело дошло до непостижимости, многие жители Востока могли бы извлечь уроки у худощавого старого профессионала, который руководил операциями AXE.


Хоук вызвал меня в столицу из Нью-Дели, где я только что выполнил задание. Вызов был помечен как «Приоритет 2», что означало, что срочное дело готово. Только инструкции Приоритета Один могли быстрее доставить агента к дому, а Приоритет Один был зарезервирован для сообщений, отправляемых, когда Президент был на горячей линии, а Государственный секретарь грыз ногти до суставов.


Однако с момента прибытия мне удалось поговорить с Хоуком только один раз, и этот разговор был кратким. Он сказал мне только, что у него намечается задание, которое было прямо в моем переулке.


Это, вероятно, означало, что меня могут убить.


Обернув полотенце вокруг талии, я слушал новости, пока брился. Теперь в мире происходило многое, чего не происходило раньше, и по большей части это было не очень хорошо. Наряду с унылой погодой этого было достаточно, чтобы послать преданного друга в бар за еще одним двойным бурбоном. Но это была ночь, которую нельзя было бы значительно скрасить, если бы мужчина знал правильную девушку. И я знал одну.


Ее звали Эллен. Она работала на одного из тех дорогих адвокатов, которые специализируются на рассмотрении дел в Верховном суде. Я не знал, насколько он хорош в качестве адвоката, но если его краткие сводки были наполовину такими же великолепными, как его секретарь, он, вероятно, никогда бы не проиграл дело.


Я не виделся с Эллен почти год, но поскольку она знала, чем я занимаюсь, мне не пришлось предлагать никаких длинных объяснений, когда я звонил ей. Она сказала, что откажется от других планов на вечер. Я поехал через город к ее квартире на машине, которую AX предоставил для меня. Туман был настолько густым, что мне приходилось двигаться со скоростью улитки.


На Эллен было облегающее черное платье с глубоким вырезом. Она взяла мой плащ, затем обняла меня за шею, прижалась ко мне своей полной грудью и поцеловала меня, от которого брови статуи растопились бы.


«Не тратьте время зря», - сказал я ей.


«С тобой никогда нечего терять. Сегодня ты здесь, завтра ушел». Она улыбнулась мне. «Я так понимаю, ты все еще работаешь на этого мерзкого старика, Хоука?»


«Верно, но сегодня я весь твой».


Она приподняла бровь. «Звучит очень интересно, мистер Картер».


Мы решили не выходить на улицу. Погода была слишком паршивой, и, кроме того, правда заключалась в том, что никто из нас не хотел отходить слишком далеко от спальни. После того, как Эллен поджарила нам бифштексы толщиной, как Sunday New York Times, мы сидели, пили вино и говорили о том, что случилось с нами за год с тех пор, как мы виделись. Она рассказала мне о своей деятельности, и я рассказал ей, где был, если не обо всем, что сделал.


Затем я поставил стакан и подошел к ней на длинном диване. Медленно улыбнувшись, она допила остаток вина, а затем наклонилась, черное платье сползло с ее белой груди, и поставила свой бокал рядом с моим.


«Наконец-то, Ник, - сказала она. «Я начинал думать, что ты никогда не дойдешь до этого».


Я тихонько рассмеялся и позволил своим пальцам скользнуть вниз по ее платью и по мягкости ее груди. Ее сосок был твердым и натянутым на моей ладони. Я поцеловал ее и почувствовал ее стремительный язык, а затем она повернулась и упала мне на колени.


Задержавшись на ее губах, я исследовал его, пока она не ответила горячо. К тому времени, когда поцелуй закончился, у нее перехватило дыхание, ее груди подергивались вверх и вниз.


«Ник, это было слишком долго».


«Да, действительно, - подумал я.


Поднявшись, я поднял ее на ноги, потянулся и расстегнул платье сзади. Я медленно спустил ремни с ее плеч, затем обнажил полную грудь. Я поцеловал ее снова, и ее руки скользнули по моей спине.


"Спальня, где она была раньше?" Я спросил.


Она кивнула, снова ища мой рот, и я поднял ее и понес через дверь к кровати.


"Отлично?" - спросила я, стоя над ней, снимая пальто.


«Хорошо, Ник».


Я закончил раздеваться и повесил люгер на спинку стула. Эллен смотрела на меня темными и тлеющими глазами.


«Я бы хотела, чтобы ты не носил эту вещь», - сказала она. «Это напоминает мне о том, чем вы зарабатываете на жизнь».


«Кто-то должен это сделать».


«Я знаю. Но это так опасно. Иди сюда, Ник. Поторопись. Я хочу тебя сейчас».


Когда я подошел к ней, она вылезла из платья и черных трусиков, которые были всем, что она носила под ним. Пока я ласкал ее внутреннюю поверхность бедра, я поцеловал ее груди. Она корчилась, как будто мое прикосновение зажгло ее.


Затем я входил в нее, и она росла подо мной, синхронизируя свои движения с моими. Мы достигли кульминации вместе.


Она была всем, что я помнил, и даже больше.


Наши тела все еще были соединены, когда я услышал звонок телефона на прикроватной тумбочке. Эллен поморщилась, затем вылезла из-под меня и взяла трубку. Она прислушалась к голосу в трубке, затем сунула мне трубку. "Это тот человек".


«Надеюсь, я ничего не прервал», - сказал Дэвид Хок.


«Ты был чертовски близок», - сказал я ему. "Как вы узнали, где я был?"


«Обоснованное предположение, я полагаю, вы бы назвали это, я знаю, я сказал вам взять выходной, Ник, но вещи, наконец, начали появляться. Я бы хотел, чтобы вы перешли в магазин прямо сейчас».


Я положил телефонную трубку


встал с кровати и снова оделся. "Есть сообщения для этого мерзкого старика?" - спросил я Эллен, подходя к двери.


«Да», - сказала она со слабой улыбкой. «Скажи ему, что я думаю, что выбранное им время было просто потрясающее».


Дождь утих, когда я добрался до здания Amalgamated Press and Wire Services на Дюпон-Серкл. Это был магазин, как назвал его Хоук, прикрытие для центра операций AXE.


Только огни в офисах Хока горели, когда я спешил по безмолвному коридору. В приемной сидела пара мужчин. Один из них ткнул большим пальцем в сторону другой двери, и я вошел и нашел Хоука за его столом. Он выглядел так, как будто он не слишком хорошо выспался.


"Ну, Ник, как прошла ночь?" - спросил он сухим голосом.


«Это было здорово, пока она длилась». Я сел, не спрашивая.


«Я бегал от одной чертовой встречи к другой, пытаясь проработать детали этого вашего задания». Презрение Хоука к бюрократии отразилось на его лице. «Теперь произошло кое-что, что придает ему особую срочность. Я дам информацию для вас сегодня вечером, потому что я хочу, чтобы вы утром вылетели в Париж».


"Что мне делать, когда я туда доберусь?"


Хоук открыл ящик и вытащил папку из манильской бумаги. Из папки он извлек несколько фотографий. Он протянул фотографии по столу. «Взгляните на это. Этот невзрачный маленький гаджет, который вы видите там, представляет собой чрезвычайно ценное оборудование».


Я внимательно изучил три фотографии. «Очевидно, это электронное устройство. Но что это еще?»


«Как вы знаете, у нас есть очень сложная система спутникового мониторинга. Она намного лучше, чем все, что русские или китайцы смогли усовершенствовать. Большая часть успеха нашей системы - это устройство, показанное на этих фотографиях. У него есть способность прицеливаться на крошечную движущуюся цель с большого расстояния и улавливать мельчайшие звуки, издаваемые этой целью ".


«Я понимаю, почему это ценно».


Хоук сорвал обертку с черной сигары. «Это позволяет нам отслеживать все, что Советы получают от своих спутников-шпионов, и записывать все это для последующего декодирования. Что касается спутниковой разведки, то это самый желанный объект в мире».


«И это не больше мужского кулака».


Хоук кивнул и вонзился зубами в сигару. «Это означает, что его легко украсть и легко скрыть».


Об остальном я почти догадывался. «Кто-то на другой стороне завладел одним из устройств?»


«Мы позволили британцам получить несколько из них. Один был украден в Лондоне».


"Русские?" Я спросил.


«Нет, - сказал Хоук. «Но они, черт побери, хотели бы его иметь. Китайцы тоже. А теперь позвольте мне задать вам вопрос, Ник. Что вы знаете об организации под названием "Topcon"?»


Когда я услышал имя, я наклонился вперед. Моя реакция, должно быть, выявила мой возрастающий интерес, потому что Хоук позволил себе тонкую и несколько усталую улыбку.


«Топкон», - повторил я. «Я знаю, что она существует. Как и вы, я слышу сплетни о шпионской торговле».


«Это частная и управляемая разведывательная организация. Эффективная. Не так давно она, казалось, возникла из ниоткуда, но сразу же стала фактором в шпионской войне между Востоком и Западом. Topcon крадет секреты и продает их по самой высокой цене. До сих пор воровали в основном наши секреты, и в основном красные их покупали ».


Хоук действительно устал. Он положил незажженную сигару в пепельницу и прищурил глаза. «Topcon - это темная организация, Ник, по всей видимости, сплоченная и тщательно контролируемая. Возможно, это лучшая частная шпионская организация, созданная с тех пор, как Гелен создал свою в Германии после войны. И мы не можем идентифицировать человека, который ее возглавляет. информация о нем ускользнула от нас ".


«Я знаю. Я мог бы сделать пару остановок практически в любом большом городе Европы и сообщить адреса местных советских и британских начальников разведки, но Topcon - это совсем другое дело. Я не могу назвать вам имя любого, кто на них работает ".


«И я полагаю, вам было интересно, когда AX бросит вызов этой компании и попытается выяснить, кто ею управляет».


Я усмехнулся. «Мне нужна работа, если вы это имеете в виду».


«Ник, у Topcon есть драгоценный маленький гаджет, изображенный на тех фотографиях. Они выставили его на аукцион».


Хоук снова открыл папку и вынул вырезку из газеты, которую передал мне. «Прежде чем я продолжу, я хочу, чтобы вы прочитали эту новость».


Я нахмурился, быстро просматривая вырезку из итальянской газеты. Рассказ был очень кратким. В нем сообщалось о смерти зарезанного ножом путешественника по имени Карло Спинетти. Убийство было совершено на железнодорожной платформе в Триесте. Полиция


искали двух мужчин, которые совершили это преступление при краже чемодана Карло Спинетти.


"Какая связь между этим и остальным, что вы мне рассказали?" - спросил я Хоука.


«Убийцы не интересовались содержимым чемодана своей жертвы. Им нужна была дорожная наклейка, которая была на сумке. Наклейка, на которой скрывалась микроточка с ценными данными». Хоук взял вырезку и покачал головой. «Карло Спинетти даже не подозревал, что несет его».


«Без его ведома его использовали для транспортировки украденных данных?»


«Совершенно верно. И Topcon несет ответственность. Они используют железную дорогу для контрабанды информации, для вывоза украденных секретов из свободного мира за железный занавес. Они используют Восточный экспресс, курсирующий из Парижа в Софию через Милан, Триест и Белград. Мы внимательно следили за воздушными трассами, поэтому они разработали еще один транзитный путь ».


Я совмещал различные фрагменты информации. «И вы думаете, что электронное устройство, украденное Topcon, будет перевезено по этому транзиту».


«Большая часть того, что я вам рассказал, пришла к нам от болгарского перебежчика по имени Ян Скопье. Он сообщил нам, что у Topcon есть гаджет и он планирует доставить его в Софию на борту Восточного экспресса. Один из российских людей, высокопоставленный сотрудник КГБ, планирует встретиться с агентом Topcon на борту поезда, чтобы договориться о сделке до прибытия в Софию. Вы, Ник, должны встретиться со Скопье в Париже, получить любые другие детали и перехватить товар, прежде чем он перейдет из рук в руки ".


Я еще раз взглянул на фотографии устройства. "Хорошо."


«Я привез вас в Вашингтон с намерением поручить вам найти монитор. В то время я не знал, у кого он. Потом дело в Скопье начало ломаться, поэтому мне пришлось отложить решение».


«Я понимаю. И теперь время дышит нам в шею. Я должен добраться до устройства раньше, чем это сделают русские».


«Пока вы делаете это, если бы вы случайно раскрыли крышу Topcon, я был бы не совсем разочарован».


«Я посмотрю, что я могу устроить». Я встал. "Какие-нибудь дальнейшие инструкции?"


«Ты выступаешь против КГБ и Topcon. И Бог знает, кто еще мог бы ещё сунуться в надежде заполучить этот монитор. Так что следи за своими шагами, Ник. Я бы не хотел потерять и монитор, и тебя».


Я пообещал, что постараюсь спасти его от этого смущения.


Вторая глава.


Был конец дня следующего дня, когда я прибыл в аэропорт Орли недалеко от Парижа. Погода была прохладной, но ясной, и поездка на такси до отеля Prince de Galles на авеню Георга V, 33 была очень приятной. Париж выглядел таким же, за исключением постоянно растущего движения на улицах. На деревьях, обрамляющих бульвары, росло несколько бутонов. Я с ностальгией вспомнил некоторые из моих любимых улиц: Рю Реомюр с ее балконами, отделанными железом, район Монпарнас и прекрасную Рю дю Фобур Пуассоньер, которая вела к Фоли. Но сейчас у меня не было на это времени. Я должен был найти Яна Скопье.


С наступлением темноты меня зарегистрировали в "Принце де Галлесе". Я набрал номер Скопье, который он нам дал, и позвонил ему. Его голос был низким с сильным акцентом и напряженным.


«Приходи на площадь Трех граций возле Фоли», - сказал он мне. «В семь. Чем раньше, тем лучше, как вы, американцы, говорите». Раздался легкий нервный смех. «Я буду в баре Duke's Bar, в квартале от моего отеля».


«Я буду там», - сказал я.


Перед тем, как покинуть отель, я проверил «Люгер» - Вильгельмину. Я считал, что такие меры предосторожности были одной из причин, по которым я был еще жив, в то время как пара Killmasters, которые предшествовали мне, были перечислены как жертвы холодной войны в специальной папке, которую Хоук хранил в запертом ящике своего стола.


Тестируя стилет, который я назвал Хьюго, я согнул левую руку. Смертоносный ножик аккуратно выскользнул из ножен в мою руку. Я кивнул про себя, удовлетворенный тем, что был настолько подготовлен к тому, что ожидало впереди, а затем спустился по лестнице и вышел на весенний солнечный свет.


У меня был ранний обед в ресторане Chez des Anges на бульваре Латур-Мобур coq au vin, oeufs en meurette и бокал превосходного бургундского вина. Затем я взял такси до площади Республики.


Поскольку я знал местность и в тот вечер мне хотелось быть особенно осторожным, я прошел остаток пути пешком. На улицах уже было много колясок, и мне было приятно проти мимо них и потеряться. Я увидел большую группу молодых людей, наслаждающихся весенней ночью возле станции метро Belleville. Затем я прошел под полуразвалившейся аркой, которая когда-то закрывала Сите де Тревиз, и очутился на маленькой площади, о которой упоминал Скопье. У него был вид старого Парижа - скамейка y парка с фонтаном.


На площади было три гостиницы, все маленькие, и в одной из них находился бар Duke's. Я вошел и огляделся. Место было безлюдным - очевидно, так, как этого хотел Скопье. Я нашел его сидящим за столом у задней двери, ведущей в заднюю комнату. Я подошел к нему.


«В Тюильри цветут цветы, - сказал я.


Он изучал мое лицо. Это был высокий худощавый мужчина с землистым лицом и темными кругами под глазами. «Будет ранняя весна», - осторожно сказал он.


Я сел напротив него за стол. Мы были здесь одни, за исключением официанта в баре. «Я Ник Картер», - сказал я. «А вы Ян Скопье».


«Да. Приятно познакомиться, мистер Картер». Его манеры были даже более нервными, чем его голос по телефону. «Мы должны сделать эту встречу краткой. Я считаю, что они узнали, где я живу. Я не знаю, что они имеют в виду, но я не хочу, чтобы они видели меня с вами».


"Болгарские агенты?" Я спросил.


«Я не уверен. Возможно, это люди Topcon. Они…»


Пришел официант и принял наш заказ. Скопье подождал, пока он принесет напитки, и снова ушел, прежде чем возобновить обсуждение.


«За моей гостиницей наблюдает мужчина, - тихо сказал он. Он посмотрел через плечо на распахивающиеся двери задней комнаты, где только что исчез официант. Затем он повернулся ко мне. «Украденное устройство будет доставлено на борт Восточного экспресса через два дня в Лозанне, Швейцария. Поезд останавливается там рано утром».


"Почему Лозанна?" Я спросил.


«Штаб-квартира Topcon находится в Швейцарии. Я не знаю где». Он внимательно следил за входом в зал. Официант вернулся в комнату и подошел к бару.


"Кто будет нести украденное устройство?" Я спросил.


«Это особенно крупная операция для Topcon. Следовательно, украденное имущество передаст глава организации».


"А это кто?"


Скопье открыл было рот, чтобы что-то сказать, но не смог произнести ни слова. Его глаза широко открылись, а рот приоткрылся еще больше. Я услышал слабый шум за вращающимися дверями за спиной Скопье и увидел, как одна из них двигалась. Челюсть Скопье беззвучно работала, когда он тщетно хватался за место в середине своей спины. Затем он рухнул на стол.


Я потянулась к Вильгельмине, вставая со стула. Затем я увидел маленький дротик, торчащий из спины Скопье. "Скопье?" - сказал я, поднимая его голову. Но он уже был мертв.


В этот момент официант повернулся к нам и увидел, что произошло. Я проигнорировал его крики и побежал через распашные двери в маленькую кухню и кладовую. Дверь, ведущая в переулок, была открыта.


Пройдя через темный дверной проем, я осторожно вошел в переулок, держа Люгер в руке. Были тяжелые тени, и сначала я ничего не видел. Затем я мельком увидел темную фигуру, появившуюся на светлой улице.


Я побежал по переулку и, достигнув тротуара, остановился и посмотрел направо. Мужчина бежал по кварталу, люди смотрели ему вслед.


Я сунул в кобуру большой Люгер и двинулся за ним. Он завернул за угол, и я последовал за ним. Я догонял его. Он завернул за другой угол, и мы оказались на улице Бержер. Ослепительные неоновые огни всплывали в темноте. Мужчина все еще бежал впереди. Я продолжал бежать за ним. Туристы и коренные парижане останавливались и смотрели. Мужчина исчез в узком переулке, и я снова потерял его.


Я подбежал к выходу на улицу и заглянул в темноту. Его нигде не было видно. Я видел только дверные проемы, пару переулков и еще один пересекающийся переулок. Я снова вытащил Вильгельмину и пошел более осторожно. Он мог быть где угодно, и у меня был недостаток в том, что мне пришлось идти за ним опасаясь попасть в засаду.


Проходя мимо, я проверял каждый дверной проем. Все они были пусты. Вполне возможно, что он добрался до пересекающейся улицы прежде, чем я добрался до угла. Я прошел переулок и ничего в нем не увидел. Я медленно перешел к следующему, теперь уверенный, что потерял его.


Когда я вошел в переулок, рядом со мной произошло какое-то движение. Что-то сильно ударило мое правое запястье, и я потерял Вильгельмину. Большие руки схватили меня и сбили с ног, я ударился о булыжник, повредив спину и плечо.


Подняв глаза, я увидел, что надо мной стоят две фигуры. Одним был худощавый усатый мужчина, за которым я гнался по улицам Парижа, а рядом с ним был его большой, лысый, неповоротливый товарищ, человек, который ударил меня куском доски и повалил на землю. Тонкий держал в руке кусок железной трубы длиной в полтора фута. Я подумал, не заманили ли они меня сюда, чтобы убить.


"Кто ты?" Я спросил


, надеясь остановить их. "Почему ты убил Скопье?"


«Ça ne vous regarde pas», - сказал здоровяк, сказав мне, что это не мое дело.


«Депеш-ву», - добавил другой, призывая здоровяка продолжать.


Он сделал. Он ударил меня по лицу ботинком с шипами. Я схватился за ступню и остановил ее, чтобы она не разбила мне голову. Я сильно изогнулся, перекатываясь, чтобы сохранить давление на его ногу. Через мгновение он сломал лодыжку и раздался треск кости. Он крикнул и ударился о тротуар.


Жёсткий замахнулся на меня трубой, и когда я откатился, она громко треснула о мостовую рядом со мной. Труба снова опустилась, но на этот раз я схватился за нее и сильно потянул. Он упал на меня сверху, потеряв трубу. Затем он попытался освободиться, но пока он метался, я порезал его шею и услышал треск кости. Он был мертв, когда ударился о тротуар.


Когда я поднялся на ноги, здоровяк пытался вернуться в игру. Как только он попытался встать на одно колено, я ударил его по голове, и он рухнул на тротуар. Мертв.


Я поискал и нашел Вильгельмину, затем стал рыться в их карманах. Не было никаких удостоверений личности. Поскольку они говорили по-французски, я подумал, что более вероятно, что это были люди Topcon из Швейцарии, а не болгарские агенты. Ян Скопье признался AX, что работал на КГБ и Topcon и помогал спланировать кражу монитора. Когда Скопье дезертировал, Топкону или КГБ пришлось его заткнуть. Очевидно, это была работа Topcon.


Я уже почти разочаровался в поисках чего-либо ценного на телах, когда обнаружил в кармане худощавого мужчины клочок мятой бумаги. Это было по-французски: Клаус Пфафф. Gasthaus Liucerne, L. Minuit le deuze.


Я заметил бирку на внутренней стороне его куртки; на нем были инициалы H.D. Сунув листок в карман, я внимательно осмотрел внешность худощавого мужчины. Затем я поспешил в тени парижской ночи.


Третья глава


На следующее утро рано утром я проверил несколько небольших отелей в Сите-де-Тревиз, и на третьей остановке мне повезло. Позавчера зарегистрировались двое мужчин. Один был худощавым, а другой крупным. Худощавый мужчина вошел в систему как Анри Депе, имя, которое совпадало с инициалами на его куртке. Большого звали Наварро.


Я мог сделать некоторые предположения, соединив свои обрывки информации. Депе должен был явиться к человеку по имени Клаус Пфафф после того, как избавился от Скопье и меня. Буква L после gasthaus в записке, вероятно, означала Лозанну. По крайней мере, я так предполагал. Депе должен был встретиться с Пфаффом в назначенное время, в полночь, и рассказать ему, как все прошло здесь, в Париже. Предположительно, тогда Пфафф будет подчиняться главе Topcon. Если только сам Пфафф не был крупным человеком.


Для меня был ясен образ действий. Я поеду в Лозанну, потому что именно там украденный монитор попадет на борт Восточного экспресса. И я бы встретил Пфаффа вместо Депе. Если бы сам Пфафф не был руководителем Topcon, который возил бы устройство в поезде, он, вероятно, знал бы личность лидера. Возможно, я смогу убедить его раскрыть эту тайную личность.


Я мог бы сесть на Восточный экспресс в Париже на Лионском вокзале, но, поскольку я рассчитывал провести на борту некоторое время позже, и поскольку время имело значение, я нанял машину, чтобы поехать в Лозанну. Я взял напрокат Mercedes-Benz 280SL, желтый спортивный, от которого все еще пахло новым запахом. К позднему утру я был вне Парижа и направлялся в Труа и Дижон. Погода потеплела, ехать было приятно. Сельская местность была холмистой и зеленой, но по мере приближения к Швейцарии она становилась все более холмистой.


В середине дня я переехал в Швейцарию, и дорога на какое-то время стала узкой и извилистой. Вдалеке показывались снежные пики, но они оставались на заднем плане всю оставшуюся дорогу. Недалеко от Лозанны, среди покрытых травой холмов в окрестностях, я заметил машину, которая сломалась на обочине дороги. Под его капюшон заглядывала девушка. Я остановился и предложил свою помощь.


"Что-нибудь я могу сделать?" - спросил я, подходя к ярко-синему Lotus Plus 2.


Она подняла глаза и внимательно посмотрела на меня. Это была красивая длинноногая блондинка в кожаной мини-юбке и сапогах. Ее волосы были не до плеч и выглядели растрепанными. После того, как она на мгновение сосредоточилась на мне, ее лицо просияло.


"Ник!" она сказала. "Ник Картер!"


Теперь настала моя очередь взглянуть еще раз. «Боюсь, у тебя есть преимущество», - неуверенно сказал я. "Я не верю ..."


«Бонн, в прошлом году примерно в это же время», - сказала она с немецким акцентом. «Дело Гронинга. Ник, ты не помнишь!»


Потом я тоже вспомнил. "Урсула?"


Она улыбнулась широкой сексуальной улыбкой.


«Урсула Бергман», - добавил я.


«Да», - ответила она с улыбкой, исходящей от ее прекрасного лица. «Как мило с твоей стороны прийти, просто чтобы помочь старому другу в беде».


«У вас в Бонне были каштановые волосы, - сказал я. «Короткие каштановые волосы. И карие глаза».


«Это мои настоящие волосы», - сказала она, касаясь льняных прядей. «И глаза были контактными линзами».


Урсула мелодично рассмеялась. В прошлом году мы вместе работали около недели в Бонне и Гамбурге, чтобы собрать информацию о немце левого толка по имени Карл Гронинг, которого подозревали в передаче западной германской военной информации определенным лицам в Восточном Берлине. В этом случае Урсула выполняла специальное задание. Ее регулярная работа заключалась в подразделении разведки Западной Германии, которое занималось исключительно отслеживанием и задержанием бывших нацистов, совершивших военные преступления. Это все, что Эйкс рассказала мне о ней, и у меня не было возможности узнать больше.


«Я перестал следить за делом Гронинга после того, как меня перезвонили в Вашингтон», - сказал я. «Суды в Бонне признали его виновным по предъявленным обвинениям?»


Она самодовольно кивнула. «В настоящее время он коротает время в немецкой тюрьме».


«Хорошо. Тебе нравится время от времени слышать о счастливых концах этих дел. Что ты делаешь в Швейцарии, Урсула, или мне не следует спрашивать?»


Она пожала своими прекрасными плечами. "То же самое".


"Я вижу."


"А что вы делаете в Швейцарии?"


Я усмехнулся. "То же самое".


Мы оба засмеялись. Приятно было снова увидеться друг с другом. "Что не так с лотосом?"


«Боюсь, машине капут, Ник. Как ты думаешь, я могу просить подбросить меня в город?»


"С удовольствием", - ответил я.


Мы сели в «мерседес», я выехал на дорогу и направился в город. После того, как я набрал обороты, я посмотрел на нее, пока она продолжала говорить о Карле Гронинге, и увидел, как ее грудь упиралась в блузку из джерси и как мини-юбка поднималась высоко на ее длинные полные бедра. Урсула расцвела с тех пор, как я познакомился с ней в Бонне, и результат был впечатляющим.


"Вы останавливаетесь в Лозанне?" - спросила Урсула, когда я переключился на извилистое понижение. Перед нами открылась панорама Лозанны, городка, расположенного на холмах с пятнами снега от недавних зимних снегопадов над ним.


«Только сегодня вечером», - сказал я. «Может, мы могли бы собраться вместе, чтобы выпить в каком-нибудь скромном маленьком ратскелере».


«О, мне бы это очень понравилось. Но сегодня я занята, и я должна уехать завтра утром».


"Как вы думаете, ваша машина к тому времени будет готова?"


«Я уезжаю на поезде утром», - сказала она.


На следующее утро из Лозанны отправился только один поезд, и это был мой поезд, Восточный экспресс. «Как интересно», - прокомментировал я. «Я тоже уезжаю поездом завтра утром».


Она посмотрела на меня своими ясными голубыми глазами. Мы оба оценивали значимость этого совпадения. Если бы мы не работали вместе, если бы мы не были знакомы с работодателями друг друга, мы оба были бы подозрительны. Но я видел Урсулу Бергман на работе и доверял своему мнению, что она не была двойным агентом.


Она уже приняла решение. Ее глаза сверкнули искренним дружелюбием. «Ну, это очень мило, Ник. Мы сможем выпить вместе на борту».


«Я с нетерпением жду этого». Я улыбнулся.


Когда мы приехали в город, я высадил Урсулу у отеля de la Paix на авеню Б. Констан, в самом центре города, а затем поехал в безобидный маленький пансион на площади Сен-Франсуа.


Когда я добрался до своей комнаты, я открыл свой багаж и начал готовиться к встрече. Я собирался сделать из себя Анри Депе, и мне пришлось сделать это по памяти.


Я достал кейс, который мне подарили ребята из отдела спецэффектов и монтажа. Это был комплект маскировки, причем весьма изобретательный. Сам Хоук многое собрал вместе - в свое время он был экспертом в маскировке. В набор входили полоски пластиковой «кожи» и разноцветные контактные линзы, парики и накладки, а также множество разных оттенков макияжа. Были даже пластиковые шрамы, которые можно было прикрепить к любой части лица или тела.


Ставлю комплект перед зеркалом туалетного столика. Сначала я применил пластиковую «кожу», наращивая слои, чтобы утолщить переносицу и удлинить кончик. Затем я накачал скулы, чтобы щеки выглядели впалыми под наростом. После того, как я удлинил мочки ушей и подбородок, мое лицо стало напоминать лицо Депеу. Затем нанесла макияж, соответствующий его цвету, надела коричневые контактные линзы и выбрала светло-коричневый парик. Я посмотрел на себя


в зеркало. Я бы не сошел за Депе, если бы кто-нибудь присмотрелся слишком внимательно, но я могу на мгновение обмануть Пфаффа.


В одиннадцать тридцать я поехал через мост Бессер на рю де ла Каролин в гостевой дом Люцерн. Когда я вошел, мне было жаль, что там было полдюжины посетителей.


У меня не было возможности узнать, как выглядел Клаус Пфафф. Я мог только надеяться, что я победил его там и что когда он приедет, он узнает мое псевдо-Депе лицо.


Пришло двенадцать часов, время встречи, и ничего не произошло. Вошла молодая пара студентов и заняла столик впереди, я попросил столик в задней части комнаты, лицом к двери. После пришли пять, а потом десять. Я начинал думать, что Пфафф не собирается показываться или что он уже был там. Был только один человек, и это был пузатый немец. Я не думал, что он может быть Пфаффом. Пришла целая группа новых клиентов, и в заведении кипело. Я не имел ни малейшего представления, как поступлю с Пфаффом в таких обстоятельствах. Пришло четверть двенадцатого, и я был вынужден заказать бутерброд и пиво. Сразу после того, как официант принес мой заказ, дверь открылась, и вошел невысокий худощавый мужчина. Под его пиджаком, похоже, была выпуклость. Он остановился прямо у двери и огляделся. Когда его глаза нашли меня, он направился прямо к моему столику. Это должен был быть Клаус Пфафф.


Он остановился у моего стола и снова оглядел комнату, прежде чем сесть. Это был нервный мужчина с зачесанными светлыми волосами и тонким шрамом на левом ухе. «Bonjour, Клаус», - сказал я ему.


Он сел напротив меня. «Извини, что опоздал», - сказал он. «И, пожалуйста, говорите по-английски. Вы знаете правила».


Он еще не смотрел на меня прямо, и я был ему благодарен. Вернулся официант и взял у Пфаффа заказ тушеной колбасы и квашеной капусты. Пока это происходило, я вытащил Вильгельмину из кармана пиджака и нацелил «Люгер» на Пфаффа. Пистолет еще никто не видел.


Официант ушел. Пфафф взглянул на меня, а затем заглянул через плечо. "Хорошо. Что случилось в Париже?"


Когда я готовился к этой встрече, мне пришла в голову мысль, что Пфафф мог быть просто главой Topcon, тем, кто должен был нести украденные вещи. Но теперь, когда я увидел его перед собой, я понял, что он не может быть лидером.


«В Париже произошло довольно много всего, - сказал я.


Мой голос поразил его. Он впервые сосредоточился на моем лице, и его глаза сузились. Я видел, как они меня оценили. Затем его лицо изменилось, когда он снова посмотрел на мое лицо.


«Нет, я не Анри Депе», - сказал я.


Гнев и страх явно отражались на его узком лице. "Что это?" - тихо спросил он.


«Откуда я пришел, мы называем это правдой или последствиями».


"Кто ты? Где Анри?"


«Анри мертв, - сказал я. «И я убил его».


Его глаза еще больше опустились, а уголки рта слегка подергивались. «Я не знаю, правду вы говорите или нет. Я ухожу. Моя встреча была с Депе».


Он начал вставать, но я остановил его.


«Я бы не стал этого делать», - предупредил я.


Он колебался, все еще сидя на стуле. Его взгляд упал на мою правую руку, которая держала «Люгер» под столом.


«Да», - тихо сказал я. «Я держу на направленный на тебя пистолет. И я намерен использовать его, если ты встанешь с этого стула».


Пфафф сглотнул и посмотрел мне в лицо. Я видел, как работает его разум, пытаясь понять, кто я, и пытаясь оценить свою цель. «Вы бы не осмелились стрелять здесь из ружья», - сказал он.


«Я могу пройти через черный ход в течение пятнадцати секунд после того, как вы упадете на пол». Я надеялся, что он примет блеф. «А снаружи меня ждут друзья. Хочешь попробовать меня?»


Гнев на его лице исчез; страх взял ее под контроль. Он не был храбрым человеком, что было хорошо для меня.


"Что ты хочешь?" он спросил.


"Информации."


Он нервно засмеялся. «Туристическое бюро находится дальше по улице».


Я вздохнул. «Будь скромен со мной, я тебе голову оторву».


Его ухмылка исчезла. "Какого рода информация вам нужна?"


«Думаю, нам лучше обсудить это наедине», - сказал я. Свободной рукой я полез в карман куртки и бросил на стол пачку швейцарских франков для оплаты наших заказов. «Еда на мне», - сказал я с легкой улыбкой. «А теперь я хочу, чтобы вы встали и очень медленно подошли к главному входу. Я буду прямо за вами, и этот пистолет будет направлен вам в спину. Когда мы выйдем на улицу, я дам вам дальнейшие инструкции. . "


Он заявил.- «Как ты думаешь, тебе удастся избежать наказания за эту глупость?»


"Тебе лучше на меня надеяться".


Я засунул Вильгельмину в карман, и мы


вышли наружу. Я проводил его до «мерседеса» и велел сесть на место водителя. Я сел рядом с ним, подбросил ему ключи и сказал, чтобы он ехал к окраине города.


Пфафф теперь очень испугался. Но он въехал на машине в зеленые холмы, как я и приказал. Я направил его на грунтовую дорогу, которая уходила направо к деревьям, и приказал ему остановиться, когда нас не будет видно с главной дороги. Когда мотор был выключен, я повернулся и направил «Люгер» ему в голову.


«Вы совершаете самоубийство с помощью этого фарса», - громко сказал он.


"Потому что ваши дружки из Topcon достанут меня?"


Его губы сжались. Это был первый раз, когда я упомянул организацию. «Это правильно», - категорично сказал он.


«Посмотрим, а пока ты собираешься сотрудничать со мной, не так ли?»


"Что ты хочешь узнать?"


«Я хочу знать, кто садится в Восточный экспресс завтра утром».


"Много людей."


«Я уже знаю, что начальник Topcon собирается лично перевезти украденное устройство в поезд», - сказал я. «Но вы можете сказать мне, кто он, и дать мне его описание».


«Вы, должно быть, сошли с ума». Он выглядел недоверчивым.


Я не был настроен на оскорбления. Я опустил «люгер» сбоку на его лицо. Он хмыкнул и упал от удара, по его щеке текла кровь. Его дыхание стало поверхностным, когда он схватился за рану.


«Я не хочу больше так говорить», - прорычал я ему. «Я хочу получить ответы на вопросы, которые задаю тебе. И тебе лучше начать говорить быстрее».


«Хорошо», - наконец согласился он. "Могу я выкурить сигарету?"


Я колебался. "Преуспевать." Я внимательно наблюдал, как он достал одну и зажег ее. Он открыл пепельницу на приборной панели и вставил в нее спичку.


"Вы гарантируете мою безопасность, если я буду сотрудничать с вами?" - спросил он, все еще держась за пепельницу.


"Это правильно."


«Тогда я дам тебе имя, которое ты хочешь. Это…»


Но Пфафф не собирался мне ничего рассказывать. Его рука освободила фиксатор пепельницы и вытащила ее из приборной панели. Он бросил мне в лицо груз пепла.


В то время как мои глаза были полны пепла, он ударил меня по правой руке и с силой отбросил ее в сторону. Для маленького человека у него было много сил. Затем дверь машины была открыта, и Пфафф выбежал из машины.


Я выругался вслух, прочищая горящие глаза. Я все еще держал «Люгер». Я вылез из машины. К этому моменту мои глаза были достаточно ясны, чтобы разглядеть Пфаффа, стремительно бегущего к главной дороге.


"Стоп!" Я кричал, но он продолжал двигаться. Я выстрелил ему в ноги. «Люгер» взревел, и пуля попала в ноги Пфаффу. Я промахнулся.


Пфафф повернулся и нырнул в деревья слева от грунтовой дороги. Я побежал за ним.


Я снял с плеча пистолет Пфаффа, когда он садился в «Мерседес», так что я решил, что у меня есть преимущество, но ошибался. Когда я вышел на небольшую поляну, со стороны Пфаффа раздался выстрел и просвистел мимо моего уха. Должно быть, где-то при нем был спрятан небольшой пистолет.


Когда я нырнул за толстую сосну, я услышал, как Пфафф двигается впереди. Я начал более осторожно. Я сунул «люгер» в кобуру, потому что мы были совсем рядом с главной дорогой, и я не хотел добавлять свою стрельбу к шуму. Кроме того, я хотел живого Пфаффа.


Еще через двадцать ярдов, когда я подумал, что, возможно, потерял его, Пфафф вырвался из укрытия неподалеку от меня и побежал через поляну. Я решил быть менее осторожным. Я бросился за ним, надеясь, что он не услышит меня, пока не станет слишком поздно. Когда я приблизился к нему на расстояние двадцати футов, он повернулся и увидел меня. Он только что поднял маленький пистолет, чтобы прицелиться, когда я ударил его в районе талии в солнечное сплетение.


Пистолет выстрелил дважды, оба раза промахнувшись мимо меня, когда мы рухнули на землю. Пару раз прокатились. Затем я схватил его руку с пистолетом, и мы оба с трудом поднялись на ноги. Я ударил Пфаффа кулаком по лицу и повернул его руку с пистолетом. Он выпал из его рук.


Но Пфафф не был намерен сдаваться. Он резко поднял колено мне в пах. Пока я оправлялся от удара, он вырвался, повернулся и снова побежал.


Я поборол боль в животе и двинулся за ним. Мы прорезали подлесок и ветви деревьев. Я выигрывал от него каждую секунду. Затем я снова бросился на него. Мы оба упали, мои руки схватили его, а его кулаки ударили меня по лицу и голове. Мы врезались в сухое дерево, которое рухнуло от нашего удара. Теперь я хорошо держал этого человека, но он все еще бился руками. Затем я ударил его кулаком по лицу, и он упал на землю.


«А теперь, черт возьми, скажи мне имя», - потребовал я, затаив дыхание.


Пфафф полез в карман. Я задавался вопросом, почему


на этот раз он придумал новое оружие. Я сдвинул предплечье и позволил стилету упасть мне на ладонь, когда рука Пфаффа вышла из кармана и подошла ко рту.


Мне потребовалась доля секунды, чтобы понять, что происходит. Пфафф, зная, что ему конец, вставил себе в рот капсулу с цианидом. Он прикусил ее.


Я бросил стилет на землю и упал рядом с ним на колени. Я схватился за его челюсть и попытался открыть ее, но моя попытка не увенчалась успехом.


Потом все было кончено. Глаза Пфаффа расширились, и я почувствовал, как его тело напряглось в моих руках. Я отпустил его челюсть, и она открылась. Был неприятный запах. Затем я увидел крошечную струйку крови в уголке его рта и разбитое стекло на его языке. Постепенно его лицо стало темнее.


Клаус Пфафф был мертв.


Четвертая глава


Дизельный двигатель Восточного экспресса почти бесшумно въехал на станцию Лозанны, когда солнце как раз уже поднималось за далекий холм. На платформе было мало людей. Я смотрел, как поезд с грохотом остановился, и прочитал надпись на бортах вагонов: ПАРИЖ ЛОЗАННА МИЛАНО ТРИЕСТ БЕЛГРАД СОФИЯ СТАМБУЛ. Это были экзотические имена, и они пробудили в памяти многие из моих прошлых заданий.


Поезд остановился, и несколько пассажиров вышли из него. К этому времени на платформе собралась большая толпа, чтобы подняться на борт. Я небрежно осмотрел лица. Одним из них мог быть человек с монитором, если только исчезновение Клауса Пфаффа не заставило Topcon дважды подумать перед перемещением устройства в этом поезде. Но я так не думал. Судя по всему, в этом поезде уже были запланированы встречи и дела с КГБ. Эти планы нельзя было так легко изменить.


Еще раз взглянув на окружающие меня лица, я взял свой багаж и начал садиться в поезд. Затем я услышал голос позади себя.


«Доброе утро, Ник».


Я повернулся и увидел Урсулу Бергман. «Guten morgen, Урсула, - сказал я.


"Вам понравился вечер в Лозанне?"


«Было приятно тихо», - соврал я. Я заметил, что, несмотря на улыбку, сегодня лицо Урсулы изменилось. Там было напряжение, которого раньше не было. «Послушайте, я слышал, у нас есть вагон-ресторан до Милана. Могу я угостить вас завтраком на борту?»


Она колебалась лишь мгновение, а затем широко улыбнулась мне. «Я бы хотела этого».


Во время посадки я пытался взглянуть на большинство пассажиров, которые сели, но это было очень сложно. Через полчаса мы тихонько выехали в сельскую местность Швейцарии и вскоре уже на хорошей скорости побежали по зеленым холмам. Мы с Урсулой встретились в вагоне-ресторане в восемь тридцать, и у нас не было проблем с получением столика.


"Швейцарский пейзаж фантастический, не так ли?" Я вел светскую беседу.


Урсула казалась озабоченной. «О да», - ответила она с ложным энтузиазмом.


«Здесь очень похоже на Баварию», - продолжил я.


Она меня не слышала. «О. Есть сходство. Теперь я вижу».


Я нежно ей улыбнулся. "Урсула, что-то не так, не так ли?"


Она быстро посмотрела на меня серьезными голубыми глазами. «Я не знаю, хочу ли я втянуть тебя в мои проблемы, Ник. В конце концов, тебе нужно беспокоиться о своем деле».


Я взял ее за руку. «Слушай, если у тебя проблемы, может, я смогу чем-нибудь помочь. Моя душа принадлежит AX, но они могут уделить мне полчаса или около того».


Она подняла глаза и улыбнулась небольшой шутке. «Вчера вечером я должен был встретиться с мужчиной. Еще один агент нашей организации. Он должен был сесть на поезд в Лозанне со мной, и мы должны были ... вместе выполнять задание».


"И он не сел?"


Ее голос стал напряженным от гнева. «Он… я нашла его в номере отеля…»


Вот и все. Урсула и ее коллега-агент, очевидно, преследовали еще одного из своих многочисленных бывших нацистов, и напарник подошел слишком близко к их добыче и сам стал жертвой. "Это был один из ваших друзей из Третьего рейха?" Я спросил.


Она взглянула вверх, и ее глаза сказали мне, что да. «Я не напугана, Ник. Мой коллега-агент был назначен на это дело только для поддержки меня. К сожалению, его, должно быть, узнали. Я не думаю, что они еще знают, кто я».


«Я не хочу вникать в вещи, о которых вы мне не должны рассказывать. Но я думаю, мы можем немного ослабить правила. Вы ищете военного преступника и ожидаете, что он окажется в этом поезде. правильно?"


«Информатор сказал нам, что он будет здесь».


"Можете ли вы получить другую помощь, если она вам понадобится?"


«Никаких шансов. Не так быстро. Но я говорил себе, что, возможно, я мог бы рассчитывать на вашу помощь в случае возникновения ситуации».


Я заверил ее. "Вы можете рассчитывать на это",


Урсула кивнула. Она была крутым агентом. У нее был большой опыт работы с «мокрыми делами» - как их так хорошо описали русские - которые были связаны с разведывательной работой.


Официант принес тост и кофе и ушел. Я взглянул в проход и увидел сидящего в одиночестве восточного человека, очевидно китайца. Он снова посмотрел на меня, а затем быстро переключил внимание на свой завтрак.


Думая, может ли китаец быть профессионалом, я поискал в памяти имя, которое могло бы соответствовать его пухленькому лицу. Мой босс Хоук очень настаивал на определенных мерах предосторожности, которые он называл основами нашей торговли, одна из которых заключалась в том, чтобы агенты моего ранга периодически изучали файлы активных агентов другой стороны. Следовательно, я носил с собой целый банк памяти.


В данном случае мне не удалось придумать имя. Я не мог узнать китайцев. Это не исключало его как противника. Он мог быть недавно завербованным в разведку, кем-то, кто стал активным с тех пор, как я в последний раз делал домашнее задание. Насколько мне известно, он мог быть связан с Topcon.


Другой человек, западный, вошел и присоединился к китайцу. Я с интересом наблюдал за ними, гадая, о чем они говорят. Любопытство могло убить кота, но никому в моем бизнесе оно не повредило. Отсутствие любопытства иногда оказывалось фатальным.


Я сделал глоток кофе и смотрел, как в вагон-ресторан вошла новая пара. Они прошли по проходу и сели за столик рядом с тем, где я сидела с Урсулой. Женщине было около тридцати, с темно-каштановыми волосами и хорошей фигурой. Мужчина был среднего роста, с каштановыми волосами и сильным подбородком под выдающимся носом.


"Что это, Ник?" - спросила Урсула.


Я покачал головой. "Ничего." Мой банк памяти только что обнаружил что-то в человеке с выдающимся носом. Его звали Иван Лубянка, и он был агентом КГБ.


На данный момент я выбросил из головы китайца и его товарища. Появление Лубянки что-то значило. Он был высокопоставленным чиновником КГБ, тип человека, которого русские послали бы для переговоров с такой организацией, как Topcon.


Лубянка и женщина с ним, похоже, переживали формальные неудобства, которыми обменивались незнакомцы. Его и ее поведение указывало на то, что они только что встретились.


В кармане у меня был небольшой микрофон. Мне хотелось, чтобы он прилип к столу, за которым сидят Лубянка и женщина, и чтобы я вернулся в свое купе и слушал их разговор. Я был уверен, что это будет крайне интересно.


"Ты знаешь этого человека, Ник?" - спросила меня Урсула.


«Он выглядит немного знакомым». Я оттолкнул ее. У нее было достаточно поводов для беспокойства.


«Может быть, тебя интересует женщина», - предложила она, показывая мне тень улыбки.


«Вряд ли», - заверила я ее. "Она не может держать свечу перед тобой".


По крайней мере, это было правдой. Одно из приятных воспоминаний о моем прошлом знакомстве с Урсулой включало короткую паузу в спальне.


Видимо такая же мысль пришла в голову немецкой девушке. Она мягко рассмеялась, потянулась через стол и коснулась моей руки. «Жаль, что это командировка, Ник».


«Может быть, это будет не только бизнес. Я еще могу снять с тебя одежду», - сказал я.


Пока мы разговаривали, я все еще смотрел Лубянку и женщину. Их разговор стал более интенсивным. Я уже решил, что Лубянка была российским агентом, которому поручили купить устройство наблюдения у Topcon. Но как насчет женщины? Я не думал, что Лубянка подобрал ее в поезде для развлечения и игр. В отчете AXE о нем говорилось, что он был исключительно деловым человеком, без каких-либо заметных слабостей, за исключением, возможно, веры в то, что коммунизм был делом будущего. Готов поспорить, что эта дама тоже была шпионкой.


Когда я подумал об этом, женщина случайно взглянула в мою сторону. Ее глаза были холодными и проницательными, а взгляд очень прямым. Затем она снова обратила внимание на сотрудника КГБ, и они снова погрузились в дискуссию.


Я взвесил вероятность того, что женщина была представителем Topcon, что у нее было устройство наблюдения, которое мне было поручено забрать. Но мне сказали, что босс Topcon несет устройство в поезд, чтобы вести переговоры. Может ли быть, что эта женщина была мозгом такой супер-жесткой организации, как Topcon?


Если бы это случилось, подумал я, с ней можно было бы познакомиться с интригующей дамой.


«Ник, я решила рассказать тебе о человеке, которого я ищу. Я не могу попросить твоей помощи, если я не наравне с тобой», - вмешалась Урсула в мои мысли. «Мы искали его двадцать пять лет. Он был самым ужасным убийцей. Когда он руководил лагерем для военнопленных в Польше, те, кто быстро умирал от его рук, были более удачливыми, чем те кого он пытал. "


. ;


Немецкая девушка повернулась и посмотрела в большое окно рядом с нами. Мимо проскользнула усеянная шале сельская местность. Щелканье рельсов под поездом было ритмичным оттенком ее низкого голоса.


«Именно в Белграде мы нашли его след. Те из нас, кто видел репортажи о его карьере, называют его Мясником - Белградским мясником. Он одновременно опасен и коварен. Хотя мы были близки к тому, чтобы схватить его не раз , он продолжал ускользать от нас. Он меняет имена, личности и даже лицо. Мы ничего не знаем о его нынешней жизни и не знаем точно, как он выглядит сейчас. Мы знаем, что люди, которые были знакомы с ним в прошлом заметили его недавно в Белграде. Предполагается, что он едет с нами в этом поезде ».


«Я вижу, что это больше, чем просто очередное задание. Захватить его очень важно для вас».


«Да, это так. То, что он сделал…» Она не закончила фразу. Ей не нужно было его заканчивать.


Я проглотил остатки кофе. «Мы будем поддерживать связь, Урсула. Это не очень большой поезд. Я буду рядом, если я тебе понадоблюсь. Вы вооружены, не так ли?»


"Да."


"Хорошо." Я глянул через проход и увидел, что Лубянка и женщина уходят вместе.


«Простите», - сказал я, доставая из кармана несколько купюр и кладя их на стол. Я поднялся со своего места. «Мы встретимся позже».


Лубянка и шатенка выходили из вагона-ресторана. Они направлялись к концу поезда, а не обратно в купе класса А. Я вышел за ними из машины, быстро взглянув на китайца, проходящего мимо. Его лицо было незнакомым, но он снова взглянул на меня, когда я проходил мимо.


В задней части поезда находилась небольшая смотровая площадка, и загадочная женщина и Лубянка пошли прямо к ней. Они стояли и продолжали разговор. Они не видели меня, когда я стоял в курительной за их спиной. Я полез в карман куртки и вытащил небольшой дисковый микрофон. С помощью этого устройства я мог бы просто узнать, что они говорят. Я пошел с ними на платформу.


Звук моего приближения был заглушен движением поезда, но также и их голоса. Я издал очевидный звук, и они повернулись. Женщина посмотрела на меня враждебно; Лубянка внимательно меня изучила. Похоже, он меня не узнал.


«Доброе утро», - сказал я с французским акцентом. "Это прекрасное утро, не так ли?"


Женщина нетерпеливо отвернулась от меня. Лубянка проворчала: «Да, прекрасное утро».


Я спросил. - "Как далеко вы едете?" Я притворился, что теряю равновесие, и схватился за поручень возле Лубянки, положив брелок на нижнюю сторону поручня.


Теперь лицо Лубянки тоже было враждебным. «Все зависит от обстоятельств», - сказал он. Он не хотел, чтобы злоумышленник беспокоил его больше, чем женщина. Он холодно отвернулся от меня и уставился на удаляющиеся следы, ярко блестевшие на утреннем солнце.


«Что ж, хорошего дня», - сказал я им.


Лубянка кивнула, не глядя на меня. Я повернулся и вернулся внутрь. Когда я проезжал мимо вагона-ресторана, Урсулы уже не было. Я подошел к спальному вагону и вошел в свое купе номер три. Затем я открыл свой чемодан и обнаружил спрятанный в нем небольшой набор приемников. Я щелкнул и повернул циферблат.


Сначала все, что у меня было, было статическим. Затем я услышал устойчивый щелчок колес поезда и перемежающиеся с ним голоса.


«Надо… посмотреть прибор… сделать предложение». Это был голос Лубянки.


Более статичный, чем женский голос.


«… Не раскрывать устройство… если мы позволим вам изучить… но есть хорошие фотографии… в мое купе позже».


Затем голос Лубянки коротко простился с женщиной, и разговор был окончен.


Я снял трубку и спрятал в багаже. Теперь у меня не было сомнений. Женщина была агентом Topcon, и она имела дело с Лубянкой по продаже украденного монитора.


Однако все еще оставался вопрос: была ли женщина в поезде одна или она ехала с другим оперативником Topcon, возможно, главой организации, который, согласно предсказанию Яна Скопье, скрывался из виду. Если она была на борту одна, возможно, она была главой Topcon. В любом случае, она, вероятно, не будет носить устройство при себе, и его может даже не быть в ее купе. Пришлось проверить, чтобы убедиться.


Легкий обед был подан в закусочной прямо перед тем, как мы приехали в Милан. Я встретил Урсулу, и мы вместе поели. Я подумал о том удовольствии, которое она могла себе позволить в одном из спальных отсеков. Но у меня не было времени долго думать о сексе. Я прошелся


, чтобы узнать, в каком отсеке занимала женщина Topcon.


Я смог выполнить свою миссию, когда поезд остановился в Милане и вагон-ресторан сняли. Урсула ненадолго сошла с поезда, чтобы взглянуть на пассажиров, которые вышли размять ноги, и я пошел с ней. Как раз когда поезд собирался уйти, я увидел, как женщина Topcon вышла из дверного проема станции и села во второй из двух спальных вагонов, соседний с Voiture 7, где я остановился. Я оставил Урсулу на платформе и быстро перебрался в Voiture 5. Войдя в коридор, я увидел женщину, исчезающую в купе. Я прошел по коридору и заметил, что она вошла в купе 4. Я проследовал до конца машины и вышел на платформу. Высокий темноволосый мужчина лет пятидесяти - но с молодым, мужественным видом - забрался в машину; у него была портативная рация отличного немецкого бренда, но она была тихой. Он прошел мимо меня, коротко кивнув, и вошел в спальню. Я вспомнил, что видел его на вокзале в Лозанне. После того, как он ушел, я снова вышел из поезда и нашел Урсулу.


Она наблюдала за лицами, но еще не нашла своего мужчину. Она злилась.


"Вы знаете, как долго он будет на борту?" - спросил я, когда мы вместе забрались на борт.


Он может выходить в Белграде, но я не уверен. Возможно, он дошел до того, что мы следим за ним и вообще не взяли на борт ".


Мы наблюдали, как чиновник поезда в форме на платформе раскачивает свое «яйцо-пашот», диск на палке, который сигнализировал об отправлении поезда со станции. Произошло небольшое рывковое движение, и поезд двинулся дальше. Многие люди махали с платформы.


Я стоял очень близко к Урсуле. Я кладу руку ей на талию. "Как вы думаете, вы узнаете своего мужчину, если увидите его?"


Она взглянула на меня, а затем на станцию, когда она проскользнула мимо нас и упала за поезд. «Как эсэсовец в Третьем рейхе, он был блондином. Он, вероятно, покрасил волосы. Тогда у него были усы, но он, возможно, сбрил их. Тем не менее, есть вещи, которые я могу поискать. Он мужчина примерно твоего размера. Раньше у него на шее был шрам от пули. Я понимаю, что его можно было удалить хирургическим путем, но я все еще могу его найти ».


"Это не так уж и много".


«Есть что-то ещё. У него деформированный сустав левой руки. Это будет трудно изменить».


«Это все еще немного. Но я буду следить за человеком, который все время держит левую руку в кармане», - сказал я в шутку.


Урсула слегка улыбнулась мне. «Если я увижу кого-то, кто может быть им, Ник, у меня есть надежда обманом заставить его выдать свою личность».


Она казалась решительной. Но ее преданность долгу - не единственное, что меня привлекало.


Я обнял ее, и она внезапно повернулась, ее губы слегка приоткрылись. Я прижался к ее губам, и она ответила.


Через мгновение она отстранилась. «Я вижу, вам по-прежнему нравится держать своих коллег-агентов в хорошем настроении», - сказала она.


Я заметил, как ее грудь прижималась к свитеру, который был на ней. «Вы меня знаете, мне нравится, когда все улыбаются», - сказал я.


Она была немного взволнована, может быть, немного смущена тем, как она ответила на поцелуй. «Я должен пойти в свое купе, Ник. Увидимся позже».


Я легко улыбнулся. «Я рассчитываю на это». Потом она ушла.


Мы снова были в открытой местности. Был солнечный весенний день. Итальянская сельская местность была залита яркими красками малинового мака и синих полевых цветов. Венеция была нашей следующей остановкой ближе к вечеру, и я ожидал узнать о женщине из Topcon до того, как мы туда приедем.


Я прошел через дневные автобусы, в которых были сиденья как первого, так и второго класса. Вторая часть класса была намного шумнее и менее цивилизованной, чем первая часть. В купе первого класса были закрывающиеся двери, и во многих из них были задернуты шторы для уединения. Я медленно переходил от одного вагона к другому, наблюдая за лицами путешественников, когда они болтали, играли в карты или просто сидели и дремали, позволяя движению поезда погрузить их в сон. На последней машине перед спящими я снова увидел шатенку. Она сидела с двумя мужчинами; ни один из них не был Лубянкой. Один из мужчин был с радио, который пропустил меня, возвращаясь на борт в Милане. Она сидела и вязала, глядя в окно, и, похоже, не знала ни одного человека. Мужчина с радио погрузился в итальянскую газету. Другой мужчина, толстый, лысый, радостно жевал обед, который принес с собой на борт, и, казалось, не обращал внимания на двух других. Я прошел мимо купе прежде, чем женщина меня заметила, и направился к Voiture 5. Это был мой шанс заглянуть внутрь.


ее купе.


Я был один в коридоре, когда подошел к ее двери. Я постучал один раз, чтобы убедиться, что в доме нет ни ее товарища, ни швейцара. Затем я быстро взломал замок и вошел, закрыв за собой дверь.


Это был типичный спальный отсек с единственной койкой с одной стороны маленькой комнаты и прикроватной тумбочкой и зеркалом с другой. Были стеллажи для багажа, как в дневных вагонах, а у женщины было несколько чемоданов.


Я снимал по одному багажу и просматривал их все. Я ничего не нашел, даже те фотографии, которые она упомянула в разговоре с Лубянкой. Я нашла иммиграционную бумагу, в которой указывалось, что она - Ева Шмидт, гражданка Швейцарии.


Я разочаровался в багаже. Я начал систематический обыск отсека, просматривая постельные принадлежности и все остальное, что могло скрыть устройство. Я почти закончил, когда дверь распахнулась. Один из двух мужчин, стоявших там, был китаец, которого я раньше видел в вагоне-ресторане. С ним был его товарищ по обеду, западный гражданин со смуглым, рябым лицом.


У каждого из злоумышленников был револьвер. И каждое оружие было направлено на меня.


Я улыбнулся им. «Джентльмены, вы должны были постучать».


Смуглый мужчина захлопнул дверь. "Вы хотите, чтобы я убил его сейчас?" - спросил он китайца.


Их мало что могло остановить. У их пистолетов были глушители. Если в меня пустят несколько пуль, никто за пределами отсека не узнает.


«Не будь нетерпеливым», - сказал китаец смуглому человеку на прекрасном английском.


Хотя лицо смуглого было пухлым, а его толстая шея покрыта скоплениями жира, его плечи казались сильными, а руки огромными. Я не сомневался, что он способен позаботиться о себе в бою.


Смуглый мужчина был невысоким и тяжелым, его живот выпирал. Он выглядел так, словно проводил слишком много свободного времени за выпивкой. Глаза на его рябом лице были близко посажены. Я оценил его позади китайцев как противника, как более медленного и, возможно, менее умного, чем его товарищ.


"Вы нашли то, что искали?" спросил меня китаец.


Я пожал плечами. "Как вы думаете, что я искал?"


«Такой ответ очень глуп, мистер Картер. Если вы собираетесь притвориться, что не понимаете, о чем я говорю, я мог бы позволить моему другу пойти вперед и застрелить вас».


«Я бы точно не хотел, чтобы это произошло». Я разворачиваю руки ладонями вверх. «Я с пустыми руками, как видите».


«Возможно, Ева Шмидт не носит устройство», - сказал смуглый мужчина.


«Это, конечно, возможно. Что вы думаете об этом, мистер Картер?» - спросил китаец.


«Не знаю. У меня не было возможности познакомиться с мисс Шмидт. Откуда вы знаете мое имя?»


«Это есть в наших файлах вместе с вашей фотографией. Вы знаете, что вы близки к тому, чтобы стать знаменитостью в нашей области. Я надеялся, что мы можем столкнуться друг с другом».


«Ваши файлы должны быть более полными, чем наши. Я попытался найти вас, когда увидел вас в вагоне-ресторане. Я не смог».


Китаец усмехнулся. «В западных файлах нет моих фотографий, мистер Картер».


Это дало мне повод задуматься. Это поместило его в особую категорию.


Китаец сел на край койки Евы Шмидт. «Достаточно обо мне, мистер Картер. Я скромный человек. Я бы предпочел не обсуждать себя. Я предпочитаю, чтобы вы рассказали нам, как много вы знаете об организации, которая называет себя Topcon».


Я не видел причин хранить это в секрете. «Очень мало», - сказал я. «Я даже не знаю, является ли Ева Шмидт начальником организации или только одним из наемных работников».


«На самом деле она ни то, ни другое», - заметили китаец. Он казался удивленным, что у него было больше информации о Topcon, чем у меня. «Женщина Шмидт - не начальник, и все же она определенно больше, чем просто подчиненная».


Смуглый мужчина, прислонившийся к двери, беспокойно зашевелился. «Вы говорите ему больше, чем он говорит нам», - ворчал он китайцам.


«Поскольку мы собираемся убить его, это не имеет значения», - ответил китаец своим обманчиво любезным голосом.


Я слегка сдвинул ноги, чтобы иметь возможность двигаться к любому из мужчин. Я не планировал быть сбитым, не пытаясь сначала их убить. Когда я делал свой ход, я выбирал того, кто был ближе всех.


«Тебя здесь тоже не должно быть. Topcon продает устройство русским», - сказал я китайцу.


«Они также предложили его нам. Мы не хотели платить их цену. Мы решили взять его вместо этого».


Я слегка наклонился вперед, позволяя своему весу идти вместе с движением, чтобы подготовиться


броситься к мужчине на кровати. «Вы имеете в виду, что этот поезд может быть кишит всевозможными агентами, которые надеются украсть устройство у людей, которые украли его в первыми ?»


«Это проблема того, что вы, капиталисты, называете свободным предпринимательством. Это пробуждает дух соревнования», - хихикая, сказал китаец.


Смуглый мужчина снова заговорил. «Нам лучше с этим покончить. Женщина может вернуться в любое время».


«И мы продолжим с этим, друг мой. Но не каждый день есть возможность лично поговорить с американским убийцей. От скольких моих товарищей вы избавились за свою печально известную карьеру, мистер Картер? "


Я пожал плечами. «Я тоже скромный человек».


«Вы были для нас занозой. Когда я сообщу, что завладел монитором и устранил вас, я могу получить похвалу от самого председателя», - злорадным голосом сказал китаец.


Я подумал, что они прекрасная пара. Смуглый мужчина хотел убить меня немедленно из чистого нетерпения, а китаец интересовался славой, которую он мог получить, вернувшись в Пекин с моим скальпом на поясе.


Левой рукой китаец указал на своего товарища. Затем он поднял справа револьвер. Он был готов казнить меня и не собирался рисковать. Он планировал, чтобы они оба всадили в мое тело пули.


«Я солгал тебе», - сказал я.


Китаец заколебался, положив палец на курок. Мужчина у двери выругался. «Он тормозит, Шэн Цзы».


«Шэн-цзы», - подумал я, и вдруг банк памяти заработал. Шэн Цзы, легендарный китайский коммунистический агент, который так успешно скрывал свою личность, что был больше похож на призрак, чем на плоть и кровь. В разное время я слышал, как его описывали как старика; в других случаях я слышал, как люди утверждали, что нет, ему было только за тридцать. И никто из этих людей не знал его хорошо. Они лишь мельком увидели его, очевидно, в различных масках. Ибо секрет того, что Шэн Цзы оставался загадочным человеком, заключался в том, что люди, которые знали, как он выглядел на самом деле, имели нелепую привычку умирать насильственной смертью.


Глаза китайца сузились еще больше, когда имя выскользнуло из уст его собеседника. «Дурак», - прошипел он смуглому мужчине. «Тебя предупредили, чтобы ты никогда не использовал мое имя».


Он оглянулся на меня, выражение его лица больше не было дружелюбным. «Теперь, мистер Картер, ваша смерть более вероятна, чем раньше».


«Вашему народу должно быть действительно нужно это устройство. Они наверняка вытащили большую артиллерию».


«Больше никаких болтовни», - плюнул он мне, разъяренный тем, что его спутник сделал ошибку. «Ты сказал, что солгал нам. Объясни мне это».


«Я нашел гаджет. Он у меня в кармане». Я пошевелил рукой. «Я покажу это тебе».


«Картер, убери руку еще раз, и я буду проверять карманы мертвого человека», - сказал Шэн.


Я замерз. Я знал, что он имел в виду каждое слово.


Шэн сделал жест. «Проверь его карманы», - сказал он человеку у двери.


Смуглый мужчина двинулся вперед, и на мгновение его тело заблокировало обзор Шэна, скрывая движение моей руки, когда я прижал стилет к моей ладони.


Он сунул руку в карман моей куртки, и я схватил Хьюго и воткнул острие бритвы в его толстый живот. Он ахнул, его глаза округлились от боли. Он резко упал вперед, и я схватил его за плечи, чтобы использовать как щит.


Шэн выстрелил в меня. Это поразило смуглого мужчину, когда я схватил его обвисшее тело. Удар заставил его подпрыгнуть, хотя жизнь улетучивалась из него еще до попадания пули.


Стиснув зубы, я толкнул мертвый груз в руках назад, швыряя тело в сторону койки и китайского агента. Шэн увернулся. Для человека его роста он был удивительно быстр. Он ушел с дороги, и тело его товарища рухнуло на койку.


Шэн снова собирался выстрелить. Я сделал шаг к нему и услышал, как револьвер с глушителем в его руке издал звук хлопка. Я наклонился, поворачивая свое тело вперед и вниз и пиная его правой ногой.


Его второй выстрел промахнулся из-за моего движения, а затем мой удар, которому меня научил японский мастер карате, жестоко ударил Шэна в руку, сломав пальцы, и револьвер вылетел из его рук.


Прежде чем он смог прийти в себя, я двинулся к нему. Я бросил кулак в его пухлое лицо и поймал его за челюсть. Он ахнул и пошатнулся, но был слишком силен, чтобы его можно было одолеть одним ударом.


Я полез в пиджак за Вильгельминой. Я держал руку на заднице Люгера, когда китаец набросились на меня. Он ударил меня прямо по подбородку ударом, который чуть не сломал мне шею и прижал к кровати.


Теряя равновесие, я упал


поверх неподвижного тела спутника Шэна. Я перевернулся, приземлился на пол и снова потянулся за «Люгером».


К этому времени Шэн открыл дверь. Поразительно быстро он оказался в коридоре, прежде чем я успел направить пистолет в его сторону.


Я встал и бросился за ним, оттолкнув полуоткрытую дверь с дороги. Шэна не было видно. Мрачно я вернулся в купе женщины Шмидта. Там было тело, с которым нужно было разобраться.


Захлопнув дверь, я притащил мертвого к окну и выбросил его. Я мельком увидел тело, катящееся по склону, прежде чем поезд оставил его позади.


Я тяжело дышал. Я поднял пистолет мертвеца и нашел оружие Шэна на полу возле койки. Я выбросил их, затем закрыл окно и поспешно прибрался в купе. Я не хотел, чтобы женщина Шмидт знала, что я был там.


Моя работа была тяжелее, чем когда я садился в поезд. Я должен был найти Шэн Цзы. Поединок, который я только что выиграл, для нас не закончился. Я был единственным живым агентом свободного мира, который знал, как он выглядел. Он не собирался позволять мне долго носить с собой эти знания.


Пятая глава.


Я прошел по поезду от одного конца до другого и не заметил китайского агента.


К тому времени, как я завершил поиск, поезд сделал две быстрые остановки. Шэн Цзы мог спрыгнуть на любой из них. Он также мог находиться на борту в одном из отсеков, в которые я не смог войти, или в дюжине других мест. Я не мог надеяться исследовать все места, где можно спрятаться в движущемся поезде.


Я вздохнул и на мгновение сдался. Так или иначе, я был уверен, что встречусь с Шэном снова.


В середине дня я застал Урсулу сидящей в одиночестве в купе. Она была занята записями в маленькой записной книжке, которую достала из сумочки. Я открыл дверь купе и вошел.


«Привет, - сказал я.


«О, Ник! Садись. Я просто пытался составить записку своему боссу. Я должна сказать ему, что до сих пор осталась с пустыми руками. Я пришлю телеграмму в Венецию».


Я сел рядом с ней. С каждой стороны купе было по три плюшевых сиденья, каждое из которых было покрыто материалом с черно-коричневым рисунком, что придавало ему вид европейской чайной комнаты прошлого века. Купе было построено во времена гламурных поездов, когда короли и знаменитости садились в Восточный экспресс. Над сиденьями были большие и маленькие багажные полки, на каждой стене по зеркалу, а по бокам от зеркал были фотографии пейзажей маршрута.


Урсула убрала свои записи в сумочку, и я мельком увидела внутри автоматический «Уэбли» 22 калибра. Я надеялся, что ей не придется выступать против своего мужчины с этой игрушкой. Она посмотрела на меня, и улыбка исчезла с ее лица.


«Ник! Что с тобой случилось?»


Она имела в виду синяк, который показал место, где меня ударил Шэн. Я усмехнулся. «Я занимаюсь своей профессией».


"С тобой все впорядке?"


«Да, я в порядке». Мне было приятно, что она была искренне обеспокоена. «Скажем, сейчас нет вагона-ресторана, но я купил бутылку бурбона в Милане. Не хотите ли вы присоединиться ко мне в моем купе, чтобы выпить?»


Она посмотрела на меня холодными голубыми глазами. Она знала, что это предложение, и она знала, что я хотел, чтобы она знала. Она снова взглянула на движущуюся сельскую местность, которая теперь сглаживалась, когда мы приближались к Адриатике.


«Я думаю, ты пытаешься соблазнить меня, Ник».


«Ни в коем случае», - сказал я.


Она поморщилась. «Ты ни капли не изменился. Разве ты не видишь, что я работаю?»


«Тебе нужно когда-нибудь расслабиться».


«Это нелегко сделать, когда вы выслеживаете такого человека, как Ганс Рихтер».


Она впервые упомянула имя человека, которого назвала Мясником. Я узнал это. Я читал о Рихтере, и то, что я читал, было страшным.


«Значит, он тот, кого вы преследуете. Я понимаю вашу решимость».


Дверь открылась, и там стояла женщина средних лет. "Эти места заняты?" - спросила она с британским акцентом, указывая на четыре свободных места.


«Нет, пожалуйста, присоединяйтесь к нам», - сказала Урсула.


Женщина вошла и села на сиденье у окна напротив меня и Урсулы. Дверь купе оставила открытой, из коридора дул прохладный ветерок. После того, как она села, она полезла в соломенный мешок за связкой вязания.


«Приятный день», - улыбнулась она. Это была худая женщина с ястребиным носом и короткими седыми волосами. В ее очках была только нижняя часть обычных линз - маленькие кусочки стекла, которые использовались для работы крупным планом.


"Да, не так ли?


"Урсула согласилась.


Урсула перевела взгляд с вязания на меня и улыбнулась. Женщина занялась вязанием, больше не обращая на нас внимания. Я как раз собирался снова поговорить с Урсулой, когда в купе вошел мужчина. Ни с кем не разговаривая, он сел в дальнем конце купе, у двери. Это был человек, которого я видел раньше с рацией, которую он все еще нес. Он поставил ее рядом с собой на сиденье, вытащил газету из-под руки и начал читать. Каждый раз, когда я видел этого человека, он нес радио, но никогда не включал его.


"Вы знаете, когда мы прибудем в Венецию?" - спросила британка Урсулу.


Урсула пыталась получше разглядеть человека с газетой. Теперь она повернулась к англичанке. «Я ожидаю около шести или позже».


«О, это неплохо. Нам всем, конечно, придется там что-нибудь поесть, потому что нет вагона-ресторана».


«Да, верно, - сказала Урсула. Я видел, как ее лицо изменилось, как будто она что-то вспомнила, а затем она быстро оглянулась на человека с радио.


«Я считаю ужасно нецивилизованным не присылать с нами вагон-ресторан на всем пути», - говорила британка.


Теперь Урсула смотрела на левую руку мужчины. Я тоже посмотрел и увидел то, на что она смотрела. Костяшка на безымянном пальце руки, в которой была газета, была большой и узловатой. Мы обменялись взглядами. Эта костяшка была отличительной чертой Ганса Рихтера.


Урсула не могла хорошенько разглядеть его лицо, поэтому я решил помочь ей. Я подождал, пока этот человек перевернет страницу, и заговорил с ним.


«Простите меня, сэр», - сказал я.


Мужчина уронил газету и посмотрел на меня. "Да?" Его акцент был похож на акцент Урсулы. Он был примерно моего роста и имел военную выправку. Его мускулистое умное лицо на первый взгляд казалось моложе своих лет.


«Я вижу, у вас есть лондонская газета», - сказал я. "Там есть какие-нибудь футбольные результаты?"


Его взгляд переместился с меня на Урсулу, а теперь снова вернулся ко мне. Он сложил газету и передал мне. «Я уверен, что есть. Вот, я только что закончил».


Я избегал смотреть на его левую руку. «Спасибо», - сказал я, взяв газету. Я не видел шрама на его шее.


Он снова смотрел на Урсулу. "Все в порядке." Он взял рацию и встал. «Теперь, если вы меня извините».


Он повернулся и вышел из купе, направляясь к спальным вагонам. Я повернулся к Урсуле: "Ну?"


«Я не знаю», - сказала она.


Женщина через проход остановила вязание и с неподдельным интересом слушала наш разговор.


«Таких рук не так много», - сказал я.


«Нет», - признала Урсула. "Не много."


Я стоял. «Я скоро вернусь».


Я быстро двинулся по коридору дневного тренера в том направлении, куда ушел мужчина. Я догнал его, когда он въезжал в Voiture 5, машину, в которой остановилась женщина из Topcon. Я стоял в конце машины, пока он шел. Затем я нырнул за угол коридора. Через мгновение я услышал, как закрылась дверь. Он вошел в купе 6.


Пока я стоял там, я принял решение. Мой следующий ход против Topcon будет менее тонким. Придется пойти к Еве Шмидт и спросить ее, где спрятано украденное устройство. Сейчас было самое подходящее время. Я постучал в дверь 4-го купе, но ответа не было. Я попробовал еще раз, но внутри все было тихо. Надо будет попробовать позже.


Когда я вернулся в Урсулу, женщина все еще была с ней, обсуждая преимущества железнодорожных путешествий по сравнению с авиакомпаниями. Урсула обрадовалась, увидев меня. «Давай прогуляемся», - сказал я. «На платформах приятно».


«Не забудьте поесть в Венеции», - сказала женщина.


«Не забудем», - сказал я ей.


Когда мы вышли в коридор, я сказал: «Давай, пойдем в мое купе».


Она посмотрела на меня. "Отлично."


Когда мы добрались до моего купе, которое было в трех минутах от купе Урсулы в той же машине, я снял куртку для удобства, и Урсула уставилась на большой Люгер в кобуре. Затем она отбросила свои мысли.


Она осторожно села на край моей двухъярусной кровати, а я налил каждому из нас бурбон. Она взяла свой с легкой улыбкой. «Прежде чем вы меня напоите, скажите мне - вы нашли человека с радио?»


«Он в следующем вагоне», - сказал я. «Купе 6. Как вы думаете, вы нашли Мясника?»


«Я не видела шрама», - сказала она.


"Нет. Но его телосложение подходит, и его возраст тоже".


«Я не знаю, просто не знаю», - медленно сказала она. «У меня такое чувство, что это Рихтер, но я не хочу арестовывать не того человека».


«Тогда у вас есть только одна альтернатива», - сказал я. "Ты собираешься


попытаться найти в его личных вещах что-нибудь, что сделает вашу идентификацию более позитивной ".


«Да, вы правы», - согласилась она. «Я должен попытаться попасть в его купе».


Я вздохнул. «Послушайте, я в этом разбираюсь. Позвольте мне обыскать его купе».


«Ты бы не знал, что искать, Ник».


Я немного подумал. «Хорошо, пойдем вместе».


Она улыбнулась. «Так лучше. Вы не можете полностью погрузиться в волнение».


Я сделал глоток бурбона. «Мы не можем идти сейчас», - сказал я ей, обнимая ее за талию. «Рихтер, или кто бы он ни был, только что вернулся в купе. Он пробудет там какое-то время. Нам придется его переждать».


Голубые глаза посмотрели на меня, и она сделала глоток бурбона. Я взял чашку из ее рук и отложил в сторону. Я сел на край койки и притянул ее к себе. Затем я долго поцеловал ее в губы, и она ответила. Я поцеловал ее шею под светлые волосы, и у нее вырвалось дыхание. «Расслабься», - сказал я.


К тому времени, когда закончился следующий поцелуй, она решила отдаться мне. Я поднял ее на ноги, и мы начали раздеваться, не говоря ни слова. Вскоре мы оказались на койке, наши тела напряглись. Из ее горла вырывались приятные тихие звуки. Ее плоть была горячей на мои прикосновения.


Я провел руками по ее груди. Глаза Урсулы были закрыты. Я видел, как сверкнули ее белые зубы. Она застонала и обняла меня правой рукой за шею. Я почувствовал ее дрожь и услышал ее вздох, а затем она упала, улыбка играла в уголках ее рта.


Колеса поезда грохотали под нами, и вагон плавно двигался. Это был великолепный момент, и ни один из нас не хотел прерывать его словами.


Наконец, Урсула коснулась моей щеки. «Это было замечательно, Ник».


Я улыбнулся ей в ответ. «Это лучше, чем вязание в купе».


Когда мы оделись, я приоткрыл штору на окне. Мы попадали в болотистую местность недалеко от Венеции.


«Теперь, что касается того купе, мы собирались обыскать…» - сказала Урсула.


«Позвольте мне проверить вашего мужчину и посмотреть, там ли он еще».


Я выскользнул в коридор и двинулся по нему в купе, которое занимал мужчина с рацией.


Он открыл дверь, когда я подошел к ней, и на мгновение мы посмотрели друг другу в глаза. Я продолжил идти и прошел мимо него до конца вагона. Затем я повернулся и сделал вид, что бегло оглядываюсь назад. Мужчина все еще стоял в дверях и наблюдал за мной.


Наши глаза снова встретились. Его взгляд был жестким, вызывающим. Затем он вернулся в купе и захлопнул дверь.


Обыск, который я предложил Урсуле, на данный момент исключен. Более того, этот человек казался мне подозрительным. Если он оказался Гансом Рихтером, это подозрение было понятно. Чтобы избежать плена так долго, как это делал Рихтер, мужчина должен был быть сверхосторожным, постоянно бдительным, недоверчивым ко всем. Вероятно, он спал с пистолетом в руке.


«Конечно, это был Рихтер», - подумал я. Урсула должна была убедиться, потому что это ее работа. Ей понадобятся доказательства его истинной личности, чтобы арестовать его. Но для всех практических целей я предполагал, что он был мясником Белграда. Эта деформированная костяшка и настороженное поведение мужчины убедили меня.


Когда я стоял в конце машины, появилась Ева Шмидт, напомнив мне, что у меня есть собственная работа, и что она, похоже, является ключом к ней.


Женщина прошла мимо меня, и я уловил аромат ее духов, который был очень женственным. Я смотрел на ее ноги, когда она шла по коридору. «Неплохо, - подумал я.


Остановившись у двери своего купе, она посмотрела на меня тем же оценивающим взглядом, что и в первый раз, когда я ее увидел. Затем она отперла дверь и вошла.


Я вернулся к Урсуле и сказал ей, что человек, которого я считал Рихтером, все еще находится в его купе. «Постарайтесь следить за его дверью. Мне нужно заняться собственным небольшим делом», - сказал я, проверяя «Люгер».


"Что за бизнес, Ник?"


«Некоторые люди называют это убеждением».


Я постучал в дверь Евы Шмидт, и она мгновенно открыла ее. Она выглядела удивленной. "Что ты хочешь?" - спросила она с немецким акцентом.


«Вас», - сказал я ей. Я оттолкнул ее и быстро закрыл за собой дверь.


Женщина настороженно посмотрела на меня, но она определенно не была на грани паники. «Есть лучшие способы познакомиться», - сказала она.


«Это больше похоже на деловой звонок, Ева».


«Если вы полицейский, мне нечего скрывать. Если вы вор, у меня мало что стоит воровать».


«Только электронное устройство, которое хотели бы иметь большон количество правительств», - ответил я. "Давайте его сюда.


Я знаю, что вы агент Topcon. "


«Что такое агент Topcon?»


«Я также знаю, что вы разговаривали с агентом КГБ. Вы надеетесь продать устройство Советскому Союзу».


"Что за агент КГБ?" она сказала. Она начинала звучать как граммофонная пластинка.


Я понял, что мне нужно убедить ее, что я знаю, о чем говорю. Я сказал: «Я слушал один из ваших разговоров с русским. Его зовут Лубянка. В наших файлах есть его фотография».


Ее глаза сузились. "А вы кто, ЦРУ?"


«Я нахожусь на их работе».


«Допустим, я пытаюсь что-то продать русским. Как вы предлагали меня остановить?»


«Что ж, есть один простой способ. Я могу убить тебя».


Ева Шмидт не вздрогнула. «Не в переполненном поезде, ты не можешь. Вы блефуете».


Я пошевелил рукой, и шпилька вошла мне в руку. «Как вы сильно ошибаетесь. Я уже убил одного человека в этом поезде. Я легко могу сделать это с двумя».


Ее лицо побледнело, и ее глаза нервно метнулись к блестящему лезвию ножа. «Монитора нет в этом отсеке».


"Где это находится?"


«Я не могу вам этого сказать. Если бы я сказала, мои люди убили бы меня».


Моя рука метнулась к ней. Одним быстрым движением я отрезал пуговицу на ее платье, она упала на пол и скатилась.


«С таким же успехом это могло быть твое горло, Ева».


Она тихонько ахнула. Ее глаза следовали за кнопкой. «У меня нет устройства. Я веду переговоры только с русскими».


«Босс Topcon находится в поезде, не так ли? Вы посредник, передаете ему предложения КГБ».


«Просто предосторожность. Вы знаете, как это бывает. Больше нет никого, кому можно доверять». Судя по всему, у Евы Шмидт было невозмутимое чувство юмора.


Я усмехнулся ей и прислонился к двери купе. «Если КГБ установит правильную цену, ваш босс выйдет из-под прикрытия и передаст монитор. Это такой план?»


«Вы не помешаете ему выполнить это. Никто никогда его не останавливал».


«Я специализируюсь на новичках», - сказал я ей.


Затем кто-то в коридоре повернул ручку и сильно толкнул дверь, сбив мне равновесие.


Ева Шмидт отреагировала так, как будто она ожидала этой возможности. Она ударила ногой, и ее пятка зацепила меня за голень. Вонзив плечо мне в грудь, она схватила меня обеими руками за запястье и положила мою руку себе на колено.


Женщина получила уроки у эксперта. Она бы сломала мне руку, если бы я не двинулся вместе с ней, лишив ее рычага воздействия, необходимого для компенсации моей превосходящей силы. Я обнял ее за шею свободной рукой и так сильно дернул ее за голову, что она хмыкнула, как будто ее ударили.


Я поднял стилет и прикоснулся им к ее горлу, а затем развернулся так, чтобы смотреть на дверь.


Там никого не было.


«Двинься еще раз, - сказал я Еве, - и эта поездка для тебя окончена».


Она перестала сопротивляться. Я наблюдал, как дверь купе, которая теперь была приоткрыта, слегка дрожала от движения поезда.


Утащив женщину за собой, я проверил коридор. Предполагаемый коллега Евы исчез.


"Вы ожидали компанию. Кто это был?" Я спросил ее.


«Русский. Ты его напугал».


Я захлопнул дверь. «У меня подозрение, что вы лжете, и я просто пропустил встречу с главой Topcon».


«Если так, то тебе повезло. Он бы тебя убил».


Это был второй раз, когда она сказала мне, насколько непогрешимым был загадочный мужчина. Либо он вызвал у коллег восхищение, либо Ева лично интересовалась им. Я вспомнил кое-что, что сказал китайский агент, когда хвастался. Он сказал, что Ева не была руководителем Topcon, но она определенно не была просто еще одним наемником.


«Расскажи мне о своем парне, Еве. Начни с его имени».


«Ты душишь меня. Я едва могу говорить».


Я немного ослабил хватку, и она отплатила мне за услугу. Она впилась зубами в мою руку.


Есть несколько вещей, против которых вы не можете устоять. Один из них - глубокий укус острых зубов, а у Евы, казалось, были самые острые.


Я выругался и отпустил ее.


Женщина отскочила от меня и прыгнула за вязальным чемоданом, который, как я видел, она несла в дневном тренере. Она откинула верх, заглянув внутрь.


Я ударил ее по поясу. Мы рухнули на койку. Ева пнула меня и попала в глаза. Мы скатились на пол, и ее колено ударило и попало в цель. Я почувствовал тошнотворную боль.


«Черт», - сказал я. Вот и все. Мое терпение иссякло. Я ударил ее сильно своей головой


и ее голова ударилась об пол. Я снова ударил ее рукой, и она закричала, когда из уголка ее губы потекла кровь.


Я оседлал ее, прижав ее голые бедра к моей спине. Ее платье было разорвано в борьбе, и я мог видеть часть одной груди. Почему-то она выглядела сексуальнее, чем раньше, но я был не в настроении для дружеских игр.


Ева поднесла руку ко рту и посмотрела на кровь на нем. "Доннерветтер!" она плюнула. Но в ее глазах был сильный страх.


«Если тебе пришла в голову мысль, что я не убью тебя, потому что ты женщина, выбрось ее из головы».


Я держал Хьюго перед ее испуганными глазами, затем скользнул лезвием ей под подбородок. «Я больше не буду угрожать тебе. Я просто сделаю это».


«Его зовут Хорст Блюхер. Я больше не скажу вам, даже если это будет означать мою жизнь. Я не предам его. Но если вы хотите сделать ставку против русского за устройство, я передам слово Хорсту».


Я подумал об этом на мгновение. У меня не было полномочий платить наличными, чтобы вернуть устройство, но Ева, очевидно, имела это в виду, когда сказала, что отдаст свою жизнь, чтобы защитить своего босса.


Я потянулся к вязальному футляру, влез в него и вытащил «Беретту». Я засунул пистолет в карман просто для страховки.


«У вас с этим Хорстом должно быть очень уютно».


«Он гений. Я им очень восхищаюсь».


"И еще немного, держу пари"


Ева прикоснулась к губе, которую я порезал ударом слева. «Да, мы любовники. Это одна из причин, по которой я бы умерла за него».


«Мое правительство может быть готово сделать предложение вернуть монитор. Передайте сообщение своему человеку».


«Я посмотрю, что он скажет».


"Когда я узнаю?"


«Я полагаю, что к вечеру у меня будет ответ».


Я слез с нее, она села и тяжело прислонилась к краю койки. Я чувствовал, что у Хорста мало шансов проглотить наживку и выйти на открытое пространство. Но я делал дальний план, надеясь, что Ева приведет меня к нему.


Снаружи в коридоре я подумал, не ошибся ли я. Была вероятность, что Еве удастся связаться с Хорстом без моего ведома, и он просто намеревался убить меня. Тогда у меня за скальпом будет и большая пушка Топкона, и китайский убийца. Я не находил такую перспективу привлекательной.


Шестая глава.


Урсулы больше не было.


Я оставил ее наблюдать за дверью человека, которого, как мы подозревали, был Ганс Рихтер, нацистский военный преступник по имени Мясник. Ее не было в конце вагона, где я видел ее в последний раз, и ее не было ни в своем купе, ни в моем.


Я подумал, что такая целеустремленная девушка, как Урсула, не покинула бы свой пост без уважительной причины. Должно быть, она увидела, как мужчина вышел из купе, и решила последовать за ним.


Остановившись перед дверью мужчины, я постучал. Я не получил ответа. Я посмотрел по коридору. В машину вошел путешественник и с улыбкой на лице двинулся ко мне. Где я его раньше видел? Потом вспомнил. Ранее в пути он сидел в машине того же дня, что и Ева Шмидт и человек, которого мы считали Рихтером.


Он весело поприветствовал меня. "Как продвигается поездка?" Когда я сказал ему, что все идет хорошо, он кивнул и товарищеским жестом хлопнул меня по плечу, а затем двинулся дальше.


Я помедлил, ожидая, когда он скроется из виду. Я шел в купе, пока никого не было, и проводил обыск, который хотела Урсула. Чем раньше она уладит свой бизнес, тем скорее я перестану чувствовать ответственность за нее.


Веселый незнакомец остановился. Он обернулся. "Можно я задам тебе вопрос?"


"Да."


Он убрал руку, которая была в кармане пиджака. «Вы бы поверили мне, если бы я сказал, что держу револьвер?»


«Я не знаю, почему ты солгал мне о таких вещах». Я был впечатлен его актерскими способностями. Он выглядел как веселый турист. Он даже носил фотоаппарат на ремне на шее.


«Я собираюсь отвести вас к тому, кто захочет поговорить с вами. Это все, что мы хотим, - небольшой разговор», - сказал он.


«Тогда пистолет не нужен».


«Возможно, нет, но я предпочитаю быть осторожным. Я пойду на небольшое расстояние позади тебя. Достаточно близко, чтобы стрелять, но недостаточно близко, чтобы ты мог прыгнуть на меня. Если ты будешь вести себя прилично, мы прекрасно поладим».


«Я стараюсь ладить со всеми», - сказал я. "Куда мы идем?"


«Просто повернись и начни идти. Я скажу тебе, когда остановиться».


Я вел себя прилично и выполнял приказы. Мне было интересно узнать, кто послал его за мной.


«Хорошо. Стой», - сказал он, когда мы вошли соседний вагон.


Я сделал паузу оглядываясь назад.


Мы были рядом с рядом частных купе. Я слышал, как веселый мужчина повернул ключ в замке.


«Теперь вы можете развернуться и войти внутрь», - сказал он.


Я выполнял приказы, пока не попал в купе. Потом я увидел Урсулу и сошел с ума.


Девушка лежала на койке. Она была полностью обнаженной. С нее сняли одежду и разбросали по купе. Она дышала, но была неподвижна.


Не обращая внимания на пистолет, я повернулся к своему похитителю. Я прыгнул за ним. Мои руки сомкнулись на его горле. Я ударил его о стенку купе, придушив. "Что ты с ней сделал?"


Затем дверь позади меня открылась. Я слышал, но вовремя не повернулся. Свинцовый кастет ударил меня за ухо и повалил на пол.


Я попытался встать, но не смог. Я чувствовал, как мои руки тянутся за спину. Затем кто-то связал мои запястья шелковым шнуром, с легкостью натягивая узы.


Его рука хлопнула меня по плечу. Мужчина, который оседлал меня, чтобы завязать шнур, сказал: «Не беспокойтесь о девушке. Ее только вырубили».


Я узнал в этом голосе веселого туриста.


Мое затуманенное зрение начало проясняться. Я увидел ноги другого человека, который стоял у двери. На нем были дорогие черные кожаные туфли. Очевидно, он был тем, кто меня подколол. «Узнай, кто он», - сказал он мистеру Веселому.


Затем он вышел за дверь, прежде чем я успел взглянуть на его лицо.


Когда дверь за мужчиной в черных туфлях закрылась, мистер Веселый перевернул меня. Он все еще сиял, как председатель приветственного комитета. «Как я уже сказал, тебя не убьют, если ты будешь вести себя прилично».


"А что насчет девушки?"


«Я понимаю ваше беспокойство. Она красивая. Но мы должны были выяснить, кто она. Поэтому я вырубил ее, снял с нее одежду и осмотрел ее».


"Как много ты узнал?"


«Ее организация выдает своим агентам удостоверения личности. Естественно, она имела его при себе».


В этом заключалась проблема связи с тайным политическим агентством Урсулы. Они придерживались всех бюрократических привычек, которые могли быть опасны для оперативника на местах.


"У вас тоже есть удостоверение личности?" спросил веселый мужчина.


"Нет я сказал.


Я надеялся, что если заставлю его говорить достаточно долго, я смогу поставить его в пределах досягаемости умело нанесенного удара. Тогда я мог бы начать совершенно новую игру с мячом со своей подачей.


«Вы двое вместе бродили по поезду, пробовали двери, заглядывали в купе других людей. Если вы не работаете как партнеры, как вы это объясните?»


«Черт, - сказал я, - ты ничего не можешь придумать для себя?»


«Нет, я ленив». Он вытащил из кармана еще один кусок шнура. «Я сделаю так, чтобы тебе было трудно передвигаться». Он ловко обвил мои лодыжки веревкой, стараясь не застать его врасплох. У меня не было шансов на удачный удар.


В коридоре мужчина проявил такую же осторожность, несомненно, рожденную опытом. Кем бы он ни был, он знал правила игры.


Акцент мистера Веселого был немецким, как и у Евы Шмидт. Как и у Урсулы, если уж на то пошло. Это не было ключом к разгадке его принадлежности к какой либо организации. В шпионском бизнесе стороны довольно часто меняются, профессионалы всех национальностей были доступны для найма любому клиенту, и то, что казалось очевидным, часто оказывалось ложным.


Например, помощник Шэн Цзы был таким же китайцем, как Фрэнк Синатра.


Насколько я знал, мистер Веселый мог работать на кого угодно, от Topcon до восточногерманской разведки. Он также мог быть приятелем Ганса Рихтера, человека, которого Урсула должна была задержать.


Я мог только быть уверен, что он не работал на AX по совершенно ясным причинам или на Пекин. Если бы его наняли китайские коммунисты, Шэн Цзы присутствовал бы, а я, вероятно, уже был бы мертв.


Он уронил мои ноги, а затем слегка дернул ими, чтобы проверить силу своей работы. Довольный, он выпрямился. «Теперь, когда нам удобно, мы можем поговорить. Расскажи мне все о себе».


«С самого начала? Ну, я родился в Соединенных Штатах Америки…»


«Ты слишком много шутишь», - предупредил он меня.


Он подошел к кровати и посмотрел на обнаженную Урсулу, которая была связана по рукам и ногам той же веревкой, что и меня. Он взглянул вверх, чтобы убедиться, что я наблюдаю за каждым его движением, затем намеренно щелкнул ногтем по одному из сосков девушки, находящейся без сознания.


«Я не буду пытаться выбивать из тебя ответы. Это было бы слишком сложно. Если ты не скажешь мне, кто ты, я поработаю над девушкой».


Я не мог понять, что я получил, утаивая информацию. «Я получаю заказы от организации под названием AX. Меня зовут Ник Картер».


«Ваше имя и название вашей организации мне знакомы. Но я не понимаю, почему вы и девушка работаете вместе».


«Может, вы не поверите, но мы просто старые друзья, ехавшие одним поездом».


«Девушка выслеживает бывших нацистов. Вы тоже охотитесь на бывшего нациста?»


«Не совсем. Но если я наткнусь на одного, я точно не буду целовать его в обе щеки».


«Я бы не подумал, мистер Картер. В любом случае, я должен идти». Он взглянул на часы и быстро подошел к двери. «Наслаждайся остатком поездки».


Я смотрел, как закрылась дверь, и услышал щелчок замка. Потом купе затихло. Я огляделась. Не было ни багажа, ни одежды, указывающих на то, что апартаменты были заняты пассажиром. Может быть, у мистера Веселого был отмычка, и он выбрал пустое спальное место, чтобы держать нас в плену.


Я был удивлен, что он задал свои вопросы и оставил нас невредимыми. Но я не собирался жаловаться. Моя проблема заключалась в том, чтобы вытащить нас отсюда.


«Урсула», - сказал я. «Проснись, Урсула».


Девушка не двинулась с места. Я прокралась к койке, продвигаясь медленно и неуклюже. Затем я встал на колени и снова заговорил с Урсулой. Ее ресницы слегка вздрогнули.


Это была красивая картина, свежая и манящая. Я наклонился и коснулся языком ее соска. Это был один из способов разбудить ее.


Урсула инстинктивно улыбнулась. Затем она пошевелилась на койке. Ее глаза распахнулись. "Ник!"


«Сюрприз», - сказал я.


Я снова потрогал сосок. Я ненавидел останавливаться.


«Сейчас не время для этого», - упрекнула она меня. "Как ты сюда попал?"


«Меня привел коренастый мужчина. Веселый парень с фотоаппаратом на шее. Как вы думаете?»


«Я наблюдала за купе в Voiture 5, пока вы занимались своими делами, чем бы это ни было. Мужчина вышел. Как обычно, неся свою проклятую рацию. Он так спешил, что я был уверен, что он собирается кого-то встретить Я решил проследить за тем, что он считал таким важным. Должно быть, он заметил меня. Он провел меня через общий вагон, где сидел этот веселый парень с камерой. Они, должно быть, обменялись сигналами в каким-то образом. Двое из них заманили меня в ловушку на платформе. Я был вынуждена прийти сюда. Затем меня ударили за ухо ".


«Я вижу там прекрасное гусиное яйцо, но ты все равно в хорошей форме».


Урсула немного покраснела. «Вы поставили меня в невыгодное положение».


«Хотел бы я найти способ заработать на этом».


"Постарайтесь сосредоточиться на делах. Что нам делать дальше?"


«Я что-нибудь придумаю», - заверил я ее.


Я уже думал о событиях дня. Что-то не встало на место, и меня раздражало, что я не могу это понять.


Я попытался расположить сделанные выводы в логическом порядке. Человек с радио был Рихтером, беглым нацистом Урсулы. У него была деформированная костяшка, как у Рихтера, и он вел себя как человек, привыкший к бегству. После того как он узнал Урсулу, было вполне естественно, что он попытается узнать, кто я. Он видел меня с немецкой девушкой.


Рихтер ударил меня, пока я боролся с его сообщником, мистером Веселым. Он был тем человеком, который сказал мистеру Веселому определить мою личность. Но почему такой осторожный человек, как Рихтер, оставил решать вопрос своему товарищу? В таком случае, почему Рихтер путешествовал с товарищем, который, казалось, был опытным агентом? Может быть, герр Рихтер тоже был в шпионском бизнесе.


«Подойди, Урсула, и освободи для меня место. Я собираюсь лечь с тобой на кровать», - сказал я.


"Ник!" - отругала она. "Не сейчас."


«Ты неправильно понял, детка. Я собираюсь лечь на кровать, чтобы попытаться развязать тебе руки».


Мы сели спиной к спине, и я занялся тугими узлами на веревках, которые связывали ее. Задача была настолько сложной, что я проклинал мистера Веселого полдюжины раз.


«Ник, почему они сняли мою одежду?»


«Не только из-за вида, хотя он и прекрасен. Мистер Веселый хотел обыскать вашу одежду».


«Что-нибудь случилось, пока меня нокаутировали?»


«Ничего подобного, что бы ты не упустил», - усмехнулся я.


Когда я развязывал узел, мои руки время от времени касались обнаженной спины и ягодиц Урсулы. «У этой работы есть некоторые дополнительные преимущества», - сказал я ей.


"Они нашли что-нибудь, когда искали меня, Ник?"


«Ваше удостоверение личности. Рихтер знает, кто вы».


В этот момент я увидел фотоаппарат мистера Веселого. Он


оставил его в купе.


"Что случилось?" - спросила Урсула.


«Он оставил свою камеру».


"Вы имеете в виду, что он может вернуться за этим?"


«Не в этой жизни», - сказал я. «Человек, который так осторожен, не забывает что-то вроде фотоаппарата».


Нет, если только он не собирался забыть об этом.


Я встал с кровати и упал на пол. Я подкатился к камере, потому что это был самый быстрый способ добраться туда.


«Урсула, встаньте с кровати, встаньте спиной к окну и поднимите его». Я сказал.


У нее хватило ума. По моему тону голоса она знала, что не следует терять время зря. Я слышал, как ее босые ноги ударились о пол.


Я лежал на животе и рассматривал камеру с близкого расстояния. Если бы я был прав, я рисковал получить выстрел прямо в лицо, но с этим ничего не поделать.


«Я не вижу никакого устройства отсчета времени и не слышу тиканья, но я думаю, что внутри есть взрывное устройство».


"Этот человек оставил его нарочно?" - сказала Урсула. Теперь она была у окна.


«Узнав, кто ты, почему Ганс Рихтер должен оставлять тебя в живых? Предполагается, что этот отсек станет нашей могилой, детка».


Я слышал тяжелое дыхание Урсулы. Она хваталась за окно, дергая его.


"Г-н Веселый посмотрел на свои часы перед тем, как уйти от нас. Я должен предположить, что он активировал таймер, нажав на рычаг на камере. Я могу выключить его, если возьму камеру, но я рискну ".


Я повернулся к камере спиной и схватил ее обеими руками. Я вспотел. Я не сказал Урсуле, но я подумал, что если взрывчатка сработает, когда я перемещаю камеру, по крайней мере, мое тело защитит часть взрыва и, возможно, спасет ее жизнь.


«Отойди от окна», - сказал я ей.


Она произнесла мое имя мягким голосом, затем двинулась, и я встал.


Никакого взрыва.


Я прыгнул к окну поезда. Я не хотел рисковать, катаясь по полу. Я повернулся спиной к окну, прислонился к нему и перекинул камеру связанными руками.


Поезд тронулся вперед, и я посмотрел на Урсулу, и мы улыбнулись друг другу, и это показалось нашим облегчением.


Затем мы услышали взрыв вдоль рельсов. Это было похоже на взрывы ручной гранаты на другой стороне холма.


«Я рада, что вы увидели эту камеру и поняли что это такое», - сказала Урсула.


«Да, еще несколько минут, и мы бы взорвались».


«Мне очень жаль, Ник. Из-за меня твоя жизнь в опасности. Рихтер сейчас попытается убить нас обоих».


Урсула видела только верхушку айсберга. Ганс Рихтер и его лейтенант мистер Веселый составляли меньшинство среди убийц, ехавших в этом поезде.


Седьмая глава


К тому времени, как Восточный экспресс остановился в Венеции, мне удалось освободить руки Урсулы. Она избавилась от веревок вокруг лодыжек и надела пару основных предметов одежды, прежде чем развязать меня.


«Не стесняйся», - поддразнила я ее. «К настоящему времени я знаю о тебе все».


«Нет, Ник. Ты знаешь только, как я выгляжу. Мужчина никогда не знает о женщине всего».


Мы вышли из купе и смешались с выходящей из поезда толпой. Урсула бросилась за бутербродами, а я занял пост, который позволял мне следить за лицами, которые что-то значили для нас двоих.


Я не видел Ханса Рихтера и его напарника, и я не заметил Шэн Цзы, агента китайских коммунистов. Я мельком увидел Еву Шмидт. Как и Урсула, она набирала бутерброды.


«Ева», - позвала я, когда она прошла мимо меня и направилась обратно к поезду с пакетом еды в руке.


Она остановилась. "Ты дала мне время до сегодняшнего вечера, помнишь?"


«Просто проверяю, вот и все».


"Я свяжусь с Хорстом и передам ваше сообщение об интересе к монитору. Но я не вступлю в этот контакт, пока не буду уверен, что момент подходящий. Другими словами, я не собираюсь раскрывать его личность вам или кому-либо еще, кто может наблюдать за мной ".


Затем она ушла вместе с толпой, и я обратил свое внимание на Урсулу, которая подошла ко мне сзади с нашими бутербродами.


«Я думала, что ты пытаешься найти другого товарища по играм, - сказала она, - пока не услышала отрывок из твоего разговора. Кто такой Хорст?»


«Просто человек, которого я хочу встретить. Помни о Рихтере, детка».


Вскоре Восточный экспресс выезжал со станции в том направлении, в котором пришел. Чтобы снова отправиться на восток, поезд должен был вернуться на материк через дамбу. Стемнело, когда «Экспресс» несся по двухмильной дороге, и мы увидели позади себя ослепительное отображение желтых огней вдоль береговой линии: виды Венеции, поднимающиеся из морской черноты.


После быстрой еды Урсула сказала, что хочет еще раз нанести удар по Гансу Рихтеру. «Давайте попробуем его купе. Если он там, я арестую его. Если нет, мы обыщем его вещи и выясним, что он задумал».


Рихтера не было, и я не удивился.


«К настоящему времени он знает, что они нас не убили. Должен был произойти взрыв, которого не было».


«Ник, ты думаешь, я его потеряла?»


«Он не выходил из поезда в Милане», - заметил я.


Я взломал замок, и мы вошли в купе Мясника.


Я включил верхний свет. Багажа было два, и оба лежали на полу, а не на стеллажах. Я взял один чемодан, а Урсула потянулась за другим. После того, как мы вскрыли замки на чемоданах, мы их осторожно открыли.


В сумке, которую я обыскал, не было ничего значительного, но там был носовой платок, который определенно не принадлежал человеку, у которого было радио. У него был легкий запах духов, который мне показался смутно знакомым. Я закрыл сумку и помог Урсуле просмотреть другую. Мгновение спустя она подняла лист бумаги.


«Посмотри на это, - сказала она. «Он планирует выйти в Белграде». Это был его билет на поезд.


Я хмыкнул. «Это не дает вам много времени».


Я заглянул в угол ящика под какие-то рубашки и нашел пару пачек европейских сигарет. Они казались специальной смесью. «Дорогой вкус», - отметила я, показывая Урсуле одну из упаковок.


Она взяла у меня сигареты и посмотрела на пачку. «Ганс Рихтер курил особую марку бельгийских сигарет. Это та марка».


«Вам придется попытаться схватить его в Белграде, когда он выйдет из поезда».


«Югославские власти обещали помочь привлечь Рихтера к ответственности. Я попрошу их встретить нас на вокзале с парой полицейских в штатском».


"Разве вы не предпочтете произвести арест в одиночку?" Я спросил.


«Он должен быть схвачен живым», - сказала она. «Если я схвачу одна эту нацистскую свинью, я боюсь, что вышибу ему мозги».


Сложили все как было и вышли из купе. Урсула пошла в свое купе, чтобы протянуть время, пока я ходил по грохочущему поезду.


Мы остановились в Триесте сразу после Венеции. В девять тридцать мы должны были быть в Поджореале-дель-Корса на югославской границе. Я решил, что если бы Ева Шмидт не связалась со мной к тому времени, я бы начал ее искать.


Я вернулся в свое купе в надежде, что Ева свяжется со мной там. Я дал ей его номер, когда она пообещала сказать Хорсту Блюхеру, что я хочу участвовать в торгах за спутниковый монитор.


Компания ждала меня, но это была не Ева Шмидт или ее дружок. Иван Лубянка, чекист, откинулся на моей койке, подперев левой рукой голову. В правой руке он держал револьвер Webley .455 Mark IV с глушителем.


«Войдите», - сказал он.


Я закрыл за собой дверь, думая, что мне следовало быть более осторожным.


Лубянка села на койку. «Так ты Ник Картер. Ты не выглядишь таким крутым».


«Кто тебе сказал, что я крутой? Я киса».


«Если бы я знал, что ты едешь со мной в поезде, Картер, я бы зашел повидаться с тобой раньше».


Я хмыкнул. «Если бы вы делали уроки, вы бы узнали меня, когда увидели бы меня в вагоне-ресторане. Я узнал вас».


Он смотрел на меня раздраженно. «Вы, конечно, знаете, что я должен убить вас».


Я сгорбился. "Зачем беспокоиться?" Я спросил. «Вы, наверное, все равно убьете меня».


«Я пришел сюда не для того, чтобы делать ставки», - сказал он категорически с сильным акцентом. «Я пришел сюда как единственный покупатель, и я хочу, чтобы так и осталось».


"А как насчет китайцев?"


«Я буду иметь дело с одним конкурентом за раз», - мягко ответил он.


«Если вы это сделаете, у вас будут тела по всему поезду. Вы должны подумать об этом». Я не стал пытаться выхватить Хьюго, потому что знал, что Лубянка не даст мне времени.


«Я думал об этом», - сказал он. Он поднялся с койки. Он был на пару дюймов ниже меня, и я видел, что ему это очень не нравилось. «Мы с тобой идем к концу этого поезда, Картер. Мы идем очень осторожно. По дороге я буду держать этот пистолет в кармане, но он будет нацелен тебе в позвоночник. Как ты знаешь, выстрел в позвоночник очень болезненно. Так что я надеюсь, что вы не сделаете ничего глупого ».


"А что происходит в конце нашей хорошей прогулки вместе?"


«Не волнуйтесь, это будет очень быстро».


"Как щедро с вашей стороны".


«Пожалуйста. Ты пойдешь со мной сейчас». Он махнул мне большой пушкой, и я


понял, что, если эта штука выстрелит, в моей груди будет дыра, достаточно большая, чтобы мужчина мог в нее воткнуть кулак.


Я повернулся и открыл дверь, надеясь, что в коридоре кто-то есть. Но никого не было. Я вошел в коридор, а Лубянка последовала за мной. Пистолет все еще держался перед ним, но пока я смотрел, он сунул его в карман куртки. Я мог видеть, как дуло торчала из-под ткани и была нацелена на мою талию.


Он закрыл дверь купе и кивнул мне, чтобы я пошел. Я повернулся и медленно двинулся вперед по коридору. Поезд грохотал и раскачивался под нами, но не настолько, чтобы нарушить равновесие Лубянки. Он держался между нами примерно трех шагов, так что я не мог легко добраться до него.


Мы подошли к концу Voiture 7 и выехали на платформы между ним и 5, где находилось купе Евы Шмидт. Нам пришлось пройти через две пары дверей. Проходя второй вагон, Лубянка шел сразу за мной, я сделал ход.


Я резким движением захлопнул дверь обратно на Лубянку. Дверь ударила его и потеряв равновесие, и он упал на пол платформы. Но револьвер он не потерял. Он выстрелил, когда упал. Первая пуля разбила стекло в двери, прошла сквозь нее и чуть не попала в мое плечо, вонзившись в деревянную обшивку позади меня. Раздался второй выстрел, но он даже не приблизился ко мне.


Когда Лубянка устремилась к платформе, я вырвал Вильгельмину. Мой выстрел попал в металлический пол платформы рядом с присевшим русским, отрикошетив вокруг него, не задев его.


Лубянка снова открыла огонь, выбив дверной косяк, который я использовал для укрытия. Затем, когда я нырял за дверь, он поспешил обратно через дверь другого вагона. Я увидел его в последнюю минуту и сумел выжать еще два выстрела из люгера. Одна пуля попала Лубянке в плечо, и я видел, как он упал на пол в другой машине.


Был долгий, пустой момент, когда колеса под нами громко стучали. Потом я увидел поднятую руку с револьвером. Лубянка быстро выстрелил в меня, но дико промазал. Затем я увидел, как его голова металась по нижней части окна. Я выстрелил, но промахнулся. Затем он ушел и побежал по коридору, который вел к другому концу машины. Вероятно, он решил убежать и зализать раны.


Я осторожно перебрался на свою сторону платформы и быстро пересек пропасть и занял позицию рядом с другой дверью. Выстрелов больше не было. Я заглянул внутрь, но Лубянки нигде не было. Возможно, он там поставил мне ловушку.


Я приоткрыл дверь, чтобы получше рассмотреть. Ничего. Похоже, Лубянка действительно ушел. Я медленно вошел в вагон, держа «Люгер» перед собой. Его там не было. Затем я завернул за угол и увидел его примерно на двух третях пути по коридору. Он повернулся, его лицо потемнело от гнева и разочарования, и сделал два неточных выстрела из перезаряженного револьвера. Я быстро присел, и пули просвистели над моей головой.


Я выругался себе под нос. В тот момент, когда Лубянка побежала по коридору, я еще раз выстрелил в него. Но движение поезда испортило мне прицел, и я чуть не промахнулся. Потом русский скрылся за углом, выходя из вагона.


Видимо, никто не слышал приглушенных выстрелов. Из купе никто не выходил. Когда я добрался до конца вагона и места, где человек из КГБ скрылся из виду, я увидел, что поезд въезжает в Поджореале-дель-Корса.


На этой быстрой остановке Лубянка не сойдет, сказал я себе. Он не хотел бы, чтобы власти узнали о его ранении. Он не мог объяснить, что произошло. Кроме того, ему все еще нужен был монитор, который он пытался купить у агентов Topcon в поезде.


Пара мужчин в униформе шла ко мне по коридору. Один был проводником поезда, другой таможенником. Мы были возле границы, нас проверяли.


Я предъявил ложное удостоверение личности, предоставленное спецподразделением AXE. Таможенник кивнул, и они с кондуктором двинулись дальше.


Поезд набирал скорость, уверенно двигаясь в сторону Югосальвии. Следующая остановка будет около полуночи на Повке.


Я подумал, что следующим моим делом будет визит к Еве Шмидт. Женщина должна была быть той, кто сказал Лубянке, что я пытался достать спутниковый монитор.


Я попробовал купе Евы, но ее там не было. Я снова взломал замок и вошел с Люгером в руке. Там никого не было. Он решил, что, поскольку ее купе было единственным, которое я мог определить по номеру, мои противники будут проводить конференции где-нибудь еще.


Я вышел из купе и пошел обратно к дневным вагонам, все время ища Лубянку.


и Шмидт - а также искал Шэна, поскольку у меня были основания думать, что он все еще на борту и охотится за моей шкурой.


Мои поиски оказались безрезультатными. Ни одного из них не было. Я забеспокоился, что, может быть, они все как-то сбежали на границе.


Потом поезд подъезжал к станции Пивка. Пивка - это провинциальный городок, расположенный на пересечении нескольких югославских железнодорожных линий. Станция примитивная - длинное серое здание, в котором ночью мало огней. Там в горах было холодно. Когда поезд остановился, шел моросящий дождь.


Я наблюдал с одной из автомобильных платформ, чтобы увидеть, выйдет ли кто-нибудь. На платформе появились четыре человека. Трое из них были пассажирами, которые решили перекусить в бутербродной и кафе в ближнем конце здания вокзала. Четвертым, которого я наконец узнал по знакомой походке, был Иван Лубянка.


Ни разу не оглядываясь через плечо, Лубянка поспешил через здание вокзала на темную улицу за ним. Я колебался на мгновение. Это могло быть уловкой, чтобы отвлечь мое внимание, пока Шмидт и Блюхер выходили из другой машины. Но мне пришлось воспользоваться этим шансом. Я ступил на землю и двинулся за Лубянкой. У него может быть украденный монитор.


Лубянка уже скрылся в сером здании. Я поспешил за ним, надеясь, что поезд не уедет раньше, чем я смогу вернуться. Тускло освещенная обшарпанная приемная была почти пуста. Лубянки не было - должно быть, он уже вышел из здания.


Я выбежал в дверь на улицу и оглядел темный тротуар снаружи. Легкий дождь намочил лицо - ночь была холодная, жалкая. Нигде не было видно ни автомобилей, ни пешеходов - только серые каменные заборы, серые здания и дождь. Лубянка полностью исчез.


Мне нужно было решить, идти ли за Лубянкой и забыть о поезде, Шмидте и Блюхере, или вернуться на борт, если они все еще там с украденным устройством.


Это было вынужденное решение, потому что у меня не было времени - этот поезд должен был уйти через десять или пятнадцать минут. Если я приму неправильное решение, я вернусь туда, где начал свои поиски монитора, и я могу даже потерять его навсегда.


В мгновение ока я сделал выбор. Я развернулся и поспешил обратно через тускло освещенную станцию к платформе. Огни Восточного экспресса тянулись вдоль рельсов передо мной. Поезд выглядел как оазис цивилизации в этой черной глуши. Я посмотрел в сторону ресторана и увидел внутри несколько человек, сидящих за чашками горячего кофе или чая за грубыми деревянными столами. Югославский ребенок, который должен был лечь в постель в этот час, двигался к столику с чашкой дымящегося чая. На нем был белый фартук и лакированные туфли. Осмотрев лица покупателей и убедившись, что никто из них мне не знаком, я направился в мужской туалет. С облегчением я подумал, куда делся Лубянка и собирается ли он заключить сделку с монитором.


Когда я повернулся, чтобы уйти, я заметил мужчину, стоящего в дверном проеме - моего старого друга Шэн Цзы. Он слегка ухмылялся, а в правой руке держал револьвер. Это был Smith & Wesson .44 Magnum с большим глушителем.


«Мы встречаемся в последний раз, мистер Картер, - сказал Шэн. «Наш русский друг удобно покинул поезд, и когда я избавлюсь от вас, у меня не будет других конкурентов».


Я смотрел на пистолет и его руку с пистолетом. «Еще предстоит разобраться с самим Блюхером». Я заметил, что единственный свет в комнате исходил от тусклой лампочки, свисавшей с потолка, недалеко от того места, где я стоял. Но я не видел способа затемнить это место, не получив две или три пули. И в комнате не было абсолютно никакого укрытия.


«Женщина будет моим путем к устройству», - холодно сказал Шэн. «Но это будет моя проблема, а не твоя». Он слегка приподнял пистолет; и это было нацелено на мое сердце. Как раз когда он собирался нажать на курок, в дверь позади него вошел мужчина. Он был югославом, служащим станции.


"Что это?" - спросил он, глядя на длинный пистолет Шэна.


Он стоял в трех футах от Шэна. Шэн повернулся к нему, выбросил левый локоть и ударил его по лицу. Раздался глухой хруст и приглушенный крик, и парень без сознания рухнул на пол.


Но я не стал ждать, пока чиновник упадет на пол. Прежде чем Шэн смог повернуть назад, чтобы прикончить меня, я схватился за шнурок маленькой лампочки передо мной и резко дернул, когда я повернулся налево.


Комната была погружена в почти полную темноту, единственный тусклый свет исходил с платформы станции через открытую дверь. Шэн выстрелил в мою сторону, но промахнулся


Пистолет глухо выстрелил в комнату, и пуля вонзилась в цементную стену позади меня. Когда я снова повернулся к Шэну, он целился. Я швырнул стилет через затемненную комнату, и он попал Шэну в предплечье над рукой, держащей револьвер. Рука судорожно разжалась, и пистолет полетел через комнату.


Шэн громко вскрикнул, глядя на нож, воткнутый в его предплечье, который перерезал сухожилие, артерии и мышцы. Он повернулся, все еще держа нож в руке, чтобы найти пистолет. Затем он сделал шаг навстречу, но я заблокировал его. Он выругался по-китайски.


«Больше никакого оружия, Шэн», - сказал я с низким рычанием. «Давай посмотрим, что ты сможешь без него сделать».


Шэн помедлил мгновение, затем вытянул стилет со своего предплечья с кряхтением боли. Кровь хлынула на пол. Он ловко схватился за рукоять ножа левой рукой и двинулся ко мне.


Я мог бы попытаться достать пистолет на полу, но я знал, что никогда не доберусь до него раньше Шэна. Что касается Вильгельмины, то мой «Люгер» на этой станции звучал бы как пушка.


Шэн теперь кружил надо мной. Мне пришлось отступить от его пистолета на полу. Он тоже не мог этого добиться, но был полностью доволен своим новым преимуществом. Он ожидал, что меня разрубит в клочья стилетом.


Шэн быстро вошел, делая ложный удар ножом. Он хорошо с этим справлялся. Я избежал быстрого резкого удара, но вторая атака прорезала рукав моей куртки и поцарапала руку. Улыбка вернулась на его широкое лицо. Он был уверен. Он сделал еще один удар лезвием и порезал мне грудь.


Наши глаза теперь привыкали к полумраку, и я мог видеть, как кровь непрерывно капает с правого предплечья Шэна, когда он методично преследовал меня по узкому кругу. Он тоже видел кровь на моей рубашке, и по его лицу было видно, что ему нравится то, что он видел. Он решил, что прикончит меня всего за несколько секунд.


Затем Шэн сделал большой шаг. Он пришел убить меня, нанеся удар мне в живот. Я шагнул, повернулся в сторону и правой рукой ударил его по запястью. Я сильно ударил его, и рука раскололась от удара. Хьюго с грохотом упал на пол.


Прежде чем Шэн смог прийти в себя, я повернулся к нему ближе и порезал его голову и шею тыльной стороной ладони. Он хмыкнул и упал на четвереньки. Я перешагнул через него, чтобы нанести еще один удар, но он был готов ко мне. Он ударил меня правой ногой и сбил меня с ног, ударив меня по бедру.


Мы оба вскочили на ноги одновременно, но у меня было преимущество над ним, потому что я не пострадал так сильно. Я бросил в него кулак, но он вовремя заметил это. Несмотря на то, что у него была больная рука, он схватил меня и перекинул через плечо по широкой дуге. Я видел потолок и пол, когда тянулся к нему по пути вниз. Я приземлился на одно колено, все еще держась за него. С созданной им инерцией я перевернул его через спину, перевернул вверх ногами в воздухе и сильно приземлил спиной на бетонный пол. Он ударил с громким стуком, и я услышал, как воздух вырывается из его легких.


Я встал на ноги, когда Шэн, запыхавшись, слабо поднялся на колени. Затем я резко ударил его ногой по голове, и он упал на бок. Он попытался снова встать на колени, но я его ждал. Как только он с трудом поднялся на ноги, я тщательно прицелился, сильно ударил тыльной стороной руки по его переносице и с громким треском попал в цель. Шэн хмыкнул и упал на пол спиной. Потом он дважды дернулся и умер.


Я выглянул в дверь и увидел, что кондукторы снова готовятся к запуску Восточного экспресса. После того, как я забрал Хьюго и Вильгельмину, я застегнул куртку, чтобы скрыть кровь на рубашке, и бросился дождливой ночью к поезду.


Восьмая глава.


Вскоре после того, как поезд отправился из Пивки, я застал Урсулу на задней платформе, одну, проверявшую боеприпасы в своем Webley Lilliput. Она обрадовалась, увидев меня.


«Я видела, как вы выходили, и подумала, что у вас могут быть проблемы на станции», - сказала она.


Я сменил пиджак и рубашку, поэтому не было никаких доказательств моей стычки с Шэном. «Для меня было несколько событий», - признал я. "Готовишься к Белграду?"


Она натянуто улыбнулась. «Да. Я думаю, это немного беспокоит меня».


«Ну, почти час. Я предлагаю тебе пойти немного поспать. Мы не приедем в Белград до девяти утра».


«Я немного отдохну», - сказала она. "Я обещаю."


«Хорошо. Мне нужно кое-что сделать. Увидимся завтра рано утром. Ты идешь обратно в свое купе?»


«Думаю, сначала я подышу воздухом», - сказала она. Она наклонилась и коснулась моих губ своими.


Я беспокоюсь о тебе, Ник ".


Я улыбнулся. "До скорого."


Я оставил Урсулу на платформе и пошел обратно через Voiture 7, теперь последний вагон, к номеру 5, где я надеялся найти Еву Шмидт.


Я добрался до дальнего конца Voiture 7, когда увидел человека, направляющегося ко мне через коридор следующего спящего. Это был Ганс Рихтер. Он больше не носил с собой радио, и его лицо выглядело очень деловым. Я нырнул обратно из виду и побежал впереди него, обратно в свое купе. Я отпер дверь и вошел внутрь, когда Рихтер свернул за угол коридора.


Я подождала, пока не услышу его проход, прежде чем отступить в коридор позади него. Он направился к Урсуле, которая все еще находилась на задней платформе. Сначала я подумал, что это, вероятно, просто совпадение, но потом увидел, как он остановился в конце коридора, вытащил из кармана большой стилет и открыл лезвие. В этом не было сомнений: он знал, что Урсула была там. По-видимому, он догадался, что она охотится за ним, и собирался убить ее.


Рихтер скрылся за углом коридора. Я быстро двинулся за ним, понимая, что ему понадобится всего мгновение, чтобы убить Урсулу, если она не заметит его приближения, и что грохот поезда заглушит любой звук, который он издавал.


Мне потребовалось всего мгновение, чтобы завернуть за угол коридора и добраться до двери платформы. Когда я его просмотрел, то увидел, что Рихтер уже схватил Урсулу сзади и приставил нож к ее горлу. Другая его рука была прижата к ее рту, и я мог представить ее очень широкие, полные страха глаза.


Рихтер говорил со своим пленником высокомерным жестким голосом, когда я приоткрыл за ним дверь.


«Да, я знаю, что умирать неприятно. Но ведь это же правительство Бонна имеет в виду для меня, не так ли?»


Это была непростая ситуация. Я не мог просто убить Ганса Рихтера, потому что Урсула и Бонн хотели его живым. Для них было важно, чтобы он перенес позор публичного суда.


Я прикрыл за собой дверь, вытащил Вильгельмину и подошел к Рихтеру за спиной, когда он собирался провести стилетом по горлу Урсулы. Затем я прижал дуло автомата к основанию черепа Рихтера, чтобы он почувствовал его там.


Рихтер быстро повернул голову, все еще прижимая нож к шее Урсулы. Когда он увидел меня позади себя, на его твердом, мускулистом лице появилось выражение чистой ненависти.


"Вы?" - воскликнул он.


«Тебе лучше уронить нож», - сказал я, плотно прижимая «люгер» к его черепу.


"А что, если я этого не сделаю?"


«Тогда я прострелю тебе голову», - мрачно сказал я, надеясь, что он не ответил на блеф.


«Не раньше, чем я смогу открыть горло этой даме, как спелый помидор. Нет, у меня здесь преимущество, друг мой. Если ты немедленно не уберешь пистолет и не покинешь эту платформу, я убью ее немедленно.


«Вы неправильно понимаете, почему я здесь», - плавно продолжил он. «Я только хотел напугать женщину. Я не собирался ее убивать. И я не собираюсь убивать ее сейчас, если вы покинете эту платформу. Если вы этого не сделаете, я буду вынужден перерезать ее яремную вену».


Рихтер был ловким лжецом, но не убедительным. Я знал, что если уйду с платформы, то больше не увижу Урсулу живой.


Я видел, как голубые глаза в отчаянии смотрели на меня. Я тяжело сглотнул и еще сильнее прижал Люгер к основанию его черепа.


«Хорошо, - сказал я, - сделай это».


Рихтер взглянул на меня. "Вы имеете в виду, что позволите мне убить ее?"


«Верно, - сказал я. «После этого твоя голова исчезнет в темноте. Теперь ты решай, Рихтер. Брось нож, или ты мертв».


Я надеялся, что это звучит убедительно. Рихтер на мгновение заколебался, обдумывая и оценивая. Затем я увидел, как его лицо изменилось и немного расслабилось. Он вынул нож из горла Урсулы и убрал другую руку от ее рта.


Я сделал большой шаг от Рихтера, а он немного отошел от Урсулы. Теперь она повернулась к нему, тяжело дыша.


«Что ж, похоже, ты наконец поймала меня», - сказал он Урсуле саркастическим тоном. "Wie schade für mich." Жалко для него - его сарказм тяжелее, чем когда-либо.


«Похоже, мы арестовали его раньше, чем вы хотели», - сказал я Урсуле, не сводя глаз с Рихтера.


«Мы отвезем его в мое купе. Я буду охранять его всю ночь, чтобы он не вырвался на свободу», - сказала Урсула.


Рихтер усмехнулся.


«Хорошо, - сказал я. Мне не хотелось, чтобы этот человек был у нас до утра, особенно когда я беспокоился о Еве Шмидт и Блюхер, но другого выхода не было. «Двигайся, Рихтер». Я махнул Люгером в сторону двери платформы


У него все еще был нож в руке, и я протянул руку, чтобы забрать его, когда он проходил мимо меня. Он дал мне его без проблем, но затем, когда я выбросил его за борт, оторвав от него глаза всего на долю секунды, он схватил меня рукой за правое запястье и оттолкнул Люгер от себя.


Мы вместе ударились о переборку, Рихтер повернулся, чтобы схватить пистолет. В какой-то момент я мог бы рискнуть выстрелить в него, но Урсула стояла на линии огня позади него.


Я повернулся вместе с Рихтером, пока я крутил его по маленькому кругу, пока его спина не ударилась о заднюю часть поезда. Урсулы больше не было позади него. Я боролся, чтобы повернуть «люгер» к нему. Меня больше не волновало, убил бы я Рихтера или нет, но вместо этого я попытался бы его ранить. Кряхтя и вспотев, я прижал дуло пистолета к его телу. Он сжал мою руку, и из люгера был произведен выстрел. Пуля попала в переборку и срикошетила в ночь.


Урсула только что вытащила своего Уэбли, но я был между ней и Рихтером, и она не могла использовать это против него. Внезапным яростным и отчаянным толчком Рихтер отбросил меня от себя. Я на мгновение упал на Урсулу, выбив Уэбли из ее рук. Затем Рихтер вошел в дверь. Он скрылся за ней, когда я произвел еще один выстрел из «Люгера». Пуля разбила стекло и попала в него, когда он завернул за угол в коридор. Удар пули ударил его об стену. Но он все еще был на ногах. Затем он исчез из поля зрения.


"Черт!" Я закричал. "С тобой все впорядке?"


Урсула забирала свой Уэбли. «Я в порядке, Ник», - сказала она, но я видел, что она была потрясена.


Я схватился за дверь, распахнул ее и вошел в спальный вагон. Когда я завернул за угол коридора с «люгером» в руке, я увидел Рихтера примерно на полпути вниз, бегущего к другому концу. Я навел на него «люгер», но потом передумал. Большинство пассажиров уже лежали в своих купе, и выстрел наверняка их разбудит.


Я опустил «люгер» и смотрел, как Рихтер исчезает в другом конце вагона. Урсула была рядом со мной.


«Извини», - сказал я ей.


«Не волнуйся, Ник. Он все еще в поезде. В следующий раз ему не повезет. Мы позаботимся об этом. Может, мы его поищем?»


"Давай."


Мы пошли в купе Рихтера, но его там не было. Затем мы обыскали остальную часть поезда. Его нигде не было видно. Очевидно, он нашел место, чтобы спрятаться. Похоже, нам придется рассчитывать на то, что Урсула сможет схватить его утром в Белграде. Я настоял на том, чтобы Урсула отправилась в свое купе ненадолго отдохнуть. Она остро нуждалась в этом. Я направился обратно к Voiture 5, надеясь встретиться с женщиной Шмидт.


Когда я прибыл в Voiture 5, меня ждал большой сюрприз.


Я как раз вышел в коридор к купе Евы, когда ее дверь открылась и появился Ганс Рихтер.


Я завернул за угол и стал смотреть. Он натягивал куртку, на руке была повязка. Он украдкой огляделся и затем направился от меня к другому вагону.


По всей видимости, бывший нацист спрятался в купе женщины Шмидта, пока мы его искали. Он также получил повязку, а это значило, что Ева, должно быть, помогла ему.


"Рихтер!" - закричал я, выходя из укрытия.


Он побежал. Я бросился за ним, когда он распахнул дверь и вышел из вагона.


Я добрался до конца коридора, дернул дверь и последовал за ним.


Тогда я снова встретил веселого человека.


Он был на платформе между вагонами. Должно быть, он ждал Рихтера. Он слышал мой крик, видел бегущего Рихтера и был готов меня встретить, когда я ворвалась в дверь.


Обладая кастетом, подобным тому, который раньше использовал Рихтер, мистер Веселый ударил меня. Я мельком увидел его лицо в свете машины позади нас как раз перед нанесением удара.


Мои колени обвисли. Человек, использующий кастет, знал, как ударить и куда именно должен попасть удар, чтобы поставить жертву на место. Я проснулся, свернувшись на платформе, кондуктор тряс меня и спрашивал, что случилось.


«Меня ударил мужчина».


«Возможно, потенциальный вор. Когда я входил в дверь, я видел, как над тобой склонился человек. Он убежал в следующую машину. Если ты можешь описать его…»


«Я даже не видел его лица», - соврал я.


Рихтер и его приятель снова сбежали, но я считал, что мне повезло. Если бы кондуктор не появился, мистер Веселый, наверное, оставил бы меня в худшем состоянии, чем без сознания.


Я заверил кондуктора, что могу идти пешком. Когда мне удалось от него оторваться, я вернулся в купе Евы Шмидт.


"Это кто?" она позвала в ответ на мой стук.


Я изменил голос и заговорил по-французски. «Портер, мадам».


Наступила пауза. Затем щелкнул замок. Дверь приоткрылась. Я воткнул ногу в отверстие и воткнул люгер в удивленное лицо Евы.


"Как насчет той сделки, которая у нас была?" - сказал я грубым голосом.


«Я связалась с Хорстом. Но у меня не было времени, чтобы снова связаться с тобой».


Захлопнув дверь, я сказал: «Ты лжешь - ты натравила на меня русского».


Женщина избегала моего взгляда. «Если он доставил вам неприятности, это была его идея. Я только сказал ему, что вы участвовали в торгах на устройство».


«Красиво. Когда ты сказал ему это, ты чертовски хорошо знала, что он сделает».


«Вы не можете ожидать, что я буду беспокоиться о вашей безопасности. Не после того, как вы меня избили».


Я сдержался. "Какая ваша связь с Гансом Рихтером?"


Ее взгляд вернулся ко мне. «У нас с Гансом Рихтером нет никакой связи».


«Я видел, как он выходил из вашего купе. У него было огнестрельное ранение, и он пришел к вам за помощью. Вы перевязали ему руку».


Ее взгляд не дрогнул. «Я признаю, что это правда. Но у нас все еще нет связи, кроме того, что я знаю, что западногерманские агенты ищут его. Я не считаю это моим делом. Пусть они захватывают своих собственных бывших нацистов».


"Почему он должен был прийти к вам?"


«Несколько лет назад мы хорошо знали друг друга. Я узнала его, когда снова увидел его. Я совершила ошибку, назвав ему номер своего купе, даже не подозревая, что он попадет в беду в поезде». Она слегка улыбнулась. «Так вот, не говорите мне, что вы не понимаете, что я имею в виду, когда говорю, что когда-то хорошо его знала».


«Позвольте мне рассказать вам о мысли, которая только что пришла мне в голову, Ева. Может быть, Ханс Рихтер - босс Topcon. Может быть, это человек, которого вы зовете Хорстом Блюхером».


«Хорст не бегает, когда его подстреливают. Он слишком умен для этого».


"Тогда где он и почему не показывается?" Я спросил. "Что он ответил на мою просьбу о встрече?"


Она вытащила из пачки американскую сигарету и прикурила. «Хорст говорит, что посчитает вас законным претендентом на это устройство. Но он будет иметь дело с вами только в этом поезде, и сделка должна быть заключена до того, как мы приедем в Софию. Вы сделаете свое предложение через меня».


«Черт возьми, я сделаю это», - сказал я. «Я готов сделать свое предложение по монитору. Но я делаю его только боссу Topcon».


Она тяжело вздохнула. «Ему это не понравится, но я доставлю сообщение. Я назначу встречу и принесу известие в ваше купе».


"Когда я могу ожидать вестей от вас?"


«После нашей остановки в Белграде утром. Я не могу связаться с Хорстом сегодня вечером».


«Хорошо, - сказал я. «Но на этот раз встреча лучше закончится. Я становлюсь очень нетерпеливым».


В темноте своего купе я растянулся на кровати и прислушался к звуку колес, когда поезд мчался в сторону Белграда, и это был важный момент для меня и для Урсулы.


Урсула надеялась поймать свою рыбу в Белграде, а я надеялся встретить свою. Несмотря на историю, которую рассказала мне Ева Шмидт, я все еще задавался вопросом, были ли человек, которого я преследовал, и неуловимая добыча Урсулы одно и то же ...


* * *


Из-за ночного возбуждения и сильной усталости я проспал дольше, чем ожидал. Меня разбудил стук в дверь купе. Это была Урсула. На улице был ясный день, и мы приближались к Белграду.


«Я хотела попрощаться на случай, если мы больше не увидимся», - мягко сказала она мне.


Она вряд ли была похожа на агента. Ее взлохмаченные светлые волосы придавали ей вид молодой школьницы, что было очень кстати.


«Как мило с твоей стороны», - сказал я.


Когда я поднялся с койки, она подошла ко мне и прижалась губами к моим. Я чувствовал ее мягкое тело на своей груди. Через долгое время поцелуй закончился, и она стала неглубоко дышать.


«Я имела в виду, что действительно хотела попрощаться», - сказала она.


Я улыбнулся ей. Думаю, я научил ее совмещать бизнес с небольшим удовольствием. «Скоро мы будем в Белграде».


«Прощание не займет много времени».


Я снова улыбнулся, наклонился и прикоснулся своими губами к ее губам. «Вы очень убедительны», - сказал я.


"Я надеялась быть". Она улыбнулась.


Она положила плащ и стянула ботинки, пока я смотрел. Потом она натягивала свитер через голову. На этот раз на ней не было бюстгальтера. На утреннем солнце она выглядела восхитительно. Когда она начала снимать юбку, я начал расстегивать рубашку.


Через несколько минут мы вместе лежали на койке. Ее теплая нагота давила на меня, и я чувствовал все это тело


ждет моего прикосновения.


Я медленно водил рукой по бархату ее бедра. Мы не потрудились задернуть штору на окне, и солнечный свет на ее коже придал ей персиковый оттенок, когда она двигала бедрами ко мне. Я провел рукой между ее ног.


Ее груди тянулись ко мне, отвечая на мое прикосновение. Она нашла меня и ласкала меня медленно и нежно в нежном ритме. Ее губы жадно искали меня, ища, покусывая и давя.


Затем я почувствовал легкую дрожь внутри нее и понял, что не могу ждать. Я осторожно подошел к ней, и мы объединились. Прекрасный стон вырвался из глубины ее горла.


Я не ответил ей. Я был одержим настоятельной необходимостью найти в ней удовлетворение. Мы двигались вместе все более и более настойчиво, и прекрасные звуки из ее горла, казалось, разносились вокруг меня. Теперь ее бедра заключили меня в плену чувственного желания. Ритм нарастал и становился более жестким. Внутри меня кипел котел, готовый переполниться. Когда ее звуки слились воедино с далеким свистом поезда, котел закипел, и она получила это горячее пролитие в самые сокровенные и самые сокровенные места.


«Хороший способ начать день», - сказал я, лежа рядом с ней. «И мы не прощаемся. Не сейчас. Я встречусь с вами в полиции».


«Забудь, Ник», - улыбнулась она. «У вас есть собственное задание, о котором нужно подумать».


«Мое задание может быть связано с вашим», - ответил я. «Я не могу сейчас объяснить. Но нам лучше одеться. Мы почти в Белграде».


Мы быстро оделись, когда поезд проезжал окраину Белграда. Позже, когда мы шли по вагонам , мне пришла в голову неприятная мысль. Если бы Хорст Блюхер на самом деле был Гансом Рихтером, и если бы Урсула удалось арестовать его до того, как я узнал, где находится украденный монитор, или если бы монитор был взят под стражу вместе с Рихтером, мои шансы вернуть его были невелики. Югославы, конечно, не сдадут устройство мне или правительству США.


В некотором смысле, мы с Урсулой на тот момент были противниками, потому что наши миссии и ближайшие цели противоречили друг другу. Я был уверен, что, хотя я спас Урсуле жизнь, она не подумала бы об отсрочке ареста Рихтера в Белграде только потому, что я хотел забрать у него часть электронного оборудования, прежде чем он будет взят под стражу. Она сочла бы свое задание первостепенным из-за чудовищности его предыдущих преступлений.


Однако двойная идентичность так и не была доказана. Я не видел способа отвлечь Урсулу от ее цели, не разгласив мою миссию, и я не хотел этого делать. Поэтому я решил остаться с Урсулой во время ее попытки ареста, наблюдая за Евой Шмидт, и посмотреть, что будет в мою пользу.


Мы проходили через дневные тренеры медленно, но ни Шмидт, ни Рихтера не было видно. К тому времени, как поезд двинулся по длинной серой платформе Белградского вокзала, мы уже стояли на платформе возле паровоза. Поезд ждало много людей, и мы оба поняли, что Рихтер очень легко мог потеряться в такой толпе.


Поезд наконец остановился. Я повернулся к Урсуле и улыбнулся ей. «Что ж, давайте посмотрим, сможем ли мы найти ваших в штатском», - сказал я.


Мы вышли из поезда на платформу раньше остальных пассажиров и направились к оживленному зданию вокзала. Урсула искала полицейских, а я смотрел на платформы поездов.


«Я вижу их», - сказала она. «Следите за Рихтером, пока я буду вести офицеров. Если нужно, мы проведем обыск поезда спереди и сзади».


Урсула бросилась прочь, и тут я заметил Еву Шмидт. Она была одна и в спешке, пробиваясь сквозь поток толпы, направилась к задней части поезда. Я двинулся вслед за Евой, в спешке столкнувшись с путешественниками.


Я видел, как Ханс Рихтер и его товарищ, коренастый мужчина с веселым лицом, вышли из последней машины. Рихтер нес багаж и знакомое радио.


Они встретили тележку с багажом и скрылись за ней. Я подошел к ним с багажом, скрывающим меня от их взглядов, и подошел достаточно близко, чтобы услышать их голоса.


«Вы поступили мудро, задержав Картера. Это скоро закончится». Это был Рихтер. «Я встречусь с русским здесь и заключу сделку».


"У вас есть устройство?" Это сказала Ева


Рихтер засмеялся. «Прямо здесь, в моем радио, где это было все время».


Я вытащил Вильгельмину из-под куртки. Неудивительно, что Рихтер никогда не расставался с радио, которое не играло. Спутниковый монитор находился внутри футляра радио. Даже если бы его разобрали, устройство выглядело бы как часть схемы для любого, кроме эксперта.


Обойдя тележку для багажа, я сказал:


«Спасибо за организацию встречи, Ева».


Рихтер выругался.


«Я возьму радио, Хорст. Полагаю, ты предпочитаешь это имя, раз уж ты его сейчас используешь. Когда радио будет у меня в руках, мы подойдем и поговорим с полицейскими, которые хотели тоже тебя знаю ".


Его друзья оставались с ним до самого конца. Ева взмахнула сумочкой и ударила меня по пистолету, и мистер Веселый набросился на меня.


Я застрелил коренастого мужчину, когда мы падали. Я слишком устал с ним бороться.


Он задыхался, когда я сбросил его вес и снова поднялся на ноги. Он не выглядел удивленным, что я нажал на курок Люгера. «Он ожидал этого, когда прыгнул за мной, - подумал я. Он просто пытался дать Рихтеру время сделать перерыв.


Экс-нацист воспользовался возможностью. Он бросился к двери станции, на ходу отталкивая людей.


Ева Шмидт тоже сбежала. Когда она увидела, что я всадил пулю в человека, который напал на меня, она повернулась и потерялась в толпе. Я заметил, что она шла в направлении поезда, но мне было все равно, что с ней случилось.


Я мчался за Гансом Рихтером.


Когда он добрался до входа в большую станцию, он повернулся. Теперь он держал в одной руке маузер-парабеллум, а в другой - радио. Он нацелил маузер мне в голову и выстрелил. Выстрел прогремел по платформе, чуть не попав в мой левый висок. Пара женщин закричала. Позади меня высокий пожилой мужчина упал на землю - пуля попала ему в плечо. Были еще крики. Когда Рихтер повернулся и побежал на станцию, я вытащил свой «люгер», прицелился и выстрелил. Именно тогда он изменил курс, и я скучал по нему.


Не было времени смотреть, где были Урсула и полицейские. Я побежал на станцию вслед за Рихтером. Внутри находились сотни людей, и Рихтер ловко двигался среди них к дальним дверным проемам, ведущим на улицу. Я засунул Вильгельмину в карман и увеличил скорость. Люди стояли и смотрели, и некоторые пытались уйти с нашего пути. Рихтер сбил женщину с ног и пошел дальше. Я все же набирал обороты и, прежде чем он успел добраться до дверей, остановил его с помощью удара.


Рихтер сильно ударился об пол, но не потерял ни маузера, ни радио. Он повернулся, чтобы отстрелить мне голову, но я поймал его руку с оружием и оттолкнул. Маузер взревел в большой комнате, и пуля врезалась в высокий потолок. Было больше криков и воплей, и было паническое бегство, чтобы скрыться от выстрелов.


Мы дважды перевернулись, пытаясь удержать контроль. Наши руки изо всех сил пытались удержать пистолет. Он выстрелил снова, и окно в парадной двери разбилось. Я свирепо ударил кулаком по квадратному лицу Рихтера, и его хватка ослабла. Маузер выпал из его рук, когда я быстро повернул руку.


Рихтер выругался, злобно ударил меня сжатым кулаком по голове и подключился. Я почувствовал хруст возле уха и упал на пол. В это мгновение Рихтер поднялся и потянулся за маузером.


Он достал пистолет, прежде чем я успел подобраться к нему, и когда он повернулся ко мне, на его лице появилась легкая ухмылка. Я бросил Хьюго на ладонь, когда он направил маузер мне в голову. Но ни пистолет, ни стилет не попали.


"Halten sie! Genug!" Это была Урсула.


Рихтер отвернулся от меня и увидел очень мрачную Урсулу, направившую Уэбли ему в спину. По обе стороны от нее стояли двое югославских тайных полицейских в штатском. У каждого в руках был короткий револьвер, нацеленный на Рихтера.


«Пожалуйста, опусти пистолет», - приказал тот, что справа от Урсулы.


Рихтер крякнул, уронил маузер и оглянулся на меня. «Черт тебя побери», - тихо сказал он по-английски.


Я подошел к нему и выдернул рацию из его руки. Югославы кивнули мне и схватили его за руки.


«Мы отвезем его в таможенный пост для краткого допроса, прежде чем перевезем его в штаб», - сказал югослав, говоривший ранее, Урсуле.


Я хотел вытащить оттуда то радио. «Я должен пойти в поезд за сумкой», - сказал я. "Я скоро вернусь."


Ко мне обратился тот же югослав. «Нет, пожалуйста. Поезд будет задержан. Сначала пойдем с нами».


Он не выглядел склонным к спорам. «Хорошо», - сказал я, неохотно последовав за ними в комнату.


Это была довольно маленькая комната, в которой был только стол и три прямых стула. Было только одно окно, выходившее на улицу. Это выглядело сурово.


Когда мы вошли в комнату, Урсула заговорила с югославом, который настоял, чтобы я сопровождал их.


"О, его сумка!" воскликнула она. «Это на платформе. Я получу это».


«Очень хорошо», - согласился полицейский.


Урсула только что исчезла и закрыла за собой дверь, когда Рихтер снова начал действовать.


Полицейские все еще держали его за руки. Тот, кто еще не говорил, забрал у меня радио, к моему большому сожалению, и положил его на стол перед нами. Теперь он полез в пиджак за парой наручников, но Рихтер внезапно и довольно жестоко вырвался из рук другого югослава и ударил его локтем в лицо. Полицейский отшатнулся и тяжело упал на пол, в то время как Рихтер толкнул другого в меня. Мужчина наткнулся на меня, и мне пришлось его поймать, чтобы он не упал на пол.


Рихтер ударил первого офицера и потянулся за пистолетом. Я потянулся к Вильгельмине, пока человек, который меня ударил, пытался восстановить равновесие. Затем появился Рихтер с курносым револьвером, развернулся и выстрелил в меня. Я нырнул в сторону стола, и он промахнулся.


Полицейский, который упал на меня, теперь тянулся за пистолетом. Рихтер выстрелил в него и попал ему прямо в грудь. Человека поднялся с ног и оттолкнулся назад от внезапного удара. В его глазах отражалось удивление внезапной смерти, когда он врезался в стену, а затем соскользнул на пол.


Рихтер быстро обошел стол, по пути схватив радио, и побежал к окну. Я быстро выстрелил из своего укрытия и задел его плечо. Он развернулся и открыл ответный огонь. Затем он увидел, что другой полицейский начал целиться в него. Он выстрелил еще раз, попав этому в живот, и полицейский тяжело упал на стол. Затем Рихтер повернулся и нырнул в окно, разбив стекло градом осколков. Я выстрелил в него еще раз, когда он исчез, но не попал в него.


В этот момент в дверь вошла Урсула.


«Он оторвался от нас», - сказал я. "Давай." Я выскочил за дверь мимо любопытных зевак и направился через станцию к входным дверям. Урсула была прямо за мной.


Дойдя до конца здания, я увидел, что Рихтера больше нет. Я увидел черную машину, быстро удалявшуюся от этого места, кварталом дальше по улице, но не было возможности узнать, был ли это Рихтер.


«В следующий раз, когда я увижу мистера Рихтера, - мрачно сказала Урсула, - я собираюсь пустить ему пулю в голову и задавать вопросы позже».


В тот момент единственное, о чем я мог думать, это радио, которое Рихтер схватил, когда сбежал. На мгновение у меня был монитор, но теперь он снова был для меня потерян. Может навсегда.


Потом я вспомнил Еву.


Девятая глава.


«Мы ищем одного и того же человека», - сказал я Урсуле.


Она вопросительно посмотрела на меня, когда я спешил спиной ко входу на станцию. "Что ты имеешь в виду, Ник?"


«Сейчас не так много времени для объяснений. Рихтер замешан в крупной краже, и он украл что-то очень ценное для моего правительства, чтобы продать это коммунистам. Вот почему он был в Восточном экспрессе».


Я мог слышать звуки сирен полиции, когда мы мчались через станцию. Вокруг комнаты, где полиция пыталась задержать Рихтера, собралась толпа. Снаружи Восточный экспресс готовился к выезду.


«Я собираюсь оставить вас здесь, Урсула. Не говорите полиции ничего о моем причастности, если сможете этого избежать. Зарегистрируйтесь в отеле Majestic по адресу Obilicev Venac 28, и я встречу вас там позже. Тем временем проверьте отели и попытайтесь найти Рихтера. Если вы все же найдете его, не пытайтесь схватить его, подождите меня ».


"Когда я увижу тебя снова?" спросила она. "Куда ты собираешься, Ник?"


«В поезде есть кто-то, кто может сказать нам, где найти Рихтера», - сказал я. «Итак, я возвращаюсь на борт. Надеюсь вернуться к вам сегодня позже или завтра».


Она улыбнулась. «Я рада, что наша работа на какое-то время позволит нам оставаться вместе», - сказала она. «Удачи, пока я тебя не увижу».


«То же самое и с тобой», - сказал я.


Я добрался до платформы, когда поезд тронулся, и вскочил на борт. Прекрасная блондинка Урсула помахала рукой, стоя в дверном проеме, а затем повернулась, чтобы поприветствовать югославских полицейских в форме.


В считанные секунды поезд покинул станцию и ускользнул обратно в югославскую деревню. Находясь в Белграде, поезд зашел в вагон-ресторан, который теперь был последним вагоном в поезде, позади спящих. Это сделало еще одно место, где мне пришлось бы искать Еву Шмидт, и именно там я ее нашел. Она только что заказала завтрак, когда я подошел к ее столику.


«Я должен пустить в тебя пулю прямо здесь», - сказал я. «Но я дам тебе последний шанс. Встань и иди в свое купе. Я буду прямо за тобой. И на этот раз никаких трюков. Ты попробуй что-то вроде прошлого раза, и я убью тебя без дальнейшее обсуждение ".


Она колебалась мгновение. Затем она встала и пошла по проходу вагона-ресторана. Я бросил


несколько купюр на ее столик для официанта и последовала за ней. Вскоре мы стояли перед дверью ее купе в Voiture 5.


«Внутрь», - приказал я.


Она отперла дверь. Мы вошли, и я запер дверь за нами. "Теперь, что бы вы хотели знать?" - едко спросила она.


«Как найти твоего любовника».


Она жестко улыбнулась и провела рукой по темным волосам. «Сейчас это может быть очень сложно. Ганс очень скоро завершит свою продажу, и тогда он станет очень богатым человеком. Он снова изменит свою личность и продолжит ускользать от дураков, которые его преследуют». Она смеялась. «И мы можем поблагодарить ваше правительство за все это».


Я не любил, когда надо мной смеялись и меня называли дураком. «У тебя есть способ испытать удачу», - сказал я ей. "Где Рихтер остановился в Белграде?"


Ева улыбнулась. Она начала раздеваться, пока я с ней разговаривал. Я не знала, чего она ожидала, но вскоре она осталась без штанов и бюстгальтера. У нее была спелая полная фигура.


«Если я дам вам эту информацию, я приму вызов, связанный с вашей работой», - сказала она мне.


Она пристально посмотрела на меня, снимая лифчик и обнажая грудь.


«Вы также можете быть любезным и сказать мне, где находится штаб-квартира Topcon», - сказал я ей, наблюдая за тем, как она стягивает черные кружевные трусики с белых бедер. Она пыталась отвлечь меня сексом, как и много других женщин.


«Может, мы сможем пойти на какой-то компромисс», - промурлыкала она мне, стоя полностью обнаженной. Она подошла ко мне и прикоснулась ко мне своей грудью.


"Какой компромисс?" Я спросил.


Она слегка прижалась ко мне. «Вы согласитесь на меньшее, чем вся информация, которую хотите, и вместо этого я сделаю вам небольшой подарок». Она медленно провела языком по губам.


«Я все равно могу забрать подарок», - напомнила я ей, чувствуя, как ее бедра движутся ко мне.


«Да. Но это было бы не то же самое, не так ли? Совсем не то же самое».


Я позволил уголку рта пошевелиться. Она была хороша. Они с Рихтером составили отличную команду. Вероятно, он использовал ее в других миссиях Topcon. «И если бы я был готов пойти на компромисс, какую информацию вы бы мне дали?»


Она двигала бедрами более настойчиво, и это чертовски отвлекало. «Я не могу сказать вам, где находится штаб-квартира Topcon, потому что я не знаю. Рихтер не водит меня туда. Но я скажу вам, что он регистрируется в отеле Excelsior в Белграде на Княже Милоса 5. Я скажу вам, потому что он не будет будьте там долго, и вы, вероятно, все равно не успеете найти его ".


Ее бедра приблизились ко мне. Я обнял их и почувствовал, как мягкая плоть шевелится от моего прикосновения. Я схватил ее за подбородок другой рукой, притянул к себе, яростно поцеловал ее в губы. Она стояла, затаив дыхание, с выпученными глазами. Затем в ее глазах появилось выражение замешательства и разочарования. Мгновение назад она контролировала ситуацию, она руководила действием, но внезапно она потеряла этот контроль.


Я не отпускал ее подбородок. Я схватил его крепче. «Ты лжешь, дорогая», - настаивал я.


Смятение сменилось опасением. "Нет ..."


«О да. Я вижу это в твоих глазах». Я отпустил ее подбородок, но все же прижал к себе другой рукой. Затем я полез в пиджак и вытащил Вильгельмину. Я прижал дуло к ее левой груди и погрузил ее в мягкую плоть.


«Это не так, как раньше», - сказал я ей. «На этот раз у меня закончилось терпение. А теперь слушайте внимательно. Я собираюсь выяснить, где скрывается Рихтер в Белграде, неважно, скажете вы мне или нет. Вы действительно хотите умереть, чтобы немного усложнить задачу? для меня?"


Страх, который она показывала раньше, теперь вернулся в ее глаза. Я мог сказать, что она думала о том, что я сказал. Она взглянула на пистолет, прижатый к ее груди, а затем посмотрела мне в глаза.


«Отель Сава», - тихо сказала она.


Я смотрел на ее лицо, и я был убежден. Отель «Сава» был тем местом, которое выбрал бы Рихтер - маленьким и уединенным.


«А штаб-квартира Topcon находится в Лозанне, не так ли?»


Она быстро посмотрела на меня, а затем в сторону. Я сильнее прижал дуло пистолета к ее груди. Она ахнула.


«Да», - быстро ответила она. «Но я, честно говоря, не знаю адреса».


Я взял пистолет и положил его в кобуру. «Я верю тебе», - сказал я. «А теперь я должен покинуть вас и выйти на следующей станции».


Она не отошла от меня. "Вы не желаете принять другую часть предложенного мной соглашения?"


Я провел руками по бедрам и поцеловал ее в губы. Она казалась мне голодной. Но у меня на уме было другое. Я повернулся и снял ее шарф со стены купе.


«Я знаю, мне это понравится, - признал я. «Но я должен ставить бизнес выше удовольствия, по крайней мере, иногда».


Я поднес шарф к ее лицу, и она вопросительно посмотрела на него. Затем я натянул его ей на рот и завязал сзади. Она внезапно начала извиваться, бить и издавать приглушенные звуки сквозь шарф. Я схватил ее обнаженное тело, поднял, отнес на койку и бросил на нее. Мне показалось, что в ее глазах на мгновение появилось выжидательное выражение, но я привязал ее к койке ее собственными ремнями и одеждой. Через мгновение она распласталась на койке и пристально посмотрела на меня.


«Пока вы не пересечете границу с Болгарией, вам не понадобится кондуктор или носильщик, чтобы выбивать вам дверь», - сказал я ей. «И это только поздно. К тому времени я доберусь до гостиницы« Сава »».


В ее глазах вспыхнула ненависть, и она пробормотала что-то по-немецки сквозь шарф.


«Не переживай из-за того, что тебя связали», - улыбнулся я ей. «Просто попробуй подумать о моей альтернативе».


Я оставил ее привязанной обнаженной к койке и запер за собой дверь купе. Затем я пошел к Voiture 7 и своему купе, чтобы забрать свой небольшой багаж. Я был готов выйти на следующей остановке, которая последовала вскоре после свистка.


Теперь я должен был вернуться в Белград в надежде, что Рихтер уехал в отель «Сава», несмотря на то, что его разыскивала югославская полиция. Мне нужно было выяснить, осталось ли у него радио.


Десятая глава.


Было около полудня, когда я вернулся на центральный вокзал в Белграде на поезде второго класса. Я взял такси по улице Сараевоска до бульвара Кнеза Михайла, миновал внушительный Национальный музей, сделал пару поворотов, чтобы убедиться, что за нами не следят, а затем направился прямо к отелю Majestic на улице Обиличев Венац. Урсула очень обрадовалась, увидев меня.


"О, Ник!" - сказала она, обнимая меня своими мягкими руками за шею, когда я вошел в ее комнату. «Я ходила по полу. Где ты, черт возьми, был».


«Мне пришлось заняться некоторыми незавершенными делами. Вы же не думали, что я оставлю вас одного в этой злой коммунистической столице, не так ли?» Я усмехнулся.


Она закрыла за мной дверь. Я заметил, что она поселилась в очень элегантном номере по скромной цене и что из нее открывается прекрасный вид на улицу. Но теперь ее мысли были только о Гансе Рихтере.


"Вы что-нибудь узнали?" спросила она.


Я закурил сигарету и предложил ей одну, но она отказалась. Теперь я смотрел на нее серьезно. Она была довольно напряжена. «Думаю, я знаю, где прячется Рихтер», - сказал я ей. «Если только он не запаниковал и не сбежал из города».


"Это где-то поблизости?"


Я сделал долгую затяжку сигареты и задержал ее на мгновение. «Да, это недалеко отсюда».


"Где? Отель?"


Я изучал лицо Урсулы на мгновение, прежде чем заговорить. Это казалось подходящим временем, чтобы рассказать ей о мониторе. Я должен был либо сказать ей об этом, либо полностью исключить ее из романа, и последний вариант не казался справедливым.


«Отель, да», - медленно сказал я.


"Который из?" Она перешла к телефону на тумбочке. «Я позвоню в полицию, и они встретят нас там».


Я покачал головой. «Нет, Урсула».


Она посмотрела на меня с легким удивлением в своих прекрасных голубых глазах. Затем она положила трубку обратно. "Почему бы и нет?"


«Урсула, - начал я, - я собираюсь с вами поговорить. Рихтер украл электронное устройство у британского правительства, устройство США, которое важно для безопасности Запада. У него это устройство с собой. По крайней мере, , он был у него, когда он выходил из Центрального вокзала через окно ".


Она на мгновение вспомнила. "Радио?" спросила она.


«Да, радио. Я почти уверен, что внутри него спрятано устройство».


«Вот почему он носил радио с собой в поезде».


Я улыбнулся. «Это то, во что я верю в настоящий момент. Теперь югославская полиция была бы рада экстрадировать его в Западную Германию, чтобы предстать перед судом за военные преступления. Коммунисты всегда рады, если поймают человека из Третьего рейха. Но я думаю, что вы можете понимают, что они могут иначе взглянуть на вопрос о возврате мне электронного устройства ".


«Я понимаю Ник», - сказала она.


«Я пытался отделить Рихтера от его радио на станции, но мне это не удалось», - продолжил я. «Если бы я был там, мое задание было бы выполнено. Теперь мне нужно вернуть то радио».


«Но, Ник, я не могу арестовать Рихтера без полиции», - сказала она мне. «Передача его под стражу нашего правительства требует большой бюрократии. Должна быть задействована полиция».


«Я понимаю», - сказал я. "Но помните, что Западная Германия одна из


свободных стран, которые пострадают, если это устройство попадет в руки КГБ. Фактически, я полагаю, что Рихтер рассчитывает заключить сделку о продаже устройства с русским прямо здесь, в Белграде. Возможно, они это уже сделали. В любом случае, Урсула, я прошу вас дать мне время на Рихтера и его радио, прежде чем мы обратимся к югославам за помощью в его аресте ».


Она подумала на мгновение. «Я хочу помочь вам поймать Рихтера».


«Да, вы можете пойти со мной», - согласился я.


Она улыбнулась. «Хорошо, Ник. Я подожду, прежде чем позвоню в полицию, но у них, конечно, могут быть собственные идеи. Мне кажется, я видела человека, наблюдающего за этим отелем. Я должен предположить, что они не могут полностью мне доверять».


«В этом есть смысл», - сказал я. «В конце концов, ты не хороший коммунист».


Она улыбнулась мне широкой немецкой улыбкой, и ее голубые глаза вспыхнули. «Я даже не хорошая девочка», - сказала она.


«Я бы не согласился с этим».


На ней был халат, завязанный на талии, потому что она только что вышла из душа. Она развязала халат и позволила ему распахнуться - под ним она была обнаженной. «Полагаю, мне лучше одеться», - сказала она.


Я жадно смотрел на ее изгибы. "Я полагаю."


Халат упал на пол. Я позволил своему взгляду блуждать по выпирающей груди, тонкой талии и взмаху молочных бедер и бедер. Я вспомнил Еву в поезде, и я знал, что Ева запустила во мне что-то, что теперь ласкало и лелеяло вид Урсулы.


«С другой стороны, - сказала она, приближаясь к нам, чтобы сократить расстояние между нами, - если Рихтер сейчас в этом отеле, он, вероятно, пробудет там еще немного».


«Наверное, - сказал я.


Она начала покусывать мое ухо. И я позволил ей начать раздевать меня.


Урсула разжигала во мне огонь, который обещал очень скоро выйти из-под контроля. Я помог ей снять остальную одежду, а затем отвел ее к большой двуспальной кровати через комнату. Мы легли вместе, и следующее, что я помню, это то, что она подошла ко мне в мужской позиции.


Ее груди свисали над моей грудью красивыми отвесными дугами. Она опустилась ближе ко мне, и кончики ее грудей нежно потерлись о мою грудь, поцеловав мое лицо и шею своими влажными губами.


Она спустилась к моему животу, нежно целовала меня, и огонь горел в моем паху. Затем она двинулась вниз, лаская полными теплыми губами, пока я не мог больше терпеть.


"Теперь, бездельник?" спросила она.


«Сейчас», - хрипло ответил я.


Я толкнул ее на кровать и оседлал, затаив дыхание, нетерпеливо. Молочные бедра поднялись и окружили меня, и я помню, как чувствовал, как они надежно сцепились позади меня, когда мы соединились. Пожар перерос в вулканический холокост. Потом были сладкие запахи, прекрасные звуки и горячая плоть, когда мы достигли кульминации.


Когда я взглянул на отель «Сава», я понял, почему Рихтер выбрал его. В Штатах его лучше всего описать как ловушку для блох - старое ветхое здание, которое выглядело так, как будто его давно должны были снести в старом районе города. Вывеска снаружи была настолько обветшала, что ее можно было пройти, даже не подозревая, что это гостиница. Это было похоже на то место, где руководство будет смотреть в другую сторону от сомнительных гостей.


В отеле было всего двадцать номеров, и по количеству ключей, положенных в почтовые ящики за столом, я мог видеть, что забрали только полдюжины. Я не удивился, когда неряшливый югославский служащий не попросил показать наши паспорта, а просто снял их номера. Он считал лишь формальностью уговорить полицию.


Пока клерк обходил стол, чтобы забрать мою единицу багажа, я снова взглянул на почтовые ящики и запомнил те, которые указывали на занятость определенных комнат. Затем мы поднялись по лестнице с клерком. Когда он открыл дверь и поставил мой багаж, я дал ему чаевые.


Когда клерк уходил, дверь в коридоре открылась, и в коридор вышел Ганс Рихтер. Я оттолкнул Урсулу от двери и сам спрятался от глаз. Мгновение спустя я украдкой взглянул и увидел Рихтера и двух мужчин, стоящих в коридоре спиной ко мне. Они собирались покинуть другого мужчину, из комнаты которого только что вышли. Другой мужчина - Иван Лубянка.


Очевидно, Рихтер отправил сюда Лубянку, когда выходил из Восточного экспресса на Повке. Теперь, хотя Рихтер, похоже, нашел другое укрытие из-за инцидента на станции, он пришел сюда с этими людьми, которые, очевидно, были агентами Topcon, чтобы обсудить с русским продажу устройства наблюдения.


Рихтер не нес радио. Может, он не доверял КГБ. Он со своими товарищами пошел по коридору к лестнице, пока Лубянка закрывал дверь.


Я повернулся к Урсуле. «Это Рихтер и его друзья», - сказал я. «Следуй за ними и посмотри, куда они пойдут. Постарайся не погибнуть. А пока я собираюсь навестить моего русского друга в коридоре. Я встречусь с тобой в« Маджестике »в три. Подожди. через час после этого, и если я не покажусь, ты сам по себе ".


Она посмотрела мне в лицо на короткое нежное мгновение. «Хорошо, Ник».


Я улыбнулся. "До скорого."


"Да."


Урсула исчезла по коридору вслед за Рихтером и его людьми.


Через несколько минут я постучал в дверь Лубянской комнаты. После короткой паузы из-за двери раздался голос Лубянки. "Да?"


Я довольно хорошо разбирался в диалектах и голосах, особенно после того, как имел возможность их слышать, поэтому я прочистил горло и изо всех сил старался звучать как Ганс Рихтер.


«Блюхер», - сказал я.


Замок на двери щелкнул, когда я вытащил «люгер». Когда дверь открылась и я увидел удивленное лицо Лубянки, я не стал ждать приглашения войти в комнату. Я резко ударил ногой в дверь и ворвался в комнату. Она попала Лубянке в грудь и голову и повалила его на пол.


Лубянка принялся за пистолетом, но я его остановил. "Замри прямо здесь".


Он повернулся и увидел «люгер», нацеленный ему в голову. Затем взглянул на расстояние между ним и «Уэбли» и решил, что не стоит рисковать.


«Это снова ты», - с горечью сказал он.


«Боюсь, что да, старик. Хорошо, встань. И держись подальше от своей игрушки на столе».


Лубянка медленно поднялся, кровь капала с его щеки и рта. Его губа уже опухла. Я подошел к двери и закрыл ее, постоянно следя за сотрудником КГБ. В его глазах была большая неприязнь ко мне.


«А теперь, - сказал я, - мы с тобой приятно поговорим».


«Нам не о чем говорить», - мрачно ответил он.


«Я думаю, что да».


Он хмыкнул и приложил руку к порезу на щеке. «Боюсь, вы пришли не к тому человеку».


«Может быть», - сказал я. «Но если я это сделаю, тебе будет очень плохо». Я смотрел на его лицо, когда до меня дошло влияние этого заявления.


«Мы еще не заключили сделку», - сказал он мне. «Следовательно, у меня нет того, что вы ищете».


Я спросил. «Если она еще у Рихтера, где он ее хранит?»


"Рихтер?"


«Извините за оплошность. Для вас он Хорст Блюхер».


Лубянка на мгновение задумался. «Я понятия не имею, где находится устройство. Он очень скрытный и уклончивый».


«Может, он тебе не доверяет, Лубянка», - сказал я, немного подколол его.


Он посмотрел на меня. «Я ему тоже не доверяю».


Уголок моего рта двинулся. Мне всегда доставляло небольшое удовольствие видеть двух неприятных людей, пытающихся перехитрить друг друга. «Что ж, одно можно сказать наверняка, Лубянка. Вы знаете, где с ним связаться. И я хочу, чтобы вы мне это сказали».


Лубянка перебрался на незастеленную постель. Я внимательно наблюдал за ним и держал «Люгер» нацеленным на него. «Он не сказал мне, где он остановился», - медленно сказал он.


«Ты лжешь, Лубянка. И тебе попадет 9-миллиметровая пуля в голову». Я подошел к нему ближе. «Мне нужна правда, и я хочу ее сейчас. Где мне найти Рихтера?»


Глаза Лубянки вдруг стали плоскими, отчаянными. К моему удивлению, он взял с кровати большую подушку и повернулся ко мне, положив ее перед собой. Я понятия не имел, что он делает, поэтому не рисковал. Я выстрелил, и «Люгер» взорвался в маленькой комнате.


Пуля зарылась в толстую подушку и не достигла груди Лубянки. Тем временем на меня набросился Лубянка, все еще держа подушку между нами. Я прицелился и снова выстрелил в его голову, и мой выстрел едва не попал в цель, когда он упал на меня.


Лубянка попал мне в руку с пистолетом и сильно ударил, но пистолет я все еще держал. Теперь подушки не было, и Лубянка обеими руками сильно крутил мою руку. Мы ударились о стену, и я потерял пистолет.


Затем мы оба соскользнули на пол, пытаясь драться. Я ударил кулаком в уже окровавленное лицо Лубянки, и он сумел ответить на удар, прежде чем оторваться от меня. Затем он потянулся к Уэбли, который теперь стоял рядом с ним на столе.


Он схватил пистолет прежде, чем я успел дотянуться до него, но он не смог вовремя добраться до спускового крючка, чтобы выстрелить. Когда я подошел к нему, он яростно им ударил, попав мне в голову тяжелым стволом.


Я упал у окна, к стене. Затем Лубянка поднялся на ноги и снова направил «Уэбли» на меня, но я нашел в себе силы схватить его руку с пистолетом и потянуть его, прежде чем он успел выстрелить. Он промазал мимо меня и разбил собой окно.


Стекло громко разбилось и обрушилось на меня дождем, когда я повернулся и смотрел, как тело Лубянки вылетает наружу наружу - его руки были широко расставлены, когда он пытался за что-то схватиться.


Во время падения Лубянки наступила короткая тишина, потом я услышал крик. Я высунулся через разбитое стекло и увидел, что он ударился о балкон второго этажа. Он был пронзен пикетами железной балюстрады лицом вверх, с открытыми глазами, и два пикета выступали через его груди и живота.


Я ругал себя. Лубянка мне теперь ничего не скажет. Вернув Вильгельмину, я быстро покинул маленькую комнату и поспешил по коридору в тот момент, когда с парадной лестницы доносились шаги. Я избежал их, спустившись по задней служебной лестнице на улицу.


Одиннадцатая глава.


«Это то место. Сюда Рихтер пошел с двумя мужчинами», - сказала мне Урсула.


Мы забились в темный дверной проем на узкой улочке, глядя сквозь ночь на старое здание напротив. Урсула очень волновалась, но старалась не показывать этого.


«Как вы думаете, они могли заметить, что вы следуете за ними?» Я спросил.


«Я так не думаю, - сказала она.


Дом через дорогу представлял собой жилой дом. Урсула сказала мне, что они вошли в уличную комнату на втором этаже, но в тот момент там не было света.


«Ну, пойдем туда и посмотрим», - предложил я.


«Хорошо, Ник». Она полезла в сумочку за «Уэбли».


«Я хочу, чтобы ты хорошо прикрыла меня там», - сказал я. «Это могло быть ловушкой».


«Ты можешь рассчитывать на меня, Ник».


Когда мы подошли к комнате, где, как мы предполагали, находились Рихтер и его люди, она оказалась пустой. Я осторожно вошел, с пистолетом, но там никого не было.


«Заходите, - сказала я Урсуле.


Она присоединилась ко мне, закрыла дверь и огляделась. Это была большая комната с отдельной ванной. Краска отслаивалась со стен, а сантехника выглядела старинной. В углу была неуклюжая койка, покрытый шрамами деревянный стол и несколько прямых стульев сбоку.


«В каком-то месте», - прокомментировал я. Я сунул люгер обратно в кобуру. Я подошел к койке. Казалось, что кто-то недавно на ней лежал.


«Здесь нет багажа или чего-то еще, - отметила Урсула. «Возможно, мы уже потеряли его».


«Давай посмотрим вокруг», - сказал я.


Мы исследовали это место по частям. Были доказательства того, что там был Рихтер - окурок одной из его любимых сигарет; бутылка вина, почти пустая; и в мусорной корзине, его брошенный билете на поезд, я не нашел ничего, что указывало бы на то, что он вернется в эту комнату. Фактически, все доказательства указывали на то, что он оставил это навсегда.


"Что нам теперь делать?" - спросила Урсула.


«Я не знаю», - сказал я ей. Я вернулся в ванную и медленно огляделся. Мне показалось, что в комнате было какое-то место, которое мы не заметили. Я снова заглянул в пустую аптечку.


Потом я пошел в туалет. Верх был на нем. Я поднял крышку и заглянул в таз.


Там я увидел кусок мокрой смятой бумаги, плавающий в прозрачной воде.


Я выудил это и взглянул на него. Это был всего лишь кусок бумаги от большего куска, который, очевидно, был порван и предан забвению, но на нем было несколько рукописных букв.


«У меня кое-что есть», - сказал я.


Урсула подошла и посмотрела через мое плечо. "Что это такое?"


«Похоже, Рихтер пытался избавиться от этого в унитазе. Вы можете разобрать, что это за буквы?»


Она взглянула на это. «Это почерк Рихтера», - сказала она. Она скривилась, слегка повернув записку. Похоже, это написано на сербохорватском, Ник. Возможно, начало слова «национальный». И еще одна буква, начало другого слова ".


Я покосился на него: «Национальный. Но какое второе слово?»


«М - У - С - музей, Национальный музей».


Я быстро посмотрел на нее. «Музей. Есть ли в нем гардеробная?»


«Я так полагаю», - сказала она.


«У Рихтера не было бы причин использовать музей для встречи», - сказал я. «Мы знаем, что он уже встречался с Лубянкой в отеле« Сава »и, возможно, здесь».


«Это правда», - сказала Урсула, но не последовала за мной.


"Ну, допустим, вы хотели сдать это радио куда-нибудь на хранение на пару дней. Вы не можете воспользоваться камерой хранения багажа на Центральном вокзале или в аэропорту, потому что полиция там следит за вами. Но почему бы не воспользоваться камерой хранения в общественном месте вроде музея? "


"Но вещи там оставляются только на время


«Пока посетители в музее», - напомнила мне Урсула.


Я подумал об этом на мгновение. «Они держали бы вещь пару дней, ожидая, что ее владелец вернется. Но, допустим, Рихтер не хотел полагаться на такую возможность. Возможно, он оставил радио в музее, а затем позвонил им позже днем, чтобы говорят, что он забыл забрать его, когда уходил. Он бы пообещал получить радио в течение двадцати четырех или сорока восьми часов. Тогда его заверили бы, что они проявят особую осторожность, чтобы держать его для него ».


«Это хорошая теория, Ник. Ее стоит проверить».


«С утра мы будем в музее», - сказал я. «Если сегодня вечером Рихтер узнает о Лубянке, он, вероятно, решит немедленно покинуть Белград, но не без этого радио. Если бы он все же спрятал его в музее, мы бы хотели его там избить. Это может быть наш последний шанс для контакта с ему."


«А пока, - сказала она, - тебе нужно немного отдохнуть. А у меня в« Маджестике »есть особенно комфортабельный номер».


«Хорошее предложение», - сказал я.


* * *


Мы были в Национальном музее, когда он открылся на следующее утро. Был солнечный весенний день в Белграде. На высоких деревьях в парке Каламегдан росли ярко-зеленые бутоны. Катера на подводных крыльях курсировали по спокойным водам Дуная, и оживленное движение казалось каким-то менее беспокойным. Но сам музей в ясное утро казался монолитным и серым; это было ярким напоминанием о том, что мы с Урсулой пришли сюда не для развлечения.


Внутри были высокие потолки и стерильные стеклянные витрины, разительно контрастировавшие с солнечным утром по ту сторону его толстых стен. Мы быстро нашли раздевалку. Дежурный югослав еще не спал.


«Доброе утро», - поприветствовал я его. «Наш друг оставил здесь портативное радио и забыл взять его с собой. Он послал нас забрать его». Я говорил с лучшим немецким акцентом.


Он почесал затылок. «Радио? Что это?»


Я решил попробовать поговорить с ним по-сербо-хорватски. «Радио. То, что носит на ремне».


«Ах, - сказал он. Он прошел в угол маленькой комнаты, а я, затаив дыхание, потянулся к полке. Он вытащил радио Рихтера. «У меня есть один, оставленный здесь человеком по имени Блюхер, швейцарец».


«Да», - сказал я, взглянув на Урсулу. «Вот и все. Хорст Блюхер - полное имя».


Он посмотрел на промах. «Да. У вас есть документы, мистер Блюхер? Кажется, я не помню ваше лицо».


Я сдерживал свое нетерпение. Я уже решил забрать магнитолу силой, если будет нужно. «Я не Хорст Блюхер», - сказал я намеренно. «Мы его друзья, которые пришли потребовать для него радио».


«А. Ну, мистер Блюхер должен был приехать сам, понимаете. Это правило».


«Да, конечно», - сказал я. «Но г-н Блюхер заболел и не может прийти за радио. Мы надеемся, что вы поймете. Вы окажете ему большую услугу, если дадите нам рацию, чтобы передать ему».


Он подозрительно посмотрел на меня, а затем на Урсулу. "Он дал вам квитанцию?"


Теперь Урсула сыграла роль. «О, дорогая! Он упомянул, что мы должны взять бланк прямо перед отъездом. Но он забыл отдать его нам. Он очень болен». Затем она включила чары. «Я надеюсь, что вы не будете технически объяснять ошибку. Г-н Блюхер так хотел послушать красивую югославскую музыку, пока он здесь».


«Ах», - сказал мужчина, глядя в ее холодные голубые глаза. «Что ж, я могу это понять. Вот, вы можете взять радио. У меня и так нет возможности хранить его здесь».


«Большое спасибо», - сказал я ему.


Он проигнорировал меня и передал радио Урсуле. «Скажи своему другу, чтобы он скорее выздоровел, чтобы он мог насладиться пребыванием в Белграде».


"Спасибо", - сказала Урсула.


Она взяла радио, и мы вышли из раздевалки. Но, выходя из здания, я обнаружил, что моя победа была недолгой. Двое мужчин вышли из ниши в коридоре, и никого вокруг не было. У них обоих были пистолеты. Это были два человека из Topcon, которых мы видели ранее с Рихтером, люди, за которыми следовала Урсула.


«Остановись, пожалуйста», - приказал более высокий.


Я неслышно застонал. Еще несколько минут, и монитор был бы моим. Будь прокляты эти люди! Это был второй раз, когда я владел им только для того, чтобы у меня отобрали его. Урсула была не так расстроена, как я. Она потеряла всякую связь с Рихтером, несмотря на восстановление радио, и теперь эти люди восстановили этот контакт. Я подумал, доживет ли она до того, чтобы извлечь выгоду из такого поворота событий.


Низкорослый мужчина, квадратный со сломанным носом, махнул автоматом на радио. "Положи радио на пол между нами вместе с твоей сумочкой… -


он взглянул на меня - и твоим пистолетом.


«Тогда отойди от них», - приказал более высокий мужчина.


Урсула посмотрела на меня, и я согласно кивнул. Когда на нас были нацелены два пистолета, спорить было некуда. Она вышла вперед и поставила рацию и сумочку с «Уэбли» на пол. Я медленно вытащил «люгер» из куртки, выискивая любую возможность использовать против них, но теперь оба пистолета были сосредоточены на моей груди. Я поставил «Люгер» на пол рядом с радио и сумочкой. У меня все еще был Хьюго в рукаве, но казалось, что у меня будет мало возможностей использовать его.


«Очень хорошо», - сказал высокий агент Topcon. У него были темные волосы и очень худое лицо. Он сделал знак другому мужчине, который шагнул вперед, открыл сумочку Урсулы и вытащил Уэбли. Он сунул это и Вильгельмину в карман пиджака. Затем он взял радио.


«А теперь пойдем с нами», - сказал высокий мужчина.


Урсула снова посмотрела на меня. «Нам лучше сделать то, что говорит мужчина», - сказал я ей.


Нас незаметно вытащили из здания и посадили в серый седан «Фиат». Нам с Урсулой сказали сесть в машину сзади. Высокий мужчина сел за руль, а тот, у кого сломан нос, сел рядом с ним, с пистолетом, направленным мне в грудь.


«Теперь мы поедем на небольшую прогулку», - с большим удовлетворением сказал мне тот, у кого был пистолет.


Машина вошла в утренний поток машин. Я увидел, что обе задние двери заперты на специальные замки. Казалось, что нет возможности избить человека с пистолетом. Рихтер, очевидно, решил, что лучше всего избавиться от нас, чтобы продолжить переговоры без помех. Я начинал понимать, как он на протяжении стольких лет ускользал от всех видов полицейских и правительственных агентов: он был умен, эффективен и полностью свободен от совести.


Мы выезжали из Белграда. Мы ехали по Бранкова Призренскому бульвару, пока не добрались до реки, а затем по Кара Дордева выехали из города на юг. Вскоре мы оказались в открытой холмистой местности.


"Куда вы нас везете?" - наконец спросил я.


«Ты узнаешь очень скоро», - сказал сломанный нос, резко усмехнувшись мне. Его акцент был немецким, а у высокого человека - французским. Это был довольно космополитический наряд, этот Topcon.


Его предсказание было верным. Еще через пятнадцать минут, обогнув пару проселочных дорог, мы подошли к уединенному загородному дому. Водитель остановился перед ним и приказал нам выйти.


Мы с Урсулой вышли из фиата. Я понятия не имел, где мы были; Я знал только, что мы были к югу от города. Было логично, что Рихтер уедет из Белграда, поскольку полиция прочесывала город в поисках него. К настоящему времени он не мог передвигаться на общественном транспорте. Интересно, знал ли он еще о Лубянке.


«В дом», - приказал высокий мужчина, размахивая револьвером. Оба пистолета снова были нацелены на нас. Я выполнял приказы.


Внутри дом выглядел даже меньше, чем казалось снаружи. Но это было все, что нужно Рихтеру. Через мгновение после того, как высокий стрелок позвал его, из кухни в комнату вошел Рихтер.


«Что ж, - сказал он, увидев нас, - какой приятный сюрприз». Он потянулся к рации, которую высокий мужчина поставил на стол. "Вы почти получили это, не так ли?"


«До сих пор вы были на шаг впереди нас», - сказал я. «Но твоя удача не может длиться вечно, Рихтер».


Я видел, как наемники смотрели на меня, когда я использовал его настоящее имя. Видимо, он был известен им только как Блюхер. Рихтер ухмыльнулся мне, затем подошел и ударил меня по лицу.


Я тяжело упал на пол. Урсула ахнула и наклонилась надо мной. Изо рта текла струйка крови. Я лежал, смотрел на Рихтера и ненавидел его. Эта ненависть заставила бы меня постараться немного сильнее, если бы у меня была возможность выступить против него.


Урсула взглянула на Рихтера. "Нацистский мясник!" - прошипела она.


Лицо Рихтера вспыхнуло от гнева. Он сильно ударил ее по лицу, и она упала рядом со мной.


Рихтер повернулся к людям, которые нас привели. «Наденьте на них наручники там и там». Он указал на разделительную перегородку, в которой к дверному проему на кухне пристроили серию тонких железных прутьев, и на старый железный радиатор на боковой стене. «Итак, они разделены».


Мужчина со сломанным носом приковал оба запястья Урсулы к батарее, а высокий мужчина приковал меня цепью к внешней стойке перегородки. Мои руки были за спиной, на каждом запястье были наручники и соединяющая цепь вокруг перекладины. Мне пришлось встать, а Урсула - сесть на пол, прислонившись спиной к батарее.


«Хорошо, принеси бомбу», - приказал Рихтер высокому с оружием. .


Высокий мужчина исчез в маленькой спальне и через мгновение вернулся с самодельной бомбой. К нему было прикреплено достаточно динамита, чтобы взорвать два дома размером с тот, в котором мы находились. Рихтер взглянул на меня с усмешкой, взял бомбу из рук высокого человека и положил устройство на стол в центре зала. комната, примерно на полпути между мной и Урсулой.


«Андре очень хорошо разбирается в этих вещах», - заметил Рихтер, устанавливая часы, которые послужили спусковым крючком для бомбы. «Пуля, конечно, была бы аккуратнее, но она гораздо мощнее. Маловероятно, что власти смогут опознать ваши тела после взрыва и пожара. Я надеюсь, что этот пример станет предупреждением для всех, кто может пойти за тобой ".


«Я думаю, это заставит их задуматься», - сказал я. Я внимательно посмотрел на бомбу, которая была установлена и тикает. Рихтер был прав. Если бы эта штука взорвалась, для исследования осталось бы немногое.


«Мы никогда не сдадимся, пока вы не попадете под опеку людей, чье имя вы опорочили», - сказала Урсула напряженным голосом.


Рихтер взглянул на нее. "Я опорочил?" - едко сказал он. «Жаль, что тебя не было рядом, когда все это происходило, фройлейн. Третий Рейх не зависел от меня одного в достижении своих целей. Все мы тогда были нацистами. Когда мы потерпели поражение, несколько слабых взбесились, а остальные вдруг стали антифашистами.


«Ты нацистский пес», - прошипела Урсула.


«Сейчас модно дружить с бывшими врагами, бегать с социалистами и предавать старые идеалы», - медленно продолжил он.


«А нацисты в конечном итоге работают с коммунистами», - напомнил я ему.


Он пристально посмотрел на меня. «Это бизнес, чистый и простой. Это то, что должен делать человек, когда на него, как на собаку, охотятся те, кто напал на него».


"Убийство нас не спасет вас, герр Рихтер!" - громко сказала Урсула. «Вас задержат, и вы заплатите за то, что сделали».


Он горько усмехнулся. «Теперь у вас меньше двадцати минут, чтобы убедиться в этом». Не дожидаясь ответа, он повернулся к своим приспешникам. «Выключите Lamborghini. Мы поедем на Fiat до станции Dragoman Pass в Crveni Krst. Там должно быть безопасно садиться на поезд».


«Да, герр Блюхер, - сказал высокий мужчина. Двое повернулись и вышли на улицу.


Когда боевики садились в машину снаружи, Рихтер снова повернулся ко мне. «Вы временно прервали мою сделку с русскими. Но только временно. За это вы теперь заплатите своей жизнью».


Значит, он знал о Лубянке.


«Когда я уеду отсюда, у меня будет не только все время, которое я хочу, в Софии, чтобы возобновить переговоры о продаже спутникового монитора, но я сниму с себя слежку правительства Бонна на некоторое время. Понимаете, все работает как обычно, очень хорошо для меня ". Он подошел к двери. Снаружи завелся двигатель Fiat. «Auf wiedersehen. Или, может быть, мне следует просто попрощаться?»


Он повернулся и ушел. Через мгновение «Фиат» отъехал, и звук постепенно стихал по мере того, как они возвращались на главную дорогу.


Мы с Урсулой одновременно посмотрели на тикающую бомбу, а затем друг на друга. Урсула прикусила нижнюю губу и покачала головой. «Я должна была убить Рихтера, как только узнала его».


«Остынь», - сказал я. «У нас осталось меньше пятнадцати минут. Это не оставляет много времени для глубоких размышлений».


«Я не могу пошевелиться», - сказала Урсула, стучая наручниками по батарее.


«Попытайся расслабиться», - спокойно сказал я ей. «Ваше беспокойство может быть заразным, и мне нужно кое-что придумать».


Проклятое тиканье бомбы на столе было похоже на то, как наши сердца забились в последний раз. Я отключился и повернулся, чтобы посмотреть на решетку позади меня. Я натянул ту, к которой был прикреплен, и она согнулась, а затем отскочила назад. Я нахмурился и потер цепочку наручников о перекладину. Он издал мягкий звук, не такой резкий, скрипящий, как металл. В конце концов, прутья были не из металла, а из дерева, окрашенного под черное железо. Потом я вспомнил Хьюго. Они не нашли Хьюго, мой стилет.


Надежда закипела в моей груди и заставила мой кишечник сжаться еще больше. Я пошевелил правой рукой, но ничего не произошло. Я был сильно затруднен в своих движениях. Я повернулся лицом к Урсуле и откинулся от тонкой деревянной перекладины.


"Что ты делаешь, Ник?"


«Пытаюсь спасти наши жизни», - коротко сказал я. У меня не было времени на болтовню.


Я снова пошевелил рукой, и Хьюго соскользнул мне на ладонь. Я поставил нож так, чтобы моя рукоять была крепкой. Резко повернув запястье, я сумел нанести острый край лезвия Хьюго на деревянную перекладину прямо под руками. Я разрезал пруток и почувствовал, как лезвие ножа вонзилось в дерево. Дерево было твердым, но нож


был заточен до тонкой кромки для резки. Я сделал небольшие строгие движения лезвием и почувствовал, как от него отваливается пара сколов.


Я взглянул на Урсулу. «Я пытаюсь расколоть этот проклятый брусок», - объяснил я. Я не видел циферблата на бомбе. "Сколько там времени?"


«Чуть больше десяти минут», - сказала Урсула, вытянувшись, чтобы увидеть циферблат.


«Господи», - сказал я, злой, что прошло так много времени.


Я резал. Я не хотел прорезать всю планку. Я просто хотел его ослабить. На полу было много сколов. Я перестал рубить и сильно дернул штангу. Раздался легкий треск, но дерево не сломалось. Наручники теперь глубоко врезались в мои запястья. Я вырезал еще немного, пока, наконец, не почувствовал глубокую трещину в дереве. Я собрался с силами, чтобы пережить давление на запястья, и посмотрел на Урсулу.


«Время», - сказал я.


«Шесть минут».


Я подставил ноги под себя и потянул изо всех сил. Раздался громкий треск, когда деревянный брус раскололся. Я рухнул головой на пол и чуть не ударился о стол, на котором лежала бомба.


Мои руки все еще были скованы сзади, но я с трудом поднялась на ноги. Я чувствовал кровь на своих запястьях. Я встал у стола, чтобы посмотреть на бомбу. Если бы я знал Рихтера, а я думал, что начинаю, он бы устроил бомбу так, чтобы любое ее сотрясение, например, поднятие ее, привело бы в действие раньше времени. Я наклонился, чтобы проверить проводку, и убедился, что был прав. Мне пришлось либо обезвредить бомбу, не перемещая ее, либо как-то освободить Урсулу от радиатора.


Бомба должна была взорваться, когда минутная стрелка показала полчаса, а оставалось всего четыре минуты. У меня было мало времени.


«Мы должны избавить тебя от этой штуки», - сказал я, повернувшись к Урсуле. «Я не могу переместить бомбу».


"Но как я могу освободиться?" - спросила она, пытаясь скрыть панику в голосе.


Я наклонился и осмотрел, как она была прикована к металлу. Был только один способ освободить ее - вскрыть замок наручников. Но для этой операции потребуется несколько минут, даже если бы я держал руки перед собой. Я сунул Хьюго в задний карман брюк; Мне бы это не понадобилось. Затем внимательно осмотрел радиатор.


Труба из подвала, соединяющая радиатор, вся заржавела. Выглядело так, будто радиатор не использовался много лет. Кроме того, пластины, прикрепляющие радиатор к деревянному полу, выглядели старыми и ослабленными.


Я отступил и осмотрел сцену с небольшого расстояния. Радиатор был помещен примерно в 30 см от стены. Там было достаточно места для того, что я задумал. Я расположился прямо перед батареей и взглянул на Урсулу.


«Соберись», - сказал я. «Я собираюсь дать этой штуке сильный удар».


«Хорошо, Ник, - сказала она.


Я взглянул на часы. Оставалось две минуты. Подняв ногу и согнув колено, я злобно ударил правой ногой по батарее.


Когда я подключился, раздался треск металла и дерева, и Урсулу отбросила назад к радиатору. Я слышал, как она издала резкий горловой звук. Когда я посмотрел, чтобы увидеть результаты, я обнаружил на полу кучу ржавчины. Радиатор полностью оторвался от трубы и прислонился к стене. Пластины, которые держали его на полу, были оторваны, но к ним все еще оставалось гнилое дерево. Одна из пластин все еще прилипала к деревянному полу у якоря, поэтому я снова выбросил ее и полностью освободил.


Урсула была в синяках и покрылась ржавчиной.


«Боюсь, тебе придется тащить свой конец этой штуке», - сказал я ей. «Вставай. Быстро».


Она с трудом поднялась на ноги, поднимая за собой один конец радиатора. Для нее это было тяжело, но адреналин у нее тек. Я двинулся боком, схватился за другой конец руками в наручниках и поднял радиатор до уровня бедер. Я посмотрел на часы на бомбе. Осталось меньше минуты.


Я сказал. - "Бежим!" "За дверь!"


Урсула выскочила из открытого дверного проема, все еще цепляясь за большой кусок металла в форме гармошки. Я последовал за ней, идя почти задом наперед.


«Иди очень быстро», - сказал я. «Не беги. Нам нужно пройти не менее пятидесяти ярдов. До той ямы в земле».


Она повиновалась приказам, кряхтя и вспотев. Это было чертовски неловко. Однажды Урсула упала на колени, а я чуть не потерял конец радиатора. «Вставай», - сказал я спокойным голосом.


Она сделала. Часы в моей голове сказали мне, что у нас всего около пятнадцати секунд. Мы быстро двинулись к неглубокой впадине в поле, прилегающем к дому, и наткнулись на нее. Как только мы упали на землю, раздался оглушительный взрыв.


разорвав спокойный день позади нас.


Ударные волны повредили мои уши и рассыпали волосы нам по лицам. Затем на нас обрушился клубок грязи и мусора. Вокруг нас сыпались большие тяжелые бревна. Через мгновение все закончилось, и мы посмотрели в сторону дома. Большое облако дыма клубилось к небу, и то немногое, что осталось от коттеджа, пылало.


«Боже мой», - воскликнула Урсула, очевидно представляя, что случилось бы с ней, если бы радиатор не вышел из строя. Ее светлые волосы были взлохмачены, а лицо было в грязи.


«Нам повезло», - сказал я.


Я схватил Хьюго и подошел к концу радиатора Урсулы, чтобы начать взламывать замок на ее манжетах. На это ушло более десяти минут. Когда она наконец освободилась, она долго потерла запястья и глубоко вздохнула. Затем она принялась за работу с Хьюго, чтобы снять мои наручники. На это у нее ушло примерно столько же времени, с освобожденными руками. Мои запястья были порезаны наручниками, но кровь уже покрывала раны.


"Что теперь, Ник?" - спросила Урсула.


«Теперь мы направляемся к перевалу Драгоман после Рихтера».


«У них есть преимущество перед нами», - сказала она. «И у нас нет машины. Они взяли некоторые детали от Lamborghini».


«Я знаю», - сказал я, взглянув на итальянскую машину возле дома. Часть его стекла была разбита, и краска слетела с одной стороны взрывом. «Но Рихтер ясно дал понять, что возвращается на борт Восточного экспресса на перевале. Он намерен пересечь границу с Болгарией в Димитровграде. Так что нам не нужно беспокоиться о том, чтобы добраться до Црвени Крст, когда Рихтер туда доберется, но до отправления поезда. Это может быть возможно, если мы сойдем на главную дорогу и сразу же поймаем машину ».


«Тогда пойдемте», - сказала Урсула.


Двенадцатая глава.


Это был настоящий поход к дороге. Урсула не жаловалась, но я мог сказать, что напряжение последних двадцати четырех часов сказывалось на ней. Примерно через полчаса после того, как мы покинули место горящего коттеджа, мы достигли единственной дороги, проходящей через эту часть страны.


«Это выглядит довольно одиноко», - сказала Урсула.


Дорога тянулась ровно вдоль речной долины в обоих направлениях, насколько хватало глаз, но машин на ней не было. Было так тихо, что трудно было поверить, что когда-либо проезжает какой-либо транспорт.


«Это заставляет меня забыть о Рихтере и просто наслаждаться тишиной и покоем», - сказал я.


«Да», - согласилась Урсула. Она пошла и села на травянистый берег у дороги, и я присоединился к ней там.


Урсула откинулась на высокой траве, подперев под себя локти. Она закрыла глаза и прислушалась к птице в ближайшем поле. Это был мягкий солнечный весенний день с расслабляющей магией в благоухающем воздухе. Рядом шептала группа тополей, зеленые бутоны, украшающие их кружевные ветви, и ветер, который двигал деревьями, также мягко колыхал высокую траву в поле, параллельном дороге. Это был тот день, место и такая компания, которые заставляют агента задуматься, что, черт возьми, он делает в своей конкретной профессии.


Короткая темная юбка Урсулы задиралась вокруг ее бедер, и лежа там она выглядела очень хорошо. Спальня - не единственное идеальное место для занятий любовью, как я обнаружил в других счастливых случаях. Часто нахожу идеальное место в самых неожиданных обстоятельствах. Но эта возможность, учитывая, что мы с минуты на минуту надеялись на машину, была менее чем благоприятной.


«Ник! Это машина!» Урсула указала.


Это был седан Citroen, приближающийся к нам на большой скорости.


«Хорошо», - сказал я. «Я постараюсь это остановить». Я вылез на проезжую часть и махнул руками по широкой дуге. Машина сразу же начала замедлять ход и через мгновение перевернулась на обочину рядом с нами.


Внутри находились двое молодых итальянцев, которые сами направлялись к границе.


"Вы собираетесь добраться до Црвени Крст на перевале Драгоман?" Я спросил.


Оба они были худыми молодыми людьми с длинными волосами. Водитель взглянул на Урсулу, и ему, видимо, понравилось то, что он увидел. «Мы обязательно поедем в Црвени Крст», - сказал он с сильным акцентом. «Пожалуйста, садитесь».


Мы сделали это, и машина с ревом помчалась по шоссе. Я был рад, что им нравилось быстро ездить, потому что у нас было мало времени. Фактически, мы могли уже упустить шанс попасть туда вовремя.


Поначалу молодые люди заигрывали с Урсулой. Предложили коньяк и хотели остановиться отдохнуть. Но когда они увидели, что Урсула не любила групповой секс, они снова начали наслаждаться солнечным днем. Мы прибыли в горную деревню Црвени-Крст, куда, несомненно, направлялся Рихтер, около двух часов дня. Итальянцы отвезли нас прямо на вокзал, и мы


горячо поблагодарил их за поездку. Затем мы с Урсулой вошли внутрь.


Это было небольшое место, и оно выглядело совершенно серым, как большинство станций этой линии в Югославии. Мы быстро осмотрели зал ожидания и увидели, что ни Рихтера, ни двух его приспешников там не было. Взглянув на платформу станции, я увидел, что поезд удаляется.


«Давай, - сказал я Урсуле.


К тому времени, как мы вышли, поезд уже был в конце платформы, набирая скорость. Это был Восточный экспресс.


"Черт!" Я сказал.


Я посмотрел вниз, в конец здания, на открытую площадку, где стояла пара машин, и увидел «Фиат», на котором Рихтер ехал из загородного дома под Белградом.


«Смотри», - сказал я. «Его машина. Он в этом поезде».


Я схватил Урсулу за руку и потащил ее за собой, пока бежал по платформе к машине.


"Что мы делаем, Ник?" - спросила она, пока мы бежали.


«Мы собираемся достать Белградского мясника», - сказал я ей.


Мы остановились у Фиата, и я посмотрел на трассу. Мне нужно было успеть на тот поезд. Если Рихтер попадет в Болгарию, мои шансы заполучить его и радио были действительно малы. Там он получит всю необходимую помощь КГБ.


Я прыгнул в низкую спортивную машину и ухватился за провода под приборной панелью. Поезд медленно исчезал за поворотом пути. Я соединил провода, и двигатель заработал.


"Садись и поехали!" Я крикнул Урсуле сквозь шум машины.


Я перебрался на пассажирское сиденье, а Урсула села за руль.


Я указал на место, где «Восточный экспресс» исчезал за поворотом дороги.


Я сказал."Следуй за этим проклятым поездом!"


Она взглянула на меня всего секунду. Затем машина вылетела из стоянки и направилась вдоль обочины трассы.


Я посмотрел вперед и увидел, что, хотя по обеим сторонам трассы возле деревни был крутой берег, там было место для узкой спортивной машины, если Урсула могла достаточно хорошо управлять.


«Перейди на другую сторону трассы на этом перекрестке здесь», - сказал я ей, когда мы натыкались левыми колесами на шпалы. «Я хочу быть рядом с поездом, если мы его поймем».


Она сделала, как я ей сказал, и теперь мы поехали по левой стороне трассы. Глаза Урсулы расширились, когда она изо всех сил пыталась удержать контроль над машиной. Стяжки под колесами справа сильно сотрясали машину, а под другими колесами образовывались выбоины, но Урсула держала Fiat на обочине гусениц. Через мгновение поезд снова был в поле зрения, и мы уже приближались к нему.


«Быстрее», - убеждал я ее.


Урсула нажала на педаль газа, и мы устремились вперед. Поезд находился всего в нескольких ярдах. Он скользил плавно по сравнению с нашей собственной дикой поездкой. Мы наехали на кочку, и машина свернула налево. На мгновение мне показалось, что мы идем по набережной. Но Урсула боролась за контроль, и, наконец, мы снова пошли хорошо. Задняя площадка вагона-ресторана была теперь в пределах двадцати футов. Я открыл дверь фиата и взглянул на Урсулу.


«Когда я сяду на борт, возвращайся в город и жди меня на станции. Я постараюсь забрать его живым, если он мне позволит».


Она отчаянно кивнула, ее суставы побелели на руле. Я бросил на нее последний взгляд и встал на ступеньку открытой двери машины. Мы стояли у задней платформы поезда. Открытая дверь машины не позволяла нам подойти слишком близко, но мне нужна была еще одна нога.


"Ближе!" Я крикнул ей в ответ.


Вагон натыкался, свернул и отъехал от поезда. Затем мы оказались прямо напротив поезда, открытая дверь с лязгом ударилась о конструкцию платформы. Было сейчас или никогда. Я перепрыгнул через четыре фута мчащейся земли, схватился за перила платформы и схватился за нее. Я подтянулся на платформе и перелез через перила. Затем я оглянулся и увидел, что Урсула уже тормозит машину. Я помахал ей, и она мигнула фарами, медленно двигаясь к следующему перекрестку.


Я поправил одежду и убрал волосы со лба. Я поднялся на борт, не убив ни себя, ни Урсулу. Теперь мне нужно было найти Ганса Рихтера, прежде чем мы дойдем до границы.


Я вошел в вагон-ресторан и внимательно посмотрел на лица тех немногих, кто пришел выпить после обеда. Никто из них не был Рихтером или его людьми. Я двигался по вагону небрежно, словно просто гулял по поезду. Если бы кондуктор остановил меня ради билета, я мог бы купить его на борту - может быть, билет второго класса, но мне было все равно, потому что я не ожидал расслабляться и насладиться этой поездкой.


Я медленно прошел через две спальные вагоны, ища любые признаки


Рихтера, но я ничего не видел. В общих вагонах я тоже ничего не видел. В поезде я видел только лица счастливых путешественников. Если Рихтер был на борту, он играл осторожно и скрывался. Ему, вероятно, удалось достать одно или несколько спальных купе для себя и его людей, и они будут внутри них, ожидая перехода в Болгарию в Димитровграде.


Однако было преимущество, которое я получил с тех пор, как испытал последний поезд. Теперь я был уверен в личности Ганса Рихтера и знал, как он выглядел. Я мог бы описать его проводникам поезда.


Мне потребовалось десять минут, чтобы найти носильщика, но когда я это сделал, он мне очень помог.


«Дайте-ка посмотреть, - сказал он по-сербо-хорватски, - я полагаю, что такой человек, как вы описываете, сел на борт в Црвени-Крст. Да, теперь я вспомнил. Я только что видел, как этот парень входил в отсек 8 в следующем спальном вагоне».


Через мгновение я остановился у двери отсека 8. Я вытащил Вильгельмину и мысленно подготовился ко всему, что могло случиться. Я сказал себе, что на этот раз Ганс Рихтер не уйдет; он не собирался оставлять этот поезд живым. Я на мгновение отошел от двери, поднял правую ногу и жестоко пнул ее.


Дверь в купе врезалась, и я последовал за ней. «Люгер» был готов к стрельбе. Я остановился прямо у двери и осмотрел интерьер. Он был пуст.


Я быстро вошел и закрыл за собой дверь. Мое предположение о том, что Рихтер взял два или более отсека, несомненно, было верным. Он, вероятно, приобрел другое купе на имя кого-то из других людей, и он, вероятно, был там прямо сейчас, планируя свой следующий шаг по продаже спутникового монитора в Софии.


Я огляделась. Багажа и радио не было, но на койке лежала куртка. Это та самая, в которой раньше был Рихтер.


Я мог бы подождать его здесь или попытаться найти, где он и его люди прячутся. Я повернулся к койке и откинул одеяло, чтобы убедиться, что он не спрятал где-то там радио. Пока меня отворачивали от двери, я услышал щелчок ручки. Я резко повернулся к звуку, когда потянулся за перезаряженным «Люгером».


В дверях стоял агент Topcon со сломанным носом, а его высокий компаньон шел прямо за ним.


Мужчина со сломанным носом потянулся за пистолетом, но я его избил. Пока его рука была в куртке, уродливое дуло Вильгельмины уже указывала на его удивленное лицо. Его высокий товарищ даже не попытался.


«Убери руку из пальто. Осторожно», - сказал я.


Он сделал.


«Теперь вы оба, войдите внутрь».


Я отступил на два шага и вошел в купе. Я приказал высокому мужчине закрыть за собой дверь. Когда он это сделал, я осторожно обезоружил обоих.


"Как ты сделал это?" - спросил сломанный нос. "Как ты выбрался из коттеджа?"


«Неважно, - сказал я, удерживая их обоих перед собой. "Где Рихтер?"


«А», - усмехнулся высокий мужчина. «Вы пошли не за теми людьми, мой друг. Он не сел в этот поезд».


Он был мне ближе всех. Я ударил «Люгером» сбоку по его голове и отключил. Он хмыкнул и упал на стену купе.


Я спросил.- "Вы хотите попробовать врать еще раз?"


Высокий мужчина был потрясен и ошеломлен. Другой говорил за него. «Он на борту», - сказал он. «Но мы не знаем где. Мы оставили его на другом конце поезда».


«Это купе для одного человека», - сказал я. "Вы двое взяли отдельное купе?"


Мужчина со сломанным носом заколебался, а высокий мрачно посмотрел на него. "Да."


"Какой номер?"


"Не говори ему!" - громко крикнул высокий мужчина. Я ударил его ногой в голень, и он закричал.


"Хорошо?" Я спросил другого.


«Это следующее купе», - мягко сказал мужчина, ткнув большим пальцем в стену.


"Дурак!" - сказал высокий мужчина сквозь зубы.


«Ладно, поехали, - сказал я. «На платформу. Выходи».


Тот, у кого сломан нос, открыл дверь и вышел в коридор, а я толкнул высокого за ним. В коридоре никого не было, поэтому я не подпускал «Люгер».


«Двигайся», - приказал я, вонзив пистолет в ребра высокого человека.


Через мгновение мы достигли платформ между машинами. Я стоял позади них и держал «Люгер» на них. «Хорошо, прыгай», - приказал я.


Они пристально посмотрели на меня.


«Поезд движется очень быстро», - сказал вооруженный преступник.


«Не так быстро, как пуля из этого ружья», - предупредил я его.


После недолгого колебания головорез со сломанным носом открыл дверь и прыгнул. В следующее мгновение высокий мужчина бросился отчаянно на меня.


Я встретил атаку стволом люгера, сильно ударив его по животу. Он застонал и без сознания тяжело упал на металлический пол у моих ног. Я убрал «Люгер» в кобуру, потащил его к открытой двери и сбросил с поезда.


Я видел, как его обмякшее тело ударилось о гравий, а затем скрылось из виду в высокой траве. Ему, вероятно, было лучше, чем если бы он был в сознании, но в любом случае я бы не стал тратить на это много сна. В конце концов, он пытался разнести меня на мелкие кусочки.


Теперь был Рихтер. Он был в этом поезде, и мне нужно было его найти. Я с нетерпением ждал этого.


Тринадцатая глава


Выбора не оставалось. Скоро поезд подъедет к Димитровграду и въедет в Болгарию, и тогда моя работа станет намного сложнее. Я не мог просто сидеть сложа руки и ждать, пока Рихтер покажется. Пришлось методично обыскать спальные отсеки, стуча во все двери. Такая тактика могла вызвать у меня проблемы с носильщиком, но я должен был рискнуть.


Я решил зайти в дальний конец первого спального вагона, тот, что ближе к передней части поезда. Я начинал поиски с дальнего конца и пробирался обратно через оба вагона. Но этот план внезапно стал совершенно ненужным. Когда я добрался до точки примерно на полпути через первый спальный вагон, дверь купе открылась, и в коридоре всего в нескольких футах от меня был Ганс Рихтер, уставившийся на меня, как на привидение.


"Вы!" - прошипел он.


Я заметил, что он нес радио.


«Давай, Рихтер, - предупредил я. «Вы не доберетесь до Софии сейчас».


Но у Рихтера были другие идеи. Он пробормотал что-то себе под нос по-немецки, затем развернулся и побежал по коридору прочь от меня.


Он направлялся к спальному вагону, который я только что оставил, к концу поезда. Поезд был слишком переполнен, чтобы пытаться выстрелить. Вместо этого я бросился в погоню.


Через несколько мгновений Рихтер оказался на задней платформе поезда. Он зашел настолько далеко, насколько мог в этом направлении. Когда я подошел к двери с пистолетом, он меня ждал. Дверь захлопнулась напротив меня, когда я попытался пройти через ее проем на платформе. Я почти потерял равновесие, когда дверь ударилась мне в грудь и руку. Рихтер сильно ее толкнул. Я осторожно шагнул в дверной проем и увидел, как Рихтер исчезает по лестнице, ведущей к крыше машины.


"Сдавайся, Рихтер!" - крикнул я сквозь шум поезда. Но он исчез из поля зрения.


Казалось, что делать было нечего, кроме как следовать за ним.


Я перегнулся через рельсы, глядя вверх по лестнице, и как раз вовремя увидел, как Рихтер целился мне в голову из небольшого бельгийского револьвера. Он выстрелил, я нырнул назад, и пуля попала на мчащуюся землю под колесами. Затем Рихтер двинулся по крыше вагона к передней части поезда.


Я быстро взобрался на лестницу и забрался на верх вагона. Рихтер был уже в дальнем конце, перепрыгивая из вагона-ресторана к последнему спальному вагону. Он на мгновение потерял равновесие, приземлившись на крышу следующего вагона, но удержался.


Я побежал за ним по крыше вагона-ресторана. Когда я добрался до конца, я, не останавливаясь, перепрыгнул расстояние между ним и спальным вагоном и продолжил бежать.


Рихтер повернулся и еще два раза выстрелил в меня. Я увидел, как он прицелился, и пригнулся. Оба выстрела прошли мимо, хотя второй прогрыз крышу вагона под моими ногами. Я открыл ответный огонь с "люгера", но, поезд двигался под нами, я тоже не смог прицелиться, и пуля безвредно пролетела мимо головы Рихтера. Потом он снова побежал.


Рихтер перепрыгнул еще одно место между вагонами. Он становился лучше в этом. Я последовал за; мы побежали и перепрыгнули через еще несколько вагонов. Рихтер подходил к передней части поезда.


Когда Рихтер сделал еще один прыжок между вагонами, поезд свернул, и он упал на одно колено. Когда он повернулся и увидел, что я приближаюсь к нему, он снова нацелил маленький револьвер и сделал еще два выстрела. Я рухнул на крышу следующего вагона, и пули разъели дерево на надстройке рядом с моей головой и рукой. Рихтер в третий раз нажал на курок револьвера, но ничего не произошло. Затем он сердито бросил в меня пистолет. Он отскочил от крыши машины и исчез за краю.


Рихтер снова повернулся и побежал. Я встал, сунул «люгер» в кобуру и последовал за ним. Потом я увидел впереди ткацкий станок на склоне горы и зияющее в нем черное отверстие - туннель. Поезд врезался в туннель, и Рихтер лег как раз вовремя, когда его вагон исчез в темноте. Я тоже бросился лицом вниз, и тогда я погрузился в темноту. Через мгновение я увидел, как растет диск света


на другом конце и снова вышел из черной трубы на дневной свет.


Рихтер уже приближался к паровозу. Я встал и побежал за ним. Я хотел помешать ему вернуться в поезд. Он прыгнул на первый вагон за паровозом и продолжил движение. Когда я спрыгнул, поезд покачнулся на крутом повороте пути. Я упал вправо и чуть не соскользнул с крыши машины.


Я подождал, пока рельсы снова не выпрямятся. Затем я двинулся к Рихтеру. Поезд снова покачнулся по неровной дороге, когда Рихтер приблизился к передней части вагона. Он упал и уронил радио. Оно заскользило к краю крыши вагона, но Рихтер схватил его, прежде чем оно упало .


Рихтер был теперь впереди вагона. Он смотрел на паровоз, пока я приближался, чтобы сократить небольшое расстояние между нами. Он решил не прыгать к паровозу и вместо этого подошел к лестнице, ведущей через борт машины. Я добрался до него, как только он ступил на него.


Я схватил его изо всех сил и потащил на крышу вагона. Он впился в меня взглядом, пытаясь вырваться на свободу.


"Отпусти меня!" он закричал. «Неужели вы думаете, что я создал все это зря?»


Его слова были почти унесены ветром, прежде чем я успел уловить, что он говорил. Но его глаза сказали мне все. Я добивался успеха там, где все остальные терпели поражение, и Ганс Рихтер в конце концов оказался в ловушке. За несколько коротких дней я стал его врагом.


Я ударил кулаком по его квадратному лицу и сломал ему нос.


Рихтер упал на крышу движущейся машины. Сельская местность скользила под нами с головокружительной скоростью. Я снова схватился за него, но он пнул и выбил мои ноги из-под меня, и я упал рядом с ним и перекатился на самый край крыши.


Я взглянул на заросли земли подо мной, схватившись за край крыши руками и ногами. Пока я медленно уходил от края, Рихтер снова встал на ноги. Когда я повернулся, чтобы подняться, он ударил меня ногой по голове.


Я уклонился от удара, и Рихтер снова потерял равновесие и упал на колени. Мы оба вместе с трудом поднялись на ноги, но на этот раз у меня было преимущество. Я ударил его кулаком по животу, и он согнулся пополам. Затем я сильно ударил его по голове и повторил удар. Он отшатнулся и чуть не упал снова.


Теперь я был между Рихтером и передним краем крыши вагона. Последним отчаянным усилием он направил радио мне в голову. На этот раз я увидел, что он приближается, и отступил, когда Рихтер подошел ко мне. Импульс его атаки пронес его мимо меня к концу машины и над ней. Когда он пролетел, я схватил рацию и вырвал ее у него из рук. Рихтер рухнул на открытое пространство между машиной и паровозом.


У меня не было шанса спасти его. Я чуть не перевернулся, когда схватился за радио. В другой момент Рихтер упал между вагоном и паровозом, а затем ударился о шпалы внизу. За доли секунды вагоны перекатились через его смятую фигуру.


Зрелище было не из приятных. Рихтер даже не успел закричать. Тело скрылось под движущейся машиной. Затем, когда я оглянулся, я увидел оторванную ногу и другую часть тела, которую невозможно было опознать, упала с гусеницы. Белградский мясник был зарублен.


Поезд замедлял. Мы явно приближались к Димитровграду, и я не мог попасть в этот поезд, когда он туда приехал. Я спустился по лестнице, которую Рихтер пытался использовать ранее, и когда поезд замедлился еще больше, я прыгнул на мчащуюся землю.


Я пыталась держать ноги под собой, но не мог. Я дважды перевернулся с ног на голову, соскребая плоть и рвущие ткань, пока катился. Затем я чудом оказался на спине у подножия небольшой насыпи и увидел, как смотровая площадка поезда отступает по рельсам.


Я нащупал сломанные кости, но не нашел. Я потерял радио, но оно находилось в пятнадцати футах от меня. Я подошел к нему, и в свете позднего полуденного солнца открыл его сзади и заглянул внутрь. Вот оно, как я и пришел к выводу, встроено в радио, так что оно выглядело как часть схемы - устройство спутникового мониторинга.


Я закрыл радио и покачал головой. Моя левая рука и щека горели в том месте, где они были натерты гравием вдоль дорожки. Я вытер лицо платком и посмотрел на рельсы в сторону того места, где Рихтер упал с поезда. Там была хорошая миля или около того, и я ничего не видел.


Примерно в тридцати ярдах отсюда тянулся ряд параллельных рельсов, и по ним приближался медленный поезд. Он шел в том направлении, откуда я только что пришел, в сторону перевала Драгоман. Где-то впереди этот поезд перейдет на главный путь.


Это был большая удача для меня,


потому что это вытащит меня из этого района в спешке и таким образом, чтобы я мог избежать властей. Я быстро перешел на другие пути. Через мгновение поезд двигался мимо меня, постепенно увеличивая свою медленную скорость. Я подождал, пока подойдет последняя машина, один из нескольких вагонов второго класса, а затем начал бежать так быстро, как мог. Я ухватился за перила ступенек на задней платформе и держался, и поезд выдернул мои ноги из-под меня. Мгновение спустя я стоял на платформе с рацией Ганса Рихтера в руке и смотрел, как вдаль ускользает пейзаж вокруг Димитровграда.


Менее чем за пять минут поезд миновал то место, где Мясник встретил подходящую смерть. Я увидел что-то похожее на кучу старой одежды, лежащую между рельсами, но обрывки не были идентифицированы как личность. Остальная часть Рихтера лежала где-то по ту сторону рельсов. Я долгое время задумчиво смотрел на кучу, а потом она исчезла из виду.


Урсула будет недовольна тем, что Рихтера не привезли в Бонн для суда. Но в конце его уродливой карьеры наступило своего рода справедливость - своего рода жестокая расплата.


Мы с Урсулой проведем сегодня ночь в какой-нибудь маленькой комнатке в Црвени Крст. Я касался ее тела, и мы думали только о тех теплых моментах вместе.


Мы заслужили на это право.


Fueled by Johannes Gensfleisch zur Laden zum Gutenberg