# Шпион Иуда

Ник Картер

Шпион Иуда (пер. Лев Шкловский)


Ник Картер


Killmaster


Шпион Иуда


Посвящается служащим секретных служб Соединенных Штатов Америки


## Глава 1


«Как насчет их общего плана, Аким, - сказал Ник, - ты ничего не узнаешь?»


«Только острова. Мы так низко в воде, она хлопает по стеклу, и я не могу ясно видеть».


"Как насчет того паруса по левому борту?"


Ник сосредоточился на циферблатах, его руки были заняты больше, чем у пилота-любителя во время своего первого полета по приборам. Он отодвинул свою большую раму в сторону, чтобы позволить маленькому индонезийскому юноше повернуть оправу перископа. Аким казался слабым и испуганным. «Это большая прау. Плыть от нас».


«Я возьму ее дальше. Следи за чем-то, что скажет тебе, где мы находимся. А на рифы или скалы…»


«Через несколько минут стемнеет, и я вообще ничего не увижу», - ответил Аким. У него был самый мягкий голос, который Ник когда-либо слышал от мужчины. Этому хорошенькому юноше должно было быть восемнадцать. Мужчина? Он звучал так, как будто его голос не изменился - или могла быть другая причина. Это сделало бы все идеально; заблудился на враждебном берегу с первым помощником гея.


Ник усмехнулся и почувствовал себя лучше. Подводная лодка с двумя людьми была игрушкой водолаза, игрушкой богатого человека. Он был хорошо сделан, но с ним трудно было обращаться с поверхностью. Ник держал курс на 270 °, стараясь контролировать плавучесть, тангаж и направление.


Ник сказал: «Забудь про перископ на четыре минуты. Я позволю ей успокоиться, пока мы приближаемся. На трех узлах у нас все равно не будет больших проблем».


«Здесь не должно быть никаких подводных камней», - ответил Аким. «На острове Фонг есть один, но не на юге. Это пологий пляж. Обычно у нас хорошая погода. Думаю, это один из последних штормов сезона дождей».


В мягком желтом свете тесной кабины Ник взглянул на Акима. Если мальчик был напуган, он держал челюсть напряженно. Гладкие контуры его почти красивого лица, как всегда, были спокойными и спокойными.


Ник вспомнил конфиденциальный комментарий адмирала Ричардса перед тем, как вертолет снял их с авианосца. «Я не знаю, что вы ищете, мистер Бард, но место, в которое вы собираетесь, - бурлящий ад. Похоже на рай, но это чистый ад. И посмотрите на этого маленького парня. Он говорит, что он Минанкабау. , но я думаю, что он яванец ".


Нику было любопытно. В этом бизнесе вы подобрали и запомнили каждый клочок информации. "Что это могло значить?"


«Как житель Нью-Йорка, утверждающий, что он молочный фермер из Беллоуз-Фоллс, штат Вермонт. Я провел шесть месяцев в Джакарте, когда это была голландская Батавия. Меня интересовали скачки. Одно исследование говорит, что существует сорок шесть типов».


После того, как Ник и Аким поднялись на борт 99-тысячетонного авианосца в Перл-Харборе, адмиралу Ричардсу потребовалось три дня, чтобы разобраться с Ником. Помогло второе радиосообщение на сверхсекретной красной бумаге. «Мистер Бард», несомненно, мешал флоту, как и все операции Госдепартамента или ЦРУ, но адмирал имел свое мнение.


Когда Ричардс обнаружил, что Ник сдержан, приятен и кое-что знает о кораблях, он пригласил пассажира в свою просторную каюту - единственную на судне с тремя иллюминаторами.


Когда Ричардс обнаружил, что Ник знает своего старого друга, капитана Тэлбота Гамильтона из Королевского флота, он проникся симпатией к своему пассажиру. Ник поднялся на лифте из адмиральской каюты на пять палуб до


флагманского мостика, наблюдал, как катапульты выбрасывают реактивные самолеты «Фантом» и «Скайхок» во время тренировочного полета в ясный день, и мельком взглянул на компьютеры и сложное электронное оборудование в большой боевой комнате. Его не пригласили попробовать вращающееся кресло адмирала с белой обивкой.


Нику нравились шахматы Ричардса и трубочный табак. Адмирал любил проверять реакцию пассажира. На самом деле Ричардс хотел стать врачом и психиатром, но его отец, полковник морской пехоты, предотвратил этот шаг. «Забудь об этом, Корнелиус», - сказал он адмиралу - тогдашнему Дж. через три года после Аннаполиса, "оставайтесь во флоте, где начинается продвижение по службе, пока вы не добьетесь успеха в КОМЦЕНТРЕ. Документы ВМФ - хорошее место, но это тупик. И вас не заставляли выбиваться наружу и нужно было Работать."


Ричардс думал, что «Эл Бард» был крутым агентом. Попытка вывести его за пределы определенных пунктов натолкнулась на наблюдение, что «Вашингтон имеет право голоса по этому поводу», и, конечно же, вас остановили на мелководье. Но Бард был обычным человеком - он держался в стороне и уважал флот. Большего и желать нельзя.


Во время прошлой ночи на борту Ника Ричардс сказал: «Я взглянул на ту маленькую подлодку, которая шла с тобой. Красиво построена, но они могут быть ненадежными. Если у тебя возникнут проблемы сразу после того, как коптер бросит тебя в воду, стреляй красной ракетой. Я попрошу пилота следить за ней как можно дольше ».


«Спасибо, сэр», - ответил Ник. «Я запомню это. Я проверял аппарат в течение трех дней на Гавайях. Провел пять часов, управляя им в море».


«Парень - как его зовут, Аким - был с тобой?»


"Да."


«Тогда ваш вес будет таким же. Было ли у вас это в бурном море?


"Нет."


"Не рискуй ..."


«Ричардс имел в виду добро», - подумал Ник, пытаясь бежать на перископической глубине, используя горизонтальные плавники. Так поступили и дизайнеры этой маленькой субмарины. Когда они приблизились к острову, была более сильная волна, и он никогда не мог сравниться с плавучестью и глубиной плавания. Они покачивались, как хеллоуинское яблоко.


«Аким, у тебя когда-нибудь морская болезнь?»


«Конечно, нет. Я научился плавать, когда научился ходить».


«Не забывай, что делаем сегодня вечером».


«Ал, уверяю тебя, я умею плавать лучше, чем ты».


«Не ставь на это», - ответил Ник. Парень может быть прав. Наверное, он всю жизнь был в воде. С другой стороны, Ник Картер, будучи третьим номером в AX, практиковал работу в воде, как он это называл, каждые несколько дней своей жизни. Он оставался в отличной форме и имел множество физических навыков, чтобы увеличить свои шансы остаться в живых. Ник считал, что единственные профессии или искусства, которые требуют более строгого графика жизни, чем его, - это профессии цирковых спортсменов.


Пятнадцать минут спустя он направил маленькую подлодку прямо на твердый пляж. Он выскочил, привязал трос к носовому крюку, и с большой помощью катков, врезавшихся в дымку прибоя, и с некоторыми добровольными, но слабыми рывками Акима, он поднял судно над ватерлинией и закрепил его двумя линии к якорю и гигантскому баньяноподобному дереву.


Ник использовал фонарик, чтобы закончить узел в тросе вокруг дерева. Затем он погасил свет и выпрямился, чувствуя, как коралловый песок поддается его весу. Тропическая ночь упала, как одеяло. Звезды забрызгали фиолетовый сверху. С береговой линии свечение моря замерцало и преобразовалось. Сквозь грохот и грохот бурунов он услышал звуки джунглей. Крики птиц и крики животных, которые были бы бесконечными, если бы их прислушивали.


«Аким…»


"Да?" Ответ пришел из темноты в нескольких футах от меня.


"Есть идеи, по какому пути мы должны идти?"


«Нет. Возможно, я смогу сказать утром».


«Доброе утро! Сегодня вечером я хотел добраться до острова Фонг».


Мягкий голос ответил: «Сегодня вечером - завтра вечером - ночью на следующей неделе. Он все еще будет там. Солнце все еще взойдет».


Ник с отвращением фыркнул и вскарабкался на подлодку, вытащил два легких хлопчатобумажных одеяла, топор и складную пилу, пачку сэндвичей и термос с кофе. Марьяна. Почему в некоторых культурах развился такой сильный вкус к неопределенному будущему? Расслабьтесь, был их пароль. Оставь это до завтра.


Он положил снаряжение на пляж у края зарослей джунглей, экономно используя вспышку. Аким помогал как мог, спотыкаясь в темноте, и Ник почувствовал укол вины. Один из его девизов был: «Сделай это, ты продержишься дольше». И, конечно же, с тех пор, как они встретились на Гавайях, Аким вел себя превосходно и работал изо всех сил, тренируясь с подводной лодкой, обучая Ника индонезийской версии малайского языка и рассказывая ему о местных обычаях.


Аким Мачмур был либо очень ценен для Ника и AX, либо ему нравился


По дороге в школу в Канаде юноша проскользнул в офис ФБР в Гонолулу и рассказал о похищении и шантаже в Индонезии. Бюро консультировало ЦРУ и AX по официальной процедуре в международных делах, и Дэвид Хок, прямой начальник Ника и директор AX, вылетел с Ником на Гавайи.


«Индонезия - одна из горячих точек мира», - объяснил Хоук, протягивая Нику портфель справочных материалов. «Как вы знаете, они только что приняли гигантскую кровавую баню, и Чиком отчаянно пытаются спасти свою политическую власть и восстановить контроль. Юноша, возможно, описывает местную преступную группировку. У них есть некоторые красотки. Но с Иудой и Генрихом Мюллером. на свободе в большй китайской джонке, я чувствую запах. Просто их игра по похищению молодежи из богатых семей и требованию денег и сотрудничества с Chicoms - (Китайскими коммунистами). Конечно, их семьи это знают. Но где еще вы можете найти людей, которые убили бы своих родственников за приемлемую цену? "


"Аким настоящий?" - спросил Ник.


«Да. ЦРУ-ДЖАК передало нам фотографию по рации. И мы доставили одного преподавателя из Макгилла только для быстрой проверки. Он же мальчик Мачмур, все в порядке. Как и большинство любителей, он сбежал и забил тревогу, прежде чем узнал все данные. Ему следовало остаться со своей семьей и собрать факты. Это, Николас то, во что вы входите ... "


После долгого разговора с Акимом Хоук принял решение. Ник и Аким отправятся в ключевой пункт деятельности - анклав Мачмура на острове Фонг. Ник должен был сохранить роль, в которой его представили Акиму и которую он будет использовать в качестве прикрытия в Джакарте; он был «Аль Бардом», американским импортером произведений искусства.


Акиму сказали, что «господин Бард» часто работал на то, что называется американскими спецслужбами. Он казался вполне впечатленным, а может, суровый загорелый вид Ника и его вид твердой, но мягкой уверенности помогли.


Когда Хоук составил план и они начали интенсивную подготовку, Ник ненадолго усомнился в суждении Хоука. «Мы могли бы прилететь по обычным каналам», - возразил Ник. «Вы могли бы доставить мне подводную лодку позже».


«Поверь мне, Николас», - возразил Хоук. «Думаю, вы согласитесь со мной до того, как это дело станет более старым или после того, как вы поговорите с Хансом Норденбоссом, нашим человеком в Джакарте. Я знаю, что вы видели много интриг и коррупции. В Индонезии это способ жизнь. Вы оцените свой тонкий подход, и вам может понадобиться субмарина ».


"Она вооружена?"


«Нет. У вас будет четырнадцать фунтов взрывчатки и ваше обычное оружие».


Теперь, стоя в тропической ночи со сладко-затхлым запахом джунглей в ноздрях и ревущими звуками джунглей в ушах, Ник пожалел, что Хоук не появился. Неподалеку разбилось какое-то тяжелое животное, и Ник повернулся на звук. У него под мышкой был свой особенный «Люгер», Вильгельмина, и Хьюго с острым лезвием, который мог скользить в его ладонь при прикосновении, но этот мир казался огромным, как будто он мог потребовать большой огневой мощи.


Он сказал в темноту: «Аким. Можно попробовать пройтись по пляжу?»


"Мы можем попробовать."


"Каким путем было бы логично добраться до острова Фонг?"


"Я не знаю."


Ник сделал углубление в песке на полпути между линией джунглей и прибоем и плюхнулся вниз. Добро пожаловать в Индонезию!


Аким присоединился к нему. Ник почувствовал сладкий аромат мальчика. Он отверг свои мысли. Аким вел себя как хороший солдат, подчиняющийся приказу уважаемого сержанта. Что, если он использовал духи? Парень всегда старался. Было бы несправедливо думать…


Ник спал с кошачьей настороженностью. Несколько раз его будили звуки джунглей, и ветер, разбрызгивающий брызги на их одеяла. Он отметил время - 4:19. Это будет 12.19 в Вашингтоне накануне. Он надеялся, что Хоук наслаждается хорошим обедом ...


Он проснулся, ослепленный ярким рассветным солнцем и пораженный большой черной фигурой, стоящей рядом с ним. Он откатился в противоположном направлении, попал в цель, прицеливаясь Вильгельмину. Аким крикнул: «Не стреляйте».


«Я не собирался», - прорычал Ник.


Это была самая большая человекообразная обезьяна, которую Ник когда-либо видел. Она была коричневатой, с маленькими ушками, и, внимательно рассмотрев редкие красновато-коричневые длинные волосы, Ник увидел, что это женщина. Ник осторожно выпрямился и усмехнулся. «Орангутанг. Доброе утро, Мэйбл».


Аким кивнул. «Они часто дружелюбны. Она принесла тебе подарки. Посмотри там на песке».


В нескольких ярдах от Ника были три спелые золотые папайи. Ник поднял одну. «Спасибо, Мэйбл».


«Они самые человекоподобные обезьяны», - предположил Аким. "Она как ты. "


«Я рада. Мне нужны друзья». Большое животное поспешило в джунгли и через мгновение появилось снова со странным овальным красным плодом.


«Не ешь это», - предупредил Аким. «Некоторые это есть могут, но некоторые люди от этого заболеют».


Ник бросил Акиму восхитительно выглядящую папайю, когда вернулась Мэйбл. Аким инстинктивно ее поймал. Мэйбл испуганно вскрикнула и прыгнула на Акима!


Аким развернулся и попытался увернуться, но орангутанг двигался как квотербек НФЛ с мячом и чистым полем. Она уронила красный плод, схватила папайю у Акима, швырнула в море и стала срывать с Акима одежду. Рубашка и штаны были разорваны одним мощным разрывом. Обезьяна хваталась за шорты Акима, когда Ник крикнул: «Эй!» и побежал вперед. Он схватил обезьяну за голову левой рукой, держа наготове Люгер в правой.


«Уходи. Аллоны. Вамос!…» - Ник продолжал кричать на шести языках и указывать на джунгли.


Мейбл - он подумал о ней как о Мейбл и на самом деле почувствовал себя смущенным, когда она отпрянула, протянув одну длинную руку ладонью вверх в умоляющем жесте. Она медленно повернулась и попятилась в спутанный подлесок.


Он обратился к Акиму. «Так вот почему ты всегда казался странным. Почему ты изображала из себя мальчика, милая? Кто ты?»


Аким оказался девушкой, миниатюрной, с красивыми формами. Она возилась с рваными джинсами, обнаженная, если не считать узкой полосы белой ткани, которая сжимала ее грудь. Она не торопилась и не казалась взволнованной, как некоторые девушки - она серьезно крутила испорченные штаны из стороны в сторону, качая красивой головой. У нее была деловитость и разумная откровенность по поводу отсутствия одежды, которую Ник заметил на балийской вечеринке. Действительно, эта компактная милашка напоминала одну из прекрасно сложенных кукольных красавиц, которые служили моделями художникам, артистам или были просто восхитительными спутницами.


Ее кожа была оттенка светлого мокко, а ее руки и ноги, хотя и были тонкими, были покрыты скрытыми мускулами, как если бы их нарисовал Поль Гоген. Ее бедра и бедра были достаточным обрамлением для ее маленького плоского живота, и Ник понял, почему «Аким» всегда носил длинные свободные спортивные рубашки, чтобы скрыть эти красивые формы.


Он почувствовал приятное тепло в своих ногах и пояснице, глядя на нее - и внезапно поймал себя на мысли, что маленькая коричневая шалунья на самом деле позировала ему! Она снова и снова осматривала порванную ткань, давая ему возможность осмотреть ее! Она не была кокетливой, не было ни малейшего намека на самодовольную снисходительность. Она просто вела себя с игривой естественностью, потому что женская интуиция подсказывала ей, что это абсолютно идеальное время, чтобы расслабиться и произвести впечатление на красивого мужчину.


«Я удивлен, - сказал он. «Я вижу, что ты намного красивее как девочка, чем как мальчик».


Она наклонила голову и искоса посмотрела на него, озорная искорка добавила блеска ярким черным глазам. Как Аким, она, решил он, старалась крепко держать мускулы своей челюсти. Теперь она больше, чем когда-либо, выглядела как самая красивая из балийских танцовщиц или поразительно милых евразийцев, которых вы видели в Сингапуре и Гонконге. Ее губы были маленькими и полными, и когда она успокоилась, лишь слегка надулись губы, а щеки были твердыми, высокими овалами, которые, как вы знали, будут удивительно гибкими, когда вы их поцеловаете, как теплый зефир с мускулами. Она опустила темные ресницы. "Ты очень зол?"


"О нет." Он убрал Люгер в кобуру. «Ты прядешь пряжу, и я заблудился на берегу джунглей, а ты уже стоила моей стране, может быть, шестьдесят или восемьдесят тысяч долларов». Он протянул ей рубашку, безнадежную тряпку. "Почему я должен сердиться?"


«Я Тала Мачмур, - сказала она. «Сестра Акима».


Ник без выражения кивнул. Наверное, другой он. В конфиденциальном отчете Норденбосса говорилось, что Тала Махмур была среди молодых людей, схваченных похитителями. "Продолжай."


«Я знал, что ты не послушаешь девушку. Никто не слушает. Поэтому я взял бумаги Акима и притворился им, чтобы заставить тебя прийти и помочь нам».


"Такой долгий путь. Почему?"


«Я… я не понимаю твой вопрос».


«Ваша семья могла бы сообщить известие американскому чиновнику в Джакарте или поехать в Сингапур или Гонконг и связаться с нами».


«Вот именно. Наши семьи не нуждаются в помощи! Они просто хотят, чтобы их оставили в покое. Вот почему они платят и молчат. Они к этому привыкли. Все всегда кому-то платят. Мы платим политикам, армии и так далее. Это обычная сделка. Наши семьи даже не будут обсуждать друг с другом свои проблемы ».


Ник вспомнил слова Хоука: «… интриги и коррупция. В Индонезии это образ жизни». Как обычно, Хок предсказывал будущее с компьютерной точностью.


Он пнул кусок розового коралла. «Значит, ваша семья не нуждается в помощи. Я просто большой сюрприз, который вы приносите домой. Неудивительно, что вы так хотели ускользнуть на остров Фонг без предупреждения».


«Пожалуйста, не сердитесь». Она боролась с джинсами и рубашкой. Он решил, что без швейной машинки она никуда не денется, но вид был чудесный. Она поймала его торжественный взгляд и подошла к нему, держа перед собой клочки ткани. «Помогите нам, и в то же время вы поможете своей стране. Мы прошли через кровавую войну. Остров Фонг ее избежал, это правда, но в Маланге, недалеко от побережья, погибли две тысячи человек. И они все еще ищут джунгли для китайцев ".


«Итак. Я думал, ты ненавидишь китайцев».


«Мы никого не ненавидим. Некоторые из наших китайцев прожили здесь много поколений. Но когда люди поступают неправильно и все злятся, они убивают. Старые обиды. Ревность. Религиозные различия».


- Суеверие важнее разума, - пробормотал Ник. Он видел это в действии. Он похлопал по гладкой коричневой руке, отмечая, насколько изящно она сложена. «Что ж, мы здесь. Давайте найдем остров Фонг».


Она тряхнула свертком ткани. "Не могли бы вы передать мне одно из одеял?"


"Вот."


Он упорно не отвернуться и наслаждался, глядя на нее, как она сбросила старую одежду и ловко обернула себя в одеяло, которое стало, как саронг. Ее блестящие черные глаза были озорными. «В любом случае так удобнее».


«Тебе это нравится», - сказал он. Она размотала белую тканевую ленту, стягивающую ее грудь, и саронг был красиво заполнен. «Да, - добавил он, - восхитительно. Где мы сейчас?»


Она повернулась и внимательно посмотрела на пологий изгиб бухты, окаймленной на восточном берегу искривленными мангровыми зарослями. Берег представлял собой белый полумесяц, морской сапфир в ясной заре, за исключением того места, где зеленые и лазурные буруны падали на розовый коралловый риф. Несколько морских слизней упали над линией прибоя, как гусеницы длиной в фут.


«Возможно, мы находимся на острове Адата», - сказала она. «Он необитаем. Семья использует его как своего рода зоопарк. Здесь обитают крокодилы, змеи и тигры. Если мы повернем к северному берегу, мы сможем перейти к Фонгу».


«Неудивительно, что Конрад Хилтон пропустил это», - сказал Ник. «Сядь и дай мне полчаса. Тогда мы уедем».


Он повторно закрепил якоря и засыпал маленькую подводную лодку корягами и зарослями джунглей, пока она не стала похожа на груду обломков на берегу. Тала пошла на запад вдоль пляжа. Они обогнули несколько небольших мысов, и она воскликнула: «Это Адата. Мы на пляже Крис».


"Крис? Нож?"


«Изогнутый кинжал. Змеиный, я думаю, это английское слово».


"Как далеко до Фонга?"


«Один горшок». Она хихикнула.


"Обьясни еще?"


«На малайском - один прием пищи. Или примерно полдня».


Ник беззвучно выругался и зашагал вперед. "Давай."


Они достигли оврага, который пересекал пляж изнутри, где джунгли вздымались вдалеке, как будто это были холмы. Тала остановилась. «Может быть, было бы короче подняться по тропе у ручья и выйти на север. Идти труднее, но это в два раза меньше, чем идти по пляжу, идти к западному концу Адаты и возвращаться».


«Веди».


Тропа была ужасной, с бесчисленными обрывами и лозами, которые сопротивлялись топору Ника, как металл. Солнце стояло высоко и зловеще, когда Тала остановилась у пруда, из которого бежал ручей. «Это звездный час. Мне очень жаль. Мы не выиграем много времени. Я не осознавал, что тропа давно не использовалась».


Ник хмыкнул, разрезая лиану острым краем похожего на стилет Хьюго. К его удивлению, он пронзил его быстрее, чем топор. Старый добрый Стюарт! Начальник отдела вооружений AX всегда утверждал, что Хьюго был образцом лучшей стали в мире - ему было бы приятно услышать это. Ник прижал Хьюго обратно к рукаву. «Сегодня - завтра. Солнце еще взойдет».


Тала засмеялась. «Спасибо. Вы помните».


Он развернул пайки. Шоколад стал грязью, печенье - жидким тестом. Он открыл крекеры типа К и сыр, и они их съели. Движение назад по тропе насторожило его, и его рука выхватила Вильгельмину, когда он прошипел: «Вниз, Тала».


По труднопроходимой дороге шла Мэйбл. В тени джунглей она снова казалась черной, а не коричневой. Ник сказал: «О, черт», и бросил ей шоколад с печеньем. Она взяла подарки и радостно откусила, выглядя как вдова за чаем в «Плаза». Когда она закончила, Ник закричал: «А теперь беги!»


Она ушла.


* * *


Пройдя пару миль вниз по склону, они пришли к ручью в джунглях шириной около десяти ярдов. Тала сказала: «Подожди».


Она пошла разделась,


, ловко сделала небольшой пакет из своего саронга и поплыла на другой берег, как стройная коричневая рыба. Ник восхищенно наблюдал. Она позвала: «Думаю, все в порядке. Пошли».


Ник снял лодочные ботинки с резиновыми подкладками и завернул их в рубашку с топором. Он сделал пять или шесть мощных ударов, когда услышал крик Талы и краем глаза заметил движение вверх по течению. Коричневое корявое бревно, казалось, съезжало с ближайшего берега под собственным подвесным мотором. Аллигатор? Нет, крокодил! И он знал, что крокодилы были худшими! Его рефлексы были быстрыми. Слишком поздно тратить время на переворачивание - разве они не сказали, что брызги помогли! Он схватился за рубашку и туфли в одной руке, отпуская топор, и рванул вперед мощными ударами сверху и широким грохотом.


Было бы шея! Или вы бы сказали, что челюсти и нога? Тала нависла над ним. Она подняла палку и ударила крокодила по спине. Джунгли разорвал оглушительный крик, и он услышал позади себя гигантский всплеск. Его пальцы коснулись земли, он уронил пакет и вылез на берег, как тюлень, плывущий по льдине. Он повернулся и увидел Мэйбл, по пояс в темном потоке, бьющую по крокодилу гигантской веткой дерева.


Тала швырнула в рептилию еще одну ветку. Ник потер спину.


«Ой, - сказал он. «Ее цель лучше, чем у вас».


Тала рухнула рядом с ним, всхлипывая, как будто ее маленькое тело наконец-то приняло слишком много, и шлюзы лопнули. «О, Ал, мне очень жаль. Мне очень жаль. Я этого не видел. Это чудовище почти достало тебя. А ты хороший человек - ты хороший человек».


Она погладила его по голове. Ник поднял глаза и улыбнулся. Мэйбл вышла на другой берег и нахмурилась. По крайней мере, он был уверен, что это был хмурый взгляд. «Я довольно хороший человек. Еще».


Он держал стройную индонезийскую девушку на руках десять минут, пока ее истерические глотки не утихли. У нее не было времени перемотать свой саронг, и он с одобрением отметил, что ее пухлая грудь была красиво оформлена, как в журнале Playboy. Разве они не говорили, что эти люди не стесняются груди? Прикрывали их только потому, что на этом настояли цивилизованные дамы. Он хотел прикоснуться к одному. Сопротивляясь импульсу, он слегка вздохнул с одобрением.


Когда Тала казалась спокойной, он пошел к ручью и притащил свою рубашку и туфли с палкой. Мэйбл исчезла.


Когда они вышли на пляж, который был точной копией того, что они покинули, солнце было на западной окраине деревьев. Ник сказал: «Один горшок, а? Мы съели полноценный обед».


«Это была моя идея», - смиренно ответила Тала. «Мы должны были пойти вокруг».


«Я дразню тебя. У нас, наверное, не было бы лучшего времени. Это Фонг?»


Через милю моря, тянувшуюся из стороны в сторону, насколько можно было видеть, и поддерживаемые тройными горами или вулканическими ядрами, находились пляж и береговая линия. У него был культурный, цивилизованный вид, в отличие от Адаты. Луга или поля возвышались на возвышенностях зелеными и коричневыми продолговатыми линиями, и были группы чего-то, похожего на дома. Нику показалось, что он увидел на дороге грузовик или автобус, когда он прищурился.


«Есть способ подать им сигнал? У вас случайно есть зеркало?»


"Нет."


Ник нахмурился. В подводной лодке был полный комплект для выживания в джунглях, но тащить его все казалось глупым. Спички в его кармане были похожи на кашу. Он отполировал тонкое лезвие Хьюго и попытался направить вспышки на остров Фонг, направляя последние лучи солнца. Он подумал, что, возможно, изобразил бы некоторые вспышки, но в этой странной стране, мрачно подумал он, кого это волнует?


Тала сидела на песке, ее блестящие черные волосы ниспадали ей на плечи, ее маленькое тело сгорбилось от усталости. Ник почувствовал болезненную усталость в собственных ногах и ступнях и присоединился к ней. «Завтра я могу метаться на них весь день».


Тала оперлась на него. «В изнеможении», - подумал он сначала, пока тонкая рука не скользнула по его предплечью и не прижалась. Он восхищался идеальными кремовыми кругами в форме луны у основания ее ногтей. Блин, она была хорошенькой девушкой.


Она мягко сказала: «Вы, должно быть, думаете, что я ужасна. Я хотела поступить правильно, но все закончилось беспорядком».


Он нежно сжал ее руку. «Просто выглядит хуже, потому что ты так устала. Завтра я объясню твоему отцу, что ты героиня. Ты обратился за помощью. Будут петь и танцевать, пока вся семья празднует твою храбрость».


Она засмеялась, как будто ей понравилась фантазия. Затем глубоко вздохнул. «Ты не знаешь мою семью. Если бы это сделал Аким, может быть. Но я всего лишь девочка».


"Какая-то девушка." Ему было удобнее обнимать ее. Она не возражала. Она прижалась.


Через некоторое время у него заболела спина. Он медленно лег на песок, и она последовала за ним, как ракушка. Она начала легонько водить одной маленькой рукой по его груди и шее.


Тонкие пальцы погладили его подбородок, очертили губы, погладили глаза. Они массировали его лоб и виски со знающей ловкостью, которая - в сочетании с дневными упражнениями - почти усыпила его. За исключением того, что когда дразнящее, нежное прикосновение коснулось его сосков и пупка, он снова проснулся.


Ее губы мягко коснулись его уха. «Ты хороший человек, Ал».


«Ты говорила это раньше. Ты уверена, а?»


«Я знаю. Мэйбл знала». Она хихикнула.


«Не трогай мою подругу», - сонно пробормотал он.


"У тебя есть девушка?"


"Конечно."


"Она красивая американка?"


«Нет. Неприятный эскимос, но, черт возьми, она может приготовить отличную похлебку».


"Что?"


«Рыбное рагу».


«У меня действительно нет парня».


«Да ладно. Красивое маленькое блюдо, как ты? Не все твои местные парни слепые. А ты умная. Образованная. И, кстати, - он слегка сжал ее, обнимая ее, - спасибо за то, что ударила. этого крокодила. Это потребовало мужества ".


Она радостно булькнула. "Ничего не было." Соблазнительные пальцы танцевали прямо над его поясом, и Ник вдохнул горячий, насыщенный воздух. Вот как это бывает. Теплая тропическая ночь - кипит горячая кровь. Моя согревается, и разве отдохнуть - такая плохая идея?


Он повернулся на бок, снова сжимая Вильгельмину под мышкой. Тала прилегала к нему так же удобно, как «люгер» в кобуре.


- Нет для вас красивого молодого человека на острове Фонг?


«Не совсем. Ган Бик Тянг говорит, что любит меня, но я думаю, что он смущен».


"Насколько запутались?"


«Кажется, он нервничает рядом со мной. Он почти не трогает меня».


«Я нервничаю рядом с тобой. Но я люблю трогать…»


«Если бы у меня был сильный друг - или муж - я бы ничего не боялась».


Ник отвел руку, которая двигалась к этим притягательным молодым грудям, и похлопал ее по плечу. Это требовало размышлений. Муж? Ха! Было бы разумно изучить Махмуров, прежде чем навлекать на себя неприятности. Были странные обычаи - вроде проникаем в дочь, а мы проникаем в вас. Разве не было бы хорошо, если бы они были представителями племени, где традиция гласит, что для вас большая честь, если вы оседлаете одну из их несовершеннолетних дочерей? Нет такой удачи.


Он задремал. Пальцы на его лбу вернулись, гипнотизируя.


* * *


Крик Талы разбудил его. Он начал подпрыгивать, и рука прижалась к его груди. Первое, что он увидел, был блестящий нож длиной в два фута - недалеко от его носа, с кончиком у горла. У него было симметричное лезвие с изогнутым змейкой. Руки схватили его за руки и ноги. Его держали пять или шесть человек, и они не были слабаками, решил он после экспериментального рывка.


Талу оттащили от него.


Взгляд Ника проследил за блестящим клинком до держателя - сурового молодого китайца с очень короткими волосами и аккуратно подстриженными чертами лица.


Китаец спросил на прекрасном английском: «Убить его, Тала?»


«Не делай этого, пока я не передам тебе сообщение», - рявкнул Ник. Это казалось таким же умным, как и любое другое.


Китаец нахмурился. «Я Ган Бик Тянг. Кто ты?»


## Глава 2


"Стоп!" - крикнула Тала.


«Пора ей присоединиться к действию, - подумал Ник. Он лежал неподвижно и сказал: «Я Аль Бард, американский бизнесмен. Я привел мисс Махмур домой».


Закатив глаза, он наблюдал, как Тала подошла к свалке . Она сказала: «Он с нами, Ган. Он привез меня с Гавайев. Я разговаривала с людьми из Америки и…»


Она продолжила поток малайско-индонезийского, за которым Ник не мог уследить. Мужчины начали слезать с его рук и ног. Наконец тощий китайский юноша снял крис и осторожно положил его в чехол для ремня. Он протянул руку, и Ник взял ее, как будто она ему была нужна. Нет ничего плохого в том, чтобы схватить одного из них - на всякий случай. Он притворился неуклюжим и выглядел обиженным и напуганным, но, встав на ноги, он изучал ситуацию, спотыкаясь о песок. Семь человек. Один держит дробовик. Если понадобится, он обезвредит его первым, и шансы были выше, чем даже то, что он заберет их всех. Часы и годы практики - дзюдо, карате, саватэ - и смертельная точность с Вильгельминой и Хьюго дали вам огромное преимущество.


Он покачал головой, потер руку и, пошатываясь, подошел ближе к человеку с ружьем. «Пожалуйста, извините нас», - сказал Ган. «Тала говорит, что вы пришли нам на помощь. Я думала, она может быть вашей пленницей. Мы видели вспышку прошлой ночью и пришли еще до рассвета».


«Я понимаю», - ответил Ник. «Никакого вреда. Рад познакомиться. Тала говорила о тебе».


Ган выглядел довольным. "Где твой баркас? "


Ник бросил на Талу предупреждающий взгляд. «ВМС США высадили нас здесь. На другой стороне острова».


«Понятно. Наша лодка прямо на берегу. Сможете подняться?»


Ник решил, что его игра улучшается. «Я в порядке. Как дела в Фонге?»


«Не хорошо. Неплохо. У нас свои… проблемы».


«Тала сказала нам. Есть ли еще весточка от бандитов?»


«Да. Всегда одно и то же. Больше денег, иначе они убьют… заложников».


Ник был уверен, что собирался сказать «Тала». Но Тала была здесь! Они гуляли по пляжу. Ган сказал: «Ты встретишься с Адамом Махмуром. Он не будет рад тебя видеть».


«Я слышал. Мы можем предложить мощную помощь. Я уверен, что Тала сказала вам, что у меня также есть связь с правительством. Почему он и другие жертвы не приветствуют это?»


«Они не верят в помощь со стороны правительства. Они верят в силу денег и свои собственные планы. Свои собственные… Я думаю, это английское слово хитрое».


«И они даже не сотрудничают друг с другом…»


«Нет. Это не так, как они думают. Каждый считает, что если вы заплатите, все будет хорошо, и вы всегда сможете получить больше денег. Вы знаете историю про курицу и золотые яица?»


"Да."


«Это так. Они не могут понять, как бандиты могут убить курицу, несущую золото».


«Но ты думаешь иначе…»


Они обогнули косу из розово-белого песка, и Ник увидел небольшое парусное судно, двухстоечное судно с полуприспущенным латинским парусом, развевающееся на легком ветру. Мужчина пытался это исправить. Он остановился, когда увидел их. Ган молчал несколько минут. Наконец он сказал: «Некоторые из нас моложе. Мы видим, читаем и думаем по-другому».


«У вас отличный английский, и у вас скорее американский, чем британский акцент. Вы ходили в школу в Соединенных Штатах?»


«Беркли», - коротко ответил Ган.


Было мало шанса поговорить на прау. Большой парус максимально использовал легкий ветер, а маленькое судно пересекло участок моря со скоростью четыре или пять узлов, а индонезийцы накинули на него опоры. Это были мускулистые, крепкие люди, одни кости и сухожилия, и они были прекрасными моряками. Не говоря ни слова, они перемещали свой вес, чтобы поддерживать лучшую парусность.


Ясным утром остров Фонг выглядел более деловым, чем в сумерках. Они направились к большому причалу, раскинувшемуся на сваях ярдах в двухстах от берега. В его конце был комплекс складов и навесов, грузовиков нескольких размеров; на востоке небольшой паровозик маневрировал крошечные вагоны на железнодорожной станции.


Ник наклонился к уху Гана. "Что вы отправляете?"


«Рис, капок, кокосовые продукты, кофе, каучук. Олово и бокситы с других островов. Мистер Мачмур очень насторожен».


"Как бизнес?"


«Г-н Махмур владеет множеством магазинов. Большой в Джакарте. У нас всегда есть рынки, кроме тех случаев, когда мировые цены сильно падают».


Ник подумал, что Ган Бик тоже настороже. Они пришвартовались на плавучем доке у большого пирса, рядом с двухмачтовой шхуной, на которую автокран загружал мешки на поддоны.


Ган Бик провел Талу и Ника вдоль пристани и поднялся по дорожке с твердым покрытием к большому, классно выглядящему зданию с навесными ставнями. Они вошли в кабинет с живописным декором, в котором сочетаются европейские и азиатские мотивы; стены из полированного дерева были украшены произведениями искусства, которые, по мнению Ника, были выдающимися, два гигантских вентилятора кружили над головой, издеваясь над высоким бесшумным кондиционером в углу. Широкий административный стол из железного дерева был окружен современной счетной машиной, коммутатором и записывающим оборудованием.


Человек за столом был крупным - широким, невысоким - с проницательными карими глазами. Он был одет в безупречный, скроенный на заказ белый хлопок. На скамейке из натертого тика сидел благородный китаец в льняном костюме поверх голубой рубашки-поло. Ган Бик сказал: «Мистер Мачмур - это мистер Аль Бард. Он принес Талу». Ник пожал руку, и Ган привлек его к китайцу. «Это мой отец, Онг Чанг».


Они были приятными людьми без хитростей. Ник не чувствовал враждебности - скорее, оно выглядело как «хорошо, что ты пришел, и будет хорошо, когда ты уйдешь».


Адам Махмур сказал: «Тала захочет поесть и отдохнуть. Ган, пожалуйста, отвези ее к дому на моей машине и возвращайся».


Тала мельком взглянула на Ника - я же вам сказала - и вышла вслед за Ганом. Патриарх Мачмуров жестом указал Ника на стул. «Спасибо, что вернули мою стремительную дочь. Надеюсь, с ней не было проблем».


"Не беда, вообще."


"Как она с вами связалась?"


Ник положил это на кон. Он рассказал им то, что Тала сказала на Гавайях, и, не называя AX, намекнул, что он был «агентом» Соединенных Штатов в дополнение к тому, что был «импортер народного искусства». Когда он остановится


Адам обменялся взглядами с Онг Чанг. Ник подумал, что они обменялись кивками, но читать их взгляды было все равно, что угадывать закрытую карту хорошего пятикарточного покера.


Адам сказал: «Отчасти это правда. Один из моих детей был… э-э, задержан до тех пор, пока я не выполню определенные требования. Но я бы предпочел оставить его в семье. Мы надеемся… достичь решения без какой-либо посторонней помощи».


«Они истекут кровью до белого цвета», - прямо сказал Ник.


«У нас есть значительные ресурсы. И никто никогда не бывает настолько безумным, чтобы убить золотого гуся. Мы не хотим вмешательства».


«Не вмешательство, мистер Мачмур. Помощь. Существенная, мощная помощь, если того требует ситуация».


«Мы знаем, что ваши ... агенты обладают властью. Я встречался с некоторыми из них за последние несколько лет. Мистер Ганс Норденбосс сейчас летит сюда по воздуху. Я считаю, что он ваш помощник. Как только он прибывает. Надеюсь, вам обоим понравится мое гостеприимство и вы сможете хорошо поесть, а затем уедете. "


«Вас называют очень умным человеком, мистер Махмур. Разве умный генерал отвергнет подкрепление?»


«Если они сопряжены с дополнительной опасностью. Мистер Бард, у меня есть более двух тысяч хороших людей. И я могу получить столько же быстрее, если я захочу».


"Они знают, где таинственная джонка с заключенными?"


Махмур нахмурился. "Нет. Но мы сделаем это со временем".


"У вас есть достаточно собственных самолетов, чтобы посмотреть?"


Онг Чанг вежливо кашлянул. «Мистер Бард, это сложнее, чем вы, возможно, думаете. Наша страна размером с ваш континент, но состоит из более чем трех тысяч островов с почти бесконечным количеством гаваней и укрытий. Тысячи кораблей приходят и уходят. Всех типов. Это настоящая пиратская земля. Вы помните какие-нибудь пиратские истории? Они действуют даже сегодня. И очень эффективно, теперь, со старыми парусными кораблями и новыми мощными, которые могут обогнать все, кроме самых быстрых военно-морских судов ».


Ник кивнул. «Я слышал, что контрабанда по-прежнему является ведущей отраслью. Филиппины время от времени протестуют по этому поводу. Но теперь рассмотрим Норденбосса. Он авторитет в этой области. Он встречается со многими важными людьми и слушает. И когда мы получаем вооружение - мы можем позвать настоящую помощь. Современные устройства, с которыми не могут сравниться даже ваши тысячи людей и множество кораблей ».


«Мы знаем», - ответил Адам Махмур. «Однако, каким бы авторитетом ни был мистер Норденбосс, это другое и сложное общество. Я встречался с Хансом Норденбоссом. Я уважаю его способности. Но я повторяю - пожалуйста, оставьте нас в покое».


"Вы скажете мне, были ли новые требования?"


Двое пожилых мужчин снова обменялись быстрыми взглядами. Ник решил никогда не играть против них в бридж. «Нет, это не твоя забота», - сказал Махмур.


«Конечно, у нас нет никаких полномочий проводить расследование в вашей стране, если вы или ваши власти не захотите, чтобы мы этого сделали», - признал Ник мягко и очень вежливо, как если бы он принял их желание. «Мы хотели бы помочь, но если мы не можем - мы не можем. С другой стороны, если мы случайно столкнемся с чем-то полезным для вашей полиции - я уверен, что вы будете сотрудничать с нами - я имею в виду с ними».


Адам Махмур вручил Нику коробку коротких тупых голландских сигар. Ник взял одну, как и Онг Чанг. Некоторое время они дышали в тишине. Сигара была отличной. Наконец Онг Чанг заметил с невыразительным лицом: «Вы обнаружите, что наши власти могут вызывать недоумение - с западной точки зрения».


«Я слышал некоторые комментарии об их методах», - признался Ник.


«В этой области армия намного важнее полиции».


"Понимаю."


«Им очень плохо платят».


«Так что они собирают немного здесь и там».


«Как всегда было у неконтролируемых армий», - учтиво согласился Онг Чанг. «Это одна из тех вещей, о которых ваш Вашингтон, Джефферсон и Пейн так хорошо знали и защищали вашу страну».


Ник быстро перевел взгляд на лицо китайца, чтобы увидеть, не шутят ли его. Можно также попробовать прочитать температуру на печатном календаре. «Должно быть трудно вести бизнес».


«Но не невозможно», - объяснил Мачмур. «Ведение бизнеса здесь похоже на политику, это становится искусством делать возможное. Только дураки хотят остановить торговлю, пока они получают свою долю».


«Так что вы можете справиться с властями. Как вы собираетесь справиться с шантажистами и похитителями, когда они станут более грубыми?»


«Мы откроем путь, когда придет время. Между тем мы осторожны. Большинство индонезийской молодежи из важных семей сейчас находятся под охраной или учатся за границей».


"Что ты будешь делать с Талой?"


«Мы должны обсудить это. Возможно, ей стоит пойти в школу в Канаде…»


Ник подумал, что он скажет «также», что даст ему повод спросить об Акиме. Вместо этого Адам сказал быстро:


«Мистер Норденбосс будет здесь примерно через два часа. Вы должны быть готовы принять ванну и немного поесть, и я уверен, что мы сможем вас хорошо экипировать в магазине». Он встал. «И я проведу вам небольшую экскурсию по нашим землям».


Его хозяева провели Ника на стоянку, где лендровер лениво вытирал молодой человек в заправленном саронге на открытом воздухе. За ухом он носил гибискус, но вел машину аккуратно и хорошо.


Они проехали через солидную деревню примерно в миле от доков, переполненную людьми и детьми, архитектура которой явно отражала голландское влияние. Жители были красочно одеты, заняты и веселы, а территория была очень чистой и аккуратной. «Ваш город выглядит процветающим», - вежливо прокомментировал Ник.


«По сравнению с городами или некоторыми из бедных сельскохозяйственных регионов или перенаселенных, у нас дела идут довольно хорошо», - ответил Адам. «Или это может быть вопрос того, сколько человеку нужно. Мы выращиваем столько риса, что экспортируем его, и у нас много домашнего скота. Вопреки тому, что вы, возможно, слышали, наши люди трудолюбивы всякий раз, когда у них есть что-то стоящее. Если мы может на некоторое время добиться политической стабильности и приложить больше усилий к нашим программам контроля рождаемости, я верю, что мы сможем решить наши проблемы. Индонезия - один из самых богатых, но неразвитых регионов мира ».


Онг вмешался: «Мы сами были себе злейшими врагами. Но мы учимся. Как только мы начнем сотрудничать, наши проблемы исчезнут».


«Это похоже на свист в темноте», - подумал Ник. Похитители в кустах, армия у дверей, революция под ногами и половина туземцев, пытающихся убить вторую половину, потому что они не приняли определенный набор суеверий - их проблемы еще не закончились.


Они достигли другой деревни с большим коммерческим зданием в центре, выходящим на просторную, покрытую травой площадь, затененную гигантскими деревьями. Через парковую зону протекал небольшой коричневатый ручей, берега которого пылали яркими цветами: пуансеттиями, гибискусами, азалиями, огненными виноградными лозами и мимозами. Дорога пролегала прямо через маленькое поселение, и по обеим сторонам тропинки украшали замысловатые узоры бамбуковых и соломенных домов.


На вывеске над магазином было написано просто МАЧМУР. Он был на удивление хорошо укомплектован, и Ник быстро снабдили новыми хлопковыми брюками и рубашками, туфлями на резиновой подошве и модной соломенной шляпой. Адам призвал его выбрать больше, но Ник отказался, объяснив, что его багаж находится в Джакарте. Адам отмахнулся от предложения Ника о платеже, и они вышли на широкую веранду, когда там остановились два армейских грузовика .


Офицер, поднявшийся по ступенькам, был твердым, прямым и коричневым, как терновник. Вы могли догадаться о его характере по тому, как несколько туземцев, бездельничавших в тени, отступили. Они не казались испуганными, а просто осторожными - как можно отступить от переносчика болезни или собаки, которая кусается. Он поприветствовал Адама и Онга на индонезийско-малайском языке.


Адам сказал по-английски: «Это мистер Аль-Бард, полковник Судирмат - американский покупатель». Ник предположил, что «покупатель» давал вам больший статус, чем «импортер». Рукопожатие полковника Судирмата было мягким, в отличие от его жесткой внешности.


Военный сказал: «Добро пожаловать. Я не знал, что ты прибыл…»


«Он прилетел на частном вертолете», - быстро сказал Адам. «Норденбосс уже в пути».


Хрупкие темные глаза задумчиво изучали Ника. Полковнику пришлось поднять глаза, и Ник подумал, что он ненавидит это. "Вы партнер мистера Норденбосса?"


«В некотором смысле. Он собирается помочь мне путешествовать и посмотреть на товары. Можно сказать, что мы старые друзья».


«Ваш паспорт…» Судирмат протянул руку. Ник увидел, что Адам обеспокоенно нахмурился.


«В моем багаже», - сказал Ник с улыбкой. «Должен ли я принести его в штаб? Мне не сказали…»


«В этом нет необходимости», - сказал Судирмат. «Я посмотрю на него, прежде чем уйду».


«Мне очень жаль, что я не знал правил», - сказал Ник.


«Не правила. Просто мое желание».


Они снова сели в «лендровер» и поехали по дороге в сопровождении рычащих грузовиков. Адам мягко сказал: «Мы переиграли. У тебя нет паспорта».


«Я сделаю это, как только приедет Ханс Норденбосс. Совершенно действующий паспорт с визой, въездными марками и всем, что потребуется. Можем ли мы задержать Судирмата до тех пор?»


Адам вздохнул. «Он хочет денег. Я могу заплатить ему сейчас или позже. Это займет у нас час. Бинг - останови машину». Адам вылез из машины и крикнул грузовику, который остановился позади них: «Лео, давай вернемся в мой офис и завершим наши дела, а затем мы сможем присоединиться к остальным в доме».


"Почему нет?" Судирмат ответил. "Залезай."


Ник и Онг поехали на «лендровере». Онг сплюнул через бок. «Пиявка. И у него сто ртов».


Они обошли небольшую гору с террасами и


с посевами полей. Ник поймал взгляд Онга и указал на водителя. "Мы можем поговорить?"


«Бинг верен».


«Не могли бы вы дать мне дополнительную информацию о бандитах или похитителях? Я понимаю, что у них могут быть связи с Китаем».


Онг Тянг мрачно кивнул. «У всех в Индонезии есть связи с китайцами, мистер Бард. Я могу сказать, что вы начитанный человек. Возможно, вы уже знаете, что мы, три миллиона китайцев, доминируем в экономике 106 миллионов индонезийцев. Доход среднестатистического индонезийского уроженца составляет пять процентов китайского индонезийца. Вы бы назвали нас капиталистами. Индонезийцы нападают на нас, называя нас коммунистами. Разве это не странная картина? "


«Очень. Вы говорите, что не сотрудничаете и не будете сотрудничать с бандитами, если они связаны с Китаем».


«Ситуация говорит сама за себя», - грустно ответил Онг. «Мы застряли между волнами и скалами. Моему собственному сыну угрожают. Он больше не ходит в Джакарту без четырех или пяти охранников».


"Ган Бик?"


«Да. Хотя у меня есть другие сыновья в школе в Англии». Онг вытер лицо платком. «Мы ничего не знаем о Китае. Мы живем здесь в течение четырех поколений, некоторые из нас - намного дольше. Голландцы злобно преследовали нас в 1740 году. Мы думаем о себе как о индонезийцах ... но когда их кровь становится горячей, в лицо китайца с улицы могут начать летать камни ".


Ник почувствовал, что Онг Тянг приветствовал возможность обсудить тревогу с американцами. Почему то до недавнего времени казалось, что китайцы и американцы всегда ладят? Ник мягко сказал: «Я знаю другую расу, которая испытала бессмысленную ненависть. Человек - молодое животное. Большую часть времени он действует исходя из эмоций, а не из соображений разума, особенно в толпе. Теперь у вас есть шанс что-то сделать. Помогите нам. Получите информацию или узнайте, как я могу добраться до бандитов и их парусной джонки ».


Торжественное выражение лица Онга стало менее загадочным. Он выглядел печальным и встревоженным. «Я не могу. Вы не понимаете нас так хорошо, как думаете. Мы сами решаем свои проблемы».


«Вы имеете в виду игнорировать их. Расплачиваетесь. Надеетесь на лучшее. Это не работает. Вы просто открываете себя для новых требований. Или человек-животные, о которых я упоминал, собраны жаждущим власти деспотом, преступником или политиком, а вы у вас настоящая проблема. Время сражаться. Примите вызов. Атакуйте ».


Онг слегка покачал головой и больше не хотел говорить. Они подъехали к большому дому в форме буквы U, направленной к дороге. Он вписался в тропический ландшафт, как если бы вырос вместе с остальными пышными деревьями и цветами. В нем были большие деревянные навесы, широкие застекленные веранды и, как решил Ник, около тридцати комнат.


Онг обменялся несколькими словами с хорошенькой молодой девушкой в белом саронге и затем сказал Нику: «Она покажет вам вашу комнату, мистер Бард. Она говорит на слабом английском, но хорошо говорит на малайском и голландском, если вы их знаете. В главной комнате - вы не можете пропустить это ».


Ник последовал за белым саронгом, любуясь его волнами. Его комната была просторной, с современной ванной в британском стиле двадцатилетней давности с металлической стойкой для полотенец размером с маленькое одеяло. Он принял душ, побрился и почистил зубы, используя оборудование, аккуратно разложенное в аптечке, и почувствовал себя лучше. Он разделся и почистил Вильгельмину, затянул ремни безопасности. Чтобы большой пистолет был спрятан в спортивной рубашке, нужно, чтобы он было идеально подвешен.


Он лег на большую кровать, любуясь резным деревянным каркасом, на котором висела объемная москитная сетка. Подушки были твердыми и такими же длинными, как набитые казарменными мешками; он вспомнил, что их называли «голландскими женами». Он взял себя в руки и принял полностью расслабленное положение, его руки были по бокам ладонями вниз, каждый его мускул смягчился и собирал свежую кровь и энергию, когда он мысленно приказал каждой отдельной части своего могущественного тела растягиваться и восстанавливаться. Это была рутина йоги, которую он изучил в Индии, ценная для быстрого восстановления сил, для набора сил в периоды физического или умственного напряжения, для более длительной задержки дыхания и стимулирования ясного мышления. Он нашел некоторые аспекты йоги бессмыслицей, а другие бесценными, что неудивительно - он пришел к таким же выводам после изучения дзен, христианской науки и гипноза.


Он на мгновение перенес свои мысли в свою квартиру в Вашингтоне, в свой небольшой охотничий домик в Кэтскиллс и на Дэвида Хока. Изображения ему понравились. Когда дверь комнаты открылась - очень тихо, он чувствовал себя бодрым и уверенным в себе.


Ник лежал в своих шортах, с «люгером» и ножом под новыми аккуратно сложенными брюками, лежавшими рядом с ним. Он беззвучно положил руку на пистолет и наклонил голову так, чтобы увидеть дверь. Вошел Ган Бик. Его руки были пусты. Он тихо подошел к кровати


.


Молодой китаец остановился в десяти футах от него - стройная фигура в сумраке большой тихой комнаты. "Мистер Бард ..."


«Да», - мгновенно ответил Ник.


«Мистер Норденбосс будет здесь через двадцать минут. Я думал, вы хотите знать».


"Откуда вы знаете?"


«У моего друга на западном побережье есть радио. Он увидел самолет и сообщил мне расчетное время прибытия».


«И вы слышали, что полковник Судирмат просил показать мой паспорт, а мистер Мачмур или ваш отец просили вас проверить Норденбосса и дать мне совет. Я не могу сказать много о вашем боевом духе здесь, но ваше общение чертовски хорошее».


Ник свесил ноги с кровати и встал. Он знал, что Ган Бик изучает его, размышляя о шрамах, отмечая отточенное физическое состояние и оценивая силу мощного тела белого человека. Ган Бик пожал плечами. «Старшие мужчины консервативны и, возможно, они правы. Но есть некоторые из нас, кто думает совсем иначе».


"Потому что вы изучали историю старика, который сдвинул гору?"


«Нет. Потому что мы смотрим на мир своими широко открытыми глазами. Если бы у Сукарно были хорошие люди, которые могли бы ему помочь, все было бы лучше. Голландцы не хотели, чтобы мы становились слишком умными. Мы должны наверстать упущенное. самостоятельно."


Ник усмехнулся. «У вас есть своя собственная разведывательная система, молодой человек. Адам Махмур рассказал вам о Судирмате и паспорте. Бинг рассказал вам о моем разговоре с вашим отцом. И тот парень с побережья объявил о Норденбоссе. Как насчет сражения с войсками? организовали ли ополчение, отряд самообороны или подполье? "


"Должен ли я сказать вам, что есть?"


«Возможно, нет - пока. Не доверяй никому старше тридцати».


Ган Бик на мгновение смутился. «Почему? , так говорят американские студенты».


"Некоторые из них." Ник быстро оделся и вежливо солгал: «Но не беспокойся обо мне».


"Почему?"


«Мне двадцать девять».


Ган Бик без выражения смотрел, как Ник поправляет Вильгельмину и Хьюго. Спрятать оружие было невозможно, но у Ника создалось впечатление, что можно убедить Ган Бика задолго до того, как он выдаст секреты. "Могу я привести к вам Норденбосса?" - спросил Ган Бик.


"Вы собираетесь встретиться с ним?"


"Я могу."


«Попроси его положить мой багаж в мою комнату и дать мне паспорт, как только он сможет».


«Подойдет», - ответил молодой китаец и ушел. Ник дал ему время пройти по длинному коридору, а затем сам вышел в темный прохладный коридор. В этом крыле были двери с обеих сторон, двери с жалюзи из натурального дерева для максимальной вентиляции помещений. Ник выбрал дверь почти напротив холла. Аккуратно расставленные вещи свидетельствовали о том, что она была занята. Он быстро закрыл дверь и попробовал другую. Третья комната, которую он исследовал, очевидно, была неиспользуемой комнатой для гостей. Он вошел, поставил стул так, чтобы он мог выглядывать через дверные проемы, и стал ждать.


Первым в дверь постучал парень с цветком за ухом - водитель «Лендровер-Бинг». Ник подождал, пока стройный юноша двинется по коридору, затем молча подошел к нему сзади и сказал: «Ищете меня?»


Мальчик подпрыгнул, повернулся и выглядел смущенным, затем вложил записку в руку Ника и поспешил прочь, хотя Ник сказал: «Эй, подожди…»


В записке говорилось: «Берегись Судирмата». Увидимся сегодня вечером. Т.


Ник вернулся к своему посту за дверью, закурил сигарету и сделал полдюжины затяжек и использовал спичку, чтобы сжечь послание. Почерк девушки и "Т". Это будет Тала. Она не знала, что он оценивал таких людей, как Судирмат, через пять секунд после встречи с ними, а затем, если возможно, ничего им не говорил и позволял им отстать от него.


Это было похоже на просмотр интересного спектакля. Симпатичная девушка, которая проводила его в комнату, мягко подошла, постучала в дверь комнаты и проскользнула в нее. Она несла белье. Это могло быть необходимо, или это могло быть предлогом. Она вышла через минуту и ушла.


Следующим был Онг Чанг. Ник позволил ему постучать и войти. Ему не о чем говорить с пожилым китайцем - пока. Онг продолжал отказываться от сотрудничества до тех пор, пока события не подтвердили, что лучше всего его изменить. Единственное, в чем он будет уважать мудрого старого Тянга в убеждении, - это пример и действие.


Затем появился полковник Судирмат, похожий на воришку, который бродит по циновке, наблюдая за своей спиной, как человек, который знает, что он оставил врагов позади, и когда-нибудь они наверстают упущенное. Он постучал. Он постучал.


Ник, сидя в темноте, держа одну из жалюзи открытой на одну восьмую дюйма, усмехнулся. Кулак власти, готовый раскрыться, ладонью вверх. Ему не терпелось попросить у Ника паспорт, и он хотел сделать это наедине, если есть шанс заработать несколько рупий.


Судирмат ушел с недовольным видом. Мимо прошли несколько человек, умытых, отдохнувших и одетых к обеду, некоторые в белое белье, некоторые в сочетании европейской и индонезийской моды. Все они выглядели круто, красочно и удобно. Мимо прошел Адам Махмур с незнакомым индонезийцем благородного вида, а Онг Тянг прошел с двумя китайцами примерно его возраста - они выглядели сытыми, осторожными и зажиточными.


Наконец прибыл Ханс Норденбосс с сумкой для костюма в сопровождении домашнего слуги с вещами. Ник прошел через холл и открыл дверь своей комнаты прежде, чем костяшки пальцев Ханса ударились о панель.


Ганс последовал за ним в комнату, поблагодарил юношу, который быстро ушел, и сказал: «Привет, Ник. Кого я буду называть Аль с этого момента. Откуда ты тогда упал?»


Они пожали друг другу руки и обменялись улыбками. Ник раньше работал с Норденбоссом. Это был невысокий, слегка взлохмаченный мужчина с коротко остриженными волосами и веселым пудинговым лицом. Из тех, кто может вас обмануть - тело состояло из мускулов и сухожилий, а не жира, а веселое лунное лицо маскировало острый ум и знание Юго-Восточной Азии, с которыми могли сравниться лишь немногие британцы и голландцы, прожившие свои годы в этом регионе.


Ник сказал: «Я уклонился от полковника Судирмата. Он хочет увидеть мой паспорт. Он пришел искать меня».


«Ган Бик дал мне чаевые». Норденбосс достал из нагрудного кармана кожаный футляр и протянул его Нику. «Вот ваш паспорт, мистер Бард. В полном порядке. Вы прибыли в Джакарту четыре дня назад и пробыли со мной до вчерашнего дня. Я принес вам одежду и прочее». Он указал на чемоданы. «В Джакарте у меня есть больше твоего снаряжения. В том числе пара конфиденциальных вещей».


"От Стюарта?"


«Да. Он всегда хочет, чтобы мы испытали его маленькие изобретения».


Ник понизил голос до тех пор, пока он не раздался между ними. «Ребенком Акимом оказалась Тала Мачмур. Адам и Онг не нуждаются в нашей помощи. Есть какие-нибудь слова по поводу Иуды, Мюллера или джонки?»


«Просто нить». Ганс говорил так же тихо. «У меня есть зацепка в Джакарте, которая приведет вас куда-нибудь. Давление на эти богатые семьи нарастает, но они откупаются и держатся тайну при себе».


«Неужели Китайцы возвращаются в политическую картину?»


«И как. Только в последние несколько месяцев. У них есть деньги, которые они могут потратить, и влияние Иуды оказывает на них политическое давление, я думаю. Это странно. Вот, например, Адам Махмур, мультимиллионер, раздающий деньги тем, которые хотят разорить его и всех, ему подобных. И он почти вынужден улыбаться, когда платит ".


«Но если у них нет Талы…?»


«Кто знает, какой еще член его семьи у них есть? Аким? Или еще один его ребенок?»


"Сколько заложников у него есть?"


«Ваше предположение не хуже моего. Большинство этих магнатов - мусульмане или притворяются ими. У них есть несколько жен и детей. Трудно проверить. Если вы спросите его, он сделает какое-нибудь разумное заявление - например, четвре. Тогда вы когда-нибудь узнаете, что правда ближе к двенадцати ".


Ник усмехнулся. «Эти очаровательные местные обычаи». Он вынул из сумки белый льняной костюм и быстро надел его. «Эта Тала милашка. Есть ли у него что-нибудь похожее на нее?»


«Если Адам пригласит вас на большую вечеринку, когда приготовят жареного поросенка и будут танцевать серемпи и голек, вы увидите больше милых кукол, чем вы можете сосчитать. Я присутствовал на одной здесь около года назад. На церемонии присутствовала тысяча человек. пир в течение четырех дней ".


«Подгони мне приглашение».


«Думаю, скоро ты получишь одно за помощь Тале. Они быстро выплачивают обязательства и хорошо обслуживают хозяев. Мы прилетим на вечеринку, когда она состоится. Я прилетаю сегодня вечером. Слишком поздно. Мы уезжаем рано утром ".


Ганс провел Ника в огромную главную комнату. В ней был бар в углу, водопад, освежающий воздух, танцпол и комбо из четырех человек, в котором играли отличный джаз во французском стиле. Ник встретил пару десятков мужчин и женщин, бесконечно болтающих, наслаждался прекрасным ужином из рийсттафеля - «рисового стола» с бараниной карри и курицей, украшенных яйцом вкрутую, нарезанным огурцом, бананами, арахисом, покалывающим чатни, а также фруктами и овощами. не мог назвать. Было тонкое индонезийское пиво, великолепное датское пиво и хороший виски. После того, как слуги удалились, танцевали несколько пар, в том числе Тала и Ган Бик. Полковник Судирмат сильно пил и не обращал внимания на Ника.


В одиннадцать сорок шесть Ник и Ганс пошли обратно по коридору, соглашаясь, что они переели, провели чудесный вечер и ничему не научились.


* * *


Ник распаковал багаж, надел свою одежду.


Он сделал несколько пометок в своей маленькой зеленой записной книжке своим личным кодом - стенографией, настолько секретной, что он однажды сказал Хоуку: «Никто не может украсть его и что-нибудь узнать. Часто я не могу понять, что написал. "


В двенадцать двадцать в дверь постучали, и он впустил полковника Судирмата, покрасневшего от выпитого алкоголя, но все еще испускающего, вместе с парами выпивки, воздух жесткой силы в небольшой упаковке. Полковник механически улыбнулся своими тонкими темными губами. «Я не хотел беспокоить вас за ужином. Могу я посмотреть ваш паспорт, мистер Бард?»


Ник протянул ему буклет. Судирмат внимательно ее осмотрел, сравнил «мистера Барда» с фотографией, изучил страницы визы. «Это было выпущено совсем недавно, мистер Бард. Вы не очень давно занимаетесь импортом».


«Срок действия моего старого паспорта истек».


"О. Вы давно дружите с мистером Норденбоссом?"


"Да."


"Я знаю о его ... связях. У тебя они тоже есть?"


«У меня много связей».


«Ах, это интересно. Дайте мне знать, если я смогу помочь».


Ник стиснул зубы. Судирмат смотрел на серебряный холодильник, который Ник нашел на столе в своей комнате, вместе с вазой с фруктами, чаем в термосе, блюдом с печеньем и небольшими бутербродами и коробкой прекрасных сигар. Ник помахал столу. "Не хотите ли вы выпить на ночь?"


Судирмат выпил две бутылки пива, съел большую часть бутербродов и печенья, положил одну сигару в карман и закурил другую. Ник вежливо парировал его вопросы. Когда наконец полковник встал, Ник поспешил проводить его до двери. Судирмат сделал паузу в открытии. «Мистер Бард, нам придется поговорить еще раз, если вы настаиваете на ношении пистолета в моем районе».


"Пистолет?" Ник посмотрел на свою тонкую мантию.


«Тот, который был у вас под рубашкой сегодня днем. Я должен обеспечивать соблюдение всех правил в моем районе, вы знаете…»


Ник закрыл дверь. Это было ясно. Он мог носить свой пистолет, но полковнику Судирмату придется заплатить личную лицензию. Ник подумал, видят ли когда-нибудь войска полковника свою плату. Частный индонезиец получал около двух долларов в месяц. Он жил тем, что делал то же самое, что и его офицеры в больших масштабах: вымогал и брал взятки, вымогал товары и наличные деньги у граждан, что в значительной степени явилось причиной преследований китайцев.


Информационные документы Ника об этом районе содержали некоторые интересные данные. Он вспомнил один совет: «… если он связан с местными солдатами, переговоры о деньгах. Большинство сдают свое оружие вам или преступникам за шестнадцать долларов в день, без каких-либо вопросов». Он усмехнулся. Возможно, он спрячет Вильгельмину и арендует у полковника его вооружение. Он потушил все светильники, кроме лампы малой мощности, и лег на большую кровать.


Тонкий пронзительный скрип дверной петли в какой-то момент разбудил его. Он тренировался прислушиваться к нему и приказал своим чувствам следить за ним. Он смотрел, как открылась панель, не перемещаясь на высоком матрасе.


Тала Мачмур проскользнула в комнату и тихонько закрыла за собой дверь. «Ал…» - раздался тихий шепот.


"Я прямо здесь."


Поскольку ночь была теплой, он лег на кровать в одних хлопковых боксерах. Они прибыли в багаже, который привез Норденбосс, и идеально подходили для него. Они должны быть отличными - они были сшиты из лучшего доступного полированного хлопка, со скрытым карманом в промежности для хранения Пьера, одной из смертоносных газовых гранул, которые N3 из AX - Ник Картер, псевдоним Аль Бард - был уполномочен использовать.


Он раздумывал, дотянуться до своей мантии, но решил не делать этого. Он и Тала достаточно пережили вместе, достаточно насмотрелись друг на друга, чтобы сделать хотя бы некоторые условности ненужными.


Она прошла через комнату короткими шагами, улыбка на ее маленьких красных губах была такой же веселой, как у молодой девушки, которая встречает либо мужчину, которым она восхищалась и строила вокруг нее мечты, либо мужчину, в которого она уже была влюблена. На ней был саронг из очень светлого желтого цвета с цветочными узорами нежно-розового и зеленого цветов. Блестящие черные волосы, которые она накрасила за ужином - к восхищенному удивлению Ника - теперь ниспадали на гладкие каштановые плечи.


В мягком янтарном сиянии она выглядела как мечта каждого мужчины, красиво пышная, двигалась плавными мышечными движениями, выражавшими изящество, движимое большой силой в безумно округлых конечностях.


Ник улыбнулся и повалился на кровати. Он прошептал: «Привет. Рад видеть тебя, Тала. Ты выглядишь абсолютно красивой».


Она поколебалась на мгновение, затем понесла пуфик к кровати и села, положив темную голову ему на плечо. "Тебе нравится моя семья?"


«Очень. А Ган Бик хороший парень. У него голова на плечах».


Она слегка пожала плечами и уклончиво моргнула, которые девушки используют, чтобы сказать мужчине - особенно старшему - что другой или молодой человек в порядке, но давайте не будем тратить время на разговоры о нем. «Что ты собираешься делать сейчас, Ал? Я знаю, что мой отец и Онг Чанг отказались от твоей помощи».


«Я еду в Джакарту с Гансом утром».


«Вы не найдете там джонку или Мюллера».


Он сразу же спросил: «Откуда вы узнали о Мюллере?»


Она покраснела и посмотрела на свои длинные тонкие пальцы. «Он должен быть одним из банды, которая нас грабит».


«И похищает таких, как ты, ради шантажа?»


"Да."


«Пожалуйста, Тала». Он протянул руку и взял одну из нежных рук, держа ее так легко, как птицу. «Не скрывайте информацию. Помогите мне, чтобы я мог помочь вам. Есть ли еще один мужчина с Мюллером, известный как Иуда или Борман? Сильно искалеченный человек с акцентом, как у Мюллера».


Она снова кивнула и выдала больше, чем думала. «Думаю, да. Нет, я в этом уверен». Она пыталась быть честной, но Ник подумал - откуда ей знать об акценте Иуды?


«Скажите мне, какие еще семьи они держат в руках».


«Я не уверена во многих. Никто не говорит. Но я уверен, что у Лопонусиасов есть сыновья Чэнь Синь Лян и Сун Юйлинь. И дочь М.А. Кинга».


"Последние трое китайцы?"


«Индонезийские китайцы. Они живут в мусульманском районе Северной Суматры. Они практически осаждены».


"Вы имеете в виду, что их могут убить в любой момент?"


«Не совсем так. Они могут быть в порядке, пока М.А. платит армии».


Продержатся ли его деньги, пока все не изменится? "


«Он очень богат».


"Вроде как Адам платит полковнику Судирмату?"


«Да, за исключением того, что на Суматре условия еще хуже».


"Что-нибудь еще ты хочешь мне сказать?" - мягко спросил он, гадая, расскажет ли она, откуда она узнала об Иуде и почему она была свободна, когда по информации, которую она сказала, она должна быть пленницей на джонке.


Она медленно покачала своей прекрасной головой, ее длинные ресницы опустились. Теперь она держала обе руки на его правой руке, и она много знала о контакте с кожей, решил Ник, когда ее гладкие, нежные ногти скользили по его коже, как взмах крыльев бабочки. Они приятно похлопали его по внутренней стороне запястья и провели по венам его обнаженной руки, пока она делала вид, что рассматривает его руку. Он чувствовал себя важным клиентом в салоне особенно красивого мастера по маникюру. Она перевернула его руку и легонько погладила тонкие линии у основания его пальцев, затем проследовала по ним до ладони и подробно обрисовала каждую линию на его ладони. Нет, решил он, я с самой красивой цыганской гадалкой, которую когда-либо видели - как их называют на Востоке? Ее указательный палец перекрестился от его большого пальца к его мизинцу, затем снова спустился вниз к его запястью, и внезапная покалывающая дрожь восхитительно пронзила его от основания позвоночника до волос на затылке.


«В Джакарте, - прошептала она мягким воркующим тоном, - вы можете кое-что узнать от Маты Насут. Она знаменита. Вы, вероятно, встретите ее. Она очень красива ... намного красивее, чем я когда-либо буду. забудете меня ради нее ". Маленькая голова с черным гребнем наклонилась, и он почувствовал на своей ладони ее мягкие теплые губы. Кончик ее маленького язычка начал кружиться в центре, где ее пальцы тревожили каждый его нерв.


Дрожь превратилась в переменный ток. Оно экстатически покалывало между макушкой его черепа и кончиками пальцев. Он сказал: «Моя дорогая, ты девушка, которую я никогда не забуду. Мужество, которое ты проявила в этой маленькой субмарине, то, как ты держал голову, удар, который ты нанес по этому крокодилу, когда увидел, что я в опасности - одно не Не забывай ". Он поднял свободную руку и погладил волосы маленькой головы, все еще согнутой на ладони возле его живота. Это было похоже на нагретый шелк.


Ее рот покинул его руку, пуфа зацепилась за гладкий деревянный пол, а ее темные глаза оказались в нескольких дюймах от его. Они сияли, как два полированных камня в храмовой статуе, но их обрамляли темным теплом, сиявшим жизнью. "Я тебе действительно нравлюсь?"


«Я думаю, ты единственная в своем роде. Ты великолепна». «Никакой лжи, - подумал Ник, - а как далеко я пойду?» Легкие порывы ее сладкого дыхания соответствовали его собственному усиленному ритму, вызванному током, который она вызвала вдоль его позвоночника, который теперь ощущался как раскаленная нить, заключенная в его плоть.


"Ты поможешь нам? А мне?"


«Я сделаю все, что смогу».


«И ты вернешься ко мне? Даже если Мата Насут такая красивая, как я говорю?»


"Обещаю." Его рука, высвободившись, поднялась за ее обнаженные коричневые плечи, похожие на камею, и остановилась над ее саронгом. Это было похоже на замыкание еще одной электрической цепи


Маленькие розовато-розовые губы были на уровне его собственного прикосновения, а затем смягчили их пухлые, почти пухлые изгибы в гудящей улыбке, которая напомнила ему, как она выглядела в джунглях после того, как Мэйбл сорвала с себя одежду. Она уронила голову на его обнаженную грудь и вздохнула. Она взвалила на себя восхитительную ношу, источая теплый аромат; запах, который он не мог напечатать, но аромат женщины был возбуждающим. На его левой груди ее язык начал овальный танец, который он практиковал на его ладони.


Тала Махмур, попробовав чистую соленую кожу этого большого человека, который редко бывал вне ее тайных мыслей, почувствовала момент замешательства. Ей были знакомы человеческие эмоции и поведение во всех его сложностях и чувственных деталях. Она никогда не знала стыдливости. До шести лет она бегала обнаженной, снова и снова подглядывала за парами, занимающимися любовью в жаркие тропические ночи, внимательно наблюдала за эротическими позами и танцами на ночных пирах, когда дети должны были быть в постели. Она экспериментировала с Ган Биком и Балумом Нидой, самым красивым юношей на острове Фонг, и не было ни одной части мужского тела, которую она не исследовала бы подробно и не проверила на ее реакцию. Частично в рамках современного протеста против неисполнимых табу, она и Ган Бик совокуплялись несколько раз, и сделали бы это гораздо чаще, если бы он добился своего.


Но с этим американцем она чувствовала себя так иначе, что это вызвало осторожность и вопрос. С Ганом было хорошо. Сегодня вечером она на короткое время сопротивлялась горячему, тянущему принуждению, которое высушило ее горло, так что ей приходилось часто глотать. Это было похоже на то, что гуру называли силой себя, которой вы не могли сопротивляться, например, когда вы жаждете прохладной воды или голодаете после долгого дня и чувствуете запах горячей, вкусной еды. Она сказала себе: «Я не сомневаюсь, что это неправильно и правильно, как советуют старухи, потому что они не нашли счастья и будут отказывать в этом другим». Как современник считаю только мудрость ...


Волосы на его огромной груди щекотали ее щеку, и она смотрела на коричнево-розовый сосок, стоящий крошечным островком у ее глаз. Она отметила влажный след от него языком, поцеловала его напряженно-жесткий кончик и почувствовала, как он вздрогнул. В конце концов, он не сильно отличался от Гана или Балума в своих реакциях, но ... ах, какая разница в ее отношении к нему. На Гавайях он всегда был услужливым и тихим, хотя, должно быть, часто считал ее глупым и проблемным «мальчиком». На подводной лодке и на Адате она чувствовала, что, что бы ни случилось, он позаботится о ней. Это настоящая причина, сказала она себе, что она не показала страх, который испытывала. С ним она чувствовала себя в безопасности и в безопасности. Сначала она была удивлена растущим в ней теплом, сиянием, которое черпало свое топливо от самой близости большого американца; его взгляд раздувал пламя, его прикосновение было бензином в огне.


Теперь, прижатая к нему, она была почти подавлена огненным сиянием, прожигавшим ее сердцевину, как горячий возбуждающий фитиль. Она хотела обнять его, удержать его, унести его, чтобы сохранить навсегда, чтобы восхитительное пламя никогда не погасло. Ей хотелось прикоснуться, погладить и поцеловать каждую его часть, сделав ее своей по праву исследования. Она так крепко обняла его своими маленькими ручками, что он открыл глаза. "Моя дорогая…"


Ник посмотрел вниз. Гоген, где ты сейчас, когда здесь предмет для твоего мела и кисти, который кричит, чтобы его запечатлели и сохранили, как и она сейчас? Горячий пот светился на ее гладкой коричневой шее и спине. Она катила голову ему на грудь в нервно гипнотическом ритме, то целовала его, то смотрела на него своими черными глазами, диковинно возбуждая его грубой страстью, которая вспыхивала и искрилась в них.


«Идеальная кукла, - подумал он, - красивая, готовая и целеустремленная кукла».


Он схватил ее обеими руками чуть ниже плеч и поднял на себя сверху, наполовину приподняв с кровати, и тщательно поцеловал пухлые губы. Он был удивлен их гибкостью и уникальным ощущением влажной обильности. Наслаждаясь их мягкостью, ее горячим дыханием и ощущением ее прикосновения к своей коже, он подумал, насколько умен от природы - дать этим девушкам губы, которые идеально подходят для занятий любовью и для художника для рисования. На холсте они выразительны - на фоне твоего неотразимы.


Она покинула пуфик и, изогнув свое гибкое тело, положила на него остальную часть себя. «Брат», - подумал он, ощущая свою твердую плоть на ее сочных изгибах, теперь потребуется некоторый разворот, чтобы изменить направление! Он понял, что она слегка смазать и надушить свое тело - неудивительно, что оно так ярко светилось, когда ее температура повышалась. Аромат все еще ускользал от него; смесь сандалового дерева и эфирного масла тропических цветов?


Тала сделала извивающееся, прижимающееся движение, которое прижало ее к нему, как гусеницу на ветке. Он знал, что она могла чувствовать каждую частичку его. Через долгие минуты


она нежно оторвала свои губы от его и прошептала: «Я обожаю тебя».


Ник сказал: «Ты можешь сказать, что я чувствую к тебе, прекрасная яванская кукла». Он легко провел пальцем по краю ее саронга. «Это мешает, и вы его морщите».


Она медленно опустила ноги на пол, встала и развернула саронг так же небрежно и непринужденно, как когда купалась в джунглях. Только вот атмосфера была другой. У него перехватило дыхание. Ее мерцающие глаза точно оценили его, а выражение ее лица сменилось на озорного ежа, веселый взгляд, который он заметил раньше, столь привлекательный, потому что в нем не было насмешек - она разделяла с вами восторг.


Она положила руки на свои идеальные коричневые бедра. "Вы одобряете?"


Ник сглотнул, спрыгнул с кровати и подошел к двери. В коридоре никого не было. Он закрыл жалюзи и прочную внутреннюю дверь с плоским латунным засовом того качества, которое предназначено для яхт. Он открыл оконные жалюзи, чтобы не было видно глаз.


Он вернулся в кровать и поднял ее, держа ее как драгоценную игрушку, высоко держа ее и глядя на ее улыбку. Ее скромное спокойствие волновало больше, чем активность. Он глубоко вздохнул - в мягком свете она выглядела как обнаженный манекен, раскрашенный Гогеном. Она ворковала что-то, чего он не мог понять, и ее мягкий звук, тепло и аромат развеяли кукольный сон. Когда он осторожно положил ее на белое покрывало рядом с подушкой, она радостно булькнула. Вес ее пышных грудей слегка раздвигал их, образуя соблазнительные пухлые подушки. Они поднимались и падали с более быстрым ритмом, чем обычно, и он понял, что их любовная игра пробудила в ней страсти, созвучные его собственным, но она удерживала их внутри себя, маскируя кипящее рвение, которое он теперь ясно видел. Ее маленькие ручки внезапно поднялись. "Приходи."


Он прижался к ней. Он почувствовал мгновенное сопротивление, и на ее прекрасном лице появилась небольшая гримаса, которая сразу же рассеялась, как будто она успокаивала его. Ее ладони сомкнулись в его подмышках, потянули к нему с удивительной силой, ползли по его спине. Он чувствовал восхитительную теплоту восхитительных глубин и тысячи покалывающих щупалец, которые обнимали его, расслаблялись, дрожали, щекотали, нежно гладили его и снова сжимали. Его спинной нервный мозг превратился в чередующуюся нить, получавшую теплые, крошечные, покалывающие толчки. Вибрация в его пояснице сильно усилилась, и его на мгновение подняли волны, захлестнувшие его собственные.


Он забыл время. Спустя много времени после того, как их взрывной экстаз разгорелся и утих, он поднял влажную руку и посмотрел на свои наручные часы. «Боже, - прошептал он, - два часа. Если кто-то меня ищет…»


Пальцы танцевали по его челюсти, поглаживали шею, текли по груди и открывали расслабляющуюся плоть. Они вызвали новый внезапный трепет, как дрожащие пальцы концертного пианиста, трели отрывок отрывка.


«Никто меня не ищет». Она снова подняла к нему свои полные губы.


## Глава 3


По пути в зал для завтрака сразу после рассвета Ник вышел на широкую веранду. Солнце было желтым шаром в безоблачном небе на краю моря и берега на востоке. Пейзаж сиял свежим и безупречным, дорога и пышная растительность, спускавшаяся к береговой линии, напоминали тщательно созданную модель, настолько прекрасную, что почти не соответствовали реальности.


Воздух был ароматным, еще свежим от ночного бриза. «Это могло бы стать раем, - подумал он, - если бы ты изгнал полковника Судирматса».


Рядом с ним вышел Ганс Норденбосс, его коренастое тело беззвучно двигалось по полированной деревянной палубе. "Великолепно, а?"


"Да. Что это за пряный запах?"


«Из рощ. Когда-то эта территория была скоплением парков специй, как их называют. Плантации всего, от мускатного ореха до перца. Сейчас это небольшая часть бизнеса».


«Великолепное место для жизни. Слишком плохие люди не могут просто расслабиться и наслаждаться этим».


Три грузовика с туземцами ползли, как игрушки, по дороге далеко внизу. Норденбосс сказал: «Это часть вашей проблемы. Перенаселение. Пока люди размножаются, как насекомые, они будут создавать свои собственные проблемы».


Ник кивнул. Ганс-реалист. «Я знаю, что вы правы. Я видел таблицы населения».


«Вы видели полковника Судирмата вчера вечером?»


«Держу пари, вы видели, как он заходил в мою комнату».


«Вы выиграли. На самом деле я прислушивался к грохоту и взрыву».


«Он посмотрел в паспорт. Намекнул, что я заплачу ему, если продолжу носить с собой пистолет».


«Платите ему, если нужно. Он приходит к нам дешево. Его реальный доход исходит от его собственного народа, большие деньги от таких людей, как Махмуры, и гроши от каждого крестьянина прямо сейчас. Армия снова захватывает власть. Мы скоро увидим генералов в больших домах и импортных мерседесах.


Их базовая заработная плата составляет около 2000 рупий в месяц. Это двенадцать долларов ".


«Что за подстава для Иуды. Вы знаете женщину по имени Мата Насут?»


Норденбосс выглядел удивленным. «Мужик, ты уходишь. Она тот контакт, с которым я хочу тебя познакомить. Она самая высокооплачиваемая модель в Джакарте, отличное блюдо. Позирует для реальных вещей и рекламы, а не туристического мусора».


Ник почувствовал невидимую поддержку проницательной логики Хоука. Насколько уместно для покупателя искусства двигаться в кругах художников. «Тала упомянула ее. На чьей стороне Мата?»


«На ее собственной, как и у большинства всех, кого вы встретите. Она из одной из самых старых семей, поэтому она движется в лучших кругах, но при этом она живет среди художников и интеллигенции тоже. Умная. Имет много денег. Живет высоко ".


«Она не с нами и не против нас, но она знает то, что нам нужно знать», - задумчиво резюмировал Ник. «И она проницательна. Давайте подойдем к ней очень логично, Ганс. Может, будет лучше, если вы не будете вводить меня. Дайте мне посмотреть, смогу ли я найти черную лестницу».


«Иди к этому». Норденбосс усмехнулся. «Если бы я был греческим богом, как ты, а не толстым стариком, я бы хотел заняться исследованием».


« Я видел, как вы работаете».


Они поделились моментом добродушного подшучивания, небольшим расслаблением мужчин, живущих на краю пропасти, а затем пошли в дом завтракать.


В соответствии с предсказанием Норденбосса, Адам Махмур пригласил их на вечеринку двумя выходными спустя. Бросив взгляд на Ганса, Ник согласился.


Они поехали вдоль берега к бухте, где у Махмуров была посадочная площадка для гидросамолетов и летающих лодок, и они выходили к морю по прямой, без рифов. На трапе стояла летающая лодка Ishikawajima-Harima PX-S2. Ник уставился на него, вспоминая недавние меморандумы от AX, в которых подробно описаны разработки и продукты. Корабль имел четыре турбовинтовых двигателя GE T64-10, размах крыльев 110 футов и собственный вес 23 тонны.


Ник наблюдал, как Ханс ответил на приветствие японца в коричневой форме без знаков различия, который расстегивал галстук. "Вы имеете в виду, что вы пришли сюда, чтобы втянуть меня в это?"


"Только в самое лучшее."


«Я ожидал четырехместной работы с заплатами».


«Я думал, ты хочешь ездить стильно».


Ник мысленно подсчитал. «Вы с ума сошли? Ястреб убьет нас. Чартер за четыре или пять тысяч долларов, чтобы забрать меня!»


Норденбосс не мог держать лицо прямо. Он громко рассмеялся. «Расслабьтесь. Я выудил его из парней из ЦРУ. Он ничего не делал до завтрашнего дня, когда поедет в Сингапур».


Ник облегченно вздохнул, надувшись щеки. «Это другое дело. Они могут это выдержать - с бюджетом в пятьдесят раз превышающим наш. В последнее время Хок очень интересовался расходами».


В маленькой хижине у рампы зазвенел телефонный звонок. Японец помахал Гансу. "Для тебя."


Ханс вернулся, нахмурившись. «Полковник Судирмат и Ган Бик, шесть солдат и двое людей Мачмура - я полагаю, телохранители Гана - хотят подвезти до Джакарты. Я должен был сказать« хорошо ».


"Это что-нибудь значат для нас?"


«В этой части мира все может что-то значить. Они все время ездят в Джакарту. У них есть небольшие самолеты и даже личный железнодорожный вагон. Играйте спокойно и смотрите».


Их пассажиры прибыли через двадцать минут. Взлет прошел необычайно плавно, без грохота-грохота обычной летающей лодки. Они следовали за береговой линией, и Ник снова напомнил образцовый пейзаж, когда они гудели над возделанными полями и плантациями, чередуясь с глыбами леса в джунглях и странно гладкими лугами. Ганс объяснил разнообразие ниже, указав, что вулканические потоки на протяжении веков расчищали районы, как естественный бульдозер, иногда соскабливая джунгли в море.


В Джакарте царил хаос. Ник и Ганс попрощались с остальными и наконец нашли такси, которое мчалось по многолюдным улицам. Нику напомнили другие азиатские города, хотя Джакарта могла быть немного чище и красочнее. Тротуары были забиты маленькими коричневыми человечками, многие в юбках с веселыми принтами, некоторые в хлопковых штанах и спортивных рубашках, некоторые в тюрбанах или больших круглых соломенных шляпах - или в тюрбанах с большими соломенными шляпами на них. Над толпой плавали большие разноцветные зонтики. Китайцы, казалось, предпочитали тихую одежду синего или черного цвета, а арабские типы носили длинные плащи и красные фески. Европейцы были довольно редкостью. Большинство коричневых людей были изящными, расслабленными и молодыми.


Они миновали местные рынки, заполненные сараями и прилавками. Торги из-за всяких товаров, живых цыплят в курятниках, кадки с живой рыбой и груды овощей и фруктов были какофонией кудахтанья, звучащей как дюжина языков. Норденбосс направил водителя и провел Ника короткую экскурсию по столице.


Они сделали большую


петлю перед впечатляющими бетонными зданиями, сгруппированными вокруг овальной зеленой лужайки. «Даунтаун Плаза», - объяснил Ганс. «Теперь посмотрим на новостройки и гостиницы».


Миновав несколько гигантских построек, несколько недостроенных. Ник сказал: «Это напоминает мне бульвар в Пуэрто-Рико».


«Да. Это были мечты Сукарно. Если бы он был не столько мечтателем, сколько администратором, он мог бы это сделать. Он нес слишком большой вес прошлого. Ему не хватало гибкости».


"Я так понимаю, он все еще популярен?"


«Вот почему он прозябает. Живет недалеко от дворца на выходных в Богоре, пока ему не достроят дом. Двадцать пять миллионов восточно-яванцев верны ему. Вот почему он все еще жив».


«Насколько стабилен новый режим?»


Норденбосс фыркнул. «В двух словах - им нужен ежегодный импорт на 550 миллионов долларов. Экспорт 400 миллионов долларов. Проценты и выплаты по внешним займам составляют 530 миллионов долларов. По последним данным, в казначействе было семь миллионов долларов».


Ник на мгновение изучил Норденбосса. «Вы много говорите, но вам кажется, что вам их жаль, Ганс. Я думаю, вам нравится эта страна и ее люди».


«Ой, черт, Ник, я знаю. У них есть некоторые замечательные качества. Вы узнаете о готон-роджонге - помогать друг другу. По сути, они добрые люди, за исключением тех случаев, когда их приводят в действие их проклятые суеверия. в деревню. То, что в латинских странах называется сиестой, - это джам карет. Это означает эластичный час. Плавайте, вздремните, поговорите, займитесь любовью ».


Они выезжали из города, проезжая по двухполосной дороге большие дома. Примерно в пяти милях они свернули на другую, более узкую дорогу, а затем на подъездную дорожку к большому, широкому дому из темного дерева, расположенному посреди небольшого парка. "Ваш?" - спросил Ник.


"Все мое."


"Что происходит, когда вас переводят?"


«Я занимаюсь приготовлениями», - довольно мрачно ответил Ганс. «Может, этого и не произойдет. Сколько у нас мужчин, говорящих на индонезийском на пяти наречиях, а также на голландском, английском и немецком?»


Дом был прекрасен как внутри, так и снаружи. Ханс провел для него краткую экскурсию, объяснив, как бывший кампонг - прачечная и помещения для прислуги - был преобразован в кабинку для небольшого бассейна, почему он предпочел вентиляторы кондиционерам, и показал Нику свою коллекцию раковин, которые заполняли комнату.


Они пили пиво на крыльце в окружении пламени цветов, которые вились вдоль стен вспышками фиолетового, желтого и оранжевого цвета. Орхидеи висели брызгами под карнизом, и яркие попугаи щебетали, когда их две большие клетки качались на легком ветру.


Ник допил пиво и сказал: «Ну, я освежусь и поеду в город, если у тебя есть транспорт».


«Абу отвезет тебя куда угодно. Это парень в белой юбке и черной куртке. Но успокойся - ты только что приехал».


«Ганс, ты стал для меня родным». Ник встал и прошел по широкому крыльцу. «Иуда там с полдюжиной пленников, он использует этих людей, для шантажа. Вы говорите, что они вам нравятся - давайте слезем с наших задниц и поможем! Не говоря уже о нашей собственной ответственности, чтобы остановить Иуду, устроивший переворот. для Чикомов. Почему бы вам не поговорить с кланом Лопонусиас? "


«Да, - тихо ответил Норденбосс. "Хочешь еще пива?"


"Нет."


«Не дуйься».


"Я еду в центр".


"Хочешь, чтобы я пошел с тобой?"


"Нет. Они уже должны знать тебя, не так ли?"


«Конечно. Предполагается, что я работаю в нефтяной технике, но здесь нельзя ничего хранить в тайне. Пообедай у Марио. Еда отличная».


Ник сел на край стула лицом к коренастому мужчине. Черты лица Ганса не утратили своего веселого настроения. Он сказал: «Ой, Ник, я с тобой всю дорогу. Но здесь ты пользуешься временем. Ты не против. Ты не заметил, как Махмуры бегают вокруг холостых огней, не так ли? Лопонусии - То же самое. Они заплатят. Подожди. Есть надежда. Эти люди легкомысленны, но не глупы.


«Я понимаю вашу точку зрения», - менее горячо ответил Ник. «Может, я просто новая метла. Я хочу подключиться, узнать, найти их и пойти за ними».


«Спасибо, что предложили мне старую метлу».


«Ты сказал это, а я нет». Ник нежно хлопнул старшего по руке. "Думаю, я просто энергичный бобер, а?"


«Нет-нет. Но ты в новой стране. Ты всё узнаешь. У меня есть туземец, работающий на меня в Лопонусиах. Если нам повезет, мы узнаем, когда с Иудой снова собираются расплачиваться. Тогда мы двинемся. Мы узнаем, что хлам где-то у северного побережья Суматры ".


«Если нам повезет. Насколько надежен ваш мужчина?»


"Не очень. Но черт возьми, рискуешь из-за того, что плачу.


«Как насчет поиска джонки с самолета?


«Мы пробовали. Подождите, пока вы не полетите на другие острова и не увидите количество судов. Похоже, движение на Таймс-сквер. Тысячи судов».


Ник позволил своим широким плечам опуститься. «Я буду носиться по городу. Увидимся около шести?»


«Я буду здесь. В бассейне или играю со своими снарядами». Ник взглянул, не шутит ли его Ганс. Круглое лицо было просто-веселым. Его хозяин вскочил со стула. «Да ладно. Я позову тебе Абу и машину. А для меня - еще пива».


* * *


Абу был невысоким худощавым мужчиной с черными волосами и полосой белых зубов, которыми он часто мелькал. Он снял пиджак и юбку и теперь носил загар и черную шляпу, как фуражку за границей.


В кармане у Ника были две карты Джакарты, которые он внимательно изучил. Он сказал: «Абу, отведи меня, пожалуйста, в Эмбасси Роу, где продаются произведения искусства. Ты знаешь это место?»


«Да. Если вы хотите искусство, мистер Бард, у моего кузена есть прекрасный магазин на Джила-стрит. Много красивых вещей. А на заборе там много художников показывают свои работы. Он может взять вас с собой и убедиться, что вы не получите обман. Мой двоюродный брат ... "


«Мы скоро навестим твоего кузена», - прервал его Ник. «У меня есть особая причина сначала пойти в Embassy Row. Вы можете показать мне, где можно припарковаться? Это не обязательно должно быть рядом с площадями с искусством. Я могу погулять».


"Конечно." Абу повернулся, белые зубы блеснули, и Ник вздрогнул, когда они пронеслись мимо грузовика. "Я знаю."


Два часа Ник рассматривал произведения искусства в галереях под открытым небом - некоторые из них - это просто пространство на заборах с колючей проволокой - на стенах на площадях и в более обычных магазинах. Он изучил этот предмет и не был очарован «школой Бандунга», состоящей из вырезанных сцен, показывающих вулканы, рисовые поля и обнаженных женщин в ярких голубых, пурпурных, оранжевых, розовых и зеленых тонах. Некоторые скульптуры были лучше. «Так и должно быть», - сказал ему дилер. «Триста скульпторов остались без работы, когда прекратились работы над национальным памятником Бунг Сукарно. Вот и все - там, на площади Свободы».


Бродя по ходу дела и поглощая впечатления, Ник подошел к большому магазину с маленьким названием на витрине, выложенным сусальным золотом - ЙОЗЕФ ХАРИС ДАЛАМ, ДИЛЕР. Ник задумчиво заметил, что золотые украшения были на внутренней стороне стекла, а складные железные ставни, частично скрытые по краям окон, были такими же прочными, как и все, что он когда-либо видел в Нью-Йоркском Бауэри.


В витринах было выставлено всего несколько предметов, но они были великолепны. На первом были две резные головы в натуральную величину, мужчина и женщина, из темного дерева цвета хорошо прокопченной трубки из шиповника. Они соединили реализм фотографии с импрессионизмом искусства. В чертах лица мужчины выражалась спокойная сила. Женщина была красивой, с сочетанием страсти и ума, что заставляло вас перемещаться по резьбе, чтобы насладиться легкими изменениями выражения лица. Изделия не были раскрашены, все их величие было создано просто талантом, который обрабатывал богатое дерево.


В следующем окне - в магазине их было четыре - стояли три серебряные чаши. Каждый был другим, каждый - наглазником. Ник сделал мысленную заметку держаться подальше от серебра. Он мало знал об этом и подозревал, что одна из чаш стоит целого состояния, а другие обычные. Если вы не знали - это была доработка игры с тремя оболочками.


В третьем окне были картины. Они были лучше, чем те, на которые он смотрел в киосках под открытым небом и на заборах, но были произведены для качественной туристической торговли.


В четвертом окне был портрет женщины почти в натуральную величину, в простом синем саронге и с цветком над левым ухом. Женщина выглядела не совсем азиаткой, хотя ее глаза и кожа были карими, а художник явно потратил много времени на ее черные волосы. Ник закурил, посмотрел - и подумал.


Она могла быть смесью португальского и малайского языков. Ее маленькие пухлые губы были похожи на губы Талы, но в них была твердость, обещавшая страсть, проявленную осторожно и невообразимо. Широко посаженные глаза над выразительными скулами были спокойны и сдержанны, но намекали на то, что вы осмеливаетесь открыть секретным ключом.


Ник задумчиво вздохнул, наступил на сигарету и пошел в магазин. Крепкий клерк с радостной улыбкой стал ласково сердечным, когда Ник протянул ему одну из карточек с надписью BARD GALLERIES, NEW YORK. АЛЬБЕРТ БАРД, ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ.


Ник сказал: «Я подумывал купить несколько вещей для наших магазинов - если мы сможем договориться об оптовой продаже…» Его немедленно отвели к задней части магазина, где продавец постучал в дверь, замысловато инкрустированную перламутром.


Большой офис Йозефа Хариса Далама был частным музеем и сокровищницей. Далам посмотрел


карточку, отпустил клерка и пожал руку. "Добро пожаловать в Далам. Вы слышали о нас?"


«Вкратце», - учтиво соврал Ник. «Я так понимаю, у вас отличные товары. Одни из лучших в Джакарте».


"Одни из лучших в мире!" Далам был стройным, невысоким и подвижным, как деревенская молодежь, которую Ник видел, лазящей по деревьям. Его смуглое лицо обладало актерской способностью изображать мгновенные эмоции; пока они болтали, он выглядел усталым, настороженным, расчетливым, а затем озорным. Ник решил, что это сочувствие, это чутье хамелеона подстраиваться под настроение посетителя - вот что привело Далама с водосточного стенда в этот солидный магазин. Далам следил за вашим лицом и примерял лица, как шляпы. Для Ника смуглое лицо и сверкающие зубы наконец приобрели серьезный деловой, но веселый вид. Ник нахмурился, чтобы посмотреть, что произойдет, и Далам внезапно рассердился. Ник рассмеялся, и Далам присоединился.


Далам прыгнул в высокий ящик, наполненный серебряными изделиями. «Смотри. Не торопитесь. Вы когда-нибудь видели подобное?»


Ник потянулся за браслетом, но Далам был в шести футах от него. «Вот! Золото растет в цене - да? Посмотрите на эту лодочку. Три столетия. Вес в пенни стоит целое состояние. На самом деле бесценно. Цены указаны в картах».


Бесценная цена составила 4500 долларов. Далам был далеко, продолжая говорить. «Вот это место. Вы увидите. Товары, да, но настоящее искусство. Незаменимое, выразительное искусство. Гениальные черты застыли и вырваны из потока времени. И идеи. Посмотрите на это…»


Он протянул Нику пухлый кружок из дерева с замысловатой резьбой цвета ромового кокса. Ник восхищался крохотной сценой с каждой стороны и надписью по краям. Он нашел шелковисто-желтый шнур между двумя секциями. «Это могло быть йо-йо. Эй! Это йо-йо!»


Далам повторил улыбку Ника. «Да… да! Но что за идея. Вы знаете о тибетских молитвенных колесах? Вращайте и складывайте молитвы на небесах? Один из ваших соотечественников заработал много денег, продавая им рулоны вашей превосходной туалетной бумаги, на которых они писали молитвы, так что что, когда они вращали их, они составляли тысячи молитв за вращение. Изучите это йо-йо. Дзен, буддизм, индуизм и христианин - видите, приветствуйте Марию, полную благодати, здесь! Вращайся и молись. Играй и молись ».


Ник более внимательно изучил резьбу. Их сделал художник, который мог бы написать Билль о правах на рукояти меча. «Что ж, я буду…» В сложившихся обстоятельствах он закончил: «… чертовски».


"Уникальный?"


«Можно сказать - невероятно».


«Но вы держите его в руке. Люди повсюду обеспокоены. Волнуются. Хотите, чтобы за что-то держались. Рекламируйте это в Нью-Йорке и посмотрите, что произойдет, а?»


Прищурившись, Ник увидел буквы на арабском, иврите, китайском языке и кириллице, которые должны были быть молитвами. Можно долго изучать эту вещь. Некоторые из крошечных сцен были сделаны так хорошо, что в этом поможет увеличительное стекло.


Он вытащил петлю из желтого шнура и перевернул йо-йо вверх и вниз. «Я не знаю, что произойдет. Наверное, сенсация».


«Продвигайте их через Организацию Объединенных Наций! Все мужчины братья. Купите себе экуменический топ. И они хорошо сбалансированы, посмотрите…»


Далам выступил с другим йо-йо. Он сделал петлю, выгуливал собаку, крутил кнут и закончил специальным трюком, в котором деревянный круг перевернулся на половине веревки, зажатой в его зубах.


Ник выглядел удивленным. Далам уронил шнур и выглядел удивленным. «Никогда не видел ничего подобного? Человек привез дюжину в Токио. Продал их. Слишком консервативен, чтобы рекламировать. Все же заказал еще шесть».


"Сколько?"


«Розничная торговля двадцать долларов».


"Оптовая?"


"Как много?"


"Дюжина."


«По двенадцать долларов каждый».


"Валовая цена."


Ник сузил глаза, сосредоточившись на деле. Далам немедленно подражал ему. "11."


"У тебя есть валовая?"


«Не совсем. Доставка через три дня».


«Шесть долларов за штуку. Все будет так же хорошо, как этот. Я возьму брутто через три дня и еще один брутто, как только они будут готовы».


Они остановились на 7,40 доллара. Ник снова и снова крутил образец в руке. Создание «Импортера Альберта Барда» было скромным вложением средств.


Платеж? - мягко спросил Далам с задумчивым выражением лица, совпадающим с выражением Ника. -


«Наличные. Аккредитив в Банке Индонезии. Вы должны оформить все документы на таможне. Отправьте самолетом в мою галерею в Нью-Йорке, внимание Билл Роде. Хорошо?»


"Обрадован."


«Теперь я хотел бы взглянуть на несколько картин…»


Далам пытался продать ему туристическое барахло школы Бандунга, которое он прятал в углу магазина за шторами. Некоторые из них он процитировал по 125 долларов, а затем упал до 4,75 долларов «оптом». Ник просто рассмеялся - к нему присоединился Далам, который пожал плечами и перешел на следующую подачу.


Йозеф Харис решил, что "Альберта Барда" не может быть, и показал ему прекрасную работу. Ник купил две дюжины картин по средней оптовой цене 17,50 долларов каждая - и это были действительно талантливые работы.


Они стояли перед двумя маленькими картинами маслом красивой женщины. Она была женщиной на картинках в окне. Ник учтиво сказал: «Она красивая».


«Это Мата Насут».


"Действительно." Ник с сомнением склонил голову, как будто мазки ему не понравились. Далам подтвердил свою догадку. В этом бизнесе вы редко открываете то, что знали или о чем догадывались. Он не сказал Тале, что взглянул на полузабытую фотографию Мата Насута из шестидесяти с лишним Ястребов, одолженных ему ... он не сказал Nordenboss, что Йозеф Харис Далам был внесен в список важных, возможно, политически значимых произведений искусства. дилер ... он никому не скажет, что в технических данных AX Махмуры и Тянги отмечены красной точкой - «сомнительно - проявляйте осторожность».


Далам сказал: «Рукописный рисунок прост. Выйди и посмотри, что у меня в окне».


Ник снова взглянул на картину Маты Насут, и она, казалось, насмешливо ответила на него взглядом - сдержанность в ясных глазах, такая же твердая, как бархатная барьерная веревка, обещание страсти, продемонстрированное смело, потому что секретный ключ был полной защитой.


«Она наша ведущая модель», - сказал Далам. «В Нью-Йорке вы помните Лизу Фонсер; мы говорим о Мате Насут». Он обнаружил восхищение в лице Ника, которое на мгновение было нескрываемым. «Они идеально подходят для рынка Нью-Йорка, да? Они остановят пешеходов на 57-й улице, а? Триста пятьдесят долларов за эту».


"Розничная торговля?"


«О нет. Оптовая торговля».


Ник ухмыльнулся мужчине поменьше и получил взамен восхищенные белые зубы. «Йозеф, ты пытаешься получить от меня преимущество, утроив свои цены, а не вдвое. Я мог бы заплатить 75 долларов за этот портрет. Не больше. Но я бы хотел получить еще четыре или пять похожих на него, но позирующих в соответствии с моими требованиями. Можно? "


«Возможно. Я могу попробовать».


«Мне не нужен комиссионер или брокер. Мне нужна художественная студия. Забудьте об этом».


"Подождите!" Мольба Далама была мучительной. "Пойдемте со мной…"


Он двинулся обратно через магазин, через еще одну реликвию дверь в задней части, через извилистый коридор мимо складов, набитых товарами, и офиса, где два невысоких коричневых мужчины и женщина работали за тесно набитыми столами. Далам вышел в небольшой дворик с крышей на столбах, а соседние здания образовали его стены.


Это была «художественная» фабрика. Около десятка живописцев и резчиков по дереву усердно и весело трудились. Ник прогуливался через тесную группу, стараясь не выражать сомнения. Вся работа была хороша, во многом превосходна.


«Художественная студия», - сказал Далам. «Лучшее в Джакарте».


«Хорошее мастерство», - ответил Ник. «Вы можете организовать для меня встречу с Матой сегодня вечером?»


«О, я боюсь, что это невозможно. Вы должны понимать, что она знаменита. У нее много работы. Она получает пять… двадцать пять долларов в час».


«Хорошо. Давайте вернемся в ваш офис и закончим наши дела».


Далам заполнил простой бланк заказа и счет продажи. «Я принесу вам таможенные бланки и прочее, что вы подпишете завтра. Пойдем в банк?»


"Давайте."


Сотрудник банка взял аккредитив и вернулся через три минуты с одобрением. Ник показал Даламу, что на счету 10 000 долларов. Арт-маклер был задумчив, пока они гуляли по многолюдным улицам на обратном пути. Перед магазином Ник сказал: «Было очень приятно. Я заеду завтра днем и подпишу эти бумаги. Когда-нибудь мы можем встретиться снова».


Ответом Далама была чистая боль. «Ты недоволен! Тебе не нужна картина Маты? Вот - твоя за твою цену». Он помахал милому лицу, которое смотрело на них из окна - немного насмешливо, подумал Ник. «Заходи - всего на минутку. Выпей прохладного пива - или содовой - чая - прошу тебя быть моим гостем - как честь…»


Ник вошел в магазин прежде, чем потекли слезы. Он принял холодное голландское пиво. Далам просиял. «Что еще я могу сделать для вас? Вечеринка? Девочки - все милые девушки, которых вы хотите, всех возрастов, всех навыков, всех мастей? Понимаете, любители, а не профессионалы. Голубые фильмы? Лучшие по цвету и звуку прямо из Японии . Смотреть фильмы с девушками - очень увлекательно ».


Ник усмехнулся. Далам ухмыльнулся.


Ник с сожалением нахмурился. Далам обеспокоенно нахмурился.


Ник сказал: «Когда-нибудь, когда у меня будет время, я хотел бы насладиться вашим гостеприимством. Вы интересный человек, Далам, мой друг, и художник в душе. Вор по образованию и образованию, но художник в душе. Мы мог бы сделать больше дел, но только если вы познакомите меня с Мата Насут.


Сегодня или сегодня вечером. Чтобы подсластить свой подход, вы можете сказать ей, что я хочу привлечь ее к моделированию как минимум на десять часов. Для того парня, который у вас в конце концов, раскрашивает головы по фотографиям. Он хороший."


"Он мой лучший ..."


«Я хорошо ему заплачу, а ты получишь свою долю. Но я сам займусь сделкой с Матой». Далам выглядел печальным. «И если я встречусь с Матой, и она позирует твоему мужчине для моих целей, и ты не испортишь сделку - я обещаю покупать больше твоих товаров на экспорт». Выражение лица Далама следовало за замечаниями Ника, как американские горки эмоций, но закончилось ярким всплеском.


Далам воскликнул: «Я постараюсь! Для вас, мистер Бард, я попробую все. Вы человек, который знает, чего хочет, и честно ведет свои дела. О, как хорошо встретить такого человека в нашей стране. … »


«Прекрати», - добродушно сказал Ник. «Бери телефон и позвони Мате».


"О да." Далам начал набирать номер.


* * *


После нескольких звонков и долгих быстрых разговоров, за которыми Ник не мог уследить, Далам объявил триумфальным тоном Цезаря, провозглашающего победу, Ник может придти у Мате Насут в семь часов.


«Очень сложно. Очень повезло», - заявил торговец. «Многие люди никогда не встречаются с Матой». У Ника были сомнения. В стране долгое время существовали короткие шорты. По его опыту, даже богатые часто стремятся быстро получить пачку наличных. Далам добавил, что он сообщил Мате, что г-н Альберт Бард будет платить двадцать пять долларов в час за ее услуги.


«Я сказал тебе, что сам займусь делом», - сказал Ник. «Если она меня придерживает, это выходит из твоей стороны». Далам выглядел испуганным. "Могу я использовать ваш телефон?"


«Конечно. Из моей оплаты? Это справедливо? Вы не представляете, какие расходы я…»


Ник остановил его разговор, положив руку ему на плечо - как если бы он положил большую ветчину на запястье ребенка - и перегнулся через стол, чтобы посмотреть прямо в темные глаза. «Теперь мы с тобой друзья, Йозеф. Будем ли мы практиковать готонг-роджонг и процветать вместе, или мы будем шутить друг над другом, чтобы мы оба проиграли?»


Как загипнотизированный мужчина, Далам толкнул Ника телефоном, не глядя на него. «Да-ах, да». Глаза просветлели. «Хотите процент на будущие заказы? Я могу отметить счета и дать вам…»


«Нет, друг мой. Давайте попробуем что-нибудь новое. Мы будем честны с моей компанией и друг с другом».


Далам казался разочарованным или обеспокоенным этой радикальной идеей. Затем он пожал плечами - мелкие косточки под рукой Ника зашевелились, как жилистый щенок, пытающийся сбежать, - и кивнул. "Отлично."


Ник похлопал его по плечу и снял трубку. Он сказал Норденбоссу, что у него поздняя встреча - сможет ли он оставить Абу и машину?


«Конечно», - ответил Ганс. «Я буду здесь, если я тебе понадоблюсь».


«Я звоню Мате Насуту, чтобы он сделал несколько фотографий».


«Удачи - удачи. Но смотри».


Ник показал Абу адрес, который Далам написал на листке бумаги, и Абу сказал, что знает дорогу. Они проезжали мимо новых домов, похожих на те дешевые проекты, которые Ник видел недалеко от Сан-Диего, тогда еще более старого района, где снова было сильное влияние Голландии. Дом был солидный, окруженный яркими цветами, виноградными лозами и пышными деревьями, которые Ник теперь ассоциировал с деревней.


Она встретила его на просторной лоджии и крепко протянула ему руку. «Я Мата Насут. Добро пожаловать, мистер Бард».


В ее тонах была чистая, богатая ясность, как у настоящего кленового сиропа высшего сорта, со странным акцентом, но без фальшивой ноты. Когда она произносила его, ее имя звучало иначе; Насрсут, с ударением на последний слог и двойным о, произносимым с мягким креном церкви и долгим воркованием прохлады. Позже, когда он попытался подражать ей, он обнаружил, что это требует практики, как настоящий французский ту.


У нее были длинные конечности модели, которые, как он думал, могли быть секретом ее успеха в стране, где многие женщины были изогнутыми, привлекательными и красивыми, но с низким телосложением. Она была чистокровной среди разносторонних морганов.


Им подали хайболлы в просторной, светлой гостиной, и она на все сказала «да». Она позировала дома. Художника Далама вызовут, как только у нее будет время, через два-три дня. «Мистер Бард» будет уведомлен, чтобы он присоединился к ним и подробно изложил свои желания.


Все так легко уладилось. Ник одарил ее самой искренней улыбкой, бесхитростной улыбкой, в которой он отказывался признать, а также придал ему мальчишескую искренность, близкую к невинности. Мата холодно посмотрела на него. "Помимо бизнеса, мистер Бард, как вам наша страна?"


«Я удивлен его красотой. Конечно, у нас есть Флорида и Калифорния, но они не идут ни в какое сравнение с цветами, разновидностями ваших цветов и деревьев.


Я никогда не был так очарован ».


«Но мы так медленно…» Она оставила это висеть.


«Вы уладили наш проект быстрее, чем я бы сделал это в Нью-Йорке».


«Потому что я знаю, что вы цените время».


Он решил, что улыбка на прекрасных губах слишком долгая, и в темных глазах определенно был огонь. «Ты меня дразнишь», - сказал он. «Ты скажешь мне, что твои соотечественники действительно лучше используют время. Они медленнее, нежнее. С удовольствием, скажете ты».


«Я мог бы предложить это».


«Ну… Думаю, ты прав».


Его ответ удивил ее. Она много раз обсуждала эту тему со многими иностранцами. Они защищали свою энергию, трудолюбие и поспешность и никогда не признавали, что могли ошибаться.


Она изучала «мистера Барда», гадая, под каким углом. Они были у всех: бизнесмены-операторы ЦРУ, банкиры-контрабандисты золота и политические фанатики… она встречала их всех. По крайней мере, Бард был интересным, самым красивым из всех, кого она встречала за последние годы. Он напомнил ей кого-то - очень хорошего актера - Ричарда Бертона? Грегори Пек? Она наклонила голову, чтобы изучить его, и эффект был очаровательным. Ник улыбнулся ей и допил свой стакан.


«Актер», - подумала она. Он играет, и тоже очень хорошо. Далам сказал, что у него есть деньги - их много.


Она решила, что он очень симпатичен, потому что, хотя по местным меркам он был гигантом, он двигал своим большим изящным телом с нежной скромностью, из-за чего его тело казалось меньше. Так отличался от тех, кто хвастался, как будто говоря: «Отойди, коротышки». Его глаза были такими ясными, а рот всегда приятно изогнутым. Все мужчины, заметила она, с сильной мужской челюстью, но достаточно мальчишеской, чтобы не воспринимать вещи слишком серьезно.


Где-то в глубине дома слуга грохотал по тарелке, и она отметила его настороженность, его взгляд в сторону конца комнаты. Он был бы, - заключила она весело, - самым красивым мужчиной в клубе «Марио» или «Нирвана Ужин», если бы там не присутствовал гладко смуглый актер Тони Поро. И конечно - они были совершенно разных типов.


"Ты прекрасна."


Потерявшись в размышлениях, она вздрогнула от мягкого комплимента. Она улыбнулась, и ее ровные белые зубы так красиво подчеркнули ее губы, что он задумался, как она целовалась - он намеревался выяснить. Это была какая-то женщина. Она сказала: «Вы умны, мистер Бард. Это было чудесно сказать после долгого молчания».


«Пожалуйста, зовите меня Ал».


«Тогда вы можете называть меня Мата. Вы встретили много людей с тех пор, как приехали?»


«Махмуры. Тянги. Полковник Судирмат. Вы их знаете?»


«Да. Мы гигантская страна, но то, что можно назвать интересной группой, - небольшая. Может быть, пятьдесят семей, но обычно они большие».


«А еще есть армия…»


Темные глаза скользнули по его лицу. «Ты быстро учишься, Ал. Это армия».


«Скажите мне что-нибудь, только если хотите - я никогда не буду повторять то, что вы говорите, но это может мне помочь. Следует ли мне доверять полковнику Судирмату?»


Выражение его лица было откровенно любопытным, не показывая, что он не доверит полковнику Судирмату отвезти чемодан в аэропорт.


Темные брови Маты сошлись вместе. Она наклонилась вперед, ее тон был очень низким. "Нет. Продолжайте заниматься своим делом и не задавайте вопросов, как у других. Армия снова у власти. Генералы будут копить состояния, а люди взорвутся, когда они достаточно проголодаются. Вы находитесь в паутине с профессиональными пауками долгая практика. Не превращайся в муху. Ты сильный человек из сильной страны, но ты можешь умереть так же быстро, как тысячи других ». Она откинулась назад. "Вы видели Джакарту?"


«Только коммерческий центр и несколько пригородов. Я хотел бы, чтобы вы показали мне больше - скажем, завтра днем?»


"Я буду работать."


«Прервите встречу. Отложите ее».


"О, я не могу ..."


«Если это деньги - позвольте мне заплатить вам вашу обычную ставку - в качестве эскорта». Он широко улыбнулся. «Намного веселее, чем позировать при ярком свете».


"Да, но…"


«Я заеду за тобой в полдень. Здесь?»


«Ну…» - снова раздался лязг из задней части дома. Мата сказала: «Простите меня на минутку. Надеюсь, повар не раздражен».


Она прошла через арку, и Ник подождал несколько секунд, а затем быстро последовал за ней. Он прошел через столовую в западном стиле с продолговатым столом, вмещавшим четырнадцать или шестнадцать человек. Он услышал голос Маты из-за L-образного коридора, в котором было три закрытые двери. Он открыл первую. Большая спальня. Следующей была спальня поменьше, красиво обставленная и, очевидно, принадлежала Мате. Он открыл следующую дверь и вбежал через нее, когда мужчина попытался пролезть через окно.


«Стой прямо здесь», - прорычал Ник.


Сидящий на подоконнике мужчина застыл. Ник увидел белое пальто и шевелюру с гладкими черными волосами. Он сказал: «Пойдем обратно. Мисс Насут хочет тебя видеть».


Маленькая фигурка медленно соскользнула на пол, втянула ногу и повернулась.


Ник сказал: «Привет, Ган Бик. Мы назовем это совпадением?»


Он услышал движение в двери позади себя и на мгновение отвел взгляд от Ган Бика. Мата стояла в проеме. Она держала маленький синий автомат, направленный на него, низко и устойчиво. Она сказала: «Я бы назвала это местом, где тебе нечего делать. Что ты искал, Ал?»


## Глава 4


Ник стоял неподвижно, его разум оценивал его шансы, как компьютер. С противником спереди и сзади - он, возможно, получит одну пулю от этого стрелка, прежде чем получит их обоих. Он сказал: «Расслабься, Мата. Я искал ванную и увидел, как этот парень выходит через окно. Его зовут Ган Бик Тьянг».


«Я знаю его имя», - сухо ответила Мата. "У тебя слабые почки, Ал?"


«Прямо сейчас - да». Ник рассмеялся.


«Положи пистолет, Мата», - сказал Ган Бик. «Он американский агент. Он привел Талу домой, и она сказала ему связаться с вами. Я пришел сказать вам, и я слышал, как он обыскивал комнаты, и он поймал меня, когда я выходил».


"Как интересно." Мата опустила маленькое оружие. Ник отметил это как японский пистолет Бэби Намбу. «Я думаю, вам обоим лучше уйти».


Ник сказал: «Я думаю, ты мой тип женщины, Мата. Как ты вообще так быстро достала этот пистолет?»


Ей и раньше нравились его комплименты - Ник надеялся, что он смягчит холодную атмосферу. Мата вошла в зал и положила оружие в приземистую вазу на высокой резной полке. «Я живу одна», - просто сказала она.


"Умный." Он улыбнулся своей самой дружелюбной улыбкой. «Разве мы не можем выпить и поговорить об этом? Я думаю, мы все на одной стороне…»


Они выпили, но у Ника не было иллюзий. Он все еще был Аль Бардом, который имел в виду наличные деньги для Маты и Далама - независимо от его других связей. Он получил от Ган Бика признание, что он пришел к Мате с той же целью, что и Ник - информацию. С американской помощью на их стороне, расскажет ли она им, что она знает о следующей расплате с Иудой? Неужели Лопонусиас должен был посетить джонку?


У Маты их не было. Она сказала своим спокойным тоном: «Даже если бы я могла помочь вам, я не уверена. Я не хочу вмешиваться в политику. Мне пришлось бороться только за то, чтобы выжить».


«Но Иуда держит людей, которые являются вашими друзьями», - сказал Ник.


«Мои друзья? Мой дорогой Ал, ты не знаешь, кто мои друзья».


«Тогда сделай одолжение своей стране».


"Мои друзья? Моя страна?" Она тихонько рассмеялась. «Мне просто повезло выжить. Я научился не вмешиваться».


Ник подвез Ган Бика обратно в город. Китайский парень извинился. «Я хотел помочь. Я причинил больше вреда, чем пользы».


«Возможно, нет», - сказал ему Ник. «Ты быстро очистил воздух. Мата точно знает, чего я хочу. Мне решать, получу ли я это».


* * *


На следующий день Ник с помощью Норденбосса арендовал моторную лодку и взял с собой Абу в качестве пилота. Он взял у хозяина водные лыжи и корзину с едой и питьем. Они плавали, катались на лыжах и разговаривали. Мата была одета красиво, Мата в бикини, которое она надевала только тогда, когда они были вдали от берега, было видением. Абу поплыл с ними и покатался на лыжах. Норденбосс сказал, что он абсолютно заслуживает доверия, потому что он заплатил ему больше, чем любая возможная взятка, и потому, что он был с агентом AX в течение четырех лет и не делал ложных шагов.


Они прекрасно провели день, и в тот же вечер он пригласил Мату поужинать в Orientale, а затем в ночной клуб в отеле Intercontinental Indonesia. Она знала очень много людей, и Ник был занят рукопожатием и запоминанием имен.


И она наслаждалась собой. Он сказал себе, что она счастлива. Они составили впечатляющую пару, и она засияла, когда Йозеф Далам присоединился к ним на несколько минут в отеле и сказал ей об этом. Далам был в компании из шести человек, сопровождая прекрасную девушку, которая, по словам Маты, также была очень востребованной моделью.


«Она хорошенькая, - сказал Ник, - возможно, когда она повзрослеет, в ней будет твое обаяние».


Джакарта придерживается раннего утра, и незадолго до одиннадцати Абу вошел в клуб и привлек внимание Ника. Ник кивнул, думая, что этот человек просто хотел, чтобы он знал, что машина снаружи, но Абу подошел к столу, протянул ему записку и ушел. Ник взглянул на нее - здесь Тала. H.N.


Он протянул его Мате. Она прочитала его и почти насмешливо сказала: «Итак, Ал, у тебя на руках две девушки. Она должна вспомнить путешествие, которое у вас двоих было с Гавайев ".


«Я сказал тебе, что ничего не случилось, моя дорогая».


«Я верю тебе, но…»


Он подумал, что их интуиция надежна, как радар. Хорошо, что она не спросила его, что произошло между ним и Талой после того, как они достигли Махмуров - а может, она догадалась. Вскоре, по дороге домой, она снова вызвала Талу. "Тала - очаровательная юная леди. Она думает как иностранка - я имею в виду, у нее нет той робости, которую мы, азиатские женщины, проявляли в некоторых вещах. Она интересуется политикой, экономикой и будущим нашей страны. Вы должны получать удовольствие от общения с ее."


«О, я знаю», - от души сказал Ник.


«Ты меня дразнишь».


«Раз уж вы подняли эту тему, почему бы не принять активное участие в политике своей страны? Бог знает, что кто-то должен быть помимо аферистов, жуликов и оловянных солдатиков, которых я видел и о которых читал. Цена на рис выросла втрое за последние шесть месяцев. недель. Вы видите оборванных людей, пытающихся купить рис в тех деревянных бочках, которые выставляет правительство. Держу пари, он размечен девять раз и уценен дважды, прежде чем его раздают. Я здесь чужой. Я » Я видел грязные трущобы за сияющим отелем «Индонезия», но не скажешь ли, что нет? Жизнь в ваших деревнях может быть возможна для бедных, а в городах - безнадежно. Так что давайте не будем смеяться над Талой. Она пытается Помогите."


Мата долго молчала, затем сказала без особого убеждения: «В сельской местности можно жить почти без денег. Наш климат - наше изобилие сельского хозяйства - это легкая жизнь».


"Это поэтому ты в городе?"


Она подошла к нему и закрыла глаза. Он почувствовал, как на тыльной стороне ладони брызнула слеза. Когда они остановились у ее дома, она повернулась к нему. "Ты идешь?"


«Надеюсь, меня пригласили. С любовью».


"Не торопишься к Тале?"


Он провел ее в нескольких шагах от машины и Абу и нежно поцеловал. «Скажи мне… и я пришлю Абу обратно сейчас. Я могу взять такси утром, или он может забрать меня».


Ее вес был нежным, ее руки на мгновение сжали его мышцы. Затем она отстранилась, слегка качнув своей великолепной головой. «Пошлите его - милый».


Когда он сказал, что хотел бы снять смокинг, пояс и галстук, она деловито повела его в спальню с женственным декором и вручила ему вешалку. Она упала на французский шезлонг и посмотрела на него, уткнувшись экзотическим лицом в подушку предплечий. «Почему ты решил остаться со мной, вместо того, чтобы поехать к Тале?»


"Почему ты пригласила меня?"


«Я не знаю. Возможно, чувство вины за то, что ты сказал обо мне и моей стране. Ты имел в виду это. Ни один мужчина не стал бы говорить такие вещи по романтическим причинам - они слишком вероятно вызовут негодование».


Он снял темно-бордовый пояс. «Я был честен, моя милая. У лжи есть привычка держаться, как разбросанные гвозди. Ты должна быть все более и более осторожной, и в конце концов они все равно застанут тебя».


"Что вы на самом деле думаете о Ган Бике, находящемся здесь?"


«Я еще не решил».


«Он тоже честный. Ты должен это знать».


"Нет никаких шансов, что он будет более верен своему происхождению?"


«Китай? Он считает себя индонезийцем. Он очень рискнул, чтобы помочь Мачмурам. И он любит Талу».


Ник сел в гостиной, которая плавно раскачивалась, как гигантская колыбель, и закурил две сигареты. - тихо сказал он сквозь синий дым. «Это земля любви, Мата. Природа создала ее, и человек топчет ее все. Если кто-то из нас может помочь избавиться от прообразов Иуды и всех остальных, которые стоят на шее у людей, мы должны постараться. Просто потому, что у нас есть свое собственное маленькое удобное гнездышко и углы, мы не можем игнорировать все остальное. А если мы это сделаем - однажды наш образец будет разрушен в грядущем взрыве ».


Слезы заблестели на нижних краях великолепных темных глаз. Она легко плакала - или накопила много горя. «Мы эгоистичны. И я такой же, как все». Она опустила голову ему на грудь, и он обнял ее.


«Это не твоя вина. Ни чья вина. Человек временно вышел из-под контроля. Когда вы появляетесь, как мухи, и боретесь за еду, как стая голодающих собак, имея только одну маленькую косточку на всех, у вас мало времени для честности ... и справедливости ... и доброты ... и любви. Но если каждый из нас сделает то, что может ... "


«Мой гуру говорит то же самое, но считает, что все это предопределено».


"Ваш гуру работает?"


«О, нет. Он такой святой. Это большая честь для него».


«Как можно говорить о справедливости, если другие потеют вместо еды, которую вы едите? Это честно? Это кажется недобрым для тех, кто потеет».


Она тихонько всхлипнула. «Ты такой практичный».


"Я не хочу расстраиваться


Ты. - Он приподнял ее подбородок. - Довольно серьезных разговоров. Вы сами решили, хотите ли вы нам помочь. Ты слишком красива, чтобы грустить в это время ночи ». Он поцеловал ее, и похожая на колыбель гостиная наклонилась, когда он вытянул часть своего веса, неся ее с собой. Он обнаружил, что ее губы были как у Талы, сладострастная и обильная, но из двоих - ах, - подумал он, - зрелости ничто не заменит. Он отказался добавить - опыт. Она не проявила никакой застенчивости или ложной скромности; никакие уловки, которые, по мнению дилетанта, не помогают страсти, а лишь отвлекают ее. Она методично разделась с него, сбросив свое собственное золотое платье одной молнией, пожав плечами и повернувшись. Она изучала его темную кремовую кожу на фоне своей собственной, рефлексивно проверила его большие мышцы рук, осмотрела его ладони, целовала каждый из его пальцев и делала хитрые узоры своими руками, чтобы его губы соприкасались.


Он нашел ее тело в реальности теплой плоти даже более возбуждающим, чем обещание на портретах или мягкое давление, когда они танцевали. В мягком свете богатая какао ее кожа выглядела восхитительно безупречно, за исключением одной темной родинки размером с мускатный орех на правой ягодице. Изгибы ее бедер были чистым искусством, а ее груди, как у Талы и многих женщин, которых он видел на этих очаровательных островах, были визуальным наслаждением, а также воспламенили чувства, когда вы их ласкали или целовали. Они были большими, возможно 38C, но настолько упругими, идеально размещенными и поддерживающими мышцы, что вы не заметили размера, вы просто втягивали воздух коротким глотком.


Он прошептал в темные ароматные волосы: «Неудивительно, что ты самая востребованная модель. Ты великолепна».


«Я должна их уменьшить». Ее деловитость удивила его. «К счастью, для меня здесь фаворитами являются полные женщины. Но когда я вижу Твигги и некоторых ваших нью-йоркских моделей, я беспокоюсь. Стили могут измениться».


Ник усмехнулся, гадая, какой мужчина мог бы поменять мягкие изгибы, прижатые к нему, на худощавого, чтобы найти его в постели, придется ощупывать.


"Почему ты смеешься?"


«Все пойдет в другую сторону, дорогая. Скоро будут удобные девушки с изгибами».


"Ты уверен?"


«Почти. Я проверю это в следующий раз, когда буду в Нью-Йорке или Париже».


"Я надеюсь, что это так." Она погладила его твердый живот тыльной стороной своих длинных ногтей, положив голову ему под подбородок. «Ты такой большой, Ал. И сильный. У тебя много девушек в Америке?»


«Я знаю некоторых, но я не привязан, если вы это имеете в виду».


Она целовала его грудь, рисовала на ней узоры языком. «О, у тебя все еще есть соль. Подожди…» Она подошла к туалетному столику и принесла небольшую коричневую бутылку, похожую на римскую урну для слез. «Масло. Это называется Помощник любви. Разве это не описательное имя?»


Она потерла его, скользящий стимул ее ладоней вызвал дразнящие ощущения. Он развлекался, пытаясь контролировать свою кожу йоги, приказывая ей не обращать внимания на нежные руки. Это не сработало. Вот вам и Йога против секса. Она тщательно массировала его, покрывая каждый квадратный сантиметр его плоти, которая начала нетерпеливо дрожать при приближении ее пальцев. Она исследовала и смазала его уши с тонкой артистичностью, перевернула его, и он удовлетворенно потянулся, в то время как бабочки стучали по нему с пяток на голову. Когда маленькие мерцающие пальцы во второй раз обвились вокруг его чресл, он отказался от контроля. Он снял бутылку, которую она прислонила к нему, и поставил ее на пол. Он расправил ее на шезлонге своими сильными руками.


Она вздохнула, когда его руки и губы скользнули по ней. «Ммм… это хорошо».


Он поднес к ней свое лицо. Темные глаза светились, как две лужи, испещренные лунным светом. Он пробормотал: «Вы видите, что вы со мной сделали. Теперь моя очередь. Могу я использовать масло?»


"Да."


Он чувствовал себя скульптором, которому разрешено исследовать несравненные линии подлинной греческой статуи руками и пальцами. Это было совершенство - это было настоящее искусство - с той захватывающей разницей, что Мата Насут был горячо живым. Когда он остановился, чтобы поцеловать ее, она обрадовалась, стоная, хмыкнув в ответ на раздражение его губ и его рук. Когда его руки - которые, как он первым признает, были вполне опытными, - ласкали эрогенные части ее прекрасного тела, она корчилась от удовольствия, вздрагивая от восторга, в то время как его пальцы задерживались на чувствительных участках.


Она положила руку ему на затылок и прижала его губы к своим. «Видишь? Готонг-роджонг. Полностью поделиться - полностью помочь…» Она потянула сильнее, и он обнаружил, что погружается в пылкую, знойную, остро-острую мягкость, когда раздвинутые губы приветствовали его, когда жаркий язык наводил на размышления в медленном ритме. Ее дыхание было быстрее, чем движений, почти огненным от интенсивности. Рука на его голове дернулась с удивительной силой и


второй ее внезапно потянул за плечо - настойчиво.


Он принял ее настойчивые рывки и мягко подошел к ее руководству, наслаждаясь ощущением проникновения в секретный, надоедливый мир, где время было остановлено восторгом. Они слились в одно пульсирующее существо, неразлучное и ликующее, наслаждаясь блаженной чувственной реальностью, созданной каждым для другого. Нет необходимости в спешке, нет необходимости планировать или прилагать усилия - ритм, колебание, маленькие повороты и спиральные движения приходили и уходили, повторялись, варьировались и изменялись с бездумной естественностью. Его виски пылали, желудок и кишечник напрягались, как будто он был в лифте, который резко упал - и снова упал - и снова, и снова.


Мата ахнула один раз, разжимая губы, и простонала музыкальную фразу, которую он не мог понять, прежде чем она снова сомкнулась в его губах. И снова его контроль исчез - кому это нужно? Как она захватила его эмоции руками на его коже, теперь она окутывала все его тело и эмоции, ее пылающий пыл стал непреодолимым магнитом. Ее ногти сомкнулись на его коже, легко, как когти игривого котенка, и его пальцы ног изогнулись в ответ - приятное сочувственное движение.


«Ага, теперь», - пробормотала она, как будто из его рта. "Ааа ..."


«Да», - ответил он вполне охотно, - «да, да…»


* * *


Для Ника следующие семь дней были самыми разочаровывающими и захватывающими из тех, что он когда-либо знал. За исключением трех коротких встреч с фотографами, Мата стала его постоянным гидом и товарищем. Он не собирался тратить время зря, но его поиски потенциальных клиентов и контактов были похожи на танцы в теплой сахарной вате, и каждый раз, когда он пытался остановить кого-то, протягивал ему прохладный джин с тоником.


Норденбосс одобрил. «Ты учишься. Продолжай двигаться вместе с этой толпой, и рано или поздно ты с чем-нибудь познакомишься. Если я получу известие от моего завода с лопонузиями, мы всегда сможем взлететь туда».


Мата и Ник посетили лучшие рестораны и клубы, посетили две вечеринки, посмотрели игру и футбольный матч. Он зафрахтовал самолет, и они полетели в Джокьякарту и Соло, посетив неописуемо чудесное буддийское святилище в Боробудуре и храм Прамбаны 9 века. Они пролетали бок о бок в кратерах с озерами разного цвета, как если бы вы стояли над подносом художника и смотрели на его смеси.


Они взлетели в Бандунг, обогнув плато с его аккуратными рисовыми полями, лесами, хинными и чайными плантациями. Он был удивлен безграничным дружелюбием сунданцев, яркими красками, музыкой, мгновенным смехом. Они ночевали в отеле «Савой Хоман», и он был поражен его превосходным качеством - или, возможно, присутствие Маты осветило его впечатления розовым светом.


Для нее была чудесная компания. Она красиво одевалась, вела себя безупречно и, казалось, знала все и всех.


Тала жила в Джакарте, у Норденбосса, а Ник держался подальше, гадая, какую историю Тала рассказала Адаму на этот раз.


Но он хорошо использовал ее в ее отсутствие, теплым днем в бассейне в Пунтжаке. Утром он повел Мату в ботанический сад в Богоре; трепещущие перед сотнями тысяч разновидностей тропической растительности, они гуляли вместе, как давние любовники.


После восхитительного обеда у бассейна он долго молчал, пока Мата не сказала: «Милый, ты такой тихий. О чем ты думаешь?»


«Тала».


Он видел, как блестящие темные глаза сбрасывают сонную замкнутость, расширяются и блестят. - Думаю, у Ганса все в порядке.


«Она, должно быть, уже собрала немного информации. В любом случае, мне нужно добиться прогресса. Эта идиллия была драгоценной, сладкой, но мне нужна помощь».


«Подожди. Время принесет тебе то, что ты…»


Он наклонился к ее шезлонгу и закрыл прекрасные губы своими собственными. Когда он отстранился, он сказал: «Терпение и перетасуйте карты, а? В определенной степени все в порядке. Но я не могу позволить врагу делать все шаги. Когда мы вернемся в город, я должен покинуть вас на несколько дней. Вы можете наверстать упущенное о назначенных встречах ".


Пухлые губы открылись, закрылись. "Пока ты догонишь Талу?"


«Я увижу ее».


"Как мило."


«Возможно, она сможет мне помочь. Две головы лучше, чем одна и все такое».


На обратном пути в Джакарту Мата молчала. Когда они приблизились к ее дому, в быстро падающих сумерках она сказала: «Дай мне попробовать».


Он заключил ее руку. "Пожалуйста. Лопонусиас и другие?"


«Да. Возможно, я смогу чему-то научиться».


В прохладной, теперь уже знакомой тропической гостиной он смешал виски с газированными напитками, а когда она вернулась после разговора со слугами, он сказал: «Попробуйте сейчас».


"Сейчас же?"


"Вот и телефон. Милая,


Я тебе доверяю. Не говори мне, что не можешь. Со своими друзьями и знакомыми ... "


Словно загипнотизированная, она села и взяла аппарат.


Он приготовил еще один напиток, прежде чем она завершила серию звонков, в том числе вялых и быстрых разговоров на индонезийском и голландском языках, ни один из которых он не понимал. Положив трубку на место и взяв наполненный стакан, она на мгновение опустила голову и тихо заговорила. «Через четыре или пять дней. В Лопонусиас. Они все едут туда, и это может означать только то, что они все должны заплатить».


"Они все? Они кто?"


«Семья Лопонусиасов. Она большая. Богатая».


"Есть в нем политики или генералы?"


«Нет. Они все в бизнесе. Крупный бизнес. Генералы получают от них деньги».


"Куда?"


«Конечно, в главном владении Лопонусиев. Суматре».


"Вы думаете, что Иуда должен появиться?"


Я не знаю ». Она подняла глаза и увидела, что он нахмурился.« Да, да, что еще это могло быть? »


"Иуда держит одного из детей?"


"Да." Она проглотила часть своего напитка.


"Как его зовут?"


«Амир. Он ходил в школу. Он исчез, когда был в Бомбее. Они совершили большую ошибку. Он ехал под другим именем, и они заставили его остановиться по каким-то делам, а затем… он исчез до тех пор, пока…»


"До тех пор?"


Она говорила так тихо, что он почти не слышал. «Пока не попросили денег за него».


Ник не сказал, что она должна была знать кое-что из этого все время. Он сказал: «Их просили о другом?»


"Да." Быстрый вопрос поймал ее. Она поняла, в чем призналась, и посмотрела взглядом испуганного олененка.


"Как что?"


«Я думаю… они помогают китайцам».


«Не местным китайцам…»


"Немного."


«Но и другие тоже. Может, на кораблях? У них есть доки?»


"Да."


Конечно, подумал он, как логично! Яванское море большое, но мелкое, и теперь это ловушка для подводных лодок, когда поисковые устройства работают точно. Но северная Суматра? Идеально подходит для надводных или подводных судов, спускающихся из Южно-Китайского моря.


Он обнял ее. «Спасибо, дорогой. Когда узнаешь больше, скажи мне. Это не зря. Мне придется заплатить за информацию». Он сказал полу-ложь. «С таким же успехом можно коллекционировать, и это действительно патриотический поступок».


Она расплакалась. «Ах, женщины», - подумал он. Она плакала, потому что он вовлек ее против ее намерений, или потому что он принес деньги? Отступать было поздно. «Триста долларов США каждые две недели», - сказал он. «Они позволят мне заплатить столько за информацию». Он задавался вопросом, насколько практичной она стала бы, если бы знала, что он может разрешить в тридцать раз больше суммы в крайнем случае - больше после разговора с Хоуком.


Рыдания утихли. Он снова поцеловал ее, вздохнул и встал. «Мне нужно немного погулять».


Она выглядела печально, слезы блестели на высоких пухлых щеках; прекраснее, чем когда-либо в отчаянии. Он быстро добавил: «Просто по делу. Вернусь около десяти. Перекусим поздно».


Абу отвез его к Норденбоссу. Ханс, Тала и Ган Бик сидели на подушках вокруг японской кухонной плиты, Ханс веселился в белом фартуке и наклоненной поварской шляпе. Он был похож на Санта-Клауса в белом. «Привет, Ал. Не могу перестать готовить. Сядь и приготовься к настоящей еде».


Длинный низкий стол слева от Ганса был забит тарелками; их содержимое выглядело и пахло аппетитно. Коричневая девушка принесла ему большое глубокое блюдо. «Не слишком много для меня», - сказал Ник. «Я не очень голоден».


«Подожди, пока попробуешь», - ответил Ганс, засыпая блюдо коричневым рисом. «Я совмещаю лучшее из индонезийской и восточной кухни».


Блюда стали кружить по столу - крабы и рыба в ароматных соусах, карри, овощи, пряные фрукты. Ник взял небольшой образец каждого, но насыпь риса быстро скрылась под лакомствами.


Тала сказала: «Я долго ждала возможности поговорить с тобой, Ал».


"О Лопонусиях?"


Она выглядела удивленной. "Да."


"Когда это?"


«Через четыре дня».


Ханс помедлил с большой серебряной ложкой в воздухе, затем усмехнулся, сунув ее в креветок с красными пряностями. «Я думаю, что у Ал уже есть зацепка».


«У меня была идея, - сказал Ник.


Ган Бик выглядел серьезным и решительным. «Что вы можете сделать? Лопонусиас вас не встретят. Я даже не пойду туда без приглашения. Адам был вежлив, потому что вы вернули Талу, но Сиау Лопонусиас - ну, вы бы сказали по-английски - жесткий."


"Он просто не примет нашу помощь, а?" - спросил Ник.


«Нет. Как и все остальные, он решил пойти с ними. Плати и жди».


"И помогает.


он Красный Китаец, когда ему нужно, а? Может, он действительно симпатизирует Пекину ».


"О нет." Ган Бик был категоричен. «Он невероятно богат. Ему нечего от этого выиграть. Он потеряет все».


«Богатые люди и раньше сотрудничали с Китаем».


«Не Шиау», - мягко сказала Тала. "Я знаю его хорошо."


Ник посмотрел на Ган Бика. «Хочешь пойти с нами? Может быть, будет тяжело».


«Если бы все стало так грубо, мы убили бы всех бандитов, я был бы счастлив. Но я не могу». Ган Бик нахмурился. «Я сделал то, для чего меня сюда послал мой отец - по делам - и он приказал мне вернуться утром».


"Разве ты не можешь извиниться?"


«Вы встретили моего отца».


«Да. Я понимаю, о чем вы».


Тала сказала: «Я пойду с тобой».


Ник покачал головой. «На этот раз не вечеринка для девушки».


«Я тебе понадоблюсь. Со мной ты сможешь попасть в собственность. Без меня тебя остановят в десяти милях отсюда».


Ник посмотрел на Ганса - удивленно и вопросительно. Ганс подождал, пока горничная уйдет. «Тала права. Вам придется прорваться через частную армию на неизвестной территории. И на пересеченной местности».


"Частная армия?"


Ганс кивнул. «Не в красивой форме. Постоянным игрокам это не понравится. Но более эффективно, чем постоянным».


«Это хорошая установка. Мы пробиваемся через наших друзей, чтобы добраться до наших врагов».


"Передумали брать Талу?"


Ник кивнул, и красивые черты Талы прояснились. «Да, нам понадобится вся помощь, которую мы можем получить».


* * *


В трехстах милях к северо-северо-западу странный корабль плавно рассекал длинные лиловые волны Яванского моря. У него были две высокие мачты с большой бизань-мачтой, выставленной впереди руля, и обе были оснащены марселями. Даже старым морякам пришлось бы еще раз взглянуть, прежде чем сказать: «Похоже на шхуну, но это кеч Portagee, понимаете?»


Вы должны простить старого моряка за то, что он наполовину ошибался. Oporto мог сойти за кеч Portagee, удобного торговца, легко маневренного в тесноте; через час ее можно превратить в прау, батаку из Сурабаджи; и еще через тридцать минут вы бы моргнули, если бы снова подняли бинокль и увидели высокий нос, нависающий форштевень и странные четырехугольные паруса. Приветствуйте ее, и вам скажут, что она - джонка Ветер из Килунга на Тайване.


Вам могут сказать что-нибудь из этого, в зависимости от того, как она была замаскирована, или вас может выбросить из воды громом неожиданной огневой мощи ее 40-миллиметровой пушки и двух 20-миллиметровых пушек. Установленные на миделе, они имели поле огня по 140 градусов по обе стороны; на ее носовой и кормовой безоткатных орудиях новые российские образцы с удобными самодельными креплениями заполнили пробелы.


Она хорошо управляла любым из своих парусов - или могла бы сделать одиннадцать узлов на своих ничего не подозревающих шведских дизелях. Это был удивительно прекрасный Q-корабль, построенный в Порт-Артуре на китайские средства для человека по имени Иуда. Ее строительством руководили Генрих Мюллер и военно-морской архитектор Бертольд Гейч, но именно Иуда получил финансирование из Пекина.


Прекрасный корабль в мирном море - с учеником дьявола в роли хозяина.


Под желтовато-коричневым навесом на корме развалился человек по имени Иуда, наслаждаясь легким хлопковым бризом с Генрихом Мюллером, Бертом Гейчем и странным молодым человеком с горьким лицом из Минданао по имени Ниф. Если бы вы увидели эту группу и узнали что-нибудь об их индивидуальной истории, вы бы сбежали, вырветесь или схватите оружие и напали бы на них, в зависимости от обстоятельств и вашего собственного прошлого.


Развалившись в шезлонге, Иуда выглядел здоровым и загорелым; на нем был крючок из кожи и никеля вместо отсутствующей руки, его конечности были покрыты шрамами, а одна сторона его лица осталась искривленной из-за ужасной раны.


Когда он кормил кусочками банана любимого шимпанзе, привязанного к его стулу цепью, он выглядел как добродушный ветеран полузабытых войн, бульдог со шрамами, все еще годный для ямы в крайнем случае. Те, кто знал о нем больше, могли исправить это мнение. Иуда был наделен блестящим умом и психикой бешеной ласки. Его монументальное эго было настолько чистым эгоизмом, что для Иуды в мире был только один человек - он сам. Его нежность к шимпанзе будет длиться только до тех пор, пока он будет чувствовать себя удовлетворенным. Когда животное переставало ему нравиться, он выбрасывал его за борт или разрезал пополам - и объяснял свои действия искаженной логикой. Его отношение к людям было таким же. Даже Мюллер, Гейч и Найф не знали настоящей глубины его зла. Они выжили, потому что служили.


Мюллер и Гейч были людьми, наделенными знаниями и лишенными ума. У них не было воображения, кроме


в их технических специальностях - которые были огромны - и, следовательно, не обращали внимания на других. Они не могли представить себе ничего другого, кроме своего собственного.


Найф был ребенком в мужском теле. Он убивал по команде с пустым умом ребенка, улекающегося удобной игрушкой, чтобы получить конфету. Он сидел на палубе в нескольких ярдах впереди остальных, бросая сбалансированные метательные ножи в кусок мягкого дерева площадью квадратный фут, висящий на страховочной шпильке в двадцати футах от него. Он бросал испанский нож сверху. Лезвия врезались в дерево с силой и точностью, и белые зубы Найфа каждый раз вспыхивали с восторженным детским хихиканьем.


Такой пиратский корабль с командующим демоном и его демоническими товарищами мог быть укомплектован дикарями, но Иуда был слишком проницателен для этого.


Как вербовщик и эксплуататор людей он едва ли имел равных в мире. Его четырнадцать моряков, смесь европейцев и азиатов, и почти все они были молодыми, были набраны с вершины странствующих наемников по всему миру. Психиатр назвал бы их безумными преступниками, чтобы их посадили в тюрьму для научного изучения. Капо мафии ценил бы их и благословил бы день, когда он их нашел. Иуда организовал из них военно-морскую банду, и они действовали как карибские пираты, Конечно, Иуда будет соблюдать соглашение с ними, пока оно служит его цели. В тот день, когда этого не произойдет, он убьет их всех как можно эффективнее.


Иуда бросил обезьяне последний кусок банана, захромал к поручню и нажал красную кнопку. По всему кораблю загудели гудки - не грохот обычных корабельных боевых гонгов, а настораживающее вибрато гремучих змей. Корабль ожил.


Гейч вскочил по трапу на корму, Мюллер скрылся через люк в машинное отделение. Моряки смели навесы, шезлонги, столы и стаканы. Деревянные опалубки рельсов наклонились наружу и опрокинулись на грохочущих петлях, фальшивый домик на носу с пластиковыми окнами превратился в аккуратный квадрат.


20мм. пушки издавали металлический лязг, взводимые мощными ударами рукояток. 40 мм. лязгали за его тканевыми экранами, которые можно было сбросить за секунды по команде.


Пираты лежали, спрятавшись за черпаками над ним, показывая ровно четыре дюйма своих безоткатных ружей. Дизели рычали при запуске и на холостом ходу.


Иуда посмотрел на часы и помахал Гейчу. «Очень хорошо, Берт. Одна минута сорок семь секунд у меня получается».


"Джа." Гейч вычислил это за пятьдесят две минуты, но с Иудой не спорил по пустякам.


«Передай слово. Три бутылки пива для всех за обедом.». Он потянулся к красной кнопке и заставил гремучих змей зажужжать четыре раза.


Иуда спустился в люк, двигаясь по лестнице с большей ловкостью, чем по палубе, используя одну руку, как обезьяна. Дизели перестали мурлыкать. Он встретил Мюллера у лестницы в машинное отделение. «Очень хорошо на палубе, Хайн. Здесь?»


«Хорошо. Редер одобрил бы».


Иуда подавил ухмылку. Мюллер снимал блестящее пальто и парадную шляпу британского линейного офицера 19 века. Он снял их и осторожно повесил в шкафчике внутри двери своей каюты. Иуда сказал: "Они вдохновили тебя, а?"


«Ja. Если бы у нас был Нельсон или фон Мольтке или фон Будденброк, мир был бы нашим сегодня».


Иуда похлопал его по плечу. «Есть еще надежда. Сохраните эту форму. Пойдемте…» Они прошли вперед и вниз на одну палубу. Матрос с пистолетом встал со стула в трапе на форпике. Иуда указал на дверь. Матрос отпер ключом из связки, которая висела на кольце. Заглянули Иуда и Мюллер; Иуда щелкнул выключателем возле двери.


На койке лежала фигура девушки; ее голова, покрытая цветным шарфом, была повернута к стене. Иуда сказал: «Все в порядке, Тала?»


Ответ был коротким. - "Да."


"Не хотите ли присоединиться к нам на палубе?"


"Нет."


Иуда усмехнулся, выключил свет и жестом приказал матросу запереть дверь. «Она делает зарядку один раз в день, но это все. Она никогда не желала нашей компании».


-Мюллер тихо сказал . «Может, нам стоит вытащить ее за волосы».


«Всего доброго, - промурлыкал Иуда. «А вот и мальчики. Я знаю, что вам лучше на них посмотреть». Он остановился перед каютой, в которой не было дверей, только решетка из синей стали. В нем было восемь коек, уложенных у переборки, как на старых подводных лодках, и пять пассажиров. Четыре были индонезийцами, один китаец.


Они угрюмо посмотрели на Иуду и Мюллера. Стройный юноша с настороженными непокорными глазами, игравший в шахматы, встал и сделал два шага, чтобы добраться до прутьев.


"Когда мы выберемся из этого хотбокса?"


«Вентиляционная система работает», - ответил Иуда бесстрастным тоном, его слова произносились с медленной ясностью, как у того, кто любит демонстрировать логику менее мудрым. «Тебе не намного теплее, чем на палубе».


«Чертовски жарко».


«Ты чувствуешь это из-за скуки. Разочарование. Наберись терпения, Амир. Через несколько дней мы навестим твою семью. Затем мы снова вернемся на остров, где ты сможешь насладиться свободой. Это произойдет, если ты будешь хорошим мальчиком. В противном случае… - Он печально покачал головой с выражением доброго, но строгого дяди. «Мне придется передать вас Генриху».


«Пожалуйста, не делай этого», - сказал молодой человек по имени Амир. Остальные заключенные внезапно стали внимательными, как школьники, ожидающие задания учителя. «Вы знаете, что мы сотрудничали».


Иуду они не обманули, но Мюллер наслаждался тем, что он считал уважением к власти. Иуда мягко спросил: «Вы готовы сотрудничать только потому, что у нас есть оружие. Но, конечно, мы не причиним вам вреда, если в этом нет необходимости. Вы - ценные маленькие заложники. И, возможно, вскоре ваши семьи заплатят достаточно, чтобы вы все пошли домой."


«Я надеюсь на это», - вежливо принял Амир. «Но помни - только не Мюллер. Он наденет свой матросский костюм и выпорет одного из нас, а затем войдет в свою каюту и…»


"Свинья!" - взревел Мюллер. Он выругался и попытался отобрать ключи у охранника. Его клятвы были заглушены смехом заключенных. Амир упал на койку и весело покатился. Иуда схватил Мюллера за руку. «Приходите - они вас дразнят».


Они достигли палубы, и Мюллер пробормотал: «Коричневые обезьяны. Я бы хотел снять шкуру со всех их спин».


«Когда-нибудь… когда-нибудь», - успокаивал Иуда. «Ты, вероятно, заставишь их всех утилизировать. После того, как мы выжмем из игры все, что сможем. И у меня будет несколько хороших прощальных вечеринок с Талой». Он облизнул губы. Они были в море пять дней, и эти тропики, казалось, поддерживали мужское либидо. Он почти мог понять, что чувствовал Мюллер.


«Мы можем начать прямо сейчас», - предложил Мюллер. «Мы не будем скучать по Тале и одному мальчику…»


«Нет-нет, старый друг. Терпение. Слухи могут каким-то образом вырваться наружу. Семьи платят и делают то, что мы говорим для Пекина, только потому, что они нам доверяют». Он начал смеяться, издевательским смехом. Мюллер хихикнул, засмеялся, а затем начал хлопать себя по бедру в такт ироничному кудахтанию, слетавшему с его тонких губ.


«Они нам доверяют. Ах да, они нам доверяют!» Когда они достигли пояса, где снова был закреплен навес, им пришлось вытереть глаза.


Иуда со вздохом растянулся на шезлонге. «Завтра мы сделаем остановку в Белене. Потом к месту Лопонусиаса. Путешествие прибыльное».


"Двести сорок тысяч долларов США" Мюллер цокнул языком, как будто у него был восхитительный вкус во рту. «Шестнадцатого числа мы встречаемся с корветом и подводной лодкой. Сколько мы должны дать им на этот раз?»


«Давайте будем щедрыми. Один полный платеж. Восемьдесят тысяч. Если до них доходят слухи, они будут соответствовать сумме».


«Два для нас и один для них». Мюллер усмехнулся. «Отличные шансы».


«Пока. Когда игра подойдет к концу, мы заберем все».


"А что насчет нового агента ЦРУ, Барда?"


«Он все еще интересуется нами. Мы должны быть его целью. Он ушел от Махмуров к Норденбоссу и Мате Насуту. Я уверен, что мы встретимся с ним лично в деревне Лопонусиас».


"Как мило."


«Да. И если мы сможем - надо сделать так, чтобы это выглядело случайным. Логично, понимаете».


«Конечно, старый друг. Случайно».


Они смотрели друг на друга с нежностью и улыбались, как опытные каннибалы, смакующие воспоминания во рту.


## Глава 5


Ганс Норденбосс был прекрасным поваром. Ник съел слишком много, надеясь, что его аппетит вернется к тому времени, когда он присоединится к Мате. Когда он был наедине с Гансом в течение нескольких минут в своем кабинете, он сказал: «Предположим, мы отправимся послезавтра к Лопонусиям - это даст нам время, чтобы войти, составить планы, организовать действия, если мы не получим сотрудничества. ? "


«Нам нужно ехать десять часов. Взлетно-посадочная полоса находится в пятидесяти милях от поместья. Дороги честные. И не планируйте никакого сотрудничества. Сиаув - это непросто».


"Как насчет ваших связей там?"


«Один человек мертв. Другой пропал. Может, они слишком открыто потратили деньги, которые я им заплатил, я не знаю».


«Давайте не будем рассказывать Ган Бику больше, чем нужно».


«Конечно, нет, хотя я думаю, что мальчик на уровне».


"Достаточно ли умен полковник Судирмат, чтобы накачать его?"


«Ты имеешь в виду, что ребенок нас продаст? Нет, я бы поставил против этого».


«Получим ли мы помощь, если она нам понадобится? У Иуды или шантажистов может быть своя собственная армия».


Норденбосс угрюмо покачал головой. «Регулярную армию можно купить за копейки. Шяув враждебен, мы не можем использовать его людей».


"Милиция? Полиция?"


«Забудь об этом. Подкуп, обман. И языки, которые болтают за деньги, заплаченные кем-либо».


«Длинные шансы, Ганс».


Коренастый агент улыбнулся, как гениальный религиозный деятель, дарующий благословение. Он держал богато украшенную раковину своими мягкими, обманчиво сильными пальцами. «Но работа такая интересная. Посмотри - сложная - Природа проводит триллионы экспериментов и посмеивается над нашими компьютерами. Мы, маленькие люди. Примитивные злоумышленники. Пришельцы на нашем собственном комке грязи».


Ник уже проходил подобные диалоги с Норденбоссом раньше. Он соглашался терпеливыми фразами. «Работа интересная. И похороны бесплатны, если будут найдены какие-либо тела. Человек - это рак на планете. У нас с вами впереди обязанности. А как насчет оружия?»


«Долг? Ценное слово для нас, потому что мы обусловлены». Ганс со вздохом отложил раковину и показал другую. «Обязательство - ответственность. Я знаю вашу классификацию, Николас. Вы когда-нибудь читали историю о палаче Нерона, Хорусе? Он наконец…»


"Можем ли мы упаковать в чемодан шприц для смазки?"


«Не рекомендуется. Вы можете спрятать пару пистолетов или несколько гранат под одеждой. Положите сверху несколько больших рупий, и если наш багаж будет осмотрен, вы укажете на рупии, когда чемодан будет открыт, и, скорее всего, парень дальше не посмотрит".


"Так почему бы не распылить то же самое?"


"Слишком большой и слишком ценный. Это вопрос степени. Взятка стоит больше, чем схватить человека с пистолетом, но человек с автоматом может дорого стоить - или вы убьете его, ограбите и продадите пистолет. также."


"Очаровательно". Ник вздохнул. "Мы будем работать с тем, что можем.


Норденбосс подарил ему голландскую сигару. «Помните о новейшей тактике - вы получаете оружие от врага. Он самый дешевый и ближайший источник снабжения».


«Я прочитал книгу».


«Иногда в этих азиатских странах, и особенно здесь, чувствуешь себя так, как будто потеряешься в толпе людей. Здесь нет ориентиров. Ты пробираешься сквозь них в том или ином направлении, но это похоже на потерю в лесу. Внезапно вы видите одни и те же лица и понимаете, что блуждаетесь бесцельно. Вы хотите, чтобы у вас был компас. Вы думаете, что вы просто еще одно лицо в толпе, но затем вы видите выражение и лицо ужасной враждебности. Ненависть! Ты блуждаешь, и в глаза бросается еще один взгляд. Убийственная враждебность! " Норденбосс аккуратно положил раковину на место, закрыл чемодан и направился к двери в гостиную. «Это новое ощущение для тебя. Ты понимаешь, как ошибался…»


«Я начинаю замечать», - сказал Ник. Он последовал за Хансом обратно к остальным и пожелал спокойной ночи.


Перед тем, как выйти из дома, он проскользнул в свою комнату и открыл пакет, который был упакован в его багаже. В нем было шесть брусков зеленого мыла, источающего чудесный запах, и три баночки аэрозольного крема для бритья.


Зеленые лепешки на самом деле были пластической взрывчаткой. Ник носил с собой зажигающие колпачки как стандартные части ручек в своем письменном футляре. Взрывы образовывались путем скручивания его специальных очистителей труб.


Но больше всего ему понравились банки «крема для бритья». Они были еще одним изобретением Стюарта, гения оружия AX. Они выстреливали розовым потоком примерно на тридцать футов, прежде чем он превратился в брызги, которые затыкали рот и выводили из строя противника за пять секунд и вырубили его через десять. Если бы вы могли поднести спрей ему к глазам, он бы мгновенно ослеп. Как показали тесты, все эффекты были временными. Стюарт сказал: «У полиции есть аналогичное устройство под названием Клуб. Я называю это AX».


Ник упаковал им несколько предметов одежды в ящик для отправки. Немногое против частных армий, но когда вы собираетесь сойтись с большой толпой, вы берете любое оружие, которое у вас есть.


Когда он сказал Мате, что его не будет в городе на несколько дней, она очень хорошо знала, куда он направляется. «Не уходи, - сказала она. "Ты не вернешься".


«Конечно, вернусь», - прошептал он. Их обнимали в гостиной в мягком полумраке патио.


Она расстегнула его спортивную рубашку, и ее язык нашел место возле его сердца. Он стал щекотать ее левое ухо. С момента его первого знакомства с «Помощником любви» они израсходовали две бутылки, совершенствуя свои способности в достижении друг для друга большего и более захватывающего удовольствия.


Вот она расслабилась, когда ее дрожащие пальцы двигались в уже знакомых и всегда более прекрасных ритмах. Он сказал: «Вы задержите меня - но только на полтора часа…»


«Все, что у меня есть, моя дорогая», - пробормотала она ему в грудь.


Он решил, что это было высшее достижение - пульсирующий ритм, так искусно синхронизированный, изгибы и спирали, бенгальские огни на его висках, лифт то падающий, то падающий.


И он знал, что для нее такое же сильное нежное воздействие, потому что, когда она лежала мягкая, полная и тяжело дыша, она ничего не скрывала, и темные глаза светились широко и туманными, когда она выдыхала слова, которые он едва уловил: «О, мой человек - вернись - о , мой мужчина…"


Когда они вместе принимали душ, она сказала более спокойно: «Вы думаете, что с вами ничего не может случиться, потому что за вами стоят деньги и власть».


«Вовсе нет. Но кто захочет причинить мне вред?»


Она издала звук отвращения. «Великий секрет ЦРУ. Все смотрят, как ты спотыкаешься».


«Я не думал, что это так ясно видно». Он скрыл усмешку. «Я полагаю, что я любитель в работе, где у них должен быть профессионал».


«Не столько тебя, дорогая - но то, что я видел и слышал…»


Ник потер лицо гигантским полотенцем. Пусть большая компания берет кредиты, пока они соберут львиную долю кирпича. Или это доказало проницательную эффективность Дэвида Хока с его порой раздражающей настойчивостью в деталях безопасности? Ник часто думал, что Хоук выставляет человека в позу агента одной из 27 других секретных служб США! Ник однажды получил медаль от турецкого правительства, выгравированную на имени, которое он использовал в этом деле - г-н Гораций М. Норткот из ФБР США.


Мата прижалась к нему, поцеловала в щеку. «Останься здесь. Мне будет так одиноко».


От нее пахло восхитительно, очищенной, ароматизированной и порошковой. Он обнял ее. «Я уезжаю в восемь утра. Вы можете закончить эти картины для меня у Йозефа Далама. Отправьте их в Нью-Йорк. А пока мой милый…»


Он поднял ее и легонько отнес обратно во внутренний дворик, где он так восхитительно занимал ее, что у нее не было времени беспокоиться.


* * *


Ник был доволен эффективностью, с которой Норденбосс организовал их поездку. Он обнаружил хаос и фантастические задержки, которые были частью индонезийских дел, и ожидал их. Их не было. Они вылетели на взлетно-посадочную полосу на Суматре в старом De Havilland, сели в британский Ford и покатили на север через прибрежные предгорья.


Абу и Тала разговаривали на разных языках. Ник изучил деревни, через которые они проезжали, и понял, почему в газете Госдепартамента было сказано: к счастью, люди могут существовать без денег. Повсюду росли сельскохозяйственные культуры, а вокруг домов росли фруктовые деревья.


«Некоторые из этих маленьких домиков выглядят удобными», - заметил Ник.


«Ты бы так не подумал, если бы жил в одном», - сказал ему Норденбосс. «Это другой образ жизни. Ловить насекомых, которых вы встречаете с ящерицами длиной в фут. Их называют гекконами, потому что они квакают геккона-геккона-геккона. Есть пауки птицееды крупнее вашего кулака. Они похожи на крабов. Большие черные жуки могут есть зубную пасту прямо через тюбик и на десерт жевать переплеты книг ".


Ник вздохнул - разочарованный. Рисовые поля с террасами, похожие на гигантские лестницы, и аккуратные деревни выглядели так привлекательно. Туземцы казались чистыми, за исключением некоторых с черными зубами, которые плевали соком красного бетеля.


День стал жарким. Когда они ехали под высокими деревьями, им казалось, что они проезжают прохладные туннели, затененные зеленью, тогда открытая дорога казалась адом. Они остановились у блокпоста, где под соломенными крышами на столбах развалились с десяток солдат. Абу быстро заговорил на диалекте, которого Ник не понял. Норденбосс вылез из машины и вошел в хижину с невысоким лейтенантом, сразу вернулся, и они поехали дальше. «Несколько рупий», - сказал он. «Это был последний регулярный армейский пост. Следующими мы увидим людей Сиау».


"Почему блокпост?"


«Чтобы остановить бандитов. Мятежников. Подозрительных путешественников. Это действительно чепуха. Любой, кто может заплатить, может пройти».


Они подошли к городу, состоящему из более крупных и крепких зданий. Другой контрольный пункт на ближайшем въезде в город отмечен цветным шестом, опущенным через дорогу. «Самая южная деревня Шяува», - сказал Норденбосс. «Мы примерно в пятнадцати милях от его дома».


Абу въехал в толпу. Из небольшого здания вышли трое мужчин в унылой зеленой форме. Тот, кто был в сержантских нашивках, узнал Норденбосса. «Привет», - сказал он по-голландски с широкой улыбкой. «Вы остановитесь здесь».


«Конечно». Ганс выбрался из машины. «Давай, Ник, Тала. Протяните ноги. Привет, Крис. Нам нужно встретиться с Сиау по важному делу».


Зубы сержанта сверкали белым , не запятнанными бетелем. «Вы остановитесь здесь. Приказы. Вы должны вернуться».


Ник последовал за своим коренастым товарищем в здание. Было прохладно и темно. Штанги шлагбаума медленно вращались, приводимые в движение веревками, которые уходили в стены. Норденбосс вручил сержанту небольшой конверт. Мужчина заглянул в нее, затем медленно и с сожалением положил на стол. «Я не могу», - грустно сказал он. «Мистер Лопонусиас был так определен. Особенно в отношении вас и любого из ваших друзей, мистер Норденбосс».


Ник услышал бормотание Норденбосса: «Я могу сделать немного».


«Нет, это так грустно».


Ганс повернулся к Нику и быстро сказал по-английски. «Он имеет в виду это».


"Можем ли мы вернуться назад и вытащить вертушку?"


«Если вы думаете, что сможете пройти через десятки линейных покровителей. Я не буду ставить на выигрыш в ярдах».


Ник нахмурился. Заблудился в толпе без компаса. Тала сказала: «Дай мне поговорить с Сиау. Возможно, я смогу помочь». Норденбосс кивнул. «Это такая же хорошая попытка. Хорошо, мистер Бард?»


"Попробуй."


Сержант возразил, что он не осмелился позвонить в Сиау, пока Ханс не жестом попросил его забрать конверт. Через минуту он протянул Тале телефон. Норденбосс интерпретировал, как она болтала с невидимым властителем Лопонусиасом.


«… Она говорит« да », это действительно Тала Мачмур. Разве он не узнает ее голос? Она говорит« нет », она не может сказать ему об этом по телефону. Она должна его увидеть. Это просто - что бы это ни было. Она хочет его увидеть. - с друзьями - всего на несколько минут… »


Тала продолжила говорить, улыбнулась, затем протянула сержанту инструмент. Он получил несколько указаний и ответил с большим уважением.


Крис, сержант, отдал приказ одному из своих людей, который вместе с ними забрался в машину. Ганс сказал: «Молодец, Тала. Я не знал, что у тебя есть такой убедительный секрет».


Она одарила его своей красивой улыбкой. «Мы старые друзья».


Больше она ничего не рассказывала. Ник прекрасно знал, в чем секрет.


Они проехали по краю длинной овальной долины, противоположной стороной которой было море. Внизу появилась группа зданий, а на берегу были доки, склады и активность среди грузовиков и кораблей. «Страна Лопонусов», - сказал Ганс. «Его земли уходят прямо в горы. У них много других имен. Их сельскохозяйственные продажи огромны, и у них есть палец в нефти и много новых заводов».


«И они хотели бы сохранить их. Возможно, это даст нам рычаги воздействия».


«Не рассчитывайте на это. Они видели, как захватчики и политики приходят и уходят».


Сяув Лопонусиас встретил их в компании помощников и слуг на крытой веранде размером с баскетбольную площадку. Это был пухлый мужчина с легкой улыбкой, которая, как можно догадаться, ничего не значила. Его пухлое смуглое лицо было странно твердым, подбородки не отвисали, высокие щеки напоминали боксерские перчатки на шесть унций. Он наткнулся на полированный пол и коротко обнял Талу, а затем изучил ее с разных сторон. «Это ты. Я не мог поверить. Мы слышали - по-другому». Он посмотрел на Ника и Ханса и кивнул, когда Тала представила Ника. «Добро пожаловать. Мне жаль, что вы не можете остаться надолго. Давайте выпьем чего-нибудь крутого».


Ник сел в большое бамбуковое кресло и пил лимонад. Газоны и великолепный ландшафт простирались на 500 ярдов. На стоянке стояли два грузовика «Шевроле», блестящий «кадиллак», пара новеньких «фольксвагенов», несколько британских автомобилей разных марок и джип советского производства. Десяток человек либо стояли на страже, либо патрулировали. Одеты они были достаточно похожи, чтобы быть солдатами, и все были вооружены винтовками или поясными кобурами. У некоторых было и то, и другое.


«… Передай свои наилучшие пожелания твоему отцу», - услышал он слова Сиау. «Я планирую увидеть его в следующем месяце. Я лечу прямо в Фонг».


«Но мы бы хотели увидеть твои прекрасные земли», - промурлыкала Тала. «Г-н Бард - импортер. Он разместил крупные заказы в Джакарте».


«Г-н Бард и г-н Норденбосс также являются агентами Соединенных Штатов». Сиау усмехнулся. «Я тоже кое-что знаю, Тала».


Она беспомощно взглянула на Ганса и Ника. Ник придвинул свой стул на несколько дюймов к ним. «Мистер Лопонусиас. Мы знаем, что люди, которые держат вашего сына, скоро прибудут сюда на своем корабле. Позвольте нам помочь вам. Вернуть его. Сейчас же».


Ничего нельзя было прочесть по коричневым шишкам с проницательными глазами и улыбкой, но ему потребовалось много времени, чтобы ответить. Это был хороший знак. Он думал.


Наконец Сяув слегка отрицательно покачал головой. «Вы тоже многое узнаете, мистер Бард. Я не скажу, правы вы или нет. Но мы не можем воспользоваться вашей щедрой помощью».


«Ты бросишь мясо тигру и надеешься, что он откажется от своей добычи и уйдет. Ты знаешь тигров лучше меня. Как ты думаешь, это действительно произойдет?»


«А пока - изучаем животное».


«Вы слушаете его ложь. Вам обещали, что после нескольких выплат и при определенных условиях ваш сын будет возвращен. Какие гарантии у вас есть?»


«Если тигр не сумасшедший, ему выгодно сдержать свое слово».


«Поверьте, этот тигр безумен. Безумен, как человек».


Сиау моргнул. "Вы знаете amok?"


«Не так хорошо, как ты. Возможно, ты расскажешь мне об этом. Как человек сходит с ума до кровавого безумия. Он знает только убийство. Вы не можете рассуждать с ним, а тем более доверять ему».


Сиау забеспокоился. У него было много опыта с малайским безумием, amok. Дикое безумие убивать, колоть, резать - настолько жестокое, что помогло армии США принять решение о принятии Colt .45 на основе теории, что большая пуля обладает большей останавливающей силой. Ник знал, что мужчинам, находящимся в безумной агонии, все еще требовалось несколько пуль из большой автоматики, чтобы остановить их. Независимо от размера вашего оружия, вам все равно нужно было класть пули в нужное место.


«Это другое», - сказал наконец Сиау. «Это - бизнесмены. Они - не выходят из себя».


«Эти люди хуже. Теперь они выходят из-под контроля. Перед лицом пятидюймовых снарядов и ядерных бомб. Как вы можете сойти с ума?»


«Я… не совсем понимаю…»


"Могу я говорить свободно?" Ник указал на остальных мужчин, собравшихся рядом с патриархом.


«Продолжайте… продолжайте. Все они мои родственники и друзья. В любом случае, большинство из них не понимает английского».


«Вас попросили помочь Пекину. Они говорят совсем немного. Возможно, политически. Вас даже могли попросить помочь индонезийским китайцам бежать, если их политика верна. Вы думаете, что это дает вам рычаги воздействия и защиту от человека, которого мы позови Иуду. Это не будет. Он ворует у Китая так же, как и ты. Когда придет расплата, ты столкнешься не только с Иудой, но и с гневом Большого Красного Папочки ».


Нику показалось, что он видел, как мышцы горла Сиау шевелились, когда он глотал. Он представил мысли этого человека. Если и было что-нибудь, что он знал, так это подкуп и двойные-тройные кроссы. Он сказал: «Они слишком многое поставили на карту…» Но его тон был слабее, и слова умолкли.


«Вы думаете, что Большой Папочка контролирует этих людей. Это не так. Иуда вытащил их из своего пиратского корабля, и у него есть свои люди в качестве команды. Он - независимый бандит, грабящий обе стороны. В тот момент, когда возникают проблемы у вашего сына и его другие пленники переходят границу в цепях ".


Сиау больше не сутулился в кресле. "Откуда вы все это знаете?"


«Вы сами сказали, что мы агенты США. Возможно, мы агенты, возможно, нет. Но если мы - у нас есть определенные связи. Вам нужна помощь, и мы лучше всех видим вас. Вы не осмеливаетесь вызывать свои собственные вооруженные силы. Они послал бы корабль - может быть - и вы бы задумались, наполовину давая взятки, наполовину сочувствуя коммунистам. Вы сами по себе. Или были. Теперь - вы можете использовать нас ».


Использование было правильным словом. Это натолкнуло человека, подобного Сиау, на мысль, что он все еще может ходить по канату. "Вы знаете этого Иуду, а?" - спросил Сиау.


«Да. Все, что я сказал вам о нем, - факт». «С некоторыми обрезками, о которых я догадался, - подумал Ник. «Вы были удивлены, увидев Талу. Спросите ее, кто привел ее домой. Как она приехала».


Сиау повернулся к Тале. Она сказала: «Мистер Бард привез меня домой. На катере ВМС США. Вы можете позвонить Адаму, и вы увидите».


Ник восхищался ее быстрым умом - она не раскрыла бы подводную лодку, если бы он этого не сделал. "Но откуда?" - спросила Сиау.


«Вы не можете ожидать, что мы расскажем вам все, пока вы сотрудничаете с врагом», - спокойно ответил Ник. «Факты таковы, что она здесь. Мы вернули ее».


«Но мой сын - Амир - с ним все в порядке?» Сяу интересовался, не потопили ли они лодку Иуды.


«Насколько нам известно нет. В любом случае - через несколько часов вы узнаете наверняка. А если нет, разве вы не хотите, чтобы мы были рядом? Почему бы нам всем не пойти за Иудой?»


Сиау встал и прошел по широкому крыльцу. Когда он подошел, слуги в белых куртках застыли на своих постах у дверей. Нечасто можно было увидеть, как здоровяк двигается вот так - встревоженный, напряженно размышляющий, как обычный человек. Вдруг он повернулся и отдал несколько приказов пожилому типу с красным значком на безупречном пальто.


Тала прошептала: «Он заказывает номера и ужин. Мы остаемся».


* * *


Когда они удалились в десять часов, Ник попробовал несколько уловок, чтобы затащить Талу в свою комнату. Она была в другом крыле большого дома. Путь преградили несколько человек в белых куртках, которые, казалось, никогда не покидали своих рабочих мест на пересечении коридоров. Он вошел в комнату Норденбосса. "Как мы можем доставить сюда Талу?"


Норденбосс снял рубашку и брюки и лежал на большой кровати, грудой мускулов и пота. "Что за мужчина", - сказал он устало.


«Не могу обойтись без этого на одну ночь».


«Черт возьми, я хочу, чтобы она прикрывала нас, когда мы выскользнем».


"О. Мы ускользаем?"


«Подойдем к пристани. Следитть за Иудой и Амиром».


"Неважно. Я получил слово. Они должны быть на пристани утром. Мы могли бы также немного поспать".


"Почему ты не сказал мне об этом раньше?"


«Я только что узнал. От сына моего пропавшего мужчины».


"Сын знает, кто это сделал?"


«Нет. Моя теория - это армия. Деньги Иуды избавили его от нее».


«Нам нужно свести очень много счётов с этим безумцем».


«Так есть много других людей».


«Мы сделаем это и для них, если сможем. Хорошо. Давайте встанем на рассвете и прогуляемся. Если мы решим пойти к пляжу, кто-нибудь нас остановит?»


«Я так не думаю. Я думаю, что Сяу позволит нам посмотреть весь эпизод. Мы - другой угол в его играх - и, черт возьми, он наверняка использует сложные правила».


У двери Ник повернулся. «Ганс, неужели влияние полковника Судирмата дойдет до этого?»


«Интересный вопрос. Я сам об этом думал. Нет. Не его собственное влияние. Эти местные деспоты завидуют и держатся отдельно. Но с деньгами? Да. В качестве посредника с некоторыми для себя? Это могло быть как это случилось. "


«Понятно. Спокойной ночи, Ганс».


«Спокойной ночи. И вы отлично поработали, уговорив Сиау, мистер Бард».


За час до рассвета «Portagee ketch Oporto» поднял огонь, обозначающий мыс к югу от доков Лопонусиаса, развернулся и медленно двинулся к морю под одним стабилизирующим парусом. Берт Гейч отдавал четкие приказы. Моряки открыли потайные шлюпбалки, которые перебросили вперед большую, на вид стремительно выглядящую лодку.


В каюте Иуды Мюллер и Ниф разделили со своим вождем чайник и стаканы шнапса. Найф был взволнован. Он нащупал свои полуприкрытые ножи. Остальные скрывали от него веселье, демонстрируя терпимость к отсталому ребенку. К сожалению, но он был членом семьи, можно сказать. А Найф пригодился на особо неприятных работах.


Иуда сказал: «Процедура та же. Вы лежите в двухстах ярдах от берега, и они приносят деньги. Сиау и двое мужчин - не больше, в их лодке. Вы показываете ему мальчика. Дайте им минутку поговорить. Они перебрасывают деньги. Вы уходите. Теперь могут быть проблемы. Этот новый агент Аль Бард может попробовать что-нибудь глупое. Если что-то не так, уходите ».


«Они могут поймать нас», - заметил Мюллер, всегда практичный тактик. «У нас есть пулемет и базука. Они могут оснастить один из своих катеров тяжелой огневой мощью и вылететь из дока. Если уж на то пошло, они могут поставить артиллерийское орудие в любое из своих зданий и - блин!»


«Но они не будут», - промурлыкал Иуда. «Неужели вы так быстро забыли свою историю, мой дорогой друг? В течение десяти лет мы навязывали свою волю, и жертвы любили нас за это. Они даже сами доставили к нам мятежников. Люди выдержат любое притеснение, если это будет логически осуществлено. Но допустим, они выходят и говорят вам: «Смотрите! У нас есть 88-мм орудие, нацеленное на тебя с этого склада. Сдавайся! Ты опускаешь свой флаг, старый друг, кроткий, как ягненок. И в течение суток я вас освобожу» вы снова выберетесь из их рук. Вы знаете, что можете мне доверять - и вы можете догадаться, как я бы это сделаю ».


"Да." Мюллер кивнул в сторону шкафа с радиоаппаратурой Иуды. Через день Иуда устанавливал короткий кодированный контакт с судном быстро растущего флота Китая, иногда с подводной лодкой, обычно с корветом или другим надводным кораблем. Было приятно думать об этой потрясающей огневой мощи, которая поддерживала его. Скрытые резервы; или, как говаривал старый генеральный штаб, быть больше, чем кажется.


Мюллер знал, что в этом тоже есть опасность. Он и Иуда отнимали у Китая долю дракона в выкупе, и рано или поздно их обнаружат, и когти нанесут по ним удар. Он надеялся, что, когда это произойдет, их уже давно тут не будет, и они будут иметь приличные средства для себя и казны "ОДЕССЫ"- международного фонда, на который опираются бывшие нацисты. Мюллер гордился своей преданностью.


Иуда с улыбкой налил им второй шнапс. Он догадался, о чем думал Мюллер. Его собственная преданность была не такой страстной. Мюллер не знал, что китайцы предупредили его, что в случае неприятностей он может рассчитывать на помощь только по их усмотрению. И часто ежедневные контакты отправлялись в эфир. Он не получил ответа, но сказал Мюллеру, что ответили. И одну вещь он открыл. Когда он установил радиосвязь, он мог определить, была ли это подводная лодка или надводный корабль с высокими антеннами и сильным широким сигналом. Это был обрывок информации, который каким-то образом мог стать ценным.


Золотая дуга солнца выглядывала из-за горизонта, когда Иуда прощался с Мюллером, Найф и Амиром.


Наследник Лопонусиса был скован наручниками, крепкий японец был у руля.


Иуда вернулся в свою каюту и налил себе третью порцию шнапса, прежде чем окончательно поставил бутылку обратно. Правило было два, но он был в приподнятом настроении. Mein Gott, какие деньги катились! Он допил напиток, вышел на палубу, потянулся и глубоко вздохнул. Он калека, да?


"Благородные шрамы!" - воскликнул он по-английски.


Он спустился вниз и открыл каюту, где три молодые китаянки, не старше пятнадцати лет, встретили его резкими улыбками, чтобы скрыть свой страх и ненависть. Он смотрел на них бесстрастно. Он купил их у крестьянских семей на Пэнху в качестве развлечения для себя и своей команды, но теперь он знал каждую из них так хорошо, что они ему наскучили. Они - контролировались большими обещаниями, которые никогда не следовало выполнять. Он закрыл дверь и запер ее.


Перед хижиной, в которой была заточена Тала, он задумчиво остановился. Почему, черт возьми, нет? Он заслужил это и намеревался получить ее рано или поздно. Он протянул руку за ключом, взял его у охранника, вошел и закрыл дверь.


Стройная фигура на узкой койке возбудила его еще больше. Девственница? Наверное, эти семьи были строгими, хотя непослушные девчонки скакали по этим аморальным тропическим островам, и в этом никогда нельзя было быть уверенным.


«Привет, Тала». Он положил руку на тонкую ногу и медленно провел ею вверх.


"Здравствуйте." Ответ был невнятным. Она смотрела лицом к переборке.


Его рука сжала бедро, ласкала и исследовала щели. Какое у нее было твердое, крепкое тело! Маленькие пучки мышц, похожие на снасти. Ни грамма жира на ней. Он сунул руку под синий верх пижамы, и его собственная плоть восхитительно задрожала, когда его пальцы ласкали теплую гладкую кожу.


Она перекатилась на живот, чтобы избежать его, когда он пытался дотянуться до ее груди. Он дышал быстрее, и слюна текла на его язык, как он их представлял - круглые и твердые, как маленькие резиновые шарики? Или, скажем, яйца, как спелые фрукты на лозе?


«Будь мила со мной, Тала», - сказал он, когда она уклонилась от его исследующей руки еще одним поворотом. «Вы можете иметь все, что хотите. И скоро вы пойдете домой. Раньше, если вы будете вежливы».


Она была жилистой, как угорь. Он потянулся, она корчилась. Пытаться удержать ее было все равно, что схватить тощего испуганного щенка. Он бросился на край койки, и она воспользовалась рычагом против переборки, чтобы оттолкнуть его. Он упал на пол. Он встал, выругался и сорвал с нее верх пижамы. Он только мельком взглянул, как они боролись в тусклом свете - груди почти не было! Ах, да ладно, таких любил.


Он прижал ее к стене, и она снова уперлась в переборку, толкнувшись руками и ногами, и он соскользнул с края.


«Хватит», - прорычал он, поднимаясь. Он схватил пригоршню пижамных штанов и порвал их. Вата сорвалась, превратилась в тряпки в его руках. Он схватился обеими руками за бьющуюся ногу и стащил ее половину с койки, отбиваясь от другой ноги, которая ударилась ему по голове.


"Парень!" он крикнул. Его изумление на мгновение ослабило его хватку, тяжелая нога попала ему в грудь и отбросила через узкую каюту. Он восстановил равновесие и стал ждать. Мальчик на койке собрался, как извивающаяся змея, - наблюдал - ждал.


«Итак, - прорычал Иуда. «Ты Аким Мачмур».


«Когда-нибудь я убью тебя», - прорычал юноша.


"Как вы поменялись местами со своей сестрой?"


«Я разрежу тебя на множество частей».


«Это была расплата! Этот дурак Мюллер. Но как… как?»


Иуда внимательно посмотрел на мальчика. Даже с его лицом, искаженным смертоносной яростью, можно было видеть, что Аким был точным образом Талы. При подходящих условиях обмануть кого-то не составит труда ...


«Скажи мне, - взревел Иуда. «Это было, когда ты плыл на лодке на остров Фонг за деньгами, не так ли? Мюллер пришвартовался?»


Гигантская взятка? Он убьет Мюллера лично. Нет. Мюллер был вероломным, но не дураком. До него дошли слухи, что Тала дома, но он подумал, что это уловка Мачмура, чтобы скрыть тот факт, что она была пленницей.


Иуда ругался и делал ложные выпады своей здоровой рукой, которая стала настолько мощной, что имела силу двух обычных конечностей. Аким пригнулся, и настоящий удар поразил его и с грохотом снесло в угол койки. Иуда схватил его и снова ударил только одной рукой. Это заставляло его чувствовать себя сильным, когда он держал за собой вторую руку с ее крюком, эластичным когтем и маленьким встроенным стволом пистолета. Он мог справиться с любым мужчиной, поставив за него одну руку! Удовлетворяющая мысль немного остудила его гнев. Аким лежал смятой кучей. Иуда вышел и захлопнул дверь.


## Глава 6


Море было гладким и ярким, пока Мюллер бездельничал в катере, наблюдая, как доки Лопонусиас становятся больше. На длинных причалах стояло несколько кораблей, в том числе симпатичная яхта Адама Махмура и крупногабаритная дизельная рабочая лодка. Мюллер усмехнулся. Вы можете спрятать большое оружие в любом из зданий и взорвать его из воды или заставить приземлиться. Но они не посмеют. Он наслаждался ощущением силы.


Он увидел группу людей на краю самого большого пирса. Кто-то спустился по трапу к плавучему доку, где был привязан небольшой крейсер с каютами. Вероятно, они проявятся в ней. Он будет выполнять приказы. Однажды он ослушался их, но все вышло нормально. На острове Фонг ему приказали войти, используя мегафон. Помня об артиллерии, которую он повиновался, готов угрожать им расправой, но они объяснили, что их моторная лодка не заводится.


Фактически, он наслаждался чувством власти, когда Адам Махмур вручил ему деньги. Когда один из сыновей Махмура со слезами на глазах обнял его сестру, он великодушно позволил им поболтать несколько минут, заверив Адама, что его дочь вернется, как только будет произведена третья выплата и улажены некоторые политические вопросы.


«Даю слово как офицер и джентльмен», - пообещал он Махмуру. Смуглый дурак. Махмур дал ему три бутылки прекрасного бренди, и они скрепили залог быстрым стаканом.


Но больше он этого не сделает. Японец А.Б. достал бутылку и пачку йен за свое «дружеское» молчание. А Нифа с собой не было. Вы никогда не могли доверять ему с его поклонением Иуде. Мюллер с отвращением глянул туда, где сидел Найф, чистящий ногти сияющим лезвием, время от времени поглядывая на Амира, чтобы узнать, смотрит ли мальчик. Юноша проигнорировал его. «Даже в наручниках, - подумал Мюллер, - этот парень несомненно плавал, как рыба.


«Найф», - приказал он, передавая ключ, - «закрепи эти наручники поперек».


* * *


Из иллюминатора лодки Ник и Норденбосс наблюдали, как катер проходит по берегу, затем сбрасывает газ и начинает медленно кружить.


«Мальчик там», - сказал Ганс. «А это Мюллер и Найф. Я никогда раньше не видел японского моряка, но он, вероятно, был тем, кто пришел с ними к Махмуру».


Ник был одет только в плавки. Его одежда, переделанный «Люгер», которого он называл Вильгельмина, и лезвие «Хьюго», которое он обычно носил привязанным к предплечью, были спрятаны в ближайшем шкафчике сиденья. С ними, в его шортах, было другое его стандартное оружие - смертоносная газовая дробина Пьера.


«Теперь вы настоящая легкая кавалерия», - сказал Ганс. "Вы уверены, что хотите выйти без оружия?"


«У Сиау будет припадок, как есть. Если мы нанесем какой-либо ущерб, он никогда не примет сделку, которую мы хотим заключить».


«Я буду прикрывать тебя. Я могу забить на таком расстоянии».


«Не надо. Если я не умру».


Ганс вздрогнул. В этом бизнесе у вас не было много друзей - было больно даже думать о том, чтобы их потерять.


Ганс выглянул из переднего иллюминатора. «Крейсер выходит. Дайте ему две минуты, и они будут заняты друг другом».


«Верно. Помните аргументы в пользу Сиу, если мы приведем его в исполнение».


Ник поднялся по трапу, низко присел, пересек небольшую палубу и бесшумно скользнул в воду между рабочей лодкой и доком. Он плыл по носу. Катер и крейсер с каютами приближались друг к другу. Катер сбавил обороты, крейсер замедлил ход. Он услышал, как выключаются сцепления. Он несколько раз наполнил и спустил легкие.


Они были ярдах в двухстах от него. Выкопанный канал выглядел примерно на десять футов глубиной, но вода была чистой и прозрачной. Можно было увидеть рыбок. Он надеялся, что они не заметят его приближения, потому что его нельзя было принять за акулу.


Мужчины на двух лодках смотрели друг на друга и разговаривали. Крейсер держал Сиау, маленького матроса за штурвалом на маленьком подвесном мостике и сурового на вид помощника Сиау по имени Абдул.


Ник опустил голову, поплыл, пока не оказался чуть выше дна, и измерял свои мощные удары, наблюдая за небольшими пятнами ракушек и водорослей, которые держали прямой курс, глядя вперед друг на друга. В рамках своей работы Ник оставался в отличной физической форме, придерживаясь режима, достойного олимпийского спортсмена. Даже с частыми неурочными часами, алкоголем и неожиданной едой, если вы задумаетесь, вы сможете следовать разумной программе. Вы уклонились от третьего напитка, выбрали в основном белки, когда ели, и спали лишние часы, когда могли. Ник не обманул - это была его страховка жизни.


Он сконцентрировал большую часть своих тренировок, конечно, на боевых навыках, йоге.


а также многие виды спорта, включая плавание, гольф и акробатику.


Теперь он спокойно плавал, пока не оценил, что находится близко к лодкам. Он перекатился на бок, увидел две овальные формы лодок на фоне яркого неба и позволил себе подойти к носу катера, вполне уверенный, что его пассажиры смотрят через корму. Скрытый волной на круговой стороне лодки, он обнаружил, что невидим для всех, кроме людей, которые могли находиться далеко от пирса. Он слышал голоса над собой.


"Вы уверены, что с вами все в порядке?" Это был Сиау.


"Да." Может, Амир?


Это был бы Мюллер. «Мы не должны бросать этот красивый сверток в воду. Идите рядом медленно - используйте немного силы - нет, не тяните веревку - я не хочу торопиться».


Двигатель крейсера урчал. Пропеллер катера не вращался, двигатель работал на холостом ходу. Ник нырнул на поверхность, посмотрел вверх, прицелился и мощным взмахом своих больших рук подошел к самой нижней точке борта катера, зацепившись одной своей могучей рукой за деревянный комингс.


Этого было более чем достаточно. Он схватился другой рукой и в мгновение ока перевернул ногу, как акробат, выполняющий прыжок. Он приземлился на палубу, сметая волосы и воду с глаз, настороженный и настороженный Нептун выскочил из глубин, чтобы встретить врагов лицом к лицу.


Мюллер, Найф и японский моряк стояли у кормы. Найф двинулся первым, и Ник подумал, что он очень медлителен - или, возможно, он сравнил свое идеальное зрение и рефлексы с недостатками удивления и утреннего шнапса. Ник вскочил, прежде чем нож выскочил из футляра. Его ладонь взлетела под подбородок Найфа, и когда его ноги зацепились за борт лодки, Найф нырнул назад в воду, как будто его дернули за шнур.


Мюллер был быстр в обращении с ружьем, хотя по сравнению с другими он был стариком. Он всегда тайно наслаждался вестернами, и у него был 7,65 мм. Маузер в поясной кобуре частично срезан. Но у него был ремень безопасности, и автомат был включен. Мюллер предпринял самую быструю попытку, но Ник вырвал оружие у него из руки, пока оно все еще было направлено на палубу. Он толкнул Мюллера в кучу.


Самым интересным из троицы был японский моряк. Он нанес удар левой рукой по горлу Ника, который положил бы его на десять минут, если бы попал в его кадык. Держа пистолет Мюллера в правой руке, левым предплечьем он сделал наклон, приставив кулак ко лбу. Удар моряка был направлен в воздух, и Ник ткнул его локтем в горло.


Сквозь слезы, затуманившие его глаза, выражение лица моряка выражало удивление, сменяемое страхом. Он не был экспертом по черному поясу, но он знал профессионализм, когда видел это. Но - возможно, случайность! Какая награда, если он уронит большого белого человека. Он упал на перила, зацепился за них руками, и его ноги сверкнули перед Ником - одна в промежность, другая в живот, как двойные удар.


Ник отступил в сторону. Он мог блокировать поворот, но он не хотел синяков, которые могли причинить ему эти сильные, мускулистые ноги. Он поймал нижнюю лодыжку совком, зафиксировал ее, приподнял - повернул - швырнул матроса неуклюжей грудой к поручню. Ник отступил на один шаг, все еще держа маузер в одной руке, пропустив палец через спусковую скобу.


Матрос выпрямился, откинулся на спину, повиснув на одной руке. Мюллер с трудом поднялся на ноги. Ник ударил его по левой лодыжке, и он снова рухнул. Он сказал моряку: «Прекрати, или я прикончу тебя».


Мужчина кивнул. Ник наклонился, снял поясной нож и выбросил его за борт.


"У кого есть ключ от наручников мальчика?"


Матрос ахнул, посмотрел на Мюллера и ничего не сказал. Мюллер снова выпрямился, выглядя ошеломленным. «Дай мне ключ от наручников», - сказал Ник.


Мюллер заколебался, затем достал его из кармана. «Это тебе не поможет, дурак. Мы…»


«Сядь и заткнись, или я снова тебя ударю».


Ник отпер Амира от ограды и дал ему ключ, чтобы он мог освободить другое запястье. "Спасибо…"


«Слушай своего отца», - сказал Ник, останавливая его.


Сиау выкрикивал приказы, угрозы и, вероятно, ругательства на трех или четырех языках. Крейсер отошел от катера примерно на пятнадцать футов. Ник потянулся через борт, затащил Найфа на борт и снял с него оружие, словно ощипывал цыпленка. Найф схватился за маузер, а Ник другой рукой ударил его по голове. Умеренный удар, но он повалил Найфа к ногам японского моряка.


«Эй, - крикнул Ник Сиау. «Эй…» - пробормотала Сиау, замолчав. «Разве ты не хочешь вернуть своего сына? Вот он».


"Ты умрешь за это!" - крикнула Сиау по-английски. "Никто не просил


Это ваше проклятое вмешательство! »Он выкрикивал команды на индонезийском языке двум мужчинам с ним, находящимся на скамье подсудимых.


- сказал Ник Амиру. "Вы хотите вернуться к Иуде?"


«Я умру первым. Отойди от меня. Он говорит Абдулу Ноно стрелять в тебя. У них есть винтовки , и они хорошие стрелки».


Худощавый юноша сознательно перемещался между Ником и прибрежными постройками. Он позвал своего отца. «Я не вернусь. Не стреляйте».


Сиау выглядел так, будто мог взорваться, как воздушный шар, наполненный водородом, поднесенный к пламени. Но он молчал.


"Кто ты?" - спросил Амир.


«Они говорят, что я американский агент. В любом случае - я хочу вам помочь. Мы можем взять корабль и освободить остальных. Твой отец и другие семьи не согласны. Что вы скажете?»


«Я говорю, бой». Лицо Амира вспыхнуло, затем потускнело, когда он добавил: «Но их будет трудно убедить».


Найф и моряк ползли прямо. «Прикрепите наручники друг к другу», - сказал Ник. Пусть мальчик почувствует победу. Амир надевал кандалы на мужчин, как будто ему это нравилось.


«Отпустите их», - крикнул Сиау.


«Мы должны сражаться», - ответил Амир. «Я не вернусь. Вы не понимаете этих людей. Они все равно убьют нас. Вы не можете их купить». Он перешел на индонезийский и начал спорить со своим отцом. Ник решил, что это должен быть аргумент - со всеми этими жестами и взрывными звуками.


Через некоторое время Амир повернулся к Нику. «Я думаю, что он немного убежден. Он собирается поговорить со своим гуру».


"Его что?"


«Его советник. Его… Я не знаю этого слова по-английски. Можно сказать« советник по религии », но это больше похоже на…»


"Его психиатр?" Ник произнес это слово отчасти как шутку с отвращением.


«Да, в каком-то смысле! Человек, который руководит своей жизнью».


"О брат." Ник проверил маузер и засунул его за пояс. «Хорошо, погоните этих ребят вперед, а я отнесу эту ванну на берег».


* * *


Ганс разговаривал с Ником, пока он принимал душ и одевался. Торопиться было некуда - Сяув назначил встречу через три часа. Мюллер, Найф и моряк были увезены людьми Шиау, и Ник счел разумным не протестовать.


«Мы попали в гнездо шершней», - сказал Ханс. «Я думал, что Амир сможет убедить своего отца. Возвращение любимого потомства. Он действительно любит мальчика, но все еще думает, что может вести дела с Иудой. Я думаю, что он звонил некоторым другим семьям, и они соглашаются».


Ник был привязан к Хьюго. Не хотел бы Найф добавить этот стилет в свою коллекцию? Он был сделан из лучшей стали. «Похоже, что все идет вверх и вниз, Ганс. Даже крупные игроки так долго склоняли свои шеи, что предпочли бы потворствовать, чем столкнуться с столкновением. Им придется быстро измениться, или люди двадцатого века, такие как Иуда, пережевывать их и выплевывать. На что похож этот гуру? "


«Его зовут Будук. Некоторые из этих гуру - великолепные люди. Ученые. Теологи. Настоящие психологи и так далее. Еще есть Будуки».


"Он вор?"


«Он политик».


«Вы ответили на мой вопрос».


"Он сделал это здесь. Философ богатого человека с дополнительной интуицией, которую он черпает из духовного мира. Вы знаете джаз. Я никогда не доверял ему, но я знаю, что он фальшивый, потому что маленький Абу скрывал мне слово. Наш святой человек тайный свингер, когда он ускользает в Джакарту ".


"Могу ли я увидеть его?"


«Я так думаю. Я спрошу».


"Хорошо."


Ганс вернулся через десять минут. «Конечно. Я отведу тебя к нему. Сиау все еще злится. Он практически плюнул в меня».


Они пошли по бесконечной извилистой тропе под густыми деревьями к небольшому аккуратному домику, который занимал Будук. Большинство туземных домов сбилось в кучу, но мудрец явно нуждался в уединении. Он встретил их сидящими, скрестив ноги, на подушках в чистой, бесплодной комнате. Ганс представил Ника, и Будук бесстрастно кивнул: «Я много слышал о мистере Барде и этой проблеме».


«Сиау говорит, что ему нужен ваш совет», - прямо сказал Ник. «Я предполагаю, что он сопротивляется. Он считает, что может вести переговоры».


«Насилие никогда не является хорошим решением».


«Лучше всего мир», - спокойно согласился Ник. «Но разве вы назвали бы человека дураком, если бы он все еще сидел перед тигром?»


«Сидеть спокойно? Ты имеешь в виду терпение. И тогда боги могут приказать тигру уйти».


«Что, если мы услышим громкий голодный рокот из чрева тигра?»


Будук нахмурился. Ник догадывался, что его клиентура редко с ним спорит. Старик был медлительным. Будук сказал: «Я буду медитировать и давать свои предложения».


"Если вы предложите нам проявить храбрость, что мы должны сражаться, потому что мы победим, я буду очень благодарен."


«Я надеюсь, что мой совет понравится тебе, а также Сиау и силам земли и неба».


«Сражайся с советником, - мягко сказал Ник, - и тебя будут ждать три тысячи долларов. В Джакарте или где угодно, где угодно. Золотом или любым другим способом». Он услышал вздох Ганса. Дело было не в сумме - для такой операции это был мелочь. Ганс подумал, что он слишком прямолинеен.


Будук и глазом не моргнул. «Ваша щедрость удивительна. С такими деньгами я мог бы сделать много хорошего».


"Это согласовано?"


«Только боги скажут. Я отвечу на собрании очень скоро».


На обратном пути по тропинке Ганс сказал: «Хорошая попытка. Вы меня удивили. Но я думаю, что лучше сделать это открыто».


«Он не пошел».


«Я думаю, ты прав. Он хочет нас повесить».


«Либо он работает напрямую на Иуду, либо у него тут такая рэкет, что он не хочет раскачивать лодку. Он как семьи - его позвоночник - кусок мокрых макарон».


"Вы не задумывались, почему нас не охраняют?"


"Я могу догадаться."


«Верно. Я слышал, как Сяув отдавал приказы».


"Вы можете пригласить Талу к нам?"


«Думаю, да. Увидимся в комнате через несколько минут».


Это заняло больше нескольких минут, но Норденбосс вернулся с Талой. Она подошла прямо к Нику, взяла его за руку и посмотрела ему в глаза. «Я видел. Я спрятался в сарае. То, как ты спас Амира, было чудесным».


"Вы говорили с ним?"


«Нет. Его отец держал его с собой. Они спорили».


"Амир хочет сопротивляться?"


«Ну, он это сделал. Но если вы слышали Сяу…»


"Большое давление?"


«Послушание - такая у нас привычка».


Ник привлек ее к дивану. «Расскажи мне о Будуке. Я уверен, что он против нас. Он посоветует Сиау отправить Амира обратно с Мюллером и остальными».


Тала опустила темные глаза. «Я надеюсь, что это будет не хуже».


"Как это могло произойти?"


«Ты смутил Сиау. Будук может разрешить ему наказать тебя. Эта встреча - это будет большим событием. Вы знали об этом? Поскольку все знают, что вы сделали, и это противоречило желаниям Сиау и Будука, есть ... ну, вопрос лица ".


«Боже мой! Теперь это лицо».


«Скорее боги Будука. Их лица и его».


Ганс усмехнулся. «Рад, что мы не на острове к северу. Они съедят тебя там, Ал. Жареным с луком и соусами».


"Очень смешно."


Ганс вздохнул. «Если подумать - не так уж и смешно».


Ник спросил Талу: «Сиау был готов воздержаться от окончательного суждения о сопротивлении в течение нескольких дней, пока я не схватил Мюллера и остальных, затем он очень расстроился, даже несмотря на то, что его сын вернулся. Почему? Он поворачивается к Будуку. Почему? смягчение согласно тому, что я могу понять. Почему? Будук отказался от взятки, хотя я слышал, что он берет. Почему? "


«Люди», - грустно сказала Тала.


Ответ из одного слова озадачил Ника. Люди? «Конечно - люди. Но каковы углы? Эта сделка превращается в обычную паутину причин…»


«Позвольте мне попытаться объяснить, мистер Бард», - мягко вмешался Ганс. «Даже с полезным идиотизмом масс правители должны быть осторожны. Они учатся использовать власть, но угождают эмоциям и, прежде всего, тому, что мы можем со смехом назвать общественным мнением. Вы со мной?»


«Твоя ирония проявляется», - ответил Ник. "Продолжай."


«Если шесть решительных людей восстанут против Наполеона, Гитлера, Сталина или Франко - бах!»


"Пуф?"


«Если у них есть настоящая решимость. Всадить пулю или нож в деспота, не считаясь с собственной смертью».


«Хорошо. Я куплюсь на это».


«Но эти коварные типы не только мешают полдюжине принять решение - они контролируют сотни тысяч - миллионы! Вы не можете сделать это с пистолетом на бедре. Но это сделано! Так незаметно, что бедные дураки сгорают, как пример вместо того, чтобы оказаться рядом с диктатором на вечеринке и вонзить ему нож в живот ".


«Конечно. Хотя потребуется несколько месяцев или лет, чтобы проложить себе путь к большой шишке».


«Что это, если вы действительно настроены? Но лидеры должны держать их в таком замешательстве, что они никогда не развивают такую цель. Как это достигается? Контролируя массу людей. Никогда не позволяйте им думать. Итак, на ваши вопросы Тале. давайте останемся, чтобы сгладить углы. Посмотрим, есть ли способ использовать нас против Иуды - и поехать с победителем. Вы вступили в бой перед несколькими десятками его людей, и слухи об этом уже на полпути к его маленькому эго. К настоящему времени вы вернули его сына. Люди задаются вопросом, почему он этого не сделал? Они могут понять, как он и богатые семьи подыгрывали. Богатые называют это мудрой тактикой. Бедные могут называть это трусостью.


У них есть простые принципы. Амир смягчается? Я могу представить, что его отец говорит ему о своем долге перед династией. Будук? Он бы взял все, что не раскалено, если бы у него не было прихватки или перчаток. Он бы попросил у вас больше трех тысяч, и я полагаю, получил бы это, но он знает - интуитивно или практически, как и Сиау, - у них есть люди, чтобы произвести впечатление ».


Ник потер голову. «Может быть, ты поймешь это, Тала. Он прав?»


Ее мягкие губы прижались к его щеке, словно ей было жаль его тупость. «Да. Когда вы увидите тысячи людей, собравшихся в храме, вы поймете».


"Какой храм?"


«Где состоится встреча с Будуком и другими, и он внесет свои предложения».


Ганс весело добавил: «Это очень старое сооружение. Великолепное. Сто лет назад там были человеческие барбекю. И испытания боевыми действиями. Люди не так глупы в некоторых вещах. Они собирали свои армии и пусть два чемпиона сразятся с ним. Как в Средиземноморье. Давид и Голиаф. Это было самое популярное развлечение. Как римские игры. Настоящий бой с настоящей кровью… »


"Проблемы с проблемами и все такое?"


«Да. У больших шишек все было так, чтобы бросить вызов только их профессиональным убийцам. Через некоторое время граждане научились держать язык за зубами. Великий чемпион Саади в прошлом веке убил девяносто два человека в индивидуальном бою».


Тала просияла. «Он был непобедимым».


"Как он умер?"


«На него наступил слон. Ему было всего сорок».


«Я бы сказал, что слон непобедим», - мрачно сказал Ник. "Почему они не разоружили нас, Ганс?"


«Увидишь - в храме».


* * *


Амир и трое вооруженных мужчин прибыли в комнату Ника, «чтобы указать им дорогу».


Наследник Лопонусиса принес извинения. «Спасибо за то, что вы для меня сделали. Надеюсь, все - получается».


Ник прямо сказал: «Похоже, ты лишился части борьбы».


Амир покраснел и повернулся к Тале. «Вы не должны оставаться наедине с этими незнакомцами».


«Я буду наедине с тем, с кем захочу».


«Тебе нужна инъекция, мальчик», - сказал Ник. «Половины кишок и половины мозга».


Амиру потребовалось мгновение, чтобы понять. Его рука потянулась к большому крису на поясе. Ник сказал: «Забудь об этом. Твой отец хочет видеть нас». Он вышел за дверь, оставив Амира красным и свирепым.


Они прошли почти милю по извилистым тропинкам, миновав просторную территорию Будука, на похожую на луг равнину, скрытую гигантскими деревьями, которые выделяли залитое солнцем здание в центре. Это был гигантский потрясающий гибрид архитектуры и скульптуры. Смесь многовековых переплетенных религий. Доминирующей структурой была двухэтажная фигура в форме Будды с золотой шапкой.


"Это настоящее золото?" - спросил Ник.


«Да», - ответила Тала. «Внутри много драгоценностей. Святые охраняют их день и ночь».


«Я не собирался их воровать, - сказал Ник.


Перед статуей находилась широкая постоянная смотровая площадка, занятая теперь множеством мужчин, а на равнине перед ними была сплошная масса людей. Ник попытался угадать - восемь тысяч девять? И еще больше льется с края поля, как ленты муравьев из лесов. По бокам смотровой площадки стояли вооруженные люди, и некоторые из них казались сгруппированными, как если бы они были специальными клубами, оркестрами или танцевальными коллективами. "Они нарисовали все это за три часа?" - спросил он Талу.


"Да."


«Вау. Тала, что бы ни случилось, оставайся рядом со мной, чтобы переводить и говорить для меня. И не бойся говорить громко».


Она сжала его руку. «Я помогу, если смогу».


Голос прогремел по громкой связи. «Мистер Норденбосс - мистер Бард, пожалуйста, присоединитесь к нам на священных ступенях».


Для них были оставлены простые деревянные сиденья. Мюллер, Найф и японский моряк сидели в нескольких ярдах от них. Охранников было много, и они выглядели крутыми.


Сяув и Будук по очереди стояли у микрофона. Тала объяснила - ее тон все более и более удрученный: «Сяу говорит, что вы предали его гостеприимство и разрушили его планы. Амир был своего рода бизнес-заложником в проекте, приносящем пользу всем».


«Из него получился бы отличная жертва», - прорычал Ник.


«Будук говорит, что Мюллер и другие должны быть освобождены с извинениями». Она ахнула, когда Будук продолжал греметь. "И…"


"Что?"


«Вы и Норденбосс должны быть отправлены с ними. В качестве платы за нашу невежливость».


Сиау заменил Будука у микрофона. Ник встал, взял Талу за руку и устремился к Сиау. Принудительно - потому что к тому времени, как он накрыл двадцать футов, два охранника уже висели


в его руках. Ник зашел в свой небольшой магазин индонезийского языка и заорал: «Бунг Лопонусиас - я хочу поговорить о вашем сыне, Амире. О наручниках. О его храбрости».


Сиау сердито махнул стражникам. Они дернули. Ник повернул руки к их большим пальцам и легко разорвал их хватку. Они снова схватили. Он сделал это снова. Рев толпы был потрясающим. Он накрыл их, как первый ветер урагана.


«Я говорю о храбрости», - крикнул Ник. "У Амира есть мужество!"


Толпа восторженно закричала. Больше! Волнение! Что-нибудь! Пусть говорит Американец. Или убить его. Но не будем возвращаться к работе. Постучать по каучуковым деревьям не похоже на тяжелую работу, но это так.


Ник схватил микрофон и закричал: «Амир храбрый! Я могу вам все рассказать!»


Это было что-то вроде этого! Толпа кричала и ревела, как и вся толпа, когда вы пытались подколоть их эмоции. Сяу жестом отодвинул охранников. Ник поднял обе руки над головой, как будто знал, что может говорить. Какофония утихла через минуту.


Сяув сказал по-английски: «Ты сказал это. А теперь сядь, пожалуйста». Он хотел бы, чтобы Ника утащили, но американец привлек внимание толпы. Это могло мгновенно превратиться в сочувствие. Сяу всю жизнь справлялся с толпой. Подождите…


«Пожалуйста, иди сюда», - позвал Ник и помахал Амиру.


Юноша присоединился к Нику и Тале, выглядя смущенными. Сначала этот Аль-Бард оскорбил его, теперь он хвалил его перед людьми. Гром одобрения был приятен.


Ник сказал Тале: «А теперь переведи это громко и ясно…»


«Человек Мюллер оскорбил Амира. Пусть Амир вернет себе честь…»


Тала прокричала слова в микрофон.


Ник продолжил, и девушка повторила ему: «Мюллер стар ... но с ним его чемпион ... человек с ножами ... Амир требует испытания ...»


Амир прошептал: «Я не могу требовать испытания. Только чемпионы сражаются за…»


Ник сказал: «А поскольку Амир не может сражаться… Я предлагаю себя как его защитник! Пусть Амир вернет себе свою честь… давайте все вернем себе нашу честь».


Толпа мало заботилась о чести, а больше о зрелищах и волнении. Их вой был громче, чем раньше.


Сяу знал, когда его били плетью, но он выглядел самодовольным, когда сказал Нику: «Ты сделал это необходимым. Хорошо. Снимай одежду».


Тала тянула Ника за руку. Он повернулся, удивленный, обнаружив, что она плачет. «Нет… нет», - воскликнула она. «Претендент сражается без оружия. Он убьет тебя».


Ник сглотнул. «Вот почему чемпион правителя всегда побеждал». Его восхищение Саади упало до нуля. Эти девяносто два были жертвами, а не соперниками.


Амир сказал: «Я не понимаю вас, мистер Бард, но я не думаю, что хочу видеть вас убитым. Может, я смогу дать вам шанс сбежать за этим».


Ник увидел смеющихся Мюллера, Найфа и японского моряка. Найф многозначительно взмахнул своим самым большим ножом и заплясал в прыжке. Крики толпы сотрясали трибуны. Ник вспомнил картину римского раба, которого он видел, сражающегося с полностью вооруженным солдатом с дубинкой. Он пожалел неудачника. У бедного раба не было выбора - он получил свою зарплату и поклялся выполнять свой долг.


Он стянул рубашку, и крики достигли крещендо, отчего уши не выдержали. «Нет, Амир. Мы попытаем счастья».


"Вы, вероятно, умрете".


«Всегда есть шанс на победу».


"Смотрите." Амир указал на сорокафутовый квадрат, который быстро расчищали перед храмом. «Это боевой квадрат. Он не использовался уже двадцать лет. Он будет очищен и очищен. У вас нет шансов использовать такой трюк, как бросать грязь ему в глаза. Если вы выпрыгнете из квадрата, чтобы схватить оружие, охранники имеют право убить вас ".


Ник вздохнул и снял ботинки. «А теперь скажи это мне».


## Глава 7


Сяу сделал еще одну попытку добиться выполнения решения Будука без состязания, но его осторожные приказы утонули в грохоте. Толпа закричала, когда Ник снял Вильгельмину и Хьюго и отдал их Хансу. Они снова взревели, когда Найф быстро разделся и спрыгнул на арену, неся свой большой нож. Он выглядел жилистым, мускулистым и настороженным.


"Думаешь, ты справишься с ним?" - спросил Ганс.


«Я делал это до тех пор, пока не услышал о правиле, согласно которому оружие используют только испытанные. Что за мошенничество, которое вели старые правители…»


«Если он доберется до тебя, я всажу в него пулю или каким-то образом передам твой« Люгер », но я не думаю, что мы проживем долго. Прямо на этом поле у Сяу несколько сотен солдат».


«Если он доберется до меня, ты не успеешь заставить его сделать мне много добра».


Ник глубоко вздохнул. Тала крепко держала его за руку в нервном напряжении.


Ник знал о местных обычаях больше, чем рассказывал, - его чтение и исследования были тщательными. Обычаи представляли собой смесь пережитков анимизма, буддизма и мусульманства. Но это был момент истины, который он не мог придумать, кроме как ударить Найф, а это будет непросто. Система была приспособлена для обороны дома.


Толпа стала нетерпеливой. Они заворчали, а затем снова весело взревели, когда Ник осторожно спустился по широким ступеням, его мускулы дрожали от загара. Он улыбнулся и поднял руку, как фаворит, выходящий на ринг.


Сяу, Будук, Амир и полдюжины вооруженных людей, которые, казалось, были офицерами сил Сяу, поднялись на низкую платформу, выходившую на расчищенную продолговатую площадку, на которой стояла Найф. Ник на мгновение осторожно постоял снаружи. Он не хотел перешагивать через низкий деревянный ободок - как барьер на поле для игры в поло - и, возможно, дать Найф шанс нанести удар. Дородный мужчина в зеленых штанах и рубашке, в тюрбане и с позолоченной булавой вышел из храма, поклонился Сяу и вышел на ринг. «Судья», - подумал Ник и последовал за ним.


Дородный мужчина помахал Найфу в сторону от себя, Ника - в другую, затем замахал руками и отступил назад - далеко назад. Его смысл был безошибочным. Первый раунд.


Ник балансировал на подушечках ног, его руки были раскрыты и разведены, пальцы вместе, большие пальцы рук наружу. Это было оно. Больше никаких мыслей, кроме того, что было перед ним. Концентрация. Закон. Реакция.


Найф был в пятнадцати футах от него. Жесткий, гибкий минданаоец выглядел подходящим - возможно, не таким, как он сам, но его нож был отличным козырем. К изумлению Ника, Найф усмехнулась - белозубая гримаса чистого зла и жестокости - затем повернула рукоять ножа Боуи в руке и мгновением позже столкнулась с Ником с еще одним кинжалом меньшего размера в левой руке!


Ник не взглянул на крепкого рефери. Он не отвлекался от соперника. Они не собирались фиксировать здесь какие-либо фолы. Нифа присел и быстро пошла вперед… и таким образом началось одно из самых странных, самых захватывающих и удивительных соревнований, которые когда-либо происходили на древней арене.


Долгое время Ник концентрировался только на уклонении от этих смертоносных клинков и быстро движущегося человека, который ими владел. Найф бросился на него - Ник бросился назад, влево мимо более короткого лезвия. Найф ухмыльнулся своей демонической гримасой и снова бросился в атаку. Ник сделал ложный выпад влево и отскочил вправо.


Найф злобно усмехнулся и плавно повернулся, следуя за своей добычей. Пусть большой человек поиграет немного - это добавит веселья. Он расширил свои клинки и продвинулся медленнее. Ник уклонился от небольшого лезвия с запасом дюйма. Он знал, что в следующий раз Найф допустит эти дюймы дополнительным выпадом.


Ник прошел вдвое больше земли, которую использовал его противник, воспользовавшись полными сорока футами, но убедившись, что у него есть по крайней мере пятнадцать или около того футов для маневра. Найф бросился в атаку. Ник отступил назад, двинулся вправо, и на этот раз с молниеносным ударом в конце выпада рукой, как фехтовальщик без лезвия, откинул руку Найфа в сторону и прыгнул на поляну.


Поначалу толпе это нравилось, они приветствовали каждую атаку и оборонительное движение шквалом криков, аплодисментов и возгласов. Затем, когда Ник продолжал отступать и уклоняться, они стали кровожадными от собственного волнения, и их аплодисменты были для Найф. Ник не мог их понять, но тон был очевиден - вырежьте ему кишки!


Ник использовал еще один ответный удар, чтобы отвлечь правую руку Найфа, и когда он добрался до другого конца ринга, он повернулся, улыбнулся Найфу и махнул рукой толпе. Это им понравилось. Рев снова прозвучал как аплодисменты, но ненадолго.


Солнце было жарким. На Ника залил пот, но он с удовлетворением обнаружил, что не дышит тяжело. С Найфа капал пот, и он начал пыхтеть. На нем сказался выпитый шнапс. Он сделал паузу и перевернул маленький нож в захват для броска. Толпа закричала от восторга. Они не остановились, когда Найф бросил клинок обратно в боевую хватку, поднялся и сделал колющее движение, как бы говоря: «Ты думаешь, я сумасшедший? Я тебя зарежу."


Он бросился. Ник упал, парировал и ускользнул под большим клинком, который порезал его бицепс и пролил кровь. Женщина радостно вскрикнула.


Найф шел за ним медленно, как боксер, загоняющий своего противника в угол. Он соответствовал финтам Ника. Влево, вправо, влево. Ник мелькнул вперед, ненадолго схватился за правое запястье, уклонившись от большого лезвия на долю дюйма, развернул Найфа и прыгнул мимо него, прежде чем он успел повернуть меньший нож. Он знал, что он прошел мимо его почек меньше, чем на шариковую ручку. Найф чуть не упал, поймал себя и в гневе бросился за своей жертвой. Ник отпрыгнул в сторону и нанес удар под маленькое лезвие.


Это зацепило Найф выше колена, но не повредило, когда Ник перевернулся в боковом сальто и отскочил.


Теперь минданаоанец был занят делом. Хватка этого «валета из коробки» оказалась куда больше, чем он мог себе представить. Он осторожно преследовал Ника и в следующем выпаде, уклонившись, прорезал глубокую борозду на бедре Ника. Ник ничего не почувствовал - это будет позже.


Он подумал, что Найф немного замедляется. Конечно, он дышал намного тяжелее. Пришло время. Найф вошел плавно, с довольно широкими лезвиями, намереваясь загнать врага в угол. Ник позволил ему опереться на землю, отступая к углу маленькими прыжками. Найф знал момент восторга, когда он думал, что Ник не сможет уйти от него на этот раз - а затем Ник прыгнул прямо на него, парируя обе руки Найфа быстрыми ударами рук, превратившихся в копья дзюдо с жесткими пальцами.


Найф раскрыл руки и вернулся с толчками, которые должны были посадить его добычу на оба лезвия. Ник прошел под правую руку и скользнул по ней своей левой рукой, на этот раз не уходя, а подошел сзади Найфа, толкнув левую руку вверх и за шею Найфа, следуя за ней правой рукой с другой стороны, чтобы применить старомодный полунельсон!


Бойцы рухнули на землю, Найф лицом к лицу упал на твердую землю, Ник был на его спине. Руки Найфа были подняты вверх, но лезвия он держал крепко. Ник всю свою жизнь тренировался в личном бою, и он много раз проходил через этот бросок и удержание. Через четыре или пять секунд Найф обнаружит, что ему следует нанести удар по противнику, скрутив руки вниз.


Ник изо всех сил применил удушение. Если вам повезет, вы можете вывести из строя или прикончить своего мужчину таким образом. Его хватка соскользнула, сцепленные руки скользнули вверх по маслянистой бычьей шее Найфа. Смазка! Ник почувствовал это и понюхал. Вот что сделал Будук, когда дал Нифу свое краткое благословение!


Найф метался под ним, скручивалась, рука с ножом поползла назад по земле. Ник высвободил руки и нанес удар кулаком по шее Найфа, когда он отскочил, едва избегая сияющей стали, сверкнувшей в нем, как клык змеи.


Подпрыгнув и пригнувшись, Ник внимательно посмотрел на противника. Удар в шею нанес некоторый ущерб. Найф потерял большую часть своего дыхания. Он немного покачнулся, попыхивая.


Ник сделал глубокий вдох и укрепил мышцы, настроил свои рефлексы. Он вспомнил «ортодоксальную» защиту Макферсона от тренированного человека с ножом - «удар молнии по яичкам или бег». В руководстве Макферсона даже не упоминалось, что делать с двумя ножами!


Найф шагнул вперед, теперь осторожно преследуя Ника, держа клинки шире и ниже. Ник отступил, отступил влево, уклонился вправо, а затем прыгнул вперед, используя парирование рук, чтобы отклонить более короткое лезвие в сторону, когда оно взмыло вверх в его пах. Найф попытался сдержать его удар, но прежде, чем его рука остановилась, Ник сделал один шаг вперед, развернулся рядом с другим и скрестил вытянутую руку с V своей руки под локтем Найфа и ладонью на макушке Найфа. запястье. Рука щелкнула с хрустом.


Даже когда Найф закричал, острые глаза Ника увидели, как большой клинок повернулся к нему, приближаясь к Найфу. Он все это видел так же ясно, как в замедленном кино. Сталь была низкой, острие и проникала прямо под его пупок. Невозможно было заблокировать его, его руки лишь завершали щелчок локтем Найфа. Было только…


Все это заняло долю секунды. Человек без молниеносных рефлексов, человек, который не относился серьезно к своим тренировкам и прилагал честные усилия, чтобы оставаться в форме, умер бы прямо здесь, с разрезом собственного кишечника и живота.


Ник повернулся влево, снеся руку Найф, как если бы вы это сделали при традиционном падении и блокировке. Он скрестил свою правую ногу вперед в прыжке, скручивании, повороте, падении - лезвие Найфа зацепило кончик его бедренной кости, жестоко разорвало плоть и нанесло длинный поверхностный разрез в ягодице Ника, когда он нырнул на землю, неся Найфа с ним.


Ник не чувствовал боли. Вы не чуствуете ее немедленно; Природа дает вам время для борьбы. Он ударил ногой по спине Найф и прижал здоровую руку минданаоца замком ноги. Они лежали на земле, Найф на дне, Ник на его спине, сковывая руки замком «змея в носу». Ниф все еще держал свой клинок в здоровой руке, но он был временно бесполезен. У Ника была одна свободная рука, но он был не в состоянии задушить своего человека, выколоть ему глаза или схватить его за яички. Это было противостояние - как только Ник ослабил хватку, он мог ожидать удара.


Пришло время для Пьера. Свободной рукой Ник пощупал свою кровоточащую крупу, притворился болью и застонал. Из толпы раздался вздох опознания крови, стоны сочувствия и несколько насмешливых криков. Ник быстро взял а


маленький шарик из потайной щели в шортах, нащупал крошечный рычаг большим пальцем. Он скривился и корчился, как телевизионный рестлер, искажая черты лица, чтобы выразить ужасную боль.


Найф очень помог в этом деле. Пытаясь освободиться, он рванул их по земле, как какой-то гротескный корчащийся восьмиконечный краб. Ник прижал Найфа как мог, поднес руку к носу любителя ножей и выпустил смертоносное содержимое Пьера, притворившись, что нащупывает горло этого человека.


На открытом воздухе стремительно расширяющийся пар Пьера быстро рассеивался. Это было прежде всего комнатное оружие. Но его пары были смертельными, и для Найфа, тяжело дыша - его лицо было в нескольких дюймах от небольшого овального источника рока, скрытого в ладони Ника, - выхода не было.


Ник никогда не держал в руках одну из жертв Пьера, когда подействовал газ, и никогда больше не хотел. Был момент застывшего бездействия, и вы думали, что пришла смерть. Затем Природа выразила протест против убийства организма, на развитие которого она потратила миллиарды лет, мышцы напряглись, и началась последняя борьба за выживание. Найф - или тело Найфа - пыталось вырваться с большей силой, чем тот человек использовал, когда контролировал свои чувства. Он чуть не сбросил Ника. Ужасный рвотный крик вырвался из его горла, и толпа завыла вместе с ним. Они думали, что это боевой клич.


Много мгновений спустя, когда Ник медленно и осторожно встал, ноги Найфа судорожно дернулись, хотя его глаза были широко раскрыты и смотрели. Тело Ника были залиты кровью и грязью. Ник серьезно поднял обе руки к небу, наклонился и коснулся земли, осторожным и уважительным движением перевернул Найфа и закрыл глаза. Он взял сгусток крови из своей ягодицы и тронул упавшего противника по лбу, сердцу и животу. Он соскреб землю, размазал еще больше крови и сунул грязь в обвисший рот Найф, проталкивая отработанную гранулу ему в горло пальцем.


Толпа это обожала. Их примитивные эмоции выражались в возгласе одобрения, от которого дрожали высокие деревья. Почитай врага!


Ник встал, снова широко раскинув руки, когда он посмотрел на небо и произнес «Dominus vobiscum». Он посмотрел вниз и сделал круг большим и указательным пальцами, затем поднял большой палец вверх. Он пробормотал: «Сгни поскорее с остальным мусором, ты сумасшедший возврат».


Толпа хлынула на арену и подняла его на плечи, не обращая внимания на кровь. Некоторые потянулись к нему и тронули себя им по лбу, как новички, обмазанные после убийства на охоте на лис.


* * *


Диспансер Сяу был современным. Опытный местный врач наложил три аккуратных шва на ягодицу Ника и наложил антисептик и наложил пластырь на два других пореза.


Он нашел Сяу и Ханса на веранде с дюжиной других, включая Талу и Амира. Ганс коротко сказал: «Настоящая дуэль».


Ник посмотрел на Сиау. «Вы видели, что их можно победить. Будете ли вы драться?»


«Вы не оставляете мне выбора. Мюллер говорил мне, что Иуда сделает с нами».


"Где Мюллер - и япошка?"


«В нашей гауптвахте. Они никуда не пойдут».


«Можем ли мы использовать ваши лодки, чтобы догнать корабль? Какое у вас вооружение?»


Амир сказал: «Джонка замаскирована под торговую. У них много больших пушек. Я попробую, но я не думаю, что мы сможем взять ее или потопить».


"У вас есть самолеты? Бомбы?"


«У нас их два», - мрачно сказал Сяу. «Летающая лодка на восемь мест и биплан для полевых работ. Но у меня есть только ручные гранаты и немного динамита. Вы бы их только поцарапали».


Ник задумчиво кивнул. «Я истреблю Иуду и его корабль».


«А пленники? Сыновья моих друзей…»


«Я, конечно, сначала освобожу их». Ник подумал - надеюсь. «И я сделаю это далеко отсюда, что, я думаю, сделает тебя счастливым».


Сяу кивнул. У этого большого Американца, вероятно, был боевой корабль ВМС США. Увидев, как он хлестал человека с двумя ножами, можно было представить все, что угодно. Ник подумал о том, чтобы попросить Хоука о помощи военно-морского флота, но отверг эту идею. К тому времени, когда государство и оборона сказали «нет», Иуда бы скрылся.


«Ганс, - сказал Ник, - давайте готовимся к отъезду через час. Я уверен, что Сяу одолжит нам свою летающую лодку».


Они взлетели под яркое полуденное солнце. Ник, Ханс, Тала, Амир и местный пилот, который, казалось, хорошо знал свое дело. Вскоре после того, как скорость вырвала корпус из цепляющегося моря, Ник сказал пилоту: «Пожалуйста, сделайте поворот в море. Подберите торговца Portagee, который не может быть далеко от берега. Я просто хочу на взглянуть».


Они нашли «Порту» через двадцать минут, плывущую на северо-западном участке галса. Ник привлек Амира к окну.


«Вот она, - сказал он. «А теперь расскажи мне все о ней. Каюты. Вооружение. Где ты был заключен. Количество мужчин…»


Тала тихо заговорила со следующего места. «И, возможно, я смогу помочь».


Ник на мгновение перевел на нее свои серые глаза. Они были жесткими и холодными. «Я думал, ты сможешь. А потом я хочу, чтобы вы оба нарисовали мне планы ее кают. Как можно подробнее».


* * *


При звуке двигателей самолета Иуда скрылся под навесом, наблюдая из люка. Летающая лодка пролетела над ним, сделала круг. Он нахмурился. Это был корабль Лопоносиуса. Его палец потянулся к кнопке боевой станции. Он снял это. Терпение. У них может быть сообщение. Катер мог прорваться.


Медленное судно кружило над парусником. Амир и Тала быстро поговорили, наперебой объясняли друг другу детали джонки, который Ник впитал и сохранил, как ведро, собирающее капли из двух кранов. Иногда он задавал им вопрос, чтобы подстегнуть их.


Он не видел оборудования ПВО, хотя молодые люди его описали. Если бы защитные сети и панели упали, он бы заставил пилота уйти - как можно быстрее и уклончивее. Они пролетели мимо корабля с обеих сторон, пересекли его прямо над ней, плотно кружили.


«Вот Иуда», - воскликнул Амир. «Видите. Назад… Теперь он снова скрыт навесом. Следите за люком по левому борту».


«Мы видели то, что я хотел», - сказал Ник. Он наклонился вперед и заговорил пилоту на ухо. «Сделай еще один медленный пас. Наклонись кормой прямо над ней». Летчик кивнул.


Ник опустил старомодное окно. Из своего чемодана он взял пять лезвий Найфа - большой двойной Боуи и три метательных ножа. Когда они были в четырехстах ярдах от носа, он сбросил их за борт и крикнул пилоту: «Пойдем в Джакарту. Сейчас же!»


Со своего места на корме Ганс крикнул: «Неплохо, и без бомб. Казалось, все эти ножи где-то упали на нее».


Ник снова сел на свое место. Его рана болела, и повязка сжималась, когда он двигался. «Они соберут их и поймут идею».


Когда они подошли к Джакарте, Ник сказал: «Мы останемся здесь на ночь и отправимся завтра на остров Фонг. Встретимся в аэропорту ровно в восемь утра. Ганс, ты возьмешь пилота с собой домой, чтобы мы не потеряли его?» "


"Конечно."


Ник знал, что Тала надулась, потому что думала о том, где он остановится. С Матой Насут И она была права, но не совсем по причинам, которые она имела в виду. Приятное лицо Ганса было бесстрастным. Ник руководил этим проектом. Он никогда не расскажет ему, как мучился во время битвы с Найфом. Он вспотел и дышал так же тяжело, как бойцы, готовый каждое мгновение вытащить пистолет и выстрелить в Нифа, зная, что он никогда не сможет быть достаточно быстрым, чтобы заблокировать клинок, и задаваясь вопросом, как далеко они пройдут через разъяренную толпу. Он вздохнул.


В Mata's Ник принял горячую ванну с губкой - большая рана не была достаточно затвердевшей, чтобы принять душ - и вздремнул на террасе. Она пришла после восьми, приветствуя его поцелуями, которые превратились в слезы, когда она осматривала его повязки. Он вздохнул. Было приятно. Она была красивее, чем он ее помнил.


«Тебя могли убить», - рыдала она. "Я сказала тебе ... Я сказала тебе ..."


«Ты сказала мне», - сказал он, крепко обнимая ее. «Я думаю, они меня ждали».


Последовало долгое молчание. "Что случилось?" спросила она.


Он рассказал ей о событиях. Сведение к минимуму сражения и исключение только их разведывательного полета над кораблем - о чем она, возможно, узнает очень скоро. Когда он закончил, она вздрогнула и прижалась очень близко, ее духи были поцелуем сами по себе. «Слава богу, хуже не было. Теперь вы можете передать Мюллера и матроса полиции, и все кончено».


«Не совсем. Я отправлю их к Махмурам. Теперь очередь Иуды заплатить выкуп. Его заложников за них, если он хочет их вернуть».


«О нет! Тебе будет больше опасности…»


«Это название игры, дорогая».


«Не будь глупцом». Ее губы были мягкими и изобретательными. Ее руки удивляют. «Останься здесь. Отдыхай. Возможно, теперь он уйдет».


"Возможно ..."


Он ответил на ее ласки. Было что-то в действиях, даже близких к катастрофе, даже боях, которые оставляют раны, что его стимулирует. Возвращение к первобытности, как будто вы захватили добычу и женщин? Он чувствовал себя немного пристыженным и нецивилизованным - но прикосновения бабочки Маты перевернули его мысли.


Она коснулась повязки на его ягодице. "Больно?"


«Вряд ли».


«Мы можем быть осторожными…»


"Да…"


Она окутывала его теплым мягким покрывалом.


* * *


Они приземлились на острове Фонг и обнаружили, что Адам Мачмур и Ган Бик ждут на рампе. Ник попрощался с пилотом Сиау. «После того, как корабль будет отремонтирован, ты отправишься домой, чтобы забрать Мюллера и японского моряка. Ты не сможешь совершить этот обратный рейс сегодня, не так ли?»


«Я мог бы, если бы мы хотели рискнуть совершить здесь ночную посадку. Но я бы не стал». Летчик был молодым человеком с ярким лицом, который говорил по-английски, как человек, который ценил его как язык международного управления воздушным движением и не хотел допускать ошибок. «Если бы я мог вернуться утром, я думаю, было бы лучше. Но…» Он пожал плечами, и сказал, что вернется, если понадобится. Он выполнял заказы. Он напомнил Нику Ган Бика - он согласился, потому что еще не был уверен, насколько он сможет противостоять системе.


«Делай это безопасным способом», - сказал Ник. «Взлетай как можно раньше утром».


Зубы сверкали, как маленькие клавиши пианино. Ник дал ему пачку рупий. «Это для хорошей поездки сюда. Если вы заберете этих людей и вернете их мне, вас будут ждать в четыре раза больше».


«Это будет сделано, если это будет возможно, мистер Бард».


«Возможно, там все изменилось. Думаю, им платят Будук».


Флаер нахмурился. «Я сделаю все, что в моих силах, но если Сиау скажет нет…»


«Если вы их получите, помните, что они крутые люди. Даже в наручниках они могут доставить вам неприятности. Ган Бик и охранник пойдут с вами. Это разумный поступок».


Он наблюдал, как этот человек решил, что было бы неплохо сказать Сиау, что Махмуры были настолько уверены, что пленных отправят, что они предоставили важный эскорт - Ган Бик. "Ладно."


Ник отвел Ган Бика в сторону. «Возьми хорошего человека, взлетай на самолете Лопонусиаса и приведи сюда Мюллера и японского моряка. Если возникнут какие-то проблемы, возвращайся сам быстро».


"Беда?"


«Будук на жалованье Иуды».


Ник наблюдал, как иллюзии Ган Бика рассыпаются, рассыпаясь в его глазах, как тонкая ваза, стучащая металлическим стержнем. «Не Будук».


«Да, Будук. Вы слышали историю о поимке Нифа и Мюллера. И о драке».


«Конечно. Мой отец говорил по телефону весь день. Семьи сбиты с толку, но некоторые согласились действовать. Сопротивление».


"А Адам?"


«Он будет сопротивляться - я думаю».


"А твой отец?"


«Он говорит, сражайтесь. Он призывает Адама отказаться от идеи, что вы можете использовать взятки, чтобы решить все проблемы». Ган Бик говорил с гордостью.


Ник мягко сказал: «Твой отец умный человек. Он доверяет Будуку?»


«Нет, потому что, когда мы были молоды, Будук много с нами разговаривал. Но если он был на зарплате Иуды - это многое объясняет. Я имею в виду - он извинялся за некоторые свои поступки, но…»


«Как устроить ад с женщинами, когда он приехал в Джакарту?»


"Как ты это узнал?"


«Вы знаете, как новости распространяются в Индонезии».


Адам и Онг Тянг отвезли Ника и Ханса к дому. Он растянулся на шезлонге в огромной гостиной, его вес поднялся с больной ягодицы, когда он услышал рычание взлетающей летающей лодки. Ник посмотрел на Онга. «Твой сын хороший человек. Надеюсь, он без проблем привезет пленников».


«Если это можно сделать, он это сделает». Онг скрывал свою гордость.


Тала вошла в комнату, когда Ник перевел взгляд на Адама. И она, и ее отец начали, когда он спросил: «А где твой храбрый сын, Аким?»


Адам сразу же вернул себе покерное лицо. Тала посмотрела на свои руки. «Да, Аким», - сказал Ник. «Брат-близнец Талы, который так похож на нее, что обман был легок. Она обманула нас на Гавайях какое-то время. Даже один из учителей Акима подумал, что она ее брат, когда он взглянул и изучил фотографии».


Адам сказал своей дочери: «Скажи ему. В любом случае необходимость в обмане почти исчерпана. К тому времени, когда Иуда узнает, мы будем сражаться с ним, или мы будем мертвы».


Тала подняла на Ника свои красивые глаза, умоляя о понимании. «Это была идея Акима. Я была в ужасе, когда меня взяли в плен. Вы можете видеть - вещи - в глазах Иуды. Когда Мюллер привел меня на катере, чтобы меня увидели и чтобы папа сделал платеж, наши люди сделали вид, что их лодки не будет Мюллер вошел в док ».


Она запнулась. Ник сказал: «Звучит как смелая операция. А Мюллер еще больший дурак, чем я думал. Старческий возраст. Продолжайте».


«Все были дружелюбны. Папа подарил ему несколько бутылок, и они выпили. Аким закатал юбку и - набивной бюстгальтер - и он поговорил со мной и обнял меня, а когда мы расстались - он вытолкнул меня в толпу Они подумали, что это я скорчилась от слез. Я хотел, чтобы семьи спасли всех заключенных, но они хотели подождать и заплатить. Поэтому я поехал на Гавайи и поговорил с ними о вас…". ;


«И ты научилась быть первоклассным подводным моряком», - сказал Ник. «Вы держали обмен в тайне, потому что надеялись обмануть Иуду, и если об этом знали в Джакарте, вы знали, что он узнает об этом в считанные часы?»


«Да, - сказал Адам.


«Ты мог бы сказать мне правду», - вздохнул Ник. «Это бы немного ускорило ход событий».


«Сначала мы не знали тебя», - возразил Адам.


«Я думаю, что сейчас все намного ускорилось». Ник увидел, как озорные огоньки вернулись к ее глазам.


Онг Тянг закашлялся. "Каков наш следующий шаг, мистер Бард?"


"Подождите."


«Подождите? Как долго. Для чего?»


«Я не знаю, сколько времени или на самом деле, пока наш противник сделает ход. Это похоже на игру в шахматы, когда вы находитесь в более выгодной позиции, но ваш мат будет зависеть от того, какой ход он выберет. Он не может выиграть, но он может нанести ущерб или отсрочить результат. Вы не должны возражать против ожидания. Раньше это было вашей политикой ".


Адам и Онг обменялись взглядами. Этот американец-орангут мог бы стать отличным трейдером. Ник скрыл ухмылку. Ему хотелось быть уверенным, что у Иуды не было хода, чтобы избежать мата.


* * *


Ник нашел, что ждать легко. Он проспал долгие часы, промыл свои раны и начал плавать, когда порезы сомкнулись, прогуливался по красочной экзотической сельской местности и научился любить гадо-гадо - восхитительную смесь овощей с арахисовым соусом.


Ган Бик вернулся с Мюллером и матросом, а заключенные были заперты в прочной тюрьме Махмура. После краткого визита, чтобы заметить, что решетки были прочными и что всегда дежурили двое охранников, Ник проигнорировал их. Он позаимствовал у Адама новую моторную лодку высотой двадцать восемь футов и взял Талу на пикник и на экскурсию по острову. Похоже, она думала, что раскрытие трюка, в котором они с братом сыграли, укрепило ее связь с «Аль-Бардом». Она фактически изнасиловала его, пока они качались в тихой лагуне, но он сказал себе, что слишком тяжело ранен, чтобы сопротивляться - это могло бы открыть один из порезов. Когда она спросила его, почему он смеется, он сказал: «Разве не было бы смешно, если бы моя кровь размазалась по вашим ногам, и Адам увидел это, сделал поспешный вывод и выстрелил в меня?»


Она совсем не думала, что это было смешно.


Он знал, что Ган Бик с подозрением относился к глубине отношений между Талой и большим американцем, но было очевидно, что китаец обманывал себя, считая Ник просто «старшим братом». Ган Бик рассказал Нику о своих проблемах, большинство из которых были связаны с попытками модернизации экономической, трудовой и социальной практики на острове Фонг. Ник сослался на отсутствие опыта. «Найдите экспертов. Я не специалист».


Но в одной области он дал совет. Ган Бик, будучи капитаном частной армии Адама Махмура, пытался поднять боевой дух своих людей и внушать им причины для верности острову Фонг. Он сказал Нику: «Наши войска всегда выставлялись на продажу. На поле боя можно было, черт возьми, показать пачку банкнот и купить их прямо здесь».


"Это доказывает, что они тупые или очень умные?" - задумался Ник.


«Вы шутите», - воскликнул Ган Бик. «Войска должны быть лояльны. Родине. Командующему».


«Но это частные войска. Милиция. Я видел регулярную армию. Охраняют дома больших шишек и грабят торговцев».


«Да. Это печально. У нас нет эффективности немецких войск, гунг Хо американцев или самоотверженности японцев…»


"Хвала Господу…"


"Что?"


"Ничего особенного". Ник вздохнул. «Послушайте - я думаю, что в случае с ополчением вы должны дать им две вещи, за которые они могут сражаться. Первое - это личный интерес. Так что пообещайте им бонусы за боевые действия и высшую меткость. Затем развивайте командный дух. лучших солдат ".


«Да, - задумчиво сказал Ган Бик, - у вас есть хорошие предложения. Мужчины будут проявлять больше энтузиазма в отношении того, что они могут увидеть и почувствовать лично. Например, сражаться за свою землю. Тогда у вас не будет проблем с моральным духом».


На следующее утро Ник заметил, что солдаты шагают с особенным энтузиазмом, размахивая руками в очень широком австралийском стиле. Ган Бик им кое-что пообещал. Позже в тот же день Ханс принес ему длинную телеграмму, когда он развалился на веранде с кувшином фруктового пунша рядом с ним, наслаждаясь книгой, которую он нашел в книжном шкафу Адама.


Ганс сказал: «Ему позвонили из кабельного офиса, чтобы я знал, что там. Билл Роде в поту. Что вы ему отправили? Какие топы?»


Ганс скопировал печатными буквами телеграмму Билла Роде, агента AX, работавшего в качестве менеджера «Галереи Барда». На листе было написано: МОББИРОВАТЬ ДЛЯ ТОП-ВРЕМЕНИ ОСТАНОВКИ ДОСТУПКА КАЖДЫЙ БЫЛ ХИППИ-СТОП-КОРАБЛЬ ДВЕНАДЦАТЬ БРУТТО.


Ник запрокинул голову и взревел. Ганс сказал: «Позвольте мне это узнать».


"Я отправил Биллу много топов йо-йо с религиозной резьбой.


и красивыми сценами на них. Пришлось дать Йозефу Даламу кое-какие дела. Билл, должно быть, поместил объявление в «Таймс» и продал все эти чертовы вещи. Двенадцать брутто! Если он продаст их по цене, которую я предложил, мы заработаем - около четырех тысяч долларов! И если эти глупости продолжат продаваться ... "


«Если вы вернетесь домой достаточно скоро, вы сможете продемонстрировать их по телевизору», - сказал Ханс. «В мужском бикини. Все девушки…»


"Попробуй немного". Ник затряс лед в кувшине. «Пожалуйста, попросите эту девушку принести дополнительный телефон. Я хочу позвонить Йозефу Даламу».


Ганс наговорил немного по-индонезийски. «Ты становишься ленивым и ленивым, как и все мы».


«Это хороший образ жизни».


"Так ты это признаешь?"


"Конечно." Симпатичная, хорошо сложенная горничная протянула ему телефон с широкой улыбкой и медленно подняла руку, когда Ник провел большими пальцами по ее крошечным. Он смотрел, как она отвернулась, как будто мог видеть сквозь саронг. «Это чудесная страна».


Но без хорошей телефонной связи. Ему потребовалось полчаса, чтобы добраться до Далама и сказать ему, чтобы он отправил йо-йо.


В тот вечер Адам Махмур устроил обещанный пир и танец. Гости увидели красочные зрелища, в которых коллективы выступали, играли и пели. Ганс шепнул Нику: «Эта страна - водевиль круглосуточно. Когда он останавливается здесь, он все еще продолжается в правительственных учреждениях».


«Но они счастливы. Веселятся. Посмотрите, как Тала танцует со всеми этими девушками. Ракетты с изгибами…»


«Конечно. Но пока они размножаются так, как они это делают, уровень генетического интеллекта будет падать. В конце концов - трущобы Индии, подобные самым ужасным из тех, что вы видели вдоль реки в Джакарте».


«Ганс, ты мрачный носитель правды».


«И мы, голландцы, лечили болезни направо и налево, открыли витамины и улучшили санитарию».


Ник сунул другу в руку свежеоткрытую бутылку пива.


На следующее утро они сыграли в теннис. Хотя Ник выиграл, он нашел, что Ханс хороший соперник. Когда они возвращались к дому, Ник сказал: «Я усвоил то, что вы сказали вчера вечером о чрезмерном размножении. Есть выход?»


«По-моему, нет. Они обречены, Ник. Они будут размножаться, как плодовые мухи на яблоке, пока не станут друг другу на плечи».


«Надеюсь, вы ошибаетесь. Надеюсь, что что-то будет обнаружено, пока не стало слишком поздно».


«Например, что? Ответы доступны человеку, но генералы, политики и знахари блокируют их. Вы знаете, они всегда оглядываются назад. Мы увидим день, когда…»


Ник так и не узнал, что они увидят. Ган Бик выбежал из-за толстой изгороди с шипами. Он выдохнул: «Полковник Судирмат находится в доме и требует Мюллера и матроса».


«Это интересно, - сказал Ник. «Расслабься. Дыши».


«Но пошли. Адам может позволить ему их забрать».


Ник сказал: «Ганс, подойди, пожалуйста, в дом. Отведи Адама или Онга в сторону и попроси их просто задержать Судирмата на два часа. Заставь его искупаться - пообедать - что угодно».


"Правильно." Ганс быстро ушел.


Ган Бик перекладывал вес с ноги на ногу, нетерпеливый и возбужденный.


«Ган Бик, сколько мужчин Судирмат привел с собой?»


"Трех."


"Где остальные его силы?"


"Как вы узнали, что у него поблизости есть сила?"


"Догадки".


«Это хорошее предположение. Они в Гимбо, примерно в пятнадцати милях вниз по второй долине. Шестнадцать грузовиков, около сотни человек, два крупнокалиберных пулемета и старый однофунтовый пулемет».


"Отлично. Ваши разведчики следят за ними?"


"Да."


«А как насчет атак с других сторон? Судирмат - не наркоман».


«У него есть две роты наготове в казармах Бинто. Они могут поразить нас с любого из нескольких направлений, но мы узнаем, когда они покинут Бинто, и, вероятно, узнаем, в какую сторону они идут».


"Что у вас есть для тяжелой огневой мощи?"


«Пушка сорок миллиметров и три шведских пулемета. Полно боеприпасов и взрывчатки для изготовления мин».


"Ваши мальчики учились делать мины?"


Ган Бик ударил кулаком по ладони. "Им это нравится. Пау!"


«Пусть они заминируют дорогу из Гимбо на блокпосту, по которому нелегко проехать. Держите остальных своих ребят в резерве, пока мы не узнаем, в какую сторону может войти отряд Бинто».


"Вы уверены, что они нападут?"


«Рано или поздно им придется, если они захотят вернуть свою маленькую набивную рубашку».


Ган Бик хмыкнул и побежал прочь. Ник нашел Ганса с Адамом и Онг Тянгом и полковника Судирмата на широкой веранде. Ганс многозначительно сказал: «Ник, ты помнишь полковника. Умывайся лучше, старик, мы идем обедать».


За большим столом, которым пользовались высокопоставленные гости и собственные группы Адама, было чувство ожидания. Оно была сломано, когда Судирмат сказал: «Мистер Бард, я пришел спросить Адама о двух мужчинах, которых вы привезли сюда с Суматры».


"А ты?"


Судирмат выглядел озадаченным, как будто в него бросили камень, а не мяч. "Я - что?"


"Вы действительно? И что сказал мистер Махмур?"


«Он сказал, что должен поговорить с вами за завтраком - и вот мы».


«Эти люди - международные преступники. Мне действительно нужно сдать их Джакарте».


«О нет, я здесь авторитет. Вам не следовало перемещать их с Суматры, а тем более в мой район. У вас серьезные проблемы, мистер Бард. решено. Ты ... "


«Полковник, вы сказали достаточно. Я не освобождаю пленников».


«Мистер Бард, вы все еще носите этот пистолет». Судирмат печально покачал головой из стороны в сторону. Он менял тему, ища способ заставить человека защищаться. Он хотел доминировать над ситуацией - он слышал все о том, как этот Аль Бард дрался и убил человека с двумя ножами. И это еще один из людей Иуды!


"Да, я." Ник широко улыбнулся ему. «Это дает чувство безопасности и уверенности при столкновении с ненадежными, коварными, эгоистичными, жадными, вероломными и нечестными полковниками». Он растягивал слова, оставляя достаточно времени на тот случай, если их английский язык не соответствовал точному значению.


Судирмат покраснел, выпрямился на своем месте. Он не был полным трусом, хотя большинство его личных счётов было сведено с помощью выстрела в спину или «Техасского суда» наемником - с дробовиком из засады. «Ваши слова оскорбительны».


«Не настолько, насколько они правдивы. Вы работаете на Иуду и обманываете своих соотечественников с тех пор, как Иуда начал свою операцию».


Ган Бик вошел в комнату, заметил Ника и подошел к нему с открытой запиской в руке. «Это только что пришло».


Ник кивнул Судирмату так вежливо, как будто они прервали обсуждение результатов игры в крикет. Он прочитал: «Все отбытие Гимбо 12.50 часов». Готовятся покинуть Бинто.


Ник улыбнулся парню. «Отлично. Продолжай». Он позволил Ган Бику дойти до дверного проема, затем крикнул: «О, Ган…» Ник встал и поспешил за юношей, который остановился и повернулся. Ник пробормотал: «Захватите трех его солдат, которые здесь».


«Мужчины сейчас наблюдают за ними. Просто ждут моего приказа».


«Вам не нужно сообщать мне о блокировке сил Бинто. Когда вы знаете их маршрут - заблокируйте их».


Ган Бик показал первые признаки беспокойства. «Они могут подтянуть намного больше войск. Артиллерия. Как долго мы должны их удерживать?»


«Всего несколько часов - возможно, до завтрашнего утра». Ник рассмеялся и похлопал его по плечу. "Вы мне доверяете, не так ли?"


"Конечно." Ган Бик умчался, и Ник покачал головой. Сначала слишком подозрительно - теперь слишком доверчиво. Он вернулся к столу.


Полковник Судирмат говорил Адаму и Онгу: «Мои войска скоро будут здесь. Тогда мы увидим, кто назовет имена…»


Ник сказал: «Ваши войска выдвинулись в соответствии с приказом. И их остановили. Теперь поговорим о пистолетах - передайте этот на поясе. Держите его пальцами на рукоятке».


Любимым развлечением Судирмата, помимо изнасилования, был просмотр американских фильмов. Вестерны показывали каждую ночь, когда он был на своем командном пункте. Старые с Томом Миксом и Хутом Гибсоном - новые с Джоном Уэйном и современными звездами, которым нужно было помочь сесть на лошадей. Но индонезийцы этого не знали. Многие из них думали, что все американцы - ковбои. Судирмат добросовестно практиковал свое умение - но эти американцы родились с оружием! Он осторожно протянул чехословацкий автомат через стол, слегка держа его между пальцами.


Адам обеспокоенно сказал: «Мистер Бард, вы уверены…»


«Мистер Махмур, вы тоже будете через несколько минут. Давайте закроем эту какашку, и я вам покажу».


Онг Тянг сказал: «Какашка? Я этого не знаю. По-французски… пожалуйста, по-немецки… это означает…?»


Ник сказал: «Лошадиные яблоки». Судирмат нахмурился, когда Ник указал путь к сторожке.


* * *


Ган Бик и Тала остановили Ника, когда он выходил из тюрьмы. Ган Бик нес боевую рацию. Он выглядел обеспокоенным. «Еще восемь грузовиков прибывают, чтобы поддержать грузовики из Бинто».


"Есть ли у вас сильное препятствие?"


«Да. Или если мы взорвем мост Тапачи…»


«Дуй. Ваш пилот-амфибия знает, где это?»


"Да."


«Сколько динамита вы можете сэкономить мне здесь - сейчас?»


«Много. Сорок - пятьдесят пачек».


«Принеси его мне в самолете, а затем возвращайся к своим людям. Держись этой дороги.


Когда Ган Бик кивнул, Тала спросила: «Что я могу сделать?»


Ник внимательно посмотрел на двух подростков. «Оставайся с Ганом. Собери аптечку, и если у тебя есть такие смелые девушки, как ты, возьми их с собой. Могут быть жертвы».


Пилот амфибии знал мост Тапачи. Он указал на это с тем же энтузиазмом, с каким наблюдал, как Ник склеивал вместе мягкие палочки взрывчатки, связывал их проволокой для дополнительной безопасности и вставлял колпачок - два дюйма металла, как миниатюрная шариковая ручка - глубоко в каждую группу с Из него тянется запал длиной в ярд. Прикрепил предохранитель к пакету, чтобы он не соскочил. "Бум!" - радостно сказал пилот. «Бум. Там».


Узкий мост Тапачи превратился в дымящиеся руины. Ган Бик связался со своей командой по сносу, и они знали свое дело. - крикнул Ник в ухо флаеру. «Сделайте красивый легкий проход прямо по дороге. Давайте рассредоточим их и взорвем грузовик или два, если сможем».


Они сбросили разбрызгивающиеся самодельные бомбы за два прохода. Если люди Судирмата знали зенитные учения, они забыли об этом или никогда не думали об этом. Когда их видели в последний раз, они бежали во все стороны от колонны грузовиков, три из которых горели.


«Домой», - сказал Ник пилоту.


Они так и не смогли этого сделать. Через десять минут двигатель заглох, и они приземлились в тихой лагуне. Пилот весело усмехнулся. «Я знаю. Засорился. Паршивый бензин. Я починю».


Ник вспотел вместе с ним. Используя набор инструментов, который выглядел как домашний ремонтный комплект Woolworth, они очистили карбюратор.


Ник вспотел и волновался, потому что они потеряли три часа. Наконец, когда чистый бензин заправили в карбюратор, двигатель заработал на первом вращении, и они снова взлетели. «Посмотрите на берег, возле Фонга, - крикнул Ник, - там должно быть парусное судно».


Это было. «Порту» лежал недалеко от доков Мачмура. Ник сказал: «Иди через остров Зоо. Ты можешь знать его как Адата - рядом с Фонгом».


Двигатель снова заглох на сплошном зеленом ковре Зоопарка. Ник вздрогнул. Какой путь, проткнутый деревьями в трещине в джунглях. Молодой пилот растянул планку вниз по долине ручья, по которой Ник поднялся с Талой, и опустил старую амфибию за пределы прибоя, как лист, упавший на пруд. Ник глубоко вздохнул. Он получил широкую улыбку от пилота. «Мы снова чистим карбюратор».


«Сделай это. Я вернусь через пару часов».


"Ладно."


Ник побежал по пляжу. Ветер и вода уже изменили ориентиры, но это должно было быть место. Он находился на правильном расстоянии от устья ручья. Он изучил мыс и поехал дальше. Все баньяны на краю джунглей выглядели одинаково. Где были тросы?


Угрожающий удар в джунглях заставил его присесть и привлечь Вильгельмину. Вырвавшись из подлеска, сметая двухдюймовые конечности, словно зубочистки, появилась Мэйбл! Обезьяна прыгнула по песку, положила голову Ника на плечо, обняла его и радостно подписала. Он опустил пистолет. «Привет, детка. Они никогда не поверят этому дома».


Она издала радостные воркующие звуки.


## Глава 8


Ник пошел дальше, копая песок со стороны моря от баньяновых деревьев. Ничего. Обезьяна следовала за его плечом, как собака-чемпион или верная жена. Она посмотрела на него, затем побежала по пляжу; остановился и оглянулся, как бы говоря: «Давай».


«Нет, - сказал Ник. «Это все невозможно. Но если это твой кусок пляжа…»


Это было. Мэйбл остановилась у седьмого дерева и вытащила две веревки из-под песка, принесенного приливом. Ник похлопал ее по плечу.


Двадцать минут спустя он откачал плавучие цистерны маленькой лодки и прогрел двигатель. В последний раз он увидел маленькую бухту, когда Мэйбл стояла на берегу и вопросительно поднимала большую руку. Ему показалось, что ее лицо было убито горем, но он сказал себе, что это его воображение.


Вскоре он всплыл на поверхность и услышал движение амфибии и сказал пучеглазому пилоту, что встретит его у Махмуров. «Я не доберусь туда до темноты. Если вы хотите перелететь через блокпосты, чтобы узнать, планируют ли армия какие-нибудь трюки, вперед. Сможете ли вы связаться с Ган Биком по радио?»


"Нет. Я бросаю ему записку".


В тот день молодой летчик не оставил никаких записок. Подводя медлительную амфибию к трапу, опускаясь к морю, как толстый жук, он прошел очень близко к "Порте". Она готовилась к действию и сменила личность на джонку. Иуда слышал вой интеркома на мосту Тапачи. Скорострельные зенитные орудия Иуды разрубили самолет на ленточки, и он упал в воду, как уставший жук. Пилот не пострадал. Он пожал плечами и выплыл на берег.


Было темно, когда Ник поскользнул на подводной лодке.


до топливного дока Мачмура и стал доливать ее баки. Четверо парней в доках мало говорили по-английски, но все время повторяли: «Иди домой. Смотри Адама. Скорее».


Он нашел на крыльце Ханса, Адама, Онга и Талу. Позицию охраняли десяток человек - она была похожа на командный пункт. Ганс сказал: «С возвращением. Придется платить».


"Что случилось?"


«Иуда выскользнул на берег и совершил набег на гауптвахту. Он освободил Мюллера, японца и Судирмата. Произошла безумная борьба за оружие стражников - там осталось только двое охранников, а Ган Бик взял с собой все войска. Затем Судирмат был застрелен одним из своих людей, а остальные ушли с Иудой ".


«Опасности деспотизма. Интересно, как долго этот солдат ждал своего шанса. Ган Бик держит дороги?»


«Как камень. Мы беспокоимся об Иуде. Он может выстрелить в нас или совершить новый набег. Он послал сообщение Адаму. Он хочет 150 000 долларов. Через одну неделю».


«Или он убивает Акима?»


"Да."


Тала заплакала. Ник сказал: «Не надо, Тала. Не волнуйся, Адам, я верну пленников». Он подумал, что если он был слишком самоуверен, то это было по уважительной причине.


Он отвел Ганса в сторону и написал сообщение в блокноте. "Телефоны все еще работают?"


«Конечно, адъютант Судирмата звонит каждые десять минут с угрозами».


«Попробуйте позвонить в кабельную службу».


Телеграмма, которую Ганс осторожно повторил в телефон, гласила: СОВЕТУЮТ КИТАЙСКИЙ БАНК ИУДА СОБИРАЛ ШЕСТЬ МИЛЛИОНОВ ЗОЛОТА И ТЕПЕРЬ СВЯЗАН С ПАРТИИ НАХДАТУЛ УЛАМА. Он был отправлен Дэвиду Хоуку.


Ник обратился к Адаму: «Пошлите к Иуде человека. Скажите ему, что вы заплатите ему 150 000 долларов завтра в десять утра, если сможете сразу вернуть Акима».


«У меня здесь не так много денег в твердой валюте. Я не возьму Акима, если другие заключенные должны умереть. Ни один Махмур никогда не сможет снова показать свое лицо…»


«Мы им ничего не платим и освобождаем всех заключенных. Это уловка».


"Ой." Он быстро отдавал приказы.


На рассвете Ник был в маленькой субмарине, раскачиваясь на мелководье на перископической глубине в полумиле вниз по пляжу от аккуратной китайской джонки «Ветер бабочки», развевающего флаг Чан Кайши, красный плащ с белым солнцем в синем фоне. Ник поднял антенну подлодки. Он бесконечно сканировал частоты. Он слышал болтовню из армейских радиоприемников на блокпостах, он слышал твердые тона Ган Бика и знал, что там, вероятно, все в порядке. Затем он получил сильный сигнал - поблизости - и ответило радио «Ветер бабочки».


Ник установил передатчик на ту же частоту и без конца повторял: «Привет, "Ветер бабочки". Привет, Иуда. У нас есть коммунистические пленники для тебя и деньги. Привет, бабочка, ветер…»


Он продолжал говорить, пока плыл маленькое подводное судно к джонку, не будучи уверенным, что море заглушит его сигнал, но теоретически антенна с перископическим снаряжением могла передавать на этой глубине.


* * *


Иуда выругался, топнул ногой по полу своей каюты и переключился на свой мощный передатчик. У него не было кристаллов внутренней связи, и он не мог поднять невидимое судно, которое несло вахту с кодом CW на диапазонах высокой мощности. «Мюллер, - прорычал он, - что этот дьявол пытается сделать? Слушай».


Мюллер сказал: «Это близко. Если корвет считает, что у нас проблемы, попробуйте DF…»


«Ба. Мне не нужен пеленгатор. Это тот сумасшедший Бард с берега. Сможете ли вы настроить передатчик на достаточную мощность, чтобы его заглушить?


«Это займет немного времени».


Ник наблюдал, как "Ветер Бабочки" увеличилась в смотровое стекло. Он обвел море прицелом и увидел на горизонте судно. Он опустил маленькую подводную лодку на шесть футов, время от времени подглядывая металлическим глазом, приближаясь к джонке со стороны берега. Взгляд ее наблюдателей должен быть направлен на корабль, заходящий с моря. Он достиг правого борта, оставаясь незамеченным. Когда он открыл люк, то услышал, как кричат в мегафон, другие люди тоже что то кричат и грохот тяжелого орудия. В пятидесяти ярдах от джонки хлынула струя воды.


«Это займёт тебя», - пробормотал Ник, подбрасывая покрытое нейлоном захватное железо, чтобы зацепиться за металлический обод шпагата. «Подождите, они поправят диапазон». Он быстро поднялся по тросу и выглянул за край палубы.


Бум! Снаряд с жужжанием пролетел мимо грот-мачты, его уродливое урчание было таким сильным, что вы могли подумать, что чувствуете порыв от его прохода. Все на борту собрались у берега моря, крича и гудя в мегафоны. Мюллер направил двух мужчин, сигнализирующих семафор и международные флаги Морзе. Ник усмехнулся - ничто из того, что ты им скажешь сейчас, не сделает их счастливыми! Он забрался на борт и исчез в носовом люке. Он спустился по трапу, по другой лестнице


э ... судя по описанию и рисункам Ган Бика и Талы, он чувствовал себя так, как будто бывал здесь раньше.


Охранник схватил пистолет, и люгер Вильгельмина выстрелила. Через горло точно в центр. Ник открыл камеру. «Да ладно, ребята».


«Есть еще один», - сказал молодой парень с жесткой внешностью. «Дай мне ключи».


Молодежь отпустила Акима. Ник отдал пистолет охранника парню, который потребовал ключи и наблюдал, как он проверяет безопасность. Он подойдет.


На палубе Мюллер застыл, увидев, как Ник и семеро молодых индонезийцев выскочили из люка и прыгнули за борт. Старый нацист побежал к корме за своим автоматом Томми, обрызгал море пулями. С таким же успехом он мог выстрелить в стаю морских свиней, прячущихся под водой.


Трехдюймовый снаряд попал в джонку на миделе, разорвался внутри и повалил Мюллера на колени. Он мучительно захромал на корму, чтобы посовещаться с Иудой.


Ник всплыл на субмарине, открыл люк, прыгнул в крошечную кабину и без лишних движений пустил крошечное судно в путь. Мальчики цеплялись за нее, как водяные клопы за спину черепахи. Ник крикнул: «Следите за выстрелами! Идите за борт, если увидите пушки!»


"Джа."


Враги были заняты. Мюллер крикнул Иуде: «Пленные сбежали! Как мы можем остановить стрельбу этих дураков? Они сошли с ума!»


Иуда был крут, как капитан торгового флота, наблюдающий за учением судов. Он знал, что настанет день расплаты с драконом - но так скоро! В такое плохое время! Он сказал: «А теперь надень костюм Нельсона, Мюллер. Ты поймешь, что он чувствовал».


Он направил бинокль на корвет, и его губы мрачно скривились, когда он увидел цвета Китайской Народной Республики. Он опустил очки и захихикал - странный гортанный звук, похожий на проклятие демона. «Джа, Мюллер, можно сказать, покинуть корабль. Наша сделка с Китаем расторгается».


Два выстрела из корвета пробили носовую часть джонки и взорвали ее 40 мм. пушку в утиль. Ник сделал мысленную пометку, направляясь к берегу на полной мощности - за исключением выстрелов с дальнего расстояния, которые эти артиллеристы никогда не промахивались.


Ганс встретил его на пристани. «Похоже, Хоук получил телеграмму и правильно распространил информацию».


Адам Махмур подбежал и обнял сына.


Джонка горела, медленно оседая. Корвет на горизонте становился все меньше. "Как вы сделаете ставку, Ганс?" - спросил Ник. "Это конец Иуды или нет?"


«Без спора. Судя по тому, что мы о нем знаем, он мог убежать прямо сейчас в костюме для акваланга».


«Давайте возьмем лодку и посмотрим, что мы сможем найти».


Они обнаружили, что часть экипажа цеплялась за обломки, четыре тела, двое тяжело раненных. Иуды и Мюллера не было видно. Когда они прекратили поиски с наступлением темноты, Ганс прокомментировал: «Надеюсь, они в животе акулы».


На следующее утро на конференции Адам Махмур снова был собран и расчетлив. «Семьи благодарны. Это было мастерски сделано, мистер Бард. Скоро сюда прибудут самолеты, чтобы забрать мальчиков».


«А как насчет армии и объяснения смерти Судирмата?» - спросил Ник.


Адам улыбнулся. «Благодаря нашему совместному влиянию и показаниям, армия получит выговор. Во всем виновата жадность полковника Судирмата».


Частная амфибия клана Ван Кинг доставила Ника и Ханса в Джакарту. В сумерках Ник - приняв душ и в свежей одежде - ждал Мату в прохладной, темной гостиной, в которой он наслаждался столькими ароматными часами. Она приехала и подошла прямо к нему. «Вы действительно в безопасности! Я слышал самые фантастические истории. Они ходят по всему городу».


«Некоторые могут быть правдой, моя милая. Самое главное - Судирмат мертв. Заложники освобождены. Пиратский корабль Иуды уничтожен».


Она горячо поцеловала его: «… повсюду».


"Почти."


«Почти? Пойдем - я переоденусь, а ты мне об этом расскажешь…»


Он очень мало объяснил, пока он с восхищенным восхищением наблюдал, как она отбросила свою городскую одежду и закуталась в саронг в цветочек.


Когда они вышли во внутренний дворик и успокоились с джин-тоником, она спросила: «Что ты будешь делать теперь?»


«Я должен уйти. И я хочу, чтобы ты пошел со мной».


Ее красивое лицо сияло, когда она смотрела на него с удивлением и восторгом. «Что? Ах да… Ты правда…»


«Право, Мата. Ты должна пойти со мной. В течение сорока восьми часов. Я оставлю тебя в Сингапуре или где угодно. И ты никогда не должен возвращаться в Индонезию». Он посмотрел ей в глаза серьезно и серьезно. «Вы никогда не должны возвращаться в Индонезию. Если вы это сделаете, тогда я должен вернуться и - внести некоторые изменения».


Она побледнела. В его серых глазах было что-то глубокое и нечитаемое, твердое, как полированная сталь. Она поняла, но попробовала еще раз. «Но если я решу, что не хочу? Я имею в виду - с тобой - это одно, - но быть брошенной в Сингапуре ...


"


«Слишком опасно, чтобы оставлять тебя, Мата. Если я сделаю это, я не закончу свою работу - а я всегда тщателен. Ты действуешь ради денег, а не идеологии, поэтому я могу сделать тебе предложение. оставаться?" Он вздохнул. «У вас было много других контактов, помимо Судирмата. Ваши каналы и сеть, через которую вы общались с Иудой, все еще в целости. Я полагаю, вы использовали военное радио - или у вас могут быть свои люди. Но… вы видите… мою позицию».


Ей стало холодно. Это был не тот мужчина, которого она держала в руках, почти первый мужчина в своей жизни, которого она связала мыслями о любви. Человек такой сильный, мужественный, нежный, с острым умом - но какими стальными были теперь эти красивые глаза! "Я не думал, что ты ..."


Он коснулся ее кончиков и закрыл их пальцем. «Вы попали в несколько ловушек. Вы их запомните. Коррупция порождает беспечность. Серьезно, Мата, я предлагаю вам принять мое первое предложение».


"А ваше второе…?" В горле внезапно пересохло. Она вспомнила пистолет и нож, которые он носил, отложила их в сторону и скрыла из виду и тихо пошутила, когда комментировала их. Краем глаза она снова посмотрела на непримиримую маску, которая так странно выглядела на любимом красивом лице. Ее рука поднялась ко рту, и она побледнела. «Ты бы! Да… ты убил Найфа. И Иуду с другими. Ты… не похож на Ганса Норденбосса».


«Я другой», - согласился он со спокойной серьезностью. «Если ты когда-нибудь снова ступишь в Индонезию, я убью тебя».


Он ненавидел слова, но сделка должна быть четко изображена. Нет - фатальное недоразумение. Она плакала часами, увядшая, как цветок во время засухи, казалось, слезами выжимала из себя всю свою жизненную силу. Он сожалел об этой сцене - но он знал силу восстановления прекрасных женщин. Другая страна - другие мужчины - и, возможно, другие сделки.


Она оттолкнула его - затем подкралась к нему и тонким голосом сказала: «Я знаю, что у меня нет выбора. Я пойду».


Он расслабился - совсем немного. «Я помогу тебе. Норденбоссу можно доверить продать то, что ты оставишь, и я гарантирую, что ты получишь деньги. Ты не останешься в новой стране без гроша».


Она подавила последние рыдания, и ее пальцы ласкали его грудь. «Можете ли вы выделить день или два, чтобы помочь мне устроиться в Сингапуре?»


"Я думаю так."


Ее тело казалось без костей. Это была капитуляция. Ник медленно и мягко вздохнул с облегчением. К этому никогда не привыкать. Так было лучше. Хок одобрил бы.


Оглавление

## Глава 1


## Глава 2


## Глава 3


## Глава 4


## Глава 5


## Глава 6


## Глава 7


## Глава 8


Fueled by Johannes Gensfleisch zur Laden zum Gutenberg