# Шпион № 13

Ник Картер

Шпион № 13 (пер. Лев Шкловский)

Картер Ник


Шпион № 13


Он вышел из «Ту-104» в московском аэропорту. Это был Иван Кокошка, человек с двумя жизненными интересами: исследовательская работа для своего нового романа и встреча с Соней, стройной балериной из Большого театра. Но… на самом деле это был не Иван…; Это был Том Слэйд, уважаемый агент AX, суперсекретной службы Соединенных Штатов ... И на самом деле это был не Том Слэйд, а Ник Картер, первый человек AX, которому близкое окружение дало имя "Killmaster" ... И не только Соню ему пришлось дурачить. Еще была товарищ Людмила, шпион с фиолетовыми глазами, ненавидевшая всех американцев.


За этих агентов бушует борьба суперагентов: Ястреба, таинственного главы AX, и Смирнова, главы российской разведки.


Ваша миссия: выяснить, кто тайно передает секретную информацию красным китайцам.


Его цель: предотвратить начало Третьей мировой войны.


Это долгожданный «русский» роман Ника Картера, шпиона Америки номер Один.


Ник Картер


Шпион № 13


Оригинальное название: 13-й шпион


Ник Картер, 1965 год.


Перевод: Лев Шкловский.


1 - Загадка СССР.


ВСЕ, что я знал, это то, что его руки слабо сжимали колесо, которое отказывалось поворачиваться, и что педаль тормоза не работала должным образом. Однако почему-то ему было все равно. В этом было что-то ужасное, но это не имело к нему никакого отношения. Кто-то это вообразил. Фары появились впереди и смещались в сторону с визжащими звуками, которые, как я смутно подумал, фонари обычно не издают. И голоса тоже были; крики, которые умерли позади него, чтобы быть сметенными ревом его собственной машины в этой ужасной кошмарной поездке.


Шины завизжали, когда автомобиль российского производства выезжал по широкому проспекту под названием Спасская улица на еще более широкую улицу, которая была загружена даже в этот час. Большая часть населения Москвы уезжает рано, и сумерки уже давно сменили жаркий летний день. Но в районе Красной площади всегда есть движение. А иногда бывает смерть.


Машина набрала скорость и завернула за угол под резкий визг колес. Группа пешеходов на переходе разошлась, как стая голубей. Но человек за рулем, похоже, не слушал. Его толстое мускулистое тело лениво наклонялось, его дряблые пальцы делали лишь малейшее усилие, чтобы направлять. Холодные карие глаза и сильное лицо отражали безразличие; вся его поза была ленивой и расслабленной, как если бы мужчина ехал по проселочной дороге в тихое воскресенье.


Но глаза ничего не видели ... только туман и фантастически крутящиеся тени и свет. И разум за глазами задавался вопросом, почему это кажется таким странным, как будто мир был покрыт слоем масла или каким-то образом погрузился под мерцающее море; и он мрачно пытался объяснить это волнующее, но немного отвратительное ощущение скорости; но задача была слишком сложной, и усталый ум сдался. Массивное тело оставалось неподвижным. Лишь пальцы лениво управляли рулем, а глаза моргали в приближающихся огнях.


Он не слышал сирен и спокойно продолжал ехвть. Не подозревая, что машина была в его руках разрушительным оружием. И он смутно задавался вопросом, куда он может попасть.


Стена яркого света показалась сюрпризом. Затем плотное сияние превратилось в формы по мере приближения машины; фигуры стен с башнями и изящными куполами, которые волшебным образом сияли в свете прожекторов, которые всегда обрамляли его после заката.


Тревога…?


Человек за рулем начал чувствовать волнение в своей голове: этого было достаточно, чтобы он наконец осознал, что мчится с варварской скоростью по самым оживленным улицам Москвы. Что его нога, казалось, была приварена к педали акселератора и оказывала давление, которое он не мог контролировать.


И что его разум был неспособен передать телу сигналы, которые остановили бы смертоносную скорость.


Его ошеломленные мозги бушевали.


"Боже ты мой! Остановиться!


Остановиться! Он пытался приказать себе.


Но ничего нельзя было сделать. Его правая нога оставалась прикрепленной к педали, как продолжение самой педали. Он думал, что стонет. Из его горла не доносилось ни звука. Только крик ужаса доносился откуда-то впереди, а затем дымка перед его глазами поднялась и рассеялась достаточно, чтобы он увидел скопление людей на Красной площади. В это единственное и ужасное мгновение он понял, что вот-вот взорвется и расколется, как граната, и звук, который он, наконец, издал, был плачем заблудшей души.


Была женщина с ребенком на руках; мальчик, который держал за руку свою младшую сестру; юноша и старик; женщина в шали и милиционер с широко открытым ртом в восклицании. Они отходили в сторону, но так медленно! Их лица были большими, как воздушные шары Мэйси в День Благодарения. И он собирался убить их еще через секунду ужасного времени ...! Он все еще крутил руль, стонал, отдавал приказы, проклинал и заставлял свои руки, свои ненавистные и вражеские руки; заставляя их повернуть колесо и повернуть машину с резким объездом, заставившим ее подпрыгнуть. И машина отъехала от этих людей, оставив их живыми и невредимыми. Водитель заметил это до того, как заметил, как машина катилась по тротуару и врезалась в высокие колонны, поддерживающие арку универмага. Он даже услышал громкие рыдания перед тем, как разбилось стекло и машина ударилась о внутреннюю стену; рыдание и глухой удар были единственными звуками, которые он слышал перед смертью, его мускулистое, но непослушное тело было насажено на вал рулевого колеса, а его худое окровавленное лицо слепо смотрело на кольцо разбитого стекла.


Он въехал в выставочный зал универмага ГУМ напротив сказочных башен Кремля. Смятую «Волгу» окружали печальные и ужасные фигуры изломанных и обнаженных тел. Одна рука лежала на кожухе двигателя, отделенная от туловища, в нескольких метрах от ног; и пальцы проникали сквозь лобовое стекло, как если бы ласкали изуродованное лицо за разбитым рулем.


Молодой полицейский вздрогнул. Ни одна из человеческих фигур не имела признаков жизни , и только одна из них когда-либо имела ее; но по какой-то неизвестной причине разбитые манекены были ужаснее смерти, чем человек, чье израненное тело наконец обмякло.


Сирены чирикали, указывая на нарушение движения. Люди в форме роились через арки и собирались под огромным стеклянным сводом, закрывающим крупнейший универмаг России. После того, как они осмотрели тело, их лица стали очень серьезными и серьезными, и вскоре они послали за другими мужчинами. Сначала у мужчин - они не были в форме - был вид жесткости и невыразительных лиц, но по мере изучения они почти просветлели. Их особенно интересовала папка, которая висела на запястье мужчины на прикрепленном ремне безопасности; и в положении и состоянии тела. Что-то в машине их тоже интересовало. Один из них поспешил позвонить и получить инструкции. Несколько часов спустя, спустя много времени после того, как машину отбуксировали и разбитое окно склада было заколочено, они все еще работали. Тело, одежда, машина, папка и свидетели - все подверглось самой тщательной проверке.


Поздно вечером следующего дня Дмитрий Борисович Смирнов оперся пухлыми локтями на большой, обшарпанный письменный стол и задумчиво поправил кончики усов. Четверо мужчин с суровыми лицами уставились на него. Каждый из них держал в руках пачку записок. У самого Смирнова у правого локтя лежала аккуратная стопка бумаг. Прежде чем начать, он взглянул на верхнюю страницу. Затем он на мгновение отпустил усы и ткнул длинным толстым пальцем в мужчину слева.


«Островский».


Молодой человек с ухоженными темными волосами и тонкой прорезью для рта слегка наклонил голову и взглянул на свои записи. Читать:


- Тело, вне всяких сомнений, идентифицировано как Джона Генри Андерсона, американского агента ЦРУ, ранее и, возможно, только по всей видимости находившегося в Камбодже. Говорят, что он исчез тридцать пять дней назад, но, вероятно, это было тогда, когда он оставил свой предыдущий пост, чтобы тайно перебраться в Советский Союз. Тонкие губы на мгновение сжались от малейшего пренебрежительного движения. Конечно, мы не можем ожидать правды о нем от американцев, которые настаивают не только на том, что он не шпионил за нами,


но и в том, что он даже не был шпионом. Ха! Я смеюсь!


И он это сделал. Это был печальный лай, не заразный. Смирнов резко взглянул на него.


«Продолжайте, товарищ, - сказал он бесцветным голосом.


«Но, конечно, товарищ Смирнов, - поспешно сказал Островский, - просто мы знаем этого Андерсона таким, какой он есть». Он был в наших списках… - Он взглянул на свои записи, - пять лет, шесть месяцев и семь дней. Мы даже кое-что знаем о его деятельности в Камбодже. Но из-за естественной двуличности американцев мы не можем определить, когда и как он прибыл в эту страну. Они утверждают, что это пропавший бизнесмен ...


«Да, товарищ». Смирнов вздохнул. Вы пытаетесь сказать мне, что ничего не знаете об этом Андерсоне, кроме того, что он известный американский агент. А что еще вы обнаружили, если что-то нашли?


Светлая кожа Островского медленно побагровела.


-Бумаги. Документы в папке. Мы провели тщательную экспертизу, и нет никаких сомнений в том, что отчеты написаны на американской бумаге. На страницах указан бланк американского посольства с изуродованным адресом и знаками отличия. Но корондели [1] и другие особенности бумаги убедительно показывают, что она была изготовлена в Соединенных Штатах для исключительного использования американским правительством. Используемая пишущая машинка также американская, а язык - то, что можно назвать фонетическим русским. Мы пытаемся отследить машинку среди американских жителей Москвы, но пока безуспешно. Мы предположили, что его можно найти среди вещей Андерсон по месту его жительства, но… - Островский безнадежно покачал головой.


"Но что, товарищ?" У мужчины ведь не было места жительства?


«Верно, товарищ», - гладкая темная голова дернулась в знак узнавания. Мы нигде не нашли никаких следов его присутствия, никого, кто признался бы, что видел его, и ничего на его лице, чтобы указать, где он, возможно, останавливался. Как будто его не существовало до того, как он появился мертвым.


Густые брови Смирнова изогнулись.


«Это очень интересное наблюдение, товарищ Островский, - медленно прошептал он. Его лучший вклад за день. - Его взгляд упал на следующего мужчину. Товарищ Вершинин.


Плотно сложенный мужчина с неопрятным видом слегка кашлянул, прежде чем заговорить.


«Я резюмирую», - быстро прорычал он. Полная информация находится в деле. На данный момент нам известно, что автомобиль был украден со стоянки на улице Горького ранним вечером накануне крушения. Его владелец Василий Симонов ни к чему не причастен. Механическое расследование показало, что в цилиндре автомобиля закончилось масло, что привело к неработоспособности тормозов. На акселератор нажимается очень плотно. Возможно, оба обстоятельства произошли во время переворота. Возможно, нет. Медицинское обследование тела показало, что в кровь был введен аналогичный яд, хотя и не совсем такой, как у нашей разновидности "L-4". Как вы знаете, это практически парализует разум и тело.


Смирнов медленно склонил голову и осмотрел свои ухоженные ногти.


«Вы помните, - продолжил Вершинин, - что этот яд обычно очень трудно обнаружить, если у вас нет… предыдущего опыта работы с ним. Также выяснилось, что этот человек, несмотря на его внешнюю бодрость и хорошее самочувствие, почти не питался. Кроме того, на теле имелся ряд следов укола иглой, которые не объясняются единственной инъекцией, необходимой для яда. Он предположил, что этот человек почти не подозревал о своих действиях.


"А что это вам подсказывает, товарищ?" - спросил Смирнов, сузив глаза под густыми бровями.


Вершинин помолчал минуту, подбирая слова и пытаясь разобрать лицо человека за столом.


«Что он пытался куда-то уехать со своими незаконными документами», - осторожно сказал он. Что, возможно, ему только что удалось сбежать от… кого-то.


«Но не от нас», - тихо сказал Смирнов. Мы это точно знаем. Его не было в руках нашей тайной полиции или какого-либо из наших информационных агентств. Кто тогда нас интересует?


"Он бежал от американцев!" - выпалил Островский. Из посольства или от шпионов, которых они внедрили в нашу страну. Этот человек - приманка, ловушка, которую они нам расставили.


«Хм ... Если это так, то это чертовски тонкий план», - прокомментировал Смирнов. Их цель на данный момент является полностью вне моей досягаемости.


. - Комаров.


Комаров пошевелился и провел длинными пальцами по своей прядке седых волос.


«Все, что я знаю, это то, что мы уже обсуждали вместе». Но как подарок остальным, я скажу это еще раз. Если предположить, что это ловушка, она действительно дьявольски тонкая; потому что информация, которая вернулась в наши руки таким странным образом, верна во всех отношениях. И тот факт, что это было не в наших руках так долго, невыразимо ужасает. В этих отчетах отражены все важные советские планы любого значения, которые обсуждались в штаб-квартире или в наших зарубежных посольствах в последние месяцы. Самые секретные из наших проектов и операций были подробно изложены в этой американской газете и прошли через Москву до магазинов ГУМа! Одному Богу известно - извините, товарищи, это всего лишь выражение, - что невозможно представить, где уже могли быть эти листы бумаги и кто мог их прочитать до того, как они вернулись к нам. Это ужасно! Каким-то образом самые засекреченные планы нашей страны были украдены у нас, а затем брошены обратно в наши руки как макулатура. Это немыслимо!


«Успокойтесь, товарищ, - укоризненно сказал Смирнов. Вы должны подавить свою склонность к драматизму.


Комаров успокоился, прошептав извинения. Смирнов ласково ему улыбнулся.


«Конечно, вы расстроены». Обширная и важная информация была вырвана из самых наших уст. Но в каждой катастрофе есть возможность. Задумайтесь: как мы можем этим воспользоваться? Мы еще можем найти в этом благоприятный повод. Давай, Степанович! Какие выводы?


Самый младший из подчиненных Смирнова покачал головой, как будто совсем опешил.


«Это определенно невозможно, и я не понимаю, какая здесь может быть связь». Но я снова и снова просматривал стенограмму того, что сказал товарищ Алексей Федоренко перед смертью. Вы помните, что после многих месяцев работы в Пекине вам удалось получить доступ к определенным микрофильмам из архивов Китайского информационного бюро. В них использовался язык, который Федоренко называл ... «фонетическим русским». Он не мог достать ни одного из этих фильмов, и только почти сверхчеловеческими усилиями он сбежал, чтобы что-то раскрыть. Одна вещь, которую он носил с собой, - это память. И память у него была хорошая.


Глаза Смирнова загорелись интересом. Мужчина осторожно потянул за усы и собрал в уме кусочки пазла. Степанович сделал паузу, чтобы перевести дух, и подарил ему новую вещь, которую ждал другой.


«Он повторил текст», - сказал Степанович. Он повторил то, что расшифровал, прежде чем услышал шаги стража. И текст, который он процитировал, дословно повторяет абзацы второй и третий «Документа G», найденного в папке американца! То, что видел Федоренко, было точной фотографической копией!


Смирнов улыбнулся.


«Разве не интересно, - сказал он фамильярно, - что американцы и китайцы имеют доступ к одной и той же информации?» Разве это не означает, что среди нас есть предатель, продающий свои украденные секреты обеим странам? Или, скорее, указывает на то, что китайцы или американцы очень эффективно за нами шпионят и, скажем, умело ведут переговоры друг с другом?


-Невозможно! - прорычал Комаров. И то, и другое невозможно! Представляю какого-нибудь безумного предателя! Но тот человек, который настолько высок во внутренних кругах, что имеет доступ к самым секретным из наших проектов, продал нас китайцам и американцам, и китайцы сотрудничают в чем-то, а тем более в подобном плане, - это совершенно немыслимо!!


-Действительно? - шепотом сказал Смирнов. Если вы так думаете, я должен попросить вас дисциплинировать себя и перенаправить свои мысли так, чтобы вы могли это понять. Потому что это предположение, над которым мы будем работать. Помните эти две вещи. Первое: внезапно мы сталкиваемся с чрезвычайно серьезной проблемой, которую нам предстоит решить. И я не думаю, что традиционные методы хоть что-то нас приведут. Во-вторых: наш долг - не просто спасти трудную ситуацию. Мы должны искать все возможные средства, чтобы использовать это в своих интересах, даже если это только для временной выгоды. В конце концов, мы работаем, чтобы превзойти наших противников, кем бы они ни были и где бы они ни находились ». На этот раз его улыбка была настолько велика, что крокодил позавидовал бы.


«Если мы сможем использовать это и в то же время смутить их, возможно, мы сможем в какой-то степени это компенсировать». Улыбка внезапно исчезла, и


его лицо превратилось в твердую гранитную массу. И не дайте себя обмануть, товарищи. Возмещение является самой большой необходимостью.


Его суровые сияющие глаза осмотрели группу. На мгновение воцарилась тишина. Яркая картина последствий невнимательности пронеслась в голове каждого, как вспышка молнии. Это была ужасная картина.


«Я вижу, что вы принимаете мою точку зрения», - тихо сказал Смирнов. И теперь, когда наши обязательства взаимно поняты, у меня для вас есть дополнительная информация. И я думаю, вы найдете это еще более тревожным, чем то, что вы уже слышали. Один из четверых тяжело вздохнул. Но очень показательно », - добавил Смирнов. Я сам тщательно изучил каждый из документов в папке. И мне стало ясно, каковы достоверные записи, слово в слово, разговоров, состоявшихся в советских посольствах и дипломатических представительствах в различных частях мира. Хуже. Некоторые из этих разговоров настолько подробны и описывают настолько засекреченную информацию, что они могли исходить только из наших главных информационных офисов прямо здесь, в Москве!


Его толстая рука с удивительно нежными пальцами ударилась о стол. Все тело Смирнова было скоплением взрывной энергии, а лицо его было покрыто пятнами сдерживаемого гнева.


«Я даже узнал предложения, абзацы, целые отношения, которые я сам произнес!» Вы знаете, что это значит, товарищи? Ты знаешь что это значит?


«Скрытые микрофоны», - бледно ответил Степанович. Каким-то образом кому-то удалось внедрить подслушивающие устройства в наших дипломатических представительствах и посольствах и даже в секретных комнатах главных офисов! Что это за дьявольский план?


Он поспешно поднялся со своего места.


"В главных офисах!" Мы должны немедленно выяснить это обстоятельство!


Смирнов жестом пригласил его снова сесть.


«Останься на мгновение». У меня для тебя заказ. Теперь вы понимаете, товарищи, почему я выбрал для своих встреч именно этот склад?


Каждый подозрительно огляделся, словно ожидал, что микрофон внезапно станет заметен на черноватых стенах или изодранном оборудовании.


«Нет, мы здесь в безопасности, товарищи». Смирнов резко рассмеялся. Невозможно даже самым изобретательным из наших скрытых врагов слышать через подходящие устройства во всех зданиях Москвы. И все же они были дьявольски искусны. В течение многих часов у меня были эксперты, изучающие каждый дюйм кессонного потолка и все приспособления в главных офисах, но до сих пор ничего не было найдено. Хорошо, Степанович. Заказы для вас. Он выйдет сейчас и проследит, чтобы все в наших отделах зарубежного бизнеса и… торговых представительствах были проинформированы об этом. Договоритесь с товарищем Евгением о том, чтобы как можно скорее вышли электронные техники для обыска всех таких офисов. Я сам позабочусь о том, чтобы были достигнуты соответствующие дипломатические договоренности. И вы, кроме того, пока выполняете эти инструкции, вы будете поддерживать связь со штаб-квартирой, чтобы узнать, какие успехи достигнуты в поисках микрофонов. Уходите сейчас и сообщите, когда у вас будет что сослаться.


Степанович резко склонил голову и вышел из темной комнаты.


«Но какое это имеет отношение к американцу в машине?» - взорвался Вершинин. Это делает вопрос о папке, привязанной к запястье, яде, тугом педали акселератора, порче тормозов, американской бумаге, ... все это очень странно! Казалось бы, наш долг - найти этого человека, и как это может иметь смысл?


«Мы найдем смысл, который нам подходит». Смирнов улыбнулся собачьей улыбкой. Но сначала давайте рассмотрим все возможности. И я думаю, что мы будем двигаться лучше, если у нас будет что-то, что будет стимулировать наш усталый ум.


Он протянул руку и достал квадратную дорожную коробку, которая уже давно использовалась. Из него он достал бутылку и четыре металлических стакана. Он молча наполнил их. Они тихо выпили. Смирнов снова наполнил стаканы.


«А теперь, товарищи, давайте начнем со странного загадочного тела». И давайте не будем обманывать себя, предполагая, что этот человек пытался сбежать. Его намеренно поместили в эту машину. Его смерть не была случайностью; они заставили его умереть. Но что это означает ...?


Они продолжали говорить и когда Степанович вернулся, они манипулировали всеми фигурами: от игры до разных теорий,но не смогли прийти к решению.


«Ничего», - сказал Степанович. Все сообщения ушли; все зарубежные офисы уведомлены и скоро будут проверены. Но в Штаб-квартире нигде нет никаких признаков подслушивающего аппарата. Он с усталым вздохом сел и грустно посмотрел на пустую бутылку.


«Но мы знаем, что он есть», - напомнил ему Смирнов. Тогда все в порядке. У нас есть ресурс. Сначала мы подойдем к американцам по дипломатическим каналам. Позже мы докажем открытое обвинение. Наконец, мы потребуем, чтобы это доказательство его предательства было удалено.


«Не могу поверить, что это его предательство», - категорично заявил Комаров. Для них это слишком неудобно. Вся эта машина и история с Андерсоном - это то, что вы бы назвали очевидным заранее подготовленным проектом. Что касается микрофильма Китая и при чем тут американцы, я этого не понимаю. Но предполагаемую аварию даже я бы назвал заговором.


-И я также. Смирнов улыбнулся. Я также. Более того, они будут знать, что мы знаем. Но мы оставим это для нас равнодушным. В собственных интересах им придется сотрудничать с нами. Они не могут позволить себе этого не делать. Иными словами, товарищи, у нас вы с веревкой на шее. Его улыбка была такой же доброй, как у Сталина перед казнью.


2 - Второй мистер Слейд


УДОБНЫЙ красный спорткар торжествующе промчался по подъездной дорожке, возвращаясь в Нью-Йорк. В это время суток было очень мало машин. В любом случае люди той же профессии, что и владелец машины, не обязаны соблюдать обычные часы работы, как это делает большинство людей. Водитель и его пассажир специально отправились в путь рано, чтобы провести долгий день в одиночестве.


Ник снял руку с руля и погладил стоящее рядом красивое колено.


«Думаю, мы нашли это, Робин, дорогая», - сказал он приятно. Кабина на двоих и пару недель, чтобы провести в ней. Может ли человек желать большего?


Девушка улыбнулась в ответ и положила тонкую, раздраженную солнцем руку на руку своего спутника.


«Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой», - прошептала она. Бьюсь об заклад, три к одному, что Хоук сейчас ищет способ сделать вас активным. Так что давайте использовать время, пока мы можем сделать это в наших интересах. Подпишите контракт на машину как можно скорее и игнорируйте все телефоны, рингтоны, телеграммы и хитрых человечков с сообщениями, пока мы не выедем на остров с песком и рыбой. Ты мне обещаешь?


Ник сжал колено девушки и улыбнулся.


«Может быть», - сказал он.


И Бог знал, что он этого хотел. Но человеку, которого его коллеги-шпионы назвали Киллмастером, было больно обещать что-то даже одной из самых красивых девушек в мире. Он наблюдал за ней, когда он управлял рулем, и надеялся, что на этот раз его планы были чем-то большим, чем выдаваемое за действительное. В течение целого спокойного дня они ловили рыбу вдали от шума и бездельничали в лодке, уделяя время осмотру хижин с пометкой «сдается», и, наконец, казалось, что они могут осуществить мечту. Две недели на острове, рыбалка с Робин, уставившаяся на ее кремообразное лицо, наблюдая, как он становится веснушчатым, шелушится и медленно коричневеет ... четырнадцать дней, а может и больше, если ему повезет, ловить рыбу на крючок и поджаривать ее. приготовленный костер, бездельничанье, любящее и накапливающее новую энергию после неприятных месяцев работы в Сурабадже ...


«Возможно», - повторил он.


И он почувствовал себя настолько уверенно в тот момент, когда сказал это, что запел, когда повернул руль и бросил прочную машину на короткий путь, ведущий в туннель, на шоссе и сразу домой. Его дом, и девушка всегда, когда она хотела быть с Ником; и теперь у них было время поделиться этим, рыбацкой хижиной и всем, чем они хотели поделиться.


Текст песни, которую пел Ник, рассмешил девушку. Ее смех и то, как ветер играл с ее волосами, делал их еще более драгоценными, и то, как она смотрела на него, заставляли Ника любить ее еще больше. Вскоре после этого он забыл, что они были не единственными двумя людьми в мире, у которых есть дни и недели рая, которыми можно наслаждаться заранее. Он даже забыл, и делал это редко, что он был агентом № 3 и что его жизнь не принадлежала ему. Если он когда-либо был свободным и счастливым человеком, так это сейчас.


Они вышли на дорогу, когда сработал сигнал на приборной панели. Ник взглянул на Робин краем глаза и увидел, что счастье девушки застыло.


. Смех замер на ее губах, и свет потускнел в ее глазах.


Ник колебался. Сигнал приборной панели снова заработал.


«Мне нужно позвонить», - сказал он.


«Я знаю», - просто ответила девушка. Но он вздохнул.


Ник нажал кнопку под диском радио и молча поехал к ближайшему телефону-автомату.


Они быстро ответили по набранному им номеру, и сообщение было кратким. Когда он вернулся в машину, Робин пудрила свой яркий нос от солнца и пыталась показать, что ее не интересует, что может означать звонок.


Спорткар с ревом тронулся и поехал по перекрестку на Вест-Энд-авеню. Робин взглянула на Ника, он снова посмотрел на нее.


"Ну, что это?" - неожиданно спросила Робин. Это что-то настолько секретное, что ты даже не можешь мне сказать?


«Я думал, ты не спросишь». Ник улыбнулся ей. Но я не знаю, что это такое. Мне нужно вернуться в офис и позвонить в Вашингтон, это все, что я знаю. Ничего особо важного не должно быть.


«Гм…» - сказала Робин. Мне кажется, что кое-что из этого я знала раньше, хотя не помню, где и когда ...


И она издала короткий звук смирения или раздражения - это было трудно сказать - и наклонилась ближе к Нику на сиденье.


-Это неправда. Я точно помню. Это было в твоей квартире. Около восемнадцати месяцев назад. Хрущев ехал в Нью-Йорк, и мы впервые за несколько месяцев провели вместе день. На следующие несколько дней мы спроектировали всевозможные замечательные вещи. Ты помнишь?


Ник посмотрел в темно-синие глаза Робин и вспомнил дюжину порученных ему дел и, по крайней мере, столько же красивых девушек. Однако немногие из них могли соперничать с его Робин, которая знала опасность так же хорошо, как и он, и с такой же вероятностью, как и он, могла быть внезапно вызвана на новое задание. Они выполняли одну и ту же рискованную работу.


«Да, я помню», - сказал он. Телефон зазвонил. И сразу же я понял, что нахожусь в японской бане с гигантом и куклой… Но это, должно быть, не более чем обычный звонок. Я сейчас вообще не в сети.


"Ах!" Сказал Робин без изящества. Посмотрим.


Они увидели это слишком рано.


"Но это фантастика!" Ник снова посмотрел на изображение Ястреба в визуальном кадре телефона и недоверчиво рассмеялся. Они не могут честно поверить, что мы раскрыли русские секреты китайским красным. После всех бед нам пришлось их украсть для себя? Даже русский должен сойти с ума, чтобы поверить в такую историю! И весь этот странный автомобильный бизнес - это как никогда очевидный заговор.


Он приподнял свои длинные ноги, расставив их на стуле перед ним в AV-зале нью-йоркского офиса, и ждал, когда глава AX возразит ему.


Хоук сидел за своим столом в главном вашингтонском офисе и хмуро смотрел на переданное изображение фигуры Картера.


«Конечно, это заговор», - раздраженно сказал он. Мы знаем это, они это знают, и они знают, что мы это знаем. И поменьше этого «воровства для себя», если ты не помнишь, - добавил он довольно холодно, бессознательно направляя свои узловатые, но нежные пальцы к стопке документов на столе. Ему незачем было обращаться к ним; все слова его странного содержания он знал наизусть. Это информация, которую нам не удалось собрать собственными силами. По правде говоря, единственной причиной, по которой нам разрешили получить это, было то, что Советы хотели показать нам то, что они называли ... доказательством нашего вероломства. Я просто хотел бы, чтобы у нас был доступ к нему, пока он был еще ценным. Но, конечно, сейчас нам это бесполезно.


В уголках его рта появилась слабая улыбка.


«Я бы сказал, что с тех пор, как папка попала в ваши руки, в российских планах произошли значительные нарушения». В любом случае, правда в том, что они представляют это как доказательство того, что у нас есть секретные микрофоны в их зданиях и даже в их собственном информационном офисе, и они настаивают на том, чтобы мы что-то с этим сделали.


Ник приподнял бровь и задумчиво посмотрел вдаль на упрямого старика, сидящего в своем Вашингтонском офисе.


«Похоже, - задумчиво сказал он, - как будто они поставили нас в положение, чтобы договориться об условиях, и они хотят использовать нас, чтобы вытащить каштаны из огня». - Изображение грубого лица Ястреба на экране было что-то похожее на одобрительный кивок,


но мужчина не дал никаких дополнительных указаний на свое согласие. - спросил Ник, - что именно эта информация вас так взволновала? Неужели это стоит того шума, который они создают?


Хоук решительно склонил голову и откусил кончик новой сигары.


"Я бы сказал так". Наше правительство непременно поверит в это, если предположить, что утечка нашей информации. Конечно, трудно определить, что их больше беспокоит: факт попадания секретных материалов в руки Китая или знание того, что его официальные здания были настолько эффективно заражены иностранной державой. В любом случае у них есть полное право быть обеспокоенными. Я бы даже сказал, рассерженными ». Он поджег сигару и выбрал слова. Я видел документы. В общей сложности около тридцати страниц, каждая из которых на бумаге американского посольства, и каждая содержит отдельное послание. Между прочим, несомненно, что это наша роль. Документы и формулировки прошли тщательную проверку.


Он выпустил облако едкого голубоватого дыма в плотную атмосферу своего вашингтонского офиса. Ник почти почувствовал знакомый едкий запах моего Нью-Йорка.


«Каждое сообщение, - продолжил Хоук, - представляет собой подробный отчет о действиях русских, такого рода, что мы бы приложили все усилия, чтобы знать об этом заранее». Но это было бы - и, вероятно, было - еще большим интересом для красных китайцев.


Ник принял более удобную позу свои длинные ноги и на мгновение подумал о Робин. Оказалось, что это был совсем не обычный звонок.


«Почему, - резонно спросил он, - вы не рассказываете о своих проблемах своим красным товарищам?»


Глава сверхсекретной разведки США зловеще улыбнулся.


«Вы знаете ответ так же хорошо, как и я, и он несколько сложен». А пока давайте просто скажем, что они могут достичь гораздо большего, подходя к нам в своей характерной враждебной манере, а не сражаясь со своими… союзниками. В любом случае, и если продолжить, на каждом из этих листов бумаги есть дата, а также отчет. И вместе они составляют увлекательную картину. Разложив документы в хронологическом порядке, мы обнаруживаем, что сообщения содержат предварительные новости обо всех передвижениях российских войск и флотов за последние месяцы и даже в ближайшие месяцы, а также информацию высокого уровня о недавно запущенных российских космических аппаратах. и автомобили, которые еще не выпущены. И еще одна очень интересная вещь заключается в том, что военные эволюции, которые упоминались с наибольшей широтой и множеством деталей, были теми, которые вполне можно было интерпретировать как враждебные китайцам. Теперь, прежде чем идти дальше, я хочу узнать ваше мнение. Что все это предлагает вам?


«Слишком много», - сказал Ник. Слишком много конфликтов. Но прежде всего Андерсон. Маловероятная территория Камбоджи для американца. Андерсон действительно был там? Мог ли он использовать это место в качестве базы и обнаружить в Красном Китае что-то, о чем он не мог знать? Я действительно не знаю, что я хочу узнать из этого, но предположим, что Андерсону удалось узнать что-то о китайском заговоре ... »Он на мгновение замолчал и попытался разобраться во всех теориях, которые крутились в его голова… и они бы удивились этому. Возможно, они не смогут узнать, сколько или как мало дал нам Андерсон. И, возможно, из-за этого они были вынуждены позволить заговору внезапно всплыть на поверхность, где Андерсон был хорошим парнем, а правительство США - плохим парнем ... чтобы не использовать слишком тонкую метафору.


Хоук прикусил влажный кончик сигары и снова посмотрел на своего первого агента.


«Сказать по правде, - сказал он, - это последнее, о чем я думал». Хорошо, Картер. Прямо сейчас давайте рассмотрим все имеющиеся факты и рассмотрим все возможности. Мы собираемся поверить, прежде всего, в то, что предатель действует среди русских или среди нас ...


Синий дым от вонючей сигары и белый дым от сигареты «Players», казалось, смешались на аудиовизуальных экранах, соединяющих Вашингтон и Нью-Йорк. И, как ни странно, слова, которыми обменивались эти два человека, были очень похожи на те, которые группа русских пересекла несколько дней назад, и предполагаемые возможности были почти такими же. Главное отличие заключалось в том, что разговор стал намного свободнее. Они обсудили бумагу с коронделями американского производства и то, как она могла быть украдена. Они взвесили шансы предателя, американца или русского, и отвергли их как несовместимые с ними доказательствами.


Они обсудили обстоятельства смерти Андерсона, согласившись с тем, что грубость происшествия была загадочной и показательной. Они ждали возможности китайского заговора и русской ловушки; и наконец они пришли к чему-то вроде понимания большой картины. Но кое-что еще не поддается логическому объяснению.


«Неужели мы так сильно беспокоимся, - спросил Ник, - о том, что явно является чисто российской проблемой?»


Хоук кивнул.


"Боюсь, что так." Один момент; Я хочу, чтобы вы услышали кое-что, что поможет вам понять. - Он нажал выключатель на плоском ящике наверху своего стола. Это российский делегат Грабов, репетирующий речь, которую он скоро произнесет в Совете Безопасности, если мы не примем немедленных мер, чтобы ...


- «Уберите носы и уши от наших частных помещений!» Раздался дикий голос с сильным иностранным акцентом. Лента на столе Хоука продолжала крутиться, когда русский голос задохнулся.


"Отвратительная идея, не правда ли? - прошептал Хоук. Как бы то ни было, перед дальнейшими публичными нападками послушайте Юрия Грабова, который разговаривает с Госдепартаментом и мной, с фразами типа «злобные псы империализма» и т.п.


Ник улыбнулся и убавил громкость слухового аппарата. Грабов громко и отчетливо давал о себе знать.


- «Гриб капитализма!» Грабов бодро взревел, оживившись перед своей задачей. Злые наросты прилипли к нам, истощая нашу кровь и отравляя сам воздух, которым мы дышим! Это награда за наше доверие? Так Уолл-стрит компенсирует честность и щедрость? Могу напомнить ... ».


Пронзительный голос перешел в низкий и чудесное мелодраматическое шипение.


… «Могу напомнить вам, что Советский Союз в порядке эксперимента принял политику мирного сосуществования с Соединенными Штатами; проверочная политика, друзья мои, если я буду называть вас друзьями, которую можно изменить в кратчайшие сроки. В кратчайшие сроки, всего на мгновение! " Голос снова повысился до гортанного рева, больше похожего на мычание быка. И как, я спрашиваю вас, вы можете ожидать, что мы продолжим эту щедрую, слишком щедрую политику, если вы шпионите за нами? Они не только шпионят за нами, но и раскрывают нашу стратегическую деятельность… нашим дружественным соперникам в Китайской Народной Республике. Вы можете мне это объяснить? Ах…! Я знаю ваш вопрос еще до того, как они его спросят! Есть ответ, мои ложные друзья!


Ник хотел аплодировать. В этом Грабове что-то было. Хороший голос, особая манера обращения с фразой и завидный актерский талант.


«Вы спросите, - яростно спросил Грабов, - какие у вас могут быть мотивы, чтобы поступить таким образом с вашими заклятыми врагами, нашими товарищами китайцами. Я им отвечаю. Я им так отвечаю!


Он снова сделал паузу, чтобы отдышаться.


Хоук резко усмехнулся и выпустил кольцо пурпурного дыма.


«Вам это понравится, - сказал он. Слушай внимательно.


Ник завороженно слушал.


- «Вы ведете двойную игру!» - взревел Грабов. «С одной стороны, притворяясь открытой дружбой с U.R.R.S., поскольку это действительно то, чем вы занимаетесь, а с другой стороны, практикуя тайную, но столь же притворную дружбу с китайцами. Вы хитрым образом используете небольшие разногласия, существующие между нами и нашими китайскими товарищами. Таким образом вы пытаетесь заставить великие коммунистические державы этого мира противостоять друг другу в своих коварных и кровожадных целях. Ради своих коварных и кровожадных целей!


Хоук щелкнул выключателем, и голос Грабова постепенно затих, вызвав гневную жалобу на искаженный звук.


«Для наших коварных и кровожадных целей!» Что вы на это скажете? - восхищенно прокомментировал Ник. Русский ум работает странным образом, творит чудеса. И чем Грабов объясняет наше заметное отсутствие успеха в достижении этих тревожных целей?


«За врожденную честность и дух товарищества коммунистических стран, - сказал Хоук, - и, конечно же, за нашу собственную неловкость, глупость, жадность и другие недостатки, которые слишком многочисленны, чтобы упоминать их». В любом случае, оставим Грабова. Это был всего лишь образец. Достаточно знать, что этот человек закончил громким обвинением против нас и угрозой разрыва дипломатических отношений, если мы без дальнейших промедлений не прекратим наши действия по тайному прослушиванию и раскрытию секретов.


«Ну, ну, ну», - задумчиво сказал Ник, хотя и не очень позитивно. Он порылся в кармане в поисках нового плеера и позволил ему покачиваться, а не зажигаться между его пальцами. Я видел друга Юрия пару раз, хотя он бы не влюбился, если бы увидел меня. И я думаю, что выразился очень хорошо.


Хоук наблюдал за своим первым агентом на аудиовизуальном экране и терпеливо ждал.


«На этой пленке», - сказал Ник. Я был сумасшедшим, Грабов. Делаю отличное домашнее задание. Но он играл роль.


"Ах!" - воскликнул Хоук и выронил сигару из сетки зубов. В мягком тоне его обычно грубого голоса отразился намек на удовлетворение. Вы так думаете, не так ли? Это мое собственное впечатление.


А это может существенно повлиять на наши планы. Однако мы должны действовать таким образом, чтобы их удовлетворить. Нам придется положить конец этой задаче, начали мы ее или нет. Что, конечно, не сделали.


Ник позволил себе довольно циничную улыбку.


«Надеюсь, что нет, потому что, похоже, все идет не слишком хорошо». Надеюсь, вы нашли наш источник свежей информации в своем посольстве в Вашингтоне.


«Конечно, нет», - сказал Хоук, обиженный указанием. Как только мы начнем получать ваши жалобы на предполагаемые скрытые микрофоны, мы немедленно предпримем меры, чтобы защитить себя. Но нам не удалось найти никаких доказательств того, что другие слушали.


«Может, никто». Ник вернулся к порядку идей, который он обдумывал несколько часов назад. Выступал Грабов; возможно, все это представление. Какие у нас есть настоящие основания полагать, что никаких секретных устройств не существует? И в их собственной штаб-квартире, во всех местах! На мой взгляд, я считаю, что они врут.


-Это не невозможно. Я согласен, что мы должны это иметь в виду. Но из дипломатии - или из того, что от нее осталось - мы должны исходить из предположения, что они говорят правду. - На лице Хоука появилось слегка болезненное выражение. Я знаю, что это неприятная идея, но нас она устраивает. Может быть, это даже возможность, кто знает? Если мы справимся с этим хорошо, возможно, мы сможем извлечь из этого инцидента значительную пользу.


Ник издал звук скептицизма.


«Бьюсь об заклад, это именно то, что они говорят, если предположить, что они не выдумали все это с нуля». Но даже если вы искренни, даже если вы действительно верите, что это какой-то странный заговор, который мы придумали, разве вам не приходило в голову, что если бы у нас был доступ к той же самой важной информации, мы бы держали ее при себе и не передавали кому-нибудь? Я имею в виду даже наших самых близких друзей, китайских коммунистов, какими бы мягкими они ни были. Конечно, они должны понимать, что эта информация о российских делах будет для нас гораздо дороже, чем любое несогласие, которое мы могли бы вызвать, передав ее, какими бы хитрыми и кровожадными мы ни были.


«Кажется, это им пришло в голову». Хоук с легким удивлением посмотрел на тусклую сигару. И, возможно, это может быть причиной или одной из причин, по которым они согласились позволить нам отправить человека в Москву для проведения там исследований. Человек из АХ - ТОПОРа, конечно. Им нравится видеть, что мы очень внимательно рассылаем лучших.


«Меня», - скромно сказал Ник.


-Нет. Хоук тонко улыбнулся и посмотрел на Картера, который почти успешно пытался скрыть удивление от своего лица. Он пришлет Сэма Харриса.


"Что за черт!". Ник почувствовал, как волна гнева поднялась и почти пересекла ворот его рубашки. Не имело значения, кто там был, но после того, как Робин оставила ждать и слушать весь этот разговор… Боже мой!


"Сэм Харрис?" Он сказал категорически. Опытный человек. Лучше нет. Но зачем мне звонить, если он едет?


«Очень опытный человек», - повторил Хоук, жуя сигару. Немного показательно, но это то, что они предполагают, и мы должны дать им то, чего они ждут. Они позволят ему проживать в нашем посольстве и проводить там расследования среди наших людей и даже среди своих, при том понимании, что один из его агентов будет назначен для работы с ним. Мы договорились, что наш агент будет сопровождать Харриса каждый раз, когда он покидает посольство, чтобы навести справки или уточнить какие-либо указания.


Если руководитель ТОПОРа видел выражение отвращения Картера, он предпочитал игнорировать его.


"Естественно, они не хотят, чтобы мужчина-ТОПОРа был на свободе для передвижения.


Поэтому в Москве подразумевается, что их агент сопроводит вас, как только вы покинете посольство, и останется с вами, куда бы вы ни пошли. Если этого не будете строго придерживаться, договор будет нарушен. И это будет конец всему. - Он сделал паузу, чтобы зажечь тусклую сигару.


"Что ж, удачи, Сэму Харрису!" - сказал Ник. Этот человек специалист, но никто не стоит так дорого. Если вы откроете для себя что-то в этих условиях, это будет вдвойне, чем я когда-либо мог надеяться. И не только это; С агентом КГБ, идущим по его стопам на каждом шагу, он будет почти таким же сдержанным, как танцор кан-кана в мавзолее Ленина. У Харриса вообще нет шансов!


«Верно», - сказал Хоук, старательно попыхивая. Но это соглашение, и мы будем его соблюдать. Придерживаться его ... но не держаться за него. Поэтому мы пришлем двух человек. Вы, конечно, будете вторым мужчиной. И условия к вам применяться не будут.


«Я понимаю», - успокаиваясь, сказал Ник. Русские даже не узнают, что я там, не так ли?


«Более или менее…» Хоук посмотрел на вялую сигару, как если бы она открывала что-то очень важное. Сначала они узнают, но не позже. Нам удалось добиться от них уступки. Мы можем пригласить вас в страну на несколько дней в качестве специалиста по электронике ... при условии, что вы будете вести себя хорошо, пока находитесь там, и тихо уйдете, когда от вас этого ожидают. Утверждая, что нас тоже подслушивают с помощью подходящих устройств, нам удалось добиться от них согласия на проверку нашего посольства в Москве на предмет наличия записывающих устройств. Это было не очень сложно; Мы дали согласие на то, чтобы российский специалист по электронике осмотрел их посольство в Вашингтоне, поэтому протокол практически сохраняется для нас, чтобы человек проверил наше посольство в Москве. Поэтому вы будете сопровождать Харриса. Позже, когда вы «уедете» из Москвы, вы, конечно же, будете полностью независимы. Харрис тебя не узнает. Никто тебя не узнает. У вас не будет защиты или уверенности в безопасности, и да ... всех шансов столкнуться с трудностями. И в этих условиях я надеюсь, что вы как можно скорее узнаете, как решить нашу проблему. Поняли?


"Совершенно верно", - весело сказал Ник. Похоже, это все задачи, которые я когда-либо выполнял для AX.


Хоук пристально разглядывал его, прищурившись, и небрежно потянул за пушистую мочку уха.


«Это должно заставить вас почувствовать себя в своей стихии», - сухо сказал он. Тем не мение. Когда вы уладите свои дела в Нью-Йорке - а Хоук имел довольно хорошее представление о том, чем они обычно были, - я хочу, чтобы вы приехали сюда как можно скорее, и мы внимательно изучим все данные. Письмо предоставит вам необходимый файл личности и средства быстро изменить свою внешность. Свое позднее и неофициальное задание вы будете выполнять в Москве под видом Ивана Александровича Кокошки. Но вы попадете туда в роли Тома Слейда, техника по электронике.


Брови Ника взлетели до линии роста волос. Нечасто его просили использовать личность другого агента AX в качестве прикрытия для миссии.


«Но Том Слейд уже в Москве», - медленно сказал он.


«В самом деле», - сказал Хоук, похоже, довольный собой. Но русские не знают. Тем не мение. Какие-нибудь наблюдения до встречи с Харрисом?


Ник хотел сказать дюжину вопросов и вопросов. Почти все они останутся нерешенными, пока он не раскроет весь этот странный сюжет в своей голове и не разместит темы для обсуждения в логическом порядке. Но было одно, что беспокоило его больше, чем что-либо другое. Он заерзал и затушил сигарету.


«Я все еще думаю, что он возит нас на машине на небольшую прогулку, чтобы потом убить». Я не люблю поддаваться влиянию заговора. И «это заговор».


Хоук резко склонил голову и начал складывать бумаги на столе еще более аккуратными стопками.


«Конечно! Конечно, - сказал он. Но чей заговор?


3 - Четыре товарища


«ЭТО ДОЛЖНА БЫТЬ приемная комиссия», - сказал Сэм Харрис. Хаббард из посольства, упорный партнер, разговаривает с… знаменитыми!


Он остановился при спуске по трапу Ту-104 и с благодарностью посмотрел на группу на краю бетонного покрытия аэропорта.


"Иди туда, друг!" - сказал Ник голосом, который в точности копировал голос агента AX Тома Слейда. По правде говоря, он был копией Тома Слейда ... Или так,


или уйди. Ждать - невежливо… Кстати, я заполню тот, что справа.


«Нет», - решительно сказал Сэм, выходя вперед. Не переборщите, Товарищ; Я остаюсь здесь и забираю права поселенца заранее. А это значит, что я делаю девушке комплимент. Вы можете развлечь толстую даму.


-Что? И пусть это прекрасное создание попадет в руки такого грубого, как ты? Я бы никогда себе не простил. Человек, который был так похож на Тома Слейда, что даже собственная мать Тома встретила бы его слезами радости, ускорила шаг и догнала Харриса.


Даже его походка была копией твердой опоры Слейда.


«… Кроме того, - добавил Ник, - вы всегда говорили, что любите полных женщин. Теперь у тебя есть шанс.


«Хмм ...» Сэм сделал шаг к ожидающей группе. Бегемот уже заметил вас, и я думаю, вы бы не стали с ней переходить. Эй, они действительно вышли поприветствовать нас, не так ли?


-В самом деле.


Проницательный взгляд Ника окинул взглядом приемную Московского аэропорта, отделяя тех, кто их приветствовал, от тех, кто их охранял. Конечно, некоторые из администраторов были нормальной командой для выполнения этих обязанностей, но было также очевидно, что было несколько человек, которые были отправлены следить за новичками. Сначала появился Элвин Хаббард из американского посольства, известный как высокообразованный и сознательный человек, хорошо относящийся к русским, но еще не вполне уверенный в своих отношениях с ними. Рядом с ним стояла девушка, с которой разговаривал Хаббард, высокая брюнетка с телом богини и лицом настолько потрясающе красивым, что все мужчины в аэропорту начали дышать немного быстрее и бормотать себе под нос ... Вторая женщина. они тоже бормочут, но совсем другими словами.


Она была внушительной: пять футов четыре дюйма или больше, с широкими внушающими страх плечами и настолько большим и деформированным бюстом, что невозможно было определить, где начинается талия. Синий мундир и туфли на низком каблуке размером с лодку дополняли ее впечатление гигантского охранника-садиста с кнутом в женской тюрьме. В ее подавляющем присутствии два суровых, тонкогубых мужчины по обе стороны от нее казались карликами, превращаясь в ничтожеств. В дополнение к этой странно разнообразной группе было четверо мужчин, которые безуспешно пытались сделать вид, будто они не имеют к нему никакого отношения. Ник узнал породу в поле зрения. Я уже не в первый раз видел, как сотрудники МВД старались казаться незаметными.


«Они действительно подвергают нас лечению« красной папкой », не так ли?» - прошептал Ник, наблюдая за мужчиной из посольства, когда он отделился от группы и поспешил к ним.


Сэм посмотрел на него с отвращением.


«Если вы не знаете, как сказать что-то талантливое, пожалуйста, вообще ничего не говорите. А если у вас есть желание прокомментировать копченую рыбу, я вас умоляю… Ах, мистер Хаббард!» Как мило с вашей стороны идете встретить нас. И как заботливо очаровательная молодая леди пришла сюда, чтобы мы почувствовали себя желанными гостями. Как дела…?


«Все в свое время», - твердо вмешался Хаббард. В этих вещах должен соблюдаться определенный протокол. Харрис… Слейд… - Его рука быстро протянулась, и он пожал остальных. Я рад, что ты здесь. Но позвольте мне познакомить вас с ... официальными лицами, с которыми вы будете работать. Во-первых, товарищи Островский и Степанович ...


"Хватит комплиментов!" - беспечно огрызнулся Островский. Между нами не нужно притворяться. Мы все знаем, что вы здесь, чтобы спасти самооценку Америки. Пойдем к машинам. Мы уже потратили достаточно времени.


Он внезапно свернул и вошел в коридор, который вел к стоянке для очень важных людей.


«Да, действительно, работы очень много», - серьезно сказал Степанович. С вашего разрешения, мистер Хаббард, мы все отправимся в посольство. Отныне товарищ Петрова будет поддерживать связь с мистером Харрисом, а товарищ Сичикова будет служить проводником мистера Слейда, когда он покинет посольство. А теперь поехали ...


-Как так? - сказал Сэм. Какой товарищ меня сопровождает?


- Товарищ Людмила Петрова, - терпеливо сказал Степанович. Я уже объяснял, что, поскольку г-н Слейд новичок в Советском Союзе, мы выбрали для него гида-переводчика, который действительно знает наши обычаи, наши потребности, нашу культуру, нашу историю.


... Все это вам не нужно. По специальности товарищ Петрова - информационная связь, поэтому она будет работать с вами. Это понятно?


-О да да!


Сэм радостно ахнул и посмотрел на девушку с фиолетовыми глазами. Сердце Ника подпрыгнуло. Черт! В конце концов, Сэму удалось отобрать у него Топор. Переосмыслив это, он понял, что это не совсем справедливо; Сэм не имел к этому никакого отношения. Но тем не менее… И когда Ник бросил яркий взгляд на огромную Валентину Сичикову, Сэм посмотрел на него и подмигнул. Ник повернулся к ней спиной.


«Что ж, Людмила, - весело сказал Сэм. Мы также не могли тратить время на отношения. В конце концов, я буду какое-то время в Москве ...


«Вот как я это понимаю», - лукаво сказала девушка. Но, с вашего разрешения, не обращайтесь ко мне так свободно по имени. Это контрпродуктивно для официальных рабочих отношений.


Ник заметил, что девушка ходит, как красивая кошка, а ее красивые глаза были похожи на сиамские, настороженные, бдительные и проклятые, чтобы согреть иностранца.


«Как скажешь», - согласился Сэм. Он шел рядом с ней, как придворный, следуя за Степановичем, когда тот проходил через дверь, за ним по очереди следили Ник и товарищ Сичикова. Мисс Петрова? Товарищ Людмила? Что вы говорите. Между прочим, ты самая очаровательная русская девушка, которую я когда-либо встречал. Действительно, самая красивая девушка. Скажи мне, что делает такая девушка, как ты ...?


-… В таком месте? Молодая женщина заключила за него. Это не важно, товарищ Харрис. У меня есть работа, как и у вас. И я напоминаю вам то, что Алексей Степанович сказал вам несколько минут назад. Мы должны работать вместе, а не заниматься пустословием. Это непродуктивно. Также не культурно.


"Я поклоняюсь, мисс Людмила?" Не могу поверить, что этот дружеский разговор можно назвать необразованным ...


Сэм продолжал зондировать ... Ник впитывал каждое слово, пока Сэм следовал за ними по коридору, напыщенный, крепкий товарищ маршировал рядом с ним ... и размышлял, чего бы он достиг, если бы у него были шансы Сэма Харриса в отношении этой великолепной, прилежной, классной девочки. Он знал, что айсберги - женские айсберги - могут быть подобны раскаленной лаве, когда они тают. Он невольно вздохнул. Его проводник мутно посмотрел на него, хотя был слишком поглощен, чтобы заметить это.


Они вышли из коридора и направились к очереди машин, за рулем которых стояла другая группа сотрудников МВД, на этот раз притворившихся честными водителями, и в освежающем воздухе летнего российского полудня Ник услышал, как девушка тихо, но твердо сказала:


«Перестань, Харрис». Давайте, конечно, будем нежными, когда нам нужно быть вместе, но не дайте себя обмануть, когда дело касается дружбы. Я вижу, что то, что мы слышали о декадентских жителях Запада, правда; вы говорите, как глупые мечтательные существа в хлипком журнальном комиксе, а я не люблю такие разговоры. Это не по-мужски. Значит, ты не мужчина, Харрис ...


Девушка сказала что-то еще, но Ник уже устал ее слушать.


«В том, что она несправедлива», - сказал он вслух, ни к кому конкретно. Сэм Харрис может быть многим, но он определенно не декадентский, не тупо мечтательный, и он мужчина. Боже, я надеюсь, Сэм сумеет доказать ему это, прежде чем он закончит свою работу.


Валентина Сичикова остановилась на своем пути замертво, как танк, попавший в песчаную ловушку.


Она яростно взревела." -Я надеюсь на это тоже! Должна ли женщина быть так недружелюбна к гостю из нашей страны? Почему так холодно, а?"


«Я не знаю», - сказал Ник. Все, что я могу сказать, это то, что он мне кажется очень некультурным с его стороны.


«Эй, Слейд, ты мне нравишься!» Толстая рука товарища Сичиковой ударила Ника в грудь, как таран. Ты что-то туда включаешь, друг мой! Она понизил голос до грохота ближнего грома. Ты думаешь, маленькая Людмила могла быть больше похожа на женщину, верно?


«Ну, да», - признался Ник, наблюдая, как остальные садятся в машины, и гадая, что было бы правильным сказать этому огромному, подавляющему и внезапно удивительному существу. Девушка очень красивая, но не очень… дружелюбная.


Шумный смех товарища Сичиковой эхом разнесся по стоянке, как пушечный выстрел.


«Я вижу, что мы согласны по крайней мере по одному вопросу», - весело крикнула она. Эта красота должна быть сердечной, чтобы существовать. Но пусть тот, кто


назначен на «Чудовище» вместо «Красавицы», утешайся, товарищ!


Она по-дружески ударила Ника по спине ударами, которые лучше было бы рубить дерево. Ник напрягся и сохранил равновесие.


«Давай договоримся сейчас», - продолжила Сичикова. Я не красива, но я хороший компаньон. - Ее голос упал до почти нормального уровня, хотя он все еще походил на далекий раскат грома, и ее огромные руки тяжело легли на плечи Ника. Я сделаю все, что могу, чтобы помочь тебе. Вы работаете, и я буду рядом, и я не буду мешать вам.


Ее плечи резко затряслись, а большой искривленный бюст задрожал, как огромное кожаное желе.


-… Хотя кому-то моего роста очень сложно иногда не быть помехой, хо, хо, хо! Но мы можем дружить и вместе исследовать, а иногда смеяться вместе, верно?


Ник изучал лицо, которое было так близко к его собственному, и задавался вопросом, почему сначала он увлекся убеждением, что оно недружелюбно, только потому, что его владелица была огромная, толстая, русская и к тому же странно одетая. Карие глаза были полны ума и проницательности, а золотая улыбка была теплой и почему-то умоляющей.


Тюремный надзиратель? Глупости! Она была крупной суровой деревенской девушкой с большим добрым сердцем, даже когда ее просили быть дружелюбной; в ней было что-то искреннее и необыкновенно привлекательное.


Ему это определенно понравилось.


«Слава богу, - сказал он, - я вытащил тебя вместо айсберга». Он улыбнулся ей и увидел, что светлые глаза крестьянской девушки заблестели от радости. Он крепко положил левую руку женщине на плечо. Давай будем друзьями, - бодро сказал он. Исследовать, да. И смейтесь как можно чаще. - Он протянул руку, чтобы схватить толстую правую руку крестьянки, нежно сжимая ее. Я очень рад встретиться с вами; товарищ. Могу я называть ее Валентиной?


Валентина Сичикова вздрогнула от смеха.


«Все, что ты говоришь». Что вы говорите. Когда я была ребенком, в семье меня звали Валей; но сейчас это для меня детское имя, а? Вы называете меня как хотите, мой друг, лишь бы мы не были жесткими и формальными друг с другом ...


Одна из машин нетерпеливо гудела.


-Ба! Задержка! - вспыльчиво прохрипел Ник. Нам лучше присоединиться к остальным, или они подумают, что мы завели романтические отношения.


"Романтика!" Хо-хо-хо!


Валентина Сичикова хихикала всю дорогу до машины и даже пару раз по дороге в город.


Сэм Харрис и Людмила Петрова обменялись несколькими словами во время поездки. Сэм пытался; Людмила исключила его, обращаясь с ним холодно. Но Валентина Сичикова была кладезем увлекательной информации. Она говорила со знанием и энтузиазмом о своей стране и ее людях, и с таким богатым выражением, что Ник слушал ее с неподдельным интересом и радостью. То и дело Сичикова останавливалась, чтобы перевести дух и задуматься; потом, поразмыслив, вздрагивал от тихого смеха и нарушал тишину очаровательно искрящимся рассказом о каком-то царе давно минувших времен и его предосудительных поступках.


-Это бомба! Сэм горько застонал. Она действительно великолепна, и я без ума от нее, но для человека она - бомба, которая никогда не взорвется, неуловимый хищник. Достаточно досадно, что он следует за мной, глядя на свой нос, повторяя все чертовы правила безопасности своего народа и говоря мне, какой я не культурный, но что сводит меня с ума, так это его жестокое отношение. Действуй так, будто я что-то чувствую ...


«Может быть, ты чувствуешь запах», - сказал Ник. И будьте осторожны со своим языком. Девушка абсолютно права, вы конечно необразованные.


«Да, но я никуда не денусь», - в отчаянии сказал Сэм. Ни в отношении работы, ни в отношении нее. Вы, конечно, правы: девушка выглядит человеком, что больше, чем я могу сказать в подтверждение вашего мнения.


Вместо этого Ник остался очень доволен Валентиной. Она была проницательна весела; кроме того, она была знающей и полезной; и эти двое очень хорошо ладили, как пара старых товарищей, склонившихся над стаканами с русским чаем.


Единственным недостатком было то, что ему было намного труднее выбраться. Или не до свидания, что было более подходящим.


Вся его официальная работа должна была вестись в пространстве за стенами посольства, поэтому у него не было реальной причины поддерживать много контактов с Валентиной. С другой стороны, все, что вам нужно было сделать, было сделано быстро, так что продолжайте


у него было время, чтобы провести с ней, и он был очень признателен за возможность, которую это предоставило ему. За короткое время в три дня Валентина нарисовала ему такую яркую картину своей любимой Москвы и ее сокровищ искусства, что Ник почти компенсировал напор своих поисков. Без ведома Степановича и почти никого другого Ник уже бывал в Москве. Но времена меняются, меняются люди, меняются дипломатические миссии; и на этот раз ему действительно было нужно то, что открыла ему Валентина. Время от времени русский товарищ давал довольно проницательные комментарии по поводу американской политики или делал тонкие и умные замечания по вопросам, связанным с электроникой, но в целом она вела себя как веселый гид с сильно развитым материнским инстинктом.


«Только не Пожарская котлета, товарищ Том», - предупредила она его громким шепотом, который доносился от ее стола до самой внутренней части кухни ресторана. Не в этом месте. Я рекомендую кулебяку О, если бы у вас было больше времени! Я бы приготовила тебе такую еду, которую ты никогда не ел!


Открыто улыбаясь, ее глаза горели воспоминаниями, она описала свою жизнь в деревне в детстве и чудесные блюда, которые ее научили готовить ее мать и разные тети. Их красочные выражения лиц вызывали в воображении картину праздников, настолько похожих на «Путешествие Гулливера» Свифта, что даже более энергичные люди, чем Ник, были бы вынуждены уступить. Валентина смотрела на него и хохотала.


"Слишком много, а?" Нет, если ты к этому привыкнешь, мой друг. Но не беспокойтесь; Когда я когда-нибудь готовлю для тебя, это будет не для семьи из десяти человек; это будет только для вас. Одна тарелка для тебя, четыре тарелки для меня, а? Хо-хо-хо!


Таким образом, в то время как Сэма Харриса постоянно сопровождала высокая, холодная, тихая Людмила, которая медленно сводила его с ума от чистого разочарования, Ник узнал о еде и напитках, улицах, музеях и кафе новой, позже Москвы. Хрущев. А Валентина собирала много информации о ресторанах высокой кухни, автоматах и супермаркетах в Лос-Анджелесе и Нью-Йорке.


Незадолго до отъезда Ник передал свои находки из посольства Сэму Харрису.


-Я не понимаю. Сэм побледнел. Где ты нашел это? Почему я не нашел? Значит ли это, что задача окончена?


Ник печально покачал головой.


«Сэм, мальчик, ты в упадке». Я нашел его в кабинете посла, спрятанный в печати над французским камином. Все остальные должны были быть удалены до того, как он прибыл, но я полагаю, что в спешке они пренебрегли этим. На самом деле не могу их винить. Их было так много! И, конечно, он не должен их искать. Вам нужно было слишком о многом подумать. Я уезжаю завтра, Сэмми, а ты остаешься, помнишь? Так что берегите этот артефакт, пока не сделаете отчет. Все, что я хочу от сплетен, - это хоть немного, насколько я помню. Когда-нибудь это может пригодиться. Согласовано?


-Безусловно. Сэм кивнул. Но послушайте, если бы вы были на моем месте, как бы вы поступили с Людмилой? Я ему говорю, что девушка меня бесит!


Ник вкратце объяснил, что, по его мнению, Сэм может сделать с Людмилой, когда он открутил ручку и вставил крошечную транзисторную трубку в полую камеру ствола.


«Что касается домашнего задания, - заключил он, - то за Петрову можно не беспокоиться. Двигайтесь как можно больше. Исследования как сумасшедшие. Покажи ей, как усердно ты работаешь. Вам не нужно пытаться делать что-либо тайно; это мое дело. Но, конечно, постарайтесь убедить их дать вам разрешение на экскурсию по киоскам главного офиса, даже если вы должны пообещать им поездку туда и обратно через ЦРУ. Сделайте так, чтобы вас услышали. Настаивать. Будьте настойчивы. Скажите им, что если вы не можете попасть внутрь, вы не можете гарантировать успех своей миссии. Это поможет, если вам действительно удастся войти, но даже если вы этого не сделаете, ваше действие привлечет их внимание к вам.


«Да, я обещаю полчаса к следующему вторнику», - задумчиво сказал Сэм. Но, пожалуйста, решите эту проблему всеми возможными способами, но не делайте этого слишком быстро. Дай мне время смягчить Людмилу.


«Вы - декадентская капиталистическая свинья, - сурово сказал Ник, - и ваш долг - поставить поставленную перед вами задачу выше всех личных соображений». Однако я думаю, что могу пообещать вам достаточно времени, чтобы смягчить девушку, если она будет смягчена каким-либо образом. Прежде всего, не забывайте, что долг Людмилы - сопровождать вас, куда бы вы ни пошли, и я считаю, что с небольшим воображением вы могли бы использовать это с пользой.


к. Во-вторых, я не смогу действовать слишком быстро. Мне нужно закончить много контролируемой работы, прежде чем я начну с настоящей.


Последняя часть контролируемых работ была проведена в аэропорту Москвы на следующий день. Его хорошая подруга Валентина усложняла задачу, как он и боялся. «ЗИС», управляемый сотрудником МВД, высадил их на VIP-стоянке, и они вдвоем - высокий американский шпион и грозная женщина из российского информационного бюро - вместе вошли в вестибюль. К настоящему времени они знали друг друга очень хорошо: осанка, речь, цвет глаз, сердечность рукопожатия, маленькие манеры; и это было то, что делало его таким трудным. Также Валентину опечалил его уход.


«Не ждите», - сказал ей Ник, вопреки надежде, что женщина этого не сделает. Я знаю, что не весело торчать в аэропорту и кого-то провожать. Почему бы тебе не вернуться в город и не написать отчет?


Валентина хлопнула его по спине.


"Хо-хо!" Потому что мне приказано быть здесь, чтобы проводить тебя, мой друг! Кроме того, я хочу это сделать. Скажите, товарищ Том, вам понравилось пребывание в России? Конечно, Москва - это не вся Россия, но ...


Время шло неумолимо, и Ник не мог ни на мгновение уйти, ни на секунду уговорить Валентину оставить его. Он был рад и сожалел. Ему нужно было заполнить время, но он не хотел его убивать. Они пили очень плохой кофе за прилавком и выбирали журналы. Ник купил небольшие сувениры и преподнес Валентине небольшой прощальный подарок. Наконец, они остановились там, где Ник мог видеть мужской туалет и где он мог быстро кинуться в него, как будто задумавшись.


Ник смотрел на дверь, когда огромные руки товарища Валентины зарылись в сумку размером с продуктовую корзину и вышли с блокнотом и ручкой. Женщина быстро написала, вырвала нацарапанную страницу и протянула партнеру.


«Вот», - сказал он громким голосом. Меня зовут Валентина Сичикова. Также мой адрес и номер телефона. Если ты когда-нибудь вернешься, товарищ, и вспомнишь, что обещал однажды поесть в моем доме со мной, то позвони мне, пожалуйста. Не забывай меня, а?


«Никогда», - искренне сказал Ник. Это было бы невозможно.


Большие часы в холле показывали пятнадцать минут до отправления. У Ника появилось странное чувство в животе, которое несла маленькая таблетка, которую он принял перед отъездом из города. На лбу внезапно выступил пот. Именно тогда он увидел, как знакомая фигура вошла в уборную, не потому, что этот человек был кем-то, кого он знал, а потому, что Ник наблюдал за этим лицом и этим телом в течение многих часов, прежде чем покинуть главный офис AX, а самого Ника тщательно тренировали. от редакционного отдела Хока, чтобы стать этим человеком!


Пронзительный голос из громкоговорителя объявил, что самолет Ника загружается в Портильо 12.


«Что ж, товарищ Том», - оживленно начала Валентина и остановилась. На ее большом круглом крестьянском лице появилась огромная тревога. Мой друг! Что случилось? Это плохо?


-Это нелепо. Ник выдавил слабую улыбку. Мне жаль. Но… Однажды я попал в неприятную аварию, и путешествие по воздуху меня волнует. Слушай, у тебя проблемы ...? Черт возьми. У меня есть несколько таблеток, которые я могу принять. Я оставлю чемодан прямо здесь, хорошо? Ее голова нетерпеливо резко повернулась, словно в поисках нужного места. Но где это ...? Ах вот так! Подожди меня


Он погладил Валентину по руке и ушел.


"Торопитесь, товарищ!" - нетерпеливо сказала женщина. Самолеты не ждут!


«Я потороплюсь», - крикнул Ник через плечо. И он побежал в туалет, чувствуя себя таким глупым, будто действительно боялся летать.


Товарищ Валентина Сичикова смотрела, как он уходил. В ее проницательных крестьянских глазах было странно загадочное выражение.


4 - Двойное замешательство


ЭТО БЫЛО НОВОЕ УЛУЧШЕНИЕ в аэропорту Москвы.


Совершенно новым дополнением к мужским туалетам стало отделение, которое состояло из особых комнатушек, достаточно просторных, чтобы можно было побриться и сменить рубашку и носки перед тем, как продолжить путешествие. Человек, которому подражал Ник, настоящий Том Слейд, он же Иван Кокошка, получил несколько дней назад инструкции по очень секретным каналам, которые


они использовались только для самых неотложных дел, и в этот момент он должен был находиться в третьей маленькой комнате слева, в нижнем белье, после тщательного осмотра на предмет скрытых микрофонов.


Теперь пристройка казалась менее идеальной, чем она казалась до заполнения комнаты. Конечно, не было тесной очереди мужчин, ожидающих входа в какую-либо из маленьких комнат, но было достаточно движения здесь и там, чтобы мужчине было трудно выбрать ту комнатку, которую он хотел.


Ник быстро обыскал ряд дверей, словно ища табличку с надписью «СВОБОДЕН». Когда он добрался до третьей двери слева, он остановился перед ней и нерешительно посмотрел на замок, как будто не зная, написано на маленькой табличке ЗАНЯТО или СВОБОДНО. Беглый взгляд вокруг показал ему, что другие были слишком заняты своими делами, чтобы обращать на него внимание. Он быстро подал сигнал, постучав в дверь - тум-ти-тум-ти-тум-ти-тум - и стал ждать, пока шпилька соскользнет.


Голос, который ответил, определенно был не Томом Слейдом. Это был раздраженный русский голос.


Ник выругался про себя. Она волновалась из-за этого и хотела бы, чтобы Том приехал пораньше. Но, с горечью подумал он, преобладали более рассудительные умы, чем его, поддерживая теорию о том, что любой, кто слишком много слоняется по русскому туалету, обязательно привлечет внимание. Теперь он был тем, кто собирался привлечь внимание. Он с трудом мог пройти через весь ряд дверей, хлопая этими ритмичными стуками, пока Валентина ждала и удивлялась, а все мужчины в туалете оборачивались и смотрели с любопытством ...


Он медленно прошел мимо дверей, насвистывая неофициальную песню AX. «Лиззи Борден взяла топор, - нетерпеливо воскликнул он, глядя на часы, -… и нанес своей матери сорок ударов…».


Каждая дверь, которая распахивалась, когда Ник проходил мимо, выпускала мужчину. Ни один из них не был Томом.


Ник был вторым, кто подошел к последней двери, когда шум внутри предупредил их, что они собираются покинуть маленькую комнату. Башмак упал на землю, и щелкнула защелка. Но дверь не открылась. Мужчина перед Ником с надеждой обернулся и стал ждать, пока кто-нибудь выйдет. Никто не вышел ... Он ждал. Ник тоже ... Прошла целая минута ... Мужчина сдался и ушел ...


Ник подождал еще несколько секунд, чтобы убедиться, что за ним никто не следит. Если это окажется не Том ...


Он потянулся к маленькой металлической ручке, толкнул дверь и поспешил внутрь.


Да, это был Том; он был раздет, в одном только русском нижнем белье, и выглядел нервным.


«Мне очень жаль, - прошептал он. Шкаф забрали, и я не мог больше ждать ...


«До отправления самолета осталось девять минут», - яростно прошипел Ник, стягивая куртку и расстегивая штаны.


Он заметил, что Том прикрыл зеркало курткой и открутил основную лампочку. Вероятно, в этом не было необходимости, но было хорошо быть осторожным.


"Где остальные твои вещи?" - смущенно спросил он, протягивая Тому его рубашку.


Том начал яростно одеваться.


«Макияж в карманах куртки». Бумажник на полу. В нем примечания к моей рукописи - «Рукопись Ивана Кокошки» - и вся последняя информация, которую я мог придумать. Также ключ от моей комнаты. - Он натянул штаны Ника. Вы найдете другую одежду в шкафу, нижнее белье и мои бедные пожитки. Книги тоже, которые тебе придется читать. Она потянулась за курткой Ника и сунул в нее руки. О ... и у меня для тебя небольшой сюрприз.


-Да? Какие? Ник надел мешковатые русские брюки Ивана Кокошки.


«Я встретил… девушку», - сказал Том, тяжело дыша. Я не мог ... избежать ... небольшого обязательства. Это может несколько усложнить ситуацию. Вся информация о ней в портфолио. Не заходите в комнату, пока не прочтете. Вы должны сначала узнать о девушке.


-Бог! Что ж, у меня для тебя тоже есть небольшой сюрприз, Томми. Ник полез в карманы пиджака Ивана, чтобы подобрать гаджеты для макияжа, с помощью которых можно изменить лицо и прическу.


-Что? Том пролистал бумаги, чтобы проверить билет, паспорт и бумажник.


"Тебя провожает напыщенная, огромная, дородная женщина, к которой я испытываю некоторую привязанность, хотя она самая крупная женщина, которую я когда-либо видел, и является довольно важным колесом в машине российской разведки. Служба." ее зовут


Валентина Сичикова и ждет вас рядом с сувенирным ларьком ...


Вкратце, за то самое короткое время, которое было в его распоряжении, он объяснил Тому, что он мог знать о товарище Валентине, и указал, как Том может с ней проститься.


«Ну теперь вперед», - настойчиво прошептал он. У вас меньше пяти минут до вылета самолета, иначе женщина вытащит вас, если вы не поторопитесь. Я ее хорошо знаю.


-Хорошо! Том провел расческой по своей новой стрижке и потянулся к дверной ручке.


-Вопрос! - внезапно зашипел Ник.


Том нетерпеливо обернулся.


-Что?


"Девушка хорошенькая?"


Том уставился на него. Потом ее лицо просветлело той привлекательной улыбкой, которую товарищ Сичикова нашла столь заразной в мужчине, который она питала для товарища Тома.


«Очень», - сказал он.


И она открыла дверь быстрым движением руки. В этот момент Ник уловил силуэт кого-то проходящего снаружи.


"Мне очень жаль, мне очень жаль!" - сердито огрызнулся Том, нервно отступая. О… товарищ сэр, я думал, этот ящик пуст…!


"Ну, это не так!" Ник взревел по-русски и захлопнул дверь перед напарником.


Человек, который скакал к товарищу Валентине Сичиковой, был в точности похож на Тома Слейда по его следу, внешности и походке, предположительно потому, что он был настоящим Томом Слейдом.


Он улыбнулся женщине и слегка взвесил чемодан одной рукой, в то время как его другая рука потянулась к массивной лапе товарища и сжала его.


"Мне теперь лучше, товарищ!" - весело объявил он. Извините, это заняло так много времени, но место было занято. Мы все равно успеем, не так ли?


«Прямо туда! Товарищ Том», - радостно сказала Валентина. Я так рада, что ты выздоровел.


Она пошла впереди Тома пробиваясь сквозь кружащиеся группы, мастерски ведя его к выходу на самолет.


«Я остаюсь здесь», - сказала она, когда посадочный талон Тома был проверен и на поле почти не осталось людей. Но я надеюсь, что однажды мы еще встретимся.


- Я тоже на это надеюсь, товарищ Валя, - нежно сказал Том. И, пожалуйста, простите меня, если я сделаю то, что действительно хочу сделать. Он опустил голову на четыре дюйма и нежно поцеловал ее в щеку. Спасибо за все, товарищ », - добавил он. Он снова взял ее руку и крепко сжал. Валентина вернула пожатие и улыбнулась своей золотой улыбкой.


Затем Том повернулся. Спустя несколько мгновений он скрылся из виду.


Товарищ Валентина стояла там и смотрела на дверь реактивного самолета, которая захлопнулась после того, как последний пассажир сел. Он прикоснулся к щеке, погладил воспоминание о мальчишеском поцелуе и снова улыбнулся… на этот раз немного грустно.


Том Слэйд поправил ремень безопасности и задумался, насколько важна может быть товарищ Валентина.


Ник в мгновение ока закончил свои приготовления в туалете, снова прикрутил лампу, снял с зеркала куртку Ивана Кокошки и покинул кабину даже быстрее, чем вошел в нее.


Тем временем улыбка товарища Валентины превратилась в озабоченную, и женщина намеренно попятилась к сувенирному киоску, чтобы посмотреть, кто все еще может вылезать из кабины . Она не могла понять, что потеряла Тома менее чем за тридцать секунд, и долго и терпеливо ждала, прежде чем сдаться. А затем, на всякий случай, если он допустил какую-то уловку, она позвонил сотруднику МВД в аэропорту, чтобы узнать, не случилось ли что-нибудь ненормальное в туалете.


Ей нравился Том Слейд. Она любила ее от начала до конца, и она наслаждалась его дружеским поцелуем. Он могла понять его внезапный бросок в туалет, хотя это было немного странно; и он мог видеть, что место было занято. Ни одно из этих обстоятельств никоим образом не обеспокоило бы ее, тем более что Том, который так ласково попрощался с ней, был почти в точности тем Томом, которого она знала и любила, если бы в форте не произошло чего-то неопределенно другого. . Возможно, так он держал ее за руку или за ее руку; или, может быть, это было что-то в тканях ее кожи. Она не совсем понимала, что это было. Но что-то определенно было.


Она была очень проницательной женщиной, товарищ Сичикова.


И поэтому он был первым помощником комиссара Информационной службы России, вторым после комиссара Дмитрия Борисовича Смирнова.


Она была настолько проницательной, что, ожидая новостей от сотрудника МВД в аэропорту, она начала возвращаться к своим мыслям, чтобы посмотреть, может ли она вспомнить, кто вошел в уборную, пока она ждала товарища Тома и даже раньше, чем он вошел. он. Это должно было быть безнадежным занятием, но женщину учили смотреть ищущими глазами и записывать впечатления, не зная об этом, до тех пор, пока они не были вызваны явиться.


И все же Том был абсолютно прав. Места в туалете были заняты.


И, возможно, именно волнение прощания сделало крепкое рукопожатие Тома немного другим.


А может и нет.


Час спустя Николас Картер, он же Иван Кокошка, сидел в парке «Сокольники» на летнем солнце и читал записи Тома Слейда. Многое из того, что Том должен был сообщить ему, соответствовало информации от Хоука, и он знал, не читая ее, что Том изображал из себя Ивана Кокошку, писателя и предполагаемого интеллектуала, в настоящее время проживающего в Москве, делая заметки и проводящего исследования. роман, который почти наверняка никогда не закончится. Иван был студентом из Ленинграда, который говорил по-английски и по-русски и с легкостью писал на обоих языках. В свободное время Иван тусовался с русской «продвинутой» группой, среди которых он встречался с Борисом, Соней, Юрием, Федором, Антоном, Галиной и Игорем ... Но Картеру не о чем беспокоиться. их, потому что они участвовали только в философских и поэтических дискуссиях и никогда в одночасье не вспоминали, что они сказали накануне вечером или где они были, кроме… Сони.


Ник выпрямился и стал читать с возрастающим интересом, время от времени напоминая себе, что теперь он Иван Кокошка и что он читает свою жизнь:


… Если бы я знал, что меня заменят, я бы никогда не допустил такой ситуации. Могло быть и хуже, но это очень плохо. Казалось, это хорошая идея. Чем больше меня будут приветствовать и чем ближе я смогу подойти к любому из них, тем лучше будет мое освещение. Изначально предполагалось, что мое задание будет долгосрочным, если вы помните; так что было неплохо немного подбодрить Соню. Во всяком случае, у меня нет, я имею в виду, у Ивана не было много денег, с которыми можно было бы поиграть, так что Соня казалась удобной.


Ее полное имя - Соня Марья Дубинская, она танцовщица, но на самом деле ей очень хочется писать. Вы уже написали комикс и думаете, что сможете найти рынок в англоязычных странах, если сможете его перевести для вас. Вот почему мы встретились. Федор Загоскин, один из участников группы, который думает, что она умеет сочинять или писать стихи, собрал нас, сказав Соне, что я могу сделать для нее перевод. Вы видите снимок, который я пометил цифрой три? Соня посередине. (Имена всех на обороте). Это не очень четкая картина, и Соня не очень хорошо вышла, но она достаточно хороша, чтобы вы узнали девушку, когда увидите ее.


Ник посмотрел на нее. Когда люди показывают вам свои снимки, они всегда говорят, что фотографии нечеткие и не очень удачные. Но это было действительно неплохо, и Ник подумал, что, вероятно, узнает девушку без особых трудностей. У Сони было пламенное, живое настроение всех танцоров, и ее тело казалось гибким и хорошо сформированным. Ноги и положение были характерны для настоящей танцовщицы, хотя и менее преувеличены, чем у многих, кто живет не более чем балетом, и она казалась довольно высокой. Хм…! Было неплохо. Изобразить интерес к этой девушке должно быть легко ... Конечно, точная степень близости между ней и первым Иваном Кокошкой должна была быть сложной частью ...


Картер продолжил читать. Том, должно быть, провел много ночей, составляя отчет. Он был длинным и подробным, описывая каждый взгляд, который они встретили, и буквально каждый разговор.


Ей нравится идея, что она помогает субсидировать мой роман, платя мне за переводы. И ему нравится быть со мной, пока я работаю. Он говорит, что чувствует, что таким образом я могу быть ближе к духу или истинному чувству оригинала. Ну, я был близок, да. Действительно…


Ник закончил абзац и вздохнул с облегчением, читая последние слова. Эти двое действительно стали близкими. Но они не были любовниками.


Когда реактивный самолет Аэрофлота приземлился в Копенгагене, Том Слад


быстро пообедал по-датски, купил парижское издание «Трибьюн» и сел в свойй самолет до Нью-Йорка. Сидевший рядом с ним в «Ту-104» сотрудник МВД бросился к кабельному посту, чтобы отправить быстрое и сдержанное сообщение на определенный московский адрес, написанное шифрованием. В содержании уточнялось, что он не сводил глаз со Слэйда с момента, когда он поднялся на борт российского самолета, пока не исчез в американском реактивном самолете. Впоследствии Слэйд не пытался выйти из самолета, и определенно не мог этого сделать, поскольку в то время самолет неуклонно и быстро поднимался в чистое небо над Копенгагеном. Что касается вопроса о возможной замене в пути, то возможности для этого не было. В любом случае, сотрудник МВД следил за Слэйдом и товарищем Сичиковой в течение нескольких дней, в соответствии с собственным приказом помощника комиссара, и смог выяснить, наблюдая за манерами этого человека, что Томас Слейд сейчас летит в Нью-Йорк. на самом деле был Томас Слейд, прибывший с Харрисом в Москву.


Это, без его ведома, было данью не только репрезентативным навыкам человека, известного своим коллегам как Киллмастер, но также высокоразвитым навыкам и методам обучения редакционного отдела AX. К счастью, человек из МВД никогда не слышал ни об AX, ни об особом отделе, который занимался не подготовкой копий или фильмов, а описанием сторон и особенностей мужчин.


С другой стороны, АХ - ТОПОР никогда не слышал о товарище Валентине Сичиковой. Позже Том Слейд сообщит им, но не сможет им сказать многого.


Это был долгий день, но нужно было многое узнать. Ник Картер покинул парк и провел несколько часов в Библиотеке имени Ленина. В безопасности в тихом уголке он перечитывал записи Тома Слейда, пока их содержание не объединялось с его предыдущими инструкциями и не становилось его частью. Затем он прочитал рукописный набросок Ивана Кокошки; и, наконец, он изучил комиксы Сони Дубинской, редкие версии русских народных сказок. Пушками для очередной революции Соня назвала свою маленькую коллекцию ... Ну, кому-то стоит придерживаться танца.


В конце концов, он не мог больше откладывать это. Он еще раз зашел в туалет, чтобы проверить свой внешний вид, затем быстро присоединился к толпе, спускавшейся в метро. Ивану пора было идти домой, в комнату с книгами в переулке старого дома Льва Толстого.


Он точно знал, куда идет и как туда добраться. Он знал, какой будет эта комната и со сколькими людьми ему придется делить ванную комнату. Он знал их имена, следы и обычаи. Он был уверен, что похож на Ивана Кокошку настолько, насколько мог бы быть похож на Тома Слейда. Они с Томом начали с поверхностного сходства с тем, что превосходное ноу-хау Специального отдела превратилось в след одного человека, студента-писателя Ивана Кокошки, и он был уверен, что может претерпеть изменения при всех нормальных обстоятельствах.


Его единственной непосредственной проблемой была… Соня… Проклятый Слейд…!


Но он сказал, что девочка милая. И фотография как таковая не отрицала этого.


Том сказал ему, что у Сони есть ключ от его комнаты, потому что в последнее время девушка наводила для него порядок, пока он отсутствовал, и иногда заваривала чай, ожидая его возвращения. Так что Соня может быть там прямо сейчас, а может и не быть. Чем ближе он подходил к полуразвалившемуся старому дому, превращенному в квартиры, разделенные на маленькие комнаты, тем более нерешительным он становился.


Полный ответ, сурово сказал он себе, должен быть холодным, решительным и немного жестким. Иван всегда был таким. Он не хотел ошибаться. Он не мог ошибаться.


Бодро размахивая бумажником, как всегда Иван, он прошел через парадную дверь. Смело он поспешил вверх по лестнице, по две-три ступеньки за раз, как всегда делал Том Слэйд. Он громко приветствовал старика, который просунул голову в открытую дверь на площадке третьего этажа. Старик ответил ему криком и поболтал что-то хорошее и немного непристойное про девушку, которая ждала его наверху. Ник оживился и поспешил.


Итак… Соня была там.


"Один момент. Что сказал старик? Том предупреждал его, что у старого Головина всегда есть какой-нибудь беззубый комментарий, обычно непонятный. Но ... разве он не сказал


что-то о девушке не одна? Что было у кого-то до Ивана и Сони? "


Да, именно так он сказал.


Ник на мгновение замедлился и подумал, стоит ли ему тихонько подняться и удивить Соню и ее посетителя, или лучше продолжать карабкаться по лестнице, как огненный Иван. Он решил остаться в своей роли и достиг пятого этажа, все еще энергично поднимаясь.


Он зашагал по узкой площадке пятого этажа. В нескольких метрах впереди справа от него открылась дверь. Его собственная дверь, по словам Тома Слейда.


Девушка вышла и посмотрела на него. Его походка была легкой, его покачивание было энергичным, ожидающим, а глаза широко раскрытыми, приветливыми. Она была высокой, с изящно мускулистыми ногами, твердыми и округлыми икры, а ступни были почти сознательно изящными, но не особенно маленькими. Его скулы были высокими, а глаза были такими же непрозрачными, как его темные волосы. Невероятно маленькая талия расширялась, образуя округлые, изящные бедра, а пространство над талией было настолько роскошным, насколько мог желать любой мужчина.


Ник впитал это зрелище в мгновение ока.


Это должна была быть Соня, но… в середине профиля ее нос неожиданно наклонился, а кончик внезапно наклонился, и, когда Ник подошел к ней, он увидел, что ее особый вид был гораздо более живым, чем описал его Том. И вместо длинных, пушистых косичек, о которых ей рассказывал Том, эта девушка закинула свои плюшевые иссиня-черные волосы в тонкий пузырь, обрамлявший ее лицо, как оправу из драгоценного камня.


Еще доля секунды прошла, как вспышка молнии. Ник подумал:


"Боже ты мой! Это не Соня. Кто это? Но это моя комната! " Он немного поколебался.


Момент закончился. Ник подошел к девушке, и улыбка, которая была на его губах, когда она выходила за дверь, внезапно исчезла. Когда улыбка исчезла, а его внимательные глаза внимательно изучали его, Ник узнал девушку на фотографии. Это была Соня. Ник ярко улыбнулся и открыл рот, чтобы что-то сказать.


Девушка взяла его руку.


"Ой!" -Она сказала-. Я думала, это Иван. Я Соня Дубинская. Иван еще не пришел домой; Могу я вам чем-нибудь помочь ...?


5 - Сюрприз наверху лестницы


Ник остался с открытым ртом. Он был сбит с толку, как никогда в своей жизни, полной сюрпризов.


Он был там, стоял как дурак, его мысли вертелись над последствиями невероятной реакции этой девушки. Он знал, что его внешнее сходство с Иваном было идентичным ...


Соня неистово манила его глазами.


«Мне очень жаль, товарищ, - сказал он. Но товарища Ивана больше нет. - Его голос внезапно упал, так что его почти не было слышно. Уходите! Быстро уходите. Не спрашивайте меня сейчас…! Ждите меня в кафе "Нева"! И снова нормальным тоном: «Хорошо, если не хочешь оставлять сообщение ...


Он попятился к порогу. Когда она это сделала, Ник услышал шаги в комнате позади Сони и увидел, что ее губы сложили слово «Поторопитесь!» Дверь между ними закрылась.


Он был сбит с толку этим новым сюрпризом еще больше, чем раньше, но он увидел срочность, когда почувствовал это и знал, как действовать быстро. Не раздумывая, он побежал так быстро и легко, как будто ему никогда не рассказывали об уходе Ивана Кокошки, и он пошел вверх, а не вниз. Он знал, что это чердак, откуда нет выхода, кроме окна в шесть этажей над улицей и без опоры вдоль внешних стен, но побег был последним, о чем он думал. Даже если это означало компрометацию Ивана, он также собирался выяснить, что заставляло девушку действовать таким странным образом. Кроме того, он не хотел сейчас спускаться мимо этого любопытного и разговорчивого старика.


Наверху было темно и пыльно, и он был рад темноте. Она предложила ему хотя бы временное убежище, пока он изучит ситуацию.


Ничего не произошло. Откуда-то внизу доносился приглушенный шум голосов мужчины и девушки, но звук был слишком туманным, чтобы Ник мог разобрать несколько слов. Шаги с ковра на ровный тротуар. Слова мужчины были теперь громче, но все еще неразличимы. Ник присел в темноте по другую сторону лестницы и осторожно вытянул шею, чтобы посмотреть на пятый этаж.


Дверь в его комнату открылась. На площадку вышел мужчина и посмотрел вниз. Колебался. Он быстро поднялся по лестнице. Он снова посмотрел, прислушался и


вернулся с жестом неудовольствия. Ник смотрел ему в лицо, когда мужчина повернулся. У него были щелевидные рот и глаза, строгое, но несколько холодное выражение, почти бесстрастное, если не считать отвращения. Пухлое мускулистое тело было покрыто коричневым костюмом, который делал бы его невидимым в толпе, хотя на куртке была грубая выпуклость, которая была более заметной, по крайней мере, для опытного глаза.


МВД. Уже?


Мужчина вернулся и вернулся в комнату, в комнату Ивана.


«Поторопись», - прорычал он и закрыл за собой дверь.


Снова началась беспорядочная болтовня.


Ник позволил ему замедлиться и сосредоточиться на неизменном шепоте, прежде чем бесшумно спуститься по чердачной лестнице и приложить ухо к замочной скважине.


Но дома старой Москвы не похожи на сегодняшние стремительно возводимые чудовища с звукопроводящими стенами и дверями. Эта дверь была массивной, и замочная скважина почти ничего не открывала.


"Для всех чертей! Это ни к чему не привело. Ник прижал ухо к дереву и попытался поглотить звук через него. Шли минуты. Он слышал нарастание и спад интонаций, но это было все, что он чувствовал. По крайней мере, он знал, что мужчина допрашивал девушку, что она давала простые и явно бескомпромиссные ответы, и что девушка пыталась избежать встречи между Иваном и посетителем. Интересно. Таким образом, Соня, вероятно, была на стороне Ивана в этом странном деле. Но… если бы он только мог слышать достаточно, чтобы убедиться… ».


Шаги по лестнице воодушевили его, быстро приведя в движение. Быть пойманным за подслушиванием на пороге своего дома, возможно, было последним, чего он хотел в свой первый Иван-день. Или очень близко к последнему. Допрос тайной полицией, вероятно, был хуже, хотя и не столь уж нелеп и необъясним в глазах пугливых москвичей, боящихся копов. Ник вернулся к своему наблюдательному пункту наверху чердака и услышал шум молодой пары, возвращающейся с работы. Они остановились у двери комнаты, нащупали ключ и нежно отругали друг друга за то, что они забыли купить хлеб. Когда они стояли там, и Ник смотрел на них, дверь спальни Айвена снова открылась, и мужчина с щелевидным ртом вышел из нее. Он постоял в дверном проеме несколько мгновений, наблюдая за парой и быстро что-то писал на листе бумаги. Темноволосая девушка спокойно наблюдала за ним из комнаты.


«Вы не будете использовать этот номер произвольно, - услышал Ник сказал мужчина, - но если вы видите или слышите что-то, что вы считаете подозрительным, вам следует позвонить и сообщить об этом».


Девушка кивнула и взяла листок бумаги.


"Это ваше имя и номер?" -Я спрашиваю.


Мужчина резким движением подбородка покачал головой.


«Не мое», - сказал он. Он специальный, только для использования в этом случае.


Молодая пара нашла ключ, и он вставил его в замок.


-Один момент! - рявкнул мужчина с суровым лицом.


Они пошли к нему в испуге. Ник не мог видеть их лиц с того места, где он присел, но то, как они двигались, и напряжение в их телах, когда они теперь стояли лицом к лицу с незнакомцем, показывали, что они не забыли времен быстрого ареста и внезапного ужаса.


-Ваше имя? Мужчина зарычал.


- Рогин ... Мирон и Надя ...


"Вы знаете Ивана Александровича Кокошку?"


«Да, он наш сосед, - сказал молодой человек.


"Откуда он и чем занимается?"


«Мы мало разговариваем, но я думаю, что он из Ленинграда, он писатель, а сейчас работает; над романом о ...:


"Дело не имеет значения". Как долго ты живешь в этом доме?


«О, может быть, два… нет, я думаю, три месяца». Но к чему все эти вопросы, товарищ?


Суровый мужчина полез в карман и на мгновение показал карточку.


"Ой!" Ноги молодого человека нервно шаркали.


-Это все. Вы можете войти.


Остальные повернулись и поспешно вошли в его комнату.


«Но я же тебе все это уже рассказала, товарищ, - спокойно сказала Соня, с ноткой упрека в ее мягко модулированном голосе.


Рот с прорезями растянулся в слабой улыбке.


-Я знаю. И без сомнения, я услышу то же самое от смотрителя этого здания.


с кем я поговорю позже. Хорошо быть уверенным в данных, правда?


«Конечно, товарищ, - разумно сказала Соня. Итак, я должна надеяться, что ты вернешься к Кокошке?


Мужчина покачал головой.


«Нет, если другие события не покажут, что это необходимо».


Ник тихо вздохнул с облегчением и услышал, как шаги мужчины затихают по лестнице. Потом он вспомнил о любопытном старике на третьем этаже и горячо помолился, чтобы старик Головин не делал разоблачительных замечаний по поводу того, что Кокошка возвращается домой.


Соня отступила в комнату и закрыла дверь.


Ник подождал несколько минут, прислушиваясь. Снизу не было никакой болтовни. Мужчина с зазубренным ртом больше не появлялся.


Итак, Ник Картер, он же Том Слейд, он же Иван Кокошка, вышел из укрытия и снова приготовился к встрече с прекрасной Соней.


Он беззвучно подошел к двери и, открыв ее ключом, вошел в комнату.


-Иван! Соня отвернулась от единственного окна с подавленным возгласом удивления. Ник был доволен, увидев выражение смешанного шока и радости, которое расширило его темные глаза. Но… но я же сказала, подождите меня в кафе «Нева»!


Ник уронил бумажник и подошел к девушке, раскинув руки.


-Не мог. Я не мог оставить тебя здесь, не зная, что происходит. Соня, дорогая… - Ник неистово притянул ее к себе, как Иван делал последние несколько дней, но от всего сердца решил отказаться от поцелуя. В нынешних обстоятельствах поцелуи должны уступить место вопросам и ответам. Что происходит? О чем это все?


«Охранник, - прошептала Соня, цепляясь за Ника, словно он был высоким дубом посреди бури. - Мне было ... страшно». Он пришел сюда искать вас, желая знать, как долго вы были в Москве.


Ник наклонил голову и почувствовал, как мягкие волосы Сони коснулись его щеки.


«Я слышал конец», - сказал он. Он вас ничем не оскорбил?


-Нет. Соня слегка отступила и положила руки на грубую ткань рукавов Ника. Иван. Вы что-то натворили?


Его глаза искали лицо, которое она видела каждый день последние три недели с тех пор, как Федор представил их. Усы и брови были густыми и темными, нос немного выпуклый, но хорошо сформированный, подбородок твердый и косматый, глаза яркие, темно-карие и пронзительные. Ник снова взглянул на нее и изучил лицо, которое было не совсем тем, чего он ожидал, потому что оно было намного красивее и живее, чем предполагала фотография, и внезапно он был рад, что сам Слэйд «запутался».


Улыбнулся.


«Насколько мне известно, нет, - сказал он. Понятия не имею, зачем он меня искал; Разве он тебе не сказал?


Соня покачала головой.


«Он мне ничего не сказал». Он только задавал вопросы.


-Понимаю. Но у меня к вам вопрос. Скажи, Соня ... Ты меня давно не знаешь. Почему ты не позволила мне прийти и самому ответить на вопросы? Вы боялись, что ... я в чем-то виноват?


Красивое лицо под макияжем стало розовым.


«Я ... не знала, чего он хотел». Но я, конечно, знаю, какими грубыми они бывают иногда, и… насколько я поняла, Он пришел искать тебя за чем-то банальным и глупым, и… Ах, Иван! Ее руки обвились вокруг шеи Ника с восхитительным сильным нажимом. Я не могла этого вынести! Я не могла терпеть, чтобы с тобой что-нибудь случалось! Он почувствовал, как дрожит тело девушки. Он чувствовал, что на этот раз она определенно просила поцелуя.


Он запрокинул голову Сони и поднес свои губы к ее губам. Соня ответила ему взаимностью с такой страстью, что Ник начал задаваться вопросом, действительно ли Том рассказал ей все, что нужно было знать. Наконец, Соня со сдавленным вздохом попятилась и посмотрела Нику в глаза. Но когда она посмотрела на него, в ее глазах промелькнула легкая тревога.


«Меня беспокоило кое-что еще, - медленно сказал он. На мгновение, когда я увидел тебя у входа, мне показалось, будто ты меня не знаешь. И у меня было ощущение, что что-то не так. У тебя никогда не было…


«Я не узнал тебя», - сказал Ник и коснулся волос девушки. Внезапно ты стала такой другой. Твои волосы, твои глаза.


"Ой!" Соня чуть не задохнулась, и ее рука вцепилась в волосы. Я забыла!


Снова румянец залил ее щеки.


«После интернатуры я пошла в салон мадам Сокольничковой и… они сделали мне то, что она называет американской косметикой.


Об этом я забыла… Ах, Иван! Я чувствую себя очень глупо. Вы конечно запутались!


После этого оставалось лишь бросить вызов Соне и снова поцеловать ее, на этот раз еще более страстно, чем раньше.


Соня заварила Нику чай и рассказала ему больше о человеке из охранки. Ник втайне восхищался ею, когда девушка говорила, поглощая ее гибкую красоту танцовщицы и молча поздравляя - и сочувствуя - Тому Слейду.


- Сначала он хотел знать, где ты, а потом кто я. Соня начала быстрое описание визита. Потом он перебрал твои вещи. Пока он рылся в шкафу, ты появился. - Его движущееся лицо выражало живую злость. Как будто он думал, что найдет тебя в кофейнике! Он внимательно все осмотрел: одежду, книги, бумаги, все. Когда он услышал вас у входа, я сказал ему, что вас спрашивает незнакомец, и когда он выглянул наружу, вы уже ушли.


Она внезапно встала мягким импульсивным движением и поцеловала Ника в искусственные усы.


"Вы были быстры, Иван Александрович!" Я не знала, что ты можешь быть таким быстрым! Она снова села, так же внезапно и изящно. Тогда еще вопросы. Как давно я тебя знаю? Как мы познакомились? Что я здесь делала? Что ты написал? Ты знал английский Ты был в Америке? Откуда ты? Как давно ты в Москве? Ах! Соня нахмурилась. Знать? Думаю, это его интересовало больше, чем что-либо еще. Когда я сказал, что знаю вас несколько недель и что вы были в городе какое-то время до этого, я, наконец, была чем-то удовлетворена. Как вы думаете, Иван он принимает вас за кого-то другого?


«Это возможно», - задумчиво сказал Ник. Вполне возможно. Я не могу представить, что это еще может быть - что не совсем так ... но ему было очень интересно узнать, что дата приезда Ивана Кокошки в Москву вдруг стала иметь какое-то значение ...


Когда разговор перешел на другие, более приятные темы, он подумал про себя, что либо он, либо Том совершили роковую ошибку и что рано или поздно МВД нанесет ему еще один визит. Очевидно, у них должна быть причина интересоваться Кокошкой. Несмотря на то, что сказал мужчина, они почти наверняка вернутся, чтобы беспокоить не только его, но и Соню.


Это было достаточно разумным выводом для человека, который полжизни провел в той или иной маскировке, все время зная, что он уязвим и что кто-то где-то будет искать его; зная также, что однажды завеса подведет его, и шпион, стоящий за ним, будет наконец разоблачен.


Но поскольку он не полностью владел мотивами, он был не совсем прав насчет них.


Через несколько дней Ник шел по улице Чайковского, мрачно бормоча себе под нос.


Это было невыполнимой задачей, и он начинал ненавидеть ее всей душой. Что ему нужно было выяснить? Как они ожидали, что он, фальшивый русский студент, найдет что-то, чего не обнаружили главные агенты Российской информационной службы при всей их свободе действий и всех имеющихся в их распоряжении средствах? Он был несанкционированным. Что было".


Если бы Сэм как-то мог ему намекнуть! Никаких намеков. Но я не могу ».


А самому Нику пришлось быть настолько осторожным, что он был практически развалился. Они с Соней говорили о стихах, народных сказках и их рукописях, очень часто целовались. Но по разным причинам Ник не очень хотел делать больше, чем целовать ее, и когда они не были вовлечены вместе в ее истории, они не делали ничего более интимного, чем встреча с длинноволосыми друзьями в кафе, а затем поцелуи и сближение. Спокойной ночи.


Он повернулся и задумчиво пошел по переулку; Он снова направился к Чеховской площади и широкой засаженной деревьями улице за ним. Он очень много работал над сокрытием и домашним заданием. Днем он ходил в библиотеки и музеи, проводя исследования для своей книги, и иногда ему удавалось назначать встречи с издателями. Однажды он также посетил Парк отдыха и культуры Горького. Здесь, опять же, в особой комнатушке мужского туалета (потому что это было единственное место, где Людмила не могла сопровождать Сэма), Ник ожидал найти сообщение о том, что Сэм Харрис что-то обнаружил.


Но не было, даже в последующие дни. Все, что он мог делать, это ежедневно посещать здание в стиле казармы, которое, как он знал, было главным офисом SIN, потому что за несколько дней до этого его показали Сэму Харрису и Тому Слейду. Ничего больше. И эти частые


бессмысленные осмотры здания с простым фасадом начинали расстраивать и беспокоить его. Если бы кто-нибудь когда-либо задумывался, почему писатель Иван Кокошка проявляет такой чрезмерный интерес к зданию, в котором размещалось Советское информационное бюро, ему было бы трудно объяснить, если бы его спросили. Куда бы он ни пошел, ему казалось, что он идет в тени МВД. Это его не остановит; его не допрашивали; он был почти уверен, что за ним не следят. По всей видимости, он мог приходить и уходить по своей профессии, как и любой москвич. И все же он не мог избавиться от ощущения, что однажды он услышит стук в дверь или его схватят на улице и столкнут в какое-нибудь темное место в этом мрачном старом здании.


Он пересек площадь с именем Чехова и вышел на улицу с другой стороны. Еще один квартал, и он будет за пределами здания SIN, с табличкой, которая постоянно гласит: ЗАКРЫТО НА РЕСТАВРАЦИЮ. Половина домов в Москве, как вам казалось, всегда реставрировалась. Москвичи привыкли видеть эти приметы.


Дорога на другой стороне площади была столь же людной и оживленной, как и обычно. Половина его была обозначена как стоянка, и движение в целом было интенсивным, машины двигались назад и пытались освободить место. Ник легко прошел между «Победой» и «ЗИЛом», едущими в противоположном направлении, и продолжил свой путь, погрязший в печали, зная, что он не увидит ничего, кроме того, что видел последние несколько дней.


Он обошел здание, похожее на казарму, осматривая стены, двери и окна в поисках чего-либо, что могло быть замаскированной антенной или проводом, пытаясь создать впечатление, что его не волнует существование этого блока из прочных плит.


Естественно, смотреть было не на что. Ничего подобного русские не видели и не проверяли сами. Никаких болтающихся проволочных ниток, никаких шнуров, которые трудно объяснить, никаких незаметных людей, спешащих с таинственными сумками. Ничего подобного не было.


С отвращением он попятился к Чеховской площади. Так или иначе, ему придется войти в это здание. То, что он делал сейчас, было настолько тщетным, что выглядело нелепо.


«Припарковавшийся ЗИЛ не мог там долго стоять, - лениво подумал Ник. «Вероятно, он кого-то ждал, потому что двое пассажиров сидели в машине со спокойным видом от скуки».


Ему самому скучно, он сел на скамейку в центре лужайки и попытался придумать какой-то план действий. Это было почти так же напрасно, как и все остальное, что он пытался сделать. После нескольких минут бесполезных размышлений он сдался и отправился домой. Ближе к вечеру у него была встреча с известным редактором, и он хотел выглядеть более-менее презентабельно.


Уезжая, он заметил, что пассажиры «ЗИЛа» все еще ждут. Что ж, это было нормально. Русских не волнует, что другие ждут. Редактор, вероятно, тоже заставил бы его ждать.


«Проклятье это московское задание!» - подумал он в ярости. Все в нем было помехой, износом, глупым беспорядком.


Все, кроме Сони.


Издатель определенно ждал его. Интервью не увенчалось успехом. Единственный хороший костюм Ивана выглядел как потрепанный мешок для белья, потому что он был плотно набит в единственном крохотном шкафу в его комнате. Кроме того, он не мог войти в общую ванную комнату на пятом этаже для общего туалета. Эти две вещи раздражали его, и он сказал об этом позже, когда во второй раз за день приехал в свою тесную квартиру.


Соня задумчиво посмотрела на него.


-Знать? Он сказал почти расчетливо: «Очень важно, чтобы вы выглядели как можно лучше, когда посещаете этих деловых людей». И даже если вы мужчина и у вас есть эти абсурдные идеи о том, чтобы не злоупотреблять моей дружбой, вы должны понимать, что это здравый смысл, что вы время от времени посещаете мою квартиру. Оставь там свой костюм. Примите там ванну. Никто не подумает об этом плохо. Мы же товарищи?


Ник слегка погладил девушку рукой по щеке.


-Да. И ты очень добрая, Соня. Но…


"Нет, но стоит, Иван!" Движущееся лицо Сони вспыхнуло страстью, и девушка сделала один из своих живых, напряженных жестов решимости. Не знаю, как мы раньше об этом не думали. Конечно ты будешь. Хорошие друзья должны помогать друг другу!


Он быстро двинулся к подлокотнику изношенного кресла.


Ник и устроился на нем, запустив свои ловкие пальцы в волосы своего партнера. Он сделал это в первый раз, и это тоже было удачей, потому что как раз в то утро Ник заметил, что его собственные волосы были достаточно длинными, чтобы он мог обойтись без шиньона. Через день-два усы подрастут ...


«Замечательная идея», - прошептал он с благодарностью. И вы достойны восхищения тем, что задумались об этом. Это мне очень поможет.


Может быть, так или иначе так и было бы… И действительно, как танцовщице Соня имела привилегию обычной квартиры. Что-то почти неизвестное простому москвичу.


«Конечно», - с энтузиазмом сказала Соня. У тебя завтра свидание, да? Почему бы тебе не зайти до того, как я пойду в театр на тренировку, и я покажу тебе, куда положить костюм и где найти мыло и полотенца?


Это было немного больше, чем было действительно удобно. Если, например, Соня поймает его на бритье, у него могут возникнуть небольшие проблемы с усами.


"Что случилось, Иван?" - спросила Соня. Ты не будешь меня бояться, правда? Это было бы неуместно для вас ... и в этом нет необходимости.


-Боюсь? Конечно, нет! Ник обнял девушку за талию и крепко, страстно обнял. Я приду сегодня вечером, если хочешь. «Ник всегда мог сказать, что сбрил усы ...»


-Иван! Соня укоризненно посмотрела на него и осторожно сняла руку Ника со своей талии. Я всего лишь предлагаю практическое соглашение между друзьями.


"Ой!"


Естественно, в ту ночь Ник приходил в квартиру Сони, и другие…


6 - Вопрос об автомобилях


—ЛЮДМИЛА ...


«Товарищ, окажите мне услугу», - холодно ответила Людмила. И, пожалуйста, мы пришли сюда поесть, а не для того, чтобы выставлять себя на публику.


Сэм вздохнул.


«Я не думал, что называть ее это было особенно эффектно», - пожаловался он. И могу сказать, что когда я ем, мне нравится делать это с друзьями. Есть ли причина, по которой вы не можете быть дружелюбными?


«Я дружелюбен, товарищ», - снова уставились на него красивые глаза с классическими чертами лица. По вашей просьбе я привел вас в наш самый известный ресторан. Именно здесь Антонов написал свою оду «Человек за трактором», Петрович разработал свою теорию взаимосвязи между молекулярной структурой атома и составом Вселенной, а великий Иосиф Малинский объяснил своим друзьям, что принципы работы радара. ...


Сэм напрягся.


-Один момент! Радар был изобретен парой американцев, Тейлором и Янгом, в 1922 году. Вы не можете ...


Людмила слегка улыбнулась.


—1919, товарищ Харрис, Йозеф Малинский. И, к вашему сведению, еще в 1703 году здесь в этом углу сидел человек по имени Гурович и ...


«Да, я знаю», - грубо прервал его Сэм. Он написал Британскую энциклопедию. Довольно веселья. Закажем галлоны водки и шампанского и перейдем к более серьезным делам.


Он махнул рукой, требуя официанта, и, что необычно, тот немедленно подошел. Людмила поджала губы и услышала, как Сэм заказал на идеальном русском языке длинный список напитков и очень мало еды.


«Как я пытался сказать, - начал Сэм мгновением позже, - ты очень красивая девушка с необычайно красивыми глазами и действительно великолепным телом, и… честно говоря, ты заставляешь меня страдать». Вы великолепная расточительная женщина!


Он тяжело сглотнул. Он смотрел, как лицо Людмилы застыло от возмущения, и он ждал, пока успокаивающая выпивка развяжет узел напряжения и разочарования, которые создавались в нем.


Информация: ничего.


Людмила: Ты ничего не добился.


Успех миссии: ноль.


«Это не культурно, товарищ, позволять мне пить одному, - сказал он и налил Людмиле в стакан водки из огромного графина. Для лучших дней и до скорой встречи!


Снова выпил


"Проклятье на эту тщетную миссию!"


Выпивая и размышляя о своей неудаче, он задавался вопросом, что стало с Картером и насколько он добился успеха. Что он делает ...?


Картер прошел по Чеховской площади. Его шаг был легким, его сердце более радостным ... пока он не осознал, что находится на блоке этого плоского дома и все еще далек от решения. Он обошел припаркованную «Волгу», и увидел, что внутри нее сидят два человека и ждут.


На этот раз, решил он, он будет смотреть на здание другими глазами; забывая искать искусно скрытые внешние металлические нити и сосредотачиваясь на поиске входа.


Несмотря на то, что здание предположительно подвергалось реставрации, в нем было мало признаков жизни. Похоже, там вообще не велось никаких строительных работ, а большие входные двери были настолько загорожены досками, что никто никогда не мог войти через них. Иногда, как он наблюдал в течение последних нескольких дней, какие то люди входили через боковую дверь и были поглощены серией внутренних дверей. Внутри несомненно была охрана; кто-то открывал и закрывал двери за посетителями.


Он рассмотрел возможности. Их было немного. Массивные двери, высокие окна с решетками и вооруженная охрана. Возможно, крыша, ночью ... Маскировка какая-то, вроде охранника или рабочего или даже любопытного прохожего, случайно вошедшего в здание ... Бесполезно. Каким-то образом ему придется пробраться ночью.


Хорошо, я бы вернулся.


Ник свернул и вернулся на площадь.


Почти бессознательно он посмотрел, ждут ли еще люди внутри «Волги».


Так оно и было, но когда Ник прошел через несколько машин, двигатель заурчал, и машина выехала с парковки. В машине все еще оставалось двое мужчин. В конце концов, они никого не подобрали.


Другая «Волга» заняла то место, с которого только стартовала. Ник продолжал идти к мягкой траве площади и остановился под тенистым деревом, чтобы прикурить острую русскую сигарету. Какой-то импульс заставил его немного повернуться, чтобы увидеть линию припаркованных машин. Вторая «Волга» все еще была там с неподвижными пассажирами. С того места, где он стоял, Ник видел, как водитель откинулся назад, словно готовясь к несколько долгому ожиданию. Его спутник задумчиво ковырял в носу, как будто ему тоже нечего было делать.


«Интересно, - подумал Ник. Прямо как «ЗИЛ» вчера. И, возможно, другие раньше. Машины приходят и уходят, но пассажиры не двигаются.


Он решил остаться ненадолго, чтобы посмотреть, было ли это случайностью или правилом. Теперь, когда он вспомнил, ему казалось, что каждый раз, когда он проезжал через зажим, была припаркована машина с людьми в ней.


Иван Кокошка сел на траву и прислонился к дереву. С того места, где он удобно устроился, он мог видеть все припаркованные машины. Его глаза, казалось, рассматривали только рукопись, которую он вынул из своего портфеля, и его карандаш время от времени делал пометки на страницах, но роман Ивана был последним, о чем он думал.


Машины проезжали и собирались в кучу, ища место для парковки. Одна или две уехали, остальные заняли свои места. «Волга» и ее пассажиры остались на месте.


Через сорок минут на только что освободившуюся площадку появился блистательный «ЗИМ». «Волга» стартовала.


Двое мужчин в «ЗИМе» не вышли.


«В квартале от здания Российского информационного бюро… Это было, конечно, странно».


Прошло еще сорок минут. Операцию повторили. «ЗИМ» величественно тронулся, и влетел маленький «Москвич». В нем было двое мужчин. Они не вышли.


Задумчиво, Ник закурил еще одну сигарету.


"Это было! Это была возможность, которую я так долго искал.


У него был пустяковый и единственный инструмент, которым можно было пользоваться, и это был картон, спрятанный за поясом. Впервые за много лет ей пришлось обойтись без Вильгельмины, Гюго и Пьера. Вместо люгера, ножа и пули смертоносного газа у него был… картон. Вместо того, чтобы иметь возможность купить машину, арендовать ее для личного пользования или помахать такси, куда вы хотите поехать, я оказался в стране, где машины доставляют только после многих месяцев ожидания, а аренда машины - неслыханная вещь. , а таксисты совершенно невозможны в таких направлениях, как: «Следуй за этой машиной!» ... «Двадцать лишних баксов для тебя, если ты не потеряешь!» ...


«Конечно, Полиция ...».


Картон. Тот кусок ламинированного картона, спрятанный в прочной лямке брюк Ивана несколько месяцев назад, когда Том Слейд затеял обман Кокошки. Он был бесполезен для каких-либо действительно важных действий, но какой-то проницательный мальчик из отдела документов счел его полезным в чрезвычайной ситуации.


Ник погасил сигарету и быстро встал. Если сорок минутная замена должна была быть


то можно было найти бесплатное такси в течение получаса, а в Москве это было не очень долго.


Его стремительный шаг перенес его через площадь, прочь от линии припаркованных машин, на широкий проспект, где возможность, вероятно, была лучше.


Двадцать пять минут спустя Ник все еще искал в дверях одной из больших гостиниц. Он уже собирался сдаться и ждать лучшего шанса, когда «Волга» с клетчатой полосой вокруг кузова остановилась, ожидая смены света на светофоре в квартале от него. Свет такси был зеленым; он был свободен. Ник подбежал к машине, как спортсмен с Олимпиады, и открыл дверь, когда светофор сменился.


Водитель повернулся и посмотрел на него.


«Я не при исполнении, товарищ, и еду домой», - сердито сказал он.


«Ты на службе, товарищ, и ты пойдешь туда, куда я тебе скажу», - грубым голосом ответил Ник.


Его рука скользнула к поясу и ловко вытащила картон. Сунул водителю под нос и сказал:


-Торопись. Немедленно на северную сторону площади Чехова!


"Да, конечно, товарищ!"


Водитель шумно переключил передачи и на двух колесах обогнул следующий поворот. Карточки МВД имеют особый способ создания таких эффектов, даже если они подделаны. И это была отличная имитация.


Такси мчалось в сторону Чеховской площади. Что ж, я буду там вовремя.


«А теперь помедленнее, товарищ», - резко, резко выпалил Ник. Конечно, я не хочу, чтобы меня видели. Хорошо. Останавливайтнсь. Оставьте двигатель работать. На стоянке темно-зеленый Москвич. Когда он уйдет, вы последуете за ним. Понимает?


Водитель сделал знак утвердительно.


«Я понимаю ... Товарищ, я семейный ...


«Я тоже», - солгал Ник. «Никакой заботы», - ожидал я. Подождите, пока я вам скажу, а затем следуйте за машиной на осторожном расстоянии.


Через минуту «Москвич» завелся.


«Едьте медленно, - приказал Ник. Осторожно обогните угол и дайте ему уйти.


Водитель повиновался вам, как человек, привыкший повиноваться.


-Сейчас же.


Он «Волга» проскользнул за «Москвич».


«Не слишком близко», - предупредил Ник, быстро глядя в заднее стекло.


Его место заняла «Победа», которая ждала запуска «Москвича». Никто не вышел. Хороший. Время было определенно назначено. Единственный вопрос: что это могло значить?


Ник откинулся на спинку сиденья и задумался.


«Должно быть, где-то внутри этого здания был скрытый микрофон, какой-то крошечный передатчик, который транслировал сигнал, который нужно уловить в другом месте. И это, должно быть, было очень особенное и маленькое устройство, которое излучало сигнал, который не мог быть обнаружен российскими специалистами, но мог быть уловлен слушателями принимающей станции ... где бы он ни находился. Казалось крайне маловероятным, что роль машин как-то связана с перехватом сигнала путем отвода части тока; но с другой стороны, должно было быть какое-то объяснение. И, возможно, отношения. Если повезет, маленький «Москвич» впереди даст ключ к разгадке ».


Водитель машины Ника выругался и оказался между другим такси и грузовиком. В квартале впереди «Москвич» внезапно повернул направо и устремился в переулок.


«Не теряйте его, товарищ, - угрожающе сказал Ник. В противном случае… - Ник позволил своим словам умереть со зловещим шипением.


Водитель почувствовал намерение. Он последовал за другой машиной, как будто от этого зависела его собственная жизнь, хотя, возможно, он так и думал.


Увеличивающееся движение делало погоню более трудной и в то же время более оперативной, потому что вокруг было много такси, и все водители ехали, как веселые безумцы. Водитель «Москвича» вряд ли заподозрил бы, что за ним следят, хотя он ехал по такой извилистой дороге, что, скорее всего, он ее рассмотрит. Наконец «Москвич» притормозил и остановился на улице со старомодными магазинами и разрушенными офисными зданиями с обеих сторон.


«Продолжай», - бодро приказал Ник. Поверните за угол и остановитесь. Но не выключайте двигатель.


Он наблюдал, как человек с громоздким дипломатическим портфелем вышел из машины и перешел улицу в сторону здания.


Трехэтажное здание с небольшой витриной на уровне улицы. Затем второй человек вышел из «Москвича», запер его, медленно подошел к черной «Победе», стоявшей в нескольких ярдах от него, и сел на место водителя.


И он ждал.


Прошло несколько минут.


Таксист заерзал на сиденье.


«Товарищ, принято экономить топливо ...


«Я вижу, ты уже понимаешь, что мы делаем что-то необычное», - отрезал Ник. Делайте то, что я вам говорю, и не выключайте двигатель. Вам за это заплатят.


"Ах." Я не думал ...


«Тебе лучше вообще не думать». И вы не будете об этом позже говорить. Никому. Понимает?


Водитель энергично дернул головой.


«Конечно, товарищ». Мой рот закрыт на замок.


"Так лучше".


Через десять минут еще один мужчина с громоздким дипломатическим портфелем вышел из двери рядом с витриной нижнего этажа и сел в ожидающую Победу. Сразу машина завелась.


"Должны ли мы следовать за ним?"


-Нет. Медленно объезжайте квартал и проезжайте мимо этого здания. Не останавливайтесь, пока мы проходим. Когда он это сделает, повезите меня обратно по прямой дороге и высадите в одном квартале к северу от площади Чехова.


Когда они проходили мимо здания, в которое вошел человек со своим дипломатическим портфелем, Ник с большим интересом осмотрел его.


В витрине нижнего этажа красовалась смесь изделий из меди и ярких шелковых кимоно. Вывеска на витрине и надпись над входной дверью здания гласили: «Харбин и Чэнту, торговая компания». Предметы для восточных подарков ».


Мужчина у входа в магазин, наблюдавший за ними, казался больше татарином, чем китайцем. То же самое относилось и ко всем другим мужчинам, которых Ник постоянно наблюдал в машинах. Они легко могли сойти за россиян. Возможно, поэтому их выбрали.


7 - Об этом должен знать только ваш парикмахер


«Я ДУМАЮ, ТОВАРИЩ, - сказал Ник, расплачиваясь с таксистом с расточительностью, которая могла нанести ущерб бюджету Ивана, - что вы поступите правильно, если попросите у своего начальства короткий отпуск». Я должен вас предупредить, что номер вашей машины почти наверняка записан, и могут возникнуть вопросы. Вам не нужно на них отвечать ни при каких обстоятельствах.


Глаза водителя расширились.


"Но вы меня заверили ...


«Я отдал вам приказ, товарищ».


Ник захлопнул дверь и оставил его стоять с широко открытыми глазами и открытым ртом.


Через несколько минут Иван Кокошка вернулся на площадь. Чуть позже машина, которую он наблюдал, тронулась, и подъехала другая. На этот раз это была «Победа», теперь он кое-что знал. В громоздких дипломатических портфелях ... могли быть электронные устройства для сбора и записи разговоров, которые происходили в здании Информационного бюро, за квартал.


Если предположить, что это так, микрофон не может быть обычным подслушивающим устройством, так как он будет взаимозаменяемо улавливать все разговоры в здании и будет производить только смешанный звук. Он также должен был быть селектором; он должен был собирать разговоры только в одной комнате. Так почему его не нашли?


Рядом с ним смеялись и болтали пары, направлявшиеся домой в тусклом свете сумерек. Один или двое из них с любопытством посмотрели на него, когда он сидел на скамейке, сжимая свой старый бумажник.


«Мне лучше уйти отсюда, - подумал он, - пока меня не заподозрили.


Так или иначе, почти пора было забирать Соню.


«Но если бы я только смог заглянуть внутрь« Победы »и посмотреть, открыто ли портфолио того дипломата или к нему подключена антенна…».


Он медленно прошел через лужайку к подъездной дорожке на другой стороне площади, все еще отчаянно размышляя.


Зачем им записывающие устройства, работающие внутри машин, припаркованных так близко от здания? Рано или поздно их можно будет обнаружить. В российском информационном бюро пока не слишком умничали, но наконец-то придется это предупредить.


«Они должны были быть рядом из-за характера рабочего механизма внутри здания. Разговор можно было принять лишь в очень ограниченной степени; то же оборудование должно было передавать только очень слабый сигнал. Возможно, поэтому устройство так и не было найдено.


сор. Он был бы очень маленьким, как и его источник питания. Это должно было быть, иначе передача была бы обнаружена.


Медленно и задумчиво, словно наслаждаясь поднимающимся бризом и запахом травы, Ник прошел по тротуару, огибавшему площадь, и направил свои, казалось бы, неуверенные шаги в сторону машин. Победоносцы были неподвижны, поля шляп были опущены над глазами, их лица были не более чем тенями.


«Черт побери!» - подумал Ник. «Надо было сделать это раньше или отложить на завтра, когда будет больше света. В любом случае, теперь я не могу вернуться.


«Следовательно, подслушивающий аппарат, - продолжал он размышлять, - был специально сконструирован так, чтобы передача была слабой. Это означает, что излучающее оборудование либо очень маленькое, либо очень незакрепленное. Может даже быть ... ».


«Возьми его, Картер, - сказал он себе. Беглый взгляд на эту машину и дом Сони.


Он сошел с тротуара и побрел по узкой подъездной дорожке между припаркованной Победой и ближайшим седаном, который, как он знал, принадлежал государственному чиновнику.


Портфель дипломата находился на переднем сиденье «Победы» между пассажиром и водителем и был заперт.


Но около ручки горел крошечный красный огонек.


Ее сердце екнуло.


Аппарат работал!


Таким образом, сегодня вечером он мог бы попытаться сделать две вещи после того, как покинул Соню: найти способ проникнуть в здание Информационного бюро, не будучи убитым выстрелом в голову, и исследовать помещения компании «Торговля и товары для восточных подарков».


Он вышел на улицу, оставив узкий проход между двумя припаркованными машинами, и быстро попятился. «ЗИЛ», свернувший за угол секунду или две до этого, летел к нему с головокружительной скоростью в опасной близости от задних концов припаркованных машин. Он остановился прямо перед Ником с визгом шин, две двери с его стороны открылись одновременно. Ник быстро обернулся, почувствовав по шуму позади себя, что уже слишком поздно, и увидел, что открытая дверь «Победы» кажется за ним преградой. Само по себе это было бы неважно, но человек, прислонившийся к ней, нацеливал на Ника очень практичный и бесшумный автоматический пистолет. Ник быстро взглянул на ЗИЛ и увидел двое мужчин, приближающихся к нему с угрожающе поднятыми пистолетами; и он понял, что попал в ловушку… пойман, как негодяй-любитель, на переулке, заблокированном машинами и ощетинившимся с обоих концов.


Выход был только один - наверх. Сгибая ноги, он прыгнул со всей упругой силой, обеспечиваемой физическими упражнениями йоги. Его руки и ноги проворно скользили по крыше машины правительственного чиновника, и он видел просвет и путь бегства с другой стороны машины. На мгновение ликования он подумал, что ему это удалось, а потом он почувствовал, как руки схватили его куртку. Он высвободился с таким импульсом, который сорвал куртку с плеч и заставил его взлететь с крыши и тяжело приземлиться на четвереньки с другой стороны машины. Он снова вскочил и почувствовал, как что-то сильно отскочило от его головы, а что-то еще схватило его за ноги.


Ник вырвался на свободу, яростно ударил и с удовлетворением почувствовал, как его ступня ударилась о мягкую поверхность. Раздался приглушенный вой от боли, который Ник оставил после себя парой шагов, вынесли его на тротуар… и швырнули в объятия человека с Победы. Ник яростно сделал выпад, нанеся удар по шее субъекта, и побежал до того, как тело прижалось к тротуару.


Он верил, что он в безопасности. Но кто-то из другой группы, должно быть, когда-то был отличным игроком регби, потому что плотно сложенное тело, которое бросилось на колени Нику сзади, определенно знало свое мастерство. Ник упал на бетонную подъездную дорожку от удара, сотрясавшего каждую кость в его теле и вызвавшего резкую боль в голове, как будто ее пробивали острыми гвоздями. Он неуверенно двигался и пинал, как загнанное в угол животное. Что-то вроде шипения кнута рассекло воздух и поразило его больную голову с яростной и ужасной точностью.


Странные огоньки появились в его мозгу и медленно погасли. Ник на мгновение ощутил темноту, боль, беспорядок в движениях, легкое покалывание в руке; и сразу ... он уже ничего не осознавал.


Соня Дубинская тихонько воскликнула и отстранилась.


Она шла из маленького закутка, в котором находилась кухня в маленькой комнате Ивана. Опять эта чертовски острая песня! И на этот раз он сделал некрасивый разрез.


Он задумчиво пососал свой кровоточащий палец. На днях Ивану придется что-то делать с этим зазубренным куском металла. Он был ржавым; его кровь могла быть заражена. Лучше сразу продезинфицировать рану. Может быть, у Ивана есть что-то в шкафу, что она могла бы положить на палец.


И вообще, где был Иван? Он никогда не опаздывал.


Нахмурившись, она подошла к старинной раковине и налила в таз воды изящной манерой, от которой каждое ее движение казалось частью танца.


Вымыв раненый палец, он открыл небольшой шкафчик над раковиной в поисках скотча или антисептика. У него не было реальной надежды найти что-нибудь полезное среди немногих вещей Ивана.


Ее настороженный взгляд бродил по полкам. Мыло, бритвенные лезвия, туалетная вода… Ах! Маленькая темная бутылка с этикеткой аптеки и именем, которое она узнала.


Хорошо. В конце концов, тогда Иван был не так уж безразличен к себе.


Она потянулась за бутылкой. Пробка была чертовски тугой. - сердито пробормотала Соня. Было хорошо быть энергичным, но смешно было так плотно закрывать бутылку, чтобы кто-то другой не мог ее открыть. Было бы то же самое оставить ... Ух ты! Наконец! Это научило его, что он никогда не должен слишком легко сдаваться.


Сняла колпачок с прокладкой аппликатора, немного странно посмотрел.


Это было странно. Обычно к бутылке прикрепляли маленькую стеклянную палочку для нанесения антисептика. Но этот аппликатор оказался в ватном тампоне или другом мягком материале, как будто он был предназначен для чистки клавиш пишущей машинки ... или для купания чего-либо.


На данный момент они изменили модель, и, конечно же, ее нельзя было применять для небольших ран.


Даже цвет краски казался более насыщенным, чем обычно. И запаха почти не было. Вероятно, это был лосьон для волос.


Он нахмурился… Для проверки приложил немного к пальцу. Он ужалил, но совсем немного, и казался намного темнее, чем он помнил по зарубкам и порезам своего детства. Действительно? Они тоже это изменили.


Внезапный импульс заставил его сунуть накрашенный палец в таз. В залитой кровью воде не было никаких признаков темного цвета. Он энергично вытер ее полотенцем, так что у него заболел палец. Но цвет остался неизменным.


Он посмотрел на себя в зеркало в туалете. Медленно и осторожно он провел аппликатором по изящной изогнутой брови, уже темной от своего естественного цвета. Когда Соня пристально наблюдала за происходящим, он становился все сильнее, приобретая угольно-черный цвет… волос Ивана!


"Настойка. Для подкраски, конечно, из-за небольшого количества, но все же… настойка.


Она снова посмотрела на себя в зеркало, чувствуя легкий дискомфорт в груди.


Иван, такой небрежный в своем внешнем виде, подкрашивает волосы? Это не было похоже на него. Это было тщеславие, которого она не ожидала от Ивана.


В каком-то смысле было больно.


Она задумчиво поставила бутылку на полку. Было странно, как она была разочарована такой незначительной вещью. Она могла бы поклясться, что Иван был совершенно честным человеком, ни в коем случае не тщеславным и совершенно без обмана.


Но в этой мелочи он ее подвел.


Она села на покоробленную кровать Ивана и задумалась. И когда она это сделала, он почти непреднамеренно вспомнила удивительное великолепие своего спутника с его превосходной грацией и мощными мускулами, и начала задаваться вопросом, почему этот человек был трудолюбивым писателем, а не оплачиваемым спортсменом или лидером среди мужчин. И тут же она невольно задумалась над некоторыми нюансами его речи и его следом, отличавшимся от того Ивана, которого она знала раньше ... Думать так было несправедливо. Он был капризным, ребячливым, смешным.


И все же он не мог не думать об этом.


Холодные брызги как из Северного Ледовитого океана ударили ему в лицо и пролили на его голое тело пряные капли. Он глотал воду, задыхался и содрогался, кричал о помощи, чтобы отразить шторм или избавиться от кошмара. Он услышал слабый смех, доносящийся откуда-то рядом, а затем бушующие воды снова накрыли его. Он попытался убежать от них, но его тело было прямо, с раскинутыми руками и ногами, и его конечности были неумолимо привязаны к невидимым столбам.


"Опять, брат Георгий!" Еще раз, и я думаю, он будет с нами ». Это был мягкий голос; но в нем была жестокость, холодная, как вода.


Волна ударила его в лицо и пролила свою холодную пену на его плечи, грудь и ноги. Ник сильно трясся и хватал ртом воздух. От холодных брызг ее вялые веки шевелились, и он слепо смотрел на сцену, не похожую на океанскую бурю из его ужасного сна.


В некотором смысле это было хуже, как он заметил, когда его зрение прояснилось; и он был зажат там, дрожа и ошеломленно поглядывая на своих мучителей.


Их было трое. У одного из них в руках было ведро с водой, а на лице было радостное выражение. Второй почти случайно постучал по боксерской груше в виде мяча в метре от него. Третий мужчина смотрел на него с улыбкой, которая напомнила Нику выражение волка из «Красной шапочки».


«Привет, друг», - сказал волк. Вы не расстроитесь, если я назову вас братом Иваном? Улыбка на лице монгола ужасно расширилась. Позвольте нам представиться, прежде чем мы продолжим. Это брат Георгий. Человек с ведром ведре покачал головой, приветствуя пародию. Слева от меня брат Игорь.


Мяч прыгнул очень близко к телу Ника и издал вибрирующий звук, как большая резинка.


«Я брат Сергей. Теперь, когда вы достаточно поправились, чтобы поговорить с нами, я думаю, мы можем обойтись без душа».


Он помахал брату Георгию, который был готов с ведром. Георгий поставил его и поднял палку, неприятно напомнившую Нику рогатину.


«Конечно, - продолжил брат Сергей с торжествующей улыбкой, - нам может понадобиться немного дополнительной поддержки. Брат Георгий и брат Игорь предоставят его по мере необходимости.


Ник хмыкнул и произнес нелестную фразу на ленинградском диалекте. Если он был братом Иваном, почему другие братья не были связаны так болезненно, как он?


Он позволил себе бесконтрольно трястись и зашипеть, пытаясь угадать, где, черт возьми, он может быть. Он видел бетонный тротуар и лужу с холодной водой у своих ног; Там был боксерский мяч и предмет, похожий на деревянную спортивную стойку; была вещь, к которой он был привязан, и это была кровавая непрерывная стена из брусьев, точно такая же, как спортзал Чарли на 46 West, в его районе… а, да, Ленинграде; а на тротуаре были неухоженные циновки и совсем не было окон. Одна дверь… нет, две двери… И перед ним стояли трое мужчин, которые казались славянами, а может быть, монголами, может быть узбеками… может быть, даже китайцами.


Улыбка брата Сергея промелькнула на его лице. Его руки нащупали штаны Ивана Кокошки и вытащили из-за пояса картон.


Карточка МВД.


Холодный дождь воспоминаний, окутавший Ника, был эффективнее ледяной воды. Вдруг он вспомнил таксиста, возвращение на Чеховскую площадь и ловушку между «Победой» и «ЗИЛом».


«Могу я спросить тебя, мой друг, - мягко говорил брат Сергей, - где ты взял эту открытку?»


"Получил от начальства, конечно, дурак!" - резко отрезал Ник. И от них ты тоже кое-что получишь, если сразу меня не отпустишь! Кто думает ...?


Бум! Твердый предмет ударил Ника в живот, он задохнулся и потерял дар речи.


«Отлично, брат Игорь», - одобрительно сказал человек, называвший себя Сергеем. Очень своевременный, безупречный и очень эффективный толчок


Он улыбнулся Нику.


«Мы знакомы с методами МВД, и я боюсь, что их процедуры сильно отличаются», - он печально покачал головой. Они такие упорные, эти люди. У них очень мало воображения. Их было легко перехитрить не раз. С тобой… это заняло немного больше времени.


Широкое лицо продолжало улыбаться. Неуклюжий мозг Ника ловил мысль и ломал ее снова и снова.


«Эти люди, которые выглядели русскими, говорили как русские, и, возможно, они были китайцами… они вполне могли быть из МВД. Даже в этой странной обстановке. Но… нет, как говорил так называемый Сергей. Если только это не была очень хитрая уловка. И если они не из МВД, то это были люди, которых он искал ».


«Поздравляю, Картер», - сказал он себе иронично. «Вы их уже нашли».


Он позволил своим глазам закрыть глаза и намеренно оперся на брусья, чувствуя резкий удар.


Маленькие шипы пронзили запястья и лодыжки.


Все, что он теперь мог сделать, это подождать, узнать, кто эти люди, и заставить себя как-то подумать ...


«Брат Георгий», - немного грустно сказал мягкий голос. Боюсь, мы утомляем нашего гостя. Замечательный малыш, пожалуйста.


Что-то вроде укуса гигантского ската пронзило грудь Ника. Это было невероятно больно, и он невольно взвыл от внезапного сильного удара электричества. Он открыл глаза и яростно выругался на беглом русском. Брат Георгий ухмыльнулся и насмешливо взмахнул палочкой перед носом Ника. Это определенно было электрокнутом для крупного рогатого скота, настолько сильно заряженного электричеством, что слишком сильное его воздействие могло легко убить человека.


«Очень хорошо, Георгий», - прошептал Сергей. Но не сразу. Допрос только начался. Ну брат Иван ... Кокошка. Возможно, вы думаете, что мы должны вам небольшое объяснение. Мы привели вас сюда, потому что стало ясно, что вы наблюдаете за нами, и мы поняли, что можем облегчить вам задачу, указав дорогу. Теперь, когда вы здесь, мы можем обменяться идеями. Сказать! Голос стал жестче, чувствуя холод льда. Кто ты? Почему ты смотришь на нас?


«Ты знаешь, кто я», - сказал Ник. Вы видели мою карточку. Но что касается наблюдения за вами, это была обычная проверка. Теперь, конечно, наблюдать за вами будут другие ...


"Ах!" Георгий! Голос и электрический стержень бушевали, как двойные плети. Я жду от тебя гораздо большего! Кто ты такой, чтобы наблюдать за нами?


«Мне нечего сказать тебе, кроме того, что ты будешь расстрелян, когда все закончится», - тихо сказал Ник, желая, чтобы он мог сказать что-нибудь более убедительное и громкое.


Но ему было сложно определить, как будет действовать сотрудник МВД. Он никогда не видел, чтобы они кого-то пытали.


"Игорь!" Мягкий голос внезапно превратился в пронзительный писк. Позвольте этому животному увидеть часть вашего мастерства. Возможно, тогда мы услышим другую историю.


Игорь рванул вперед и ловким ударом привел в движение тренировочный боксерский мяч. Медленно, медленно твердый, упругий мяч, дергаясь, приближался к животу Ника и раздражающе отскакивал. Затем он начал его слегка бить. Игорь ухмыльнулся и отбил мяч управляемыми ударами опытного боксера. Внезапно он ударил его так сильно, что мяч попал в окоченевшее тело Ника, как таран, и он отскочил назад под градом сокрушительных ударов, от которых ему захотелось блевать на тротуаре, и вся фантастическая комната превратилась в туман клубящейся тьмы .


В нем Ник услышал издевательский смех.


Его голова прояснилась, и он презрительно сплюнул.


Игорь начал снова.


Со всей своей силой воли Ник довел свой разум до состояния безмятежности, достигнутого с помощью упражнений йоги, которые позволили ему перенести пытки огня и воды и острые муки длительного голода и жажды; И хотя он знал, что эти ужасные удары могут нанести внутренние повреждения, которые невозможно исправить, он заставлял тело поглощать каждый удар, как если бы его карта была неразрушимой губкой, а нервы не могли принимать или передавать боль. Медленно и решительно он заставил исчезнуть ощущение связанных рук и ног; затем ощущение стянутости вытянутых ног под собственным весом; все-таки подумал о качании мяча на его беспомощном теле. Она наклонялась, как тряпичная кукла, и ничего не чувствовала.


Игорь прыгал и делал ложные выпады, легко шаркая, и его большие руки держали мяч, как будто мяч иногда был другом, а иногда врагом. Он сделал вид, что ударил, и лишь слегка задел Ника по ребрам. Он отпрянул и внезапно нанес серию ударов, похожих на пулеметные, в пах и живот. Ник смотрел отвлеченно, чувствуя себя плохо, но задаваясь вопросом, как долго он сможет сопротивляться ударам. Контроль над его разумом мог прекратиться по мере ослабления тела; Он знал, что рано или поздно он почувствует боль или потеряет сознание.


"Ах!" Отдыхай, Игорь! Георгий, разбуди его!


Удар прута проник в сознание Ника, и тот отошел.


"Сильнее, Игорь!" Сильнее!


Новые удары сокрушили Ника; Та часть ее тела, которая не спала, видела и слышала вещи сквозь темную дымку. Три лица двигались перед ним с легкими рывками, все одинаково похожи, за исключением насмешливой улыбки.


человека, который не управлял ни палкой, ни шаром. Вся симуляция уже исчезла.


"Бей, Игорь!" Осторожно причини ему боль, чтобы он почувствовал мучительную боль, но не умер. Скажи мне, скажи мне, или ты перенесешь тысячу пыток и попросишь освобождения смертью! Скажи, кто ты и почему следил за нами!


Лица для Ника расплылись.


"Говори, свинья!" Давай, Игорь! Палка! Я говорил! Ударить ...!


Как во сне, Ник увидел, как открылась дверь и в комнату бесшумно вошел мужчина.


Я знал, что видел этого человека где-то раньше, хотя он был одет иначе… Ах да! У дверей «Восточной Сувенирной лавки», или как там там называлось, хотя в то время мужчина был одет в типичную для москвичей коричневую рабочую одежду. Теперь он носил одежду и шляпу китайского купца, торговля которого частично зависела от внешнего вида. «Как владелец сувенирного магазина», - устало подумал Ник. Почему я не носил их раньше ...? Ой! Поскольку день почти закончился, пора было закрывать магазины и всем честным людям идти домой к своим женам и приготовленному обеду.


"О Боже! Предположим, это было начало другого дня, а он потерял целую ночь!


У новичка, смущенно заметил Ник, бумажник Ивана болтался в одной длинной, тощей, желтоватой руке, а в другой - пачка бумаг.


Человек незаметными шагами остановился рядом с братом Сергеем и на мгновение замолчал, внимательно наблюдая за Ником и качающимся мячом. Затем, с внезапным нетерпением, он постучал по бумагам костлявым указательным пальцем, похожим на крючок, и несколько минут быстро заговорил низким тоном. Человек, назвавший себя Сергеем, слушал с возрастающим интересом. Наконец он повернулся к Нику с мерзкой торжествующей улыбкой на лице.


«Остановись, Игорь», - мягко сказал он. Китайский купец нетерпеливо наблюдал. Ты, брат Иван… МВД! Мой коллега хочет знать, принято ли для члена Корпуса безопасности заниматься написанием плохих романов и переводом еще худших мультфильмов, причем на английский, не меньше!


"Вы, невежественные дураки!" - сердито прошипел Ник. Боль быстро распространилась по его телу, и он невольно застонал. Он сделал глубокий вдох и заставил себя продолжить. Как вы думаете, все мои друзья и соседи знают, кто я на самом деле? Для них я писатель, и это все, что им нужно знать. Но вы скоро поймете, что ваша преступная глупость связана с МВД. Что бы не случилось ...


«И с тобой многое случится, уверяю тебя, - прервал его брат Сергей, - если ты не перестанешь лгать и не скажешь то, что я хочу знать». Ваша настоящая личность. Почему наблюдаешь за нами. Что, по вашему мнению, вы открыли. Кому вы подчиняетесь. И именно то, что было сообщено. Давай. Отвечай мне сейчас или будешь дальше страдать.


Ник ответил самой грязной русской фразой, которую он мог вспомнить.


Лицо брата Сергея исказилось, приняв выражение скрытой ненависти.


«Тогда очень хорошо». Поскольку вы любезно предоставили нам документы, удостоверяющие личность, с указанием вашего адреса и обложку сборника комиксов Сони Дубинской, мы направим дальнейшие запросы. Сейчас я, конечно, не знаю, кто эта Дубинская; но я могу гарантировать, что мы найдем ее, приведем сюда и будем относиться к ней так, чтобы вы и она взывали о пощаде. Или, может быть, вы предпочитаете сразу сказать мне то, что я хочу знать?


«Соня - это просто переводчик». Для меня это ничего не значит, - снисходительно сказал Ник. И ваши вопросы не имеют смысла, поэтому я не могу на них ответить. Но, если я не вернусь в офис ...


"Игорь!" Небольшое напоминание, пожалуйста!


Раскачивающийся мяч попал Ника в живот.


«Брат Андрей позаботится об этом позже, Игорь, так что ты не устанешь», - заботливо сказал Сергей.


Он повернулся к мужчине в китайской одежде и быстро заговорил низким шипящим голосом. Купец склонил голову и вышел из комнаты.


Вскоре после этого он вернулся с двумя другими мужчинами. Ник узнал их. Он видел их внутри «Волги», или «ЗИЛа», или чего-то подобного день или два назад ... но его мозг начал расплываться, и он плохо соображал. Сергей говорил спокойно и быстро. Он дал им что-то вроде адреса. Он приказал им поторопиться. Затем он повернулся к Нику, потирая руки.


"Хорошо", - сказал он,


веселая личность. Хороший. Давайте продолжим, пока мы ждем, пока дама примет наше приглашение. Я очень надеюсь, что она привлекательная. Нечасто бывает такая женщина ... в наших руках.


8 - Беги, танцор, беги!


ОПЯТЬ В комнате был новый человек. Он снял пиджак и намеренно и ловко закатал рукава рубашки, чтобы обнажить выступающие мускулы профессионального борца. Ник лениво наблюдал за ним, чувствуя, как сокрушительная боль ослабляет его волю и распространяется на каждый мускул его тела. Не имело значения, кто его сейчас ударит. Ему нужно было, чтобы его мозг снова включился, чтобы придумать что-нибудь умное, чтобы сказать или сделать, чтобы вытащить его оттуда.


Ник заметил, что новый человек отлично справился с настройкой мяча на другую высоту. Брат Сергей предусмотрительно склонил голову и внес свои предложения.


«Обсуждают технику», - с горечью подумал Ник.


Он ужасно страдал, и чуствовал напряжение от веса на связках его запястий и лодыжек, тело онемело и болело от ударов.


Он внезапно подумал, что больше всего ему нужно, чтобы кто-то вроде грозной Валентины Сичиковой ворвался вперед, ее большие руки размахивали, ее большие плечи колотились, ее громкий голос, звенящий боевыми кличами, раскидал всех. убийц, как кегли для боулинга. Но это было бы чудом, а Ник в то время был далек от чудес. Бог! Какой беспорядок я натворил!


"Давай, Андрей!" - бодро крикнул брат Сергей.


Мужчина китаей неумолимо смотрел.


Поднятый мяч попал Нику в висок, отлетел назад перед готовым кулаком и, запустив снова, с грохотом ядра ударил Ника в лицо.


Он знал, что не сможет дольше продержаться. Он уже утлмился от ударов. Вскоре он потеряет сознание, электрический разряд жезла вернет ему ясность, и он снова пройдет через все испытания. Выхода не было. Нет надежды отпустить. Каким-то образом они могли заставить его говорить о том немногом, что он знал.


Я мог только молиться, чтобы они не нашли Соню.


Соня проснулась, вздрогнув, когда утренний солнечный свет, просочившийся через единственное окно, упал ей на лицо. На мгновение она была сбита с толку, не зная, где находится, пока не сообразила, что это комната Ивана.


Она сердито пробормотал что то себе под нос и встала с кровати. Она ожидала гораздо большего, чем заслуживала, от того тщеславного и лживого Ивана, который подкрасит свои волосы и встанет на ноги после того, как пообещал подождать его, когда он вернется домой. Каким-то образом она заснула на этом ужасно неудобном матрасе, а он все еще не вернулся.


Это было странно. Она убрала волосы с глаз и посмотрела на дверь, как будто ожидая, что Иван откроет ее и зайдет внутрь. Это было не похоже на него. С другой стороны, чем он был непохож? Окрашенные волосы?


По улице черная «Победа» выскользнула на тротуар и остановилась перед переулком Толстого, 22. Вышли двое мужчин. Ник узнал бы их, если бы увидел их, или мог бы их видеть.


Он снова застонал и запнулся. Его голова упала вперед, а его тело в синяках свободно свисало с брусьев, а вся тяжесть висела на опухших руках. Стопы по-прежнему были связаны так же крепко, как и раньше, но тело так внезапно выгнулось, что колени подогнулись под давлением.


"Георгий!" Георгий! Разряд!


Электрический заряд потряс Ника. Но он по-прежнему висел, как мертвец на виселице.


-Опять таки! Опять таки! На этот раз держите дольше! Заставь его почувствовать это!


Ток должен был гальванизировать тело Ника. Но видимого эффекта это не дало.


«Андрей, дурак!» Он слишком сильно ударил ... Он хотел его живым! Ты, Игорь, немедленно приведи Чан Су!


Соня облила лицо водой и вытерлась полотенцем, энергично вытирая.


Черт, Иван! Блин, блин! Ни один другой мужчина никогда не обращался с ней так раньше, и ни один мужчина никогда не сделает этого снова, тем более этот… этот Иван!


На лестнице были шаги, но Соня их не слышала. Или, может быть, да, но они не были его; поэтому они не привлекли его внимания.


Соня быстро провела расческой по волосам и закрыла сумку с неописуемой решимостью женщины.


. Он поспешил к двери длинным энергичным шагом, тяжелой поступью и внезапно открыла ее. Она пойдет домой и останется дома, и черт возьми, если Иван появится и попытается попасть в душ!


-Что ты хочешь? - сказала она в ярости.


На площадке перед комнатой Ивана сидели двое мужчин, и один из них все еще держал руку поднятой, как будто хотел постучать. Ей не нравилось, как это выглядело.


Без сомнения, тайные друзья Ивана. Свиньи, все!


Более толстый из двух широкоплечих мужчин поверхностно коснулся его шляпы.


"А ... ты подруга Кокошки?"


-Нет! Она рявкнула и захлопнула за собой дверь. Твоя домработница, вот кто я, и не более того. Но если вы хотите там подождать, вы можете сделать это свободно!


Соня решительно прошла мимо них и уже была на лестнице, когда более худой подошел к ней. Схватив ее за руку, он повернул ее к себе лицом.


-Кто ты? - рявкнул он ей в лицо.


Соня в свою очередь посмотрела на него, ее темные глаза горели, как угольки.


Она ответила изменившимся голосом: "Это не то, о чем вы должны заботиться!" Но если вы один из ваших друзей в МВД, то вам лучше показать мне свое удостоверение личности. Мне надоел Иван и его притворство!


"МВД?" Мужчина выглядел странно ошеломленным и отпустил девушку за руку. О… ой… нет! Это друзья Кокошки?


-Ба! Ты глупый! - резко огрызнулась Соня. Такой же, как он!


Она резко оторвалась от мужчины и сбежала по лестнице.


Он догнал ее на четвертом этаже и положил руку девушке на плечо. Соня слышала, как самый толстый мужчина спускается по лестнице за другим.


«Он хочет тебя видеть», - сказал мужчина поменьше. Он хочет, чтобы вы пошли с нами. Это что-то крайне важное ...


"Я не хочу его видеть!" - ответила Соня в порыве гнева. Убери от меня руки!


«Ты не понимаешь», - сказал толстяк, наклоняясь к Соне так, что ей это совсем не нравилось. Что-то случилось…


-Мне неинтересно! Соня оттолкнулась.


«Тем не менее, вы идете с нами», - сказал толстяк тоном, который внезапно вызвал дрожь страха по спине девушки. Его рука схватила руку Сони и болезненно сжала ее.


-Нет! - крикнула Соня. Отпусти меня ...!


-Товарищ! Вдруг открылась дверь, и на лестничной площадке появился очень крупный мужчина, рабочий металлургического завода. Я работаю по ночам, может ты хочешь перестать шуметь?


Его голос эхом разнесся по лестничной площадке, и внезапно открылась другая дверь. Товарищ Вера Плотникова стояла в ночной рубашке с широко открытым ртом, готовая закричать.


"Шум, шум!" Она крикнула: Что происходит в этом доме?


Соня резким движением оторвалась от незнакомца и начала кричать:


"Эти люди нападают на меня!" Товарищи…! Помогите мне! .


"Так они нападают на тебя, а?" Сосед решительным жестом шагнул вперед.


"Они нападают на нее!" - воскликнула товарищ Плотникова. На помощь! На помощь!


Соня бежала, полурыдая ... Сзади, как в кошмаре погони, слышались громовые шаги и неистовые крики рабочего с металлургического завода, Плотниковой, старого Головина, всех ... и она продолжала бежать. Пока он больше не смогла. Она остановилась. А потом ей стало интересно, от кого он бежала.


Ник услышал приглушенный звук слов и почувствовал под собой мокрую, холодную землю. Ледяная вода снова обожгла его тело, и на этот раз он был благодарен за это. Но он все еще был неподвижен, как мертвый или умирающий. Рука пощупала его пульс.


«Плохо», - сказал голос по-китайски. Очень плохой. Это плохой знак. - Пальцы дернули Ника за правое веко и резко подняли его. Это плохой знак. Кожа тоже ...


«Тогда игла, Чианг-Су», - снова настойчиво сказал он. Как мы могли знать, что он был так близок к смерти, если он не кричал и даже не говорил? Вы должны спасти его, вы должны это сделать, хотя бы на день!


«Я попробую», - сказал первый голос без воодушевления и интереса. Но я ничего не обещаю. Его ударили его слишком сильно, слишком сильно.


Игла уколола липкую руку, протянутую под углом к измученному распростертому телу Ника, который едва почувствовал укол.


На мгновение Соня подумала, не следовало ли ей все-таки сопровождать этих мужчин.


мужчины, какими бы грубыми они ни были. По крайней мере, так она узнала бы, чего они на самом деле хотят и, возможно, что сталось с Иваном.


Она оглянулась через плечо и увидела, как темная «Победа» приближается к ней таким образом, который она внезапно сочла невыразимо зловещим. Ее сердце екнуло, и ее длинный легкий шаг ускорился, пока пртвел ее к группе конторских служащих, спешащих по своим делам. Группа догнала девушку и, смешавшись с ней, вошла в высокое здание со вторым выходом на полпути вокруг квартала. Соня как можно быстрее пошла к этому выходу, стараясь быть незаметной, и посмотрела на улицу. Ни Победы, ни широкоплечих мужчин, охраняющих выход; просто простые и честные русские труженики.


Красивые, гибкие ноги быстро пронесли ее через пробку и затем в маленький богемный мир, сердцем которого было кафе «Нева». Для большинства из них было слишком рано вставать, но она их поднимет! И он узнает, кто видел Ивана в последний раз, а может быть, даже кто эти странные люди.


Внезапно вопрос, возникший за неделю до этого, снова возник и привлек его внимание:


Почему сотрудник МВД наводил справки об Иване? А теперь почему Иван не вернулся домой? Что за мужчины были эти два незнакомца ...? Были ли они агентами МВД, друзьями Ивана или врагами? «Ничего из этого, - твердо решила он. Кроме того, у них был смутный вид… иностранцев.


Его ранний утренний гнев рассеялся под натиском чего-то очень близкого к страху: было неприятно, что Иван не появился; было тревожно, что эти люди схватили меня. Но того, что за ним намеренно следили в уже ошеломляющих обстоятельствах, было достаточно, чтобы нервировать менее вспыльчивую девушку. И все же нервы Сони, хоть и натянутые, были сделаны из прочного материала.


Целых два часа она посещала маленькие галереи, лавки и кафе, которые, как он знал, были любимыми местами Ивана. Время от времени она стучала в дверь и спрашивала. Из кафе «Нева» она позвонила домой на всякий случай; Ответа не было, она набрала другие номера.


«Борис, ты случайно не видел Ивана ...?»


«Нет, с позапрошлой ночи, Соня». Почему…?


«Галина, ты можешь сказать, когда в последний раз видела Ивана…?»


«Почти неделю назад». Почему? Он услышал смех. Вы его посадили ...?


«Федор, я волнуюсь за Ивана». Вы видели его в последнее время ...?


«Минутку вчера, Соня, он шел по Чеховской площади». Но я не разговаривал с ним. Да, конечно, вроде нормально.


-Саша…


"Ваня ...


"Николай ...?"


Никто из его друзей не видел его почти двадцать четыре часа.


Теперь беспокойство превратилось в горе.


Она медленно пошла обратно в свою квартиру, подумывая отменить уроки балета и подождать дома, на случай, если Иван попытается к ней добраться, но инстинкт начал работать в ней, и она остановилась на углу своей улицы, принимая долгий, долгий и осторожный взгляд на квартал. Черной машины не было. Но вот говорит мужчина, прислонившись к зданию напротив, его лицо наполовину скрыто под шляпой с низкими полями. Итак, они узнали, где он проживает!


Он быстро сделал объезд и поспешил обратно в кафе «Нева». После нескольких минут глубоких размышлений и чашки крепкого кофе она искушенно обыскивала сумочку, пока не нашла маленький листок бумаги, который искала.


На этот раз она воспользовался домашним телефоном хозяина. Его пальцы слегка дрожали, когда она набирала специальный номер, данный ей сотрудником МВД с кривым ртом.


Ник осторожно открыл глаза, проклиная себя за то, что уснул, но все же был благодарен за отдых. Его тело ужасно болело, но, насколько он мог судить, он все еще был в каком-то рабочем состоянии.


Он слышал живые удары кулаков по мячу где-то рядом. В нескольких ярдах от них на низком табурете сидел плотно сложенный мужчина, очевидно пристально глядя на того, кто стучал по развевающейся куртке. Обе двери в комнату были закрыты. В комнату не проникает шум извне.


Он обнаружил, что был частично одет и лежал на гимнастическом коврике с накинутым на него грубым дорожным одеялом, а его голова покоилась на чем-то вроде куртки Ивана.


«Какая трогательная забота!» - с иронией подумал он.


Но на всякий случай, когда ему стало слишком удобно, его запястья были скованы наручниками, а лодыжки обмотана грубой веревкой. И они также предоставили ему компанию из двух мужчин, и, возможно, других, которых он не мог видеть.


«По крайней мере, на нем была какая-то одежда, и он не висел на стене. И казалось, что они хотели сохранить ему жизнь для веселья и садистских развлечений.


Он растянулся под одеялом. Каждый мускул в ее теле снова тихо стонал. Наручники и шнур были настолько тугими, что вырваться было невозможно.


Они приняли все меры предосторожности, ублюдки!


Дверь внутренней комнаты, а может быть, и внешней, внезапно открылась. Ник мельком увидел склад, уставленный рядами коробок, и, кроме того, намек на дневной свет. Затем дверь закрылась, и в комнату вошел человек похожий на китайца, глядя на него.


Ник быстро закрыл глаза и застонал.


«Самое большее через минуту или две, - был уверен он, - они собираются подойти и снова подтолкнуть его, чтобы посмотреть, поправился ли он. Потом, конечно же, его снова свяжут, и он будет именно там, где он начал.


Он сознательно очистил свой разум от всех мыслей о том, как мало времени у него есть, чтобы повторить свою уловку и насколько бесполезно это, вероятно, будет в любом случае, и сосредоточил каждую фибру своего существа на серьезном вопросе смерти.


Чудом ему дали время, хотя его ум был слишком активен, чтобы осознать это. Другая дверь в комнату открылась, и в комнату поспешно вошел брат Сергей. Он и китаец быстро разговаривали тихими голосами, часто рассеянно поглядывая на Ника.


Его кожа теряла цвет. На лбу выступил холодный пот. Пульс замедлялся… постепенно, пока его сердцебиение не стало почти незаметным.


Он нечасто пытался это сделать, потому что был не в хорошей форме и не мог долго поддерживать это состояние. Но за долгие годы практики йоги он выучил достаточно, чтобы по крайней мере выиграть время и сберечь свою энергию, при условии, что есть для чего ее сохранить.


Он сконцентрировался с такой интенсивностью, которая не оставляла места для других размышлений, кроме преднамеренного замедления функций организма.


Когда двое мужчин подошли к Нику и наклонились, чтобы послушать биение сердца, слышать было уже нечего. Однако жизнь не угасла. Дыхание было слабым, но он дышал. Кожа была бледной, но еще не приобрела гибкости смерти.


«Ах, есть небольшое улучшение», - заявил китаец. Он сможет говорить через несколько часов. Или как-то пригодиться. Я введу еще одну дозу, и мы подождем ...


Опять покалывание в предплечье.


-Хорошио. Думаю, до завтра можно ожидать возвращения в сознание. В таком случае, я думаю, Чжоу побудит его говорить или действовать каким-то другим образом. А пока что делать что-либо, кроме как оставить его на месте, бессмысленно. Возможно, сегодня днем его можно будет заставить поесть.


Низкий шепот закружился вокруг головы Ника и, наконец, исчез, оставив лишь слабое постукивание шагов.


Позже - он не знал, сколько времени прошло, и не знал, намного ли это было позже - он открыл глаза и осторожно огляделся.


В комнате был только один мужчина, и он сидел на низком табурете и читал газету. Сергей, китаец, парень, отбивавший мяч; они все ушли. Остался только один человек… и обе двери закрылись.


Ник снова испытал себя. Что бы они ни вводили ему, это, безусловно, было эффективным. Он чувствовал себя свежим и сильным, как если бы он проспал долго и здорово, и от полученного им наказания осталась только тупая боль.


Он зашевелился и застонал. Мужчина на стуле взглянул на него и снова обратил внимание на газету. Ник жалобно стонал и неудобно перекатывался из стороны в сторону на импровизированной кровати.


«Воды, воды…» - слабо простонал он.


Мужчина отбросил газету, медленно вставал со стула, и подошел к Нику.


«Ты ... ты ... послушай меня, - хрипло прошептал Ник. Я должен сказать тебе… кое-что… - его голос упал до мучительного шипения. Но сначала надо дать мне воды ...


«Сначала говори, потом вода», - безжалостно сказал мужчина.


«Хорошо, послушай», - настойчиво пробормотал Ник. Ты был неправ. Я не тот, кто… - его голос упал до слабого стона почти бессвязного звука. Все, что написано в… газетах… - смущенно сказал он.


"Какие бумаги?" Какие роли?


Ник прошептал что-то неразборчивое.


-Что? Мужчина наклонил ухо к дрожащим губам Ника. А какие бумаги?


- Секретное дело, - раздражающе прошипел Ник. Рукопись… портфолио… последняя страница… - Ее слова затихли, пока их не перепутали со звуком дрожащего вздоха.


"Какая рукопись?" Голова мужчины подошла ближе. Громче! Я тебя не слышу!


«Очень жаль, приятель», - сказал Ник на чистом английском и вытащил свои связанные руки из-под грубого одеяла быстрым, похожим на гильотину движением.


Это была гильотина, бившая снизу с ужасающей и неожиданной скоростью, а лезвие представляло собой массивную цепь между руками. Голова мужчины не упала и не покатилась; Она откинулась назад, как пружинная крышка с куклой внутри. Его глаза вылезли из орбит, и он издал короткий приглушенный звук через ушибленное горло. Ник снова злобно ударил, нанося удары руками в стальной броне по шее, словно лесоруб рубит дерево. Мужчина упал на матрас и с глухим стуком приземлился.


Ник отбросил одеяло и с трудом поднялся на колени. Это был парень, который больше не собирался никого беспокоить. Он рылся в одежде мужчины двумя скованными наручниками руками. Он не нашел абсолютно ничего, что могло бы ему помочь; Ни пистолета, ни ножа, ни ключа к ручкам, ни даже пилки для ногтей.


«Дьяволы! Ублюдок даже не позаботился вооружиться! Нет, подождите; стержень все еще был там, на полу, возле табурета. Это было не очень полезное оружие для человека со связанными руками и ногами, но это было что-то.


Он поплелся к табурету и взял электрическую палку.


Теперь ... через какую дверь? Ни один из них не был очень привлекательным. Но тот, что слева, был тем, сквозь который он видел дневной свет несколько минут назад, а может быть, часов или дней ...


И, что его очень удивило, он не был заперт.


Он толкнул ее, прошел через склад с высокими стопками коробок и протиснулся сквозь занавески, которые издавали короткий хруст, когда он их отодвигал.


Он был в китайском сувенирном магазине, один внутри; и была ночь. Снаружи, через окно, он мог видеть яркий свет фонаря; Внутри, в витрине магазина, он увидел нож.


9 - Прощай, брат; Прощай мир


ЭТО БЫЛ декоративный НОЖ; рукоять с парой змей в неожиданных положениях и лезвие в тусклых бронзовых ножнах, украшенных резными драконами, но это был нож.


Ник подошел к окну и поставил стержень на пол, дотянувшись до единственной надежды на спасение. Лезвие ножа вышло с трудом. Оно было тусклым от неиспользования, но лезвие было острым. Ник наклонился и быстро перерезал веревки, связывающие его голые лодыжки. Последняя веревка упала через несколько секунд, и Ник с благодарностью пошевелил лодыжками. Теперь ручки. Нельзя бегать по Москве ночью босиком и со связанными руками.


Но он не смог найти ничего, чтобы расстегнуть застежку. Ему пришлось прекратить клоунаду и выбраться из комнаты.


Он зажал нож в зубах и продолжал крутить и выжимать ручки, осматривая внешнюю дверь и окно, чтобы увидеть, где можно выбраться. Его сердце начало слабеть почти сразу и продолжало быстро падать, когда он внимательно осмотрел его. Дверь была снабжена сложным замком, какого раньше никогда не видели, а ключ был вынут. Окно представляло собой пакет из толстого стекла и кучи металлических ниток. Бог! Это сводило с ума. Возможно, другая дверь в комнату, где его держали, будет более многообещающей. Попытаться стоило, хотя он был почти уверен, что это приведет его в коридор, ведущий в другие комнаты, и, наконец, к черной двери, столь же прочно закрепленной, как эта.


Зажав нож в зубах, он взял электрическую палочку и побежал к задней части небольшой палатки. Там он остановился. Уже привыкшими к темноте глазами он мог видеть маленькую стойку с обслуживанием и ее содержимое. В витрине не было ничего, что он мог бы использовать. Кассовый аппарат не предполагал немедленной возможности, но телефон был.


Он почувствовал движение где-то в доме.


"Быстро! Повонить Соне!


Проклиная свои неуклюжие пальцы, он набрал номер Сони и услышал


На другом конце линии далекий звонок. Он продолжал звучать мучительно, как крик о помощи в звуконепроницаемой комнате. Боже! Соня могла быть дома, ждала его, гадала, что с ним сталось… а в ее комнате не было телефона.


Посольство Соединенных Штатов? Нет. Он получил строгие инструкции, и они проигнорируют его, вероятно, заявив, что не знают его. В любом случае, чтобы связаться с кем-то, кому можно доверять, потребуется слишком много времени.


В конце концов он повесил трубку и стал ломать голову, вспоминая еще один номер, который ему дали в Москве. Число упорно ускользала от него!


Далекие звуки превратились в медленный осторожный грохот, как будто кто-то медленно спускается на нижнюю палубу.


Ах! На ум пришли числа, и он быстро повернул ручку, кладя телефон себе на голову и плечо и чувствуя себя одноруким, просто частью человека.


Телефон казался далеким. Удары приближались и внезапно стали громкими. Он услышал крики, за которыми последовали звуки быстрых шагов.


В его ушах раздался еще более громкий звук с сухим стуком.


Громкий голос, похожий на раскат грома, пронзил его ноющую голову.


"Привет!" Кто это? Голос взревел.


«Товарищ Валентина, это агент Степанович, - быстро соврал Ник в телефонный микрофон. По поводу шпионажа в главном офисе есть китайская компания под названием ...


Грохот внезапно раздался над ним, и сквозь скрипучие шторы выскочила фигура и вырвала трубку из его руки. Нога в ботинке ударила его по коленям, и Ник улетел. Когда на его грудь легло восемьдесят килограммов, он услышал далекий металлический рев голоса, говорящего:


-Что это? Привет! Кто это?


Он увидел решительную атаку, когда второй человек яростно порвал шнур, разрывая его. Ник яростно полоснул нависшее над ним лицо, брата Андрея, и сильно прижал цепочку наручников к его носу. Он дернулся изо всех сил, которые он мог собрать в своей неловкой позе. Брат Андрей хмыкнул и упал, попятился и врезался в брата возле телефона. Ник судорожно пошевелился и ударил Андрея ногой по выступающей челюсти. Брат номер два, которыму Ник не был официально представлен, прыгнул вперед через своего упавшего товарища; с протянутыми руками.


Ник вытащил нож изо рта, вложил его в связанные руки и ударил мужчину по шее, проткнув ему горло. Когда он отрывал его, ему на руки капала кровь. Мужчина хрипло вскрикнул и упал на Ника, раскинув руки и ноги, все еще отчаянно царапая его. Нику снова стало больно. Когда он вскочил на ноги, он услышал из-за занавески крик ярости и быстрые шаги и понял, что у него нет шансов выбраться оттуда живым. Но, по крайней мере, он собирался покинуть этот мир, сражаясь и забрав с собой некоторых из этих ублюдков!


Пуля из занавешенного дверного проема прошла по ее щеке, жужжа. Ник присел рядом с прилавком, готовый прыгнуть в подходящий момент. Мужчина с пистолетом ворвался в комнату, злобно крича и размахивая массивным оружием, как металлоискателем.


Он зарычал: "Убирайся оттуда, дурак!" Я это прикрыл!


Ник отпрыгнул в сторону и метнул нож в тело, которое выделялось в свете фонаря. Мужчина громко закричал, и пуля из бесшумного пистолета прошла над головой Ника. Нож с грохотом упал на землю, и мужчина схватил его за плечо, но пистолет выстрелил снова, и его пуля царапнула по лицу Ника и осталась на стене позади него.


"Черт! Теперь даже нож пропал и ничего не было ... ».


Он вспомнил электрический жезл и бросился искать его, как кошка, убегающая от раскаленной печи. Пистолет последовал за ним и снова залаял, но его действие было задержано глушителем, и раненное плечо человека сильно повлияло на его прицел. Ник ухватился за жезл связанными руками, совершил ловкий, наклонный прыжок в воздух, достойный танцовщицы Дубинской, и приземлился всего в нескольких шагах от стрелка, его тело наклонилось к руке, держащей пистолет. Мужчина колебался, как боксер средних лет перед резвым молодым человеком, и этого колебания было достаточно. Ник нажал крошечный переключатель на палочке и энергично взмахнул ею.


Жезл рассек воздух и ударил мужчину в лицо; он резко дернулся, когда Ник снова прыгнул и сделал ложный шаг, снова зашагал вперед, резко ткнул в руку, держащую пистолет, улетая и возвращаясь назад, чтобы неумолимо ткнуть в шею.


Мужчина закричал и выстрелил в воздух; Ник отскочил и взмахнул жезлом, как дубинкой, выбив пистолет из руки мужчины и отправив его в полет через всю комнату. Он снова ударил, сильно в шею, и его противник отшатнулся, как раненый бык, ревя достаточно громко, чтобы поднять мертвых. Ник снова дернул электрической палочкой, собрался с силами и ударил мужчину по виску со всей его угасающей энергией.


Он мог слышать грохот остальной толпы, когда он уронил удочку и попытался поднять пистолет. Мужчина перестал кричать, но все еще неуклюже упал на землю к тому времени, когда Ник уже держал пистолет в связанных руках и направил его на дверь. Застежка казалась невозможной, но это была единственная надежда. То, что осталось в пистолете, не могло позаботиться обо всей этой кучке маньяков. Он прижал массивное оружие к замку и три раза подряд быстро нажал на спусковой крючок, радуясь надвигающемуся ухудшению его состояния. При третьем выстреле боек с грохотом пробил пустую камеру, но от двери оторвался толстый кусок металла. Она стояла твердо. О боже мой! Он громко, лихорадочно бил ее, и внезапно, когда шаги послышались по маленькому складу, а занавески сердито зашуршали, дверь распахнулась.


Ник выскочил на улицу в прохладную ночь. И он побежал, его ноги стучали по тротуару, а его сердце чуть не взорвалось от избытка свободы.


Позади него были быстрые шаги и крики, но ничто не могло его остановить, потому что впереди были огни и люди ... Он побежал к ним, и ...


Черная «Победа» прошла мимо и рывком остановилась. Двое мужчин выскочили и двинулись на него. Ник заколебался и внезапно почувствовал тяжесть на коленях, которая вывела его на тротуар, где его голова ударилась о холодный твердый камень. Наполовину оглушенный, он замахал руками и ногами, затем его голова взорвалась, распадаясь на миллион падающих звезд, и весь мир рухнул на него.


Ник дрожал. Ледяная вода стекала по ее обнаженному телу. Он застонал и открыл глаза.


«Вот и мы снова», - с горечью сказал ему голос совести.


Комната была такой же, как и раньше. Его зрение было не совсем то, что было раньше, и фигуры были расплывчатыми, но они были там. Его снова привязали к брусьям, и его тело ужасно болело.


Сцена медленно и плавно фокусировалась. Был брат Сергей, который выглядел очень рассерженным; китаец в тунике с непостижимым видом; и еще один брат, занятый на заднем плане, с закатанными рукавами. Но появился новый хозяин. Перед ним стоял аккуратный человечек с улыбкой на губах и мерцанием в темных глазах, похожих на бусинки.


-Как мило! Сказал человечек. Как приятно тебя видеть! А какой вы необыкновенный человек! Какое представление!


Восхищение исходило от ее гладкого лица.


«До самой смерти, восставая и убивая сильных». -Он усмехнулся-. Конечно, прискорбно, что мы больше не можем называть себя Двенадцатью братьями. Некоторых, благодаря вам, уже нет с нами. Но это неважно. Наши ряды будут пополняться. Потеря стоит удовольствия от встречи с вами ...


Его тонкий указательный палец протянул руку и погладил внутреннюю сторону правого локтя Ника.


«Долгое время, - сказал приятный голос, - я ждал встречи с членом AX». Я вижу, что на тебе татуировка этой почти легендарной организации. Для меня большая честь находиться в такой выдающейся компании. Мне очень жаль, что мои коллеги не узнали вас и поэтому так грубо с вами обошлись. С другой стороны, их нельзя винить, потому что значение символа ТОПОР в настоящее время известно только тем, кого я бы назвал «немногими избранными».


Нежная ручонка осторожно потёрла маленький круглый подбородок.


"Вы, я полагаю, не соизволите поговорить с нами?" -Я спрашиваю.


Ник устало закрыл глаза.


"Иди в ад!"


«Нет, конечно», - снова засмеялся человечек. Но в этом нет необходимости. Мы знаем, что AX послал вас сюда, и вы обнаружили то, что вас заинтересовало, и что


Это, безусловно, заинтересует его начальство. Но что бы это ни было, для нас не имеет значения. Мы знаем о себе гораздо больше, чем ты ». Снова хихиканье, теперь немного громче. И я понимаю из того, что говорят мои коллеги, что добиться от него уверенности крайне сложно. В других обстоятельствах, думаю, стоило бы попробовать другие процедуры, которые, я уверен, будут успешными. Разумно, однако, сейчас не повод.


Голос резкий, как лезвие бритвы.


«У нас есть для вас другая работа». От вас ничего не потребуется. Никаких заявлений, никакого сотрудничества; Или, конечно, спонтанное сотрудничество. - Тон маленького человечка упал до приветливости, которая была почти сладкой. Естественно, вы закрываете глаза. Но он не может закрыть уши. И вам может быть приятно узнать, что я не мог желать более идеального экземпляра, чем вы. О, да; отлично подойдет для дела!


Ник услышал звук трения маленьких рук. Слушая, он тихо проверял свою энергию.


«И на этот раз, - призналась она, - я была почти измотана».


Его тело было вялым от плеч вверх и горело от боли вниз. Мозг отказывался ясно мыслить, концентрироваться или даже слушать ...


«Образец?» - неохотно подумал он. Я окажусь в банке с маринадом или в чайнике? Может, в бутылочке. Хоук меня не узнает. Соня больше никогда не будет гладить своими длинными и нежными пальцами крашеные волосы Ивана Кокошки… ».


"Превосходно!" - повторил человечек. С вашей помощью наши русские друзья не могут не поверить в то, что у них уже есть основания подозревать. Агент от AX! Чудесно! Лучше всего заморозить наш тщательно приготовленный торт.


Снова потирали руки. Ник взглянул на него сквозь ресницы. Маленький аккуратный мужчина выглядел очень довольным.


"Какой трюк!" Какая уловка! - радостно сказал человечек. Но мы должны убедиться, что вы в достаточно хорошей форме, когда вас найдут. Живым или мертвым, всегда хорошо выглядеть как можно лучше, не так ли, мой друг?


"Жив или мертв. Каким зловещим мелодраматическим персонажем казались его слова! »


«Но теперь позвольте мне изучить мою ситуацию», - подумал Ник. «Китаец узнал в нем агента AX и остался доволен. Однако он не собирался извлекать информацию из своего заключенного в тюрьму экземпляра с помощью пыток, но собирался передать ее ему, Картеру,… им? Русским? Псих! Бессмысленно! И в хорошем состоянии, даже если возможно мертвый.


Он прокрутил эту идею в уме, смутно осознавая, что маленький парень на цыпочках ушел от него и теперь спорил с Сергеем и тихим, быстро идущим человеком, похожим на знахаря, Чианг-Су; кто-то так назвал человека в шелковой мантии. Постепенно в растерянном уме Ника пришло осознание: для него это не имело смысла, но все это не имело смысла с самого начала. Андерсон, сотрудник ЦРУ, скончался на складе ГУМа. Ему, Картеру, суждено было стать еще одним Андерсоном.


«Но, ей-богу, если бы у этих людей был доступ к той информации, которую, по утверждениям русских, кто-то украл, зачем им рисковать и усложнять свой проект, бросая американские тела россиянам? Конечно, что-то пошло не так! Федоренко, российский шпион, нашедший китайский микрофильм. Они подготовились к такому повороту событий, устроив все так, что казалось, будто секреты изначально были украдены американцами. Но в таком случае, как они могли…?


Он сдался. Это было уже слишком, и он был невыразимо измучен.


Маленький человечек попятился к нему, удовлетворенно потирая руки.


-Так так! - радостно сказал он. Теперь все устроено, и так ловко, что я почти чувствую, что не могу вам это объяснить, чтобы вы поняли все тонкости. Но вы не можете рискнуть, не так ли?


Небольшое облачко появилось между его сморщенными глазами.


«Но тебе здесь неуютно, друг мой, и я вижу, что ты страдаешь». Мы должны немедленно опустить его и дать ему отдохнуть. Чианг-Су! Он быстро хлопнул в ладоши, и китаец выступил вперед. Первая инъекция, пожалуйста. Потом мы его выпустим. Мы не задержимся долго, друг мой, - мягко добавил он. Только время, необходимое для завершения наших приготовлений. Тогда ты будешь свободен, понимаешь? Да бесплатно!


Он от души рассмеялся, и его маленькое тело покачивалось от радости при виде огромного чана.


Чианг-Су вытянул свои длинные, богато украшенные руки вверх. Ник мельком увидел мерцающую иглу, зажатую между проворными пальцами мужчины, и сразу почувствовал, как прохладное острое удлинение вошло в его руку.


"Что ... что это?" - хрипло пробормотал он. Его глаза внезапно затуманились, и его чувства дрогнули.


«Не пугайся», - услышал он ее слова. Это не что иное, как успокоительное или наркотическое средство, которое подготовит вас к немедленному этапу нашего плана. Позже будет другое лекарство, и вам скажут, что от вас требуется. Мы предоставим вам более подходящую одежду и ...


Слова постепенно стихли, превратившись в невнятное бормотание. Затем наступила тишина и благословенный отдых.


В Москве было далеко за полночь, а между тем по всему городу беспрерывно звонили телефоны, и необычайно большое количество людей занималось своими делами с особой сдержанностью.


Настало утро. Телефоны звонили реже, но через определенные промежутки времени, и люди, которых разбудили для необычайной службы, продолжали выполнять задание, пока их не заменили другие, столь же настойчивые и бдительные.


«Магазин восточных подарков» открылся для торговли в обычном режиме.


Соня Дубинская проснулась в постели своей подруги Наташи, второй раз гадая, где она, и вдруг вспомнила. Он протер глаза, чтобы не уснуть, и тут же подошел к телефону, чтобы узнать, не было ли новостей о двух мужчинах с черной «Победы» и об отсутствующем Иване.


Он набрал частный номер. На звонок ответил мягкий голос.


Пока ничего.


Она сидела на потрепанной кровати, опустив голову на свои руки.


День тянулся медленно.


Где-то в городе они брили и одевали мужчину и разговаривали с ним тихим, настойчивым тоном. Его вены были переполнены незнакомыми веществами, а мозг был полон кошмаров.


Настал полдень. Звонили все больше телефонов, раздались объявления. Одно из них было настолько срочным и важным, что его попросили заняться самим Дмитрием Борисовичем Смирновым. Это были взрывные и сенсационные новости из китайского посольства. Они поймали шпиона; и они его потеряли.


Снова ночь. Ник был на улице и бежал, хотя понятия не имел, зачем он это делал и куда его вели ноги. Он смутно вспомнил, как его вытащили из машины и грубо толкнули вперед и завернули за угол в центр широкого проспекта. Он даже не знал, что его зовут Картер или Кокошка, или что он больше не носит усы и русское пальто.


Но он был одет. Он почувствовал это, не задумываясь об этом, и на бегу понял, что держит в руке пистолет в кобуре, и опустил подмышку. Почему-то это его удивило, хотя он знал, что не впервые в жизни носит с собой пистолет. Единственное, что он действительно осознавал, - это необходимость бежать… спрятаться.


Внезапно он понял, куда идет. Он был гражданином Америки, он очень спешил, а это приземистое здание было посольством Соединенных Штатов. Она должна добраться до него. Он должен был попасть внутрь для своей безопасности. Там будут наблюдать за русскими, кто-то проинформировал его об этом, и ему придется их перехитрить. Он уже мог различать темные фигуры в разных точках. Они также будут вооружены; знал, что. Что ж, если бы ему пришлось стрелять друг в друга, он бы это сделал.


Он был очень близок с ними. И очень близко к священному убежищу. Он залез под куртку и вытащил пистолет. Один из мужчин приближался к нему, и этот человек собирался получить пулю прямо в ...


Один момент! Когда он стрелял в русских? Ник колебался. Что-то подсказывало ему, что он должен убить. И еще что-то настойчиво шептало ему этого не делать. Ну тогда! Он будет использовать пистолет как сигнал; он произвел пару быстрых выстрелов в воздух, и кто-то наверняка выбежал из посольства в кратчайшие сроки, чтобы узнать, что происходит. Может, это был Сэм.


Он был ненадолго удивлен и увидел человека, который вышел из темноты и целенаправленно подошел к нему.


-Высокий или высокий! Он услышал крик. Мы знаем, кто ты. Сдавайтесь немедленно или ...!


Ник быстро выстрелил в воздух. «Это должно что-то сделать, - подумал он с надеждой. Вот как все прошло. Взрыв расколол воздух над его головой. Пуля столкнулась со стеной рядом с ним и бросила куски цемента на его лицо. Ник выругался, пригнулся, ускользнул и услышал звук бесшумного пистолета, посылающего пули мимо его ушей


«Это бесполезно!» - в отчаянии подумал он. Слишком много. Я не смогу туда попасть.


Он повернулся и пошел назад по тому пути, по которому пришел.


Господи, на улице было полно агентов!


Оцепление людей перекрыло конец квартала, и фонари освещали стволы их пистолетов. Пуля прошла над его головой. Другой ударился о стену рядом с ним.


«Что происходит?» - в отчаянии подумал он. Вся кровавая армия здесь, чтобы выследить меня!


Он прислонился к стене и яростно выстрелил, сначала по кордону, а затем по мигалкам у дверей посольства. Внезапно его окутала огненная завеса. Осколки отлетели от стены. Пули пролетали мимо, визжа, пения и разъедания его плоти, но он стоял и стрелял в темноте.


«Непобедимый!» - радостно подумал он. Пули сыплются на меня со всех сторон, но не могут сбить меня с ног! Сволочи! ».


Пуля попала ему в шею и серьезно повредила. Ник сердито повернулся, нажал на спусковой крючок пустого пистолета и почувствовал, как что-то вроде наковальни ударило его в висок. Он упал на колени, на мгновение заколебался и сразу почувствовал себя камнем, когда еще одна пуля попала в его череп. Человеческие формы вышли из темноты и побежали к неподвижной массе, которая была телом Ника Картера.


10 - Моя очередь, Смирнов


ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ СМИРНОВ осторожно поставил доску в центре стола и с любовью поместил каждую из тридцати двух резных шахматных фигур на ее квадрат. Игра, а точнее умственное упражнение, помогали ему думать. И водка тоже.


Поставив каждую деталь на свое место, он потянулся к коробке и достал бутылку и стаканы. Следующим его ходом было потянуться к запертой коробке, и, открыв ее, он методично положил ее содержимое на стол рядом с шахматной доской; пистолет, громоздкий конверт, ручка, портфель с американскими и российскими дипломатическими нотами и несколько документов, удостоверяющих личность, принадлежащих американскому журналисту Джону Голдблатту.


Он взглянул на гостя и поправил густые усы.


«Хорошо!» - сказал он себе. «Метод превыше всего. Это счастье иметь таких эффективных сотрудников. Еще один момент, и мы поговорим. В это время…".


Он наполнил стакан водкой и быстро поднял его, чувствуя, как по горлу распространяется жжение.


Ник потянулся и прислушался к тихим, почти домашним шумам. Его ноздри вопросительно пульсировали. Запах антисептика исчез. Приглушенных голосов не было. Никаких внезапных уколов, никаких твердых рук, чтобы дотронуться до его больного тела. Его глаза испуганно расширились.


Белизна промелькнула в его глазах и медленно стала фокусироваться. Это был залитый светом потолок. Он расслабился. Его мышцы болели, но не неприятно; это было больше похоже на то, как если бы он исчерпал себя каким-то необычным упражнением, а затем ему сделали массаж опытными руками. Он коснулся своей головы. Бинта не было, но продолжала тупая боль. Его лицо было хорошо выбрито. Хихиканье достиг его ушей. Он слушал это и пытался определить человека, который это транслировал; не удалось. Он сел и моргнул: голова у него кружилась, зрение снова затуманилось. Но кошмар закончился, и теперь Ник знал, кто он такой.


"Хорошо, мистер Слейд!" Взревел могучий голос. Наконец-то ты с нами!


Ник свесил ноги на край дивана и уставился на говорящего.


Внезапное движение заставило его невольно застонать. Тысячи демонов вилами кололи Его голову, и Его живот был как будто… как будто его использовали как тренировочную сумку для бокса. И это было, он вспомнил, глядя на лицо, наблюдавшее за ним через стол. Он узнал лицо. Не многие люди могли это сделать, но он видел свое изображение в газете AX и файлах публикаций в главном офисе.


«Браво, товарищ Смирнов», - сказал он хриплым и необычным голосом. Кажется, что я действительно здесь. Я всегда думал, что мы встретимся в аду. Мы не в этом?


Дмитрий Смирнов засмеялся.


«Ваше мнение очень рискованно», - мягко сказал он, приглаживая усы. Мы находимся в том, что можно назвать прихожей Информационного бюро. Я бы сказал, Чистилище. Но прежде чем мы продолжим разговор, я хочу вам кое-что сказать: вы


он были в больнице последние три дня, очень особенной больнице, и вы очень многозначительно болтали.


-Три дня! Ник ахнул.


Смирнов приподнял густые брови.


«Ваша реакция восхитительна», - сказал он. Кажется, что его больше интересует элемент времени, чем то, что я называю Его словоблудием. Так так ли важно время?


«Мне всегда нравится знать, который час, - сказал Ник. И водка, которую я вижу, прикреплена к шахматным фигурам?


«Да, действительно, - ответил Смирнов. Он налил ликера во второй стакан. Водка рекомендуется для головы. За твое здоровье, Слейд. И поздравляю, что вы в живых ... А для допроса рекомендую партию в шахматы. Что вы думаете? Вы принимаете?


Ник с благодарностью принял горячую жидкость.


«Я немного неуклюжий из-за отсутствия практики, - виновато сказал он и подтащил стул с прямой спинкой к столу. -… И я уже давно не играл в шахматы в одолженной пижаме». Могу я спросить, что вы сделали с моей одеждой? Я не хочу уходить отсюда в нижнем белье.


«А, ну не надо», - приветливо сказал Смирнов. Она выглажена и готова к надеванию. Однако правда в том, что мы нашли несколько вещей, которые вы носили, и которые обязательно требуют небольшого объяснения. Вот, например. - Он открыл громоздкий конверт и протянул его содержимое через стол. Я полагаю, вы скажете мне, что никогда раньше не видели этих бумаг и что вы не знаете, почему они были обнаружены у вас.


Ник взял их и внимательно осмотрел. Каждый был листом бумаги американского посольства с обрезанным бланком. В каждом из них был отчет, настолько секретный, что ни один здравомыслящий русский не показал бы его другому человеку без уважительной причины. Ник внимательно пролистал сообщения. Это именно то, что было обнаружено у Андерсона, за исключением того, что это были более свежие сообщения.


«Играй», - весело сказал Смирнов.


Ник уставился на шахматную доску и осторожно передвинул королевскую пешку.


«Ваше предположение верно», - сказал он. Я их впервые вижу.


Смирнов усмехнулся.


- Однако их сняли с вашей одежды после того, как вас забрали возле американского посольства. Мы нашли и этот пистолет, и другие вещи. - Он энергично провел рукой с длинными пальцами по другим предметам на столе. Ник взглянул на них.


«Только ручка моя, - сказал он.


«Просто ручка». Ах! - повторил Смирнов. Он посмотрел на доску и осторожно передвинул свою королевскую пешку. Документы, удостоверяющие личность… разве они не ваши?


«Нет, конечно», - сказал Ник. Вы назвали меня Слэйдом. Интересно, откуда ты знаешь мое имя. Но я должен вам сказать, что вы правы.


Он стремительно двинул своего королевского коня, атаковав пешку противника, и вернул Смирнову бумаги Джона Голдблатта.


«Вы знаете, что эти бумаги не мои».


«Да, я знаю, - тихо сказал Смирнов. Это была небольшая ошибка, и я рад сообщить, что их было несколько. Иначе ты был бы не в живых, чтобы играть со мной в эту игру. - Его рука зависла над фигурами на доске, и его густые брови изогнулись. По правде говоря, мы проинформированы об этом Голдблатте. Он был агентом на службе у англичан и американцев. Какое-то время он работал в Йоханнесбурге, а потом почему-то внезапно уехал. Потом он появился здесь, в России, как уполномоченный журналист. Но позвольте мне посмотреть ...


Он двинул ферзевого коня, защищая пешку, и откинулся в седле, внимательно наблюдая за ним, как будто ожидая, что он вернется в свою примитивную позицию.


«Да, Гольдблатт». Мы случайно узнали, что он бросил работу в газете и теперь работает в лондонском рекламном агентстве. Он дает уроки фотографии как второстепенное занятие, и я понимаю, что он добивается определенных успехов своими выставками. Очень талантливый молодой человек, этот Гольдблатт. Немного моложе тебя и с пышной бородой, чего, боюсь, тебе никогда не добиться. К тому же он заметно похудел, я бы сказал, лысый, как монах. Вам интересно, что мы все это знаем? Ну ... у нас есть шпионы.


«Я понимаю», - прошептал Ник и двинул королевского слона, угрожая коню Смирнова. Еще немного водки, пожалуйста. Большое спасибо. А что вы, ребята, узнали о пистолете? Это тоже было от Голдблатта?


-Нет. Смирнов покачал головой. Хотя он был шпионом, у Голдблатта никогда не было ничего более смертоносного, чем фотоаппарат. Я надеюсь, вы оцените, насколько вам повезло, потому что мы знаем эти вещи. Нет, возможно, пистолет был поднят


где угодно, взят у пленного американца во Вьетнаме или ещё где-нибудь. А потом ... уступлен тебе. Наряду с изысканным американским костюмом. Если только костюм и пистолет не его. Несмотря на то, что я знаю, они могут быть частью вас, как татуировка ТОПОР на правом локте.


«Это разумно», - согласился Ник. Несмотря на то, что вы знаете, возможно, они и есть. Думаю, твоя очередь.


Смирнов уставился на Ника через доску. Его глаза блеснули чем-то очень близким к восхищению.


«Тебе холодно, Слейд, учитывая обстоятельства».


«Это потому, что я понятия не имею, каковы обстоятельства», - искренне пояснил Ник. Наверное, правда в том, что я мертв и сплю. Незадолго до смерти я почувствовал ужасную боль от пули в голове. Конечно, я рад своему воскресению. Но должен признаться, прием меня удивил и порадовал. А за то, что там даже повязки нет. Не могли бы вы мне это объяснить? Это поможет заложить основу для плодотворной дискуссии.


Он успокаивающе глотнул водки и серьезно посмотрел на Смирнова.


«Все еще твоя очередь», - добавил он.


«Нет спешки, мистер Слейд». Смирнов громко рассмеялся. В игре на умение разыгрываются осторожно. Однако, возможно, мы можем пойти дальше и объяснить, как вы оказались здесь.


Он двинул пешку ферзевой ладьи, угрожая слону, и откинулся назад.


«Я получил наводку, - продолжил он, - от китайского посольства». И я обнаружил, что это очень уникальное общение. В результате я поговорил с китайским послом и аккуратным и несколько неприятным человечком по имени Чжоу Цо-Линь. Ты знаешь его?


«Я не уверен», - сказал Ник, изучая последний ход Смирнова. Описание звучит знакомо, но имя не вызывает доверия. Небольшая вспышка воспоминаний промелькнула в ее голове. Подожди… да! Он глава «Двенадцати братьев».


"Вы настаиваете на разговоре о них, не так ли?" Смирнов приподнял густые брови. Это все, что мы слышали, пока вы бредили. К сожалению, такой группы нет. Однако мы вернемся к этому. Нет, Чжоу - сотрудник службы безопасности посольства, под знаком которого он въехал в эту страну год назад. И нет никаких сомнений в том, что он играет какую-то роль в Корпусе безопасности, хотя я бы сказал, что они не были так полностью откровенны и открыты со мной, как мне бы хотелось.


Его тон был резким, а уголки его рта искривились в злой улыбке.


«Эти два джентльмена рассказали мне очень тревожную историю». Похоже, что в течение нескольких месяцев посольство получало по почте загадочные сообщения, содержащие сверхсекретную российскую информацию. (Они не сказали, откуда они узнали, что это совершенно секретно), напечатанная на машинке фонетическим русским языком на превосходной американской бумаге. Фактически, заголовки из посольства США без бланка. Немедленной реакцией наших китайских союзников, конечно же, было возвращение нам материалов с большим удовлетворением и предложениями о сотрудничестве. Однако они поняли, что информация действительно имела для них большое значение и что за доставкой должно быть что-то очень зловещее.


Он сделал паузу и сделал глоток водки.


«Они были очень проницательными, - заметил Ник, - не говоря уже о том, сколько больше прибыли они могли бы получить от материала, сохраняя их доставку в секрете», - ответил он. Как вы думаете, откуда вообще взялся материал? Вы думали, это аист принес?


«Может быть, сначала, по крайней мере, они не могли быть удивлены больше, чем они говорят». Смирнов поправил усы и посмотрел на доску. Но по прошествии месяцев, а отчеты продолжали получать, отправитель осмелел и попросил вернуть бумаги по адресу, после того как китайские читатели воспроизвели сообщения на микрофильмах. Он также попросил об обмене информацией, и при этом он представился как американец, который стремился получить ее для себя или своей страны.


«Это смешно, - сказал Ник.


«Да», - согласился Смирнов. Возможно еще одна ошибка. Но в конце концов, человеку свойственно ошибаться. Что ж, наши китайские товарищи, жаждущие обнаружить этого человека, который посылал им всю эту информацию о советских проектах и планах, затем увидели возможность узнать, кто был их таинственный корреспондент. Итак, они сотрудничали с этим человеком; они вернули материал; воспроизведя его, и они начали изо всех сил организовывать интервью между одним из своих мужчин и американским шпионом.


"Как вы думаете, когда началась эта попытка?" - спросил Ник. Это было после того, как ваш агент Федоренко увидел определенные материалы в китайских архивах?


Смирнов одобрительно взглянул на него.


«Я думаю, ваша голова улучшается, товарищ Слейд». Выпей еще водки. Дает оздоровительный эффект. Да, примерно в то время. Потому что вскоре после этого у них был личный контакт с неким г-ном Андерсоном из ЦРУ. Его длинные пальцы медленно, но решительно двигали его вторую лошадь. После первоначального интервью, в ходе которого последний полученный материал был возвращен этому человеку и раскрыты секретные планы поймать его в его собственной… ловушке двуличности, они полностью потеряли его след. Вскоре после этого они узнали, что он погиб в автокатастрофе.


-Несчастный случай? Вы знаете, что это неправда, - ясно сказал Ник.


-Я знаю? Может быть. Однако вскоре они снова стали получать полезные сообщения по почте. И снова они планировали встретиться с новым человеком, который отправлял им информацию. На этот раз они были полны решимости довести дело до конца. Позвольте мне процитировать вам то, что сказал китайский посол в качестве объяснения. Смирнов слегка улыбнулся и погладил кончиками пальцев. Его хриплый голос стал резким и высоким, а глаза слегка сузились. Посол сказал:


К тому времени нам уже стало ясно, что это был преднамеренный шаг со стороны американского правительства. Вы заметите, Смирнов, что практически вся представленная информация касается российских сделок, которые представляют для нас особый интерес, и я с сожалением должен сказать, что мы нашли некоторые из них чрезвычайно тревожными. Ах, верно!


Смирнов слегка поджал губы и немного повысил голос.


Но мы готовы не обращать на это внимания, потому что понимаем, что передача этой информации - не что иное, как злонамеренно умный ход Америки, направленный на трения между нашими странами. Мы уже давно намеревались сообщить вам об этом, но мы хотели получить достаточные доказательства. На этот раз мы были уверены, что сможем поймать информатора, но, к сожалению, ему удалось скрыться. Для нас невозможно справиться с поиском человека, но если вы будете действовать быстро, используя все свои ресурсы, вы все равно сможете его найти. Вы можете попытаться найти убежище в американском посольстве. Но я должен вас предупредить, что он обратился в бегство, когда мы пытались его поймать, и он, несомненно, сделает все, чтобы предотвратить его поимку. Он вооружен, и он опасен.


"Мошенничество!" - грубо сказал Ник.


«Да, конечно, - сказал Смирнов своим нормальным голосом. Но веские доказательства остаются. Вы играете, да?


-Так и есть. И есть, как вы сами отметили, много доказательств в мою пользу. Кажется, что ошибки этих людей, а их очень много, имеют тенденцию дискредитировать их историю без каких-либо усилий с моей стороны. Ник переместил ферзевую пешку на четвертое поле, внезапным смелым ходом, от которого Смирнов поднял брови до потолка. Они должны были убить меня, пока у них была возможность.


«Это должно было быть сделано». Они верят, что это сделали. Смирнов широко улыбнулся. Естественно, они не собирались, чтобы вы живым попали в наши руки и теперь можете служить нам. Конечно, если вы не добьетесь успеха в компании, нам это может все-таки не понадобиться ... Но посмотрим. В любом случае, они определенно верят, что ты умер. После получения сообщения и, я бы сказал, его инструкций, мы разместили наших людей в стратегических точках города, особенно в районе американского посольства. Они были достаточно тонкими, чтобы привлечь наше внимание к такой возможности.


Смирнов снова наполнил свои и Ника очки. Казалось, он был доволен собой.


«Они дали нам удивительно точное описание вас и настаивали на том, что вы ужасно опасны». Я принял необходимые меры предосторожности. Полагаю, более эффективно, чем думали наши друзья. Поэтому когда вы приехали, мы вас ждали. Мой лейтенант Леонидов сообщил мне, что вы стреляли в воздух. Помните! Вряд ли поступок действительно отчаянного и кровожадного человека! Его усы дернулись. Это был сигнал приблизиться к нему и выстрелить. Я знаю, что ты наконец-то провел великолепную битву. Но, конечно, они превосходили его численностью настолько, что ему не спастись. Леонидов и один или два человека также сообщили, что слышали выстрелы из глушителя. Мои люди ими не пользуются. Это интересно, не правда ли?


Его глаза внезапно посмотрели на Ника.


«Очаровательно», - согласился Ник. Но опять неудобно. Не


со своей стороны, однако. Полагаю, ваши люди застрелили меня; быстрее, прежде чем меня поразили другие выстрелы.


«Совершенно верно», - согласился Смирнов, но в его ярких глазах светилась радость, когда он наблюдал за Ником, который задумчиво касался своего виска. О, ты можешь посмотреть в зеркало позже, если хочешь, но я могу заверить тебя, что ты не найдешь никаких повреждений, кроме синяка. И я счастлив сказать, что его собственная цель была… очень плохой. Они несколько раз ранили вас в тело, а затем дважды в голову. Мои люди использовали особое оружие, которое мы используем только в очень исключительных обстоятельствах, например, когда мы хотим произвести впечатление убийства человека, не причинив ему никакого вреда. Или совсем немного. Пули изготовлены из вогнутого термостойкого пластика, который при попадании в уязвимую часть тела оказывается достаточно мощным, чтобы сбить человека с ног и нокаутом, но не причинить ему значительных повреждений. Потом, конечно, стрельба прекратилась; мы отвезли вас в больницу, обыскали, внимательно осмотрели вашу недавнюю стрижку и вещи, провели медицинское обследование и обнаружили, что вы были под наркотиками и под сильным гипнотическим внушением.


- Вы уже несколько дней несете чушь. Несколько часов назад врачи сообщили мне, что им удалось нейтрализовать последствия предыдущего ввода наркотиков и что, когда он придет в сознание, он действительно придет в сознание и сможет поговорить со мной. И как прекрасные врачи, они были абсолютно правы. Ах да ... Теперь еще кое-что. - Он на мгновение остановился и сосредоточил свое внимание на доске. Мы выпустили сообщение о том, что вас убили его при попытке к бегству.


Он взял пешку противоположного короля своим конем.


Ник тихонько зашипел.


«Очень умело», - сказал он уважительно.


«О, я стараюсь», - скромно сказал Смирнов.


-Почему? - спросил Ник. Почему вы потрудились притвориться, что убивают меня? Я мог быть именно тем, что они сказали. И я, конечно, сопротивлялся. Вы, ребята, имели бы полное право убить меня, прямо сейчас.


Смирнов усмехнулся.


«Я сказал им, что мы хотим взять его живым». Кстати, не думаю, что в последнее время у вас было много времени работать над своей книгой… Товарищ Иван Кокошка.


Ник уставился на него. Медленно он продвинул свою ферзевую пешку, угрожая ферзевому коню своего противника.


«Еще многое предстоит сделать», - наконец признал он. Но отвечает ли это на ваш вопрос?


«Да», - приветливо сказал Смирнов. Как вы знаете, я и мои помощники договорились, чтобы американцы отправили сюда человека, который позаботится об одной небольшой проблеме, которая нас всех особенно интересовала. Условия его визита сюда, навязанные моими коллегами из менее ... симпатизирующей части правительства, заключались в том, что за этим человеком нужно было постоянно следить. Конечно, я согласился с его условиями, и за его партнером Харрисом постоянно наблюдали. Но я был уверен, что Ястреб не будет настолько наивным или непрактичным, чтобы думать, что его человек может добиться чего-либо в этих условиях. Я рассудил и пришел к выводу, что Хоук пошлет другого человека работать под прикрытием. Естественно, мне очень хотелось его найти. Я предположил… и товарищ Сичикова согласилась со мной, что второй агент AX появится в Москве тайно, в манере, связанной с присутствием техника Томаса Слейда.


Он мягко улыбнулся и осторожно двинул своим королевским конем, угрожая вражескому белому слону.


«Нам было трудно найти вас, если вы извините за выражение, западный человек». Мои люди потратили много дней и впустую драгоценное время, допрашивая пришельцев в город и их различных знакомых. Но на каждом этапе в элементе времени было что-то ненормальное.


Он сделал паузу и отпил водки.


«А потом, - продолжил он, - молодой писатель по имени Кокошка исчезл при загадочных обстоятельствах, и обезумевшая девушка по имени Соня Дубинская позвонила по очень особому номеру, который ей дал сотрудник МВД». Он внезапно улыбнулся в ответ на выражение лица Ника. О, у нас есть свои методы! Рано или поздно кто-нибудь всегда звонит. Я думаю, что у товарища Дубинской был двойной мотив. Свою информацию он давала добровольно, отчасти из любви к стране; но я подозреваю, что он действовал также из другой любви. А затем, на следующую ночь, товарищу Сичиковой позвонил прерванный телефонный звонок от человека, назвавшегося вымышленным именем, но голосом, который она узнала.


"Ну, она отличная женщина


- с энтузиазмом сказал Ник, и сделал осторожный ход со своим угрожаемым слоном, отбрасывая его.


«И чрезвычайно эффективный агент», - согласился Смирнов, решительно кивнув. Я бы сказал, что в течение нескольких минут после ее звонка она мобилизовала всю нашу организацию и наметила для меня план действий. С тех пор мы наблюдаем, среди прочего, за всеми китайскими коммерческими зданиями, торговыми представительствами, магазинами, прачечными, офисами дипломатического корпуса, ресторанами и многим другим. В результате мы заметили значительное и очень интересное движение приходов и уходов в этом маленьком сувенирном магазине и в здании, в котором он расположен. Мы даже видели, как вы выходили оттуда немного ошеломленным. И мы последовали за вами, так как нам уже сообщили, что вы «сбежали» и, возможно, направлялись в свое посольство. Подозревая, что они намеревались убить вас, чтобы вы не смогли рассказать свою часть истории, мы согласились ... убить вас сами. Нам не очень понравилась задача Андерсона - он взял слона своим конем.


«Рад это слышать», - сказал Ник. Мы тоже не были. Но что касается "Восточного магазина подарков" ... Ребята, вы его, конечно, зарегистрировали?


«Да, конечно», - мягко сказал Смирнов. И очень незаметно. Все, что мы нашли, было симпатичным маленьким сувенирным магазином с милыми маленькими подарками. Выше несколько почти без мебели коммерческих офисов, занятых четырьмя мужчинами, занимающимися покупкой и продажей, а также небольшой и неиспользуемый тренажерный зал, который много лет назад использовался в качестве тренировочной комнаты спортивным клубом под названием «Los Twelve Brothers». Много лет назад. Такого клуба больше нет, товарищ Слейд. Похоже, ты бредил. И в равной степени вы не смогли бы открыть для нас ничего ценного. Работа магазинов полностью легальна, никаких следов каких-либо гаджетов, которые мы надеялись найти, нет.


«Нет, конечно», - кисло сказал Ник. Их бы хорошо спрятать.


«Наверное, - мягко сказал Смирнов. Но, как я уже сказал, все доказательства лежат на вас. Я хочу знать одно и не более того. Как получается, что все наши разговоры каким-то образом слышны?


Его толстый кулак внезапно ударился о поверхность стола. Шахматные фигуры тряслись, но оставались на месте.


«Если бы вы предложили мне решение, мы могли бы заключить мир с Соединенными Штатами, по крайней мере, по этому вопросу». Но у меня пока нет решения, и я должен! Все эти недели, а по-прежнему ничего! И у вас, конечно, нет решения, верно?


Ник разумно съел дерзкую лошадь.


«Да», - сказал он. У меня есть решение. И предложил ему ничью, Смирнов.


11 - Вы сказали, что это комната охраны?


СМИРНОВ смотрел. Сначала Нику, а потом и доске, где он явно уступал.


«Хорошо», - наконец сказал он. Значит, мы рука об руку. У нас есть вы, и у вас есть решение. Которое?


«Не так быстро, Смирнов». Ник улыбнулся. Ребята, конечно, у вас есть я. Но собираются ли они сотрудничать со мной, или они будут продолжать играть в кошки-мышки или в шахматы, как я полагаю, вы предпочитаете это называть?


Смирнов засмеялся и поправил усы.


«Принимая галстук, я ничего не могу сделать, кроме как сотрудничать, друг мой». То есть, если вы действительно обнаружили что-то ценное. Но вы все-таки пришли сюда, чтобы помочь нам. Почему мы должны быть враждебными?


«Нет никакой причины», - резко сказал Ник. Я действительно хотел бы, чтобы с этого момента все было немного по-другому. Я люблю водку и у меня нет проблем с игрой в шахматы, но я, конечно, предпочитаю продолжать свою работу, а не прятаться под прикрытием, когда все возможности расследования полностью закрыты для меня. Поэтому с этого момента я надеюсь иметь возможность приходить и уходить, когда мне заблагорассудится. А затем я хочу, чтобы они представили моему правительству полный отчет, когда они убедятся, что у нас есть решение проблемы. А еще, когда придет время ловить этих людей, планирую принять участие в финальном зачете. Ну ... что скажешь, товарищ?


Глава российской тайной полиции задумчиво посмотрел на человека, которого он знал, что был одним из лучших шпионов Америки, хотя он не знал (и, вероятно, никогда не узнает) настоящего имени и категории этого человека. Пожал плечами.


«Еще водки, мистер Слейд». За наше сотрудничество!


Они высоко подняли бокалы и выпили.


Ник встал.


"Где твоя охраняемая комната, Смирнов?" -Он сказал-. Место, где вы думаете, что находитесь в безопасности и где обычно ведете самые секретные разговоры.


Смирнов медленно встал.


«Не там, - сказал он. Этого не может быть. В последнее время, конечно, реже и только для разговоров более-менее тривиального характера, на всякий случай! Но мы внимательно его изучили. Никаких скрытых гаджетов там быть не может! В любом случае, мы завершили сигнальную систему, которая включает красный свет, если какое-либо излучающее устройство срабатывает,


Его брови нахмурились в легком замешательстве.


«Нет нитей, мы это знаем». А все, что не предусмотрено подключением к источнику питания, и должно иметь аккумулятор. Батареи нет, какой бы маленькой и умно скрытой она ни была. Наша система обнаружит любой возможный источник энергии!


«Очевидно, не так идеально, как ты думаешь», - сухо сказал Ник. Но прежде чем мы войдем в этот зал, я хочу, чтобы вы хорошо поняли несколько вещей. Первое: никто из ваших помощников не должен входить с нами. Нет, я не предлагаю превзойти их; Я просто хочу полной изоляции. Во-вторых: все общение между нами в этой комнате должно осуществляться в письменной форме; мы вообще не будем разговаривать. Я не хочу, чтобы они знали, что мы делаем, или чтобы они знали, что мы их обнаружили.


Русский резко усмехнулся. Он вытащил из ящика стола две маленькие записные книжки и протянул Нику одну вместе с ручкой.


«Он все еще пишет», - добавил он. Мы это проверили.


Ник внезапно улыбнулся.


-Да неужели? Он сунул его в карман пижамы. Не покажется ли людям странным, если я брожу по коридорам в пижаме?


«Люди здесь ничего не судят, пока я им не скажу», - коротко сказал Смирнов и показал ему выход из своего импровизированного кабинета.


Ник воздержался от дальнейших комментариев и последовал за Смирновым по коридору, а затем на лестницу. Смирнов отпер массивную дверь, запер ее за Ником и открыл другую, тоже запертую. С другой стороны находился вестибюль, охраняемый двумя мужчинами, а за ним еще одна дверь, которую охранял гигантский человек в форме. Смирнов кивнул ему. Мужчина отпер дверь тремя разными ключами и отступил, чтобы Смирнов вставил четвертый ключ.


По ту сторону двери, которая закрылась за ними с громким лязгом, показался длинный, хорошо освещенный коридор с серией трещин в стенах, сквозь которые на них смотрели суровые глаза. Это был длинный туннель с затхлым запахом подземной могилы, и Ник скрывал свое любопытство столько, сколько мог.


«Долгая прогулка, товарищ, - сказал он наконец. Я не думал, что здание такое большое.


Смирнов с удивлением посмотрел на него.


«Это не так», - резко сказал он. Мы всегда используем этот вход из здания, расположенного в двух кварталах от Штаба. Мы предпочитаем держать свои шаги в секрете. Что касается моего офиса, на всякий случай, это временно. Я переезжал на несколько дней, пока эта комната не стала полностью неохраняемой и звукоизолированной. Он был перестроен до самых стен и фундамента.


«Очень мудро», - одобрительно сказал Ник. Жалко, что это невозможно сделать во всех личных комнатах всех правительственных зданий и всех посольств мира.


Смирнов хмыкнул и пошел дальше, шагая.


В конце туннеля они прошли через ту же сложную процедуру с воротами и охраной. Наконец Смирнов остановился перед усиленно охраняемой дверью и сказал трем вооруженным охранникам:


«Мы должны быть одни». Никто не должен входить, пока я не закажу это.


Мужчины распрямились и посмотрели на Ника с невыразительными лицами. Смирнов постучал в дверь. Глазок открылся бесшумно, и один глаз наблюдал за ними. Смирнов приложил указательный палец к губам и издал тихий звук.


Дверь открылась внезапно и беззвучно, и охранник с автоматическим оружием наготове и строгими бдительными глазами впустил их без шепота, чтобы нарушить изолированную тишину.


-Выйди наружу! - указал Смирнов.


Страж быстро ушел, молчаливый, как привидение, оставив Ника и главу Русской информационной службы одних в самой секретной и наиболее охраняемой комнате Москвы. Смирнов посмотрел на Ника с приподнятыми бровями и насмешливым выражением лица. Его правая рука сделала жест, который был наполовину вежливым, наполовину насмешливым, казалось, указывая: «Будь моим гостем», но не ожидайте найти здесь что-нибудь.


Взгляд Ника скользил по комнате, пока он медленно шел по мягкому ковру и постукивал по стенам. Они были полностью изолированы, как привык Ник, и все было устроено так, что ничего нельзя было скрыть.


Сначала ковер. Очень толстый, от стены к стене, крепится гвоздями; не было никаких признаков прикосновения к нему. Письменный стол, стулья, стол для переговоров, фотографии, несколько ваз, несколько пепельниц, диван… Ага! Шкаф для напитков! Очень красивый. Кронштейны для ламп, выключатели, ящики, ручки, ручки, вентиляционное оборудование… Слишком мало или слишком плоско, продолжал напоминать себе Ник. И, как сказал Смирнов, уже обыскали. Поэтому он не собирался внезапно вскочить и ударить его в глаз. Фарфоровая ваза. Возможно двойное дно.


Он поднял его, внимательно осмотрел. Ничего. Ни в каких других мелких декоративных или практичных предметах. Ну стол. «Большой», - подумал он. Он присел под ним и изучал каждый дюйм ее нижней части. Он не должен забывать об источнике энергии, сказал он себе. Если это не аккумулятор или не провод, это должно быть что-то другое. Плоское. Он поднялся с пола и потянулся к столу, осматривая внутри, снаружи и каждый ящик. Смирнов внимательно наблюдал, циничная улыбка растянулась в уголках его рта.


Под сиденьями. Ножки стульев… Нет… Ник тихо ходил по комнате, ощупывая и тыкая, что-то отделяя. А стул за столом ...? «Маленькие, - подумал он.


Это был функциональный стул с обивкой, оснащенный поворотной штангой для регулировки по высоте и бесшумными скользящими роликами, которые напомнили Нику об одном из изобретений, которое не так давно было сложено в офисе Хоука. Изобретатель показал им похожее колесо, которое аккумулирует энергию, генерируемую его собственным движением, с помощью оригинальной пружины, похожей на пружину часов, и высвобождает энергию по мере развития пружины, создавая таким образом силу, достаточную для передачи на расстояние более шестидесяти метров. прочь. Конечно, машины парковались дальше, но, возможно, устройство было усовершенствовано. Он осмотрел колеса стула. Ничего. Только колеса.


Смирнов быстро записал что-то в блокноте и передал заявление Нику. Он сказал:


Я думаю, вы сказали, что у вас есть решение.


Ник просмотрел сообщение и что-то написал в своем блокноте. Он протянул Смирнову ответ. Густые брови россиянина среагировали автоматически. Сообщение Ника гласило:


Узнайте, реставрировалось ли что-нибудь в этой комнате за последние несколько месяцев или в прошлом году.


Смирнов кивнул, открыл глазок, чтобы беззвучно предупредить охранника, и вышел из комнаты. Ник продолжал поиски, осматривая электрические приборы: лампочки, кронштейны для ламп, патроны для ламп, шнуры, вилки, вилки, отверстия, выключатели, все; Затем он подошел к табличкам и картинам на стенах, сканировал рамы и отодвигал их от стен, чтобы видеть позади них.


Дверь тихонько открылась, и вошел Смирнов с двумя счетами: один за ремонт дивана, а другой за восстановление рамы из золота.


Дивана быть не могло. Собственные люди Смирнова осмотрели бы его. Наверное, картина.


Ник подошел к единственной в комнате картине в золотой раме. Это была картина маслом, очень красивая, зимний коридор, освещенный сверху тусклым светом, который он уже исследовал. Он соблазнил его рамкой. Наблюдая краем глаза, он заметил, что Смирнов смотрит на него с поджатыми губами и с почти презрительным видом.


Картина, по мнению Ник, действительно была очень красивой. Техника использовалась в технике шпателя, и картина была сделана смелой рукой, с темными пятнами на зимних деревьях и твердыми и толстыми линиями, имитирующими глубину расщелины в горе или крутизну пика. Это было сделано очень хорошо; Тем не менее…


Ник отступил и снова осмотрел его с расстояния десяти футов. «Невозможно!» Казалось, он пожал плечами.


Но в картине было что-то странно необычное. Картина горы казалась немного более свежей, чем ее очертания, как будто часть картины была слегка отретуширована.


Возможно, подумал Ник, это как-то связано с освещением. Ах да ... золотая рамка! ».


Он поймал тлеющее сияние электрического шара, отбрасывающего золотой свет на расщелины и снежные вершины, придавая картине сияние заката, которое не было присуще искусству


скорее, это произошло из-за нового блеска золота. Да ... золото было очень ярким. И картина горы определенно была более поздней, чем долина и засыпанные снегом деревья.


Он подошел, глядя на всю картину и ее раму, как будто смотрел на нее другими, только что открывшимися глазами. Теперь он был уверен, что искал. Он наклонился вперед, осматривая гору и расщелину в поисках маркерных знаков. Ах! Вот они. Серия крошечных, неравномерно распределенных булавочных уколов, которые вели вниз по заснеженному склону, освещенному золотым сиянием.


«Великолепно!» - подумал он почти с завистью. Какая техника! Какая чудесная работа!


Он отступил с легкой удовлетворенной улыбкой и указал на Смирнова.


«Вот оно!» - беззвучно произнес он.


У Смирнова отвисла челюсть, а густые брови сошлись вместе, словно грозовые облака. Недоверчивый, почти до гнева, он бросился вперед и с недоумением смотрел на нарисованную гору. Ник твердым указательным пальцем указал направление штифтов. Смирнов ошеломленно попятился.


Через несколько минут они пошли обратно по подземным коридорам и через тщательно охраняемые двери к импровизированной комнате. Ник закрыл за ними дверь и взглянул на хмурое лицо Смирнова.


«Это картина», - приветливо улыбнулся он и добавил. Мы его разобьем, когда все закончится. И по мере продолжения мы сможем открыть для себя другие вещи. Но по крайней мере мы знаем, что искать. Кто ее реставрировал?


Смирнов наполнил стакан водкой и выпил, как незаменимое лекарство.


—J. Дж. Гаргарин и компания, - отрезал он. Мелкие предприниматели, но мы им абсолютно доверяем и поручаем им выполнять работу на протяжении многих лет. Я пришлю за агентом. Что это на самом деле? Как это может работать?


«Что ж, - сказал Ник, делая глоток из быстро истощающегося запаса водки, - это экстраординарная процедура, и я пока не могу вдаваться в подробности». Сделавший это человек - опытный художник. Вы, конечно, знаете, что можно управлять множеством различных устройств, используя поверхности, отражающие солнечный свет. Зеркальные или металлические поверхности, которые захватывают световые лучи и преобразуют их в энергию. Таким образом можно управлять радио и другими устройствами.


Он плюхнулся на диван, чувствуя себя усталым и немного ошеломленным, но вполне довольный собой.


«На самом деле, - продолжил он, - я не так давно видел подробную процедуру отопления дома в Калифорнии. В комнате были большие отражающие поверхности, которые собирали солнечную энергию и при необходимости выделяли ее для производства тепла. Рисунок…


«У него нет больших отражающих поверхностей», - прорычал Смирнов. Это не дом.


«Тем не менее, это прекрасный пример спички, которую можно вытащить из света», - продолжил Ник. Будучи относительно небольшим, и, конечно же, само устройство должно быть маленьким, оно требует минимизации количества его частей, а также использования металлических чернил. Не разрывая его, я не могу точно сказать, что они сделали, но я думаю, что золотое свечение улавливает обычный свет в комнате и свет от лампочки над картиной и передает его через различные микросхемы, подключенные к проводам. ...


"Электрические провода!" Мы знаем, что их нет абсолютно!


«Не такие», - устало сказал Ник. Успокойся, ладно? Особый класс проводов, которые буквально протягиваются в устройство, похожее на ручку, содержащее металлические чернила и образующее штампованную схему. Все это под горой, которую они, должно быть, перестроили, когда подкрашивали каркас. Используя технику шпателя, они смогли не только соответствовать оригинальному стилю художника, но и нанести достаточно краски, чтобы скрыть оборудование под ним. Причина, по которой ваш детектор не среагировал, заключается в том, что общая выходная сила этого устройства настолько мала, что почти незаметна. По крайней мере, очевидно, что это касалось его детекторного аппарата. Сделано очень мало таких механизмов, чтобы улавливать такой слабый сигнал. И обычно, конечно, такой сигнал был бы почти бесполезен, потому что он может быть послан только на расстоянии ста метров или около того ... это все, что нужно людям с дипломатическим портфелем.


«Но…» - начал Смирнов. Он замолчал и через мгновение сказал: «О, я думаю, я начинаю понимать». Возможно, поэтому у вас были проблемы?


Ник кивнул.


«В любое время дня на стоянке перед площадью Чехова ждет машина, чтобы уловить сигнал». Есть отряд таких машин, на самом деле они по очереди там стояли,


и это заставило меня подозревать. Сколько раз я проезжал мимо, меня неизменно ждала машина, и люди из нее так и не выходили. Каждые сорок минут машина уезжала, чтобы ее заменили другой, и каждая машина, уходя, направлялась к месту, где они могли снова зарядить устройства. В "Восточную Сувенирную Торговую Компанию", которой фактически управляет группа китайских джентльменов, которые делают все возможное, чтобы выглядеть русскими, когда они в разъездах. Я узнал бы их снова где угодно. Еще помню некоторые номерные знаки ...


И я мог бы указать, что, хотя того старого спортивного клуба под названием «Двенадцать братьев» больше не существует, это единственное место в мире, где я мог бы получить от них известия. И они не просто дружески поболтали со мной об истории старого клуба, когда упомянули его название. Они были там лично. И, может быть, они все еще есть, хотя, может быть, сейчас это всего восемь или девять братьев.


Смирнов сделал серию легких и почти незаметных утвердительных кивков.


«Я думаю, было бы хорошо, если бы вы снова рассказали мне об этих отношениях», - сказал он, - «до последней детали».


Он с восторгом слушал, как говорил Ник.


В конце рассказа Ник добавил:


«Вот чем мы сейчас займемся». Мы продолжим следить за этим зданием. Мы будем искать этих людей. Но это нужно делать так осторожно, чтобы они не сочли нас подозрительными. В конце концов, я должен был умереть немедленно, так что не волнуйтесь слишком сильно. И ты будешь говорить! В любой комнате, где, как вы думаете, могут быть механизмы излучения, вы должны вести осторожный разговор шепотом; настолько осторожным, что думают, что отчаянно пытаются не быть услышанными, но все же позволяют им слышать все. Они должны создать впечатление, что они убеждены в виновности американцев в этом вопросе и что у них есть только доверие и привязанность настоящих друзей к своим китайским союзникам. Сделайте все возможное, чтобы незаметно ввести их в ложное чувство безопасности, и мы все равно можем поймать вас. Еще кое-что. А как насчет ретушера картины Дж. Дж. Гаргарина?


«Я сразу проверю». Конечно, очень сдержанно. Смирнов сурово улыбнулся и связался со Степановичем по внутреннему служебному телефону.


«Он скажет ответ», - сказал Смирнов через мгновение. А пока не могли бы вы рассказать мне о результатах вашей проверки в американском посольстве, пока вы все еще действовали в своем официальном качестве. Вы случайно не нашли там подобных механизмов?


Ник слабо улыбнулся, словно вспомнил смутный, далекий сон.


«О, это», - сказал он и достал ручку из кармана пижамы. По прихоти судьбы и из-за того, что это американский тип, это было единственное, что мне оставили Двенадцать Братьев. Нет, аналогичные механизмы. Ну, не совсем то же самое, хотя функция та же. - Он отвинтил ручку, вынул трубку и постучал указательным пальцем по полому корпусу. Маленький магнит, - объяснил он Смирнову, наблюдавшему за ним с явным любопытством.


Крошечная транзисторная трубка с металлическим ободом упала в выжидающую ладонь Ника.


-Я сохраняю это. Это маленькое напоминание о грубом механизме, который я нашел в кабинете посла. - Он привлекательно улыбнулся Смирнову. Я видел это раньше. И это было на выставке «Русское машиностроение и промышленность в парке« Сокольники »в 1963 году. Разрешите вернуть вам то, что у вас есть». Он ловко бросил это в ухоженную руку Смирнова.


Смирнов уставился на крошечный предмет. Он сердито нахмурил брови. Он неохотно поднял голову и внимательно посмотрел на улыбающееся лицо Ника.


«Как мы были небрежны», - сказал он.


«Думаю, да», - прошептал Ник. Но до моего приезда тебе нужно было о многом позаботиться.


Толстые плечи Смирнова поднялись в беззвучном смехе.


«Валентина Сичикова была права», - прорычал он. Вы мне тоже нравитесь, мистер Слейд!


Повелительный звук электрического зуммера прервал начало смеха. Смирнов повернулся и нажал кнопку.


«Скажи», - он некоторое время прислушивался, и выражение его лица стало жестким. Наконец он отключился и повернулся к Нику.


«Гаргарин сам сделал работу», - сухо сказал он. Он сделал это за ночь, потому что знал, что мы хотим, чтобы картина вернулась нам без промедления. Утром его нашли мертвым от сердечного приступа в мастерской. Работа была закончена. По этой причине мы не были проинформированы об этом.


«Сердечный приступ», - задумчиво сказал Ник. Есть много способов остановить сердце.


И воспользуйтесь возможностью.


«Да», - голос Смирнова был спокойным и далеким. Что ж, это еще один момент, который нам придется исправить. Но ты, должно быть, устал и голоден, товарищ. Итак, пока я все двигаю, что бы вы хотели сделать?


«Я хочу принять душ, поесть, увидеть Соню и позвонить товарищу Валентине, - сказал Ник, - именно в таком порядке». После этого я буду готов действовать.


На этот раз Дмитрий Смирнов разразился смехом. В чем-то он был очень похож на Валентину.


-Конечно! Вы, должно быть, голодны! Он весело взревел. Что касается дам, они обе осознали вашу истинную личность, и это одна из причин, почему мы так в вас уверены! Однако должен сказать вам, что вам есть что объяснить красивой Соне, которая, похоже, не любит шпионов, или мужчин, которые меняют свою внешность так же странно, как и вы. Кстати, для вашей безопасности мы перевезли вас в "Отель Москва", я вам сразу же устрою номер. Девушка может быть хитрой, предупреждаю, Слейд. Но я уверен, что вам удастся ее убедить.


«Ты солгал мне», - прошептала Соня. Ты жил во лжи. Как ты мог влюбиться, когда лгал мне?


«Это лучший способ», - тихо прошептал Ник, обхватив нежные щеки девушки сложенными ладонями и с тоской наклонившись к ней. Но я думаю, что мы можем это улучшить. По правде говоря, тогда я не был полностью собой. Но теперь я. Смирнов меня приветствует. Почему бы и нет?


"Тогда иди со Смирновым!" Соня сердито прошипела, толкая его за плечи. Я думал, ты писатель. Но ты случайно оказался шпионом янки. Уходи!


«Хорошо», - грустно сказал Ник. Если вы так считаете, я пойду. Я уйду в свою комнату. Но сначала поцелуй. Это все, о чем я прошу. Попробуйте хотя бы раз, без усов. Так лучше, Соня, родная, действительно намного лучше ...


Его губы нашли губы Сони и прижали их нежно, но неумолимо. Девушка сопротивлялась. Его руки хлопали. Его тело сильно изогнулось. А потом ее нежные руки обняли мужчину за шею, и она прижалась к нему ...


12 - Знакомьтесь, братья, товарищ


"ТОМ!" Громкий голос Валентины Сичиковой заставил дрожать телефонную трубку в номере Ника. Как твои дела?


"Товарищ Валя!" Ник ответил весело, дружеским тоном. Хорошо, спасибо! Есть новости?


«Возможно», - громко взревела Валентина Сичикова. Сможете ли вы встретиться со мной через час в том месте, о котором мы говорим?


«С радостью», - ответил Ник. Несколько дней он был заперт в своем гостиничном номере… ну, в номере Сони, подчиняясь инструкции держаться подальше от обращения. Несмотря на компенсации, он жаждал других форм действий. Я начинаю чувствовать себя мышкой в клетке.


В его ухе раздался шумный смех Валентины.


«Но вы же очень везучая мышь, товарищ!» Или соседняя клетка не открыта?


"Какой позор, Валентина!" - укорял Ник, ухмыляясь. Это секрет среди мышей.


-Хо-хо-хо! Так что храбрость еще не умерла! Но поговорим позже, товарищ. Через час. Конечно, она придет одна.


-Конечно.


«И скорее уходи, пожалуйста, потому что, боюсь, ты не сможешь поймать такси». Движение в этот час интенсивное.


Ник повесил трубку, нахмурившись. «В этот час интенсивное движение» - это кодовая фраза, о которой они договорились ранее. Очевидно, было невозможно придумать кодовые фразы для всех возможных непредвиденных обстоятельств, поэтому они выбрали ту, которая просто означала: «Будьте осторожны, могут возникнуть сложности».


Хорошо, я бы это сделал. Он сняла халат, который был его одеждой в течение долгих и праздных дней, и надела русский костюм, предоставленный Смирновым, который, к сожалению, был против предоставления ему пистолета или любого другого оружия. Он поспешно написал записку Соне и сунул ее под соседнюю дверь.


Две минуты спустя он вышел из старинного лифта и прошел через холл гостиницы «Москва». Он был уверен, что там они ничего не попробуют. Вокруг было слишком много людей, и убийце было бы невозможно сбежать. Или они попытаются его похитить ...? Нет ... они хотели его смерти, потому что знали, что он сможет их опознать.


Нет ничего более мирного, чем тишина


Вестибюль "Москвы". Никто не мог быть более осмотрительным, чем человек, наблюдавший за ним из-за последнего выпуска «Правды», а через несколько мгновений он взглянул на свои наручные часы и встал, чтобы последовать за ним.


Ник небрежно наблюдал за ним. Товарищ Алексей Степанович внимательно относился к качественному выполнению своей миссии. Смирнов, или Валентина? .. Он не оставлял ничего на волю случая.


Он медленно вышел на тротуар, чувствуя себя беспомощным и уязвимым, радуясь, что один из приспешников Смирнова был так близко к нему. День был прекрасен, и он втягивал воздух от восторга, как освобожденный заключенный. Он был так рад снова подышать свежим воздухом, что его реакция была немного замедленной, когда перед ним появился мужчина и сказал:


«Ах, я ждал тебя, товарищ». Пойдем со мной.


Ник остановился и посмотрел на него. Как странно! Перед ним был Степанович. Как быстро этот человек ушел! Ей-богу, это было слишком странно! Она быстро развернулась на каблуках и оглянулась. Другой Степанович приближался к нему с мрачным выражением лица!


«Наверное, это какая-то галлюцинация», - мимолетно подумал Ник. Двойной вид, что-то в этом роде.


Но это было не так. Двое Степановичей наступали не на него, а один на другого; в руке одного сверкала стальная палка , а у другого - короткий жесткий черный жезл, оканчивающийся чем-то некрасивым, вроде курносого носа. На секунду двойники посмотрели друг на друга. И сразу же они оба, или так показалось Нику, повернулись к нему лицом, угрожающе подняв руки.


Ник рефлекторно прыгнул. Он схватил руку, в которой был стержень, и яростно повернул ее, и, услышав вой боли, он ударил человека, держащего огнестрельное оружие. Он знал, что один из них - настоящий Степанович; но какой? «Что такое Степанович?» - буйно прошептал он себе и протянул две энергичные руки змеиным движением, слишком быстрым, чтобы кто-либо из мужчин мог уклониться.


«Мне очень жаль, джентльмены, - сказал Ник, сводя их головы вместе, - но я не знаю, кто есть кто!»


Двое мужчин покачивались на тротуаре и падали друг на друга, как друзья, снова встретившиеся после долгого времени, или как усталые старые боксеры в конце тяжелого раунда, и Николас Дж. Хантингтон Картер, он же Том Слейд, он же Бог знает, как еще зовут , он повернулся и побежал, как заяц, гонимый гончими. Крики возмущения и тревоги следовали за ним по улице, затихая, слившись с ворчливым шумом двенадцатичасового московского движения:


Ник ухмыльнулся, когда он устремился по переулку к порталу, быстро оглядываясь назад. За ним никто не следил. Он был уверен, что в настоящее время вокруг двух Степановичей собралась бы группа любопытных москвичей. Маловероятно, что один или другой из них, хотя они и были ошеломлены, сбежали. И, по крайней мере, можно было рассказать очень интересную историю.


Он пошел круговым путем к кафе «Нева», меняя темп и то и дело останавливаясь, чтобы убедиться, что за ним никто не идет.


Товарищ Валентина прибыла на «Неву» с опозданием на несколько минут. Ник уже заказал кофе.


"Привет, товарищ!" Грохот в голосе Валентины был негромким, но ее рукопожатие было таким же сокрушительным, как всегда.


Ник нежно улыбнулся бледным глазам крестьянской девушки и пожал ее большую, несколько мозолистую руку.


«Приятно видеть тебя», - сказал он, и это действительно так.


Валентина медленно провела рукой по плечу Ника и с излишним достоинством села.


«Сперва кофе», - сказала она и помогла себе.


На этот раз его голос был таким тихим, что его едва можно было услышать за соседним столиком.


Ник был удивлен, что Валентина смогла снизить свой громкий голос до такого обычного бормотания в кофейне, и прокомментировал это.


Валентина Сичикова захихикала, издав звук, похожий на грохот, собранный в вазе.


«Я достаточно умна, чтобы не выкрикивать наши секреты всем в Москве», - тихо сказала она. И я обязательно приношу новости. Но для начала, не могли бы вы мне сказать, имели ли вы какое-либо отношение к некультурной работе в отеле «Москва»? Потому что товарищ Степанович не должен выпускать вас из виду. И я вижу, что он это сделал.


«Это не его вина», - сказал Ник и рассказал ему о двух Степановичах и о том, как он их бросил. Он действительно не знал, кто из них настоящий, и обсуждать это было непрактично.


Валентина склонилась


она медленно покачала головой.


«Я думала, что это должно быть так». Только считаю, что Степанович был бы более проницательным. Оба были заключены под стражу по разным причинам. Один все еще без сознания. Другой, с косметикой на лице, умер. Цианид. Отравился сам.


«О, - сказал Ник. Прискорбный случай. Надеюсь, настоящий Степанович в порядке.


«О да, он переживет это», - внезапная злобная улыбка Валентины сделала ее похожей на дьявольского великана. Я бы хотел увидеть, как ты проверишь это моей головой, друг. Однажды во время минувшей войны один очень крепкий немецкий солдат швырнул меня головой в стену. А вы знаете, что случилось?


«Я полагаю, она сначала сбила стену, а затем немецкого солдата», - предположил Ник, его глаза сияли от радости.


«Совершенно верно», - сдержанный смех сотряс плечи Валентины. Но хватит хвастовства. Важность дела сегодня утром - это то, о чем я подозревал все время; нам не удалось убедить наших китайских друзей, что вы мертвы. На самом деле они также обнаружили, где мы вас спрятали. Они хитроумно ловко преследуют и следят. И тоже крадутся. - Она посмотрела прямо в глаза Нику, и теперь в ней не было смеха. В нашем распоряжении есть несколько человек для этого дела. Они не могут быть везде одновременно.


Ник почувствовал, как его сердце екнуло.


«Мы их потеряли». Не имеет значения, чтобы они чувствовали себя в безопасности; мы дали им шанс сдулся.


"Исчезли на одном дыхании?" Валентина с сомнением посмотрела на него. Ой, что вы имеете в виду! Со скоростью ветра. Да что-то подобное. Послушайте, мы знали, что есть две основные возможности. Либо они немедленно приостановят операции и будут невинно относиться к своему сувенирному магазину, либо дадут время развеять наши подозрения, а затем снова примут меры. Должен сказать, что это больше, чем я ожидала. Они не могут знать только то, что их устройство было обнаружено. Мы очень осторожно относились к этому. Чрезвычайно осторожно.


»Я убежден, я был с самого начала, что их главная цель - продолжать получать от нас информацию как можно дольше. Возможность скомпрометировать Соединенные Штаты и осложнить отношения между нашими двумя странами - это просто то, что я бы назвал побочным продуктом его первоначального плана, чем-то, к чему можно прибегнуть, если что-то пойдет не так. Но не его основной план. Это ... как вы это называете ...? О, да. Отрезать. Это слишком хороший кусок, чтобы его выбросить. И мы их не преследовали. В отличие от. Мы были слишком мягкими. Она остановилась и допила чашку кофе одним необычным, но элегантным глотком.


Ник задумчиво посмотрел на нее. Он решил, что очень умная женщина. Ее рассуждения были превосходными. Но на ее лице была странная смесь выражений: намек на оправдание неудачи; указание на ожидание; некоторое раздражение и намек на торжество.


«Значит, я был прав, а ты нет», - тихо сказал Ник. Что именно произошло?


Валентина решительно посмотрела ему в глаза.


«Они исчезли», - сказал она. Один за другим они вышли из магазина и не вернулись. Мы их потеряли. Внутри помещения ничего интересного не осталось. Сувенирный магазин демонтирован; Там есть табличка с надписью «Закрыто на реставрацию». Она криво улыбнулась. Как и в нашем собственном главном офисе, только в вашем помещении действительно никого нет. Чжоу Цо-Линь покинул страну, по крайней мере, так заявили в посольстве. Они утверждают, что в Пекине не понравилось, как он позволил американскому шпиону ускользнуть из своих рук только для того, чтобы умереть в наших. Мы не совсем уверены, что он ушел. Мы знаем других людей, которые, как предполагалось, бежали из страны, а затем загадочным образом появились снова. Она одарила Ника презрительным взглядом, который он когда-либо видел на ее грубоватом обычном лице. Когда-нибудь он должен объяснить мне, как он это сделал. Кокошка был в городе задолго до вашего приезда.


-Да, точно. Ник коротко улыбнулся, но его переполнило разочарование. Значит, по указанию мы оставили только одного мертвым, не так ли?


«Вовсе нет», - мягко сказала Валентина. Вот почему я попросила вас приехать сюда. Я хочу, чтобы ты назвал мне кого-нибудь. Возможно, несколько человек ... я должен сказать, останки Двенадцати Братьев?


-Что? Брови Ника подпрыгнули. Но ты сказала ...


"Легко, товарищ!" Валентина чрезвычайно улыбнулась. Они исчезли,


но я верю, что они перегруппировались и начали снова, возобновив операции в другом месте и в меньшем масштабе. Вы помните, что предлагали нам осмотреть другие наши общественные и ... частные здания, чтобы узнать, не было ли что-то отправлено на ремонт?


Ник нетерпеливо склонил голову и кивнул.


«Что ж, - продолжила Валентина, - я не буду вдаваться в подробности того, что мы делали, что мы обнаружили и где, но я скажу вам, что вчера один из моих агентов заметил машину, припаркованную перед определенным зданием. ; и двое мужчин из нее не выбирались.


"Ах!" Ник удовлетворенно вздохнул. И между ними на сиденье был портфель дипломата?


-Нет. Валентина покачала головой. Когда он уезжали, даже машину не заменили на другую. Но за ним последовали, и сегодня утром вернулвсь еще одна. Мы не узнали мужчин. Помимо вас, у нас нет улик против них, и мы не хотели бы прогонять их, действуя слишком поспешно, но, судя по тому, что мы знаем внутри этого здания, товарищ Том, я убежден, что мы нашли этихих людей.


-Погнали! - срочно сказал Ник. Но ради любви к Богу, найди мне что-нибудь, что я могу использовать против них, кроме моих ногтей!


-Хо-хо-хо! Товарищ Валентина тихонько взревела. Ну конечно, товарищ! У меня есть для тебя пистолет в машине. Я выйду сейчас. Дайте мне минуты три, а затем осторожно пройдите в угол, возле фонтанчика. Вы увидите черный «ЗИМ». Спасибо за кофе, товарищ, и пусть скоро у нас будет водка на радость!


Валентина встала, улыбнулась Нику и покинула кафе «Нева».


Ник присоединился к ней через несколько минут.


«Вам лучше сесть впереди, товарищ, - сказала Валентина громким голосом. Рядом с молодым Волгиным места больше, чем здесь, со мной!


Ник сел рядом с молодым человеком, который благосклонно улыбнулся ему, и быстро увел большую машину от обочины.


«Вот, товарищ». Валентина наклонилась своим большим телом к Нику и бросила два предмета на сиденье рядом с ним. «Люгер», заряженный, и магазин с запасными патронами. Я надеюсь, вам понравится.


«Люгер! Да, отлично.


Ник взял его, рассматривая. Он был более современным, чем его возлюбленная, Вильгельмина, и у него не было контуров, которые он предпочитал, но он выглядел полезным и чистым. Он проверил его на вес, и он ему понравился.


"Что заставило вас выбрать" Люгер "?" - с любопытством спросил он. Я бы выбрал это.


«О, я думала, тебе понравится», - весело сказала Валентина. Однажды мы услышали от одного из наших агентов, которого, к сожалению, больше нет с нами, о некоем оперативнике AX по имени Картер, у которого всегда был любимый Люгер, который он называл Вильгельмина. Николай Картер, кажется, сказал. Он считается лучшим из людей мистера Хока, знатоком женщин, оружия и маскировок. Не зная, что вы предпочитаете, я подумал, что, возможно, вы все равно захотите «Люгер». Вы, конечно, знаете этого Картера?


«О да», - сказал Ник, деловито осматривая пистолет. Грозный человек. Отличный агент. Куда вы сказали, что мы сейчас идем?


Он был так занят пистолетом, что не заметил огромной улыбки, которая дрожала на щеках Валентины и почти заливала ее живые глаза.


«Сначала в здание, о котором я вам рассказывала, - пояснила Валентина. Вернее, за той машиной, которую вы увидите припаркованной. Это маленький зеленый «Москвич» с киевским номерным знаком, а не один из номеров в списке, который вы нам дали. Но табличка может быть подделкой. А потом мы немного посмотрим, откуда, по нашему мнению, она взялась, куда мы прошлой ночью следовали по Волге. Это склад, ничем не отличающийся от того, которым они пользовались некоторое время, хо-хо! Но, конечно, не то же самое. Ну давай!


Он снова наклонился вперед и похлопал водителя по плечу.


«Притормози, Алик, и постарайся не делать себя слишком заметным». Точно так же не нужно подходить слишком близко. Мы должны их видеть, но они не обязаны видеть нас.


Волгин кивнул.


«Точно так же, товарищ». Я буду очень осторожен.


Он повернул налево, съехал с широкого проспекта, и машина плавно заскользила по жилой улице, узкой по либеральным московским стандартам. Почти незаметно притормаживаю, как расчетливый водитель на воскресной поездке.


-Там! - неожиданно сказала Валентина. Справа!


Ник посмотрел прямо на маленький зеленый Москвич.


«Это один из наших», - сказал он. Имеет вмятину в бампере; Около недели назад я следил за ним пятнадцать минут. Теперь ты можешь пойти немного быстрее, Алик. Я посмотрю на их лица, когда мы проедем мимо.


Волгин кивнул и ускорился.


-Хорошо! - сказала Валентина. По крайней мере, мы знаем… осторожно, Алик… грузовик!


Волгин выругался и повернул к «Москвичу», торопливо затормозив. Автоцистерна выехала на улицу с ближайшего перекрестка и приближалась слишком быстро, не позволяя маневрировать по центру дороги, почти прямо над ними. В последний момент он свернул вправо и по пути обогнал их. Опасность миновала, но большой «ЗИМ», чтобы ее избежать, остановился как раз рядом с маленьким «Москвичем». Ник прижался к своему сиденью и быстро взглянул на пассажиров другой машины, моля Бога, чтобы они не наблюдали за ним. Но они делали это с напряженным и встревоженным вниманием, которое было доказательством признания. И Ник узнал их в свою очередь.


"Поехали, Волгин!" - убеждал Ник, отворачиваясь. Давай… поспеши!


Большая машина двинулась вперед, двигатель ревел. И когда он это сделал, небольшая припаркованная машина издала три резких гудка, и пуля попала в корпус «ЗИМа».


"Так это они!" Валентина торжествующе взревела.


-Да. Пригни голову! Волгин, будьте начеку! Мог бы: впереди волнение. Это был сигнал.


Ник опускался в окно, пока говорил. Спустя несколько мгновений его «Люгер» плюнул свинцом в шины маленького «Москвича». Крошечный автомобиль вздрогнул, но двигатель завелся. Ник снова выстрелил. Стекла разбились в другом автомобиле, когда он двинулся за ними.


«Хорошо, тормозни и разворачивайся», - приказал Ник. На этот раз они никуда не денутся.


Он выстрелил еще раз и осторожно пригнулся, когда из окна другой машины раздался выстрел. Волгин ловко повернул руль и внезапно издал пронзительный тревожный крик.


«Есть ...» - начал он.


И в этот момент лобовое стекло раскололось, образуя паутину, которая разлетелась под градом пуль, последовавших за первыми выстрелами. Ник мельком увидел пистолет-пулемет и человека за ним, выплевывающего огонь с бордюра перед ними, а затем он увидел, как Волгин схватился за грудь и судорожно трясся.


Большая машина двинулась вперед. Волгин внезапно откинулся на спинку сиденья и тут же рухнул, когда в машину хлынул дождь из стекла.


Серия 13 - Прелюдия к катастрофе


НИК отодвинул тело Волгина в сторону со свирепостью, которая была сосредоточена на смертоносной фигуре по другую сторону разбитого лобового стекла, и схватился за руль единственной свободной рукой. Он схватил его, поспешно повернул и прицелился в человека, но не из люгера, а из огромного оружия, которым был грозный ЗИМ. Он услышал позади себя рев ярости и почувствовал, как пуля прошла по его щеке.


«Полегче, Валя», - успел он прошептать и снова повернул руль.


Лицо и автомат вырисовывались перед ним, когда передние колеса машины грохотали по тротуару. Мужчина - это был брат Сергей! - с криком ужаса уронил оружие и отбросил тело, пытаясь убежать. Секунду он бежал, как испуганный краб. И сразу Ник почувствовал удар и обрадовался. Брата Сергея подбросило в воздух ... упало ... и исчезло. Громоздкий «ЗИМ» ужасно загрохотал и врезался в широкий тротуар. Впереди появилась массивная стена.


Ник отчаянно крутанул руль и оттолкнул безвольные ноги Волгина, чтобы найти тормоз. Бог! Его нога сильно нажала, и громоздкая машина резко остановилась. Ник резко обернулся и увидел сломанное тело, лежащее на тротуаре с раскинутыми руками и ногами; и он видел, как товарищ Валентина торопливо стреляла из окна по маленькому Москвичу, который мучительно убегал, а из его окон гремели выстрелы.


Ник выскочил из машины и присел на корточки, отправив смертельное сообщение из «Люгера» беглецам: даже с двумя спущенными шинами они набирали скорость.


Он знал, что бесполезно пытаться преследовать их с помощью «ЗИМ». Все, что им было нужно, - это короткое задержание.


"Стреляйте, товарищ!" Он крикнул это Валентине и побежал за покачивающейся машиной.


Он выстрелил на бегу, пытаясь попасть в бензобак, но «Москвич» набрал скорость, и первые два выстрела Ника промахнулись. Третий пошел высоко, но прошел через заднее стекло.


Автомобиль сильно раскачивался, следуя безумными прыжками по дороге к припаркованному грузовику. Ник снова выстрелил. «Москвич» резко перевернулся и врезался в грузовик с оглушительным шумом, похожим на взрыв.


Ник остановил свой бег и присел, ожидая, не выйдет ли кто-нибудь из разбитой машины. В течение короткого времени не было ничего, кроме эха удара и продолжительного металлического грохота частей автомобиля, выходящих из зацепления. Затем внезапно приоткрылась треснувшая дверь, еле слышно, как осенний лист, падающий с дерева. Из грузовика капнула жидкость и внезапно появился яркий язык огня.


Тогда Ник сообразил, что это был грузовик-цистерна. Пока он думал об этом, мир вокруг него взорвался новым ужасным взрывом, и хищное пламя распространилось огромным веером, охватив грузовик, а часто и машину. Ник смотрел на гекатомбу, ошеломленный и испуганный. Водитель грузовика выбежал из соседнего дома, ругаясь по-русски; и двери и окна внезапно распахнулись вдоль узкой улицы, люди кричали, перекликаясь друг с другом. Но из темно-зеленого «Москвича» никто не вышел, а это был ад.


Ник повернулся и попятился к «ЗИМу».


Массивное тело Валентины занимало большую часть переднего сиденья. Дряблая масса, которая теперь была телом Волгина, взяла на себя все остальное.


-Радио! - проворчала товарищ Валентина. Это не работает! И мне нужно немедленно связаться со штабом!


-Нет! - прохрипел Ник. У них будет время уведомить собственный офис. Мы должны добраться туда, прежде чем они снова начнут действовать, если эта чертова штука еще работает. Отойди, моя дорогая?


-Уважаемый? Сказала Валентина, ошеломленная. Но он не отступил.


«И Волгин», - сказал Ник. Извините, но у нас нет времени разбираться с ним. Либо он пойдет с нами, либо мы оставим его здесь.


Он проверял зажигание двигателя, когда говорил; громоздкий «ЗИМ» тошно застонал, а затем стал сильнее вибрировать.


«Надо ехать, Валя». Что ты говоришь?


«Очень хорошо», - медленно сказала Валентина. Мы оставляем это здесь. Несомненно, полиция скоро приедет и позаботится о нем. Нет, нет ... Тебе не нужно мне помогать. Не выключайте двигатель. Я легко справляюсь.


Валентина подняла потерявшего сознание, возможно, мертвого Волгина, как ребенка, и быстро вынесла его на тротуар, где с необычайной нежностью положила его.


Ник схватился за руль, проверил тормоз и дроссельную заслонку и вывел машину на дорогу.


Он нетерпеливо ждал с открытой дверью. Валентина пришла с удивительной легкостью и тяжело вошла, рухнув на сиденье.


«Давай немедленно уходим отсюда», - прорычала она. Люди должны думать, что мы преследуемые преступники.


Ник хмыкнул и быстро повел машину. Улица казалась полной выстроенной в ряд людей, кричащих; и в воздухе стоял сильный запах горящего масла, которое поглощало любой другой запах горящего предмета.


-Куда? - спросил Ник, быстро выжимая двойное сцепление и выводя ЗИМ из зоны бедствия.


"Продолжать прямо."


-Хорошо.


Ник ехал молча, внимательно следя за рулем, пока не выехал на другую улицу в указанном направлении , не обращая внимания на красный свет на углу, но не наезжая на пешеходов на своем быстром проходе.


Он грациозно появился, быстро заскользил по дороге, как скорая помощь, реагирующая на вызов службы экстренной помощи. Валентина возилась с радио, сердито бормоча себе под нос.


«Трое в магазине». Ник начал считать. И один ранен, но наверняка поправился. Подделка Степановича. Это четвертое. Брат Сергей пятый. Еще двое в «Москвиче». Семь. Если предположить, что Чжоу все еще здесь, осталось пять братьев и сестер, если у них нет подкрепления.


«Хм…» - раздраженно прорычала Валентина, отказываясь от разговора по радио. Не представляю, где они могли их так легко получить. Во всяком случае, у меня на складе есть сервисный специалист, который внимательно следит за ним. Помочь. Он также поддерживает связь со штабом по радио и может послать сообщение. Мы быстро поговорим с ним, а затем войдем внутрь. Они не могут отказать мне во въезде.


«Конечно», - сказал Ник. Они будут так рады нас видеть, что, возможно, не захотят нас отпускать. Сделай мне одолжение, Валя; заряди мой пистолет снова.


Ник вручил ей люгер и новый магазин и краем глаза наблюдал за умелыми и эффективными движениями товарища.


"Вы парадокс!" - воскликнула она. Кулинарное искусство, история и эксперт по оружию - все в одном лице.


Валентина резко усмехнулась и вернула пистолет.


"В огромной упаковке!" Она весело взревела. Теперь вам нужно повернуть направо и повернуть в сторону Гоголя, пока мы не пересечем переезд. Затем снова поверните, и вы увидите небольшой проспект. Это не самый прямой путь, но тихий.


Ник бросил на него проницательный любопытный взгляд.


Какой странной была русская Валентина, учитывая ее статус высокопоставленного чиновника секретной службы! У него возникло желание спросить, почему, учитывая разбитое лобовое стекло, ни один обычный гражданин не удосужился поднять крик и крикнуть им вслед. Но он решил, что это может быть безрассудный вопрос, и вместо этого в молчании быстро и плавно повернул на улицу Гоголя.


«У тебя вопрос в глазах, товарищ», - вдруг прорычала Валентина. Вы хотите знать, почему нас никто не остановил. Но помните, что не все может измениться сразу. У людей есть свои обычаи. Они осторожны. И даже в Америке, насколько я понимаю, не любят делать то, что я думаю, вы называете… вмешиваться не в свои дела.


Ник улыбнулся ей, пораженный ее способностью к восприятию.


"Ты гадалка, среди других твоих способностей". В таком случае прошу сообщить мне направление на склад, на который мы идем.


В последующие минуты Валентина рассказала ему все, что знала о складе и его окрестностях. Это не выглядело слишком многообещающим. На уровне земли не было окон, и были массивные металлические двери, которые открывались изнутри; обычная дверь, которая, казалось, вела в кабинет аудитора; и очень мало укрытий для человека, который хотел бы увидеть это незаметно. К счастью, задняя стена не прерывалась дверьми или окнами, и поэтому была вероятность, что наблюдение будет осуществлять только один человек. Близлежащие здания были в основном пустыми, так как в нескольких кварталах от них готовилась к постройке новая партия складов, и было умеренное уличное движение и почти всегда большое количество грузовиков для доставки и несколько припаркованных автомобилей, принадлежащих более состоятельным товарищам. Сотрудники в новом фабрика.


«Ну, вот и приехали», - внезапно объявила Валентина. Хорошо. Тов. Полянский выглядывает из этого здания, которое вы видите. Давно заброшено. Это черный ход. Из этого окна он наблюдает, что происходит на другой стороне улицы. Он припарковал грузовик для службы доставки, типа с тремя колесами, в который мне никогда не удавалось в жизни сесть. Я буду использовать ваше радио, чтобы поговорить с офисом. Вы хотите подождать здесь?


Ник покачал головой.


"Я лучше узнаю, что они делают; У меня есть тайное подозрение, что их могли предупредить их друзья из Москвича.


-Хорошо. Валентина неуклюже вышла из машины, и они вместе перешли улицу. Думаю, лучше подождать подкрепления, товарищ, но, полагаю, вы увлечены и торопитесь.


«Совершенно верно», - весело сказал Ник и нежно похлопал ее по огромному плечу. Было бы разумно остаться с Полянским и держаться подальше от склада. Знаете, вы очень заметны.


«И ты тоже, мой друг», - серьезно сказала Валентина. Если они увидят вас, они узнают вас.


-Я знаю. Но это риск, на который я должен пойти, а не ты. И послушайте, что бы ни случилось, что бы вы ни слышали и не видели, я не хочу, чтобы это выходило наружу. То же самое и с Полянским, если они не попытаются бежать. В таком случае Полянский может последовать за ними на своем фургоне. Согласны?


-Согласна! - прогремела Валентина, сверкнув ему широкой улыбкой. Но будьте осторожны, товарищ Том.


Ник пошел к складу.


«Момент не может быть хуже», - подумал он, завернув за угол, миновав укрытие Полянского, и направился к складу. В широком свете у него было мало или совсем не было возможности спрятаться. Но у него было чувство, что любая задержка будет фатальной для его компании. У них были электронные ресурсы и оборудование; Почему в их машинах нет радио?


Он добрался до угла, обнял боковую стену и осторожно посмотрел через улицу.


Универмаг, казалось, смотрел на него, его фасад был невыразительным и непостижимым. Да, были две металлические двери и другая, поменьше.


Окна были высокими и недоступными. На улице было припарковано множество грузовиков и автомобилей, ни один из которых он не узнал. Кроме того, улица была безлюдной. Не видно пешехода. И никто, видимо, не наблюдает. Однако в этом нельзя было быть уверенным.


Чувствуя себя более заметным, чем балерина, исполняющая танец под ярким светом прожекторов, он с необычной скоростью пересек улицу и направилась к единственному выступу здания, открывавшему любую возможность.


Это была водосточная труба, спускавшаяся с крыши к одному из высоких проемов, который больше походил на вентиляционное отверстие, чем на окно. Если бы он поддерживал вес своего тела, он мог бы хотя бы заглянуть внутрь здания и, возможно, увидеть, что происходит внутри, если только окно не выходит на темный склад, что было самым безопасным делом. Однако попробовать стоило.


Он осмотрел трубу. Она была сильно изношена, но, хотя поверхность стены по бокам была потрескавшейся от времени, это давало преимущество опоры для рук, которые помогли бы распределить вес его тела. Он быстро огляделся. В поле зрения по-прежнему никого не было. Проклиная грубость своих русских туфель, он схватился за трубу и приподнялся, крепко поддерживая руками. На полпути он услышал неприятный скрип, от которого он лихорадочно схватился за стены, когда труба задрожала под его весом. Но она выдержала. А Ник продолжал подниматься, до стеклянного проема в окне. Он был рад увидеть, что окно оказалось немного больше, чем казалось снизу.


Но он не обрадовался бы, если бы увидел, как широкоплечий мужчина молча выскакивает из припаркованного грузовика и поворачивает за угол, наблюдая за продвижением Ника без особого благожелательного внимания.


Окно уже было в пределах досягаемости Ника. Он уперся коленями в трубу и попытался одной рукой ухватиться за узкий подоконник. Кусок штукатурки отвалился у него под руками и упал на тротуар.


«Плохо», - подумал Ник и крепко облокотился на трубку, когда он поднял голову и выглянул через подоконник.


Все, что он увидел, было неясно.


«Черт побери, - подумал он.


Он осторожно поднялся и почувствовал, как труба раскачивается. Но теперь он мог видеть комнату, освещенную тусклым светом, который освещал небольшую группу мужчин, которые торопливо запихивали бумаги в чемодан и наполняли ящик чем-то, что выглядело как футляры для магнитофонов. Он также увидел портативную пишущую машинку, которая была рядом с ее открытым футляром: портативный «Regal». Ах! Он увидел, как брат Георгий открывает выпирающий дипломатический портфель и срочно зовет кого-то из виду.


Должна быть другая комната, - рассудил Ник. Георгий не разговаривал сам с собой, это было точно, да и склад был намного больше, чем пространство внизу.


Он поднялся немного выше.


Да, там была дверь в легкой перегородке….


Трубка сильно качнулась между ее сжатыми коленями, и ее голова ударилась о подоконник. Раздался скрип, она почувствовала толчок, почувствовала, как ее пальцы напрасно ухватились за осыпающийся подоконник. Как человек без парашюта, сброшенный с самолета в полете, Ник рухнул на тротуар, закинув ноги в воздухе. Он заметил знакомое улыбающееся лицо под собой и отчаянно попытался повернуться в середине падения, приземлившись с грохотом на бетонный тротуар. Труба громко затрещала.


Сквозь дымку, скрывавшую его взор, он почувствовал, как к нему бросается мужчина, сжимая что-то. Мужчина поднес руку к своему тонкогубому рту, обрамленному широким лицом, и протяжно присвистнул. Он держал пистолет, направленный прямо на него.


«Больше никаких шансов, брат Иван, - резко прошипел голос, - и пистолет подошел ближе. В это время…


Ник поднял обе ноги и бросился на широкое лицо, насмехаясь, как если бы это был таран. Пистолет рявкнул один раз, и Ник почувствовал пронзительную боль, пронзившую его ногу и бедро, как горящий гвоздь. Но он бросился вперед, презирая пистолет, и яростно ударил ладонью по мясистому подбородку. Голова мужчины дернулась назад, и пистолет снова взревел. На этот раз пуля попала в тротуар и разлетелась небольшими осколками.


Ник внезапно схватил мужчину за запястье


и сделал яростный выпад, злобно поворачивая его, пока что-то не треснуло, и пистолет с грохотом упал на тротуар. Мужчина взвизгнул и попытался засунуть свои толстые пальцы в глаза Нику. Он схватил ее за руку и резко дернул. Нападавший перелетел через плечо Картера и приземлился головой вперед с ужасным треском и цепочкой приглушенных звуков, исходящих из его горла. Возможно, он уже был мертв, но он хотел убедиться. Руки Ника обвились вокруг его дряблой шеи, его колено прижалось к ее спине.


Когда он почувствовал, что его шея сломалась, он уронил голову и схватил упавший пистолет. Импульсивно, он также взял свисток несчастного брата и осторожно потер его рукавом. Когда он счел ее достаточно чистой, он зажал ее губами и издал пару громких (и, надеюсь, обнадеживающих) шипений. Наверное, это не принесет ему никакой пользы, но и не принесет ему никакого вреда. Он медленно встал, ожидая худшего. То, что он мог видеть внутри склада, ему не нравилось. Некоторые из группы, которые старательно упаковывали вещи, были ему неизвестны. Два, а может быть, три были добавлены вместо пропавшего.


Он внимательно слушал; ничего не слышал. Что бы они сделали сейчас? Закрыться и выстрелить? Быстро выйти с уликами? Если он мог быть уверен в одном, так это в том, что они были предупреждены и не собирались оставаться там надолго.


И было логично, что они как-то отреагируют на предупредительный свисток. Можно было ожидать, что они поднимут металлические двери и попытаются уйти. И тогда товарищи Слейд, Сичикова и Полянский могли поймать их одного за другим, пока они спотыкались.


Хотя тоже предположительно, что дело было не так просто. Может, они не хотели бежать. Может быть, трех человек будет недостаточно, чтобы позаботиться обо всех. Наверное, были; Шесть или семь новых врагов; возможно больше.


Он осторожно обогнул угол здания, пытаясь представить, что они будут делать. На данный момент у них не было причин чувствовать себя загнанными в угол; маленькая битва не означает битву. Но с другой стороны, ждать нападения или захвата было бы глупо. Им нужно было уйти, и скоро.


Изнутри склада не доносилось никакого шума, и это само по себе было зловещим. Насколько он знал, у них был подземный ход, похожий на туннель Дмитрия Смирнова, и прямо сейчас они могли бежать в нескольких кварталах от них.


Инстинктивно он повернул голову из стороны в сторону, чтобы посмотреть, нет ли на улице признаков необычной активности.


Ничего. Он снова обратил внимание на склад. Все было ясно и тихо. Он начал двигаться по фасаду здания к двери офиса. Затем что-то привлекло его внимание.


Улица была не совсем чистой. Товарищ Валентина переходила улицу длинным величавым шагом, решительным, как танк.


14 - Горький конец


На широком лице товарища Валентины был воздух огромной тревоги.


Ник: вздохнул и знаками указал ей отступить.


Валентина увидела его в свою очередь. И хотя расстояние было почти полквартала, Ник мог видеть свет радости и облегчения в ее глазах; но она проигнорировала повелительный жест своего товарища.


Ник поспешил к Валентине, шел по фасаду здания и встретил ее прямо за дверью офиса.


«Я просила его не показываться, Валя!» - настойчиво прошептал Ник. Будет шум. Вернись пожалуйста!


"Заткнись, товарищ!" - резко сказала Валентина. Я слышала шум и волновалась за тебя. Твоя нога кровоточит. Но мы займемся этим позже, верно? Они будут ждать нас. Поэтому остается только одно - посетить их.


Он осмотрел дверь.


«Я думаю, нам будет нелегко с дверьми, металлическими». Это наша единственная дорога.


Ник кивнул.


-Я тоже так думаю. Но я намерен войти один ». Он заметил, что челюсть Валентины напряглась, и решил не настаивать.


В любом случае, это была пустая трата времени.


«Я надеюсь, - сказал он вместо этого, - что ты сможешь уклониться так же быстро, как и выстрелить».


Он попытался открыть дверь, которая показалась твердой, как скала, и очень прочной.


«Отойди, мне придется сломать замок». Он вытащил «люгер», когда говорил. Валентина недовольно сделала жест.


«Берегите пули, товарищ, - проревела она. Они могут тебе понадобиться,


Она внезапно побежала, отступила к краю тротуара и с грохотом бросилась вперед, повернувшись одним огромным плечом к двери. Его массивное тело врезалось в дверь, Доска тряслась, вибрировала, летели маленькие осколки ... но держалась.


-Ба! - сердито сказала Валентина, снова пятясь. У меня должно быть немного практики.


Ник уставился на нее, слишком ошеломленный, чтобы говорить, очарованный зрелищем, несмотря на опасность, которая могла таиться за дверью. Валентина снова опустила голову и сделала выпад, как таран. Пэм! Дверь выскочила с сокрушительным грохотом, за которым почти мгновенно последовал хлопок и крик болезненного удивления. Валентина на мгновение постояла в дверном проеме, а затем бросилась вперед, словно гигантская горошина, выбивающаяся из гигантской капсулы.


Ник бросился позади Валентины, подавляя безудержное желание рассмеяться, и всматривался в то, что он мог видеть за массивными плечами товарища. Он увидел довольно просторное помещение, отделенное от остальной части склада высокой перегородкой, и были признаки того, что недавно оно использовалось как офис. В нескольких шагах от Валентины и более или менее по обе стороны стояли двое мужчин. Это были жестокие бойцы, которых я никогда не видел; Братья-, без сомнения, выглядели неприятно даже в своем недоумении. Один стоял на полпути к двери с выражением ошеломленного недоверия на грубоватом лице бойца; а другой держал пистолет, который медленно и неуверенно направил на Валентину.


"Убери это от меня!" Валентина злобно взревела, размахивая рукой, как лопатой для захвата, приводимая в движение можным двигателем.


Рука товарища Валентины крепко сжала вооруженную руку человека, и она легко повернулась. Запястье и локоть мужчины внезапно приняли несовместимые положения, и пистолет выскользнул из его растопыренных пальцев, и он взвыл от мучительной боли. Его лицо было маской мучений и ярости. С нечеловеческим усилием он внезапно скрутил свое тело и выпустил руку. Другой полезной рукой он яростно ударил Валентину по шее, и ее нога поднялась, чтобы злобно пнуть ее. Валентина оставалась огромной упругой горой, совершенно неподвижной от ударов мужчины, но раскинувшей руки, как удавы.


-Довольно! Она зарычала и схватила мужчину за ногу.


Ник был так очарован поступком Валентины, что движение позади него осталось почти незамеченным. Но он увидел это как раз вовремя. Длинная тощая рука слегка вышла из-под доски в поврежденной двери, и он потянулся за пистолетом. Ник присел, сделал большой прыжок и всем своим телом бросился на дверь и мужчину. Раздался громкий треск, и рука перестала двигаться к пистолету. К счастью, Ник сильно ударил рукоятью люгера о согнутый висок мужчины.


"Хорошо, товарищ!" - взревела Валентина, такая же занятая, как она была. Он поднял свою жертву на ноги и крутил ее, как лассо. Еще пара кругов и ...


Ник уклонился, избегая летающего тела, и при этом почувствовал незаметное движение за полуоткрытой дверью, ведущей на склад. Он наклонился еще ниже, нажал пальцем на спусковом крючке и стал ждать.


Дверь внезапно открылась. Нику не потребовалось ни секунды, чтобы прицелиться в цель, прежде чем он прицелился, затем произвел три быстрых смертельных выстрела в человека, чей удар заставил дверь распахнуться.


Брат Георгий упал камнем.


"Ну, вот он!" Крикнула Валентина и отпустила свою жертву.


Мужчина покатился по воздуху и ударился о твердую переднюю стену с ударом, который, казалось, вызвал пульсирующую рябь по комнате. Ее тело сжалось на земле, покатилось с силой падения, а затем замерло. Ник заметил, что его голова серьезно помята; мужчина никогда не воспользуется ею снова.


Валентина поправляла взъерошенные волосы на своей большой круглой голове и поправляла выпуклые пряди платья.


«Очень хорошо сделано», - одобрительно сказал Ник, проходя мимо выпуклой фигуры Валентины и поникших тел в широкий коридор, в котором лежал брат Георгий.


Он осторожно вошел в коридор. Он сообщался в задней части, с другой комнатой, по-видимому, намного большей, тускло освещенной и полной стопок коробок. Он не видел никаких признаков движения или ощущал его, но волосы на затылке стояли дыбом; это ощущение было ему уже знакомо, потому что испытал его


Раньше это делали много раз, и это был знак того, что его ждало что-то неприятное. Валентина, тяжело поеживаясь, присоединилась к нему и вытащила массивный автомат откуда-то из складок платья. Вместе они смотрели из темноты в коридор.


«Плохо выглядит», - прошептала Валентина. Здесь темно и полно укрытий. И очень спокойно ... Ловушка? А может остальные ушли?


«Может быть, но я так не думаю». Останься здесь и защити меня, ладно? Я посмотрю, что там. Нет-нет, Валя. Ник мягко отпустил Валентину. Один из нас должен остаться, пока мы не узнаем, чего ожидать. И я думаю, что, возможно, я самая трудная цель. - Он улыбнулся ей и нежно похлопал ее по плечу. Начни снимать, как только я начну бегать. Но, ради бога ... целься над моей головой!


«Я не любитель, товарищ, - сухо сказала Валентина. А потом он внезапно улыбнулся. Тогда давай, Том ... и удачи.


Ник оторвался от Валентины, дергая «Люгер» в руке, и двинулся боком вдоль стены. Все его чувства были напряжены перед лицом опасности, и когда он услышал слабый шепот где-то в комнате перед собой, он пригнулся и быстрым зигзагом побежал к концу зала. Позади него ярко ревел пистолет. Одна пуля… две… три… пролетела над его головой и попала в ящики, сложенные в тени. Четвертый и пятый пришли спереди и ужасно зашипели до ушей. Он достиг конца зала, когда пистолеты снова взревели, их смертоносные заряды столкнулись. Вскочив, он быстро выстрелил в вспышки, исходящие из ящиков. Высокая стопка картона перевернулась и упала; и человек, который приседал, быстро утих, когда пуля Ника пробила крышку коробки и попала в другую клетку позади нее.


Он выждал мгновение, присев на корточки, и увидел, как рука стрелка вытолкнула оружие из коробки. Сразу прозвучало два выстрела, и выстрел Ника не попал в цель. Другой обмахнул его щеку горячим, болезненным ударом, и Ник трясся, как будто его били. Его рука нашла прочную клетку с товарами; Он снова двинулся и с благодарностью присел за ней, чувствуя на своем лице горячую кровь.


"Ах!" Гортанный голос торжествующе зарычал, две сильные руки обхватили запястье Ника и безжалостно его скрутили.


Ник невольно вскрикнул и тщетно попытался схватить пальцы, державшие его запястье. Один резкий поворот, и его Люгер упал. Он выругался себе под нос и нанес левой рукой резкий, резкий, как нож, удар, вызвавший еще одно рычание, на этот раз не столь торжествующее. Одно колено дернуло его спину с такой силой, что казалось, что его позвоночник вот-вот сломается, и две невидимые руки сомкнулись вокруг его шеи и сжались.


Второй раз за четверть часа мир безумно закружился, и Ник почувствовал, как смерть витает у него на шее. Он только хотел кричать о Валентине, как маленький мальчик зовет свою мать, чтобы освободить его от кошмара. Но она знала, что ее горло не могло издавать ничего, кроме гортанного звука. Затем он внезапно схватил два толстых пальца, стиснувших его горло, и яростно встряхнул ими. Его руки были неподвижны, и давление на его спину росло, но Ник держал по одному пальцу каждой из своих голых рук, и если он не мог сломать их, он заслуживал понижения в звании и низведенного с его достоинства как Киллмастера до простого поручения. Или мальчика на побегушках. Его горло умоляло о пощаде слабым визгом, а голова вибрировала, как африканский барабан, жестоко стуча, но он держался за эти пальцы и медленно… медленно… крутил их. Когда он подумал, что у него они в правильном положении, он сделал резкое движение, которое чуть не сломало ему спину. Два пальца громко щелкнули, как две сухие ветки, и руки оторвались от его шеи, раздался пронзительный крик.


Ник повернул бедра, ужасно страдая из-за раны, и ударил душителя по скрюченному лицу выступом руки, режущей, как лезвие топора. Он быстро отступил, сцепил руки в форме обоюдоострого лезвия и нанес ужасный удар по длинной шее. Не дожидаясь, пока мужчина рухнет, он поднял свой «Люгер» и выстрелил в мужчину.


Затем наступила тишина. Почему? Должна быть стрельба. Что случилось с другим мужчиной? Ник снова повернулся, его пистолет все еще был горячим и дымящимся, и сцена, которую он увидел, надолго осталась в его памяти.


На мгновение это было безмятежно, и Ник


смотрел так, как будто он не участвовал в этом. Мужчина осторожно вглядывался в край большой грузовой клетки рядом с Ником, выставив пистолет в нескольких дюймах перед ним, его выражение в тусклом свете выражало осторожность, смешанную с триумфом. Он поднял пистолет.


Большая крепкая рука протянулась и ударила мужчину в макушку, как молот, которым бил великан. Мужчина пошатнулся. Его глаза странно двигались. Его рука опустилась вниз, и пистолет один раз выстрелил в пол. Огромный кулак ударил снова и издал звук, похожий на треск тыквы. Мужчина упал.


Появилось громадное тело, и она обнаружила Ника.


"Ты в порядке, товарищ?" - с тревогой спросила Валентина.


-Бог! - сказал Ник. Кукла, кукла, сказочная кукла! Но как вы к нему приблизились? И ради бога, не позволяйте никому подкрасться к вам!


Он с трудом поднялся на ноги и посмотрел через огромное плечо Валентины. Все было тихо, хотя и запутано. Казалось, теперь вокруг не было ни души.


«Я позволила этому человеку подумать, что меня убили», - спокойно объяснила Валентина. Теперь нам нужно найти остальных, верно?


«Конечно», - согласился Ник. Но подождите минутку.


Его уши насторожились в тишине. До них доносился слабый шум движения, приглушенный стенами и расстоянием. Но это было внутри склада. И это, казалось, исходило из той комнаты, которую он видел из окна.


«Они все еще здесь», - прошептал он. И, наверное, заняты. Хорошо пойдем.


Ник прошел впереди. Валентина шла за ним, дрожа, удивительно тихая для ее невероятной громкости.


Один склад представил другой; одна перегородка была соединена с другой; большая куча пустых ящиков вела к другой стопке ящиков. Это было похоже на лабиринт. Но постепенно шумы приближались, или они приближались к шумам. Теперь слухи разошлись: откуда-то приглушенные, но тяжелые нисходящие шаги; с другой, ближе к тому, что должно было быть фасадом здания, какой-то приглушенный скрип.


Ник вгляделся в плотную атмосферу. Бензин. «Наверное, машины поблизости», - подумал он. В тишине они с Валентиной посмотрели друг на друга и проследили их носы в поисках источника эманаций. Но место было забито ими, а лабиринт перегородок и пыльных упаковочных ящиков был таков, что им пришлось бы тратить бесконечные драгоценные минуты на поиски машин, пока враг, деловито ковыряясь за очередным рядом перегородок, мог закончить свою работу и спокойно уходить, или прыгнуть на них.


И снова они заключили негласное соглашение. Ник продолжал осторожно продвигаться в темноту, скорее чувствуя, чем слыша шаги Валентины позади него. Мгновение спустя он замедлился и пополз вперед, как кошка, давая знак здоровенной женщине подождать позади в темноте. За следующей перегородкой струился поток света, который, казалось, был еще одним широким коридором, и по тротуару шли оживленные тяжелые шаги.


Ник прислонился к перегородке и услышал шаги. Они подходили. Он осторожно вытянул шею и увидел мужчину. Это был тот, кого он знал по имени Чианг-Су. В одной руке он держал большой и, по всей видимости, тяжелый черный ящик, из тех, что часто используются для переноски фотоаппаратуры, а в другой - пистолет.


Ник продолжал держать палец, его губы предупреждали Валентину и пропустили мужчину. Возможно, было бы лучше посмотреть, куда он идет с этой коробкой, чем сразу не наброситься на него.


Он дал человеку фору в несколько ярдов и потратил время на подготовку «Люгера». Затем он тихо пошел за мужчиной.


Чианг-Су поспешил дальше и вошел в другой склад, комнату, освещенную только слабыми струями дневного света из маленьких высоких окон. Он остановился возле двери в дальнем конце комнаты, поставил тяжелую коробку… и повернулся. В течение ужасной секунды он смотрел Нику прямо в глаза, затем он издал крик, который воскресил бы всех мертвых братьев, и его пистолет быстро выплюнул свинец.


Но Ник был уже на некотором расстоянии от того места, где его увидел человек, и в свою очередь стрелял быстро. Он хотел сохранить ему жизнь, если это возможно, потому что было несколько вопросов, которые он хотел задать человеку, которого он считала знахаром; поэтому он целился в руки и ноги, а не в уязвимое место.


Чианг-Су завизжал и упал. Ник снова выстрелил и с огромным удовольствием увидел дыру в плече Чианг Су. Кровь хлынула из его предплечий, а правая нога лежала под телом. Ник побежал через комнату, выбивая пистолет из сжатой окровавленной руки.


"Где Чжоу?" - спросил Ник, осознавая усилившийся запах бензина и приближающиеся тяжелые шаги Валентины.


Мужчина хмыкнул. Откуда-то за дверью доносился мягкий гул машин и металлический сокрушительный звук.


Чианг-Су зарычал. - "Ждет Вас!"


-Хорошо! - сказал Ник и резко открыл дверь. Он уходит! Он взглянул на другие бесконечные коридоры, уставленные рядами клеток.


-Зануда…! Он не сделает этого, пока я его не убью! - усмехнулся Чианг-Су.


Дверь машины захлопнулась, и был отчетливо слышен рев двигателя.


На лице китайца внезапно исчезло презрение, и он с внезапным яростным криком повысил голос и бросился к ногам Ника.


Ник резко отбил его.


«Валентина, ты хочешь присмотреть за этим ублюдком?»


"С удовольствием, товарищ!" - взревела Валентина, и притянула к себе Чан Су, теребя его за волосы. Мы с ним приятно поговорим… а?


Ник оставил Валентину и побежал по коридору, отчаянно следя за звуком работающего двигателя, который, казалось, заглушался. Он быстро проскользнул в ближайшее отверстие в перегородке. Для всех чертей! Еще одна долбаная пустая комната! Но в одном конце была другая дверь, широко открытая, и, глядя сквозь нее, он мог видеть прямоугольник солнечного света. Он побежал туда. Металлическая дверь была частично приподнята, пропуская дневной свет в просторную комнату.


В нем были машины и преобладал запах бензина. Ник поспешил к ближайшей машине, знакомой черной «Победе», и ступил в коварную лужу дымящейся жидкости. Он отметил, что земля была затоплена. Под каждой цистерной с бензином была лужа ... Еще до попытки он знал, что дело безнадежно, но он бросился открывать входную дверь «Победы», увидел ключи зажигания и поспешно попытался поставить машину. . Двигатель завывал от жажды, единственное, что он показывал, - это указатель уровня топлива. Стрелка слегка колебалась и находилась в точке нуля.


Ник горько выругался и побежал по скользкому грязному тротуару к улице. Трехколесный автомобиль с грохотом улетал от склада, а в паре кварталов «Волга» громко, с пронзительным скрипом шин, поворачивала через переезд.


Ник метнулся через улицу и промчался мимо заброшенного укрытия Полянского, затем через другую улицу и в ожидавший там «ЗИМ». Машина завелась, как гоночная, и Ник благословил его за это, переключая передачи и нажимая на педали как сумасшедший. Он обогнул первый поворот на двух колесах, как раз вовремя, чтобы увидеть, как гудящий трехколесный автомобиль свернул на рельсы и исчез.


Он толкнул громоздкий «ЗИМ» вперед, вынудив его бежать со склада, и молился, чтобы братья и сестры больше не выходили из укрытий, преследуя Валентину. Но, по его подсчетам, с ними покончили, кроме Чжоу Цо-Линя, да и вообще товарищ Валя могла раздавить семерых одним ударом.


Он быстро затормозил, прежде чем свернуть на дорогу, и в этот момент адская ярость охватила его. На мгновение он подумал, что он был целью или что машины, за которыми он следовал, превратились в кучу, но, когда он замедлил ход, он сразу увидел, что трехколесный мотоцикл все еще яростно преследует Волгу и что он сам был все еще цел. Шквал громовых взрывов пронесся сквозь его голову, грохотал и эхом отражался в оглушительном хоре, переходя в еще более громкий и ужасный рев. Он остановил машину, колеса сильно пробуксовали, и оглянулся.


Магазин! Он рушился, разбрасывая крышу в воздух кусками, изрыгая большие куски кишок; осыпались стены и летели кирпичи; огромные куски дерева и металла поднимались вверх по улице, падая с еле уловимым грохотом от шума взрывов.


Кровь Ника застыла в его жилах.


«Боже, Боже…! Валентина! ».


Он открыл дверь машины, прежде чем он это понял


что он ничего не может сделать, чтобы спасти Валентину. Он снова захлопнул дверь и яростно завел двигатель. Должно быть, Чжоу Цо-Линь поставил бомбу перед побегом, на всякий случай, если есть доказательства, которые нужно уничтожить. И такие доказательства были. По крайней мере, они существовали.


Он погнал громоздкий «ЗИМ» вперед по заброшенной улице, которая внезапно ожила от зияющих и напуганных рабочих. «Волги» не было видно, но Ник услышал стрельбу и увидел вдалеке небольшой грузовик, резко поворачивающий влево.


Хорошо! Я все же поймаю этого ублюдка.


Ник стиснул зубы и нажал на педаль газа. На его лице была маска ненависти, и внутри он говорил:


«Валентина, Валентина, Валентина! Мы это получим, мы получим, я вам обещаю!


Он повернул колесо, как смертоносное оружие, нацеленное на ненавистного врага, и последовал за трехколесным автомобилем в переулок. Он развивал большую скорость, несмотря на то, что был таким маленьким автомобилем. Он разглядел громоздкую «Волгу». Вспышки исходили от обеих машин, случайные выстрелы от каждого водителя, слишком внимательного к скорости для точного прицеливания. Постепенно Ник стал к ним ближе.


Ах! «Волгу» тронули! Почти с двух кварталов он увидел, как разбилась задняя дверь. «Волга» как бы тряслась и колебалась, а грузовик смело следовал за ней. Ник еще сильнее ударил по газу.


Что-то вылетело из окна «Волги», объект овальной формы вылетел на дорогу перед грузовиком и столкнулся с ним. Ник глубоко вздохнул и затормозил. Грузовик снова загрохотал и подпрыгнул в воздух с душераздирающим шумом, а затем упал, разбитый в беспорядоке, разбросав фрагменты разорванного металла и человеческого тела на много ярдов вокруг него. Ник резко свернул, едва видя то, что осталось от Полянского. «Волга» набрала скорость и мчалась, как будто все демоны ада гнались за ней.


Только Ник был в пределах досягаемости, и напрягся от сосредоточенной ярости. Постепенно он набирал скорость. С холодным спокойствием он прижал ствол «люгера» к стеклянным краям разбитого лобового стекла и нажал на курок. «Волга» внезапно свернула вправо. Ник нажал на тормоза, и громоздкий «ЗИМ» с неуклюжим, но эффективным визгом заскользил. Меньшая «Волга» набирала драгоценные метры в маневре и молниеносно скользила по мощеной улице в сторону широкого проспекта впереди. Ник расправил «ЗИМ» и последовал за ним. Вдруг перед ним возник борт автобуса. Ник снова нажал на тормоза, пропустил его и поехал дальше, едва не наткнувшись на скорую помощь, мчащуюся к нему по дороге.


«Волга» в этом преуспела. Опять таки; Она была в двух кварталах от него, и Ник снова ускорился и бросился за ней. И снова «Волга» свернула. Она выбрала длинную ровную дорогу, которая вела в сельскую местность и к десятку или большему количеству скрытых троп, каждая с дюжиной ответвлений, на любой из которых машина могла исчезнуть, чтобы ее водитель выбрался и спрятался, устроив засаду, Ник нетерпеливо ускорился и выстрелил через открытое лобовое стекло. Пуля попала в заднюю часть «Волги» и срикошетила.


Они были на речной тропе, красивом участке, который пересекал высокую набережную. Западным туристам это бы понравилось. Ник тоже видел его преимущества; и он яростно нажал на акселератор, пока «ЗИМ» не набрал полную мощность. Теперь он приближался, неумолимо, и он видел, как Чжоу Цо-Линь склонился над рулем, схватив его с отчаянием, не оставляя ему шанса выстрелить.


Тропа реки вилась вверх, ненадолго миновала живописное возвышение, а затем внезапно, но плавно спустилась. Передние колеса машины Ника находились на уровне задней части «Волги». Ник намеренно приближался, месть и ненависть заставляли его кровь закипать. «Волга» подъехала к краю дороги, двигаясь боком. Ник последовал за ним. Внизу была река, блестящая на солнце. «Волга» с визгом спускалась по склону. Ник неизменно был ближе. Чжоу Цо-Линь встревоженно посмотрел через плечо. Ник был достаточно близко, чтобы встретиться с ним взглядом.


«Сейчас!» - сказал он себе.


Он поднял пистолет и сознательно выстрелил. Колесо «Волги» безумно крутилось. Чжоу вскрикнул от ужаса… и Ник бросился на машину. Металл столкнулся с металлом и изношенными шинами


они закричали ...


На дороге остался только «ЗИМ». «Волга» занесло, перевернулось и понеслось по высокой насыпи, упав в тихую реку. Крик ужаса и всплеск застыли в ушах Ника. Вряд ли стоило выходить, чтобы посмотреть. Однако он остановился, попятился и посмотрел вниз на реку.


Были большие пузыри, не более того.


Он сел машину и уехал. Где-то вдали завыли сирены, но для него они ничего не значили. Он думал о разрушенном складе и огромной, непропорциональной женщине со смехом, который повторял Хо, хо, хо, хо! В ее ушах ... и в ее сердце.


Он едва осознавал, куда идет, пока не свернул на улицу, покрытую уродливым мусором и полную автомобилей, пожарных машин и машин скорой помощи. Красное пламя все еще слегка поднималось к небу, но огромные шланги и кричащие люди, казалось, преобладали над ними.


Ник припарковал ЗИМ и небрежно пошел по грязной улице, не обращая внимания на людей, которые пытались остановить его криками предупреждения.


"Ах!" Товарищ! Дмитрий Борисович Смирнов отделился от группы серьезно выглядящих чиновников и похлопал его по плечу. У тебя получилось, друг? Добрался ли до того человека?


-О, да! - медленно воскликнул Ник, глядя на горящие, дымящиеся щебни. Я думаю, ты имеешь в виду Чжоу. Да. Но он на дне реки. Так что если вы хотите допросить его, вам не повезло.


«А, ну ладно, товарищ», - весело сказал Смирнов. У нас другой. О, и у меня для тебя много новостей, друг мой! Маленькая Соня звонила. И Сэм Харрис хотел, чтобы вы знали, что Людмила с радостью принимает коктейль из водки и шампанского. И я ... я собираюсь спросить вашего босса, мистер Хок, если я не могу изменить одного из своих людей, может быть, самого Островского, для вас ... Я понимаю, что это делается среди американских бейсболистов, верно? Он весело рассмеялся и похлопал Ника по плечу.


«Да, но я не очень хорош в бейсболе».


Каким глупым оказался этот человек! Болтаем о Людмиле и бейсболе, когда случилось что-то такое ужасное ... ».


Он внезапно застыл.


"Как ты узнал, что я преследовал Чжоу?"


Дмитрий Смирнов красноречиво удивленно приподнял густые брови.


"Но есть только один способ узнать!" Естественно…


"Хо-хо-хо-хо!"


Ник развернулся, как будто его ударили. Он не мог видеть женщину, но это был определенно невероятный голос Валентины. Он всматривался в дым, ища его источник, полностью игнорируя ясное, живое выражение надежды на его лице и внезапно теплый воздух понимания и дружбы в кривых, измученных глазах Дмитрия Смирнова.


"Вы смешны, товарищи!" Взревел громкий голос. Ни один десяток из вас не поместят меня в эту крошечную «скорую»!


Тогда Ник увидел ее сквозь дым и побежал к ней.


Товарищ Валентина стояла у дверей кареты и хохотала. Ее огромная блузка висела в клочьях, а голова была забинтована; пятна крови и темные отметины были разбросаны по ее платью, а лицо было насмешливым круглым пятном. Но ее лицо было самым красивым и чудесным зрелищем, которое он когда-либо видел.


-Этого просто не может быть! - крикнул Ник. Это не можешь быть ты!


"Хо-хо-хо-хо!" Кто еще это мог быть, товарищ? Валентина развела массивные руки. Вы обезумели, а? Я также! Но мы оба живы!


Ник схватил Валентину за ушибленные руки и сжал.


-Это невозможно! Я видел, как здание взорвалось!


"Но я не здание!" - взревела Валентина. Я Валентина, несокрушимый человек - танк, ! Чианг Су очень испугался и сказал мне, где находится подвал. Но я все испорчу, если скажу тебе это! Привет, товарищ!


-Привет! - сказал Ник, обнимая огромное, громоздкое тело женщины. Вы не возражаете, чтобы я испытывал к вам искреннюю и неизменную привязанность, Валентина?


КОНЕЦ


НИК КАРТЕР (редакционный псевдоним). Ник Картер (Киллмастер):


Ни один настоящий автор не указан для книг с именем Ник Картер, которое используется в качестве псевдонима издателя. Между томами повествование от первого или от третьего лица меняется. Среди известных авторов, которые внесли свой вклад в серию: Майкл Аваллоне, Валери Мулман, Мэннинг Ли Стоукс и Мартин Круз Смит.


Этот роман, «Шпион № 13», был впервые опубликован в мае 1965 года (выпуск A139F) издательством «Премиальные книги», входящим в подразделение «Бикон» подразделения Universal Publishing and Distributing Corporation (Нью-Йорк, США), и был написан Валери Мулман.


[1] Corondel - это вертикальная линия, которая используется в гарнитуре для разделения столбцов текста. Когда не существовало формальности, это пространство между колонками было принято называть «головой слепого». Сегодня ее часто называют просто «улицей». В бумаге ручной работы самые светлые вертикальные полосы, которые можно увидеть на свету, называются коронделями - отпечатком металлических нитей, которые сформировали структуру, используемую для их изготовления. (ЭТО СЛУЧАЙ В НАСТОЯЩЕМ ИЗДАНИИ) (Н. дель Э. Д.) <


Fueled by Johannes Gensfleisch zur Laden zum Gutenberg