# Поддельный агент

Ник Картер

Ник Картер


Поддельный агент


перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне


Оригинальное название: Counterfeit Agent


Первая глава.


Обычно внезапные перемены меня не беспокоят. Я вижу в этом риск профессии.


В принципе, я не могу представить себе ничего более скучного, чем обычное существование с девяти до пяти , в котором никогда ничего не меняется. За свою карьеру в AX я научился приспосабливаться к внезапным изменениям, поскольку страны, валюты, языки и люди меняются в течение часа.


Но внезапность сегодняшней перемены несколько больше.


Едва ли я наслаждался ее роскошным присутствием более тридцати минут. Мы вместе выпили отличный коньяк, исследовали друг друга под мягкую музыку Джона Колтрейна на заднем плане и, когда восемь футов удобного дивана стали слишком тесными, перебрались на большую двуспальную кровать.


Понятно, что внезапный переход от всего этого цивилизованного комфорта к моему нынешнему дискомфорту был слишком внезапным.


Все вокруг меня казалось темным и скользким. Мой разум отчаянно боролся за то, чтобы остаться в сознании, но мое тело совсем не помогало мне. Когда мои веки были готовы открыться от дрожи, немного здравого смысла осталось, и то, что они называют сохранением, сказало мне держать их закрытыми, пока я не буду знать, где я, черт возьми, был - и, что более важно, кто был со мной. Одно я знал точно: я все еще был одним из живых.


Первый глубокий вдох, когда я пришел в себя, пронзил мои легкие, словно жидкий огонь. Я подавил стон мучительной боли, который уже был на полпути к моему горлу. Мои зубы стучали в той же устойчивой вибрации, которая передавалась от пальцев ног к глазам. Все мои сенсорные нервы внезапно начали функционировать, и мой мозг был завален сообщениями. Один за другим я рассортировал их, пытаясь выяснить, где я был.


Первый: я лежу на спине. Это было просто. Второе: я все еще был голым. Этот факт было легче увидеть, чем принять, так как я такой человек, который любит сам решать, где и когда появиться голым. Третье: моя нагота была частично прикрыта одеялом, которое чесалось, как будто меня кусали гниды. В тот момент, когда я пришел к выводу, что мне нужно почесать левую часть пупка, чтобы не рисковать полным безумием, я обнаружил четвертое: я был туго связан по рукам и ногам. Иногда одно физическое недомогание может заставить вас забыть или уменьшить другое. Мышцы внизу спины внезапно свело от боли, и я совершенно забыл о почесывании.


Я подавил желание пошевелиться. Боль осталась, потом перешла в онемение. Я сосредоточился на области вокруг копчика и понял, что вибрация, которую я чувствовал ранее, находилась там. Я осторожно отодвинул зад и нащупал цилиндрический кусок металла под толстым ковром. Должно быть, это был кардан автомобиля. Я прижался плечами к ковру, чтобы исследовать его дальше. Это было роскошно и дорого. Я выставил пальцы ног, пока не коснулся чего-то, что должно было удариться о дно задней двери. Гладкая прохлада поверхности указывала на кожу или винил.


Затем я включил свой нос в работу. Медленно я сделал полный глоток окружающего меня воздуха. Запах кожи смешался с запахом выхлопных газов и сигарного дыма, и это, наконец, дало мне полную картину. Я лежал на спине на полу модного автомобиля (вероятно, иномарки), связанный по рукам и ногам... Машина ехала со скоростью около шестидесяти миль в час по шоссе; была ночь, и я был беспомощен и к тому же голый.


Приступ кашля вырвался из меня и разорвал тишину, как бомба. Это был тот проклятый сигарный дым. Компанию мне на полу составила пара тяжелых ботинок. Один врезался мне в бедро, другой ткнул меня в ребра. Я держал глаза закрытыми, но почувствовал, как кто-то смотрит на меня сверху вниз с дивана надо мной. Я слышал, как двигались пружины, когда двигался груз, я чувствовал тяжелое дыхание рядом с моим лицом, а затем меня окружал сигарный дым. Это было бы его оправданием, если бы я кашлянул этому ублюдку прямо ему в лицо. Но я еще не знал, кто мой охранник.


'Я думаю, что он очнулся ..


Голос с акцентом кокни исходил от парня надо мной, владельца этой вонючей сигары и тяжелых ботинок.


«Приготовь кассету, когда придет время, и заставь его замолчать».


'Хорошо.' Я снова услышал пружины, когда кокни откинулся на их обивке. Однако его отдых был недолгим.


— Закрой стекло, Чарли. Меня тошнит от твоей проклятой сигары.


Я услышал, как стекло встало на место, снова оставив меня наедине с Чарли.


Машина замедлила ход, и когда водитель нажал на тормоз, я перекатился на бок к переднему сиденью. Я немного приоткрыл глаза и увидел, что сверху много света. Машина почти остановилась, и Чарли протянул руку и натянул одеяло мне на голову. К счастью, я впервые полностью открыл глаза. Я не видел его, но слышал двигатель другой машины прямо за нами. Где-то прозвучал сигнал. Мы стояли в пробке, может быть, на мосту или в пункте взимания платы. Я внимательно слушал. Если бы я хотел рискнуть сбежать, это могла бы быть моя первая и последняя возможность. Я попробовал веревки на запястьях. .. там было мастерски связано. Затем я проверил веревки на лодыжках, тоже плотно, но немного свободнее. У меня было несколько драгоценных дюймов свободы, которые позволяли мне подняться к окну, чтобы позвать на помощь. Чарли, должно быть, прочитал мои мысли, потому что, пока я думал об этом, одеяло сползло с моего лица. Я снова закрыл глаза и стал ждать следующего движения кокни. Мне не пришлось долго ждать, как Чарли одной мясистой рукой оторвал мою голову от пола, а другой зажал мне рот большим куском лейкопластыря, лишив возможности позвать на помощь. Затем он снова натянул одеяло на мою голову. Я услышал, как перегородка снова открылась, и хриплый голос водителя дал еще одну команду.


— Мы будем у пункта взимания платы через несколько секунд. Убедитесь, что он ничего не пытается сделать.


— Он все еще связан, как ягненок, — ответил Чарли.


— Хорошо, продолжай в том же духе. Я должен спросить дорогу. Затем стеклянная перегородка снова захлопнулась. Я чувствовал, как мы медленно продвигаемся вперед. Сквозь одеяло я увидел машину, внезапно залитую светом. Мы, должно быть, сейчас у пункта взимания платы, подумал я, снова примеряя наручники на лодыжках и внимательно прислушиваясь.


— Простите, сэр , — это был голос водителя, елейно выговаривавшего каждый слог, — какой поворот мне взять для Херндона ?


«Третий поворот налево. Около тридцати минут езды. Он четко обозначен, не промахнетесь.


Это было сейчас или никогда. Я выгнул спину, быстро подтянул под себя связанные лодыжки, напрягая каждую ноющую мышцу, чтобы оттолкнуться от пола.


Я был на полпути к окну, когда ботинки Чарли ударили прямо мне в живот. Он заставил меня вернуться на пол и выбил из меня все дыхание. Кажется, я закричал, но я больше не был в этом уверен, потому что яркие цвета пронеслись в моем сознании, прежде чем я снова потерял сознание.


## Глава 2


Я был в центре дикого калейдоскопа. Это была причудливая смесь реальности и фантазии, придуманная Феллини. Нагота Лорны Терри смотрела на меня с огромной кровати, по крайней мере, размером с городской квартал. Я хотел бежать к ней, но бежал в замедленной съемке, и вокруг меня была зеленая дымка. Когда я почти дотянулся до ее протянутых рук, кто-то прыгнул на кровать передо мной. Я повернул голову и был удивлен, увидев, что нежеланным гостем был сенатор Робби Хэнсон, который широко улыбнулся мне, подмигнул мне по-мальчишески и снова обратил все свое внимание на Лорну Терри, которая, казалось, была не против. .


Я слышал ее что-то поющую. Но как ей это удалось, когда сенатор закрыл ей рот своими руками, я не помню. Я медленно протянул руку, схватил его за плечо и снова развернул. Когда я увидел его лицо, я заметил, что это был уже не Робби Хэнсон, а Джерард Шиллингер, достопочтенный госсекретарь Соединенных Штатов. Он поднял голову, и хотя я ничего не слышал, я знал, что он кричит о помощи. Когда я выпустил его, он внезапно взорвался на миллион маленьких кусочков и растворился в зеленом тумане.


Я сам немного позеленел в тот день в офисе Хоука. Я прослушал его телефонный разговор с единственным мужчиной, которого он называет « сэр ».


«Да, сэр ». Хоук энергично кивнул в трубку. «Часть корпуса была найдена в 150 милях от побережья Ирландии. Нет , сэр . Он был уничтожен. Ни единого следа. Он сделал паузу и ответил мне на мгновение, прежде чем сказать в трубку: «Да. ..кроме смены персонала АХ, план тот же. Да , сэр . Спасибо.'


Он повесил трубку. Когда красный свет погас, я услышал, как щелкнули электронные замки на трех дверях офиса Хоука.


Старик не стал терять ни минуты. «Ник, что вы читали о постоянном плане мира во всем мире министра Шиллингера?»


«Достаточно полагать, что это первое предложение о прочном мире, которое может иметь шанс на успех».


Хоук встал со своего места и медленно подошел ко мне. Каждый раз, когда я вижу его, мне приходится напоминать себе, что ему за шестьдесят; его тело все еще имеет легкость движений и координацию, как у человека в два раза моложе его.


Я думал о его вопросе. Вечный мир во всем мире... Эти три письма почти не появлялись в газетах последние полгода. Этот план был детищем недавно назначенного государственного секретаря Джерарда Шиллингера. Этот план также стал причиной недавнего переизбрания президента .


Идея PWV (мира во всем мире) захватила воображение людей во всем мире. Парады, акции, деньги возникли, чтобы оказать ей поддержку от Вашингтона до Рио.


Шиллингер был убежден, что единственный путь к миру — это взять инструменты войны из рук правительств и передать их тем, кто выбирает эти правительства и служит им. Через неделю в Париже должен был состояться первый международный симпозиум по практическому применению PWV.


Хоук повернулся и нажал медную кнопку сбоку от стола. Большая картина перед нами соскользнула и уступила место освещенной карте мира. Вспыхивали и гасли разноцветные огоньки — они представляли местонахождение каждого агента AX; более тусклые белые огни указывали на местонахождение сотрудников ЦРУ .


Светящийся красный кружок у берегов Ирландии указывал на проблемную точку, где сейчас работала группа агентов AX. Одинаковые красные круги светились в Москве, Париже, Бонне, во всех столицах мира. Это были города, в которых будут проходить акции PWV и будущие конференции. На карте все они выглядели как раскаленные угли, которые вот-вот вспыхнут.


— Что-нибудь случилось с Шиллингеном в Лондоне? Я все еще смотрел на карту.


— Нет, это случилось здесь. Хоук указал пальцем на светящийся круг у берегов Ирландии. «Его самолет разбился — разлетелся на тысячу осколков».


Моя кровь внезапно свернулась. Шиллингер мертв, и миллиарды людей по всему миру ищут его, в то время как он был сердцем PWV — мысль о нем сковывала меня. В то время как кадры новостей прошлой ночью показали, что он прибыл в Лондон.


Когда я увидел намек на знакомый блеск в глазах Хоука, я понял, что где-то каким-то образом Джерард Шиллингер все еще жив и что АХ перехитрил того, кто взорвал самолет. — Ты помнишь вчерашние новости? — спросил Хоук. Когда он нажал еще одну кнопку, которая оживила экран телевизора в другом углу офиса, я понял, что он намерен позволить мне разобраться во всем самому. «Вот видеокассета, которая вышла в эфир».


На экране вспыхнуло изображение, то же самое, что я видел прошлой ночью. Сотни, а то и тысячи людей выстроились у заборов огромного аэропорта. Они кричали и махали. Затем голос комментатора: «Буйная толпа встала, когда самолет Джерарда Шиллингера приземлился в лондонском аэропорту Хитроу» . Камеры переключились на Шиллингера, который смеялся и махал руками на заднем плане, открывая дверь своего реактивного самолета. Он говорил уверенно, в восторге от предстоящих мероприятий PWV.


Хоук нажал кнопку, и экран погас.


«Это изображения, которые транслировались по всему миру, кроме Англии. Там они увидели это. Он нажал кнопку, и экран вернулся к жизни с точной копией события, которое я только что видел. Но слова комментатора были другими.


Буйная толпа собралась рано, когда самолет Джерарда Шиллингера приземлился в аэропорту Дублина. Хотя о его прибытии в Ирландию не было объявлено, на нем присутствовало не менее тысячи человек. .. ' Экран погас.


«Хорошо, — сказал я, — его самолет приземлился не в Лондоне или Ирландии — фальшивые образы нужны только для того, чтобы убедить мир в том, что он это сделал». У меня была часть истории, но не вся. Значит ли это, что эти фальшивые образы означают, что Шиллингер все-таки мертв? «Значит, его самолет на самом деле разбился недалеко от Ирландии, и он действительно…»


Но по улыбке Хоука я понял , что это не так.


«Кадры кинохроники действительно фальшивые. Изделие Объединенной Пресс -службы и телеграфной службы. Я усмехнулся. Объединенная Пресса была прикрытием, под которым работал AX.


«Но если мы обманули вас, — продолжал Хоук, — будем надеяться, что сможем обмануть врагов Шиллингера, кем бы они ни были».


Я изучал черты лица человека, улыбавшегося мне с экрана, который снова включил Хоук. Это был Джерард Шиллингер. И все же Хоук ясно дал мне понять, что это был не он. Редеющие волосы, карие глаза были такими же, как на фотографиях мужчины, которые я сделал.


Острый нос и пухлые губы — то же лицо, что появилось на обложке Time всего три недели назад .


«Если это двойник, — сказал я, наполовину задаваясь вопросом, потому что все еще не мог в это поверить, — то это близнецы, каких я никогда раньше не видел». Изменение выражения лица Хоука означало, что я попал в цель, поэтому я продолжил более неторопливо: — Где ты это нашел?


« Канзас -Сити, верите или нет». Сказав это, Хоук повернулся и вместе со мной стал изучать лицо на экране. «Мы ввели в компьютер каждую деталь о Шиллингере: возраст, рост, вес, цвет глаз, даже рецепт на его контактные линзы. ... и двадцать минут спустя машина выдала имя торговца скобяными изделиями из Канзас -Сити Дэвида Дж. Коэна».


— Бывшего торговца скобяными изделиями, — пробормотал я, зная, что то, что осталось от мистера Коэна, теперь плавает в Атлантике.


Хоук нажал кнопку, и улыбающееся лицо Дэвида Дж. Коэна исчезло в последний раз. «Мы сообщили Коэну об опасности, даже немного преувеличив. Но он сказал, что сделает для PWV все, что угодно — даже доплывет до Англии. .. '


Когда Хоук понял иронию своих слов, его голос замер.


Теперь я ясно видел это и опередил события. «Так что наш С7 доставит настоящего Шиллингера в Лондон».


Хоук кивнул, затем обошел стол и открыл верхний ящик. Он вынул кусок серебра, похожий на половинку выбитой компьютерной карты, отнес его к офисным шкафам в другом углу и воткнул в него кусок металла. Фасады черных шкафов соскользнули, окружив круглый настенный сейф Хоука.


Я посмотрел на линзу, висевшую в стене над сейфом, и почувствовал, как мои мышцы невольно напряглись. Я был свидетелем этого раньше, и каждый раз мне приходило в голову одно и то же слово - убирайся ! Потому что, помимо сверхсекретных документов AX, в сейфе было достаточно взрывчатки, чтобы взорвать его и всех в офисе.


Хоук коснулся рычага сбоку от сейфа, и внезапный свет на мгновение ослепил меня. Пока все шло хорошо, объектив сфотографировал Хоука, стоящего перед сейфом. Теперь он зафиксировал свое изображение и перенес его построчно в банк памяти компьютера, на котором хранилась его фотография, и этот компьютер был напрямую подключен к детонатору внутри. Если в момент включения света перед объективом находился кто-то еще, компьютер передал бы свое смертоносное сообщение на зажигание сейфа — и бац!


Хоук как-то сказал мне, что каждые несколько недель ему приходилось перепрограммировать компьютер, добавляя в него свою недавнюю фотографию , потому что механизм идентификации был очень тонко настроен. «Даже новые седые волосы могут содержать отрицательную идентификацию — и не дай Бог мне открыть эту штуку, если я забыл побриться».


Очевидно, компьютер принял его лицо, когда дверь сейфа распахнулась. Хоук вытащил конверт, посмотрел в объектив и коснулся рычага .


Вспыхнул свет, и дверь захлопнулась. Хоук вернулся к своему столу, фасады шкафов встали на место.


Я хотел сказать ему, что лучше бы он провел этот ритуал, когда меня не будет в офисе, но промолчал. Он уже описывал мне мое прикрытие.


«Вы — Нед Кроуфорд, президент Всемирного агентства талантов , у которого есть офисы во всех крупных городах. .. ' Как и многие псевдонимы AX, Кроуфорд много лет существовал на бумаге, ожидая задания AX, чтобы превратить его в реальность.


Хоук только что закончил объяснять мою новую личность и вручил мне конверт с кредитными картами и другими личными документами, когда прозвучал пронзительный свист. Не говоря ни слова, он повернулся в кресле и посмотрел на карту со светящимися огнями. Оранжевый свет на маленьком острове в Карибском море горел ярче остальных. Я знал, что это значит — агент AX в беде.


«Хорошо, Ник, — сказал он быстро, — информация о деталях вашего задания здесь, — он дал мне папку, — и у вас есть данные о вашей личности». Он не смотрел на меня, когда говорил; он набивал свой портфель бумагами и 9-миллиметровым «люгером», почти таким же, как и моя собственная «Вильгельмина», аккуратно спрятанная в кобуре под моим блейзером. — Я свяжусь с вами, как только вы заселитесь в свой отель. Изучите этот хлам и ждите от меня известий.


Через десять секунд он уже был на пути к двери. Я внимательно следил за ним.


У офиса Amalgated Мы расстались с Press and Wire Services. Затем я ничего не слышал из штаб-квартиры АХ до той ночи, когда мне предстояло встретиться с прекрасной Лорной Терри.


Я как раз выходил из душа в своем роскошном гостиничном номере в Вашингтоне, когда зазвонил телефон.


Знакомый голос на другом конце сказал: « Нэд ? Это Джозеф. Нед . .. три буквы. Джозеф. ... шесть. Итого девять. Вычтите из него три (по моей классификации N3), результат: шесть.


«Хорошо, Джо . Скажи своё сообщение, — ответил я, старательно записывая все услышанные слова в блокнот перед собой.


Это было длинное запутанное сообщение о новом клиенте World Wide Talent, которого я встретил на Востоке. Он закончился какими-то странными фактами и цифрами, связанными с суммами, уплаченными им за рекламу замороженного апельсинового сока. Затем я услышал голос Хоука: «До свидания, Нед».


«Хорошо, Джозеф. Я проверю. Спасибо за звонок.' Я быстро повесил трубку и начал обводить каждое шестое слово сообщения. Когда я закончил, я прочитал: Вторая атака сорвана... цель еще жива... У апельсина свет погас навсегда. Перед моим мысленным взором я увидел карту с одним цветным огоньком меньше. Бедный агент АХ, подумал я. Кто бы ты ни был.


## Глава 3


Действие было окончено. Это был огромный успех: PWV получила многомиллионные доходы и сотни новых добровольцев поддержали план Шиллингера.


За все это время я не заметил ни одного подозрительного движения, ничего, что можно было бы хоть сколько-нибудь расценить как скрытое или подозрительное. Все лица были сплошь улыбки, все их выражения полны братской любви. Хоук был прав. Они были такими после выступления Шиллингера. Любое действие или дальнейшая направленность сюжета происходили бы так, где он был.


И вот он уже в Лондоне. Встреча в «Палладиуме» только что закончилась. А во время встречи в Вашингтоне мы увидели кадры краткого, но эффектного выступления Шиллингера. Я смотрел фильм очень внимательно. Когда-то меня одурачили ложными представлениями о его приезде, и я был готов не доверять всему, но подделать их было невозможно. Я видел, как он вышел на сцену Palladium, чтобы встретить аплодисменты стоя, извиниться перед публикой за короткое появление из-за простуды, сказать несколько трогательных слов о PWV, а затем под овации снова исчез. На этот раз в нем не было ничего фальшивого, даже холода. Я мог слышать хрипоту в его обычно шелковистом голосе.


Итак , АХ и Хоук хорошо справились со своей задачей. Наконец, Шиллингер был в безопасности в Лондоне, и работа заключалась в том, чтобы сохранить его в этом состоянии.


Сейчас у меня была гораздо более приятная работа. Я должен был заманить Лорну Терри в свою комнату для дружеского отдыха. Просто чтобы убедить мир, что я на самом деле был Недом Кроуфордом, всеамериканцем - свингером и волшебником шоу -бизнеса .


Я ожидал обычной битвы между мужчиной и женщиной, когда я настаивал на возражениях. Я ожидал, что это займет больше времени, так как моей целью была поющая милашка Америки - или качающаяся милашка... Я не знал о последнем описании Variety . В любом случае, она привыкла получать довольно много сексуальных предложений и, вероятно, получила больше, чем хотела. Не повредило, что она была чертовски горячей штучкой.


Я подошел к ней, как и ожидалось от хорошего секретного агента, который старался изо всех сил ради Бога, страны и всего человечества, и о чудо , она сказала «да» менее чем через десять минут. Даже для меня это был рекорд.


Она отказалась от моей комнаты, но предложила свой дом, который оказался домом в Джорджтауне, который друг одолжил ей, когда она была в Вашингтоне. Может быть, я знал его, сенатора Робби Хэнсона? Не знаю, почему меня удивило, что она знала молодого сенатора. У него была репутация жениха и соответствующая внешность . Поэтому, когда он подходил к Лорне, она присоединялась к длинной веренице женщин, которых он заманил в свою постель. Он также был одним из ведущих деятелей PWV и это могло объяснить интерес Лорны к движению и ее присутствие на этой встрече.


Мы болтали о глупостях в такси до дома Хэнсона , но, оказавшись внутри, Лорна изменила наше настроение. Она приглушила свет, включила проигрыватель и тут же повернулась ко мне. Она разделась, когда я последовал за ней в спальню.


Она посмотрела на меня с улыбкой, ее рыжие волосы развевались веером по подушке. Я накрыл ее чуть приоткрытые губы своими. Ее тело прижалось ко мне. Мой рот скользнул к атласной коже ее шеи, и я почувствовал, как ее кровь бьется о мои губы, пока я целовал ее. Огромный матрас стал всей нашей вселенной, когда два наших тела слились воедино. — Нед … о, Нед . .. ' Все, что я мог слышать, это тихая хрипотца ее голоса. Я больше не знал, где кончается ее кожа и начинается моя. Больше я ничего не знал, и мне было все равно.


Я видел, как кровь хлестала по ее шее, когда она прижалась к подушке. Без какого-либо вмешательства с моей стороны мои мышцы напряглись, чтобы сохранить как можно меньшее расстояние между нами. Наши тела снова слились воедино, все наше сознание погрузилось в восторг, теплые тела скользили по простыням, теперь два в одном, доводя до предела единый стон облегчения и удовлетворения.


Когда я уже собирался заснуть, я почувствовал укол жалости к офицеру Кл. Там он бежал сквозь лондонский туман; вот я лежу в безопасности в Вашингтоне, рядом с идеальным телом идеальной Лорны Терри. †


В этот миг полусна я почувствовал четыре грубых руки на своей шее и плечах. Руки были не просто грубыми, они были сильными. Они рывком поставили меня на ноги, и когда я повернулся, частично благодаря своим собственным усилиям, частично их усилиям, неприятный удар по голове сбил меня с ног. Я услышал крик Лорны, ее горячую мольбу: «Нет! Нет! Не надо, пожалуйста.


Мой инстинкт подсказывал мне защищать ее. Я повернулся лицом к нападавшим, но еще один удар заставил меня свалиться с кровати на ковер. Моя голова ударилась о старинную тумбочку, а шкаф, лампа и большая хрустальная пепельница присоединились ко мне на полу через несколько мгновений. Я повернулся и схватил пепельницу. Это не было хорошей защитой от этих двух горилл, но у меня не было особого выбора.


Я стоял на четвереньках, когда они снова оказались на мне. На этот раз я их увидел. Вместе они легко дотянули бы до четырехсот тридцати фунтов на весах.....


Они набросились на меня с обеих сторон, и когда я подтянулся, я использовал пепельницу на полную катушку. Я описал им широкую дугу, коснувшись однго лба и порезав другой от глаза до уха. Это удерживало их только на долю секунды, но на мгновение я использовал это, чтобы нырнуть через кровать. Лорна все еще кричала, и ей удалось натянуть простыни, частично прикрывая ее наготу. Не проверяя, где наши незваные гости, я потянулась за кучей одежды, оставленной на стуле.


В моем правом кармане был Пьер, мой самый близкий друг. Пьер — это маленькая газовая бомба, прекрасно придуманная АХ, для таких экстренных случаев. Когда я разделся немного раньше, я осторожно освободил его от бедра, думая, что его присутствие будет трудно объяснить Лорне.


Я недооценил скорость и выносливость двух этих нападавших. Прежде чем моя рука нашла сумку, не говоря уже о Пьере, я ощутил их внушительное присутствие вокруг себя. Один схватил меня за плечи и развернул, а другой нанес мне сокрушительный удар по лицу, от которого я упал на кровать, чуть ли не на колени Лорне .


Когда я повернулся, чтобы посмотреть на нее, шлепок по шее завершил дело. Мир превратился из серого в черный, и я помню, как увидел выражение ужаса в ее зеленых глазах и мою кровь, брызнувшую на ее прекрасную белую кожу.


## Глава 4


Лорна продолжала кричать, пронзительный, уродливый звук резонировал в моей голове. Я встряхнул её, чтобы освободить уши от болезненного звука, и открыл рот, чтобы заставить ее замолчать.


Я почувствовал, как мои губы сжались от пластыря, и с осознанием вернулась реальность. В машине было темно. Казалось, мы движемся с приличной скоростью, и Чарли еще раз задал один из своих вопросов.


'Вы уверены , что Херндон сказал?


— Конечно, я уверен, — отрезал Франц . — Он сказал, что это хороший пустырь и идеальное место для… несчастного случая.


Чарли зарычал, и по его рычанию было ясно, что он не совсем уверен, прав ли немец. Я знал , что Херндон находится в Вирджинии, примерно в часе езды от Вашингтона, и мы, вероятно, на Белт- Паркуэй , направляемся на юг. Я хотел бы знать, кто, черт возьми, предложил эти два холма Вирджинии как идеальное место для моего «несчастного случая». Если бы я знал, кто нанял эту пару, я мог бы понять причины этого.


Именно тогда Чарли решил использовать мою грудь в качестве подставки для ног, и вес его ботинок сорок пятого размера не улучшил мое неудобное положение. Я прожевал несколько изысканных проклятий на лейкопластыре. Когда я почувствовал, что машина замедляется и поворачивает налево, я понял, что мы достигли поворота на Херндон .


Пройдет совсем немного времени, прежде чем я получу ответы. Я мог только надеяться, что когда я их получу, не будет слишком поздно их использовать.


Снова одеяло было сдернуто, и я закрыл глаза, притворяясь, что ещё не пришел в сознание. Гладкая поверхность шоссе исчезла, и по движению подо мной я догадался, что мы движемся по проселочной дороге, которая остро нуждалась в ремонте. Я услышал треск целлофана и, к своему ужасу, понял, что Чарли собирается зажечь одну из своих сигар. Услышав щелчок зажигалки, я приоткрыл глаза, чтобы посмотреть, смогу ли я разглядеть что-нибудь в свете его Zippo .


Это было идеально рассчитано.


Два массивных сапога Чарли по-прежнему крепко стояли у меня на груди, а штанины его брюк были слегка приподняты, так что я мог видеть край его носков и молочно-белый цвет его крепких ног. В желтом свете его зажигалки над правым носком блеснуло что-то металлическое. Это было красивое серебро ручки стилета, самое прекрасное зрелище, которое я видел за долгое время. Я закрыл глаза и улыбнулся. Я подумал о Хьюго, своем собственном стилете, и пожалел, что он не привязан к моему предплечью. Но при нынешнем положении дел Чарли хватило бы его.


Дрожь в моей спине усилилась, и я подозревал, что мы сейчас на грунтовой дороге. Я мог чувствовать каждую дырку и каждую неровность, пока мы продвигались вперед.


— Черт , помедленнее, — рявкнул Чарли.


"Ты хочешь вести машину?" — ответил Франц , чихая.


В этот момент меня на мгновение одолела глупая надежда, что Чарли вспомнит Гитлера и вцепится в горло другому человеку. Но он меня разочаровал.


«Держи свои комментарии при себе», — сказал он, глубоко затянувшись сигарой.


Машина сделала внезапный поворот, и дорога, стала еще более ухабистой, чем та, которую мы только что покинули. Чарли снова наклонился вперед.


'Привет! Помните, нам также придется вернуться, как только мы избавимся от него. Бесполезно ездить несколько часов, если мы не сможем найти дорогу назад. Мы тоже можем опоздать на самолет.


Франц проигнорировал последнюю жалобу Чарли и продолжал ехать, не сбавляя скорости.


— А если мы опоздаем на этот самолет и не успеем к большому взрыву, ваш друг, мистер Гюнтер , может очень рассердиться.


« Заткнись, идиот», — закричал Франц , резко останавливая лимузин. Я слышал, как камни выскакивали из-под задних колес. Затем зажигание было выключено, и двигатель остановился. Входная дверь открылась и снова захлопнулась. Через несколько секунд я услышал звук открывающейся задней двери и теплый ветер Вирджинии, ласкающий мои босые ноги. С этой стороны донесся яростный голос Франца .


— Ты тупой английский идиот! Я должен был бы оставить тебя мертвым здесь. Вы знаете, что нам приказано никогда не произносить его имени, даже друг другу.


'Не принимайте близко к сердцу.' По ноющему звуку голоса Чарли я понял, что он боится своего напарника и что этот мистер Гюнтер — кем бы он ни был — был вдохновителем всего, что произошло сегодня вечером.


"Почему ты так возбужден," продолжал Чарли.


— Этот, — и он еще больше толкнул меня пятками в грудь, — уже наполовину мертв. Он никому ничего не скажет .


-- Заткнись , -- перебил Франц. — Я развязываю ему лодыжки. Возьми его запястья. Давай, Чарли, побыстрее, подумал я. Если план, который я придумал, сработает, Чарли должен будет освободить мои запястья раньше, чем немец освободит мои лодыжки. Я почувствовал , как неуклюжие пальцы Франца теребят веревки вокруг моих лодыжек еще до того, как Чарли приблизился к моим запястьям. Я мысленно повторял задушевные слова Франца : « Поторопись, английский идиот». Должно быть, он прочитал мои мысли, потому что поднял мои запястья и начал лихорадочно нажимать на узлы. Я почувствовал, как веревка ослабла, и понял, что одно запястье свободно. И одно был всем, что мне было нужно.


Я вырвал ноги из хватки Франца и быстро подтянул их к груди. Затем со всей силой, на которую я был способен, я позволил им снова выстрелить в ответ. Они попали в огромный живот Франца , прежде чем он понял, что происходит. Стон израненного немца и стук его колен о булыжники проселочной дороги сказали мне, что мой план уже наполовину выполнен. Я обратил свое внимание на Чарли. Он крепко сжал мои запястья и попытался контролировать ситуацию, пока его мозг не оказался на одном уровне с мышцами, но к тому времени было уже слишком поздно. Мне удалось высвободить одну руку и вслепую потянуться к месту над его правым носком. Мои пальцы почувствовали холодную сталь, и я выдернул нож из ножен, срезав плоть с его малоберцовой кости.


Чарли отпустил мое запястье и обеими руками схватил свою кровоточащую ногу. Менее чем через долю секунды я вслепую вонзил нож ему в живот. Я почувствовал сопротивление, когда нож вонзился в его плоть. Его крик донесся до меня как раз в тот момент, когда из его живота хлынул гейзер крови.


Я поднялся с пола машины. Франц только что встал с колен, все еще задыхаясь. Крики Чарли эхом разносились вокруг меня, и, зная, что раненое животное опаснее всего, я выскочил в открытую дверь, направив стилет на Франца .


Немец был и быстрее , и умнее своего напарника. Он увидел, что я иду, и со всей силы распахнул дверь. Тяжелая дверь врезалась мне в правую руку, и в этот момент боли я почувствовал , как нож Чарли выскользнул из моей руки. Я ударил левой ногой по двери, надеясь, что ее вес заставит немца снова упасть, прежде чем он встанет и побежит.


Стон, донесшийся до меня снаружи, сказал мне, что мой расчет был верен. Не успел я пройти и половины открытой двери, как руки Чарли , скользкие от крови, схватили меня за плечи. Я избежал его хватки и еще раз полностью распахнул дверь, прежде чем выскользнуть из машины в темноту.


На мгновение показалось, что луна на моей стороне в этой смертельной игре. Лимонно-желтое свечение просто исчезло за тонкой тьмой нескольких чернильных облаков. Искать стилет на полу времени не было. Как бы мне ни было нужно оружие, время было важнее, время, чтобы уйти очень далеко. Я знал, что Франц все еще где-то за этой задней дверью, так что мой курс был в другом направлении.


Я пробежал мимо передней двери машины, срывая повязку со рта, пытаясь не обращать внимания на боль от камней, проникающих в мои босые ноги. Пока я бежал, все мои мускулы, казалось, кричали от радости, освободившись от стеснения прошедшего часа. И теплый ветер Вирджинии нежно массировал мою кожу.


Когда мои глаза привыкли к темноте, я отчаянно огляделся из стороны в сторону, пытаясь найти какой-нибудь путь к отступлению. Слева земля резко обрывалась к ручью, журчание которого я слышал на лугу подо мной. Справа простиралась земля, насколько я мог видеть, без возможной защиты дерева или куска скалы. Я продолжал бежать прямо. Я знал, что должен свернуть с дороги и найти какую-нибудь местность, которая могла бы дать мне какое-то укрытие. Но открытый холмистый ландшафт Вирджинии не удовлетворял мои насущные потребности.


Примерно в сотне ярдов дорога лежала в глубоких тенях. Я увидел полосу деревьев, выделяющуюся на фоне неба. Внезапно дорога вокруг меня ярко осветилась. Фары автомобиля. Машина съест расстояние между нами задолго до того, как я доберусь до деревьев. Не оглядываясь, я сразу же свернул с дороги и побежал по чистому полю справа от себя. Я услышал запуск двигателя и трение резины о гравий, когда огни приблизились.


Деревья были примерно в тридцати ярдах передо мной, но по звуку двигателя и яркому свету фар я понял, что машина находится на одном уровне со мной. Затем фары качнулись в мою сторону, и я услышал стон шасси и амортизаторов, когда машина съехала с дороги. Он рванул через канаву и вышел в поле.


Свет вокруг меня стал ярче, а звук двигателя и скрип пружин подсказал мне, что машина слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно. Я начал бегать туда-сюда. Я знал, что это всего лишь временное отвлечение, которое никоим образом не приблизит меня к деревьям в ближайшее время, но у меня не было другого способа обогнать машину. У меня также было довольно точное ощущение, что Чарли и Франц , как бы сильно я их ни опередил, намеревались не только догнать меня, но и упаковать и похоронить, учитывая скорость, с которой они двигались по пересеченной местности в поле.


Когда я метался из стороны в сторону и обратно, я услышал скрип колес по мокрой траве. На несколько счастливых секунд я был в стороне от света фар. Но потом они снова были на мне. Тормоза завизжали, и машина остановилась. Дверь захлопнулась, и я понял, что один из них вышел из машины и теперь идет за мной пешком. Я быстро повернулся и в свете фар увидел , что за мной идет Франц . Тот момент, когда я оглянулся назад, был моей большой ошибкой. Моя левая нога застряла в яме, и я врезался головой в росистую траву.


Прежде чем я смог снова встать, Франц уже был на мне. Я лежу на спине, а он всем весом лежит прямо на мне. Мои руки все еще были свободны, и искали камень или горсть гравия. Удар в правую часть челюсти заставил мою голову повернуться в сторону. Сразу после этого я получил удар влево, и звезды, которые я видел, не имели ничего общего с ночным небом над нами. Его две грубые руки схватили меня по обе стороны от головы. Используя оба моих уха как ручки, он начал бить меня головой об землю в бешеном ритме.


Так как мои руки были еще свободны, я сжал их в кулаки и повел ими к самым интимным местам Франца . Если бы в нем было какое-то чувство, я мог бы найти его там. И я был прав. Даже в темноте я видел, как белки его глаз расширились от боли и удивления.


Его руки отпустили мои уши, но прежде чем он успел защитить себя, я позволил ему почувствовать еще один толчок в ту же область. Боль от второго удара заставила его полностью согнуться пополам. Я выбрался из-под него, по пути следя за тем, чтобы мое колено четко коснулось его челюсти. Его тело снова развернулось, и его руки метнулись от паха к подбородку, не зная, какая часть его тела нуждалась в наибольшей защите.


Позволив ему решить свою проблему, я повернулся и уперлся руками в мокрую траву, чтобы поставить себя на колени. В то же время подошва массивного ботинка ударила меня под подбородок, отчего я снова рухнул на землю.


Я поднял голову и увидел, что Чарли неуверенно идет ко мне. Его нейлоновая ветровка раздувалась вокруг его огромного тела, и я мог видеть проступающие темные влажные пятна крови. Его глаза были глазами безумца, и он снова поднял ногу для еще одного удара. Если бы он ударил меня, то сделал бы меня калекой. Я быстро откатился в сторону, и носок его ботинка задел мой позвоночник. Я снова повернулся, схватил его за лодыжку и сумел вывести его из равновесия. С диким воплем он упал вперед, и я почувствовал, как задрожала земля, когда он ударился о нее..


Откуда-то из темноты позади меня появились две огромные руки, сомкнувшиеся вокруг моего горла. Я недооценил стойкость Франца . Обеими руками с огромной силой повалили меня на колени и удерживали там для безжалостного удара по заднице, который чуть не разорвал меня надвое.


— Убей его, Франц ! Убей этого грязного ублюдка, — крикнул Чарли.


— Нет, я не убью его вот так. Я сделаю это, как велено, — процедил Франц сквозь стиснутые зубы. «Принеси бутылку из машины».


Сквозь туман, заслонявший мне зрение, я увидел Чарли, спокойно идущего к нам. Одной рукой он держал свой живот, другой — рыжевато-коричневую бутылку.


«Я истекаю кровью, Франц , — вопил он. "Мне нужно срочно обратиться к врачу, или я сдохну." Его голос дрожал от страха.


«Боссу не понравится, если ты умрешь, Чарли», — это были единственные слова утешения, которые удалось произнести Францу , прежде чем схватить бутылку. — Ты еще не закончил свою работу. Немец был теперь позади меня. Он грубо оторвал мою голову от земли и крепко сжал мои руки за спиной одной рукой. Я пытался сопротивляться теми немногими силами, что у меня оставались.


— Возьми его ноги, — сказал Франц .


Я почувствовал, как мои лодыжки утонули в мягкой земле, когда Чарли поставил подошвы своих ботинок на одну ногу, затем на другую. На бедро упала теплая капля. Чарли был прав: он действительно истекал кровью. — Вот, держи. Франц передал бутылку Чарли. Немец ущипнул меня за нос свободной рукой. Через несколько секунд он получил желаемый результат. Я открыл рот, чтобы вдохнуть и, прежде чем я до конца понял, что происходит, я ощутил резкий привкус дешевого бурбона в свежих порезах на губах и во рту. Я закашлялся и подумал, что меня сейчас вырвет, когда напиток потечет в горло.


Спустя вечность я услышал, как пустая бутылка упала на пол. Франц отпустил мой нос и поставил на ноги. Он заставил меня идти впереди него.


«Садись в машину и возвращайся на дорогу».


— Мне нужно к врачу, — умолял Чарли, следуя приказу. Когда Франц протащил меня мимо машины, я услышал, как завелся двигатель. Затем он дал задний ход и выехал обратно на грунтовую дорогу. Чарли торопился убрать меня с дороги и отнести свои кишки к врачу, прежде чем они рассыплются по всему переднему сиденью машины.


Внезапно прохлада поля сменилась теплым гравием дороги. Франц подвел меня к краю дороги. Когда он крепче сжал меня сзади, грязный бурбон, смешанный с моей собственной кровью, оказался слишком сильным для моего в остальном сильного желудка. Мышцы под моей грудью содрогнулись, и я выплеснул содержимое желудка на гравий дороги.


— Свинья, — рявкнул Франц , сводя мои руки вместе, пока локти не соприкоснулись. «Грязные американские свиньи».


Я слышал его громко и ясно. Временная тошнота, должно быть, снова очистила мою голову и зрение. И я чувствовал себя живым и полным решимости продолжать в том же духе. Чарли отогнал машину ярдах на шестьдесят дальше по дороге. Теперь фары давали дальний свет, а автоматическая коробка передач была переведена вперед. Машина подошла к нам. Теперь я точно знал, какой будет моя роль в аварии . В ослепительном свете приближающихся фар я увидел перед собой заголовки. «Пьяный голый пешеход — жертва дорожного нарушителя». Или «Неизвестный найден мертвым в Вирджинии».


Я почувствовал, как Франц отпустил мои руки и толкнул меня вперед, на дорогу машины.


Когда я повернулся, я почти почувствовал, как тепло правой передней фары обжигает мое бедро. В эту секунду я подпрыгнул так высоко, как только мог, молясь, чтобы мне удалось забраться достаточно высоко, чтобы избежать столкновения с бампером и решеткой радиатора и добраться до капота.


И мой расчет, и быстрая молитва сработали.


Я чувствовал плоское тепло капота на своем теле. Я перевернулся и остановился у лобового стекла. Сквозь стекло между нами я увидел испуганное, испуганное выражение лица Чарли . Затем я прижалась к лобовому стеклу, используя каждый дюйм своего обнаженного тела, чтобы закрыть Чарли обзор.


В панике Чарли сделал две очевидные ошибки. Он ударил по тормозам и повернул руль сначала в одну сторону, потом в другую. «Мерседес» перекатился с одной стороны дороги на другую и остановился у каменного бордюра. Я упал с капота и приземлился на знакомую мокрую траву. Я с трудом поднялся на руки и колени, качая головой, пытаясь избавить ее от всех диких красок и пронизывающих ее молний.


«Мерседес» медленно дал задний ход для новой атаки. Когда машина переключилась с заднего хода на передний и снова приблизилась ко мне, я опустил голову на грудь и закрыл глаза. У меня не осталось сил.


Звук первого выстрела заставил мою голову вернуться в исходное положение. Я как раз вовремя увидел, как машина закружилась, вышла из-под контроля, а затем исчезла за обочиной дороги, спускаясь по крутому склону. Когда он добрался до своего последнего пристанища, за звуком взрыва последовала огромная вспышка пламени.


Внезапно раздался второй выстрел, и тело немца под странным углом упало на землю. Кажется, я просто решил, что Франц мертв, когда потерял сознание.


В любом случае, я думал, что теряю сознание, потому что то, что произошло после, могло произойти только в сумасшедшем сне. В поле на другой стороне дороги, медленно спускаясь с холма, покрытого растительностью, появился мужчина огромного телосложения, который казался прямо из плохого фильма категории B. Воротник его шинели был вздернут на манер шпионов и убийц, и точно так же поля фетровой шляпы были надвинуты на один глаз.


Теперь он перешел на другую сторону дороги и посмотрел вниз на мертвое тело Франца и меня, осторожно направив на нас револьвер. Мне пришлось поднять голову выше, чтобы увидеть его полностью, так как он был не менее пяти футов. Пояс его пальто туго обтягивал талию.


Потом все стало еще более запутанным, а сон стал еще безумнее.


Я моргнул и сосредоточил все свое внимание на этом ремне и талии, вокруг которой он был обернут. Талия была не более двух футов в окружности. Под ним бедра выпирали на добрых девяносто сантиметров, а над ним я увидел размер груди не менее девяноста пяти. Что это был за гость?


Образ сна остановился прямо передо мной, и обернутое нейлоном колено ударилось о гравий. Я почувствовал запах духов, и кусочки мыслей встали на свои места .


Амазонка стала спускаться по склону холма, без усилий унося мертвого немца. Я поднял голову достаточно, чтобы увидеть ее силуэт на фоне пламени горящих обломков автомобиля. Это последнее усилие оказалось для меня слишком большим. Я видел, как тело Франца было брошено в огонь с такой легкостью, как если бы это была тряпичная кукла. Тогда я расслабился и сдался манящим объятиям бессознательности.


## Глава 5


Когда я снова открыл глаза, ночной воздух внезапно стал холодным. Тонкие струйки наземного тумана поднимались от теплой земли. Это только добавило мне сказочного ощущения, которое у меня все еще было. Когда я попытался пошевелиться, я понял, что это был не сон. Каждая часть меня кричала от нанесенных мне ран и побоев, и я все еще чувствовал запах дешевого бурбона, которым меня начинили . Потом я снова понюхал . К запаху виски примешивался слабый запах духов.


Одним быстрым движением я повернулся и сел. Боль, которую я почувствовал несколькими секундами ранее, была полностью забыта. Когда я двинулся, пальто соскользнуло с моих плеч на талию. — Веришь или нет, — прошептал я вполголоса. «Она действительно была там».


Я засунул руки в рукава пальто. Шелковая подкладка, казалось, ласкала каждую измученную точку моей израненной анатомии. Затем я повозился с кнопками , и мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что они не на той стороне. Я имею в виду, правильная сторона для женщины, но неправильная для мужчины. Я отказался от пуговиц и дернул ремень через пряжку.


Я повернулся к склону позади меня. Это было именно так, как я это помнил. Металл шасси светился оранжевым. Тысячи голубых языков пламени взметнулись вверх, как тысячи раздвоенных языков, а дым, висевший над тяжелым влажным воздухом, рассеялся по пастбищам, как лондонский туман.


Я начал спускаться по склону к тлеющим обломкам. С каждым шагом я благодарил таинственную женщину, которая устроила так, что я остался жив и чувствовал траву и вспаханную землю подошвами своих босых ног. Но кем она была? И как она ухитрилась оказаться здесь в самую последнюю минуту, чтобы вдруг сделать так, чтобы заранее задуманное «случайность» закончилась по-другому?


Жар от расплавленного металла все еще был значительным, и я остановился в шести футах от обломков , чтобы посмотреть на них с каким-то болезненным очарованием. Дым был смесью нескольких вещей: бензина, обивки, коврового покрытия и какой-то едкой вони горелых волос и жареной человеческой плоти. Я почувствовал, как мышцы под моей грудью снова напряглись, поэтому я повернулся и быстро пошел обратно вверх по склону.


Вернувшись на дорогу, я глубоко вдохнул свежий воздух и посмотрел в обе стороны. Я знал, что идти назад тем путем, которым мы пришли, было адской прогулкой, но опять же, дорога вперед могла означать гораздо больше ходьбы, поэтому я решил попытаться найти наш первоначальный маршрут. Пройдя несколько метров по дороге, я наступил на что-то скользкое и прохладное. Это был стилет Чарли . Я поднял его и сунул в один из карманов пальто.


Через добрых две мили и тридцать минут я вышел на более широкую дорогу. В этот утренний час она была пуста. Внезапная прохлада поползла вверх по моим ногам, напомнив мне, что моя нынешняя одежда может помешать мне получить попутку, если кто случайно проезжал бы мимо и увидел мой большой палец вверх. Хотя там мне нужна была меньшая защита, я поднял воротник пальто до шеи и поплелся дальше по пустынной дороге, наслаждаясь запахом предыдущего владельца, который все еще витал в нем.


Не думаю, что фермер успел хорошенько меня разглядеть, прежде чем со скрипом остановил свой грузовик.


Садясь рядом с ним, с пробормотал "спасибо, приятель". Когда он воспользовался неожиданной пробкой, чтобы снова зажечь трубку, я увидел, как он смотрит вниз на одно из моих голых колен, торчащее из прорези расстегнутого пальто.


Я быстро прикрыл колено. Я попытался улыбнуться, пожал плечами и сказал что-то глупое , например: «У меня не было времени одеться. Я торопился.'


Я смотрел прямо перед собой сквозь затемненное ветровое стекло, надеясь, что он просто поедет дальше и больше не будет просить меня выйти. Я вздохнул с облегчением, когда услышал, как он переключил рычаг переключения передач, и почувствовал, как машина возвращается на дорогу.


"Был на дикой вечеринке?" - Он спросил меня, вдыхая аромат Bull Durham в маленькой кабине.


— Да, — согласился я. «Дикая вечеринка точно». Я решил, что его объяснение моего появления было лучшим из всех, что я мог придумать. «Здесь всегда было хорошо и тихо, пока некоторые из этих вашингтонских политиков не начали скупать землю и ходить тут повсюду».


Я кивнул. «Конечно, это безумный беспорядок».


— Вы занимаетесь политикой? Судя по неодобрению в его голосе, я знал, что любое подтверждение с моей стороны помешает ему попросить меня выйти.


— Нет, — быстро ответил я. 'Это не для меня.'


'Хорошо.' Его тон снова стал дружелюбным, когда он переключился на более высокую передачу. — Куда тебе ехать?


Я сказал ему и, к своему удивлению, узнал, что он направляется в Вашингтон. На этом наша беседа и закончилась , пока я не увидел огни столицы, появившиеся на горизонте, по ту сторону моста. «Единственный политик , которому я мог бы отдать должное, — это Шиллингер. Вчера вечером видел его по телевизору, аж из Лондона. Если кто и может принести нам мир в наши дни, так это, я думаю, он.


Я кивнул в знак согласия, и моя голова взорвалась тысячей разных мыслей. Несколько часов назад Шиллингер был еще в безопасности — но был ли он еще жив? А как поживает мой помощник, агент С7? А как же Лорна Терри? Будучи одной из самых откровенных поклонниц Шиллингера и имея за спиной силу средств массовой информации, она могла стать одной из главных мишеней в любом заговоре против него.


"Где именно в Вашингтоне вы должны быть?"


— Джорджтаун, — ответил я. — Но ты можешь высадить меня где угодно.


Фермер впервые рассмеялся. — Думаю, мне лучше подбросить тебя туда, где тебе нужно. Ты не совсем одет, чтобы ходить по улицам в это время дня.


'Спасибо. Адреса не помню, но дом узнаю, как только увижу.


Я видел, как старик на мгновение задумался над моим странным ответом, затем пожал плечами и решил оставить все как есть. Я задавался вопросом, возьмет ли он когда-нибудь автостопщика снова.


Мое сердце екнуло, когда мы остановились возле дома Хэнсона. Внутри было совершенно темно, никаких признаков жизни. Я пожал грубую руку фермера, горячо поблагодарил его, выскочил и побежал по мощеной дорожке к двери. Я повернулcя и помахал старому грузовику, подъехавшему к обочине, затем быстро нажал кнопку звонка.


Я услышал звонок в доме. Я снова позвонил в звонок. Снова звук внутри дома. Я знал, что если Лорна будет там и сможет ответить, она, по крайней мере, включит свет за одним из окон наверху. Я отступил назад и посмотрел вверх. Только темнота.


Если меня и ждали сюрпризы, то первым было то, что дверная ручка легко опустилась. Может быть, кто-то там ждал меня. Внутри я осветил небольшой, но элегантный зал. Над моей головой сиял свет хрустальной люстры, и я поспешил вверх по устланной ковром лестнице. — "Лорна", — крикнул я на бегу.


В спальне я остановился и посмотрел на идеальный порядок вокруг себя. Кровать была заправлена, и взбитые подушки разгладились покрывалом. Я подошел к прикроватной тумбочке и включил свет. Полированное стекло пепельницы, вернувшееся на место, оставляло ослепительные узоры на зеркальном потолке. Стул, на который я раньше бросил свою одежду, теперь был пуст. Так же пуст, как пепельница в шкафу рядом с кроватью, в которую я положил одну из своих сигарет с золотым мундштуком.


Я продолжил поиски в спальне. Я откинул покрывало и обнаружил, что простыни были белоснежными, без пятен крови, которые, как я помнил, там оставались. Простыни также были идеально подогнаны. В корзине для белья в ванной была только одни из трусиков Хэнсона «Жокей», и не было никаких признаков замены простыней или полотенец на чистые. Когда я был в ванной ранее, я заметил огромную коллекцию косметики и парфюмерии Лорны. Это тоже исчезло.


Я обыскал другие комнаты на этаже. Одна еще пустее другой.


Когда я спустился вниз, я удивился, как Хэнсон может жить в таком роскошном окружении на жалованье сенатора. Но когда я добрался до гостиной, я больше не думал из-за того, что увидел перед собой.


Бокалы с бренди, которые мы с Лорной оставили на кофейном столике, исчезли; также окурки в пепельницах. Я подошел к маленькому бару в углу и включил настенную лампу. Каждый стакан был на своем месте. Бутылка бренди стояла на том же самом месте, где мы с Лорной принесли ее, чтобы наполнить наши бокалы. Я знал, что она оставила её на столе, потому что вспомнил, как изучал этикетку и говорил что-то о дорогом вкусе сенатора.


Потом я подумал о другом, поспешил к дивану и заглянул под него. Мои туфли все еще были там, как я их оставил. Кто бы ни так тщательно стер все следы Лорны Терри и « Неда Кроуфорда», он (или она) проглядел хорошо начищенные туфли. Я взял их, вернулся к бару, чтобы выключить свет, и снова поднялся наверх, пытаясь разобраться во всем этом месте.


Вернувшись в спальню, я открыл одну из дверей шкафа, занимавшего целую стену. Робби Хэнсон был модником. Я посмотрел на ряды дорогих костюмов, аккуратных пиджаков и подходящих брюк, аккуратно висевших на вешалках. Я схватил пару серых фланелевых брюк, надел водолазку, которую нашел среди нескольких других, снова надел пальто и вернулся к лампе на прикроватной тумбочке. Как раз когда я собирался ее снять, мой взгляд привлекло что-то блестящее на краю хрустальной пепельницы. Я поднял его и поднес к свету. Это было небольшое пятно запекшейся крови, цепко прилипшее к одному из краев. Тот, кто сделал идеальную уборку, упустил из виду маленькую, но важную деталь.


Как только я нашел такси, путь до моего отеля был коротким и удобным. Армия уборщиков была занята тем, что чистила вестибюль и мебель, так что я почти незамеченным добрался до лифта. Я прекрасно осознавал, что выгляжу как борец, у которого только что был неудачный поединок, и у меня не было настроения что-либо объяснять какому-нибудь гостиничному детективу.


Если вам когда-либо приходилось рыться в остатках урагана, вы в значительной степени знаете, как выглядела моя комната, когда я вошел.


Поскольку кровать была самым большим предметом мебели в комнате, это первое, что меня поразило. Покрывало было сорвано и разбросано во все стороны. Матрас выглядел так, словно Джеронимо ударил по нему тупым томагавком. Начинка была валялась и кое-где в непристойных углах валялись обрывки. Ящики шкафа ненадежно болтались, их содержимое было разбросано по полу. Оба чемодана были вынуты из шкафа и полуоткрыты. Канцелярские принадлежности и личные вещи Неда Кроуфорда были разбросаны во всех направлениях.


Среди хаоса, который когда-то стоил сорок долларов за ночь, одна вещь сразу же выделялась своей аккуратностью. На шкафу стоял большой сверток, тщательно завернутый в коричневую бумагу и аккуратно перевязанный красной нитью. Я шел к нему, как будто это была бомба замедленного действия, которая вот-вот взорвется.


Он выглядел довольно безобидным, и я не слышал никакого постукивания, так что я поднял его и разорвал. Внутри, аккуратно сложенная любящими руками, я увидел одежду, которую в последний раз видел, висящей на стуле рядом с кроватью Робби Хэнсона. Бумажник Кроуфорда был в кармане, так что я знал, что его тоже обыскивали. Но как насчет единственного друга, которого я взял с собой в это злополучное приключение той ночью? С Пьером? Я торопливо полез в карман брюк и нащупал знакомую форму небольшой газовой бомбы. Через несколько мгновений я посмотрел на маленькую штуковину, катающуюся взад и вперед на моей ладони.


Оператор долго не мог наконец ответить. Наконец, когда я услышал грубое «Здравствуйте», я почти забыл, зачем звоню.


Я спросил. — Есть какие-нибудь сообщения на номер двадцать один тридцать четыре ?


«Подожди минутку, и я соединю тебя со стойкой регистрации», — ответила она. Это продолжалось больше мгновения, но в удачный момент я услышал мужской голос.


'Я слушаю. Я могу вам помочь?'


'Да. Это номер двадцать один тридцать четыре . Остались какие-нибудь сообщения?


Я снова ждал, и снова это казалось вечностью .


«У меня нет сообщений для вас, но у меня есть телеграмма. Мы несколько раз пытались передать, но вы, вероятно, отсутствовали. Голос звучал весьма красноречиво.


— Вы можете его немедленно вызвать?. .


«Подожди минутку, и я верну тебя оператору», — пускал он слюни. — Я сейчас же пошлю посыльного наверх с телеграммой.


"Да, могу ли я вам чем то помочь?" Это был другой оператор, но вежливый голос был тот же.


— Да, — ответил я с наработанной вежливостью, почти такой же, как у нее. — Не будете ли вы так любезны попросить, чтобы утром в мою комнату прислали очень сильную девушку-уборщицу? Я повесил трубку, прежде чем она смогла перевести меня на кого-то другого.


Посыльный появился с поразительной скоростью. Я вскрыл конверт с телеграммой, которую он пришел доставить, и вгляделся в развернутое сообщение, гадая, сколько стоило отправителю сказать так мало и так много слов.


Я вытер остатки со стола и сел расшифровывать телеграмму. Ключ для сообщений AX всегда можно найти в адресе отправителя. Адрес здесь был Бейсуотер -стрит , 20. Бейсуотер состоял из девяти букв; вычесть из двадцати, осталось одиннадцать. Каждая одиннадцатая буква. Неудивительно, что сообщение было таким длинным.


Само сообщение, в отличие от телеграммы, было кратким и по делу. В нем говорилось: «Следующим самолетом в Лондон». Подпись: Ястреб.


Я лучше всего реагирую на давление, что я считаю очень удачным, потому что большинство заданий рассчитано на двадцать четыре часа в сутки. Через двадцать минут комната была почти такой, какой она была прежде. Матрас был небольшой проблемой, и мне пришлось иметь дело с этим несчастным мешком, когда он меньше всего этого ожидал .


Я снова собрал сумки и пошел в ванную за своей полосатой косметичкой. Вернувшись к столу, я быстро опустошил его и нащупал внутри маленькую кнопку. Фальш-дно соскользнуло с резким щелчком, обнажив замшевые ножны. Тот, кто обыскивал мою комнату, пропустил тайник со стилетом Хьюго. Я быстро пристегнул его к предплечью и снова застегнул манжету . Все мои рубашки были сшиты на заказ, с достаточным пространством на манжетах, чтобы Хьюго мог легко выскочить из них при малейшем движении запястья.


Пьер уже был приклеен к моему бедру и висел там прочно и надежно. Все, чего мне не хватало, так это одного из моих самых близких друзей. .. Люгера Вильгельмины.


В большинстве гостиничных номеров есть одна Библия . В номере двадцать один тридцать четыре было две. Одна все еще аккуратно лежала в ящике прикроватной тумбочки. Вторая явно стояла лицом к лицу на шкафу из орехового дерева рядом с кроватью. Я поднял её, открыл и пролистал первые страницы Бытия, пока не добрался до страниц, которые не переворачивались. Затем я нажал на специальную точку на ленте. Книга раскрылась на две половины. Я схватил Вильгельмину из ее изготовленного на заказ книжного шкафа, а затем, позволив волшебной странице снова закрыться, я положил книгу между грудой рубашек и моим недавно приобретенным пальто.


Как только я засунул «люгер» под левую подмышку, я натянул пиджак и повернулся к зеркалу, чтобы проверить его на наличие коварных неровностей. Все снова выглядело хорошо, но я впервые внимательно посмотрел на свое лицо. Даже окном мясной лавки я никогда в жизни не видел ничего более сырого и кровавого.


Я взял паспорт Неда Кроуфорда и бросился в ванную. Там я снова посмотрел на свое отражение, а затем изучил фотографию паспорта, который держал в руке. Между припухлостью вокруг глаз и линиями подбородка, с безумной коллекцией крошечных порезов на коже и кровоподтеком между двумя лицами почти не было сходства. Я знал, что у любого таможенника в этой области зрения будет веская причина задать несколько вопросов... К тому же есть такое понятие, как мужской нарциссизм, всегда хочется выглядеть на все сто.


Слава богу, для таких экстренных случаев существует МЕККА. Не думайте, что я говорю о каком-то паломничестве; есть место, потому что это что-то другое, MEKKA расшифровывается как Medical and Cosmetic Поправки , AX. Это работает из другого здания на Дюпон. Круг , недалеко от нашего слияния Пресс -службы и телеграфные службы.


Я набрал специальный номер, и голос мгновенно ответил.


' Коммуникации , объединенные Пресс -служба и телеграфная служба, — сказал он деловито.


"МЕККА", все, что я сказал.


— Могу я узнать номер, с которого вы звоните?


Номер вызова меняется каждые двадцать четыре часа и отличается для каждого агента AX. Без этого номера невозможно было дозвониться до центральной связи. Я закрыл глаза и повторил номер, как я его сохранил в памяти. «7-0-3-9-8-N-3».


Глаза всегда занимают больше всего времени. Когда наконец сняли компрессы, я понял, что опухоль спала. Этот небольшой, но чрезвычайно эффективный медицинский центр состоял только из белой плитки и блестящего хрома. На самом деле мы были не чем иным, как морскими свинками, но здешние методы на годы опережали обычную медицинскую практику. Однажды утром меня лечили от ножевого ранения, а ночью я наслаждался купанием и другими развлечениями с красоткой-блондинкой платинового цвета. И эта дама никогда не знала, что вонзила ногти в это чувствительное место на моей спине.


Доктор отступил назад и посмотрел на свою работу. Визажист продолжал закрашивать синяки на моих плечах и шее.


— Почти как новенький, — сказал доктор, гордо улыбаясь. Он держал передо мной круглое зеркало, чтобы я мог увидеть лицо своими глазами. Он был прав. Лицо, смотревшее на меня из зеркала, не показывало никаких следов избиения , которое оно перенесло несколькими часами ранее.


Первый рейс в Лондон в то утро вылетел из Нью-Йорка. И я был в аэропорту Кеннеди как раз вовремя для регистрации и обмена некоторыми подробностями и тонкостями с пышной стюардессой. Потом мы уже направились на взлетно-посадочную полосу, чтобы взлететь.


Секция первого класса самолета была почти пуста, так что мне посчастливилось занять оба места. В этот момент в Лондоне было три часа дня. Так что у меня было шесть часов и примерно сорок минут, чтобы наверстать упущенное прошлой ночью. Я решил максимально использовать каждую минуту.


## Глава 6


Если не считать внутренних болей, от которых не могла избавить даже МЕККА, я чувствовал себя прекрасно, когда мы добрались до Хитроу в Лондоне. Стюардесса первого класса обслужила меня так, как никогда раньше. Она представилась как Трейси Лидс, и я помню, что подумал, что это имя почти такое же красивое, как и она сама. Несмотря на то, что личность агента агентства по поиску талантов была фальшивой, я хорошо разбирался в талантах... и она просто разрывалась от него.


Трейси пожала руки всем пассажирам, когда они выходили из самолета. Когда она потянулась ко мне, я заметил сложенный лист бумаги, который она держала между своими талантливыми пальцами. Это было именно то, на что я надеялся: ее имя, адрес и номер телефона в Лондоне. Я спрятал его в нагрудный карман и решил использовать при возможности.


Я был очень благодарен братьям Райт, когда встал в очередь на таможне. Я заметил, что таможенники очень тщательно досматривали багаж. За стойкой также был дополнительный человек, который изучал все лица и перепроверял все паспорта. Они искали кого-то. Причины моего присутствия пронеслись сквозь меня. Я тоже искал кого-то.


Таможенник обыскал все, кроме Библии , а когда я снова закрыл замки, вздохнул с облегчением. Я вошел в зал и огляделся. Я был уверен, что Хоук пришлет кого-нибудь, так как Лондон был большим городом, и я понятия не имел, куда должен был пойти.


Люди стояли возле прилавка Barclay и обменивали доллары на фунты, и я только сделал несколько шагов в этом направлении, когда услышал голос позади себя.


"Извините, но это вы мистер Кроуфорд?"


Голос звучал размеренно и цивилизованно.


'Да, в самом деле.' - Я дружелюбно улыбнулся в ответ, когда повернулся и увидел мужчину средних лет в форме водителя. "Откуда ты знаешь?"


Он разжал ладонь и показал мне маленькую фотографию. То же самое использовалось во всех файлах AX. Когда он увидел, что я узнал фотографию, он снова сжал ладонь и постучал по полям форменной фуражки.


«Я жду вас с машиной снаружи, сэр ».


Он взял мой багаж, и я последовал за ним через автоматические стеклянные двери. Снаружи, у бордюра, стоял черный «роллс-ройс». Я продолжал смотреть, как он поставил мой багаж на переднее сиденье, закрыл дверь, постучал по кепке и открыл для меня заднюю дверь. Сначала я увидел ноги, когда наклонился, чтобы попасть внутрь. Они были высокими, стройными... и где-то хорошо известными. Мой взгляд скользнул вверх по подолу черной юбки, по коленям, на которых лежали сцепленные большие красивые руки, остановился на мгновение, когда полные груди играли в прятки через вязаный свитер, затем продолжил вниз по длинной белой шее. К теням, окружающим лицо под полями мужской фетровой шляпы.


Я понятия не имел, как ей удалось добраться до Лондона раньше меня или как ей удалось выглядеть так сокрушительно после убийства тех двух бандитов. Мой рот был полуоткрыт от удивления, поэтому я подумал, что лучше что-нибудь сказать. Было очевидно, что она не станет первой открывать рот. — У меня твое пальто, — сказал я. Это было, наверное, самое глупое знакомство, которое я когда-либо делал.


— Входи, пожалуйста. Мы очень спешим. Ее голос был очень низким, очень английским и совершенно лишенным тепла или сочувствия.


Я сел рядом с ней, и водитель закрыл дверь.


— Тебе никогда не говорили, что пялиться неприлично?


— Нет, скорее наоборот, — сказал я.


Пока машина двигалась, она отвела то немногое внимание, которое у нее могло быть, от окна. Мое удивление быстро сменилось гневом. Я пересек океан не для того, чтобы меня оскорбила какая-то английская сучка в шляпе на волосах. Тогда я решил научить ее кое-чему в цивилизованном поведении. Я протянул руку.


« Меня зовут Нед Кроуфорд». Я был удовлетворен тем приятным звуком, который мне удалось воспроизвести.


'Нет. Это неправда.' Она даже не потрудилась обернуться.


"Куда вы меня везете?" - Я все еще пытался быть вежливым.


— Ты заметишь, когда мы туда доберемся. Она продолжала смотреть в окно.


Я подумал, что, может быть, более личная атака немного смягчит ситуацию. 'Как вас зовут?'


"Вы услышите это, когда это будет нужно." Ее голос приобрел другой оттенок. «И от правильных людей».


То полуметровое сиденье между нами вдруг стало чем-то вроде километра.


— Не слишком ли ты торжественная? Потому что, как ни смотри, ты спасла мою голую задницу примерно в два часа ночи по американскому времени.


Это заставило ее обернуться.


Даже в тени я мог видеть ее торчащие ноздри. «Почему американцам всегда приходится становиться такими вульгарными, когда они чувствуют себя в затруднительном положении?»


Я чувствовал себя достаточно неловко, если не из-за ее выбора слов, то из-за ее тона. Я прикусил язык.


Ее голос не смягчился, когда она сказала: «Я пока ничего не могу тебе сказать». Я предположил, что это ее способ самовыражения - извиниться за свои комментарии об американской пошлости.


Я выглянул в окно и увидел, что мы уже неплохо продвигаемся по шоссе в сторону Лондона. Тогда я попытался рискнуть еще раз.


«Если ты не скажешь мне свое имя до того, как мы познакомимся в нужное время, как я должен называть тебя сейчас?»


'Как вы пожелаете.'


— Хорошо, Джо , — тепло сказал я. Затем я скрестил руки на груди и откинулся на спинку всего снаряжения, придуманного мистером Уилсоном, Роллсом и Ройсом.


Лондон всегда был мне хорошим другом. Я скучаю по нему, когда уезжаю надолго, и у меня всегда возникает приятное теплое чувство внутри, когда я вижу его снова. Мы проехали Сент-Джеймс, пересекли Пикадилли и выехали на Бонд-стрит. Магазины выглядели как всегда привлекательно.


На Нью-Бонд-стрит мы повернули налево на Гросвенор. Тут к водителю наклонилась высокая дама в странной шляпе.


«Фредди, когда ты доберешься туда, может быть, будет лучше, если ты выпустишь нас раньше». Водитель кивнул. — А пока оставь багаж в машине.


Мы медленно проехали мимо посольства США, которое с одной стороны граничило с парком Гросвенор-сквер. Современное здание из стекла и бетона выглядело странно и неуместно рядом с элегантной простотой буржуазных домов, выходивших в парк с трех других сторон.


Дом из красного кирпича выглядел так же невинно, как и дома по соседству. Сидя в машине, я не стал ждать, пока водитель обойдет машину, чтобы открыть мне дверь. Я сам открыл ее, выпрыгнул и стал ждать, пока миссис Айсберг последует за мной. Когда она, наконец, встала рядом со мной на пороге, я понял, что забыл, какого она роста. К тому времени, когда я переоценил ее пять футов, а затем еще несколько, ее длинные ноги перенесли ее через тротуар и поднялись примерно на десять ступеней.


Я услышал странный стук. Когда я достиг верхней ступеньки, дверь открылась. Она прошептала что-то, чего я не расслышал, и вошла внутрь.


Группа в зале выглядела как свадебный банкет. .. или похороны. В нескольких шагах позади впустившего нас человека стоял еще один гость, точно так же одетый и с таким же выражением лица. За ним был еще один, и так далее, вплоть до подъема по лестнице. Каждый стоял по стойке смирно и смотрел в мою сторону. Я насчитал ровно двадцать два глаза.


Краткий кивок с самого начала, казалось, означал, что нам разрешено продолжать, поэтому я продолжил подниматься по лестнице за красивой парой ног. Мои улыбки были проигнорированы всеми одиннадцатью членами приветственного комитета, особенно гостем наверху. Когда мы подошли к коридору, я услышал приветственный скрежет знакомого голоса. «Черт возьми, Ник. Почему это заняло так много времени?


У моего босса было неестественное чутье точно знать, что кому-то нужно, чтобы чувствовать себя комфортно. Я решил не использовать ни один из трех разумных ответов, которые вертелись у меня на языке. Вместо этого я пересек комнату, пожал ему руку и сказал: «Извините».


Хоук повернулся к высокому знатному мужчине рядом с ним. «Ник, я хотел бы представить вас сэру Энтони Хобсону , главе БОЛТ.


Я был впечатлен.


БОЛТ был, насколько мне известно, самым маленьким и лучшим разведывательным агентством Великобритании. Это был АХ с английским акцентом. Однажды я разделил последний этап задания с агентом из БОЛТ и его талант и мужество оставили неизгладимый след.


Когда мы обменялись рукопожатием, сэр Энтони повернулся к нам.


— Ты встречался с Паулой… Дважды, как я понимаю?


«Ну, я видел ее дважды, но на самом деле мы не встречались». Я заставил себя улыбнуться в ее сторону.


'Ой?' — удивился сэр Энтони. - Что ж, мы можем исправить это в мгновение ока, мистер. Ник Картер, мисс Паула Афина. Один из наших лучших агентов.


Когда она подошла ко мне с протянутой рукой, на мгновение показалось, что она действительно улыбнулась. Я забыл о холодной дороге из аэропорта сюда и думал только о том, что без ее помощи я был бы очень, очень мертв тогда.


Голос Хоука прорезал воздух.


«Ужасно много произошло с тех пор, как мы в последний раз разговаривали в моем кабинете, Ник. Этот заговор против Шиллингера — не любительское дело. Тони убежден, что они охотятся не только за госсекретарем, но и за лидерами всех стран, которые его поддерживают».


Сэр Энтони кивнул и вступил во владение.


«Нет сомнений, что Джеральд Шиллингер — номер один в их списке. Тем не менее, вы должны знать, что четыре дня назад была неудавшаяся попытка убить сэра Генри Дигнама, нашего премьер-министра. Как и вам, нам пока удавалось держать это в секрете, но я боюсь, что по мере приближения первой мирной конференции в Париже в понедельник заговорщики становятся все более отчаянными. .. и на самом деле они уже есть. Я понятия не имел, что означали его последние слова, но у меня было несколько собственных вопросов.


— А как насчет подсказок? Нет никаких доказательств того, что это отдельные события от кучки бестолковых?


'Да.' В голосе сэра Энтони появилась новая интенсивность. «Человек, спланировавший нападение на Даунинг-стрит, 10, был наемным профессиональным убийцей. Человек, состоявший на зарплате в ряде крупных организаций. Косвенно он когда то работал даже для нас


«Ну, если вы знаете, кто он такой, вы, конечно же, можете заставить его сказать мне, на кого он работает». Я увидел, как трое моих спутников обменялись обеспокоенными взглядами. — Не говорите мне, что он мертв.


'Да.' Сэр Энтони посмотрел прямо на меня. «Его звали Чарльз Эванс. Несколько недель назад его заметил один из наших людей в Швейцарии. Зная репутацию Эванса, он следовал за ним по пятам, пока неделю назад не вернулся в Лондон. Именно тогда он стал работой Паулы . Она предвидела его покушение на Даунинг-стрит, 10 и смогла его предотвратить. Зная, что он был единственной реальной зацепкой, которая у нас была, мы согласились, что он может продолжать свою работу до тех пор, пока мы не получим от него больше информации, чем, скажем , по другим каналам. Два дня назад Пола последовала за ним в Америку. Вот где вы с ним познакомились.


Я вернул взгляд в серо-стальные глаза.


«Эванса друзья называли Чарли». В этом не было никаких сомнений. Британцы действительно умели преуменьшать. Когда Хоук вступил во владение, я знал, что все, что придет, не будет отточено никакими попытками изощренности.


«Я позаботился о том, чтобы агент Афина получила все удобства АХ, которые могут ей понадобиться. Это включало вашу фотографию и вашу нынешнюю личность Неда Кроуфорда. Она не собиралась убивать Чарли и его друга. Если бы ты смог спастись прошлой ночью, она все еще была бы на их следе. И, может быть, тогда мы все были бы немного ближе к истине.


Это был первый раз в моей жизни, когда я почувствовал, что должен извиниться перед собой за то, что я жив. Прежде чем я успел что-либо сказать, Паула протянула ладонь. На его ладони лежала бледная смятая фотография, поразительно похожая на вашего покорного слугу.


— Я подумал, что ты, возможно, захочешь вернуть его.


'Спасибо.'


— Я нашла её в кармане мертвого немца. Есть идеи, как она туда попала? В ее тоне был какой-то неприятный подтекст, что я работаю на нее, и мне это совсем не нравилось.


'Нет. Я отдаю только те, которые подписаны ». Я повернулся и подошел к Хоуку. Думаю, он почувствовал напряжение, потому что быстро сменил тему.


«Вы не заметили ничего подозрительного во время акции в Вашингтоне?»


'Нет. Все выглядело очень обыкновенно и дружелюбно». Я попытался добраться до Лорны Терри, не обсуждая более личные аспекты, но Хоук перешел к другой, более актуальной теме.


«Ник, я думаю, пришло время показать тебе последнее доказательство того, на что способны эти люди».


Он вывел нас из комнаты, а затем поднялся по лестнице, а остальные последовали за ним. Пока мы шли молча, я оглянулся и увидел тех же одиннадцати охранников. Парень наверху смотрел на нас с большим вниманием, чем остальные, но все двадцать два глаза были на нас.


На верхнем этаже Хоук открыл нам дверь. Я вошел последним и на пороге остановился.


Тело на полу передо мной принадлежало молодому человеку; он был стройный, хорошо сложенный и мускулистый. Темно-синий костюм, в котором он был одет, выглядел дорого. Руки, торчащие из белых французских манжет, загорели на солнце. Из нагрудного кармана торчал аккуратно сложенный белый нагрудный платок. Больше я ничего не мог о нем рассказать, потому что его лицо совершенно исчезло. Затылок все еще был на месте, но кровавое месиво указывало на то, что когда-то здесь были подбородок, рот, нос, глаза и даже лоб.


« Боже мой. Кто это был?' — спросил я, все еще не в силах пошевелиться.


— С7, — сказал Хоук.


Я знал, что на стеклянной карте в кабинете Хоука стало на одну лампочку меньше.


Я продолжал смотреть на тело. "Какое оружие может это сделать?"


— У нас нет никаких зацепок, — спокойно сказал сэр Энтони. «Но что бы это ни было, оно не издавало ни единого звука при каждом выстреле».


'Каждый раз?'


Хоук снова шел впереди, через комнату мимо большой кровати с балдахином к полуоткрытой двери, соединяющей две спальни. На этот раз я первым вошел, когда дверь распахнулась. Заглянув в комнату, я с удовольствием поменялся бы местами с кем-нибудь из моих спутников.


Наш министр иностранных дел непринужденно откинулся на подушки, а раскрытая газета прикрыла его талию и бедра. Над газетой, на том месте, где была его грудь, осталась кровавая воронка размером с голову человека.


Я медленно подошел к кровати, внимательно изучая каждую деталь. Остальные последовали за мной и столпились вокруг меня. Хоук шел, пока не оказался с другой стороны тела, прямо напротив меня. Я чувствовал, как его глаза следят за каждым моим движением.


Впервые в жизни я был на шаг впереди своего босса. Я заметил очки на теле. Джеральд Шиллингер носил контактные линзы. (Не столько решающее, сколько интересное.) Кроме того, у нас была сцена с десятью минутами внизу. Я прекрасно понимал, что Дэвид Хоук не стал бы терять времени даром, если бы наш государственный секретарь лежал мертвым в одной из спален наверху. Тут я вспомнил слова сэра Энтони : «Нет сомнения, что Джеральд Шиллингер по-прежнему занимает первое место в их списке». Простое настоящее.


Я все еще колебался , когда наконец заговорил, но чувствовал, что у меня под ногами довольно твердая почва. «Почему вы не сказали мне, что Дэвид Коэн из Канзас -Сити был половиной пары двойников?»


— Ты никогда не спрашивал. Тяжелые брови Хоука нахмурились, затем он продолжил.


— Но это все, Ник. У нас не осталось двойников. У нас остался только оригинал. И мы должны попытаться сохранить ему жизнь».


Мои мысли вернулись к встрече в Вашингтоне. Я должен был знать, когда мы смотрели трансляцию выступления Шиллингера в Палладиуме. Оправдание простуды, странная хрипота в голосе ; обе вещи должны были заставить меня задуматься. Словно прочитав мои мысли, Хоук прервал меня.


«Компьютер предоставил Гарольду Коэну второй вариант из-за этой аномалии голоса и ряда других мелочей, которые MEКKA могла исправить. Поэтому мы сначала воспользовались преимуществом Дэвида, надеясь, что нам никогда не придется полагаться на его брата-близнеца».


Когда мы спустились вниз, нас уже ждал тщательно продуманный журнальный столик перед топящимся дровами. Если есть одно качество Хоука, которым я восхищаюсь больше всего, так это то, что он никогда ни с кем не играл в игры, особенно со мной.


«Тони предложил снять тебя с этого задания, когда мы поняли по этой фотографии, что кто-то знает твою настоящую личность… и твою настоящую профессию. Но я сказал: «Нет. Разве ты не видишь, если они охотятся за Ником, мы можем использовать его как приманку. ... как козырного туза». Ты понимаешь?'


'Я понимаю.'


— Поскольку мы потеряли Чарли Эванса, нашу единственную настоящую зацепку, ты — все, что у нас осталось. Если они действительно охотятся за тобой , может быть, кто-то еще выйдет из из угла, чтобы закончить работу, которую начали Чарли и его друг.


Упоминание друга Чарли заставило меня задать следующий вопрос.


— А его друг Франц ? Есть идеи, кто он такой?


«Его звали Фридрих Эбберхардт, немец», — ответила Паула Афина на мой вопрос. «Согласно нашим файлам, он исчез в Берлине в начале 1947 года и появился только два года назад. Его работодатель указан как Imperial World Trading Company , для которой он путешествует почти по всему миру. В его паспорте тот же факт, но наши агенты в Германии говорят нам, что название компании — чистая фантазия».


Она отбарабанила факты, как запрограммированную компьютерную ленту. Я подумал вслух, когда сказал:


"В 1947 году ему было не более чем..."


«Восемнадцать лет, три месяца». Ее ответ на мой незаконченный вопрос был столь же вежлив, сколь и краток. «Пожалуй, стоит отметить, что его родители оба выступали свидетелями на Нюрнбергском процессе. Оба годами работали на Гюнтера Вольфшейца... На этот раз я не дал ей договорить.


"Гюнтер Вольфшейц!" - Я выплюнул его имя.


— Это имя звучит знакомо, Ник? — сказал Хоук.


— Вы можете на это рассчитывать.


Мое первое задание для AX в качестве молодого агента отправило меня в Южную Америку для расследования сообщений о том, что там строится подземный арсенал оружия. Мои расследования привели меня не к кому иному, как к Гюнтеру Вольфшейцу, известному деятелю Третьего рейха и близкому другу Адольфа Гитлера. Вольфшейц сбежал из немецкой тюрьмы, где он ожидал казни после того, как был осужден как военный преступник. И каким-то образом ему удалось бежать в Аргентину, где он скрывался несколько лет. В те последние годы он разработал план превратить половину континента в арсенал оружия. В последний день своей жизни он столкнулся лицом к лицу с моей Вильгельминой и я помню выражение его глаз, когда он понял, что казнь будет производиться из немецкого пистолета. Нет, Гюнтер Вольфшайц определенно не был тем «мистером Гюнтером», о котором говорил Чарли. Я понял, что мой босс говорил и говорил, пока я был занят своими мыслями.


— Итак, мы отпускаем тебя в Лондоне, Ник. Покажи себя везде; посещайте самые оживленные бары и рестораны, присоединяйтесь к тусовщикам в надежде, что кто-нибудь узнает в вас телохранителя Шиллингера и вцепится вам в горло».


Ужасно за это спасибо, подумал я про себя.


— Но помни, на этот раз он нам нужен живым. И ты тоже, конечно.


Я знал, что это были заключительные слова этой встречи, когда все поставили чашки и вытерли уголки рта льняными салфетками. Но я был не совсем готов стать «приманкой» в Лондоне. У меня осталось еще несколько вопросов. Одно точно.


— Так где же сейчас Шиллингер?


Я видел, как Хоук и сэр Энтони обменялись быстрыми взглядами. Пола смотрела прямо перед собой. Судя по ее лицу, она тоже не знала.


— Ник, — голос Хоука стал очень отцовским, — на всем земном шаре есть только шесть человек, знающих ответ на этот вопрос: я, Тони, Шиллингер, премьер-министр и два охраняющих его агента BOLT. Если наш план сработает, и они выйдут на свет, чтобы напасть на вас , они не позволят ничему помешать им получить от вас эту информацию. Я уверен, вы согласитесь, что для всех участников будет лучше, если у вас не будет ответов, которые они ищут».


Я должен был признать это.


— Еще одно, Ник. Отцовский тон исчез. «Поскольку кто-то точно знает, кто вы, вы связываетесь с нами только в крайнем случае. Мы наблюдаем за вами каждую секунду. Если кто-то преследует вас, мы узнаем об этом раньше вас. Если возникнет такая чрезвычайная ситуация, звоните по этому номеру. Он написал несколько цифр на обратной стороне визитной карточки и отдал ее мне.


«Выучи это и сожги».


Я уставился на номер, а остальные уставились на меня. Примерно через полторы минуты я поднес пламя зажигалки к одному углу карточки.


## Глава 7


Тот факт, что мы теперь должным образом были представлены, похоже, не произвел на Паулу Афину впечатления. Вернувшись в «Роллс», мы вернули свои углы Мохаммеду Али и Джорджу Форману, ожидая сигнала к следующему раунду.


Когда мы свернули на Парк -лейн, я почувствовал запах роз Гайд - парка. Может быть, именно этот упрямый запах и романтический свет полной луны над нашими головами немного смягчили меня , потому что я вдруг повернулся к Пауле и сказал: «Ты не просто величайшая женщина, которую я когда-либо встречал, ты ты также самая недружелюбная.


«Не все англичанки такие дружелюбные, как Лорна Терри». Ее слова были взвешенными и мягкими, намерение убийственным. Я не думал об этом раньше, но если бы она следила за Францем и Чарли, она бы последовала за ними в Джорджтаун. Она также прекрасно понимала, почему я был голым, когда меня вытащили из дома Хэнсона.


— Позвольте мне сказать вам кое-что, Паула. Вам не кажется, что Лорна Терри за десять секунд делает для англо-американских отношений больше, чем вы за всю жизнь? Я думал, что это заставит ее замолчать на минуту или около того, но снова ошибся.


«Похоже, вы тратите немало времени на то, чтобы улучшить « отношения», мистер Уайт - Картер. Чарли Эванс все еще был бы жив, и мы были бы немного ближе к нашей цели, если бы вы тратили немного меньше времени на личные расследования. Она никогда не позволит мне забыть ее драгоценную...


Чарли надо было убить, чтобы спасти меня. Поскольку она втянула в разговор Лорну Терри, я решил продолжить эту тему.


— Да, — признал я, — но хочешь верь, хочешь нет, но у меня есть причины хотеть узнать, что случилось с Лорной, которые не являются сугубо личными.


Ее брови изогнулись вверх, и я понял, что она предпочитает мне не верить.


«Поскольку Чарли и Франц ушли в небытие, нам может пригодиться, если мы узнаем, где сейчас Лорна, то есть, если она еще жива».


'Может быть ты прав.' - Я был удивлен, услышав ее согласие. «Я попрошу БОЛТ подготовить полное досье на Лорну Терри и немедленно передать его вам».


Когда я сказал «спасибо», «Роллс» остановился у тротуара. Я посмотрел в окно.


«Ваш отель находится на следующем углу. Может быть, будет лучше, если вы прогуляетесь пешком. Прежде чем она закончила свое предложение, водитель встал с водительского места и ждал у задней двери с чемоданами в руках. Я повернулся, чтобы выйти .


«Повезло», — услышала я ее слова, когда мои ноги коснулись улицы. Искренность в ее голосе удивила меня, так что я не мог ничего сказать, кроме:


'Тебе тоже.' Дверь снова быстро закрылась.


Отель был одним из новых в Лондоне. Причина выбора была очевидна. Было около полуночи, и вестибюль был полон хорошо одетых людей. Следуя за человеком, приняышим мои сумки у дверей, я увидел, что оба бара, примыкающие к вестибюлю, были забиты до отказа. Если мое прибытие должно было быть замечено как можно большим количеством людей, оно произошло здесь.


— Да, мистер. Кроуфорд, мы получили вашу бронь, и ваша комната готова. Администратор был француз. Я посмотрел на него, когда он взял мой ключ. Затем он повернулся и продолжал смотреть на меня, пока звал посыльного. Я чувствовал, как его глаза следят за мной, когда я шел к лифтам, поэтому я намеренно не оглядывался. Когда лифт на антресольном уровне остановился, я быстро пробормотал что-то посыльному о встрече с ним в моей комнате через минуту и вышел.


Антресольный этаж выходил на вестибюль с трех сторон. Я осторожно подошел к перилам и посмотрел вниз. Я не мог видеть лица мужчины, но он перегнулся через стойку и теперь слушал, что шептала ему на ухо секретарша. Через мгновение он повернулся и посмотрел на лифты.


Я быстро отступил в защитную тень мраморной колонны и наблюдал за ним, пока он медленно шел через переполненный вестибюль. Я уже видел это лицо раньше, но где? Я на секунду закрыл глаза, пытаясь заставить свою память работать. Это было лицо, которое я видел недавно, но не знал достаточно, чтобы связать его с именем или даже с голосом.


Когда я снова открыл глаза, он был почти прямо подо мной, глядя на что-то или кого-то за пределами моего поля зрения. Он стоял почти по стойке смирно.


Тогда я его узнал. Либо я был болен , либо это был один из тех охранников, которых я встретил на лестнице на Гросвенор-сквер. Теперь моя память работала на полную катушку. Это был человек на верхней ступеньке, последний, кого я прошел, обладатель глаз номер двадцать один и двадцать два.


Лифт был пуст, и мой путь на тридцать четвертый этаж был быстрым, оставив мне мало времени, чтобы все обдумать. Посыльный терпеливо ждал меня, и у него был акцент кокни, который напомнил мне Чарли. Так что я дал ему чаевых всего полдоллара. Его лицо осветилось, как будто я только что подарил ему бриллиант Надежды, и он несколько раз поклонился, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Я прислушался, пока не убедился, что он исчез, затем зацепил дверную цепочку и повернул дверь на засове. Если ко мне пришел бы нежданный гость, я хотел, чтобы он постучал. Я планировал принять горячий душ через несколько секунд и решил никогда больше не бороться за свою жизнь обнаженным.


В комнате было холодно, как будто по ней только что прошла Паула Афина. Я вздрогнул от этой мысли, выключил кондиционер и распахнул окно. Легкий июньский ветерок вздул шторы, и я решил посмотреть в окно. Красивый вид! Все, что я видел , — это тридцать четыре этажа из бетона и стекла передо мной и по обеим сторонам. Отель был построен вокруг внутреннего двора, на который я не обратил внимания. Либо АХ урезал свои расходы, либо у администратора было дурное чувство юмора. Я был уверен, что мой друг с глазами-бусинками скоро нанесет мне визит, и хотел, чтобы к его приходу все было в полном порядке.


Я снял костюм и, повесив куртку на вешалку, достал из нагрудного кармана золотую ручку и карандаш. На самом деле они не были золотыми, но для меня они были восемнадцатью каратами Тиффани.


Этот набор был одной из лучших вещей, разработанных AX labs. Это были чрезвычайно полезные инструменты. Вы можете написать письмо ручкой, решить кроссворд карандашом, но с этим набором вы можете делать и другие вещи. Я повернул кончик пера и вынул чернильный картридж за ним. Затем я нажал на клипсу, и маленькая линза упала туда, где несколько мгновений назад был наконечник. За этой линзой находился затвор, который мог сделать двадцать пять кадров за вдвое меньшее количество секунд. За затвором был крошечный рулон сверхчувствительной пленки. Светло или темно, днем или ночью, она приспосабливалось к любому возможному освещению.


Теперь я обратил свое внимание на карандаш. Я удалил дно, где был провод, и медленно повернул другой конец. Благодаря этому появилась небольшая спираль из серого металла. В середине спирали находился длинный кристалл, а в этом кристалле была настоящая сеть чрезвычайно чувствительных нитей. Это был автоматический механизм, который дистанционно управлял затвором камеры, когда ручное управление по какой-либо причине было невозможно. Он реагировал на внезапные изменения света или звука.


Я держал два золотых цилиндра примерно в трех дюймах друг от друга и смотрел, как они подпрыгивают друг против друга. Корпуса были магнитными, и их можно было отделить друг от друга только силой. Я оценил рост моего предполагаемого посетителя примерно в шесть футов, поэтому прикрепил камеру к косяку двери из спальни в прихожую и направил ее прямо на наружную дверь.


Я подошел к двери, повернулся и посмотрел на нее. Они были направлены прямо мне в лицо. Идеально. Звук открывающейся двери, свет, струящийся из коридора, активируют устройство и захватывают лица всех потенциальных посетителей. Приняв душ, я возвращался, отпирал оба замка и ждал.


Я направил насадку душа прямо себе на грудь, отрегулировал ее очень точно и открыл краны. Я должен был быть осторожен, чтобы не увидеть всю магию МЕККИ так что я отступил в душевой поддон так далеко, как только мог, следя за тем, чтобы струя воды оставалась на моей груди и не попадала мне в лицо. Намыливая, я напевал " Loving " Тогда я уронил мыло. Я уверен, что вы все знаете эти шутки о парне, который уронил мыло в душе и так далее, но мне интересно, слышали ли вы о том парне, который уронил мыло и этим спас себе жизнь.


Стоя на четвереньках, я поднимал кусок мыла, который скользил к канализации, когда услышал первый взрыв. Подняв глаза, я увидел разбитые плитки, вылетающие из центра стены. Появилась большая дыра около фута в диаметре; за ним металлический каркас цепко цеплялся за обрывки штукатурки и плитки. Затем раздался второй взрыв, справа от первого, за которым быстро последовал третий. Вам не нужно было бы учиться, чтобы знать, что все они были на высоте головы, если бы я просто стоял прямо. Кто-то намеревался снести мне голову с туловища.


Горячая вода постоянно лилась из душа. Я надеялся, что его звук скроет мои движения, когда я соскользнул обратно к той стороне душа, с которой я начал. На полу в душе валялись острые куски плитки и штукатурки, а некоторые еще прилипли к моему телу. Я присел на корточки, почти задыхаясь, ожидая, что другой сделает следующий шаг. Мне не пришлось долго ждать. Только я заметил три идеально круглых отверстия в занавеске для душа, как увидел пальцы, пытающиеся отодвинуть занавеску в сторону.


Я думаю, он был так удивлен, не увидев мое обезглавленное тело перед ним в мыльной воде, что не увидел и не услышал меня, когда я выскользнул из занавески с другой стороны. В любом случае, он все еще стоял перед душем, когда я бросился на него и пнул его так сильно, как только мог. Он, спотыкаясь, бросился в душ, и я немного помог ему, резко ударив по почкам сзади. Без стона или чего-то еще он рухнул головой в душ. Единственный звук, который я услышал над звуком льющейся воды, был звук его головы, когда она соприкасалась с фарфором. Я открыл полный кран с горячей водой и поспешил в спальню искать Вильгельмину.


Мой пистолет все еще был в лондонской телефонной книге, где я его и оставил. Покрывалом я вытер мыло и воду с рук. На этот раз я не хотел совершать ошибок. Я должен был оставить этого чувака в живых, доставить его в БОЛТ и полностью положить его на колени Паулы. Я схватил Вильгельмину и вернулся к открытой двери ванной.


За те три с половиной секунды, что меня не было, маленькая комната наполнилась паром от кипящего душа. Мой посетитель все еще находился под действием успокоительного, но ему удалось встать на четвереньки. Его голова и плечо косо свисали над краем ванны. Большая часть струи не попала в него, иначе к тому времени, когда я потянулся, чтобы закрыть кран, он был бы наполовину готов. Я схватил его за волосы и вытащил из ванны. Он ударился лицом о кафельный пол. Я услышал стон, когда дыхание вырвалось из его легких, и его череп с глухим стуком ударился об пол.


Когда я впервые увидел странное оружие в ванне между кусками штукатурки и плитки, мне показалось, что оно вздулось от горячей воды, стекающей по нему в сторону стока. Это была самая странная вещь, которую я когда-либо видел. Я поднял её и заметил, что она весила в три раза больше Вильгельмины, хотя была вдвое меньше. Времени на дальнейший осмотр не было, потому что, когда я снова обернулся, я увидел, что мой упрямый друг снова встал на колени.


— Хорошо, — сказал я. — Вставай и иди в другую комнату.


Когда он медленно повернулся в мою сторону, то увидел в моих руках люгер Вильгельмину. Его глаза могли немного расшириться, когда он увидел ее, но когда он также увидел странное тяжелое оружие, которое когда-то принадлежало ему, те самые глаза чуть не выпрыгнули из его головы.


Я сказал. -'Иди"...


Он неуверенно поднялся и медленно попятился к спальне. Теперь, когда я пригляделся, я был уверен, что это был один из тех охранников, которых я видел раньше, и не было сомнений, что он был последним на верхней ступеньке.


Я продолжал делать шаг вперед с каждым шатким шагом, который он делал назад. Его взгляд остался на тяжелом оружии в моей левой руке. Когда мы добрались до спальни, я позаботился о том, чтобы держать его подальше от прихожей и поближе к шкафу между окнами. Внезапный порыв ветра снаружи напомнил мне, что я голый и, что еще хуже, мокрый и мне холодно.


Как только он встал там, где я хотел, у шкафа с руками над головой, я начал задавать вопросы.


'Кто ты?'


- Нет ответа.


«Как тебе удалось оказаться в этом здании сегодня вечером в качестве охранника?»


Опять нет ответа.


Казалось, он даже не слышал моих вопросов. Он продолжал смотреть на своё потерянное оружие, словно боялся, что оно выстрелит само по себе. Может быть, он знал что-то о странном оружии, чего не знал я. Не сводя с него глаз, я пятилась назад, пока не почувствовал покрывало на своих ногах. Тогда я бросил его оружие на кровать и вернулся к допросу. «Слушай, приятель , советую тебе ответить на мои вопросы. Я знаю несколько грязных уловок, чтобы заставить вас говорить, но, поскольку я снял только эту комнату, мне не хотелось бы пускать вам кровь.


Он впервые посмотрел прямо на меня. В его выражении было отчаяние, которое я нашел почти жалким. Затем его глаза отпустили мои, и казалось, что он пытается увидеть сквозь меня то место, где я уронил его пистолет. Этот проказник думал только об одном. Я сделал несколько шагов ближе, пока Вильгельмина не оказалась примерно в дюйме от его сердца.


— Сегодня вечером вы убили тех двоих других мужчин, не так ли? С этим пистолетом было покончено, не так ли? Что это за оружие? Кто послал вас убить Джеральда Шиллингера?


Я только что закончил свой последний вопрос, когда его колено ударило очень болезненно по моей промежности.


Прежде чем я понял, что происходит, он быстро оттолкнул меня и нырнул на кровать. Я знал, чего он хотел. Прежде чем он добрался до покрывала, я оказался на нем сверху, и наши руки одновременно схватили оружие. Я чувствовал на себе холодное тепло Вильгельмины и знал, что она рядом, когда это необходимо. Я попытался освободить другое оружие из рук другого человека. Странным в его отчаянии было то, что он был полностью сосредоточен на том, чтобы заполучить это оружие... а не на том, чтобы остаться в живых. Он был как робот, запрограммированный на серию операций. Он знал, что я легко могу его застрелить, и он не мог знать, что сейчас для меня важнее сохранить ему жизнь. Я должен был держать его в хорошем состоянии, пока я не смог заставить его говорить.


В тишине мы продолжали бороться за обладание странным оружием. Руки моего противника потеряли свою силу в борьбе, а сила в моих руках стала больше. Он проигрывал битву и знал это.


Внезапно я сделал выпад со всей силой, на которую был способен, и вонзил локти ему в грудь. Он задохнулся, и я почувствовал, как его пальцы разжались. На втором ударе в том же месте он отпустил их полностью. Я сделал дикое движение одной рукой, и оружие соскользнуло с кровати и упало на пол в пяти футах от меня.


Я схватил Вильгельмину. Взгляд мужчины стал еще более безумным, и он продолжал смотреть на свое оружие. Пока он пытался набрать немного воздуха в легкие, на его лбу выступили капельки пота. Прежде чем он успел сделать еще одно движение, я вскочил с кровати и оказался между ним и его пистолетом. Вильгельмина указала ему между глаз.


«Хорошо, приятель, теперь все было хорошо. Теперь я хочу получить ответы на те же самые вопросы».


Он встал на колени на кровати, и я увидел, как его лицо побелело еще больше.


— Встань с этой кровати и встань у того шкафа. Если мне нужно пустить немного твоей крови, чтобы получить эти ответы, я готов.


Он медленно начал двигаться и снова опустился на колени, не глядя ни на меня, ни на Вильгельмину. Все его внимание было приковано к тому месту позади меня, где лежало оружие. Когда он отодвинулся, я отошел в сторону, пока не дошел до прикроватной тумбочки, где лежали замшевые ножны со стилетом Хьюго. Хьюго легко выскользнул наружу, как будто он был счастлив наконец-то принять участие в действии. Я пересек комнату, держа Хьюго передо мной.


«Хорошо, приятель . Ваше время вышло. Теперь мне нужны ответы на самые важные вопросы. Пока я говорил, я медленно приближался к нему. ' На кого ты работаешь? Кто замешан в заговоре против Шиллингера?


Я был всего в трех футах от него, когда он, наконец, оторвал взгляд от оружия и посмотрел на меня. Я решил шокировать его, чтобы он заговорил. — Вы знаете, что не нашли настоящего Шиллингера? Его глаза недоверчиво расширились. — Ты изрешетил грудь его двойника из Канзас -Сити. Шиллингер жив и едет в Париж.


'Нет!' Это было первое слово, которое он сказал, и его голос был высоким и хриплым. Я сделал еще один шаг в его сторону и держала Хьюго в пространстве, которое все еще оставалось между нами. На его лбу выступили новые капли пота, а глаза сжались. Он сделал полшага назад и покачал головой из стороны в сторону, пробормотав: «Нет, нет, нет». Снова и снова, как в какой-то жертвенной песне.


То, что произошло потом, произошло так быстро и так неожиданно, что я до сих пор не могу в это поверить. Он с тоской взглянул на свое потерянное оружие, потом на пистолет в моих руках. Он колебался мгновение, отчаянно моргая. Затем, не говоря больше ни слова, он развернулся и нырнул прямо в открытое окно.


Его путь вниз, мимо всех тридцати четырех этажей, совершился за считанные секунды. Я подошел к открытому окну как раз вовремя, чтобы услышать, как оно разбивается о бетон двора.


Я не знаю, как долго я стоял там, глядя в темноту. Внезапный холод, отчасти от ветра, отчасти от мысли о том, как он должен выглядеть там, внизу, вернул меня в чувство. Пришло время подумать о нескольких вещах. Во-первых, маловероятно, что его тело найдут сразу. В комнатах вокруг двора не горел свет, не было криков свидетелей, видевших падение. Так что я мог бы поспорить, что никто не знал о кровавой находке, которая лежала внизу. Так что у меня было немного времени, чтобы решить, что делать дальше.


Вершина списка возвращалась к той воронке от бомбы, которая когда-то была выложенным плиткой душем, чтобы разнести пол .


Я шел в ванную, когда снова заметил странное оружие, которое все еще лежало на полу. Казалось, оно зажило своей собственной жизнью. Распухшее дуло теперь еще больше распухло, светясь оранжевым жаром на фоне белой ткани. Маленькие пальчики дыма вились там, где светящаяся комната опалила ковер с длинным ворсом. Я продолжал смотреть на него так, как будто это была свернувшаяся кольцом кобра, готовая нанести удар. Я думал, что видел почти все оружие , но это я никогда раньше не видел. Мои мысли вернулись к тому безликому телу на полу на Гросвенор-сквер и к этой кровавой дыре, которая когда-то была мужской грудью; затем к более свежему изображению трех отверстий в занавеске для душа и симметричных кратеров в кафельной стене душа. С этой милашкой было не до шуток. Более того, это была единственная связь между кровавыми событиями сегодняшней ночи . и люди, которые его установили. Осторожно, я опустился на колени в нескольких футах от оружия. Я осторожно потянулся к ручке. Я думал, что будет жарко. Опять неправильно. Я чувствовал жар в комнате, но рукоятка была прохладной на ощупь. Я поднял его и держал на расстоянии вытянутой руки.


Я известен как гордый обладатель очень крутого и хорошо натренированного пальца на спусковом крючке, поэтому, когда я говорю, что не нажимал на спусковой крючок без малейшего усилия, вы должны этому верить. Вздувшийся металл патронника расширился и сжался, и я почувствовал силу отдачи в запястье и вниз по руке к плечу.


На самом деле я не целился, так как не собирался стрелять из оружия, но, к счастью, оно было направлено в сторону матраса .


На моих недоверчивых глазах шкаф по ту сторону кровати, между окнами, разлетелся на тысячи осколков. Пуля, граната или что-то еще, чем стреляло это проклятое оружие, прошла насквозь через всю ширину матраса, не причинив ни малейшего повреждения, а затем разбила шкаф, словно он был сделан из пробкового дерева.


Я снова посмотрел на оружие в своей руке. Свечение исчезло, и площадь комнаты вернулась к своим нормальным, хотя и любопытным пропорциям. Я положил его обратно и осторожно коснулся места, где всего несколько мгновений назад оно светилось оранжево-красным. Было только немного тепло. Именно тогда я заметил маленькую кнопку на ручке. Я решил не исследовать эту вещь дальше в этот момент. Я пошел в ванную и вернулся с полноразмерным банным полотенцем, которым аккуратно обернул оружие. Затем я положил его на верхнюю полку в кладовке, пока не передал экспертам по баллистике в БОЛТ мог дать.


Телефон зазвонил, как по команде. Я узнал голос на другом конце провода. Он был таким же хладнокровным и отстраненным, как всегда.


'Г-н. Кроуфорд, вы разговариваете с Британским агентством зарубежных путешествий. Это Извините, что звоню вам так поздно, но я знаю, как сильно вы хотели узнать последние подробности о путешествии Терри. Один из наших сотрудников только что закончил его. Я должен был признать, что это была быстрая работа, но агент П. Афина от этого мне больше не нравилась. 'Спасибо. Рад это слышать.' Мой ответ был таким же крутым и взвешенным. "Должен ли я прийти и получить его?"


'Нет. Они будут отправлены к вам.


'Момент.' По ее тону я понял, что она собирается повесить трубку. — Послушайте, с тех пор, как я в последний раз говорил с вами, планы немного изменились. .. Чрезвычайная ситуация, можно сказать. Я подчеркнул это слово, потому что вспомнил, что мне было приказано связываться только в случае крайней необходимости. Я решил, что если не будет чрезвычайной ситуации, если один из агентов BOLT превратится в убийцу, мне лучше вернуться в начальную школу и заново выучить английский.


'Я понимаю.' - Похоже, она вообще ничего не понимала.


— Думаю, будет лучше, если я поговорю с кем-нибудь из вашего офиса лично. Трудности могут сказаться на всем моем путешествии».


— Ну, хорошо, если ты считаешь это необходимым. Ровно через двадцать минут вас подберут на том же месте, где мы вас высадили раньше. Ее последний слог был завершен щелчком телефона.


Я посмотрел на циферблат своего дорожного будильника. Двадцать минут. Хорошо. Это дало мне возможность избавиться от зуда. Я устало вздохнул и пошла обратно в душ для очередной попытки принять его.


## Глава 8


Десять минут спустя я вышел из лифта на антресольный этаж и осторожно пошел на свое прежнее место у перил. Француз все еще стоял за прилавком, сортируя почту и разговаривая с одним из посыльных. Тот факт, что он не сбежал, подтвердил мое подозрение, что он понятия не имеет, во что чуть не ввязался. Так что он мне ничем не поможет. Я разочарованно вздохнул и продолжил идти.


Я пошел по Парк -лейн туда, где меня высадили ранее. Там было всего несколько машин и такси, и никто, казалось, не обратил на меня особого внимания, когда я остановился и закурил сигарету. Я еще не закончил курить, когда увидел приближающийся ко мне черный Rolls. За рулем был тот же водитель, и Паула Афина снова была на заднем сиденье под защитным полем своей фетровой шляпы. Я вскочил.


«В парк, Фредди». Внезапно я заметил, что она относилась к своему водителю с гораздо большим уважением, чем ко мне. Снова откинувшись в тени, она бросила мне на колени коричневую папку.


'Здесь. Полный отчет вы найдете там. Дата рождения, школы, медицинские записи, семейное положение, профессиональные данные, даже жизненные показатели. Ее голос приобрел знакомый холодный тон, когда она добавила: — Но я уверена, что вы знаете лучше, чем наши эксперты. Возможно, вы захотите что-то добавить… или удалить.


Эта мысль внезапно поразила меня, и я выбросил ее.


'Вы ревнуете.' Мысль была так ясна и так забавна , что Я должен был смеяться.


'Не будь смешным.' Резкость ее ответа была тому доказательством. Она быстро сменила тему.


— Та чрезвычайная ситуация, о которой вы говорили ранее, — может быть, вы захотите объяснить. Мое время очень ограничено». Она молча слушала, как я рассказал ей всю историю.


— Вы, должно быть, ошибаетесь, что нападавшим был один из охранников с Гросвенор-сквер. Трое из этих мужчин были агентами BOLT, а остальные восемь были тщательно отобраны и классифицированы как наиболее безопасные».


— Я знаю, что прав, — настаивал я. «Это был парень, который был наверху, когда мы поднимались по этой лестнице. Если я правильно помню, вы кивнули ему, когда мы проходили мимо него.


« Невозможно . Тот человек наверху лестницы был агентом BOLT».


Затем она сделала то, что казалось совершенно противоречащим ее характеру. Она протянула руку и коснулась моей руки. Для любого другого это было бы обычным, повседневным жестом, но ее было то, что заставило мое жаждущее секса сердце екнуло.


«Вы были абсолютно правы. Это определенно чрезвычайная ситуация. Я рад, что вы, не колеблясь, дали нам знать.


Я слегка надавил на ее руку, и она быстро отдернула ее.


Когда Фредди подъехал к обочине, я увидел, что мы вернулись к тому, с чего начали. Поэтому я потянулся к двери.


'Нет. Ты остаешься в машине. Будет безопаснее, если я войду. Можно мне ваш ключ?


Я обернулся. — Тебе это не нужно. Замки выключены. Номер тридцать четыре семнадцать, и извините за беспорядок. Она вышла из машины раньше, чем я закончил.


Через десять минут и две сигареты она забралась обратно на диван рядом со мной. Я видел выпуклость в ее сумке через плечо. Она бросила приказ в сторону Фредди.


- "Кенсингтон, Фредди. И поторопись". Когда машина отъехала, она откинулась назад и открыла сумку. Она достала оружие, все еще завернутое в толстое банное полотенце. С его поразительной эффективностью, я бы не сильно удивился, если бы увидел, как тело во дворе также вылезает из этого полотенца . Но в итоге это было просто странное оружие.


«Это может быть самый важной уликой». Ее голос был полон волнения. — Я видела твой душ и то, что осталось от шкафа. Я никогда не видела ничего подобного.


— Да, — согласился я. «Я оставляю за собой след из разрушенных гостиничных номеров, из-за которых меня могут занести в черный список Конрада Хилтона » .


— Я позвонила в штаб из твоей комнаты. Тело немедленно удалят».


— Я рад, что ты не позвонила в обслуживание номеров.


Потом она устроила еще один сюрприз. Она действительно рассмеялась. Она откинула голову назад и рассмеялась. И ты знаешь? Это был чудесный смех. Полный и сверкающий.


Больше сюрпризов не было, пока мы не достигли Кенсингтон-стрит. Я выглянул в окно и увидел, что на самом деле мы стоим перед туристическим агентством.


«Спасибо, Фредди. Сегодня ты мне больше не нужен. В противном случае я позвоню вам. Попробуй немного поспать. Думаю, завтра он может быть очень занят.


Меня снова поразил мягкий, обеспокоенный тон ее голоса. Я услышал, как Фредди остановился позади нас, когда я последовал за Паулой к двери. Там было напечатано крупным шрифтом, чтобы все могли прочитать: «Британское зарубежное туристическое агентство» . Офис на улице был освещен, и я увидел женщину-клерка в униформе, сидевшую за прилавком. Все это было большое и очень достойное, почти в диккенсовском стиле. Мебель выглядела настоящей викторианской. Прилавки были из очень темного, сильно обработанного дерева, и девушка за прилавком тоже выглядела приветливой и хорошо укомплектованной.


— Добрый вечер, Эмили. Паула небрежно поприветствовала девушку через плечо. "Или я должен сказать доброе утро?"


— Нет, — прервал я. — Позвольте мне сказать вам. Доброе утро, Эмили. Я перестал следовать за офицером Паулой Афиной и повернулся, чтобы продолжить разговор у стойки. Но Паула указала мне на соседнюю комнату, и я пошел с ней, довольно печально.


Офис сзади был намного меньше, но в остальном идентичен тому, через который мы прошли в первый раз. Тоже было совершенно пусто. Затем я получил свой следующий сюрприз. Паула быстро подошла к выключателю и выключила потолочный светильник. В комнате осталась только одна лампа: маленькая настольная лампа. Потом она выключилась и мы оказались в полной темноте. Следующее, что я услышал, был скрежет металла по металлу, словно в маленькой петл. Я напряг глаза, чтобы что-то разглядеть, а потом увидел узкий луч света, который немного осветил все вокруг. Паула держала в руке то, что оказалось тонким фонариком, и направила его на открытый металлический контакт в стене. Я молча смотрел, как она повернулась . Луч света сузился и сосредоточился на контакте со стеной. Затем шестифутовая секция стены скользнула влево, и мы были поглощены светом пространства, открывшегося моему изумленному взору за его пределами.


Так это был БОЛТ. Я бы не удивился больше, если бы Паула Афина сняла всю одежду и пригласила меня на следующий танец.


Зал был огромным; все в хроме и стекле, угловатое и очень современное. Шесть столов блестели в дневном свете ламп на потолке. Пять были пусты, а шестой занял Хоук, как может только Хоук. Он поднял голову, когда мы вошли.


«Ну, Ник. Не думал, что увижу тебя так скоро.


У меня было ощущение, что он не прыгал от радости увидев меня сейчас. Затем он изобразил что-то похожее на настоящую улыбку, впервые с тех пор, как я приехал в Лондон. — В качестве приманки ты неплохо с этим справляешься. Я не думал, что они найдут тебя так скоро. Прежде чем я успел ответить, Паула подошла к столу и развернула полотенце, в котором лежало оружие. Я присоединился и посмотрел на лицо Хоука, когда он впервые посмотрел на оружие.


«Какое уродливое маленькое чудовище. Как ты думаешь, это та штука, которую они использовали несколько раз сегодня вечером? Он поднял его.


'Присмотрись. Не трогай эту кнопку на ручке. Мне удалось совладать с голосом, но его звук так напугал его, что он чуть не выронил оружие. Я встал позади него и указал на маленькую кнопку. "Я думаю, что это то, что включает его."


Хоук какое-то время смотрел на него, а затем осторожно положил на стол. — Тони уже вызвал эксперта по баллистике. Он может быть здесь в любую минуту. Затем он повернулся к Поле.


«И он послал двух ваших людей, чтобы убрать тело со двора отеля». Затем он снова повернулся ко мне.


«Паула сказала мне по телефону, что вы думаете, что на вас напал агент BOLT с этой штукой».


« Черт возьми , правда… Ставлю за это все».


«Человек, которого вы описываете, — один из наших лучших и самых надежных людей». Новый голос раздался позади меня. Я повернулся и посмотрел в красивое лицо сэра Энтони.


' Прошу прощения, сэр. Я знаю, что это довольно тревожные новости, но я также знаю, что я прав».


Сэр Энтони долго смотрел на меня, прежде чем снова заговорить.


7ЛН был первым, кто заметил Чарли Эванса в Швейцарии и последовал за ним в Лондон. Он вряд ли передал бы нам эту информацию, если бы по какой-то немыслимой причине работал на другую сторону. Что еще более тревожно, так это то, что он один из агентов, о которых мы говорили ранее. Один из двух мужчин, помимо Дэвида и меня, который знал, где прячутся ваш министр иностранных дел и наш премьер-министр.


'Как?' – недоверчиво произнесла Паула Афина.


— Да, Паула. 7LN был одним из двух человек в команде, которые сопровождали их к их секретному месту назначения. Мы позвали его обратно, чтобы он помог охранять дом на Гросвенор-сквер и держали его под рукой на случай, если кто-нибудь попытается что-нибудь предпринять. Я подумал, что важно, чтобы один из наших лучших людей проследил след, который мог бы привести нас к большим боссам.


— Значит ли это, что в данный момент с Шиллингером и премьер-министром находится только один человек? Я ждал, что они скажут мне, что я ошибался.


«К сожалению, это верно», — ответил Хоук. «Тони и я были на пути туда, когда нам позвонила Пола».


Пятифутовая секция стены бесшумно скользнула в сторону, и вошли двое мужчин в белых комбинезонах, неся что-то похожее на мусорное ведро. Сэр Энтони быстро двинулся к ним, когда секция стены встала на место. "А, хорошо. Какие-то трудности?


Мужчины с грохотом поставили коробку на пол, затем быстро сняли комбинезоны. Под ними были темные, хорошо сшитые костюмы. Младший из двоих заговорил первым; у него был отчетливый оксфордский акцент.


— Что ж, сэр . Единственный способ добраться до этого двора — из подвала. Он кишит персоналом отеля, который только начинает или только что закончил свою смену. Так что мы взяли эту униформу и притворились, что наше место там. Нас никто не заметил.


Его напарник завершил рассказ. «К сожалению, это мусорное ведро — все, что мы смогли найти. Неприятное зрелище, сэр .


— Отвезите его прямо в Медицинскую службу. Есть кто-то, кто проведет полное расследование. ... этих останков. Сэр Энтони, похоже, никак не мог подобрать правильное слово для описания содержимого мусорной корзины. Двое мужчин снова подхватили его, прошли мимо нас и исчезли через другую раздвижную дверь. Теперь, когда я знал, что в этом мусорном ведре, я сделал большой шаг в сторону.


## Глава 9


Когда я снова добрался до офиса на улице, место за столом Эмили было пустым. Все было темно и пусто, и я почувствовал себя усталым. Тридцать минут с Эмили могли все изменить.


Снаружи на улицах Кенсингтона было тихо. Я решил вернуться в отель пешком, вместо того, чтобы брать такси.


Июньские ночи в Лондоне могут внезапно стать прохладными, и эта ночь не стала исключением. На самом деле я как бы рассчитывал, что Эмили поднимет мой моральный дух и восстановит мою веру в английских женщин. ... доверие, которое Паула Афина изо всех сил старалась разрушить. Заворачивая за угол возле Альберт-Холла, я вдруг вспомнил прекрасную англичанку: Трейси Лидс! Я нащупал в нагрудном кармане бумажку, она все еще была там.


Я был рад узнать, что Трейси живет в Кенсингтоне, примерно в четырех кварталах от того места, где я сейчас нахожусь. Это была судьба! Мой боевой дух взлетел, и моя кровь снова начала течь, когда я вошел в телефон-автомат на следующем углу.


Я порылся в кармане в поисках монеты, когда понял, что коричневая папка все еще у меня под мышкой. Я положил монету и бумажку с номером Трейси обратно в карман и вызвал такси.


Несмотря на то, что бары были закрыты, в вестибюле отеля все еще было довольно оживленно. Кучка беспокойных туристов, отчаянно нуждающихся в том европейском азарте, который им обещали турагенты. Я увидел, что за стойкой стоит еще один администратор, и я подумал, что после того, как поменял свою комнату на другую, в ванной комнате осталось немного плитки. Коричневая папка заставила меня решить иначе; самое главное первое.


Дверь в мою комнату выглядела так же, как и любая другая в коридоре, но я предположил, что остальные в этот час в основном закрыты. Моя открылась простым поворотом защелки.


Я схватил стул из спальни и сунул его под ручку двери. Не то чтобы это действительно защищало от непрошенного вторжения, но, по крайней мере , создало бы некоторый шум, если бы кто-то пытался проникнуть внутрь.


Когда я повернулся, чтобы вернуться в спальню, я увидел два тонких золотых цилиндра, все еще приклеенных к дверной раме. Я устроил фотоловушку для каждого посетителя, а потом забыл проверить эту ловушку.


Я отцепил их и снова собрал ручку и карандаш, стараясь не повредить тонкий механизм. Эти люди из BOLT могли продолжать отрицать, что это был их собственный агент, но я все еще был уверен, что это был тот их парень, которого я видел на Гросвенор-сквер, и теперь у меня в руках были убедительные доказательства этого.


Я открыл «Книгу бестселлеров всех времен» на специальной странице и с любовью хранил в ней два стилуса, пока не смог взять их с собой в British Overseas Travel. Каждый раз, когда дверь открывалась или закрывалась, камера щелкала. Так что рядом с лицом этого человека, будут фотографии, на которых я выхожу за дверь, а Паула Афина идет в мою комнату, чтобы забрать оружие.


Мой гостиничный номер по-прежнему выглядел как место стихийного бедствия, но сейчас было не время заниматься уборкой.


Я сел за стол и открыл папку, в которой была история Лорны Терри, по крайней мере, согласно БОЛТУ.


Информационная служба BOLT четко выполнила свою работу. Папка содержала двадцать два компьютерных листа с информацией о Лорне Терри. К тому времени, когда я закончил с этим, я почувствовал, что могу знать о ней что-то, что она уже забыла.


Неудивительно, что ее сценическим псевдонимом было Лорна Терри. Она родилась Джоан Лэтэм в Бирмингеме , самой младшей из девяти детей Лэтэм . Ее отец был фабричным рабочим, который бросил семью вскоре после рождения младшего ребенка. Она вышла замуж за мужчину вдвое старше себя, когда ей было пятнадцать, и развелась с ним, когда ей было восемнадцать, вскоре после того, как она получила титул Мисс Бирмингем на местном конкурсе красоты.


Вся ее карьера была описана шаг за шагом, от старта до вершины. Она вышла замуж за своего первого агента, Фредди Трандла , и развелась с ним через шесть месяцев после подписания своего первого контракта на запись. Это была обычная история шоу-бизнеса, но последний абзац меня напугал.


«Никаких арестов. Нет судимостей. В последнее время Терри оказалась в центре внимания благодаря своему активному участию в движении «За постоянный мир во всем мире » , основанном американским государственным деятелем Джеральдом Шиллингером. Известно, что Терри отказалась от двух главных ролей в кино, чтобы сохранить себя свободной для первой конференции в Париже и для предшествовавших ей встреч во всех крупных городах. Ранее она никогда не была связана с каким- либо политическим движением. Она никогда не голосовала на английских выборах. Она опровергает недавние слухи о том, что ее дружеские отношения с сенатором США Робертом Хэнсоном носят романтический характер».


Я вернулся к первой странице, где вся личная информация была выстроена в аккуратные столбцы. Адрес: Парк Терраса Квартиры , Парк Лейн , Лондон W1, Англия. Этот адрес находился примерно в восьми кварталах от моего отеля. Номер телефона (частный и секретный): 493-8069. Я встал и подошел к телефону рядом с кроватью, глядя на часы. Было почти два часа ночи.


Ну, подумал я. Если этот сенатор Хэнсон все еще живет там, мы увидим, действительно ли он та ночная сова, за которую себя выдает. Я набрал внешнюю линию, а затем номер. Телефон зазвонил всего два раза. 'Привет?' Голос звучал почти так же мальчишески и ловко, как он и выглядел.


— Сенатор Хэнсон?


'Да.'


« Простите , что беспокою вас в такой поздний час, но я надеялся, что вы дадите мне какую-нибудь информацию. Меня зовут Нед Кроуфорд, и я встретил Лорну Терри на Вашингтонской встрече мира . .. '


Я не говорил дальше.


«Нед. Я надеялся, что ты позвонишь. Либо этот парень был пьян, либо он знал другого Неда Кроуфорда.


'Это неправда.' Я решил позволить ему говорить. 'Да. Видишь ли, Лорна позвонила мне и сказала кое-какие неприятные вещи.


— Значит, с ней все в порядке?


«Да, хорошо. Она, должно быть, прибыла в Париж сегодня вечером. Я на самом деле думал, что это будет звонок от нее. Где ты?'


«Здесь, в Лондоне, но это не имеет значения». Я действительно не знал, что и сказать, редкая вещь, но это может случиться. Внезапно сенатор сказал: «Послушайте, почему бы вам не прийти сюда. Потом мы выпьем вместе на ночь , и я тебе все объясню. Может, Лорна позвонит, и ты сможешь с ней немного поговорить.


Это было лучшее предложение, которое я получил за сегодняшний вечер. — Хорошо, — ответил я. Я получил подтверждение адреса и повесил трубку.


Двадцать минут спустя я стоял перед Park Terrace, и был весьма впечатлен. Это было здание высшего класса; от швейцара в красной униформе, через фойе из розового мрамора и хромированный и стеклянный лифт, который позволял видеть все его внутреннее убранство, вплоть до дома на крыше, откуда я вышел.


Швейцар, должно быть, позвонил о моем прибытии, потому что сенатор ждал у двери, чтобы поприветствовать меня.


«Нед». Он пожал мне руку, как будто я был одним из его самых первых избирателей, и широко улыбнулся. 'Садиться. Чувствуй себя как дома.' Его широкая рука обвела всю комнату. 'Что ты хочешь выпить?'


«Водка со льдом подойдет». Я опустил своё усталое тело в удобное кресло.


Он протянул мне мой напиток и сел. Я заметил две вещи: улыбка исчезла, и он сам не пил.


«Ну, для начала: Лорна рассказала мне о ботинке , который ты оставил на крыльце моего дома».


Я улыбнулся про себя. Та самая Лорна. Она не рассказала ему всего.


«Преступность сейчас в моде в Вашингтоне. Как ты их потерял?


«Ну, это было не так просто ». Я снова улыбнулся своему растущему таланту к преуменьшению. «Они некоторое время возили меня, избивали, отбирали какие-то вещи, потом выбрасывали на улицу. Когда я вернулся к вам домой, Лорны уже не было.


'Я знаю. Она была в ужасе от всего этого. Она позвонила в ваш отель и, когда ей не ответили на ваш номер, поехала прямо в Нью-Йорк, где переночевала у подруги.


Втайне я завидовал этой «подруге», а сенатор продолжал:


«Сегодня она снова пыталась позвонить в ваш отель в Вашингтоне, и ей сказали, что вы уехали. Она в самом деле с облегчением узнала, что с тобой все в порядке.


Я поднял свой бокал, чтобы произнести тост за себя, и выпил. Этот сенатор с детским лицом превратил его в довольно крепкий напиток.


— Сильно?


'Нет нет. Он в самый раз. Расскажите побольше о Лорне.


— Ну, она сказала мне, что ты можешь попробовать позвонить сюда. Она сказала, что не давала вам свой незарегистрированный номер, но что со всеми вашими связями вы наверняка сможете его достать.


Я пропустил это и сосредоточился в основном на своих напитках, не слушая дальше Хэнсона, который продолжал говорить — о его огромном интересе к искусству, о том, как усердно он работал, чтобы привлечь актеров к мирному плану Шиллингера, о том, что для великого человека Джеральда Шиллингера, то, что президент сказал накануне вечером, и так далее.


Казалось, прошло несколько часов, когда телефон милосердно вмешался.


— Это Лорна, — крикнул он. "Из Парижа."


Я взял у него трубку. Она говорила очень сострадательно, и я кратко рассказал ей о своих приключениях той памятной ночи. Она сказала, что очень скоро свяжется со мной, подчеркнув это очень многозначительно, а затем попросила снова поговорить с Хэнсоном.


Я не знаю, что она говорила, но голос Хэнсона был похож на влюбленную молодую собаку. Когда он, наконец, повесил трубку, он сказал: «Знаешь, мы женимся».


Я не знал, что сказать и как-то в этом сомневался. Но я предложил ему ожидаемые поздравления и собрался уходить.


«Спасибо за выпивку, сенатор». Мы обменялись рукопожатием, и он провел меня в холл к прекрасному стеклянному лифту. Он нажал кнопку для меня.


«Если у вас будет свободное время, позвоните мне», — сказал он. 'Спасибо. Но я не думаю, что у меня будет много свободного времени до того, как я приеду в Париж. У меня еще много дел здесь.


Ирония моих слов показалась мне почти смешной.


Пришел сверкающий лифт. Дверь открылась, и я вошел внутрь. Пол лифта был покрыт, чтобы пользователи не могли видеть всю шахту лифта внизу, что могло быть довольно ужасающим. Сенатор остановился в дверях, и я увидел, как он машет рукой, когда лифт начал опускаться.


Каждый этаж здания был выполнен в разной цветовой гамме, что делало путешествие по нему красочным. Мы прошли коридор, выкрашенный в сине-зеленый цвет; другой ярко-оранжевый и ярко-розовый; затем один в металлических цветах, серебре и золоте. Я был почти на уровне желто-белого пола, когда лифт внезапно остановился.


Высоко надо мной, наверху шахты лифта, я услышал ревущий звук. Моей первой мыслью было, что из-за грозы отключилось электричество. Но свет в коридоре даже не погас.


Я попробовал дверь, но она не пошевелилась ни на дюйм. Я все еще находился примерно в восемнадцати дюймах от уровня коридора, который в противном случае автоматически открыл бы двери. Я подошел к панели кнопок. На ней было восемнадцать кнопок для разных этажей и одна кнопка со знаком: дом на крыше. Это означало, что дом на крыше находился на девятнадцатом этаже. Я насчитал три этажа до этого, до которого мы еще не дошли. Это должно быть пятнадцатый этаж. Я нажал красную кнопку с надписью "Тревога", но ничего не произошло. Ни звонка, ничего. Я как раз собирался снова нажать на кнопку , когда коридоры наверху и внизу погрузились в темноту. Свет в лифте был ярче, чем когда-либо.


Я оказался в ловушке.


Игра теперь приобрела совершенно новое измерение. Я был заперт в стеклянной клетке на высоте пятнадцати этажей в шахте лифта, ярко освещенной для всех, кто охотился на меня. Аккуратная круглая дырочка, внезапно появившаяся в стекле в восьми сантиметрах от моего левого уха, наполнил мои мысли жалостью к себе и заменила ее мыслями о возможностях выживания.


Я обернулся на звук легкого взрыва позади меня и увидел, что в хромированной задней стенке лифта образовалась зияющая дыра. Я упал на пол и прижался к обивке, когда еще одна пуля пробила стекло надо мной. Эта попала в то место, где я только что стоял. Я вынул Вильгельмину из кобуры и выстрелил в светильник надо мной.


По крайней мере, сейчас мы оба были в темноте. Звук Вильгельмины напомнил мне, что я не слышал ни звука от обоих выстрелов, пробивших стекло и взорвавших хром. Значит, был еще кто-то, у кого был такой грязный раздутый кейс; этот странный бесформенный пистолет, который стрелял так бесшумно, казался очень популярным в ту ночь.


Этажом ниже открылась дверь в квартиру, и широкая полоса света прорезала темный коридор. Я слегка приподнял голову и огляделся во все стороны. Я увидел чей-то силуэт в свете дверного проема. Фигура, одетая в черное, с черным капюшоном, скрывающим лицо, пробежала мимо лифта и произвела последний выстрел наугад. Я выстрелил в ответ, но у меня было мало надежды, что я попаду в него из-за моего недобного положения.


Звук Вильгельмины смешался с пронзительным звуком бьющегося стекла. Откуда-то донесся душераздирающий крик. Дальше по коридору открылась еще одна дверь, и я увидел появившуюся женщину средних лет, держащую пекинеса у своей тяжелой груди и открывающую рот, чтобы закричать.


К тому времени, когда она закончила это, к ней присоединилось несколько соседей. В коридоре внезапно снова зажегся свет, и я увидел женщину с собакой, указывающую на меня.


Пока она открыла рот, лифт снова тронулся, и я почти добрался до следующего этажа к тому времени, когда я добрался до панели, чтобы нажать кнопку; любая ручка была хороша, пока эта чертова штука останавливалась.


Но лифт спускался. Я прижался к стенке, путешествие вниз казалось бесконечным.


Швейцар в красной форме ждал меня, когда лифт наконец достиг первого этажа. Его лицо приобрело тот же цвет, что и костюм.


'Что случилось? Что здесь происходит? Я слышал стрельбу и крики?


— Это не имеет значения, — сказал я. — Кто-нибудь заходил сюда за последние двадцать секунд?


— Никто.


Я нажал кнопку пятнадцатого этажа.


«Ну, подожди здесь. И если человек, одетый в черное , с черным капюшоном на голове, попытается выйти, остановите его». Дверь снова закрылась, и лифт начал подниматься. Швейцар все еще смотрел на меня, когда я наконец исчез из поля зрения. Толпа на пятнадцатом этаже почти удвоилась. Женщина с пекинесом по-прежнему была в центре внимания. Когда она увидела, что я вернулся, она испустила еще один душераздирающий крик, и собака выпала из ее рук. Остальные повернулись и посмотрели на меня так, словно я сам был Джеком Потрошителем. Я выскочил из лифта.


«Человек в черном, кто-нибудь видел, в какую сторону он едет?»


Женщина с собакой ответила: «Да. Он пошел туда. Через дверь на лестницу».


Я не стал ее благодарить, а пошел прямо к лестнице и распахнул дверь под красной табличкой «Выход».


Пожарная лестница представляла собой обычный бетон серого цвета с простыми трубчатыми перилами. Она тоже была совершенно пуста. Дверь захлопнулась за мной, и я услышал, как она захлопнулась. Я знал, что каждая чертова противопожарная дверь закрыта с этой стороны. И назвали это безопасностью. Я попробовал его, чтобы убедиться, что я был прав. И я сделал это.


Я прислушивался к звукам шагов сверху или снизу. Я знал, что моя добыча была на добрых пять минут впереди меня. Ни единого звука. Я побежал на следующий этаж и попробовал дверь там. Заблокировано. На самом верху, на этаже дома на крыше, дверь тоже была закрыта. Я устало повернулся и пошел вниз.


На пятнадцатом этаже я постучал в дверь. Но ни женщина с собакой, ни остальные, похоже, не хотели меня впускать. Вероятно, все они разговаривали по телефону, чтобы предупредить полицию.


Когда я снова обернулся, мое внимание привлекло маленькое красное пятно на полу. Я встал на колени и почувствовал это. Кровь. Таким образом, Вильгельмина попала в цель. Я искал еще пятна крови, но их не было; нигде. Затем я начал длинный спуск пятнадцати этажей. В зале никого не было. Швейцар, вероятно, поднялся наверх. Сквозь стеклянные двери я мог видеть, как льет потоками дождь, поэтому я поднял воротник и приготовился к мокрой дороге домой.


Через улицу, лицом к парку, я обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на здание. Я видел все девятнадцать этажей. Большинство окон были темными, за исключением тех, что на одном этаже, и все они были ярко освещены. Я решил, что это должно быть пятнадцатый этаж. Четырьмя этажами выше окна тоже были окутаны тьмой. Видимо звуки перестрелки отдых Робби Хансона не нарушили.


Наверное, он спит во фланелевой пижаме, подумал я, повернувшись и уйдя. Я, должно быть, выглядел довольно сумасшедшим, когда тащился сквозь ливень, имея только поднятый воротник для защиты от дождя. Никто бы не поверил.


Кто когда-нибудь слышал о шпионе без плаща?


## Глава 10


Я посмотрел на мраморный пол. Между моими ботинками быстро выросла лужа, хотя я простоял перед прилавком менее десяти секунд. Моя одежда промокла, и я издавал странный мокрый звук, когда шел. Вода, стекающая по моей шее и использующая мой позвоночник как своего рода водосточную трубу, также не заставила меня чувствовать себя намного лучше.


« Боже мой». Выражение лица регистратора, когда он поднял взгляд и увидел меня, стоящего там, выражало искреннее удивление.


"Извините меня. Я Нед Кроуфорд из комнаты тридцать четыре-семнадцать . Я хотел бы снять другую комнату.


— Я должен это проверить, мистер. Кроуфорд. Он исчез, когда моя лужа стала больше. Затем он вернулся с моей квитанцией о бронировании и ключом от другой комнаты.


— Боюсь, у нас нет свободной комнаты на верхнем этаже — это, знаете ли, наш лучший этаж, но у меня есть для вас комната на девятом.


'Это нормально.'


Я взял у него ключ.


— Комната девять двадцать семь . Я позову посыльного, чтобы он помог вам.


«Нет, в этом нет необходимости. Я сам перееду и принесу тебе другой ключ.


— Как пожелаете, сэр . Он посмотрел на новенький прудик, который мой мокрый рукав образовал на прилавке между нами. — Что случилось с вашей предыдущей комнатой, сэр ?


Я доложу. Он вытер лужу, отпустил ключ и взял ручку, чтобы написать мое заявление . Поэтому мне пришлось отдать его ему.


«Ну, его можно немного почистить. Знаешь, грязь. Я смотрел, как он записывает это. «И насадку для душа не помешает починить».


Он продолжал писать, не поднимая глаз. Затем его движения внезапно прекратились. Я не стал ждать, чтобы увидеть его лицо.


— Большое спасибо, — сказал я. Я повернулся и увернулся через пустой вестибюль.


У меня не было времени снять мокрую одежду. Я быстро собрал свои вещи и перебрался в комнату на девятом этаже. Когда я распаковал свою Библию , я вспомнил фильм, который должен был принести в BOLT. Также было известие о втором покушении на мою жизнь и о существовании второго странного пистолета. Я надеялся, что эти вещи потребуют еще одного экстренного сообщения Пауле Афине.


Но сначала мне нужно было снова высохнуть и согреться. Я запер двери и пошел в душ с оптимизмом, что «молния никогда не бьет в одном и том же месте дважды» и так далее.


Я был прав.


Душ был замечательным, все в одиночестве и ничего не происходило. Я не мог бы получить больше удовольствия, если бы Лорна Терри была там, чтобы потереть мне спину. Нет, это ложь, и я беру свои слова назад.


Я все еще вытирался, когда зазвонил телефон. Я обвязал полотенце вокруг талии и взял трубку.


'Привет?'


Голос оператора звучал хрипло и отстраненно , но когда наконец на связь вышла Лорна Терри, связь стала намного лучше. Как и мое одиночество.


Через несколько минут такого же приветствия, с которым мы с трудом справлялись раньше, она стала очень серьезной. В ее голосе звучала настойчивость, смешанная со страхом.


Нед , ты не должен говорить это никому, даже Робби, но завтра я возвращаюсь в Англию. Мне надо поговорить с тобой. Я в ужасе и не знаю, кому рассказать о том, что я здесь услышала. Мне кажется, я знаю, почему эти люди напали на тебя … Я думаю, они охотятся за Робби.


Я не мог сказать ей, что она была неправа. Я даже не мог сказать ей, что чертовски хорошо знаю, почему они напали на меня. Поэтому я позволил ей закончить.


— Ты должен помочь мне, Нед. Времени так мало.


«Лорна, дорогая, успокойся». Моя работа как агента заключалась в том, чтобы выяснить, о чем она говорит, но как мужчина я просто хотел ее утешить и успокоить. «Ну, а теперь расскажи мне, что ты услышала, что тебя так напугало».


«Я не могу говорить об этом по телефону. Вот почему я должна поговорить с тобой завтра. Я знаю, что здесь, в Париже, люди замышляют убить Джеральда Шиллингера. Звучит невероятно, но это правда.


— Откуда ты все это знаешь?


Настойчивость в ее голосе росла. — Я ничего не могу сейчас сказать. Я даже не должна была тебе этого говорить. Пожалуйста, скажи, что хочешь увидеть меня завтра.


— Конечно, я хочу увидеть тебя завтра. Здесь, в Лондоне?


'Нет. Я не могу рисковать, приезжая в Лондон. Я сажусь на пароход в Дувр. Я хочу встретиться с тобой где-нибудь поблизости. У тебя есть карандаш?'


— Ага, продолжай.


— В долине Темзы, к юго-западу от Мейденхеда, по дороге в Мальборо , есть небольшая деревня . Деревня называется Аббатство Дориан. Вы можете доехать туда за 45 минут на машине. Вы можете быть там завтра вечером около семи?


Я посмотрел на часы. Было почти четыре часа. — Ты имеешь в виду завтра вечером , не так ли? Но послушай, почему мы встречаемся там? Почему бы не какой-нибудь отдаленный отель, где мы могли бы видеть друг друга без посторонних?


«Жители аббатства — мои друзья. Они помогают нам. И важно, чтобы никто не узнал, что я уехала из Парижа. Пожалуйста, скажи, что увидишь меня там.


«Конечно, увидимся там».


Когда она повесила трубку, у меня в ушах щелкнуло. Я оделся и вернулся к телефону. British Overseas Travel ответила на первом звонке. Теперь ответил мужской голос.


'Я могу вам помочь?'


«Да, это Нед Кроуфорд. Похоже, в связи с моей поездкой возникла еще одна чрезвычайная ситуация. Я подумал, что мне лучше убрать её прямо сейчас.


Следующий голос, который я услышал, был краток и знаком. Паула Афина работала сверхурочно.


— Да, мистер. Кроуфорд. Что я могу сделать для вас?' Я ответил ей как можно короче, и она велела мне быть на моем обычном месте встречи через тридцать минут. Похоже, бедный Фредди тоже не собирался слишком много спать.


Однако мои чувства к нему были совершенно неуместны. Через полчаса передо мной остановился элегантный черный «ягуар», и, к моему удивлению, я увидел за рулем Паулу. Едва я закрыл дверь, как она ускорилась так, что чуть не сломала мне шею. — Прости , — сказала она так, что было ясно, что ей совсем не жаль.


Я был уверен, что она разрывается от любопытства по поводу причин моего второго звонка, но она знала, что лучше не спрашивать меня. И это было все, что было сказано между нами, пока девять минут спустя мы не достигли штаб-квартиры BOLT .


Я высматривал Хоука среди шести или семи человек, но не увидел ни своего босса, ни его британского коллегу. К нам подошел с протянутой рукой высокий красивый мужчина лет сорока. Пола представила нас друг другу.


'N3 , АХ, Это 9СТ, БОЛТ. 9СТ - начальник отдела баллистики.


Он мне сразу понравился, потому что не стал тратить время на бесполезные разговоры, а сразу перешел к делу.


— Отличное оружие ты нашел. Мне может потребоваться вся оставшаяся жизнь, чтобы разобрать все это на части . Тем не менее, я обнаружил кое-что интересное об этой штуке. Пойдем со мной.'


Я последовал за ним через большой офис, по коридору из нержавеющей стали и через две двери, обитые свинцом, которые автоматически закрылись за нами. Мы вошли в длинную узкую комнату, похожую на половину кегельбана. Несмотря на то, что ее не пригласили, Паула продолжала идти по нашим стопам.


В конце комнаты стоял большой кусок поролона метра два квадратных. Прямо перед ним стоял небольшой стол, а на нем была «штука», которая несколько часов назад вышибла из меня почти всю мою жизнь. Человек BOLT шел впереди нас к огромному куску пенопласта. За ним был кусок стекла в рамке, в метре за ним кусок плексигласа такого же размера и, наконец, в метре за плексигласом кусок стали в рамке.


— Однажды я уже пытался это сделать при похожих обстоятельствах, но мне привезли новый материал, чтобы хорошо продемонстрировать это вам и Афине. Необходимо, чтобы вы оба осознали смертоносную силу этой штуки на случай, если их окажется больше одной.


"В чем же дело?"


Он быстро повернулся ко мне.


'Ты уверен?'


'Очень уверен. Менее часа назад в меня выстрелили три раза. Она пробила стеклянную стену лифта, не разбив ее, а затем пробила дыру в хромированной задней стенке, как если бы это был кусок сырной пасты».


'Именно так.' Он подвел нас обратно к столу и указал на кнопку странного пистолета.


— Вы были правы, когда думали, что эта кнопка приводит в действие весь механизм. Затем следует цепная реакция, которую лучше всего можно сравнить с принципом действия атомной бомбы. Вздутая камера сделана из совершенно неизвестного мне металлического сплава. Его молекулярная структура настолько нестабильна, что после активации она раскаляется добела и увеличивается в три раза по сравнению с нормальным размером.


В его голосе появилось новое волнение, когда он продолжил: «Тогда происходит самое безумное. Вместо того, чтобы взорваться, как бомба, металл меняет свой характер и сжимается. Эластичность этого сплава просто поразительна. Сократившись, он снова остывает и возвращается к своей первоначальной молекулярной структуре и готов к следующему выстрелу. С каждым выстрелом скорость цепной реакции увеличивается».


Я вспомнил момент, когда пистолет прожег ковер в моей спальне. «Другими словами, как только оружие полностью остынет, вам потребуется около минуты или двух, чтобы выстрелить».


9ST согласно кивнул.


— Именно так. Когда оружие холодное, для выстрела требуется девяносто семь секунд. Если вы затем снова коснетесь кнопки, вам потребуется семь секунд, чтобы выстрелить. Затем только одна секунда на пятом выстреле. И так продолжается».


— Сколько пуль ты выпустил? Я надеялся, что для нашей демонстрации еще осталось несколько патронов. «Это не пули, какими мы их знаем». Он открыл комнату, и оттуда выскочила прямоугольная штука, похожая на миниатюрные соты. Он вынул кусок желтого металла из одного из отверстий и держал его в ладони.


— Выглядит довольно невинно, не так ли? Мы кивнули, глядя на странный бобовидный кусок металла. «Не позволяйте ему обмануть вас из-за его невинного вида. Это один из самых смертоносных монстров, когда-либо придуманных кем-либо». Он поднес его еще ближе к нам. — Это не пуля, как я уже говорил. Хотя стреляет из чего-то похожего на пистолет, она больше похожа на какую-то торпеду. Когда эта кнопка нажата, одна из этих штук переходит в боевое положение.


Он очень осторожно вставил кусок металла обратно в соты и закрыл камеру. Я затаил дыхание, когда он нажал кнопку и нацелил оружие на квадратную пенопластовую подушку. Я наблюдал, как "штука" набухала и меняла цвет, когда жар усиливался. Я посмотрел на Паулу и увидел, что она завороженно наблюдает. Проклятая тварь теперь действительно пылала жаром и увеличилась почти в три раза. Затем она сжалась, и цвет снова изменился. В то же время примерно в двадцати футах от нас раздался звук взрывающегося металла .


9СТ положил оружие обратно на стол и подошел к пенопласту . Я последовал за ним, не дожидаясь приглашения. Он указал на круглое отверстие, затем подошел к отверстию в стекле за ним. Оргстекло также было аккуратно проколото. Стальная пластина была в худшем состоянии. Подобно плитке в ванной в моем отеле и хромированной задней стенке лифта, в плите была дыра размером с человеческую голову . Я обратился к эксперту по баллистике за разъяснениями.


«Этот маленький кусочек желтого металла, который выглядел таким невинным в моей руке, стал причиной этого». Он указал на стальную пластину. «Насколько я могу видеть, не разбирая оружие, металлическая оболочка скрывает что-то вроде небольшой ядерной боеголовки. По мере того, как камера нагревается и набухает, металлическая оболочка делает то же самое. Затем, при сжатии патронника и огромном давлении горячего воздуха, этот набухший металлический шарик с такой маленькой атомной головкой вылетает из ствола с огромной скоростью. Он проходит через все, что имеет меньшее сопротивление, чем камень, металл или даже человеческая кость. Как только он сталкивается с этим сопротивлением, он взрывается, как маленькая торпеда.


Мои мысли вернулись к телу мертвого агента AX на полу в спальне, с лицом, снесенным взрывом. Затем я увидел Гарольда Коэна, его грудь была кровавой массой. Конечно - все это имело смысл. Пуля или торпеда прошла сквозь их плоть, как она прошла через мою занавеску для душа, а затем взорвалась, когда достигла кости.


Звук голоса Паулы вернул меня к реальности.


«Сколько этих пуль может вместить оружие за раз?»


«Вы не поверите, и я не поверил, пока не подсчитал количество квадратов в нем. Но это оружие может выстрелить из ста тридцати шести металлических гильз, прежде чем потребуется перезарядка.


Я потерял дар речи, поэтому я присвистнул в ответ.


«Разрушение, которое может быть нанесено этой штукой, невообразимо. Единственное, что немного сдерживает его, это его ограниченный радиус действия. Он теряет мощность, необходимую для взрыва на расстоянии пятидесяти ярдов.


«Насколько опасен он на таком расстоянии?» — спросила Паула Афина.


К счастью, также ограничено. К счастью, с этим оружием нужно немного потренироваться, прежде чем вы научитесь с ним обращаться.


«Можно ли применить этот принцип к более крупным версиям, таким как, скажем, винтовка с большей дальностью и большей степенью чистоты?»


— Боюсь, что да, если сплав сохранит свою эластичность и молекулярную структуру с большей площадью поверхности. Я надеюсь, что мы сможем найти людей, стоящих за этим, прежде чем они смогут разработать что-то подобное».


«Есть идеи, кто эти люди или где была сделана эта штука?»


— Да, но ты должен иметь в виду, что это всего лишь предположение. У немцев было оружие, которое они так и не смогли запустить в производство. Однажды я видел чертежи, и хотя его патронник был далеко не таким развитым, как у этой штуки, он выстрелил небольшим снарядом размером с винтовочную пулю, который взрывается так же, как и этот. Оно было немного менее сложным и не таким смертоносным, но сходство все же заставляет меня думать, что это оружие произошло от той оригинальной конструкции».


«Кто был дизайнером? Ты помнишь это?'


'Да. Он был разработан Гюнтером Вольфшейцем для заводов Wolfscheitz Munitions. Это была сеть оружейных арсеналов в Германии, которая сейчас расформирована».


Гюнтер Вольфшейц мертв. Я уверен, потому что я убил его. Они оба посмотрели на меня.


'Ты уверен?' рано 9СТ. Я кивнул.


«Возможно, — продолжал он, — планы его прежнего замысла попали в руки кому-то другому — человеку с особым талантом к такого рода вещам. Потому что, как ни посмотри, изобретатель этого оружия — гений — в некотором смысле .


Мы стояли молча, глядя на странное оружие. Наконец тишину нарушил баллистик.


— Боюсь, это все , что я могу вам сейчас сказать. Разным экспертам могут потребоваться месяцы, чтобы разобраться с отдельными элементами, из которых состоит этот сплав. А потом месяцы исследований, чтобы проследить его происхождение.


— Но у нас нет месяцев, — запротестовала Паула. — У нас всего сорок восемь часов. И это оружие — наша единственная зацепка.


«Я сделаю все, что в моих силах, чтобы дать вам еще больше информации. Я займусь этим прямо сейчас. И Паула, и я знали, что он предоставил нам больше информации, чем мы могли ожидать за отведенное ему время. Я протянул руку и положил его ему на плечо.


«Спасибо за все, что вы сделали до сих пор. Если вы обнаружите что-нибудь еще, пожалуйста, немедленно сообщите нам».


Единственным ответом был усталый кивок головы. Он снова надел очки и взял оружие для еще одного испытания.


За пределами пространства баллистики Паула повернулась ко мне.


— Я хочу, чтобы вы переговорили с нашим медицинским экспертом. Он закончил осмотр тела человека, которого наши агенты забрали со двора вашего отеля. Вы ошибались, думая, что это агент 7LN, но сэр Энтони настоял на том, чтобы мы сказали вам, что агент 7LN пропал. Мы перепробовали все, чтобы связаться с ним. Но никаких следов.


— И я говорю вам, что не ошибся. Я взял золотую ручку и карандаш и помахал ими перед ее носом. «Как только вы проявите эту пленку, вы увидите, что я был прав».


Я вынул небольшой рулон пленки и дал ей.


К настоящему времени мы достигли медицинской палаты. Его дверь, как и все двери операционных, имела окно на уровне глаз. Я видел операционный стол внутри. На нем лежал кусок мяса в сто семьдесят фунтов. который когда-то был человеком. Я повернулся к Пауле Афине. Она посмотрела на маленькую катушку пленки в своей руке, как будто она могла взорваться в любой момент.


— Надеюсь, ты ошибаешься, — сказала она. «Надеюсь, вы ошибаетесь, потому что 7LN — мой друг».


Она посмотрела и поправила себя. 'Друг. И если врагу удалось проникнуть в наши ряды до самых надежных людей, у нас мало надежды выполнить свою миссию к утру понедельника.


Впервые с тех пор, как мы встретились, Паула Афина выглядела немного беспомощной и испуганной. Внезапно она стала пятифутовой женщиной, и мои мужские рефлексы отреагировали соответствующим образом .


«Я тоже надеюсь, что ошибаюсь. Я серьезно.'


Она улыбнулась. Как и все в ней, это была самая широкая улыбка, которую я когда-либо видел.


'Спасибо.' Ее голос был мягким и почти сексуальным. Я смотрел, как она уходит, затем повернулся и приготовился к визиту в медицинскую палату. Думаю, доктор заметил, что мне не хотелось видеть останки на операционном столе. Через несколько минут после того, как я вошел, он предложил перейти в личный кабинет. Его отчет был настолько подробным, что к тому времени, когда он закончил его, он убедил меня в том, что я действительно ошибался.


«Видите ли, зубы просто не совпадают». Он протянул мне два рентгеновских снимка, и я увидел, что он прав. «Мы также знаем, что хотя этикетки и сняты, одежда не из нашего мужского гардероба. У всех наших агентов один и тот же портной. Он протянул мне папку с надписью: 7ЛН, личные и медицинские данные».


«И решающим является то, что у тела все еще есть и миндалины, и аппендикс. Если вы пройдете по этой карте, вы увидите, что 7ЛН оперировали и удалили их обоих. Миндалины, в одиннадцать лет. Аппендикс в тридцать один год.


Я должен был отдать должное нашим английским братьям. Они были основательны. Когда доктор закончил свой список двух бородавок и маленькой родинки, которые не соответствовали фактам в папке, мои подозрения полностью развеялись.


— Все, что я могу вам сказать, доктор, это то, что моя память на лица и места хорошо развита. Я никогда не ошибался. Тот парень в моем гостиничном номере был достаточно похож на вашего агента, чтобы быть его близнецом.


Он смотрел на меня минуту, прежде чем заговорить. «В моем отчете сэру Энтони я указал, что, поскольку мы не можем связаться с агентом 7ЛN , и поскольку ваша идентификация была настолько положительной, обязательно примите во внимание, что происходит что-то подобное. Я не имею в виду брата-близнеца, потому что у нашего агента его не было. Но я имею в виду что-то похожее на… двойника.


— Но сэр Энтони или любой из вас, другие люди, наверняка должны были это заметить. Все они были в том доме на Гросвенор-сквер.


«Но тогда мало что было сказано. Они заняли свои позиции и стояли там на страже. Как только убийства были обнаружены, одиннадцать человек были переведены в главный зал и остались там, чтобы убедиться, что никто не сможет войти в дом».


Я наклонился вперед в своем кресле. "И там они были, когда я пришел туда?"


'Да, я знаю. Вскоре после того, как вы добрались туда, один из наших агентов заметил, что 7LN исчез. Мы сейчас работаем над идеей, что он не появился там в ту ночь. Кем бы ни был человек на моем столе, он, должно быть, был достаточно похож на нашего человека, чтобы его пустили в дом, cовершил убийство, а затем ушел.


Дверь позади меня открылась, и Хоук ворвался в комнату. У него было знакомое выражение лица; что-то витало в воздухе.


«Извините меня, господа. Ник, у меня всего минута, и мне нужно поговорить с тобой.


Я поблагодарил доктора за подробный отчет и последовал за Хоуком по коридору.


«Сейчас в Хитроу меня ждет специальный самолет. Я хочу, чтобы вы полностью проинформировали меня обо всем, прежде чем я уйду.


Мы прошли через большой офис, мимо пластиковых столов и вошли в большой личный кабинет, который, как я подозревал, принадлежал сэру Энтони. Он не сильно отличался от вашингтонского офиса Хоука.


Мой босс устроился поудобнее за впечатляющим столом и начал разворачивать одну из своих ужасных сигар. Он посмотрел на свои часы. — У вас есть примерно три с половиной минуты.


Я пытался сообщить ему обо всем, что произошло с тех пор, как мы виделись в последний раз. Это было нелегко, но когда я сделал паузу, чтобы отдышаться, у него были все относящиеся к делу факты: моя встреча с сенатором Хэнсоном, оба телефонных звонка Лорны Терри, нападение на меня в лифте, пятно крови на лестнице и даже номер моего нового гостиничного номера. Он углубил естественные морщины на лбу и наклонился ко мне.


— Это все, что сказала Лорна Терри? Только то, что был заговор против Шиллингера?


'Это все. Она не осмелилась сказать больше по телефону. Но когда я вижу ее, я слышу все».


«Возможно, это то открытие, которое мы ищем. Я чертовски на это надеюсь. До сих пор каждая подсказка оказывалась тупиковой. Я только что от Шиллингера и премьер-министра. Они в безопасности.


— Я сейчас еду в Сан-Франциско. Это не имеет никакого отношения к этому делу, но это чертовски важно, и я никак не могу обойти это. Отныне ты один на этой работе, Ник.


«Надеюсь, я смогу это сделать».


"У вас нет выбора." Прежде чем он закончил, он встал и наполовину прошел через дверь. « У Тони есть код вызова , с помощью которого мне можно позвонить во Фриско. Докладываешь ему обо всем.


«Да, сэр ». Я уже был рядом с ним, и когда он открыл дверь, мы почти столкнулись с Паулой, которая собиралась постучать.


« Извините , что беспокою вас, но я хочу показать вам кое-что очень важное». В руке она держала полоски проявленной пленки.


— Покажи их Нику, Паула. Я ужасно спешу. Хоук не останавливался, когда говорил.


«Я думаю, вы тоже должны это увидеть, сэр », — крикнула она ему вслед. «Это действительно жизненно важно».


Мой босс повернулся к нам.


Паула Афина провела нас в соседний кабинет и положила первую полосу пленки на стол. Фотографии были настолько маленькими, что их было трудно различить невооруженным глазом. Паула обошла стол и регулировала ручку большого увеличительного стекла, пока лупа не оказалась над фотографиями. Затем она включила лампу, и образы заговорили.


«Это были первые кадры на пленке. Они показывают человека, который напал на тебя в душе. Тон Паулы был взвешенным и безличным. — Если бы я не слышал заключение медицинского освидетельствования, мне пришлось бы согласиться, Ник. Тогда я бы подумала, что это наш агент 7ЛN. Теперь мы знаем, что это был не он, конечно, но мужчина в вашей комнате выглядит точно так же, как он».


Казалось, она какое-то время колебалась, прежде чем отложить две полоски пленки. Когда я посмотрел через увеличительное стекло, я понял, почему. Это была Паула, когда она зашла в мою комнату за пистолетом.


Хоук посмотрел вверх. «Вряд ли я могу назвать эти фотографии прорывом».


'Я еще не закончила.' В ее голосе прозвучала нерешительность, заставившая меня поднять глаза. «Сегодня вечером в комнате был третий посетитель. Сначала я подумала, что ее пригласили вы. Потом я увидел на фотографиях что-то необычное».


Она положила третью и последнюю полосу пленки. Хоук сначала посмотрел, а затем отошел в сторону.


Первые снимки были почти безобидны. Красивая молодая женщина в открытой двери моего гостиничного номера. Было еще несколько кадров, на которых она вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Затем последовала серия фотографий ее ухода. На большинстве кадров она стояла спиной к камере, но у двери повернулась, достала из кармана куртки пистолет и сунула его в сумочку. Потом она ушла.


Об этих фотографиях было два шокирующих факта. Пистолет был того же типа, который я только что видел в отделе баллистики BOLT-а. И женщиной была Лорна Терри.


## Глава 11


Я проспал несколько часов. Воздух был свежим и бодрящим, а английская сельская местность выглядела пышной и красивой. Но я чувствовал себя несчастным.


Я использовал часы после просмотра фотографий, чтобы найти сотни причин, которые могли бы объяснить присутствие Лорны Терри в моей комнате. Но самое главное, я должен был найти причину, по которой у нее было такое оружие.


Верна была только одна теория: она была на другой стороне.


Я немного притормозил в арендованной машине, когда увидел впереди дорожный знак. Город Мейденхед находился в двух милях от этого перекрестка. Аббатства Дориана там не было, но это могло быть потому, что оно было слишком маленьким, чтобы упоминать его где-либо. Небо заволокло тучами, и вдали начали собираться несколько злобных грозовых туч.


Было без десяти семь, когда я остановил машину перед массивными железными воротами. Медная настенная плита выглядела странно современно среди старых камней. Там было написано: Общество Земли и Солнца.


Я вышел и попробовал защелку на воротах. Заблокировано. Я дернул за тяжелую цепь, которая висела рядом с именной табличкой. Через несколько секунд я услышал жужжание возле защелки. Когда я передвинул её снова, она ускользнула. Жужжание прекратилось.


Подъездная дорожка была около полумили в длину и вилась по склону холма через густую заросль неухоженного подлеска и старых бесформенных деревьев. Свернув за последний угол, я увидел старое аббатство. Оно выглядело заброшенным и необитаемым.


Ворота сооружения выглядели обглоданными временем. Главное здание было образовано первоначальной часовней и венчалось поросшей мхом колокольней. Я почти чувствовал запах плесени и разложения.


Доехав до конца подъездной дорожки, я увидел несколько других машин, припаркованных позади аббатства с видом на холмы. Я припарковал машину как можно дальше от других, носом в другую сторону. Если мне придется исчезнуть здесь быстро, я не хочу снова разворачиваться.


Прежде чем выйти из машины, я быстро проверил Вильгельмину, Хьюго и Пьера. Я помню, как был счастлив, когда прибыл в пункт назначения.


Холмы за строением выглядели ухоженными, в отличие от остальной территории. Они мягко склонились к берегу Темзы. Там была небольшая гавань с несколькими небольшими моторными яхтами. По-видимому, некоторые члены Общества Солнца и Земли прибыли на лодках. Я мысленно отметил существование двух путей отхода и пошел к большим передним дверям часовни.


Звонок прозвенел только один раз, когда дверь открыла добрая женщина в длинном платье, которая, казалось, ждала меня.


'Как дела? я Сибил Уошборн . Пожалуйста, войдите.'


Я вошел в большой зал, освещенный свечами. Когда она снова закрыла дверь, я представился.


' Я Бен Нед Кроуфорд, мисс Уошборн . Я должен был сегодня вечером встретиться с мисс Терри.


Казалось, она удивлена моими словами.


«О, Лорна Терри? Я и не подозревала, что она сможет присутствовать на нашей встрече на этой неделе. Я думала, ты один из наших новых членов. Я ожидаю новых лиц сегодня вечером.


'Нет. Лорна позвонила мне и попросила встретиться с ней сегодня вечером.


— Ну, хорошо, — снова улыбнулась она. — Тогда она обязательно придет. Не могли бы вы последовать за мной?


Я последовал за ней по коридору, который выходил в комнату с соборным потолком, обставленную в стиле раннего средневековья .


Там было несколько больших дубовых столов и несколько грубых деревянных скамеек. Они располагались на небольшом возвышении в дальнем конце комнаты. На возвышении под темными витражами стояло нечто, похожее на алтарь. Еще одной мебелью было несколько высоких вертикальных стульев, обитых хлопьями бордовой кожи, и набор канделябров из кованого железа с горящими свечами. В этой комнате было человек пятнадцать- двадцать , рассредоточенные между различными стульями и скамейками. Казалось, мое прибытие их не заинтересовало, и большинство продолжало листать свою коллекцию брошюр и журналов, даже не поднимая глаз. Как только мои глаза привыкли к темноте, я увидел, что никто из присутствующих не выглядел особенно британцем. Это было странное собрание различных этнических групп. Международное можно сказать. Хозяйка указала мне на один из стульев с высокой спинкой.


— Садитесь, мистер Кроуфорд. Лорна скоро придет. А теперь извините меня, мне нужно готовиться к нашей встрече.


Прежде чем я успел сказать «спасибо», она прошла через одни из ворот в сторону платформы. Я взял журнал со стола рядом со мной и начал читать.


Потратив добрых десять минут на пролистывание статей в этом журнале, я знал еще меньше. Земные знаки, огненные знаки, Телец , Весы. Что все они должны были представлять? Появилась женщина, одетая в индийское сари, вежливо улыбнулась мне и села на одну из скамеек. В последующие несколько минут появились новые незнакомцы, в одиночку или парами. Но никаких следов Лорны Терри.


Зажглись несколько голубых прожекторов, прикрепленных к балкам сводчатого потолка, и платформа превратилась в импровизированную сцену. Все так повернулись.


Я терпеливо ждал, пока кто-нибудь появится в пустом круге света. Затем в системе громкой связи раздался голос. Я сразу узнал его. Это был голос Сибиллы Уошборн обращается к своим последователям тоном, призванным успокоить и вдохновить.


«Последователи звезд, земли, солнца, воздуха, воды и огня. Я приветствую вас сегодня вечером. Мы собрались здесь на третью сессию по знаку Близнецов. Солнце в Близнецах. Воздушный знак, мужской род, знак переменчивых Близнецов.


Я не мог сказать, что еще она сказала, хотя ее голос звучал несколько минут, но именно в этот момент на подиуме появились две самые красивые женщины, которых я когда-либо видел. Они были одинаково одеты в прозрачные брюки и лифчики из какой-то счастливой «Арабской ночи». Перед лицом они повязали небольшие квадратные кусочки вуали, а над ними четыре миндалевидных глаза сверкали в мир. От шеи дальше вниз они тоже походили друг на друга мучительной красотой. Возможно, в этом астрологическом вздоре все-таки что-то было .


Сибил Уошборн закончила свой рассказ, и ее голос сменился мягкой, бренчащей музыкой, которая звучала очень по-восточному. Близнецы спустились с помоста и взяли подносы с несколькими бокалами и кувшинами с вином. Они смешались с гостями, поклонились и разлили вино.


Они оба достигли моего места одновременно, с моей позиции я мог видеть, что на них не было ничего, кроме кожи под этим прозрачным тюлем. А какая чудесная, нежная кожа. Они выглядели как два одинаковых сахарных жука. Готовые быть съеденными.


Мне совсем не хотелось быть предвзятым, поэтому я улыбнулся и взял по стакану с каждого подноса. Они ответили на мою улыбку, и их слегка раскосые глаза блестели в свете свечей. Я сделал глоток из одного стакана, потом из другого и, казалось, доставил им бесконечное удовольствие. Я смотрел, как они уходят, и видел, что сзади они так же совершенны, как и спереди. Интересно, они делали вместе?


Инопланетная музыка продолжала звучать, но больше ничего не происходило. Я огляделся и увидел, что все радостно пьют из своих стаканов, поэтому я сделал то же самое. Мне очень хотелось исследовать аббатство немного дальше, но я знал, что в данный момент не могу остаться незамеченным. Так что я устроился в кресле с высокой спинкой так легко, как только мог, и с удовлетворением посмотрел на близнецов, расположившихся по обеим сторонам сцены, словно две восхитительные подставки для книг. Чем больше я пил, тем удобнее становилось жесткое кресло.


Это должно было быть моей первой подсказкой.


Музыка стихла и остановилась. Две девушки снова присоединились к аудитории, на этот раз с длинными подсвечниками, и свечи одна за другой погасли. Только синие прожекторы остались гореть, и эффект был зловещим. В воздухе пахло жженым воском и ладаном, а голова как будто повисла на веревке где-то высоко над плечами. Мне нужно было подышать свежим воздухом. В этот момент появилась Сибила Уошборн. Под громкие аплодисменты толпы я встал и быстро вышел в коридор. Я оглянулся, никто, казалось, не заметил моего ухода. Головокружение немного поутихло, но ноги по-прежнему казались резиновыми. Они подсыпали что-то смертельное в вино!


В коридор открылось несколько дверей. Я осторожно открыл их все и заглянул внутрь. Я увидел ряд небольших спален, которые, по-видимому, когда-то служили кельями для монахов аббатства. Дверь в конце была больше остальных и громко скрипнула, когда я ее открыл.


Внутри была кромешная тьма, и я мог видеть только верхние ступени каменной лестницы, уводившей в темноту внизу. Я решил сначала осмотреть весь верхний этаж и хотел снова как можно мягче закрыть дверь. Но когда я услышал этот мрачный человеческий крик, доносящийся на меня снизу, я схватил висевшую сбоку от стены свечу и бросился вниз по старым ступеням.


Подвал был сырым и заросшим. Пол был грязным, и когда я прошел по нему, я почувствовал, как снова закружилась голова, и мои ноги начали подкашиваться. Я упал на одно колено, изо всех сил пытаясь удержать свечу. Моя голова была похожа на воздушный шарик, который вот-вот лопнет, а глаза не могли сфокусироваться.


Когда я стоял там на коленях, пытаясь снова встать, я услышал второй вопль. В нем звучал ужасный звук смерти.


Впереди меня на земляном полу виднелись две параллельные борозды. Они были похожи на следы от пяток человека, которого с трудом тащили. Я сумел встать на ноги, покачал головой, уточняя путь, и пошел по зловещим следам.


Дойдя до другого конца подвала, я в ужасе остановился. Свеча освещала изуродованное тело того, что когда-то было мужчиной. Он был совершенно голый, если не считать пары тяжелых походных ботинок, наполовину сорванных с его ног при волочении по грубому земляному полу. Его ботинки были залиты кровью, и земля вокруг него была пропитана ею. Он лежал на животе, лицом к земле.


Я опустился на колени и хотел перевернуть его. Затем я увидел кость, торчащую из его раздробленной плоти. Одна лопатка, сломанная и торчащая, повернулась на добрых семь дюймов. Кости обеих его рук были вывихнуты , а конечности вытянуты, как будто они были сделаны из резины.


На его правой руке не было двух пальцев, а на трех оставшихся не было ногтей. Я перевернул его наполовину на бок. Еще один стон вырвался из его разбитого и сильно обожженного рта.


Я поднял свечу, чтобы лучше рассмотреть. Даже в этом тусклом свете и на его чертах, застывших в маске агонии, я сразу понял, кто он такой.


Он был 7LN, пропавшим агентом BOLT.


Ублюдки, пытавшие его, не упустили ни дюйма его анатомии. Я видел, как шевелились его губы. Когда я опустил голову , чтобы попытаться услышать, что он говорит, я чуть не упал. Головокружение грозило сокрушить меня. Мне удалось приблизить ухо к его губам достаточно близко, чтобы понять два слова. Это были немецкие слова, и они не имели смысла. Я слушал, как он говорил их снова .


' Хе-ксен Сидце" - «Гексен Зитце».


Потом он замер мертвый у меня на руках.


Я опустил его обратно на землю. Моя голова практически слетела с плеч. Я положил обе руки на пол перед собой для поддержки и заметил, что они почти так же слабы, как мои ноги.


Слова 7LN эхом отдавались в моей голове, как воскресный звон курантов. «Гексен Зитце», «Гексен Зитце»… Я не знал, что значат эти слова и почему он использовал свой последний драгоценный вздох, чтобы произнести их.


Мне удалось подтянуться. Мой лоб вспотел , как и ладони. Я должен был выбраться отсюда, прежде чем кто-нибудь узнает, что я был здесь. Я побрел к каменной лестнице. Теперь я видел путь, и все было облачно и сюрреалистично. Когда мой правый ботинок коснулся нижней ступеньки, я потерял равновесие. Свеча выпала из моей руки и погасла, когда упала на пол. Я был в полной темноте. Внезапно дверь наверху лестницы открылась, и меня словно поглотил свет тысячи свечей. Я хотел повернуться и бежать, но у моих ног едва хватило силы, чтобы удержать меня. Затем по лестнице спустилась приветственная комиссия. Я пытался разглядеть их лица, но как ни старался, не смог. Мои ноги действительно подкосились, и я помню, как раскачивался взад-вперед, прежде чем, наконец, упасть.


## Глава 12


Однажды мне сказали, что за кошмаром всегда следует сладкий сон. Моя голова еще не служила мне, но я был в мечтательном состоянии, и это было прекрасно. И хотя я не мог вспомнить ни одной детали, у меня все еще были смутные воспоминания о недавнем кошмаре.


Мне казалось, что я плыл по воде, и на самом деле я не был в своем собственном теле. Я знаю, что для некоторых гостей такая поездка — это горшочек с золотом на конце радуги, но не для меня. Я больше из тех, кто любит держать все в руках... включая себя. Когда мне что-то нравится, я хочу быть достаточно бодрствующим, чтобы знать, что я действительно наслаждаюсь этим, и, возможно, даже сказать «спасибо» человеку, ответственному за мое удовольствие .


У меня было это безумное ощущение, что в то время было больше, чем один человек, которому можно было бы сказать «спасибо», но я больше не был уверен. По мере того, как я приближался к знаниям, все становилось еще безумнее. Это может звучать безумно, но я был уверен, что у меня горит голова. Каждый раз, когда я пытался открыть глаза, передо мной кружился дикий узор красного и пурпурного цветов.


Мои уши еще не работали слишком хорошо. Кто-то продолжал крутить ручку громкости, от тихого к громкому, а затем обратно к тихому. Я вспомнил хихиканье двух девушек, когда они протягивали мне вино. Я все еще слышал их хихиканье, но тон стал более личным.


Свирепые краски померкли. Я попытался открыть глаза. Мое лицо по-прежнему было не таким, каким должно быть, но я увидел, как одна из двух девушек откуда-то надо мной улыбается. Затем она исчезла, и огонь в моей голове, казалось, переместился на другие части тела. Когда я снова открыл глаза, я увидел обеих девушек, и теперь они обе, казалось, улыбались. Кажется, я улыбнулся в ответ, но я был не уверен.


Я понятия не имел о времени, но эти безумные ощущения, казалось, длились целую вечность. Мой мозг по-прежнему отказывался мне помогать, но мои самые первобытные, животные рефлексы прошли долгий путь.


Мои руки налились свинцом, но мне удалось ими пошевелить. И вдруг мои пальцы словно скользнули по упругой, мягкой плоти. Я и раньше видел двойное, но «чувство двоения» было совершенно другим опытом.


Я сдалась теплым губам, закрывавшим мой рот, и тем, что скользнули по моей шее к плечам. Я уже ничего не понимал, но решил расслабиться и получить удовольствие.


Как только ощущения стали немного более знакомыми, и у меня появилось некоторое представление о том, что происходит и к чему все это приведет, я осознал голос. Внезапно я понял, что этот знакомый голос задавал один и тот же вопрос снова и снова, но что он, наконец, проник в мое туманное полубессознательное состояние.


«Вы Ник Картер, агент AX N3, не так ли?»


Я открыл глаза, чтобы попытаться понять, откуда исходит этот голос, но вихрящиеся цвета снова ослепили меня. Кроме того, было довольно трудно видеть сквозь тонкие пальцы, которые рисовали чувственные узоры от моих ушей до кончиков пальцев ног. Я проигнорировал этот вопрос, как, очевидно, проигнорировал все предыдущие вопросы.


«Где Джеральд Шиллингер? Где ты его прячешь?


Я знал голос, но не знал ответов. Я хотел сказать ему, что не знаю, но в моем состоянии было достаточно трудно сосредоточиться на чем-то одном. .. не говоря уже о трех.


'Где он?'


Он дал мне несколько секунд передохнуть, после чего игра в вопросы без ответов началась снова.


"Вы Ник Картер, офицер N3?"


"Где Джеральд Шиллингер?"


Я был слишком измотан, чтобы даже слушать, и попытался отвернуться. Пара рук грубо схватила меня под подбородок и вернула голову в исходное положение.


'Где он?'


Я пытался сказать ему, что не знаю, но не уверен, что из моих уст вырвалось хоть слово. В любом случае, все, что я получил за свои усилия, это жесткая пощечина.


'Рассказывай!' Еще один удар.


Моя голова снова затуманилась. Я хотел защититься, но мои руки отказали. Я попытался упереться руками в матрац , чтобы подняться, но он продолжал двигаться подо мной. Затем постепенно до меня дошло, почему у меня все время было ощущение плавания и почему меня укачивало. Я лежу на водяной кровати.


Руки оттолкнули меня назад и снова ударили.


— У нас есть другие способы заставить вас отвечать на вопросы. Те же методы, которые мы применяли к твоему другу в подвале.


Образ 7LN, окровавленного и разбитого, пронесся у меня в голове. Это был кошмар, о котором я почти забыл. «Вы грязные ублюдки». Впервые мне удалось что-то сказать, и гнев дал мне силы поднять кулак. Это был довольно слабый удар.


...


Когда я вернулся в Царство Жизни, я был рад, что действие препарата почти исчезло. Как и моя одежда. Вспоминая водяную кровать, я решил, что большую часть той ночи провел голым. Моя голова все еще чувствовала себя так, как будто ее разрубили пополам тупым топором, а кляп, который мне привязали, врезался в кожу на моей шее. Мои руки были связаны за спиной, и, что еще хуже, у меня снова возникло чувство морской болезни внизу живота.


На этот раз было логичное объяснение: я был в лодке.


Я услышал грохот двигателя и плеск воды, когда мы прорезали путь. Я чуть-чуть приоткрыл глаза и огляделся.


Со мной в лодке было трое парней. Двух выше меня я узнал из Общества Солнца и Земли. Тот, что покрупнее, выглядел по-восточному. Он сложил выпирающие руки перед массивной грудью. Другой определенно был южанином — испанцем, португальцем или, возможно, итальянцем — и выглядел почти таким же сильным, как его восточный друг. Третий гость стоял ко мне спиной у приборного щитка катера. Он не был таким крепким, как двое других, но был, по крайней мере, таким же высоким, если не выше, как Паула Афина. Я снова закрыл глаза, чтобы подумать. Сбежать было бы не так просто. Я понятия не имел, куда меня везут, пока впереди не услышал знакомые звуки колоколов. Большой Бен! Судя по звону колоколов, мы были еще в двух милях от здания парламента . Я думаю, что мы могли пройти Биг-Бен в любой момент, но наш капитан явно имел в виду другой курс, когда мы начали замедляться. Я открыл глаза и посмотрел прямо на нижнюю часть моста. Мы прошли его за несколько секунд. Я оглянулся — силуэт был безошибочно узнаваем. Это был Тауэрский мост. Я знал, что это означает, что мы были недалеко от лондонского Тауэра .


Двигатель был выключен, и мы дрейфовали к берегам Темзы. Бок лодки скользнул близко к пристани, но продолжал двигаться медленно. Затем я почувствовал, как лодка подо мной закачалась, и услышал, как человек у руля отдает приказы двум моим охранникам.


«Мы почти у лестницы. Я выпрыгну, а ты бросишь веревку. И оставайтесь с ним, пока я не буду уверен, что наш человек все еще на своем посту. Я никогда раньше не слышал этого голоса, но узнал по акценту финский.


Лодка остановилась, и я предположил, что мы привязаны к чему-то на берегу. Я закрыл глаза и стал ждать. Помню, я тоже быстро помолился.


Через несколько секунд я снова услышал голос финна.


«Все в порядке, но поторопитесь».


Мне плеснули в лицо немного воды, а затем я стал несчастным получателем еще нескольких пощечин . Я застонал и сделал вид, что медленно прихожу в себя. В тот момент, когда они услышали мой стон, меня грубо подняли на ноги. Я заметил, что все еще был в кроссовках. Я вспомнил, что 7LN тоже был только в своей обуви, когда нашел его имученное тело.


Я провел несколько приятных вечеров в Тауэре в качестве обычного туриста и очень хорошо запомнил это место. Тауэрский мост был позади нас, и мы пришвартовались у части пристани, известной как Лестница Королевы, каменная лестница, ведущая от воды к причальной стене наверху. Прямо передо мной, когда я поднялся на последнюю ступеньку, были большие готические ворота, закрытые тяжелой калиткой. Это были знаменитые Ворота Предателя. И мы шли к ним.


Двое моих охранников толкнули меня через теперь открытые ворота. Финн был внутри и что-то шептал одному из охранников. Когда меня втолкнули через ворота, я подумал обо всех других, кто также проплыл этим путем и так и не вернулся: сэр Томас Мур, Анна Болейн , Кэтрин Ховард и леди Джейн Грей, и это лишь некоторые из них. .


Мы пересекли остатки того, что когда-то было рвом в более красочные и кровавые дни Башни. Я оглянулся и увидел Башню Святого Фомы, молча наблюдающую за Вратами Предателя. Прямо впереди была Башня Уэйкфилда, затененная печально известной Башней Крови. Когда мы проходили в тени других ворот, охранник что-то прошептал Финну, а затем быстро исчез. Меня протащили через другие ворота с еще большей скоростью и вверх по каменным ступеням, ведущим к Башне Крови.


Мы остановились задолго до того, как достигли покоев, где провели свои последние дни многие выдающиеся деятели английской истории. Прямо впереди находился огромный средневековый механизм решеток Башни, приводившийся в действие отсюда.


Трудно представить, если вы никогда этого не видели, но если вы думаете о чем-то, напоминающем готический кошмар, вы подошли близко.


Механизм используется для подъема или опускания тяжелых ворот или решетки перед входом в Башню. Это делается с помощью огромных шкивов и канатов, которые обвивают огромную деревянную балку или лебедку. Эта балка является сердцем старого устройства и способна опускать или поднимать полтонны забора, медленно вращаясь.


Я все еще смотрел на этот старый механизм, когда меня внезапно подтолкнуло к нему. Я увидел свежие пятна крови и вдруг охватил огромный ужас. Огромный житель Востока легко поднял меня с земли и прижал к открытой решетке решетки.


Двое других схватили меня за лодыжки, раздвинули и крепко привязали к грубому дереву рамы. Несмотря на кляп во рту, я попытался закричать. Ни единого звука. Мои запястья продернули через V-образные отверстия над шкивами и привязали к балке, которая закрепила шкивы на месте. Впервые с тех пор, как я нашел изуродованное тело агента 7LN, у меня появилось некоторое представление о том, как им удалось разорвать его на части .


Финн порылся в маленькой сумке. Он подошел ко мне с двумя хомутами, прикрепленными к нейлоновому шнуру. Они выглядели как уменьшенная версия тех зажимов, которые используются для зарядки аккумулятора. Я с ужасом наблюдал, как он закрепил зажимы на обоих моих сосках. Он протянул шнур через шкивы и прикрепил его к верхней арке возведенных ворот. Боль сводила меня с ума, и я закричал в кляп во рту.


'Г-н. Картер, я спрашиваю тебя еще раз. Где Джеральд Шиллингер и премьер-министр Дигнам?


Финн подождал. Затем он продолжил: «Если вы утвердительно кивнете головой, я развяжу веревку на вашем запястье, чтобы вы могли записать ответ. Ты понимаешь?'


Я решил, что стоит использовать любой отрезок времени, каким бы коротким он ни был. Я покачал головой.


'Да.'


Теперь южанин приступил к делу. Когда он боролся с веревкой вокруг моего правого запястья, он случайно немного надавил на нейлоновый шнур рядом с ним. Боль от последовавшего зажима была невыносимой, и я закричал в безмолвной агонии. Потом запястье освободилось, и ко мне подошел азиат с блокнотом и карандашом. Когда он протянул мне карандаш, я увидел, что его кончик был заточен как игла. Я записал три коротких слова в блокнот, который он мне протянул.


Внезапно я поднял карандаш и со всей силой, на которую был способен, воткнул его прямо в испуганный правый глаз человека передо мной. Он закричал в агонии и ужасе, и я увидел кровь, хлынувшую между пальцами, закрывающими его пораженный глаз. Карандаш торчал между пальцами.


Двое других поспешили заставить его замолчать, но он кричал более громче, чем в первый раз.


Я попытался использовать время, чтобы расслабить левое запястье. Краем глаза я увидел, как финн нанес азиату резкий удар в висок. Со всеми своими двумястами тридцатью фунтами он ударился о каменный пол. Южанин последовал его примеру, нанеся смертельный удар по шее. У меня почти оторвалось левое запястье, когда они снова обратили свое злобное внимание на меня. Через секунду они снова меня поймали. На этот раз запястья были связаны жестче, чем раньше, и зажимы были возвращены на место без малейшего намека на пощаду.


Я вздрогнул от боли.


Финн схватил еще два зажима.


Я приготовился к первому уколу боли. Я уже собирался закрыть глаза, когда увидел, как она метнулась во Врата на двух моих врагов.


Ее бросок ножом был идеальным. Лезвие попало финну прямо между лопаток. Прежде чем другой мужчина успел повернуться, чтобы посмотреть, откуда взялся нож, он получил ответ получив второй нож, пронзивший его шею прямо над горлом. К тому времени, когда Паула Афина добралась до меня, они оба были мертвы. Ей потребовалось некоторое время, чтобы освободить меня. Когда она, наконец , смогла помочь мне спуститься, мои ноги слишком тряслись, чтобы поддерживать меня. И Пауле пришлось держать, пока я не смог стоять самостоятельно.


— Они ушли, Ник. Шиллингера и Дигнама похитили.


Я мог только тупо кивнуть, показывая, что слышал плохую новость.


— Еще одно, — сказала Паула. «Нам придется принять тот факт, что Лорна Терри работает на другую сторону. В Скотленд-Ярд позвонил ее семейный врач и сообщил, что только что извлек из ее плеча 9-миллиметровую пулю. Она пыталась подкупить его пятью тысячами фунтов, чтобы не упоминать об этом. Итак, Лорна пыталась убить тебя прошлой ночью в лифте. Кровь на лестнице совпадает с ее.


Паула, казалось, ждала от меня комментария, но добавить к ее списку фактов было нечего. Теперь мне нужно было сосредоточиться на более важном: на похищении двух наших ключевых фигур.


«У меня для тебя в машине есть одежда», — сказала Паула. «И оружие».


Оказавшись в машине, за серыми каменными стенами, я быстро оделся. Тем временем Паула ехала на головокружительной скорости и сообщала мне остальные новости.


Шиллингер и Дигнам оба находились в особняке сэра Энтони в Суррее . Место неприступное, как маленькая крепость. Они были в своих комнатах, вероятно, спали. Один из наших агентов дежурил снаружи, в коридоре, и ему приходилось проверять их каждый час. При проверке в десять часов он обнаружил, что обе кровати пусты.


— Какие-нибудь признаки борьбы?


'Нет. Зато нашли губку, пропитанную хлороформом. Тайна того, как им удалось войти и выйти, была раскрыта, когда они обнаружили, что сигнализация, встроенная в каждый вход, отключилась во время шторма».


«Когда вы вторглись в аббатство, кого вы нашли?»


«Около дюжины заговорщиков или около того. Трое были убиты во время рейда, остальных допрашивают наши агенты. Мы заставили одного из них сказать вам, куда они вас увезли, и я немедленно пошла за вами.


— Слава богу, — с благодарностью пробормотал я.


«Общество Земли и Солнца, очевидно, было прикрытием для организации, выступающей против PWV здесь, в Англии. Лорна Терри была участницей с момента ее основания. Она так и не пришла туда, не так ли?


Я тяжело сглотнул. 'Нет... Тогда я сменил тему. «Я нашла вашего агента, 7LN, незадолго до его смерти. Я хочу извиниться за то, что думал, что он перешел на другую сторону.


Она долго не отвечала. Когда она наконец заговорила снова, ее голос был мягким.


— Я все время знала, что ты ошибался. Я бы поставила на это все.


С другой стороны подъехала машина, и в свете ее фар я увидел слезы в ее глазах.


Потом в машине раздался странный гул. Казалось, он вышел из отсека для карт, в пространстве между двумя ковшеобразными сиденьями.


— Это телефон. Пожалуйста, возьми его. Введите кодовый номер AX, а затем BOLT 6LN».


Я полез в коробку и взял трубку. Жужжание прекратилось.


"N3, AX, для БОЛТА 6LN."


Я узнал резкий звук голоса сэра Энтони . «Здравствуйте, N3. Рад, что ты все еще с нами. Теперь слушайте внимательно. Наши люди в Дорианском аббатстве не смогли получить больше информации от наших заключенных. Но электронные жучки, которые мы пристроили к г.г. Шиллингеру и г. Дигнаму, работают нормально. Наши люди в Дувре уловили сигнал, и наши пропавшие государственные деятели теперь, кажется, где-то в небе над Цюрихом. Учитывая скорость, с которой они летят, мы предполагаем, что они в вертолете».


Я почувствовал, как ко мне вернулся прежний боевой дух. Мы еще могли успеть.


— Единственная проблема в том, — продолжал сэр Энтони, — что мы потеряем сигнал, если они окажутся еще в сотне миль от нас. С каждой минутой он становится слабее. Я только что говорил с Дэвидом Хоуком. Он проверил все, что смог найти о сенаторе Хэнсоне. Он, кажется, в заговоре по шею.


«Каковы факты».


— Ну, во-первых, он пропал из квартиры мисс Терри. Джеральд Шиллингер совершил ошибку, позвонив ему из Суррея, чтобы отменить встречу. Это единственный телефонный звонок, сделанный из моего дома, и у нас есть ощущение, что Хэнсон проверил его; не вероятно, а возможно. Во-вторых, ваш начальник обнаружил, что предвыборные фонды сенатора почти полностью покрывались The Imperial World Trading Company . Как вы помните, это та самая компания, в которой работал Фридрих Эбберхардт после того, как он исчез из Берлина. И что еще хуже, сенатор каждый месяц после своего избрания получал чек на десять тысяч долларов от одной и той же фирмы».


«Это объясняет, почему он мог жить так шикарно».


— Я тоже так думал, да. Как далеко вы от Дувра?


Я повернулся к Поле.


«Я думала о сорока минутах», — сказала она.


Я сообщил об этом сэру Энтони. — Хорошо, — ответил он. «Что ж, нам повезло. Сигнал очень слабый, но они, похоже, достигли цели. Наши специалисты по радарам сейчас вычисляют точные координаты. Я сообщу это вам через минуту.


Я ждал, пока он вернется к телефону.


«Хорошо, у нас есть это для вас. Они приземлились в богом забытом уголке Баварских Альп. Он находится вне маршрута обычного воздушного движения и практически никому недоступен, кроме альпинистов. Уверен, ты никогда не слышал об этом, Ник. Но единственная причина, по которой я это знаю, заключается в том, что 7LN разведывал этот район, прежде чем последовать за Чарли Эвансом обратно в Лондон.


Его последний вопрос чуть не заставил меня выронить трубку.


«Вы когда-нибудь слышали о горе под названием Хексен Зитце?»


## Глава 13


Объект BOLT в Дувре был чем-то особенным. Мы припарковали «ягуар» у первой гауптвахты, и если бы Паула не знала этого человека и не поручилась за меня, я бы никогда не добрался до него. Через пятьдесят метров мы наткнулись на еще одного часового, который был построже.


— Простите , но я не могу пропустить его только потому, что ты так сказал. Мне нужны дополнительные доказательства его личности от AX или личное одобрение сэра Энтони.


Я попросил Паулу подержать мою куртку на мгновение, затем закатал рукав рубашки. На внутренней стороне локтя была маленькая татуировка с топором . Он держал лампу близко к официальной марке, которую было невозможно подделать. Потом проверил его подлинность цветной полоской из своего архива, отсалютовал и нам разрешили продолжать.


Мы шли по просторной лужайке с краем знаменитых белых меловых скал метров в двадцати перед нами. Что бы ни было под этим лугом, они очень хорошо его защищали. Мы были уже у края скал, когда Паула остановилась.


Она посвятила все свое внимание связке ключей. Последнюю часть нашего пути сюда она была очень тихой. Она казалась окруженной какой-то меланхолией, которая смутила меня. Я почувствовал себя совершенно отдохнувшим, когда понял, что моя роль приманки окончена и что отныне я должен мериться силой и умом с большими мальчиками. Это был момент, когда задание было действительно заряжено волнением и напряжением.


Я видел, как Паула встала на колени и вставила один из ключей в замок, который был утоплен в скале на земле.


— Отойдите немного назад, — сказала она, отступая сама. Я сделал, как мне сказали, и увидел, как перед нами в земле появилось круглое отверстие. Отверстие было размером с обычную крышку люка. Я увидел круглую железную лестницу, уходящую в землю.


Лестница вела в длинный ярко освещенный коридор. Там стояли два часовых английской армии с винтовками, аккуратно прижатыми к груди. Когда мы проходили мимо них, Паула начала бессвязно рассказывать факты, как экскурсовод.


— Видите ли, их предупредили о нас по телефону. Первым часовым, а затем проверенным вторым. Видишь зеленый свет над лестницей?


Я повернулся и увидел всю лестницу, залитую зеленоватым светом, исходящим от нескольких прожекторов на потолке.


«Ну, при втором телефонном звонке свет автоматически меняется с синего на зеленый. Если бы он все еще был синим, если бы мы спустились по этой лестнице, нас бы моментально расстреляли».


Я кивнул и снова последовал за ней. Это не место, где можно заблудиться, пока вы не знаете всех шуток. Впереди коридор заканчивался голым участком стены, и мы, казалось , идем прямо в него. К моему ужасу, я также заметил, что стена была ярко освещена голубым светом, идущим сверху. Я повернулся и увидел двух солдат, направленных прямо на нас. Я бросился за Паулой и хлопнул ее по плечу.


«Хотите на минутку обернуться? Я думаю, что эти два парня в форме дальтоники.


Она небрежно оглянулась через плечо.


— Не нервничай, Ник. Когда свет меняет цвет, они снова убирают эти пушки. Это не более чем дополнительная мера безопасности на тот случай, если система безопасности даст сбой уже на первом этапе».


Она воткнула еще один ключ в глухую стену перед нами, и я увидел, как мы оба позеленели, когда она повернула ключ. Я оглянулся и увидел двух солдат на исходных позициях. Я вернулся туда, где была стена. Теперь дверь была открыта, и Паула ждала меня за порогом. За ней была комната размером с футбольное поле. Это было похоже на подземный улей, полный деятельности. Большая часть стен была покрыта картами. Около двадцати специалистов по компьютерам работали на своих машинах, а также группа специалистов по радарам работала на своих экранах.


Одна секция выглядела как диспетчерская вышка аэропорта, где люди концентрировались на крошечных точках, мерцающих на экранах перед ними. Рядом с этой секцией было что-то похожее на огромную хромированную пушку. Комната гудела от электронных звуков и человеческой энергии.


«Это настоящая нервная система нашей организации», — сказала Паула. «Этот объект принадлежит не только BOLT, мы делим его с высшими органами безопасности в армии».


«Выглядит впечатляюще». Я видел, как к нам приближался сэр Энтони. Под мышкой он держал большую коричневую папку, а в другой держал несколько папок поменьше. Мы обменялись приветствиями, и тогда он перешел к делу.


— Мы почти готовы к брифингу. А пока, почему бы тебе не переодеться в раздевалке номер три и четыре? Я приготовил для вас обоих белую полевую одежду, капюшоны и защитные очки, а также белые ботинки с регулируемыми и сменными заклепками. Боюсь, у вас очень мало места для лишних вещей, только для самых неотложных нужд. После того, как ты переоденешься, мы снова встретимся в кинозале для брифинга.


Я последовал за Паулой в раздевалку. После того, как я разделся и снова оделся, я посмотрел в зеркало.


Белое полотно плотно прилегало к коже, и каждая выпуклость и мускул были не только показаны, но и подчеркнуты. Я надел капюшон и стал похож на какого-то снежного монстра. Я снова снял его и решил не надевать до тех пор, пока это действительно не понадобится.


«Брифинг был коротким. Мы видели несколько слайдов "Hexen Zitze" под разными углами и с каждым слайдом под новым углом казалось все более и более невозможным, чтобы кто-то попал туда и не умер. Сэр Энтони сделал комментарий.


«Это изображения, сделанные 7LN при изучении сообщений об увеличении воздушной активности в этом районе. Наши радарщики уловили ряд сигналов, которые, казалось, исходили из этой изолированной горной цепи и, в частности, из Хексен-Зитце. Мы также были уведомлены коммерческими авиалиниями о том, что они все чаще получают одни и те же сигналы. 7LN предпринял путешествие туда в сопровождении группы швейцарских альпинистов. Через два дня после того, как они стартовали у подножия Хексен-Зитце, они достигли ледников на юго-западном склоне, чуть ниже вершины.


На экране появился новый слайд и мы увидели ровный участок снега с высоким над ним пиком.


«Они разбили здесь лагерь на несколько часов, планируя подняться на вершину утром третьего дня. В эти часы наш человек сообщил о двух очень странных происшествиях. Сначала он увидел белый вертолет, который, казалось, появился из ниоткуда, а затем так же внезапно исчез. Через тридцать минут стая сибирских волков напала на стаю и убила двух проводников-швейцарцев, прежде чем наш человек успел их отогнать.


На следующем слайде был показан снимок мертвого волка в снегу, челюсти которого были вздернуты, обнажая набор смертоносных зубов. Сэр Энтони продолжил.


«Сибирский волк не водится в Швейцарии и никогда там не бывал. Это просто означает, что они были завезены туда по какой-то неизвестной причине. Рано утром того же дня поднялась сильная буря, и под ее прикрытием 7ЛН удалось спуститься с горы. Для него было невозможно подняться на эту вершину в одиночку. Двумя днями позже, добравшись до ближайшей деревни, он заметил, что тамошние люди отказываются говорить о том, что происходит на Хексен Зитце. На следующий день на обратном пути он заметил Чарли Эванса в баре отеля и последовал за ним через Цюрих обратно в Лондон. Это почти все, что я могу вам сказать. Сейчас я предоставляю слово г. Рэндольфу Лоуренсу, который проинформирует вас о некоторых географических данных этого района. Речь Лоуренса состояла исключительно из фактов и цифр. Он объяснил, что там всегда есть вероятность внезапного шторма, даже в июне. Также существовала угроза оползней или лавин, и единственный способ добраться до вершины лежал через снежную равнину с юго-западной стороны. А сделать это, заверил он нас, можно только днем.


Мы должны провести ночь на снежной равнине, а затем отправиться на рассвете. В заключение он объяснил снимок вершины крупным планом, который теперь появился на экране.


«Это изображение было сделано два дня назад с помощью радиоуправляемого фотозонда. Я хочу, чтобы вы внимательно посмотрели на ту часть верха, слева от центра.


Мы с Паулой продвинулись вперед на своих местах и стали изучать область, которую он описал. Долгое время я видел только больше белого снега. Затем я увидел маленькое пятно, которое казалось немного светлее, чем все вокруг него. На первый взгляд это выглядело не более чем пылинкой на слайде. Но Лоуренс объяснил , что это не так.


— Должно быть, это свет, отраженный от поверхности. Что-то яркое и блестящее под снегом. Понятия не имею, что это может быть, но есть кое-что, что оправдывает ваше расследование.


Брифинг закончился. Мы последовали за сэром Энтони обратно в главную комнату, и сразу же я заметил рядом с хромированной пушкой два блестящих остроконечных цилиндра, которые выглядели чем-то средним между торпедой и огромной бомбой. Один был установлен за пушкой с помощью автоматического затвора.


Сэр Энтони подошел вплотную к баллонам, и у меня глубоко в животе возникло коварное, гнетущее чувство, что они имеют какое-то отношение к Пауле, ко мне и к нашей поездке в Гексен Зитце.


Пока сэр Энтони давал нам последние инструкции, двое мужчин позади нас были заняты закреплением парашютов и двух маленьких плоских пакетов за нашими спинами. Один из них заметил выпуклость, вызванную Вильгельминой.


— Боюсь, вам придется оставить свой « люгер », N3, — сказал сэр Энтони. «В вашем багаже вы найдете оружие и боеприпасы, предписанные для этого путешествия».


'О, нет.' Я старался быть максимально вежливым. 'Я не хочу этого. Либо Вильгельмина пойдет с тобой, либо тебе придется найти другого альпиниста.


Сэр Энтони одобрительно кивнул парню, стоявшему позади меня, и ушел. Я немного перестарался, сопротивляясь главе БОЛТА и Я знал, но вид двух одинаковых торпед меня обеспокоил.


Сэр Энтони подошел к одной из торпед на стойке позади орудия и сильно надавил на то, что выглядело как головка гигантского пропеллера. Одна внешняя часть металлического снаряда легко соскользнула.


Внутри я увидел шестифутовую обитую комнату с тремя ремнями, расположенными на расстоянии восемнадцати дюймов друг от друга. Наверху был шлемоподобный объект, прикрепленный к верхней части странной изогнутой антенной. Флэшу Гордону еще предстояло многому научиться. БОЛТ .


Сэр Энтони просиял от гордости. «Это наше последнее изобретение, бесценное для нас, как вам может сказать Паула. Мы позаимствовали эту идею у немецких летающих бомб, которые терроризировали Англию во время Второй мировой войны. В этот момент наше управление не идет дальше пуска с близкого расстояния. Но наши специалисты каждый день работают над его улучшением, и мы надеемся, что однажды мы сможем наладить его расписание полетов, чтобы мы могли отправить его в любой уголок земли. "Hexen Zitze" находится в сфере нашего контроля, и я этому рад». Он повернулся к Поле. 'Законченный 6LN?


Она кивнула и, прежде чем войти в свою мягкую камеру, пожала мне руку. «Увидимся в Швейцарии. Безопасное путешествие.'


Я смотрел, как она опустила свои пять футов в цилиндр. Затем она засунула голову в шлем и застегнула все три ремня, начиная с того, что на бедрах, и заканчивая красивой грудью. Прежде чем сэр Энтони закрыл ее летающий гроб, он дал мне последние инструкции. «С момента запуска до момента выхода за вашим полетом следят люди у экранов радаров. Вы путешествуете с контролируемой скоростью одиннадцать сотен километров в час. Это означает, что ваше путешествие закончится ровно через тридцать семь минут и одиннадцать секунд, если только мы не будем вынуждены изменить высоту, чтобы избежать воздушного движения.


Он указал на черный рычаг сбоку от правого плеча Паулы . Этот рычаг — единственный механизм, который не управляется отсюда. Он открывает капсулу, когда вы находитесь над целью, и активируется коротким движением вниз. Когда вы достигли пункта назначения, снаряд останавливается и остается на одной высоте ровно сто тринадцать секунд. За это время вы должны взять на себя управление и подготовиться к высадке».


Я кивнул. Сэр Энтони снова надавил на гигантскую головку винта, и металлический кожух аккуратно встал на место.


Затем моя собственная хромированная торпеда аккуратно встала на полку.


«Удачи, N3, — сказал сэр Энтони, — и хорошо позаботься о Пауле — она у меня лучшая».


Путешествие прошло, мягко говоря, без происшествий, но тот, кто страдает от страха, должен путешествовать по-другому. Совершенно не было ощущения движения. Над моей головой висели огромные часы, и когда я увидел, что прошло почти тридцать восемь минут после того, как они начали тикать, я был уверен, что меня забыли. Я ожидал, что верх соскользнет назад и обнаружу, что я все еще на стойке.


Затем начал мигать красный свет, и я понял, что это было по-настоящему. Часы остановились, и большая секундная стрелка начала отсчитывать сто тринадцать секунд. Через одиннадцать секунд я расстегнул два ремня безопасности, но третий, на бедрах, застрял. Потребовалось около девяти секунд борьбы, прежде чем он наконец сдался. Я почувствовал, как у меня на лбу выступили капли пота. Красный свет продолжал мигать, и я потянулся к этому крайне важному черному рычагу. Я дернул и снова дернул . Я не мог поставить его в это нижнее положение. Я перекатился на бок, чтобы лучше схватиться. Я снова дернул. Ничего такого! Я посмотрел на часы и увидел, что уже израсходовал тридцать три секунды. Я использовал всю силу, которую мог собрать, и она все еще не опускалась. Но когда я потянул его, он вдруг легко скользнул в другую сторону.


Теперь часы показывали, что шестьдесят одна драгоценная секунда уже прошла. Не знаю, обманывало ли меня воображение, но теперь красный свет стал мигать быстрее.


Я вывернул руку и плечо, пытаясь найти черный рычаг, который должен быть где-то позади меня. Я почувствовал что-то похожее по форме и сильно потянул за это. Я почувствовал восхитительный холодный воздух, когда металлическая оболочка начала скользить подо мной.


Все подо мной было белым, и через сорок секунд после того, как мой парашют раскрылся, вокруг меня посыпался дождь серого пепла.


Когда я приземлился, снег был твердым, как камень, но у меня было хорошее ощущение, что я снова на твердой земле.


Посыпался легкий снежок, похожий на раскрошенное конфетти, и я огляделся, пытаясь сориентироваться. Потом я увидел Паулу, приближающуюся ко мне. Снежный простор был огромен, и она казалась почти маленькой на его фоне. Вы можете растеряться, если вы один на швейцарской горе ночью, и кто-то, кого вы знаете, подходит к вам. Еще до того, как я выбрался из своего парашюта, я протянул руки, сжал ее в своих объятиях и прижал к себе. Казалось, она не возражала. Мы не сказали ни слова.


После того, как она освободилась от моей хватки, она помогла мне освободиться от парашюта.


'Как давно вы здесь?'


Она стряхнула снег, скопившийся у меня на бровях, и сказала: — До твоего прихода оставалось ровно две минуты. Это было время между двумя запусками. Я как раз успел закопать свой парашют в снег. Я предлагаю вам сделать то же самое со своим. Затем она повернулась и посмотрела на пик на горизонте позади нас.


— Вы уже хорошо его рассмотрели?


Я смотрел на ту странную заснеженную скалу, на которую нам предстояло взобраться за несколько часов. Казалось, он немного наклонился к нам.


Я зарыл в снег круглый нейлоновый парашют, который благополучно спустил меня с небес. Затем мы шли по полю, пока не достигли острой скалы, обозначавшей начало вершины. С этой точки невозможно было увидеть вершину горы. Все, что мы могли видеть, были открытые поля снега, которые внезапно исчезли где-то во мраке перед нами. Казалось, будто мы висим где-то в пространстве, где нет ни начала, ни конца, а только центр.


Паула расстегнула свой багаж и распахнула стеганый белый спальный мешок. Я смотрел, как она поставила его на снег.


— Ты действительно собираешься попытаться уснуть?


"Конечно," сказала она. — И будет лучше, если ты тоже. Завтра будет напряженный день.


«Наш последний день тоже». Правдивость моих слов поразила меня внезапно. «На следующее утро открытие конференции в Париже». Прежде чем я закончил свою фразу, я услышал вой где-то над нами. Это был безошибочно определяемый волков.


Паула обернулась и прислушалась вою. Потом я увидел, как она достала револьвер из багажа и положила его поверх спального мешка. Для успокоения я потрогал выпуклость под мышкой, потом нащупал еще одно укрытие, которое не обнаружил любопытный агент в Дувре, и вытащил свой портсигар. Я не осознавал, насколько разрежен воздух здесь, пока не вдохнул. Я бросил сигарету в снег рядом с собой и смотрел, как она гаснет.


Воздух был не только разрежен, но и чертовски холоден. Я подтянул колени к груди и удерживал их там руками. Так что я долго сидел, чтобы подумать о вещах.


У нас не было никакой гарантии, что Шиллингер и Дигнам еще живы. А если и были, то где они были на той безлюдной горе? Как мы могли их найти? Почему Шиллингера взяли живым сейчас, когда оба его бывших двойника были убиты? И мои мысли всегда возвращались к Лорне. Почему и как она была вовлечена в это? Каждый раз, когда я думал о ней, у меня возникало неприятное чувство в животе. Был ли я неудачником с самого начала? Мне стало очень жаль себя, когда я услышал мягкий и сострадательный голос. 'Ник?' Я повернулся и увидел, что Паула вытянулась во весь рост в своем спальном мешке. Она сняла капюшон, и длинные мягкие волосы упали ей на плечи. Она посмотрела на меня, пока я сидел вот так.


'Что?' Я старался не позволить своему голосу выдать мои чувства.


«Что бы ни случилось завтра, важно, чтобы один из нас вытащил этих людей живыми. Я хочу, чтобы ты полностью забыл, что я женщина. Относитесь ко мне как к любому другому агенту и закончите работу. Что бы ни случилось, не тратьте время на то, чтобы помочь мне. Это моя работа, и я хорошо обучена».


Я посмотрел на нее сверху вниз. «Очень трудно забыть, что ты женщина, пока ты так выглядишь. Мне жаль, что мы плохо начали. Когда я это сказал, я понял, как много я имел в виду.


«Самое главное, что мы закончим хорошо, и я считаю, что мы сейчас договорились». Когда она это сказала, наступила тишина, и мы оба продолжали смотреть друг на друга, в пространстве между нами порхал мелкий снежок. Высоко над нами снова завыли волки. Ее голос был даже мягок, когда она снова заговорила.


— Тебе там не холодно?


По тому, как она это сказала, я понял, что она не ждала ответа. Мы продолжали смотреть друг на друга, пока я не подошел к ней, и мы не закрывали глаза, пока наши тела не прижались друг к другу и наши губы не соприкоснулись.


Я расстегнул молнию на ее шее и, обнажив красивую кожу под ней, почувствовал ее тепло кончиками пальцев.


Наши губы не переставали двигаться, лаская, исследуя кожу друг друга. Теперь мы были обнажены, а наше дорожное снаряжение теперь служило подушками, которые еще теснее прижимали нас друг к другу. Ее тело было восхитительным во всех отношениях.


Мы не сказали ни слова. Реакция наших тел была всем, что можно было сказать. Мы уже были одним целым, но я изо всех сил пытался стать еще ближе к ней. Ее стоны поощряли каждый толчок, а ее женственность поднялась, чтобы овладеть и заключить в тюрьму каждый дюйм моей мужественности. Не было в ней части, которую я не хотел бы сделать своей . Растущий жар между нами угрожал слить нас вместе навсегда, и даже наше дыхание было в том же ритме, что и остальные наши тела. Финальная часть этой чувственной симфонии была усилена звуком тысяч гигантских тарелок. Я почувствовал, как ногти ее руки вонзились в кожу моей спины, и я потерял себя в кружащихся ощущениях, которые мы дарили друг другу. Она хотела меня так же сильно, как я хотел ее.


Наши рты жаждали поиска еще долго после того, как наши тела успокоились. Снова и снова в ту ночь, когда маленькие снежинки таяли на моей шее, мы владели друг другом и цеплялись друг за друга в холодной темноте.


Звук разбудил меня. Когда я открыл глаза, то увидел, что небо приобрело ту холодную безличную серость, которая предшествует рассвету.


Я посмотрел вверх и увидел источник этого звука. Я увидел сверкающий белый вертолет, появившийся прямо над краем снега под нами. Паула зашевелилась подо мной, и через несколько секунд мы уже надевали одежду и ботинки.


Пилот и его напарник явно не видели нас в тени. Теперь они летели вдоль кромки снега примерно в сотне футов от нас. Мы были одеты и уже привязали багаж к спине, когда они повернулись и направились к нам.


Мы прижались к снежной стене скалы, надеясь, что белое на белом помешает им нас увидеть. Вертолет снова исчез где-то над нашими головами, и звук его двигателя исчез вдали. Медленно мы пошли вдоль снежной стены, пока Паула не увидела торчащий из снега где-то в чистом поле большой кусок хрома.


— Смотри, — прошептала она. «Это часть одного из наших самолетов, которая не взорвалась».


«Ничего, — прошептал я в ответ, — давай просто продолжим идти и будем надеяться, что они не вернутся, пока мы не найдем путь на гору с этой стороны».


— Но это невозможно! В любой момент солнце может подняться и отразиться, как если бы оно было своего рода маяком света. Мы должны похоронить его. Прежде чем она закончила, она побежала через открытое поле к куску металла. Я снова услышал звук приближающегося к нам вертолета. Она тоже это услышала, и как только она начала забрасывать снегом открытый кусок металла, она посмотрела на небо позади меня.


Я увидел страх на ее лице. И проигнорировав ее предостережение прошлой ночью, я выбрался из-под защиты утеса и побежал к ней.


С каждым шагом я слышал, как звук мотора нарастал. Как только я добрался до Паулы и схватил ее за руку, снег рядом с нами взорвался, словно скрывая загадочно взорвавшуюся мину. Не успели мы развернуться и бежать назад, как перед нами прозвучал такой же взрыв. Снова фонтаном брызнули снег и скалы. Теперь вертолет завис над нами. Я поднял глаза и увидел человека рядом с пилотом, который держал винтовку с патронником размером с футбольный мяч.


Паула вырвала руку из моей хватки. — Беги, — крикнула она. «У них только одно ружье. Вместе мы одна цель, порознь нас двое».


Она побежала дальше в открытое поле, предоставив защиту скалы мне. Я видел, как вертолет медленно качнулся в ее сторону. Затем облако брызг снега скрыло ее от моего взгляда.


На мгновение я остановился, не зная, что делать в первую очередь: попытаться спасти Паулу или попытаться добраться до безопасного места. Одно было ясно. Там, на "Hexen Zitzze", были люди, и они не любили незваных гостей.


Когда вертолет был почти над головой, Паула сделала самый красивый поворот в моей жизни и начала бежать ко мне. Следующий звук был еще более ужасающим, чем звук взрывающейся скалы. Казалось, он начался где-то высоко над нами, ревя, как тысячи пушек.


Затем он усилился и, казалось, приближался с каждой секундой. В следующий момент звук стал оглушительным, и тогда я понял, что это было.


Это был июнь в Альпах, и твердая груда снега теряла свою целостность под теплым солнцем. Малейший шум может вызвать лавину. А шума вертолета плюс шум взрывов было более чем достаточно, чтобы вызвать огромный оползень.


Я посмотрел назад в сторону каменной стены. Это был единственный способ избежать тонн снега и камней, которые вскоре обрушатся на нас. Всепоглощающий звук все приближался. Паула была теперь всего в двадцати метрах от меня, и вдруг взлетел вертолет. Я побежал к снежной стене, надеясь, что она не отпустится и не станет частью оползня, идущего сверху.


Прямо перед собой, там, где каменная стена изгибалась, я увидел темные склоны овальной скалы. Снег, казалось, растаял со всех сторон, обнажив неглубокую трещину в склоне горы. Я помолился, чтобы она была достаточно глубокой, чтобы вместить двух человек, и побежал в этом направлении. Я оглянулся и увидел, что Паула медленно догоняет меня. Я хотел крикнуть: «Быстрее», но звук приближающейся к нам лавины был настолько оглушающим, что она никогда не могла меня услышать.


Подойдя поближе к приветливому лицу скальной трещины, я увидел в центре пространство размером с телефонную будку. Тающий снег стекал со всех сторон, и несколько разновидностей альпийских папоротников и мхов поселились по бокам, вырисовывая силуэты на фоне белого снега. Силуэт был знакомым и означал только одно — безопасность.


Со всей силы я нырнул на скалы, затем повернулся, чтобы притянуть Паулу к себе. Земля под ногами тряслась, зубы ритмично стучали. Вся эта богом забытая гора рушится, подумал я про себя. Паула была всего в двух с половиной, десяти футах от меня, и я протянула руки. Затем я увидел, как она подняла взгляд, и между нами упала стена снега. Руками я толкал тонны падающего снега, все еще пытаясь удержать ее.


«Паула», — закричал я во все горло, но из-за оглушительного грохота вокруг меня я больше не мог даже слышать собственный крик.


## Глава 14


Оглушительный рев продолжался. Еще более ужасающим, чем сам звук, было то, как скалы горы тряслись и дрожали вокруг меня. Я никогда не был непосредственно связан с землетрясением, но я уверен, что переживание было очень похоже на то, что я испытал за те несколько минут, когда прижимался к скалам в небольшом пространстве. Я чувствовал, что конец времени был очень, очень близок. Сквозь рев я слышал, как скалы вокруг меня трясутся и скрипят под натиском давления. Наиболее уязвимые участки сланца и песчаника были вырваны из их древних мест залегания под действием вибрации. Моя голова и плечи были покрыты разбросанными кусками, и я слышал, как они падали вокруг меня.


Затем рев стих в тихом гуле. Вибрации прекратились, и мой мир погрузился в кромешную тьму и жуткую тишину.


Я протянул руки и измерил расстояние между собой и стеной из снега и камня, под которой я был погребен. У меня оставалось около четырех дюймов свободного места. Потом я попытался вернуться назад, но позади меня лежало много упавшего щебня. Я потерял равновесие и невольно потянулся назад руками, чтобы смягчить падение. К моему удивлению, я ничего не нашел и продолжал падать.


Через мгновение я оказался на груде упавших камней. Я ничего не видел, но знал, что пещера позади меня во время схода лавины углубилась не менее чем на пять футов. Затем я повернулся в темноте и протянул руки, чтобы измерить свое новое пространство. Теперь я мог полностью вытянуть руки, и у меня все еще не было никаких признаков задней стены. Я порылся в кармане в поисках зажигалки и включил ее. Я всегда считал это маленькое голубое пламя вполне нормальным , но когда оно осветило мое новое пространство — то, что могло стать моим «последним пристанищем», — я поклялось никогда больше не находить ничего совершенно нормального.


Новая стена позади меня состояла из слоев сланца, и я увидел что-то похожее на растаявший снег, медленно просачивающееся между слоями и падающее на землю. Казалось, здесь слишком холодно, чтобы что-то могло растаять, но капли упали на землю, затвердели и медленно превратились в лед.


Они пришли, видимо, откуда-то из более теплого места, где-то над или за слоями щебня моей временной задней стены.


Я поднес зажигалку чуть ниже и увидел глубокое отверстие, уходящее назад, в темноту. Само отверстие было примерно три фута в диаметре, а его стороны были неровны. Я держал зажигалку в туннеле так далеко, как только мог, но конца его не видел. То, что я увидел, озадачило меня даже больше, чем капающая вода несколькими секундами ранее.


Поднимаясь из темноты туннеля, там висели небольшие клубы пара. Чуть дальше я услышал журчание воды. Пламя моей зажигалки начало гореть оранжевым, и я быстро потушил его.


Я сел на груду сланца, чтобы обдумать, что делать дальше. Впервые за последние несколько минут мой разум начал размышлять о чем-то большем, чем выживание, и ее имя прогремело у меня в голове. Паула.


То немногое, что у меня осталось от радости, что я пережил лавину и что у меня есть воздух в моем временном убежище, по крайней мере, на час, исчезло при мысли о Пауле. В моем воображении я видел ее тело, погребенное под тоннами снега, в нескольких футах от меня.


Я вспомнил, как увидел ее протянутые руки, пытавшиеся дотянуться до меня, и тут между нами встала смертельная стена.


Я закрыл лицо руками и попытался стряхнуть ее образ. Но это продолжало возвращаться. Мои пальцы сохранили память о ее коже, мои руки вспомнили момент, когда им позволили обнять ее. Ни одна часть моего тела не преследовалась памятью о ней.


Я остро нуждался в сигарете; чтобы держать нервы в узде. Но я не смел сжигать драгоценный кислород. Именно тогда я увидел, как полосы на моей груди светятся в темноте. Это были лямки моего рюкзака. Мне удалось расстегнуть пряжки. Я положил рюкзак на колени и расстегнул молнию. Что-то похожее на консервную банку светилось внутри. Я поднял его и поднес к глазам. Буквы были большие и яркие: Аварийное освещение.


Через несколько секунд я снял крышку, и яркий белый свет осветил стены моей могилы. По инструкции содержимое не выгорало более сорока трех минут. Я осмотрел остальную часть своего багажа и заметил, что в нем также есть небольшой огнемет.


Я знал, что мои шансы найти Паулу были на грани невозможности. Сила лавины, вероятно, потащила ее вниз. Возможно, перенесла ее через край пропасти и отправила вниз, к нижней части горы. Тем не менее, несмотря на мои рациональные оговорки, я атаковал снежную стену из своего небольшого огнемета. Я не мог оставить ее здесь, в этой неизвестной могиле, если был один шанс на миллион найти ее снова.


Тридцать минут спустя я вырезал из бесконечной стены пространство, достаточное для того, чтобы пройти сквозь него, и шести футов глубиной. Пламя изменило цвет, а затем исчезло. Медленно я пошел обратно через туннель в свою пещеру. Мои усилия оказались еще более бесплодными, чем подсказывал здравый смысл. Паула была потеряна, и я был вынужден смириться с этим.


Я знал, что моим аварийным фонарям оставалось гореть всего четырнадцать или пятнадцать минут. После этого я снова оказывался в кромешной тьме. Я повернулся к маленькому отверстию возле пола пещеры и увидел, что количество пара увеличилось. Также был постоянный поток капель воды, падающих со слоев сланца. Где-то дальше в этой темноте был источник тепла, и я решил пойти на это.


Я снова привязал свой багаж и отодвинул часть упавшего камня, чтобы сделать отверстие достаточно большим, чтобы пройти. Я экономил драгоценный свет, пока я трудился. Дно туннеля было покрыто тонким слоем льда, образовавшегося там из-за стекающей воды. Так мне было легче скользить по скользкой поверхности. Но я также знал, что это сделает невозможным мое возвращение. Если дальше по туннелю не хватит места, чтобы развернуться и вернуться назад, это будет означать тупик во всех смыслах этого слова.


Пар увеличивался с каждым метром моего продвижения, и даже при свете, который я держал перед собой, было невозможно ничего увидеть. Я прикинул, что продвинулся примерно на сорок метров в эту неизвестную глубину, когда свет начал тускнеть. Я работал так быстро, как только мог, но менее чем через десять секунд свет полностью погас. Я все еще чувствовал пар на своем лице, но уже не мог его видеть. У меня не было выбора, кроме как продолжать.


Может быть, это было просто воображение, но с каждым метром, который я продвигал, воздух вокруг меня, казалось, становился теплее. Это была вся поддержка, в которой я нуждался, и она, казалось, наполнила мои ноющие мышцы новым приливом энергии. Затем я увидел свет, светящийся сквозь пар впереди. Я выстоял.


Этот участок туннеля продолжал сужаться, и у меня было достаточно места, чтобы проскользнуть через него. Наконец, после крутого поворота я вышел на ярко освещенную площадку.


Впереди меня было маленькое круглое отверстие, скрытое плотной завесой пара. Я протолкнул через него плечи, надеясь, что найду достаточно места с другой стороны, чтобы встать и расслабить мышцы. Когда я, наконец, выбрался белой гусеницей из кокона камней, я в недоумении огляделся.


Я был примерно в десяти футах от гладкого каменного пола внизу. Прямо под собой я увидел упавший камень, открывавший эту сторону туннеля. Он, видимо, упал во время схода лавины, потому что место в скальном пространстве был в первоклассном порядке. Слева от себя я увидел округлые головы трех генераторов. Электричество получали от пара трех гигантских котлов. Трубы, питающие водонагреватели, исчезли в каменной стене над моей головой. Я оценил пещеру от потолка до пола примерно в тринадцать-пятнадцать метров. Он был явно рукотворным, ибо пропорции были неровными, а гладкость стен нереальной.


Прямо посреди комнаты я увидел самое странное, что я когда-либо видел. Он был похож на гигантский сорбет из мороженого, но сделан из металла... Саму вершину я не видел, потому что коническая металлическая трубка исчезла где-то в скальном верху комнаты. От основания конической трубы спиралью поднималась металлическая лестница к двери в шести метрах от пола. Кроме того, я не видел отверстий со своего наблюдательного пункта.


Я отступил в туннель, пока мне не удалось освободить багаж от спины. Я открыл его, ненадежно балансируя над бездной. Я вынул рулон нейлона и закрепил его с одного конца и к острому выступу прямо под животом и медленно опустился на пол комнаты. Медленно я подошел к основанию гигантского конуса. Подойдя, я увидел другую сторону каменистого пространства. Два блестящих белых вертолета стояли бок о бок, а за ними виднелись замерзшие стекла высоких дверей ангара. Подойдя поближе, я увидел, что один из вертолетов стоит на большой металлической платформе, пара поручней которой ведет к дверям ангара.


Вероятнее всего, платформа выводила вертолеты и ставила их в правильное положение для взлета. Я мысленно отметил панель управления рядом с большой дверью ангара, когда возвращался к основанию винтовой лестницы вокруг конуса. Когда я начал подниматься по ступенькам, я услышал эхо собственных шагов, эхом разносящихся по огромному пространству. Единственным другим звуком, который я слышал, был гул генераторов. Я поднял ногу, снял шипы с ботинок и засунул их в свой багаж. На вершине винтовой лестницы я остановился и оглянулся, чтобы посмотреть, вижу ли я начало туннеля, но пар от котлов загораживал мне обзор. Одной рукой я ухватился за ручку металлической двери, а другой выхватил Вильгельмину из кобуры и зажал пальцем спусковой крючок.


К моему удивлению, дверь открылась легко и без звука. С другой стороны двери пришел меня в странном сером полумраке, который, казалось, возник где-то надо мной. Воздух был свежим, и я чувствовал, как он мягко струится вокруг меня, как легкий порыв ветра. Я знал, что на такой высоте конус должен быть шириной не менее шести футов, но у меня было только три фута пространства между внешней стеной позади меня и сплошной металлической стеной.


Примерно в двадцати футах надо мной был потолок из плетеной металлической проволоки, который, казалось, был полом в такой же комнате этажом выше. Следующее, что мне нужно было сделать, это найти путь внутрь и я начал исследовать периметр. Через несколько секунд мое плечо ударилось о металлическую лестницу, которая вела прямо к дыре в плетеном полу надо мной. На полпути вверх по лестнице я понял две вещи: во-первых, должен быть более легкий способ добраться с одного этажа на другой, а во-вторых, я заметил, что дружелюбный ветерок, который я чувствовал раньше, незаметно сменился более свежим. что я мог слышать свист через этажи над моей головой.


Достигнув верхней ступеньки, я подтянулся вверх одной рукой, другой крепко держа Вильгельмину. Я присел на мгновение, чтобы отдышаться и оглядеться. Над собой я заметил ряд больших прямоугольных вентиляционных отверстий из оцинкованной стали, которые вели к сторонам конуса. Чуть правее меня была еще одна лестница, прикрепленная к расширяющемуся силуэту строения через сеть труб и исчезавшая в полу следующего этажа, примерно в двадцати футах выше. Свет стал чуть ярче, и прямо у подножия лестницы я увидел что-то похожее на большое выступающее колесо.


Колесо было помещено в сердце большой стальной двери. Когда я протянул руку и начал вращать, я почувствовал, как мое сердце колотится о тесный костюм, который был на мне. Колесо легко поворачивалось, и дверь медленно открывалась, пока у меня не появилось место, чтобы проскользнуть внутрь.


Я не могу сказать, как долго я стоял там, прежде чем снова смог двигаться. Пространство, в котором я сейчас находился, было очень странным и в то же время очень знакомым. Это была увеличенная версия того, что я видел сотни раз по телевизору в тех сериалах о докторах. Но я прекрасно понимал, что, глядя на светящиеся белые плитки, призрачно светящиеся в слабом пурпурном свете единственной люминесцентной лампы, я не ожидал увидеть здесь улыбающееся лицо доктора Киллдэра или Маркуса Уэлби .


Комната была большая и круглая. Я стоял под просторным балконом, выступавшим примерно на десять футов во все стороны. На перилах балкона висели лампы вроде тех , что используют для соревнований по освещению на Олимпийском стадионе. Они смотрели на меня сверху вниз, как тысячи мертвых глаз, готовых ожить при малейшем прикосновении к выключателю. В центре комнаты стояли два операционных стола, покрытых белыми простынями; на этом зловещий свет отражался от белых плиток на стене. Рядом столики поменьше с аккуратными рядами хирургических инструментов и ножей. Ярко-красный цвет четырех кислородных баллонов казался неуместным среди всего белого и серебристого вокруг них.


Большая часть стены напротив меня была занята стеклом в стальной оправе, как в аппаратной телестудии. Перед этой стеклянной комнатой стояли еще пять операционных столов. По вздымающимся простыням и бормотанию ровного дыхания я понял, что все пять столиков заняты.


Я медленно вышел из защитной тени балкона и пошел к центру комнаты. Затем я остановился, медленно обыскал балкон, пытаясь разглядеть что-то сквозь мрачные тени. Я увидел огромную шахту лифта. Она была закрыта только с трех сторон, а открытая сторона была обращена ко мне. Шахта прорезала пол балкона и исчезла в куполообразном потолке над моей головой. Наверху в шахте было темно, и невозможно было определить, сколько еще этажей было дальше этого. Учитывая размер шахты, сам лифт должен был соответствовать тем, которые использовались в больницах для перевозки пациентов на кроватях. Я глубоко вздохнул и впервые осознал, что здесь пахнет больницей.


Я возвращался к пятерым спящим, когда услышал странный шум, доносившийся откуда-то с балкона. Я упал на пол и заполз за ярко-красные кислородные баллоны. Я ждал там, пытаясь услышать что-то помимо звука собственного сердцебиения. Тишина.


Подползая к столам, я видел, как простыни поднимаются и опускаются в ровном ритме; ритм тяжелого, ровного дыхания. Я направился к проходу между первыми двумя столами, затем медленно подтянулся, пока не оказался всего в нескольких дюймах от лица справа от меня.


Даже в странном свете черты Джеральда Шиллингера были мне знакомы. Я отдернул простыню, закрывавшую его тело, и увидел, что он крепко привязан к столу широкими холщовыми ремнями. Поскольку он не двигался, я предположил, что он находился под действием сильного успокоительного. Я обратил внимание на тело с другой стороны, и то, что я увидел, быстро поставило меня на ноги. Я оборачивался вокруг своей оси, глядя сначала на одно лицо, потом на другое. Они были идентичны! Два Джеральда Шиллингера лежали бок о бок, словно не замечая присутствия друг друга. Моя кровь начала течь медленнее, когда я подошла к пространству между столиками три и четыре.


Я остановился и посмотрел на то, чего уже наполовину боялся и все же ожидал. Справа от меня были неподвижные, классические черты лица сэра Генри Дигнама, а слева — черты его брата-близнеца. Хотя я сотни раз видел лицо премьер-министра в газетах, еженедельниках и новостях, я никак не мог сказать, кто настоящий государственный деятель, а кто фальшивый. Я посмотрел на тело на столе номер пять.


Прежде чем я достиг лица, обрамленного белой подушкой, кровь запульсировала в висках, а кожу защипало. Я почувствовал капли пота, которые внезапно начали формироваться на моем лбу.


Остальная часть меня замерзла. Я подошел ближе, чтобы убедиться.


Я стоял и смотрел на себя.


Как будто кто-то положил на подушку подо мной трехмерное зеркало. Зеркало, которое отражало каждую точку меня, которую я так хорошо знала. Нос. Лоб. Губы. Они были моими. Что-то хотело, чтобы я протянул руку, чтобы коснуться лица, но что-то удерживало меня. В тот момент мне показалось, что мир перестал вращаться, и я стою где-то один, уединенный, и смотрю на себя, лежащего и спящего на планете, которая перестала существовать.


Затем тьма вокруг меня превратилась в яркий дневной свет, когда зажглись сотни ламп, которые я видел раньше.


Я закрыл глаза и отступил назад, пока мои плечи не уперлись в стеклянную клетку. Сквозь ослепляющую завесу этого света было невозможно что-либо разглядеть, но голос был отчетливо слышен.


Опустите пистолет, мистер Картер. Это совершенно бессмысленное оружие против тех ружей, которые нацелены на вас прямо сейчас. Пауза, а затем голос продолжил: «Брось оружие!»


Единственным моим выбором было подчиниться. Насколько я знал, вполне возможно, что с этого балкона на меня была направлена целая батарея орудий. Я уронил Вильгельмину на кафельный пол, затем медленно двигал ногой, пока не почувствовал ее у своего сапога. Голос пролаял еще одну команду.


«Теперь пинайте «Люгер» от себя в центр операционной».


Я снова повиновался и увидел, как Вильгельмина скользит по плитке, пока не остановилась среди множества кислородных баллонов. Затем я услышал, как лифт спустился с потолка. Я перевел взгляд на шахту лифта и спускающийся вниз лифт. Сперва показались ступни и ноги моего приветственного комитета, за ними последовали бедра, затем талия и, наконец, лица. Впереди шли двое здоровенных часовых, одетых в белые мундиры медсестер. Они оба держали такие винтовки у своих плеч. К своему ужасу я увидел, что комнаты уже начинают расширяться в мою сторону.


За этими двумя стояли еще двое мужчин, оба в длинных белых халатах. Один был красивый японец лет сорока, а другой бледный, худощавый славянин. Последний член группы был выше остальных. Хотя он стоял позади остальных, я мог ясно видеть его лицо. Он был хорошо сложен и был прямой, как флагшток. Ему могло быть за сорок, но по белоснежным волосам и аккуратно подстриженной бороде соответствующего цвета ему было за шестьдесят. Я уже видел это лицо раньше, я был уверен. Но где? События последних нескольких минут затуманили мой разум.


Лифт остановился, и я внимательно посмотрел на него, когда он подошел ко мне высокомерной походкой, которая соответствовала улыбке на его тонких губах. Остальные остались рядом с ним, но я проигнорировал их, возвращаясь к работе.


Затем я увидел две одинаково выступающие вены по обеим сторонам его высокого лба, которые, казалось, пульсировали вдоль, и вдруг я понял.


Я увидел то же самое лицо, безбородое, с теми тяжелыми морщинами под глазами. Волосы были темные и прилипли к голове, и те самые две вены вздулись, как два дождевых червя, застрявших под кожей на висках . Я даже видел набранные им данные на карточке, которую АХ получил от него: Гюнтер Вольфшайц ... Сбежавший военный преступник. ... высокопоставленный член нацистской партии... Эксперт по боеприпасам... Друг и доверенное лицо Адольфа Гитлера.


Он был всего в нескольких футах от меня, и я стоял там, наполовину загипнотизированный этими холодными серыми глазами, когда мой разум высветил еще одно его изображение на экране моей памяти. Эти глаза тогда обезумели от страха, а за этой головой был скалистый чилийский холм. Затем эти тонкие губы дрогнули. Я услышал выстрел Вильгельмины и увидел, как лицо разлетелось на сотни кровавых осколков. Воспоминания исчезли, и я вернулся в настоящее, глядя в лицо человека, которого убил много лет назад.


Какое-то время он недоверчиво смотрел мне в глаза. Затем он заговорил спокойным, бесстрастным тоном, как комментатор документального фильма.


«Я уверен, что ваши мысли теперь путаются, мистер Картер. Не каждый день кто-то сталкивается со своим собственным образом, а чуть позже видит привидение». Улыбка превратилась в короткий гортанный смех, прежде чем он продолжил. — Но тогда вы не можете думать, что использование этих двух двойников было оригинальной идеей для вашего госсекретаря. Она стара, как дорога в Рим. Человек, которого ты убил в Чили, был моим кузеном Вильгельмом. Мы всегда были похожи, и несколько часов под умелыми руками бразильского доктора выявили те немногие изменения, которые потребовались, чтобы убедить даже вас в том, что вы поймали и убили настоящего Гюнтера Вольфшайца. Он сделал паузу.


«Бедный Уильям. Он был так счастлив, что я благополучно вывез его из Германии, что всегда говорил, что сделает для меня все, что угодно. .. даже готов умереть. Он никогда не знал, что я отнесусь к его словам серьезно. Он так и не понял, почему я послал его в те горы, где, как я знал, он встретит тебя. Когда вы вернулись в Вашингтон и сообщили о моей смерти, я мог свободно передвигаться по миру. Я многим вам обязан, мистер. Картер. Без вашей помощи мне пришлось бы жить в постоянном страхе, но после того, как газеты были заполнены новостями о моей смерти, я просто отрастил бороду, развил оксфордский акцент и переехал в другое место. Я путешествовал по всему миру… даже несколько раз был в Израиле».


Краем глаза я увидел, как распухшие камеры светятся темно-оранжевым. Я знал, что после нажатия кнопки на ложе невозможно было остановить стрельбу. Я прикинул, что у меня осталось около двух с половиной секунд. Вольфшейц проследил за моим взглядом. Затем, все еще улыбаясь, он резко кивнул своим двум охранникам. Я видел, как они нажали на спусковой крючок до упора вперед, и свечение тут же погасло.


«Значит, вот как можно остановить ударный механизм», — подумал я, и мне стало интересно, неужели эксперты из штаб-квартиры БОЛТ тоже открыли этот секрет в Лондоне.


Вольфшайц увидел, как я смотрю на его непревзойденные творения. — Конечно, мои ружья для вас в новинку, не так ли? Я убежден, что ваши так называемые эксперты сейчас исследуют пистолет, который наш человек оставил в вашем гостиничном номере. Они могут догадываться об основном принципе оружия, но им потребуются годы, чтобы разобрать состав сплава. И даже тогда они обнаружат, что есть один элемент, который они не могут выделить, потому что не знают о его существовании; элемент, обеспечивающий тепло и эластичность».


— Видите ли, мистер. Картер. Я открыл новый элемент в горах Южной Америки. Элемент настолько полезный для нужд войны, что сделает устаревшим все оружие, когда-либо известное человечеству. Он также принесет состояние тому, кто его обнаружил.


Он кивнул двум своим сообщникам, и они быстро подошли по обе стороны от меня, злобно согнув обе руки за моей спиной, пока мои ноги едва касались земли. Я слышал, как кости в моих руках и плечах хрустели в своих чашах. Я смотрел прямо перед собой, пытаясь игнорировать мучительную боль.


— Как ты попал в нашу крепость? Вольфшайц подождал ответа всего секунду, а затем продолжил: «Другие пытались, но ты первый добился успеха. Расскажите, пожалуйста, как вам удалось выжить в лавине и найти дорогу внутрь?


Я промолчал.


На вопросы Вольфшайца я почти ничего не ответил, но два его бездельника крепче сжали хватку, полностью оторвав меня от земли. Впервые с тех пор, как меня схватили, я закричал от боли. Реакция Вольфшейца была странной. — Идиоты, — отрезал он. «Отпустите его немедленно. Ты же знаешь, я не терплю никакого насилия. Еще до того, как он закончил, меня отпустили. Он пристально посмотрел на меня, пока я тер свои ноющие руки и плечи.


— Видите, мистер. Картер, если ты не хочешь рассказать мне, как ты здесь оказался, это не принесет тебе никакой пользы. «Скоро ты будешь рассказывать нам вещи, о которых, возможно, сам забыл».


Он повернулся к японцу и коротко кивнул ему. Два тяжеловеса снова схватили меня. Азиат подошел ко мне с иглой для подкожных инъекций размером с велосипедный насос и вонзил ее мне высоко в позвоночник.


Через несколько секунд мое тело превратилось сначала в лед, а затем в камень.


## Глава 15


Инъекция сделала все мое тело онемевшим. Все мои чувства исчезли. Пока медсестры несли мое неподвижное тело к одному из двух операционных столов в центре комнаты, я пытался оценить остальные свои чувства. Мой слух сохранился лишь наполовину. Я все еще мог отделить голоса от окружающих меня людей, но они звучали глухо и далеко. Антисептические запахи, проникающие в мои ноздри, говорили мне, что я все еще могу чувствовать запахи. Но мое лицо было парализовано, и я не мог пошевелить ни головой, ни шеей. Но! Я мог двигать глазами в их орбитах, расширяя свое довольно ограниченное поле зрения.


Медсестры положили меня на стол и застегнули брезентовые ремни вокруг лодыжек, коленей и талии. Двое мужчин в длинных белых халатах, которые были с Вольфшейцем, — два доктора, я полагаю, — окружили меня.


Японец высоко поднял мою правую руку. Когда он двигал моей рукой вперед и назад, он, казалось, был очарован линиями на моем запястье, которые появлялись и снова исчезали при движении.


Я смотрел на него с какой-то отчужденностью, как будто рука, кисть и запястье принадлежали кому-то другому.


Это любопытство возросло, когда он начал проводить тонкую красную линию вокруг моего запястья, мою естественную линию. самая глубокая складка. Когда он закончил, он отметил тыльную сторону моей руки большой буквой «D», подошел к моей левой стороне и повторил процедуру.


Я услышал знакомые звуки Гюнтера Вольфшейца откуда-то позади себя. «Меня всегда забавляет, Кико , видеть, как ты отмечаешь руку донора… как будто ты боишься спутать оригинал со своим творением». Во главе стола появился высокий худощавый доктор и надел мне на череп какой-то проволочный шлем. Я не видел, что он делал, но он начал выкрикивать серию точных мер медсестре с планшетом, которая внезапно появилась слева от меня.


Все еще воздействуя на мое запястье, японец кивнул. 'Отлично. Отлично! Самый здоровый донор, которого мы когда-либо встречали».


— Да, — ответил Вольфшейц. — Если Герберту удастся добыть необходимую информацию на следующей неделе, наш собственный Ник Картер сможет отправиться в Вашингтон и доложить об этом правительству и явиться в штаб АХ для следующего задания.


Раздавшийся голос чуть не вывел меня из наркотического оцепенения.


«Мы не должны торопить события. Я все еще боюсь, что мы опередим события, если отправим замену Шиллингеру и Дигнаму завтра в Париж». Робби Хэнсон продолжил свое возражение: «Мы рискуем всем, развертывая их так быстро. Отпечатки пальцев - просто смертельный удар, если они будут подозрительны. Мы должны были убить оригиналы, как только они попали в Англию.


«Насилие никогда не входило в мой первоначальный план», — отрезал Вольфшайц. — Ты был тем, кто хотел пролить кровь. Я никогда не должен был слушать тебя. Насилие всегда можно проследить до того, кто его совершает».


Теперь к обсуждению присоединился новый голос.


Голос Лорны Терри все еще звучал сексуально, когда обсуждала убийство... мое убийство.


Именно тогда у меня началось странное покалывание в руках и ногах, и я понял, что я...


в впервые ощутил давление брезентовых ремней. Мое тело медленно снова стало моим. По мере того, как действие препарата становилось все сильнее и сильнее, мышца бедра начала сокращаться, и я повернулся к ремням, чтобы нейтрализовать боль.


'Смотрите!' - сказал японец. - «Инъекция прошла».


Медсестры быстро надели два дополнительных ремня вокруг моего тела и прижали мои руки к бокам.


'Г-н Картер, твоя стойкость поразительна. Гюнтер Вольфшайц склонился надо мной.


Японец воткнул мне в бедро еще один шприц, и я снова почувствовал, что меня уносит прочь. Врачи, видимо, были довольны тем, что я достаточно вымотан, и прямо рядом со мной завели тихий разговор о планировании операции.


Вдали я услышал рваный голос японца. «Невозможно пересадить кожу на руки Шиллингера и Дигнама за слишком короткое время, поэтому нам остается только надеяться, что никто не заметит нашей замены. Но так как Картер должен пройти весь путь на 100% для соблюдения строгих требований его администрации, я предлагаю начать его трансплантацию как можно скорее. Я могу продолжить свою подготовительную работу, пока Герберт делает свои первые шаги».


Две медсестры начали переворачивать мой стол в сторону стекла. Когда мы остановились, я попытался повернуться и посмотреть налево.


Краем глаза я увидел очертания человека на столе рядом со мной. Голова медленно повернулась в мою сторону, и я лежал парализованный частично от наркотика, частично от страха, а человек с моим лицом повернулся ко мне и уставился на меня.


Доктор по имени Герберт поднял мою голову со стола и нанес на виски два круга смазки. Я с ужасом смотрел, как он там прикрепил две картинки проводами к компьютеру. Медсестры ослабили повязку на моей груди и держали меня за плечи, пока два хирурга вытягивали мою голову через плотный резиновый мешок в стеклянной палате за моей головой. Мгновенно я почувствовал, что моя голова окружена холодом.


Мне хотелось закричать, что я все еще в сознании, что я все слышу и чувствую, что я все еще чувствую свое тело. Но мои губы не собирались произносить слова, и страх охватил все мое тело. Я видел, как хирурги надели зеленые халаты, а медсестра перекатилась к столу, уставленному блестящими серебряными инструментами. Я пытался вспомнить все, чему я когда-либо научился, чтобы укрыться от боли, скрыть чувство пытки.


Я не знаю, почему наркотик не избавил меня от боли; возможно, это не было намерением, в жуткой имитации нацистской практики в концентрационных лагерях. Все, что я знал, это то, что я был в сознании и полностью проснулся, и что меня будут оперировать в этом ужасном состоянии.


Японец взял одну из моих рук в свою. «Двойной кожный нож», — приказал он медсестре. Его большой палец покоился на тонкой красной линии вокруг моего запястья, и я понял, что мои руки будут удалены в первую очередь - пересажены моему двойнику, чтобы убедиться, что мои отпечатки пальцев совпадают.


Другой хирург склонился надо мной через стол. Внезапно, без предупреждения, он упал на меня; спина его белого халата покраснела от крови.


Японец удивленно поднял глаза, и острое, как бритва, лезвие тонкого стилета вонзилось ему в горло. С ужасным булькающим звуком он сполз на землю.


Затем я увидел самое прекрасное в веках: Паулу Афину.


Прежде чем я успел задать первый из серии вопросов, она уже разорвала связывающие меня ремни. Затем она повернулась к четырем телам справа от меня.


— Поторопись, Ник, — прошептала она. «Бог знает, как мы отсюда выберемся, так что поторопись». Когда я спрыгнул со стола, я услышал звук опускающегося лифта. Паула уже разорвала ремни Шиллингера и Дигнама. Я увидел, как она смотрит в изумлении, как и тогда, когда впервые увидел ее. « Настоящие имеют "Д" на тыльной стороне ладони, — закричал я. Затем я обратил свое внимание на опускавшуюся платформу. Ноги медсестры оказались перед лицом первыми. Я выпустил Пьера из своего бедра и увидел испуганное выражение на ее лице, когда бросил в нее Пьера. Газ от небольшой газовой бомбы был смертельным. Я услышал, как женщина вздохнула, а затем рухнула на пол лифта. Когда она опустилась на землю, снова замигал красный свет.


Я повернулся к Пауле, когда лифт снова поднялся. «Должно быть, она нажала аварийную кнопку». Паула поддержала шатавшегося на ногах премьер-министра и непочтительно ударила его по лицу. — Они все будут здесь через несколько секунд!


Я потянулся к настоящему Джеральду Шиллингеру, сидевшему на краю стола, и потряс его из стороны в сторону.


— Мы должны спешить, сэр . Если мы этого не сделаем, мы никогда не выберемся отсюда».


— Я в порядке, — пробормотал он.


Я поверил ему на слово и побежал обратно к центру комнаты. Я увидел кислородные баллоны и предупреждение, написанное на них красными чернилами: «Опасно — легко воспламеняется».


По крайней мере, это была возможность. Я подкатил два баллона к лифту, крича через плечо Пауле: «Отнеси их к воздуховоду и спускайся по лестнице. Он прямо за той стальной дверью.


'Я знаю это. Как, черт возьми, ты думаешь, я сюда попала?


Когда я побежал обратно за двумя оставшимися баллонами, я увидел, что Паула и двое мужчин уже направляются к двери. Я схватился за ручки баллонов и начал их тащить, но одно из колес заклинило. Я протянул руку и поднял Вильгельмину.


Я положил четыре баллона на бок и открыл клапаны, направив струю прямо в открытую шахту лифта. Примерно в тридцати футах надо мной я услышал голоса. Я повернулся и побежал к стальной двери. С того места, где я стоял, у меня был прекрасный вид на шахту и опускающуюся платформу . Я видел их всех: Вольфшейца, Хансона, Лорну и двух медсестер. Я подождал, пока платформа окажется примерно в пяти футах от нашего пола, затем выстрелил в сторону шипящего кислорода.


Комната содрогнулась от взрыва. Вся шахта лифта превратилась в бурлящий ад . Восходящая тяга поддерживала горение пламени. Я повернулся и начал бежать.


Воздух в огромной пещере был удивительно прохладным и свежим. Паула помогла двоим мужчинам сесть в вертолет. Я подбежал к панели управления, которую заметил ранее рядом со стеклянной дверью. Я нажал верхнюю кнопку, и двери поднялись, открывая растянувшуюся во все стороны цепь заснеженных гор. Затем я нажал следующую кнопку, и вертолет начал медленно выкатываться на металлическую платформу.


Паула прыгнула в вертолет. — Поторопись, Ник!'


Я побежал к движущейся платформе, когда увидел большие металлические колпаки, торчащие из земли. Я встал на колени и открыл одну. Безошибочный запах высокооктанового бензина заполнил мои ноздри. Я открыл второй: масло. Я встал и побежал дальше.


Паула уже запустила двигатель, и лопасти винта медленно вращались. Платформа полностью выкатилась, и вертолет находился в пяти метрах от склона горы. Мне потребовалось всего десять секунд, чтобы запрыгнуть.


— Медленно поднимайтесь, — крикнул я сквозь рев машины. «Если вы услышите выстрелы, поднимите самолет как можно быстрее».


Я оглянулся и увидел, что Шиллингер и Дигнам почти не в себе. Ну, по крайней мере, они остались живы. Вертолет легко оторвался от платформы, и я тщательно прицелился в открытый бензобак. Я подождал, пока мы окажемся в десяти футах от платформы, и выстрелил.


Последовавший за этим взрыв потряс вертолет и грозил сдуть нас с неба. Но Паула точно следовала моим инструкциям, и мы быстро набрали высоту до того, как гору расколол взрыв бака с горючим. Когда мы зависли над заснеженной вершиной Хексен Зитце, верхушка отлетела. Мы смотрели на нечто, очень похожее на извержение вулкана. Через несколько секунд из вентиляционного отверстия волнами повалил черный дым, заполнив ясное швейцарское небо.


Боюсь, я игнорировал двух мужчин, которых мы пришли спасти, пока не услышал историю Паулы . «Скала устояла, и я обнаружила, что еще жива, когда лавина остановилась. Мне едва хватило места для дыхания. Я использовал свой огнемет, как ты использовал свой. Когда я не могла найти выхода, я начал работать со снежной стеной, пока не добрался до туннеля, который ты сделал в снегу. Потом я поняла, что ты проигнорировал мое предыдущее предупреждение и все равно пытался найти меня.


— И это именно так, — сказал я. А потом я отбросил все авиационные правила и поцеловал своего второго пилота в ее аппетитные губы.


Конец


Оглавление

## Глава 2


## Глава 3


## Глава 4


## Глава 5


## Глава 6


## Глава 7


## Глава 8


## Глава 9


## Глава 10


## Глава 11


## Глава 12


## Глава 13


## Глава 14


## Глава 15


Fueled by Johannes Gensfleisch zur Laden zum Gutenberg