# Обратный отсчет до Армагеддона

Ник Картер

Картер Ник


Обратный отсчет до Армагеддона


Countdown to Armageddon


Перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне


Глава первая


Сквозь щель в занавеске пробивался луч заходящего мексиканского солнца. Ник Картер моргнул одним веком и в следующее мгновение уже бодрствовал, как кот. У него были открыты не только глаза, но и все остальные чувства функционировали, сообщая ему о текущей ситуации.

Он находился в роскошной квартире Александры Драгос, расположенной на первом этаже над ночным клубом «Серрио» на окраине посольского квартала в южной части Мехико. Клиентами клуба были в основном сотрудники различных посольств мексиканской столицы, а также туристы и состоятельные бизнесмены.

Александра Драгос управляла клубом твердой рукой уже десять лет. Восемь из этих лет она также получала зарплату от американской секретной службы. Ночной клуб, подобный клубу Черрио, был не самым худшим местом для прослушивания.

Картер и раньше работал с Александрой. Они были друзьями. Настолько хорошими друзьями, что через два часа после своего приезда в город десять дней назад он уже переехал в ее отдельную квартиру.

Картер прислушивался к медленному, ритмичному дыханию обнаженной женщины, сидевшей рядом с ним на широкой двуспальной кровати. Скрепя сердце, он свесил ноги с края кровати и босиком скользнул по толстому ковру к окну, чтобы взглянуть сквозь щель на улицу. По пути он автоматически взял пачку сигарет и зажигалку с прикроватной тумбочки и закурил свою первую сигарету за день еще до того, как дошел до окна.

Десять дней. Вот уже десять дней он жил с этой прекрасной, страстной женщиной, пока работал барменом в клубе этажом ниже по вечерам. Десять дней он ждал, что что-нибудь произойдет.

Ожидание было неотъемлемой частью любой разведывательной работы, но Картеру оно все равно не нравилось.

Дэвид Хок, глава AXE, сверхсекретной разведывательной организации США, недвусмысленно дал ему понять ситуацию во время разговора в его кабинете в штаб-квартире AXE в здании Amalgamated Press & Wire Services на площади Дюпон-Серкл в Вашингтоне, округ Колумбия.

– Мэйфлауэр был завербован восемь лет назад, Ник. Он был для нас полезным «кротом», сначала в Москве, затем в Риме, а теперь в Мехико. Будучи криптографом в посольствах в Риме и Мехико, он имел доступ к бесценной информации.

Но теперь Мэйфлауэр чувствовал, как сжимается петля вокруг него, и хотел «вырваться». Картера выбрали, чтобы вызволить его из плена и благополучно доставить в Вашингтон, благодаря его глубокому знанию Мексики и тесной дружбе с Александрой Драгос.

— У нас проблема, — сказал Хок. — Они явно понимают, что что-то не так, даже если еще не выявили «крота». Они будут начеку.

Проблема, конечно, заключалась в том, что русские попытались бы избавиться и от «крота», и от человека, который должен был вывести его из игры. Это была еще одна веская причина, по которой Картер был избран. Он не позволил бы себя устранить. Напротив, тот, кто попытался бы это сделать, рисковал бы сам быть «устраненным».

– Конечно, Мэйфлауэр попытается любыми способами собрать как можно больше информации, прежде чем совершить прыжок. Мы знаем, что у них есть какой-то проект, о котором Мэйфлауэр что-то знает. Разумеется, это делает еще более важным вытащить его невредимым.

Его первоначальным контактом в Мехико, передавшим его призыв о помощи, была та же самая Александра Драгос, которая всегда обеспечивала распространение доступной ему информации.


Однако была одна небольшая проблема — никто не знал, кто такой Мэйфлауэр . Это было оговорено ещё с тех пор, как его завербовал агент ЦРУ в Москве. Его анонимность необходимо было сохранить.

Для Картера это был рискованный момент. Предположим, «Мэйфлауэр» уже был захвачен, и русские подбросили ему фальшивого перебежчика. Картер мог очень легко осознать это только тогда, когда было бы уже слишком поздно.

Солнце уже приближалось к полудню. Картеру пора было спуститься вниз и открыть бар. Работа бармена была для него спасением во время пребывания в Мехико, и сегодня ему предстояла ранняя смена.

Он потушил сигарету в пепельнице и вернулся в постель, чтобы одеться. Женщина на кровати, похоже, это почувствовала, потому что, хотя он и не издал ни звука, она проснулась.

— Доброе утро, — пробормотала Александра Драгос, потягиваясь, как ленивая кошка. — Так рано?

– Время ужина. Мне нужно кое что заказать.

– Черт! Она перевернулась на бок и приподнялась на локте, видимо, не замечая, что сбросила простыню и лежит на кровати совершенно голая. Ее каштановые волосы мягкими волнами упали на лоб, и она небрежно откинула их назад рукой.

У Александры Драгос было всё, чего можно пожелать: тёмные, миндалевидные, слегка раскосые глаза, оливковая кожа и очень соблазнительная фигура с идеальными изгибами. А её зубы выглядели как на рекламе зубной пасты.

«Сегодня может стать знаменательным днем», — сказала она.

– Будем надеяться.

Она скривилась. – Тогда ты уезжаешь, и может пройти еще два года, прежде чем я тебя снова увижу.

Загорелое лицо Картера озарилось улыбкой. «Тебе никогда не нужно бояться оставаться одной, Алекс».

Она ответила на смех и высунула маленький розовый кончик языка. «Я достигла того возраста, когда качество для меня важнее количества», — сказала она с нежностью. «А может, позвоню Педро и попрошу его?» Выбрать раннюю смену? Я всё ещё босс, и я всегда могу сказать, что вы опоздаете на полчаса.

Картер слегка покачал головой. На его лице читалось задумчивое выражение. «Два года», — пробормотал он. «Примерно столько же, сколько вы командуете « Мэйфлауэром ». Удивительно, что вы его еще не видели».

Она пожала плечами. – На самом деле, ничего странного. В конце концов, он выявил двух «кротов» в ваших организациях.

– Вы вообще уверены, что это «мужчина»? В российском посольстве девять специалистов по расшифровке кодов. Трое из них – женщины.

Она решительно покачала головой. – Никогда в жизни. Моя женская интуиция подскажет мне, имею ли я дело с женщиной. Можете смело ей доверять.


Было уже четыре часа. Офисы вокруг закрывались, и это вызвало определенный ажиотаж в баре. Картер знал, что суета будет продолжаться примерно до шести. Затем женатые отправятся домой к своим женам и ожидающему их ужину, а неженатые — на вечернюю охоту.

К этому моменту прибыл и другой бармен, Педро. Александра спустилась вниз и медленно переходила от столика к столику, обмениваясь остроумными замечаниями со знакомыми гостями. Две официантки в коротких юбках ловко скользили между столиками, принимая заказы, подавая напитки и стараясь по возможности избегать прикосновений. Из встроенных динамиков звучала мексиканская музыка, но разговоры вокруг велись на семи-восьми разных языках.

Агент AXE заметил его, как только тот вошел. Он был невысокого роста, крепкого телосложения, со средней длины очень жесткими черными волосами, зачесанными назад. Лацканы его мятого пиджака были немного слишком широкими для современной моды, рубашка — слишком яркой, а галстук был небрежно завязан.

У него был угрюмый рот и бесстрастные глаза. А ещё у него был уродливый красный шрам, тянувшийся от правого уха. вниз по его не совсем чистой шее и исчез под потрепанным воротником рубашки.

Его звали Грипон Маленков. Будучи болгарином по происхождению, он давно привлек внимание Москвы и был завербован в КГБ.

Специализацией Маленкова были убийства. Он был из тех людей, которым нравилось убивать. Шрам на шее он получил четыре года назад на лодке на Дунае недалеко от Будапешта, где пытался убить двух агентов. Одной из них была англичанка, женщина-агент МИ-6, с которой ему, к несчастью, удалось связаться. Другим был Ник Картер. Именно стилет Хьюго, принадлежавший Картеру, оставил ему шрам, после чего он сбежал, прыгнув в реку. Картер надеялся, что утонул.

Сразу за дверью Маленков остановился и обвел взглядом комнату. Его взгляд резко остановился на Картере, но агент AXE все еще чувствовал, что узнавание было неполным.

Конечно, в Будапеште у Картера не было печальных усов Сапаты, которые теперь свисали по обе стороны рта, ни длинных бакенбардов, ни очков без оправы с дымчатыми линзами, которые теперь скрывали его глаза. Возможно, этого было достаточно, чтобы на мгновение ввести Маленкова в заблуждение, но Картер знал, что рано или поздно тот вспомнит, где он его раньше видел.

Картер полуотвернулся, делая вид, что полностью поглощен полировкой бокала. Однако в зеркале за барной стойкой он не сводил глаз с мужчины. Маленков тяжело перешагнул через край к столику в дальнем углу и сел. Одна из официанток подошла к столику. Маленков сделал заказ, не глядя на нее. Его взгляд все еще осматривал зал.

Он приехал сюда, зная, что Серрио — один из пунктов контакта? Или это был просто выстрел вслепую?

Одно было несомненно: если Маленкова и отправили в Мексику, то только с целью ликвидации перебежчика. А единственным перебежчиком, о котором шла речь, был "Мэйфлауэр" .


Официантка принесла Педро Маленкову заказ — кружку пива.

Картер мрачно улыбнулся. Дело было не в том, что Маленков не пил крепких напитков. Скорее, КГБ не давал своим людям достаточно денег на покрытие текущих расходов. Не один агент КГБ был разоблачен из-за их настойчивости. В мире были места — например, «Максим» в Париже — куда просто нельзя было попасть, если можно было позволить себе только пиво.

В зеркале Картер по-прежнему незаметно наблюдал за Маленковым. Убедившись, что тот на мгновение забыл о нем, он перешел к Педро.

Мозг агента AXE работал на полную мощность. Устранить Маленкова, не запачкав руки кровью, не составит труда. В Мехико было достаточно людей, которые с радостью сделали бы это за сто долларов или меньше. Но этого было недостаточно. КГБ- резидент в Мехико — глава группы КГБ при посольстве — просто пришлет кого-нибудь другого, кого Картеру, возможно, не так-то и посчастливится увидеть.

У Педро было много братьев. Двое из них владели рыбным и оптовым бизнесом в портовом районе.

— Педро, — пробормотал Картер уголком рта. — У твоих братьев сегодня много дел?

Стройные плечи Педро слегка приподнялись, но лицо оставалось бесстрастным. – Это зависит от…

– От чего?

– Конечно, от денег.

«Конечно», — сухо ответил Картер. «Видишь того парня со шрамами в углу?»

Педро кивнул. – Он выглядит несчастным.

– Я бы хотел, чтобы он выглядел еще менее счастливым. Видите ли, старый счет.

Педро не волновали его мотивы. Конечно, он знал, что Картер — не просто бармен, так же как и то, что его прекрасная начальница не довольствовалась ролью владелицы ночного клуба, но его это не волновало, лишь бы каждую неделю в его зарплате была приличная премия. Все в семье Педро усердно работали, чтобы заработать деньги на покрытие стремительно растущих расходов.


- Что вам нужно?

– Фургон… и один из ваших братьев за рулем.

- Прикончить?

Картер покачал головой. – Нет! Он весь мой. Однако мне нужно одолжить заднюю комнату за твоим домом. Я хочу поговорить с ним о нескольких вещах. Только о той комнате, куда ты выбрасываешь все рыбьи отходы.

– Совершенно нормально. Сколько?

– Пять – это красивое круглое число.

- Когда?

— Скажем, через час?

Педро побрел к телефону.


Он стоял перед открытым картотечным шкафом в безжалостном свете мощных ламп. Один за другим он вынимал висящие папки, быстро пролистывал их и вешал обратно.

Он был высоким, хорошо одетым и обладал несколько атлетическим телосложением, с широкими плечами и стройными бедрами. Под темными волнистыми волосами у него были четкие, классические черты лица, которые больше напоминали средиземноморский стиль, чем восточноевропейский. Несколько его коллег, особенно женщины, задавались вопросом, почему он не выбрал карьеру в кино, а занялся дипломатией.

Его звали Виктор Прокулин, и он был первым заместителем начальника КГБ в Мехико Олега Гречко. Его контакты в американской разведке знали его под кодовым именем «Мэйфлауэр» . Они были бы рады, если бы знали, какую важную должность он на самом деле занимал. Они думали, что он всего лишь обычный дешифровщик.

— Что ты делаешь со всей информацией, которую тайком собираешь, Витя? — Голос женщины за дверью прозвучал немного резко.

Прокулин не отреагировал сразу. Он заставил себя контролируемым движением задвинуть ящик с карточками, после чего повернулся с легкой улыбкой.

– Амалия, дорогая моя. Ты так быстро переоделась. Должна сказать, результат потрясающий.


Она стояла, прислонившись к дверному косяку, со странной улыбкой на покрасневших губах. Черное платье облегало ее фигуру, подчеркивая каждую изгиб. Меховая шуба была небрежно перекинута через одно плечо. В руке она держала стакан водки.

Для пятидесятилетней женщины она выглядела молодо. Тело было полноватым, но определенно не страдало ожирением. Ее пышная грудь вызывающе приподнималась, но Прокулин знал, что это отчасти из-за получашек ее бюстгальтера. Несмотря на все ее энергичные усилия, Амалия Гречко не могла полностью избежать своего возраста.

– Кому ты продаешь эту информацию, Витя?

Он сделал шаг к ней. – Дорогая Амалия, что за безумные идеи ты выдумываешь…

Она рассмеялась. – Просто расскажи о своих пьяных фантазиях так, как ты их действительно имеешь в виду, дорогой Витья.

Она, несомненно, была пьяна. Как обычно. Не в ярости, не в состоянии неконтролируемого опьянения, но достаточно близко к этому. Она даже не заметила, как меховая шуба сползла с ее плеча и упала на пол, когда она сделала шаг вперед.

– Я же тебя предупреждала, Витя. Я хочу, чтобы меня любили, а не использовали.

Прокулин держал маску и протянул к ней руки.

– Я люблю тебя уже почти девять лет, Амалия.

Она горько рассмеялась и вырвалась из его объятий. – Ты был моим любовником девять лет, полагаю. Это уже не совсем то же самое. Вместе мы обманули моего мужа Олега, но в то же время предали партию и нашу родину.

– Амалия…

– Олег нас подозревает. Я тебя и раньше предупреждала, Витя, но ты меня не слушал. Я тоже давно тебя подозревала, но до сих пор меня это не волновало. Все мои мысли были только о твоей мужественности и твоем теле. Но теперь все изменилось. Если ты упадешь, я не хочу, чтобы меня уносили. Тогда отвези меня на званый ужин, на который тебя пригласили.

Она повернулась к нему спиной, когда это говорила, и поэтому не увидела блеска в его глазах. Сказанных ею слов было достаточно, чтобы он принял решение. Это должно было произойти сегодня вечером. Он предпримет последнюю попытку проникнуть в секретный архив, чтобы найти имя, но независимо от того, удастся ему это или нет, побег должен был состояться сегодня вечером.

Но сначала Амалия Гречко должна была умереть.

Она опустошила стакан с водкой, но, все еще держа его в руке, повернулась к нему немного неуверенно.

– Ну что? Чего вы ждёте?

— Ничего, — сказал он, поднимая с пола её меховую шубу.

Ему с трудом удалось безопасно спустить её по лестнице и провести через двор, но он справился. Прохладный вечерний воздух снаружи словно ударил её дубинкой, и ему с трудом удалось заставить её сесть в чёрный лимузин «Вольво» посольства. Теперь стало ясно, что она выпила гораздо больше водки, чем он предполагал изначально.

«Как жаль, Витя!» — сказала она слегка заплетающимся голосом. — «У тебя было такое блестящее будущее».

«Это ничто по сравнению с тем будущим, которое могут обеспечить мне два миллиона долларов, уже находящиеся на моем секретном счете в Швейцарии!» — подумал он.

Он громко сказал: — Амалия, дорогая, ты сегодня немного пьяна и ведёшь себя неадекватно. Тебе нужен свежий воздух, прежде чем ты пойдёшь на вечеринку. С трудом ему удалось усадить её на переднее сиденье машины.

– Нет , я могла бы...

Он захлопнул дверь, не ответив, и обошел машину, чтобы сесть за руль. По его телу пробежала легкая дрожь, и он глубоко вздохнул. Он давно знал, что этот момент настанет. Теперь он лишь надеялся, что сможет это осуществить. Затем он остановился и похлопал по карманам куртки.

– В чём дело?


— Я забыл ключи от машины, — сказал он и направился обратно к резиденции посла.

Войдя внутрь, он направился прямиком в кабинет, где находился единственный «безопасный» телефон. Именно Амалия уговорила Гречко установить его. Это был тот самый телефон, которым она пользовалась, когда они договаривались о свиданиях. Сам он тоже не раз был рад иметь доступ к «чистому» телефону.

Ему пришлось на секунду сосредоточиться, чтобы вспомнить нужный номер. Их было два. Один из них он набирал достаточно часто в последнее время. Это был номер, звонок которого сообщал его знакомой, что в секретном «почтовом ящике», которым они пользуются, для неё что-то есть. Другой номер он никогда раньше не использовал. Позвонив на него, он был готов прекратить разговор.

Он сосредоточился и повернул его.

В четырех милях отсюда, в небольшой пустой квартире над мясной лавкой в рыночном квартале Мехико, зазвонил телефон. Раздался тихий щелчок — включился автоответчик. Прокулин произнес только одно слово: «Да!» и повесил трубку.

Раздался еще один щелчок, и связь оборвалась, но Прокулин знал, что его голос активировал бы автоматический механизм переключения, который заставил бы зазвонить телефон в маленькой квартире над квартирой Черрио .

Процесс был запущен. Прокулин быстро направился к двери. Выходя, он схватил бутылку водки.

Ему это, вероятно, понадобится.


Глава вторая


Педро повесил трубку и повернулся к Картеру. Не шевеля губами, он сказал: «Мой брат, Анджело, будет у задней двери через пятнадцать минут».

Картер разлил напитки, над которыми работал, и подвинул поднос с коктейлями через стойку к официантке. Затем он снял фартук. Он вышел через кухню и поднялся по задней лестнице в квартиру Александры.

Она лежала на кровати и смотрела телевизор. На ней были только кружевной бюстгальтер и очень короткие трусики. Легкая улыбка появилась на ее губах, когда она увидела, как он снимает свою белую рубашку.

— Ну что ж, Ник, у тебя появились идеи получше?

Улыбка исчезла, когда она увидела, как он подошел к комоду и выдвинул ящик. «Оденься. Сейчас не так уж много дел, но Педро, наверное, не помешает помощь».

- Что случилось?

– Проблемы. Картер пристегнул небольшой замшевый чехол к правому предплечью и убедился, что пружинный механизм, который выстрелил «Хьюго», обоюдоострым стилетом, прямо ему в руку, работает.

Александра в мгновение ока свесила свои длинные, стройные ноги с края кровати. – Что за проблемы?

В нескольких лаконичных предложениях он рассказал ей о Грипоне Маленкове и высказал предположение, почему тот появился в клубе именно в это время. Говоря это, он быстро натянул на голову черный свитер с высоким воротником. «Он меня не узнал, но это лишь вопрос времени, когда он меня узнает», — сказал он.

Она уже надевала практичную юбку-пачку и блузку, которые всегда носила, когда подменяла коллег за барной стойкой. Картер прикрутил глушитель к своему 9-миллиметровому пистолету «Люгер», который затем быстро засунул за пояс брюк.

«А это необходимо?» — спросила она.

– Возможно, дело в этом. В первую очередь мне нужна информация. Он здесь не ради твоих голубых глаз. Я хочу знать, чего он хочет…

Звонок телефона прервал разговор Картера.

- Сказать?

Даже с другого конца комнаты Картер слышала музыку, доносившуюся из телефона. Она послушала всего мгновение, а затем повесила трубку.

– Так обстоит дело и сейчас… даже сегодня ночью!


«Вы уверены? » — спросил Картер.

Она кивнула. – Если бы это было просто сообщение, это был бы Бетховен. А это Прокофьев. В этом нет никаких сомнений. Он уедет сегодня ночью!

Лицо Картера помрачнело, когда он быстро сбежал обратно вниз по задней лестнице.


Прокулин увидел, что Амалия заснула, когда открыл дверь «Вольво» и сел в машину. Ее голова была откинута на подголовник сиденья, рот слегка приоткрыт. Он быстро завел машину, развернулся и направился к воротам в высокой решетчатой ограде, окружающей территорию посольства. Выйдя наружу, он повернул направо, в сторону гор на севере, поднес бутылку водки ко рту и сделал глубокую, бодрящую затяжку.

Бутылка была наполовину пуста, когда он оставил позади огни города и направился в предгорья. Он вылил остатки на платье Амалии и выбросил бутылку.

В ярком свете фар перед ним разветвилась дорога. Левая, как он знал, вела вниз к озеру Тескоко, а чуть более узкая правая дорога поднималась к смотровой площадке высоко над озером. Он повернул направо.

Женщина подошла к нему. – Я хочу выпить.

- Скоро.

– Я хочу выпить… прямо сейчас! Она, кажется, резко проснулась. – Витя… где мы?

Он нежно провел правой рукой по ее спине, пока не достиг шеи. В следующую секунду, без предупреждения, он резко затормозил и одновременно ударил ее головой о приборную панель. Левой рукой он отчаянно боролся с рулем, пытаясь удержать тяжелую, мощную машину от заноса.

Прямо перед ним стоял мост через реку Тапаец. Это был узкий, довольно самодельный деревянный мост с перилами только с одной стороны. Он вел через небольшой приток, ширина которого в этом месте не превышала двадцати-тридцати футов, но течение которого было бурным и сильным. Вода, пенясь, проносилась мимо, глубоко на дне двадцатифутового оврага с почти вертикальным течением. страницы. Все, что попадало в реку, неизбежно уносилось течением в озеро – даже автомобиль весом более тонны.

С бешено бьющимся сердцем он сбавил скорость и осторожно выехал на узкий мост, доски которого были скользкими и влажными от водяного пара, поднимающегося со дна ущелья. Зачем ехать так далеко до смотровой площадки, если это место ничуть не хуже?

Он осторожно нажал на тормоз, чтобы колеса не оставили следов торможения на влажных досках моста, и повернул руль влево так, чтобы радиатор был направлен в сторону, где отсутствовало ограждение. Он переключил машину на нейтральную передачу и, вытерев вспотевшие руки о штанины, схватился за дверную ручку.

В одно мгновение он открыл дверь, выскользнул наружу и захлопнул её за собой. Только тогда он наклонился вперёд, чтобы взглянуть через боковое окно на женщину без сознания. Она наполовину проваливалась в сиденье, словно спала. На лбу у неё появлялся большой, пропитанный кровью синяк, но это сейчас было второстепенным. Никто не удивится, когда её найдут… если вообще найдут! Озеро Тескоко, как говорили, глубокое.

Он дрожал неудержимо. Пот лился ручьем, он тяжело дышал и задыхался. Одежда прилипла к телу, и он чувствовал запах собственного страха.

«Покончим с этим!» — приказал он себе.

Он уперся плечом в раму открытого бокового окна и толкнул. Тележка прокатилась на дюйм или два, а затем остановилась. Прокулин выругался и изо всех сил старался, но тяжелая телега не сдвинулась с места.

Он посмотрел вниз. Одна из досок перед одним из задних колес отвалилась и торчала на дюйм выше остальных. Именно в нее ударилось колесо. Он яростно выругался и попытался снова, но не смог приложить достаточно силы плечом к узкому подоконнику.

Что ему оставалось делать? Сесть в машину, включить передачу и проехать эти несколько сантиметров, которые были целью всего этого, было невозможно. Левое переднее колесо машины уже было Он опасно приблизился к краю. Он не рискнул вовремя выбраться из машины. Вместо этого он обошел машину сзади и обеими руками ухватился за крышку багажника.

«Да ладно, черт возьми!» — пробормотал он, опираясь всем весом на руки.

Машина покачнулась вперед, но затем снова откатилась назад. Он попробовал еще раз. Машина снова немного откатилась вперед, откатилась назад и снова покачнулась вперед. Он уловил ритм и начал раскачивать ее взад и вперед. На третьей попытке заднее колесо перекатилось через упрямую доску.

Внезапно машина набрала скорость и рванулась вперед, чуть не сбив его с ног. Левое переднее колесо вылетело за край моста, но задняя часть машины была настолько тяжелой, что она еще мгновение сохраняла равновесие и продолжила движение. Когда нижняя часть машины наконец коснулась края моста и замедлилась, она оказалась так далеко от него, что вес двигателя заставил ее наклониться вперед. На долю секунды машина повисла на краю моста и уравновесилась. Затем передняя часть набрала лишний вес, и тяжелая машина перевернулась с края. Она сделала сальто вперед в воздухе и приземлилась на крышу в бурлящих водоворотах, которые тут же подхватили ее и унесли прочь.

Виктор Прокулин стоял на мосту, задыхаясь, и наблюдал, как машина, отъезжая все дальше и дальше от моста, медленно исчезает в белых брызгах.


***

Картер проскользнул по узкому коридору мимо кухни к задней двери, слегка приоткрыв ее, чтобы выглянуть во двор. Блеск автомобильных фар осветил переполненные мусорные баки, и он увидел закрытый фургон, подъезжающий задним ходом к задним ступенькам.

Анджело вышел. Он был настоящим гигантом, как минимум вдвое больше Педро. Он распахнул задние двери фургона и снова сел за руль.

Картер быстро прошел по темному коридору обратно в ярко освещенные залы клуба.

Маленков тщательно выбирал угловой столик. но не заметил, как близко он находился к небольшой задней двери за эстрадой. Картер уже сел на стул напротив него, прежде чем тот успел что-либо понять.

«Привет, Грипон!» — тихо сказал Картер по-русски.

– Что за...?

— Будапешт, речной пароход по Дунаю, мой стилет, — прошептал Картер. — Ты, должно быть, хорошо плаваешь, Грипон.

Маленькие поросятьи глаза мужчины сузились. В следующую секунду в них вспыхнул проблеск узнавания. Он наполовину поднялся со стула, но конец глушителя пистолета, который сильно ударился ему в живот под столом, заставил его снова опуститься на стул. – Картер!

– Хорошая догадка! Картер увидел, как мужчина сжимает край стола. – Даже не пытайся! Я могу пробить в тебе дыру и убраться отсюда, прежде чем кто-нибудь поймет, что произошло.

— Чего, чёрт возьми, ты от меня хочешь?

– Я спрашиваю, а ты отвечаешь! Картер слегка взмахнул рукой, и глушитель вонзился на дюйм глубже в живот другого мужчины. – Что ты здесь делаешь?

– Я работаю… в посольстве.

– Вас не было в списке сотрудников, который я получил два дня назад.

— И что с того? Может, я приехал вчера? Я много путешествую.

— Да, возможно! — прорычал Картер. — Вы недавно убивали женщин?

По бесстрастному славянскому лицу мужчины пробежала легкая гримаса, призванная изобразить улыбку. – Не так давно.

— Нас двоих сейчас выведут через ту дверь, а затем через заднюю. Нам нужно немного поговорить.

— А если я откажусь?

— Тогда можешь записаться в оперу… тенором! — сухо сказал Картер, слегка опустив глушитель так, чтобы тот был направлен на гениталии другого мужчины. — Понял?

Мужчина кивнул. Картер вдруг увидел, как на его лбу появились крупные капли пота.

– Хорошо, поехали. Положите обе руки плашмя на стол. и вставай. Иди впереди меня прямо к маленькой дверце вон там. Если будешь хорошо себя вести, скоро сможешь сюда вернуться.

Грипон Маленков был одним из профессионалов. Он знал, что Картер предпочтет избежать кровопролития в присутствии стольких свидетелей, но это его не остановило. Он сделал, как ему было велено. Они едва дошли до заднего коридора, как Картер жестоко схватил его за плечо и ударил лицом о стену.

— Руки к стене, ноги раздвинь! — приказал он. — Одно неверное движение, и твои мозги разлетятся по всей штукатурке, — прошипел Картер и отбросил ноги в сторону.

Прижав пистолет «Люгер» к затылку Маленкова, Картер быстро провел левой рукой по телу мужчины. Тот стоял неподвижно, пока Картер не освободил его от пистолета 32-го калибра с закругленным носиком, складного ножа и, наконец, пистолета Дерринджера 22-го калибра, находившегося в кобуре на лодыжке.

– Вы всегда так хорошо вооружены, когда выходите спокойно выпить пива в паб?

– Говорят, что в Мехико ужасающий уровень преступности.

— Вы совершенно правы, — сказал Картер. — Ну же.

Болгарин выпрямился. В то же время Картер резко взмахнул правой рукой и сильно ударил его за ухо тяжелым прикладом пистолета «Люгер». Он схватил его, прежде чем тот упал на пол, и потащил по коридору к задней двери.

Анджело, словно сумасшедший, выскочил из машины, схватил потерявшего сознание мужчину за подмышки и отбросил его чуть дальше в салон.

«Завод?» — спросил он, закрывая двери.

Картер кивнул. – Свяжите его и бросьте в комнату, где вы храните все рыбьи отходы. Но будьте с ним осторожны. Он хитрый и злобный. И не позволяйте ему видеть ваши лица. Возможно, я его отпущу. Я приду туда позже и разберусь с ним.

Он стоял и смотрел, как фургон скрылся за воротами и повернул направо в узкий переулок снаружи. Затем он последовал за ним, но свернул в... Полуобнаженный охранник за стеклянным окном у выхода даже не поднял глаз, когда агент AXE проходил мимо, спускаясь по пандусу.

В большом подвальном помещении с низким потолком стоял ужасный запах мочи, и его освещали лишь несколько одиночных лампочек. Он подошел прямо к черному Trans-Am и открыл багажник.

В багажнике находилась снайперская винтовка ML калибра .30 с оптическим прицелом, дробовик Savage с двумя стволами, сложенными друг на друга, и сумка с ручными гранатами. Он проверил оружие и убедился, что боеприпасы к нему не смешаны с ручными гранатами.

В конце подвала стоял верстак. На нем он разобрал пистолет Маленкова калибра .32 и выбросил отдельные детали в бочку с отработанным маслом. То же самое произошло и с выкидным ножом. Он зажал автоматический пистолет в тисках и аккуратно сточил ударник, прежде чем вставить магазин обратно в приклад.

Вернувшись к машине, он положил свой «Люгер» в специальную кобуру, прикрепленную под водительским сиденьем. Пистолет Маленкова калибра .32 он засунул под пояс, туда, где раньше был «Люгер». Перед тем как завести машину, он достал бумажник и пересчитал деньги. У него было 3000 долларов. Это означало, что даже если он отдаст Педро тысячу, у него все равно хватит денег.

Он заехал по пандусу на парковку и доехал до конца переулка. Там он повернул за угол и резко припарковал машину на обочине, на месте, предназначенном для такси, которые высаживали пассажиров перед ночным клубом или забирали тех, кто возвращался домой после посещения. Он подал знак швейцару, чтобы тот присмотрел за машиной, и вошел внутрь.

Он увидел, что за барной стойкой уже стоит новый бармен с Педро. Александра, очевидно, уже позвала его, потому что решила, что больше не увидит Картера. Оркестр замер, и Александра стояла и разговаривала с музыкантами, но как только увидела Картера, прервала разговор и скользнула к нему.


Она снова переоделась. Вместо блузки и юбки на ней теперь было длинное платье из серебристой парчи, которое, казалось, облегало ее фигуру, словно было нарисовано прямо на коже.

– Значит, это отъезд?

Картер кивнул. – Собрано и готово к отъезду.

Она ненадолго положила свою тонкую руку ему на предплечье и слегка толкнула. – Было весело, пока это продолжалось, друг.

– До встречи , как говорится .

Казалось, она хотела сказать что-то еще, но не стала. Вместо этого она встала на цыпочки и лишь слегка коснулась его губ своими, после чего быстро развернулась и ушла.

Педро стоял у двери. Картер пожал ему руку и одновременно вложил в ладонь десять сложенных стодолларовых купюр.

– Прощай, друг?

— Верно, друг , — сказал Картер. — Прощай .

Он снова вышел за дверь, и снаружи послышался приглушенный рев, когда он резко увеличил обороты двигателя. Через несколько секунд черный Trans-Am скрылся из виду в направлении набережной.


Глава третья


Старый грузовик с грузом свиней для убоя доставил его на окраину города. Оттуда он взял такси до посольского квартала.

Было уже девять часов. Если он рассчитал, что дорога до оговоренного места встречи займет час, у него еще оставалось два часа.

Вероятно, было глупо с его стороны вообще возвращаться в посольство, но он должен был предпринять последнюю попытку, чтобы получить это важное имя. У него был список всех, кто будет в круизе, но не было имени того, кто имел значение. Если бы он смог предоставить это американцам, он мог бы потребовать что угодно.

Кроме того, теперь ему нужно было украсть один из предметов, хранившихся в посольстве. Другую машину. Он планировал использовать Volvo, пока глупые вспышки ярости Амалии не заставили его внести существенные изменения.

– Виктор! Я думала, ты сейчас объедаешься икрой и пьешь водку!

Привратника звали Аркадий. На самом деле он был слишком стар для работы за границей, но, очевидно, у него был какой-то родственник, занимавший довольно высокое положение в иерархии посольства. Виктор Прокулин всегда старался поддерживать хорошие отношения с нижестоящими сотрудниками посольства, и Аркадий считал, что может позволить себе использовать этот фамильярный тон.

— Товарищ Гречко вдруг вспомнил кое-что, что нужно обязательно обсудить сегодня вечером в комнате кодов, — ответил Прокулин, пожав плечами. — Вы, наверное, и так знаете, как это бывает.

– Да. Это краткое описание моей карьеры.

Прокулин прошел через ворота и направился в крыло большого посольского комплекса, где располагался отдел кодирования. Сразу за дверью стоял еще один охранник. Он хорошо его знал и просто небрежно махнул ему рукой, после чего вернулся к чтению старой газеты, которую он привез из дома несколько дней назад.

Прокулин поднялся по лестнице на первый этаж. Оттуда он воспользовался лифтом с сигнализацией и поднялся на второй этаж. В небольшом вестибюле, ведущем в секретный отдел, он ввел свой персональный код в панель управления и подождал, пока не загорится зеленый индикатор и не услышит щелчок электрического замка, после чего нажал на дверную ручку и вошел внутрь.

Здесь, в приемной, располагались читальный зал и переговорная. Обычно здесь читали отчеты и анализировали входящие сообщения. В небольшом помещении за стеклянной стеной стояли пара электрических пишущих машинок и небольшой терминал данных. В соседней комнате находились криптографические машины, и именно здесь в течение дня работали подчиненные секретари. После работы здесь находился дежурный сотрудник отдела кодирования.

Увидев, кто стоит на страже, он яростно выругался.


– Добрый вечер, товарищ Андреева.

– Товарищ Прокулин. Голос Анны Павловны Андреевой прозвучал словно шипение сквозь густые клубы сигаретного дыма, окружавшие ее. – Что вам нужно в этот час?

Анна Андреева испытывала обоснованное недоверие к мужчинам в целом, но к таким плейбоям, как Прокулин, в частности.

– Олег попросил меня получить некоторую информацию…

– В это время? Я думал, он ужинает в одном из шикарных ресторанов в районе Зона Роза .

— Он тоже. — Прокулин пожал плечами. — Но вы же знаете, какой он. Внезапно ему что-то приходит в голову, и он тут же должен найти ответ.

Она вздохнула, отчего ее тяжелые, обвисшие груди тяжело вздымались под полупоношенным шерстяным свитером, который она носила даже в самую сильную летнюю жару. – Ну ладно. Какой номер?

– Синий код, K-2, GH001.

Женщина кивнула и, шаркая ногами, прошла по коридору налево, между стальными шкафами. Прокулин последовала за ней. Она была невысокой и полной. Слишком полной. На ней была юбка на несколько размеров меньше. Это было особенно заметно сзади. Она остановилась у картотечного шкафа в конце коридора и выдвинула ящик. Он был полон висящих папок с документами. Она нашла нужную и вынула ее.

К сожалению, она открыла папку, мельком взглянула на титульный лист, прежде чем передать ему папку.

Прокулин потянулся назад и схватил пресс-папье со стола.

— Это не сработает, — сказала она, покачав головой. — Это дело с пометкой «дроновка» . Его можно только передать...

Он замахнулся пресс-папье и ударил ее прямо за ухо. Она покатилась к шкафу, но схватилась за него и удержалась на ногах. Он ударил еще раз. На этот раз попал ей в лоб. Ноги подкосились, и она бесшумно сползла на пол.

Он уронил пресс-папье и пощупал её пульс. Он всё ещё бился. Инстинкт подсказывал ему, что он должен от неё избавиться.


Его пальцы сомкнулись на её шее, но он не смог этого сделать. Вместо этого он потащил её по полу и запер во встроенном шкафу.

Он поднял папку, которую она уронила. Быстро нашел правильный код доступа и сел за компьютер...


Улица состояла из двух рядов ветхих глинобитных домов, высотой в один или два этажа, с побеленными фасадами и жестяными крышами. В некоторых домах горел свет. Вдоль тротуара было припарковано несколько машин, в основном ржавых и помятых, поэтому приходилось пробираться зигзагами.

Картер припарковал машину и вышел. Из дверного проема вышел старик, от которого сильно пахло текилой .

– Отличная машина, мистер… слишком хороша для этого района…

Картер знал, во что ввязывается. Он полез в карман и вытащил пятидолларовую купюру. Он разорвал купюру пополам и отдал старику одну половинку.

– Если по возвращении будет не так хороша, я сломаю тебе руки и ноги.

– Я буду охранять это ценой своей жизни, сеньор …

Когда Картер дошёл до невысокого, вытянутого здания, которое искал, он оглянулся. Он увидел старика, прислонившегося к машине, с монтировкой в руке.

Дверь открылась, и Картер проскользнул внутрь. Сильный рыбный запах наполнил его ноздри. Это был не запах свежей рыбы, а запах вчерашней рыбы, в котором прозвучал какой-то странный оттенок.

Передняя комната, выходящая на улицу, была магазином. Там стояли пара холодильных прилавков и литой резервуар с проточной водой для живых крабов и других моллюсков. Анджело быстро пошёл впереди него в заднюю комнату. В задней комнате, освещённой парой довольно мощных лампочек на потолке, стоял его брат Гордо, невысокий, коренастый, глухонемой мужчина с тёмными, печальными глазами, но широкой улыбкой, разделывая камбалу. Он поднял голову и молча поднял пару окровавленных пальцев в знак приветствия.

Картер кивнул и повернулся к Анджело. «Он сзади?»

– Да . Он проснулся, пока я его связывал, поэтому мне пришлось один раз ударить его ножом.


— Он может говорить? — прорычал агент AXE.

Оба брата были в больших резиновых фартуках и сапогах. Анджело заметил взгляд Картера. – Тебе нужны тряпки?

Картер кивнул.

– В холодильнике. Холод, кажется, нейтрализует запах, когда мы его не носим.

Картер открыл дверцу встроенного холодильника. На паре крючков висела разная верхняя одежда. Он надел куртку, фартук и сапоги. Когда он вышел, вонь ударила его, как пощёчина. «Чёрт возьми, там, сильно воняет рыбой, — сказал он.

— Хуже всего, когда они мертвы, — сказал Анджело с кривой усмешкой и присоединился к брату у дома.

Картер, пошатываясь, вошёл в заднюю комнату. Запах, который он почувствовал, открыв дверь, был в десять раз хуже. Его резиновые сапоги грозили соскользнуть с него, потому что половицы были испачканы рыбьим жиром, кровью и полусгнившей чешуёй.

Маленков сидел посреди комнаты на стуле. Его руки были связаны за спиной стальной проволокой. Он был в полном сознании, но выглядел скорее мертвым, чем живым.

– За это тебе придётся ответить, Картер.

Картер громко рассмеялся, но тут же пожалел об этом, потому что вдохнул еще больше удушающей вони.

– Увы, Грипон. В нашей индустрии закон и порядок — в револьвере, и прямо сейчас я держу его наготове.

Он достал пистолет калибра .32, который забрал у Маленкова, и показал ему.

– Чем ты занимаешься, Картер?

Картер пожал плечами. «Мелочи, Грипон, — сказал он с предательской мягкостью. — Мы знаем, что вы знаете о наличии у нас информатора. Вы знаете, что он вот-вот сбежит. Мы знаем, что вы это знаете. Все, что я хочу знать, это сколько у вас на него компрометирующих сведений. Кто вас послал и кого вы должны были искать?»

Маленков перевел взгляд на воображаемую точку на стене позади Картера. – Я простой водитель в посольстве. Я ничего не знаю. У меня дипломатический иммунитет...

Картер ударил его кулаком в живот. Не очень сильно. Просто достаточно, чтобы тот задохнулся. За этим последовал звук, похожий на рвотный позыв, когда его легкие наполнились отвратительным воздухом.

– Как долго ты, Грипон, сможешь сидеть здесь в этой вони?

От этих слов глаза мужчины слегка расширились. В свете единственной лампочки, висящей на проволоке, его лицо уже приобрело зеленоватый оттенок.

«Я знаю таких, как ты, — сказал Картер. — Физическая боль не сломит тебя. Но после шести-восьми часов здесь ты пожалеешь, что не умер».

– Ты… ты не позволил бы мне сидеть здесь… восемь часов?

— Можешь поклясться, что я бы так и сделал, — сказал Картер.

Маленков запрокинул голову и посмотрел на Картера убийственным взглядом. Картер не сомневался в том, что бы сделал Маленков, если бы ситуация была обратной.

— Что вы знаете об Александре Драгос? — спросил он. — Это ваш резидент отдал вам приказ прикрыть Серрио?

Огромные мышцы рук Маленкова судорожно напряглись, словно он пытался разорвать стальную проволоку, обмотанную вокруг его рук. Он осыпал Картера потоком ругательств на русском и примитивном английском языках. Молниеносный удар Картера заставил его замолчать. Стул опрокинулся, и Маленков упал в лужу вонючих рыбьих потрохов.

– Какое у тебя было задание, Грипон?

– Можешь меня убить…

Маленков выворачивал шею, пытаясь удержать лицо над вонючей лужей. Картер поставил ему ногу на голову и силой опустил её вниз. Маленков задерживал дыхание как можно дольше, но в конце концов ему снова пришлось сделать глубокий вдох, в результате чего его тут же вырвало.

– Я не собираюсь тебя убивать, Грипон. Но я заставлю тебя пожалеть о своей смерти.

Болгарина несколько раз вырвало, но он отказался продолжать. Он всё ещё говорил. Наконец Картер сдался и выпрямил стул так, чтобы сидеть прямо под лампой, и свет от неё падал ему прямо в глаза. На русском языке он начал рассказывать своему заключённому, что о нём думает. Это был не совсем тот аккуратный, формальный язык, который он обычно использовал. Половину слов едва ли можно найти в каком-либо словаре. Это был язык отбросов общества — русский, который можно было понять только если ты всю жизнь прожил в этой стране или потратил время на то, чтобы досконально с ним ознакомиться.

Когда Картер закончил рассказывать Маленкову все, что он о нем думает, о его родителях, братьях и сестрах, дядях и тетях и даже о семейной собаке, Маленков оскалил свои пожелтевшие зубы в широкой улыбке и плюнул ему в лицо.

«Хорошо , — подумал Картер. — Тогда снимем бархатные перчатки!»

Он на мгновение вышел из комнаты.

Анджело и Гордо всё ещё усердно работали над блоком. Анджело поднял голову и ухмыльнулся. – Закончили?

«Я ещё даже не начал», — прорычал Картер. «Мне нужна горсть кишок. Никаких костей».

Нож Анджело сверкнул. Он разорвал брюхо одной из крупных рыб и высыпал внутренности в руку Картера.

Картер протянул руку и вернулся в комнату для отходов. На этот раз он обошел Маленкова сзади, схватил его за челюсти снизу свободной рукой и сильно надавил парой пальцев на щеки, заставив мужчину непроизвольно открыть рот. Он поднес руку с внутренностями к глазам заключенного.

– Белки, Грипон.

Заключенный издал полузадушенный, невнятный рык и попытался покачать головой, но Картер крепко держал его и поднес другую руку к его рту.

— Они заберут её сегодня ночью! — внезапно выпалил болгарин. — После званого ужина. Она много пьёт... или, по крайней мере, притворяется. Они собираются облить её большим количеством выпивки и забрать. Затем она. Предполагалось, что они сделают это незаметно… никто, кроме Гречко, моего ассистента и меня, об этом не знал.

— Что это за «она»? — спросил Картер.

– Ты сама это знаешь… ты, чертова кротица, Амалия Гречко! – выплюнул Маленков.

Эта мысль промелькнула в голове Картера. Перед отъездом из Вашингтона он просмотрел весь список людей, связанных с советским посольством в Мехико, но ему было трудно представить, что пьяная жена Гречко могла быть той самой «Мэйфлауэр» . Но, может быть, русские так и думали. Может быть, настоящей «Мэйфлауэр» и не нужно было бежать.

– Какое у вас было задание?

– Фьюз. Взгляд Маленкова все еще был прикован к рыбным потрохам в руке Картера. – Эта сука часто заходила туда днем выпить.

– Просто выстрел вслепую, да?

Маленков энергично кивнул. – На всякий случай, если она почувствует запах фитиля и попытается убежать, прежде чем её поймают. Это было одно из мест, где был шанс её поймать. Тут он вдруг поднял взгляд на лицо Картера, и Картер действительно увидел, как маленькие шестеренки в его голове закрутились быстрее. – Я был прав насчет Серрио , не так ли? Иначе зачем бы ты там работал?

Вот и всё. С Александрой больше не было никаких контактов. Если только...

Картер встретил взгляд другого. Маленков сам этого не осознавал, но вывод, к которому он только что пришел относительно Александры, Черрио и работы Картера там, был для него смертным приговором. Картер не мог отпустить его сейчас.

Картер отпустил голову Маленкова, бросил рыбьи отходы на пол и подошел к небольшому верстаку за пределами светового круга, где снял резиновый фартук и небрежным движением положил туда же пистолет калибра .32.

Рядом со столом стояла раковина. Картер включил воду и вымыл руки. Обернувшись через плечо, он сказал:


– На этот раз я тебя прощу, Маленков. Помимо старого дела в Будапеште, у меня сейчас нет к тебе никаких серьезных претензий. Один из моих людей отвезет тебя в горы и вышвырнет. Прежде чем ты вернешься, я переберусь через все горы и заберу с собой «Мэйфлауэр» .

– "Мэйфлауэр"…?

— Наш крот. Таково было его кодовое имя. Картер взял кусачки, висевшие на гвозде в стене, и обошел Маленкова сзади. Несколько быстрых движений — и руки свободны. Картер отступил на шаг назад. — Подставь руки под кран, и кровь снова начнет циркулировать, — сказал он.

Болгарин несколько раз согнул и разогнул ноги, чтобы вернуть им чувствительность. Затем он медленно снял куртку и рубашку и подошел к раковине.

Картер закурил сигарету и наблюдал за ним. Маленков был голым по пояс. У него был массивный, бочкообразный торс, и он выглядел толстым, но это был не только жир на животе — скорее, это был неприглядный, но все еще плотный слой жира, который с возрастом покрывает мышцы тренированного спортсмена, но который может выдерживать значительные ударные нагрузки. Сколько же Маленков действительно мог выдержать, он скоро узнает.

Движения мужчины были поразительно быстрыми. Маленков протянул руку, словно хотел взять рубашку, но вместо этого схватил пальцами пистолет калибра .32, который Картер оставил на столе под резиновым фартуком.

– Я никуда не ухожу, Картер! Вместо этого ты отправляешься в путешествие.

К удивлению мужчины, Картер лишь насмешливо улыбнулся и бросил сигарету на скользкий пол.

– Я дал тебе шанс, Грипон. Ты им не воспользовался. Я не буду тебе врать и говорить, что мне жаль.

Маленков с ругательством поднял пистолет и нажал на курок. Услышав лишь приглушенный металлический лязг, он вырвал магазин. Увидев, что он все еще заряжен, до него дошло, что произошло. Он отбросил пистолет, опустил голову, как атакующий бык, и с ревом бросился прямо на Картера.

Его короткие мускулистые руки двигались, словно крылья ветряной мельницы. Он ударил Картера два или три раза, но агент AXE не почувствовал боли. Вместо этого он резко взмахнул коленом. Удар пришелся болгарину прямо в лицо, отчего тот покатился назад, из носа хлынула кровь, а нос был размазан по щекам и полностью сплющен.

В ярости Маленков снова бросился в атаку. Картер попытался увернуться, но его резиновые сапоги поскользнулись на скользком полу. Маленков тут же попытался воспользоваться моментом и броситься на него, но Картер быстро восстановил равновесие и остановил его сильным, мощным ударом правой рукой в сердце, от которого у Маленкова практически перехватило дыхание, а глаза вылезли из орбит. Колени Маленкова начали подгибаться, но Картер жестоко схватил его за сальные волосы и удерживал голову достаточно долго, чтобы нанести еще один удар правой рукой в рот.

Когда Картер отпустил его волосы, Маленков рухнул на пол, как тряпка.

– Вставай, ублюдок!

Картер пнул мужчину, и тот упал на спину. Его лицо было в крови. Только глаза казались живыми. Но они горели ненавистью.

Жажда убийства всё ещё не утихла. Маленков, казалось, медленно поднимался на ноги, но внезапно взорвался. Картер едва успел ухватиться за смертельный удар ногой, который он нанёс. Вместо этого агент AXE схватил болгарина за пятку одной рукой и за пальцы другой, резко вывернув ногу, так что тот беспорядочно взлетел в воздух.

На этот раз Картер не дал ему ни единого шанса восстановить равновесие, а набросился на него, как только тот поднялся с пола. Три мощных удара по корпусу выбили из него весь воздух и свалили на колени.

Задыхаясь, Маленков поднял обе руки перед лицом, чтобы отразить ожидаемый удар ногой, но удара не последовало.

Вероятно, именно в этот момент он понял, что американец намеревался убить его, но сначала хотел наказать и разнести в пух и прах. и вместе, пока он сам почти не стал умолять о решающем ударе.

Такое унижение было невыносимо.

С пронзительным криком, словно у раненого животного, он бросился вперед и попытался обхватить американца своими короткими, невероятно мускулистыми руками, словно медвежьей хваткой, и раздавить его. Однако Картер ловко увернулся и удерживал его на расстоянии серией коротких, болезненных ударов правой и левой рукой, которые были недостаточно сильны, чтобы сбить его с ног, но лишь причиняли боль.

Несколько коротких, коварных, болезненных перекрестных ударов сначала рассекли одну бровь, а затем другую, забрызгав ему глаза кровью и ослепив. Сильный правый удар, попавший в плечо, развернул его наполовину, затем Картер нанес ему три или четыре жестоких удара по почкам. Прямой левый удар попал в уже кровоточащий рот и выпрямил его, затем Картер шагнул вперед и вбил еще один правый удар прямо в грудь.

В комнате с низким потолком сухой треск ломающихся рёбер почти напоминал выстрел.

Маленков, неуверенно поднявшись на ноги , расставил ноги для равновесия и, полуслепой, пошатнулся вперед. Картер увернулся, нанес короткий, режущий удар левой рукой в живот, отчего тот рухнул, а затем выпрямил его правым апперкотом с высоты колена. Маленков, отчаянно размахивая руками, упал назад и ударился затылком о стену.

«Умри, Маленков! » — прошипел Картер. «Ложись и умри!»

Маленков едва мог поднять руки выше, но, не задумываясь, бросился вперед в атаку.

Картер выждал, позволил ему приблизиться на расстояние удара, а затем нанес жестокий удар ногой по левому колену.

С пронзительным воем Маленков снова упал и приземлился на правое колено, обеими руками схватившись за левое.

Картер решил положить конец игре. Его правая рука, пальцы вытянуты и прижаты. Сильно ударившись, словно топор, он обрушился вниз и поразил Маленкова в шею.

Раздался приглушенный треск, похожий на треск сломанной сухой ветки, и болгарин безвольно рухнул на пол, повернув голову под совершенно невероятным углом.

Картер сделал несколько глубоких вдохов, а затем подошел к раковине, чтобы смыть кровь со своих ноющих рук. Только тогда он увидел, что дверь в соседнюю комнату открыта и что два брата стоят в дверном проеме, наблюдая за ним.

Анджело, тихонько криво усмехнувшись, сказал: – Не думаю, что вам этот парень нравился, сеньор .

— Не нравился, — признал Картер, быстро снимая пальто и резиновые сапоги. — Дайте мне час форы, а потом убедитесь, что вы от него избавитесь. Полагаю, вы знаете место, где его не найдут сразу?

Анджело кивнул. – Будет так, как будто его никогда и не было, сеньор .

Картер поспешно вышел. Он постоял там и сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем сесть в машину.


Глава четвертая


Виктор Прокулин коротко кивнул охраннику у задней двери посольства, а затем поспешил через двор к длинному низкому гаражу, где были припаркованы автомобили посольства.

Он только подъехал, как широкие въездные ворота распахнулись, и въехал блестящий черный «Мерседес».

Это был служебный автомобиль Олега Гречко.

На долю секунды Прокулин замер в ослепительном свете фар. Конец! — пронеслось сквозь него. Игра проиграна!

Машина резко остановилась, и из каждой двери выскочили четверо мужчин. Пятый мужчина, который вышел из машины более достойно и медленно, Это был сам Гречко. Его ледяные голубые глаза на плоском славянском лице пронзили Прокулина.

— Виктор! — прохрипел он. — Где моя жена? Почему ты не привёл её в тот ресторан, куда тебе сказали пойти?

В этот момент мозг Прокулина работал на полную мощность. Так близко, и в то же время так далеко! Теперь у него было все. Компьютер дал ему последний кусочек головоломки – важнейшее имя. Теперь он не мог сдаваться!

– Я сделал все, что мог, товарищ полковник. Но…

– Но что?

– Она выпила… больше обычного. Я… посадил её в машину, но потом…

— Да ладно, мужик! Что, чёрт возьми, случилось?

Я стараюсь изо всех сил. Дайте мне, блять, шанс, чувак. Не так-то просто что-то выдумать на ходу!

– Я собирался сесть за руль, когда она внезапно заперла двери изнутри. В следующее мгновение она завела машину и скрылась из виду. Она исчезла прежде, чем я успел ее остановить…

Худой шестидесятилетний Гречко был бы красивым высоким мужчиной, если бы не был вечно сутулым. Услышав слова Прокулина, он, казалось, сутулился еще сильнее, словно от боли. Майор Егоров, официально являвшийся его заместителем, быстро шагнул вперед, словно пытаясь схватить его за руку.

— Она сбежала, Егоров! — хрипло прошептал Гречко. — Маленков был прав. Кротом оказалась моя собственная жена...

Прокулина пронзил электрический разряд. Осмелился ли он поверить услышанному? Неужели они подозревали не его, а Амалию...?

— Олег, о чём ты говоришь? Что случилось?

Резидент резко поднял голову. Его лицо было изможденным, а обычно очень голубые глаза словно покрылись молочно-белой пленкой. – Я собирался рассказать тебе позже, Виктор. Как ты, наверное, знаешь, мы уже некоторое время ищем среди нас предателя. Какое-то время мы даже думали, что это ты. Черт возьми, мы все были под подозрением. …Егоров и я тоже здесь. А два дня назад из Москвы приехал Маленков. Он был уверен, что у него достаточно доказательств…

« Амалия? » — воскликнул Прокулин.

– Да. Должно быть, она почувствовала, что игра проиграна, когда приехал Маленков.

«Конечно! » — подумал Прокулин. «Я сам так думал!»

«Товарищ полковник…!» — нетерпеливо воскликнул Егоров.

— Да, конечно! — сказал Гречко, словно собираясь с духом. — Мы должны найти её. Передайте оружие народу. По двое в каждой машине. Сообщайте сюда по радио каждые полчаса.

Егоров уже направлялся к гаражу. Один из остальных ворвался в посольство, и мужчины начали выбегать наружу.

Резидент положил руку на плечо Прокулина. – Ты же чаще всего возил её, Виктор. Ты знаешь, где она бывает… её привычки. Люди в бегах – даже пьяные шпионы и предатели – часто следуют старым схемам. Я хочу, чтобы ты поехал с Иваном Егоровым, Виктор. Найди Амалию и верни её мне. Я позабочусь о том, чтобы она заплатила за своё предательство.

Прокулин украдкой взглянул на часы. Было одиннадцать часов. Черт возьми! — подумал он. — Как же мне, черт возьми, вовремя убежать от Егорова...?


По обеим сторонам дороги росли высокие кукурузные кусты с колышущимися пучками волосков на полузрелых початках. Фасоль обвивала их шестифутовые опоры. Он находился в десяти милях от города, направляясь через пышные поля у подножия предгорий.

В маленьких домиках, мимо которых он проходил, не было света. У местных фермеров не было электричества, и они ложились спать с восходом солнца, чтобы проснуться с ним снова. Кое-где в загонах бродили несколько овец или коз, но это была единственная форма жизни.

Планы побега были составлены два года назад и больше к ним не возвращались. Картеру это не нравилось. Ландшафт мог измениться. Пожар мог уничтожить хижину, или оползень мог заблокировать путь. Дорога. По его опыту, в Мексике подобные вещи редко ремонтировали. Просто делали объезд, и со временем она стала официальной дорогой.

Он завернул за поворот, и дорога начала подниматься в гору. Как только черный Trans-Am поднял переднюю часть, острые лучи его фар осветили то, что он искал — кривую, нарисованную от руки вывеску, слова на которой все еще были едва различимы. «Casa Guillermo» , — гласила надпись. А ниже: «Вход воспрещен» .

Он сердито посмотрел вниз и свернул на изрытую колею. Минуту спустя он подъехал к тому месту, где когда-то была гравийная подъездная дорога к большой усадьбе .

Длинное, низкое, белое главное здание, должно быть, производило внушительное впечатление. Теперь же оно пришло в упадок. Белая штукатурка стен облупилась, крыша наполовину обрушилась, и ни одно оконное стекло не осталось целым. Лучи луны отражались в оставшихся острых осколках стекла.

Слева находилось более крупное здание — сарай. Его широкая дверь была открыта. За ней он смог разглядеть остатки загона. Картер проехал на машине мимо главного здания и заехал в сарай, где выключил свет и зажигание. Он посидел там несколько минут.

Над этим местом повисла гнетущая тишина.

Из багажника он достал оружие и сумку с ручными гранатами. Он позаботился о том, чтобы карманы были наполнены боеприпасами.

Строго говоря, ему не нужно было всё это оружие, чтобы встретиться с «Мэйфлауэром» . Если, конечно, то действительно ли появился «Мэйфлауэр» .

Картер не стал рисковать.

Дверь в главное здание была закрыта, но не заперта. Картер вошел внутрь. Его шаги глухо стучали по кафельному полу. Он остановился и снова прислушался.

За окном по-прежнему слышен только легкий ветерок.

Ему не потребовалось много времени, чтобы найти дорогу в спальню хозяина, из которой люк вел на потолок. Он подпрыгнул и прополз через другой люк. Выйдя через люк на крышу, он сел, прислонившись спиной к одной из дымоходных труб, которая защищала его от ветра, и закурил сигарету.


Это был одновременно продуктовый магазин, закусочная и автозаправочная станция. Прокулин, выйдя из машины, с грохотом захлопнул за собой дверь и быстро направился обратно к своему автомобилю, где его ждал Егоров.

- Так?

– Двое мужчин, сидевших за барной стойкой, утверждали, что видели ее около получаса назад, – солгал Прокулин.

— Хорошо, — сказал Егоров. — В какую сторону?

– На север. Вверх по горам.

Гравий и камешки разлетались из-под заднего колеса, когда майор нажал на газ. Шины «Мерседеса» с визгом вылетели на асфальтированную дорогу. Прокулин закурил сигарету и беспокойно заерзал на сиденье, приклад автоматического пистолета «Стечкин», который он носил под курткой, впивался ему в бок.

«Что-то не так?» — спросил Егоров.

– Ну… только чертов пистолет. Я не привык его носить.

Егоров ничего не сказал, лишь улыбнулся и вдавил педаль газа в пол.

Прокулин сосредоточил внимание на узкой черной дороге впереди. В уме он перебирал то, что знал о маршруте. Через мгновение они проедут заброшенную железнодорожную линию, а сразу после этого достигнут небольшой деревни Майальпа. Примерно через шесть миль они свернут на боковую дорогу.

Оттуда до поместья было недалеко.

«Скоро» , — подумал Прокулин. — «Это нужно сделать скоро. Больше нет заправок или закусочных, где я мог бы поспрашивать и сказать ему, что кто-то видел проходящую мимо Амалию Гречко» .

Он заметил боковую дорогу, но подождал, пока они не окажутся прямо у неё. – Стоп…!

– Что за чертовщина…? Егоров разогнал машину до девяноста, и шины заскрипели по асфальту, когда он нажал на тормоз. – Что случилось?


– Снова выехал на боковую дорогу. Мне показалось, что я увидел свежие следы шин на гравии.

Егоров сдал назад. Он резко развернул машину так, что лучи фар упали прямо на узкую грунтовую дорогу. Затем он затянул ручной тормоз и вышел.

Прокулин медленно выбрался с другой стороны. Одновременно он вытащил свой Стетчкин из кобуры на плече и большим пальцем снял предохранитель.

«Другого выхода нет» , — подумал он. «Я не могу дать ему шанс найти телефон и предупредить Гречко…»

— Черт возьми, Виктор, ты прав! — услышал он крик Егорова. — Свежие следы от почти новых автомобильных шин. Когда ты в последний раз видел фермера с новыми шинами на телеге?

Егоров был идеальной мишенью, он стоял там в свете фар. Прокулин поднял пистолет.

Должно быть, он как-то промахнулся с первого выстрела. Он услышал испуганный крик Егорова, и в следующую секунду тот уже бежал. Прокулин поднял пистолет обеими руками и выстрелил еще раз.

На этот раз он увидел, как тело Егорова подбросило в воздух от удара. Тот взлетел и исчез из виду в глубокой канаве у дороги.

Прокулин не стал тратить время на то, чтобы что-либо разоблачить. Если правда должна была выйти наружу, он не мог этого сделать. За четырнадцать лет службы в КГБ он ни разу никого не застрелил. В целом, именно безжалостность и циничное неуважение к человеческой жизни, которые проявляли многие его коллеги, изначально заставили его задуматься о дезертирстве.

Теперь на его совести лежали две человеческие жизни. Но дискомфорт, который он испытывал при этой мысли, не мог его остановить. В одно мгновение он снова сел в машину, включил передачу и нажал на газ. Слегка дернув задней частью, черный «Мерседес» взмыл вверх по узкой грунтовой дороге.

Только когда красные задние фонари скрылись из виду в темноте, майор Егоров поднялся из окопа. Одной рукой он стряхнул пыль с куртки, а другой вытащил небольшой, но мощный радиопередатчик. из подмышки, где обычно находился его служебный пистоль.

– Охотник, вот добыча! Добыча зовет охотника – иди сюда!

– Это Хантер. Я вас прекрасно слышу. Сообщение.

– Он клюнул на приманку. Сейчас он направляется на северо-восток. Вы его нашли?

– Проблемник на его машине работает отлично. Оставайтесь на дороге и ждите. Мы будем с вами через несколько минут...


Водитель первой машины, Петр Милонович, повесил микрофон обратно на крючок под приборной панелью и набрал скорость. Краем глаза он разглядел в зеркале заднего вида хищное лицо Олега Гречко и садистскую улыбку, которая сейчас появилась на его тонких губах, не отрывая взгляда от маленького экрана монитора, где через равные промежутки в виде точки отображался указатель направления движения машины, на которой скрывались преступники.

– Он направит нас прямо к своему контакту!

— Простите, товарищ полковник, — сказал Милонович. — Не было бы безопаснее схватить его в посольстве?

— Так и будет, — прорычал Гречко. — Но нам нужно знать, сколько из «Проекта Падающая Звезда» удалось раскрыть нашему дорогому товарищу.

Милонович несколько минут сосредоточился на вождении. – Как вы думаете, почему он убил вашу жену?

Мужчина на заднем сиденье слегка пожал своими узкими плечами. – Кто знает. Может, он думал, что сможет поставить её под подозрение. Так думал этот дурак Маленков. Может, в своей глупости он что-то проболтался Прокулину. Это одна из вещей, которые нам предстоит выяснить.

Петр Милонович резко поднялся и крепче сжал руль. Он никогда не забудет выражение лица Олега Гречко, когда всего несколько часов назад они из своего укрытия в горах наблюдали, как Прокулин сталкивал «Вольво» и жену полковника с моста.

По сравнению с ним, лицо полковника Гречко теперь было мягким и почти дружелюбным.


Глава пятая


Агент AXE достал из кармана небольшой фонарик, увидев приближающиеся по дороге мерцающие фары. Неподалеку от поместья машина остановилась, и фары погасли. Затем дальний свет трижды быстро включился и выключился.

Картер медленно досчитал до двадцати. Затем он поднял фонарик и ответил тремя короткими вспышками. Двигатель машины снова зарычал, и она медленно покатилась к двору.

Картер схватил свое оборудование и быстро спустился вниз через световой люк. Когда мгновение спустя черный «Мерседес» подъехал к ступеням главного здания, он уже наполовину скрылся за полуоткрытой входной дверью.

Машина остановилась. Из нее вышла высокая, властная фигура, но замерла, услышав голос Картера:

– Включите свет!

— Я — Мэйфлауэр! — ответила фигура.

– Тебе повезло. Но обязательно включи эти чертовы фары и выскочи перед машиной.

Агент AXE дождался, пока высокий, хорошо одетый мужчина не станет отчетливо виден в свете фар, прежде чем выскользнуть за дверь. Держа дробовик под правой рукой, он направил фонарик на машину левой рукой, осветив передние и задние сиденья. Он вставил ключ зажигания и открыл багажник, чтобы убедиться, что там нет пассажиров.

Только тогда он выключил фонарик и подошел к мужчине.

– Поднимите их.

- Что…?

— Вытяните руки, — прорычал Картер, толкнув мужчину стволом дробовика в бок. — Вытяните их, как будто вы висите на кресте.

Мужчина подчинился. Картер провел руками по телу, сквозь одежду, и достал его Стечкин. Еще до того, как он почувствовал запах его почерневшего от сажи ствола, вес оружия дал ему понять, что из него был произведен выстрел.


– Вы кого-нибудь из этого застрелили?

Мужчина кивнул. – Зачем вы это делаете? Я Мэйфлауэр , – ответил я.

«Черт возьми, я на это надеюсь», — прорычал Картер. «У тебя есть для меня пароль?»

— 20 апреля 1889 года, — ответил мужчина. — У вас есть имя?

— Шикльгрубер , — ответил Картер, и они оба немного расслабились. Они обменялись правильными именами. 20 апреля 1889 года был день рождения Адольфа Гитлера, и Шикльгрубер — это имя его отца. Картер вернул Прокулину его Стечкина, задом наперёд. — Хорошо, Мэйфлауэр . Давай поговорим.

– Меня зовут Виктор Прокулин, и я был… первым заместителем полковника Олега Гречко. Я был офицером связи в кодовом отделе и должен был быть командиром местных групп.

Картер тихо присвистнул. «Должен сказать, Вашингтон догадался, что вы криптограф. Я поражен тем, как долго вы продержались на занимаемой вами высокой должности».

Прокулин пожал плечами. «У меня был первоклассный источник в лице жены полковника Гречко, Амалии. Я был ее любовником больше года».

Картер немного обдумал эту информацию, а затем рассказал ему, что сказал Маленков.

Русский бесстрастно кивнул. – Поэтому я думаю, что у нас есть преимущество. Они считают Амалию кротом.

«Они недолго останутся в это верить, как только начнут её допрашивать», — мрачно сказал Картер. «Она алкоголичка, я так понимаю? Они долго не продержатся».

«Нет», — сказал Прокулин, словно подбирая слова. — «Она ничего им не расскажет. Я убил её раньше вечером».

– Ты в нее стрелял?

– Нет, я сбросил её с моста на «Вольво» посольства. Она утонула.

Картер не скривился. – Хорошо. Маленков тоже ничего не скажет по той же причине. Вы уверены, что за вами никто не следил?

Прокулин объяснил, что произошло.


– Но ты же не убедился, что он мертв? Картер почувствовал легкое покалывание в волосах на затылке.

– Это показалось мне лишним. Я выстрелил в него… он упал в канаву. Я…

Картер заставил его замолчать жестом.

– Вы это слышите?

– Нет. Что…?

– Машина… может быть, две. До них еще далеко… три, может быть, четыре мили. Но тихой ночью можно услышать, как змея ползет по пыли. В следующее мгновение рука Картера исчезла со скоростью змеи, пронзающей лацкан пиджака Прокулина, и вырвала его Стетчкина. – Это тот, которым ты его убил?

– Да… я выстрелил три раза. Первый выстрел был промахом, но двумя следующими я попал в него.

Картер взвёл курок так быстро, что Прокулин едва успел уследить за движением. Он видел лишь сверкающий поток вылетающих патронов.

– Если вам раньше никто не говорил, то Стетчкин – очень надежное оружие. Даже новичок сможет поразить цель размером с человека на расстоянии пятидесяти метров…

– Расстояние было не более десяти. Егоров мертв…

Картер поднес пустой пистолет к глазам Прокулина, голос которого затих.

– Пистолет Stetschkin без плечевого упора, но с полным магазином, весит чуть больше семисот граммов. Вы говорите, что произвели три выстрела. Когда я держал пистолет в руке раньше, что-то подсказывало мне, что что-то не так. Я предположил, что магазин почти пуст.

Прокулин смотрел на него непонятным взглядом.

Картер направил луч фонарика вниз. Девять блестящих латунных гильз, которые сверкали, глядя на них из двора, были без пуль. Это были холостые патроны.


Картеру потребовалось не больше полутора минут, чтобы найти небольшой передатчик-локатор, установленный под приборной панелью «Мерседеса». Он показал его Прокулину. «Я хотел…» «Как бы мне хотелось, чтобы все сотрудники КГБ были такими же глупыми, как вы!» — с горечью сказал он.

Мужчина был глубоко потрясен, его лицо позеленело. «Я всего лишь программист и аналитик, — оправдывался он. — Я никогда не служил в полевых условиях».

— Нет, я в курсе! — Картер подумал о том, какое нервное напряжение, должно быть, испытывал этот человек в последнее время, и его тон смягчился. — Простите меня, товарищ. У меня нет права придираться к вам. Вы умеете стрелять, полагаю?

— Да, да, я умею стрелять по мишеням, — сказал Прокулин. — Я даже на тренировочном поле неплохо себя показывал.

«Хорошо», — сказал Картер, протягивая ему дробовик и ключи от своего «Транс-Ама». «Моя машина вон там, в сарае. Забери её и отвези в безопасное место неподалеку. И не включай фары».

Прокулин повернулся, чтобы уйти, но снова резко обернулся. – Ты что, не собираешься разбить этот передатчик?

– Ни за что! Это заманит их прямо в ловушку.

Русский больше не задавал вопросов, а скрылся в сторону сарая, и Картер поспешил обратно в дом. Он проверил три или четыре окна, прежде чем нашел пару шнуров для штор, которые не были изношены от времени.

Заминирование задней двери не представляло проблемы. Он просто пробил дыру в штукатурке стены примерно в метре с каждой стороны двери, затем вставил в каждую дыру ручную гранату и потянул за веревку, соединяющую предохранительную чеку одной гранаты с чекой другой, так что обе гранаты выскочат, когда дверь откроется.

С входной дверью было еще проще. Он просто натянул растяжку на высоте четырех дюймов над уровнем пола и поместил ручную гранату в засохшее горшечное растение прямо рядом с дверью.

Он быстро схватил бумагу и несколько старых тряпок и положил их в ведро посреди гостиной. Он быстро поджег бумагу, которая вспыхнула пламенем. Они подожгли тряпки, которые горели медленнее. Снаружи, через окно, казалось, что в камине горит небольшой огонь. Картер надеялся, что парни, которые искали... Они бы предположили, что он и Мэйфлауэр сидят и разговаривают у камина.

Он перепрыгнул через растяжку и выскользнул через парадную дверь. Следующей целью был «Мерседес». Там он положил по одной ручной гранате по обе стороны водительского сиденья, натянув через сиденье веревку. Ключ зажигания он оставил в приборной панели.

Если бы кто-нибудь заглянул в машину, он бы увидел ключ и, конечно же, попытался бы его забрать, чтобы Картер и Мэйфлауэр не смогли использовать машину для дальнейшего побега.

Тем временем Прокулин развернул Trans-Am Картера, но всё ещё находился в сарае. Картер быстро сел на переднее сиденье рядом с ним.

Как вас зовут?

– Виктор.

— Хорошо, Виктор. Вот что мы сделаем. Я спрячусь между камнями у подъездной дорожки. Говоря это, он проверил винтовку МЛ и дробовик, разложив патроны для обоих в карманы, чтобы быстро найти нужные.

– Ты правда думаешь, что они все это время держали меня на мушке? Что это была ловушка?

— В этом нет никаких сомнений, — мрачно кивнул Картер. — Вопрос лишь в том, насколько длинный список вопросов они тебе зададут. Вопрос лишь в том, когда они решат нанести удар. Одолжи мне своего Стечкина.

Прокулин вытащил российский автоматический пистолет. Он использовал 9-мм патроны, как и «Люгер» Картера. Картер быстро зарядил магазин, вставил его обратно и вернул оружие русскому.

– Вы сказали, что слышали две машины…?

— Ага… может быть, три, — сказал Картер и снова вышел.

– Это значит, что их будет как минимум восемь. У нас нет ни единого шанса.

Картер тихонько усмехнулся. «Подожди-ка, Виктор. Ты же умеешь водить машину, правда?»

Русский пожал плечами. «Надеюсь, этого будет достаточно».

– Хорошо, тогда подождите здесь, оставив двигатель работать на холостом ходу. Когда услышите первый выстрел, взрыв или крик… Сначала ты за рулём. А как только выедешь, едешь дальше ! Понятно? Тогда прямая и крутая дорога.

— А что насчет тебя?

– Сейчас перейду к этому. Когда выйдете через ворота, поверните направо. Затем резко налево и прямо через забор. Обязательно пригнитесь поудобнее, потому что, скорее всего, по крайней мере один из них будет стрелять в вас. Однако я надеюсь занять выгодную позицию на возвышенности между скалами, чтобы обеспечить вам прикрытие огнём.

Впервые с момента прибытия Прокулина Картер увидел его улыбку. «Ты хочешь их всех застрелить?»

– Столько, сколько смогу. Когда доберетесь до дороги, поверните направо. В четверти мили впереди небольшой холм и группа деревьев. Оставьте машину у дороги и сами укройтесь среди деревьев. Ждите меня там… и стреляйте во все, что движется.

Прокулин открыл рот, чтобы что-то сказать, но темная фигура рядом с машиной уже исчезла.

Картер держался в тени зданий и быстро добрался до скал. Их высота составляла не более 20 или 23 футов, но с них открывался отличный обзор. Он быстро распределил оружие, положив винтовку и дробовик на отдельные валуны, а три оставшиеся ручные гранаты разложил в пределах досягаемости на земле перед собой.


Картер теперь слышал их, но не видел. Здесь послышался слабый хруст гравия, где-то в другом месте — треск сломанной ветки, а за домом — металлический скрежет оружия по камням. Затем послышался приглушенный стон мужчины, сделавшего неверный шаг, где-то почти прямо под укрытием Картера.

По всей видимости, они разделились и атаковали с двух сторон одновременно. Кажется, «Мэйфлауэр» угадал правильно. Всего восемь машин. Возможно, больше.

В следующее мгновение Картер заметил первых двоих — двух мужчин, скользивших к входной двери с противоположных сторон главного здания. Он поднял винтовку и отчетливо увидел их в прицеле — «Маяк» и «Сайдкар», как он их назвал. Оба были вооружены пистолетами Стетчкина. Похожий на тот, что был у Прокулина, но оснащенный плечевыми упорами, он фактически превратился в пулемет.

Разница всё та же , подумал Картер. Эти двое первыми начнут курить, когда начнётся фейерверк !

Меньший из двух — «Сайдкар» — спрыгнул и пополз. Он исчез из виду за «Мерседесом». Картер злобно усмехнулся и сосредоточил взгляд на «Маяк». Он поймал его в перекрестие прицела и слегка сжал указательным пальцем спусковой крючок.

Лампочка в «Мерседесе» мигнула, но лишь на долю секунды, после чего мужчина потянулся и выключил её. Затем Картер увидел, как он садится в машину за ключом зажигания...

В следующее мгновение разразился настоящий хаос.

Черный «Мерседес» исчез в ослепительной вспышке пламени, а вместе с ним и прицеп. Вспышка огня от взрыва осветила двор. Один из них был отброшен назад к стене дома взрывом, но оставался вполне дееспособным и размахивал пистолетом из стороны в сторону, словно выискивая подходящую мишень для выстрела.

Картер выстрелил ему прямо в грудь и скрылся из виду.

Раздался оглушительный рёв мощного двигателя, и Trans-Am Картера вылетел из сарая, словно выпущенный из пушки. Картер увидел, как машина совершила дикий зигзагообразный поворот по двору, но в следующее мгновение Мэйфлауэр взял её под контроль. Из тени внезапно появился русский, опустился на одно колено, бросая вызов смерти, и выпустил по машине залп трещащих осколков, лобовое стекло которой исчезло в вихре стеклянных обломков, но Мэйфлауэр, очевидно, вспомнил совет Картера хорошо пригнуться, потому что он сохранил контроль над автомобилем.

Агент AXE поднял свою винтовку M-1, чтобы открыть огонь, но в его вмешательстве не было необходимости. Прежде чем он успел навести прицел на стоящего на коленях человека, машина с полной силой врезалась в него, и Картер увидел, как его отбросило в воздух.

Двое других мужчин выскочили из-за угла главного здания. Картер переключил автомат М-1 в автоматический режим и открыл по ним огонь. Один из них был почти разрезан пополам. Другой скрылся из виду за горящим «Мерседесом».

В то же время сзади дома раздался оглушительный взрыв. Картер попытался сосчитать сколько погибло, но сдался.

Мужчина, укрывшийся за «Мерседесом», открыл огонь по Картеру. Одновременно он отступил от горящих обломков к главному зданию. Картер вставил новый магазин в винтовку и короткими очередями начал по нему стрелять. Мужчина бросился к входной двери и скрылся за ней. В следующее мгновение еще один мощный взрыв дал ему понять, что он наткнулся на растяжку.

Когда Картер наконец решил, что пора двигаться, его тело еще не вылетело за дверь. Он перекинул винтовку М-1 через плечо, схватил дробовик и встал. Он быстро сбросил три оставшиеся ручные гранаты и бросил их во двор или в сторону подъездной дорожки, после чего собрался с силами.


Обеими руками сжимая руль, одной ногой нажимая на педаль тормоза, а другой на педаль газа, Прокулин чуть не вылетел боком на гравийную подъездную дорожку и, совершенно инстинктивно, нажал на газ, чтобы выровнять машину.

Он понимал, что в него попали осколки стекла с лобового стекла и одного из пассажирских окон, но оценить ущерб он не мог. Он не знал, куда именно попали осколки, лишь то, что кровь стекала по его рукам и лицу.

Автомобиль Trans-Am теперь крепко держался на дороге и мчался вперед, словно у него сзади был ракетный двигатель, когда он увидел, как Петр Милонович выпрыгнул на дорогу прямо перед машиной.

«Дурак! » — дико закричал Прокулин.

Яркие лучи фар «Транс-Ама», которые Прокулин только что включил, пронзили человека, уверенно стоявшего на дороге с полуподнятым автоматом. Прокулин почувствовал непреодолимое желание крикнуть предупреждение, но казалось, что его голос словно У него перехватило дыхание, и одновременно правая нога вдавила педаль газа в пол.

Машина была почти у Милоновича, когда до него, казалось, дошло, что Прокулин не собирается останавливаться. Внезапно он не смог решить, куда отпрыгнуть. Его рот был открыт от изумления, когда радиатор машины с огромной силой ударил его и отбросил в воздух.


Картер спрыгнул со скал и приземлился прямо посреди осиного гнезда. Однако у него было небольшое преимущество: за долю секунды до этого он услышал, как завелся двигатель их машины, и как они громко спорили между собой о том, что им следует делать. В тот момент, когда он оказался посреди них, в одной руке у него было ружье, а в другой — винтовка, готовая к выстрелу.

Их было трое. Двое находились вне машины, а третий, который был за рулем, только что завел ее.

Первый из них, правда, наполовину поднял Стечкина, но вид темной фигуры, летящей по воздуху со скалы, на долю секунды парализовал его.

Первая пуля попала ему в плечо и развернула наполовину. Вторая и третья попали ему в спину, примерно в полутора дюймах друг от друга, и от удара его наполовину подбросило в воздух и отбросило через радиатор машины.

Картер не успел увидеть, что с ним произошло дальше. Другой мужчина, полуприкрытый за машиной, поднял пистолет, чтобы выстрелить в него.

Картер опередил его, обрушив на него шквал огня из своей винтовки M1. Первая пуля задела верхнюю часть его правого уха. Следующая попала ему в живот и отбросила вперед, а третья пробила ему лицо насквозь, разбрызгав кровь, осколки костей и зубы, и он упал на землю.

Еще до того, как мужчина скрылся из виду, Картер увидел третьего мужчину, высунувшегося из бокового окна машины с пистолетом в руке. В руке у него был пистолет меньшего калибра. Вероятно, мужчина стрелял вслепую, но агент AXE почувствовал рывок в руке и жгучую боль в боку.

Он быстро опустился на одно колено и выстрелил из дробовика в сторону машины. Он услышал, как разбивается стекло и с пронзительным рикошетом отскакивают камни сбоку машины, но также услышал пронзительный крик изнутри машины, дверь которой с противоположной стороны распахнулась.

Мужчина, которого от удара выбросило из машины с правой стороны, держал левую руку, свисающую вдоль тела, словно сломанное птичье крыло, но в правой руке он все еще держал пистолет. Он был молод и крепкого телосложения, но было ясно, что он наполовину в шоке, наполовину дезориентирован. Его лицо превратилось в окровавленную маску дьявола: один глаз свисал на щеку, большая часть носа была выбита, а верхняя губа разорвана, обнажая передние зубы.

Картер прижал винтовку М-Л к своему бедру локтем и выпустил очередь

Сильный поток пуль, который с такого близкого расстояния не мог не попасть в цель, едва не заставил мужчину рассыпаться на глазах.

Агент AXE на мгновение оценил своё состояние. Пуля задела его бедро, оставив довольно болезненную, но не особенно серьёзную рану. Другая пуля пробила его левое предплечье насквозь.

Он перекинул дробовик через плечо, вставил новый магазин в винтовку и побежал по дороге.

Через несколько секунд он скорее почувствовал, чем увидел асфальт дороги под ногами. Он повернул направо и продолжил бежать, прижимая правую руку к бедру, чтобы остановить кровотечение.

Затем он заметил машину в виде черного силуэта.

– Виктор… Виктор, это я!

Не успел он и произнести эти слова, как увидел, как Прокулин выскочил из-за деревьев и побежал к машине. – Я здесь!


— Убираемся отсюда! — крикнул Картер, спотыкаясь, садясь в машину. — Вам придётся вести машину… они ранили меня в руку.

Прокулин мгновенно оказался за рулём. Двигатель завелся с рёвом. Шины протестующе завизжали, но в следующее мгновение стрелка спидометра уже зависла около ста.

– В какую сторону?

— На север, — сказал Картер, открывая бардачок и доставая карту. — И двигайтесь по второстепенным дорогам.

В свете фонарика он пытался разглядеть, что находится на карте сверху и снизу, но всё слилось у него перед глазами. Ему было трудно сфокусироваться.

Черт! — подумал он. — Вот чего нам и не хватало, чтобы я упал в обморок!


Глава шестая


Первые лучи рассвета только показались на горизонте, когда Картер велел Прокулину свернуть в овраг и подождать. Они находились на вершине хребта, а в долине чуть ниже виднелась деревня.

«Это, должно быть, Милонго», — сказал Картер, постукивая указательным пальцем по карте. «Нам нужно избавиться от этого ведра и найти другую машину».

Прокулин устало вздохнул. – Почему бы нам не обратиться в полицию и не попросить их связать нас с американским посольством?

Картер мрачно покачал головой. «Виктор, старина, сколько у тебя по всей Мексике разбросанных небольших, независимо действующих ячеек КГБ?»

– Сто пятьдесят. Большая часть в северной части страны.

– Гречко и его приспешники, вероятно, уже всех их предупредили. Они будут нас искать. У меня нет никакого желания умирать в вонючей камере в какой-нибудь местной тюрьме, прежде чем кто-либо сможет связаться с нами из Мехико.

– Но что нам делать? До американской границы чертовски далеко.

— Я в курсе, — сказал Картер, приподнимаясь, отчего слегка поморщился от боли. — Поэтому мы не едем на север, к границе. Этого никогда и не было в наших планах.

Темные брови Прокулина слегка приподнялись. – Что?

«Мы купим новую машину и отправимся на юг. Таков был наш план. У меня есть люди, которые ждут нас на вилле под Веракрусом. Там вас допросят на предварительном слушании, а затем тайно вывезут из страны на корабле». Картер уронил карту на пол, чтобы обработать рану на бедре, которая все еще сильно кровоточила.

«Как это выглядит?» — спросил Прокулин.

– Не так уж и хорошо.

– Та деревня достаточно большая, чтобы там обязательно был врач.

– Как у вас с испанским?

– Вполне неплохо.

– Хорошо, давайте рискнем. Сначала врач, а потом новая машина.

Чуть ниже склона холма находился перекресток. На одном углу располагалось небольшое кладбище. Напротив находился незастроенный участок. На третьем углу стоял довольно большой дом с розовой штукатуркой на стенах и зелеными ставнями, а на четвертом располагалась современная автозаправочная станция с ремонтной мастерской и либо пунктом проката автомобилей, либо автосалоном подержанных машин. Перед гаражом стоял пожилой мужчина в комбинезоне и резиновых сапогах, мывший старый «Кадиллак».

«Спроси его, где мы можем найти врача, — сказал Картер. — Можешь сказать ему, что меня укусила собака».

Прокулин вернулся меньше чем через минуту. – Он говорит, что рядом с церковью живет врач. Перед церковью висит табличка. Он также хочет узнать, нужно ли нам отремонтировать машину.

Тем временем Картер осмотрел «Кадиллак». Он выглядел потрёпанным, но шины были почти в идеальном состоянии. Он был новым, и осмелился поспорить, что квалификационный номер десять к одному, что он в целом находится в значительно лучшем состоянии, чем его потрепанный Trans-Am.

– Спросите его, хочет ли он обменяться машинами.

«Как?» — спросил Прокулин.

— Мы хорошо заплатим, — ответил Картер со смехом.

Прокулин вернулся к мужчине. Они спорили. Картер высунул голову из окна и крикнул: – Скажите ему, что нам нужны две рубашки, пара пальто и коробка кур в багажнике в качестве бонуса.

Прокулин покачал головой и проигнорировал сообщение. Чуть позже он вернулся. «Он сказал, что машина будет заправлена и готова к работе, когда мы вернемся от врача», — сказал он.

Доктор был в пижаме и довольно угрюм, когда открыл дверь. Увидев, что снаружи стоят двое иностранцев, он проворчал и согласился осмотреть Картера.

Прокулину пришлось помочь ему уложить Картера на операционный стол, и врач разрезал рубашку Картера.

— Ужасно, — сказал он, наклонившись над раной на бедре. — Вы сказали, что это укус собаки?

«Большая собака», — сказал Картер, положив на стол американскую стодолларовую купюру.

— О да, — сухо проворчал доктор, обрабатывая рану спиртом. — У нас тут водятся необычно крупные чихуахуа. Вы недавно делали прививку от столбняка?

– В последнее время такого не было, – признался Картер.

– Вам следует это сделать. И об этом нужно сообщить властям. Вы уверены, что это был чихуахуа?

— Ага. И мне не нужны никакие уколы, спасибо, — сказал Картер, добавляя к первой еще одну стодолларовую купюру. — А у органов здравоохранения, вероятно, есть дела поважнее, чем собачьи укусы.

Доктор кивнул и начал зашивать рану. – В Мексике знают этих кровожадных чихуахуа, но, даст Бог, они здоровы и не заражены бешенством.


Удача была на их стороне. Их «Кадиллак» не только хорошо ехал, но и мог развивать довольно значительную скорость. Прокулин купил хлеб, сыр и 6 банок пива, и они выехали из города в северном направлении.

Проехав двадцать миль, они повернули в сторону моря.

«Чуть дальше мы выедем на четырехполосную автомагистраль, — сказал Картер. — Найдите подходящее место для остановки до этого момента».

«Надеетесь, поспать? » — спросил Прокулин.

Картер кивнул. «Когда доберемся до шоссе, повернем на юг, но только после наступления темноты. Если повезет, они начнут искать нас дальше на севере. Мы можем оказаться в Веракрусе раньше, чем они поймут, что мы их обманули».

Прокулин нашел подходящее место под сенью высоких деревьев на вершине холма, где они оба оказались в тени и могли воспользоваться слабым ветром. Они съели импровизированный завтрак, запив его парой бутылок пива, после чего отправились спать.

Солнце уже садилось за западный горизонт, когда Картер проснулся. Прокулин сидел на переднем сиденье, обхватив руль обеими руками. Картер очень осторожно вышел из машины, стараясь не разбудить его.

Рана все еще болела, но, когда скованность в конечностях прошла, ему стало лучше.

Он потянулся, зевнул и вышел на деревья, чтобы справить нужду. Он уже собирался закурить сигарету, когда его уши уловили характерный лязгающий звук вертолета. В следующее мгновение он увидел его. Он пикировал на очень низкой высоте с запада.

Невольно он присел на корточки среди деревьев. Вертолёт пролетел так близко, что он смог разглядеть двух мужчин, сидящих в его плексигласовой кабине. Он увидел, как тот скрылся из виду за следующим хребтом, где, как он предположил, проходила автомагистраль, и повернул на север. Он услышал звук позади себя и увидел, что это был Прокулин. «Вы его видели?» — спросил он.

— ответил Прокулин, поморщившись. Я также видел, кто сидел в машине. Это был Олег Гречко на пассажирском сиденье справа.

— Черт! — воскликнул Картер. Он вернулся к машине, нашел карту и разложил ее на капоте. — Нам нужно получить новую машину, как только стемнеет.

«Где?» — спросил Прокулин.

– Здесь… в Тампико. На этот раз нам нужно её украсть.

– Тот мужчина на заправке?

Картер пожал плечами. «Или врач. Или, если уж на то пошло, любой из десятка человек, которые видели нас в городе».

Прокулин вздохнул. «Я знаю, что мы создали очень эффективную сеть по всей стране. Я сам помогал её выстроить».


***

Такси пересекло площадь Святого Петра и продолжило движение вдоль берегов Тибра в сторону Трастевере, одного из старейших и наиболее густонаселенных районов Рима. Улицы были узкими и извилистыми во всех направлениях.

– Просто высадите меня здесь.

Водитель остановился у обочины, получил оплату и с удовлетворением отметил, что чаевые были щедрыми. Он также мельком увидел округлую фигуру пассажирки, когда та вышла и направилась обратно в ту сторону, откуда они приехали.

Он посмотрел на неё, слегка покачав головой. Это был не тот район, где женщине следует гулять одной после наступления темноты. Он надеялся, что она знает, что делает.

Дом номер 12 представлял собой довольно унылое двухэтажное здание на боковой улочке, отходящей от Виа Лунгара. Штукатурка на стенах облупилась, и, вероятно, здание не красили с момента постройки. Тем не менее, женщина без колебаний поднялась по двум изношенным ступенькам лестницы и постучала. Она услышала щелчок, когда на секунду отодвинули небольшую дверную створку. Затем отодвинули два тяжелых засова, и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы она могла проскользнуть внутрь. Перед ней стоял невысокий, слегка полноватый, лысый мужчина в поношенной майке с сигаретой в уголке рта.


— Он тебя ждёт. Сюда, — сказал мужчина по-английски с ярко выраженным славянским акцентом.

Женщина последовала за ним по лестнице и прошла по короткому коридору. В конце мужчина открыл дверь и, коротко кивнув головой, жестом пригласил ее войти.

Комната была скудно обставлена и пахла затхлостью, словно ею долгое время не пользовались. Однако в её конце находился небольшой камин, в котором горел огонь, а перед очагом стоял мужчина в поношенных штанах и не очень чистой белой рубашке, протягивая руки к пламени, словно пытаясь его согреть.

Он был довольно крупным, но его некогда атлетическое телосложение выглядело запущенным. Его некогда мускулистая грудь, казалось, впала в талию. Он повернулся к ней и автоматически предпринял довольно жалкую попытку втянуть живот и немного подтянуть пояс брюк.

«Именно на это мне приходится полагаться, выполняя свою миссию» , — подумала она, притворяясь, что ей трудно снять перчатки.

— Как прошёл полёт? — спросил он. Его английский тоже был довольно плох. Он протянул руку, но тут же опустил её, увидев, что она всё ещё сосредоточена на перчатках.

— Скучно, — ответила она, пытаясь скрыть своё замешательство. — Что нового?

«Ничего», — проворчал мужчина. «Мы ничего не слышали последние несколько часов. Прокулина всё ещё ищут, но, по последним данным, он ещё не пересёк границу с Соединёнными Штатами».

— Гречко — идиот, — сказала она, раздраженно шлепнув себя перчаткой по бедру. — Прокулина следовало ликвидировать в тот же момент, когда они поняли, кто предатель.

— Предать довольно легко, — сказал мужчина. — Допрос Прокулина и его американского контакта показал бы нам, сколько информации о проекте просочилось в прессу.

— А теперь? — резко спросила она. — Если они не останутся. Необходимо остановить весь «Проект Старберст». Три года работы потрачены впустую.

– Там всего одно яркое пятно.

- О, да?

Он кивнул. – Важнейшие данные об операции были искажены в архиве. Ваше имя было удалено из компьютера и заменено другим под тем же кодовым именем.

– Должно ли это меня успокоить перед посадкой на круизный лайнер? Какова гарантия того, что компания «Прокулина» не получила эту информацию до смены названия?

– Конечно, мы ничего не можем гарантировать, но считаем, что шансы на нашей стороне.

Она сердито топнула ногой. – Шансы? Не смей говорить мне о шансах. Это я буду пытаться выживать на этом корабле три недели. Если Прокулин и его американский помощник сбегут, можешь быть уверен, что на борт подбросят кого-нибудь, чтобы я не выжила .

Мужчина нервно вытащил сигарету из помятой пачки, которую достал из кармана. Он поднес ее к губам наполовину, прежде чем увидел неодобрительное выражение на ее лице и снова положил сигарету.

– Мы принимаем все возможные меры безопасности. На борту будут две наши лучшие группы прикрытия. Со столика позади него он достал три черно-белые фотографии и протянул их. – Имена, под которыми они путешествуют, и вся остальная информация указаны на обороте фотографий.

Она перевернула фотографии и взглянула на краткое содержание на обороте. Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы прочитать его. Затем она подняла голову, закрыла глаза и беззвучно зашевелила губами, словно повторяя все это про себя. После этого она вернула фотографии.

Он взял их и восхищенно покачал головой. «Удивительно, что вы можете это сделать таким образом. Как вам это удается?»

– Это одна из причин, почему меня выбрали для этого задания. Благодаря моей памяти мне никогда не приходится ничего записывать.


– Ничего?

– Ничего. Ни одной формулы, ни одного числа.

- Удивительный.

– Это подарок. Но хватит об этом. Какие меры приняты для того, чтобы высадить меня с корабля?

Он повернулся к столу, на котором лежала карта. В качестве указки он использовал шариковую ручку.

– Здесь вы видите весь маршрут «Греческий туман» . Судно посетит три порта под нашим контролем… Варну в Болгарии на одиннадцатый день, Одессу на двенадцатый и Севастополь на шестнадцатый. Не позднее, чем когда судно пришвартуется в Стамбуле, прежде чем оно войдет в Черное море, вы должны сообщить, куда хотите сойти на берег. Он поднял голову с легкой улыбкой и добавил: – Так что круиз для вас не обязательно продлится все три недели.

Она не скривилась. – И как вы собираетесь это сделать? Остальные не должны заподозрить, что я передала их ценные знания.

— Помимо того, что никому и в голову не придет, что вы способны хранить в голове такое количество сложной информации, с вами обязательно случится несчастный случай.

— И я должна умереть?

Он кивнул. – Судовой врач в Майами сейчас находится под наблюдением. Вас объявят мертвой, и ваше тело заберут ваши «родственники» и доставят на берег в том порту, где будет находиться корабль.

– Отлично. Наконец, в уголках ее губ появилась легкая улыбка. – Давайте обсудим чисто практические вопросы кодов и контактов…


Глава седьмая


Большая, хорошо освещенная пристань для яхт располагалась всего в миле от южной окраины города, на естественной лагуне. От шоссе к ней вела лишь одна узкая грунтовая дорога, а кустарники на склонах, спускающихся к лагуне, обеспечивали хорошую тень. укрытие, чтобы вы могли незаметно спуститься вниз относительно безопасно.

На парковке возле гавани стояло по меньшей мере дюжина машин, владельцы которых, очевидно, либо занимались парусным спортом, либо ночевали на своих лодках, пришвартованных в гавани. Картер уже выбрал машину, которую хотел угнать, подойдя к ограждению парковки. Это был почти новый джип, владелец которого, судя по слою пыли на нем, отправился в длительное путешествие.

«Мы отвезем ее туда», — сказал он, указывая. «Высади меня здесь, а потом поезжай на «Кадиллаке» в Тампико. Обменяй ее на любую другую, которая на ходу, и дай дилеру возможность хорошенько посмотреть тебе в лицо».

Прокулин наконец перестал сомневаться в решениях Картера. Он просто сделал, как ему было сказано, и исчез в направлении Тампико. Прошло уже больше двух часов, и Картер начал проявлять беспокойство.

Хотя русский был умён, он не был подготовлен к работе в полевых условиях. Может быть, он провалил простую задачу, например, заключение сделки по продаже автомобиля? Или Гречко и его люди оказались быстрее, чем ожидал Картер, и уже устроили засаду в Тампико? Или русский всё ещё не полностью преодолел своё несчастное заблуждение, что он может просто так прийти в любой полицейский участок и попросить убежища?

Он проглотил ещё пару таблеток обезболивающего, которые дал ему доктор, и осторожно спустился к лагуне. Воздух был душным и гнетущим. Температура не опустилась больше чем на несколько градусов, хотя с захода солнца прошло уже несколько часов. На лбу выступил пот, стекая по лицу, когда ему вдруг показалось, что он слышит звук автомобильного двигателя.

Он резко поднял голову.

В этом не было никаких сомнений. Машина с трудом поднималась в гору на низкой передаче. Ему оставалось только молиться, чтобы это был Прокулин, а не кто-нибудь из местных рыбаков. которые решили прямо сейчас выйти и забросить свои сети.

Картер перекинул винтовку M1 через плечо и поднял двустволку Savage, увидев, как из-за вершины холма показались крыша и радиатор старого Chevrolet. Двигатель машины звучал как молотильная машина, когда она с трудом поднималась по последнему склону. Затем Картер узнал бледное лицо русского за пыльным лобовым стеклом и расслабился, когда машина скатилась последние несколько метров вниз по склону и свернула на парковку.

Картер вышел из кустов, всё ещё держа в руках дробовик, направленный на машину. «Как всё прошло?» — спросил он.

– Ладно… Думаю, да! – ответил русский со смехом. – Я всё равно дико озирался и постарался как можно сильнее подчеркнуть испанский. И припарковался, как ты и сказал, прямо перед автосалоном, прежде чем мне так «не повезло», что я сломал ключ зажигания в приборной панели. Если они нас ищут, то не могут не заметить машину перед гаражом и не спросить у сотрудников автосалона.

– Хорошо. Сколько?

– Двести – плюс Кадиллак.

— Это чистый, ничем не прикрытый грабёж, — рассмеялся Картер.

— Знаю, — вздохнул Прокулин, вытаскивая из тележки пару больших пакетов с покупками. — Он выглядел даже более изможденным, чем Картер. Под глазами у него были темные круги, а лицо глубоко изборождено морщинами от усталости. — Голодный?

— Как волк, — сказал Картер.

Они сели на песок, и Прокулин начал выкладывать содержимое своих сумок. Он передал агенту AXE термос.

– Вот кофе. У меня также есть бутерброды и две упаковки креветок.

Картер налил кофе в пластиковый стаканчик. Он наблюдал, как Прокулин вытащил бутылку из другой сумки.

- Что это такое?

– Виски. Хотите глоток?

– Спасибо, но не сейчас! Картер начал есть сэндвич, который исчез за четыре глотка. Затем он взял Хватайте креветки. Прокулин не ел, а сидел и играл на маленьком кассетном магнитофоне. – Что у тебя там?

– Что-то, что я купил в Тампико. Подумал, что лучше всё это закрепить скотчем на всякий случай...

«В случае чего?» — резко спросил агент AXE.

— На случай, если у меня не получится уйти от них, — ответил русский, не поднимая глаз.

Картер продолжал есть молча. Виктор Прокулин, может, и не был обучен работе в поле, но, по крайней мере, у него был реалистичный взгляд на вещи. Ему хватало мужества.


Когда они чуть позже приблизились к огороженной парковке со стороны гавани, нигде не было слышно ни звука. Прокулин принялся за дело с кусачками, которые купил в городе, а Картер стоял на страже. Как только отверстие стало достаточно большим, они забрались внутрь, и Картер передал Прокулину дробовик, прежде чем сесть в джип, чтобы закоротить несколько проводов под приборной панелью.

– Хорошо… ты за рулём. Я позабочусь о воротах. Не разгоняйся. Просто дай двигателю спокойно прогреться, как он сейчас и делает.

Джип выехал через ворота, и Картер уже собирался повесить замок и снова запереть их, когда его шестое чувство подсказало ему, что они не одни.

Первый из нападавших выскочил из кустов прямо у ворот, словно тигр. В то же время с другой стороны появился еще один.

Нетрудно было догадаться, что произошло. Они видели Прокулина в Тампико и следили за ним. Покупка старого «Шевроле» была несколько рискованной затеей. Они использовали время, пока ели и выводили из строя джип, чтобы незаметно подкрасться к ним, и как только Картер и Прокулин оказались за оградой, они напали.

Картер встретил первого из нападавших ударом ноги в стиле карате, от которого его отбросило в сторону джипа. Второй нанес Картеру сильный удар прикладом пистолета по голове. Агент AXE увернулся. и нанес ему прямой удар правой рукой прямо в глаз, так что тот упал навзничь, из сломанного носа хлынула кровь.

Затем снова появился номер один. Он совершил стремительный прыжок, как тигр, и ударил Картера в бок, вызвав вспышку боли в поврежденном бедре. Полуслепой Картер ответил коротким ударом, который попал противнику прямо в челюсть.

Навстречу им по склону спускались еще четверо мужчин. В отличие от первых двух, у них не было иллюзий относительно того, что они возьмут их живыми. У всех в руках было оружие, и они открывали огонь издалека.

Прокулин включил дальний свет джипа и, ослепив всех четверых, одновременно выскочил из машины боком.

– Картер…!

Агент AXE уже держал в руках винтовку М-1, готовую к стрельбе. Двое нападавших были скошены его первым залпом. Прокулин попал в еще одного из дробовика, но четвертый, перелетев через радиатор джипа, выстрелил в Прокулина в упор из пистолета, когда тот еще парил в воздухе. Русский словно запрыгал боком, как тореадор, и в то же время Картер ударил прикладом винтовки по голове нападавшего, а в следующую секунду тот уже крутил винтовку в руках и выпустил в него короткую очередь пуль, прежде чем тот успел упасть на землю.

Прежде чем Картер подошел к правой стороне джипа и сел в него, Прокулин уже оказался за рулем.

- Все в порядке?

— Просто езжай! — крикнул Картер. — Наверняка здесь ещё остался один-два таких ублюдка. Последним звуком стал вздох Прокулина, когда он отпустил сцепление, и машина резко рванулась вперёд, сильно бросив его на сиденье. Русский прошёл следующий поворот на двух колёсах, не убирая ногу с педали газа.

– Вот…! Голос Прокулина прозвучал как крик, когда он повысил его, чтобы заглушить визг скользящих шин.

«Они у меня!» — прорычал Картер.

На узкой дороге впереди остановился старый грузовик. Его водитель явно прилагал все усилия. Он попытался завести машину, когда внезапно увидел приближающийся к нему джип.

Ему это не удалось, потому что Картер встал на переднем сиденье и выпустил весь магазин из М-1 в радиатор и лобовое стекло грузовика.

Когда джип, несущийся с бешеной скоростью, с одной парой колес, свисающих над канавой у дороги, проскользнул совсем рядом, он мельком увидел окровавленный салон грузовика и понял, что им не стоит опасаться преследования с этой стороны.

«Когда доедете до главной дороги, поверните налево и мчитесь изо всех сил», — сказал Картер, откидываясь на сиденье.

Как вы думаете, впереди нас ждут ещё много подобных событий?

«Вряд ли, — сказал Картер. — Пока нет. Эти ребята не были передовыми войсками. Это были местные силы. Вероятно, они получили наше описание из Мехико и хотели попытаться обрести себе вечную славу и известность, остановив нас вместо того, чтобы передать сообщение. Остановитесь у первой попавшейся на дороге телефонной будки».

Он выскочил из машины и залез в будку еще до того, как джип полностью остановился. Он не стал искать необходимые монеты, а набрал номер телефона экстренной службы.

– Мисс, это экстренный вызов. Меня зовут доктор Николас!

Он назвал оператору номер и услышал звонок на другом конце линии. В следующую секунду он услышал знакомый, слегка хриплый голос секретаря Дэвида Хоука, Джинджер Бейтман, и услышал, как она заверила оператора, что все в порядке и что абонент оплатит звонок.

— До свидания, доктор! — сказал оператор и исчез со щелчком.

– Ник?

– Он у меня. Но они охотятся за нами. Они уже дважды пытались нас остановить.

– Где вы находитесь?

– Чуть южнее Тампико. Три часа езды. Придётся придерживаться местных скоростных ограничений. Какой-нибудь выход. Я не хочу, чтобы за нами ещё и федералы охотились .

– Понятно. Какая у вас машина?

– Джип серо-коричневого цвета с одной неисправной фарой. Мексиканские номерные знаки – JXE-115.

- Понял.

– Я еду по главной дороге с севера, а затем сворачиваю на боковую дорогу прямо в Веракрус. Пусть меня кто-нибудь встретит. Мне нужна машина сопровождения на последнем участке дороги и еще одна машина для прикрытия сзади.

Отлично! Вы легко узнаете эти машины. Приятного путешествия!

– Я, конечно, на это надеюсь. Пока .

Он бросился обратно к машине, где обнаружил Прокулина, свернувшегося калачиком на заднем сиденье. «Боюсь, тебе придётся ехать остаток пути самому, товарищ!» — с болью прошептал русский.

В лунном свете Картер увидел, что руки мужчины, которые он судорожно прижимал к животу, были красными от крови. Было очевидно, что ему не удалось увернуться от всех пуль последнего нападавшего.

- Проклятие…

– Просто езжай, Картер. И старайся объезжать самые большие выбоины на дороге…


Когда Картер добрался до последнего, длинного, покатого участка дороги, ведущего к Веракрусу, рассвет еще представлял собой лишь слабую серую полосу на горизонте. С вершины горы открывался впечатляющий вид на город, расположенный у большой бухты.

По пути Картер дважды останавливался, чтобы сменить самодельную повязку, которую он наложил на живот русского. Последний час Прокулин лежал и разговаривал в маленький магнитофон, который он купил. Каждый раз, когда Картер спрашивал о его состоянии, в ответ он слышал лишь невнятное бормотание.

– Веракрус, Виктор. Мы будем там через несколько минут.

В ответ прозвучало лишь ещё одно хриплое рычание.

На повороте с главной дороги их ждали два белых «Форда» последних моделей. Один из них несколько раз моргнул фарами и затем обогнал их. Водитель, крепкий мужчина с большими усами, похожими на моржовые, поднял два пальца. Он поприветствовал Картера, подойдя к навесу под шляпой, а затем указал вперед, вдоль дороги.

Картер лег прямо в хвост машины сопровождения и нажал на педаль газа.

Другой Ford подъехал в пятидесяти метрах позади джипа и прикрыл его.

На полпути вниз по склону ведущий автомобиль съехал с асфальтированной дороги и помчался по небольшой боковой дороге. Было еще слишком темно, чтобы составить какое-либо представление об окрестностях, но Картеру показалось, что они проезжают через какой-то фруктовый сад. Машина позади них резко затормозила, резко свернула в сторону и остановилась поперек дороги, полностью перекрыв ее.

Через несколько минут Картер заметил дом. Это было довольно внушительное здание в форме подковы, построенное в старинном испанском стиле, с множеством белых колонн и широкой тенистой верандой перед ним. Повсюду горел свет. Перед широкой главной лестницей располагалась большая гравийная парковка с небольшим круглым ухоженным газоном посередине и фонтаном.

Картер остановил джип прямо за «Фордом» и повернулся в кресле. – Вот и мы, Виктор…

Агенту AXE не нужно было измерять пульс Прокулина, чтобы понять, что тот мертв.

В сжатом правом кулаке русский держал сложенный лист бумаги, а пальцы его левой, окровавленной руки все еще сжимали маленький магнитофон.


Глава восьмая


«Моррис Хаус» — так назывался эксклюзивный отель высокого класса. Он предназначался в основном для клиентов, для которых конфиденциальность была превыше всего и которые могли себе это позволить. Швейцар в элегантной малиновой форме поклонился и придержал дверцу машины для доктора Эллиса. — Добрый вечер, сэр.

Доктор Эллис сунул мужчине в руку сложенную пятидолларовую купюру и на мгновение насладился удивленным выражением его лица. Это доставляло доктору Эллису огромное удовольствие. Оставлять щедрые чаевые. Это было одно из того, что он мог себе позволить, и это помогало ему бороться с чувством неполноценности, от которого он часто страдал.

Доктор Эверетт Эллис был безупречно одет в темный двубортный костюм, который был сшит одним из самых искусных портных на Сэвил-Роу в Лондоне за бесценок. Однако деньги были потрачены не так удачно, как считал сам доктор Эллис, ведь даже самому опытному портному в мире было бы трудно сделать его похожим на элегантного светского человека, каким он себя представлял. Доктор Эллис был высоким, но лысым как камень и очень толстым. Несмотря на это, у него были удивительно изящные маленькие ступни. Его походка была почти парящей – что, однако, лишь наводило на мысль о аэростате заграждения, потерявшем якорный трос.

Швейцар, худощавый мужчина с выступающим подбородком и темными кудрявыми волосами, поднял голову, подходя к стойке. – Да, сэр?

– Мисс Бонстедт. Она меня ждет.

Швейцар поднял бровь, но потянулся за телефоном. Он сам был на дежурстве, когда женщина заселялась в отель, и этот мужчина определенно не был в ее вкусе.

— Здесь джентльмен спрашивает вас, мэм… Да, конечно! Он повесил трубку и повернулся к Эллису. — Номер 1102, — сказал он. — Лифт находится за углом.

«Это невозможно!» — подумал он. Лысая голова мужчины была круглой, лоб довольно низким, а уши казались непропорционально большими. Его пухлые щеки имели розоватый оттенок, а маленькие, водянисто-голубые глаза почти скрывались за жировыми отложениями. Не хватало только яблока во рту. Тогда он будет похож на свинью.

На 11-м этаже Ленор Бонстедт открыла дверь в номер 1102 и, улыбаясь, протянула руку. «Я рада, что вы смогли прийти, Эверетт».

О, Боже! — подумал он, наклоняясь над ее рукой, чтобы поцеловать ее. — Это стоит каждой копейки! Даже если это обойдется мне в половину того, что у меня есть на секретном счете в Швейцарии...

Он громко сказал: – Я едва мог поверить своим глазам. Я сам услышал ваше сообщение на автоответчике.

Но он надеялся. Каждый день во время последнего круиза он видел ее сидящей прямо напротив него за столом. Во время каждого приема пищи он мог заглянуть в ее странные зеленые глаза, которые, казалось, светились на него. Каждый раз, когда он сходил на берег, он, казалось, сталкивался с ней, но до последнего вечера он так и не смог заставить себя постучать в дверь ее каюты.

— Нет, не сейчас, дорогой друг, — сказала она. — Я позвоню тебе в Майами...

То, как она это сказала, прозвучало как обещание.

А затем автоответчик оставил ему сообщение: – Дорогой Эверетт, я живу в Моррис-Хаусе. Приезжай сегодня вечером. Мы устроим небольшой, уютный ужин в моем номере…

Она легонько провела пальцем по его щеке, отчего по его телу пробежал электрический разряд. Затем она резко развернулась и пошла впереди него в гостиную.

– Выпить перед ужином?

– Спасибо, просто минеральная вода… Мой желудок…

– Как пожелаете. Ее улыбка была непостижимой, а глаза – серьезными. На ней было синее вечернее платье, которое подчеркивало ее золотистые, почти до плеч, волосы. На шее у нее была золотая цепочка с медальоном, который уходил куда-то глубоко в декольте.

Номер был со вкусом обставлен, с легким налетом восточной таинственности. Ковер на полу был толщиной в дюйм и был подлинно китайским. Вся мебель была обита мягкой кожей, а небольшой журнальный столик имел мраморную столешницу. Не называя себя экспертом в этой области, доктор Эллис оценил бы стоимость такого номера в пару тысяч долларов в неделю.

Ладно, у неё были деньги. Его это ничуть не смущало. Деньги, красота и хороший вкус — вот именно то, что доктор Эллис всегда надеялся найти в женщине, на которой однажды женится. Он опустился на диван и наблюдал, как она закуривает... сигарета. Ее пальцы не совсем избавились от дрожания. «Вы выглядите немного нервной», — сказал он.

— Правда? — Она бросила на него быстрый взгляд. — К сожалению, я только что получила сообщение от своего дяди.

– Надеюсь, с ним ничего плохого не случилось?

— Нет, — сказала она немного неуверенно. — Но боюсь, у него есть некоторые трудности… довольно серьезные трудности, боюсь.

Он откинулся на спинку сиденья и достал из портсигара сигарету. Он не спешил, перекатывая её между пальцами, прежде чем поднести ко рту.

– Конечно, я обдумала ваш вопрос, и боюсь, что это невозможно.

– Ну, Эверетт… разве ты не говорила, что можешь нанять ассистента? Могу заверить тебя, что мой дядя – дипломированный врач. Единственная его проблема – это выбраться из страны.

— Я был бы более чем счастлив помочь тебе, моя подруга, но я не могу себе позволить такой риск. Как я должен был объяснить ему, когда он сойдет на берег в иностранном порту?

Она подошла к нему ближе, и он почувствовал, как её грудь прижалась к его предплечью. – Что ж, Эверетт… ты, по сути, наш последний шанс…

На лбу у него выступил пот, и он никак не мог оторвать взгляд от ее декольте. «Ленор», — хрипло произнес он. — «Я сделаю для тебя все, что угодно».

— Тогда сделай вот это. Обещаю, Эверетт, ты не пожалеешь. Она схватила его за руку и прижала её к одной из своих молодых, упругих грудей. По его лицу теперь стекали капли пота.

– Не могу . Ничто другое, кроме этого! Есть веские причины, о которых я не могу вам рассказать...

Она поднялась и внезапно выпрямилась перед ним. – Это ваш последний ответ? В ее тоне было что-то такое, от чего пот похолодел. Внезапно перед ним предстала совершенно другая женщина. Теперь ее глаза были ледяными, а в голосе слышался резкий, металлический привкус.

— Не могу ! — повторил он. — Я…


– Тогда приношу свои извинения, доктор!

Она резко развернулась и исчезла в спальне. Эллис нашел платок, чтобы вытереть вспотевшее лицо. Когда она появилась снова, на ее обнаженных плечах была небольшая меховая накидка.

Эллис встал. – Мы кое куда пойдем?

- Я должна.

Она, цокая каблуками, вошла в узкий коридор и вышла за дверь. Когда Эллис хотел последовать за ней, он внезапно обнаружил, что путь прегражден.

Внезапно перед ним появился мужчина, на несколько дюймов выше его ростом, с невероятно широкими плечами, бочкообразной грудью и плоским, покрытым синяками лицом боксера.

— Что за чертовщина… кто ты такой? — выпалил Эллис, стараясь говорить резко.

Внезапно его в лицо ударил кулак размером со средний окорок, отчего он отлетел назад в гостиную и с глухим стуком упал на ковер.

Ошеломлённый, он сел и прикрыл рукой ноющий рот, куда попал удар. Он был потрясён и растерян, но ещё не по-настоящему испуган. Это придёт позже. Он снова опустил руку и полупонятно уставился на кровь на пальцах.

— Ну… Ты меня ударил! — выдохнул он.

Великан не ответил, а запер дверь и положил ключ в карман. Он задернул тяжелые шторы на панорамном окне и вместо этого включил напольную лампу, чьи резкие, беспощадные лучи падали прямо на диван. Затем он схватил доктора Эллиса за лацканы пиджака и без лишних слов поднял его, грубо поставив под яркий свет лампы.

«Кто ты, черт возьми?» — спросил Эллис.

– Как меня зовут второстепенно, доктор… и можете забыть о девушке, которую, кстати, зовут не Ленор Бонстедт. С другой стороны, мы о вас всё знаем, доктор…

- Я не понимаю …

– О, ты обязательно добьешься успеха! Тебя зовут Эверетт Аддисон Эллис, и ты окончил медицинскую школу Сент-Джонс с не слишком впечатляющими результатами. Преподавательский состав. Вы в основном зарабатывали на жизнь тем, что снабжали своих однокурсников марихуаной и небольшими количествами кокаина...

- Боже мой!

– Вы получили медицинское образование в больнице Блессинг в городе Мейкон, штат Джорджия. В этот период своей жизни вы тоже не произвели большого впечатления, но относительно неплохо сводили концы с концами, продавая амфетамины и барбитураты наркоманам на улице, чтобы поддерживать привычный вам образ жизни…

– Вы из полиции?

Мужчина проигнорировал его. – Вы открыли частную практику, но вскоре вам это наскучило. К тому же, дохода было совсем мало. Вы подрабатывали торговлей наркотиками, но в ограниченных масштабах. Три года назад вы устроились врачом на круизный лайнер. В Стамбуле с вами связался человек, который действительно открыл вам двери к процветанию.

Доктор Эллис теперь был по-настоящему напуган. Ему казалось, что он умирает, и вся его жизнь проносится мимо в коротких, калейдоскопических вспышках, как и положено. «Ч-что вам нужно? Деньги?» — хрипло спросил он.

Мужчина расстегнул куртку и указал на тяжелый, рифленый бакелитовый приклад огромного автоматического пистолета, который он держал за поясом. – Видишь это?

Губы Эллиса шевелились, но он не смог издать ни звука. Мужчина сильно ударил его по лицу ладонью. « Видишь?» — прошипел он.

– Д-да… Да, я вижу.

– Ты, может, и сможешь один раз закричать, но это будет последний звук, который ты издашь. Не заставляй меня тебя заморозить.

– Н-но почему? Ч-что я наделал?

– Вам предоставили возможность помочь нам добровольно. Женщина даже предложила вам свое тело в обмен.

Глаза Эллиса расширились и стали круглыми. — Вы пытаетесь меня обмануть! — закричал он. — Это ловушка. Я не собираюсь говорить, пока не будет присутствовать мой адвокат.

— Засунь себе в задницу! — презрительно фыркнул мужчина. — Я не бандит. Даже агентом по борьбе с наркотиками не являюсь.

– Кто ты?


– Я предпочитаю называть это «мотивацией». Я мотивирую людей делать то, что в их собственных интересах. Как в этом случае...

– Ч-что ты имеешь в виду?

– У нас в Майами есть врач. Он уже зарегистрирован в компании Nomad Lines. Когда послезавтра отсюда отплывет судно Grecian Mist , он будет на борту в качестве вашего помощника.

– Это невозможно. У меня есть помощник...

– Вытащи свои уши и послушай, что говорят. Тот маленький шлепок, который я тебе дал раньше, был лишь началом. Я мог бы изменить тебя так, что твоя собственная семья не узнала бы оставшиеся части. Я мог бы раздробить тебе почки, сломать руки и ноги, а может быть, и выколоть один глаз. Рано или поздно ты будешь умолять позволить тебе делать то, что я тебе попрошу… но к тому времени будет уже слишком поздно, чтобы остановить твою кровавую струйку до конца твоих дней.

доктора Эллиса теперь вылезали из орбит. – Вы бы не посмели…

Мужчина ударил Эллиса тыльной стороной ладони по лицу. Это был лишь небольшой удар по скуле, но достаточно сильный, чтобы повернуть его голову наполовину. Прежде чем он успел повернуть голову обратно, его ударили коротким, но сильным ударом чуть ниже правого соска, выбив из него весь воздух. Было ужасно больно.

Эллису потребовалось много времени, чтобы отдышаться. У него пошла кровь из носа, он тяжело дышал и храпел. Он даже не осмеливался поднять руку, чтобы вытереть кровь, поэтому она капала на его белую рубашку.

Мужчина посмотрел на него, не моргнув. – Мне сломать тебе пальцы по одному, или ты предпочтешь, чтобы я ухватил тебя за зубы?

— Нет, нет… — взвизгнул Эллис. — Я сделаю, как ты скажешь, но больше не бей меня.

Внезапно мужчина улыбнулся. – Так было лучше. Оставайся здесь, а я принесу себе выпить.

Эллис видел, как мужчина достал бутылку из мини-бара и налил в нее напиток. Он также достал полотенце и Он протянул ему стакан. Край стакана звенел о зубы Эллиса, но ему удалось выпить большую часть напитка. Затем он взял полотенце и вытер лицо.

– Тебе сейчас лучше?

Эллис не ответил.

– В этом конверте вы найдете всю необходимую информацию о вашем новом помощнике. Я хочу, чтобы вы связались с компанией сегодня вечером и договорились обо всем необходимом. Времени осталось совсем немного, если вы понимаете, о чем я говорю.

Эллис кивнул.

Затем мужчина достал из нагрудного кармана еще один конверт, вынул оттуда полдюжины глянцевых цветных фотографий и разложил их на столе перед Эллисом. Тот чуть не подавился, увидев их.

Все эти фотографии были сделаны во время его последнего визита в Марсель, когда он получил последнюю партию героина. Были снимки, где он запечатлен с двумя проститутками, которых ему всегда предоставляли, когда он забирал партию. Были и другие фотографии, где он упаковывает пластиковые пакеты с героином в секретное отделение под двойным дном сумки врача. Была даже фотография, где он со своим связным здесь, в Майами, когда получал деньги за последнюю партию.

– На всякий случай, если вы передумаете в последнюю минуту, – сказал мужчина.

У них было всё.

«У меня нет выбора», — пробормотал Эллис сентиментально.

Мужчина широко улыбнулся. – Наоборот, товарищ… у тебя есть выбор. Либо ты нам поможешь, либо нет. Его улыбка стала еще шире и злобнее. – Даже если ты решишь нам не помогать, у тебя есть два варианта… либо наркополиция, либо дилеры, для которых ты был курьером! Ты свободен в выборе.

Он встал и направился к двери.

– Перед уходом, приведи себя в порядок. Люди, которые тебя увидят, не должны подумать, что ты попал в аварию.


Глава девятая


Тихий стук в дверь разбудил Картера. С абсолютной автоматичностью он потянулся под подушку, но автоматического пистолета, который должен был там лежать, там не было. Прежде чем он успел что-либо обдумать, дверь открылась, и вошла Джинджер Бейтман с подносом.

– Готовы позавтракать?

– Э-э… который час?

— Сейчас восемь часов... вечера! — ответила она. — Ты спал четырнадцать часов, поэтому я подумала, что это будет почти как завтрак.

Картер наблюдал за ней, когда она приближалась к нему. Ее движения многое говорили о ее характере… высоко поднятая голова и прямая, гордая спина. Достаточно покачивание бедрами, чтобы казаться женственно привлекательной, но в то же время чертовски уверенной. И у Джинджер Бейтман были все основания быть уверенной в себе.

Она была не только личным секретарем и правой рукой Дэвида Хоука, которая в его отсутствие могла руководить AXE, сверхсекретной разведывательной организацией США, но и, как женщина, с ее рыжими волосами, прекрасными глазами и соблазнительной фигурой, она была еще и самой красивой девушкой всех времен.

Она поставила поднос на стол рядом с кроватью Картера и легонько коснулась его раненого бока. "Ну и как ты себя чувствуешь сегодня?"

— К черту все это.

— А рука?

– Еще хуже.

— Ты в отличной форме, да? С лёгкой улыбкой она приподняла салфетку, прикрывавшую одно из блюд на подносе, и показала две миниатюрные бутылочки Chivas Regal .

Это разрядило обстановку. Картер расхохотился. – Я вижу, вы еще и самая понимающая медсестра на свете.

– На самом деле нет… но я познакомлюсь с тобой!

Она обвязала салфетку вокруг его шеи, пока Картер откручивал пробку от одной из бутылок. – На другой тарелке бекон и яйца.

— Давайте начнём в правильном порядке. Он Он поднёс миниатюрную бутылочку ко рту и сделал глоток. Он почувствовал, как крепкий напиток обжигает мочку уха, и приятное тепло начало распространяться по его конечностям.

Джинджер взяла вторую бутылку, открутила пробку и вылила примерно половину содержимого в стакан, который тоже принесла с собой. Затем она села на стул рядом с кроватью.

– Запись, надиктованная Мэйфлауэром, расшифрована.

— Ну и что?.. Картер поставил бутылку и начал есть.

– Динамит.

- Как?

– Объяснять вам сейчас было бы слишком долго. И кроме того, Хоук здесь лично, так что, думаю, он заслуживает этого. Он попросил меня поздороваться и сказать, что хотел бы видеть вас внизу через полчаса, так что у вас будет как раз достаточно времени, чтобы убрать лишнее и надеть тряпки.


«Проект под кодовым названием «Падающая звезда» начался около трех лет назад. В то время я работал офицером связи в нашей резидентуре в Риме под руководством Олега Гречко, поддерживая контакты с различными штаб-квартирами КГБ по всей Европе. По той же причине первые наброски того, что впоследствии стало «Падающей звездой», попали ко мне на стол».

Вкратце, «Падающая звезда» — это произведение о следующем:

Пять самых выдающихся ученых мира договорились объединить свои знания и ресурсы в области космических исследований для создания первой в мире пилотируемой космической станции. В этом контексте под «космической станцией» понимается космическая платформа, с которой будет осуществляться дальнейшее исследование космоса.

Само собой разумеется, что этот проект, который на тот момент длился почти два года, вызвал огромный интерес у наших разведывательных служб, когда поступила первая информация. О том, как КГБ узнал об этом, я расскажу позже.

Если бы было возможно построить такую космическую станцию с относительно ограниченными ресурсами, Выведя аппарат на орбиту и обеспечив его пилотируемость, эти ученые полагали, что создали жизнеспособную базу для дальнейшего исследования космоса на благо всего человечества.

Идеалистическая – и, конечно же, довольно наивная – цель.

Если бы такую базу удалось построить, её можно было бы использовать не только в исследовательских целях, но и в качестве наступательного оружия, постоянно дислоцированного в космосе.

Проект «Starburst» был создан с целью отслеживания дальнейших исследований этих пяти ученых и, в частности, мониторинга их встреч, на которых представлялись результаты их индивидуальных исследований. После того как была достигнута теоретическая вероятность реализации проекта, ученые предложили представить общий результат и пригласить к участию в проекте представителей частной промышленности из разных стран.

Считается, что этот этап пройден. Следующая встреча пяти ученых будет решающей. Дата этой встречи назначена. Пять ученых договорились взять отдельные отпуска одновременно, и все они встретятся на борту круизного лайнера Grecian Miste , который отправится из Майами, штат Флорида, 25 июня. Круиз, который будет включать посещение различных портов Средиземноморья и Черного моря, продлится три недели, в течение которых пять ученых проведут свои встречи на борту, чтобы подвести итоги.

Никто из пятерых — ни государственных служащих, ни сотрудников частных компаний — не сообщил своему начальству о проекте или о том, что они были осведомлены о нем ранее. Таким образом, они рассчитывали сохранить полный контроль над проектом. Чего они не знали, так это того, что пятый уже много лет работает на Советский Союз.

В состав группы входят следующие люди:

Шерман Лонгтри — гражданин США. В течение нескольких лет он возглавлял проект НАСА «Космический зонд». Когда проект был закрыт из-за недостатка финансирования, Лонгтри ушел в отставку и основал независимую консалтинговую фирму. Помимо того, что он является одним из ведущих мировых экспертов в области двигательных установок и топливной инженерии, Лонгтри также является превосходным экономистом и был назначен председателем группы, а значит, и тем, кто в свое время будет управлять собранными средствами.

Халлам Далтон – англичанин. Он долгое время был одним из ведущих мировых исследователей лазеров и создателем нового легкого сплава для использования в космической промышленности.

Гюнтер Шиммер – гражданин Германии. Он доцент кафедры физики Гейдельбергского университета. Его отец, Герман, был одним из ученых, работавших над ракетами VI и V-2 Гитлера. Он также является экспертом в области космической архитектуры.

– Жорж Пино – француз. Его обычно считают изобретателем космического щита – системы, использующей вакуум космического пространства для создания непроницаемого экрана вокруг орбитальных спутников.

Доктор Фиора Валанотти — итальянка, имеющая докторскую степень по психологии. Непосредственное управление станцией и строительство города или общества в космосе будут осуществляться под её руководством.

Это группа из четырех мужчин и одной женщины, чьи объединенные знания могли бы дать Советскому Союзу совершенное оружие для установления максимального господства в космосе.

Когда Гречко перевели из Рима в Мехико, он взял меня с собой. Несколько месяцев я ничего не слышал об операции «Падающая звезда», но несколько недель назад вопросы посыпались один за другим. Валдик Бесседовский, заменивший Гречко на посту резидента в Риме, не справился с задачей, и помощь Гречко понадобилась.

В последние недели перед моим побегом я пытался собрать всю доступную информацию об операции «Падающая звезда» и, прежде всего, о личности советского агента. Я могу лишь надеяться, что собранных мною фрагментов будет достаточно.

Агент носит кодовое имя «Волга».

После сбора всей доступной информации о проекте, «Волга» должен «отправиться в путь», когда «Греческий туман» зайдёт в один из портов Чёрного моря.

Непосредственно перед моим окончательным и безвозвратным побегом мне удалось получить доступ к сверхсекретному компьютерному коду, который позволил бы мне узнать личность «Волги». По данным компьютера, это был западногерманский гражданин Гюнтер Шиммер.

Удачи!'


Картер бросил напечатанные на машинке листы на стол и потер глаза. Напротив него Дэвид Хок, слегка наклонившись вперед в клубящемся серо-голубом табачном тумане, который, как всегда, его окружал, сказал, не держа сигару во рту:

– Вот почему я думаю, что тебе стоит отправиться в плавание, N-3.

— Зачем? — спросил Картер, закуривая сигарету и наливая себе свежую чашку кофе. — Было бы проще арестовать Лонгтри и попросить Англию, Германию, Италию и Францию позаботиться о своих людях.

Хок покачал головой. – На каком основании? Сколько, по-вашему, стоит слово погибшего перебежчика по сравнению с финансовыми интересами, которые поддерживают каждого из этих ученых? Какие у нас вообще есть доказательства?

Картер отпил кофе. Конечно, Хок был прав. Какие у них были реальные доказательства того, что всё это не было лишь плодом воображения Прокулина, пытавшегося обеспечить себе финансовую стабильность? С такими видными фигурами, как эти, потребовались бы неопровержимые доказательства, прежде чем их страны предприняли бы против них какие-либо действия.

«Нельзя запретить кому-либо ехать в отпуск… одному или с друзьями, — продолжил Хок. — Разве что они очень расстроятся, прежде чем поймут, что это происходило так долго прямо у них под носом, без их ведома».

«За исключением русских!» — сухо заметил Картер.

— За исключением русских, — мрачно кивнул Хоук. — И, судя по докладу, который вы сами надиктовали сегодня утром, мы даже не можем предположить, что змея в раю — это действительно Шиммер.

Картер кивнул. Он понимал, что Хок имел в виду тот факт, что русские, очевидно, заранее подозревали Прокулина и были к этому частично готовы. его побег. Что могло быть лучшим доказательством, чем холостые патроны, которыми был заряжен Стечкин Прокулина?

Аналогичным образом, информация о личности «Волги», хранящаяся в компьютере, могла быть сфальсифицирована.

Казалось, Хок прочитал его мысли. – Это единственный выход, Н-3. Ты должен отправиться в этот поход. Следи за немцем и попытайся выяснить, действительно ли он предатель.

— А что, если я узнаю?

— Вам нужно спрашивать? Если хотя бы половина того, что Прокулин рассказал нам о «падающих звёздах», правда, то ничто из того, что знают эти пять учёных, не должно дойти до Москвы.

– А если Гюнтер Шиммер – это не "Волга"? Тогда, наверное, мне придётся выяснить, кто это, верно?

Хок переложил сигару в другой уголок рта. – Трудная задача, да? Но немного помощи не помешает. Конечно, мы тут же разобрали все, что нам известно о пятерых. Информация находится в той папке. Я, конечно, не буду утверждать, что знаю, какого цвета у них нижнее белье или какую марку зубной пасты они предпочитают, но все же надеюсь, что нашей информации о них достаточно.

— Будем надеяться, — прорычал Картер, неся свою чашку кофе к небольшой барной стойке в конце конференц-зала и добавляя в кофе приличную порцию виски. — А я должен работать один?

– Что касается самой задачи, то да. Но нам удалось незаметно привлечь в команду нескольких наших сотрудников. Сильвия Либструм пришла в качестве помощницы по трудоустройству. Это дает ей возможность свободно перемещаться и общаться с людьми.

Картер одобрительно напевал. Он знал Сильвию и раньше с ней работал. – А кто же еще?

– Рэй Хупер. Он наш радист. Он постарается установить микрофон в кабине Шиммера. Это может облегчить вашу работу.

– Все пятеро путешествуют в одиночку?

Хоук взял лежавший у него листок бумаги. За столом перед ним. – Итальянка Валаноти, кажется, одна. Пино, француз, тоже один. Жена Лонгтри, Джоан, идет с ним, а Халлам Далтон, похоже, в сопровождении своей секретарши. Ее зовут Моника Симс.

– Секретарша, которая сопровождает его в отпуске? Любовница?

– Так вполне может выглядеть. Далтон, кстати, самый младший из пятерых… судя по сообщениям, он настоящий вундеркинд. А еще он настоящий бабник.

— А что насчет немца — Шиммера?

– А, возможно, у нас что-то есть! Шиммер женат, но путешествует один. Его жена — психически больная и находится в санатории в Восточной Германии.

« Восточная Германия? » — повторил Картер.

– Похоже, они давно расстались. Она, судя по всему, родом из Восточной Германии. Когда они расстались, она вернулась домой к родителям. Это было до того, как она сошла с ума на балу.

Значит, Шиммер путешествует один?

— Можно и так сказать, — ответил Хоук. — Похоже, он и наша итальянская подруга какое-то время учились вместе. Между ними какое-то время что-то было, но потом прошло. Теперь, кажется, старые угли раздулись. По крайней мере, у них домики прямо рядом друг с другом.

«Боже Отец, сохрани нас!» — сказал Картер. «Как в романтическом фильме».

— Возможно! Но это также может быть криминальная история, — сухо заметил Хоук. Он встал и застегнул пиджак. — Ты получишь люкс на палубе А. Это позволит тебе оказаться прямо в центре событий. Желаю тебе удачи.

– Полагаю, мне это понадобится.

– Ах да, есть ещё кое-что… Хоук достал из кармана сложенный листок бумаги и положил его на стол перед Картером. – Никто, кроме меня, его не видел… а теперь и ты. Если ты решишь ничего с этим не делать, верни мне его. Если же ты считаешь, что нужно что-то предпринять, я его не видел… понятно?

Хок вышел из комнаты. Картер уставился на бумагу. Она была испачкана кровью, и Картер точно знал, что это такое. Что это было? Это был клочок бумаги, который Виктор Прокулин сжимал в руке перед смертью.

Он взял его и аккуратно развернул.


Картер!

Боюсь, я всё испортил. Надеюсь, запись даст вам хоть какое-то представление о ситуации. Если это так, значит, я выполнил свой долг. Можно сказать, я заслужил то, что заслужил.

В цюрихском отделении Suisse Europa Nationale находится почти два миллиона долларов. Номер счета — QWL 9191900, счет открыт на имя J. J. Jordan. Пароль — Ex libris .

Поручитель по счету проживает по адресу Wiene Börsgasse 27, сразу за кольцом. Ее зовут Алексис Брондоски. У нее две девочки-близняшки — небольшая оплошность моей молодости. Я намеревался уладить это дело, как только выйду на свободу. Мое последнее желание — чтобы вы привели Алексис и банк в Цюрихе.

Виктор


Картер потушил сигарету в пепельнице и допил остатки кофе. Он смотрел в окно, откуда открывался великолепный вид на Веракрус, расположенный у подножия холма. Он думал о Викторе Прокулине и о тех мучительных годах, которые тот, должно быть, пережил.

Он перечитал записку и записал важные моменты за ухом. Затем поднёс спичку к бумаге и наблюдал, как она сгорает. Спичечным коробком он размолол пепел в мелкую пыль.

Затем он взял обложку с информацией о пяти учёных и покинул конференц-зал.


Глава десятая


Номер находился на четырнадцатом этаже отеля, и из его большого панорамного окна открывался ясный и ничем не загороженный вид на пирс № 14, где был пришвартован пароход «Гресиан Мист» , и на трап, ведущий с пирса на пассажирскую палубу в средней части судна.

За окном находились два мощных бинокла, каждый на отдельном штативе.

За одним из биноклей стоял Иван Егоров, который в данный момент закуривал сигарету. За ним, у барной стойки, стоял Эвор Лундборг. Это был высокий, светловолосый, голубоглазый швед с огромными плечами. Он служил в Первом управлении КГБ с тех пор, как был завербован в возрасте 18 лет во время поездки в Москву со своим школьным классом. С тех пор Лундборг совершил четырнадцать убийств по заказу КГБ по всему миру.

На соседнем диване сидела женщина, которую доктор Эверетт Эллис знал как Ленор Бонстедт. Сегодня она выглядела особенно привлекательно в светлых брюках и обтягивающем легком свитере, подчеркивающем ее пышную грудь.

Ее задачей как члена команды было хорошо выглядеть. Она должна была играть роль жены Лундборга на борту «Греческого тумана» .

Четвертый человек в комнате стоял за вторым биноклем. Он не отрывал глаз от окуляра с тех пор, как час назад началась посадка пассажиров. Его звали Армандо Круз, и он был врачом в небольшой горной деревне к северу от Мехико. Егоров доставил его в Майами накануне вечером.

«Всё ещё ничего? » — спросил русский по-испански.

— Ничего! — ответил мексиканец. — Никто из тех, кто уже поднялся на борт, его и в малейшей степени не помнит.

Женщина с ноткой нетерпения спросила: – Что нам делать, если они не используют то же самое средство, которое вывело Прокулина?

— Элементарно, дорогой друг, — коротко ответил Лундборг. — Ты просто будешь спать со всеми пассажирами-мужчинами, пока мы не найдем подходящего.


— Заткнись, осёл! — прорычала она.

«Заткнитесь, вы оба!» — сердито рявкнул Егоров.

Швед равнодушно пожал плечами. Да и какое ему до этого дело? Он был человеком без жизненных амбиций и иллюзий. Единственное, что приносило ему удовольствие, — это убийство людей.

Женщина глубоко вздохнула, ее тесный свитер вот-вот должен был лопнуть. Ее красивое лицо, обычно не выдававшее ничего, кроме того, чего она хотела, теперь исказилось от ярости. Она схватила сигарету из чашки перед собой и закурила. Она чувствовала, что они требуют от нее слишком многого. Ее предыдущее задание заключалось в том, чтобы соблазнить корабельного врача, доктора Эллиса. Это не удалось, признала она. Но ей удалось заманить его в свой номер в Моррис-Хаусе, где Ставангер избил его и терроризировал, пока Эллис не согласился сделать так, как они хотели. Их агент, вероятно, теперь был на борту в качестве его помощника.

Теперь они потребовали, чтобы она сделала это снова, и на том же самом корабле! Это было все равно что бросить вызов судьбе. Кто-нибудь из экипажа наверняка узнал бы ее. Оскорбленный корабельный врач испугался бы и предал ее.

Она просто испугалась.

Она встретилась с холодным, бесстрастным взглядом Лундборга, и по ее телу пробежал холодок. Это было едва не худшее из всего. Все три недели круиза ей приходилось делить каюту с этим шведом, одно присутствие которого внушало ей ужас.

— Вот! — вдруг воскликнул мексиканец. — Тот, с синей сумкой и зелёным пиджаком.

Егоров наклонился над биноклем. – Конечно?

– Клянусь всеми святыми! Мне потребовалось почти час, чтобы обработать его раны. Неужели я мог забыть о нём?

Егоров жестом подозвал женщину и шведа к окну. – Внимательно посмотрите на него. Внимательно посмотрите на его лицо.

Пока они по очереди склонялись над биноклями, Егоров быстро вошел в спальню, где он быстро поднял и дважды опустил жалюзи.


На палубе А настоящий гигант, похожий на медведя, увидел сигнал и бросился к трапу на пассажирскую палубу. Через несколько секунд он оказался прямо за помощником стюарда, который стоял у канатной лестницы и вычеркивал пассажиров из списка по мере их посадки. Когда мимо проходил мужчина в зеленом пиджаке и направился к трапу на палубу А, гигант закурил сигарету, сделал две затяжки, а затем потушил ее.

Егоров вернулся в гостиную. – У этого Хорста есть и имя, и номер каюты. Вы его хорошо разглядели? Швед и женщина кивнули. – Тогда поднимайтесь на борт!

Швед и женщина вышли из гостиничного номера. Егоров повернулся к доктору. – Хорошая работа, доктор.

Круз пожал плечами. – Я всегда рад, когда могу сделать что-то полезное для дела. Мы сейчас уходим, да?

Егоров кивнул. «Мы забронировали места на рейсе в Мехико, который отправляется в двенадцать-десять. В аэропорту вас будет ждать машина. Ваши пациенты почти не заметят вашего отсутствия, доктор».


***

Картер с довольной улыбкой оглядел свой номер. Он состоял из довольно большой спальни и впечатляющей гостиной. Ванная комната была воплощением роскоши, а внутри также имелся неплохо укомплектованный бар.

Такие поездки были одним из преимуществ его работы. Недостатком, конечно, был риск быть застреленным, раненым ножом или, возможно, подвергнутым пыткам. Но это держало в напряжении всё время.

«Неплохо», — подумал Картер. «Учитывая все обстоятельства» .

Он начал с того, что распаковал свой багаж и развесил одежду. Джинджер Бейтман лично собрала его чемодан. С собой у него были только бритвенный набор и туалетные принадлежности, которые лежали в сумке.

Закончив распаковывать чемодан, он поднял двойное дно. Там лежал небольшой кожаный футляр с клейкой полоской с одной стороны, чтобы удерживать его на месте. В футляре находились: Хьюго, его остро заточенный стилет, его 9-мм пистолет «Люгер», Вильгельмина, а также глушитель и пару дополнительных магазинов. Для этой поездки он добавил небольшой пистолет Colt Derringer калибра .38.

С помощью отвёртки, которая была одним из инструментов в его швейцарском армейском ноже, Картер открутил крышку вентилятора в ванной и вставил туда корпус. Когда он снял защитную пластиковую полоску, корпус прилип к металлической стенке вала вентилятора и остался там.

Он прикрутил крышку на место и вышел на палубу, чтобы осмотреть территорию, которая станет его охотничьими угодьями на ближайшие недели.

Круизный лайнер уже отчалил и направлялся к входу в гавань, в то время как небоскребы Майами, жилые высотки и ярко раскрашенные развлекательные комплексы вдоль набережной медленно исчезали. Пассажиры, которые до этого стояли группами вдоль касс, прощаясь с друзьями и знакомыми, постепенно расходились. Некоторые уже заняли шезлонги, которые станут их постоянным домом на следующие двадцать дней. Другие направились в ближайший из пяти кают-салонов, чтобы выпить свой первый напиток, а третьи совершили свою первую прогулку по палубе. Пожилая женщина в спортивном костюме с синими волосами уже совершала свою первую физическую прогулку по палубе. Картер плыл по течению, высматривая членов того, что он уже называл «Звездными войнами».

Первые три он заметил, когда приближался к кормовой части прогулочной палубы.

Американец Шерман Лонгтри сидел в хромированном инвалидном кресле. Он выглядел болезненно худым, с болезненным, бледным цветом лица. Его жена Джоан, толкавшая кресло, была довольно миниатюрной и хрупкой. Ее волосы были совершенно седыми, туго собраны в пучок на затылке. В данный момент они оба слушали высокую, довольно заметно накрашенную женщину, которая небрежно опиралась на перила, подперев их локтями. Это была Фиора Валанотти, итальянский психолог, и Картер, быстро оценивающе взглянув на нее краем глаза, мог заметить, что то, что когда-то заставило ее однокурсников прозвать ее «Королевой ночи».

В обтягивающих черных брюках и черной блузке, подчеркивающей ее довольно пышные формы, она выглядела одновременно сексуально и вызывающе. Несмотря на то, что ей было далеко за сорок, в ней было что-то эротически притягательное, а ее очень высокие скулы, очень темные, слегка раскосые глаза и черные волосы могли бы создать впечатление некоторой восточной внешности. Когда она говорила, то короткими, почти отрывистыми фразами, но, как и все итальянцы, она активно жестикулировала, чтобы подчеркнуть сказанное, однако ее лицо оставалось совершенно бесстрастным.

Даже издалека Картер чувствовал окружающую её ауру уверенности и автоматически понял, что Фиору Валанотти нельзя игнорировать.

Разговор в тот момент не заинтересовал Картера, поэтому он продолжил поиски. Удача снова улыбнулась ему в небольшом баре в кормовой части средней палубы.

Француз Жорж Пино и англичанин Халлам Далтон стояли вместе в конце барной стойки, погруженные в, по-видимому, серьезный разговор.

Они составляли интересную пару.

Далтон полностью соответствовал информации, которой располагал Картер. Он был хорошо одет, спортивного телосложения и имел довольно выразительное, гладко выбритое лицо. В то же время Картер заметил, что его взгляд редко отрывался от большой стеклянной двери салона в сторону кормовой палубы, где находился бассейн и где появились первые фигуры в бикини.

При ближайшем рассмотрении Картер заметил, что мышцы мужчины, казалось, были покрыты небольшим слоем лишнего жира, из-за чего его, несомненно, сшитый на заказ пиджак сидел на нем немного тесновато, и что его агрессивный, квадратный, глубоко раздвоенный подбородок, возможно, дополнялся начинающимся двойным подбородком, а слегка чрезмерно напудренные волосы были зачесаны набок таким образом, чтобы скрыть начинающееся облысение.

Жорж Пино, с другой стороны, был тем, кого бы назвал Картер. Почти демонстративно французский вид. Хотя, согласно документам, ему было около шестидесяти, это никак на нем не отражалось. Он был стройного телосложения и проворен в движениях. Его светлые брюки сидели на нем, словно влитые, а под современным итальянским пиджаком он носил шелковую рубашку персикового цвета с искусно завязанной на шее светло-голубой шелковой нитью. Единственное, чего ему не хватало, — это берета и длинного футляра для сигарет цвета слоновой кости, подумал Картер про себя.

Бармен налил Картеру напиток. Тот уже собирался взять его с собой и продолжить свой заказ, когда к двум мужчинам присоединилась темноволосая женщина. Она легонько поцеловала Далтона в щеку, и Картер насторожился, ожидая какого-нибудь представления. К своему удивлению, он понял, что это единственный член группы, фотографию которого Хок ему не предоставил, а именно личная секретарша и, возможно, любовница англичанина, Моника Симс. Это удивило Картера, который никогда бы не подумал, что это может быть в вкусе англичанина.

В отличие от почти всех остальных женщин на борту, она не наряжалась, чтобы привлечь внимание. Скорее наоборот, хотелось сказать. На ней был довольно простой, незатейливый коричневый свитер с высоким воротником и твидовая юбка. Ее обувь тоже казалась очень практичной и была на плоской подошве. Картер даже заподозрил ее в том, что она носит бюстгальтер, который, вероятно, делал ее довольно большую грудь визуально более плоской.

Картер пытался уловить обрывки их разговора, но оживленная болтовня остальных посетителей бара делала это невозможным. Однако по выражению их лиц и движениям он мог разглядеть, что Пино явно флиртует с мисс Симс и делает ей различные комплименты, которые она, по-видимому, принимает с радостью. Далтон, невольно заметив это, казался совершенно равнодушным и продолжал смотреть в окно через стеклянную дверь.

— Хм , — подумал Картер. — Информация Хоука об этой паре явно содержала ошибки в одном пункте. Похоже, обязанности Моники Симс не выходят за рамки обычных обязанностей секретаря .


Он отказался от попыток узнать больше о франко-английской тройке и отправился на поиски последнего члена группы, но, несмотря на полчаса усердного патрулирования различных палуб роскошного лайнера, ему не удалось обнаружить немца по имени Шиммер.

С другой стороны, вернувшись в свою каюту, он с некоторым удовлетворением отметил, что она была тщательно и профессионально обыскана.

Ничего не пропало, ничего не сдвинулось с места — даже те несколько волосков, которые он обычно раскладывал в стратегически важных местах в качестве меры предосторожности. Но в воздухе все еще витал слабый, безошибочно узнаваемый запах духов, не связанный с его собственным лосьоном после бритья, а на коврике был отчетливый отпечаток узкой, остроконечной женской туфли на шпильке, а не широких, практичных туфель на среднем каблуке, которые он уже заметил.


Эвор Лундборг, одетый в бежевые брюки, но с обнаженным торсом, тренировался с гантелями посреди каюты. Тяжелые пучки мышц на его руках извивались и корчились, словно змеи, под его натянутой смуглой кожей.

Ленор сидела за кофейным столиком. Ее взгляд был прикован к включенному телевизору, но все ее внимание было сосредоточено на шведе. На подносе перед ней стояла маленькая тарелка с бутербродом, стаканом сока и чашкой кофе, но она ничего из этого не тронула.

В дверь раздался короткий, деловой стук, и Лундборг бросил гантели и резко обернулся. Хорст Ставангер протиснулся сквозь дверь, обладая внушительной комплекцией, и быстро закрыл её за собой. Несмотря на систему вентиляции, поддерживавшую комфортную температуру внутри корабля, крупный черноволосый мужчина сильно потел. Он заметил устройство перед Ленорой и кивнул в сторону подноса. – Вы закончили?

Она кивнула. – У меня как-то пропал аппетит, когда я смотрела, как мистер Вселенная балансирует на канате.


Ставангер хихикнул, пододвинул стул и начал запихивать бутерброды себе в рот.

Швед бросил на женщину сердитый, хмурый взгляд.

— Ну что? — коротко ответил он.

— Этого достаточно. Он наш человек, — сказал Ставангер с набитым хлебом ртом. — Я следил за ним во время его обхода по кораблю. Он проверял, все ли на месте.

— Ленора ничего не нашла в его каюте, — сказал швед.

— Его паспорт был подлинным, — добавила она. — Он не был подделан.

Ставангер рассмеялся и выплюнул облако хлебных крошек на стол. Женщина с отвращением отвела взгляд. – Неужели у него не настоящий паспорт? – взревел он. – Этот парень американец, не так ли? Паспорта выдает их собственная дипломатическая служба. Какова его профессия?

— Журналист, — ответила она.

– Оружие?

— Ничего. Она покачала головой. — Никакого оружия.

Ставангер поднял чашку кофе и невнятно отпил. «У него и оружия не было. В этом я уверен», — сказал он, наливая себе новую чашку.

Швед злобно усмехнулся и несколько раз напряг мышцы предплечья. – Да пошёл он нахуй. Сегодня ночью я выброшу его за борт.

— Нет, — сказал Ставангер, вытирая рот волосатой тыльной стороной ладони. — Мы подождем до Танжера.

- Почему?

– Чтобы посмотреть, клюнули ли они на приманку Шиммера. Если да – или, скорее, его начальство – то, возможно, нам не придётся его откладывать. Пусть Ленор покажет, на что она способна. Он работает в первую смену за ужином, за столиком B-61. Это хорошее место для начала.

Она кивнула.

Ставангер выпил еще одну чашку кофе и направился к двери. – Я постараюсь сфотографировать господина Николаса Стивенса. Когда приедем в Танжер, отправим телеграмму в Москву и посмотрим, знают ли они этого человека. А пока будем за ним присматривать. Он ушел.


«О боже!» — воскликнула женщина, пожав плечами.

— Что теперь? — спросил швед.

– Он. Ставангер. Он свинья.

Светлые брови шведа сошлись в букву V на лбу. Она была права. Хорст Ставангер был превосходным агентом, но во многих отношениях он был довольно примитивен. Эта задача не подходила для восточногерманского агента.

На борту теплохода «Греческий туман» среди всех этих образованных, хорошо одетых людей он слишком выделялся.


Глава одиннадцатая


Картер только что надел плавки и тонкий свитер, когда она постучала. Была середина дня, и он намеревался перенести свою разведку в бассейн на кормовой палубе, но этому не суждено было сбыться.

— Здравствуйте, мистер… — Она опустила взгляд на свой список и с улыбкой подняла глаза. — Мистер Стивенс, верно?

- Это верно.

– Меня зовут Сильвия, я буду координировать различные развлекательные мероприятия на борту и в целом помогу вам сделать поездку приятной. У нас будут различные соревнования по гимнастике, викторины, фильмы, бинго и уроки танцев…

Пока она оживленно болтала, она вошла в дверь, которую Картер закрыл за ней. Он постоял немного, прислушиваясь, чтобы убедиться, что снаружи никого нет. Затем он повернулся к ней с улыбкой.

Сильвия Либструм была, как говорили, любительницей природы. У нее была стройная, но отнюдь не неинтересная фигура и квадратное, довольно пикантное лицо. Рот у нее, возможно, был немного широковат, но зубы были ровными и блестящими, и хотя ее нельзя было назвать красавицей, она казалась необычайно свежей и прямолинейной. Она болтала без присмотра, как будто ничего не произошло: – … если Если вас что-нибудь заинтересует, просто дайте нам знать. Мы здесь, на борту, очень гибкие и готовы вам помочь.

Он закрыл ей рот поцелуем. «Привет, Сильвия», — сказал он со смехом.

– Привет, Ник. Рад снова тебя видеть.

– Мне нравится ваша форма.

– Да, разве это не ужасно? Я выгляжу как школьник в платье своей матери.

«Как вам нравится ваша работа?» — спросил он.

– Ужасно. Не могу поверить, что люди это терпят. Можете себе представить, моей начальнице тридцать восемь, и она занимается этим уже пятнадцать лет.

Картер проводил её к дивану в гостиной и закурил сигарету. «А как насчёт твоей другой работы?»

Она пролистала бумаги на блокноте и нашла несколько списков, которые передала ему. – Вот список пассажиров. Думаю, можно предположить, что на борту у «Волги» будет несколько помощников. У Вашингтона не было времени проверить их всех на компьютере, поэтому нам придется подождать до Танжера, прежде чем мы получим ответ.

– Танжер?

Она кивнула. – Это будет наш первый порт захода. Начальник считает, что если мы смогли взять на борт двух человек в такой короткий срок, то и они должны справиться.

– Значит, простое использование обычной бортовой системы связи может быть рискованным?

- Точно.

– Когда мы будем в Танжере?

Она изучила свои работы. – Через неделю.

«Неделя?! » — взорвалась Картер. — «Вы понимаете, сколько всего может произойти за это время?»

— Ну что ж! — пожала плечами Сильвия. — Остаётся только надеяться, что мы это сделаем .

Она быстро перечислила различные порты, в которые должен был зайти корабль: Танжер, Катания на Сицилии, Санторини в Греции и Кушадасы в Турции. Она также сообщила ему имена их контактов на берегу. У Картера эта информация уже была, и он так и сказал. – А после Кушадасы – Стамбул, а затем Черное море.


— И там «Волга» попрощается, — прорычал Картер. — Я предполагаю, что это Севастополь. Это будет последний порт на Черном море. Думаю, «Волга» будет ждать как можно дольше, чтобы получить всю информацию.

— Логично, — сказала Сильвия. — Но от этого ситуация не улучшается. Стамбул по-прежнему наш последний шанс.

– Будем надеяться, что Волгу засунет в банку с печеньем все десять пальцев гораздо раньше, – сказал Картер.

Она нашла новый листок бумаги. – Вот все номера кают. Вы, наверное, знаете, что Шиммер и Валанотти живут по соседству, а остальные – совсем рядом. Кстати, они поговорили с бортпроводником и доплатили за пользование «Номером кочевника» в передней части судна на протяжении всего путешествия.

– Конференции?

— Конечно, — сказала она. — Но теперь они оправдывались тем, что собираются поиграть в покер и немного поговорить о делах. Им просто хотелось, чтобы их никто не беспокоил.

– Это вполне может быть правдой. Согласно их личным данным, и Лонгтри, и Далтон считают себя хорошими карточными игроками. Есть ли хоть какой-то шанс, что Рэй Хупер сможет установить там микрофон?

– Вам нужно поговорить с ним об этом. Мы очень стараемся не разговаривать друг с другом. Верите или нет, но на борту такого корабля существуют огромные классовые различия. Рой входит в основной экипаж, а я работаю на верхней палубе. Эти две категории не смешиваются.

– Хорошо, как мне с ним связаться?

– Просто позвоните в ремонтную службу. Пожалуйтесь на свой телевизор или что-то подобное. Скорее всего, сообщение примет сам Рой. Он сказал, что будет на дежурстве, если вы позвоните.

– Хорошо. Похоже, мы будем играть в разбойников и солдат с отрядом вспомогательных войск.

- Что ты имеешь в виду?

– Пока я ходила по палубе, кто-то уже пропылесосил мою каюту. Женщина.

- Точно?

– Совершенно верно. Я не пользуюсь духами. Когда я вернулся, там ужасно воняло. К тому же, я не видел Шиммера во время своего тура. Я видел всех остальных, но не его.

Сильвия рассмеялась. «Это потому, что он не пригоден для плавания в море». Он забрался в постель, как только отбросили швартовочные концы.

– Его укачивает?

– По крайней мере, так сказал корабельный врач. Доктору Эллису пришлось сделать ему укол.

– Это было дьявольское совпадение…!

- Что?

– По словам Прокулина, это была идея «Волги» встретиться на круизном лайнере. Если «Волга» — точно Шиммер, он бы никогда не предложил ничего подобного, если бы сам знал, что его не укачивает. Попробуйте немного пошутить с этим доктором Эллисом… если это действительно могла быть настоящая морская болезнь.

— Хорошо, — сказала Сильвия и встала. Она слегка поправила свою короткую синюю юбку. — Когда мы снова увидимся?

Ему хотелось сказать «полночь», но он сдержался. Он представил себе Фиору Валанотти, стоящую у перил, и одновременно подумал о запахе духов, который он уловил в каюте.

– Разве не лучше сказать: «Я позвоню, если решу записаться на уроки танцев»?

Она скривилась, но затем кивнула. – Вы правы. У нас строжайшие инструкции не проводить слишком много времени ни с одним пассажиром. Если я что-нибудь узнаю, я напишу об этом в вашем выпуске ежедневной газеты, которую раздают по каютам каждое утро.

После того как она ушла, Картер схватил телефон.

— Ремонтный отдел, — раздался низкий мужской голос.

– Это Стивенс из каюты 114 на палубе А…

– Чем мы можем вам помочь, сэр?

– Мой телевизор мерцает. За такие деньги, которые я заплатил за поездку, я ожидал, что это будет нормально.

— Да, сэр. Мы сейчас придем, сэр.

Пока он ждал, Картер налил себе выпить.

Даже глубоко вдохнув носом, он всё ещё чувствовал запах духов. Сильвия тоже пользовалась духами, но их аромат был гораздо тоньше и незаметнее по сравнению с теми.


Этот аромат был насыщенным и более сладким.

Он был уверен, что сможет узнать её, если снова встретит.


Главный официант в обеденном зале был крепким мужчиной с седыми прядями, но у него все еще был хороший вкус к женской красоте. Хотя за каждую поездку он видел сотни людей, с его памятью не было никаких проблем – и эту маленькую девочку с такой фигурой и великолепными светлыми волосами было нелегко спутать ни с кем другим.

Он не мог вспомнить имя, но эта фигура не была сразу забыта.

– Могу ли я чем-нибудь вам помочь, мадам?

– Вы главный официант?

Он уже собирался удивленно посмотреть, но быстро скрыл это за широкой улыбкой. – Да, мэм.

Кем себя возомнила эта тупая сука? Как будто она не была в их последнем круизе две недели назад. У нее не должно быть никаких сомнений в том, кто он такой.

– Меня зовут госпожа Лундборг, и я хотела бы узнать, где вы планируете нас посадить за обеденный стол.

— Пожалуйста. Он достал свой список и пролистал его. Затем с изумлением поднял глаза. — Госпожа Лундборг?

- Да.

Он закатил глаза. Он очень хорошо помнил, как в их последней поездке она была одна. «Ах да, вот мы и здесь», — сказал он. «Вы с мужем во вторую смену… садитесь на J-19».

– На вторую смену? Это не сработает. Боюсь, мой муж будет настаивать на том, чтобы поужинать пораньше.

— С этим проблем не будет, госпожа Лундборг, — заверил он. — Давайте посмотрим… а как насчет L-17? Он кивнул в сторону стола, который многие, вероятно, сочли бы почти идеальным. Он находился прямо рядом с капитанским столом и у одного из больших панорамных окон по правому борту с видом на палубу и море с этой стороны.

– Нет, боюсь, это тоже не будет хорошо. Моему мужу, наверное, не понравится. Он не ест над морем. Он склонен к морской болезни.

«Ваш муж, дорогая леди, — настоящий мерзавец!» — подумал про себя главный официант, но прежде чем он успел спросить, какой из столиков подойдёт её непутёвому мужу, она уже пересаживалась с одного столика на другой.

– Это было бы удачным выбором.

Он сверился со своим списком. – Извините, мэм, но B-61 полностью занят.

Ее рука резко протянулась и обхватила его. Он проработал официантом более пятнадцати лет, поэтому его ладонь совершенно автоматически раскрылась, чтобы принять сложенную банкноту, которую она в нее вложила.

«Уверена, вы сможете это устроить», — промурлыкала она, словно ласковая кошка. В следующее мгновение она исчезла.

Он опустил взгляд на свою руку. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что он держит в руках совершенно новую стодолларовую купюру. Ах да , подумал он. С такими аргументами тебе разрешат сидеть где хочешь .

Он вернулся в свою маленькую кладовку, чтобы внести необходимые исправления в написанный карандашом список, когда его осенило. Точно такой же метод она использовала в прошлый раз — только стодолларовая купюра пришла в конверте и была отправлена горничной.

Единственное отличие заключалось в том, что она хотела сидеть за столом корабельного врача.


Рой Хупер был невысоким, коренастым мужчиной с густыми усами и парой игривых, умных глаз за толстыми очками. Несмотря на свою слегка полноватую фигуру, он двигался с удивительной ловкостью.

Он официально поприветствовал Картера и тут же принялся откручивать заднюю крышку телевизора. Ловкими пальцами он ослабил несколько проводов, а затем достал из своей сумки с инструментами небольшую черную металлическую коробочку размером примерно с коробку сигар среднего размера. Работая, он жестом пригласил Картера подойти поближе.


– Каюта Шиммера всего на две каюты от вашей. Вам повезло, потому что диапазон действия установленного мной там микрофона не очень велик. Преимущество этой модели в том, что её практически невозможно обнаружить, если у вас нет очень продвинутого оборудования.

Картер кивнул. – А как мне этим управлять отсюда?

Отсюда, — сказал Хупер, открывая черную кассету. Внутри Картер увидел миниатюрный магнитофон, такой, какой можно установить в машину. Из заднего кармана Хупер достал кассету, катушка которой была не более двух дюймов в диаметре, и вставил ее. « Вуаля!»

«Который час?» — спросил Картер.

– Два часа, по одному часу с каждой стороны. Запуск и остановка активируются голосом, поэтому ожидайте некоторого расхода ленты. У вас есть место для хранения этих лент?

Он передал Картеру небольшой пакет с десятью дополнительными кассетами. Агент AXE кивнул. – А что насчет воспроизведения?

– Вот. Он подключается к разъему для наушников телевизора. Просто откройте его, переключите устройство на один из доступных каналов и используйте наушник. Поскольку есть некоторые проблемы с воспроизведением вперед и назад, я взял этот.

Это был небольшой транзисторный магнитофон, подобные тем, которые многие деловые люди перешли на использование вместо диктофона.

- Отлично.

Задняя крышка телевизора была установлена в мгновение ока, и Хупер подошел к бару и налил себе выпить.

– Я хорошо разглядел его итальянскую подругу Ник. Если хотите узнать мое мнение, она больше похожа на Волгу.

Агент AXE разбавил свой напиток небольшим количеством воды и согласно кивнул. – Я тоже так думаю. Будем надеяться, что наша прослушивающая аппаратура это подтвердит. Кстати, что вы скажете о «Комнате кочевников», где они, по-видимому, намерены проводить свои встречи?

– Исключено. Я внимательно изучил этот вопрос. Там нет ни единого электронного устройства, кроме того, что им пришлось привезти с собой. Так устроено специально. Вы даже не представляете, сколько крупных промышленников используют это помещение для конференций на борту, и, конечно же, они ужасно боятся промышленного шпионажа.

— Хорошо, — обреченно ответил Картер. — Давайте обойдёмся тем, что есть. А что вы думаете о команде?

– Я пытался поговорить с некоторыми из них, и честно говоря, не могу представить никого из них в роли телохранителей «Волги». Кроме меня, есть только двое, которые не плавали на этом корабле уже много лет, и эти двое не подходят под описание.

– Сильвия говорила что-то подобное о персонале на верхней палубе, но почти наверняка там кто-то есть. Конечно, это может быть и кто-то из пассажиров. Как у вас дела с оборудованием? Вы что-нибудь получили?

Хупер кивнул. – Этого достаточно, чтобы начать небольшую войну.

— Надеюсь, нам это не понадобится, — прорычал Картер. — Как мне с вами связаться?

– Точно так же, как и сейчас. Если вы отвечаете не я, а просто жалуетесь на телевизор, то наверняка именно я получу сообщение.

Он осушил свой бокал и направился к двери.

Картер взглянул на часы и согласился с собой, что для купания уже слишком поздно. Вместо этого он начал переодеваться к ужину.


Глава двенадцатая


Картер оценивающе оглядел своих соседей по столу. Похоже, он принял неправильное решение.

Слева от него сидела миссис Бернштейн в развевающемся шатре из зеленого атласа, нагруженная по меньшей мере полутонной драгоценностей. Ее любимый муж, ювелир, проявил достаточно великодушия, чтобы умереть шесть лет назад, и с тех пор миссис Бернштейн проводила время, демонстрируя оставленную им коллекцию на различных круизных лайнерах. Она объехала весь мир четыре или пять раз и останавливалась в своей роскошной нью-йоркской квартире лишь для того, чтобы убедиться, что ее банк перевел дивиденды с ее ценных бумаг на ее расчетный счет.

Слева от нее сидели сестры Борли, две бывшие учительницы из Дубука. Этот круиз был подарком, который они преподнесли друг другу в честь выхода на пенсию. Китти Борли была похожа на слона в полосатом платье, а Элис — на стареющую Твигги в полосатой одежде, которая, если это вообще было возможно, делала ее еще более неопрятной.

Ни один из них не внёс существенного вклада в разговор, но они много хихикали и обменивались шепотом.

Справа сидели Гатлинги. Они прибыли из Денвера, где Гарольд Гатлинг был довольно влиятельной фигурой в нефтяном бизнесе. Он был довольно полным и уже сильно обгорел на солнце, хотя корабль находился в море всего несколько часов.

Жена Гарольда, Хуанита, явно страдала алкоголизмом. Сама по себе она была достаточно привлекательна: прямые рыжие волосы, разделенные пробором посередине и ниспадающие по обе стороны лица, словно занавеска. Она носила похожий на пижаму костюм из золотистой парчи и пила сухой джин во время еды. Кроме того, казалось, что она посвятила свою жизнь тому, чтобы противоречить мужу каждый раз, когда он открывал рот, и вообще всячески отпускать в его адрес уничижительные замечания при каждом удобном случае.

Картер потягивал принесенный с собой виски, и еще до подачи закуски пообещал себе, что в будущем будет заказывать в баре виски, прежде чем отправиться в обеденный зал.

«Удобрения, — с большим профессионализмом сказал Гарольд Гэтлинг. — Вот что сейчас в моде. Вложите в них деньги, и к концу года вы сможете высадиться на берег с большой прибылью».

Картер безразлично улыбнулся, гадая, кому бы лучше сидеть на седьмом и восьмом местах прямо напротив него.


Миссис Гатлинг, очевидно, посчитала необходимым подробнее объяснить слова мужа. Ее пальцы сжались в тиски на колене Картера, она наклонилась над ним и выдохнула ему в лицо облачко спиртового пара. «Это полная чушь», — прошептала она. «У Гарольда больше ничего нет на уме».

Запах джина был невыносимым, но он все равно не мог заглушить сладковатый, затхлый аромат ее духов. Картер уже собиралась что-то сказать по этому поводу, когда одновременно прибыли Лундборги и заняли два свободных места.

Джентльмены за столом встали, и главный официант, появившийся словно джинн из ящика, представил гостей.

– Акции, – заявил Эвор Лундборг в ответ на довольно прямой вопрос Гарольда Гатлинга.

– Шведского происхождения, да?

Лундборг кивнул. Его очаровательная жена Ленор тоже кивнула. Однако ее взгляд был устремлен прямо на Картера.

Лундборг явно был из тех, кто тщательно следил за своей фигурой. Впрочем, его жене это ничем не помогло. На ней было вечернее платье без бретелей, которое, казалось, облегало ее и демонстрировало великолепный загар.

Она с самого начала проявила довольно явный интерес к Картеру, но его в данный момент больше интересовали духи Хуаниты Гатлинг. Ему удалось на мгновение привлечь ее внимание, но прежде чем он успел спросить о ее духах, к столику налетела толпа официантов и сомелье.

Гарольд Гатлинг взял инициативу в свои руки. Он долго и серьезно посовещался со всеми, засунул свой довольно крупный нос в блюдо с закусками и объявил их достойными называться человеческой едой, а затем заказал всем за столом испанское белое вино. Теперь его очередь, объявил он.

«Тебе не кажется, что мой муж — отъявленный мерзавец?» — прошептала Хуанита на ухо Картеру.

Картер вежливо улыбнулся и попросил официанта принести виски.


Во время еды миссис Бернштейн неожиданно спросила Картера.

– Вы играете, мистер Стивенс?

– Время от времени.

– Мне это нравится. Эйб… это был мой муж… никогда бы не позволил мне играть. Он говорил, что это глупая трата денег. Может, после ужина сходим в казино… дорогой?

О, Боже! — подумал Картер и в замешательстве наклонился, чтобы осторожно отпить глоток белого вина.

Незадолго до подачи десерта Хуанита опрокинула бокал с вином и обвинила Гарольда в том, что он толкнул ее за руку. Они громко спорили, как дети, а затем покинули столовую.

Картер заметила, что приятный аромат духов еще долго оставался в воздухе после ее ухода.


В итоге Картера заманила в корабельное казино влиятельная миссис Бернштейн. Она была настоящим азартным игроком, что, конечно, не означало, что у нее был особый вкус в азартных играх. Однако она была полностью поглощена игрой, что позволило Картеру незаметно скрыться.

В бальном зале играла довольно неплохая группа, исполнявшая старый добрый свинг. Картер наполнил свой бокал у барной стойки и окинул взглядом собравшихся.

Танцпол был заполнен джентльменами средних лет в смокингах и с седыми волосами разных оттенков. Их партнерши были в вечерних платьях и сверкающих украшениях. Он увидел, как Гарольд Гатлинг танцует с довольно привлекательной седовласой дамой в длинном, хорошо сидящем вечернем платье. Декольте, доходящее почти до пупка, было инкрустировано бриллиантами, которые блестели почти нереально. Судя по ее движениям, она была пьяна примерно так же, как его жена во время ужина, и, похоже, ничуть не возражала против того, что он опустил руки до самой ее довольно большой ягодицы. Наоборот, она визжала от восторга каждый раз, когда он ее щипал.

В следующее мгновение Картер увидел своих «Звездных Воинов», как он назвал исследовательскую группу. Не хватало только Лонгтри, но круг был усилен Моникой Симс. Они сидели и серьезно беседовали за одним из небольших столиков неподалеку от эстрады, где можно было с достаточной уверенностью сказать, что никто из посторонних не сможет их услышать.

Гюнтер Шиммер сидел, повернувшись лицом прямо к Картеру. Он был блондином, прусского типа, с коротко подстриженными в милитаристском стиле волосами и аккуратно подстриженными усами. Несмотря на прямую осанку и довольно суровое выражение лица, у него все же казалась зеленоватый цвет лица.

Картер считал, что его укачивание вполне реально.

Что бы они ни обсуждали, это было больше, чем просто непринужденная беседа. Моника Симс сидела с блокнотом для стенографии перед собой, делала заметки и время от времени, казалось, задавала дополнительные вопросы.

– Какая странная смесь, эти люди, которые сейчас ездят в круизы, правда?

Картер повернулся лицом к выступающему. Он был примерно такого же роста, как и Картер, но невероятно крепкого телосложения и, вероятно, весил на двадцать килограммов больше. Его густая копна черных волос выглядела как-то странно растрепанной, а на белой рубашке были пятна.

— Ага, — сказал Картер. — Можно и так сказать.

– Ах, американец! Я сам немец, но живу в Штатах. Ставангер… Хорст Ставангер.

– Ник Стивенс. Картер принял протянутую руку. Мужчина сжал её, словно в тисках. – Ваш первый круиз?

– Да. Я только что потерял жену, и подумал, что это будет отвлечением от дел. Я хотел вернуться домой в Германию, но работа есть работа. Вы когда-нибудь были в Германии, господин Стивенс?

«Почему, чёрт возьми, этот человек вызывает у меня отвращение?» — подумал Картер. Вслух он сказал: — «Нет, никогда».


– Ах. Я и сам много времени провёл в Западном Берлине. Я заметил вас за ужином, и ваше лицо почему-то показалось мне знакомым. Я подумал, может быть, я вас там и видел.

– Извините, но это совершенно исключено.

– Na, es macht nichts aus . Я работаю в текстильной промышленности. А вы?

– Я журналист… фрилансер.

Они замолчали. Их взгляды снова скользнули по собравшимся, но время от времени встречались в большом зеркале за барной стойкой. Картеру снова показалось, что другой изучает его, но, несмотря на кажущееся безразличие, во взгляде было что-то еще. Это было то, с чем Картер раньше сталкивался нечасто — презрение.

«Извините меня», — сказал Картер.

– Итак. Приятно познакомиться.

Картер с трудом выбрался из-за барной стойки. Он намеревался пройти мимо столика с героями «Звездных войн», но по пути ему навстречу пересек Гарольд Гатлинг.

— Эй, Стивенс… — Он схватил себя за рукав.

— Привет, как дела, Гарольд?

— Лучше и быть не может, — прошипел мужчина, задыхаясь. На губах у него играла хитрая ухмылка. — Эй, я подцепил горячую штучку, — сказал он, толкнув Картера в бок. — У неё есть подруга...

Картер проследил взглядом за кивком Гарольда. Дама в длинном вечернем платье помахала рукой из-за стола. Рядом с ней сидела невысокая, полная женщина в очень обтягивающем черном платье. Картер приблизительно оценил ее вес примерно в двести фунтов. Она смотрела на Картера с неподдельным интересом в своих маленьких, темных, точечных глазах, а ее три двойных подбородка дрожали от предвкушения.

— Её зовут Люси, — признался ему Гарольд. — Что скажешь, Стивенс?

– Извини, Гарольд, но я немного устал. День был долгий.

Картеру удалось сбежать на палубу, прежде чем мужчина успел возразить. Он прогулялся взад и вперед по прогулочной палубе, а затем подошел к перилам, чтобы закурить сигарету, когда внезапно напрягся. Его ноздри слегка вибрировали. Они уловили уже знакомый сладковатый запах.

— Сюда, мистер Стивенс, — раздался низкий, слегка приглушенный женский голос.

Миссис Гатлинг сидела в шезлонге в тени надстройки. Картер увидел, что рядом с ним есть свободный стул. Когда он подошел к ней, она с готовностью протянула руку, схватила его за лацканы пиджака и потянула вниз.

– Добрый вечер, госпожа Гатлинг.

«Неужели так сложно произнести имя Хуанита?» — хрипло прошептала она. Ее голос звучал странно прерывисто.

Глаза Картера привыкли к темноте, и он увидел, что на ней длинное, похожее на кафтан, утреннее платье из бархата. Она приподнялась на стуле, без лишних слов обняла его за шею и притянула к себе, чтобы страстно и нежно поцеловать. Картеру потребовалась почти минута, чтобы вырваться из ее объятий.

«Ты понимаешь, что ты очень привлекательный мужчина?» — хрипло прошептала она, укусив его за мочку уха, а затем отпустив.

«Это очень интересные духи», — сказал Картер, принюхиваясь.

– Тебе нравится? Отлично. Я хочу искупаться в нём перед нашей следующей встречей.

Наконец Картер выпрямился. Он вдруг увидел, что ее утреннее платье сползло в пылу борьбы. Под ним не было ничего. В слабом отражении лунного света на него блестели две полные белые груди, а чуть ниже он отчетливо разглядел треугольник черных лобковых волос. Она не пыталась прикрыться, а просто улыбнулась ему.

– Как называются эти духи?

Она снова потянулась к нему и одновременно полуперевернулась на стуле, чтобы зажать одну из его ног между своими. – Жаклин … Сейчас это модно, но собака… Уродливый Гарольд проскользнул в… Зашла в сувенирный магазин и купила себе их прямо перед ужином.

– Только сегодня днем?

– Да… Пойдем, пройдем к твоей каюте.

Она снова попыталась обнять Картера за шею, но он увернулся, схватив ее за запястья. – Ты уверена, что не пользовалась этими духами сегодня днем?

— Конечно, нет, — прошептала она. — Но отныне я буду так делать.

Она попыталась встать со стула, но Картер толкнул её обратно. – Извини, но день был утомительный. Увидимся завтра.

Хуанита Гатлинг ничего не сказала, но Картер чувствовал ее обжигающий взгляд, устремленный ему в спину до самой лестницы, ведущей на палубу.


Глава тринадцатая


Это был четвёртый день путешествия. До этого момента Картер был очень расслаблен. Единственное изменение в его обычном распорядке на борту заключалось в том, что он стал ужинать в своей каюте, а не в столовой. Ему было слишком тяжело слушать бессмысленную болтовню миссис Бернштейн, одновременно пытаясь отбиться от всё более очевидных ухаживаний Хуаниты Гатлинг.

До сих пор подслушивающее устройство в его телевизоре в каюте не давало никаких результатов, кроме подтверждения того, что между Гюнтером Шиммером и Фиорой Валаноти был бурный роман, и что обоих можно было бы назвать политическими радикалами.

Согласно ежедневным отчетам, которые он получал от Сильвии каждое утро в качестве приложения к корабельной газете, подсовываемого ему под дверь, ежедневные собрания в «Комнате кочевников» были регулярными и продолжительными. Дважды она видела, как они выходили довольно поздно днем, с явными признаками усталости на лицах. Помимо этих пятерых, присутствовала только Моника Симс. Сильвия предположила, что ей следует вести протоколы собраний и писать ежедневный отчет.

Оставалось загадкой, где пропал этот протокол или записи к отчету. По словам уборщиков, когда они уходили из комнаты, в мусорном ведре в «Комнате кочевников» не было ни клочка бумаги, а Сильвия дважды тайком обыскивала каюту Моники Симс, так и не найдя ни малейшей вещи.

Это показалось Картеру странным. Если пятеро договорились о присутствии секретаря для записи сделанных ими в течение дня выводов, то куда делись эти материалы и что стало с записями?

Тем временем он убедился, что репутация Халлама Далтона как плейбоя вполне заслужена. Помимо того, что он, возможно, а возможно, и нет, спал с Моникой Симс, ему удалось соблазнить как минимум двух женщин на борту, и обе были замужними женщинами, путешествовавшими со своими мужьями.

Узнав об этом, Моника Симс, конечно же, не могла остаться в неведении, но, похоже, её это не волновало.

Картер был поражен... и довольно сильно.

Что касается остальных участников «Звездных войн», он начал вычеркивать их из списка возможных подозреваемых.

С самого начала он был склонен исключить Шермана Лонгтри в качестве возможного кандидата — не только потому, что у этого человека были слишком хорошие данные, и его неприязнь ко всему, что хотя бы отдаленно напоминало коммунизм, была слишком хорошо задокументирована, но и потому, что, будучи инвалидом-колясочником, ему было бы трудно выполнять то, что требовалось для роли Волги.

Француз Жорж Пино занимал видное место в списке подозреваемых Картера, но после нескольких разговоров с ним и тщательного наблюдения за его передвижениями Картер был готов списать и его со счетов. Слишком много мелких деталей, которые опытному агенту могли бы выдать противника, а Картер не заметил ни одной из них у француза.


Халлам Далтон, по всей видимости, был не более чем тем, кем себя выдавал – бесспорным гением в своей области, но совершенно бесполезным во всех остальных сферах. Его сексуальная активность оставляла ему мало времени для других занятий, и если бы он действительно был идентичен «Волге», его работодатели вряд ли позволили бы ему вести себя подобным образом.

В списке остались только Шиммер и Валанотти, что, однако, агент AXE счел одинаково вероятным. Возможно, имя Шиммера было внесено в компьютер вовсе не для того, чтобы ввести в заблуждение возможного «крота», возможно, он действительно был «Волгой». Гречко вполне мог оставить его имя намеренно, надеясь, что противники сочтут это отвлекающим маневром.

Однако на данный момент Картеру ничего не оставалось, кроме как ждать, пока они доберутся до Танжера. Возможно, к тому времени Вашингтон обнаружит больше информации, которая могла бы пролить свет на эту довольно сложную ситуацию.

– Шезлонг, сэр?

– Да, пожалуйста… и принесите мне джин с тоником!

Стюард в белом пиджаке ловко проводил его к стулу на краю бассейна и скрылся в направлении бара. Картер опустился на него, но краем глаза заметил движение: фигура на стуле рядом с ним поднялась.

- Я прощаю тебя.

Это была Хуанита Гатлинг, чей голос был исключительно чистым. Напиток в ее руке явно был одним из первых, выпитых за день.

– О, доброе утро, миссис Гатлинг.

– Хуанита, дорогой. Почему ты просто не признался мне вчера вечером и не сказал прямо, что предпочитаешь мужчин?

Картер вздрогнул. Может, это был не первый её напиток за день? – Что это вообще значит?

– Я видела человека, который сегодня рано утром незаметно выскользнул из твоей каюты, мой друг.


- Да неужели?

– Да, это правда!

Стюард, принесший Картеру напиток, прервал разговор. На его подносе стоял лишний стакан, очевидно, для другого гостя, находившегося неподалеку, но Хуанита схватила его и, махнув рукой, отмахнулась от протестов мужчины.

– Я видел, как он открыл дверь и внимательно поглядел в обе стороны, прежде чем незаметно выйти.

Картер вспомнил то утро. Он встал рано, надел спортивный костюм и совершил бодрую пробежку по палубе, прежде чем спуститься завтракать. Под костюмом он надел плавки, поэтому только открыв дверь своей каюты, он бросил их на диван, прежде чем спуститься к бассейну.

— Скажи мне, Хуанита, что заставляет тебя думать, что этот джентльмен и я… Он не закончил фразу, а лишь слегка покачал рукой в воздухе.

Она громко рассмеялась. – Ой, ладно, неважно. В такое раннее время! Что бы он вообще делал в твоей каюте, если бы не переночевал там?

За темными солнцезащитными очками глаза Картера слегка прищурились.

– Отличный вопрос, Хуанита.

Она пожала плечами. – Каждому своё. Она залпом выпила свой напиток. – Я просто не понимаю, что такой красавчик, как ты, находит в такой обезьяне.

Прежде чем Картер успел придумать подходящий способ приставать к ней по поводу внешности мужчины, она резко поднялась на ноги и, пошатываясь, босиком побрела по палубе к бару.

– Кусок дерьма, да?

Картер обернулся. Соседний стул не был пуст. На соседнем сидела длинноногая блондинка. Он узнал ее только тогда, когда она опустила руку, которой прикрывала глаза. Это была миссис Лундборг.

«Говорят, алкоголизм — это болезнь», — примирительно заметил Картер.


– В её случае, боюсь, это может быть смертельно. К тому же, я не видела вас за столом последние несколько дней.

— Нет, я немного подавлен, — сказал он. — Я предпочел бы остаться в своей каюте. Вообще-то, сейчас я чувствую себя не очень хорошо, так что, извините меня...

Он схватил полотенце, сигареты и зажигалку и направился к палубе, но, проходя мимо бара, увидел, что Хуанита Гатлинг уже исчезла.

В каюте он быстро осмотрел помещение. Насколько он мог видеть, ничего не было тронуто. Одним из последних действий было снятие задней крышки телевизора.

Черный ящик с магнитофоном исчез...


Хуанита быстрым, слегка нервным движением потушила сигарету и в десятый раз за минуту взглянула на часы.

К черту Ника Стивенса, подумала она. И к черту всех остальных так называемых мужчин на борту этой белоснежной шхуны, которые ее игнорировали. Сейчас она получила лучшее предложение, на которое осмеливалась надеяться за последние много лет.

Он очень незаметно подошел к ней к барной стойке в кормовом салоне, в то время как все остальные сидели и пили послеобеденный чай на палубе снаружи — ростом около двух метров, с плечами, которые соответствовали его росту, и растрепанными светлыми волосами, падающими на лоб.

— Нужно быть осторожными, — прошептал он ей уголком рта, не отрывая взгляда от зеркала за барной стойкой. — Моя жена ужасно ревнива и охраняет меня, как ястреб.

Хуанита одновременно чувствовала жар и холод по всему телу. Она все это время положила глаз на этого парня. Она дважды довольно открыто предлагала себя ему, но тогда он, казалось, не проявил интереса.

– На палубе С есть свободная каюта. Несколько долларов. Если они окажутся в кармане правого стюарда, то сегодня вечером он может стать нашим.

Хуанита предложила воспользоваться им немедленно, но, конечно, это было слишком импульсивно, она это понимала. Вместо этого он предложил встретиться на смотровой площадке на корме сразу после наступления темноты.

— Каюта неподалеку, — сказал он. — Может, встретимся там, как раз когда остальные сядут за свой ранний ужин? Моя жена будет занята, и твой муж тоже.

— Тайное свидание, — пробормотала она себе под нос, наливая себе крошечный стаканчик джина. — Боже, как я это люблю.

Теперь она рассматривала себя в зеркале. Ее фигура в обтягивающем платье была пышной и соблазнительной. Возможно, немного перезрелой. Ей придется немного воздержаться с джином.

Она с нетерпением схватила свою маленькую сумочку, украшенную жемчугом, и вышла из каюты. В коридоре в данный момент не было видно других пассажиров. Она быстро бросилась к трапу, ведущему на палубу С, и быстрыми шагами направилась в кормовую часть.

Когда она открыла дверь и выглянула наружу, смотровая площадка в задней части зала оказалась пустой. Она поспешила наружу. Нервно приблизившись к перилам, она засунула два пальца в сумку.

Черт! Я забыла сигареты.

Приглушенный звук шагов заставил ее обернуться, и она увидела, как он вышел из черной тени, отбрасываемой одним из вентиляторов на кормовой палубе.

«Вы пришли», — сказал он своим низким, слегка невнятным голосом. В его английском голосе был лишь едва уловимый акцент.

— Ты сомневалась? Хуанита слегка приподняла нижнюю губу и опустила веки, что, по ее мнению, делало ее сексуальнее. В то же время она позволила шарфу сползти с плеч, чтобы он мог отчетливо видеть промежуток между ее пышной грудью в глубоком вырезе платья.

Боже, какой великолепный мужчина! Это пронеслось по ней, и ее пронзила легкая дрожь предвкушения. Она была очарована мыслью о том, каким он станет, когда по-настоящему даст волю своим страстям.

Его руки скользнули вверх по её бёдрам и обхватили грудь. Она глубоко вздохнула и прижала их к его твёрдым рукам. Она закрыла глаза от экстаза, когда его губы нашли её губы.

«Где, черт возьми, эта каюта?» — пробормотала она, не отпуская полностью его губ.

— Расслабься, дорогая. У нас предостаточно времени, — прошептал он. Из внутреннего кармана пиджака он достал плоскую бутылку джина и игриво поцеловал ее в нос, откручивая пробку. Она услышала, как пробка упала на пол.

— Наш тост, — прошептал он и поднёс бутылку ко рту.

Когда он протянул ей бутылку, Хуанита с жадностью схватила её обеими руками. Ей срочно понадобилось выпить. Она жадно сделала два больших глотка. Затем она уронила бутылку из рук, когда он схватил её за бёдра и страстно прижался к ней.

– Ты очаровательна…

Одна его рука скользнула вверх по ее спине, пальцы обхватили ее шею. Другая рука скользнула вверх к ее груди.

Странно, ведь это происходит с ней. На нём какие-то перчатки .

Однако его слегка грубоватые ласки вытеснили все мысли из ее головы. Она слегка откинулась назад через перила и прижалась нижней частью живота к его животу.

Его глаза были серьезными, но сквозь ткань платья она чувствовала, что он испытывает то же возбуждение, что и она. Она чувствовала, что в нем горит страсть. И этот великолепный представитель человеческого рода был полностью в ее распоряжении. Вскоре он удовлетворит все ее желания...

Его пальцы внезапно перестали массировать её грудь. Вместо этого они внезапно сомкнулись вокруг её шеи, и одновременно его хватка на её шее неумолимо усилилась. Она открыла рот, чтобы возразить, но не смогла издать ни звука.


Ей стало трудно дышать. Внезапно у нее закружилась голова, и она уронила сумку на палубу.

Одним из последних, что она увидела, было его лицо – и в его глазах определенно не светилась любовь.

Эвор Лундборг без труда поднял ее за шею и перебросил через перила в пенящуюся белую пену, поднимаемую винтами корабля.

Он сорвал с рук тонкие резиновые перчатки и выбросил их за борт.

Он оставил бутылку джина, на которой были только ее отпечатки пальцев, и ее расшитую жемчугом вечернюю сумочку на палубе и поспешил в столовую.


Картер уже давно перестал рассматривать запах духов как полезную подсказку. Но теперь, сидя за столом, он снова почувствовал его. Тот же сладкий, мягкий аромат витал над столом, словно облако. Если это была миссис Бернштейн, то от нее пахло теми же духами — как и от Ленор Лундборг. Что сказала Хуанита? Духи Жаклин сейчас в моде! От них всех, не дай бог, пахло одним и тем же!

Гарольд Гэтлинг вовсю читал свою обычную лекцию о целесообразности инвестиций в удобрения.

«Не думаю, что вашей жены сегодня здесь нет?» — позволил себе вставить реплику Картер, когда наступила короткая пауза.

Гарольд криво усмехнулся. «У нас тут в домике чуть не произошла небольшая ссора. Наверное, она сейчас доедает свой ужин».

Картер не знал номера их каюты, и он не мог спросить у мужчины. Ему придётся запастись терпением и попытаться застать её завтра утром у бассейна, прежде чем она выпьет слишком много, чтобы получить достаточно точное описание мужчины, которого она видела выходящим из своей каюты.

Эвор Лундборг присоединился к компании как раз в тот момент, когда они собирались разместить свои заказы.

«Тебе теперь лучше?» — спросила его жена.

— Со мной всё в порядке, дорогая, — ответил он, делая заказ так, будто не ел целую неделю.


Картер остановился перед дверью своей хижины и полез в карман за ключом. Он тут же замер. Дверь была приоткрыта, и в гостиной горел свет. Он быстро толкнул дверь и запрыгнул внутрь.

- Привет!

Сильвия сидела в углу дивана, подтянув ноги под себя и держа в руке напиток. Картер с облегчением улыбнулся, захлопнул за собой дверь и запер её.

– Чему я обязан этим?

– Несколько мелочей, о которых, как мне кажется, вам стоит узнать сейчас, а не ждать до завтра.

— Говори, женщина, — сказал Картер, наливая себе выпить.

– Я подслушал разговор между Чарльзом, главным официантом в ресторане, и его девушкой. Она одна из певиц в ночном клубе этажом ниже.

– Хорошо? Картер сел и закурил сигарету.

– Чарльз – настоящий охотник за чаевыми. Обычно все чаевые, оставленные в зале, собираются в общий фонд и распределяются между сотрудниками в соответствии с их стажем, но Чарльз жульничает при каждой возможности.

«Да?» — спросил Картер.

– Я слышал, как он рассказывал своему другу о женщине, которая в первый день поездки дала ему триста долларов чаевых, чтобы она села за другой столик, а не за тот, за который он ее изначально посадил. Как главный официант, Чарльз имеет право распределять гостей по разным столикам, и деньги, которые он получает за это, он считает своей частной собственностью. В данном случае это был твой столик, Ник!

По спине Картера пробежала легкая дрожь. – Кто?

– Ленор Лундборг. И это еще не все, Ник. Чарльз готов поклясться, что она была на последнем рейсе «Греческого тумана» , и тогда она сделала то же самое – просто попросила посадить ее за стол корабельного врача.

Картер немного пожевал это. – Есть ли какой-нибудь способ…

Она рассмеялась почти безудержно. «Я уже это сделала. Я посмотрела список пассажиров предыдущего рейса корабля». Она прошла, но миссис Лундборг с ней не было .

Картер кивнул, глядя на свой напиток. Ладно, она могла бы заодно выйти замуж за Лундборга. Возможно, она была так взволнована предыдущей поездкой, что настояла на том, чтобы они поехали снова.

— Подождите-ка, — сказал он. — Если она в то время была незамужней… разве не могло быть так, что она расставила сети для корабельного врача?

Сильвия усмехнулась. – Конечно, ничего не исключено, но я сомневаюсь. Вы явно не видели доктора Эллиса.

– Так плохо?

– Хуже того. Эллис – толстый дурак средних лет. Возможно, он считает себя божьим даром для женщин, но поверьте мне на слово, это не так. Даже толстая пятидесятилетняя вдова-ипохондричка испытала бы отвращение, если бы он её осмотрел.

— Это внезапно открывает перед нами совершенно новый набор игровых возможностей, — сказал Картер, потянувшись за телефоном.

– Чего ты хочешь?

– Мне вдруг стало плохо… настолько плохо, что мне нужен корабельный врач.

Она покачала головой. – Нет. Подожди до завтрашнего утра. Его помощник дежурит сегодня вечером. Если тебе нужен Эллис, придется подождать до восьми утра завтрашнего дня.

Картер повесил трубку, наполнил свой стакан и рассказал ей, что Хуанита Гатлинг говорила о том, что видела, как из его каюты вышел мужчина.

– Она дала вам описание?

– Мне придётся подождать до завтра. Конечно, я сразу же проверил, и нашего подслушивающего устройства и кассетного магнитофона нет.

– Нашёл ли Шиммер микрофон в своей каюте?

– Возможно. А может, это Валанотти! Картер с глухим стуком, словно выстрел, ударил ладонью по столу. – Черт! Даже если мы сможем получить подкрепление, я не представляю, как мне подсунуть лопату под «Волгу».


Сильвия протянула руку и ободряюще погладила его по руке. «В любом случае, до завтрашнего утра мы ничего не сможем сделать, Ник, — сказала она. — И сегодня у меня выходной…»

Внезапно Картер понял, что на ней не форма. Вместо этого она была одета в очень изысканное вечернее платье, буквально облегающее ее пышную фигуру. Теперь она сидела и смотрела на него парой огромных, голубых, по-детски наивных глаз, которые посылали самые разные сигналы.

Сдавленным стоном он наклонился вперед, просунул одну руку ей под колени, а другую обнял за спину, поднял ее на руки и отнес в спальню номера.

Она не оказала никакого сопротивления, а вместо этого обняла его за шею, одновременно нежно прижимая к нему свои маленькие, упругие груди. Ее ногти впились в его шею, а губы нашли его...


Изменение качки корабля в сочетании с другим ритмом работы поршней двигателя разбудило его. Он резко сел в постели, и ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что он не один. Но Сильвия все еще спала. В лунном свете, проникающем сквозь окно, ее лицо выглядело почти по-детски невинным, если не считать самодовольной улыбки на губах.

В одно мгновение Картер встал с постели и оказался у двери, ведущей из гостиной на шлюпочную палубу. Один взгляд сквозь полуоткрытую дверь подтвердил, что что-то ужасно не так. Корабль двигался на пониженной мощности по огромному кругу, а пара мощных прожекторов, направленных вперед и назад, скользила по воде. Он услышал Сильвию позади себя.

«Что случилось?» — прошептала она, подходя к нему.

— Я не знаю… пока! — мрачно сказал Картер, возвращаясь в спальню одеваться. — Подожди здесь, я попробую разобраться.

Снаружи палуба была пуста. Он сбежал по лестнице на прогулочную палубу внизу. Там он увидел Стюард стоит у ограждения и смотрит на море.

«Что случилось?» — спросил Картер.

– Э-э… у нас есть основания опасаться, что один из пассажиров упал за борт. Извините, сэр…

— Кто? — спросил Картер. Мужчина проигнорировал его и повернулся, чтобы уйти, но Картер схватил его за руку. — Кто?

– Дама, сэр. Ее вечерняя сумочка была найдена на смотровой площадке в кормовой части палубы С…

Картер внезапно стал ледяным. – Кто это был?

– Ее звали Гэтлинг, сэр. Миссис Хуанита Гэтлинг.


Глава четырнадцатая


Картер нашел стратегически удобное место в одном из шезлонгов возле трапа. Корабль пришвартовался более часа назад, но, похоже, никто особо не спешил сойти на берег.

Из-за всей бумажной волокиты и различных формальностей, связанных с таинственным исчезновением пассажира в море, судно останется в Танжере на ночь и не отправится в путь на закате, как планировалось.

Гарольд Гатлинг был одним из первых, кто сошел на берег. Его сопровождали капитан и два сотрудника консульства.

Конечно, на корабле ходили слухи. У каждого, казалось, была своя собственная теория о том, что произошло. В дополнение к пакету с угощениями, на кормовой палубе также нашли полупустую бутылку джина. Это подпитывало одну из двух самых распространенных теорий – что Хуанита просто упала за борт пьяной. Другая теория заключалась в том, что Гарольд сошёл с ума во время ссоры и выбросил её за борт.

У агента AXE была своя теория, в которую он был более склонен верить. Его вбивали в него с помощью... в тот момент, когда он услышал, что пропавшей без вести оказалась Хуанита Гатлинг.

Теперь у него не осталось сомнений, что именно Ленор Лундборг обыскала его каюту в первый день. Ленор также сидела неподалеку у бассейна, когда Хуанита Гатлинг рассказала Картеру о мужчине, которого она видела выходящим из своей каюты.

Картеру не потребовалось много дополнительных подсказок, чтобы догадаться, что супруги Лундборг на самом деле были командой КГБ, задачей которой было охранять «Волгу» во время путешествия.

Оставалась лишь одна деталь, которую он до сих пор не мог собрать воедино: почему Ленор во время своего предыдущего плавания – где, как он теперь выяснил, она использовала фамилию Бонстедт – так стремилась сесть за стол корабельного врача? Картеру еще не довелось поговорить с доктором Эллисом, с которым по какой-то странной причине было практически невозможно связаться.

– Вы не собираетесь сойти на берег?

Картер поднял глаза. Это был немец, Ставангер. – Может быть, позже, – коротко ответил он. По какой-то причине Картер почувствовал при виде его то же нежелание, что и в первый раз. Ему также дважды за обедом на борту не повезло оказаться на месте, откуда он мог видеть этого человека, и оба раза ему было трудно что-либо съесть. Мужчина, явно никогда не слышавший о правилах поведения за столом, сидел и объедался так, будто ожидал, что каждый прием пищи станет для него последним.

— Меня хорошо знают в Танжере, — сказал мужчина. — В старом городе, среди торговцев коврами и на ювелирном рынке. А еще я знаю лучшие бордели. Может, вы захотите пойти со мной?

— Нет уж, спасибо, — сказал Картер. — Если я и сойду на берег, то, скорее всего, только на обед.

Мужчина лишь кивнул и улыбнулся. Он собирался закурить сигару, не отрывая взгляда от пассажиров, спускавшихся по канатной лестнице.


– Страшно, что женщина упала за борт, – сказал он.

– Да, именно так.

– Вы же её знали, правда?

— Мы сидели за одним столом во время ужина, — ответил Картер, словно сумасшедший, размышляя, как лучше всего избавиться от этой напасти.

Ставангер внезапно наклонился вперед и доверительно понизил голос: – Я слышал, что она пыталась переспать с кем-нибудь из мужчин на борту. Вам повезло?

— Нет, — коротко ответил Картер.

– Мне тоже нет. Должно быть, это сделал мужчина. Он, должно быть, застал ее с поличным и… бац! Ну, мне пора на берег.

Картер не ответил, и Ставангер исчез. Картер подождал еще пятнадцать минут, затем спустился в лазарет, надеясь найти доктора Эллиса.

– Да, чем я могу вам помочь?

– У меня расстройство желудка. Хотелось бы поговорить об этом с доктором Эллисом.

– Доктор Эллис сошел на берег. Я его ассистент, доктор Рислинг. Какие у вас симптомы?

Картер описал ему симптомы, которые с таким же успехом могли быть признаком малярии, как и дифтерии. Доктор подошел к аптечке.

Доктор Рислинг, подумал Картер про себя, был примерно таким же ненадежным, как один из старых врачей, делавших аборты в те времена, когда все это еще происходило в грязной задней комнате. Без своего белого халата и незаменимого стетоскопа на шее он вполне мог бы быть третьесортным татуировщиком из гамбургских доков. Его почти непонятный акцент вполне мог наводить на подобные мысли.

– Принимайте по две такие таблетки после каждого приема пищи в течение следующих нескольких дней. Это должно помочь.

- Спасибо.

Мужчина лишь кивнул и закурил новую сигарету, используя тепло от предыдущей, которую до этого держал в уголке рта.

Картер уже собирался уйти, но обернулся у двери.


– Да, было что-нибудь еще?

– О, меня только что поразило, что у вас на борту два врача, но нет медсестры.

В тот же миг, как он это сказал, Картер пожалел, что не подумал об этом раньше. Темные глаза мужчины внезапно насторожились, и Картер увидел, как за ними крутятся маленькие колесики, пока мужчина, словно сумасшедший, гадал, что сказать.

– Не обязательно. Нам всем нужно согласиться на одну-две командировки в качестве ассистентов, прежде чем нас самих назначат на корабль.

— Да, конечно, — сказал Картер, помахав протянутой ему бутылочкой с таблетками. — Чао .

Через пять минут после того, как Картер покинул лазарет, Хорст Ставангер незаметно проскользнул в дверь.

– Чего он хотел?

– То же самое. Он хотел поговорить с Эллисом. Думаю, он что-то подозревает, но пока не уверен.

— В таком случае, наверное, не стоит ждать ответа из Москвы по поводу фотографии, — проворчал Ставангер.

- Что?

Ставангер кивнул. – Даже его кровожадность должна быть утолена до конца этой поездки.


Картер наконец покинул корабль только в пять часов. Из порта он взял такси до центра города. Там он провел почти два часа, заходя и выходя из маленьких, обшарпанных магазинчиков, разбросанных по узким извилистым улочкам старого города. Только убедившись, что за ним никто не следит, он остановил другое такси.

– Вы знаете магазин Leduc's , который находится по дороге в Рабат?

Водитель поморщился, но все же кивнул. Машина резко тронулась с тротуара. Поездка заняла почти двадцать минут, и Картер большую часть пути смотрел в заднее окно. Если за ним еще и тень оставалась, значит, этот человек был невероятно искусен, потому что Картер ничего не видел.

Он вышел из машины и наклонился через открытое окно справа от водительского сиденья. Глаза молодого водителя расширились, когда он увидел этот огромный сверток. Картер вытащил из кармана купюры, и они стали еще крупнее, одна за другой, начиная падать на переднее сиденье рядом с ним.

– На этом поездка должна закончиться. Я хочу, чтобы ты вернулся и забрал меня отсюда в полночь. Но сначала я хочу, чтобы ты оказал мне большую услугу.

– Месье практически арендовал и машину, и меня на целую неделю.

Картер улыбнулся. – Одной ночи достаточно. Я хочу, чтобы ты отвёз меня обратно туда, где ты меня забрал…

– Я бы так и сделал, месье . Круговое движение на бульваре Мохаммеда V – лучшее место для посадки туристов.

«Я знаю», — сказал Картер, добавляя к стопке еще несколько купюр. «Но дело не только в этом. Кто-то — мужчина или, может быть, мужчина и женщина — подойдет к вам. Они скажут, что они мои друзья, и спросят, куда вы меня повезли».

Счастливое выражение лица водителя исчезло. – Если это как-то связано с наркотиками, месье …

– Это никак не связано с наркотиками. Не волнуйся, мой друг . Всё, что я от тебя хочу, это чтобы ты вернулся сюда и описал мне этих людей. Мне нужно знать, как они выглядят.

Водитель пожал плечами и начал собирать деньги. – Можете не сомневаться, месье . Но… э-э… еще кое-что…

- Да?

– Если кто-то спросит, куда мне следует отвезти вас?

Картер широко улыбнулся и бросил на сиденье последнюю купюру: «Конечно, ты скажешь им, что сам меня привезёшь. Ты же не думаешь, что я хочу, чтобы ты рисковал вечным проклятием, солгав?»

Он подождал, пока такси не скрылось за углом, прежде чем войти в заведение Пьера Ледюка.

Это был подвальный паб с парой игровых автоматов слева от двери и потрепанной барной стойкой вдоль всей правой стороны зала. Вокруг стояло около дюжины потрепанных маленьких столиков и... В дальнем конце комнаты стоял музыкальный автомат, выпущенный до Второй мировой войны. Картер знал, что из проигрывателя можно было извлечь лишь подборку печальных шансонов из парижского квартала апачей и полдюжины разных версий «Марсельезы » .

Вдоль барной стойки стоял ряд высоких стульев, обитых винилом. Большинство из них в данный момент были заняты избранной группой самых крутых парней, которых могла предложить Северная Африка. У «Ледюка» была репутация, которую нужно было поддерживать. Если вам не нравится выпивка и драки, держитесь подальше!

Картер выбрал столик на некотором расстоянии от барной стойки, откуда он мог следить как за дверью, так и за небольшим коридором, ведущим к заднему выходу.

— Да, сэр?

Ей было не больше шестнадцати, волосы иссиня-черные были собраны в замысловатый пучок на макушке. Черты лица у нее были чистые и изящные, а темные глаза — огромные. Под облегающей блузкой скрывалась пара хорошо развитых, упругих грудей. Через пять лет она, вероятно, станет легкой добычей, но сейчас она была настоящим удовольствием.

– Виски. Просто дайте мне целую бутылку. А потом передайте господину покровителю, что американец здесь.

Ледюк, высокий, худощавый мужчина с закатанными до локтей рукавами рубашки, стоял за барной стойкой. Он только что указал костлявым указательным пальцем на пару мужчин за барной стойкой и сказал что-то, чего Картер не расслышал. Однако этого оказалось достаточно, чтобы разбудить одного из мужчин, который прорычал: «А я говорю, что месье ле патрон — кусок дерьма. Я отрезал яйца мужчинам получше него в Конго!»

Картер слабо улыбнулся, закурил сигарету, откинулся на спинку стула и стал ждать.

Ему не придётся долго ждать.

Высокий, худой француз взмыл ввысь, словно у него был трамплин за барной стойкой. В одно мгновение он уже стоял на поцарапанной барной стойке.

В руке одного из двух мужчин появился нож. Правая нога Ледюка молниеносно рванулась вперед, и нож... Исчезло в сверкающей дуге. В следующее мгновение последовала левая нога, и тяжелый пустынный ботинок Ледюка ударил мужчину по рту. Удар буквально поднял его с земли и отбросил назад, изо рта хлынула кровь и осколки зубов.

Второй с ревом рванулся вперед и попытался обхватить ногами Ледюка обеими руками. Для француза это не составило труда: он просто присел на корточки и резко опустил обе руки, нанеся обоюдоострый удар в шею нападавшего.

Картер отчётливо услышал треск, по меньшей мере одна ключица была раздроблена. Он увидел, как мужчина пошатнулся назад, крича от боли.

Номер Один поднялся на ноги и бросился на помощь товарищу. Ледюк, словно кошка, спрыгнул с барной стойки. Прежде чем кто-либо из них успел решить, что делать, он схватил их обоих за шею своими тонкими, жилистыми руками и с огромной силой ударил их головами друг о друга.

Они оба упали, словно их ударила молния.

– Пьер!

Это девушка крикнула предупреждение. Третий мужчина схватил нож первого и приблизился к Ледюку сзади. Ледюк обернулся. Хотя оружие было у второго мужчины, не было сомнений в том, кто здесь главный. Это было ясно по тому, как дрожала рука, державшая нож.

— Нож, месье , — хрипло произнес Ледюк. — Положите его на барную стойку, или я заберу его у вас и засуну вам так глубоко в задницу, что он перережет вам горло изнутри.

Мужчина остановился и свободной рукой вытер пот со лба. Затем, с ругательством, выбросил нож.

Ледук выругался, схватил мужчину за руку и с резким рывком вывернул её за спину. Наклонившись вперёд, чтобы рука не была вывихнута в суставах, мужчина был потащен вдоль перекладины к двери. Здесь Ледук на мгновение остановился, тщательно прицелился и а затем пинком вышвырнул его за дверь.

Мужчина едва успел издать хоть один крик, прежде чем упасть на пыльный тротуар.

Ледюк проигнорировал его, но вернулся к двум лежащим без сознания великанам на полу, схватил их за воротники и потащил по полу к двери, где легко вывел их наружу, после чего вернулся на свое место за барной стойкой.

«Там был ещё кто-нибудь?» — спросил он. Хотя его голос был едва слышен, и он едва слышно шепнул, его было отчётливо слышно на другом конце комнаты.

Словно по волшебству, воцарилось спокойствие. Снова зазвучала музыка из громко работающего музыкального автомата, возобновились разговоры за столиками, а молодая официантка плавно передвигалась между столиками со своим подносом.

Ледюк сам обернулся из-за барной стойки, взял бутылку и два бокала и с улыбкой подошел к столику Картера.

– Доброго времени суток, мой друг . Прошу прощения за задержку.

Картер пожал плечами. «Бизнес всегда на первом месте».

Ледюк налил себе вина и поднял бокал. – Тост за Бога и американский доллар!

— За свободное предпринимательство! — ответил Картер. — У вас есть что-нибудь для меня?

– К сожалению, мы мало что узнали. У итальянки Валаноти есть ребенок. Ваш начальник думает, что это может быть ребенок Шиммера.

– Результат их школьной влюбленности?

Ледюк кивнул. – Также интересная деталь относительно жены вашего немецкого друга.

– Она в Восточной Германии?

– Да . Она явно не в психиатрической больнице. Ее подставили с того самого дня, как они поженились. Она пыталась завербовать Шиммера, а он послал ее к черту. Восточные немцы пытались ему угрожать, и Шиммер обратился напрямую к западногерманским властям. Западным немцам удалось вызволить ее оттуда незадолго до ареста. Именно западногерманские власти сфабриковали историю о психиатрической больнице, чтобы не навредить работе Шиммера.


Картер задумчиво отпил глоток своего напитка и немного поразмыслил над этой информацией. Конечно, это могло быть лишь показухой, чтобы Шиммер выглядел более заслуживающим доверия, но он в это не очень-то верил. – А что насчет остальных?

– Рене. Нет ни малейшего подозрения ни в одном из них.

— Черт! С каждым днем света в конце туннеля становится все меньше, — прорычал Картер. — А как же секретарь Далтона, Моника Симс? Она же посещает собрания.

Ледюк слегка прищурился. Картер знал, как он работает. У него была феноменальная память, поэтому он редко что-либо записывал. Это уже однажды спасло ему жизнь.

— Они раскопали её прошлое, и она кажется чистой, как свежий снег. Помимо того, что она, возможно, была любовницей Далтона, у неё есть и другие бесценные качества. Среди прочего, она — искусный математик и, похоже, обладает удивительной способностью усваивать огромное количество разрозненных фактов и аккуратно представлять их в легко понятном виде. Многие считают, что именно она стоит за успехом Далтона. Она обобщает результаты его исследований в понятных тезисах.

Картер приложил кончики пальцев к вискам и погрузился в размышления. Может ли «Волга» быть кем-то за пределами этого круга? Это казалось совершенно невозможным. «Волга» должна иметь прямой доступ ко всем доступным материалам — иными словами, к взаимной переписке и протоколам встреч.

– Пьер…

Картер открыл глаза. Это была молодая девушка.

- Да?

– Хасак запросил свой счет.

— Наконец-то, черт возьми! — прорычал француз.

— Он говорит, что выкупит это за четыреста двадцать.

– Он ошибается. Картер выслушала список долгов мужчины за выпивку за последнюю неделю, а также суммы, которые он проиграл в азартных играх, составленный Ледюком. Девушка записала цифры.

– Меня поражает, что вы на это способны.

Ледюк пожал плечами. «Это отчасти результат тренировок, отчасти врожденное. Здесь, в Алжире, разумно иметь большинство из них». Если вы не хотите переплатить налоги, держите бухгалтерские книги в голове.

Картеру постепенно стало ясно, что сказал тот мужчина. – Ледюк, сколько вы можете вспомнить сразу?

— Столько, сколько захочу, — ответил француз, пожав плечами. — Это всего лишь вопрос концентрации.

– Даже если вы сначала это не запишете?

— Пусть будет так. То, что я слышу, ничуть не хуже.

Внезапно Картер понял, как работает "Волга".

Теперь оставалось лишь доказать личность "Волги".


Глава пятнадцатая


В музыкальном автомате не было слышно музыки, и большая часть света была выключена. Горели только два светильника за барной стойкой. Было уже за час дня, и Ледюк выгнал последних посетителей. Сам француз куда-то исчез, и Картер остался один за своим столиком с девушкой и полупустой бутылкой.

Водитель такси вернулся за пять минут до полуночи и прокрался внутрь через заднюю дверь. То, что он рассказал Картеру, оказалось весьма поучительным.

– Это были не мужчина и женщина, месье . Это были двое мужчин. Картер внимательно выслушал его описание, после чего отпустил его. Затем он обсудил ситуацию с Ледюком.

– Они вряд ли будут применять огнестрельное оружие, – сказал Картер. – Только в крайнем случае. Я тоже этого не сделаю, если этого можно избежать. И я бы предпочел, чтобы хотя бы один из них остался жив.

— Тогда возьми это, — ответил Ледук и протянул ему нож, который подобрал ранее вечером.

Теперь они просто сидели и ждали.

— Они не придут, — прошептала девушка, поддерживая комический эффект, ласково прислонившись к Картеру.


— Они идут, — сказал Картер, целуя её и лаская её грудь рукой.

Взгляд девушки внезапно скользнул в сторону темного коридора, ведущего из бара к задней двери. – Он там… тот высокий, светловолосый!

Картер медленно повернулся в кресле. – Что ты, черт возьми, делаешь так далеко от города, Лундборг?

Взгляд мужчины на мгновение забегал по комнате. Убедившись, что никого больше нет, он протяжно произнес: «Я был в другом баре чуть дальше по улице. Там сказали, что я могу найти здесь хорошую женщину. Я увидел вас через окно».

Картер рассмеялся. – Простите, старик. Вас, должно быть, приняли за дурака. Здесь только одна женщина, и она моя на ночь. Позвольте мне угостить вас выпивкой.

Он кивнул девушке, которая встала, чтобы подойти к бару. Однако, чтобы добраться туда, ей пришлось пройти мимо шведа. В следующую секунду он схватил ее за руку, резко развернул и приставил нож к ее горлу.

— Я не хочу пить, — сказал он. Его глаза были ледяными и спокойными, и в руке, державшей нож, не было ни малейшего дрожания. — Вставай и поворачивайся, Картер!

– Картер? Меня зовут…

– Вас зовут Ник Картер. Мы отправили в Москву вашу фотографию, и только что получили ответ телеграфом. Развернитесь, сказал я, иначе эта цыпочка умрёт.

Картер медленно подчинился. Швед толкнул девушку, отчего она полетела к барной стойке, затем прыгнул вперед, схватил Картера за руку и вывернул ее ему за спину, наклонив над столом. На секунду он отпустил нож, чтобы его рука ощупывающе скользила вверх и вниз по Картеру.

— Ты что, взрослый, раз осмеливаешься разгуливать без оружия здесь, в трущобах Танжера, да?

«Что бы я сделал с оружием?» — спросил Картер.

Лундборг сильно ударил Картера по спине. Цель заключалась в том, чтобы причинить боль, но не нокаутировать его.

«Что вы делаете на борту корабля?» — прошипел швед.


Картер решил прервать долгий разговор и отбросить всякие притворства. – Я дам тебе шанс всё испортить, Лундборг, если взамен ты скажешь мне, кто такая «Волга».

Швед выругался и сильно ударил Картера, отчего тот, шатаясь, покатился по полу, чуть не упав к ногам девушки. – Я мог бы сделать тебе то же самое! – прорычал Лундборг. – Но ты только что рассказал мне все, что мне нужно знать.

Картер поднял взгляд, встретился с девушкой и кивнул. Она без лишних слов приподняла платье, обнажив нож, прикрепленный к внутренней стороне бедра. Картер схватил его и одновременно толкнул ее свободной рукой, заставив спрятаться за барной стойкой. В следующую секунду он один раз перевернулся.

Нож шведа с глухим стуком пробил половицы прямо там, где он лежал.

Картер услышал, как швед тихо выругался и поднял нож. Затем он вскочил на ноги, держа свой нож низко в нижнем хвате, готовый отразить атаку шведа.

Лундборг стоял, слегка согнувшись, с ножом на уровне бедра и немного расставив ноги. «Ты меня ждал?» — прошипел он.

Картер кивнул и насмешливо ухмыльнулся. – Я же знал лучше, Лундборг. Может, я не буду убивать тебя сразу. Может, буду медленно сдирать с тебя кожу, пока ты не заговоришь.

– Ты дурак!

Швед сделал обманный выпад, а затем нанес коварный удар в живот Картера. Агент AXE уже успел схватиться за спинку стула и резко взмахнуть им перед собой, так что одна из ножек стула ударила шведа по подбородку и вывела его из равновесия. – Кто такой «Волга», Лундборг?

– Верьте мне или нет, но я на самом деле не знаю...

Швед снова атаковал со скоростью змеи. Картер увернулся от смертельного удара, отскочив назад, и острие ножа пронзило его рубашку.

– Близко, Лундборг, но результата по-прежнему нет!


Швед яростно выругался и попытался нанести удар тыльной стороной ладони. Картер быстро увернулся, нож пролетел над его головой, и в то же время поднял его ровно настолько, чтобы нанести противнику четырехдюймовую рану на руке. Это вызвало у Лундборга рев, скорее от ярости, чем от боли, и он яростно бросился вперед, чтобы нанести решающий удар.

Картер парировал удар левой рукой, попав Лундборгу чуть ниже уха и заставив его изменить направление движения. В следующую секунду нож Картера снова сверкнул, на этот раз нанеся шведу глубокую рану в грудь.

Лундборг отступил на шаг назад и с изумлением уставился вниз.

«Вот что я и сказал», — прорычал Картер. «Я не собираюсь тебя убивать. Тебе лучше начать говорить».

Глаза мужчины горели ненавистью. Следующая его атака была направлена не на Картера, а на девушку. Его нож, сверкающий дугой, взмыл с высоты колена, и если бы он попал в цель, она была бы разорвана от паха до грудины.

Это не помогло. Картеру удалось отразить выпад ножом, и на мгновение два клинка сцепились. Двое противников оказались лицом к лицу, и на долю секунды их взгляды встретились.

Именно в этот момент Картер понял, что все это бесполезно. Этот человек знал только один выход: убить или быть убитым. Слово «компромисс» ему было незнакомо.

Картер, обдумав всё как следует, позволил себя отбросить на шаг назад. Швед высвободил нож и тут же нанёс удар прямо в грудь. Картер едва увернулся, отскочив в сторону, и в следующий момент схватил шведа за руку, крепко зажав её между своим телом и предплечьем. Одновременно он быстрым движением переложил нож из правой руки в левую и резко развернулся, чтобы усилить давление на руку противника.

Резкое движение и внезапное давление на руку заставили шведа потерять равновесие. Картер безжалостно нанес удар, и Лундборг пронзительно закричал. Нож выпал из его беспомощной руки, и Он поднес обе руки к шее в тщетной попытке остановить поток крови, хлынувший из перерезанной сонной артерии.

Он открывал и закрывал рот в отчаянной попытке вдохнуть воздух.

Картер отскочил назад, чтобы избежать брызг крови, и быстро пнул нож мужчины в угол.

Взгляд Лундборга, широко раскрытый, на мгновение встретился с взглядом Картера. Кровь все еще хлестала между его пальцев. Он знал, что умрет, и эта мысль, казалось, наполняла его ужасом. С последним невнятным бульканьем он упал на колени, наклонился вперед и тяжело рухнул на пол. По его телу пробежало несколько сильных судорог, после чего он замер.

Молодая девушка, которая хладнокровно следила за дракой, теперь шагнула вперед. Она наклонилась над шведом и прижала два пальца к его шее чуть ниже уха. Затем она перевела взгляд на Картера.

– Мертв, сэр.

– Вы сможете о нём позаботиться?

- Конечно.

– Тогда сделай это. Там снаружи есть ещё один.

Она кивнула, и Картер вышел через заднюю дверь.

Бледные лучи луны озаряли узкий переулок снаружи своим неустойчивым светом. После относительно знакомого запаха бара — смеси пива, пота и дешевых духов — Картер почувствовал сильный удар в живот от зловония гниющей капусты, кухонных отходов и экскрементов, исходившего из переулка. Как и в большинстве трущоб, задние дворы и улицы использовались как свалки, и мусоровоз в этом районе появлялся крайне редко.

Где-то там, в темных тенях среди увядающих рябин, скрывался второй противник Картера – немец Хорст Ставангер. Картер проклинал себя за то, что не догадался раньше. Если бы он смог сложить два и два на борту корабля, этого можно было бы избежать.

Теперь уже не стоило плакать над пролитым молоком. Ему нужно было найти немца.


Подобно охотничьей кошке, Картер проскользнул по переулку, свернул направо через узкий проход и вышел на чуть более широкую улицу перед домом Ледюка . Здесь он остановился, прижался к стене дома и стал осматривать улицу.

В небольшом переулке, почти напротив того места, где он сам стоял, он мельком увидел движение.

На губах агента AXE появилась лёгкая улыбка.

Попытается ли Ставангер помочь своему напарнику, если ситуация затянется? Или он поспешит обратно на корабль, чтобы предупредить остальных?

Картер предположил второе. Вопрос был лишь в том, сколько времени ему даст Ставангер. Он быстро отступил в переулок за баром и побежал по нему. Пройдя значительное расстояние, он проскользнул через другой переулок на улицу, пересёк её и обошёл, чтобы оказаться позади немца. Приблизившись к месту, где стоял мужчина, он забрался на крышу одной из низких хижин и продолжил движение по крышам.

Достигнув дыма, он стал двигаться осторожнее. Наконец, он достиг своей цели и присел на корточки.

Ставангер теперь находился прямо под ним. Он стоял, прижавшись к стене дома, его взгляд был неотрывно прикован к двери напротив. В слабом отражении лунного света на открытой улице Картер мельком увидел пистолет с глушителем, который тот держал в руке.

Картер выждал, тщательно прицелился, а затем нанес удар. Его вес сбил мужчину с ног. Одной рукой Картер схватил мужчину за волосы и резко отдернул его голову назад, одновременно нанеся сильный удар рукояткой ножа по костяшкам пальцев правой руки, заставив мужчину выронить пистолет. В следующее мгновение Картер отбросил его ногой в сторону, так что тот не смог до него дотянуться.

Картер предположил, что Лундборг был более опасным из двоих – убийцей. Ставангер был там в качестве подкрепления. Тем не менее, он был силен как бык и уж точно не безобиден. Шансы что-либо от него выбить были минимальными, но он должен был попытаться.

— Швед мертв! — прошипел он ему в ухо и, прижав его к земле, обрушил на него весь свой вес.


В ответ прозвучало лишь невнятное хриплое рычание.

– Если вы хотите сопровождать его, я к вашим услугам, Ставангер. Но мне бы хотелось получить несколько важных сведений…

Немец внезапно взорвался. Он вложил всю свою огромную физическую силу в попытку сбросить Картера с себя. В тот момент, когда ему это удалось – или он подумал, что преуспел – он совершил стремительный прыжок вперед, чтобы схватить пистолет.

Его пальцы уже сжимали рукоятку оружия, когда свистящий удар краем ладони пришелся ему в шею. Удар пришелся на весь вес Картера, и шейные позвонки Ставангера сломались, как полугнилая ветка.

Несколько секунд Картер стоял над ним, слегка расставив ноги, задыхаясь и массируя руку. Затем он наклонился и поднял пистолет. Это был русский Токарев, увидел он — вероятно, оружие, которое ему выдали в посольстве.

Он положил это в карман, а затем наклонился над телом. Он быстро опустошил карманы Ставангера и положил все найденное в соответствующие карманы своей одежды. Он сжег полароидную фотографию себя с информацией о том, кто он такой, а затем размазал пепел ногой.

Затем он вернулся в бар.

Молодая девушка стояла посреди комнаты в окружении двух мужчин в темной арабской одежде. Тела Эвора Лундборга уже не было. Если это были пятна крови, то их уже удалили.

– Другой находится в переулке напротив.

Она кивнула и что-то сказала по-арабски двум мужчинам, которые исчезли.

– Вот его вещи.

Картер взял часы, кольцо, бумажник и ключ от каюты Лундборга и положил их в карман.

– Пьер звонил?

Она кивнула. – У него много глаз. Несколько человек видели вашего врача. За ним следят с тех пор, как он сошел на берег.

- И?


– Вечер он провел в борделе в районе Мойн, недалеко от аэродрома.

– Где он сейчас?

– Он направляется в горы Риф, к месту производства наркотиков.

Картер вздохнул с облегчением. Это был выстрел вслепую, но он явно попал в цель.

«Мне нужна машина», — сказал он.

– Я отвезу вас.


Глава шестнадцатая


Саймон Деверо был смертельно уставшим, но работа была сделана. Партию чистого героина ждал курьер Эллис.

Его руки слегка дрожали, когда он снимал свой тяжелый резиновый фартук. На подносе перед ним лежал результат его труда: шесть пластиковых пакетов, в каждом из которых находился килограмм героина – превосходного, чистого героина, – но для него также было делом чести всегда поставлять продукцию самого высокого качества.

Это был невысокий, коренастый мужчина с заостренной бородкой. Ему было пятьдесят семь, но в данный момент он выглядел на десять лет старше. Глаза у него были покрасневшие, и его мучила ужасная головная боль, вызванная химическими парами, которые он вдохнул во время производственного процесса. Он услышал звук машины снаружи, и в следующее мгновение один из охранников заглянул внутрь.

– Он идёт.

«Сигнал?» — спросил Деверо.

— Конечно, хорошо, — сказал охранник.

– Сумки здесь.

Охранник перекинул через плечо ремень для переноски штурмовой винтовки и схватил сумки — по три в каждой руке.

На улице Деверо с удовольствием вдохнул свежий, прохладный ночной воздух. Он видел, как арендованный «Ситроен» подпрыгивает на ухабистой дороге. Он достал из кармана пару таблеток аспирина, засунул их в рот и подошел к полуразрушенной стене в конце дома. Здесь стоял еще один охранник.

– Он опоздал.

Деверо кивнул и проглотил таблетки. «Наверное, сегодня вечером проститутки уделили ему больше времени. Но это неважно, я только что закончил».

Машина остановилась на грязном дворе. Деверо подошел к ней. Из нее вышел Эллис. Он сильно вспотел и, как обычно, выглядел нервным.

– Бонсуар, месье Эллис. Хорошая поездка?

– Да, да… как всегда. Товар готов?

- Конечно.

Эллис потянулся к тележке и вытащил свою медицинскую сумку. Он поставил ее на холодильник и дрожащей рукой засунул внутрь. Раздался тихий щелчок, и двойное дно открылось.

— После стольких поездок вы всё ещё потеете, месье?

– Ничего не могу с этим поделать.

Он начал аккуратно укладывать пакеты на дно сумки, тщательно распределяя их, разглаживая, а затем снова закрыл двойное дно. Деверо достал из кармана листок бумаги. Он выглядел как обычный бланк, который используют для подписи при покупке лекарств. Внизу была написана сумма. Эллис нацарапал свое имя внизу и сел обратно в машину.

– До свидания, месье , – сказал Деверо. – В то же время и в том же месте в следующем месяце.

«Можете поверить, этого не будет!» — подумал Эллис и развернул машину. «Это последний раз для меня!»

Выехав на главную дорогу, он повернул направо в сторону Танжера и вдавил педаль газа в пол. До пригорода Мойн он добрался ровно за двадцать пять минут. Там он припарковал машину перед пунктом проката, бросил ключи в почтовый ящик и направился к небольшому кафе в нескольких кварталах, которое работало всю ночь.

На остановке возле кафе всегда стояло такси. Так было всегда, независимо от времени суток, когда он забирал товар.

Он был на полпути, когда из небольшого темного переулка раздался голос, окликнувший его.

– Господин?


В следующее мгновение она шагнула вперед в туманный свет одинокого уличного фонаря. Она была очень молода и, действительно, очень красива. Она была той девушкой, о которой Эллис всегда мечтал, но которую редко получал.

— Может быть, месье один? — спросила она, одновременно расстегивая блузку. Под ней ничего не было. Ее грудь казалась удивительно развитой и по-юношески упругой. Она положила обе руки под нее и слегка приподняла их в его сторону, словно приглашая его попробовать это лакомство.

— Простите... Я...

— Ну же, месье . Это займет всего минуту.

Эллис почувствовала искушение. Она провела руками по груди, словно лаская ее. Затем опустила одну руку и откинула край юбки. Под юбкой на ней тоже ничего не было.

– Назовите своё имя… и номер телефона. Может быть, в следующий раз…

— Пойдемте, месье . Здесь, в переулке, темно. Никто ничего не увидит. Она подошла прямо к нему и схватила за руку. Она прижалась к нему.

В следующее мгновение он почувствовал, как что-то острое сильно надавило ему на живот, причинив крайне неприятные ощущения.

– Что именно…?

– Это нож, месье! Прямо за мной машина. Подойдите к ней тихо, если не хотите потерять свою мужественность… что бы это ни было.


— И это всё?

– Это всё, что я знаю. Клянусь.

Доктор Эверетт Эллис выглядел печально. Он не мог удержать воду, и брюки прилипли к ногам. Его всего трясло, зубы стучали во рту, словно он замерзал, хотя в комнате было невыносимо жарко.

– А вы абсолютно уверены в том, какое лекарство он применит?

«Да-да, — проныл Эллис. — Я видел, как он принес его на борт. Он хранит его в моем холодильнике в лазарете».

– Объясните мне ещё раз, как это работает.

– Перадраксин в ограниченных количествах не опасен. но это вызывает резкое повышение температуры и потерю сознания...

– А потом Рислинг применяет еще одно средство…?

– Да, монопраксалин запрещен. Он запрещен и вообще не продается на американском рынке.

– Откуда ты это знаешь, Эллис?

По его пухлым щекам текли крупные слезы, он обнял себя руками и начал раскачиваться взад-вперед. – Я сам помог провезти это тайком.

– Настоящий предприимчивый человек, да? А что будет дальше?

Прошло некоторое время, прежде чем он смог заговорить. – Вместе эти два препарата вызывают настолько сильный кататонический паралич, что его часто ошибочно принимают за смерть. Неврологической реакции нет, и видимых признаков жизни тоже. Только врач может определить, жив ли пациент.

А что происходит потом?

– Затем я подписываю свидетельство о смерти как корабельный врач.

Картер кивнул. Значит, именно так «Волга» и покинет корабль.

Теперь у него было всё. Оставалось добавить лишь несколько незначительных деталей, и он был почти уверен, где их найти. Голос доктора Эллиса прервал его размышления.

– Ч-что со мной сейчас происходит?

– Пока ничего. Если будешь хорошим мальчиком и будешь делать, как тебе говорят, может быть, ничего и не случится.

– Если я не доставлю товар в Майами, меня убьют.

«Верно», — сказал Картер. «И прямо сейчас он у меня. Если вы хотите хоть как-то увидеть его снова, вы должны сделать в точности то, что я вас попрошу. Что вы на это скажете?»

– А у меня есть выбор?

– Совершенно нет. Когда вернетесь на корабль, передайте доктору Рислингу список необходимых вам лекарств. Скажите ему, что доставка заняла больше времени, чем ожидалось, и что вы слишком устали, чтобы сойти на берег.

– А если он не захочет их забирать?


– Тогда твоя задача – заставить его это сделать. Если он этого не сделает, мне придётся убить его на борту и положить в твой холодильник.

– О, Боже…

– Вероятно, он и в сложившейся ситуации не сможет вам помочь. Там настоящий водопад. Постарайтесь привести себя в порядок.

С этими словами Картер резко развернулся и вышел из комнаты.

Ледук и девушка ждали снаружи.

– Дайте мне полчаса форы, а потом выпустите его на борт. Убедитесь, что он выглядит прилично.

Ледюк фыркнул. – Вы действительно думаете, месье , что этот дрожащий сопляк справится с задачей?

«Он — наш единственный инструмент, — сказал Картер. — Просто нужно убедиться, что этот Рислинг не вернется на корабль».

Он направился к двери, но голос Ледюка остановил его. – А что с его сумкой… с героином?

Картер злобно усмехнулся. – Выкиньте это в залив. Пусть рыбы почувствуют, каково это – быть под кайфом!


Картер вставил ключ в замок и бесшумно открыл дверь. В мгновение ока он оказался внутри и закрыл дверь за собой.

Спя с открытым ртом, с растрепанными волосами и без макияжа, она выглядела не очень хорошо.

Одно из окон каюты было приоткрыто. Сквозняк заставил жалюзи удариться о перегородку. Это разбудило её. — Всё готово, Эвор? — пробормотала она полусонно. В следующее мгновение она широко раскрыла глаза и выскочила из постели.

Картер схватил ее за плечо. Она ловко вывернулась из его объятий, ее тонкая ночная рубашка была разорвана до пояса. Она отчаянно пыталась дотянуться до комода.

Картер ни секунды не колебался. Он схватил ее за волосы и швырнул назад к кровати. Она тяжело упала, сильно ударившись затылком о изголовье.

Он выдвинул верхний ящик комода. На небольшой стопке шелковых шарфов лежала сине-черная пистолет Beretta. Он взял его.


Казалось, она оправилась от удара по голове. Теперь она выглядела немного более покладистой. Ненависть, сиявшая в ее глазах, сменилась страхом, когда она попыталась руками собрать тонкую ткань разорванной ночной рубашки и скрыть свою наготу.

– Что вы себе представляете? Где, по-вашему, вы сможете…

– Заткнись! Он схватил лежавший по изножью кровати атласный халат и бросил его ей.

Она с нетерпением схватила его и надела. Внезапно она показалась на удивление спокойной. – Мой муж вернется и…

«— Сомневаюсь он это сделает, — резко сказал Картер. — Если он вообще был твоим мужем, то теперь ты вдова!»

– Эвор…? Это ложь!

Картер хладнокровно бросил его бумажник, часы и кольцо на покрывало перед ней, оставив ключ от каюты.

Эффект был мгновенным. Кровь словно отхлынула от ее лица, и она выглядела так, будто ее тошнило.

Картер нанёс решающий удар, вытащив личные вещи немца из карманов и позволив им следовать за ним. – И теперь Ставангер тоже стал кормом для рыб.

Казалось, это подкосило ей ноги. Она внезапно съежилась и, дрожа, плотнее закуталась в утреннее платье. Если он и не подозревал раньше, то вот доказательство. Именно женщина была слабым звеном в цепи. Он не собирался давать ей шанс восстановить равновесие.

– Где твоя таблетка?

- Что?

– Вы не ослышались. Где взять таблетку цианида калия, которую вам дали на такие случаи?

Она на мгновение уставилась на него широко раскрытыми глазами. Затем ее плечи опустились. «Туфля», — пробормотала она. «Зеленая атласная туфля… в каблуке».

Агент AXE открыл дверь встроенного шкафа. Из полудюжины пар обуви на дне шкафа только одна пара туфель на высоком каблуке была зелёного цвета. Он взял... Он постучал каблуками по краю двери. Каблук правой туфли издал глухой звук.

Он без лишних слов открутил каблук. Он действительно оказался полым внутри, и из него в руку выкатилась маленькая желатиновая капсула.

У раковины он наполовину наполнил одну из стаканов водой, а затем подошел к кровати. Она все еще сидела там, парализованная, глядя на остатки вещей, которые остались от ее двух сообщников. Картер просто сунул ей стакан в руку, затем разжал другую руку и бросил таблетку ей на ладонь. Она смотрела широко раскрытыми глазами.

– Ч-что ты делаешь?

— Даю тебе выбор, — холодно ответил он. — Ты можешь либо проглотить свою пилюлю, что тебе приказано сделать, либо сотрудничать со мной.

Он увидел, как страх в её глазах сменился чем-то другим. Удивлением, смешанным с презрением. – Тебе, блять, плевать, что я выберу, да?

– Отлично. Вы можете выбирать.

Она посмотрела на ледяную голубую таблетку в своей руке, и по ее телу пробежала легкая дрожь. Затем она подняла взгляд на Картера, который с полным безразличием прислонился к переборке и закурил сигарету.

– Это… это будет дезертирством. Какие гарантии вы можете мне предложить?

– Совсем ни каких.

– Н-но вы должны мне что-то предложить. Новую личность… Деньги…

— Ничего! Но я замолвлю за тебя словечко, если ты думаешь, что это поможет. Он посмотрел на часы. — Принимай решение. Мне нужно многое успеть до отплытия.

– Проклятые свиньи!

– Полностью согласен… А что же это будет тогда?

Она бросила ему в голову таблетку, а за ней и стакан воды. Картер увернулся от обоих, слегка покачиваясь в сторону. Затем он сел на кровать напротив нее.

– Хорошо, давайте начнём. Кто такая "Волга"?

- Я не знаю.

– Именно это и сказал Лундборг.

– Это правда. Можно мне сигарету? Он достал свой портсигар и предложил ей одну. Она нервно затянулась, не делая вдоха. – Никто из нас не знал. Это было частью мер безопасности. Наша единственная задача – устранить любых противников… особенно тебя!

– Кто указал на меня пальцем?

– Мексиканский врач. Насколько я понимаю, именно он лечил ваши раны, когда вы сбежали вместе с Прокулиным.

– Звучит правдоподобно. А как насчет обратной ситуации? Вас знает "Волга"?

– Не знаю. Не думаю. Ну, может быть, Ставангера. У него были связи с Римом.

– Рим?

Она кивнула и нервно потушила сигарету. – Полковник КГБ в Риме. Он руководит операцией «Падающая звезда». Приказы на случай изменений в плане поступают от него.

«Значит, есть альтернативный план?» — спросил Картер.

Она кивнула. – В случае утечки или если мы не сможем вас устранить, «Волге» придётся удалиться раньше.

– Хорошо, мы можем это обсудить. Сначала расскажите мне о докторе Эллисе.

Это потрясло её. Теперь она говорила без умолку. Картер достаточно хорошо понимал, что она говорит правду. – Потом, когда он подпишет свидетельство о смерти и тело доставят на берег, с ним произойдёт… несчастный случай. Желательно до того, как мы доберёмся до Афин на обратном пути.

– Опять Лундборг?

Она кивнула. – Случайность, случайность.

Картер подошел к окну и, стоя, уставился на палубу, обдумывая все увиденное. – Если бы что-нибудь случилось со Ставангером по дороге… у тебя есть адрес, по которому можно связаться?

– Да, у нас есть контактный адрес в Риме… женщины. Думаю, она любовница полковника. Кодовая книга – это американский рассказ « Маленькая ферма Бога ». Ключ спрятан в портфеле Ставангера… в ручке.

– То есть, при необходимости вы могли бы поднять тревогу?

- Да.

Он повернулся и подошёл к кровати. Его голос теперь был таким же холодным, как и его глаза. «У нас есть Впереди целая неделя плавания, прежде чем мы доберемся до Стамбула. Сегодня вечером, когда мы встретимся за ужином, вы скажете всем за столом, что вашему мужу, к сожалению, пришлось прервать поездку по делам. Вы с нами?

- Да.

– А потом вас, к сожалению, настигнет морская болезнь. Вы не покинете свою каюту без моего прямого разрешения.

— А если я всё-таки это не сделаю?

– Затем другой пассажир таинственным образом упадет за борт.

С этими словами Картер вышел из каюты и поднялся на палубу А. Под навесом одной из спасательных шлюпок, которую отбуксировали внутрь и поставили на палубу, он встал и выкурил сигарету. Прошло двадцать минут, прежде чем он увидел, как доктор Рислинг спешит вниз по веревочной лестнице.

На набережной его ждало такси.

Даже с такого расстояния Картер смог узнать водителя. Это был Пьер Ледюк.

Когда красные задние фонари скрылись из виду за углом ближайшего склада, он спустился в столовую позавтракать. Он все еще сидел и наслаждался чашкой кофе, когда корабль отплыл.


Глава семнадцатая


В течение следующих трёх дней Картер внимательно следил за пятью учёными и Моникой Симс. Внезапное исчезновение Эвора Лундборга и Ставангера, казалось, никак на них не повлияло.

Картер раздобыл у Роя Хупера универсальный ключ и проник в каюту Ставангера. Оттуда он достал дешевый экземпляр книги Эрскина Колдуэлла « Маленькая ферма Бога» , который Ставангер хранил на книжной полке, а также сложенный кусочек папиросной бумаги с ключом от кода, который он нашел спрятанным в ручке сумки Ставангера.

Сильвия держала его в курсе встреч в «Комнате кочевников». Судя по всему, работа ученых продвигалась успешно, что подтверждалось на их встречах, которые поначалу были не очень удачными. Продолжительностью восемь часов, теперь она сократилась примерно до трех.

— А теперь они улыбаются, выходя из зала заседаний, — смогла она сообщить.

— Да, — мрачно ответил Картер. — Но как только они сойдут с корабля, нам придётся быстро стереть с них эти улыбки.

Ленор Лундборг, она же Бонстедт, теперь слепо выполняла его приказы. Казалось, она смирилась со своей участью и даже пыталась уговорить Картера переночевать в ее каюте в надежде завоевать немного больше расположения Картера.

Успокоить корабельного врача было гораздо сложнее, но, похоже, жесткий разговор, продолжавшийся до поздней ночи, возымел эффект.

Когда корабль находился в двух днях плавания от Стамбула, Картер через Сильвию и первого помощника капитана запросил беседу с капитаном.


- Войдите!

Картер вошел. Одна половина личной каюты капитана явно служила кабинетом.

– Мистер Стивенс?

– Капитан Уолтерс.

Он был высоким и атлетически сложенным. Складки на его синей форме были идеально ровными. И рукопожатие, и выражение его обветренного, остроугольного лица говорили о твердости. Было ясно, что с этим человеком лучше не связываться.

– Надеюсь, это не займет много времени. У меня много дел.

У Картера сложилось первое впечатление об этом человеке: опытный английский моряк, не терпящий глупостей. Он решил выложить все карты на стол. «Во-первых, меня зовут не Стивенс, капитан. Меня зовут Картер, и я — агент американского правительства». Он достал свои документы и разложил их на столе.

Капитан на мгновение изучил их взглядом. Пальцами он слегка помассировал седеющие виски. — Почему? — спросил он. — Почему именно мой корабль?


– Прошу прощения, сэр, но не я не выбирал «Греческий туман» .

– Хорошо. В чём дело?

«Я не ожидаю, что вы удовлетворите мою просьбу без соответствующего разрешения», — сказал Картер. «Могу я взять у вас блокнот?»

Капитан с неохотой подвинул к себе блокнот в линейку. Картер продолжил писать.

– Вашингтон уже проинформировал вашу МИ-6 о моей миссии. Если вы отправите эту телеграмму человеку по имени Джайлз Хендерсон в Адмиралтейство, вы сможете получить подтверждение от ваших собственных властей. Прошу вас использовать вашего старшего и самого надежного радиста. Это сообщение – и ответ – предназначены только для ваших глаз.

Он вырвал страницу и передал её капитану. Лицо капитана стало ещё мрачнее, когда он прочитал написанное.

«Извините меня», — сказал он.

Он исчез. Картер закурил сигарету. Капитан вернулся, не успев докурить.

– Это займет примерно час. Могу я угостить вас напитком?

- Нет, спасибо.

– Слишком рано?

— На самом деле нет, — ответил Картер со смехом. — Но у нас и так слишком много дел, которые нужно уладить.

– Значит, позавтракаем? Я еще не завтракал.

«Да, спасибо», — сказал Картер, улыбаясь. Он знал, что капитан — именно тот человек, который ему нужен.

Во время еды они измеряли друг друга. Они говорили о пустяках, но всё равно чувствовали себя парой боксёров, осторожно кружащих друг вокруг друга в первых раундах. Последние тарелки со стола убрали, и они сидели, выпивая ещё одну чашку кофе и куря сигарету, когда вошел пожилой телеграфист с бланком телеграммы в руке. Капитан прочитал написанное. Он поднял голову и слегка улыбнулся.

– У вас, должно быть, есть влиятельные связи, мистер Картер. Они имеют полную свободу действий в отношении всего, кроме, пожалуй, самого корабля.

Картер улыбнулся. – К счастью, мои требования гораздо скромнее. На самом деле мне нужна помощь корабельного врача и радиста, а также чтобы ни вы, ни ваша команда не задавали вопросов о происходящем.


Узнав о происходящем, капитан пообещал оказать ему полную поддержку. Конечно, Картер не рассказал ему весь свой план, а лишь то, что удовлетворило его любопытство.

Теперь он мог удалиться в свою каюту и спокойно составить радиосообщение в Рим. Он сидел с открытой перед собой книгой и тщательно отсчитывал слова и буквы. Согласно кодовому ключу, нужно было использовать страницы с 140 по 146 книги. Это занимало время.

Закончив, он еще раз проверил все цифры. Закодированное сообщение, искусно спрятанное в более длинном тексте, который, по-видимому, относился к ужину в Риме, гласило: «Критическая ситуация из-за непредвиденных обстоятельств – рекомендуется скорейшая эвакуация при первой же возможности» .

Картер был уверен, что это заставит Рим приказать «Волге» покинуть корабль в Стамбуле.


Главным радистом корабля был молодой человек по имени Колби, но, по словам капитана, он проработал на борту уже несколько лет и умел держать язык за зубами. Он, конечно же, не возражал, когда Уолтерс приказал ему предоставить одному из пассажиров свободный доступ в корабельный центр связи и передать ему все входящие сообщения, прежде чем они будут переданы адресатам.

– Еще чаю, сэр?

— Нет уж, спасибо, — прорычал Картер и встал. — Думаю, мой организм уже получил всю дубильную кислоту, которую мог выдержать. Наверное, мне придётся прогуляться по палубе. Подождите-ка…


Он резко остановился, когда из телетайпа в комнате связи раздался предупреждающий гул, и тот начал перебирать клавишами. Колби подошел к нему.

«Рим?» — спросил Картер неизвестно когда в последние несколько часов.

— Нет, сэр. Лондон. Картер уже повернулся, чтобы уйти, и добавил: — Это для Моники Симс.

В мгновение ока Картер оказался рядом с ним. Через плечо он прочитал:

Моника Симс

Пассажир

Круизный лайнер «Греческий туман»

Текст: Встретимся в Стамбуле .

Прежде чем Колби успел что-либо сделать, Картер протянул руку и сорвал полоску с телетайпом.

– Это сообщение обхойдет журнал стороной, сынок.

- Но …

– Оно просто не получено!

– Да, сэр.

Картер сложил телеграфную полоску и положил её в конверт. «Позвони стюарду и попроси его передать сообщение. Потом можешь позвать свою замену».

— Да, сэр.

Картер спустился по лестнице внутрь корабля и прошел по узкому коридору в лазарет. Там он постучал в дверь. Дверь открыла Сильвия Либструм, одетая в белую накрахмаленную форму медсестры.

Эллис, с глубокими морщинами от беспокойства на лице, сидела, сгорбившись над столом, с чашкой черного кофе перед собой. Картер кивнул в его сторону, отводя Сильвию в угол кабинета.

— Как у него дела?

– Ужасно нервничает, но ожидаю, что он справится с задачей.

Картер кивнул. – Вы помните моего друга Пьера Ледюка из Танжера, о котором я вам рассказывал?

— Художник, пишущий о воспоминаниях? — спросила она. Ее плечи слегка опустились от облегчения. — Ты угадал, что это из бумаг Моники Симс?


— Именно, — кивнул Картер. — Ее феноменально цепкий мозг. Там хранятся все протоколы совещаний.

— Это всё равно не делает её пуленепробиваемой, — возразила она. — Само по себе это не доказательство того, что она — Волга.

Картер не ответил, но посмотрел на небольшую электронную табло над столом Эллиса. На ней загорался номер каюты, если кто-то из пассажиров вызывал врача.

— Мы сейчас узнаем, — сказал он. — У вас готовы две полбутылки?

Сильвия кивнула и показала две маленькие бутылочки шампанского. «Та, что с разрывом на золотой обертке, — это та, которую прописал врач», — сказала она, слегка посмеиваясь.


Глава восемнадцатая


Халлам Далтон сидел уныло, курил длинную тонкую сигару, смотрел в свой бокал и думал о длинноногой рыжеволосой девушке со стола C-12. Прошлой ночью она притворялась дурочкой и дразнила его. Сегодня она чуть было сама не предложила себя ему.

А где он был? Да, в каюте Моники Симс.

Чёрт бы побрал эту женщину. Между ними больше ничего не было. Только чисто деловые отношения. За последний месяц они ни разу не спали вместе. Теперь её единственной функцией было использовать свой потрясающий мозг.

Зачем, собственно, он вообще рассказал остальным о её феноменальной памяти? Они были в восторге. С этого момента ничего больше не нужно было записывать.

– Ты выглядишь подавленным, мой друг?

— Я устал, — ответил Далтон. — А ты сам за ужином говорил, что немного устал.

Она стояла за мини-баром, ослабляя проволоку на горлышке бутылки шампанского. Пробка выскочила с обязательным хлопком, и она налила себе бокал. В зеркале он увидел, как она взяла небольшой белый пакетик. Она достала что-то из своей сумки и насыпала немного белого порошка в один из стаканов, который тут же сильно зашипел.

«Что это?» — спросил он.

– Просто что-нибудь, чтобы успокоить желудок. Она подошла к нему с бокалами в каждой руке. – Я бы хотела попросить тебя остаться со мной сегодня вечером, Халлам. Мне очень плохо.

«Прекрасно!» — подумал Далтон, беря протянутый ею стакан. « Ты такая плохая, что я буду жить в безбрачии ».

- Ваше здоровье.

Она залпом осушила стакан. Далтон сделал еще один глоток и поставил стакан. – Честно говоря, Моника. Если тебе плохо, тебе нужен покой.

Он попытался встать, но она положила руки ему на плечи и толкнула его обратно в кресло. Затем она начала раздеваться.

Дело было не в том, что снимать было что. Туфли, блузка, юбка и трусики от бикини. Затем она предстала перед ним такой, какой её создал Бог. Её пышная грудь всё ещё выпирала. Её ягодицы, возможно, были едва упругими, но она всё ещё казалась пропорциональной и каким-то образом эротически привлекательной. При воспоминании о том, какой она была, когда полностью раскрылась на простыне, он почувствовал лёгкое покалывание внизу живота.

«Ты все еще чувствуешь позыв к мочеиспусканию?» — спросила она ласково, словно игривый котенок.

— Нет, — хрипло ответил Далтон.

Она слегка поклонилась, а затем, слегка вызывающе покачивая бедрами, вернулась за барную стойку. Он не заметил, как она ополоснула бокал, прежде чем снова наполнить его шампанским. Она взяла бутылку с собой, возвращаясь к нему.

«Сегодня вечером я покажу тебе, как я благодарна за все, что ты для меня сделал, Далтон», — сказала она. «Выпей еще и расслабься, пока я буду готовить себе вкусняшки. Я вернусь через минуту».

Выйдя из ванной, она быстро взглянула на часы. После двух бокалов шампанского действие лекарства должно было начаться через несколько минут. Ей нужно было удержать его подольше.


Она быстро включила горячую воду в ванне.

В гостиной Далтон начинал терять терпение. Может, это всего лишь одна из ее глупых уловок. Он начинал думать, что она потеряла к нему интерес. Сначала она была такой страстной и нетерпеливой, словно не могла насытиться им, но с тех пор, как стала его постоянной секретаршей, ее интерес словно поутих.

Что она, черт возьми, сейчас делает?

— Что ты делаешь? — нетерпеливо крикнул он. — Ты там уснула, что ли?

— Или что? — ответила она, снова появившись в дверях. — Я готовлю ванную комнату в главной спальне. Это большая ванна, наполнение которой занимает время.

Она подошла к нему и с улыбкой взяла из его руки бокал шампанского. Внезапно она напряглась и, тихонько ахнув, приложила одну руку к груди.

— Что случилось? — спросил он. — Что случилось?

— Ничего, — сказала она, ободряюще улыбаясь. — Просто немного пощипывает. Знаешь, я же говорила, что у меня такое иногда бывает. Это не имеет значения.

Она схватила его за руку и с жадностью начала срывать с него одежду.

— Пойдем, — прошептала она, немного запыхавшись. — Давай вместе примем горячую ванну, как в былые времена...


По словам Эллиса, это был совершенно обычный, скучный вечер, делать было нечего. Позвонила женщина, потому что у её серебристого пуделя болел живот. Она, похоже, не понимала, что корабельный врач ничего не может ему дать. По её словам, пуделя нельзя считать обычным животным. По уровню интеллекта он был почти наравне с человеком. Картер, который подслушивал разговор по дополнительной линии связи, был склонен с ней согласиться. Вероятно, он был наравне с некоторыми владельцами собак.

Приближалась полночь, а ничего не произошло. Картер начинал терять терпение. Неужели Моника Симс по какой-то причине не взяла приманку... Неужели послание из Рима на самом деле означало нечто совершенно иное, что он о нем подумал?

Или же Моника Симс вовсе не была идентична "Волге"?

С огромным усилием воли он отбросил эту мысль и открыл портсигар.

Он был пустым.

Он выругался и сердито посмотрел на настенные электрические часы…

— Расслабься, — сказала Сильвия. — Это произойдет. У меня есть сверхъестественные способности, я могу видеть будущее, и я чувствую , что это произойдет…

Резкий щелчок телефона прервал ее, и в тот же момент Картер увидел, как на табло загорелся номер каюты Моники Симс.

Картер потянулся к добавочному номеру и кивнул доктору Эллису, чтобы тот взял трубку вместе с ним. Он увидел, как сильно дрожит рука мужчины и как судорожно сжимается его челюсть. Его лицо блестело от пота.

— Возьмите себя в руки, доктор! — резко сказал он. — Тогда поднимите трубку.

– В… лазарете. Это доктор Эллис.

– Доктор… это Халлам Далтон. Я звоню из каюты моей секретарши… А-4 на верхней палубе…

— Да, мистер Далтон. Успокойтесь. Что случилось?

Из уст Далтона вырвалось несколько невнятных, хриплых звуков, прежде чем он взял себя в руки. «Это моя секретарша, доктор… она только что упала. Она… она выглядит так, будто не может дышать, и ее всю обжигает жаром…»

– Я сейчас вернусь.

Эллис и Картер одновременно повесили трубку.

— Тогда наступит отъезд, — сказал Картер.

– О, Боже… Я не могу…

Картер крепко схватил его за пальто и поднял на ноги. – Вы должны работать, доктор! Берите свою сумку!


Картер ждал в коридоре, расхаживая взад и вперед, как новоиспеченный отец в родильном отделении. Сильвия была там вместе с доктором. Теперь ей предстояло привлечь его к ответственности.

Внутри они обнаружили Монику Симс, лежащую обнаженной на кровати. Далтон сидел за барной стойкой, полностью одетый, со стаканом виски в руке, парализованный шоком.

— Она как раз собиралась принять ванну, — объяснил он. — Я уже собирался выходить, когда услышал, как она упала. Я вбежал, и она лежала на полу…

«Если хотите, можете посидеть здесь и подождать», — сказала Сильвия, усаживая его на один из барных стульев. Затем она поспешила в спальню и закрыла за собой дверь. Доктор Эллис уже вовсю занимался обычным ритуалом: осматривал пациента с помощью стетоскопа, проверял пульс и зрачки.

«Ну?» — резко спросила она.

– Все симптомы присутствуют.

— Ладно, чего же вы, черт возьми, ждете?

Доктор Эллис сглотнул и вытер пот с лица рукавом халата. Из сумки он достал шприц и маленький флакончик, который взял из сумки доктора Рислинга. Его рука так сильно дрожала, что он не мог попасть иглой в резиновую пробку флакона.

«Вот, дай мне!» — сказала Сильвия, выхватив у него бутылочку и шприц, прежде чем он их уронил. «Сколько?» — спросила она, поднеся шприц к свету.

– Два кубических сантиметра… больше нет.

Сильвия очень осторожно набрала немного кристально чистой жидкости в шприц, поднесла его к свету и аккуратно нажала на поршень, так что часть жидкости снова вытекла из кончика иглы. – Хорошо, а куда?

– Переверните её… ей нужно, чтобы это попало ей в задницу. Убедитесь, что в шприце нет воздуха…

Сильвия сделала, как ей было сказано. Игла вошла в хорошо обтянутые ягодицы женщины, и поршень был нажат. Когда в шприце закончилась жидкость, она резко вытащила иглу, протерла ее ватным тампоном, а затем упаковала шприц и флакон в небольшую плоскую черную жестяную коробочку, которая спряталась в карман ее лабораторного халата.


Эллис, немного успокоившись, уже перевернул женщину на спину и снова осматривал ее.

– Это уже начинается... признаки жизни угасают.

«Как долго?» — спросила Сильвия.

– Не знаю. Черт… Я никогда раньше не участвовал ни в чем подобном.

– Тогда сделай обоснованное предположение, дружище!

– Думаю, где-то от пяти до десяти минут.

Сильвии казалось, что это длится целую вечность. Наконец, доктор Эллис уронил стетоскоп и мрачно кивнул. Его лицо было покрыто потом.

— Хорошо, оставайся здесь, — резко сказала Сильвия. — Запри дверь за мной. Я принесу носилки и посмотрю, смогу ли избавиться от Далтона. Никого не впускай... ты со мной?

— Да, я согласен, — испуганно кивнул Эллис. — О, Боже, это ужасно...

– Просто делайте, как вам говорят.

Сильвия выскользнула за дверь, закрыв её за собой. Она остановилась и подождала, пока не услышала, как повернулся ключ в замке.

Халлам Далтон все еще сидел за барной стойкой. Его глаза были широко раскрыты от страха. – Как она?

– Боюсь, мы ее потеряли, мистер Далтон.

– Что ты имеешь в виду? Потерялся… что, чёрт возьми , ты говоришь ?

– К сожалению, ваша секретарша скончалась, мистер Далтон. Врач считает, что это был сердечный приступ. Вам известно что-нибудь о том, что у нее были проблемы с сердцем в прошлом?

– Я… о, Боже! Я не знаю… Да, она пару раз жаловалась на жжение в сердце… но вы же не говорите, что она умерла, правда?

– Я этого боюсь.

— Да хранит нас Господь… месяцы работы потрачены впустую. Всё это путешествие…

«Придурок!» — подумала Сильвия, но сумела сохранить невозмутимое выражение лица. — «Где ваша каюта, мистер Далтон?»

– Что…? О, прямо по соседству. У нас были каюты прямо рядом друг с другом.

– Тогда я бы посоветовал вам пока подождать. Врач позаботится обо всем необходимом. Здесь. Капитана, разумеется, необходимо проинформировать. Вероятно, позже у него будет много вопросов к вам.

– Э-э… Да, конечно.

Она ловко провела его через дверь между двумя каютами, заперла ее, а затем сама поспешила в коридор. Картер встретил ее у лестницы, ведущей вниз.

- Все кончено.

– Эллис?

– Немного растерян, но в целом чувствует себя хорошо. Сильвия передала ему черную жестяную коробку, которую Картер положил в карман. – Я иду за носилками.

– Дайте мне час, чтобы выполнить свою часть работы. А как насчет Далтона?

«Он выживет», — сухо заметила она. «Сейчас его больше всего беспокоит то, как ее неожиданная смерть повлияет на весь проект».

— Это на него похоже, — прорычал Картер.


На этот раз Картер не воспользовался своим ключом, а вежливо постучал в дверь, держа в руках две бутылки шампанского.

— Боже мой, — сказала она, открыв дверь и увидев его. — Я не думала, что ты придёшь.

Он слегка оттолкнул её в сторону и вошёл в каюту. Он поднял бутылки шампанского и показал их ей, прежде чем поставить на стол. «Я знаю, что уже поздно, но у нас есть повод для празднования… прямо сейчас».

Она заперла за ним дверь и обернулась. Он видел, что она приложила немного больше усилий к своему внешнему виду, а тонкое, легкое летнее платье, которое она носила, подчеркивало ее фигуру.

— Это случилось, — сказал Картер и увидел дрожь, пробежавшую по всему её телу. Ленор Бонстедт, подумал он про себя, больше никогда не станет эффективным агентом. — И мне сообщили из Вашингтона.

Она резко подняла голову. – Обо мне?

Он кивнул. – Хорошие новости. Вы сойдете с нами на берег в Стамбуле. Пара недель допроса, и вам разрешат уйти. Они даже согласились выдать вам новое удостоверение личности.

— А деньги?


— В разумных пределах, — сказал Картер. — Именно это я и сказал. Если вы захотите сотрудничать, я, вероятно, позабочусь о вас. — Он указал на бутылки шампанского. — Как я уже говорил, нам есть что праздновать.

Не дожидаясь ее ответа, он подошел к барной стойке. Две пробки от шампанского весело лопнули. Он поставил два бокала на барную стойку и теперь разливал, держа по бутылке в каждой руке. Бутылка, которую он держал в левой руке, имела небольшой разрыв на золотой бумаге.

— Тост за твою новую жизнь, — сказал он, подавая ей бокал левой рукой.

— Спасибо, — сказала Ленора и жадно выпила.

Ей потребовалось двадцать минут, чтобы выпить половину бутылки. Он следил за ней, постоянно подливая ей напиток, и при этом болтал о множестве возможностей, которые открывались перед ней в новой жизни.

Облегчение и шампанское привели ее в неистовство. Она, хихикая, настояла на том, чтобы сесть ему на колени, ее юбка обладала удивительной способностью постоянно задираться, так что он мог видеть большую часть ее длинных, стройных ног. Ее волосы щекотали ему лицо, когда она время от времени пыталась его поцеловать.

«Меня обучали только одному делу», — пробормотала она. — «Но у меня это хорошо получается».

— Конечно, — сказал Картер и улыбнулся.

— Позволь мне показать тебе, как я тебе благодарна, — прошептала она, кусая его за мочку уха. — Ты не пожалеешь.

— У нас есть время, много времени, — сказал Картер. — Пейте шампанское.

Почти полчаса он удерживал её. Затем лекарство начало действовать. Она начала потеть и почувствовала головокружение.

– Я… я не знаю, что со мной случилось…

— Наверное, дело в шампанском, — предположил он.

— Да, возможно… Я мало ела на ужин… Она неуверенно покачнулась в его сторону, казалось, ей было трудно дышать. Его лицо расплылось перед ее глазами. В следующую секунду до нее дошла правда.

– Свиньи… проклятые свиньи!


Он подхватил её, прежде чем она упала на пол.

Через десять минут раздался стук в дверь. В хижину вошла Сильвия, за ней последовал доктор Эллис, несший каталку. Они обменялись лишь несколькими словами. Они тщательно обсудили, что нужно делать. Картер передал доктору Эллису черный жестяной ящик и помог Сильвии отнести Монику Симс в спальню, где Сильвия тут же принялась одевать ее в одно из платьев Ленор.

Доктор Эллис пришел в себя. Его руки почти перестали дрожать, и он смог сам сделать Ленор инъекцию, прежде чем ее положили на носилки, чтобы отнести обратно в хижину Моники.

Сильвия вошла к ним. — Готово, — объявила она. Она протянула Картеру небольшую белую карточку. — Вот, кстати, её медицинская страховка. Я нашла её в её сумке. Её ближайший родственник — дядя по имени Говард Симс, который живёт в Суррее.

— Несомненно, красавчик, — прорычал Картер и протянул карточку.

Пока остальные накрывали носилки и несли Ленор в лазарет, Картер направился по лестнице в капитанскую каюту. Капитан Уолтерс, получивший полную информацию, вероятно, уже подготовил радиосообщение для британского консульства в Стамбуле. Теперь ему разрешат отправить его своему «дяде» в Суррей, который, вероятно, уже ждал её в Стамбуле.

По пути по палубе к зданию мостика он вытащил из кармана черную жестяную коробку доктора Эллиса и перебросил ее как можно дальше через перила.


Глава девятнадцатая


Картер стоял у поручня и наблюдал, как через грузовой люк в борту корабля на берег выкатывают крытые носилки. Первый помощник капитана, доктор Эллис, и Сильвия следовали за двумя фельдшерами. Носилки затолкали в ожидающую машину скорой помощи, и двери закрылись.


Документы были подписаны, и машина скорой помощи медленно отъехала, а трое «свидетелей» вернулись на корабль.

Картер закурил сигарету, наблюдал за машиной скорой помощи, пока она не скрылась за ближайшим углом, а затем отправился в гостиную на прогулочной палубе.

– Просто сухой кофе, пожалуйста.

Сильвия, сбросившая белое пальто и теперь одетая в легкое летнее платье, незаметно села на стул напротив него. Официант увидел ее и без просьбы подошел с дополнительной чашкой.

«Проблемы?» — спросил Картер, когда тот снова исчез.

— Никаких, — тихо ответила она. — Маленькая Ленор сейчас направляется в подвал британского консульства.

— Держу пари, её «родственники» скоро её заберут, — сухо заметил Картер.

Они сидели за чашкой кофе и полчаса болтали, наслаждаясь видом на Босфорский пролив и Анадолу-Хиссар на другом берегу через одно из окон гостиной. Картер собирался закурить сигарету, когда к их столику подошел официант с телефоном в руке. Он вставил его в розетку и передал Картеру трубку.

– Спасибо. Картер подождал, пока официант снова не окажется вне зоны слышимости, а затем сказал в трубку: – Это Стивенс.

– Мистер Стивенс? Это Гластон из британского консульства. Мистер Говард Симс, который по счастливой случайности оказался в Стамбуле на отдыхе, только что забрал посылку из консульства.

– Какая удача. За ним следили?

– Конечно. Это была частная скорая помощь. Сейчас она направляется в аэропорт Ешил Кой.

Картер улыбнулся и взглянул на часы. «А что насчет рейса, о котором я просил тебя узнать?»

– В полдень вылетает прямой рейс «Аэрофлота» в Москву.

— Спасибо. Картер повесил трубку и кивнул Сильвии. — Пора запускать второй этап.

Они продолжили разговор, спускаясь вниз.

«Что будет с Эллисом?» — спросила она.

– Вероятно, он узнает об моем отсутствии в течение дня.


— А потом он испугается и сбежит?

Картер кивнул. «Вопрос лишь в том, кто найдет его первым. Но не стоит его жалеть».

Они только что достигли средней палубы, когда мимо них прошел Халлам Далтон, опустив голову. По бокам от него стояли двое угрюмых джентльменов в серых костюмах, каждый из которых нес один из чемоданов Далтона.

«МИ-6? » — спросила Сильвия.

— Ага, — сказал Картер. — Остальных, вероятно, заберут их посольства в течение дня. Их небольшой круиз закончился.

– Что с ними произойдёт?

– Конечно, ничего особенного. Их, разумеется, допросят, а затем отпустят, отделавшись легким наказанием. На самом деле они ни в чем не виновны… кроме почти детской наивности и идеализма.

С помощью ключа от каюты Картер заперся внутри. Посреди каюты стояло инвалидное кресло. Он закатил его в спальню. С помощью других они подняли Монику Симс с кровати и посадили в кресло. Пока Картер осторожно укутывал ее ноги одеялом, Сильвия завязала ей на голове большой шарф, чтобы скрыть волосы и часть лица.

В грузовом лифте они спустили инвалидное кресло в трюм, где в борту корабля открылся люк, ведущий в гавань. Прямо под люком их ждал моторный катер с работающим на холостом ходу двигателем.

Сам капитан Уолтерс приехал, чтобы попрощаться с ними.

«На катере знают, куда нас отвезти?» — спросил Картер.

- Абсолютно.

Картер протянул руку. «Большое спасибо, капитан».

«Зачем?» — сухо спросил Уолтерс.

— Нет, — сказал Картер со смехом. — На борту вообще ничего необычного не произошло.

Он сам отнёс женщину, находившуюся в глубоком бессознательном состоянии, вниз в катер и велел положить её на одну из скамеек в небольшой каюте. Он и Сильвия сели по разные стороны от неё.


Мгновение спустя катер, словно стрела, пронесся по акватории гавани.


Картер уронил сигарету на цементный пол и непроизвольно поставил на нее ногу.

В конце взлетно-посадочной полосы большой транспортный самолет C-101 разворачивался. Его двигатели ревели, один за другим набирая обороты. Затем он начал двигаться по бетонной взлетно-посадочной полосе. Наконец, казалось, он неуклюже взлетел, и его шасси исчезли в фюзеляже.

«Что с ней будет?» — спросила Сильвия.

— Это просто невероятно, как сильно вы сегодня волнуетесь за всех, — сказал Картер.

— Мне не нравятся незавершенные дела, — ответила она.

— В этом случае, я думаю, вам неинтересно услышать ответ, — сказал он, придерживая для неё дверь такси. — Есил Кой, — сказал он водителю и сел в машину. — Тебе нравится гулять в горах, Сильвия?

– Я люблю горы.

— Отлично, — сказал Картер, откинувшись на спинку кресла. — Я как раз подумал, что мы заслужили недельный отпуск в Швейцарии.

Она прижалась к нему. – Я уверена, что мне понравится Швейцария.

– Хорошо. Нам просто нужно сначала немного съездить в Вену.


В старом городе Вены царила особая атмосфера. Улицы сужались, здания становились всё более старыми и заброшенными, а запах капусты усиливался по мере приближения такси к улице Бёрсгассе. Был ранний вечер, и лишь немногие городские проститутки проснулись и парами направлялись в различные бары и небольшие таверны, которые служили им базой.

— Хороший район, должна сказать, — заметила Сильвия.

«Беженцам приходится справляться как могут», — сухо заметил Картер. «Держитесь обочины, водитель».

Такси остановилось. Картер вышел.

«Вы не возражаете, если я пойду?» — спросила Сильвия.


— Вы можете сделать это сами. Он передал водителю купюру. — Подождите нас, — сказал он.

Свет в коридоре погас. Картеру пришлось зажечь зажигалку, чтобы рассмотреть имена на ряду почтовых ящиков, закрепленных на стене. «Второй этаж», — сказал он и начал подниматься по скрипучей лестнице.

Он постучал в дверь, которая отчаянно нуждалась в покраске. Ее открыла высокая, стройная женщина. Ее темные волосы, с небольшой прядью ледяного серого оттенка, были собраны в хвост. На ней были джинсы и старая толстовка. Пара огромных, глубоких синих глаз настороженно и явно с любопытством наблюдала за посетителями, но в них не было и следа страха.

- Да?

– Алексия Брондоски?

- Да.

– Меня зовут Картер. Это мисс Либтрум.

– Наши документы в порядке. Зачем вы нас постоянно беспокоите?

– Фрау Брондоски, мы не из официальных кругов. Нас прислал общий знакомый…

- Что?

– Можно нам зайти внутрь? Мне не нравится стоять и обсуждать это в коридоре.

Она поколебалась, но затем отошла в сторону.

Квартира состояла из одной комнаты, один конец которой был полностью занят двумя диванами-кроватями, служившими сиденьями днем. В небольшой нише располагалась примитивная кухня. По обе стороны от небольшого, потрепанного кофейного столика сидели две необычайно красивые девочки.

Картеру с трудом удалось сдержать улыбку. Они не только были похожи внешне, но и оба унаследовали от отца острые, классические черты лица и прическу.

— Добрый вечер, — сказал Картер.

— Добрый вечер, — ответили они хором.

– Меня зовут Лара…

– …а меня зовут Мира.

– Это мои дочки. К сожалению, я не могу предложить вам напиток. Не хотите ли чаю?


— Спасибо, ничего страшного, — сказал Картер. — У нас мало времени. Нам нужно успеть на рейс в Швейцарию...

«Как пожелаете. А кто этот общий знакомый, о котором вы говорили?» — спросила она.

– Мужчина, фрау Брондоски. Мужчина, который сделал вас очень богатой женщиной. Вам что-нибудь говорит имя Виктор Прокулин…?


Агент КГБ отчаянно ищет свободы на Западе. Его кодовое имя — «Мэйфлауэр», и он не обычный агент, ведь он владеет секретной информацией о самом гнусном заговоре, когда-либо задуманном Кремлем. Киллмастеру поручено защитить «Мэйфлауэра» от русских. Но русские охотятся за своей добычей от пыльных проселочных дорог Мексики до салонов роскошного лайнера. Вскоре Киллмастер оказывается в опасности, и судьба свободы кажется предрешенной, когда русский убийца нажимает на курок…


«Ник Картер — Мастер убийств» — это сборник остросюжетных шпионских романов, где напряжение играет первостепенную роль. 261 книга написана разными авторами под общим псевдонимом Ник Картер, который также является именем главного героя книги, агента N3 американского разведывательного агентства AXE. Ник Картер одинаково искусен как в охоте на преступников, так и в соблазнении женщин, и книги полны экшена.