# Связь с койотом

Ник Картер

Связь с койотом


Ник Картер.


Оригинальное название.


The Coyote Connection.


Связь с койотом.


Перевод Льва Шкловского.


ПЕРВАЯ ГЛАВА


Дэвид Хоук скрылся за плотной завесой дыма. В десять утра его кабинет больше походил на хаммам, чем на кабинет директора АХ (Оси). Он жестом пригласил меня сесть, указывая на кресло возле журнального столика из вороненого стекла. Он присоединился ко мне и протянул мне одну из своих маленьких сигар, запах которой напомнил мне мусоросжигательный завод на одной из боен в Чикаго. Я отклонил предложение под предлогом острого бронхита и закашлялся, чтобы быть немного убедительнее. Хоук поставил коробку.


- Правильно, Ник, твое здоровье все еще немного хрупкое после последней миссии. Врачи даже посоветовали дать вам несколько выходных. Нет, не благодари меня. Это нормально. А потом я хочу, чтобы оперативники Оси были в отличной форме. У меня, конечно, есть кое-что для тебя, но ты должен быть человеком и понимающим, верно, Ник?


- Конечно, сэр.


Если Хоук называл меня Ником, это было действительно благодатью между ним и его никотиновым сознанием. На самом деле было правильно, что мне нужно было выздороветь, и то, что Хоук объявил мне, называлось PLD, долгосрочным разрешением на административном языке.


Даже профессиональному убийце из элиты нужен отпуск (в некотором роде, чтобы лучше целиться). И таким профи был Ник Картер, N3 в Axis, то есть я; покорный ваш слуга.


Дэвид Хоук вручил мне билет на самолет до Хьюстона, полагая, что у самой секретной организации Америки также есть скрытые таланты в туристических агентствах. Ось отправляла меня к «кузенам» в Техас, чтобы поправить мое здоровье.


Ось настолько любит секретность, что официально ее не существует. О его деятельности осведомлены только президент и очень немногие его советники. Её роль и цели предельно ясны: делать все, что нужно, и, если возможно, хорошо. Его роль начинается там, где заканчивается роль ЦРУ. Настолько, что в последнее время ЦРУ стало привилегированной целью многих слишком чувствительных политиков, в то время как операции, подвергшиеся импичменту, проводились нами. Очевидно, ребята с станции в Лэнгли защищались, но, поскольку вы обслуживаете только богатых, артистическая неопределенность снова была в пользу Оси. Наш девиз: для нас - тяжелые удары, для них - мелочёвка. Я был отнесен к категории N, и я знал, чего ожидать. Самые опасные, секретные и жизненно важные миссии. С нами каждый был сам за себя, и ни Ястреб, ни президент, ни даже Бог не признали бы нас своими. Фактически, внешне и для моего сборщика налогов я был Ником Картером, корреспондентом Amalgamated Press and Wire Service, и десять минут я был в отпуске.


Моя «двоюродная сестра» Дорис Бондс, мой знакомый, и ее муж Берт владели в Хьюстоне прекрасным домом размером с их колоссальное состояние. В Техасе не существует даже таких прилагательных, как маленький, средний. Некоторые говорят, что мания величия даже преподается как второй язык в школах Техаса. Штат Одинокой звезды всегда мыслил масштабно, гордясь своей историей, начиная от винтовки Дэви Крокетта в Форт-Аламо и заканчивая снайперской винтовкой в Далласе.


«Мы позаботимся о тебе», - пообещала мне Дорис, как только я приехал. Я не хочу позволить вам пожалеть ни на минуту о грязной работе, которую вы пропустите из-за отпуска.


Техасский юмор тоже существовал. Она познакомила меня со своими друзьями, каждый из которых был богаче другого, следуя хорошо налаженной программе. "Мой двоюродный брат, из Вашингтона, корреспондент Amalgamated Press and Wire Service ".


Каждую ночь она устраивала вечеринку, похожую на безумный конкурс причесок, где мужчины соревновались в костюмах. Это был тот, кто был бы если не самым элегантным, то самым эффектным. Смокинг в западном стиле, белый с бахромой, сапоги из чистой кожи аллигатора, не говоря уже о рубашках, которые делают хамелеона неврастеником. Глядя на них, почти жалко, что они пришли не в комбинезоне цвета хаки, покрытом нефтяными пятнами. Для них Объединенная пресс-служба и телеграфная служба вообще ничего не значили. Это меня вполне устраивало.


- Вы иногда не работаете с местной прессой? - спросил меня красивый ковбой с недоверием, которое, должно быть, испытывал его дед перед незнакомцем.


- Нет, - честно ответил я. Мы не предоставляем услуги внутри страны. Мы работаем исключительно с зарубежными странами, Африкой, арабскими странами. Особенно Ближний Восток.


- А! Хорошо. Это довольно интересно.


Мгновение спустя он уже забыл о названии Amalgamated Press, чтобы лучше сосредоточиться на анатомии красивого существа.


Большинство мужчин были похожи друг на друга. Берт, муж Дорис, был типичным техасцем: высоким, светловолосым, спокойным, внимательным и немного неуклюжим. К тому же, как и у многих техасцев, у него под стетсоном был долларовый автомат. За несколько лет ему удалось увеличить свое состояние с одного до пяти миллионов долларов. В Техасе нам нравится засыпать, считая коров, перепрыгивающих через вышки, а Берт любил спать спокойно.


С момента моего приезда мое расписание было составлено предельно просто: сон, шезлонг и, если нужно, половина поля для гольфа и игра в теннис для пожилых людей. Кстати, это был рецепт, который мне дали врачи военного госпиталя, и я следил за ним до запятой.


Однажды вечером Дорис пригласила меня пойти с ней на спектакль «Лебединое озеро». Я видел его раньше в Париже, Лондоне, Нью-Йорке и даже Вене, так почему бы не добавить к нему Хьюстон? Кордебалет был идеальным, и на этот раз оркестр не играл, как это часто бывает, к сожалению, одним глазом глядя на дирижера, а другим на ноты. Это правда, что в Хьюстоне нет метро. Это было более чем приятно. Зал был забит до отказа. Как всегда в тех местах, я смотрел на зрителей механически, как из любопытства, так и по привычке. Повернув голову налево, мой взгляд упал на молодую женщину - не самую красивую, что я когда-либо видел, но она была ужасно аппетитной. У нее были очень большие глаза и короткие вьющиеся черные волосы, обрамлявшие лицо с высокими скулами. Только нос был немного большим. Две хорошо нарисованных губы словно внимательно следили за музыкой Чайковского. На тонкой шее золотая цепочка поддерживала бриллиант, который хотел бы спуститься ниже.


Если бы остальная часть тела соответствовала бюсту и особенно ее груди, держу пари, мне понравятся радости антракта. Я никогда не ожидал этого момента с таким нетерпением. Как только занавес упал, я повел Дорис к бару. Она была там. В сопровождении двух импозантных матрон. Я выиграл свою ставку, нижняя часть была не хуже верхней, если можно так выразиться. Претензий нет. Правильная кривая в нужном месте. Я спросил Дорис, знает ли она эту очаровательную особу.


- Да, это Мария Гомес, она живет в Браунсвилле. Она жена одного из крупнейших фермеров в долине Рио-Гранде, почему ты ей заинтересовался?


- Очень люблю большие овощи и особенно красивые растения.


- Если тебе интересно, ее муж старше ее, он много бывает в отъезде, а она уже неделю в Хьюстоне. Это все, что ты хочешь знать?


«Нет, я хотел бы рассказать ей о выращивании галлюциногенных огурцов», - ответил я серьезно. Вы знаете, что я далек от завершения своей диссертации по этому поводу и что этот острый вопрос заслуживает строгого подхода.


- Хорошо, Ник, я понял, ты хочешь, чтобы я тебя познакомила с ней.


- Ты слишком добра ко мне, дорогая Дорис.


Мы подошли к бару. Мария Гомес стояла к нам спиной, и Дорис подошла к ней и коснулась ее руки. Она обернулась. Дорис поцеловала его, представила меня. Увидев ее вблизи, я заметил родинку на ее левом виске. Мне сказали, и опыт доказал это, что родинка никогда не вылезает без своего двойника. Так как я видел только одну, мне еще нужно было найти другую. Обширная программа.


Дорис протянула Марии стакан и слегка махнула мне шляпкой.


- Этот молодой человек не может оставаться на месте. Прошло всего три дня с тех пор, как он приехал, а я уже устала. Вот такие бывают двоюродные братья. Хочешь завтра прийти в дом, чтобы помочь его занять?


«Я была бы счастлива помочь тебе избавиться от него», - тепло ответила Мария. И посмотрела на меня своими двумя карими глазами: я тоже не могу усидеть на месте.


Если бы это было по тем же причинам, что и я, я думаю, мы бы поладили. Ведь врачи не писали специальной статьи, запрещающей исследование родинок ...


«Ты милая, Мария», - сказала Дорис. Итак, завтра днем выпьем коктейль у бассейна.


Колокол ознаменовал окончание антракта. Мы вернулись на свои места. Музыка возобновилась, и я представил себя на краю бассейна с озером, похожим на лебедя, считающего родинки Леды-Марии один за другим.


В купальнике Мария мне показалась даже шикарнее, чем накануне в своем длинном платье. Все утро я мысленно рисовал ей ноги, но реальность явно была в её пользу. Она развязала халат, который накинула на шезлонг, и, усевшись передо мной, сняла туфли цвета фуксии на высоком каблуке и позволила себе небрежно поскользнуться, сложив чудесно изогнутую ногу, бесконечную, подчеркнутую, прямо вправо. сбоку небольшая цепочка, украшенная сапфиром. Один только разрез из двух частей из обрезков тонкой ткани вызвал бы бунт на любом пляже.


Я узнал, что Марии было двадцать пять и она вышла замуж в семнадцать лет за мужчину на двадцать лет старше ее. Что ее храбрый муж воспользовался своим семейным наследием и после многих лет упорной работы ранчо Гомес стало одним из самых важных в долине Рио-Гранде.


Тон, в котором Мария говорила о муже, не вызывал и тени нежности:


- Он жестокий человек, Ник. Тверд и холоден. Думаю, он тебе не понравится.


Так как я тоже так думал и мне было на это наплевать, я позволил ей поговорить о себе.


Она сказала мне, что получила образование в университете Святой Марии в Сан-Антонио, но ее любимым предметом был баскетбол, и что она была ярой поклонницей университета Рэттлерс. Ей нравились экзотические блюда, дискотеки. Однако, как я ни искал, вторую родинку я все равно не нашел. Теперь она шла у воды. Внутреннее желание сорвать почтовые марки, служившие его майкой, становилось все более и более неконтролируемым.


Я уже собирался принять решение, когда к нам присоединилась Дорис.


«Сегодня вечером бал в Country Club в Ривер-Оукс», - радостно объявила она, делая вид, что игнорирует мой подающий надежды удар. Вы хотите пойти с нами? Берт пообещал мне, что это будет великолепно.


Идея, казалось, понравилась Марии. Что до меня, просто представив её на руках, я почувствовал, как горящая впадина ущипнула меня. Единственным выходом был бассейн. Я сразу же нырнул, чтобы освежить свои мысли, и, когда я сказал, что идеи, мои были намного ниже пояса.


«Вечер будет жарким, так что я иду вперед», - сказал я, когда вернулся на поверхность.


Обе женщины посмотрели друг на друга и рассмеялись. Я был уверен, что вечер складывается хорошо.


Я не ошибся. Ужин был превосходным, оркестр раскалился, как разноцветные коктейли, а Мария танцевала, как кошка, которая в состоянии течки ищет своего парня в районе Бронкса.


Шел час, и танцоры устали. Расшитые блестками ковбои, казалось, устали от этих предварительных хореографических представлений, чтобы более серьезно посвятить себя своим музам, перегруженным бриллиантами. Музыка начала замедляться в понимании, я обнял Марию или, вернее, я прижался к ней, пытаясь понять, идет ли электрический ток от нее ко мне или наоборот. Я решил проблему, сказав себе, что мы изобретаем переменный ток заново. Во время последнего танца я спросил ее, не хочет ли она, чтобы я вызвал такси, чтобы отвезти ее обратно в отель.


«Берт очень занят, - сказал я с величественным лицемерием, - я бы не хотел заставлять его сделать крюк, чтобы высадить тебя.


По сиянию ее глаз я понял, что она все поняла. Она согласилась. Музыка прекратилась, и мне захотелось, чтобы у меня было холодное зубило, чтобы нас разнять.


- Приходи домой рано… - мимоходом указала мне Дорис. И осторожно ущипнула меня: полегче, мой маленький Ник, ты знаешь, что сказал дядя.


Без остановки в баре отеля мы направились прямо в квартиру Марии.


Я задавался вопросом, будет ли лифт работать вечно, он был таким медленным. Когда наконец дверь в его комнату закрылась за нами. Мария повернулась, вздохнула и жадно прижалась ко мне.


- Обними меня, Ник. Она произносила Niiik, снова и снова удлиняя «i». Это было мило.


Я на мгновение прижал ее к себе, затем поднял ее голову и поцеловал. Мария провела рукой по моей шее, ее язык искал мой, а ногти впились мне в шею. Поцелуй был таким долгим, что я считаю, что все рекорды были побиты.


Я нашла молнию на ее платье. Я потратил все свое время, чтобы сбить ее. Я просунул руку под одежду и медленно погладил его по спине. Ее кожа была мягкой, слегка влажной. Я проследил за изгибом ее бедра. Аккуратно погладил около трусиков. Она сбросила верх своего серого шифонового платья. Если верить ее дневным намёкам на грубость мужа, я решил, что играю на пианиссимо. Я натянула платье на изгиб талии, и оно упало с мягким стуком. Мария перешагнула через него, отвлеченно скрутила очаровательные кудри и рванулась назад. Ее тело источало глубокую чувственность, и ее аромат делал ее еще более неотразимой. Она снова отступила в сторону, расстегнула бюстгальтер, который подходил к платью. Очарованный, я увидел, как кончики ее грудей набухли и встали. Она смотрела на меня:


- Ты мне нравишься, Нииик ...


Это было больше утверждение, чем вопрос. Когда ты живешь, как я, со смертью на каждом углу, ты привыкаешь подбирать женщин, когда появляется возможность. Дома престарелых в AХ нет. Но Мария удолетворяла меня, и я, сжав горло, просто кивнул.


Она взяла меня за запястья, притянула к себе и положила руки ей на грудь, закрывая глаза. Я гладил их со всей нежностью, на которую был способен. Она внезапно освободилась и бросилась на кровать. Она сбросила каблуки и свернулась калачиком на множестве подушек, с любопытством глядя на меня.


Я готовился побить новый рекорд, на этот раз стриптиз, но вовремя вспомнил, что у меня три инвалидности. Вильгельмина, Гюго и Пьер. Это была не моя любимая тройка фантазий, а просто мои рабочие инструменты.


Вильгельмина - это 9-миллиметровый люгер, который я ношу под левой подмышкой. Hugo - это стилет с автоматическим срабатыванием, привязанный к моей правой руке, а Pierre - это пластиковое яйцо, наполненное смертоносным газом. Учитывая, где я это прячу, Пьер мог бы создать впечатление, будто у меня есть исключительные качества, если бы я не позаботился о том, чтобы избавиться от них, когда надену купальный костюм.


И поскольку я элитный убийца и фетишист, я никогда не отделяю себя от моих попутчиков, даже в PLD.


Поэтому я направился в ванную и вернулся к более простому образу голого воина. Мария воспользовалась моим отсутствием, чтобы спустить свои крошечные трусики на ноги, и играла со своими лакированными фуксийными ногтями на ногах.


Я повернул ее на правый бок. Ее нога скользнула между моей, ее ягодицы напряглись под моей рукой. Она решительно втянула меня в себя. Голос его охрип:


- А теперь, Нииик, возьми меня сейчас же.


Я поскользнулся на ней, просунув руку под ее чресла, я мягко вошел в нее, но ее бедра начали колебаться, и она выпала, натянувшись, как веревка.


- Да, крикнула Мария, давай, давай, да, давай!


Приливная волна, казалось, унесла его, и наши тела взорвались. Затем она снова медленно начала махать и поцеловала меня, обвив своим языком мой.


Я говорю себе, что этому чарующему существу еще предстоит многому научиться в том, что я считаю самым драгоценным из искусств. Я отказался. Мгновение спустя Мария дышала ровно, спокойно. Она только что заснула.


Я взял портсигар, который положил на столик. Я зажег одну. Золотая сигарета с фильтром, которую я сделал для личного потребления, моя единственная роскошь. Табак поверг меня в приятное оцепенение. Я нежно поглаживал коричневую кожу Марии тыльной стороной ладони, когда телефонный звонок скрутил мне барабанные перепонки. Я бросился забрать трубку. Голос, который мне ответил, был не кем иным, как Хоуком.


Вторая глава.


Я осторожно закрыл дверь в квартиру Марии. Едкий запах


витал в коридоре. Я мог бы поклясться, что это были тухлые сигары «Ястреба», которые поднялись с первого этажа на пятнадцатый.


С тех пор, как я работал на Axis и Хока, я видел довольно много людей, которые старались изо всех сил отговаривать его от курения этих ужасных сигар, но безуспешно. Говорят даже, что президент приказал секретной службе его обыскать, когда он идет в Белый дом. И только когда его освободят от этих газовых убийц, он сможет войти в Овальный кабинет.


Дэвид Хок сидел в конце комнаты с чашкой кофе в одной руке и остатком окурка в другой.


Я сел за его столик. Я увидел его густые брови. Мысль о том, что он собирается улыбнуться, ни на секунду не приходила мне в голову.


«Вы не торопились, - пробормотал он.


Это был его способ поздороваться.


- Вы звонили мне ровно в шесть часов. Сэр, я указал ему на великолепные часы, которые показывали десять седьмого. Учитывая, насколько медленным был лифт ... Но как тебе удалось меня найти?


- По-детски и элементарно, от вашего «кузена», которому пришла в голову прекрасная идея дать мне название отеля и имя вашей временной няни.


Официант подошел с подносом для кофе, подал мне и снова наполнил пустую кружку Хоука, а затем ускользнул.


Хоук осмотрел комнату, где редкие посетители пытались проснуться от кофе. Он достал из кармана пиджака шкатулку с гномами и положил рядом с сахарницей. Нажал кнопку на глушителе. Хоук приехал сюда не для того, чтобы проверить мое слабое здоровье ...


- Надеюсь, вы в отличной форме, N3, - начал Хоук, и что вам понравился PLD, потому что у меня для вас есть работа.


Если бы он использовал мое кодовое имя, то задание, которое он собирался мне сказать, не было бы обычным заданием.


- Это первоочередной вопрос, скажем так, характер.


Он настаивал на «приоритете», поднимая глаза к потолку, как бы для того, чтобы я лучше понял, что перерыв с Марией закончился.


«Я чувствую себя в отличной форме, свежей и готовой, и все в вашем распоряжении», - сказал я, думая о Марии, которая ждала меня там.


- Согласно информации, переданной в ЦРУ, группа террористов, число которых нам не известно, из арабской страны, название которой нам не известно, должна нелегально пересечь границу между Мексикой и США. Вы мне скажете, что все это очень расплывчато. Безусловно. Но, по мнению ЦРУ, единственное логическое предположение состоит в том, что спецназовец будет пользоваться услугами одного или нескольких профессиональных контрабандистов и что они будут замаскированы под нелегальных иммигрантов. Это точка. Второй момент заключается в том, что пограничная полиция недоукомплектована, а мексиканская граница больше похожа на решето, чем на железный занавес.


- Хорошо, - ответил я, - но, по крайней мере, ЦРУ знает что-нибудь о намерениях этих арабо-мексиканцев?


Дэвид Хоук снова зажег свою сигару.


- Да, их работа - идентифицировать, найти нескольких членов Конгресса - среди самых влиятельных - и убить их.


Я ухмыльнулся, и Хоук счел нужным добавить:


- Я знаю, что вы думаете, N3, что это была бы неплохая идея. Но в данном случае эта группа террористов представляет серьезную угрозу безопасности нашей страны. Это серьезно. Конечно, у нас были президенты, убитые и даже свергнутые, но речь идет о членах Конгресса, и это отдельная история.


- Откуда вы приехали?


- В Палате представителей есть только один способ заменить члена Конгресса: выборы. А на это нужно время. Таким образом, убийство пятнадцати или двадцати членов Палаты представителей может нарушить работу законодательной власти в целом, вызвать панику в общественном мнении и привести к полному параличу страны. По данным ЦРУ, в отличие от попытки пуэрториканцев несколько лет назад, террористы планируют казнить парламентариев не в Вашингтоне, а дома, в своих округах.


- Если у ЦРУ есть вся эта информация, почему бы не взять на себя операцию? - спросил я с ангельской улыбкой.


- Потому что мы получили особое указание, N3. Был отдан приказ разоблачить и ликвидировать всех членов этого спецназа. И когда я говорю «всех участников», вы можете догадаться, почему эта операция не входит в обязанности Langley Power Plant.


- А зачем им все головы на тарелке?


- Очень просто. Кто говорит, что арест говорит о приговоре, кто говорит, что приговор говорит о прессе, общественном мнении, и в конечном итоге результат будет тем же: всеобщая паника.


Он был прав: единственным выходом была ликвидация.


- У вас есть другие данные, сэр?


- Увы, мало! Я знаю, что они, как обычно, приезжают в Мексику после пересадки на Кубе. Но мы не знаем, приземлятся ли они в Мексике по воздуху или по морю, скорее всего, на легком корабле. Мексиканские власти очень внимательно следят за торговцами наркотиками, которые сбрасывают наркотики на границе между Юкатаном и Белизом. Поэтому мы думаем, что они попытаются высадиться в районе Веракруса, а затем двинутся вверх к границе США в районе Браунсвилл-Матаморос. Обычно это излюбленная местность для профессиональных перевозчиков, которые помогают преодолевать Рио-Гранде.


Я закурил. Браунсвилл… это был город, где жили Мария и ее муж. Время от времени я ценю совпадения, но моя работа всегда учила меня опасаться их.


Я решил не сообщать об этом Хоуку и для протокола спросил его:


-У вас есть что еще мне сообщить, сэр?


- К сожалению, нет, Ник. Теперь ваша очередь играть. Вы знаете столько же, сколько и я. Все зависит от тебя, так что я просто хочу пожелать тебе удачи, Ник.


Он назвал меня Ником дважды, и я знал его достаточно хорошо, чтобы понимать, что его редкие выражения привязанности ко мне приберегаются для особых случаев.


- Меня ждет самолет. Я уезжаю в Вашингтон. Еще раз тысяча извинений за прерванный отдых.


Он встал, пожал мне руку, взял со стола маленькую квадратную коробочку. Он пересек комнату бара и исчез. Запах его сигары и пустой чашки кофе напомнил мне, что теперь я один и обречен на успех. Я поднялся на пятнадцатый этаж. Лифт со вздохом остановился. Я толкнул дверь. Через долю секунды я увидел тень справа от меня. Обычный человек наверняка позволил бы себе удивиться и погибнуть, задохнуться или свихнуться из-за этого вида монстра. Я свернул налево. Его рука упала мне на спину, не удерживаясь, но если бы я получил мешок со свинцом на плечо, это было бы не хуже.


Я повернулся к нему лицом. Он был огромным, должно быть, больше двух метров. У него было круглое опухшее лицо, а его более чем смуглая кожа не могла скрыть многочисленные шрамы, которые превратили его лицо в аэрофотоснимок поля битвы. Только два маленьких свиных глазка вызвали одно чувство: ненависть.


Он прыгает на меня с поразительной гибкостью для такой массы мяса.


Я мог бы убить его без боли. У меня даже был выбор оружия. Хьюго - самый сдержанный. Но труп такого размера выглядел бы плохо, и к тому же, будучи от природы любопытным, я сказал себе, что несколько вопросов нападавшему не повредит. За это пришлось бороться голыми руками.


Он дал мне правый хук, и я пожалел о своем выборе, но было уже поздно передумать.


Я сделал три шага назад и, набирая обороты, ударил его правой ногой в грудь. Он издал щелчок сломанной ветки, звук сломанной ключицы. Он не вздрогнул, но, неуравновешенный, пошел знакомиться со стеной коридора. Вскоре, подняв шум, я сказал себе, что весь отель собирается приехать и посмотреть мое интервью. Его нужно было завершить быстро и, по возможности, хорошо.


Но у него была сила быка, и если мне нечего было бояться его правой руки, то левая была чем-то другим. Он стукнул меня, и я вальсировал к двери Марии. Я затаил дыхание на долю секунды и атаковал слева-направо ткда, что служило его носом. Хрящ лопнул. Его морда была залита кровью. Мои руки тоже. Как бешеный зверь, он бросился на меня, издав рычание раненого кабана. Опустив голову, он набрал скорость и его голова уткнулась мне в живот. Я чувствовал себя так, как будто меня сбил локомотив, и мой позвоночник вонзился в дверь спальни. Со звуком лопнувшего шара я выдохнул весь воздух из легких и применил апперкот, чтобы разобрать его шейные позвонки. Но голова была твердой. Шея крепко держалась. Он отступил, фыркнул, как мокрая собака; кровь текла из его рта.


В тот момент, когда он начал снова, дверь за мной открылась, и я упал в квартиру Марии.


Увидев меня у своих ног и окровавленную гориллу в коридоре, она издала долгий пронзительный вой.


Я быстро оправился, но мой злоумышленник только что прыгнул в лифт, который остался наверху. Я бросился за ним, но дверь закрылась перед моим лицом. Не нужно было его преследовать: я был уверен, что это не последняя наша встреча. Я присоединился к Марии.


- Вы понимаете, - сказал я, проверяя, что у меня ничего не сломано, - даже в роскошных отелях есть досадная тенденция путать людей и нападать на них без причины. В каком мире мы живем…


Мария не ответила. Она прижала меня к себе. Она была гораздо более ласковой, чем моя маленькая подруга по играм.


У меня перехватило дыхание и, полностью вернувшись к реальности, я заметил, что Мария обнажена под своей прозрачной ночнушкой. Это открытие способствовало моему выздоровлению больше, чем мог бы сделать знающий массажист, особенно когда дело касалось очень ценной части меня.


- Мой ангел, а ты не хочешь спровоцировать толпу в коридоре?


Я отнес ее в спальню и положил на кровать. После веселья пришло время продолжить с того места, где мы остановились.


Третья глава.


После нескольких часов лекций и практических занятий Мария, казалось, забыла об инциденте в коридоре. Но мне было трудно стереть тупоголового монстра из моей памяти.


Я задернул шторы. Солнце уже было высоко. Я вынул одну из своих сигарет из золотого портсигара и пошел обратно в постель. Мария надолго потянулась. Она взяла сигарету.


Она спросила. - Забавно, я не знаю эту марку.


- Они NC, как Ник Картер, как и я. Я их специально сделал. Это моя единственная прихоть.


На самом деле это было мое маленькое безумие. Безумие, которое, учитывая мою работу, могло сыграть со мной злую шутку. Но в моем безличном мире они были больше, чем визитная карточка, моя подпись. И я привык настаивать и подписывать контракты.


Я выпустил безупречный дым. Сначала большой, затем маленький, который я отправил в центр предыдущего. Трижды ничего не было, но Мария была впечатлена.


- Ты действительно странный, Нииик. Вы мне интересны, я бы хотела, чтобы мы нашли время, чтобы углубить наши отношения. Вы понимаете, познакомьтесь с вами получше ...


Я надеялся, что Мария не имела в виду ни слова об этом. Никакая женщина не должна иметь для меня значения. Или как можно меньше времени. Но, что касается Марии, было еще недостаточно времени, и я не видел причин жертвовать этой связью ради моей миссии. В этом случае можно было бы совместить полезное с приятным.


- Я полностью за это, - говорю я. И шанс на это есть. Раньше, пока вы спали, я спустился вниз, чтобы позвонить в Amalgamated Press. Они не могли придумать ничего лучше, чем попросить у меня стптью о мексиканцах, переправляющих наркоту через границу в Техас. Браунсвилл был бы идеальной точкой для моего расследования. Вам не кажется, что нам повезло? Рио-Гранде и вы в качестве бонуса, это все же лучше, чем отчет о состоянии льда на Аляске.


- Ой, Нииик, это здорово! воскликнула она сияющим голосом. Приезжайте в Браунсвилл, я буду вашим проводником. Я знаю много мест, где можно найти советы по работе с газетчика.


- Это своевременно. Знаешь, мне нужно идти сегодня утром. Меня попросили приехать как можно скорее. По-прежнему…


- Я тороплюсь, пристегиваю свой багаж, и я твой.


Она встала с постели. Его попка была настоящим искушением. Я хлопнул ладонью по его хорошенькой попке, чтобы наказать её за такую наглость. Мы вместе приняли душ, что было очень приятно. Затем я одолжил у Марии бритву, пока она одевалась и собирала чемоданы.


Выйдя из ванной, я обнаружил, что Мария в джинсах и лифе из лосины. Она была прекрасна.


Я в свою очередь оделся, позаботившись о том, чтобы Вильгельмина, Гюго и Пьер были на своих местах, чтобы Мария их не увидела. Моё чутьё говорил мне, что мне, возможно, придется использовать его раньше даже нашего прибытия в Браунсвилл.


По пути к лифту у стойки регистрации я внимательно оглядел людей в вестибюле. Вскоре я заметил человека, который так старался никого не видеть, что я понял, что он кого-то ищет. Меня, скорее всего.


Я внимательно следил за ним, пока Мария оплачивала счет. Молодой слабак, носивший синие джинсы, ковбойскую рубашку и, должно быть, очень гордился своими ботинками с шипами. У него было такое же смуглое лицо, как у моего друга в коридоре. Наши взгляды встретились, и он сразу же исчез. Он явно искал меня.


Я последовал за Марией в гараж. Мы ждали, когда камердинер привезет для нас припаркованную машину, когда вошел мужчина из вестибюля. Спрятавшись за бетонными столбами, он подошел к «Шевроле Импала», ожидавшему его на стоянке для посетителей. Я не мог хорошо разглядеть водителя, но заметил, что у него на носу большая повязка. Без сомнения с ним мы уже встречались.


Приехала машина Марии. По правде говоря, это был пикап, Ford Ranger карамельного цвета. Мария, должно быть, исчерпала все возможности, предлагаемые заводами в Детройте: радио, AM / FM стерео, кассетный плеер, регулируемое рулевое колесо и другие электрические стеклоподъемники и замки. Не хватало только цветного телевидения и радара.


«Я должен был этого ожидать», - сказал я от дочери фермера.


«Давай, Нииик, - сказала Мария, садясь в кабину, - у всех в Техасе есть хотя бы один пикап.


- А! Я думал, что это Кадиллак.


«Это совершенно устарело», - ответила Мария, вступая в поток машин.


Пройдя двести ярдов, я быстро взглянул в зеркало заднего вида. Синий «Шевроле» последовал за нами, оставив между нами несколько машин. Мария ничего не заметила. Мы миновали кампус Университета Райса.


Если бы я был за рулем, у меня не было бы труда потерять Chevrolet, прежде чем я добрался до места назначения в районе Беллэр. И очень мудро, что мы приехали к Дорис.


Мне всегда было интересно, кто такие наши ангелы-хранители. Было практически невозможно, чтобы кто-нибудь слышал о моей миссии раньше. Если только они не получают зарплату у Рикардо Гомеса, мужа Марии? Может быть, за его женой следили, так как они были на страже ... В общем, эти парни беспокоили меня, и я ненавидел смущаться.


Когда мы вышли из пикапа, их машина проехала мимо нас и подъехала к двум домам недалеко от нас. Молодой слабак вылез из машины и стал осматривать шины. Настоящая работа любителей.


Дорис сказала, что ей жаль, что Мария прервала мое пребывание в Хьюстоне.


- Вы все одинаковы в прессе. Невозможно устоять перед сенсационной интрижкой. Наконец, я надеюсь, что ты скоро вернешься ко мне.


- Обещаю, говорю ей.


«В долине есть люди, которым не нравится, что журналисты выискивают о них всякие подробности», - добавила Дорис. Так что не делай глупостей, Ник.


«Мария будет смотреть за мной», - ответил я, смеясь. Она определенно знает, каких мне следует избегать.


«Ты шутишь, но, может быть, ты не думаешь, что говоришь так», - сказала мне Дорис, целуя Марию.


Бросив сумку в кузов пикапа, я заметил, что мои Лорелс и Харди припарковались через дорогу. На этот раз Лорел ткнулся носом в двигатель. Нет класса.


Я мог видеть водителя немного лучше. На мой взгляд, во всем Хьюстоне не было двух экземпляров такого размера. Тем более с пластырем на носу.


Мария стартовала, и мы промчались мимо Импалы.


В зеркало заднего вида забавлялся, наблюдая, как Лорел хлопает капотом и врывается в машину. Большая машина помчалась за нами, сделав головокружительный разворот.


Мы еще не доехали до конца города, когда пошел дождь. Не сильный ливень, прозрачный и ясный, а что-то вроде туманной теплой мороси, которая прилипает к лобовому стеклу и придает небу уродливый пыльно-серый цвет.


Дождь меня не беспокоил. Напротив, двум моим преследователям было бы легче следовать за нами. Я не хотел, чтобы они потеряли наш след любой ценой, потому что собирался задать им несколько вопросов, когда придет время. Но спешки не было: нам предстояло вместе преодолеть пятьсот шестьдесят километров до Браунсвилла.


- Поездка очень приятная, сказала мне Мария.


Я хорошо знаю дорогу. Я делаю это несколько раз в год, правда сейчас на шоссе слишком много грузовиков.


«Вот что я вижу», - ответил я, глядя на колонну больших полуприцепов-рефрижераторов. Что они везут?


- Фрукты, овощи, ранние овощи. Субтропический климат долины позволяет собирать несколько урожаев в год. Но есть и мексиканские грузовики. Фрукты и овощи возят через границу. Из-за рабочей силы, а также из-за запрещенных в США удобрений и инсектицидов.


Мария подмигнула мне и добавила:


- Вполне возможно, что эти грузовики везут что-то, кроме ящиков с овощами. Вещи, которые могут вас заинтересовать ...


- Нелегальные рабочие, например?


- Конечно. Не в грузовиках, которые идут прямо из Мексики, а в других ...


Она меня не удивила. Я уже слышал об огромных прибылях, полученных от перевозки нелегальных иммигрантов. Их привезли в большой город, в стиле Хьюстона, и там они быстро утонули в населении.


По мере того как мы ехали на юг, шоссе становилось все менее и менее загруженным. Мария ехала быстрее. Быстрее ограничения скорости. Мой взгляд на счетчик не ускользнул от него.


- На этой дороге довольно много проверок, но нам нечего бояться.


Она казалась уверенной в себе. В противоположном направлении проехал большой блестящий полуприцеп с великолепным красным бульдогом на капоте. Мария открыла на радио группу «Гражданин».


«Это Мехикали Роуз», - сказала она почти профессиональным голосом. Я звоню толстому Маку, у которого много лишнего и который только что столкнулся со мной на 59-м. Ты слушаешь? Ваш.


Громкоговоритель издал какой-то шум, Мария нажала кнопку, и послышался голос.


- Это старый трубопровод. Я еду прямо на север в сторону деревни под названием Хьюстон. Это та цыпочка, с которой я только что столкнулся с любовью к пикапу? Ваш!


- Да, это я, Роза. Вы прошли через Smokeys? Что там происходит?


- Он весь залит маслом до Виктория Тауншип. Подобрали цветок? Удачи и наилучших пожеланий мадам, ваша мама!


- Безупречно. «Здравствуйте, и не пристегивайтесь, мне было бы очень грустно», - заключает Мария, прежде чем выключить CB.


«У тебя есть скрытые таланты», - восхищенно прошипела я.


«Es nada», - с улыбкой ответила Мария. В любом случае, я хорошо провожу время с копами.


Я не хотел говорить ему, что мне все равно. Все, что я хотел, это чтобы она не отдалялась от ребят из Импалы.


Мария казалась мне счастливой. Я решил заставить ее говорить за себя. Я надеялся, что она даст мне несколько вещей, чтобы я смог набросать какой-то план действий. Скудная информация, которую я получил от Хоука, была больше приказом, чем советом. Он сказал мне, что делать, но не как это сделать.


Я был счастлив видеть, что Хоук достаточно доверял мне, чтобы не сойти с ума с таким небольшим количеством данных. Я выглядел как тот посланник, назначенный президентом Соединенных Штатов, которому во время кубинской войны за независимость было поручено лично доставить послание генералу Гарсии. Как и он, я не знал, куда мне нужно идти и как это делать. Поэтому мне нужно было собрать как можно больше информации и я спросил Марию:


- Вы всегда жили в долине?


- Да, я родился на плантации Гомес. Мой отец был прорабом. Он пользовался доверием и дружбой отца Рикардо.


- Вы, должно быть, имели привилегию на плантации.


- Так мне сказали. И мы зарабатывали больше, чем другие рабочие. Особенно те, кто оказался в нелегальном положении. У них практически не было выхода.


- Но вы смогли учиться?


Мария пожала плечами.


- Отец Рикардо отправил меня в Сент-Мэри. За его счет.


- Должно быть, он был щедрым человеком, папа Рикардо.


- Не совсем. Допустим, мой возраст и мои новые формы были мне больше в пользу.


Она бросила на меня быстрый взгляд. Трудно обнаружить румянец под такой темной кожей, как у нее, но я очень отчетливо видел, как он выступает.


- Я была очень привлекательна, - сказала она слишком торопливо. И, несмотря на наше скромное состояние, отец Рикардо решил, что я буду женой его сына.


Он был чрезвычайно обеспокоен внешним видом. Вот почему он отправил меня в школу. Конечно, нас не спрашивали. Ни Рикардо, ни мне. Это наши отцы все между собой устраивали. Конечно, я получила многое: деньги, туалеты. Я получила образование, о котором даже не мечтала. Рикардо, он предпочел бы сам выбрать себе жену. Во всяком случае, он никогда не говорил отцу об этом ни слова.


- Если я правильно понимаю, это любовь с первого взгляда.


- Какое-то время все шло не так уж плохо. Отец Рикардо заставил нас устроить роскошный дом. Но никто не спрашивал моего мнения, ни о плане дома, ни даже об отделке. Мы были куклами мистера Гомеса, который он построил дом, красивый, удобный. Нам с Рикардо оставалось только жить там.


- Ты еще там живешь?


- Да. Рикардо вернулся жить в старый дом своего отца. Все в Браунсвилле называют его Casa Grande.


- И ваши родители!


- Они умерли.


- А детей у вас не было? Разве это не было в расписании?


- Нет. И так лучше.


Она повернула ко мне голову, и на ее губах расплылась злая улыбка. Мы были довольно далеко от охоты на террористов.


- Всегда работало в одном направлении. Мы занимались любовью, когда Рикардо хотел и так, как он хотел. Это быстро стало утомительным.


Я улыбаюсь.


- Отсутствие романтики и фантазии, - говорю я своим сентиментальным тоном любящего учителя гимнастики.


«Совершенно верно», - согласилась Мария. Фактически, все мои подруги говорили мне, что у них такая же однообразная сексуальная жизнь.


Она остановилась.


- Я ничего другого не знала до встречи с тобой, Нииик.


Я закурил, утешился. Мы сходили с длинной кривой. Дождь перестал. Я увидел вдали небольшой городок. Мы подошли к мосту через небольшую реку.


- Вот Чистый Ручей! воскликнула Мария. Нииик, я всегда хотела пойти вымочить ноги. Что, если мы остановимся?


- Почему бы нет ? Это принесет нам величайшую пользу.


А еще о двух засранцах, которые прилипают к нашим ягодицам, подумал я про себя, глядя в зеркало заднего вида. Мария замедлилась. Я увидел подъехавшую машину. Мария поставила пикап на небольшую парковку. Импала не успела затормозить и продолжила движение прямо. Мы тихо вышли из машины и, взявшись за руки, направились по подъездной дорожке к ручью. Я представил себе сильное торможение, которая скоро будет услышано.


Мы мирно устроились на большом плоском камне, выступавшем над кипящей водой. Мария сняла парусиновые кроссовки и закатала подол джинсов. Я наклонился, чтобы снять мокасины из кожи анаконды, когда хлопнула дверь. Вскоре после этого я увидел, как «Шевроле» пересек мост в противоположном направлении. Водитель был там один. Я пришел к выводу, что Лорел с другой стороны наблюдает за нами, прячась в кустах, иначе он скоро будет там. У меня был шанс застичь его. Я вошел в воду, чтобы перейти.


- Мария… говорю я. Мы ехали уже давно, ну ... думаю, я доберусь до тех кустов вон там.


Я попытался сделать вид, что у меня был самый смущенный.


Мария улыбается.


- Возвращайся скорее !


- Да, недолго, - ответил я, надеясь, что не ошибся.


Как только Мария скрылась из виду, я присел в зарослях и ждал, не двигаясь.


Мой шпион-любитель определенно не был сыном Робин Гуда. Фактически, он был тих, как носорог в сезон гона. Пробираясь сквозь него, он издавал такой шум, что выглядел так, будто был вооружен бензопилой.


Он подошел ко мне. Я выскочил из куста и обездвижил его хваткой за шею. Ее лицо стало откровенно темно-пурпурным. Казалось, его глаза готовы вылезти из орбит.


На короткое время он пожал плечами, как маньяк, пытаясь освободиться и вдохнуть немного воздуха.


В правой руке он что-то держал. Предмет выскользнул из него и покатился по земле. Затем он перестал бороться. Я задержал там удушение еще несколько секунд, затем отпустил.


Слабак рухнул на землю. У меня был хороший день. Если повезет, ему сойдет с рук - простая черепно-мозговая травма.


Но если бы у него был мозг.


Я поднял предмет, который он уронил. Это была 35-миллиметровая камера Yashica.


- Какое презрение к материалу… - пробормотал я.


Раскачал девайс как мог и кинул в воду.


Поскольку отсутствие товарища насторожило бы мамонта, я решил присоединиться к Марии. Таким образом, Гомес заставил жену ускользнуть. После этой шоковой терапии я был почти уверен, что со мной все в порядке, если только Рикардо не заплатил дорого за то, чтобы они увидели неверность его жены. В любом случае, это было наименьшее из моих беспокойств ...


Я вернулся на другую сторону, делая вид, что поправляю штаны.


- Это было недолго, - сказала Мария, приветствуя меня.


"Это было не так уж много", - ответил я. Ненавижу тратить время на мирские телесные формальности.


Она взяла меня за руку, и мы вошли в воду.


Четвертая глава.


Мы только что достигли вершины небольшого холма, когда я увидел Браунсвилл, раскинувшийся у наших ног. Поднимаясь после погружения в Клир-Крик, Мария оставила меня за рулем, и я ехал, не увидев ни малейшей тени Импалы в зеркале заднего вида.


На въезде в город стоял огромный парк полуприцепов. Славные окрашенные металлические монстры стояли на отроге не менее полутора миль. Сотрудники полиции переходили от одного грузовика к другому и открывали двери трейлеров.


- Что они делают ? - спросил я Марию.


- Охота на водолазов, нелегалов. Их так называют, потому что они раньше переплывали Рио-Гранде. Но копы почти никого не находят. Они всегда прячутся перед проверкой трейлеров, и весь груз должен быть выгружен. Поскольку у пограничников нет ни времени, ни средств, чтобы тщательно проверить их одного за другим, койоты молчат.


- Койоты?


Мария улыбается.


- Так называют контрабандистов нелегальных рабочих. Они переправляют их через реку, доставляют на север и отправляют в Чикаго, Детройт, после того, как платят за это все свои сбережения ...


Ну наконец то ! К тому времени, как мы достигли места назначения, Мария решила дать мне некоторую полезную информацию.


- Во всех этих трейлерах есть безбилетные пассажиры?


- Не во всех, а в большинстве. Койоты покупают грузовики для перевозки огородной продукции, и они работают по таким низким ценам, что честные компании вряд ли выдержат.


- Откуда ты все это знаешь?


- У Рикардо есть грузовики. Мне просто нужно было послушать.


- Потому что Рикардо тоже перевозит мексиканцев?


- У меня нет доказательств, только подозрение. Что я точно знаю, так это то, что он ежегодно получает огромную прибыль.


Я старался не проявлять излишнего энтузиазма после его откровений и просто сказал:


- Может быть, это поможет мне в моей статье.


«Я могла бы принести вам гораздо больше пользы, чем вы думаете», - призналась мне Мария с заговорщической улыбкой. Только я жена Рикардо, и нас не следует видеть вместе в Браунсвилле.


Мне показалось, что я уловил сожаление в его голосе.


- Вы можете прийти ко мне вечером. Я могу доверять своему персоналу в ночную смену. День другой, у меня такое впечатление, что Рикардо в курсе каждого моего шага.


Я говорю себе, что она не ошибалась.


Мы въезжали в пригород Браунсвилля. Мария указала мне на большой современный мотель.


«Это лучшее, что есть здесь», - заверила она.


Несколько мгновений спустя мы поднимались по склону пандуса, ведущего к мотелю. Я припарковал машину перед дверью. Когда я открыл дверь, Мария подошла ко мне и поцеловала более чем нежно.


«Позвони мне», - сказала она, когда я спустился вниз.


- Можете быть уверены.


Она снова рванула машину, верная своей привычке. Я едва успел схватить свою дорожную сумку.


К счастью, в мотеле была свободная комната. Я бы предпочел окна с видом на бассейн, но мне пришлось остановиться на номере с видом на пандус. Она была совершенно стандартной. Радио-ТВ-мини-бар и кровать была не так уж и плохи. Я позаботился запереть дверь. В конце концов, хотя ребята из Импалы не были полностью в курсе событий, и у них могли быть младшие братья.


Мне нужны были две вещи. По порядку: принять хороший душ


и поднять настроение.


Горячий душ всегда оказывал на меня чудесное воздействие, особенно когда за ним следовала хорошая минутная порция ледяного холода. Я вышел из ванной замечательно расслабленной. Все следы усталости исчезли. Расставив своих драгоценных «товарищей» по местам, я надел чистую одежду. Чтобы полностью завершить метаморфозу, все, что было нужно, - это Chivas Régal. Я вышел из комнаты, запер дверь, и мое легендарное чутье привело меня прямо к бару.


Было время обеда, и две или три пары, казалось, ждали супружеского чуда, молча потягивая коктейли.


Я заказал свой двойной скотч. В ожидании напитка я тускло взглянул на двух мужчин, которые сидели на высоких стульях рядом со мной со стаканом текилы в руке. Судя по одежде, они были настоящими техасцами. Синие джинсы, брезентовые рубашки и рекламные кепки, накрученные на череп. Надо сказать, что техасская мода заменила старую ковбойскую шляпу этими глупыми, но яркими кепками. Техасцы носили их весь день на улицах, в офисе, на фабрике и, как говорят, носят их даже в церкви и во время секса. Я пообещал себе спросить Марию.


Мой ближайший сосед, крепкий парень, рекламировал корм для собак, его меньший товарищ восхвалял славу тракторов John Deere.


Услышав, как я делаю заказ, собачий гурман повернулся ко мне и с улыбкой спросил:


- Скотч? Есть еще люди, которые пьют это?


«Дома это обычное дело», - сказал я, пытаясь быть добрым.


Я хотел завязать разговор. Моей целью было распространить слух о том, что в город приехал любопытный журналист. С другой стороны, если бы у меня было мало шансов быстро найти людей, которых я ищу, я мог бы подтолкнуть их нанести мне «небольшой визит». Лучше всего было поговорить о моем расследовании с теми, кто меня слушал. И эти две головки с кепками выглядели идеально.


- Ах, да. А ты откуда, старик?


- Из Вашингтона.


Тракторист, казалось вроде понял, что мы говорим.


- Ах, засмеялся он, я все понимаю! Я вот уже долгое время удивляюсь, почему они делают так много ерунды. Если это то, что они блокируют, это многое объясняет.


И он рассмеялся. Через пятнадцать секунд за ними последовали тракторист «Джон Дир» и бармен, который внезапно уловил тонкий юмор своего приятеля.


- Вы тоже госслужащий? спросил мой новый знакомый.


«Вовсе нет», - весело объяснил я. Я корреспондент Amalgamated Press and Wire Service. Я здесь за материалом для статей.


- Уф! - прошипел впечатленный собеседник. Я удивлен. Бюрократов здесь вагонами возят. Но ты мой первый репортер. Какая у тебя история?


Трактор-Джон Дир и бармен внимательно слушали, их напряженная концентрация казалась болезненной.


- Редакция моего агентства хотела бы статью о мексиканцах, которые пробираются через границу. Кажется, что в последнее время цифры достигли рекордных значений.


- Нет ? Разве вы здесь не по делу о наркотиках? Без шуток ! Я думал, что мы только что говорили об этом.


- Нет, - ответил я. Меня ничего не спрашивали о наркотиках.


- Что ж, старик, ты зеваешь лодке и пропускаешь сенсацию в газете! - заверил меня весельчак. Поскольку есть граница, есть водно-болотные угодья, пересекающие Рио-Гранде. С другой стороны, если бы вы знали все, что связано с марихуаной и кокаином, вы бы сделали отличный материал для своей газеты.


Я начал задаваться вопросом, не руководствовались ли его попытки заинтересовать меня другой темой личными мотивами. Поэтому я решил лучше узнать больше об этом.


- Но я не представился, - говорю я, протягивая руку, Ник Картер.


Он пытался раздавить мои пальцы намеренно мачо-хваткой. Это было напрасно.


«Альфонсо Кортес», - отказался он. А вот мой друг - Джордж Грейсон.


Я схватил за руку веселого современного пахаря и заказал выпивки.


Вскоре я узнал, что эти двое работали в Consolidated Produce Company. Кортес был руководителем группы, а Грейсон - бухгалтером. Но самое интересное было то, что Consolidated Produce Company была компанией Рикардо Гомеса.


Мария рассказала мне это в машине.


В конце концов Грейсон принимает участие в дискуссии.


«Вы находитесь не в том месте, где можно найти« заблудших », - начал он. Здесь Рио-Гранде слишком широкая и слишком глубокая. Конечно, кроме засушливого сезона, здесь можно гулять. Если бы это был я, я бы лучше пошел в сторону Орлиного перевала или Эль-Рио, где он уже. Это то место, где проходят контрабандисты.


«Может быть, я проверю это позже», - сказал я.


Он настаивал. - Зачем оставаться здесь собирать крошки? Там у вас будет панорама на большой экран.


Я знал, что он был абсолютно прав, но он так настаивал на том, чтобы я уехал из Браунсвилля, что я вовсе не был настроен на это.


Пока мы пили вторую порцию за мой счет, я узнал, что они оба были уроженцами долины Рио-Гранде и что Браунсвилль, расположенный в шестидесяти километрах к югу от Майами, принимал большой поток туристов с севера и центра.


«Я даже готов поспорить, что на квадратный метр жителей Чикаго и Детройта приходится больше, чем ребят со всей страны», - сказал Кортес.


«Неудивительно, - сказал Грейсон. Это рай для бедняков. Чтобы приехать сюда, необязательно иметь состояние. Это не похоже на Майами. И все же у нас такой же климат, те же пляжи, та же рыбалка. Но все дешевле.


«Это из-за мексиканцев», - сказал Кортез. Работают за гроши, но довольны. Они по-прежнему зарабатывают втрое больше, чем могли бы получить в Мексике ... Если бы только они могли найти там работу! Потому что вопрос о работе, там ноль! Не завтра мы увидим здесь профсоюзы, поверьте мне!


«Каждый найдет что-то для себя», - заключил Грейсон.


Я вытащил из кармана блокнот и начал рисовать, чтобы сделать его рассказ более реалистичным. Кортес, у которого уровень алкоголя в крови, должно быть, заигрывал с этиловыми Гималаями, бросил на меня обеспокоенный взгляд.


Он спросил. - Скажите, вы не собираетесь это публиковать?


«Вероятно, нет, - ответил я, - но в случае, если я это сделаю, я хотел бы изложить ваши личные взгляды.


За этот вечер я впервые был так честен.


Я почувствовал некоторое облегчение в своих товарищах. Я пожал им руку и пошел в ресторан. Еда была обычным ужином в мотеле, ужасающе банальной, но в конце концов у меня все еще оставалось приятное чувство сытости. Я вернулся в свою комнату, где быстро погрузился в глубокий сон.


Проснувшись на следующее утро, я чувствовал себя в великолепной форме, готовым к действию. После плотного завтрака в ресторане я пошел на ресепшен, чтобы взять напрокат машину. Выбираю новый Форд Мустанг. Хотя АХ получает значительные субсидии, которые при переходе бюджета естественным образом переключаются на другие статьи, Хок довольно осторожен, когда дело касается отчетов о расходах. Слишком разборчив, по мнению моих коллег. Но когда дело доходит до проката автомобилей, он никогда не спорит. Скорость и мощность - наши помощники в работе, и часто бывает, что наша жизнь или успех нашей миссии зависит от еще нескольких лошадей.


Очаровательная хозяйка из агентства по прокату любезно передала мне ключи и карту города. Вашингтон-стрит, главная ось Браунсвилля, пересекает центр города и заканчивается мостом Международного моста. Это маршрут для мексиканцев, которые незаконно проникают в нашу страну. Я решил разведать и пройти по артерии. Когда я оказался в пределах видимости моста, я повернул направо и припарковался на небольшой парковке, обсаженной пальмами. Центр набережной занимал двухэтажный глинобитный дом, обожженный на солнце кирпичом. Перед дверью на высоком шесте развевался флаг Соединенных Штатов. Над входом огромная вывеска гласила: ПОГРАНИЧНЫЙ ПАТРУЛЬ США.


Журналисту, ищущему информацию о нелегальной иммиграции, следовало посетить таможенную полицию. Я толкнул дверь здания.


Комиссар был коренастым мужчиной с пронзительными черными глазами. Он представился как Дантон. Несмотря на мой статус «журналиста», он тепло встретил меня. Я пришел к выводу, что он хорошо выполняет свою работу и ему нечего скрывать.


- Да, проблема очень серьезная, - прямо объяснил он. Большинство иммигрантов переплывают или переходят реку, когда позволяет уровень воды. Как правило, это молодые люди, которые хотят работать на фермах в регионе.


Когда фермерам нужна рабочая сила, они посылают кого-нибудь присмотреть за берегами реки. Если появляется мексиканец, мужчина помогает ему пройти, затем прячет в пикапе и вуаля.


- Я думал, у вас есть вертолеты, чтобы наблюдать за рекой.


«У нас есть кое-что», - ответил Дантон. Но, к сожалению, этого недостаточно. И тогда они не могут летать круглосуточно. А главное, ребята умные. Если вы были на мексиканском берегу, то наверняка заметили густые заросли вдоль реки. Здесь парни прячутся. Они просто ждут, пока пилоты приземлятся на обед или дозаправку, и переходят реку. И они быстрые, можете мне поверить.


- Конечно, с пониманием прокомментировал я.


«В нынешнем виде мы абсолютно ничего не можем сделать», - признался Дантон. Их слишком много, и мы не укомплектованы кадрами. Кроме того, для местной экономики это дешевая рабочая сила. Так…


Если бы было так просто пересечь Рио-Гранде, мне было бы трудно предотвратить проникновение террористов в страну. Если только я не продолжу волнение в надежде вызвать желаемую реакцию.


В Торгово-промышленной палате я получил идиллическую листовку: нижняя часть долины Рио-Гранде процветала, мексиканцы были жизненно важным благом для экономики. Короче говоря, Браунсвилл был настоящим раем на земле с прекрасным тропическим климатом и доступными ценами.


- Кроме того, - добавил менеджер, - здесь не мафия дергает за ниточки.


Все было решительно радужно и вкусно. Ни разу не было упомянуто слово «койот». Как будто эта раса полностью исчезла из лексикона властей.


Был почти полдень, когда я покинул Торговую палату. Мой желудок вернул меня в мотель, где мне сказали, что женщина, не назвавшая своего имени, несколько раз звонила мне. Она должна была перезвонить около часа.


Это определенно была Мария. Мой обед закончился, я поднялся в свою комнату, чтобы дождаться его звонка. Телефон зазвонил в пять минут первого. Я поднял. Женщина спрашивала меня по телефону.


Это была не Мария.


Пятая глава.


Голос, обращающийся ко мне, был почти шепотом. У моей загадочной собеседницы были очевидные трудности с выражением слов по-английски. Я собирался попросить его поговорить по-испански, но сдержался. Я не должен был рисковать. Конечно, я свободно говорю по-испански, включая все диалекты Испании, Кубы и Латинской Америки, и даже техасско-мексиканский сабир, который используется на границе с Техасом, но я не хотел проявлять неосторожность. В конце концов, я оценивал заурядного вашингтонского репортера. Это была деталь, но в моей профессии деталь могла иметь значение между живым агентом и трупом.


- Сеньор Картер, - нерешительно сказала она, кажется, вы пишете рассказ о Como se dice? проход дель Рио ...


«Да, если я найду достаточно информации», - пояснил я.


«Я пересекла Рио», - сказала она мне. Мой брат, мой отец и моя мама тоже. Зе мог бы сказать тебе мучо.


- Вы хотите, чтобы я рассказал вашу жизнь и вашу историю?


- Да, но Зе не может говорить по телефону.


- И почему ?


- Mucho peligro, слишком много опасности, - сказала она. Мы должны где-то увидеться.


Очевидно, моя рекламная кампания окупилась.


- Или же ? Я спросил.


- В безопасном, тихом месте, где ты меня не заметишь.


- Так где ? Я настаивал.


- В Casa del Cabrito это было бы здорово. Это Дом Козы.


- Козий дом! - удивился я. Честно говоря, я не видел себя разговаривающим посреди стада коз. Я очень любил коз и общался с ними в Греции, Испании и даже в Албании, конечно, с должной честью. И я подумал про себя, что пьянящий запах европейских коз должен быть относительно похож на запах техасских коз. Но я должен был признать, что она, вероятно, была права. У кого хватит смелости прийти и шпионить за нами в овчарне? Может быть, у волка?


По тону моего ответа тонкий голос в конце линии весело усмехнулся.


«La Casa del Cabrito - это ресторан, где подают козье мясо», - пояснила она. Народ оттуда никогда не уходит.


Я их понял.


- Где находится ресторан ?


- В западном квартале. Остин-стрит.


- Во сколько ?


- Лас куатро, я имею в виду четыре часа. Тогда не будет слишком многолюдно.


- Как я узнаю тебя?


- Я надену штаны зауне, - без дальнейших церемоний ответила моя собеседница, прежде чем повесить трубку.


Его мягкий голосок, очевидно молодой, и его восхитительная задержка были чем-то меня соблазнили. Я поймал себя на том, что пытаюсь представить ее в своем наряде «зауне». «Осторожно Ник, - прошептал я. И я увидел себя в тренировочном центре с Хоуком за его столом, обучающим нас Правилу Убийцы №1. Никогда не позволяйте себе перемещаться в незнакомом месте и остерегайтесь всех. Теперь я, N3, собирался нарушить правило. Что бы подумал Хоук, если бы узнал? Он, вероятно, уволил бы меня из-за психического заболевания. Но на его месте я бы сказал: Ник, продолжай, в конце концов, ты сможешь что-то извлечь из всего этого. Вот что я решил сделать. Для этого нужно было начать узнавать землю, определять возможности отступления и запечатлеть все это в моей памяти. Я поискал в справочнике адрес ресторана и развернул карту Браунсвилля.


Путешествие было очень простым. Я вышел из комнаты, запер дверь и спустился вниз, чтобы забрать взятый напрокат «Мустанг». Была только половина второго, но я хотел, чтобы у меня было достаточно времени.


Вскоре я подошел к Casa del Cabrito в районе, который мне показался гетто Браунсвилля. Бараки, построенные из ящиков, и останки машин образовали настоящие лачуги, пересекаемые грязными улочками. Все, что можно было найти в мусорных баках Браунсвилля, обрело здесь новую жизнь. Темнокожие дети смеялись и играли костяшками пальцев в пыли среди стада голодающих собак. Большинство детей были голыми, что напомнило мне кубинские деревни, через которые я прошел. В тропиках латиноамериканцы не удосужились одевать своих детей. У них были дела поважнее со своими скудными ресурсами. На Кубе родители обычно разрешают своим детям гулять в костюмах Адама и Евы до двенадцати лет. В этом возрасте девочки имели право на мешок из джута от сахара. Одно отверстие для головы, два отверстия для рук и вуаля.


Мальчикам выдают старые джинсы до колен. Я видел девушек настолько высоких, что их мешки закрывали их только до пупка, а нижняя часть их тела была полностью обнажена. Этого еще не было в гетто Браунсвилля, но и не так уж много было отличий.


Я прошел мимо Каса-дель-Кабрито как на прогулке. Заведение было построено из старого дерева архитектором, который, несомненно, долгое время медитировал на свалке. Он, должно быть, сочинил этот великолепный шедевр однажды ночью внезапного вдохновения, не думая, что шипы можно использовать для чего-нибудь, кроме прокалывания шин: у меня создалось впечатление, что только битумная бумага может держаться вместе, как приклеенная головоломка.


С другой стороны этого архитектурного шедевра находилась большая кирпичная печь с барбекю, на котором жарились куски мяса.


Несмотря на свои предубеждения, пришлось признать, что запах был довольно аппетитным. Вдоль внешней стены небольшая земляная эспланада служила стоянкой, там были припаркованы три груды металлических листов, среди которых, как мне показалось, я узнал Ford 1948 года. Я насчитал три двери в ресторане: одну на улице, другую сзади. здания. и последнюю на стоянку.


Я обошел квартал в поисках полицейского участка или, может быть, пожарного депо. Таких не было. Кроме того, действительно ли это было полезно? Единственными торговцами, кроме ресторана, были небольшой продуктовый магазин и свалка, которые, должно быть, завидовали парковке. Место показалось мне идеальным для ловушки. До свидания оставалось почти два часа. Я вернулся в мотель.


Я начал с длительного душа. Затем я оделся и проверил работу Вильгельмины, разбирая ее по частям. Я любил баловать ее, эта милая! Затем я убедился, что моему маленькому Хьюго было совершенно непринужденно и тепло в своем замшевом футляре, и что никакие складки не мешали его скорости вмешательства. Что касается Пьера, я поселил его в его уютном гнезде, готовым к действиям, если того потребуют события.


Единогласно проголосовав за поздравления, я спустился в бар, чтобы выпить твердый чивас.


Бармен узнал меня и вежливо спросил, продвигаются ли мои репортажи. Я сказал ему, что у меня много времени, и потихоньку работаю.


Когда я добрался до Casa del Cabrito, я заметил, что на стоянке появилось больше машин. Каждая разваливается больше, чем следующая, как будто в гетто идет состязание. Присутствие моего Мустанга не было образцом усмотрения, но другого места для парковки не было. Жаль, сказал я себе, я не получу главный приз.


Перед дверью висела рваная занавеска. Я оттолкнул его и вошел в ресторан. Комната была обставлена столами из скрепленных между собой досок. Пол был покрыт роскошным ковром из чистых опилок. Музыкальный автомат ярко сиял и транслировал «Cuando calienta el sol» Джонни Родригеса. Только четыре стола были заняты посетителями, которые ели молча. Женщин не было видно.


Перед тем, как совершить этот быстрый тур, я выбрал место и устроился. К моему удивлению, стул хорошо держался под моим весом. Подошел столетний официант. Я заказал ему пиво Carta Blanca и стал ждать.


Музыкальный автомат теперь играл довоенную мелодию, и я уже выпил половину своего пива, когда к двери подъехало такси. Вскоре через занавеску проходит девушка в желтом брючном костюме.


Она была маленькой брюнеткой. Красивые длинные волосы падали ей на плечи. Она не была головорезом, но ее медная кожа делала ненужными какие-либо уловки. Огромные карие глаза съели его лицо по обе стороны от крошечного носа, очень слегка ошеломленные. Ее рот был жадным и чувственным. Его желтые штаны были достаточно узкими, чтобы лучше демонстрировать твердый круп, который, казалось, получал должное от руки мужчины.


С нервным видом она огляделась и сразу меня заметила. Должно быть, я был единственным бледным лицом на многие мили вокруг. Она робко подошла ко мне. При одном его взгляде я почувствовал, как оживает мое мужское достоинство. Внезапно у меня возникло ощущение, что с момента встречи с Марией прошла целая вечность. Я встал и одарил его своей лучшей улыбкой. Эта молодая незнакомка, должно быть, приняла меня за джентльмена, и это не должно было ее разочаровать. Я галантно подал ему стул.


«Я Ник Картер», - сказал я, протягивая руку.


«И я, Нола, - сказала она, садясь. Нола Перес.


Моя улыбка действовала, потому что она казалась мне немного более успокаивающей.


- Хочешь что-нибудь съесть? - предположил я, заметив старика, который медленно взял курс на нас.


- Да, - ответила она, - вы наверно тоже!


Меню, соответствующее имиджу ресторана, было жирным, маслянистым, скомканным, почти нечитаемым, настолько оно было потрепано. То, что мне удалось расшифровать, тем не менее позволило мне понять, почему мексиканцам без денег понравилось это место. Фирменным блюдом был приготовленный на гриле козий сыр, подаваемый с фасолью и картофельным салатом, всего за семьдесят пять центов. Интересно, где они могут найти коз за такую цену.


Заказав два блюда, я посмотрела на Нолу. Почти так же напугана, как и в разговоре по телефону.


Я сказал. - Так тебе есть что мне сказать? Я немного знаю испанский, если хотите, поспешил добавить более конфиденциальным тоном.


Мне показалось, что она почувствовала глубокое облегчение.


- Да, будет лучше, - ответила она на родном языке. Мне будет легче объясниться.


Затем, взглянув через плечо, она продолжила:


- Я уверена, что за моей машиной никто не следил. Я была очень осторожна.


Я был гораздо менее уверен, зная, что только профессионал может говорить такие вещи.


- Отлично, оценил, не выказывая никаких сомнений. Как долго ты была в Техасе?


- Два месяца.


Старый официант вернулся с нашими заказами. Он поставил на стол две картонные тарелки. Мы на мгновение прервали наш разговор, и Нола оторвала пальцами кусок мяса и с удовольствием попробовала его.


У меня не было её энтузиазма. Раньше я ел козу и думал, что попробовал все, что только можно вообразить, во время своих миссий, и ни один из них меня не поразил. На этот раз было что то особенное. Мясо было нежным, и у них, должно быть, был необычный рецепт.


Я пробовал это.


Очень пикантный салат, украшенный луком, перцем и фасолью чили. Было очень вкусно. Хотя я не был особенно голоден, я ел с хорошим аппетитом. Без сомнения, я бы порекомендовал этот ресторан Хоуку, если он зайдет сюда.


Во время еды Нола заговорила. Я буквально поглощал её слова.


«Мне двадцать, - начала она. Мой отец был плотником в небольшой деревне недалеко от Монтеррея. Но работы не было. Поэтому он решил эмигрировать в США. Его брат, мой дядя, пересек реку несколько лет назад и поселился в Оклахоме, где женился и был натурализован. Он очень часто писал моему отцу, прося его приехать и присоединиться к нему.


- Я понимаю это, - говорю я. Плотники в этой стране делают золото.


- Это именно то, что сказал мой дядя. Мой отец думал, что сможет быстро заработать денег, которых хватит, чтобы потом нас пригласить.


Я спросил. - Что ты имеешь в виду ? Вы имеете в виду, что он подумывал бросить вас?


- Да. К сожалению, моя мать заболела. Поскольку в селе не было медицинской службы, мой отец уехал, некому было бы позаботиться об остальной семье. Папа слышал о койоте, обитающем в этом районе. В итоге он связался с ним. Он был готов отвезти нас в Оклахома-Сити за тысячу долларов.


- Полагаю, у твоего отца не было всех этих денег?


- Конечно нет. Поэтому он продал дом, скот и даже свои инструменты, и ему с трудом удалось собрать триста долларов. Но койот сказал, что все равно согласен и что он провезет всю семью за триста долларов. Очевидно, это была уловка.


- Ваш отец должен был быть более подозрительным.


- Знаю, но выбора у него не было. Он все продал. Когда мы приехали сюда, койот по имени Рикардо Гомес сказал моему отцу, что должен работать на него, пока он не закончит платить тысячу долларов.


- Отказаться, конечно, невозможно.


- Конечно. Но это даже хуже, чем вы думаете. Гомес предоставил нам жилье, за которое он взял с нас огромную арендную плату, он заставил нас покупать то, что нам нужно, в его магазине, и больше нигде. Через неделю мой отец получил зарплату. Когда он оплачивал свои счета, у нас оставалось пять долларов. А поскольку у нас не было документов, у нас даже не было возможности пожаловаться.


Я понимал ситуацию и почему таких парней называют койотами.


«Мой отец решил сбежать», - продолжила Нола. Но чтобы сбежать от Гомеса ... Я слышал о тебе в Каса Гранде. Гомес дал мне работу в своем доме. Только ему мало иметь меня в качестве слуги. Он много уезжал, но каждый раз, когда он приходит домой, он пытается меня потрогать или погладить. Он страшный. Боюсь каждый раз, когда он подходит ко мне. Мы обязательно должны спастись, пока мне и моей семье не стало хуже.


Я спросил. - Но чем я могу вам помочь? Я всего лишь журналист.


- Должен быть способ! Так продолжаться не может! Моя мама все еще очень больна. Вы знаете, в Casa Grande проводят время за разговорами о койотах. Я много чего знаю. Если вы нам поможете, я вам все расскажу.


«Никогда не позволяйте отвлекаться от поставленных целей» - одна из любимых максим Хоука. Я взял это на себя. То, что я жив, тому подтверждение.


Между прочим, я научился распознавать ложь, но теперь эта девушка казалась мне обычной. Я решил попробовать.


- Я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе.


Взгляд Нолы затуманился. Она взяла мою руку и очень, очень сильно сжала ее. Несмотря на все мое самообладание, Пьеру вдруг стало тесно в своем гнезде.


Я заплатил смешной счет и оставил щедрые чаевые, думая о ремонте этой опасной трущобы. Мы вышли на парковку. Я решил отвезти Нолу домой, чтобы спасти ее такси. Это было оправдание, как и любое другое.


Рядом с моей машиной стоял пикап. Его пассажиры вышли, и я узнал своих хороших друзей в кепках: «Собачий шик» и «Тракторный». Обе передние шины моего Мустанга были спущены.


Николас Картер, сказал я себе, ты дурак. "


Было слишком поздно оборачиваться, слишком поздно, чтобы выхватить


Вильгельмину. Более высокий держал меня на мушке с огромным армейским кольтом 45 калибра, крошечным в его огромном кулаке.


Он сказал. - Привет приятель ! Рад видеть тебя !


У меня не было другого выбора. Я подошел к нему. Нолу начало трясти.


«Г-н Гомес ненавидит журналистов», - цитирует он. Еще меньше ему нравятся те, кто крутится вокруг его жены, а когда, вдобавок к этому, журналист начинает преследовать его маленького друга, ну, м-сье Гомес, он совсем недоволен и злится. Так сердит, что это страшно. Итак, вы собираетесь аккуратно сесть в пикап, и мы собираемся отвезти вас к мистеру Гомесу, чтобы показать вам, как он зол на вас.


Ее парень схватил Нолу за руку и с силой потянул за нее.


Он плюнул. - Сука, лезь в машину!


Рот 45-го был направлен к моей груди. Я был осторожен, чтобы не сделать жест, потому что с таким оружием я вполне мог попасть в собачий корм.


Когда Нола послушно устроилась в задней части вездехода, малыш открыл переднюю левую дверь. Хулиган открыл другую и взмахом оружия приказал мне подняться наверх. Я заметил, что он держал дверь за край, а не за ручку. Я сделал шаг вперед, словно хотел повиноваться, но пинком захлопнул дверь. Я приложил все свои силы, и дверь закрылась на его руке. Он испустил ужасный вой и выпустил пистолет. Я поднял его и схватил в левую руку, а правой обнажил Вильгельмину.


Толстяк все еще кричал, тщетно пытаясь взломать дверную ручку. Я протянул руку и распахнул ее. Зрелище было ужасным. Один палец свисал с конца тонкой розоватой связки, другой отрывался и падал в пыль. Он посмотрел на ее руку широко раскрытыми глазами. Кровь выступила на концах отрубленных пальцев и начала хлестать урывками. Бухгалтер, который уже сидел за рулем, высунул голову в окно и его чуть не вырвало.


Теперь прораб перестал кричать. У него явно было сильное сотрясение мозга. Кровь капала из его свисающей руки и стекала по ковбойским сапогам. Вокруг его ног заметно росло пятно.


«Если ты быстро не поедешь к врачу, ты потеряешь своего парня», - сказал я зеленоватому бухгалтеру.


Нола выскочила из пикапа и присоединилась ко мне. Я вложил Вильгельмину в ножны и засунул большой 45-й на пояс. Затем, взяв Нолу за руку, я повел ее к Casa del Cabrilo.


Нам нечего было бояться этих двоих. Карьера толстяка как прихвостня была сильно скомпрометирована.


Когда я вошел в ресторан, все посетители смотрели на свои тарелки. Вы, вероятно, очень быстро научились ничего не видеть и не слышать в этом районе.


«У меня спустило колесо», - сказал я.


Мужчина встал и, не говоря ни слова, пригласил меня последовать за ним до его машины. Он открыл багажник, вытащил старый насос и помог мне накачать шины заново.


Затем я уехал и глупо спросил Нолу, где я могу ее высадить.


«Я не могу теперь никуда идти», - ответила она с поразительной логикой.


У меня появилась новая проблема. Я с радостью позабочусь об этом ...


Шестая глава.


Я думаю, со всей скромностью, что во всем мире есть толпа красивых, компетентных и свободных женщин, вполне готовых разделить любовные выходки мужчин моего типа, что решило бы извечную и болезненную проблему треугольника. Я также считаю, что было написано много научных трудов, чтобы предупредить человека об опасностях, которым он подвергается, соблазняя товарищей других. Но этот вид предметов даже не охвачен учебными программами Оси, которые, тем не менее, должны обеспечивать наиболее обширную подготовку из всех школ секретных агентов, финансируемых правительством США.


Я могу найти только одно объяснение этому серьезному недостатку: либо Ястреб выбрал кандидатов, достаточно умных, чтобы никогда не идти на компромисс, либо он совершил одну из редких ошибок своей жизни в тот день, когда принял мое назначение.


Я снова оказался втянутым в историю женщин. Чужие женщины. Прошло три дня с тех пор, как Хоук дал мне важное задание, и вот я был с женой и любовницей вспыльчивого знатного человека в моих руках. Кроме этого ничего. Но хуже всего было то, что дело Нолы монополизировало меня в гораздо большей степени, чем дело террористов.


Пока я не встречал Рикардо Гомеса, но знал, что когда дело касается женщин, его хороший вкус неоспорим.


Мне нужно было все обдумать, и я шел с разумной скоростью. Любил подводить итоги во время вождения.


Первую проблему назвали Нола. Второй был о Гомесе, потому что у меня больше не было ни малейшего сомнения в том, что он должен чувствовать ко мне.


После того, что Мария рассказала мне об их браке, я был уверен, что она ему не нравится. Нола ему теперь тоже больше не нравилась. Но у этих двух женщин было все, что мог пожелать мужчина, и нравились они ему или нет, Гомес не был из тех, кто делит свою частную собственность.


Присутствие Нолы рядом со мной вызвало небольшой тревожный сигнал в углу моего мозга. Влечение, которое я испытывал к ней, ни в коем случае не должно приводить меня к неосторожности, фатальной для меня и моей миссии. Потому что теперь было ясно одно: Гомес злился на меня.


Первым моим порывом было бросить девушку и посвятить себя цели. Но подсказки, которые дала Нола, могли, возможно, направить меня на след койота, который должен был приветствовать террористов.


Я вернул проблему со всех сторон. Я должен был убедиться, что моя привязанность к Ноле не искажала мои суждения. С тех пор, как я работал на АХ, я не вел список женщин, которыми мне приходилось жертвовать для своих миссий.


После тщательного размышления я пришел к выводу, что она, вероятно, мне поможет. Какой бы тонкой она ни была, информация, которую она могла мне передать, была лучше той абсолютной пустоты, в которой я находился. Я обратился к ней:


- Вы хотите, чтобы я подвез вас к вашим родителям?


Ее красивое лицо побледнело.


Она ответила. - Нисколько ! Там меня заберут в первую очередь! Мне страшно, очень страшно!


Ее голос и выражение лица были искренними.


- Не волнуйся, - говорю я. Мы найдем решение.


Я продолжал ехать медленно, напряженно размышляя, когда мне в голову пришла идея: Мария… Конечно, она обязательно найдет место, где её спрятать!


«Я знаю, где ты будешь в безопасном месте», - сказал я ему. Мадам Гомес нам поможет. Она очень добрая.


«Может быть, - признала Нола, - но она, вероятно, не захочет быть со мной.


- Есть ли у нее повод винить вас?


- Нет, но она может подумать, что у нее ...


- Думаю, я смогу ее убедить, - сказал я с обнадеживающей улыбкой. Я чувствовал себя наделенным безмерным благородством души. Размещение Нолы в доме Марии избавит меня от соблазна уложить ее в постель, и все будут счастливы.


Я остановил «Мустанг» возле телефонной будки и позвонил Марии домой.


Мне ответил неизвестный голос, и я попросил поговорить с миссис Гомес.


- От кого ? спросил голос.


- От мистера Харриса из дома Нимана-Маркуса в Хьюстоне. Речь идет о платье, которое мисс Гомес заказала в нашем магазине.


- Момент…


Из наушника послышалось шипение, за которым последовал голос Марии.


- Привет ?


Зная, что она узнает мой голос, я ответил:


- Здравствуйте, миссис Гомес! Это Уильям Харрис из дома Ниман. Ваше платье готово. Я просто хотел знать, смогу ли я доставить его сегодня.


"Это невозможно сегодня, мистер Харрис", - ответила Мария, замечательно играя в игру.Простите, но я абсолютно не могу вас принять.


По тону Марии я понял, что она не может больше сказать и что-то происходит.


- Но я могу зайти вечером, если ты не возражаешь.


- Спасибо, мистер Харрис, но я не могу. Я перезвоню тебе завтра. Пожалуйста извините меня.


И она повесила трубку. Что происходило ? Может быть, Гомес решил отомстить своей жене, или он очень внимательно за ней наблюдал. В любом случае одно можно было сказать наверняка: она ничего не могла сделать для Нолы.


Я вернулся в машину, уехал и направился в город.


«Мисс Гомес не было», - соврал я. Придется искать другое.


Она повернулась ко мне, и я увидел пронзительное выражение, смесь страха и недоумения на ее лице.


- Держи меня с собой, пожалуйста, - умоляла она меня. Я не смогу остаться одна. Я слишком боюсь.


- Давай, Нола, успокойся, я тебя не подведу.


Мы собирались войти в город, когда сильно тряхнуло рулем.


Я сразу припарковался у обочины и вышел. Правое переднее колесо снова спустило.


Я думал, что двое моих друзей просто спустили мне шины в ресторане, но я ошибался. Должно быть, они использовали какое-то шило. Я объяснил Ноле, что с нами происходит, а затем пошел за домкратом и рукояткой. Нола вышла из машины.


- Другая шина тоже сдувается! - крикнула она мне.


Я шагнул вперед, наклонился под машину и услышал характерное шипение воздуха, вырывающегося из шины.


Я выпрямился и увидел в двух-трехстах ярдах знак заправочной станции Euco. Я показал его Ноле, и мы двинулись в путь пешком.


Мы прошли метров пятьдесят, когда к нам подъехал последний кадиллак.


Водитель в стетсоне был одет в чистый костюм в западном стиле. Из-за массового карантина он, должно быть, приблизился к ста килограммам, и по его венам должна течь испанская кровь. На безымянном пальце его левой руки сиял бриллиант размером чуть больше мяча для гольфа. На пассажирском сиденье сидел мужчина двадцати лет англосаксонского типа. Блондин, с непокрытой головой, он был волосатым в классической зеленой рубашке и выглядел даже более внушительно, чем его спутник.


- У тебя проблемы? он спросил. Садитесь. Мы отвезем вас на заправку.


- Спасибо, - говорю я, уже потянувшись за ручку задней двери.


- Нет нет ! - крикнула Нола, убегая на полной скорости.


Я отступил на шаг и положил руку Вильгельмине на задницу. Но высокий блондин уже нарисовал кольт 45, который направил на меня.


- Оставайтесь на месте! - приказал он, ухмыляясь.


Это был день Кольта 45 калибра. Я подумал, не было ли это последней модой в Техасе, но, посчитав безопаснее держать свои мысли при себе, я замер, не сказав ни слова.


Водитель обошел машину.


«Дайте мне ваш Люгер, мистер Картер», - спокойно сказал он.


Я протянул ему свой пистолет. К моему удивлению, он не стал меня обыскивать. Все еще любитель. Он жестом пригласил меня сесть в кадиллак.


Нота продолжала бежать без остановки. В ста ярдах от нее она свернула на улицу и направлялась к двери небольшого дома.


Я сел на заднее сиденье, дуло указывало мне на висок. Молодой блондин сказал мне:


- Сядьте прямо, положите обе руки на спинку переднего сиденья и не двигайтесь.


Я мудро последовал его инструкциям.


Другой уже сел в машину. Он поставил рычаг на автоматическую коробку передач, нажал на педаль акселератора и сорвал кадиллак с места. Сила рывка отбросила меня назад, но направленный на меня Кольт не отклонился ни на дюйм. Я выпрямился, когда большая машина свернула на улицу, по которой ехала Нола. На этот раз я отодвинулся в сторону. Большой 45 все еще не двинулся с места.


Нола повернулась на звук двигателя, споткнулась и растянулась на тротуаре. Мужчина за рулем резко затормозил, выскочил из машины и бросился на нее. Он хватает ее за запястье. Нола пыталась защитить себя руками и ногтями. Он ударил ее серией пощечин и потащил к машине, открыл дверь и бросил внутрь.


Он вернулся на свое место за рулем и снова пустился в путь. Шины завыли на асфальте, когда Кадиллак свернул на главную дорогу.


Он мастерски игнорировал правила дорожного движения, и я надеялся, учитывая скорость, с которой он ехал, что нас остановят. Но эта надежда рухнула, когда, проехав на красный свет и уклонившись на несколько миллиметров от школьного автобуса, Нола прошептала мне:


- Это Гомес.


В самом деле, было мало шансов, что простой гаишник повеселится, останавливая Рикардо Гомеса. У этого человека было так много связей в политике и полиции, что ему пришлось бы стать кандидатом в самоубийцы, чтобы противостоять ему.


Вскоре Гомес свернул на узкую дорогу. Примерно через полторы мили мы увидели загон. Входные ворота были увенчаны большой металлической доской дугообразной формы, на которой я мог прочитать: «Консолидейтед фрут компани». Перед нами было белое двухэтажное здание с освещенными окнами. Размеры были колоссальные.


За домом появилось несколько построек различных размеров.


Судя по всему, это были конюшни, ремонтные мастерские, склады. Гомес обошел дом, прошел мимо зданий, используемых для упаковки фруктов и овощей, и остановил «Кадиллак» перед сараем.


Когда Гомес выключил зажигание, из здания вышел мужчина. Я узнал своего друга-бухгалтера. На нем была такая же, как яблоко, зеленая фуражка. Его парня не было. Ему пришлось заново учиться считать по пальцам. Это меня немного успокоило.


На этом я не закончил получать сюрпризы: он указал на меня P 38 на уровне живота (они, должно быть, были меньше Colts 45), маленькая искра, которая сияла в его глазах, заставила меня понять, что он только ждал одну вещь в жизни: возможность опустошить свой пистолет в моих кишках.


Я не двинулся с места, пока не получил приказ.


Гомес жестоко вырвал Нолу из машины, стараясь попутно мять ей грудь. Должно быть, какое-то время он этого ждал. Бухгалтер ощупал меня с ног до головы, обнаружил Кольт 45 своего друга и забрал его. Он не был экспертом в раскопках, потому что Гюго и Пьер избежали его расследования.


- Иди сюда! - рявкнул он, подталкивая меня на спину к ангару.


Я споткнулся, оценивая ситуацию. Я мог бы убить его очень легко, но я опасался мести двух других. Поскольку присутствие Нолы делало использование газовой гранаты слишком опасным, у меня оставался только Хьюго.


А против трех вооруженных мужчин игра была неравной. Я решил войти.


Круговой взгляд сказал мне, что я нахожусь в комнате для ухода за скотом. Вдоль одной из стен тянулись деревянные полки с ветеринарными препаратами. Чуть дальше на белой керамической скамье выстроились шприцы для подкожных инъекций всех размеров и несколько хирургических инструментов. Был даже автоклав. В комнате витал сильный отвратительный запах дезинфицирующего средства.


Два конца ангара были пробиты большими отверстиями по высоте, закрытыми люком. Два металлических подиума, обрамленных рельсами, соединяли эти отверстия с большой стальной клеткой. Стенки клетки были регулируемыми, чтобы обеспечить идеальную иммобилизацию животных, содержащихся в ней. Клетку, подвешенную над землей с помощью оригинальной подъемной системы, можно было ориентировать в любом положении.


В углу ангара стояла цистерна на двести литров, подключенная к мощному компрессору. Большой пистолет-распылитель соединялся с резервуаром шестиметровым или семиметровым шлангом. Ветеринарная служба на ферме Гомес была хорошо продумана. Как только животные были обездвижены в клетке, их можно было подвергнуть всем необходимым вмешательствам: вакцинировать, клеймить, кастрировать, лечить от паразитов и т. Д.


Рядом с компрессором хранились 20-литровые канистры с инсектицидом. Все они имели традиционную этикетку в виде черепа с надписью «Опасный яд» наверху. "


В верхней части цистерны манометр показал давление в сто пятьдесят килограммов. Это было довольно опасно.


Пока высокий блондин прижал меня к клетке, Гомес затащил Нолу в угол, где был компрессор. Затем он вернулся к матрасу и взял инструмент странной формы.


Он повернулся ко мне с лицом, сияющим садистской радостью:


- Мистер Картер, вы когда-нибудь видели выхлопные щипцы? Это одни из них.


Устройство было в виде небольших тисков, соединенных с ручками двумя стальными ветвями. Гомес хлопнул ею и, похоже, обрадовался тому небольшому хлопку, который она издавала. Он продолжил свой небольшой разговор:


- Крупный рогатый скот в настоящее время практически не кастрируют. Большинство заводчиков предпочитают выхолащивание. Вы видите Картер, просто помещаем зажим между животом и яичками. По мере затягивания устройство прорезает семенные протоки. В конечном итоге яички становятся бесполезными, и вскоре остается лишь небольшой карман жира. Вмешательство полностью внешнее и не вызывает кровопролития, что исключает риск заражения. Тем не менее, оно абсолютно эффективно.


Гомес подошел ко мне, продолжая щелкать мощными когтями в воздухе. Он был похож на непристойного омара. Он ликовал:


- Я слышал, мистер Картер, что вы лучше проведете время в постели с чужими женами, чем серьезно посвящаете себя любимым статьям. Но когда я закончу с тобой, твой начальник будет гордиться тобой и твоей работой.


- Нет, не благодари меня, - сказал он. Не нужно выражать мне благодарность. Я легко могу понять, какое удовольствие вы получите ещё от получения изменения голоса.


Он расхохотался. Очень бледная, парализованная Нола прислонилась к компрессору. Бухгалтер пошел за мотком веревки, который он принес Гомесу. Блондин держал меня в страхе, молчаливый и неподвижный, как статуя.


Умереть или позволить меня выхолостить? Мой мозг отчаянно искал третью возможность. Гомес прислонил меня спиной к решетке клетки и приказал поднять руки над головой.


Когда веревка схватилась, Нола, казалось, ожила. Она схватила резиновый шланг, наставила его на высокого блондина и изо всех сил нажала на ручку краскопульта. Страшная струя яда ударила его в лицо и мгновенно ослепила. Он издал пронзительный крик и уронил пистолет, чтобы прикрыть глаза. Услышав это, бухгалтер повернул голову. Он рухнул на отвратительный булькающий звук, прежде чем смог что-то понять. Моя манжета выбрала его из кадыка. Его P 38 выскользнул у ног Гомеса.


Быстро, как кошка, Гомес отпустил клешни и поднял пистолет, но вместо того, чтобы направить его на меня, он атаковал Нолу. Казалось, ярость заставила его потерять рассудок.


- Сука! - проревел он, когда Нола снова нажала на спусковой крючок распылителя.


Он закрыл лицо руками, но поздно: продукт подействовал в полную силу. Он корчился от боли, и я сморщился от сильного запаха.


Нола с отвращением швырнула трубку как можно дальше. Казалось, она отказывалась верить, что могла нанести весь этот ущерб.


Гомес и блондин бились на полу, задыхаясь и отчаянно протирая глаза. На коже рук, лица и шеи образовывались большие гнойные пузыри.


Бухгалтер по-прежнему лежал на том же месте. Он был без сознания, но время от времени его тело оживало с небольшим спазмом. Я полагал, что ему это сойдет с рук, но его на какое-то время лишат права выступления. Я обыскал ее карманы, чтобы найти Вильгельмину.


Возле скамейки стояла раковина. Я наполнил миску и, как добрый самаритянин, опрыскал Гомеса и блондина.


Нола пошла намочить полотенца и промокнула им глаза. Будем надеяться, что если продукт растворится достаточно быстро, они сохранят свое зрение. Но в глубине души это не было моей проблемой.


Перед тем как покинуть помещение, я позаботился о том, чтобы привязать трех злодеев к прутьям клетки.


На улице было уже темно. Мы шли пешком, и моей первой идеей было взять «Кадиллак». Потом передумал. Это дало бы им слишком хорошую возможность подать жалобу на кражу.


Сразу за санитарным помещением раскинулось поле салата. Дорога проходила в конце поля. Я видел фары машин. Мы были недалеко от города. Я даже видел светящуюся вывеску мотеля.


Рядом со зданием был припаркован трактор. Я помог Ноле подняться, а затем вскочил на сиденье. Я легко нашел элементы управления. Двигатель завелся, и через секунду мы уже подпрыгивали, проезжая через салат Гомеза. Нола стояла у меня за спиной, обвив руками мою шею.


Когда я добрался до конца поля, я заглушил двигатель. Мы были на обочине дороги в нескольких сотнях ярдов от мотеля. Я помог Ноле приземлиться, очистил колючую проволоку, и мы перебежали ее.


Когда мы добрались до мотеля через проход с доставкой, мы прошли прямо в мою комнату через черный ход. Я открыл дверь, и мы практически рухнули внутри, измученные и покрытые грязью. У меня было только одно беспокойство: как следует выспаться.


Седьмая глава.


Когда я включил свет, Нола тихонько расплакалась. Я быстро обернулся. Она только что увидела себя в зеркале в холле. Ее длинные черные волосы превратились в жалкую кучу пакли. Ее лицо было серым от пыли, поднимаемой колесами трактора, и можно было бы поклясться, что она не мылась две недели. Что касается брюк «зауне», то от них пахло инсектицидом, и на нем было несколько пятен. На мгновение я задался вопросом, остаюсь ли я все еще совершенно нормальным, потому что, несмотря на все это, я все еще находил ее очень аппетитной.


- Похоже, что я вышла прямо из гетто Матаморос, - сказала она.


- Действительно ? Я сказал. Что ж, там им, должно быть, не повезло.


«Я не знаю, что делать, - продолжила она, делая вид, что не слышала, - у меня нет сменной одежды… И я все равно не могу быть в это одета».


- Разве это не моющаяся ткань?


- Да.


- Ну, помой их в ванне. Завтра они будут сухими.


- Вы имеете в виду, что я собираюсь переночевать здесь?


- Другого выхода, конечно, не вижу. Я одолжу тебе свою пижаму и буду спать на ковре.


Некоторое время она молча смотрела на меня и с трудом сказала:


- Но я буду выглядеть как чучело!


- Простите, - сказал я, но я этого не планировал. Если ты предпочитаешь мой халат, бери его и постирай свою одежду. Потом закажем что-нибудь поесть.


Смирившись, она забрала мой халат.


- Я выпью. Хочешь колы?


- Конечно нет, я возьму хереса ...


- Херес для твоего возраста! - восклицаю придуриваясь , не знаю, поощряет ли отель детей пить.


- Я женщина ! - запротестовала Нола.


Я нашел такое же решительное выражение на ее лице, какое было у нее раньше, когда она изуродовала Гомеса и его дружков.


- Очень хорошо, очень хорошо, - говорю я. Схожу за шерри. Я просто надеюсь, что меня не осудят за разжигание разврата несовершеннолетним.


- Не говори ерунды! - позвала она, запираясь в ванной.


Я позвонил в бар и попросил принести нам двойной чивас и шерри. В ожидании прибытия парня с этажа я избавился от Вильгельмины, Гюго и Пьера, прислушиваясь к стирке, доносившейся до меня из ванной. Очевидно, она не просто стирала одежду, она ещё помылась в ванной. Прибыл заказ. Нола, очевидно, не торопилась, и я начинал поздравлять себя с этим, тихо потягивая виски, думая о виде, которое она собиралась подарить мне.


В конце концов дверь открывается. Нола облачилась в мой халат, несколько раз обернув его вокруг себя. Ее влажные волосы были аккуратно зачесаны и растянуты. По ее взгляду я понял, что она ожидала признательности.


- Вы великолепны, - говорю я. Садитесь выпить свой херес. Вы заслужили это.


Похоже, комплимент ей понравился. Она села напротив меня и осторожно взяла свой стакан. Мой халат был таким длинным, что я мог видеть только ее щиколотки и маленькие круглые пятки.


Некоторое время мы пили молча, глубоко задумавшись, когда Нола нарушила тишину:


- Это правда, что я уже не ребенок. Я настоящая женщина.


- А! - Ну, давай посмотрим, - сказал я, ставя стакан на стол и вставая. Подойди сюда.


Она робко подошла. Я поднял ее голову, нежно взяв ее за подбородок. Я поцеловал ее большие темные глаза. Я почувствовал, как ее руки скрутились у меня за спиной и притянули к себе, затем ее рука поднялась за мою шею, и ее губы прижались к моим. Нола не солгала. Она была похожа на женщину.


Во время обучения в АХ элитный убийца тренируется задерживать дыхание четыре минуты подряд. Газ без запаха, испускаемый небольшими бомбами, такими как Пьер, действительно смертен в течение одной минуты. Избегая дыхания в течение четырех минут, мы можем без риска покинуть помещение. Нола, несомненно, получила бы комплименты от Хоука. Я первым отстранился, чтобы отдышаться.


- Так ты мне теперь веришь? - спросила Нола.


- Не совсем. Чтобы полностью убедить меня, нужно пройти и другие испытания. Но что, если мы сначала что-нибудь съедим? Мы сможем возобновить экзамен позже.


Я сел, набрал номер в обслуживании номеров и заказал тарелки с ветчиной из деревенского хлеба и по два бутерброда с пивом.


Пока я разговаривал по телефону, Нола свернулась калачиком у меня на коленях и начала покусывать мочку моего уха. Я повесил трубку и вскоре понял, что на ней не было ничего, кроме моего халата. Несомненно, она сочла нужным стирать всю одежду одновременно.


Блюдо прибыло слишком рано, на мой взгляд, но их бутерброды были восхитительными, как и холодное пиво. Мы оба были голодны, и Нола, которая заняла свое место у меня на коленях, развлекалась со мной, как школьница.


Когда мы сожрали все до последней крошки, она упала мне в объятия, и наши губы встретились с жаром долгого разлуки. Наши языки столкнулись, как два гладиатора, и моя рука исчезла под мантией, которая почему-то не упала с плеч Нолы.


Я нашла две маленькие груди, не намного больше апельсинов, растущих в этом районе. И я решил с твердыми ласками улучшить этот вид. Они стали сильнее, и у Нолы участилось дыхание.


- Ой, Ник, давай же! - простонала она, фамильярно звав меня и называя по имени.


Но я хотел, чтобы веселье длилось немного дольше.


«К этому времени дети должны быть благоразумно в доме мамы и папы и хорошо выспаться», - сказал я.


Его смуглое лицо внезапно потемнело.


- Я женщина ! она крикнула как вызов. Вот увидишь.


Она спрыгнула с моих колен, уронила халат к своим ногам и встала передо мной, как обнаженная богиня.


Я в свою очередь встал, обнял ее тонкую талию и, пожирая ее губы, позволил своей руке скользнуть по ее спине, чтобы лучше узнать ее прелестную попку.


Нола напала на мою куртку. Я слегка отодвинулся, чтобы протянуть руку, и в мгновение ока я оказался таким же голым, как и она. Я легко поднял ее податливое тельце, пересек комнату и бросил на кровать.


«Теперь я убежден, что вы женщина», - сказал я ей, лежа рядом с ней.


Когда я провел языком по ее шее и плечам, я почувствовал, как ее рука смело движется вниз к моему члену. Задыхаясь, она давила на меня вздыхающим голосом:


- Быстрее, Ник! Давай, покажи мне, на что способен настоящий мужчина.


Я все еще нашел время, чтобы просунуть руку между ее ног, чтобы погладить влажную мягкость, которая пульсировала между ее бедер.


- Теперь, Ник, сейчас же! она умоляла меня.


Я погрузился в нее, и она впервые узнала, на что способен настоящий мужчина. Она ожила с короткими, тихими стонами, пока наши тела не расслабились в сильнейшем спазме, и мы упали обратно на кровать, все в поту.


Нола прижалась к моему плечу и почти сразу заснула. Она выглядела крошечной, прижавшись к моей груди.


Я закурил одну из своих сигарет с золотым наконечником, с удовольствием выкурил ее и присоединился к Ноле во сне.


Голубоватый неон ангара бросал резкое свечение на ветви выхлопного устройства. Его лицо исказилось сатанинской радостью, Гомес поправил свой инструмент. Я почувствовал, как мои яички сжались от холодного контакта стальных челюстей. Я напряг все мышцы, готовясь к нечеловеческой боли.


Но, несмотря ни на что, я внезапно испытал чувство сильного удовольствия, и мои мужские качества разблокировались, раздувались от удовольствия в небесной кульминации. Я открыл глаза, говоря себе, что в глубине души кастрация не такая уж страшная вещь ...


Но не было Гомеса. Ни стальных плоскогубцев. Только ручонки Нолы делали то, на что способны только женские руки ...


Я протянул руку и втянул ее внутрь, но она буквально бросилась на меня, и я вошел в нее без преамбулы и методично привел ее к большему экстазу, чем она знала накануне.


Луч солнечного света играл с драпировками. Сплетаясь, мы позволяем нашим телам медленно возвращаться к реальности.


Затем, закуривая сигарету, я говорю себе, что все это было очень хорошо, но что моя миссия заключалась в том, что она не стояла на месте.


Команда террористов ждала, спрятавшись где-то на другой стороне Рио-Гранде, если они уже не миновали. Кто знает, не пересекли ли они уже половину Соединенных Штатов и не собирались ли они начать свою маленькую войну? Пора было оторваться от деликатесов. Я повернулся к Ноле.


- Скажите, - спросил я его, - ваш отец до сих пор работает плотником у Гомеса?


- Да, - ответила она сонным голосом. Прямо сейчас он переделывает схему рефрижераторного трейлера для друга Гомеса.


Его беспечное замечание возбудило мое любопытство.


- Что, он попал в аварию?


- Нет, папа сказал, что не совсем понимает. Его попросили сделать купе в передней части трейлера и превратить его в спальню.


- Купе ? Но что это за комната?


Нола потянулась и взволнованно зевнула.


«Я точно не знаю», - сказала она. Мой отец находит это очень странным. Он устанавливает спальные места. Похоже даже, что есть и переносные туалеты.


- Это должно быть предусмотрено для водителей, когда они по очереди за рулем на дальние дистанции.


- По словам папы, это невозможно. Нет двери. Люди, запертые в этом отсеке, не смогут выйти.


Я не мог поверить своим ушам. Возможно ли, что у этой девушки была информация, которую я искал?


Я спросил её. - Вы сказали мне, что ваш отец работал на друга Гомеса. Уверены ли вы?


- Да, я слышал телефонный разговор между Гомесом и этим другом. Его зовут мистер Коста.


- Ты точно помнишь, что он сказал?


- Погоди я вспомню… Да! Когда я взяла трубку, некий Хуан Коста попросил поговорить с мистером Гомесом. Я передала телефон ему, но, прежде чем уйти, я услышала, как он сказал, что в его доме есть мексиканец, который был прекрасным плотником. Похоже, он согласился с мистером Костой одолжить ему моего отца. В какой-то момент он как минимум дважды повторил цифру в сто пятьдесят тысяч долларов, как бы удивившись. Он выглядел очень взволнованным.


Я сделал долгую затяжку сигареты. Теперь я был уверен, что нашел первое звено в цепи. Мне все еще приходилось тянуть осторожно, чтобы террористы на другом конце подошли ко мне. Сто пятьдесят тысяч долларов на оборудование трейлеров - это слишком много. Скорее всего, это была сумма, которую коммандос предложили койоту за пересечение границы.


Я был в бездне мыслей, когда понял, что со мной разговаривает Нола.


- И я ? она сказала мне. Что мне теперь делать? А еще есть моя семья.


Это правда, что я совершенно забыл об этом аспекте вопроса. То, что для Нолы было столь же важным, как и откровения, которые она мне только что дала.


Я испытал священный ужас, увидев препятствие, отвлекающее меня от моих целей. Но все же Нола очень помогла. И тогда я пообещал ей помочь.


- Скажите, - спросил я, - есть ли у вашего дяди из Оклахома-Сити телефон?


- О да, я уверен. Он написал это нам в письме о своем новом доме.


«Очень хорошо», - сказал я, вставая с постели. Это называется.


- Позвони ему? Зачем?


- Попросить его приехать и забрать вас с семьей. Я за все заплачу.


В каком-то смысле я уклонялся от своих обязательств, но у меня были другие дела. Кроме того, Нола казалась мне в восторге.


- Это чудесно ! - воскликнула она, спрыгивая с кровати.


Мы вместе приняли душ, там поиграли, как дети, счастливые почти забыть о моих заботах. Выйдя из ванной, я тщательно вытер ее, не забывая о мельчайших и самых скрытых складках. Я чувствовал, что ни у одного художника в мире не будет таланта воспроизвести произведение искусства, которым было ее восхитительное тело.


Одежда Нолы высохла за ночь. Она одевалась в спальне, пока я брился. За время службы в АХ я приобрел привычку контролировать свои эмоции. Тем не менее, я с трудом сдерживал волнение, в которое меня погрузили откровения Нолы. Я был так расстроен, что порезался.


Я вышел из ванной и увидел великолепную Нолу в ярко-желтом наряде.


Во время бритья я решил позвонить из общественной будки, и коммутатор внушал мне ограниченную уверенность.


Перед тем как выйти из комнаты, я взял небольшой кусок проволоки, один конец которого я зажал между кроватью и стеной, а другой конец приклеил под дорожную сумку крошечным кусочком изоленты. Если кто-то переместит мою сумку, нить упадет под кровать, и посетитель этого не заметит.


Нола удивленно смотрела, как я устанавливаю устройство, но от комментариев воздержалась.


В самом вестибюле мотеля была целая линия телефонных будок. Я был избалован выбором. Я спросил у Нолы имя и адрес ее дяди.


- Альфредо Фредерико Перес, - ответила она. Четырнадцатая улица Северная.


Внеся некоторые изменения на стойке регистрации, я вошел с ней в будку. Нам было немного тесно, и мне было трудно закрыть дверь, но с Нолой такая распущенность была больше похожа на рай, чем на ад. Я поместил десять центов в слоте и попросил информацию.


Сотрудник быстро нашел для меня номер Альфредо Переса в Оклахома-Сити. Я повесил трубку, достал свою монету и попросил установить междугороднюю связь. Мне ответил оператор. Я дал ему номер, последовал его инструкциям, чтобы положить сдачу в щель, и дождался звонка на другом конце телефона.


Я передал трубку Ноле. Я предположил, что ее дядя взял трубку, потому что она начала торопливо говорить. Она казалась очень взволнованной. Она начала со смеха над несколькими счастливыми мелочами, затем подавила рыдания, начав рассказ о своих невзгодах. Затем она объяснила дяде, что ее друг хочет поговорить с ней, и передала мне трубку.


- Мистер Перес, - сказал я, - меня зовут Ник Картер. Я журналист, и моя газета послала меня сюда, чтобы я рассказал о ситуации с нелегальными иммигрантами. Мое расследование привело меня к вашей племяннице, которая рассказала мне, как она покинула Мексику. Не могли бы вы поехать в Браунсвилл и привезти ее и ее семью домой?


- Конечно, - ответил он. Я поеду в течение часа.


- Очень хорошо. Я возместу тебе все твои расходы.


«Это исключено, мистер Картер», - ответил он почти обиженно. Я сам могу позаботиться о своей семье.


Я говорю себе, что до тех пор он на самом деле этого не показывал.


- Это будет долгий путь.


- Я знаю. Почти тысяча двести километров. Но, по очереди между мной и моим сыном, мы можем сделать это примерно за 15 часов. Что заставит нас приехать завтра около трех или четырех утра. Где я могу тебя найти?


Я дал ему название мотеля и номер своей комнаты, а затем уточнил:


- Я постараюсь помочь, чтобы все, что тебе нужно было сделать, это забрать всех и уйти как можно быстрее.


«Хорошо, мистер Картер, рассчитывайте на меня, я буду там», - ответил Альфредо Перес, прежде чем повесить трубку.


Не желая рисковать неудачной встречей, я пригласил Нолу в ресторан мотеля. Нам дали место возле стола, за которым горячо разговаривали четверо мужчин.


Насколько я понял, Гомес и его друзья были обнаружены ранним утром сельскохозяйственными рабочими. Их немедленно доставили в местную больницу, пока они ждали медицинского самолета, который доставит их в Хьюстон. По всей видимости, трое мужчин не могли или не хотели говорить, поскольку у полиции не было никаких следов. Мы не говорили о тракторе, который бросили в конце поля.


Когда официантка свернула на каблуках, Нола сказала мне:


- Это ужасно, Ник, что мы сделали.


- Не беспокойся о них. Если бы мы позволили им это сделать, мы, конечно, имели бы право на еще более ужасное обращение, ты и я.


«Я знаю», - ответила Нола. Но чувствую себя не очень хорошо.


Поскольку мне было очень хорошо, я решил сменить тему:


- Придется подумать, как заставить вас и вашу семью благополучно уехать. И это будет нелегко. Вы знаете, где работает ваш отец?


- Я знаю, где находится столярная мастерская.


- Ну, пойдем сначала его вместе. Потом мы соберем всю вашу семью и приведем всех сюда в мою комнату.


- Это мои братья и сестры, которым будет приятно вместе смотреть телевизор!


Официантка вернулась, чтобы принести нам то, что я бы назвал едой для печально известного стандартного питания в мотеле.


«Если твой отец не одинок, нам придется рассказать ему историю, чтобы избежать проблем с его коллегами», - объяснил я Ноле. Необходимо будет сказать, что ваша мама очень больна и что он должен немедленно приехать к ней.


После обеда я подошел к стойке компании по аренде автомобилей. Полиция нашла Мустанг в том состоянии, в котором я его оставил. Как руководитель сотрудника я понял, что он не ожидал меня снова увидеть.


«Мне очень жаль», - сказал я, подмигнув ей, затем искоса взглянув на Нолу, но вчера вечером я праздновал и подумал, что выпил слишком много. Я вызвал у вас беспокойство, я пришел, чтобы возместить вам ущерб.


«В этом нет необходимости», - ответил мужчина, подробно оглядев Нолу и сочувственно взглянув на меня. Но постарайтесь отныне уделять больше внимания нашим машинам.


Он вручил мне ключи. Я положил десятидолларовую купюру на прилавок. Может быть, это было бессмысленно, но он взял их не вздрогнув.


Нола вывела меня за город, затем мы свернули по небольшой проселочной дороге и быстро наткнулись на несколько металлических конструкций. Перед одним из зданий был припаркован большой трейлер.


Дорогу обрамляли заросли, за которыми я спрятал машину. У рабочих Гомеса может возникнуть идея записать мой регистрационный номер. Вряд ли… Мы пошли к трейлеру. Я слышал громкие голоса, говорили о наших вчерашних подвигах. Несомненно, злоключения Гомеса станут легендой.


Как только нас увидели, все обсуждения прекратились. Один из мужчин отложил свои инструменты и пошел нам навстречу. Остальные перестали работать и смотрели.


- Папа ! - крикнула Нола приближающемуся мужчине. Это мистер Картер, мой друг.


Он присоединился к нам. Я пожал ему руку.


«У меня плохие новости, папа», - объявила она, повысив голос, чтобы ее услышали товарищи отца. Мама совсем не в порядке. Вы должны поехать с нами прямо сейчас!


Мексиканец побледнел своим смуглым лицом.


«Я догадался, как только увидел тебя, - сказал он. Где она ?


- В госпитале. Вы обязательно должны прийти.


Перес повернулся к своим коллегам.


- Давай, - сказал один из них. Сегодня мы могли бы обойтись без тебя.


Отец Нолы расстегнул блузу, передал ее одному из своих товарищей, и мы пошли к выходу. Он обернулся, бросив:


- Я вернусь как можно скорее.


Как только мы сели в машину, Нола сказал ему правду, не забыв упомянуть телефонный звонок, который мы сделали дяде из Оклахома-Сити. С другой стороны, если отец был уверен в состоянии здоровья своей жены, он скептически относился к шансам на успех нашего плана побега.


Я вмешался, чтобы объяснить ему, что, наоборот, суматоха и замешательство, возникшие вокруг неудачи Гомеса, сработают в нашу пользу. После минутного размышления он должен был признать, что я не ошибался.


Когда мы ехали на стоянку, где Гомес останавливал своих сотрудников, я случайно спросил его, когда будет готов трейлер.


«Примерно через три дня», - ответил он. Очевидно, без меня это могло бы занять больше времени.


Это означало, что у меня было самое большее три или четыре дня, чтобы нейтрализовать моих террористов ... А сейчас я должен был сдержать свои обещания и помочь этой семье сбежать.


Мои миссии по всему миру часто приводили меня к самым ужасным страданиям, и я хорошо знал, чего ожидать, но, войдя в трущобы, где Гомес разместил своих сотрудников, я сказал себе, что ему придется пересмотреть мой грязный хит-парад.


На краю грунтовой дороги стояли пестрые трущобы, сложенные из разных мелочей. Большинство из них было построено из ящиков с овощами. Самые шикарные, менее многочисленные - из переработанных фанерных панелей или старых металлических рекламных вывесок. За каждой хижиной находился небольшой сад из рассыпчатой земли с деревянной хижиной, служившей туалетом. Дом семьи Перес был построен из фанеры.


Едва я остановил машину перед дверью, нам навстречу бросились трое ребят. Я с некоторым удивлением заметил, что их одежда была безупречно чистой.


На пороге появилась ужасно худая женщина, но такая же ухоженная, как и дети. Когда я посмотрел на миссис Перес, я подумал, что она, вероятно, не так стара, как выглядела.


Мы вошли. Нота познакомила меня со своей матерью и проинформировала ее. Сразу две женщины начали собирать несколько вещей, которые они могли взять с собой. Пол хижины был из битой земли. Деревянное панно, поставленное на кирпичи, служило столом. В углу единственной комнаты, немного дальше, дымилась старинная дровяная печь, грубые брезентовые мешки, наполненные хлопком, оказались матрасами. Тем не менее, в комнате царила аккуратная чистота.


Пока Нола и ее мать складывали свои сокровища в бумажные пакеты для продуктов, мистер Перес и я перемещались взад и вперед между кабиной и багажником машины.


Внезапно на подъездную дорожку ворвался пикап.


Подъезжая к «Мустангу», он затормозил с завыванием шин. Поднялось облако пыли. Водитель выпрыгнул из машины


Он был одет в брюки, кожаную куртку и большую соломенную шляпу с приподнятыми полями.


Он закричал. - Что здесь происходит?


По его тону я сказал себе, что он не должен шутить. Я ответил на его вопрос с невинной честностью.


- Семья Перес переезжает. И я главный спонсор.


- Съезжает ! Что ещё такое ? Я хотел бы указать вам, что вы находитесь в частной собственности. И никто не разрешил вам сюда войти.


- Я немедленно уйду, - сказал я, у нас есть минутка.


- Уйдете ? Вы хотите посмеяться! - сказал он, вытаскивая из куртки кольт 45 и направляя его мне в живот.


Я устал видеть, как люди все время указывают на меня пистолетами. Особенно последние несколько часов. Я бросил ему в голову мешок с одеждой и схватил его за запястье, поворачиваясь на одной ноге. Я оказался в его руках, прижавшись спиной к его груди. Когда, его запястье сломалось оно неприятно хрустнуло, и он издал столь же неприятное звериное рычание. Кольт 45 упал в пыль. Я поднял его.


Вся семья собралась вокруг нас, чтобы насладиться представлением.


«Заканчивайте погрузку машины без меня», - сказал я. Мистеру нужно в ванную. Я провожу его.


На земле рядом с хижиной я подобрал моток проволоки, а затем, энергично толкнув в поясницу, пригласил человека идти впереди меня по пути в уборную. Когда я добрался до сарая, мне в ноздри ударил чумной запах. Вокруг жужжали стаи больших золотисто-коричневых мух. Никакие химические вещества не должны были попадать туда с момента постройки. Очевидно, здоровое условие жизни рабочих было последней заботой Гомеса.


Я открыл дверь сарая и жестом приказал ему войти. Он держал свое запястье, издавая истошные стоны, но я не был в настроении позволить себе сожалеть. Я сказал себе, что когда ты работал с такой грязной свиньей, как Гомес, тебе приходилось брать на себя ответственность до конца. Я изо всех сил вонзил дуло 45-го в яму его живота. Он задохнулся, упал на колени, и его начало рвать. Я просто связал ей руки за спиной проволокой, накрутив на его запястье, которое образовывало странный угол. После этого я пнул его в яму, позволив ему корчиться и рычать посреди экскрементов. Затем, обнаружив, что он в своей стихии, я оставил его, погруженного в глубокую медитацию о человеческой несправедливости.


Собираясь присоединиться к остальным, я увидел, что мистер Перес спрятал машину несчастного сотрудника Гомеса в чаще. Вооружившись носовым платком, он методично протер салон автомобиля. Он, наверное, видел слишком много детективных фильмов, но все началось с хорошего настроения. Я подумал, что с ним все будет в порядке в Оклахома-Сити, когда он туда приедет. Он улыбнулся мне, увидев, что я приближаюсь, тщательно закончил свою работу, и мы погрузились в «Мустанг».


Прежде чем приехать в мотель, я остановился перед стойкой с курицей и жареным картофелем. Я запасся едой и купил четыре литра кока-колы.


Оказавшись в своей комнате, я проверил свою систему проводов. Никто не трогал мою сумку. Мы сидели перед телевизором и уминали провизию. Когда все пришли в себя, дети заснули на ковре, Нола в кресле, а родители на моей кровати. Я не спал.


Около трех часов ночи в дверь постучали. Я осторожно открыл дверь и увидел человека, который был похож на брата отца Нолы. И не зря:


- Я Альфредо Перес.


Я разбудил маленькое племя. Мы вышли и загрузили универсал Альфредо. Ее сын, спокойно сидевший на переднем сиденье, держал винчестер 30-30. По природе он был рассудителен.


«Проедьте как можно больше миль, прежде чем остановиться», - сказал я Альфредо, когда они сели на борт.


-Не волнуйтесь, мистер Картер. Я заправился. Мы не остановимся до Сан-Антонио.


Я ничего не сказал Ноле. Я просто сжал ее руку, глядя ей в глаза. Ее большие карие глаза с трудом сдерживали слезы. Я видел, как она обернулась в последний раз, когда универсал выехал со стоянки, прежде чем исчезнуть в ночи.


Я вернулся в свою комнату и лег на кровать. Осталось всего несколько часов, и мне нужен был отдых. Прежде чем выследить койота, моего койота.


Восьмая глава.


Меня разбудил телефон. Я долго ждал, надеясь, что звонившему надоест. Но он настоял, и я неохотно взял трубку.


- Привет! Нииик? Это Мария.


Мария, я почти забыл о ней. Я быстро пришел в себя.


- А! Мария. Я солгал. - Я просто собирался позвонить тебе утром,


- Вы знаете, что случилось с моим мужем?


- Да, - ответил я, оставаясь настороже.


- Это ужасно, Нииик! Он в очень тяжелом состоянии. Его нужно было доставить самолетом в Хьюстон. Хирурги, с которыми я разговаривал по телефону, были очень сдержанными и посоветовали мне приехать как можно скорее.


Несмотря на ее бурные отношения с Гомес, Мария казалась искренне затронутой.


Я спросил. - Вы летите на самолете?


- Нет. Я позвонила в аэропорт. Все полеты приостановлены из-за погоды.


- Ой, какая погода? - спросил я, посчитав нужным сказать ей, что я еще не встал.


- Идет дождь. И похоже, что это продлится весь день. Мне нужно ехать на машине. Я ухожу через несколько минут. Вот к чему я тебя призываю. Я хотела попрощаться с тобой.


Я разыграл для него сцену извинения любовника. Но, учитывая поворот событий, этот отъезд был своевременным. Она бы смутила меня больше всего на свете. Жаль, если бы мне пришлось прервать мои занятия.


- Я так же несчастна, как ты, Нииик. Если бы вы только знали, как я хотел видеть вас последние две ночи. Было очень тяжело. Но Рикардо следил за мной, я даже не могла свободно говорить по телефону.


- Я понимаю, - говорю. Я догадался, когда вчера звонил по телефону.


- Может, встретимся в Хьюстоне. Я позвоню твоей кузине.


- Отличная идея. Я вернусь, как только закончу работу. Надеюсь, ваш муж выздоровеет и виновные будут арестованы.


Я сделал такой упор на искренность, что почувствовал, что упустил свое призвание как актер.


- Спасибо, Нииик, и до свидания, мой дорогой, - заключила Мария перед тем, как повесить трубку.


Я положил трубку, встал и пошел задергивать двойные шторы. Действительно лил проливной дождь, но меня это, напротив, не беспокоило. Учитывая мои планы, дождь может даже облегчить мне задачу.


Одевшись, я проверил, что Вильгельмина, Гюго и Пьер на месте и готовы действовать. До сих пор они никогда не подводили меня в трудные времена, и я им доверял. Но более чем когда-либо я должен был быть готовым к любым неожиданностям. Я не знал, удалось ли работнику Гомеса выбраться из выгребной ямы, но одно было ясно: после недавних событий довольно много людей, должно быть, находились на военном поприще в Consolidated Fruit Company. События, в которых был замешан некий Картер. В частности, необходимо было тщательно проконтролировать прицеп-рефрижератор.


Не желая умирать натощак, я позавтракал в своей комнате. Затем я спустился, чтобы взять свою арендованную машину, чтобы уехать за город.


Несмотря на проливной дождь, мне удалось найти небольшую дорогу, которая вела к столярной мастерской. Видимость была настолько плохой, что я чуть не проехал мимо здания, не увидев его. Дождь, потрескивающий по крыше металлической конструкции, производил такой шум, что меня никто не слышал.


Задние двери прицепа были открыты. Внутри, по направлению к передней части, был свет. Я выбежал из машины и запрыгнул в трейлер. Рабочие устанавливали туалет, оборудованный установкой для сжигания бутана. Я знал этот тип устройства по тому, что видел подобные устройства на рыбацких лодках в открытом море. Принцип был прост: струя воды заменялась струей пламени, а фекалии сжигались. Арматура, которую я видел на лодках, прекрасно работала и, что немаловажно, почти не имела запаха.


Шум дождя позволил мне незаметно наблюдать за рабочими в течение почти трех минут. Это было больше, чем нужно, чтобы мысленно записать то, что я хотел знать. Кабина была размером примерно два на три метра. Две стены были заняты наложенными друг на друга койками, которые составляли четыре спальных места. Верхние полки были откидными, что позволяло складывать их вверх.


Когда они не использовались, нижние служили скамейками. На переборке, которая соответствовала передней части прицепа, был установлен небольшой встроенный холодильник, мини-раковина, микроволновая печь и миниатюрный телевизор.


Стена, обращенная к нему, была сложена из двух фанерных панелей. Одна из панелей была уже собрана и снабжена откидным столиком. Другая лежала на земле. Очевидно, её не зафиксируют, пока безбилетные пассажиры не сядут внутри купе. Как только эта последняя панель будет установлена, двери больше не будет. Вероятно, вентиляция будет обеспечиваться системой охлаждения прицепа. Помимо проблем с пространством, пассажиры в этом купе могли путешествовать в идеальных условиях комфорта. Но все же им придется зайти так далеко. Потому что я был полон решимости остановить их.


Когда один из рабочих наконец понял, что я там, и посмотрел вверх, я уже видел все, что меня интересовало. Мужчина раздраженно посмотрел на меня, но расслабился, когда я заговорил с ним по-испански.


- Простите, - говорю. Я заблудился. Во время грозы ничего не видно на расстоянии трех метров. Не могли бы вы показать мне дорогу в Браунсвилл?


Он улыбнулся мне, по-видимому, без малейшего подозрения, и показал мне пальцем направление.


- Muchas gracias, - сказал я, прыгая на землю.


Я подбежал к «Мустангу» и направился обратно в город.


Теперь я был уверен, что обнаружил средства передвижения террористов и знаю их количество. У меня также было небольшое представление о том, когда может произойти переход, и я знал имя койота, который должен был взять на себя ответственность за операции. Я был вполне доволен поворотом событий.


В Браунсвилле я остановился в McDonald's, где за чашкой кофе заглянул в телефонную книгу. В длинном списке Коста был только один Хуан Коста, и он жил на Южной 10-й улице. Это был бы мой следующий шаг.


Я без труда нашел улицу. Проходя мимо дома Косты, я с первого взгляда понял, что его транспортная компания должна приносить ему большие деньги. Дом был большим, построен в испанском стиле, с множеством укромных уголков и закоулков. К одной из стен был пристроен гараж на две машины. Двери были открыты, и внутри я увидел Lincoln Continental последней модели и Willis Jeep Scout. Наличие двух автомобилей предполагало, что Коста был дома.


Примерно в двухстах ярдах находился очень оживленный перекресток и подъезд, который использовался как продуктовый магазин. Я припарковался перед магазином, откуда был виден подъезд к дому Косты. Дождя больше не было. Я вошел в подъезд, чтобы купить книгу в мягкой обложке. Я выбрал книгу Гарри Уиллингтона.


Ожидание, вероятно, будет долгим. Было воскресенье, и Коста с таким же успехом мог провести свой день перед телевизором. Но я был готов подождать до вечера, если понадобится.


На мой взгляд, имея на кону 150 000 долларов, Коста должен быть достаточно мотивирован, чтобы пойти и посмотреть, как продвигается работа, даже в воскресенье. К счастью, моя книга была очаровательной, и ожидание не показалось мне слишком обременительным.


Я не мог сказать, сколько машин, которые я видел, въезжали на въезд, припарковались возле моей и уехали чуть позже. Похоже, никого не удивило, что этот «Мустанг» так долго сидит на стоянке. Прошло около двух часов, и я начал задумываться, не ошибся ли я, как вдруг увидел, как Willis Jeep Scout пятится от дома Косты и направляется к перекрестку, с которого я наблюдал.


Я включил зажигание и позволил двигателю поработать на холостом ходу, когда подошла машина. Водитель был в машине один. На перекрестке он свернет направо в сторону центра города. Я вышел со стоянки и проехал несколько сотен ярдов. Затем я небрежно отошел, пропуская позади нетерпеливый Volkswagen. Она встала между Костой и мной. Коста снова повернул направо на Вашингтон-стрит в сторону Международного моста.


По мере приближения к реке поток машин уменьшался. Нечаянно я оказался позади Косты и притормозил, чтобы увеличить расстояние между двумя машинами. Не нужно привлекать его внимание. Главное - не упустить из виду его задние фонари, которые он включил из-за непогоды.


Я видел, как он замедлися на пограничном посту.


Судя по всему, Коста был постоянным посетителем, потому что мексиканские таможенники пропустили его, слегка махнув рукой.


Для меня это было не то же самое.


«Добрый вечер, сэр», - сказал мне молодой человек в форме, когда я опустил окно. Как долго вы планируете оставаться в Мексике?


- Очень мало, - ответил я. Я просто собираюсь увидеться с друзьями. Я буду дома сегодня вечером.


- Очень хорошо. - Удачи, - сказал он, махая мне рукой.


Без лишних формальностей я оказался в Мексике.


Коста ехал впереди меня на несколько сотен ярдов.


Затем он продолжал ехать прямо по главной дороге. Сразу после моста неизбежные сувенирные лавки раскинулись по обе стороны дороги. Чуть позже на смену им пришли бары и кабаре. Над дверями гигантские неоновые вывески восхваляли качество девушек и количество их прелестей. Наконец Коста отвел меня в район Матаморос, в основном состоящий из баров и ресторанов.


Я увидел большой знак с надписью «Въезд на дорогу». Ресторан занимал центр парковки приличного размера. Напротив парковки находился мотель сети «Холидей Инн».


Было немного позже полудня, и парковка была почти заполнена. Ресторан явно был ценен. Само здание было важным. Это было внушительное кирпичное здание с длинными эркерами с трех сторон.


Коста нашел место справа от парковки. Я припарковал свой «Мустанг» довольно близко и смотрел, как он идет к входу в ресторан.


Дождь перестал, и я прекрасно его видел. Он был явно чуть меньше пяти футов ростом. Довольно пухлый, он щеголял великолепной косой и был одет в восхитительную рубашку с большими синими цветами, желтые брюки и бежевые ботильоны. Учитывая его одежду, мне было бы несложно заметить его.


Я подождал пять минут и вошел в ресторан. Как я и ожидал, там было многолюдно, и я был приятно удивлен элегантной простотой помещения. Я думал, что найду типичный ресторан со столами, накрытыми красной клеенкой, и, возможно, даже с мексиканской группой, громко играющей в углу. Нисколько. Комната была со вкусом обставлена, со столиками с белыми хлопковыми скатертями, между которыми кружились стильные официанты в белых куртках. Большинство людей за столом наслаждались морепродуктами.


Ожидая, пока дворецкий приведет меня к столику, я заметил Косту. Он сидел в конце комнаты с тремя мужчинами и женщиной.


Поскольку я был один, дворецкий посадил меня за маленький столик на двоих, недалеко от двери ванной. Я выбрал стул, который позволил мне лучше наблюдать за Костой.


Я большой любитель морепродуктов, и мне понравилось просто читать меню. В меню были омары, крабы, камбала и креветки, которые подавались караваном из сторон.


Официант, который пришел принять мой заказ, сказал мне, что блюдо из креветок - фирменное блюдо дома. Я оглянулся и увидел, что большинству людей нравятся большие креветки, которые были не только аппетитными, но и подавались в изобилии. Так что я заказал немного вместе с бутылкой белого вина.


Физически товарищи Косты мало чем отличались от других клиентов. Все они были с каштановыми волосами и кожей. На одном из них была белая рубашка без галстука, на двух других были спортивные рубашки с открытым воротом, одна желтая, другая зеленая. Девушка стояла ко мне спиной. Длинные черные волосы покрывали ее плечи. На ней был белый лиф и темно-синие брюки. На шее у нее был бирюзовый шарф. Учитывая размер ее плеч и рук, я решил, что она должна быть довольно высокой, и подозревал, что ей нужно соблюдать диету, чтобы сохранить фигуру.


Я наблюдал за ними, когда они делали свой выбор. Коста ничего не заказывал. Он, вероятно, пообедал, пока я стоял на страже возле его дома.


Моя креветка прибыла быстро. Я был полностью удовлетворен. Они были изысканными, а вино вполне достойным.


Косте подали пиво. Остальные пили воду. Мне показалось, что они вовлечены в серьезную дискуссию. Коста говорил больше всего.


Меня интересовал вопрос, действительно ли это были мои террористы. Я был слишком далеко, чтобы слышать их слова и ясно различать их черты. Может быть, они были просто хорошими друзьями Косты… Конечно, они пили воду, но все же было мало света, чтобы поставить на них арабский ярлык. Как я могу узнать больше?


Я наблюдал за ними, не забывая о своей превосходной еде, когда меня осенило. В левой руке они держали вилки вверх дном, а правой проталкивали еду на вилку с помощью ножей. Эти люди не были ни мексиканцами, ни американцами. Они были откуда-то из Европы или из арабской страны.


Коста продолжал оживлять беседу, в нервно допивая пиво. Я чувствовал, что дискуссия принимает более легкий оборот. Они начали смеяться и повышать голос. За исключением девушки, похоже, они были в восторге.


Она почти ничего не сказала. В какой-то момент я увидел, как с ней разговаривает Коста. Я не знал, что он ей говорил, но, видимо, это было не по доброте. Она встала с бешеным видом, бросила салфетку на стол и повернулась на каблуках. Она подошла ко мне, ее глаза все еще светились гневом. Ее соседи по столу разразились смехом, когда она подошла к двери ванной.


Когда она проходила мимо меня, я притворился, будто сосредоточился на своем бокале вина. Несмотря на свой дурной характер, она заметила меня, сидящего в одиночестве за моим столиком. Было ли это результатом моего воображения или моего тщеславия? Но у меня было отчетливое впечатление, что его взгляд задержался слишком долго, когда он встретился с моим. Затем она толкнула дверь ванной и исчезла.


Его широкие плечи не солгали мне. Девушка была далеко не крошечной. Она была крепкой и высокой, с маленькой грудью, которая едва выступала из-под белого лифа. Плоский живот и внешне очень твердые, хорошо очерченные ягодицы. Она была похожа на спортсменку, и, учитывая все обстоятельства, недостатка в силе у нее не было. Она была очень похожа на некоторых из тех девушек, которых я встречал на улицах Бейрута, Дамаска или Танжера. Она определенно была арабкой.


Прошло добрых двадцать минут, прежде чем она вышла из туалета. Я закончил есть и начал задаваться вопросом, планирует ли она провести там остаток дня. Пустые пивные бутылки продолжали аккуратно выстраиваться перед Костой. Его смех, все менее и менее сдержанный, начинал заставлять посетителей поворачивать головы в его сторону. Трое его товарищей пытались его успокоить. Мне показалось, что они немного занервничали.


Когда девушка появилась снова, ее взгляд снова упал на меня. Она больше не выглядела рассерженной, и я улыбнулся ей достаточно скромно, чтобы выглядело прилично.


Вместо того чтобы вернуться к своему столику, она направилась прямо к выходу. Она прошла мимо Косты, даже не взглянув на него, что вызвало у нее громовой, жирный смех и все более напряженное поведение у остальных троих.


Я оставил пятидолларовую купюру на столе и встал с ясным взглядом, чтобы пойти оплатить счет в кассе. При этом я продолжал смотреть на девушку через большое окно. Я видел, как она повернула за угол здания и вошла в мотель по соседству.


Я довольно много охотился на дичь с тех пор, как был на службе у АХ, но никогда еще охота не была такой заманчивой.


Девятая глава.


Гроза прошла, и когда я вышел, солнечные лучи брызнули на асфальт на стоянке. Из-под земли поднимались листы пара, было так жарко. У нас было неприятное ощущение, что мы идем в связках влажной хлопчатобумажной ткани. Переход к кондиционированию в столовой еще больше усилил контраст.


Я пошел по стопам девушки в вестибюль мотеля. С парикмахерской, салоном красоты, сувенирным магазином и газетным киоском он больше походил на торговый пассаж, чем на вестибюль отеля, и определенно был более загружен, чем мой в Браунсвилле.


Моя девушка проходила у газетного киоска, перелистывала американские журналы, как будто до смерти скучала. Я подошел и сделал вид, что интересуюсь журналом. Она бросила на меня быстрый взгляд. Я ухватился за шанс и поговорил с ней.


- Ты читаешь по-английски? Я спросил её по-испански.


- Да, я читаю и говорю на нескольких языках, - ответила она.


У меня сложилось впечатление, что она довольно хорошо знает испанский


чтобы вести беседу.


- Действительно, - продолжил я, - ваш акцент говорит о том, что испанский - не ваш родной язык.


- Почему ты говоришь, что я не мексиканка?


- В вашем испанском есть легкий французский акцент.


- Действительно ? - сказала она по-французски. И когда я говорю по-французски, вы находите во мне испанский акцент?


- Нет, говорю я ей по-итальянски. Вы говорите по-французски с итальянским акцентом.


И я подарил ему одну из самых ангельских улыбок, которые я когда-либо знал. Она ответила на мою улыбку и продолжила по-английски:


- А какой, по-вашему, мой родной язык?


- Почему ты говоришь со мной по-английски? - спросил я вместо того, чтобы ответить на его вопрос.


- Потому что я заметил тень американского акцента на всех языках, на которых вы говорите. Как ты думаешь, какой у меня родной язык?


Я прекрасно говорю на любом языке с нужным мне акцентом. Поэтому меня не удивило, что она узнала о моей национальности.


- Давай, - ответил я, - дай угадаю ... Я бы сказал, твой родной язык - арабский.


На этот раз она мне показалась не удивленной, а откровенно ошеломленной.


- Как ты вообще такое мог узнать?


- По-детски, - ответил я. Этикетка на вашем шарфе гласит: «Сделано в Ливии». Ни в коем случае не мексиканская модель.


Она смеялась вместе со мной, но я видел, что она недовольна. Было ли это потому, что я видел этикетку, или потому, что я ответил на арабском языке, да еще на ливийском диалекте. Трудно сказать…


- Вы очень наблюдательны, - сказала она на том же языке.


Я воздержался от объяснения ему, что моя работа как раз в том, чтобы хорошо наблюдать. В противном случае прошло бы много времени с тех пор, как АХ послал цветы к моей могиле. И я перенес свои наблюдательные навыки на спортивную анатомию девушки, которая, казалось, успокоила ее.


- Да, - продолжила она. Я ливийка. Я приехал в Мексику, чтобы учиться в Технологическом институте Монтеррея.


- Так вы в отпуске в Матаморосе?


- Да, с друзьями. Здесь прекрасные пляжи.


- В Порт-Изабель тоже есть красивый пляж, - говорю я ей.


- У нас нет визы для въезда в вашу страну, - ответила она. Мы были на побережье . Это всего в пятидесяти километрах. Пляж там очень красивый.


Эта девушка очаровала меня. Несмотря на свой размер, она была чрезвычайно привлекательна. К тому же она была замечательной лгуньей. Потому что, поверьте мне, будучи лицензированным лжецом, я умею узнавать своих собратьев с расстояния в сотню ярдов. Это заставило меня поверить, что она была частью террористической группы, которую я искал.


Я предложил. - Поскольку у нас под рукой нет пляжа, пойдем ли мы в бар, чтобы продолжить свои сравнительные лингвистические эксперименты?


- Хорошо, - смеясь, согласилась она. Я верю, что мы обеспечим первоклассное шоу для других клиентов. Они будут интересоваться, из какой мы страны. Или интересно, не выпили ли они слишком много напитков ...


Я взял ее за руку и подвел к тихому столику в углу комнаты. Когда нас обслужили, я сказал ей:


- Кстати, если вам интересно, меня зовут Ник Картер.


- Я Самира Хури. Ник Картер ... Без сомнения, вы настоящий американец. Вы здесь в отпуске?


- Да и нет, - ответил я. Иногда я работаю в вашингтонском информационном агентстве Amalgamated Press and Wire Service. Я более или менее выполняю миссию. Но допустим, что пока что больше меньше, чем больше.


Она смеется. Для нее то, что было шуткой, было в моих глазах строжайшей реальностью. Пока что моя миссия не продвинулась. Но я догадывался, что скоро буду очень занят.


- Строго говоря, ты не выглядишь увлеченным своей работой, - заметила она, внезапно сделавшись очень серьезной.


«Не совсем», - ответил я, гадая, к чему она это ведет. Моя работа не хуже любой другой. Даже лучше, чем многие другие. Я честно зарабатываю на жизнь, но дело не в этом. Что мне нравится в моей работе, так это то, что она дает мне возможность путешествовать, встречаться с людьми. Мне очень нравится переезжать.


- Ты выглядишь распутным.


Я позволил ей так думать. Теперь я начинал понимать, что будет дальше. Самира еще не была одной из тех активистов, которые не могли встретить кого-то, не пытаясь


обратить его в свое «благородное и правое дело», даже когда это совершенно бесполезно. Если так, то я был вполне готов позволить обратить себя. Само собой разумеется это не так просто. Вы не должны вызывать подозрений у этой девушки, которая явно родилась не вчера.


Я решил проверить свои догадки и выдал ей в качестве приманки:


- Не могу стоять на месте, да, вы, должно быть, правы ... Честно говоря, у меня такое впечатление, что моя жизнь - это вечный поиск.


- Поиск чего?


- Это именно то, что я хотел бы знать.


Большие карие глаза Самиры долго смотрели на меня. У меня было мимолетное впечатление, что она собиралась что-то сказать, но она передумала и просто удивленно улыбнулась мне.


Теперь это должно было быть зарезервировано для нее. Она почувствовала открытость, которую я ей даю, и сочла, что лучше не действовать слишком сильно или слишком быстро. Я не особо удивился. Я не ожидал, что наткнусь на быстрое действие.


- У вас есть номер в этом мотеле? - спросила она, чтобы нарушить тишину.


- Нет, - ответил я, угрюмо качая головой. Я остаюсь в Браунсвилле. Но нам там до смерти скучно. Я как раз собирался привезти сюда свой багаж. Это намного живее.


- Верно, - согласилась Самира. По дороге есть казино. Мы танцуем там каждую ночь.


- А как насчет приглашения?


- Хорошо. Вы нашли время.


- Великолепно ! - воскликнул я. Я забронирую номер здесь. Затем я заберу свои чемоданы в Браунсвилле и, если вы не против, встречусь с вами где-нибудь через час. У вас есть идея места встречи?


Она ответила, улыбаясь. - Почему не у бассейна? Я люблю плавать.


- Я вернусь через час. Может быть, даже раньше, если меня не остановят за превышение скорости.


Она проводила меня до стойки регистрации, затем до парковки. Когда я уходил, она помахала мне рукой, затем я увидел, как она повернулась и вошла в мотель.


Я очень легко мог вернуться через час. Мне все еще нужно было разобраться с двумя вещами. Сначала я пошел в агентство по аренде автомобилей в Браунсвилле. Не было никаких проблем. Меня просто заставили подписать бланк расширенного страхового полиса в Мексике. Сотрудник сказал мне, что меня застрахуют на две недели, и это было прекрасно.


Второе, что нужно было сделать, было более важным.


Я вошел в телефонную будку, чтобы позвонить Хоуку. Как обычно, он ответил на первом звонке.


- Да, Ястреб, я слушаю!


- Здравствуйте. Это N3. Как дела?


Каменным голосом он нетерпеливо ответил:


- Я ошеломлен ... чтобы измениться. А ты?


«Я установил контакт с теми, кого это касается», - ответил я.


«Мне показалось, что я достаточно ясен», - сказал Хоук после минуты молчания. Ваши заказы - это не просто «наладить контакт».


- Я хорошо об этом знаю, сэр. Но я думаю, что выращу зайца толще, чем мы думали. Я все еще хотел бы какое-то время пойти по следу.


Хоук снова замолчал. Мне показалось, что я видел, как он думает, как черт дергает одну из своих печально известных сигар.


«Я всегда доверял твоему мнению, N3», - сказал он наконец. Даю вам зеленый свет. Одно просто: не упускайте из виду первоначальную цель вашей миссии! И будь осторожен, Ник! - добавил он, сделав еще одну короткую паузу.


«Я не пропущу этого, сэр», - заверил я.


Раздался легкий щелчок, а затем я услышал гудок. Хоук повесил трубку.


Когда я пересекал Международный мост обратно в Матаморес, мои мысли вернулись к Самире. Мне не терпелось сравнить себя с ней в бассейне. Потому что у меня не было сомнений в ее физических возможностях и навыках плавания.


Приехав в мотель, я переоделся. Моя комната выходила на бассейн, и, глядя в окно, я увидел Самиру. Она стояла на большой доске для прыжков в воду. Совершенно уравновешенная, она собиралась ответить на звонок. На ней были восхитительные двухкомпонентные изделия телесно-розового цвета с высеченным в виде конфетти верхом, который контрастировал с ее патинированным телом, как античная бронза. С моей точки зрения это выглядело так, как будто она сняла купальник после длительного принятия солнечных ванн.


Я видел, как его мускулистое тело расслабилось, развернулось и вошло в воду после безупречного прыжка, а затем всплыло в голубой воде и пересекло бассейн


с легкостью морской свиньи. Тогда меня дернуло за спину, я не мог не задаться вопросом, была ли она такой же проворной и точной в постели, как в бассейне.


Я пошел к ней присоединиться. Уходя от верных друзей, как каждый раз, когда надеваю купальник.


Я нырнул с края бассейна, чтобы выбраться рядом с Самирой. Она улыбается мне, явно рада видеть меня снова.


«Тебе потребовалось ровно пятьдесят две минуты», - сказала она мне.


- Это неправда, - возразил я, - пятьдесят одну.


Она засмеялась, погрузила голову в воду и, как угорь, покатилась по всей длине бассейна. Я делал все, что в моих силах, чтобы догнать ее, но с самого начала я дал ей слишком много преимущества. Дойдя до другого конца, она просто вышла из воды и села на большое банное полотенце. Я присоединился к ней, и мы позволили себе высохнуть на солнышке.


- Это то, что я называю наслаждением жизнью, - говорю я.


- Верно, - согласилась Самира. Если бы жизнь всегда была такой, планета была бы раем.


- Не говори мне, что ты недовольна! - сказал я, играя роль измученного корреспондента.


«Невозможно жить счастливо, если вы посмотрите на несправедливость, царящую в мире», - холодно ответила она.


- Конечно, - признался я с улыбкой, но стараюсь не особо думать об этом. Мы ничего не можем с этим поделать. Так что вы можете также попытаться хорошо провести время.


«Вы прекрасный молодой человек, Ник, - серьезно ответила она, - я ценю вашу компанию. Только вы, как все американцы, закрываете глаза на страдания и угнетение, раздирающие другие части мира.


- Мы не страдаем от последствий.


- Вас могут ждать сюрпризы и болезненные пробуждения. Возьмем, к примеру, тот регион мира, где я родилась. Вы когда-нибудь думали о палестинцах, которые были изгнаны из своей страны и у которых больше нет земли для жизни?


- Мне кажется, с вами все не так уж плохо.


- Сейчас это правда. Но, к счастью, Ливия нашла человека вроде полковника Каддафи, который организовал широкое народное движение и освободил его от угнетения, на мой взгляд, худшего, чем смерть.


- Неужели все было так плохо?


- Да. «А то, что происходит в других частях Ближнего Востока, еще хуже», - ответила она с холодной убежденностью.


Все началось намного сложнее, чем я думал. Конечно, она могла проверять меня, и я решил покорно не отпускать ее.


- Я знаю хотя бы одно: для меня все нормально, спасибо. Я получил небольшое наследство и намерен наслаждаться им, пока могу. Ведь мы не несем ответственности за чужие проблемы. Давай, забудем о них и насладимся хорошими временами в жизни! Кроме того, я собираюсь выпить чего-нибудь прохладного, и мы тихо погреемся, прежде чем пойдем танцевать.


Она улыбается.


- Хорошо, - сказала она. Иногда я слишком много говорю.


Казалось, она готова забыть то, что мы сказали, и хорошо провести время.


Когда я пошел выпить, я попытался подвести итоги. Я пришел к выводу, что девушка была очень сильной, и мне нужно было с ней расслабиться.


Я положил напитки в свой счет и пошел к ней к бассейну, когда заметил Косту и троих мужчин в ресторане. Они окружили Самиру. Среди них мексиканский полицейский ...


Десятая глава.


Конечно, я не забыл Коста, но не ожидал, что он появится снова так скоро. Наконец, он был там, и нам придется с этим справиться.


Когда я подошел, я увидел, что Самира встала. В глазах у нее горели угли, и она говорила с офицером прерывистым голосом. Остальные просто смотрели, ничего не говоря. Но легкая радостная улыбка на их лицах выдавала их удовлетворение.


Самира первой заметила меня. Она бросила на меня предупреждающий взгляд, который перехватил Коста. Он повернулся ко мне, сказал несколько слов полицейскому и махнул рукой. Я в свою очередь обернулся и увидел негодяя, закрывающего мое поле зрения. Он тоже был в форме и, казалось, возвращался из моей комнаты. Я сделал единственное, что мне оставалось сделать: подойти к ним, изумленно улыбаясь.


Форма полицейского была настолько мятой, что казалось, что он, должно быть, спал в ней несколько месяцев. Он напомнил мне злого плохого полицейского, которого вы часто видели в рекламном ролике.


Он спросил меня. - Мистер Ник Картер?


- Не отвечай, - прошипела Самира.


Коста впился в нее взглядом. У меня не было выбора, я ответил:


- Это я.


- Вы владелец «Мустанга», который припаркован перед номером 114? он продолжил.


- Нет.


- Нет ? спросил коп.


Он нахмурился и выглядел совершенно потерянным. Коста наклонился к нему.


- Он ее арендовал, дурак! - прошептал он ему на ухо.


Взгляд копа загорелся.


- Ах, вы её сняли! (Не глупо, идея аренды, должно быть, сказал он себе, потому что это мало удивило.) Но взятые напрокат наркотики, которые мы нашли внутри, принадлежат вам, я думаю?


Вот и все. Коста принял меры, чтобы избавиться от меня. Я почувствовал, как холодный ствол оружия прижался к моей голой спине. Другой коп предпочел подстраховаться.


Я спросил. - Я арестован?


- Ага, - сказал тупой. Ты и юная леди.


Коста улыбался от уха до уха.


- А как насчет представиться? - снова спросил я.


Коп ухмыльнулся. Ему не нужно было заставлять себя. Он прошипел между своими желтыми зубами:


- Какое представление? Нам нечего вам показать!


Я чувствовал себя как в старом фильме о Богарте.


- Могу я хоть немного одеться?


Коп взглянул на Косту, который согласно кивнул. Его коллега, лица которого я еще не видел, проводил меня в мою комнату.


Войдя в комнату, я взглянул на этого мужчину. На нем был кепи с козырьком, который был слишком длинным, на добрых шесть дюймов. Даже в тени от его лица пахло пороком. Он не сжимал зубы. Я ненавижу анонимность, и, поскольку он не имел приличия представиться, я решил окрестить эту сифилитическую щель: Карне.


Я надел рубашку и штаны. Под их козырьком глаза Ла Карна не отрывались от меня. Надев туфли, я слегка повернулся в сторону. Это было рискованно, но мне удалось засунуть Хьюго в правый носок. Ла Карне ничего не видел. Если он скажет, что я оделся в его присутствии, меня могли бы не обыскать, когда я приеду в полицию. Когда я закончил, я вернулся к бассейну, следуя за Карне. Остальные все еще были там. Самира надела халат, это единственное изменение, которое я заметил. Коста и полицейский слегка отступили. Краем глаза я увидел пачку счетов и ключи от моей комнаты, которые копы взяли для перехода к другому владельцу. Это печальный факт, но в каждой стране есть полицейские, которых можно покупать, как куски мыла. Эти парни, как Карне и его босс, заботятся только о себе и используют юридические книги только для того, чтобы подпереть ножки шаткого стола в своем полицейском участке. Меня больше не удивлял веселый вид Косты. Если бы он заплатил за это, чтобы закрыть нас, у нас, Самиры и меня, действительно было плохое начало знакомства.


Вскоре последовательность событий подтвердила, что мы действительно в ужасном положении. Ла Карн затолкал нас в полицейскую машину, а другой полицейский сел за руль. Я сразу заметил, что мы едем за город.


Я спросил. - Что происходит ? Разве вы не везете нас в тюрьму?


Не переставая держать меня в страхе, Карн на этот раз открыла то, что должно было служить ей ртом.


«Да, сеньор», - объяснил он мне уродливым дребезжащим голосом. Но не в любой тюрьме. У нас есть специальная тюрьма для таких людей, как вы и ваша подруга.


Самире даже не разрешили одеться, и, несмотря на хорошую погоду, она начала дрожать под купальным халатом.


Я понял, что на нее так подействовал не холод, а слова и тон Ла Карна. Я тоже задрожал, задаваясь вопросом, что это за особенная тюрьма. Я собразил, что эта «тюрьма» предназначена для использования Карне и его коллегой, и что «заключенные», которых они туда привели, не должны выходить живыми.


После двадцати минут езды мы выехали из города и оказались в бесплодной и пустынной сельской местности. День начинал заканчиваться, но путешествие длилось недолго. Вскоре мы остановились у входа в большое полуразрушенное здание из сырца.


Ла Карн подвел меня, воткнув пистолет мне в ребра, в то время как его приятель ухаживал за Самирой.


- Вот это тюрьма! Ла Карн прокомментировал, что никто никогда отсюда не сбегал.


Два ублюдка в форме жестоко толкнули нас в темный коридор, ведущий во внутренний двор. Между двумя стенами двор из стороны в сторону пересекала большая балка в десяток метров. К нему были привязаны две веревки. Самира, хранившая молчание всю дорогу, закричала.


Она понимала так же хорошо, как и я, для чего собирались использовать эти веревки и почему они не позволили ей одеться. Я повернулся к Ла Карне. Я едва успел мельком увидеть его отвратительную улыбку, как меня ударили прикладом прямо в лицо.


Когда я пришел в сознание, я лежал лицом вниз на брусчатке двора. Настала ночь. Было мокро и холодно. При свете двух ламп я увидел Самиру, которая все еще была в бикини, подвешенная, с привязанными к балке руками. Я попытался сесть, но они связали меня. Я решил не тратить силы на борьбу.


Приятель Карне подошел и встал надо мной.


- Итак, сказал он, я вижу, мы просыпаемся. Это хорошо. Мы не хотели веселиться без тебя. Вы увидите, это очень информативно. Хорхе настоящий художник в своем роде.


Сказав эти слова, Хорхе, то есть Ла Карн, вышел из мрака. Он держал девятихвостую плетку с короткой толстой ручкой, которая была вырезана из твердого дерева.


Я спросил. - Зачем ты это делаешь ? Вы положили деньги Косты в карман, теперь успокойтесь


Коп выразил сожаление по поводу меня.


«Если бы это был только я, со мной все было бы хорошо», - ответил он. Но видите ли, мой друг Хорхе любит это. Деньги, ему все равно, ему нравится причинять боль. Итак, я не хочу причинять ей боль.


Хорхе тоже улыбнулся. Беспощадная улыбка. Он подошел к Самире, которая начала жестикулировать связанная веревками. Ла Карне добросовестно поправил трусики, держа в руке шесть хвостов плети. Осторожно закрутил их вокруг ручки.


- Ник! - закричала Самира. Не позволяй ему так поступать со мной! Пожалуйста !


Прежде чем я успел ответить, Хорхе нанес ей первый удар, не нажимая, со всеми тремя ремнями, но с достаточной силой и точностью, чтобы порвать тонкий ремень бюстгальтера. Насколько я мог видеть, он не попал под кожу на ее спине.


- Видишь ли, - с восхищением прошептал мне другой, - Хорхе настоящий художник.


Следующие два удара были направлены в нижнюю часть купальника, и Самира предстала во всей своей наготе. Она стонала и ерзала в оковах, прекрасно зная, что это только начало и вот-вот начнутся настоящие мучения.


Ла Карн теперь разглаживал все кожаные ремни и изо всех сил бил хлыстом. Самира вскрикнула от боли. На медной коже ее ягодиц, нижней части спины и верхней части бедер мгновенно нарисовались девять красных полосок, очень острых. Рядом со мной дыхание копа изменилось на тихий вдох. Он начал мастурбировать через штаны. Хорхе был не единственным, кому нравились такие торжества ...


Следующий удар пришелся Самире чуть выше по спине. Как эксперт Ла Карне применил его не так жестоко. Он не хотел, чтобы Самира испортила ему удовольствие, слишком быстро потеряв сознание. Другая свинья полностью забыла обо мне, загипнотизированная видом этой корчащейся и кричащей обнаженной женщины. Следы, оставленные ремешками, заметно вздулись, и капли крови рассыпались по каплям, образуя на коже ужасный коралловый узор.


С помощью нескольких акробатических трюков мне удалось сесть. Мои лодыжки были связаны, а руки связаны за спиной. В таких условиях обычный человек ничего не мог бы сделать. Но, как я уже сказал, мои тренировки дали мне гораздо больше ресурсов. Это стоило мне множества мучений, но мне удалось залезть руками под зад, схватить Хьюго за носок и перерезать веревки, как обыкновенную паутину.


В промежности вуайеристского полицейского рука ускорила шаг. Его дыхание становилось все более прерывистым. В свете фонаря я мельком увидел его большое запекшееся лицо и кончик языка, жалко свисающий в уголке рта.


Я прыгнул за ним, схватил целую горсть жирных волос, прилипших к его голове, сунул Хьюго ему под ухо и быстрым движением руки перерезал ему горло до другого уха.


Сонная и яремная артерии были разорваны одновременно и взорвались. Когда я отпустил, ее голова упала, как голова тряпичной куклы. Несколько алых ручейков уже бежали по земле, пробиваясь между разрозненными брусчатками двора.


Услышав этот шум, Ла Карн обратила на меня остекленевший развратный взгляд, который мгновенно превратился в взрыв ненависти. Это было быстро. Он схватил хлыст за ремешки, намотал на голову и швырнул вверх. Деревянная ручка ударила меня по предплечью, как пушечное ядро, изуродовав его от локтя до запястья. Я выпустил Хьюго.


Ла Карн бросился за кинжалом и, конечно, поднял бы его раньше меня, если бы мне не помог его покойный приятель. Желая схватить Хьюго, который упал рядом с трупом, Ла Карн поскользнулся на луже крови и растянулся во всю длину в вязкой жидкости. Когда он поднялся на ноги, Хьюго был в моей все еще онемевшей руке.


Я не буду извиняться, Хьюго никогда не обманывал меня, и я беру на себя полную ответственность за ошибку; Я прицелился Карне в горло и пронзил левое плечо.


Он выглядел уродливо, с него капала его собственная кровь и полусгустившаяся липкая кровь мертвого копа. Но с кривой улыбкой он схватил Хьюго правой рукой и вытащил его из мяса. Я должен был быть быстрее его, если не хотел, чтобы меня убил мой верный товарищ.


Я упал на бок. Как раз вовремя, чтобы услышать свист пули над моей головой. Когда Карне бросился вперед, я почувствовал под собой форму кнута. Я сумел подняться на ноги, ударил его ногой, отбросив его назад, и схватил кнут. Двумя ударами по лицу я порвал ему щеки. Я ожидал крика боли, это был взрыв безумного смеха. Ему это понравилось. Он любил все страдания, включая свое собственное.


Вопрос не в том, чтобы доставить ему это удовольствие. Меня тошнило. Я взял хлыст за ремешки, как это было раньше, покрутил им и повернул рукоять к его лицу. Тяжелая рукоять попала ему в нос, который разбился. Раздробленная кость застряла в его больном мозгу, и он умер мгновенно.


Я бросил кнут рядом с его трупом и пошел за Хьюго. Когда я освободил Самиру, она разразилась тихими жалобными рыданиями. Я понял это в легком нервном срыве, так как длинные раны на спине и ягодицах были только поверхностными. Я остановил Карна вовремя, до транса. Халат они бросили у стены. Я пошел поднять его, помог Самире надеть его и держал в своих руках, пока она не перестала дрожать.


- Ой ! Ник! она вздохнула. Какие сволочи! Они ...


- Да, они мертвы, - спокойно ответил я на её незаконченный вопрос.


Она не видела ничего из того, что произошло.


- Понимаете, когда я говорила с вами о несправедливости… Она действительно существует, - сказала она слабым голосом.


Я не ответил. Я почувствовал, как ее тело сильнее прижимается к моему. И все же она больше не дрожала. Неистовое желание по-прежнему охватывает людей, прикоснувшихся к смерти. Полагаю, извращенная форма примитивного инстинкта выживания.


Поэтому я не удивился, когда рот Самиры прижался к моему. Я тут же провел руками под толстой тканью халата и нежно помассировал лихорадочные соски ее маленькой груди. Его тело снова охватили судороги. Но теперь она с удовольствием тряслась. Я бросил халат к ее ногам. Она набросилась на пуговицы на моей рубашке.


Как только меня раздела, она навалилась на меня и почти жестоко швырнула обратно в халат.


Она спросила. - Ник, позволь мне сверху! Моя спина…


«Аааа», - простонала она, когда я заставил ее налаждаться.


Она начала махать рукой, как будто она искала лучшее место, чтобы кататься на жеребце, что имело место ...


Мои руки переместились к ее груди, затем я позволил им скользить по ее телу и надавить на ее бедра, чтобы лучше сопровождать их в их движении.


Все-таки меня поразил, скажем так, необычный характер ситуации. Я лежал на холодном асфальте, на мне ездила огненная амазонка, а в нескольких ярдах от меня истекали кровью два трупа. Я постепенно откликнулся на возрастающий пыл Самиры, затем обнял ее изогнутое тело, когда мы расслабились в финальном спазме удовольствия.


Она рухнула на меня, подавленная и измученная.


Мы пробыли в этом положении несколько минут, но очень быстро мой разум вернулся к реальности. Придется освободить место. Вполне вероятно, что Коста придет и проверит, как реализуется его план.


Мне показалось, что Самира разделяет мою озабоченность. Без сомнения, она думала о том же, что и я. Мы расстались.


Я оделся, помог ей завязать бретельку бюстгальтера, и она снова надела халат. Затем я вытащил тела из внутреннего двора, чтобы бросить их в цистерну, которую мы нашли за зданием. Только тогда она открыла рот. Чтобы задать мне вопрос:


- Откуда у тебя нож?


- Я случайно нашел, - ответил я.


Она посмотрела на меня неубедительно, но ничего не сказала. Мы вернулись к полицейской машине. Ключи были на приборной панели. Я сел за руль, и мы помчались.


Одинадцатая глава.


Я без особого труда нашел дорогу в Матаморос. Огни города бросают рассеянную ясность на низкие облака, и мне нужно было только проследить направление ореола света. Только одно заставляло меня бояться въезда в город: риск встречи с другой полицейской машиной. Я не хотел, чтобы друзья двух полицейских, которых я только что убил, остановятся со мной поболтать.


Я взглянул на Самиру, неподвижную и безмолвную на своем месте. Вероятно, она еще не оправилась от нервных и… сенсорных потрясений, которые она только что пережила.


- Скажи мне, Самира, - спросил я ее. Сможешь найти тот пляж, о котором мне рассказывала?


- Да, - рассеянно ответила она. Это к северо-востоку от города, примерно в пятидесяти километрах. Дорога ровная асфальтовая.


- Ночью работает?


Неясная улыбка изогнула лицо Самиры. Наверное, она снова переживала хорошее время, проведенное там.


- Да, - сказала она. Всю ночь напролет. Есть большой парк с множеством аттракционов и киосков. И даже понтон превращен в крытую танцплощадку.


- Транспорт есть?


- Автобусное сообщение каждые полчаса. Он проходит мимо нашего мотеля. Вот как я раньше жила.


Казалось, все это говорило со мной.


- Хорошо, - говорю я. Мы пойдем туда, а я оставлю тебя на пляже. Я смогу вернуться в мотель на автобусе, чтобы забрать свои вещи и арендованный автомобиль. Наконец, если они еще там. Как вы думаете, вы сможете справиться с этим самостоятельно около двух часов?


- Думаю, да, - сказала она, явно не привлеченная перспективой. Скажи, Ник, ты пойдешь за мной?


- Обещаю. Я просто беру багаж, машину и спешу к вам.


Я надеялся, что сказал убедительно. По правде говоря, я не был уверен. В конце концов, Коста мог иметь связи с руководством мотеля. Кто знает, не поставил ли он часового в моей комнате? Однако он вряд ли подумал о приветственном комитете, потому что, по всей вероятности, он не ожидал, что я снова появлюсь.


Кроме того, если он не был полным идиотом, он, вероятно, оставил все наши вещи такими, какие они были, и вернул мой ключ на стойку регистрации. Лучше позволить работникам мотеля лично увидеть наше исчезновение и сообщить об этом властям через несколько дней. К счастью, два ублюдочных полицейских оставили мне мой бумажник и ключи от машины, прежде чем мы поднялись на борт их машины.


Я уже собирался спросить у Сантиры дорогу, когда мы вышли на большую оживленную дорогу, которая обходила город. Я повернул налево, и вскоре на табличке было написано: «Багдад 40 км. "Мне просто нужно было ехать вперед.


«Было бы лучше, если бы тебя не видели», - сказал я Самире. Иди назад и ляжь на скамейку.


Теперь она пришла в себя. Она улыбнулась мне, забралась на спинку сиденья и легла между двумя скамейками.


Я восхищался его гибкостью и ловкостью. Я внезапно почувствовал себя в относительной безопасности. Те, кто меня видел, наверное, приняли бы меня за полицейского в штатском. По крайней мере, я на это надеялся. Я ехал на умеренных скоростях, улыбаясь направо и налево, чтобы показать автомобилистам, насколько я оценил модель и осторожность, которую они приняли при виде моих номеров.


Вскоре я увидел огни Багдада. Задолго до того, как я добрался до пляжа, я услышал музыку танцевального оркестра, смешанную с криками тех, кто бросался в


воздух на колесе обозрения или на американских горках в парке развлечений. Я просто хотел бы быть таким же веселым и беззаботным, как все хорошие парни.


Перед приездом я свернул на неосвещенную дорогу, затем пошел по небольшой тропинке. Я заметил заросли и загнал машину как можно глубже. С дороги ее не было видно.


Самира вышла через заднюю дверь. Я взял платок и вытер руль и все места, которых мы могли коснуться.


Затем я бросил ключи в куст, и мы, взявшись за руки, пошли обратно на главную дорогу. Мы брели, как двое влюбленных, которые на время изолировались и вернулись на вечеринку.


Дорога проходила перед хижиной торговца тамале. Запах еды показался мне непреодолимым.


- Я не понимаю, насколько я голоден, - сказал я Самире. Вы готовы перекусить?


«Я могла бы проглотить всю хижину и торговца с ней», - ответила она.


Я купил дюжину тамале, пару бутербродов и пива, и мы сели за деревянный стол.


- Не возражаете остаться здесь без меня? - спросил я Самиру.


«Мне будет одиноко», - ответила она. Но я пойду купаться. Думаю, вода пойдет мне на пользу.


Затем после недолгого молчания она добавила:


- Ты уверен, что вернешься?


Терраса была ярко освещена. Глядя на его нарисованные черты лица, я почувствовал, как жалость захлестнула меня. На свету ее лицо выглядело довольно бледным, почти как у больного человека.


- Да, - успокаивающе сказал я. Я вернусь и заберу тебя. Поверьте мне. Вам нужно будет оставаться в воде как можно дольше. Поначалу это может быть болезненно, но я думаю, что соль будет полезна для спины. Постарайтесь, чтобы никто не видел вашу поцарапанную кожу.


- Где мы встретимся?


Я предложил. - Почему не здесь ? Здесь не хуже, чем где-либо еще. У меня будет около двух часов.


Она сказала мне остановить автобус. Я нежно поцеловал ее и смотрел, как она уходит к пляжу.


Я сел в автобус, как только он пришел. Большинство пассажиров были очень молодыми парами, вернувшимися после солнечных ванн. Многие девушки просто надевали поверх бикини махровый халат. У некоторых были следы солнечных ожогов, и сопровождавшие их парни наносили им мазь, подчеркнув те части их анатомии, которые, по логике, не подвергались воздействию тепла лучей. Все это вызвало много хихиканья и жестикуляции. Благодаря этой веселой анимации поездка показалась мне относительно короткой.


Перед мотелем автобус сделал несколько остановок в Матаморосе. Когда я прибыл к месту назначения, со мной вышли полдюжины пар и подошли к стойке регистрации, чтобы забрать ключи. Я поздравил себя с этой компанией, которая позволит мне остаться незамеченной. Клерк протянул мне ключ, почти не подняв глаз. Если кто-нибудь спрашивал его обо мне или рассказе Самиры, он это хорошо скрывал. Я чувствовал себя немного комфортнее.


Когда я добрался до своей комнаты, я увидел, что «Мустанг» припаркован там, где я его оставил. Коста и его друзья не трогали его. Это уже было здорово. Я был почти уверен, что они ждали, когда персонал отеля поймет, что мы уехали.


Моя уверенность окрепла, когда я вошел в свою комнату. Здесь тоже ничего не трогали. Все было так, как я оставил. Моя сумка не открывалась. Я нашел Вильгельмину и Пьера безопасными в двойном дне.


На моей одежде было несколько пятен засохшей крови. Незначительные, но они заставили меня почувствовать себя грязным. Я решил переодеться и воспользовалась возможностью, чтобы быстро побриться и принять душ.


Моя сумка застегнулась, я отправился положить ее в багажнике «Мустанга», а затем вернулся, чтобы позаботиться о комнате Самиры. Я вошел в него с легкостью благодаря своей отмычке, которую я держал в сумке. Я открыл дверь чуть быстрее, чем обычным ключом. Глядя на беспорядок в комнате, я сказал себе, что её обыскали. Но при ближайшем рассмотрении я понял, что Самира была одним из тех людей, которые ничего не могли убрать. Повсюду были разбросаны трусики, колготки, блузки, туфли, халаты и прочее.


Я нашел два больших чемодана и дорожную сумку в шкафу. Обеими руками я принялся собирать все вещи Самиры в нечто похожее на багаж. Через некоторое время я подумал, смогу ли я это сделать. Но, как усердной горничной, сложив одежду немного лучше и сильно надавив на крышку, мне удалось все застегнуть. Я пошел положить багаж Самиры на заднее сиденье моей машины.


Чтобы пойти и оплатить счет на стойке регистрации, мне пришлось пройти мимо бассейна. Место выглядело безлюдным. Там даже уменьшили освещение. Именно тогда мое внимание привлек всплеск. Я повернул голову. На краю бассейна, сбоку от большой ванны, сидел мужчина в плавках. Если бы он не шевелил ногами в воде, я бы пошел дальше, даже не заметив.


В ее фигуре было что-то знакомое. Вдруг я узнал его. Он был одним из товарищей Самиры. Я небрежно подошел к нему. Услышав мои шаги, он отвел глаза от взгляда ее пальцев ног в прохладной воде. Он сразу меня узнал и от удивления подскочил.


- Уже вернулся, мистер Картер?


- Полиция задержала нас недолго. Объяснения, которые мы им дали, казалось, их убедили.


«Я хочу сказать вам, что эта история была идеей Косты», - счел нужным пояснить он.


- Но почему Коста хотел, чтобы нас арестовали?


- Самира тебе ничего не говорила?


- Она сказала мне, что он хотел переправить вас через границу.


Я проповедовал ложное, чтобы знать истину.


- Тогда пойми. Он запаниковал. Он думал, что ты все напортачишь.


С тех пор, как я увидел их вместе в ресторане с Костой, я был уверен, что это те члены команды, которых я искал. Но на этот раз его признание оказалось доказательством.


Когда моя уверенность установлена, я могу начать процесс исключения.


- Где сейчас Самира? спросил молодой человек.


- Думаю, в её комнате. Мы планировали пойти потанцевать, но у нее был слишком беспокойный день.


Отвечая ему, я внимательно осмотрел окрестности. Ни Косты не было видно.


Совершенно естественно, я наклонился над террористом, притворившись, что не расслышал его разговор, и обхватил его рукой за горло. Я был осторожен, чтобы не надавить, чтобы не оставить никаких следов. Но я достаточно его обезвучил, и он задохнулся. я схватил и сунул его в бассейн держа голову под водой.


Он застонал слишком глубоко, чтобы оказать какое-либо сопротивление. Его тело вернулось в горизонтальное положение. Ноги медленно поднялись на поверхность. Я держал его вот так, не сводя глаз с часов. Через пять минут я почувствовал, что этого достаточно. Я отпустил. При виде этого инертного тела, которое медленно стекало к дну бассейна в желтом свете прожекторов, было что то призрачное je ne sais quoi ...


Когда я вернулся к стойке регистрации, все еще никого не было видно. Я остановился в туалете вестибюля, чтобы вытереть руки и руки. Я поздравил себя с тем, что не надел куртку. В мою рубашку даже не попала ни капли воды.


Я мирно пошел оплатить счет, объяснив клерку, что меня вызвали в Браунсвилл по срочному делу.


Вернувшись к машине, я посмотрел на бассейн.


Один ликвидирован. Четыре минус один: осталось три, считая Косту. Я всегда очень хорошо разбирался в математике.


Двенадцатая глава.


Возвращаясь в Багдад, я практически ехал в одиночестве. Я встретил только две или три машины и автобус, вероятно, тот самый, в котором я оттуда уехал.


В обратном направлении было что-то другое. Фары продолжали светиться. Это было похоже на исход. Меня это немного беспокоило. Что случилось бы с Самирой, если бы она осталась одна на пляже? Несмотря на то, что она думала, парк развлечений и пляж Багдада может закрыться через определенное время. А присутствие на берегу одинокой женщины обязательно привлечет внимание полиции. Что было бы катастрофой. Кроме того, следы бичевания на его спине, вероятно, не помогут. Все эти мысли, которые приходили мне в голову, заставляли меня нажимать на газ.


Не было красных огней и в зеркало заднего вида я мог видеть только темноту ночи.


Чистая дорога дала мне возможность сосредоточиться на своих мыслях, а не на вождении. Признав, что я нахожу Самиру там, где оставил ее, я все еще не решил, какую линию выбрать.


Условия моей миссии были ясны: выявить и ликвидировать террористов. Во-первых, вопрос, по всей видимости, будет решен. Так что осталось трое. Я знал местонахождение одной из моих будущих жертв. По крайней мере, там, где она была час назад. Но двое других? Они могли бы с таким же успехом спокойно спать в своей комнате, как и планировать какие-то интриги с Костой. Если бы они были в мотеле, все было бы хорошо. Если бы они были с Костой, это могло бы многое изменить.


Койоту уже показалось странным, что двое полицейских не подали ему ни единого признака жизни. Они наверняка сообщили ему, куда собираются нас отвезти. Возможно, он уже был на месте происшествия. Возможно, он даже нашел два трупа. Если так, значит, он нас искал. Оповестил ли он полицию в Матаморосе или даже, учитывая качество жертв, мексиканскую армию?


Нет, вряд ли. Коста был умен, и я чувствовал, что, если ему придется обратиться к властям, он сделает это только в крайнем случае. Потому что ему, возможно, придется отвечать на вопросы, которые на тот момент были слишком неловкими. Так что, учитывая ситуацию, ему пришлось оставить при себе смерть двух продажных полицейских.


Была и другая возможность: Коста оставил своих друзей в мотеле, чтобы вернуться, чтобы провести ночь в своем доме в Браунсвилле. Если да, то он не знал, что у него на одного друга меньше.


Это были мои выводы, но у меня не было возможности их проверить.


Я был уверен в одном: в этот момент у Коста, должно быть, не было желания бросить проект и увидеть, как мимо него пролетят сто пятьдесят тысяч прекрасных гринбеков. Он, должно быть, думал, что девушка не имеет большого значения и что главное - переправить троих мужчин через реку.


Парня, которого я утопил в бассейне, скорее всего, найдут на следующее утро. Не откажутся ли два последних члена коммандос от своей миссии после потери двух своих товарищей? Если так, они, скорее всего, вернутся в свой штаб, чтобы найти подкрепление и начать все сначала. В таком случае мне придется следовать за ними, а Самира может быть тогда мне очень дорога. Чтобы привести меня к ним.


Поскольку мы сбежали от этих двух мошенников, у нас не было возможности серьезно обсудить это. Но я полагал, что у Самиры больше не было иллюзий относительно других членов своей группы. У нее даже должны быть серьезные сомнения относительно их умственных способностей. Она, вероятно, не хотела браться за опасный проект, возведенный этими тремя законченными дураками. Кроме того, она могла даже заподозрить, что они знали о плане Косты уничтожить нас обоих ...


Поэтому я решил, что лучше всего исчезнуть с ней на несколько дней.


Нам просто нужно найти безопасное место, чтобы расслабиться, и особенно лучше узнать друг друга. Фактически, я думал, что создам у него иллюзию, что она узнает меня немного лучше, и даже позволю ему поверить в то, что её попытки привлечь меня на её сторону начинают приносить плоды.


Очень хотелось, мягко говоря, смешать немного любви с «промыванием мозгов». По первому пункту она уже возбудила мой аппетит, и я точно не был разочарован ...


Вдали маячили неоновые огни парка развлечений. Я чуть сильнее нажал на педаль газа. На стоянке еще оставалось несколько машин. Музыка все еще играла, и аттракционы, хотя и менее переполненные, чем днем, продолжали работать. Толпа была более разреженной, но все же была. Самира была в безопасности.


Я припарковался и пошел к хижине торговца тамале. Я инстинктивно оглядел толпу. Мне все казалось нормальным.


Ее фигура выделялась из пальмы, за которой она пряталась. Она сильно помахала мне. Я протянул руку, чтобы присоединиться к ней, и она упала мне в объятия.


- Ой ! Ник, Ник! Я думала, ты не вернешься! - сказала она голосом, прерываемым рыданиями.


Столько эмоций удивило меня от этой закаленной террористки.


- Я вернулся как можно быстрее, - ответил я.


- Меня никто не беспокоил. Даже не смотрел. Ну, думаю ...


- Идеально. Я скучал по тебе


собрал твои вещи. Наконец-то ты сможешь одеться.


Она объявила мне. - Ник, ты милый! Не знаю, что бы я отдала, чтобы снять эту мокрую майку. Но куда идти, Ник? Коста может нас искать.


Я так и думал. Но я держал это при себе.


- Постараемся подобрать гостиницу в укромном уголке, - сказал я. Вы можете изменить себя. А потом поедим. Я голоден.


- Я тоже. Как вы думаете, мы можем рискнуть вернуться в Матаморос?


Мы были в четырех-пяти километрах от границы с Техасом. Так что идти на север невозможно. На мой взгляд, самым мудрым было попытать счастья в сельской местности к западу от Багдада. Я знал, что в этом направлении есть только фермы и огороды, орошаемые водами Рио-Гранде.


- Лучше всего, - ответил я, - поехать по National 2 в сторону Рейносы. Конечно, это направление на Матаморос, но мы будем обходить город. На машине ехать почти два часа, но, если повезет, мы сможем что-нибудь найти в маленькой деревушке у дороги.


Люди то и дело уходили из парка домой. Движение было интенсивным, и я подумал, что это здорово в том маловероятном случае, когда мы столкнемся с другом Костой. Однако я очень внимательно следил за другими машинами.


Самира, сидящая рядом со мной, вытянула ноги и положила голову мне на бедро. Постепенно она расслабилась.


Вдруг я заметил, что она заснула. Покачивание его головой, столь близкое к моему мужскому достоинству, породило во мне инстинкты, которые я не мог контролировать. Она немного поерзала, найдя более мягкую позу. Для меня тоже ситуация была нежной.


Чуть позже мы ехали по объездной дороге из Матаморос. Взгляд на датчик сказал мне, что у меня осталась половина бака. Более чем достаточно, чтобы добраться до Рейносы.


Я ехал быстро чуть больше четверти часа, когда, достигнув вершины небольшого холма, я увидел перед собой то, что, казалось, было огнями деревни.


Войдя в городок, я увидел, что он довольно большой. Может, мне повезет найти кафе или даже ресторан.


Чуть позже световой знак, объявляющий "Comidas" (трапеза) 1-й справа. Я повернулся и припарковался перед зданием. У входа было припарковано несколько больших пикапов и легковой автомобиль. Остановка машины разбудила Самиру, которая выпрямилась и потерла глаза.


- Остановка на фуршет, - объявил я.


- Отлично ! воскликнула она.


Комната и особенно красно-белая клетчатая клеенка, покрывающая столы, сразу напомнили мне Casa del Cabrito в Браунсвилле. Но здесь все было аккуратно и аккуратно.


За стойкой стояла толстая матрона. Она варила яйца на гриле. Рядом с яйцами шипело несколько плоских сосисок. Аромат восхитительно щекотал мне ноздри. Мне казалось, что я никогда не слышал чего-то настолько соблазнительного.


Толстая дама перевернула яйцо, посмотрела на нас и спросила:


- Ты что-то хочешь ?


«Четыре хорошо прожаренных яйца и шесть сосисок», - ответил я по-испански.


«Я приготовлю это для вас сейчас», - сказала она. Сядьте за стол. Если хочешь кофе, угощайся.


Я сел, а Самира пошла за двумя чашками кофе. Два стола были заняты по два человека. Трое других клиентов ели в одиночестве. Все они были похожи на сельскохозяйственных рабочих. У некоторых штаны были закатаны до колен. Голени были влажными. Несомненно, крестьяне, которые ночевали, орошая поля. Все они одобрительно посмотрели на Самиру, что меня нисколько не удивило. Нужно было быть слепым, чтобы оставаться равнодушным к очарованию этой девушки, которая махала рукой в халате посреди комнаты с чашкой кофе в каждой руке.


Выпивая кофе, я скользнул взглядом. В конце комнаты наверх вела небольшая лестница. Рядом с клеткой вывеска гласила: комнаты в аренду. Я показал его Самире.


- Если номера такие же чистые, как ресторан, - сказал я, - мы могли бы здесь переночевать.


- Отличная идея, - ответила она.


Она вернулась, чтобы наполнить наши чашки крепким, но восхитительным мексиканским кофе. Когда она вернулась, нам подали еду. Толстая сеньора, помимо яиц и сосисок, принесла нам поднос, полный горячих тостов с маслом, и чашку с медом.


Я спросил ее, есть ли у нее свободная комната.


"Si Señor", - ответила она. У меня все еще есть комната для влюбленных.


И её огромное лицо озарилось понимающей улыбкой. Мы быстро закончили ужинать, и, выпив последнюю чашку кофе, я оплатил счет и заполнил лист.


- У вас есть место для парковки сзади, если хотите, - сказал хозяин. Существует также внешняя лестница, по которой ваш багаж можно поднять в номер, минуя кафе.


Я не на столько надеялся. Парковочное место меня устраивало. Это позволило мне скрыть машину от посторонних глаз.


Я тоже не ожидал найти такую большую комнату. В трех стенах были большие окна - одно из них выходило на небольшой ручей, извивающийся в Рио-Гранде - толщина глиняного кирпича придавала комнате свежесть кладовой.


Большой кровати с четырьмя столбами должно быть не меньше века. Все было безупречно чистым. Покрывало казалось пухлым, как будто оно было наполнено воздухом. Я не видел ни одного с детства, но сразу понял, что у нас есть право на перину.


Самира тоже это заметила.


- Перина! воскликнула она. Как дома.


«Это именно то, что нам нужно», - сказал я, прижимая к себе ее стройное стройное тело.


Наши губы искали друг друга в долгом поцелуе, полном нежности, который внезапно стер память о том дне, который мы только что прожили.


Самира наконец отстраняется.


«Мне абсолютно необходимо принять ванну», - сказала она. Я чувствую себя грязной!


Я не сводил с нее глаз ни на секунду, когда она сбрасывала халат и низ своего крошечного купального костюма. Затем она повернулась ко мне спиной, чтобы я развязал ремешок на верхней части ее бикини. Обеспокоенный видом этого великолепного тела, я неуклюже возился, как новобрачный. В конце концов, я все-таки взял верх над узлом, и тряпка упала на пол в спальне.


Мне казалось, что я впервые вижу это тело. Наш первый акт любви рядом с окровавленными трупами был настолько коротким и спонтанным, что я не удосужился оценить идеальные линии. Теперь все было иначе. Я взял в руки две маленькие твердые груди Самиры и почувствовал, как они раздуваются от желания на ладони. Затем я позволил своим рукам скользнуть по безупречному шару ее ягодиц, прежде чем она рассмеялась, когда побежала в душ.


Я начал раздеваться, стараясь спрятать Хьюго, Пьера и Вильгельмину возле кровати, в пределах легкой досягаемости. Я снимал носки, когда раздался голос Самиры.


Она позвала - Ник! . Вы не можете представить, как мне одиноко в этом огромном душе!


Мне не нужно было повторять дважды. Я пошел к ней под горячую воду. Она начала намыливать меня с непревзойденным искусством. Независимо от ситуации или места, она должна проявить инициативу. Ее властная склонность сильно пострадала в течение дня, но теперь она выздоровела. Тогда мне пришло в голову, что, возможно, она была лидером коммандос. Самая умная и, следовательно, самая опасная из всех.


Я решил больше не думать об этом и, в свою очередь, стал мыть её. Я потратил все свое время, чтобы покрыть ее длинную тонкую шею, ее плечи, ее маленькую грудь, ее тонкую талию кремовой пеной. Затем я перешел к ее твердому плоскому животу, чтобы закончить ее мускулистыми бедрами и длинными элегантными ногами. Когда я закончил, я позволил себе роскошь гладить взад и вперед, чтобы тщательно помыть её.


Наконец мы вышли из душа. Самира подошла, схватила полотенце и энергично вытерла меня, уделяя особое внимание более чувствительным частям. Потом я вытер её и прижался к ней всем телом. У этой девушки был план, у меня - другой. Кто из нас двоих победит? Только время покажет. Но на данный момент это было прекращение огня.


Мы окунулись в перину, как в бассейн. Мягкая толщина матраса, казалось, хотела полностью нас поглотить. Когда я вышел, чтобы сделать глоток воздуха, я увидел, что Самира прибавила скорости. Смеясь, она устроилась на мне сверху.


Раньше она использовала свою почесанную спину, чтобы оправдать свою позицию. Но теперь я не видел другого объяснения, кроме желания доминировать над своим партнером. Я поддался его игре и расслабился, сладострастно лежа на спине.


Самира начала нежно поцеловать мои веки и уши.


Потом настала очередь моего носа. Когда дело дошло до моего рта, я принял твердое решение не позволять ее огненному языку подчинять мой на ее милость. Итак, это было противостояние. Дрожь пробежала по мне с головы до ног. Эта девушка была действительно талантливой.


Некоторое время спустя я почувствовал, как его язык спустился по моей шее, а затем по груди к пупку. Мне казалось, что я довольно много знаю об искусстве любви, но сегодня я признаю, что ласки, которые ее язык подверг мой пупок, было для меня совершенно новым и в высшей степени значимым опытом.


Затем она обхватила мое лицо своими гибкими бедрами и продолжила свое расследование. Когда мой рот достиг её конечной цели, она встала так, чтобы мой язык нашел правильный путь.


Вскоре сильный шок привел нас в приступ удовольствия. После взрыва мы упали уставшими в дупло перины.


Самира очнулась первой. Она протолкнулась сквозь волнистую, хлопчатобумажную толщину матраса и упала мне в руки. Не было сказано ни слова. Я крепко прижал ее к себе. Вскоре мы заснули, связанные объятиями, глубоким и мирным сном, объятиями со слегка острым вкусом.


Тринадцатая глава.


Когда я нахожусь в постели с женщиной, я большой поклонник "тело к телу". Но попробуйте побаловать себя этой роскошью на перине. Это утопия. Это то, что я обнаружил на следующее утро, когда проснулся.


Я почувствовал себя более свежим, чем накануне. Самира все еще спала. Я вкусил спокойствие и сладострастие, откладывая как можно дольше момент, чтобы сделать свое первое движение за день. Самира положила голову мне на руку, и я почувствовал ее глубокое ровное дыхание, словно восхитительный шепот, мне в ухо.


Все еще закрывая глаза, я обнял ее за плечи, пока моя рука не сомкнулась на маленькой груди, которую она искала. Когда мои глаза открылись, я сделал удивительное осознание. Остальной Самиры не было. В отчаянии я нащупывала то, чего не хватало в его теле. Мои руки только натолкнулись на волны ткани, набухшей от перьев. Каждый раз, когда я сгибал складку, чтобы попытаться установить контакт, еще две, три, четыре складки мгновенно преобразовывались, чтобы разделить нас.


Мое позицирование разбудило мою подругу. Я чувствовал, как она отчаянно пытается защитить себя от удушья.


«Ник, Ник», - услышал я. Где вы ?


- Здесь. Я тебя ищу ! Я сумел сформулировать это, несмотря на разочарование.


В конце концов я сажусь в изнеможении. Я видел только голову и плечи Самиры, которые, казалось, плыли по поверхности пенистого белого океана. С помощью нескольких мощных ударов мне, наконец, удалось обнять ее, в результате чего мы оба погрузились в глубину.


Я быстро сообразил, что это не то, как я смогу одолеть этот проклятый перьевой матрас и его проклятое одеяло.


Поэтому я изменил свою стратегию. Сначала я выбросил за борт две огромные подушки. Затем в ожесточенном бою я покинул поле боя и встал. Затем, протянув руку помощи Самире, я притянул ее к себе. То, что я только что предпринял, вырвало меня из первоначального оцепенения и всячески стимулировало меня. Без лишних слов я положил ее голову на подушки и вошел в мягкую, гостеприимную полость ее изысканного тела.


Самира коротко воскликнула не только от удивления. По выражению ее лица я понял, что это был первый раз, когда мужчина овладел ею в таком положении.


- Расслабься, - говорю я ей. Пришло время кому-нибудь показать вам, как мы обычно это делаем.


Я обнаружил, что для властного характера она быстро научилась. Когда она отвечала на мои указания, ее сладострастные стоны давали мне понять, что этот новый опыт не должен был ей расстроить.


Когда наши тела наполнились, я лежал на ней, пока мое дыхание не вернулось к своей нормальной скорости. Затем я осторожно поднял ее и бросил в море перьев, где она исчезла из виду.


Его голова наконец вернулась на поверхность, и я спросил его, смеясь:


- Как вы думаете, как нашим предкам удалось обеспечить выживание вида, когда были только перьяные клумбы?


Она задумалась на мгновение и ответила мне с неподражаемой серьезностью:


- Возможно, у них был секрет, который с тех пор был утерян.


- Вы, должно быть, правы, - кивнул я.


Мы вместе приняли душ. Затем мы спустились в кафе позавтракать. Одетая в блузку и бледно-голубые шорты, Самира выглядела стильной.


Нас обслуживала пухлая сеньора. Озорная улыбка появилась на ее губах, когда она отметила, что мы выглядели очень отдохнувшими и что у нее нет сомнений в том, что мы отлично провели ночь. Мы хором ответили, что выспались очень хорошо и что комната для новобрачных была очень приятной.


Пока мы ели, мы выглядывали из окна, которое открывалось в задней части комнаты. Мы очень хорошо видели ручей, который спускался к Рио-Гранде. Дорожка вела к кромке воды.


- Может, после завтрака прогуляемся? - предложила Самира.


- Хорошо, - говорю я. Похоже, это действительно хороший способ начать день.


Проглотив чашку кофе, я подошел расплачиваться к прилавку.


Пришлось немного подождать, потому что громоздкая хозяйка была занята взбиванием яиц. Рядом с кассовым аппаратом лежала стопка местных газет. Я прочитал заголовки: «Палестинский студент найден утонувшим в бассейне мотеля», - сказал один из них.


Я был не единственным, кто читал по-испански. Самира взяла газету и начала листать статью.


- Ник! - воскликнула она, протягивая их мне. Это ужасно !


- Какие? Что ужасного? - спросил я с совершенной изобретательностью.


Она ответила не сразу. Она казалась настолько поглощенной чтением своей статьи, что, возможно, даже не услышала мой вопрос. Я оплатил счет, не говоря уже о стоимости газеты, взял Самиру за руку и вывел ее на улицу. Скамейку поставили в тени большого дерева. Мы сидели молча, и она дочитала до конца.


- Это непонятно, - наконец сказала она. Это ужасно и невероятно одновременно.


- Интересно, что можно найти ужасного в такой прекрасный день, как сегодня, - сказал я ангельски.


Взгляд Самиры встретился со мной. В ее красивых глазах не было ни тени подозрения.


«Мой друг Мухир Байуд был найден утонувшим в бассейне мотеля», - ответила она. Я не могу в это поверить ! Я не понимаю, что он мог делать в бассейне, он не умел плавать. Я никогда не видел, чтобы он входил в бассейн, к которму у него не было интереса. Если он случайно сопровождал кого-нибудь в бассейн, он просто сидел на краю и просто мочил ноги. Как такое могло с ним случиться?


Я сделал убедительное лицо, чтобы показать ей, что не могу разгадать эту ужасно тревожную тайну… для нее.


Самира больше ничего не сказала. Я предположил, что ей было интересно. Я позаимствовал у него газету. В статье говорилось, что палестинский студент Технологического института Монтеррея был найден мертвым поздно ночью работниками мотеля, чистящими бассейн. Проведенное вскрытие показало, что он был «случайно убит утоплением». Замечательная сила дедукции этих судмедэкспертов!


Следователей заинтриговали две вещи. Пострадавший прибыл вместе с тремя другими палестинскими студентами, двумя парнями и девушкой. Эти трое молодых людей исчезли. Комната девушки в спальне была очищена от всех личных вещей. Однако багаж двух молодых людей все еще находился в отеле.


Еще одним странным моментом было то, что когда полиция позвонила в Технологический институт, они узнали, что в списках нет студента по имени Мухир Байуд. Также отсутствовали имена трех сопровождавших его молодых людей. Но этот последний пункт не слишком беспокоил следователей, поскольку нередко можно было видеть студентов на каникулах, заполняющих свои гостиничные записи под вымышленными именами. Сотрудник института направлялся в Матаморос, чтобы помочь опознать тело.


Я просмотрел оставшуюся часть газеты, чтобы увидеть, есть ли какие-нибудь упоминания о двух других смертях, которые я оставил. Мы не говорили об этом. Я надеялся, что пройдет немало времени, прежде чем кто-нибудь наткнется на трупы двух полицейских.


Когда я отложил газету, Самира, казалось, оправилась от шока, вызванного этой новостью. Она открыла мне удивительно спокойным голосом:


- Ник, я должен тебе кое в чем признаться.


Я не знаю, как вы это воспримете. В любом случае это правда. Я и мои одноклассники не учимся в Монтеррейском технологическом институте.


И она рассказала мне всю историю, которую я уже знал.


Она просто не упомянула цель своей миссии в США. Ни слова о плане убийства сенаторов. Несомненно, она думала, что я не смогу принять столько сразу.


«Наша цель, - продолжила она, - помочь угнетенным народам Ближнего Востока. Мы хотим привлечь внимание американской общественности к ситуации. Мы уже пытались сделать это, угоняя самолеты, устраивая взрывы, похищая дипломатов. Пока ничего не сделано. Надо использовать другие средства ...


Шок от смерти друга, по-видимому, заставил его сильно потерять самообладание. Мне просто нужно было играть в эту игру.


«Я восхищаюсь вашим мужеством, - начал я, - и хорошо знаю бедственное положение вашего народа. Я побывал во всех странах Ближнего Востока и воочию увидел состояние нищеты и нищеты, в котором живет девяносто девять процентов населения. На меня это не особо повлияло. С тех пор, как я встретил вас, я понял одну вещь: это касается таких людей, как вы и я, а не просто статистика. Теперь я готов сделать все, что в моих силах, чтобы помочь вам.


Должно быть, я выглядел достаточно убедительно, потому что она бросилась мне на шею:


- Милый ! Я знал, что могу рассчитывать на тебя. Вы слишком хороши и слишком чутки, чтобы отказать нам в помощи!


Нет, это был не сон. Она говорила обо мне.


Я спросил. - Что я могу делать ?


- Вот, - сказала мне Самира. Я отвечаю за группу ... ну, кто отвечал за то, что было нашей группой. Мухир был самым умным из трех мальчиков. Двое других просто тупые исполнители. Этот сумасшедший Коста держит их в своей власти. Они сделают все, что он им скажет. Когда мы добрались до Матаморос, у нас было с собой оружие и боеприпасы. Коста показал нам место, где их можно спрятать, пока мы ждали момента, чтобы пересечь границу. Мы должны забрать их, прежде чем он это сделает.


Я сказал. - Почему ?


Я не мог представить себя едущим по Мексике, не говоря уже о пересечении границы, с партией иностранного оружия в багажнике моей машины. Но объяснения Самиры не закончились.


- Мы спрятали оружие в стоге сена. Но дело не только в оружии. Есть еще двести тысяч долларов в американских деньгах.


Ах! волшебное слово. Американские деньги.


Я спросил. - Коста знает о двухстах тысячах долларов?


- Боюсь, да. Я, конечно, не сказала ему, но он знал, что мы должны заплатить ему 150 000, чтобы доставить нас в Чикаго. И если у него возникнет идея спросить двух других дебилов, они ему обязательно расскажут. Поскольку я думаю, что знаю его, он поймет где это. Я просто надеюсь, что мы доберемся до убежища раньше него.


- Где этот стог сена?


- На ферме, принадлежащей Коста, в пятнадцати или шестнадцати километрах к югу от Матаморос. Я уверен, что смогу показать тебе дорогу. Это очень близко к National 101.


- Отлично, - говорю я, вставая, чтобы вернуться в нашу комнату. Нам лучше сделать это.


Мы собрали чемоданы и доставили их в машину. Зашел в кафе заплатить за комнату.


- Ты уже уезжаешь? - спросила толстая дама с сожалением. Я думала, два моих неразлучника останутся под моей крышей хотя бы несколько дней ...


«Мы были бы рады остаться подольше, - сказал я, - но нас снова зовет небольшой вопрос». К несчастью. Но, кто знает, возможно, мы еще вернемся к вам ...


Поговорим о малом бизнесе ... Двести тысяч долларов!


- Будет приятно, - заверила очаровательная толстая женщина, отдавая мне сдачу.


- Для нас тоже, - сказал я ему перед тем, как направиться к своему «Мустангу». Я пошел на небольшую заправку заправиться и развернул карту. Я узнал, что мы были в деревне Эмперме. Спускаясь в сторону Valle Hermosa, затем разветвляясь на восток, мы могли попасть на 101-ю дорогу примерно в тридцати километрах к югу от Матаморос.


- Сколько до Матамороса? - спросил я Самиру.


- Километров пятнадцать-шестнадцать, я вам уже говорила.


Это заставило нас немного вернуться назад.


Проехая чуть дольше, мы могли объехать город. Мне не хотелось пересекать его прямо сейчас. Я рассказал Самире о своих намерениях. Она согласилась со мной.


Дорога в Валле Эрмоса была засыпана гравием, но в хорошем состоянии. Я ехал хорошо. Несмотря на несколько ухабистых участков дороги, Mustang справился отлично.


Мы подняли облако пыли, которое, должно быть, видели за много миль. Тем не менее, кто-то должен был нас заметить. Я в этом сомневался.


Я был неприятно удивлен после того, как, как и ожидалось, повернул на восток. Дорога была полностью изрезана колеями и выбоинами. Я был вынужден расслабиться. Даже в лучших местах я не мог ехать со скоростью более пятидесяти километров в час. Я надеялся, что Коста не станет торопиться за деньгами, когда услышит об этом. Но признаю, что мои надежды были невелики.


Через полчаса мы наконец доехали до National 101, и я смог набрать скорость. Вскоре Самира показала мне небольшую грунтовую дорогу слева от нас.


«Это дорога к ферме Косты», - сказала она мне.


Дорога была большим словом для описания этой грунтовой дороги. Я не заметил недавних следов колес и подумал про себя, что в конце концов, мы могли бы опередить Косту. Мы проехали около трех миль, когда увидели старый заброшенный дом, окруженный несколькими полуразрушенными конюшнями. Я подошел к забору, закрывающему доступ к ферме.


- Он там, - объявила Самира. Точильный камень там, на другой стороне дома.


Я вышел из машины, чтобы открыть ворота, и записал, что забор в гораздо лучшем состоянии, чем дом и конюшни, которые он окружал. Ворота изрыты ржавчиной, но все еще очень прочны. Вход преграждали тяжелая цепь и большой замок. Самира все это заметила одновременно со мной. Она не могла не выругаться по-арабски.


- Как мы будем делать сейчас?


- Придется идти пешком, - сказал я. Если только я не смогу вскрыть эту штуку пилкой для ногтей.


Сказав эти слова, я осторожно вытащил свою верную отмычку и после нескольких проклятий и жестов, которыми я особенно гордился, я сделал вид, что мне удалось открыть замок почти случайно.


Самира оценила. - Ты обалденный ! Как у вас это получилось с напильником?


«Удача», - скромно ответил гений.


Я сел за руль и завел внутрь машину. Затем я вышел и поставил замок на место. Я прекрасно знал, что могу открыть его в любой момент, и хотел задержать как можно больше любого, кто попытается войти позади нас.


Я вернулся в машину и, следуя указаниям Самиры, нашел другие следы шин, которые вели к стогу сена. Я обошел его и остановил машину позади.


Самира выскочила из машины и побежала к копне сена, которая состояла из прямоугольных стогов, уложенных на высоту около трех пятидесяти метров.


Протянув руку к месту примерно посередине стога, она сказала:


- Это здесь.


Тайник был размещен с большой осторожностью, чтобы его можно было удалить без ущерба для устойчивости остальной части стога.


Я передвинул его и увидел зеленый пластиковый пакет.


Самира схватила сумку, лихорадочно открыла ее и обеими руками схватила деньги.


- Он там! Он там! У нас они в руаках, эти ублюдки!


- А что с оружием? - поинтересовался я.


«Вот», - ответила Самира, указывая на другой тайник.


Я увидел это. Позади было пять сумок, похожих на ту, в которой хранились деньги. Я просунул руку в отверстие и схватил одну из сумок. Он оказался тяжелее, чем я думал. Следующие три мешка были одинакового веса. Пятый, даже тяжелее первого, должен был содержать боеприпасы.


Самира открыла одну из сумок и вытащила автомат Калашникова, который она с любовью погладила. Затем она полезла в сумку с боеприпасами, взяла магазин и сунула его в ружье.


Я спросил её. - Зачем ты это делаешь ? Ты собираешся использовать это против меня?


Я только наполовину шутил.


Самира ответила. - Конечно нет ! Но мне всегда говорили, что когда у вас есть ружье и нужные боеприпасы, лучше зарядить ружье. Наш инструктор все время говорил нам, что заряженное ружье не намного тяжелее пустого ружья и ... гораздо более полезно.


Это был безупречный аргумент. Мне не на что жаловаться, и я поставил тюки сена на место. «Пора расчистить помещение», - подумал я. На самом деле это было со временем.


Когда я очистил второй тайник, я услышал рев двигателя. Потом я увидел облако пыли. Когда оно развеялось, показался Willis Jeep Scout.


Это был Коста.


ГЛАВА XIV.


Спрятанная за горой сена, наша машина ускользнула из поля зрения Косты. Но, открыв ворота, он остановился перед свежими следами, оставленными нашими шинами на грунтовой дороге. Он быстро прыгнул в свою машину и направился прямо к копне сена. Вездеход играл с комьями и колеями, которые он впечатляющими прыжками перепрыгивал.


С Костой были двое пассажиров, которые держались изо всех сил, чтобы их не выбросило из джипа. Я еще не мог их ясно разглядеть, но, по логике вещей, они были старыми товарищами Самиры.


- А! «Сейчас пора свести наши счета», - сказала она.


Тон его голоса заморозил меня. Это был уже не сладкий голос любящей женщины, к которой я привык, а решительный голос лидера коммандос. Холодный, резкий голос, как острие лезвия Хьюго.


Самира представляла для меня настоящую проблему. Что она собиралась решать? Казалось, она была готова убить троих из них. В этом случае все было бы хорошо. В любом случае у меня был приказ: всех ликвидировать. Но мне все еще нужно было, чтобы Самира отвела меня в штаб террористов. Я надеялся, что она пойдет со мной, иначе мне пришлось бы ее застрелить. Что положило бы конец моей миссии. Но у меня были хорошие шансы превысить первоначальную цель этой миссии. Очевидно, что-то серьезное происходило в группе QG. Если бы я мог понять что, я бы выполнил две миссии за одну.


Я был на этом этапе размышлений, когда Коста добрался до копны сена и нажал на тормоз. В облаке пыли один из пассажиров открыл дверь и собирался выпрыгнуть из машины. Именно тогда он увидел Мустанг. Он вернулся в джип и захлопнул дверь. Я видел, как он указал пальцем в сторону машины.


Коста положил руку на сиденье и достал Кольт 45 и Lüger 44 magnum. Он передал Магнум одному из своих товарищей, а другое оружие оставил себе.


Рядом со мной Самира играла со спусковым крючком автомата Калашникова. Его лицо было твердым и холодным, как сталь его пистолета. Стрельба должна была начаться в любую минуту.


Коста узнал мою машину. В этом не было никаких сомнений. Действительно, сколько шансов было, что «Мустанг» того же цвета, что и мой, был припаркован на его поле за стогом сена? Двое товарищей Самиры собирались встать на сторону Косты. В этом тоже не было сомнений. Они предали своего лидера и не могли вернуться. Она знала, что они стали врагами.


Я встал на лежавший на земле тюк сена. Я хотел не пропустить ни одно из следующих событий. Я тоже хотел иметь хорошую стрелковую позицию, на всякий случай… Секундой спустя, даже не осознавая этого, я обнаружил, что у меня в руке Вильгельмина.


Коста вышел из машины на противоположной стороне копны. Человек с магнумом последовал за ним. Тот, у кого не было оружия, остался на месте. Двое вооруженных мужчин тихо сговорились . Несколько мгновений спустя палестинец крикнул:


- Самира! Присоединяйся к нам! Мистер Коста все еще готов перевезти нас через реку. Нет причин, по которым мы не можем продолжить миссию!


Самира горько сплюнула. - Сукин сын! Вы не собираетесь продолжать миссию!


- Почему ! Смерть нашего товарища ничего не меняет. Напротив !


«Если это правда, - ответила Самира, - сложи оружие, ты и Коста. Обойдите машину с поднятыми руками и присоединяйтесь к нам. Мистер Картер хочет к нам присоединиться. Нам пятерым нужно поговорить.


Была вторая лекция, затем палестинец продолжил:


- Картер мне не друг. Он американец.


- А что с Костой? Разве он не американец? - возразила Самира.


Для Косты это было слишком. Он чувствовал, что переговоры длились слишком долго. Увидев мою макушку, торчащую из тюков сена, он внезапно поднял пистолет и прочитал огонь. Снаряд задел вершину стога и прошел около моего правого уха примерно на два сантиметрах. Я почувствовал тепло раскаленного металла, когда пуля просвистела.


А Коста даже не прицелился. Он стрелял небрежно ...


Эхо выстрела еще не утихло, когда прозвучало стаккато. Возмездие Самиры было быстрым. Длинной очередью из автоматического оружия она пронзила джип. В боку машины появились отверстия. Эта девушка не шутила.


Обитатель заднего сиденья внезапно решил пересесть. Дверь открылась на противоположной стороне, и он нырнул под укрытие за руль.


Коста и двое других теперь были обездвижены и присели за джипом. У них не могло быть много боеприпасов. У нас были сотни патронов для автоматов. У них было всего два пистолета против трех автоматов Калашникова и Люгера. Откровенно говоря, они были в проигрыше.


Несмотря на глупость своей реакции, Коста не был полным дураком. Он оценил ситуацию примерно так же, как и я, и решил, что ему нужно что-то попробовать.


Это было очень быстро. На этот раз я увидел, как закрылись двери. Затем машина наклонилась в ту же сторону. Я сразу понял, что Коста и двое его друзей только что осторожно поднялись на борт, чтобы запустить двигатель и скрыться от нас. Я их не видел, но они могли легко повернуть ключ зажигания и включить рычаг автоматической коробки передач, лежа на полу джипа.


У меня не было причин позволять им так легко уйти. Я сунул руку через тюки сена и прицелился в колеса на ближнем боку. Я начал стрелять. Они почти мгновенно взорвались и сплющились. Большой автомобиль наклонился. Косте в таких условиях было бы нелегко проехать даже несколько метров. Но, поскольку у него не было выбора, он все равно попробовал. Я услышал рев двигателя и переключение передач. Джип прыгнул вперед.


Автомобиль тронулся прочь, когда Самира выскочила из за копны и пошла по их следам. Она была хорошо обучена, сука, и точно знала, что делать.


Она бросилась лицом вниз и произвела короткую очередь под машину. Я видел, что в цель было выпущено несколько пуль. Бензобак взорвался, и машина исчезла в огненном вихре.


У двух друзей Самиры, которые были сзади, не было ни единого шанса. Они с криком вскочили. Два живых факела бессвязно махали руками, пытаясь прикрыть свои лица.


Коста же сумел открыть дверь и выпрыгнуть из горящего автомобиля. Я видел, как он убежал, пытаясь спрятаться от взгляда Самиры благодаря густому жирному столбу дыма, поднимающемуся от джипа. К несчастью для него, я мог очень хорошо видеть его с вершины моего стога. Я направил Вильгельмину, произвел один выстрел, и Коста рухнул, как мешок с картошкой.


Самира, словно палач, совершающий удачный удар, встала и спокойно высыпала из магазина своего оружия очередь в две бесформенные фигуры, которые заканчивали жариться в кузове джипа. Вскоре тела распались, разорванные на куски взрывом.


Я вышел из поля зрения и подошел к Косте, который лежал, сжимая в руке пистолет. У него никогда не будет возможности использовать это снова. Его голова была разбита. Кровавая масса, которая, должно быть, когда-то служила его мозгом, стекала на пол его владения.


Обходя сильный жар пламени, я вернулся к копне, где меня уже ждала Самира.


- Ник, ты не думаешь, что нам нужно уехать? - спросила она меня, не выказывая ни малейшего признака раскаяния.


- Хорошая идея, - говорю я.


Положив оружие, боеприпасы и деньги в багажник «Мустанга», я осмотрел окрестности стога сена.. Конечно, были какие-то следы, но ничего достаточно конкретного, чтобы дать полиции ключ к разгадке. А вот возле ворот земля была более песчаной. Я остановился, чтобы поднять ветки и стереть следы нашего прохода.


Я ничего не узнал от Косты!


Когда я нашел шоссе «Нэшнл», я взглянул на Самиру. Началась реакция. Ее трясло легкой дрожью. Тогда мне показалось, что она поправилась. Несомненно, она не сожалела о своем поступке. Предатели были устранены, и полученное ею обучение оказалось совершенно эффективным. Я был уверен, что в будущем подобные события вряд ли ее побеспокоят.


Она становилась жесткой.


Трасса Nationale была перегружена движением на юг. Когда мы уходили, я в последний раз взглянул на ферму Косты.


Столб черного дыма поднялся в небо, распускаясь, рассеянный легким ветерком. Я не мог не думать о погребальных кострах, которые видел в Индии.


Самира тоже заметила дым.


- Думаешь, кто-нибудь туда пойдет, Ник?


«Конечно, вряд ли», - ответил я. Люди слишком заняты своими делами, чтобы заботиться о других людях. Вот что не так с нашим бедным миром.


Я подумал, что было бы неплохо проявить больше сочувствия к беспомощным и несчастным. Даже, особенно если я только что убил человека.


- Верно, - согласилась Самира.


И она откинулась на спинку сиденья, не отрывая взгляда от дороги.


В Сьюдад-Виктория Национальная 101 пересекала Roule Fédérale 85, современное четырехполосное шоссе, которое соединяет Рейносу на Рио-Гранде с далеким югом Мексики.


Мы могли поехать куда захотим. Только вопрос, который я себе задавал, был именно таким: куда мы хотели поехать?


Движение было тяжелым. На севере грузы в Соединенные Штаты доставляли в основном грузовики, груженные овощами. Огромные полуприцепы, буксируемые мощными дизельными двигателями, катились почти вплотную бампер к бамперу. В нашем направлении было почти то же самое. утонули в потоке пустых большегрузных автомобилей, которые собирались погрузить свои товары на фермы. Обгонять было практически невозможно. Мне пришлось заставить себя смириться со средней скоростью восемьдесят километров в час. И все же Бог знает, хотел бы я как можно быстрее сделать несколько миль между нами и столбом черного дыма.


Вопрос о нашем пункте назначения занимал меня самое большее на минуту. Хоук сказал мне, что террористы, вероятно, расположились на мексиканской земле где-то в районе Веракруса. Так что весьма вероятно, что они разместили свой командный пункт в этом углу.


Или точно? Это была еще одна проблема. А пока я решил позволить событиям идти своим чередом и позволить Самире сделать первые шаги. Она знала, где находится командный пункт, и в конце концов расскажет мне. Теперь у нее был только я.


Кроме того, в поездке за грузовиками предстоял долгий день. У нее будет достаточно времени, чтобы рассказать мне то, что она хотела, чтобы я знал, когда она сочтет нужным. Если бы этот момент не настал, она все равно рассказала бы мне все. Так или иначе ... Каждый из нас использовал другого. Я подумал, знает ли об этом Самира.


Наша проблема действительно могла бы ограничиться этим вопросом: кто из нас перестанет быть первым полезным для другого? Один из нас может стать бесполезным, а я не планировал им стать. Я был уверен, что Самира тоже. Ранее на ферме Косты она доказала мне, что она боец.


Одна вещь, которую она там узнала, заключалась в том, что у меня был пистолет. Я ожидал, что рано или поздно она доведет дело до конца. Вместо того, чтобы давать ей это преимущество, я решил опередить её.


«Никогда не знаешь, когда тебе понадобится пистолет», - выпалил я, улыбнувшись ей. На самом деле, я рад, что взял с собой этот Люгер, когда приехал в Мексику.


Она долго смотрела на меня с задумчивым видом.


- Да, - наконец сказала она. И этот кинжал тоже очень пригодился. Помнишь, ты спас мне жизнь с его помощью?


Я думал, она проглотила мой рассказ о Хьюго. Я серьезно ошибался. Я уже готовился к вопросу, который обязательно последует, когда, к моему удивлению, она рассмеялась.


Я спросил. - Что тут смешного ?


- О ничего. Просто глупая мысль.


Здесь она снова была маленькой девочкой. Мне показалось, что я увидел тень румянца на ее щеках. Глядя на нее, невозможно было представить, чтобы этот наивный ребенок хладнокровно убивал. И все же я не был жертвой галлюцинаций. Я видел, как он это делал.


Я настаивал. - А вы не можете поделиться со мной своими глупыми мыслями?


- Ну, если хочешь. Я просто говорила себе, что у тебя всегда под рукой нужный инструмент в нужное время.


Она снова рассмеялась. На этот раз я последовал их примеру. Не только потому, что она намекала на мой «инструмент», но потому, что я испытал глубокое облегчение,


увидев, что она перестала интересоваться тайной этого храброго корреспондента, слишком хорошо вооруженного, чтобы быть честным.


Мы ничего не ели с завтрака, и, проезжая указатель на остановку грузовиков, я воспользовался возможностью, чтобы полностью сменить тему разговора.


«Думаю, у тебя нет », - сказал я.


- Ошибка, - ответила она. Большая ошибка!


- Где вы прячете все, что глотаете? - спросил я, смеясь. Есть ли для вас единственное удовольствие в жизни?


- Это тоже ошибка. Я наслаждаюсь другими удовольствиями.


- Понятно ... но не на перине.


На этот раз его щеки покраснели, и я надеялся, что Хьюго был забыт раз и навсегда. Но как вы можете быть уверены?


Вскоре мы вошли на большую парковку. Либо ресторан был превосходным, либо других на много миль вокруг не было. На стоянке стояло несколько десятков тракторных прицепов.


Я толкнул дверь и повернулся к Самире.


Я спросил её. - Куда мы едем после еды?


«У меня есть собственная идея», - ответила она, снова приняв серьезное выражение. Но сначала пообедаем.


«Хорошо», - сказал я, обрадовавшись тому, что она наконец приняла решение сделать решительный шаг.


Наконец-то я собирался узнать, какая работа меня ждет.


Пятнадцатая глава.


Музыкальный автомат играл на пике песни из Bee Gees. Я подумал про себя, когда услышал невероятный головной голос, вырвавшийся из ансамбля, что по крайней мере один из членов этой группы мог убить кастрата эпохи Возрождения из-за ревности.


Чтобы попытаться преодолеть шум, дюжина водителей кричала изо всех сил.


Видимо все говорили по-английски. Даже меню было на английском, и предлагалось изрядное количество американской еды.


Мексиканская еда прекрасна, если все сделано правильно, но вы устаете есть одно и то же снова и снова. Я выбирал кусок жареного мяса. А у меня уже текла слюна.


Самира внимательно посмотрела на меню и, пытаясь заглушить рев музыкального автомата и шум разговоров дальнобойщиков, крикнула мне:


- Ник! Что такое жареный стейк по-куриному?


- Это стейк, приготовленный во фритюре, как курица.


На лице Самиры промелькнуло недоверчивое выражение.


- Как можно стейк зажарить, как курицу? воскликнула она.


Звезда музыкальных автоматов Таня Такер кричала нам о своем желании вернуться в Техас, когда она умрет. Я оглох в общей шумихе и решил перестать объяснять Самире самый популярный рецепт в штате, где хотела быть похоронена Таня.


- Попробуйте. Вы увидите, понравится ли вам, я только посоветовал ей.


- Хорошо, - радостно сказала она, - я попробую. Это просто показывает, насколько я вам доверяю.


Официантка подошла к нашему столику с двумя стаканами воды.


Она спросила нас. - Вы сделали свой выбор?


Я заказал два жареных стейка по-куриному и чай со льдом. Когда официантка вернулась на кухню, я сказал Самире:


- Сто долларов за пуговицу трусиков, что эта девушка вынырнула со дна Техаса!


- Вы имеете в виду, что это выплывшая водолазка?


Я видел, что она все еще была в настроении шутить и что в этих условиях было бы невозможно решать более серьезные вопросы. Я продолжал шутить.


«Ага, - сказал я, - это живое доказательство того, что техасцы плавают не хуже мексиканцев».


Как будто для акцентирования внимания на моем заявлении запись музыкального автомата снова изменилась, и Джонни Родригес начал петь нам «Вниз на Рио-Гранде».


Когда подали стейки, я улыбнулся официантке.


Я спросил её. - Вы из Техаса?


Ошеломленная моим вопросом, Самира с опаской ждала реакции девушки. Но она не обиделась.


- Пока люди отсюда плыли на север, я плыла на юг. Но у меня есть разрешение на работу. Кофе принадлежит американцу.


Я продолжил. - А тебе здесь нравится?


- Могло быть и хуже. Но на следующей неделе я уезжаю в Даллас. Полгода в этой норе достаточно. Я начинаю замечать одного или двух водителей грузовиков, которые часто проезжают в этом районе; это очень плохой знак. Это означает, что я слишком долго была вдали от дома


.


Мы рассмеялись, и она умчалась к другому столику, куда ее позвали.


Мы с Самирой ели молча. Еда была простой, но приятной, и это все, о чем я просил. Похоже, Самире понравился ее стейк и картофель с мусселином, щедро сбрызнутый сливочным соусом.


Когда мы уходили, Джерри Ли Льюис умолял молодую девушку устроить ему последний танец.


- Это музыкальный автомат! - в шутку прокомментировал я.


Когда мы сели в машину, на лице Самиры все еще была улыбка. Мне удалось попасть в, казалось бы, нескончаемый поток грузовиков.


Едва мы покатились, как Самира начала открываться мне:


«Думаю, ты злишься на меня, когда думаешь о том бардаке, в который я тебя втянула», - сказала она по-английски.


Мне было не жалко переключаться с испанского на английский. Мне всегда казалось, что я более убедительно лгу на своем родном языке.


- Вовсе нет, - ответил я. Я могу даже поблагодарить вас. Годами я плыл по течению, как лодка без руля. И сегодня, благодаря тебе, я нахожу цель в своем существовании. Ты заставила меня открыть правое дело. Я очень хотел, наконец, быть полезным другим.


Говоря это, я украдкой взглянул на Самиру. Мне было интересно, сколько хруста она сможет проглотить за один раз. Насколько она поверила моим словам, это было само собой разумеющимся.


Может быть, она поверила этому, потому что она обняла меня, прижала бедро к моему и стала гладить мою ногу.


- Ник, милый, как я рада это слышать! Вы даже не представляете, насколько это меня радует. Эта миссия была полной катастрофой… не считая нашей встречи. У меня было все под рукой, чтобы сообщить американскому народу о том, что происходит в моей стране, и теперь все кончено. Бедные дураки позволили жадному Косте извлекать выгоду из своего невежества.


Я думал, они не единственные. Но каким бы красивым эгоистом я ни был, я ревниво хранил свое мнение, не делясь им со своим партнером, который продолжал парить:


- Не все потеряно. Мы все еще можем вернуться в штаб, чтобы нас не поймала полиция. Я уверена, что нам это сойдет с рук.


В самом деле, я очень сомневался, что нам было чего бояться особенно полиции в тот момент, когда звук пневматического гудка полуприцепа, следовавшего за мной, внезапно оторвал меня от моего отражения. Я внезапно осознал, что маленькие восточные раздражения, которые Самира причиняла моей правой ноге, вызвали во мне сильное и очень локализованное напряжение, которое бессознательно постепенно привело меня к ослаблению. Я буквально волочился по дороге. Я быстро пришел в себя. И, используя мою мощную силу концентрации, мне снова удалось оказать адекватное давление на педаль акселератора.


- А где этот штаб? - небрежно спросил я.


«У нас есть лагерь в горах, недалеко от Ла-Мароны», - ответила Самира столь же отстраненным тоном, как будто это откровение не имело для нее значения.


У нее было это для меня. Теперь, когда трое террористов перешли от жизни к смерти, моя миссия приняла новый оборот.


- Где это, Ла Марона? - спросил я, казалось, не интересуясь.


- В горах к юго-западу от Сьюдад-Виктория. Он очень изолирован, мы создали школу для глухонемых.


«Забавное прикрытие для штаба партизан», - сказал я.


- На самом деле это очень хорошо работает. Наши руководители очень грамотно организовали это. У мексиканских властей нет ни малейшего подозрения относительно истинного предназначения нашей школы. Время от времени они навещают нас. Когда это интересует их. Все замечательно просчитано. Мы живем там в полной безопасности и спокойствии.


- Скажите, ваше начальство не откажется от моей кандидатуры, даже если вы за меня поручитесь?


- Я сомневаюсь. Я отвечала за набор наших «глухих» людей. Альсар Мохот, тот, кто руководит нами, всегда был очень доволен мной. Я уверена, что он также будет рад и тебе.


Я был в этом немного менее убежден. Но мне пришлось воспользоваться шансом, если я хотел узнать больше об этих террористах.


Колонна тяжелых грузовиков не позволяла мне ехать быстро, и я мог полностью посвятить себя нашему увлекательному разговору.


А что эти люди делают в лагере? Спросил для того, чтобы оживить тему.


- Много чего, - ответила хорошенькая Самира. Во-первых, мы проходим комплексную программу обучения, в которой нас учат всем приемам партизанской войны. Стажеры учатся пользоваться всеми доступными видами оружия. Они также должны научиться читать карты, выживать в полевых условиях и использовать методы общения. А еще есть фабрика.


- Фабрика ?


- Фабрика игрушек, - смеясь, ответила Самира.


- Фабрика игрушек! - воскликнул я. Ты шутишь, что ли !


- Вовсе нет, - сказала Самира, еще больше засмеявшись. Делаем игрушки. У нас есть оборудование для изготовления пластиковых игрушек. Это прикрытие, но студенты должны быть профессионально подготовлены, чтобы не отличаться от других. Как вы думаете, что может быть невиннее детской фабрики игрушек? Мы обучаем и другим профессиям, но должна сказать, что изготовление игрушек всегда было моим любимым занятием.


- Чему еще ты училась? - спросил я, все более и более заинтригованный.


- Есть столярная мастерская, общая механическая мастерская, электротехническая мастерская и кулинарная школа.


Самира явно гордилась этой организацией. На мой взгляд, это была вполне законная гордость. Ничего не было оставлено на волю случая. Она возобновила свое восторженное описание:


- У нас около двухсот пятидесяти гектаров земли, большая часть из которых очень холмистая. Мы настолько изолированы, что местные жители никогда не слышали взрывов нашей взрывчатки. Наши шефы проработали все детали. Увидишь, Ник, я уверена, тебе понравится.


- Это должно быть фантастически. Но откуда деньги? Должно быть, это стоило целое состояние.


- Официально деньги поступают от пожертвований. Ливийский шейх в суде с мексиканским правительством основал школу в знак своей «благодарности». Неофициально финансирование обеспечивает ООП.


- Но почему ? Я настаивал, надеясь, что мое любопытство покажется естественным. Мне непонятна цель такой базы на территории Мексики.


- Очень просто. Наши руководители сосредоточили внимание на долгосрочном развитии мировой нефтяной ситуации. Вы не хуже меня знаете, что Северная Америка все больше зависит от стран ОПЕК в плане поставок. К сожалению, в арабских странах ситуация меняется. Спокойствие не длится вечно.


«Я слишком хорошо знаю», - кивнул я. Ну и что ?


- Как журналист, вы не можете игнорировать огромную важность нефтяных ресурсов Мексики. Я говорю о перечисленных и разведанных запасах. Вы также должны знать, что Соединенные Штаты уже приняли опцион на эту нефть. Ваше правительство готово сделать все возможное для достижения своих целей.


«Это то, чего хочет большинство людей», - поправил я. На самом деле это может быть что-то другое. Но идем дальше ...


- Однако есть одна вещь, о которой вы можете не знать. Причина в том, что партизанские отряды уже несколько лет проводят какие-то действия на территории Мексики.


- Это так ! Действительно ? - говорю я, делая вид, что удивлен.


Фактически, агенты АХ располагали огромным количеством важной информации о деятельности мексиканских партизан. Но я, наверное, знал не так много, как моя милая Самира.


- Да, действительно, - заверила она. Единственное, чего им не хватает, так это единства. Каждая группа ведет свою борьбу отдельно. Вот почему они никогда не добивались больших успехов. Наша цель - синхронизировать все эти изолированные фракции. Свести их под руководством единого лидера. Если мы это сделаем, это будет революция феноменального масштаба.


- Я не сомневаюсь в этом. Но какая суть во всем этом?


- Я иду. Мы отправили эмиссаров к лидерам всех партизанских отрядов, которых смогли найти. Они убеждают мексиканцев присоединиться к нам. Большинство из них уже отправляют своих лучших людей в наш учебный центр. Потом они присоединятся к своим группам, и мы надеемся, что они убедят своих лидеров, что сплочение - это единственно верная формула.


Она знала больше, чем я, это считалось само собой разумеющимся. На самом деле, я был уверен, что она знает даже больше, чем Хоук. Я понял, что мне нужно продолжать играть в игру любой ценой, чтобы затащить ее в лагерь.


- А теперь главное - продолжала Самира, объясняя мне ситуацию,


как будто она ведет спор. Правительство Мексики находится в процессе строительства гигантского трубопровода, который будет транспортировать нефть между месторождениями в регионе Тампико и нефтеперерабатывающими заводами в Техасе. Работы ведутся компанией с сильным арабским участием. Большое количество сотрудников, занимающих ключевые должности в компании, являются членами ООП. Мексиканцы, конечно, этого не знают.


- Невероятно !


- Когда я рассказала вам о фабрике игрушек, вы тоже подумали, что это потрясающе. Но есть лучше. Я еще не все тебе рассказала. Среди игрушек, которые мы делаем, есть маленькие шарики из пенопласта, размером с мяч для гольфа. Их можно заполнить пластиком, который воспламеняется миниатюрным детонатором, питаемым от батареек для слуховых аппаратов.


Я сказал. - Хорошие игрушки!


- Это правда. Члены строительной компании незаметно засыпают этими минами траншею, которая скоро будет готова. Если мы сочтем нужным, мы можем взорвать его на всю длину с помощью радиопередатчика. При необходимости мы также можем взорвать только определенные части.


Я искренне оценил. - Очень умно,


- Уничтожив трубопровод, мы можем так же легко согнуть хребет этим собакам капиталистов. Какими будут их машины, самолеты, танки, корабли, подводные лодки и что еще, если у них закончится нефть?


Я ничего не говорю. План был поразительный, он мог оказаться весьма эффективным. Учитывая сокращение поставок из арабских стран, Соединенные Штаты, естественно, будут все больше зависеть от гигантских запасов Мексики. Я знал, что Хоук попросит меня посмотреть, что возможно.


Было уже поздно. На западе солнце садилось низко над горизонтом. К моему удивлению, поток грузовиков внезапно начал набирать скорость. Вскоре я заметил, что дорога расширилась до четырех полос, что позволило всем заметно ускориться. Но как раз сейчас я хотел остановиться.


Вдали маячил мотель «Холидей Инн». Подъехав, говорю Самире:


- Становится поздно. Как насчет того, чтобы мы остановились здесь на ночь? Мы можем вернуться в лагерь завтра утром свежими и отдохнувшими.


Она согласилась. Я въехал и припарковал «Мустанг». Мне не терпелось найти комнату и телефон в тихом месте.


У меня были захватывающие новости для Хока.


Шестнадцатая глава.


«Мне очень жаль, сэр», - с тревогой сказал мне служащий на стойке регистрации. Единственные оставшиеся номера находятся в другом конце здания, на стороне напротив плавательного бассейна.


«Мы будем счастливы и этим», - сказал я примирительно.


Кроме того, это меня вполне устраивало. Если мексиканская полиция искала мой техасский номерной знак, им просто нужно было приложить усилия: я не собирался облегчать им работу, припарковав машину перед мотелем.


Я заполнил две карточки и поехал на «Мустанге» на зарезервированное место перед входом в спальню.


Выгружая багаж, я не без удивления заметил, что Самира осторожно завернула автомат в халат и осторожно унесла его в спальню со своими чемоданами.


- Насколько я понимаю, - объявила она мне, - программа начинается с хорошей ванны ... в полном одиночестве, - робко добавила она после небольшого колебания.


«Я понимаю, что мне говорят», - сказал я. Тебе действительно не нужно было брать с собой пистолет-пулемет.


Она улыбается.


«Мне не нужен автомат, чтобы поладить с тобой», - ответила она. Но быть осторожным ничего не стоит.


Она открыла ящик и сунула внутрь пистолет. По сути, она не ошиблась по второму пункту.


- Сегодня вечером моя программа, тогда ... - продолжила она. Мне нужно хорошо окунуться, а также подвести итоги. Лучший способ сделать и то и другое одновременно - погрузиться в ванну с хорошей пенящейся водой.


- Многие мужчины, являющиеся экспертами в этой области, говорили мне, что арабские женщины фригидны. Я начинаю верить, что они правы.


Я сразу понял, что она серьезно отнеслась к моей шутке. Она повернулась ко мне и посмотрела на меня побледневшим лицом. По моему веселому выражению лица она поняла, что я шучу, и поспешила сделать нормальное лицо.


-Я вложу эти слова вам в глотку, мистер Картер, вы можете мне поверить, - сказала она с искоркой снисходительности в глазах.


«Я ваш мужчина, мисс, я принимаю вызов», - ответил я, смеясь, когда она начала сбрасывать одежду. Но есть одна проблема, с которой я не могу справиться, добавил я, - это смотреть, как вы раздеваетесь, засунув руки в карманы. Пытки невыносимые. Я выйду выпить кофе и купить газету.


- Не торопитесь, я планирую понежиться хотя бы полчаса, - сказала Самира.


Я ушел без особого сопротивления. Мне нужно было спокойствие, чтобы позвонить Хоку, а это могло занять много времени. Мексиканские операторы телефонной сети могут работать так же медленно, как и их американские коллеги, когда захотят.


В холле, примыкающем к столовой, была свободная кабина. Это была одна из тех инсталляций в форме пластиковых пузырей без двери. Я не мог полностью изолироваться, но у меня не было выбора. Мне просто нужно быть осторожным. Я огляделся и с некоторым облегчением увидел, что людей там немного.


Я попросил личный номер Хоука в Дюмон-Серкл. Я был одновременно поражен и удовлетворен скоростью, с которой я получил сообщение. При первом звонке я услышал хриплый знакомый голос в конце строки:


- Ястреб, я слушаю!


Я представил его сидящим за своим столом, исчезающим за дымкой едкого дыма.


«Это N3, сэр», - ответил я.


- Ах, N3! - Я начал задаваться вопросом, что с тобой случилось, - сказал Хоук тоном, который, как мне показалось, уловил смутный оттенок сарказма.


- Я в Сьюдад-Виктория, - объяснил я. Дело немного сложнее, чем мы думали. Придется более подробно изучить проект.


- Что ты конкретно имеешь ввиду?


- Сэр, в нынешних обстоятельствах очень сложно дать четкие объяснения. Допустим, соревнование организовано намного лучше, чем мы думали изначально. Если их никто не остановит, их планы создадут для нашего руководства более серьезные проблемы, чем предполагалось изначально.


- Достаточно ли одного человека, чтобы взять дело в свои руки?


- Я сделаю все, что в моих силах, сэр.


- Очень хороший. Оставайтесь на связи, возможно, вам понадобится помощь других людей в доме, чтобы выполнить свою работу.


Я почувствовал, что не время для шуток, поэтому ответил:


- Вполне возможно, сэр.


- И, кстати, Ник… Последний этап вашей миссии завершен во всех деталях?


Я надеялся, что он не задаст мне этот вопрос. Это было плохо его знать.


«Всего семьдесят пять процентов, сэр», - смущенно сказал я. Я должен оставить себе двадцать пять. Мне до сих пор это нужно.


- Я доверяю тебе ... - ответил Хоук, почувствовав мое смущение. Удачи и оставайтесь на связи.


Он повесил трубку. Я подражал ему. Пока я говорил, поблизости прошли несколько человек. Но я не сильно рисковал: они не могли понять истинного содержания моего разговора. Я последовал за парочкой в столовую, которая начала заполняться.


В углу недалеко от входа стоял небольшой столик. Я купил газету в автомате и сел. Ожидая заказанного мной кофе, я взглянул на первую страницу. Заголовок, напечатанный крупным шрифтом, меня не удивил. Однако это доставило мне некоторые неудобства: УБИЙСТВО БОЛЬШОГО ФЕРМЕРА В БРАУНСВИЛЛЕ.


Журналисты, особенно в мексиканской прессе, обладают большим талантом писать зловещие статьи на подобные темы. Репортаж, последовавший за большим титулом, завоевал всеобщее признание. Он сказал, что сотрудники Costa нашли тела обугленными, до неузнаваемости и изрешеченными пулями. По утверждениям властей, «бойня», скорее всего, была делом рук «банды гангстеров». Но никто не понимал, почему гангстеры сочли целесообразным участвовать в этой бойне. Полиция объяснила, что Коста, очевидно, застал врасплох «бандитов» возле стога сена и что они жестоко устранили его и его друзей. Мне было интересно, знает ли полиция больше, чем они хотят сказать. Если бы у нее не было других вещей, мы с Самирой могли бы считать себя в относительной безопасности. Но этой вероятности недостаточно


не знаю, как полностью избавиться от этих забот.


Итак, я проснулся. Вскоре я поздравил себя с этим.


Поднеся чашку кофе к губам, я машинально посмотрел на входную дверь ресторана. Четверо мужчин в тонких костюмах терпеливо ждали, пока кто-нибудь покажет им столик. Видимо бизнесмены. Они почти не отличались от тех, кто обедал рядом со мной.


Однако вид одного из них показался мне странно знакомым. Он стоял немного в профиль ко мне, и его лицо было частично закрыто плечом одного из его товарищей.


Я видел этого человека где-то раньше. Он шагнул вперед, чтобы остановить официантку. Я сразу его узнал. Дмитрий Синеоков или, по крайней мере, человек, фигурирующий под этим именем в досье AХ. И мы уже встречались раньше. Это было в Бейруте, в разгар гражданской войны.


Хоук отправил меня в Ливан, чтобы спасти коллегу по АХ, который оказался в тупике. Мне удалось его найти. В вонючем сарае для коз, где Синеоков и его приспешники связали его с головы до пят, ожидая, чтобы придумать пытки до смерти.


Когда Хьюго помог мне освободить его от пут, ворвался Синеоков. На мой взгляд, его реакция была мгновенной. Было темно, место была тускло освещено, но он попал в цель, попал мне в правую руку, из-за чего я уронил кинжал.


Я был полностью ошеломлен, но когда он бросился на меня, мне удалось ударить его по лицу куском веревки, который я все еще держал в руке. Моему товарищу удалось встать на колени и нырнуть в ноги Синеокову, который рухнул лицом вниз на землю. Затем я изо всех сил ударил его ногой в висок, нашел Хьюго и немедленно ушел. Мне всегда казалось, что я оставил Синеокова мертвым, уткнувшегося носом в навоз. Ошибки прошлого всегда возвращаются, чтобы преследовать вас.


Присутствие Синеокова в этом районе не могло быть случайным. Это означало, что ООП не в одиночку работала над планом саботажа на мексиканском трубопроводе. Очевидно, в игре участвовали россияне. Все знали, что Советы поставляли оружие ООП. Но проблема заключалась в том, в какой степени они были вовлечены в другие виды действий, в стиле тотальной дестабилизации, присылая экспертов и советников в качестве бонуса.


Что именно делал Синеоков в регионе? Конечно, не занимался туризмом. Я должен был это знать. В укрытии своей газеты я продолжал наблюдать за небольшой группой. Официантка говорила с ними как с завсегдатаями. Она даже выпалила замечание, которое показалось им смешным, когда все четверо громко рассмеялись. Они ослабили свой порядок. Судя по всему, они какое-то время были в Сьюдад-Виктории.


Если они действительно были связаны с группой Самиры, они, несомненно, посещали «школу». Что они там делали? Я бы дорого заплатил, чтобы узнать. Но я не мог подойти и спросить их. Еще одна причина поехать в лагерь.


Но пока что лучше всего было вернуться в свою комнату. Задержавшись в ресторане слишком долго, я рисковал увидеть нетерпеливую Самиру, идущую за мной. Я начинал узнавать его аппетит. Кроме того, такой девушке, как Самира, достаточно было бы шагнуть в комнату, чтобы поймать все мужские взгляды. Я уже представлял себе эту сцену: Самира входит в ресторан и под всеми парами выпученных глаз идет к моему столику. Синеоков немедленно опознал бы меня.


Но теперь он был погружен в жаркую дискуссию. Я встал, сразу повернулся к нему спиной, пошел платить за кофе в кассе и вышел из столовой.


Когда добрался до нашей комнаты, я осторожно постучал, прежде чем вставить ключ в замок. С автоматом в ящике я подумал, что разумнее не причинить ни малейшего удивления милой Самире. Я ни о чем не беспокоился. Красавица все еще была в ванной.


-Ты уже здесь? воскликнула она.


«Я не мог бы потерпеть разлуку с тобой ни на минуту», - сказал я, открывая дверь.


Великолепное тело Самиры было погружено до кончиков грудей в кремовую пену пенной ванны. Я опустился на колени на край ванны и весело дул на пузыри пены, так что показалась ее грудь.


- Это обман, - сказала она. И кроме того, ты меня охлаждаешь.


- Выйди из ванны, если хочешь избежать ужасной несправедливости.


Когда она вышла из воды, я взял полотенце и стал вытирать ее.


- Веди себя хорошо, не двигайся, я покажу тебе что-нибудь хорошее.


- Вы мне сейчас вообще ничего не покажете, - смеясь, ответила Самира. Я слишком голодна, чтобы играть. Пойдем сначала поесть.


Её проклятый аппетит поставил меня в затруднительное положение. Я не хотел рисковать столкнуться с Дмитрием Синеоковым. Пока еще нет.


- Можно еще подождать, пока я тоже приму ванну и побриюсь.


- Пока ты не торопишься.


Я не хотел торопиться. Так что я тратил все свое время. Выйдя из ванной, я с восхитительным изумлением заметил, что Самира все еще обнажена и очевидно ищет чистое белье в своем багаже. Значит, она не торопилась.


После двух только что полученных мною отказов мое мужское достоинство сильно стимулировало вид этого обнаженного и великолепно сложенного тела.


Я схватил ее за талию и притянул к себе, чтобы тактично заставить ее почувствовать энергичную материализацию моего желания. Она, должно быть, оценила всю силу, потому что быстро обернулась.


Когда мужчина и женщина оказываются обнаженными лицом к лицу, им предлагается широкий спектр возможностей убить время.


Я сам знал изящный способ убить его. И я, не раздумывая, воспользовался им.


Семнадцатая глава.


На следующее утро Самира была готова отвезти меня в лагерь. Поскольку я заметил Синеокова, энтузиазма у меня не было. Считалось почти само собой разумеющимся, что его присутствие в Мексике имело какое-то отношение к палестинцам, и поэтому ему приходилось часто посещать их лагерь. Если наши пути пересекутся, могут возникнуть проблемы. Я чувствовал, что оставил ему не очень хорошие воспоминания.


С другой стороны, по описаниям Самиры, лагерь имел внушительные размеры. Остерегаясь, я, возможно, смог бы избежать Синеокова. Если честно, выбора у меня не было. Пришлось последовать за Самирой. Я должен был сделать все, чтобы выяснить, что происходит вокруг трубопровода, чтобы, возможно, вмешаться. Если вмешается друг Синеоков, для него будет плохо.


Когда Самира сказала мне, что у нее все готово, я тоже.


«Но меня беспокоит одна мелочь, - признался я. Вы уверены, что ваши друзья примут меня как одного из своих? В конце концов, они ничего обо мне не знают.


Самира улыбается мне.


«Не стоит об этом беспокоиться», - заявила она. Альсар всегда полагался на мое мнение и пока не имел никаких жалоб. Не понимаю, почему он вдруг начал во мне сомневаться. Кроме того, я уверен, что он положительно отнесется к американскому журналисту, присоединившемуся к нашему делу, и ко всем преимуществам, которые он может извлечь из этого. Вот увидите, все будет хорошо.


Я надеялся, что она была настолько уверена в себе, насколько хотела звучать.


Я также надеялся, что могу рассчитывать на нее, ну, я надеялся, что Синеоков не собирался слишком быстро показывать кончик своего носа.


Я, разумеется, не разделил эти мысли с Самирой.


«Очень хорошо», - сказал я. Чего мы ждем, чтобы уйти?


- Как насчет того, чтобы сначала позавтракать?


Я засмеялся - Это я должен был знать! . Это неплохая идея.


После еды мы сложили багаж в багажник «Мустанга» вместе с автоматом Калашникова, закатанным в халат.


Утренний бриз был приятно возбуждающим, и я ехал с разумной скоростью. Некоторое время я беспокоился о том, чтобы полиция не обратила на меня внимания. Деньги и арсенал, которые у меня были в багажнике, гарантировали бы мне долгое пребывание в изоляции. То, что я, естественно, не мог себе позволить на данном этапе моей миссии.


Расслабленная, казалось, в хорошем настроении, Самира продолжала строить планы на мою будущую деятельность в своей революционной организации. Со своей стороны, я пытался сделать то же самое. Мы почти уехали из города, когда нас догнала полицейская машина.


Я видел это в зеркале заднего вида, но, ведя себя безупречно, не думал, что меня остановят.


Однако машина сместилась, когда достигла нашего уровня, и сосед водителя жестом велел мне свернуть на обочину. Я остановился. Что еще я мог сделать?


Я едва остановился, как из машины вышел мужчина,


который махнул мне рукой, с пистолетом в руке.


Он приказал мне. - Подниматься!


Я понятия не имел, что творится на голове Самиры, но я благословил Небеса за то, что она оставила все оружие в багажнике.


Она спросила. - Что происходит ? Что мы наделали ?


- Мы получили уведомление о краже этой машины. И, обращаясь ко мне, садитесь, пожалуйста, в нашу машину. Мы отвезем вас на вокзал.


Делать было особо нечего. Это он с пистолетом. Я сел в полицейскую машину.


- Отлично, - оценил полицейский. Я позабочусь о том, чтобы отвезти ваш автомобиль в полицию. Со своим пассажиром.


«Эта машина не угнана», - возразил я. Я снял его. Я могу показать вам документы.


- Это не невозможно. Иногда с заявлениями по угону допускаются ошибки. Но мы обязаны проверить. Если произошла ошибка, мы ее исправим.


Когда мы прибыли в полицию, водитель вышел и вытащил пистолет, прежде чем проводить меня в помещение. Мы прошли через небольшой коридор, затем через несколько дверей, и он провел меня в маленькую комнату. В комнате стояли двое мужчин. На одном из них была полицейская форма. Другой, судя по его экипировке, был генералом мексиканской армии!


Когда я попытался разобраться в ситуации, агент, который меня привел, ускользнул. Генерал нарушил молчание.


- Привет! - Что ж, мистер Картер, вам должно быть интересно, что с вами происходит, - сказал он. За обвинением в угоне автомобиля редко следует общее собеседование, даже в Мексике, где генералов в каждом корпусе больше, чем где-либо еще.


Он рассмеялся, довольный своей шуткой. Он был толстым мужчиной. На его широком поясе проступало внушительное брюшко. Он громко смеялся. Стоящий рядом полицейский молчал. Несомненно, он получил очень строгие инструкции и не имел права вмешиваться.


«Да, - ответил я, - генералов принято связывать с военными делами или вопросами национальной безопасности. Моя работа журналиста позволила мне встретиться с довольно большим количеством генералов, но не в этих условиях. И, добавил я, откуда вы знаете мое имя?


Очевидно, генерал любил сразу переходить к делу.


«Пойдемте, мистер Картер, - сказал он. Не будем ходить вокруг да около. Я знаю ваше имя и должность. Свою информацию я получил от забавной птички. Точнее, стервятника.


Он снова рассмеялся. Этот человек любил шутки. Во всяком случае, его. Большой смех внезапно прекратился.


- Гектор, - сказал генерал, обращаясь к полицейскому. Тебе больше нечего здесь делать?


Полицейский, который должен был начальником участка, выскочил из комнаты, как будто его дернула пружина. Он, несомненно, обрадовался удалению.


«Мы не ставим перед такими людьми важные вопросы», - сказал генерал, как только тот ушел. Он не знает, что привело меня сюда.


Я спросил. - А что вас приводит?


- У меня есть для тебя несколько вещей. Во-первых, имейте в виду, что у офицера, который должен привести сюда вашу подругу на вашей машине, на пути будет небольшая заминка. Просто чтобы потратить достаточно времени, чтобы добраться до станции, когда наш разговор закончится. Вы объясните своему другу, что это была ошибка и все в порядке. Затем вы продолжите свое путешествие.


- Моя дорога ? Но наконец ...


- Пошли, мистер Картер! - перебил генерал, покачивая головой. Вы меня обманываете. Что еще тебе нужно? Тебе не достаточно того, что я знаю Хока?


- Конечно нет.


- Я вижу, он хорошо обучает своих агентов, вы в высшей степени осторожны. Хорошо. Несколько лет назад, когда я еще не владел этим, он начал, указывая пальцем на свои погоны, я был с Дэвидом Хоуком на миссии, аналогичной той, которую вы выполняете в этот момент. У него такая же хорошая память, как и у меня. Вчера вечером он позвонил мне, чтобы рассказать о школе для глухих, которая была немного особенной. Естественно, ее история очаровала меня. Тем более что с некоторого времени мы ведем наблюдение за её помещениями. Наши подозрения кажутся оправданными.


В жизни есть обстоятельства, которые требуют, чтобы вы доверяли людям. Я решил довериться генералу.


- Что именно он тебе сказал?


- Думаю, почти все, что хотел. Мое правительство,


больше, чем вы, хотело бы взять на себя ответственность за международный инцидент. Мы не можем подвергнуть школу формальному нападению.


- Ну так что ты сделаешь?


Он улыбается.


- Мы позволим тебе проникнуть в лагерь.


- Это все ?


- Не совсем. У нас там уже есть двое мужчин. К сожалению, они не смогли связаться с нами. Кажется, что за каждым там очень внимательно наблюдают. Один из них будет легко узнаваем. Его зовут Пако. Он настоящий великан. Его высота более двух метров. Он действительно глухой, но может читать по губам. Каждый из наших мужчин носит большое золотое кольцо, украшенное искусственным рубином.


- Сила Пако кажется мне главным преимуществом, но что мы трое можем сделать?


- Конечно, немало вещей. Если обстоятельства будут благоприятны. Но мы также расквартировали войска в горах недалеко от лагеря. В случае сильного удара.


- Я думал, вы боитесь вмешательства?


- Мы совсем не боимся. Скажем так, неспровоцированный инцидент поставил бы мое правительство в затруднительное положение. С другой стороны, законное вмешательство, ах! там было бы совсем иначе!


Я хотел сыграть в наивного.


- Законное вмешательство?


Генерал скрестил пальцы.


- Мистер Картер, не играйте в кошки-мышки. Предположим, что эта школа не школа, что ученики не ученики, что на местах обнаружены опасные взрывчатые вещества ... Какой вывод вы из этого делаете?


- Это место представляет собой угрозу, но не позволяйте этому делать вам проблему.


Его громкий смех раздался, и его живот начал дрожать, как большой пакет желатина.


- Ах, мистер Картер! Ты мне очень нравишься! Дэвид хорошо тебя выбрал! Вы точно знаете, куда я клоню, но ждете, пока я расставлю все точки над «i».


- Очень честно, - наконец признал я, одарив его улыбкой.


- Итак, давайте выложим наши карты на стол. Если бы в школе начались беспорядки, у нас были бы веские причины отправить туда войска. Отряды, которые, конечно, случайно найдутся в горах недалеко от лагеря. Само собой разумеется, на маневрах. Вот что я хочу от вас: вы вторгаетесь на площадь, собираете важную для вас информацию и создаете инцидент, который повлечет за собой законное вмешательство.


Я воздержался от того, чтобы сказать ему, что если я столкнусь лицом к лицу с Синеоковым, этот инцидент случится сам по себе.


Я спросил. - А Пако?


- Он будет в вашем полном распоряжении. Помните, что инцидент должен произвести как можно больше шума.


- Я понимаю. И что будет со мной, если вмешаются войска?


- Думаю, у тебя в рукаве не одна хитрость. Иначе бы тебя здесь не было. Будьте осторожны.


Даже если эти слова не заставили меня подпрыгнуть от радости, я был ему благодарен за его откровенность. Что касается заботы о себе, это было одной из самых постоянных моих забот с самого рождения.


- Хорошо, - говорю я. Как бы то ни было, я ухожу. Вы даже даете мне преимущество: помощь, которой я не ожидал.


«Я не ожидал от вас меньшего», - удовлетворенно сказал генерал. Я знал, что Дэвид не тот человек, который порекомендует мне слабака. Удачи и постарайся не спешить!


Комната задрожала от его громового смеха.


- Пойдемте, а теперь и посмотрим, вернулась ли ваша подруга, - заключил он, сжимая мою руку своими большими скрученными пальцами.


В коридоре я увидел полицейского, который меня привел. Он шел ко мне. Я последовал за ним в комнату охраны. Самира и другой агент подошли к двери. Хорошая работа по синхронизации.


Как только она увидела меня, Самира бросилась ко мне. В его глазах был вопрос. Я ответил, не заставив ее томиться.


- Простая ошибка идентификации. Это очень распространено, только обычно случается только с другими.


Опасение исчезло в её глазах. Я уехал, и, когда мы отдалились от полицейского участка, я услышал, как она вздохнула с облегчением.


- Я была уверена, что они собираются обыскать машину, и я больше никогда тебя не увижу.


Я спросил. - И это вас огорчило?


- Честно говоря, да, и еще тот факт, что остаток жизни провела бы в иностранной тюрьме.


- Да ладно, это был всего лишь случайность


Давайте отложим все это в сторону и займемся поставленной задачей.


- Ты прав. И, как вы увидите, это будет захватывающе.


Я не сомневался в этом. Мне все еще нужно было закончить свою работу. Я улыбнулся ей, нежно поглаживая его по колену. Затем я полностью нажал на педаль газа.


Восемнадцатая глава.


Дорога, ведущая к лагерю, представляла собой небольшую двухполосную дорогу с довольно потрескавшейся поверхностью. Я заметил, что были предприняты усилия, чтобы заделать выбоины, но либо дорожники были слепыми, либо пробоины восстанавливались быстрее, чем засыпались.


Мы прошли по этой дороге около двадцати километров, а затем Самира показала мне ухоженную гравийную дорогу, ведущую в гору. Хотя он был уже, чем та, которую мы только что оставили, тем не менее, она была в лучшем состоянии. «Мустанг» с легкостью поднимался по откосу, и я смог расслабиться от усталости, вызванной первой частью поездки.


Самира, которая была довольно молчаливой, наконец решила открыть рот:


- Я до сих пор не могу в это поверить.


- Во что?


- Что с нами только что случилось. Не понимаю, почему копы не обыскали машину. Они даже не задали мне вопросов. Интересно, что за историю вы придумали.


Она рассмеялась.


- Знаешь, я им много не рассказывал. Я просто считаю себя хорошим актером, вот и все.


На самом деле власти Мексики слишком быстро освободили нас. Слишком рано и слишком легко. Я снова подумал, не настолько ли наивна Самира, как ей хотелось изобразить. Однако я был почти уверен, что Альсар, вероятно, не проглотит нашу маленькую историю. Рассказал даже очень талантливый актер.


- Самира, - сказал я ей, - думаю, лучше не рассказывать друзьям в лагере об этом приключении.


- Но почему ? Довольно забавно. Это покажет им, насколько тупые копы.


- Хорошо, но я думаю, что Альсар априори отнесется ко мне с подозрением. Даже если ты ручаешься за мои добрые намерения. Наше взаимодействие с полицией может быть воспринято как опасность для ваших действий. Это то, чего я хочу избежать, понимаешь?


«Возможно, ты прав», - наконец признала она задумчиво. Хорошо, я не буду об этом говорить. По крайней мере, пока вы не проявите себя перед Альсаром.


Я едва ли мог просить его больше, не рискуя вызвать подозрения. Во всяком случае, я не собирался проводить время в лагере. Если мне удастся установить контакт с двумя мужчинами, которых внедрила армия, я рассчитывал выполнить свою работу как можно быстрее.


Осталась проблема Синеокова. Но еще не время об этом беспокоиться. Сначала нужно было войти в лагерь, потом Альсар, после Синеоков. Все зависело от Альсара. Я знал только то, что мне об этом рассказывала Самира, а это немного. Был один риск, что Альсар узнает меня. Это было крайне маловероятно, хотя во время моих многочисленных миссий на Ближнем Востоке я встретил большое количество членов ООП. Если, к сожалению, Альсар был одним из них ...


Достигнув вершины холма, я увидел водонапорную башню в небольшой долине, простирающейся внизу.


«Мы должны подойти к лагерю», - сказал я.


«Он в долине», - ответила Самира. У нас будет очень хороший вид сразу после поворота.


Действительно, после поворота мне показался лагерь. Это было похоже на многие другие военные базы, которые я видел по всему миру. Он состоял из десятка одноэтажных домов, обнесенных высоким забором.


Некоторые постройки были деревянными, другие - кирпичными. Я заметил, что один из кирпичных домов был без окон и относительно далеко от других. Вероятно, зарезервирован для хранения взрывчатки. Также было большое здание, в стенах которого было множество окон. Рядом с ним стояло здание того же типа, но с меньшим количеством окон. Рядом с этим зданием мачта радиоантенны стояла на высоте примерно двадцати пяти метров над землей. Несмотря на почти тропический климат в этом районе, все деревья и кусты на территории были выкорчеваны.


- Очень впечатляет, - сказал я.


- Да, - ответила Самира, явно обрадованная моим замечанием. Бараки, которые вы видите там, - это общежития. Кроме того, длинное здание, это кухня и столовая.


В большом кирпичном доме школа и мастерские. Не забывая фабрику игрушек.


Вскоре мы добрались до входа. Огромный металлический барьер был открыт. Я вошел. Безоружный охранник вышел из деревянной хижины и направился к машине. В хижине я увидел, как движется фигура. Я понял, что к нам относятся с уважением изнутри.


Я остановился, и нас встретил охранник. Самира опустила окно и крикнула по-испански:


- Ола, Фидель! Como estas?


Мужчина выглядел удивленным, но счастливым видеть Самиру. Он обошел «мустанг» и подошел к своему окну.


- Привет, Самира! Всем было интересно, что с вами стало!


Он подозрительно посмотрел на меня и спросил:


- А где остальные?


- Это долгая история, Фидель. Об этом я расскажу позже. Алсар в лагере?


- Он в горах. Он считает скот.


Парень не умел лгать. Мое чутье подсказывало мне, что Альсар был скорее где-то рядом с русскими, осматривающими новую партию оборудования.


- Вы могли бы позвонить ему по радио и сказать, что я дома. «Я хотела бы увидеть его как можно скорее», - пояснила Самира. Мы пойдем и попьем кофе, пока ждем.


И снова взгляд Фиделя упал на меня.


- Да, - сказал он. Я позвоню. Но тебе лучше остаться здесь. Мы с Рамоном попьем кофе тут на посту.


Я начал задаваться вопросом, наслаждается ли Самира имиджем бойца, который, как она утверждала, имела до своей неудавшейся миссии.


Мы вышли и последовали за ним к посту, где так называемый Рамон уже подавал кофе в белых пластиковых стаканчиках. Он поставил термос на стол, и я осмотрел его. Рамон был крепко сложен. От него пахло мокрой козлиной бородкой, и я поймал себя на мысли, что он не окунул пальцы в мою кружку. Он также был вооружен Colt 45 армии США. В глубине комнаты я увидел оружейную стойку с тремя винтовками.


Рамон поймал мой взгляд на стойку. Он поморщился и, должно быть, одарил меня улыбкой, и между двумя рядами желтоватых зубов промолвил:


- Это для защиты от диких зверей.


Спрей от насекомых на гауптвахте им определенно не понадобился: на мой взгляд, одного дыхания Рамона хватило, чтобы уничтожить колонию бешеных тараканов. Я осторожно повернул голову. Возле входа стояли два шатких стула. Самира уже пошла сесть. Я присоединился к ней без дальнейших промедлений. Мне она показалась довольно расслабленной. Мы молча выпили кофе, к тому же отличный.


Фиделю не составило труда установить контакт с Альсаром. Они обменялись несколькими словами, затем он поднялся из-за украшенного ножами стола, чтобы налить себе кофе.


«Альсар придет через минуту», - объявил он.


Выпивая, он смотрел на меня с головы до ног.


Если бы Алсар был таким же подозрительным, как этот пошлый привратник, я мог бы оказаться в затруднительном положении. И если бы он знал меня, я был бы в отчаянном положении.


Однако меня осенило. Фидель меня не обыскивал. У меня остались трое лучших друзей.


Я также нашел объяснение позиции Фиделя. Объяснение, которое я должен был найти с первого взгляда на Самиру. Он был влюблен в девушку. Его отношение ко мне, должно быть, было продиктовано просто ревностью. Эта мысль и тяжесть Гюго, Вильгельмины и Пьера под моей одеждой позволили мне расслабиться.


Я был там, когда Фидель пошел к двери, а Рамон следовал за ним, как тень. Я тоже подошел к проему и через их плечи увидел грузовик с припасами, мчащийся в облаке пыли. Теперь я мог поклясться, что двое мужчин ничего от меня не опасались. Если бы нет, рискнули бы они отвернуться от меня, как они это сделали?


Я пытался дышать сквозь зубы, чтобы избежать миазматического аромата Рамона, когда машина остановилась с визгом шин. Водитель проворно спрыгнул на землю. Это был невысокий коренастый мужчина, немного толстоватый, но, видимо, очень гибкий. На нем была рубашка цвета хаки и такие же брюки, как у Фиделя и Рамона. С одним отличием: его одежда была чистой. Его тяжелые боевые ботинки были почти чрезмерно глянцевыми. На нем был пробковый шлем, а глаза были защищены очками-авиаторами. Несмотря на эту последнюю деталь, я был уверен, что никогда не встречал Альсара.


Пока все было хорошо.


Я почувствовал, как меня охватило глубокое чувство благополучия, когда он подошел к посту. Этот парень ко мне не подходил. Я бы не стал так много говорить о Синеокове, но решил на время забыть о нем. Я отступил в угол комнаты.


Когда Альсар вошел на станцию, я закурил сигарету, притворяясь, что подавляю скучающий зевок.


Самира вскочила со стула и бросилась к нему, разводя руки.


- Альсар! воскликнула она. Как рада снова тебя видеть!


Судя по их выражениям лиц, я понял, что Самира был намного счастливее увидеть Алсара, чем он снова увидеть ее.


- Что с тобой случилось ? - очень сухо спросил он.


Я осудил его на месте. Это был типичный фанатик.


Он осмотрел меня с головы до ног, когда я небрежно выпустил изящную струйку дыма. Его взгляд не мог долго задерживаться на мне.


Слезы текли из карих глаз Самиры. (Она выглядела действительно обезумевшей).


Она начала - О, Альсар! . Это было ужасно. Все провалилось. Ничего не получилось, как ожидалось. Коста пытался обмануть нас и украсть деньги. И те дураки, которыми я командовала, пошли с ним! Если бы не Ник… эээ, мистер Картер, я бы никогда не добралась до дома.


Нервная улыбка скривила ее лицо, когда она повернулась ко мне и сказала:


- Мистер Картер, это наш шеф Альсар Мохот.


Все еще выглядя ужасно скучающим, я протянул руку.


«Очень счастлив», - холодно сказал я.


Алсар схватил меня за руку, приветствуя меня. Самира продолжила свой рассказ, но теперь ее голос был напряженным.


- Мистер Картер - корреспондент американской газеты. Он хочет присоединиться к нашей организации. Для нас это будет отличный депозит, Альсар. Он верит в правоту нашего дела и хочет присоединиться к нему.


«Это очень хорошо, мистер Картер», - отрезал Алсар. Я лично рад видеть, что хоть один американец проявляет интерес к тяжелому положению этих несчастных глухих. Я убежден, что вы будете очень полезны в нашей борьбе, чтобы обучить этих людей с ограниченными возможностями и сделать их полезными гражданами для общества!


Сначала мне было трудно понять то, что я только что услышал. Тогда все стало ясно: Альсар переоценил осторожность Самиры. Ей никогда бы не пришло в голову, что она смогла раскрыть настоящие причины существования их лагеря. Самира со своей стороны, очевидно, только что приняла решение. Презрение, с которым Альсар встретил его возвращение, глубоко унизило её властную натуру. Она никогда не позволит мужчине, даже принадлежащему к её расе, приручить себя. Если, конечно, я не делал это с бесконечной нежностью, как я испытал. Проблеск ненависти, быстро подавленный, который я увидел во взгляде Самиры, заставил меня замереть.


На самом деле меня успокоило отношение Альсара. Если он был достаточно глуп, чтобы думать, что я ничего не знаю, я мог бы воспользоваться этим, не вызывая у него подозрений. Пока он оставался в темноте, с ним все было в порядке. Но как только он узнает, может пойти плохо. Именно для Самиры.


Видимо, Самира пришла к тем же выводам, что и я. Она заняла покорную позицию. Она отступила на шаг и опустилась на стул.


- То есть вы планируете написать статью о нашем лагере? - сказал Альсар, явно довольный идеей. Мы сделаем все возможное, чтобы вам было проще. Сначала экскурсия по объектам. Готов ответить на все ваши вопросы. Кстати, а фотокамера у вас есть?


- Нет, не принес.


- Не берите в голову. У нас есть фотографии всех наших объектов. Просто спросите, и мы предоставим вам столько снимков, сколько захотите. Это меньшее, потому что, если я правильно понял Самиру, именно вы помогли ей вернуть деньги для наших несчастных воспитанников.


«Спасибо за вашу доброту», - сказал я, избегая говорить ему, что я также привез небольшой арсенал в своей машине.


У меня была идея, что Самира тоже оставит это в стороне.


Альсар взял меня за руку.


«Я думаю, ты захочешь уехать до наступления темноты», - сказал он, как будто не слышал, как Самира говорила о моем желании присоединиться к ним. Предлагаю сделать так, я привезу тебя в лагерь.


Так что оставь свою машину здесь.


Когда я шел к грузовику, я почувствовал, что меня охватили опасения. У меня начало складываться впечатление, что Альсар не такой уж тупой, как хотел заставить о нем думать. Он полностью понимал все ошибки Самиры, но не позволял чему-либо обнаружиться, чтобы сохранять наше спокойствие. Теперь мне нужно было быть предельно осторожным.


В конце концов было ясно одно: я был в лагере.


ГЛАВА XIX.


Самира оставалась молчалива на протяжении примерно километра пути, отделявшего нас от штаб-квартиры лагеря. Мы втроем сидели на переднем сиденье большого автомобиля. За рулем Альсар рассказывал мне по-испански о лагере. Он говорил с феноменальной скоростью. То, что он мне рассказывал, казалось, прямо из заученной информационной брошюры.


От нечего делать, я играл журналиста, задавая вопросы о количестве постояльцев, их возрасте, полученном образовании и т. д.


Когда мы подошли к зданиям, Самира, как мне показалось, ожила. В какой-то момент, когда Альсар сделал особенно вопиющее преувеличение, она осторожно подтолкнула меня. Я восхищался его способностью взять себя в руки перед лицом невзгод. Она снова была хорошо обученным бойцом, которого я наблюдал на ферме Косты.


«Мы прибыли», - объявил Альсар, нажимая на ручной тормоз. Приходите, мы организуем ваш визит.


Вылезая из машины, я заметил, что у этой машины российского производства нет ключа зажигания. Стартер приводился в действие с помощью выключателя, прикрепленного к приборной панели, как и у джипов прошлой войны. Я запечатлел эту деталь в своей памяти и пошел по стопам Альсара.


Впервые лидер партизан потерял высокомерие и заявил перед полуоткрытой дверью своего офиса:


- Признаюсь, дома не очень-то роскошно. Наши средства мы тратим на более полезные расходы: приобретение оборудования, оплату труда учителей и т. д.


- Я понимаю, - ответил я, гадая, подозревал ли он, что я знаю, о каких материалах и учителях он говорит ...


Действительно, сквозь щель я увидел, что офис далеко не экстраординарный. Он состоял только из шаткого металлического стола, явно спасенного из армейских излишков, радиотелефона, трех складных стульев и военной карты региона, прикрепленной к стене. Альсар поспешно закрыл дверь и предложил отвести нас в трапезную.


- Вы, должно быть, голодны.


Казалось, Самира вернулась к жизни навсегда. Как бы то ни было, мысли о том, чтобы что-нибудь съесть, было достаточно, чтобы ее оживить.


- Да, - убежденно ответила она. Мы оба голодны.


Алсар улыбается. По-видимому, он знал не меньше про аппетит Самиры, чем я.


- Пойдем, - сказал он, свернув в сторону трапезной.


Когда мы шли по засыпанной гравием аллее, я указал на небольшое изолированное здание без окон.


Я спросил. - Что это такое ?


Самира открыла рот, чтобы ответить, но Алсар не дал ей времени.


«Склад», - ответил он. Здесь мы храним материалы, необходимые для изготовления игрушек.


Его резкий ответ позволил мне понять две вещи. Сначала он не хотел позволять Самире общаться со мной, потом я увидел, что Алсар прекрасно лжет. Я знал, что он лжет, но по тону его голоса это было совершенно незаметно. Маленькое здание точно использовалось для хранения взрывчатки ...


Когда я подошел к столовой, мои ноздри наполнились восхитительными ароматами мексиканской кухни. Я понял, что голоден не меньше Самиры.


Столовая была почти пуста. Там было не более пятнадцати человек. Наш вход был встречен взглядами, полными любопытства.


- Простите, - сказала тогда Самира, но мне нужно пойти помыть руки. Я весь в пыли после этой поездки.


И она ушла в ванную, за каждым её движением пристально следил Альсара.


Я шагнул вперед, чтобы выбрать себе еду. Был чили с фасолью или без нее, тамале, тако, лепешки. Несомненно, глухие были хорошо накормлены. В конце сервировочного стола стоял даже бочонок с пивом. Когда служитель вручил мне большую полную кружку, я не смог удержаться от желания проглотить половину, прежде чем последовать за Альсаром к его личному столу.


Я уже собирался сесть, когда снова появилась Самира. Перед тем как подойти к Альсару, она помахала мне рукой, что я понял как призыв также пойти в ванную. Я поставил поднос на стол, а Самира уверенно шла к серверу.


Место было маленьким и чистым. На бачке унитаза лежал небольшой листок бумаги. Там было нацарапано два слова: ОН ЗНАЕТ.


Я разорвал его на тысячу частей, бросил вниз и смыл унитаз. У Самиры было мужество, но не очень большой ум. Она должна была понять, что, учитывая мои инстинкты, я пришел к такому же выводу.


Когда я вернулся к их столу, Алсар и Самира выглядели очень естественно. Но по бледности ее лица я догадался, что Самира очень взволнована. Я сделал вид, что ничего не замечаю и интересуюсь содержимым своей тарелки.


В конце трапезы Алсар повернулся к Самире и, чудесно сыграв роль понимающего шефа, сказал:


- Ты устала, давай, иди в свою комнату и отдохни. Я несу ответственность за руководство визита мистера Картера.


Самира не сказала ни слова. У нее, наверное, не было выбора. Она встала и ушла, одарив меня тонкой улыбкой. Я вернул его ей, думая, что, возможно, это последний раз, когда я увижу ее.


Когда дверь за ней закрылась, Альсар еще немного повернул голову к опоздавшим за столом и произнес имя:


- Пако!


Мужчина встал. Мне показалось, что на это нужно время. Он, должно быть, был двухметрового роста и немного пыли. Когда он подошел к нашему столику, я взглянул на его правую руку и увидел большое золотое кольцо, украшенное самым большим рубином, который я когда-либо видел. Я подумал, что этот рубин может быть подделкой.


Альсар стоял ко мне спиной и смотрел, как Пако подошел к нашему столику. Пако не отрывал глаз от меня. Воспользовавшись тем, что Алсар не смотрит на меня, не издав ни малейшего звука, я сосредоточился на формировании слов, которые, как я надеялся, заставят его понять, на чьей я стороне: «Меня послал генерал». Мне показалось, что я увидел незаметный проблеск понимания в его глазах. Ни одна черта его лица не изменилась, и я был уверен, что Алсар этого не заметил.


Альсар ничего не говорит Пако. Он ограничился определенным количеством жестов, указывающих направление, в котором только что пошла Самира. Я немного расслабился. Зная, что Самира была со мной, Пако собирался позаботиться о ней, но не так, как хотел Альсар. Если, конечно, он получил мое сообщение.


- Теперь, - сказал Альсар, - поехали.


Он провел меня через небольшой внутренний двор, и мы вышли в большое здание. Как он объявил, экскурсия началась с мастерской. Тогда это была электротехническая мастерская. Повсюду была интенсивная деятельность. Мужчины работали со страшным шумом молотков и сварочных аппаратов. Они были действительно глухими, и надо признать, что они действительно учились ремеслу. Прикрытие было идеальным. Неудивительно, что мексиканские власти обманулись ...


Затем Альсар пригласил меня последовать за ним в третью комнату, которая меня больше всего интересовала, Фабрика игрушек. Несколько инвалидов окружили большой пресс. Из них делали пенопластовые шары разного размера и разного цвета. Альсар начал объяснять мне, как были сделаны эти шары, но мое внимание было направлено на другое. Я заметил двух мужчин, сидящих за маленьким столиком далеко друг от друга. Альсар проследил за моим взглядом, взял меня за руку и решительно оттащил. Все это без остановки продолжая свой комментарий.


Двое мужчин не были заняты изготовлением игрушек. Я был уверен, что они собирают миниатюрные бомбы, о которых мне рассказывала Самира.


Я продолжал задавать свои невинные вопросы, следуя за Альсаром, который теперь выходил из здания. Снаружи он остановился в тени нависающей крыши и возобновил свое выступление. Пока я вежливо слушал, вышли двое мужчин с большой коробкой. Это те, кого я видел изолированными за маленьким столиком. Я наблюдал за ними, пока они шли к небольшому зданию, которое, по словам Алсара, было складом. Я получил еще одну уверенность. Теперь я знал, что он хранил в изолированном здании.


Затем Альсар пошел впереди меня по другому переулку, который шел вдоль здания, окруженного радиоантеннами. Когда мы проходили мимо, я заметил, что дверь открыта, и услышал шум работы радиостанции.


Увидев, что я заинтересован, Алсар остановился у двери и жестом показал мне заглянуть внутрь.


«Это наш радиоцентр», - сказал он. Здесь мы получаем информацию. Мы также получаем сообщения, и у нас даже есть средства связи. Это очень важно для морального духа моих учеников.


Действительно, там был мощный УВЧ-передатчик Philips 0400, устройство, способное передавать четкое сообщение во все точки земного шара. Я подозревал, что адресатом большинства посланий было утешение «студентов, разлученных с семьями».


Но вскоре передатчик перестал быть моим центром внимания. На одной из стен я заметил ящик с ярко-красным рычагом.


Мои инстинкты подсказали мне, что это невинное устройство вполне могло быть пультом для команды запуска небольших пластиковых бомб, предназначенных для разрушения трубопроводов.


Мне хватило этого краткого обзора. Я повернулся к Альсару, как будто все эти сложные устройства мне больше всего наскучили, и сказал:


- Что меня больше всего интересует, так это отдых; спорт, игры, культурные мероприятия ...


Альсар улыбнулся. Моя просьба должна была его удовлетворить.


- Теперь, - объявил он, - я покажу вам нашу зону отдыха и наше хозяйство. У нас есть озеро и пляж. И целое стадо животных отборных пород. Но все это в долине, и мы поедем на грузовике обратно.


Мысль о том, чтобы покинуть территорию лагеря, меня не привлекала. Но мне пришлось и дальше играть роль журналиста. Хотя Алсар не мог поверить ни единому слову, я был полон решимости довести игру до конца.


Я кивнул. - Хорошо, думаю, ты даже не дашь мне поплавать ...


- Почему нет ? Но это не входит в программу ...


Я ему улыбнулся, и мы сели в грузовик. Удача, несомненно, была со мной. Мы собирались начать, когда из здания вышел крутой мужчина. Я сразу заметил рубин, который он носил на левой руке. На самом деле мне пришлось бы быть слепым, чтобы этого не увидеть. Я был уверен, что он встретился с Пако и хотел сообщить мне, что он тоже находится на службе у генерала. Казалось, что Альсар был счастлив познакомить меня с ним.


- Ах, Альфредо! Это удача, мистер Картер, Альфредо отвечает за наше хозяйство. Он мог бы сопровождать нас в долину.


Альфредо внимательно проследил за движением губ Альсара и кивнул в знак согласия. Со своей стороны, я выразил свое одобрение тихой улыбкой.


На протяжении всего путешествия мне хотелось, чтобы у меня было четыре руки, которые удерживали бы меня на сиденье, учитывая темп, в котором ехал Альсар. На повороте излучины перед нашими глазами простиралось небольшое озеро шириной от восьми до девяти сотен метров. Его окружали пышные луга, а чуть дальше - густой лес. Возле берега я увидел внушительное здание клуба, соединенное дорожкой, покрытой гравием, с современной пристанью, где были пришвартованы две лодки. Один из них был моторной лодкой, другой - парусником.


Альсар остановился с визгом покрышек. Мы спешивались, когда я услышал, как катер с ревом мчится к понтону.


На борту находились трое мужчин. Одним из них был никто иной, как Синеоков.


Я знал, что неизбежно встречусь с ним. Так почему бы не сейчас? Я просто надеялся, что Альфредо сможет мне помочь, если мне понадобится.


Мы пошли в сторону порта. Альсар указал на фермы для скота, которые можно было увидеть за большой группой деревьев. Но мой взгляд не отрывался от катера.


У рулевого были проблемы с стыковкой. Это укрепило мое представление о русских как о мореплавателях. Они наткнулись на док с достаточной силой, чтобы вывалиться на палубу. Альфредо схватил веревку и привязал его к причалу.


Трое мужчин поднялись, пытаясь сделать хорошее лицо. Альсар протянул руку одному из пассажиров, которого я слишком хорошо знал, и сказал:


- Господин Синеоков, я хотел бы представить вам господина Ника Картера, журналиста, который пишет о наших объектах.


Синеоков протянул мне руку, затем познакомил меня с двумя своими товарищами. Если он узнал меня, то с удивительным мастерством скрывал это. Он, казалось, проявил весьма неподдельный интерес, когда Алсар объяснил ему, что его друг по имени Самира Хури привела меня в лагерь. Я начал чувствовать себя немного хуже от этого контракта.


«Пойдем в клуб выпить», - говорил Альсар. Мистер Картер сможет поделиться с нами своими мыслями о нашей школе.


Он повернулся и пригласил нас последовать его примеру. Я был прямо за ним. Синеоков пошел за мной. Внезапно вспыхнула молния, в моей голове произошел грозный взрыв, и на всё опустилась ночь.


Мой череп служил убежищем для добрых тридцати дьяволов, вооруженных остроконечными вилами, которые пронзали ими внутренние стенки моих висков, мою шею и мой лоб.


Несмотря на мою боль, моим бедным ушам удалось уловить очень странные звуки. Спустя какое-то время я понял, что это человеческие голоса. Я не пытался открыть глаза. Подергивания в голове были настолько сильными, что это простое движение, я был уверен, причинит мне мучительную боль.


Голоса становились более отчетливыми. Мои запястья болели почти так же, как голова. Я лежал на полу и не мог пошевелиться. Я наконец узнал голос Альсара. И тут я всё вспомнил.


- Я с самого начала подозревал, что он не журналист, но он был очень убедителен. Так что я не был уверен. Эта шлюха! Она привела его прямо сюда. Я заставлю ее пожалеть, что она увидла дневной свет!


«Он - один из самых опасных агентов в правительстве Соединенных Штатов», - объяснял теперь голос Синеокова. Один из лучших в АХ. Мы уже знакомы, и мне нужно свести с ним небольшие счеты.


Мой мозг быстро соображал. Я проклял себя за секунду расслабления возле платформы. С таким человеком, как Синеоков, вы не могли позволить себе ослабить бдительность даже на секунду. Я совершил ошибку новичка. Я за нее заплатил. Я даже не пытался пошевелиться. Мои ноги и руки были связаны толстой пеньковой веревкой. Тот, кто завязал узлы, проявил полное пренебрежение к моему комфорту. Интересно, каким предметом меня сбил с ног Синеоков. В каком положении была Самира? Если Пако был для нее так же полезен, как Альфредо для меня, у нее были серьезные проблемы.


Альсар снова заговорил.


- Вы, Альфредо, и остальные, поезжайте, посадите Картера в грузовик. Мы отвезем его в лагерь. Я хочу заставить их заговорить, Самиру и его. Потом мы их ликвидируем.


Я сказал себе, не слишком надеясь на него, что Альфредо все еще здесь. Может, у него в голове был план, и он выжидал. Я почувствовал, как меня схватили руки. Секундой позже в моей голове проснулся новый вулкан, когда я приземлился на пол грузовика.


По дороге я понял по пережитым мною ударам, что за рулем сидит Альсар. Затем грузовик остановился.


«Положи его в сигнальную комнату», - приказал голос Альсара.


Меня бесцеремонно вытащили из машины, а затем снова бросили на пол комнаты. Разошлись шаги, хлопнула дверь, и легкий металлический щелчок сообщил мне, что она заперта. Только тогда я решился открыть глаза.


Несмотря на мою больную голову после удара, я боролся, сумел сесть на полсекунды, болезненно упал назад, затем, с серией искривлений, подвел ноги под свое тело и смог подняться в вертикальное положение. Я взглянул в окно, посмотрел на административное здание. Никого не видно. Я сделал небольшую оценку. Кроме головы, мне ничего не показалось серьезно поврежденным. Хьюго и Вильгельмины, естественно, не было. Но Пьер все еще был там, очень тепло прижался к телу. Его присутствие наполнило мое сердце бальзамом.


Круговым взглядом я попытался найти предмет, который можно использовать, чтобы разорвать мои узы. Внезапно мое внимание привлекло движение снаружи.


Из офиса Альсара только что вышли три фигуры: Пако, Альфредо и Самира. Они украдкой пробрались к зданию, где меня заперли. Самира выглядела напуганной, но в остальном мне это нравилось.


Дверь открылась, и Самира бросилась ко мне.


- Вы целы! - воскликнула она.


«Спасибо им», - сказал я, повернувшись к Пако и Альфредо, чтобы убедиться, что они прочтут мои слова по моим губам.


Альфредо смущенно улыбнулся, затем, к моему полному изумлению, вынул Хьюго из кармана и начал перерезать мне галстуки.


Я спросил его. - Где ты нашел этот кинжал?


Руки Альфредо ожили, и арабески, которые он рисовал, должны были содержать ответ на мой вопрос. Не говоря, а жестами языка глухонемых.


Самира перевела:


«Он был тем, кто тащил вас у озера», - объяснила она. Он ничего не мог поделать, потому что было слишком много других.


Альфредо подтвердил это кивком головы, а затем из другого кармана гордо выдохнул на меня Вильгельмину.


- Я тебе все прощаю, - говорю я.


После моего великодушного прощения он широко улыбнулся мне. Затем я повернулся к Пако и спросил его:


- Какие сейчас планы у Альсара?


Руки Пако начали вязать в воздухе.


- Он всех учеников отправляет купаться на озеро, - перевела мне Самира. Их будут сопровождать несколько охранников. Но внутри комплекса по-прежнему будет десять или двенадцать человек.


Когда она сказала эти слова, посреди площади появился старый грузовик. Студенты толпились внутри, а затем он двинулся по дороге к озеру.


Когда грузовик скрылся за первым поворотом, из офиса вышли Альсар, Синеоков и другие русские. Они приехали к нам в гости.


Я бросился к маленькой коробке, прикрепленной к стене. Эта маленькая красная коробка с рычагами.


У меня не было проблем с отключением. В следующие несколько минут никто не сможет опускать рычаг. Если я сделал это, я хотел быть уверенным, что трубопровод будет цел.


Двадцатая глава.


Пако и Альфредо вытащили пистолеты, которые они спрятали под одеждой. Моя правая рука сомкнулась на рукоятке Вильгельмины. У Самиры не было пистолета, и я жестом попросил ее лечь на пол. Что она и сделала, не вздрогнув.


Я вовсе не собирался давать шанс Синеокову и Альсару. Как только они оказались в пределах досягаемости, я вышел и открыл огонь. Трое мужчин упали. Пако и Альфредо стояли позади меня. Альсар и Синеоков отпрыгнули, чтобы укрыться. Альсар получил травму плеча, но я не мог предположить, насколько серьезна его травма.


На несколько минут во всем лагере воцарилась мрачная тишина. Затем без предупреждения со всех сторон затрещало оружие. Было невозможно узнать, откуда идет атака. Хорошо обученные партизаны Альсара только что приступили к практической работе.


Я снова скрылся в убежище. Пако сделал то же самое. Альфредо начал зигзагообразно бежать к столярной мастерской.


Все окна в нашем убежище были выбиты, но, если не считать сквозняков и холода, мы были в относительной безопасности. Я не понимал, что задумал Альфредо. Я спросил Самиру, куда он идет.


«Однажды видел что в шкафу в мастерской было оружие, - ответила она. Альфредо может подумать, что оно все еще там.


Руки Пако дернулись.


- Гранаты, - перевела Самира.


Гранатами мы могли нанести немалый урон. Я надеялся, что Альфредо справится. Снаружи огонь утих.


Я рискнул заглянуть в разбитое окно. Ничего не двигалось. Вдруг я услышал шаги по гравию тропы. Альфредо возвращался.


Обстрел немедленно возобновился.


Альфредо повернулся и швырнул гранату в сторону длинного кирпичного здания, которое он только что покинул. Почти таким же движением он развернулся, чтобы отправить еще одну к складу взрывчатых веществ. Это был его последний ход. Выстрелы автоматического оружия буквально изрубили его.


Я отправил Самиру на пол и распластался на ней. Как раз вовремя. За взрывом первой гранаты последовала ошеломляющая серия цепных взрывов. Коммуникационная комната пошатнулась. Вторая граната Альфредо взорвала все маленькие бомбы в складе.


Тряска охватила наше убежище. Задняя стенка провалилась внутрь, и свес крыши отлетел, как соломинка. Кусочки потолка упали нам на голову, но они были легкими. По комнате разбросаны части радиоаппаратуры. Огромный громкоговоритель рухнул и на несколько дюймов не попал в голову Пако.


В каждой битве есть время действовать и время реагировать. Для нас настало время нанести ответный удар. Пако и Самира тоже это понимали. Мы молниеносно вышли из разрушенного укрытия. Проходя мимо, Самира схватила пистолет бедного Альфредо. В царившей неразберихе у нас был шанс пройти.


Я проследил дорогу в направлении грузовика.


Он был припаркован перед офисом Альсара, видимо, нетронутым. По пути я наткнулся на несколько тел и обломков, но не счел полезным подробно останавливаться на их опознании.


Именно тогда одно из тел, немного правее, встало. Это был Синеоков, а точнее то, что осталось от Синеокова. У него было плохое пожелание укрыться возле склада. Кровь хлынула из его тела, а левая рука свисала через бок, удерживаясь на клочьях плоти на плече. Но в правой руке он держал пистолет.


Я должен признать, что у него хватило смелости. Он поднял руку, чтобы скорректировать выстрел, но моя пуля попала ему в лицо. Его голова разразилась кровавым гейзером, и мы продолжили бежать.


Когда мы сели в грузовик, нам показалось, что он в идеальном состоянии. Только окна исчезли. Мы как раз прыгнули на борт, когда возобновился обстрел из пулемета. Люди Альсара оправились от удивления.


Самира и Пако легли на пол, когда я нажал на кнопку. Двигатель завелся почти как часы. Я переключился на первую и отпустил педаль сцепления. Грузовик тронулся в снопе гравия. Я вжался как можно глубже на своем сиденье.


Краем глаза увидев, как мужчина перевернулся в сторону грузовика, я нажал на педаль газа. Но он был быстрее. Он влез в гузовик. Это был Альсар.


- Немедленно остановите этот автомобиль! - приказал он своим сильным голосом.


Не отвечая ему, я нажал на педаль тормоза, собираясь бросить его на капот. Он предвидел удар. Он крепко сжал кузов.


Но Пако вскочил за ее спиной и обхватил ее шею своими огромными руками. Лицо Альсара превратилось из красного в лиловое, затем раздался зловещий треск. Пако выбросил его за дверь, как здоровенную куклу. У Альсара больше никогда не будет проблем с шейными позвонками.


Я был в поле зрения барьера. Позади нас группа мужчин продолжала стрелять, но эпизодически. Фидель и его приятель, пахнущий козой, закрыли ворота. Они стояли перед постом охраны. У каждого по винтовке вроде тех, что я видел на стеллаже. При нашем приближении начали стрелять.


Тяжелые стальные листы военного грузовика выдерживали гораздо более высокие калибры. Все, что мы рисковали, это увидеть, как они проткнули шины или радиатор, но это было наименьшей из моих проблем. Я знал, что через минуту это не имеет значения.


Я продолжал мчаться к преграде, словно собираясь ее пересечь. Но в последний момент нацелил все на пост охраны.


Фидель и Рамон запаниковали, но было уже поздно. Мощный грузовик врезался в пост охраны, раздавив при этом партизан.


Я спрыгнул на землю и выстрелил двумя пулями Вильгельмины в шины грузовика. Следуя за Пако и Самирой, я перелез через забор и направился к «Мустангу».


Пако ворвался внутрь. Он занимал большую часть заднего сиденья. Я прыгнул за руль, Самира села рядом со мной. Включил АКПП и нажал на газ. Как только мы миновали первый поворот, звуки выстрелов стихли. Лишенные своего лидера, партизаны, вероятно, не стали преследовать нас. И если генеральские войска действительно были поблизости и двинулись в путь, мы были вне опасности.


Как только мы оказались на ровном асфальте дороги, я стремительно направился в сторону города. Первым делом я остановился перед полицейским участком и высадил Пако. Он вопросительно посмотрел на меня, но я не хотел задерживаться.


- Иди и доложи, - говорю я. Если кто нас ищет, они нас найдут!


Он подчинился.


- На кого он работает? - спросила меня Самира. А на кого ты работаешь?


До сих пор его разум был полностью занят местью, но теперь он вернулся к нормальной жизни. Мне было ее почти жалко.


- Я не могу вам ответить, - говорю я. Лучше, чтобы вы знали как можно меньше на данный момент.


Она думала об этом, когда я возвращался в мотель, где мы ночевали накануне.


- Что со мной будет? - наконец спрашивает она.


- Думаю, нам не стоит беспокоиться два-три дня, пока власти что-то не выяснят ...


На самом деле это не отвечало на ее вопрос, но, похоже, ее удовлетворило.


Наша комната накануне вечером все еще была свободна. Забрали обратно.


Первым жестом Самиры было пойти принять душ. Я воспользовался возможностью, чтобы позвонить в холл.


«Ястреб, я слушаю», - прорычал он после первого звонка.


- Здесь, N3, сэр.


- Я ждал вашего звонка. Наши мексиканские друзья только что сообщили мне о вашем визите к нашим конкурентам. Они хотели бы провести с вами короткое интервью.


Последовало короткое молчание.


- Миссия полностью выполнена?


Я снова боялся этого вопроса.


- Нет, - ответил я.


- N3, завтра утром ровно в 6:30 за вами в аэропорту прилетит специальный самолет. К этому времени ваша миссия должна быть выполнена.


«Очень хорошо, сэр», - сумел сформулировать я. А образцы, которые я получил недавно ... мне оставить их нашим друзьям?


- Здесь следует сообщать обо всем, что может помочь нашему финансированию. Наши конкуренты в долгу перед нами еще долго после того, как они нам причинили.


- Я понимаю.


Двести тысяч долларов все еще можно было использовать. Что касается автоматического оружия, я должен оставить их мексиканским властям.


«Скажи мне, Ник», - сказал Хок менее резко. Самолет доставит вас в Хьюстон. Вы можете завершить свой отпуск там.


- Большое спасибо.


Он правильно истолковал тон моего ответа, так как счел нужным добавить:


- Прошу прощения, что заставляю вас довести миссию до конца, но иначе и быть не может. Мы не можем позволить себе терпеть терроризм или тех, кто его практикует.


Я впервые слышал, как он говорит так ясно.


- Я понимаю, сэр. Со временем я могу стать слишком сентиментальным ...


Я услышал шум, который, вероятно, был вздохом, затем Хоук оборвал связь. Я по очереди повесил трубку и вернулся в спальню. Я приехал, чтобы увидеть, как Самира выходит из ванной.


- Я тоже принимаю хороший душ, и мы идем что-нибудь перекусить, - сказал я.


Как я и ожидал, она с энтузиазмом согласилась. Я собрался, и мы пошли в ресторан.


Самира выглядела счастливой и расслабленной. Я заказал двойной скотч и закурил одну из своих золотых сигарет с фильтром. Я пообещал себе, что сделаю все, чтобы этот вечер был для Самиры как можно более приятным. С ее смесью фанатизма и наивности, она, безусловно, была одной из самых опасных и милых женщин, которые встречались в моей бурной жизни.


Как обычно, Самира с волчьим голодом проглотила свой жареный стейк. Я был далек от аппетита, но тем не менее очистил свою тарелку.


Когда мы вышли из ресторана, на нас напали диссонирующие писки оркестра мариачи, настраивающего свои инструменты. Кассир проинформировал нас, что чуть позже у бассейна идет танец.


- Ник, а как насчет танцев? - спросила меня Самира.


- Хочешь?


- Ой ! это было бы действительно круто! Помните, в Матаморос мы не смогли поехать? Давайте изменимся и сделаем этот вечер событием, которое останется в нашей памяти.


Я сказал себе, что день уже был необычным, но согласился. Самира выбрала бледно-желтое вечернее платье до щиколоток. Она добавила серебряное ожерелье и коллекцию подходящих браслетов.


Чтобы ослепить ее, потребовалось совсем немного времени. Я знал, что в ту ночь все мужчины могут не спать всю ночь.


На мне была темно-синяя рубашка и белые брюки. Впервые я решил бросить троих друзей. Вечер должен был быть полностью посвящен Самире и мне.


Когда мы приехали, у бассейна уже собралась большая толпа. Были повешены цветные бумажные фонарики, и теплая мексиканская музыка погрузила всех в радостную эйфорию.


Продавец цветов открыл магазин возле двери холла. Взяв Самиру за руку, я подвел ее и купил розу с желтыми лепестками, которую наколол ей в волосы.


Самира скользила по трассе, и мне казалось, что она парит в воздухе. Она танцевала с грацией, которая наполняла меня блаженством от восхищения. Ночные часы пролетели как минуты. Наш хореографо-любовный союз никто не нарушал.


Дирижер объявил последнюю пьесу. Я посмотрел на часы и с тревогой увидел, что было уже два часа ночи.


Мы закончили танец, не сказав ни слова. Затем я взял Самиру за руку, и мы пошли обратно в нашу комнату.


Я едва запер дверь, когда Самира была у меня на руках. Я нежно поцеловала его большие черные глаза, затем его нос и наши губы соединились с таким пылом, что мы могли бы поклясться, когда увидели это в первый раз.


В конце концов, Самира мягко оттолкнула меня и вернула мне себя. Я расстегнула три большие желтые пуговицы на платье и накинула его ей на плечи. Он упал на ковер, и я поднял его естественным образом, прежде чем аккуратно повесить в шкаф.


Затем я сорвал желтую розу с волос Самиры и сунул ее в карман куртки. Затем я сбросил с нее крошечные трусики.


Стоя передо мной в своей надменной наготе, Самира начала расстегивать мою куртку. Так же естественно, как я пошла повесить ее платье, она повесила его на вешалку и убрала в шкаф. Моя рубашка последовала за ним. Когда Самира спустила мои трусики до щиколоток, я быстро избавился от них небольшим прыжком.


Покрывая ее нежными поцелуями, я отнес ее к кровати, где осторожно уложил. Мои ласковые руки скользнули по ее твердому плоскому животу, затем по ее мягким, мускулистым бедрам. Я позволил своей голове упасть между шарами ее маленькой груди, которые я ласкал губами, медленно продвигаясь к их концу, который я начал дразнить. Ее тело начало дрожать, и ее горло издало легкий стон.


Руки Самиры не оставались бездействующими. Они смело прошли по всей поверхности моего тела. Мои губы и язык тщательно исследовали каждый уголок ее анатомии. Когда мой язык наконец достиг своей цели и задержался там надолго, голова Самиры оторвалась от подушки с почти болезненным выражением лица, но стоны, вырвавшиеся из ее горла, превратились в глубокую мелодию наслаждения, похожую на песню, глубокую и глухую.


Через некоторое время, вспомнив, как она любит проявлять инициативу, я позволил себе упасть на ее сторону и сказал:


- Твоя очередь.


Она оседлала мое тело и с удивительной точностью направила меня внутрь себя. Через несколько секунд мы оба взорвались окончательным слиянием. Затем наши тела расслабились, и наши губы снова искали друг друга.


Самира тихонько вздохнула и свернулась ко мне. Я оставил лампу включенной и выкурил одну из своих особых сигарет, которую вынул из своего золотого футляра. Вскоре ее ровное дыхание сказало мне, что она спит.


Я бесшумно выскользнул из постели и надел одежду. Самира даже не изменила своего положения. Глядя на нее, сразу подумалось, что она видела чудесный сон.


Я открыл тайник трех моих друзей и схватил Пьера. Осторожно схватив маленький цилиндр, я подошел к ложе и повернул патрон. Я забрал свои последние вещи. Любой, кто вдохнет смертельный газ, исходящий от Пьера, умирает в течение минуты. Газ улетучивается за три минуты. Как и все оперативники АХ, я могу задерживать дыхание на четыре минуты.


Я достал из шкафа пиджак и рубашку, затем поставил сумку у двери и в последний раз посмотрел на Самиру. На его лице было такое же выражение полноты счастья. С другой стороны, ее ровное дыхание перестало поднимать ее маленькую грудь. Я взял Пьера и положил патрон обратно в карман.


Я выключил свет, вышел и запер дверь. Ночь была прохладной. Я натянул куртку и глубоко вздохнул.


Когда я ехал в аэропорт на своем «Мустанге», я почувствовал, как что-то укололо меня сквозь рубашку. Я полез в карман куртки и нашел там желтую розу. Я взял цветок и вдохнул его запах. Он был проникнут ароматом Самиры. Я опустил окно и выбросил розу на улицу. Лепестки развевались на ветру вслед за мной. Я посмотрел на часы, было 6:30 утра.


Конец.


Fueled by Johannes Gensfleisch zur Laden zum Gutenberg