# Высокая доходность в смерти

Ник Картер

Ник Картер


Высокая доходность в смерти


перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне


Оригинальное название: High yield in death


Первая глава


Никто не появлялся на улице с тех пор, как водитель мусоровоза и два его помощника поставили неуклюжий зеленый мусоровоз в переулке рядом с рестораном и вошли внутрь. В три часа ночи на Десятой авеню было мало машин и почти не было машин на Западной 46-й улице, где я прятался на грязной лестничной клетке подвала. Я прождал там четыре часа, и только один раз меня видел пьяный, ковыляющий вниз по лестнице, чтобы внести свой вклад в пропитанную мочой грязь, которая, должно быть, накопилась там за годы. Я отступил, чтобы избежать его, когда он поскользнулся на пустой банке из-под пива и чуть не упал на меня. Мое внезапное движение, должно быть, лишило его всякой потребности в опорожнении мочевого пузыря, потому что он повернулся и, спотыкаясь, пошел вверх по лестнице, даже не оглянувшись, чтобы увидеть, что его так напугало.


Это произошло примерно три четверти часа назад, и с тех пор квартал прошли всего два человека. Это были пуэрториканские подростки, слишком поглощенные ощупыванием тел друг друга, чтобы замечать это.


Я начал убеждаться, что мой информатор ошибался. Сегодня вечером Камаж не появится. Но Сташ был так уверен, когда сказал мне: «Сегодня вечером сюда придет Камаж, мистер Картер. Он не упустит возможности подкатить к этой женщине. Он страстно желает ее с тех пор, как увидел ее в ресторане моего брата. А сегодня я велел ей передать ему, чтобы он пришел к ней домой, когда она закончит работать в полночь. И тогда я доберусь до него.


Стэш никогда бы не заподозрил, что это я охочусь за Камажем. Он дал мне адрес хорошенькой официантки, которая имела несчастье привлечь внимание Лотара Камажа, албанского гиганта, ставшего наемным убийцей тиранов, правивших его страной. И это было все, что мне было нужно. Мои поиски Камажа привели меня в Бронкс, район вокруг 170 -й улицы и Проспект-авеню, где поселились многие албанцы, приехавшие в Нью-Йорк, чтобы избежать преследований в родных странах. Около 3500 из них составляют этническую группу между 170-й улицей и Университетом и Парк-авеню. Там пожилой человек направил меня к Сташу. — Тайник поможет тебе найти Камажа, — прошептал он сквозь сжатые губы под седыми усами, запачканными сигарным дымом. « Утечка у Сташа ». Только когда я разыскал Сташа, я обнаружил, что "утечка" была чем-то общим со Сташем и мной в наших поисках Камажа.


'Утечка, Мистер Картер, — объяснил Сташ, — это месть албанцев. Лек мстит за честь семьи, а честь для албанцев очень важна. Мы никому не мешаем. Но если нас самих беспокоят, мы можем убить. И Камаж особенно беспокоил мою семью. Из-за него с нами в Америке нет моей прекрасной сестры Хелен.


Далее Сташ объяснил, что его семья бежала на дырявой лодке через озеро в Югославию, а оттуда продолжила свой путь в Америку и к свободе. — А вы знаете, как мы получили эту лодку, мистер Картер? — гордо спросил Сташ. 'Нет? Тогда я скажу вам.


По его словам, в течение шести месяцев его семья строила лодку в подвале одного из своих домов. — Мы построили его по частям, мистер Картер. Из кусков сломанной мебели, которую мы выбрали из помойки. Каждая щепка дерева, которую мы смогли найти, пошла на постройку этой лодки. В конце концов я даже использовал двери в спальни из собственного дома. А знаете ли вы, мистер Картер, что нас было двадцать человек, которые бежали в той лодке. Мы пересекли на ней озеро, вода текла через каждый шов. Но это сработало, и теперь мы здесь». Грусть пробежала по его лицу, быстро сменившись гневом. — Мы все сейчас здесь, мистер Картер, кроме нашей дорогой Хелен. Мы узнали лишь несколько месяцев спустя, почему она не пришла домой в ту ночь, когда мы уезжали. Мы не могли дождаться ее; слишком много жизней было поставлено на карту. Это Камаж задержал Хелен той ночью», — сказал Сташ. Через шесть месяцев мужчина из их города сбежал, и когда он тоже оказался в Бронксе, он рассказал Сташу и его семье о том, что произошло.


«В ту ночь Камаж остановил ее на улице. Наша Елена была красивой девушкой, а он охотился на таких невинных девушек. Он остановил ее и хотел узнать, кто она такая и где живет. Хелен не могла сказать ему, я думаю, она боялась, что он придет в дом и застанет нас готовыми к побегу. Вместо этого она флиртовала с ним, как сказал нам наш сосед. Затем она села в его машину, и больше ее живой никто не видел. На следующий день ее тело было найдено обнаженным, спрятанным в водопропускной трубе рядом с дорогой, — сказал Сташ, и вены на его лице и шее вздулись. «Никто не осмелился сказать, что это сделал Камаж. Он был любимцем правительства, убийцей, которого использовали в особых случаях: репортер со сломанной шеей; убийство честного чиновника, которого нужно заставить замолчать, прежде чем он расскажет, как наши лидеры в других странах копили себе сокровища. Это была работа Камажа, и он хорошо с ней справлялся. И мы никогда не думали, что у нас будет шанс отомстить за нашу честь, потому что он сидел дома и был могущественным, а мы просто обживались на новой земле. Только недавно, — продолжал Сташ, — среди албанской общины Бронкса распространился слух, что «Камаж Убийца» находится в Нью-Йорке. Его заметил на Таймс-сквер один из наших людей. И тогда мы начали мечтать о мести. Мы знали, что Камаж не мог устоять перед тем, чтобы не приехать в район, где поселилось так много его людей. Он не боялся: кто посмеет помешать «Камаю Быку, Камаю Зверю».


« В конце концов, Камаж действительно приехал в Бронкс, — сказал Сташ. И по чистой случайности он зашел в ресторан брата Сташа. Он узнал его, но ничего не показал. Вместо этого он позвонил Сташу, который пришел в ресторан, где наблюдал, как Камаж пытался заигрывать с официанткой. Затем Сташ начал планировать свою месть, которая вернет честь семье тем, что он отомстил за смерть своей сестры.


«Мы не могли понять, что Камаж хотел в этой стране, мистер Картер, — сказал мне Сташ, — но вам не нужно было догадываться, чего он хотел от Стеллы, официантки. Я сделал ей знак идти на кухню. Затем я вышел и вернулся через заднюю дверь. Я сказал ей убедиться, что она встретится где-нибудь с Камажем следующим вечером, и что мы встретимся с ним».


— Стелла сделала, как ей сказали, — продолжал Сташ, — но Камаж так и не появился. Мы не знаем почему, мистер Картер. Но на следующий вечер он вернулся в ресторан моего брата. Он не пытался объяснить Стелле, почему он не пришел. Все, что он сказал, было то, что он был занят и что это будет снова этим вечером. Я до сих пор вижу этот золотой зуб, блестевший перед его ртом, когда он злобно улыбнулся ей и сказал: «Не волнуйся, моя голубка, я сделаю это в два раза лучше завтра вечером».


Я мог бы точно рассказать Сташу, что сделал Камаж, в те две ночи, когда он упустил шанс попробовать сладкие прелести Стеллы. Но тогда мое прикрытие бы раскрылось. Сташ знал меня только как человека, которому можно доверять и который должен был некоторое время держаться подальше от иммиграционных агентов. Это было сообщение, переданное ему одним из контактов АХ, как только я узнал имя человека, который мог помочь мне найти Камажа. Сташ организовал для меня проживание в маленьком пансионе, принадлежащем еще одному представителю его бесконечных родственников.


Он не спросил меня, почему я должен был прятаться. Он просто признал меня заслуживающим доверия, потому что человек, которому он доверял, поручился за меня.


За те несколько дней, что я провел со Сташем и его семьей, ожидая сообщения о Камаже, я полюбил этого дородного таксиста. Мне было жаль рисковать его местью, но моя работа заключалась в том, чтобы убедиться, что боссы Камажа поняли, что Америка закрыта для их профессиональных убийц. Я также видел результат его двух вечерней работы. Ужасно измученное тело женщины, насаженное на старомодный деревянный столб в ее доме, было зрелищем, которое никогда не изгладится из моей памяти.


Она была дочерью пожилого ученого, которого агенты AX недавно тайно вывезли из Албании и отправили в безопасное убежище в северной части штата Нью-Йорк. Наши планы требовали, чтобы она приехала к нему после того, как мы убедимся, что небольшая ферма, которую мы выбрали в качестве его нового дома, безопасна, а его новая личность профессора на пенсии хорошо известна в этом районе. Тогда было бы разумно, если бы дочь позаботилась о нем. Когда Камаж пришел к ней, она видела его всего один раз. Мы подняли ей настроение двухдневным воссоединением. Затем мы вернули ее в квартиру в Бронксе, где ей пришлось ждать известий о том, что пришло время появиться на публике в качестве его дочери. К сожалению, она, должно быть, запомнила то место на ферме, где разделила такую радость со своим отцом, которого не видела двадцать лет. Ее привезла в эту страну ее мать, которая предвидела растущую тиранию в Албании и поэтому бежала. Но эта грязная тирания наконец-то завладела ее ребенком. Камаж вырвал у нее точное местонахождение фермы, прежде чем швырнуть измученное тело на шипастую стойку кровати.


На следующий вечер ферма, где жил старик, сгорела дотла, прежде чем добровольная пожарная команда небольшой сельской общины смогла потушить пламя. Огонь вспыхнул на высоте тридцати футов и привлек внимание офицера, патрулировавшего две мили дальше по дороге. Офицеры получили указание от своего начальства сообщать о любых необычных происшествиях на ферме, не сообщая им, кто там живет. Человек, обнаруживший возгорание, по рации вызвал пожарных. Он остался на месте происшествия и держал всех подальше от обломков.


Его доклад был передан по полицейскому радио в штаб-квартиру АХ, и именно наш врач провел вскрытие трех обугленных трупов, найденных в пылающем пепле. Двое были агентами AX, назначенными телохранителями ученого. Им сообщили, что Камажа ждут в США и их могут ожидать трудности. Но это произошло быстрее, чем кто-либо ожидал, отчасти из-за того, что «красная тревога» нашего источника в Албании была задержана из-за поломки передатчика, AX получил сообщение с опозданием на четыре дня, и этого было достаточно, чтобы дать Камажу шанс, в котором он нуждался.


Хоук позвонил мне из Вашингтона в офис AX на Манхэттене, куда я регулярно заглядывал, разыскивая Камая среди албанских иммигрантов. По видеофону, соединяющему два офиса, я заметил, что его лицо было более уставшим, чем обычно. В его голосе был низкий тон, которого обычно не было. Он вынул из сжатых губ пожеванный окурок и спросил: «Ты не видел дочь, N3?»


— Да, сэр . Я только что вернулся из ее квартиры. Ужасно.


«Он опережает нас на двадцать четыре часа, N3, и мы должны его догнать».


«Я собираюсь сделать это сегодня вечером, сэр ».


Я рассказал о свидании убийцы с албанской официанткой где-то после полуночи. Я попросил его убедиться, что Сташа и родственников, которые будут его сопровождать, здержат в Иммиграционном департаменте до завтрашнего утра », — сказал я. Я не хотел, чтобы они появились на 46 -й улице и помешали приему, который я планировал для убийцы.


— Я позабочусь об этом, — сказал Хоук. «Они могут быть задержаны на некоторое время по подозрению в использовании поддельных въездных документов. По крайней мере , достаточно долго, чтобы позволить тебе сделать свою работу. Хоуку не нужно было говорить мне, что это за работа. Среди наших врагов меня называют Killmaster и N3 в AX; во всяком случае, титул или звание дает мне право совершать убийства всякий раз, когда это необходимо для безопасности нашей страны.


— N3, — начал Хоук. Его голос на мгновение понизился.


— Сэр ?


«Знали ли вы, что полицейский, охранявший девушку, был задушен руками? Что горло буквально сжалось до половины его нормальной толщины?


— Да, сэр . Я видел отчет о вскрытии.


«Ну, трое мужчин на ферме, даже старик, который не имел большого значения ни для нас, ни для них — он, как мне сказали, уже совсем одряхлел, — были сожжены заживо. Камаж каким-то образом убил наших людей, по-видимому, одного за другим. Он сломал им руки и ноги в нескольких местах — похоже, это было сделано ломом, — а затем облил их осветительным маслом. Облив остальную часть дома бензином, он поджег их. Врач считает, что они пытались доползти до двери, чтобы сбежать, но их руки и ноги просто не выдержали».


«Я запомню, сэр », — пообещал я Хоуку, зная, что он передал эту информацию как косвенное предупреждение о том, что может сделать Камаж. Хоук никогда не мог заставить себя сказать «будь осторожен» этому человеку. По его мнению, это означало бы, что я не всегда был осторожен. Наше уважение друг к другу с годами выросло до такой степени, что такие слова были излишними.


Я думал об отчете Хоука об ужасной судьбе наших агентов, пока ждал свою добычу в этом грязном, вонючем подъезде. Когда я впервые исследовал полуразрушенное здание, я понял, что, возможно, непреднамеренно, Сташ и его друзья выбрали стратегическую точку, чтобы отомстить. Камажу пришлось бы использовать парадную дверь, чтобы добраться до желанной Стеллы. Ее там не было. Она была с остальными в иммиграционной службе, так как я не мог рисковать, что Камаж увидит ее где-нибудь до того, как он доберется до дома.


Дома, которые стояли рядом со зданием, где я ждал, были снесены, а жители давно переселены. Подрядчик теперь с нетерпением ждал, когда исчезнут последние жители, чтобы построить новый гараж. С другой стороны дома было старое здание с металлическими листами на окнах, чтобы не пускать туда алкоголиков и наркоманов, пока его тоже не снесут.


В 4:15 утра я собирался сдаться. До утра оставалось всего несколько часов, и я был уверен, что Камаж не покажется еще несколько дней. Он знал, что они будут искать его после его печальных успехов. Где он был? Кто-нибудь еще умер этой ночью? Были ли сведения AX неправильными, где говорилось, что он всегда праздновал свои убийства с женщиной, хвастаясь своей резней, занимаясь с ней любовью, пока он не выдыхался?


Мои мысли были прерваны быстро приближающимися мягкими шагами. Я рискнул бросить взгляд через ржавые перила, окружавшие лестничную клетку. Слава Богу за его потребность в сексе. Это должен был быть Камаж. Из его досье я знал, что он ростом пять футов шесть дюймов и весит около 210 фунтов. Это соответствовало тому чудовищу, которое я видел, мчащимся к полуразрушенному зданию. Я нырнул обратно в тень и стал ждать шагов, чтобы подняться по лестнице из подвала. Потом я поднялся за ним.


Когда я ступил на третью ступеньку, меня выдала та самая банка из-под пива, которая чуть не шмякнула пьянице по шее. Я ударил её ногой, и она с грохотом покатилась вниз по лестнице. Я поднял глаза и увидел Камажа на тротуаре. Он быстро повернулся и полез под пальто. Я действовал быстрее, и мой Люгер был направлен на него, пока он все еще держал руку под курткой.


'Не делай этого!' - это все, что я сказал, и он был достаточно профессионален, чтобы вынуть руку из-под пальто.


Я немного подвинул люгер, и он последовал моему сигналу, сойдя с бордюра. Он держал обе руки прямыми по бокам. Я инстинктивно знал, что произойдет дальше, и легкий щелчок ножа, появившегося в его руке, сказал мне, что я был прав насчет ножен. Хлопок заглушенного пистолета, подпрыгнувшего в моей руке, сопровождался его рычанием, когда его запястье было прострелено, а нож упал на тротуар.


На его мясистом, спокойном лице не было ни следа боли, когда он смотрел прямо на меня. Кровь капала по руке, пальцы которой были невольно сжаты.


— Твои часы, — сказал я, указывая пистолетом на его левую руку. Его брови вопросительно поднялись. На мгновение ему, должно быть, показалось, что он стал жертвой грабителя. Потом я увидел, что он понял, зачем мне часы. Согласно делу AX, часы были его единственной тратой. Тяжелые, в корпусе из цельного золота, они попались ему на глаза в ювелирном магазине в Женеве шесть лет назад. Он заплатил за них 2400 долларов и использовал их, чтобы произвести впечатление на женщин. Стелла обсудила это со Сташем после разговора с Камажем в ресторане в ту первую ночь. Сташ пообещал ей награду, если она заманит убийцу на место встречи.


— АХ? Его голос был более гортанным, чем у большинства албанцев, с которыми я разговаривал за последние несколько дней.


Я кивнул.


"Картер?"


Он выглядел довольным, когда я снова кивнул. «Я польщен, что они прислали лучшего агента».


— Лучший для худшего, — сказал я. — Что ж, пошли. Вокруг дома и назад. Я хотел, чтобы он был в тени. Вдали от случайных прохожих на улице. — Но сначала часы.


Он поднял левую руку и протянул ее мне. Он немного отдернул его, когда мой пистолет метнулся к его голове. — Боюсь, вам придется его снять, — сказал он, ухмыляясь. «Другая моя рука кажется бесполезной».


'Попытайся. Я уверен, что такой большой, сильный мужчина, как ты, который может швырять девушек на спинки кровати, сделает это.


Улыбка исчезла, и он протянул правую руку к левой. Мне было приятно видеть, как по его лицу пробежала дрожь боли. Его длинные толстые пальцы дергали большие часы на левом запястье, и я увидел, что даже костяшки его пальцев покрыты густыми черными волосами. Он чувствовал все большую и большую боль, и на мгновение я подумал, что он не выдержит. Однако внезапно часы зазвенели, и он бросил их по воздуху на меня. Я поймал их, но кровь из его руки попала мне в глаз. Когда я моргнул, он повернулся и побежал на угол Десятой улицы.


Все еще ослепленный ярко-красным пятном, я закрыл глаза и опустился на одно колено в классической стойке стрелка. Мне пришлось остановить его, пока он не добрался до угла и ярко освещенного ресторана. Люгер подпрыгнул у меня в руке, и он пошатнулся, когда его правое колено подогнулось. Мой следующий выстрел попал ему в правую икру. Я не хотел подделывать это с его обеими ногами, потому что тогда мне пришлось бы нести его мертвым грузом. Он рухнул на землю возле переулка, где был припаркован мусоровоз. Когда я подбежал к нему, он свирепо посмотрел на меня и хрипло сказал: «Отличный выстрел, мистер Картер».


'Вставай. Быстро!' — приказал я, не обращая внимания на его комплимент. Я ожидал, что мусорщики из ресторана вернутся в любой момент. Я знал, что они были внутри больше часа.


Что-то в том, как я сказал, должно быть, подсказало ему, что ему не следует тратить время на шутки, и он взял себя в руки. В моей голове быстро сформировался план, и его следующий шаг сказал мне, что это все, что я могу сделать.


Он пригнулся ко мне. Его левая рука потянулась к моему горлу, вспоминая отчет, в котором говорилось о горле, раздавленном пальцами, обладающими силой, подобной горилле. Я отодвинулся в сторону, схватил его за пальто и, используя его собственную скорость, заставил его сделать пируэт к кузову мусоровоза. Стальной край кузова попал ему в бедро, чуть выше колена, где он уже получил огнестрельное ранение. Он упал вперед. Его голова врезалась в один из тяжелых острых краев кузова. Ткани и кости разорвались. Он рухнул и, наконец, свис более чем наполовину в кузове мусоровоза.


Я засунул «Люгер» обратно в кобуру, схватил его за ноги и втиснул потерявшего сознание убийцу в коробку. Его кровь мягко блестела на перемалывающих лезвиях. Подойдя к кабине, я увидел, что моя догадка была верна. Ключи были в замке зажигания. Кто еще стал бы воровать грузовик с мусором?


Теперь я действовал быстро. Я завел двигатель, надеясь, что глухое рычание не перекроет вой музыкального автомата в ресторане. Я вышел из кабины и подошел к бессознательному Камажу. Его голова была повернута под странным углом, и каждый раз, когда он дышал, я видел, как кровь пузырится между его жестокими губами.


Ты окажетешься там, где тебе самое место: с остальным мусором, — подумал я, потянув за рычаг, приводящий в действие механизм измельчения. Когда я обернулся, первое лезвие начало опускаться с угрожающим скрежещущим грохотом. Я помчался вниз по улице и свернул за угол на Десятую авеню. Мусорщики в зеленом, выбежавшие из ресторана, наверное, меня не увидели.


Убегая, я не мог понять, то ли это их злобные крики я слышал позади себя, то ли, возможно, последний предсмертный крик Камажа.


## Глава 2


«Этот микрофильм был найден в задней части часов Камажа, N3». Голос Хоука донесся из темноты за пределами луча, направленного на экран в проекционной комнате штаб-квартиры AX: «Я попросил лабораторию изучить это». Я знал, что он это сделает, когда отдал ему часы по возвращении из Манхэттена. Тщательность старика уже давно вызывала у меня восхищение. Ни одна деталь не была слишком мелкой, чтобы ее можно было рассмотреть, ни одна возможность, которая была бы слишком далекой, чтобы ее можно было изучить. Похоже, его интуиция снова окупилась, хотя, когда я смотрел на экран, я понятия не имел, каким образом. В спроецированной микроточке, увеличенной примерно в пятьсот раз, появилось что-то похожее на расписание или рабочий список, но данных не было. Инструкции Камажа были отмечены только « Первый день», «Второй день» и так далее. В списке я прочитал, что убийца должен был забрать ключ, оставленный ему в конверте на имя Грегора Толчина — имя в его поддельном паспорте — из окна до востребования Центрального почтамта на Лексингтон-авеню в Манхэттене. Это было все, что он должен был сделать в первый день . На следующий день ему пришлось использовать ключ, чтобы получить пакет денег? — подумал я, — из камеры хранения на Центральном вокзале . Затем, все по расписанию, он должен был успеть на самолет до Уэст-Палм-Бич, штат Флорида, забрать автомобиль, забронированный на его вымышленное имя в компании Thrifty Rent-a-Car, отправиться в мотель на шоссе Саут-Дикси и ждать дальнейших распоряжений. .


'Флорида?' — подумал я вслух. «Что Камаж должен делать во Флориде?»


Когда Хоук понял, что я прочитал список, он обратился по телефону к проекционной будке. «Вот и все, пожалуйста, зажгите свет » , а когда зажегся свет, он ответил: «Вы узнаете это и еще кое-что, что некоторое время озадачивало меня». Пойдемте в мой кабинет, и я вам все расскажу.


Когда мы вышли из комнаты и направились в коридор к его кабинету, Хоук сказал: «Кстати, мы закончили с этими часами, на случай, если они вам понадобятся».


«Я думал, вы хотите вернуть его в Албанию, сэр ».


«Нет необходимости, N3. Благодаря твоему весьма поразительному способу избавления от мусора.


Я знал, что он имел в виду газетные статьи о человеке, который был найден «похожим на кучу мусора», как написал хедлайнер с причудливым чувством юмора, в мусоровозе. Чего я не понял, так это того, что газеты так быстро идентифицировали этого человека как Грегора Толчина. Я спросил Хока об этом.


«Мы немного помогли», — сказал он с улыбкой. «Департамент Манхэттена предложил полиции расспросить в одном отеле недалеко от Таймс-сквер, где остановился Камаж, о крупном мужчине, который только что въехал в страну с партией наркотиков. Детективам не потребовалось много времени, чтобы обыскать комнату, найти его поддельный паспорт и сопоставить его описание с описанием тела в мусоровозе. Мы организовали утечку информации в газеты для одного из наших контактов. Думаю, сообщение дошло до Албании чертовски быстро. И очень ясно.


Тем временем мы добрались до его кабинета. Хоук указал мне на стул, сел за свой стол и выудил из пепельницы сильно изуродованный окурок сигары. Пока что он сдержал свое недельное обещание не курить.


«Я все равно собирался отправить вас во Флориду, N3», — начал он. «И это задание Камажа просто означает небольшую дополнительную работу». Он остановился, чтобы дотянуться до ящика, где обычно хранил спички, затем решительно покачал головой и засунул сигару в пепельницу. - Что вы знаете о Крейтоне Дэвисе? - внезапно спросил он.


Я поискал имя в своей памяти, мельком узнал его и сказал: «Он более или менее Говард Хьюз из Канады, не так ли?»


«Я подозреваю, что он нечто большее, N3», — прорычал Хоук, беря красную папку с файлами — цвет означал «Сверхсекретно» — и швыряя ее по столу. «Подробности вы сможете прочитать позже. Вкратце, вот что мы на данный момент знаем о Дэвисе:


Крейтон Дэвис поселился в Новой Шотландии, а точнее в Галифаксе, в конце 1940-х годов. Он приехал из Англии с деньгами, которые он унаследовал от своих родителей, которые, по-видимому, были состоятельными и погибли в автокатастрофе незадолго до окончания Второй мировой войны. Дэвис был капитаном Королевских ВВС и военнопленным на момент их смерти». Хоук объяснил, что Дэвис сбежал из концлагеря в Германии и вернулся в Уэльс, где его отец был богатым, хотя и малоизвестным землевладельцем. Не имея других кровных родственников и якобы не заинтересованный в возобновлении детских дружеских отношений — возможно, из-за горя по поводу потери родителей — он переехал в Канаду.


Позже мы узнали, — продолжил Хоук, — что он неизвестным образом перевёл в местные банки около миллиона фунтов. Когда мы начали проверять его, по причинам, о которых я упомяну, мы обнаружили, что сумма была намного больше, чем ожидали бывшие деловые друзья отца Дэвиса от его собственности. Однако лондонское отделение сообщило, что старый мистер Дэвис был скромным валлийцем, который очень мало говорил о своих деловых интересах, так что эта сумма вполне могла быть получена от продажи поместья.


Взяв за основу миллион фунтов стерлингов, продолжил Хоук, отметив, что в то время эта сумма составляла 5 миллионов долларов, Дэвис многократно увеличил свое состояние за счет обширных инвестиций по всему миру.


«Сейчас, — сказал Хоук, — состояние Дэвиса оценивается где-то между 100 и 400 миллионами долларов. Трудно сказать, потому что его компании не публичные — он единственный владелец — и они настолько широко распространены. Меня беспокоит не то, сколько у него денег, а то, что он с ними делает».


Он сказал, что около шести месяцев назад Дэвис начал появляться в отчетах отделов AX по всей стране. Большая часть информации поступила от наших финансовых экспертов, которые отслеживали источники финансирования радикальных группировок. «И компьютерная распечатка сообщила нам, что Дэвис раздавал деньги почти всем им», — сказал Хоук. «Мы начали присматриваться и обнаружили, что большая часть оружия, поставляемого террористическим группам, оплачивалась через одну из компаний Дэвиса или им лично. Кроме того, большая часть этого оружия перевозилась на его кораблях или самолетах», — продолжил Хоук. — Вы поймете, что я имею в виду, когда прочитаете эти отчеты. Мы не знаем, почему он это делает и делает ли он это на самом деле. Это может быть кто-то из руководства его компании. На данный момент это кажется хорошей возможностью, поскольку Дэвис всегда был, по крайней мере внешне , стойким защитником правых идей и кандидатов. Мы обнаружили, что он является важным сторонником кандидатов, которых можно по праву назвать фашистами, — людей , которые думают, что сначала нужно убивать, а потом задавать вопросы. Он также предоставляет им свои лучшие таланты в качестве сборщиков денег и консультантов по рекламе. Это парадокс, который я хочу объяснить, N3, и я хочу, чтобы поток денег к террористам был остановлен. Можете использовать для этого любые ресурсы, я хочу, чтобы это закончилось. Прочитайте это дело сегодня вечером. Я думаю, вам лучше спать здесь, в офисе, чтобы вся необходимая информация была у вас под рукой. Утром вы летите в Уэст-Палм-Бич. Камаж должен был лететь туда, в аэропорт Палм-Бич».


"Палм-Бич?"


— Крейтон Дэвис просто приехал туда в отпуск. Завтра утром вы узнаете больше, если начнете читать прямо сейчас». Он нажал кнопку переговорного устройства и приказал квартирмейстеру приготовить для меня комнату. Когда я схватил красную папку и повернулся, чтобы уйти, Хоук жестом остановил меня и открыл ящик стола. «Я думаю, вы знаете, что хотите с этим сделать», — сказал он, протягивая мне золотые часы Камажа.


— Да, сэр , — сказал я. Подойдя к двери, я решил попросить у секретаря Хоука коробку и оберточную бумагу. Я использовал несколько минут того вечера, чтобы сделать пакет, который я отправил в Нью-Йорк на следующий день. Я просто хотел, чтобы Сташ знал, что ему не стоит беспокоиться об убийце его сестры и утечке информации. И я знал, что он отдаст часы храброй девушке, которая завлекла убийцу к судьбе, которую он заслужил.


## Глава 3


Когда я потянулся за часами на тумбочке рядом с кроватью, маленькая фигурка, приютившаяся рядом со мной, на мгновение шевельнулась. Было около полуночи, и если Лили не проснется в ближайшее время, мне придется разбудить ее от крепекого сна, унесшего ее двумя часами ранее. К тому времени мы занимались любовью уже почти три часа, с эротическими промежутками, переходившими от нежнейших ласк к приступам чистой животной похоти. Я был поражен страстной натурой, скрытой в этом маленьком загорелом теле рядом со мной.


Ее маленькая головка покоилась на изгибе моей руки, а изящные ступни упирались мне в колени. Я был как минимум на фут выше Лили. Она весила около девяноста фунтов, но каждая унция была чувственностью. Ее грушевидные груди с темными сосками, которые казались слишком большими для этой стройной фигуры, были прижаты к моим бокам, и, когда она слегка двигалась, одна нога соблазнительно согнулась над моим обнаженным бедром. Когда я перевел взгляд на кукольное лицо, обрамленное иссиня-черными волосами, ниспадающими почти до ее узкой талии, ее длинные черные ресницы на мгновение моргнули. Внезапно веки открылись, открывая большие миндалевидные глаза. Темно-коричневые зрачки на мгновение расширились, почти испуганно, и снова смягчились, когда она поняла, где она и с кем.


"О, Ник. Я заснула? Мне очень жаль. Голос был хриплым и отрицал невинность ее лица. 'Я сделаю это для тебя.'


Тонкая рука скользнула по моей груди, и пальцы с длинными накрашенными ногтями начали ласкать меня с чувством, противоречащим ее внешности. Быстро возбужденный, я хотел повернуться к ней, но ее дразнящая рука оставила мой набухший член и снова прижала меня. — Лежи спокойно, Ник. Позволь мне сделать это. Наконец я отдохнула.


Ее улыбка была насмешливой и многообещающей одновременно. С грацией наездницы, оседлавшей циркового коня, она вскочила и оседлала меня. Она наклонилась, чтобы поцеловать меня в губы, приоткрытые ее сверкающим языком.


Когда наши рты сомкнулись и наши языки исследовали друг друга, она приподняла бедра, чтобы сесть на меня. Затем она опустилась и взяла меня другими влажными губами. Она начала ездить вверх и вниз по моему опухшему, пульсирующему члену.


Она оседлала меня, как жокей, пока, наконец , не оторвала свой рот от моего и не выпрямилась, прижавшись ко мне как можно глубже. Пылающие глаза по-кошачьи сузились, когда она посмотрела на мое лицо, поднимаясь снова и снова, а затем снова опускаясь с нарастающим волнением. — Ласкай меня, Ник. Поиграй со мной, — прошептала она почти умоляюще.


Мои руки поднялись к ее груди, и она начала дергать свое тело вверх и вниз еще сильнее. Пока мои большие пальцы терли ее твердые соски, я чувствовал, как ее судороги сжимают мой член. "Сейчас, Ник, сейчас!" — умоляла она. Я наклонился к ее толчкам, и рывки сотрясли ее тело, когда мы кончили вместе несколько раз. Когда буря утихла, она осталась сидеть, и спокойствие разлилось по ее лицу. Золотисто-коричневая кожа, обтягивающая ее скулы, расслабилась, и на мгновение она, казалось, уплыла в другой мир. Так же внезапно ее глаза снова расширились, и она сказала, тяжело дыша: «Ник, который час?»


Снова моя рука потянулась к часам. — Половина двенадцатого. Юношеское, как у подростка, облегчение отразилось на ее лице, а губы разошлись в широкой улыбке. Она покачала головой, и длинные черные волосы коснулись моего лица, когда она откинулась назад, чтобы поцеловать меня. 'Отлично. На мгновение я испугался, что он может вернуться и обнаружить, что меня там нет.


Когда наши губы встретились, я подумал: «Не волнуйся, Лили. Мой телефон зазвонил бы в тот самый момент, когда черный «Роллс» Крейтона Дэвиса собирался ехать в отель.


В ту ночь, когда я прочитал досье Хоука о таинственном канадском миллионере, я решил, что Лили Чан Ли — мой лучший шанс связаться с Дэвисом и его компанией. Возможно, фото, приложенное к отчету, помогло мне принять это решение. Это был всего лишь снимок, сделанный скрытой камерой, когда она покидала дом Дэвиса из коричневого песчаника на Ист-Сайде Манхэттена, но ее красота была хорошо передана. Очевидно, снятый в жаркий день, он показал ее в обтягивающих джинсах, которые облегали ее стройные ноги, как будто они были его, и в футболке, которая в равной степени притягивала ее сочные груди.


Мне бы понравилось, если бы памятка, сопровождающая фото, была бы такой же откровенной, как одежда Лили. В AX знали только, что она беженка из Сингапура, которая три месяца была секретарем Дэвиса. Иммиграционной службе не удалось найти её дату въезда в нашу страну, но документы все еще проверялись. Там была заметка, что иммиграционная служба хотела арестовать ее, проверить ее въездные документы и разрешение на работу, но это действие было отменено нашим тамошним агентом, который не хотел вызывать подозрения у Дэвиса и его людей. Поскольку Лили жила в доме Дэвиса на Восточной 63-й улице, узнать у услужливого швейцара, как долго она живет по нынешнему адресу, было невозможно.


Тот факт, что она была из Сингапура, был получен от болтливого китайского подростка, который работал в супермаркете Гристеде, где она время от времени покупала продукты, и который несколько месяцев пытался назначить ей свидание.


Влюбленный продавец рассказал это агенту AX, изображавшему из себя дружелюбного покупателя, что однажды он использовал свой обеденный перерыв, чтобы доставить вещи по адресу Лили, надеясь узнать ее поближе. Однако его усилиям помешала та «большая горилла», которая открыла дверь служебного входа.


Я знал, что эта горилла должна быть Гансом Кенигом, водителем и телохранителем Дэвиса, AX-NY предоставил фотографию, на которой он выходит из служебного входа. Я мог сказать по тому, как он заполнил дверной проем, что он был около пяти футов роста и весил около 240 фунтов. И это не было похоже на жир. Он был одним из тех парней, о которых вы сразу знали, что они сплошь мускулы. Тяжелые брови над его глазами наводили на мысль, что его мозг тоже может состоять из мышц.


Однако это было не так, как я понял после разговора по телефону той ночью с Расти Джеем, руководителем AX в Галифаксе, Новая Шотландия. Ветеран УСС, а затем старший агент ЦРУ, до того, как его завербовал Хоук, Расти был назначен ответственным за канадскую сторону дела Дэвиса.


«Не позволяй внешности Кенига обмануть тебя, Ник, — предупредил меня Расти. — Хоть он и похож на кроманьонца, под его бритой головой есть мозги. Судя по тому, что нам удалось выяснить за короткое время, он больше, чем просто телохранитель Дэвиса. Он наблюдает за рабочими, которые строили островную крепость Дэвиса, и когда его босс прячется там, он лично отвечает за безопасность.


Я спросил Расти, есть ли у него другая информация о другом попутчике Дэвиса, Конраде Вендте. В деле говорилось, что Вендт исполнял обязанности секретаря и помощника по административным вопросам Дэвиса.


— Но Вендт — это нечто большее, — сказал Расти. «Я считаю, что он является вдохновителем многих финансовых проектов Дэвиса. До сих пор нам не удалось узнать о нем много. Мы знаем, что и Кениг, и Вендт были с Дэвисом с тех пор, как он приехал в Канаду. Но ни один из них не тусуется ни с кем, когда они в Галифаксе. Они почти такие же отшельники, как и их хозяин.


Друг Расти знал человека, управлявшего большим консервным заводом Дэвиса в Новой Шотландии. Через него Расти получил кое-какие данные о том, как Дэвис вел свой бизнес — по крайней мере, один из них. «Очевидно, он не участвует в повседневном управлении фабрикой, — сказал мне Расти. «Пока компания будет получать больше прибыли, чем годом ранее, он оставит все в покое. Вендт приезжает несколько раз в год, когда они все здесь, проверяют бухгалтерию и все. Он сообщает боссу компании, сколько Дэвис ожидает от завода в следующие шесть месяцев, а затем уходит. Кажется, он гений в числах. Если он посмотрит на баланс несколько часов, то сможет точно сказать, какие расходы и доходы являются нормальными и куда следует обратить внимание».


«Что лично друг вашего друга думает о Дэвисе?» — спросил я Расти.


— Он никогда не встречался с ним. Время от времени он получает странные поручения от Дэвиса. Не напрямую, всегда через Вендта, но, похоже, это одно и то же. Обычно он хочет, чтобы одна из рыбацких лодок отправилась в Галифакс, забрала ящики с грузового судна, а затем доставила их прямо на остров Дэвиса. Или ему нужно, чтобы одна из лодок забрала вещи в гавани острова и переправила их на грузовое судно в заранее оговоренном месте в море.


Я спросил его, видел ли кто-нибудь когда-нибудь груз, перевозимый во время таких специальных миссий, но Расти сказал, что ему не удалось найти моряка, который его видел. «С этими парнями довольно сложно разговаривать. Мои люди пытаются их найти, но большую часть времени они находятся в море. Если я что-нибудь узнаю, я дам тебе знать, Ник.


Когда я сказал Расти, что он может связаться со мной в отеле «Эллиотт» в Палм-Бич, поскольку Дэвис и его окружение жили там в то время, он ответил: «Будьте осторожны, не обожгитесь, мой мальчик, и я не хочу, чтобы к тебе прикоснулось Солнце Флориды.


Я точно знал, что он имел в виду.


## Глава 4


Обычно в разгар зимнего сезона снять номер в отеле «Эллиотт» было невозможно. Палм-Бич переполнен в это время года, и самые модные из богатых направляются в Эллиотт, несмотря на то, что он находится в городе, а не на берегу моря, как большинство известных отелей. Когда я приехал, меня уже ждала моя комната с большой корзиной фруктов - с комплиментами администрации. Хоук позаботился об этом. Позже я узнал, что один из сотрудников Эллиотта был его старым другом еще со времен УСС во время Второй мировой войны.


Почти сразу же, как посыльный спустился в лифте, мимо появился Марк Дауни, человек АХ в этом районе. Несмотря на кодовый стук три-два, мой пистолет был спрятан под курткой, перекинутой через руку, когда я открыл дверь.


«Ах, старый трюк с Люгером под курткой», — сказал Марк, улыбаясь, когда входил в комнату, автоматически наклоняясь, хотя находился всего в шести футах от пола и едва касался верхней части дверного косяка.


Я бросил куртку на кровать, сунул пистолет в кобуру, затем протянул руку ладонью и сказал: «Привет, дорогой, как дела».


Марк положил свою огромную руку на мою и сделал ритуальное приветствие «Никс». Он так и не достиг профессионального уровня, но он был одной из самых больших звезд баскетбола в колледже, прежде чем он сдался после защиты докторской диссертации, чтобы стать учителем по своей специальности, американской литературе, в незначительном университете в Соединенных Штатах в Нью-Йорке. Корейская война все изменила. Вскоре он сделал себе имя в контрразведке. Подразделение полевого анализа AX привлекло внимание Хоука к работе Марка, который каким-то образом ухитрился быть рядом, когда Марк пришел забрать заявление об увольнении.


Впервые я встретил его в Токио, и мы сразу же поладили. Каждый раз, когда я получал задание на Дальнем Востоке, которое приводило меня на территорию Марка, мы встречались,


выпивали много бурбона и разговаривали. Хоук и я, оба были потрясены, узнав, что ранение ноги, которое он получил на войне, причиняло ему большие страдания, и что он добровольно ушел в отставку.


Я вспомнил, как Хоук хмыкнул: «Его мозг все еще работает», и перевел его на относительно мирную должность главы сектора Центральной Флориды.


Его глаза блестели из-под довольно больших очков, когда он осматривал мою богато украшенную комнату, и, подобно Граучо Марксу, он шевелил усами, говоря: «Скажи волшебное слово, и девушки выйдут на сцену».


Мы быстро перешли к делу, и Марк проинформировал меня о действиях Крейтона Дэвиса, так как Хоук отправил сообщение, чтобы следить за ним и его людьми. Он стал рассказывать мне, что этот таинственный человек и две его вездесущие тени, Кениг и Вендт, уходят почти каждую ночь.


«И вы не поверите, каких парней они встречают», — сказал Марк. «Назовите любую политическую группу, и Дэвис заговорит с ней, независимо от того, левая она или крайне правая. До сих пор у него были кастрофилы, антикастрофилы, сочувствующие коммунистам из Атланты и Нового Орлеана, члены Черной освободительной армии и группа парней, которые, как мы подозреваем, связаны с Weather Underground, а также лидеры Ку-клукс Клана во Флориде. У меня есть их список для вас. Вы можете прочитать это позже, а потом уничтожить.


Я взял папку, которую он вынул из своего портфеля, и положил ее на стол. — Кстати о еде, как насчет того, чтобы заказать её?


— Давай поедим позже, — сказал Марк. — Теперь у меня к тебе вопрос. Как ты думаешь, где Дэвис встречается с теми парнями?


— Вот что ты должен знать, - на яхте « Вояджер ».


Название мне показалось знакомым. 'Это не та...'


'Верно. Эта 33-футовая красавица принадлежит почетному гражданину Х. Уэверли Смиту, конгрессмену и единственному владельцу Smith Home Oil Company ».


— Он тоже в городе? — спросил я, вспомнив, что на борту самолета я прочитал статью о Смите в вашингтонской газете. «Я думал, что он уничтожает «коммунистов» в группах активистов, пытающихся помешать крупным нефтяным компаниям забрать все права на морское бурение».


— Да, — сказал Марк. — Но его яхта стоит здесь, в его частном доке в Лейк-Уэрте, за его поместьем.


У Уэверли был бы острый припадок, если бы он узнал, что те радикалы, о которых вы говорите, были на его корабле, — сказал я. «Как это выглядит, если человек, который хочет баллотироваться в президенты под лозунгом «Америка для американцев», позволяет таким группам и их сторонникам садиться на свой собственный корабль?»


Марк сказал, что не уверен, что Смит знает, что Дэвис использует яхту для своих тайных встреч. «Я узнал от Кенни Мюллера — это местный художник, который знает все, что здесь происходит, и все знают, — что Смит и Дэвис — старые приятели. Обычно Смит появляется, когда Дэвис находится в Палм-Бич, и они устраивают частную вечеринку в шикарном клубе. Ходят слухи, что когда Смит и его приятели соберутся вместе, чтобы отпраздновать с Дэвисом, в их лице будет представлено около миллиарда долларов ».


— Марк, твоим ребятам когда-нибудь удавалось прослушивать яхту?


'Нет. Мне удалось проникнуть в поместье и почти добраться до гавани. Но команда Смита всегда на борту, и капитан разместил несколько человек на сходнях. Оружия не видно, но я знаю, что оно у них есть.


— Что значит, ты был в поместье? Вам не следует заниматься здесь полевыми работами. Разве Хоук не перебросил к вам группу агентов из Майами, Тампы и Орландо?


Марк взмахнул одной из своих больших рук, чтобы сломить мои протесты. Он знал, что не может рисковать, потому что, нравится ему это или нет, он был в списке инвалидов. — Давай, Ник. Вы знаете, я не могу позволить этому пройти мимо меня. Прошло много времени с тех пор, как я чувствовал себя живым. Этот офис в Палм-Бич — всего лишь дом престарелых для парней, которых Хоук не может заставить себя их уволить.


Спорить с ним было бесполезно, потому что он был прав, но я все равно попытался. — Ты должен быть здесь нашим мозгом. Вы планируете наши операции, а не проводите их. Если Хоук узнает, он тебя уволит».


— Но он же не узнает, не так ли, Ник? Ты знаешь, что если старик будет меня нервировать, я могу выговориться и рассказать ему о той большой плохой девчонке из КГБ, которая сбежала от тебя в Гонконге.


Он был со мной и знал это. «Мой приказ не означал, что я должен был устранить ее и…» Смех Марка оборвал меня, и я присоединился к нему. — Ладно, умная крыса, — сказал я. — Ястреб не услышит об этом, но будь осторожен. Камаж шел сюда, чтобы встретиться с кем-то. И если в этом деле с Дэвисом замешаны такие профессионалы, как он, это может быть настоящей неразберихой».


Мы заказали еду, прежде чем Марк перешел к обсуждению планировки отеля и номера Дэвиса, который, по его словам, был одной из резиденций "Эллиотта" на крыше.


— Все в порядке, мистер Картер? В голосе слышалось что-то такое, что больше походило на Техас, чем на сам Юг. Блондинка, склонившаяся надо мной, была достаточно высока, чтобы родиться в Техасе. Сквозь солнцезащитные очки с покрытием я видел, как ее тело раскачивалось между белыми шезлонгами по тщательно ухоженной лужайке вокруг бассейна Эллиота. Она управляла бассейном. Она останавливалась, чтобы поприветствовать почти каждое тело, растянувшееся на стульях — тела с кожей от болезненно-розового до глубокого бронзового цвета. Иногда она шла в баню, чтобы принести большое зеленое банное полотенце тому, кто только что искупался в бассейне.


— Хорошо, спасибо, Энди, — сказал я.


«Похоже, мне не нужно беспокоиться о том, что ты получишь слишком много солнца в Палм-Бич. Ты был уже совсем загорелым, когда пришел сюда, и за три дня, что ты здесь был, твой загар стал еще прекраснее. Глаза Андреа Коулман, очевидно, наслаждались тем, что они видели, когда они рассматривали меня, когда они поднимались и опускались еще раз, прежде чем наклониться дальше вперед. Она также дала мне поглядеть на впечатляющий овраг, удерживаемый на месте крошечным бюстгальтером от бикини.


— У тебя хорошая память. Мое имя, и как долго я здесь. Я одарил ее медленной улыбкой.


Она покраснела и выпрямилась. "Э... Я слышал, как вчера тебе звонил один из посыльных, и я думаю, что запомнила это имя, потому что у меня есть дядя в Хьюстоне по фамилии Картер".


Десять баллов мне за то, что я был прав насчет Техаса, подумал я про себя, вычитая десять баллов из твоей суммы, Энди, потому что вчера меня не вызвали в пул. Меня больше заинтересовала блондинка с красивыми ногами. — Ну, скажи. Это чертовски хорошее сочетание, — сказал я ей. «Вы когда-нибудь посещали курсы памяти или это врожденное?»


«Это была одна из тех вещей, которые ты помнишь», — снова сказала она смущенно, потому что знала, что я знаю, что она лгала. "О, о. Похоже, у меня есть еще один клиент нуждающийся в пляжном полотенеце. Увидимся, и если вам что-нибудь понадобится, просто спросите, мистер Картер.


"Ну и что", сказал я, когда она поспешила к пожилой женщине, выходящей из мелководья бассейна. Мысленно я отметил, что должен попросить Марка Дауни проверить ее биографию, а затем вернулся к четверке, на которой я сосредоточился до того, как Энди побеспокоила меня. Трое из них сидели вместе под одним из зонтиков с сине-белой бахромой, которые затеняли белые кованые столы во внутреннем дворике у бассейна. Я узнал Крейтона Дэвиса, Конрада Вендта и Ханса Кенига по фотографиям из архива Хоука. Как обычно, они обедали и ежедневно загорали в одно и то же время. Время от времени их разговор прерывался тихим жужжанием, и Вендт брал портфель, стоявший рядом с их столиком. Затем он доставал телефон и обычно передавал его Дэвису после того, как слышал, кто звонит. Из отчетов Марка Дауни обо всех телефонных звонках в номер Дэвиса и из него я знал, что через коммутатор отеля передается очень немногое. Мы были в процессе получения разрешения на прослушивание всех его звонков с двух его телефонов в «Роллсе» и с одного в портфеле, но выполнение действий в соответствии с законом занимает так много времени в эти дни. В основном это драгоценное время.


Четвертый мужчина наблюдал за троицей из-за соседнего столика. Впервые я увидел его накануне, когда спустился вниз, чтобы присмотреть за Дэвисом и его приспешниками во время их встречи за обедом.


Я только растянулся на одном из белых шезлонгов, когда он вышел из бассейна и направился ко мне. «Как вода, мистер Каплан?» — услышал я крик техасской дамы. Когда он остановился у стула рядом с моим, он улыбнулся и сказал: «Прекрасно, Энди. Я мог бы остаться в ней на весь день, но я проголодался». Затем, внезапно осознав, что я смотрю на него, он схватил длинный пляжный халат из махровой ткани и натянул его, но не раньше, чем я увидел знакомую татуировку на нижней стороне его правого предплечья. Как и большинство выживших в концлагерях, он сохранил свой номер в качестве личного знака или сувенира.


Именно тогда я увидел, как Дэвис и остальные выходят во внутренний дворик, и мне захотелось уделить им все свое внимание. Каплан схватил свои сигареты и зажигалку и тоже повернулся к отелю. Краем глаза я увидел, как он отшатнулся, как будто его ударили. Он с открытым ртом смотрел на троицу. Пока он стоял там, страх, а затем отвращение, казалось, отразились на его лице. Что бы ни пробудило его воспоминания в трех мужчинах, должно быть, это было болезненно.


Наконец, словно приняв решение, Каплан направился к террасе. Потом передумал и пошел поговорить с блондинкой. По тому, как повернула голову Энди, я понял, что Каплан спросил ее о трех мужчинах, занятых заказом обеда.


Она что-то сказала ему, и он покачал головой. Затем он вышел дальше на террасу и занял пустой стол рядом с теми тремя. Через несколько мгновений мне стало ясно, что именно Дэвис пробудил в Каплане горькие воспоминания. Он не мог оторвать глаз от канадского магната.


Подбежавшему к нему официанту пришлось трижды заговорить с ним, прежде чем Каплан отвел взгляд от другого столика и, по-видимому, заказал напиток. Меню он не трогал. Вскоре Дэвис ощутил пристальный взгляд Каплана. Он несколько раз взглянул на стол мужчины, а затем сказал что-то своим товарищам по столу. Очевидно, он велел им посмотреть на Каплана, но не бросаться в глаза. Оба отрицательно покачали головами в ответ на вопросительный взгляд Дэвиса. Каплан, казалось, не обращал внимания на их критическое исследование, настолько его интерес был сосредоточен на Дэвисе. Тем временем его лицо исказилось холодным, мрачным подергиванием, и я мог видеть, как его руки конвульсивно открывались и закрывались.


С Дэвиса этого было достаточно. Вдруг он отодвинул стул и что-то прорычал на Вендта и Кенига, которые тут же вскочили и пошли к дверям бассейна, Каплан тоже вскочил, и его действие подбросило меня с лежака. В руке у него был столовый нож. Я не хотел, чтобы с Дэвисом что-нибудь случилось, пока я не узнаю о нем все, что хотел. Однако прежде чем я успел сделать три или четыре шага, Каплан встал перед Дэвисом и что-то ему сказал.


Канадец отступил назад, и его лицо побледнело. Но на момент. Он быстро пришел в себя, и на его лице появилась маска вежливости, когда он ответил Каплану. Я быстро подошел к ним, но все еще не мог слышать, что они говорили друг другу. Тем временем Вендт и Кениг встали рядом с Дэвисом. Кениг хотел схватить Каплана одной из своих огромных рук. Дэвис остановил его одним словом, а точнее двумя: «Ганс! Нет!' — а затем, казалось, извинился перед Каплан.


Я был тогда достаточно далеко, чтобы услышать, как Каплан сказал: «Мне все равно. Я должен разоблачить тебя. Я уверен, что это ты, и я докажу это.


Дэвис просто прошел мимо него и пробормотал: «Извините, сэр, вы сделали ошибку...


Каплан хотел что-то сказать, но Кениг оттолкнул его. Он и Вендт последовали за своим боссом через дверь. К этому времени я был рядом с Капланом, и он выглядел так, будто был готов броситься за ними. Я коснулся его плеча, и он испуганно обернулся.


- «У меня есть тетя, которая собрала таким образом целую коллекцию столового серебра».


Он посмотрел на нож, который все еще держал в руке, и его лицо стало ярко-красным. Затем он быстро повернулся и положил нож обратно на стол. Он достал из кармана бумажник и положил на стол несколько купюр. Когда он повернулся ко мне, он был спокойнее.


— Спасибо, что остановили меня, — сказал он. «Я даже не осознавал, что он все еще у меня в руке. Этот человек был так похож на моего старого друга, что я совершенно забыл, что делаю».


Я подумал, брат, если ты так относишься к давно забытым друзьям, я уж точно не хотел бы быть твоим врагом.


«Ну, пожалуй, я пойду поплаваю», — продолжал Каплан, явно ища предлога, чтобы избавиться от меня. Затем он протянул руку, улыбаясь: «Я Майк Каплан».


Я пожал ему руку. «Ник Картер».


— Приятно познакомиться, Ник. Немецкий акцент был не сильным, но легко отличимым. — Ты остаешься здесь? Когда я подтвердил это, он продолжил: «Хорошо, может, еще увидимся. Я здесь не живу, но моя компания резервирует здесь комнату для деловых людей, поэтому, когда я живу в своей квартире, я прихожу сюда, чтобы поплавать в бассейне, когда море слишком бурное. Вы видите здесь более интересных людей, чем в своем собственном бассейне.


Я согласился с ним, что вокруг «Эллиотта» обычно бывают интересные люди. Я смотрел, как его слегка полноватое тело погружался в воду.


Я буду здесь, когда ты снова появишься, Каплан. Я сказал это себе. Особенно, когда Крейтон Дэвис и его интересные друзья рядом.


Накануне вечером я пытался точно выяснить, что Лили Чан Ли знала о своем работодателе, но без особого успеха. Она начала работать у него всего три месяца назад; случайно и в результате трагедии, объяснила она.


«Это было действительно ужасно, Ник», — сказала она, обнимая меня в постели. «Я более или менее отказался от поиска работы через центры занятости в Нью-Йорке, потому что у меня нет никакого опыта работы в этой стране. В итоге я пошла сама. Я просто выбрала большое здание на Парк-авеню и начал его обход. Этаж за этажом. Я записалась к секретарям в любой офис, который принимал мое заявление. Когда я добралась до офиса мистера Дэвиса, меня сначала распросил мистер Вендт, который затем отвел меня к мистеру Дэвису. Мы сразу поладили, и он нанял меня. Там была временная работница, которая отвечала на звонки и принимала сообщения, и она рассказала мне, что случилось с его первым секретарем. Ее тело выловили из Ист-Ривер за несколько дней до этого. Нападавший, должно быть, схватил ее и забил до смерти, и с ней было покончено. Потом бросил ее в воду. Сначала было действительно жутко думать, что я сижу за ее столом и использую тот же телефон, что и она, но, думаю, я к этому привыкла».


Я не мог сообщить Лили, что знаю, что она живет в доме Дэвиса на Манхэттене, поэтому я спросил, где она живет в городе. Она мне прямо сказала, что живет с ним. Когда я поднял бровь, она рассмеялась и объяснила мне, почему. — "Это не то, что ты думаешь, Ник. Мистер Дэвис очень хороший человек. Он не думает обо мне так. Не думаю, что он так относится к любой женщине. Он слишком занят. Но когда он узнал, что я живу в маленькой комнате в YMCA, он настоял, чтобы я переехала в его большой дом. Там так много места, и это лучше для всех. Я рядом, когда он нуждается во мне, и у меня есть все под рукой, если нам вдруг придется куда-то идти. Там же живут Ганс и мистер Вендт."


«Этот большой парень похож на гориллу», — сказал я, пытаясь удержать ее в теме. «Я видел его и того умного парня с твоим боссом сегодня в бассейне».


«Большой — Ганс. Он на самом деле пугает меня», — сказала она. Некоторое время, когда я оборачиваюсь, я знаю, что он смотрел, и я чувствую его руки там, где были его глаза. Но он никогда ничего не говорит, потому что знает, что я нравлюсь мистеру Дэвису и тот ценит то, как я работаю. Я просто пытаюсь избегать его.


Я спросил. — "Какой работой вы на самом деле занимаетесь? Ты никогда не говорила мне этого."


— На самом деле ничего особенного. В основном я занимаюсь общественной деятельностью мистера Дэвиса. И это немного. Он получает много приглашений на вечеринки и обеды, но никогда не ходит. С благотворительными просьбами все ровно наоборот. Он всегда соглашается на это, и тогда я должна сказать мистеру Вендту, чтобы он выписал чек на сумму, которую мистер Дэвис хочет пожертвовать. Ник, ты никогда не поверишь, как много он раздает».


Я сказал, что полагаю, что он может себе это позволить.


— Думаю, да, — призналась Лили, — но я никогда не узнаю о его делах. Мистер Вендт все для него устраивает. Только когда он действительно занят, он разрешает мне печатать за него письма. И если я неправильно поставлю запятую, он позволяет мне сделать это еще раз.


Я решил, что хочу проверить несколько писем мистера Вендта для его босса. Мне пришла в голову идея кода, скрытого в знаках препинания. Мне нужно было выяснить, где Вендт хранил свои дела, поэтому я спросил Лили: «Как ты вообще хранишь все его бумаги, когда Дэвис так много путешествует по стране? Ты сказала мне, что он был в Калифорнии, Чикаго и Канаде только за последние три месяца».


«О, дела всегда с нами, куда бы мы ни поехали. Ганс принимает меры, чтобы их привезли на самолет мистера Дэвиса и отвезли в номер, где мы остановились.


— Вы имеете в виду, что Дэвис превращает номер здесь, в «Эллиотте», в офис, когда он в отпуске?


— Он никогда не бывает в отпуске, Ник. Может, он и загорает здесь, но почти каждый день у него деловые встречи. Вот как я могу встретиться с вами. У меня каждый вечер выходной, когда он уезжает, но ему нравится, чтобы я была в номере, когда он возвращается, на случай, если он захочет, чтобы я что-то сделала тогда или прямо на следующее утро. Что напомнило мне - давай продолжим с того места, на котором мы остановились до того, как ты пришел к выводу, что у меня был роман с моим боссом. Или ты предпочитаешь подцепить другую женщину в клубе Эллиота?


Я заглушил ее сомнения губами, а затем телом, пока не пришло ее время вернуться в номер Дэвиса. Незадолго до того, как она вышла из моей комнаты, она удивила меня.


"Ник, как ты узнал, что сегодня в бассейне был мистер Дэвис?"


Я думал, что это прошло мимо нее. «О, я слышал, как официант назвал его по имени, когда вел к столику. А почему тебя это интересует?'


'Не важно. Я никогда не думала, что ты знаешь его. Вы его не знаете, не так ли?


Когда я заверил ее, что это не так, и спросил, почему ее это беспокоит, она объяснила, что хочет убедиться, что я не использую ее, чтобы связаться с ее боссом, чтобы продать ему что-то или обмануть его.


Я заверил ее, что Дэвис меня совершенно не интересует и что я только надеюсь, что он надолго задержится в Палм-Бич, чтобы я мог продолжать встречаться с ней.


Внезапно она стала грустной. «О, Ник, я не хочу об этом думать, потому что не думаю, что это продлится долго. Мы планировали остаться еще на три недели, но сегодня мистер Дэвис пришел после обеда в плохом настроении. Он сказал мистеру Вендту, что хочет, чтобы все уладилось здесь как можно скорее и что это нужно ускорить, даже если для этого придется работать день и ночь».


Я спросил. — "Что заставило его сделать это?"


«Я не знаю, но я слышал, как он сказал Гансу, что хочет, чтобы что-то было сделано по этому делу немедленно, самое позднее завтра. Ты был в бассейне, там что-то случилось?


Я сказал ей, что не видел ничего необычного, но сразу понял, что, должно быть, Майк Каплан сорвал планы канадца. Что, интересно, сказал Каплан Дэвису, что выгнало его из Палм-Бич?


Как только я в последний раз поцеловал Лили на ночь, я позвонил Марку Дауни и обнаружил, что его снова нет в офисе.


«Он шныряет вокруг сами-знаете-чьей лодки, N3», — сообщил офицер, замещавший Марка. Я выругался, а затем приказал офицеру начать собирать информацию о Майке Каплане, особенно о его раннем прошлом. Я уже попросила Марка провести обычное расследование после инцидента в бассейне, но после того, что только что сказала мне Лили, крайне важно, чтобы расследованию дела уделялось первоочередное внимание.


## Глава 5


Под жарким полуденным солнцем я наблюдал, как Майк Каплан продолжал свою мрачную и открытую слежку за Дэвисом и его людьми, делая это из-за трех столов от них, так близко, как он мог подобраться сегодня за обедом. Я вспомнил, что АХ узнал о нем прошлой ночью. Марк Дауни представил отчет, пока я завтракал в своей комнате, а затем снова умчался, — прежде чем я успел отругать его за то, что он рисковал своей жизнью, болтаясь в поместье Смита. Он включил отчет о своих находках той ночью с данными о Каплане. Каплан был успешным производителем свитеров в Нью-Йорке. Он принял бизнес своего дяди, когда старик умер, и превратил его в одну из крупнейших фирм в своем роде. Офис на Манхэттене узнал от сотрудников отдела одежды, что Каплан был неофициально «усыновлен» своим дядей в конце 1940-х годов. Это было, когда он приехал в США из Англии, тогда ему было около 18 лет. Это означало, что ему сейчас около 46 лет. Среди коллег на Седьмой авеню он был известен как человек, с которым трудно вести дела, но, откровенно говоря, AX не удалось найти никакой связи между Капланом и Дэвисом. Насколько можно было обнаружить, их дела никогда не пересекались, и никто из друзей Майка, с которыми связался нью-йоркский офис, не помнил, чтобы эти двое мужчин когда-либо встречались. В конце своего отчета Марк указал, что через AX-London он запросил расследование в отношении Каплана, поскольку жил там несколько лет после войны. Маловероятно, чтобы между канадским миллионером и еврейским сиротой была какая-то связь, но Марк никогда не упускал случая, когда проверял кого-то.


А еще был отчет Марка о его вахте той ночью на яхте Смита. Его отчет, казалось, подтверждал ажиотаж, охвативший Дэвиса и его коллег со вчерашнего обеда. В подписи Марка — он мог выписывать рецепты для врачей, настолько это было плохо — это было кратко и по делу.


Ник, что-то не так. Вчера Дэвис и его друзья были напряжены. Они увеличили темпы разговора. Парни приходят каждые тридцать минут. Достаточно времени между звонками, чтобы убедиться, что одна смена не натыкается на другую. У каждой группы, которая уезжает, есть воспоминание о визите - один или два дипломатических портфеля. Все так же. Прилагается список людей, которых я узнал, и их группировка. Поверь, я знаю, как охотиться. Попробую сегодня вечером. Не пытайся остановить меня. Пожалуйста.


Марк.


Это, пожалуйста, сказал больше, чем тысяча слов. Это был способ Марка попросить дать ему шанс вернуться к действию. И он воспользовался нашей дружбой. Марк никогда бы этого не сделал, если бы это не значило для него больше, чем сама жизнь, победить Дэвиса и его приятелей . Я пытался связаться с ним в его офисе, но он не собирался давать мне шанс остановить его до того, как он поднимется на борт яхты, чтобы установить микрофон. « Мистер Дауни оставил сообщение, что будет недоступен в течение нескольких часов, мистер Картер», — сказал мне оператор, когда я ему позвонил.


— Он сказал, что доложит?


— Он этого не говорил, сэр, но это нормально. Так что я предполагаю, что он будет регулярно связываться со мной». Оператор знал Марка не так хорошо, как я. Я был уверен, что он ради удобства забудет зарегистрироваться в штаб-квартире, но на случай, если он позвонит, я оставил ему сообщение, чтобы он немедленно связался со мной. Я сказал оператору, что буду держать его в курсе моего местонахождения, как только покину отель.


Затем я зачитал список вещей, которые мне были нужны для моего собственного исследования в тот вечер, и попросил агента доставить их в мою комнату. Когда я повесил трубку, настало время обеденного собрания Дэвиса, поэтому я подошел к своему креслу, откуда открывался прекрасный вид на столик Дэвиса во внутреннем дворике.


Наблюдая четверых обедающих мужчин, я представил планировку верхнего этажа отеля. Старый друг Хоука устроил нам план квартиры Дэвиса. Там было три спальни плюс комната для прислуги, которую, как сказала мне Лили, Вендт использовал как кабинет. Для нее были приготовлены письменный стол и пишущая машинка, а также картотечный шкаф, который везде путешествовал с канадцем. И я хотел это увидеть. Я должен был придумать способ попасть в номер так, чтобы Дэвис не заметил, что кто-то вломился. Я был уверен, что Лили меня не впустит — Вендт взял за правило никогда не приводить гостей в апартаменты, поскольку мистер Дэвис был очень обидчив, когда дело касалось незнакомцев в его комнатах.


Я не рискнул бы проскользнуть внутрь, если бы она была там, и единственный раз, когда ее не было в номере, она подходила ко мне. Единственным решением, казалось, было вывести ее из обращения той ночью и действовать, когда у Дэвиса и остальных были вечерние встречи на яхте Смита. Я не мог проникнуть через парадную дверь. Дэвис установил сложную систему сигнализации, которая сигнализировала службе безопасности каждый раз, когда дверь открывалась. Если он или кто-то из его сотрудников не вызывал охрану в течение минуты после открытия двери, комнаты должны были быть немедленно проверены.


В люксе было три террасы, окруженные балюстрадами, и лучшим шансом, казалось, была одна из стеклянных дверей внутреннего дворика. Но когда я взглянул на гладкие лимонно-желтые стены отеля на крутую, выкрашенную в белый цвет крышу, я понял, что мои шансы попасть на одну из этих террас не очень велики. Потом я увидел узкий выступ, белый, как и вся лепнина отеля, который частично опоясывал здание. Я проследил за ним глазами и увидел, что он продолжает путь под террасой дома на крыше с другой стороны отеля. Если бы я смог выбраться туда, возможно, я бы смог добраться до штаб-квартиры Дэвиса.


Все, что мне нужно было сделать, это убрать Лили с дороги, проникнуть в другой номер, а затем рискнуть своей жизнью на уступе около восемнадцати дюймов шириной и около тридцати футов высотой.


Я был так занят своими планами вылазки на крышу канадца, что мне потребовалось несколько минут, чтобы понять, что на террасу у бассейна прибыла кучка странных пришельцев. Они были совершенно не на своем месте. Оба были большими и крепкими. Одеты в спортивные куртки и брюки, которые исключают возможность того, что носящие были гостями Эллиота. Они сели за столик рядом с Капланом, но он их не заметил. Его внимание по-прежнему было приковано к Дэвису, который изо всех сил старался притвориться, что не замечает острого взгляда производителя свитеров.


Вендт увидел их. Когда он повернул голову, чтобы что-то сказать своим товарищам, я увидел, как пухлый Кениг начал поворачиваться, но его остановило слово Дэвиса. Через несколько мгновений Вендт встал, достав из кармана ручку. Он пошел по патио, затем остановился у столика Каплана, якобы потому, что уронил ручку. Майк посмотрел вниз и наклонился, чтобы взять ручку и вернуть ее. Вендт поблагодарил его и вошел в отель. Когда он прошел мимо двух мускулистых незнакомцев, я увидел, как один из них быстро кивнул ему.


Через пять минут Вендт снова оказался за столом. Он и остальные быстро закончили свой обед и встали, чтобы уйти. Каплан, ошеломленный их внезапным отходом, поспешно подозвал официанта для счета, не спуская глаз с Дэвиса. Когда трое мужчин прошли мимо его столика, Каплан попытался встать, но затем изменил свое решение. Он сидел там и только повернулся, чтобы следовать за Дэвисом, глаза сузились от ненависти. Заплатив за обед, он встал и пошел в раздевалку бассейна. Глаза двух незнакомцев были прикованы к нему, пока он не исчез за дверью бассейна.


Тот, что побольше, был похож на бывшего боксера, которому слишком много раз били по носу. Его напарник был стройнее, но почти такого же размера. Оба выглядели латиноамериканцами. Когда подошел официант, чтобы забрать их пустые стаканы, экс-боксер вытянул руку и остановил его. Он сказал что-то мальчику по-испански; он пожал плечами и ушел. Он подошел к официанту, который стоял на краю террасы возле моего шезлонга, и я услышал, как он пожаловался: «Эти кубинцы думают, что они лучше всех». Его диалект был пуэрториканского происхождения.


Мне стало интересно, с какой кубинской группой Дэвис встречался на яхте, представленным этими двумя кандидатами. Мои размышления были прерваны, когда Майк Каплан вышел из бссейна и вошел в отель. Двое кубинцев тут же встали и пошли за ним, а я следовал за ними по пятам.


Каплан вышел через боковой вход, сопровождаемый парой, которая протолкнулась мимо него, пока он стоял в дверном проеме, ожидая, пока его машину вывезут с парковки. Я прошел через вестибюль, вышел через главный вход и добрался до стены как раз вовремя, чтобы увидеть, как пара приближается к старому синему универсалу «Понтиак», припаркованному на углу. Когда я сел в свой арендованный Cutlass, припаркованный прямо перед отелем благодаря ежедневным щедрым чаевым парковщику, я увидел Кадиллак Каплана, который поставили перед входом. Он сел в машину, и когда он свернул на длинную наклонную подъездную дорожку, синий универсал последовал за ним. Я поставил свою машину за ними, и когда свет изменился, мы все завернули за угол и направились по Уорт-авеню, вероятно, одной из самых красивых и дорогих торговых улиц в мире.


Каплан сделал еще несколько поворотов, за ним универсал и моя машина. Когда он свернул на улицу, ведущую к прибрежной дороге, я предположил, что он направляется в свою квартиру, которая, как мне было известно из отчета Марка Дауни, находилась в одном из новых зданий вдоль усаженного пальмами Океанского бульвара, идущего параллельно морю. быть. Я повернул налево и проехал мимо универсала и Каплановского Каддилака, чтобы не вызывать подозрений ни у одной из машин. На следующем повороте я снова затормозил, словно ища особый адрес, и снова пропустил их.


В двух кварталах далее Каплан повернул направо, а за ним фургон двух громил. Свернув за угол, я увидел, как «Кадди» сворачивает на стоянку за большим многоквартирным домом с балконами с видом на море и огромными панорамными окнами на каждом этаже. Универсал резко затормозил, и кубинцы вылезли наружу.


Я остановил «Катлас», вышел и побежал через парковку, пока Каплан все еще открывал дверь. Двое мужчин подошли ближе, и я увидел, как солнце отражалось от ножа в руке меньшего. Когда я бежал к ним, я знал, что не успею и они доберутся до Каплана. Я не хотел использовать свой пистолет до тех пор, пока в этом не будет крайней необходимости, поэтому я попытался отвлечь их.


"Эй, ты там," крикнул я. «Там нельзя парковаться». Мой крик остановил их примерно в двадцати футах от Каплана, который поднял глаза, пораженный сначала криком, а затем видом двух громил, приближающихся к нему. Они повернулись и посмотрели на меня, чего я и хотел. Все, что приблизит меня к ним до того, как они поймают Каплана .


Тот, что послабее, сказал что-то своему мясистому приятелю, шедшему ко мне. Он двинулся так, чтобы скрыть от меня вид на его помощника и Каплана. Продолжая бежать, я свернул вправо и увидел, что другой повернулся к Каплану. Он держал нож прямо рядом с собой, готовый вспороть Каплану живот.


Хьюго, мой стилет, выпал из ножен прямо мне в руку, и я остановился, чтобы бросить его. Метров с восьми я ударил его сзади по руке, которую он хотел поднять с ножом. Я видел, как клинок Хьюго по самую рукоятку вонзился в его плечо, и в то же время я видел, как его нож выпал из его руки, когда он закричал от боли.


Я крикнул Каплану, чтобы он вернулся, но он остановился, потрясенный развернувшейся перед ним сценой. Пока я шел дальше, большой кубинец прошаркал ко мне, вытянув перед собой огромные руки, чтобы схватить меня. Я поднырнул под правую, которой он замахнулся на меня, и ударил ему ногой в правое колено. Но сила его удара слегка скрутила его тело, и моя нога врезалась ему в бедро. Это было все равно, что пинать каменную стену. Это были крепкие мышцы, а не жир, как казалось. Когда я отскочил назад, его левый кулак, врезался мне в голову, и в моем ухе раздался рев. Я остановился на мгновение и покачал головой, чтобы прочистить глаза. Когда они прихи в порядок, я увидел, как он мощно размахнулся еще раз справа, удар, который, как я был уверен, отбросил бы меня на полпути к парковке.


Я нырнул под него, схватила его за рукав, поставила левую ногу между его ног и начал тянуть его вниз, на себя. При этом я присел на левую пятку и перекатился назад, поставив правую ногу ему на живот так, чтобы носок моего ботинка уткнулся в выпуклость под его ремнем. Все еще откатываясь назад, я использовал свою согнутую правую руку, чтобы бросить ее по дуге в основном томэнагэ, что в переводе с японского означает «бросок по дуге».


Его рычание боли и удивления, когда он почувствовал, что отрывается от земли и взлетает в воздух, было прервано толчком, от которого он шлепнулся спиной о бетон стоянки. Прежде чем он успел отдышаться, я оказалась на нем. На мгновение он недоверчиво посмотрел вверх, затем его глаза остекленели, когда моя рука ударила его за ухом. Зная, что он не будет в сознании по крайней мере несколько минут, я обратил внимание на его приятеля.


Пока из него лилась кровь и он ругался по-испански, он попытался вытащить стилет из руки. Я мог видеть, что эти усилия только причиняли больше боли, потому что он не мог держать руку под правильным углом, чтобы вытащить нож прямо. Каждый рывок означал, что лезвие делало ещё большую рану. Он поднял голову и увидел, что я приближаюсь. Это придало ему достаточно мужества и сил, чтобы вырвать нож.


Глаза его горели ненавистью, и он попытался ударить ножом в левой руке, как из длинной дыры в правом рукаве хлынула струя крови. Я отступил в сторону, схватил его за запястье и повернулся. Нож звякнул о бетон. Я наклонился и поднял его. Ненависть в его глазах сменилась страхом, когда я присел в стойку профессионального ножевого бойца. Я махнул лезвием вперед-назад три или четыре раза, а затем перешел на одну сторону. «Возьми своего друга и исчезни», — сказал я ему. — И скажи другим своим мускулистым приятелям держаться от нас подальше. Мы знаем, что делать с такими, как вы.


Какое-то время он просто смотрел на меня. Он не верил, что я действительно отпускаю его. Я предполагаю, что он ожидал, что я ударю его ножом в спину.


Я сделал еще несколько шагов от него, и наконец он понял, что я имел в виду то, что сказал. Он подлетел к своему напарнику, который успел встать на четвереньки и пополз по стоянке, как младенец, все еще в тумане от удара по голове. Он дернул великана за руку, пока тот не встал, и потащил его на улицу, где стоял их фургон.


Их исчезновение, казалось, привело Каплана в чувство. — Подожди, — крикнул он. 'Вызовите полицию. Останови их. Меня пытались убить.


Я быстро огляделся, чтобы посмотреть, видел ли кто-нибудь драку. В поле зрения никого не было, но я не был уверен, что прохожий не заметил этого и не подошел к полиции. Я должен был вытащить отсюда Каплана и дать двум громилам шанс сбежать. Я смотрел, как кубинец бросил своего раненого приятеля в фургон, а потом развернулся, чтобы сесть за руль. Ему будет трудно вести эту машину, и пройдет много времени, прежде чем он снова сможет использовать эту руку. Когда двигатель универсала взревел, и он с визгом вылетел из-за угла, Каплан побежал к въезду на парковку. Теперь ему не терпелось самому что-нибудь сделать с нападавшими.


Я схватил его, когда он прошел мимо меня. — Не волнуйся, — сказал я. — Мы задержим их позже. Мои люди последуют за ними.


'Ваши люди? Кто ты… — Он остановился. Он внимательно посмотрел на человека, спасшего ему жизнь. — Скажи, ты Картер. Тот парень из отеля. Что происходит на самом деле?


«ФБР, Майк». — сказал я, хватая бумажник и размахивая фальшивым удостоверением личности и значком перед его лицом. — Мы уже какое-то время гоняемся за этими парнями. Они являются частью банды гостиничных воров, действующих в нескольких штатах, и мы хотим, чтобы они привели нас к своему боссу, к вдохновителю этой банды».


— Но почему они напали на меня? — спросил Каплан, недоверчиво качая головой. «Я не живу в этом отеле. Я живу здесь.'


«Может быть, урожай в «Эллиотте» был скудным, и они увидели вас там и подумали, что у вас может быть много денег в кошельке», — предположил я. «К счастью, я увидел, что они преследуют тебя, и поехал за ними».


— Вы, наверное, спасли мне жизнь. Тот парень с ножом выглядел так, словно его интересовала моя смерть, а не только мои деньги. И если подумать, вы первый агент ФБР, которого я когда-либо видел, использующий нож вместо револьвера. Он глядел подозрительно, и я напряг мозг в поисках быстрого объяснения.


«Я держал свой пистолет в раздевалке у бассейна, — сказал я. «Я не мог рисковать, надев его во время обеда там. Когда ты вышел из внутреннего дворика, и я заметил, что эти парни преследуют тебя, у меня не было времени, чтобы понять это. Если бы я пошел за ним, вы бы скрылись из виду, прежде чем я снова вышел на улицу.


Казалось, он проглотил его. — Но этот нож? — спросил он через мгновение.


«Привычка, которую я выработал во Вьетнаме. Но совершенно незаконно с точки зрения правил. Так ты ничего не скажешь об этом, когда мы вернемся, чтобы доложить об этом ограблении? Я хотел заверить его, что ограбление не будет забыто, если ему придет в голову самому обратиться в полицию.


'Нет. Зачем мне это? Ведь я многим тебе обязан. Знаешь, это безумие, что эти парни могут быть просто ворами. Когда я увидел, что они идут ко мне, моей первой мыслью было, что их послал за мной Леславикус.


Он небрежно произнес это имя, но оно вызвало тревожный звоночек, который прозвенел намного громче, чем звоночек из-за удара, который я получил от бывшего боксера. «Каплан, почему бы нам не пойти в твою квартиру и не перевести дух», — сказал я. — Мне придется позвонить в офис, чтобы убедиться, что вторая машина нашла след тех парней, когда они уезжали отсюда. Тогда ты можешь рассказать мне об этом Леславикусе, кто он такой и почему он хотел убить тебя.


Когда он согласился и повел меня к зданию, я удивился, почему он думал, что один из величайших военных преступников захочет его убить. Тем более, что Людвикус Леславикус покончил жизнь самоубийством незадолго до окончания Второй мировой войны.


## Глава 6


Пока мы шли к лифту, я думал о том, что знал о Леславикусе. Я впервые столкнулся с ним в середине 1960-х, когда прочитал репортаж AX о военном преступнике, который покончил жизнь самоубийством, когда его выследили российские агенты. Согласно нашей разведке, этот человек был командиром одного из гитлеровских «эскадронов смерти», сформированных для уничтожения тех, кого фюрер считал «нежелательными» в Третьем рейхе. Это подразделение несет ответственность за гибель около 50 000 человек в Литве в начале 1940-х годов. Большинство убитых были евреями, но этому отряду также приписывают убийство сотен военнопленных. Вот почему русские искали этого командира.


Военным трибуналом в Вильнюсе он был заочно судим в 1962 году и приговорен к смертной казни как «литовское чудовище». Я вспомнил из отчета, что суд сообщил, что он был мертв. Согласно секретным российским файлам, которые получили в АХ Леславикус покончил жизнь самоубийством в Гамбурге незадолго до окончания войны. Наполовину литовец, наполовину немец, он стал нацистом, когда к власти пришел Гитлер.


Маловероятно, что Майка Каплана пытался убить мертвец. в так после того как я якобы пошел позвонить в ФБР и выпил у него, я спросил его.


— Кто такой этот Леславикус и почему он хочет, чтобы тебя убили?


«Это человек, который убил всю мою семью, и я доберусь до него, если это будет последнее, что я когда-либо сделаю».


— Скажи мне, Майк, — тихо сказал я. — То есть, если ты этого хочешь. Он колебался. "Хорошо, Ник. Но вы должны дать мне слово, что то, что я собираюсь вам рассказать, останется в секрете. Я хочу его убить.


Мне пришлось сыграть свою роль агента ФБР, поэтому я сказал: «Майк, когда дело доходит до убийства, моя работа — что-то с этим делать. Ты не можешь так поступать».


Он встал и несколько минут ходил по комнате. Он нашел время, чтобы налить себе еще один напиток и дать мне новый бокал Джек Дэниельса. Я боялся, что спугнул его, но в конце концов он, кажется, решился. — Я полагаю, ты прав, — сказал он. — Эта работа больше для тебя, чем для меня. Я не такой человек, чтобы кого-то убивать. Я видел достаточно убийств в своей жизни.


Он сел на стул напротив меня, с минуту пристально смотрел на меня, а потом начал:


«Ник, ты же знаешь, что этот номер означает, что я был в концентрационном лагере».


Я только кивнул, когда он закатал рукав и показал предплечье. Он продолжил: «Тогда я был еще ребенком. Десять лет. Мы жили в Вильнюсе. Это в Литве. Я снова кивнул.


«Когда пришли нацисты, мой отец был одним из первых евреев, которых они казнили. Он был лидером нашего народа и настаивал на том, чтобы продолжать помогать остальным, которые не бежали, несмотря на все, что они слышали о Гитлере. Он хотел, чтобы моя мать забрала нас, детей — у меня были старшая сестра и младший брат, — но она отказалась. Она чувствовала, что ее место было с ним. Нас пытались вывезти из страны, но оказалось, что парень, который должен был нам помочь, был стукачом из гестапо и сдал нас всех».


После того, как его отца застрелили на улице возле их дома, продолжил Майк, его и остальных членов семьи отправили в концлагерь. В то время газовые камеры еще не были построены и все казни производились гестапо и солдатами, служившими в охране лагеря.


— Офицера, отвечавшего за лагерь, звали Леславикус, — продолжал Майк, — и он всегда присутствовал на всех казнях. Охранники каждый день заставляли нас маршировать по двести человек, а тем, у кого еще оставалось достаточно сил, приходилось копать большую траншею. Потом поставили пулеметы, и люди должны были выстроиться перед рвом. Но убийства так и не начались, пока не появился Леславикус.


Лицо Майка исказилось, когда он продолжил свой рассказ. «Я могу представить, что это было вчера, Ник. Нам всем приходилось смотреть через колючую проволоку. Гестапо сочло забавным показать нам, что нас ждет впереди. Так или иначе, потом подъехала большая штабная машина, и из нее вышел Леславикус. Он всегда носил этот длинный кожаный плащ. Затем он прошел мимо очереди людей перед рвом и посмотрел на всех. Он как будто запоминал каждое лицо.


Затем он подошел к людям с пулеметами, и отдал приказ стрелять. Они просто стреляли вдоль линии, Ник. Пули сбивали людей обратно в яму. Иногда, когда в них попадало сразу много пуль, малыши разлетались по всей канаве. Леславикус всегда над этим смеялся, и я думаю, что боевики сосредоточились на детях, чтобы доставить ему удовольствие.Когда все было кончено, он прошел мимо ямы и посмотрел на трупы . Увидев то, что он хотел, он вернулся в машину и исчез. Потом к яме пошли и остальные. Но они не просто смотрели на трупы. Они стреляли из винтовок во всем, кто еще двигался. Я помню, как они пинали тела детей, сброшенных в канаву, проверяя все ли убиты».


Вспоминая те моменты, Майк несколько раз ударил сжатым кулаком по другой руке.


— Майк, — начал я, — иногда лучше об этом не думать. Все кончено и...


— Это еще не конец, — закричал он, вскакивая на ноги. «Это не закончится, пока Леславикус не получит по заслугам».


«Давай, Майк, выговори это и успокойся».


— Я никогда не смогу успокоиться, Ник. Вы не представляете, каково это пройти через это. Никто, кто там не был, никогда не узнает. Оно никогда не отпускает тебя. Это зрелище. Это небо.


Он объяснил, что произошло, когда приехали уборщики. — Они прибыли на машине, Ник, и обрызгали тела мазутом. Потом один из них зажег пламя. Леславикус часто возвращался посмотреть на огонь. Каждую ночь мы ложились спать, если могли, чувствуя запах горелого мяса в носу. Он снова замолчал, и я увидел, как напряглись мышцы его шеи, когда он задохнулся от воспоминаний о зловонии.


Наконец настал день, когда настала очередь семьи Каплан выйти из лагеря. Они подтолкнули нас к остальным. Тем временем в лагере стало так тесно, что в день производили по две-три казни и приходилось копать все дальше и дальше. Людей не хватило, сил копать не было, поэтому для этого взяли машину. Это тоже немного ускорило процесс. Когда яма была готова для нас, мы построились и стали ждать. Я знал, кого мы ждем - Леславикуса. Подъехала машина, а там был он. Только тогда я смог рассмотреть его лицо внимательнее, чем когда-либо, когда он прошел мимо очереди ко мне. Пока он был с нами, моя сестра попыталась нырнуть за маму. Он схватил ее за руку и дернул вперед. Моя мать хотела помочь ей, но он оттолкнул ее и ударил сестру по лицу хлыстом, который всегда носил с собой. — Шлюха, — сказал он. «Я хочу видеть каждое лицо. Я запомню их всех».


Все это время мои глаза были прикованы к нему, Ник. Я думал, что всегда буду помнить его лицо. Особенно его серо-стальные глаза. Сумасшествие думать об этом, когда ты собираешься умереть, не так ли? Но мне было всего десять лет, и угроза смерти не действовала на меня так сильно, как ненависть к этому человеку. Он продолжил движение до конца очереди, затем встал позади солдат. Он подошел к тому, что напротив нас, и что-то сказал мужчине. Тогда он крикнул: «Огонь!»


Бессознательно Майк вздрогнул, продолжая говорить. «Как только он отдал приказ боевикам, моя мать попыталась закрыть нас собой. Пуля только задела меня, когда я упал навзничь в канаву. Я лежал на спине на дне ямы и смотрел вверх, как их пронзали пули. Казалось, они взрывались изнутри, когда упали на меня. Я словно тонул в их крови и не мог дышать. Я оттолкнул труп сестры от лица, и ее рука выскользнула из моей ладони. Кажется, я потерял сознание на несколько минут.


Когда я подошел, стрельба прекратилась, и я слышал, как охранники разговаривают, приближаясь к яме. У меня была ужасная боль в руке, и я понял, что пуля попала туда. Они начали стрелять, и я знал, что охранники проходят мимо, чтобы стрелять во все, что движется. Ник, ты никогда не поверишь, что я тогда сделал.


Слезы навернулись на глаза Майка, когда он рассказал мне, как он натянул труп своей сестры на свое лицо, чтобы дышать через ее окровавленные волосы. «Это была воля к выживанию, которая заставила меня сделать это», — рыдал он. «Я знал, что она мертва, и они больше не могли причинить ей вред. Я хотел, чтобы они больше не стреляли в меня». Он вздрогнул и продолжил, рассказав мне , что слышал, как охранники остановились прямо перед ними, и как один из них сказал: «Бесполезно тратить больше пуль на эту сволочь. Полковник Леславикус позаботился о том, чтобы они получили свою долю. Он и его товарищи засмеялись и ушли. Я снова потерял сознание. Помню, моей последней мыслью было, что я выжил, но вскоре придут поджигатели с мазутом и сожгут меня заживо».


Майк сказал, что было уже темно, когда он очнулся во второй раз. В воздухе висел запах мазута, но огня не было. Он знал, что должен встать. Даже если это означало быть убитым. Боль в руке была невыносимой. Максимально осторожно он выполз из-под трупа сестры. Когда он уже собирался сесть, его вздрогнул от шороха неподалеку, и он снова замер. Он почувствовал, как что-то шевельнулось у него на груди, и закричал, когда щетинистый бок большой крысы задел его лицо. Мусорщик, испуганный криками Майка, выбежал из канавы, а за ним трое или четверо других, которые рылись в трупах.


Я был уверен, что крик привлечет охранников, чтобы убить его, но никто не пришел, и он понял, что он остался один в этой рукотворной долине смерти. Он вскочил на ноги и огляделся. Не было видно ни одной живой души.


«Мне пришлось выбираться из ямы по трупам тех, кого я любил», — продолжил Майк. «Я начал бегать по краю ямы и, подойдя ближе к концу, заметил, что вонь там сильнее. Нефть, должно быть, закончилась, и поджигатели, вероятно, решили на следующий день сжечь заодно и следующую партию расстрелянных. Я вслепую побежал в лес и продолжал идти, натыкаясь на бревна и кусты, падал, вставал и снова шатался. Наконец он потерял сознание и, очнувшись, обнаружил, что лежит в постели, а над ним стоит женщина и перевязывает ему руку. Она была вдовой фермера, убитого гестапо.


«Она прятала меня на ферме до конца войны, — вспоминал Майк. «Если вокруг были солдаты, мне приходилось прятаться в большом дымоходе ее очага. Наконец пришли русские и освободили лагерь. Я бы остался с ней на всю оставшуюся жизнь, но она настояла, чтобы я сообщил о себе и попытался связаться со своими родственниками в США . Долгими вечерами у камина я рассказывал ей, что у моего отца есть брат в Нью-Йорке. Мы бы жили с ним, если бы нас не предали.


Майку потребовалось два года, чтобы добраться до своего дяди в Америке. Русские поместили его в лагерь для интернированных, но он бежал и скитался по всей Европе. Он попал в приют еврейской организации в Англии. Они связались с его дядей и доставили его в Нью-Йорк.


«Знаешь, Ник, когда мой дядя услышал о женщине, которая спасла меня от немцев, он попытался связаться с ней и увезти ее тоже в Америку. Но пройти через официальную бумажную волокиту было невозможно. Больше я ее не видел. Я думаю, она уже мертва. Кажется, все, кого я любил, мертвы.


«Что случилось с начальником лагеря... как его звали, Леславикус?


Его глаза снова сверкнули. «Я рассказал о нем дяде, и он пытался его выследить. Ему помогал конгрессмен в Нью-Йорке, и через него он получал информацию от военных. Согласно тому, что было известно в то время, Леславикус покончил жизнь самоубийством в Гамбурге незадолго до капитуляции. Он настолько преуспел в своей работе в Литве, что Гиммлер отправил его в Берлин, чтобы он работал непосредственно под его началом.


Однако Леславикус увидел конец раньше других. Вероятно, его самого отправили в Гамбург для осмотра тамошнего лагеря для военнопленных. Армия думает, что он намеревался бежать на нейтральном корабле, но капитуляция произошла слишком быстро, и он понял, что никуда не денется. Сообщается, что вместо того, чтобы сдаться и быть осужденным вместе с другими военными преступниками, он покончил жизнь самоубийством. И знаешь, как он это сделал, Ник? Он взял канистру с бензином и залил ее в салон своей машины, затем сел за руль и выстрелил из сигнального пистолета в соседнее сиденье. Это просто не могло произойти таким образом. Потому что Леславикус жив и находится здесь, в Палм-Бич.


'Откуда ты это знаешь?'


— Я видел его вчера и снова сегодня. Он сидел рядом со мной. Я говорил с ним. Ты видел это, Ник. Ты тоже был там.


— Ты не имеешь в виду того парня в бассейне Эллиотта, не так ли? Это Крейтон Дэвис, один из величайших бизнесменов в мире. Канадский мультимиллионер.


— Это он, Ник. Я уверен. Я увидел его глаза и понял. Я был уверен, скажу я вам. Лицо не совсем то же самое, но я никогда не забуду эти глаза. Эти злые стально-серые глаза. Когда я остановил его и назвал по имени, я увидел в этих глазах, что был прав. У официанта я узнал, что он обедает у бассейна каждый день, поэтому сегодня снова пошел и присматривал за ним. Вы тоже были там. Вы видели, как он не мог выдержать моего взгляда на него. Ему пришлось уйти. Разве это ничего не доказывает?


Просто не было ни малейшего шанса, что он прав, но я продолжал думать о выражении лица канадца, когда Майк заговорил с ним. И я был уверен, что Вендт нарочно уронил ручку на стол Майка, чтобы показать двум бандитам, кто их добыча. Все совпало, но головоломка была слишком ошеломляющей, чтобы в нее можно было поверить.


— Майк, ты рассказал кому-нибудь еще о своих подозрениях?


— Нет, мне не с кем было поговорить о таких вещах...'


— Ну, держи это при себе. Я продолжу это расследовать. У нас есть люди, которые специализируются на исследованиях таких вещей. Они умеют это делать и делают это хорошо. Как только я доберусь до офиса, я сообщу им. Но, Майк, ты должен понимать, что пара глаз — это не так много для начала.


— Это глаза Леславикуса, Ник. Мне все равно, кем он себя называет, это Леславикус. Не дай ему уйти, Ник. Докажи, кто он, и поймай его. Если вы этого не сделаете, я сделаю это сам.


— Ни слова о собственных действиях. Я не хочу арестовать тебя, пока он рядом.


На самом деле, это была не такая уж и плохая идея. Если я возьму Майка под охрану, он будет в безопасности. Но я хотел сначала связаться с Хоуком. Я предупредил Майка, чтобы он оставался в своей квартире и никого не впускал, пока он не получит известие от меня. Он не соглашался, пока я торжественно не пообещал сделать все, чтобы человек, которого он называл Леславикусом, предстал перед правосудием.


«Арестуй его, Ник», — умолял он, когда я уходил от него. «Он должен получить то, что заслуживает».


Через несколько минут после того, как я сел в свой Cutlass, я снова оказался в деловом районе Палм-Бич. Я припарковал машину на стоянке рядом с ультрасовременным зданием банка, в котором также находится офис АХ.


На третьем этаже я прижал большой палец к пластине, которая тут же отправила данные в компьютер в штаб-квартире в Вашингтоне. Поиск отпечатков пальцев длился всего несколько секунд, затем дверь офиса распахнулась после получения сигнала, отправленного за сотни миль. Я вошел и подошел ко второй двери, когда первая захлопнулась за мной.


Я никогда не видел офицера, ожидающего за дверью, но он знал, кто я такой, потому что компьютер также отправил получателю мое удостоверение личности и фотографию. «Добрый день, мистер Картер», — сказал он, протягивая руку и отводя взгляд от экрана, на котором отображалась моя фотография. — Я Джим Харди. Сектор Тампа. Все местные ребята ведут расследование, так что я заменяю их здесь».


" Мистер Дауни уже пришел?" — спросил я, сжимая его руку.


— Нет, сэр , еще нет. Он превысил требуемое время контакта на два часа, но я еще не сообщил об этом Вашингтону. Один из людей в этом офисе сказал, что Дауни сказал, что, возможно, не сможет отчитаться по графику, и оставил приказ игнорировать обычную процедуру отчетности в этом случае. Я рад, что ты здесь и можешь указывать мне, что делать.


Я знал, что Марк оставил этот приказ, чтобы замести следы, на случай, если я прикажу ему вернуться в офис. Я был уверен, что он не ослушается моего приказа, но если он его не получит, ему не о чем беспокоиться. — Я позабочусь об этом, — сказал я.


## Глава 7


"Что вы думаете, N3?"


Хоук только однажды прервал меня, когда я рассказал ему о нападении на Каплана и историю, которую он рассказал мне после того, как я спас ему жизнь. Старик только ненадолго оторвался от телефона, когда я впервые упомянул Леславикуса, и я был почти уверен, что это было сделано для того, чтобы получить досье подозреваемого мертвого военного преступника. К тому времени, когда я закончил свой отчет, он должен был быть перед ним, и я предположил, что он уже сверялся с ним, пока я еще говорил.


«Кажется, он очень уверен в опознании, сэр », — ответил я. — Есть ли в деле Леславикуса что -нибудь, подтверждающее его заявление?


Хоук мягко рассмеялся, когда понял, что у меня есть отличная фотография, на которой он сидит и листает бумаги в папке. 'Что вы скажете на это? Это взято из отчета британской секретной службы о Леславикусе. Сопровождается описанием: «У него глубоко посаженные серо-голубые глаза, которые обычно называют серо-стальными; нос и губы: тонкие».


— Это было бы правильно, сэр. У Дэвиса тонкий нос, но я не был достаточно близко, чтобы самому проверить цвет его глаз. Жаль, что у вас нет этой информации в деле Дэвиса. Вендт и Кениг, кажется, всегда остерегаются людей, которые уделяют слишком много внимания их боссу. Но я могу это сделать. Или я могу спросить Лили.


Как только я упомянул это имя, я понял, что Хоук ухватится за него, и он это сделал. Кажется, ему доставляет извращенное удовольствие слышать, что у меня интимные отношения с женщиной, хотя он постоянно осуждает такие отношения. "Лили, а, N3?" Полагаю, это секретарь Дэвиса.


— Да, сэр , — признал я, затем попытался сменить тему. «Я думаю, было бы разумно расследовать предполагаемую смерть Леславика » .


Как обычно, Хоук был впереди меня — и всех остальных тоже. — Я уже приказал получить полную копию отчета. Я также приказал проверить все дела секретной службы на наличие упоминаний о нем. Это означало, что следователи из штаба уже были заняты поиском материалов, полученных при содействии других стран или нет, на предмет упоминания имени Леславикуса.


«Я также хочу узнать больше о побеге Дэвиса из лагеря для военнопленных недалеко от Гамбурга», — продолжил Хоук. «В данных обстоятельствах совпадение кажется немного подозрительным».


«Если вы не возражаете, сэр, я хотел бы отключить Каплана на несколько дней . Во-первых, если он прав, Дэвис — или Леславикус — попытается убрать его с дороги. И если он ошибается, он бросит вызов Дэвису, если будет так болтаться в "Эллиотте". И прежде чем наш таинственный канадец уедет отсюда, я хочу знать, что он задумал. Могу я на какое-то время поместить Каплана под охрану?


— Он все еще верит, что ты из ФБР?' — спросил Хоук. Когда я подтвердил это, он продолжил: «Ну, тогда давайте вызовем ФБР». - Пошлите своих людей, изображающих из себя других агентов ФБР, чтобы забрать Каплана и спрятать его куда-нибудь, пока мы не узнаем, прав он или нет. Они могут сказать, что ФБР уже начала работать с его информацией и не хочет рисковать потерять его как возможного свидетеля против Леславикуса. Марк с тобой в офисе? Он должен где-то устроить приют.


Поскольку Хоук знал, что я звоню ему по телефону в офисе Марка, а Марк должен был мне помочь, мне пришлось его подменить. — Марка нет на какое-то время, но я уверен, что у него найдется место, где можно спрятать Каплана. Как только он вернется, я приведу план в действие. Я уже поставил Каплана на охрану, и когда мы закончим, нам придется его забрать.


Затем я рассказал Хоку о своих планах на этот вечер. — Не попадись, Ник, — предупредил он. «Помните, у Дэвиса есть влиятельные друзья. Вот что вы получаете с такими деньгами.


Когда я присоединился к Джиму Харди в центре связи, я узнал, что Марка еще не было. Я приказал всем машинам быть настороже, чтобы высматривать Марка. Мы вполне могли бы играть в совершенно новый футбол, и мы не могли позволить себе потерять одного из наших самых ценных игроков.


Я вернулся в «Эллиот», чтобы подготовиться к встрече с Лили и другим мероприятиям, которые я приготовил на вечер. Оборудование, которое я заказал, было доставлено в мою комнату агентом AX, представившимся новым посыльным.


Я проверил, - проверил несколько вещей, а затем пошел принять душ. Когда я закончил бриться, зазвонил телефон, позвонил Джим Харди и сообщил, что запрошенная мною «статья» еще не найдена. Мое сердце сжалось. Марк Дауни был не просто чертовски хорошим копом — он был чертовски хорошим другом.


— Продолжай искать, хорошо?


'Да.'


«И сообщите вашему агенту в полицейском управлении Палм-Бич, что мы его ищем, если сможете».


У АХ есть представитель в каждой местной полиции — человек, специально отобранный для деликатной работы, — и реакция Харди была именно такой, какой я ожидал. — Я немедленно поставлю кого-нибудь на работу.


Я поблагодарил его и повесил трубку. Почти сразу снова зазвонил телефон. «Ник, это я, Лили». Ей не обязательно было говорить мне это: ты не мог ошибиться в этом мягком, знойном голосе.


'Привет. Что это?'


— Они уже ушли, мистер Дэвис и остальные. Мистер Вендт получил сообщение от кого-то несколько минут назад, и оно, должно быть, было очень важным, потому что они немедленно ушли. Разве это не здорово? Я могу быть готов прийти через полчаса. И мне не нужно беспокоиться о том, чтобы вернуться раньше. Мистер Вендт сказал, что они, вероятно, вернутся сегодня очень поздно, и что мне должно понравиться, потому что мы пробудем здесь еще самое большее несколько дней. Она сделала паузу. «Это единственная плохая новость».


«Мы сделаем все возможное из этих дней», — пообещал я, добавив: «Вы придете ко мне в комнату, как только будете готовы?»


— Я закончила, Ник, — хрипло сказала она. В ее голосе звучал смех, когда она продолжила: «Но я думаю, мне лучше сначала одеться. Но не беспокойтесь. Увидимся через двадцать минут. Я улыбнулся и опустил трубку рядом с ней. Нет ничего лучше, чем нетерпеливый партнер в постели. Не успел я положить трубку, как снова зазвонил аппарат. Как я и ожидал, это мой коридорный позвонил и сказал, что Дэвис и его люди уехали на «роллсах» и что одна из машин «АХ» следует за ними. Но любой, кто подслушивал, никогда бы не понял, потому что сообщение, которое я получил, было: «Три голоса подали, и большинство за».


Когда я в третий раз повесил трубку и начал одеваться для прогулки с Лили, мне стало интересно, что именно заставило Дэвиса покинуть отель так рано. Я надеялся, что это не имеет никакого отношения к Майку Каплану. Или к Марку Дауни.


## Глава 8


С той первой ночи, когда я встретил Лили, «случайно» сев на табуретку рядом с ней в роскошном клубе «Эллиотт» при отеле, это место стало нашей постоянной остановкой, чтобы выпить перед ужином. Ярко-белый цвет клуба был отличным фоном для красочных пастельных тонов Палм-Бич, которые носило большинство гостей. Большинство из них были хорошенькими, красивыми или богатыми — обычно сочетание того и другого, но ни одна из них не была более элегантной, чем Лили, которая выбрала ярко-красное платье с разрезом для того, что, казалось, было обречено на нашу последнюю ночь вместе. Он был с высоким воротником, струился по ее высокой, полной груди, а затем струился вниз. На первый взгляд, она становилась одной из самых сексуальных девушек, какие только можно себе представить, каждый раз, когда одно из ее стройных бедер высовывалось из одной из высоких прорезей. Очевидно, в восторге от внимания, которое она привлекла в этой обычно пресыщенной компании, она намеренно скрестила ноги, когда села на табуретку рядом со мной, сдвинув ноги на одну сторону, как бы небрежно. Я мог только с восхищением смотреть на красивый кусок обнаженного бедра. Она была маленькая, но эта нога не останавливалась.


— Пойдем к тебе в комнату и забудем об ужине, — прошептала она.


Ее сексуальный голод был удивительным, почти таким же сильным, как мой . Не прошло и получаса, как мы прижались друг к другу в постели. Ни один из нас не был в состоянии контролировать свои желания, когда она вошла в мою комнату, повернулась и позировала мне в платье, которое она «приберегла для особого случая». Никто, глядя сейчас на ее мягко ниспадающие черные волосы, не догадался бы, что еще недавно они ласковым веером рассыпались по моей груди, когда ее голова склонилась надо мной, а ее полные спелые губы натянуто дразнили меня, чтобы «еще раз, Ник».


— Позже, дорогая, — сказал я ей, слегка целуя ее. «Я хочу, чтобы эта ночь была особенной. Мы забронировали столик в «Та-бу» на восемь человек.


— Это была особенная ночь для меня, Ник, — прошептала она приглушенным голосом. — Откуда вы узнали про «Поцелуй фаворитки императора»? Он мало известен за пределами моей страны.


«Я не знал, что его так называют», — солгал я, вспомнив другую восточную девушку, которая когда-то научила меня этому древнему способу удовлетворить самую требовательную женщину. «Просто показалось, что это хороший способ отдать дань уважения твоей красоте».


«Это был действительно восхитительный способ, моя дорогая. Позже я открою тебе еще одну тайну нашего народа, Ласку Фаворитки Императора. Это даже старше той чести, которую ты мне оказал. Тебе понравится, — пообещала она, допивая свой бренди «Александр» и соблазнительно облизывая губы.


"Еще есть время для одного, прежде чем мы поедим", сказал я, делая знак бармену.


«Позвольте мне причесаться, пока вы заказываете», — сказала она, соскальзывая с табурета и задумчиво глядя на другую ногу.


Я не спорил с ней, говоря, что волосы выглядят великолепно, это была просто возможность, которой я ждал. Я смотрел, как она шла через клуб Эллиота к двери туалета, все взгляды следили за ней. Когда она ушла, я быстро повернулся к бару, где уже ждали наши новые напитки. Взяв салфетку, я потянулся к ее стакану, чтобы вытереть воображаемый всплеск с барной стойки. При этом я бросил ей в стакан "Александру" безвкусную таблетку, оставленную днем незамеченным курьером AX.


Через несколько минут Лили вернулась. Я протянул ей ее стакан и взял свой . «На ваше здоровье». Я с удовлетворением наблюдал, как она быстро осушила свой стакан. Затем я положил двадцатидолларовую купюру на стойку и помог ей встать со стула, обняв ее за талию. «Пошли, моя императрица, я проголодался».


Она прижалась ко мне плотно обтянутыми ягодицами и озорно улыбнулась через плечо. Она сказала достаточно громко, чтобы услышала половина посетителей:


'Да сэр. Я знаю, что всегда исполняю твои желания.


Шокированные брови поднялись еще выше, когда я похлопал ее по попе и пошутил: «Я заставлю тебя проглотить эти слова, дорогая».


Когда мы шли по Уорт-авеню, направляясь в ресторан «Табу», Лили висела у меня на руке и через каждые несколько шагов останавливалась, чтобы поцеловать меня. Почему-то я чувствовал себя ужасной крысой, отвечая на ее поцелуй и вспоминая, что таблетка, которую я положил ей в стакан, подействует на нее на три часа. Но у меня не было выбора. Ей пришлось лежать без сознания в моей комнате, пока я обыскивал номер Дэвиса.


Когда я вышел из лифта на верхнем этаже и подошел к двери, ведущей в апартаменты на крыше, я посмотрел на часы. Было 11:40. Точно по расписанию, подумал я про себя, вытаскивая ключ, который мне дал ранее этим вечером агент AX из персонала. Это был дубликат ключа, который был у гостя, но он никогда бы не заподозрил, что он существует. Это было сделано путем введения в замок специального раствора, который, когда он слегка затвердеет, втянется и создаст идеальное впечатление от тумблеров. Когда вещество полностью застыло, оно само стало ключом и стало твердым, как сталь.


Десятью минутами раньше я натянул одеяло на глубоко спящую Лили, а к десяти часам мы закончили вкусную еду в Та-бу. Мы выпили ликер и немного потанцевали. Потом быстро вернулись в отель. Без четверти одиннадцать мы бурно целовались, потому что знали, что у нас не будет много времени вместе. Когда первая встреча превратилась в рывки, заставившие нас дрожать от их силы на кровати, мы какое-то время лежали бок о бок, довольствуясь тем, что нежно ласкали друг друга. Тогда моя привязанность стала более требовательной. Лили приподнялась на локте и уставилась на меня. Ее глаза сузились от размышлений и похоти; — Ты уже готов, Ник? — пробормотала она, ее тонкие пальцы скользнули по моему животу в поисках ответа на вопрос.


«Да, любовь моя, я вижу, что это так». Не говоря больше ни слова, она соскользнула на кровать и встала на колени между моими коленями. Она наклонила голову так, что ее длинные волосы мириадами мягких мазков упали на мой набухший член. Постепенно ласки усиливались, когда она двигала головой из стороны в сторону, нежно поглаживая меня своими волнистыми локонами. Время от времени она поднимала голову, чтобы ее темные глаза могли искать в моих ответ на ее обращение, в отличие от того очевидного, что имело место под жгучими взмахами ее волос. Очевидно, довольная тем, что увидела в обоих местах, она снова склонила голову, на этот раз более глубоко, так что кончик ее языка стал еще одним хлыстом в волнующем бичевании, которое я получал. Когда я схватил ее за плечи и притянул к себе, чтобы поцеловать, она тихо сказала: «Нет, еще нет. Это только началось. Затем ее губы с языком между ними начали скользить по моему члену. В тот момент, когда мне казалось, что я не могу достичь больших высот, губы поглотили меня, и ее голова начала биться в агонии.


Внезапно Лили присела на корточки, и когда я поднял взгляд, я увидел странное, потрясенное выражение на ее лице. Она побледнела и тут же спрыгнула с кровати. Она побежала в ванную, едва хлопнув дверью. Тогда я понял, что таблетка начала действовать.


Когда давящие звуки, доносившиеся из-за двери, прекратились, Лили вернулась. Она выглядела напуганной. Она неуверенно подошла к кровати и рухнула рядом со мной. — Ник, — сказала она, тяжело дыша, — мне очень жаль. Я не знаю, что случилось. Наверное, это все из-за выпивки. Такого никогда раньше не было.


Я протянул руку, чтобы погладить ее холодное, потное лицо, и сказал: «Это возможно, дорогая. Вы настояли на том, чтобы смешать бренди с вином за ужином, а затем еще один амаретто. Ложись и расслабься.


Вот тогда я натянул на нее одеяло. Мгновение спустя ее рот обмяк, а болезненное дыхание стало ритмичным, как в глубоком сне. Я должен сказать лаборантам, что они были правы насчет эффекта таблетки, сказал я себе, поспешно одеваясь и доставая свое снаряжение. Если бы они были правы насчет продолжительности действия.


Когда я вошел в пустой номер на крыше — комнаты, казалось, были залиты светом. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это луна ярко светила через террасные окна квартиры. Я быстро подошел к окну, выходящему на бассейн, который я выбрал так далеко внизу ранее в тот день. Я открыл окно и осторожно перекинул одну ногу через оконную раму. Нащупывая землю, я полз на цыпочках, пока не наткнулся на уступ, который должен был стать моим «путем » к апартаментам Дэвиса. Я ухватилась за оконную раму и перелез через подоконник, чтобы поставить другую ногу на выступ. Под собой, через вечность космоса, я увидел освещенный отельный сад и бассейн, оба были пусты.


На руках были "перчатки осьминога". Сотни самодельных присосок покрывали ладони. Если их прижать к поверхности, они будут крепко держать. При легком нажатии на кончики пальцев они могли удерживать и отпускать по желанию владельца. Повернувшись на уступ, пока я не оказался лицом к стене, я направился к углу.


Мои перчатки и поле шириной в шесть дюймов были единственным препятствием между мной и землей в тридцати пяти ярдах ниже.


Уступ продолжался за углом. Мое предыдущее исследование с террасы подсказало мне, что я могу пройти по всей длине этого люкса на крыше. Он простирался до середины этой стороны отеля. Это было расстояние около двадцати пяти метров, и я преодолел его быстро. Мои проблемы начались на следующем повороте, где заканчивался уступ. Выглянув из-за угла, я увидел небольшой балкон, выступавший из стеклянных дверей номера Дэвиса. Но мне пришлось пересечь около пяти футов открытого пространства, чтобы добраться до балкона.


Я прижал правую руку к стене и почувствовал, как присоски цепляются и закрепляют меня на месте. Левой рукой я смотал около двадцати футов крепкого и легкого шнура с пояса. На одной стороне шнура был крюк размером примерно в половину нормального размера.


Я отрезал шесть футов веревки и начал раскачиваться взад и вперед, высовывая голову из-за угла, чтобы разглядеть силуэт балкона. Я расширил дугу качающегося шнура и запустил его наверх стены балкона. Я тихо выругался, когда крюк с громким стуком ударился о край и упал.


Я взял еще полметра лески и снова начал замахиваться, еще больше наклоняясь над пропастью внизу, чтобы получить лучший угол для моего броска. Когда я снова бросал я добавил еще полметра на пике, и крюк снова полетел. На этот раз он перелетел через стену балкона и ударился о другую сторону. Я осторожно натянул веревку и услышал, как крюк царапнул внутреннюю часть балкона. Царапание звучало громко, и я посмотрел вниз, чтобы убедиться, что никто не вошел во двор. Сад был пуст. Когда я оглянулся на балкон, я увидел, что один из крючьев зацепился за край стены, поэтому я перестал тянуть. Пришло время действовать. Я осторожно освободил сначала ладонь, а затем пальцы правой руки от их хватки на стене. Я схватился за веревку обеими руками и упал. Я сразу пошел вниз. Затем внезапно веревка дернулась рывком, который почти невыносимо напряг мои плечи, и я на мгновение качнулся в воздухе, прежде чем врезаться в стену отеля с глухим стуком, который чуть не сбросил меня с веревки.


Как альпинист, я вытянул ноги и откинулся назад. Рука за рукой я карабкался вверх, пока не смог перекинуть руку через стену балкона.


Поднявшись, а затем затащив трос на балкон, я остановился там на мгновение, чтобы облегчить боль в плечах. Я снял перчатки. Когда я шел к одной из балконных дверей, одна нога ударилась о что-то, что загремело, а другая запуталась во чем-то, похожем на тяжелую веревку. Я схватил свой маленький мощный фонарик и направил тонкий луч на пол балкона. Веревка, немного более толстая, чем та, что я использовал, лежала в куче. С одной стороны был крюк, идентичный тем, которыми докеры поднимают груз.


Я наклонился и ощупал веревку. Было сухо. Это означало, что его не было на балконе к одиннадцати часам. Затем мы с Лили немного промокли от внезапного дождя на обратном пути из Та-бу. У Дэвиса был еще один посетитель, и он, без сомнения, был предупрежден о моем прибытии ударом и царапанием моего крюка по балкону.


Я быстро достал Вильгельмину, свой Люгер, прикрутил глушитель и пошел к двери. Она была закрыта и заперта. Вторая тоже была закрыта, но мой фонарик показал, что над открытым замком отколот кусок стекла. Я выключил свет, толкнул дверь и проскользнул внутрь. Я вышел из лунного света позади меня, а затем остановился, не дыша. Я хотел дать другому злоумышленнику шанс выдать свое присутствие, так как я был вынужден раскрыть свое присутствие.


## Глава 9


Злоумышленник играл в ту же игру. За пределами пространства, освещенного луной, не было слышно ни звука. Я стоял неподвижно минуты две — и тут раздалось: приглушенный стук ноги по толстому ковру.


Я слышал, что он был примерно в четырех или пяти метрах слева от меня. Я подозревал, что он, вероятно, расположился лицом к окну, где у него было больше всего шансов мельком увидеть любого, кто вошел в комнату. Потом я услышал его дыхание и нашел его.


Осторожно, бесшумно я опустился на пол и растянулся. Я вытянул перед собой левую руку, как стрелу, указывающую в его направлении. Я медленно двигал рукой вперед и назад, чтобы установить бесшумный контакт с любой мебелью передо мной. Упершись пальцами кроссовок в толстый ковер, я начал отталкиваться. Мои уши прислушивались к любому звуку, указывающему на то, что он удаляется от того места, где, как я вычислил, он находился. Понемногу я продолжал, пока мои ощупывающие пальцы не коснулись дна кресла. Я провел пальцами по нему, чтобы определить, в каком направлении оно стоит и каковы его размеры. Оно было расположено так, что я был защищен от злоумышленника. Я осторожно поднял руку, пока не понял, что спинка стула обращена ко мне. Я обползл спину и замер. Я был благодарен толстому ковру, который заглушал все звуки моих движений. У Вильгельмины уже был глушитель, и я подтолкнул ее вперед.


Все это время я ставил себя на место соперника. Если бы я удивился, что кто то ещё сюда забрался, когда обыскивал номер Дэвиса, я бы тоже выбрал пятно в темноте напротив окна. А я бы стоял у выключателя, чтобы включить свет, когда буду готов, в надежде ослепить своего невидимого противника и получить те самые важные секунды, чтобы взять ситуацию под контроль. Мне хотелось, чтобы стул оказался между ним и мной, когда зажжется свет. Я осторожно притянул Вильгельмину к себе, и в следующий момент комнату залил свет. Я моргнул, чтобы быстро поправить их, затем просунул голову и пистолет вокруг лежащего на полу стула. В шести футах от меня мужчина глубоко сидел на корточках частично спиной ко мне, его глаза сканировали другой угол комнаты. Я не мог разглядеть его черты, но я мог сказать, что он был маленьким. Затем его голова начала поворачиваться в мою сторону.


— Не делай этого, — сказал я. «Просто продолжай смотреть в ту сторону и не двигайся».


Он напрягся. Держа его под прицелом, я опустился на колени, а затем встал. Мой пистолет был направлен ему в затылок.


— Хорошо, — сказал я ему. «Теперь очень медленно встаньте и держите обе руки над головой. Успокойтесь, не слишком быстро... так лучше. Держите их там.


Когда он выполнял мои указания, я увидел, что в правой руке у него длинноствольный пистолет, удлинённый глушителем.


«Брось пистолет». Тяжелое оружие с глухим стуком упало на ковер. «Три шага влево».


Когда он был примерно в пяти футах от пистолета, я сказал ему повернуться. Я никогда не видел лица, которое пристально смотрело на меня. Это было злое, худое лицо с маленькими пугливыми глазами и длинным шрамом, который стягивал угол рта. Похоже, его зашил доктор, который понюхал эфира перед тем, как начать операцию.


— Кто ты и что здесь делаешь? — спросил я требовательным тоном, направив дуло пистолета на его шрам.


— Так же, как и ты, — отрезал он. «Ищу деньги и драгоценности».


«Если не хочешь проглотить пулю, лучше скажи правду». Он не ответил и просто тупо уставился на меня. Я видел, что он не из тех, кто будет говорить без особого давления, и у меня не было времени выкручивать ответы. Это можно было сделать позже. В этот момент мне пришлось обыскать номер Дэвиса и вернуться в свою комнату до того, как Лили проснется от своего искусственного сна.


— Повернись, — скомандовал я. Когда он это сделал, он бросил быстрый взгляд на свой пистолет на ковре. — Я бы даже не подумал об этом, — сказал я. «Если только ты не Супермен и не быстрее пули».


Повернувшись ко мне спиной, я сделал два быстрых шага вперед и повернул «люгер» в руке. Казалось, он знал, что сейчас произойдет, потому что втянул голову между плечами как раз в тот момент, когда приклад «люгера» врезался ему в шею. Он упал на землю, не издав ни звука. Я быстро прошел через комнату и нашел комнату, которую правая рука Дэвиса, Вендт, по-видимому, использовал как кабинет. Был дополнительный стол с пишущей машинкой для Лили. Картотека с двумя ящиками стояла в углу и притягивала меня как магнит. Я потянулась открыть один из ящиков — и остановился. Шкаф был совсем не похож ни на что, что я когда-либо видел. Я опустился на колени и осмотрел его более внимательно.


В правом верхнем углу был замок, но не такой, как простые замки, обычно встречающиеся на таких шкафах. Это был кодовый замок, и имя изготовителя на нем было мне совершенно неизвестно. Постучав в бок, я обнаружил, что корпус шкафа также изготовлен из гораздо более тяжелой листовой стали, чем используется для обычной офисной мебели. Он также казался немного дальше от стены, чем нужно, поэтому я заглянул за него. У этой чертовой штуковины была сигнализация! Шнур шел от задней части шкафа к розетке в стене. Я подозревал, что не могу отключить сигнализацию, просто разорвав контакт. Если бы я выдернул вилку неправильно, сигнализация, вероятно, сработала бы.


Я посмотрел на часы и увидел, что у меня есть всего час, прежде чем мне снова придется лечь спать рядом с Лили. Затем проблема внезапно вырвалась из моих рук.


— Не беспокойся о времени, Картер, — сказал голос позади меня. — Ты никуда не пойдешь.


Я повернулся и посмотрел на соперника и его пистолет с глушителем. Сила удара прикладом моего Люгера, должно быть, уменьшилась из-за того, что его голова втянулась.


— Твое оружие, — сказал он. Когда я потянулся за кобурой на плече, он резко остановил меня. — Не та рука. Левая.' Повернув левую руку вверх, я схватил приклад и вытащил «Люгер» из кобуры.


Когда я это сделал, он сказал: «Держи его только кончиками пальцев… так что да. Теперь медленно поднимите правую руку и возьмитесь за ствол. Я держал пистолет вверх ногами перед собой. Он продвинулся на два круга вперед и взял «люгер», затем снова попятился. Он поднял пистолет, чтобы рассмотреть поближе и по-прежнему следить за мной. 'Красивый. Очень хорошо. Но у вас, ребята из AX, тоже всегда лучшее снаряжение. Это будет хорошее дополнение к моей коллекции».


Вы получаете все свое оружие таким образом?


— Не все. Но у нас тоже нет источников вашей капиталистической сволочи. Но, думаю, это ненадолго.


«Но бюджет КГБ точно такой же большой, как и наш».


Его ухмылка исчезла с плохо зашитого уголка рта. 'КГБ не знает, как использовать свои средства с умом. Они платят мне уже три года и до сих пор не знают, что я вычистил трех их лучших агентов в этой стране. Должно быть, я улыбнулся, потому что он продолжил: «Не будь такой самодовольный. ЦРУ платит и мне. И они никогда не подозревали, что некоторые из лучших советов для сенатского комитета, которые дают ЦРУ, исходят от меня.


Пожал плечами я сказал: 'ЦРУ всем платит.


Гнев вспыхнул в его глазах. «Я не все. Я лучший. Я бы не пропадал впустую на такой мелкой работе, если бы этот идиот Камаж не позволил убить себя в Нью-Йорке. Мое лицо, должно быть, выдало удивление, когда я мысленно связал инструкции, которые я нашел на албанском убийце, с этим злоумышленником в номере Дэвиса. Он злорадно рассмеялся. — Неважно, что ты знаешь. Ты не проживешь достаточно долго, чтобы рассказать об этом дальше. Потом он, видимо, сам разобрался с некоторыми вещами. «Конечно, это ты, — сказал он задумчиво, — тот кто бросил Камажа в тот мусоровоз, не так ли, Картер?»


Я не ответил. Я был слишком занят шрамом, спускавшимся к его подбородку. Мое воображение разыгралось со мной или оно действительно дало волю?


Должно быть, он тоже это почувствовал, потому что вдруг уронил на ковер мой «люгер» и левой рукой ощупал свое лицо. Когда он убрал руку, шрам исчез, сменившись тусклой блестящей красной полосой. Я узнал тогда, что он сам сделал шрам и использовал резиновый клей, чтобы скрепить складку кожи.


— Так это простая маскировка, — сказал он, пожав плечами. «Шрам — это то, что большинство людей помнят, ничего не замечая во внешности незнакомца. Очень эффективно и очень запутанно для полиции, которая ищет кого-то со шрамом. Но довольно пустых разговоров. Я заметил, что вы тоже решили не открывать шкафчик очень богатого мистера Дэвиса. Очень мудро. Я уже видел такой шкаф в Лондоне. Их делают там. Прежде чем я успел остановить идиота, который был со мной, он выдернул вилку из розетки, чтобы отключить сигнализацию. Тревоги не было. Верхний ящик открылся, и оттуда вышло облако ядовитого газа. К счастью, я выскользнул за дверь, когда увидел, как он начал выдергивать вилку. Это лучше, чем тратить время на предупреждение, которое в любом случае было уже слишком поздно.


— Ты хороший друг, — сказал я.


Натянутая улыбка, больше не отвлекающая фальшивый шрам, играла на его губах, когда он мрачно сказал: — Я никому не друг, Картер. Многие люди узнали об этом слишком поздно. Теперь нам нужно идти. Здесь мы ничего не узнаем. Вы не можете возиться с комбинацией шкафа, потому что это также не гарантирует, что ящик откроется. А поскольку я уверен, что вы, как и я, не брали с собой противогаз, мы должны отложить это расследование».


Направив на меня пистолет, он заставил меня поднять обе веревки и поставить на место стеклянный круг, который он вырезал из двери, чтобы его не заметили. С моим Люгером, заткнутым за пояс, он сказал: «Теперь, если ты пройдешь в гостиную и бросишь там веревки. Затем вы идете направо в холл: вы увидите, что прямо перед входной дверью находится ванная комната. Я буду прямо за вами, направив пистолет в нижнюю часть вашего позвоночника. Ты знаешь, каково это, когда тебя там прострелят? Не дожидаясь ответа, он продолжил, видимо, очень довольный информацией, которую собирался сообщить.


«Если ты переживешь пулю, ты будешь растением до конца жизни. Вы ничего не можете сделать сами. Тебя нужно кормить и мыть, тебе даже нужно, чтобы кто-то подтирал тебе жопу. Не думаю, что тебе это понравится, не так ли, Картер? Вы, великий любовник, кого должна обслуживать медсестра? Подумайте об этом на мгновение, а затем начните идти.


Думать было не о чем, поэтому я сделал, как он приказал. Я прошел в гостиную, а оттуда в ванную. Я вошел в выложенную плиткой комнату и стал ждать его следующего шага. «Встань на колени в ванне… хорошо. Теперь потянитесь к трубам под раковиной.


Когда моя правая рука заняла нужное положение, он встал рядом с ванной и прижал дуло с глушителем к моему уху. Другой рукой он надел наручник на мое вытянутое запястье и захлопнул его. Затем он надел другую манжету на одну из труб под раковиной и защелкнул ее.


— Не убегай, — сказал он. — У меня есть кое-какие дела, а потом мы тихо уйдем. У меня очень хорошие планы на тебя, Картер. Вот увидишь, не был ли я более изобретателен в убийстве, чем ты, когда ты убирал этого слабоумного идиота Камажа. Он безжалостно рассмеялся, а затем ушел.


Я прикинул, что у меня есть около пяти минут, прежде чем он вернется. Я не хотел покидать номер, пока он держал ситуацию под контролем. Что бы я ни делал, я должен был делать это быстро, потому что мои часы показывали, что до того, как Лили сможет проснуться, осталось всего тридцать минут .


Я выбрался из ванны как можно тише и осмотрел наручники, прикрепленные к трубе.


Кто бы ни платил за его снаряжение — только так я мог думать о нем, хотя его самая характерная черта исчезла, — он доставлял хорошие вещи. Наручники были из прочной стали , которые нельзя было сломать. Я обыскал ванную в поисках оружия и ничего не нашел. Если только не дополнительный рулон туалетной бумаги, который был наверху бачка. Попробуй ударить его этим, мрачно подумал я. Там была аптечка, и это казалось моей единственной надеждой. Свободной рукой я открыл одну из зеркальных дверей. Та сторона шкафчика была пуста. Я открыл вторую. На нижней полке лежали два куска мыла, завернутые в бумагу из «Эллиота». На верхней полке был единственный другой предмет в буфете, стакан для воды, упакованный в типичном отельном стиле. Это должно было быть возможно.


Когда я обернулся, я увидел полотенца, висящие на вешалке позади двери в ванную .


Я протянул свободную руку так далеко, как только мог, и схватил одно. Я положил его в раковину. Я взял стакан с полки и поставил его на полотенце. Я загнул вокруг него уголки плотной ткани. Я поднял обернутый махровой тканью стакан и стукнул им о край раковины. Раздался легкий хлопок, приглушенный полотенцем. Я почувствовал, как стекло треснуло от удара. Я осторожно опустил его обратно в раковину и развернул полотенце. Стекло было разбито примерно на двадцать осколков, но удача была на моей стороне. Один кусок был достаточно большим для моей цели. Я взял его и положил на край раковины. Я снова свернул полотенце вокруг остатка стакана и бросил его в мусорное ведро, надеясь, что он его не заметит, когда вернется.


Я быстро расстегнул манжету руки, которая была прикована, и поднял ее. Затем я протянул руку и осторожно поискал пальцами, пока не нашел длинный осколок стекла. Под раковиной я сделал глубокий надрез на нижней стороне руки, осторожно избегая основных артерий. Кровь начала литься из четырехдюймовой раны, и я наклонился, чтобы обильно размазать ее по лицу. Как только я убедился, что мои щека, нос и губы сильно покраснели, я откинулся на спинку кресла и попытался остановить кровотечение. Она все еще сильно кровоточила, когда я сжал края раны. Звук металла заставил меня понять, что враг должен был закончить удаление всех следов своего визита и забрать остальное наше снаряжение. Я дернул рукав и снова застегнул его, надеясь, что крови там нет, прежде чем я смог осуществить свой план. Я прыгнул обратно в ванну и свесился через край окровавленной стороной лица к двери. Как раз в тот момент, когда я был в таком положении, я услышал голос нападавшего.


— Все готово, Картер. Пора идти.'


Когда он вошел в ванную, я лежал неподвижно, мой видимый глаз чуть приоткрылся, чтобы увидеть его. С пистолетом наготове он вошел, не дав мне возможности наброситься на него.


Он напрягся, увидев, как я лежу и истекаю кровью в ванне.


«Картер! Господи, он убил себя. Как...'


Он поспешил дальше и опустился на колени возле ванны. Я слышал, как его пистолет лязгает о кафельный пол. Я ударил его в живот свободной рукой, описав свирепую дугу. Длинный осколок стекла попал ему в живот чуть ниже грудной клетки.


Я вонзил осколок ему в легкое и поискал сердце. Он хотел вскрикнуть, но когда открыл рот, снова на мгновение ударил себя по рукам и ногам, а затем безвольно рухнул.


Я перетащил его через край ванны и обыскал его карманы, скрючившись из-за руки, все еще прикрепленной к трубе раковины. наконец я нашел ключ в его заднем кармане. Через несколько секунд я был свободен.


Запихнув тело Снилипа в ванну, я снял рубашку и начал рвать ее на импровизированные бинты. Этим я перевязал руку, которая все еще немного кровоточила. Я уже решил, что в тот момент мой единственный выход — отнести труп в свою комнату.


У меня не хватало времени. Я подумал, что смогу спрятать его где-нибудь в своей комнате, пока не проснется Лили, а потом договорюсь с командой AX, чтобы тело забрали. Мне было интересно, что наши люди могут узнать о личности неизвестного злоумышленника.


Я обнаружил, что он оставил наши крючки и тросы у двери балкона, очевидно, собираясь забрать их на выходе. Я обмотал обе веревки вокруг талии, позволив крючкам висеть сбоку. Потом я вернулся в ванную. Я поднял его пистолет с земли и засунул в одну из петель на поясе. Я сделал то же самое со своим Люгером, сняв его с его ремня.


Я открыл кран в ванной, чтобы смыть кровь. Затем я вымыл пол холодной водой и туалетной бумагой. Смыв в унитаз последний пропитанный кровью комок, я вытащил из мусорного ведра полотенце с осколками стекла и засунул его в мою рубашку.


Надеясь, что Лили или Дэвис не заметят пропажу полотенца и стакана с водой, когда они вернутся домой той ночью, я пошел к входной двери с трупом через плечо. Поколебавшись, я на мгновение постоял у двери, гадая, сработает ли сигнализация, если дверь открыть изнутри. Пришлось рискнуть. Я быстро повернул ручку и рывком открыл дверь. Сигнализации не было, и я мог только надеяться, что где-то не сработала беззвучная сигнализация, сообщающая о взломе.


Я поднялся по пожарной лестнице в свою комнату. Его голова ударялась о мою спину при каждом шаге. Когда я открыл противопожарную дверь на своем этаже, я первым делом проверил коридор. Никого не было видно, поэтому я быстро подошел к своей двери, прислушиваясь к некоему шуму внутри. Я осторожно открыл дверь и заглянул внутрь, чтобы убедиться, что Лили не спит, она была почти в том же положении, в котором я ушел. Согласно моим часам, у меня было всего около десяти минут, прежде чем она проснулась от своего искусственного сна. К утру у нее будет похмелье, и не будет причин подозревать, что она страдает от чего-то более зловещего, чем действие слишком большого количества алкоголя. Я вошел в комнату и огляделся в поисках места, где можно было бы спрятать труп, все еще безвольно висевший у меня на плече. Я решил, что единственное место, где я могу его спрятать, — это под кроватью, у стены. Свободного места было всего фут, но в конце концов я его туда засунул. Я положил веревки и крюки рядом с ним. Когда я встал и мое колено коснулось кровати, Лили на мгновение пошевелилась, но не проснулась. В ванной я проверил свою руку. Когда я развернул импровизированную повязку, то увидел, что порез еще немного кровоточил, но уже почти остановился. Я достал рулон бинта из своей аптечки и снова перевязал руку.


Затем я достал из шкафа чистую рубашку и убрал свой Люгер и другой пистолет. Пока я застегивал рубашку, Лили застонала и перевернулась, но глаз не открыла. Я засунул наполненное стеклом полотенце в угол шкафа. Я схватил куртку и надел ее. Затем я взял один из путеводителей по ночной жизни, которые есть в каждом гостиничном номере, и опустился в кресло. Я как раз перелистывал страницы, когда Лили застонала и внезапно села с широко открытыми глазами.


'Ник! Что случилось? Я чувствую себя так… — Она остановилась, прикрыла рот рукой и побежала в ванную. Через несколько минут она снова появилась с пепельным лицом. Она слабо улыбнулась и застенчиво спросила: «Я долго спала? Который сейчас час?'


— Скоро два часам, дорогая. Ты спала уже три часа.


— Ох, Ник, — пожаловалась она. «Я испортила нам вечер. Такого со мной никогда не случалось. Я не могу представить, почему эти напитки так меня взволновали… — Она потерла пальцами виски. «О, какая у меня головная боль».


— Это случается с лучшими, — сказал я, вставая и беря ее на руки. Запомните правило: никогда не пейте вместе разные напитки. Я дам тебе аспирин.


Когда я принес из ванной стакан воды и немного аспирина, она задумчиво посмотрела на меня. Я показал их ей, и она на мгновение заколебалась. Интересно, она думала, что это не настоящий аспирин? Были ли у нее сомнения по поводу своего «пьянства»? Но я отложил свои заботы в сторону, когда она бросила их и выпила немного воды.


После того, как она положила предметное стекло на туалетный столик, я крепко обнял ее. Погладив ее волнистые волосы, я сказал: «Я лучше отведу тебя наверх и в постель».


Внезапно она вырвалась на свободу. «Боже, Ник. Ты только что сказал, что сейчас два часа? Я должна бежать. Может быть, мистер Дэвис уже вернулся.


Я поднял ее платье с пола, куда она бросила его ранее вечером, торопясь лечь спать, и она скользнула в него. «Ник, это должен был быть такой чудесный вечер для нас, и теперь я все испортила. Прости..'


Я коснулся ее губ своими. Затем я откинулся назад и успокоил ее. «Впереди еще много ночей, дорогая. Не волнуйтесь. Это не последний раз, когда мы видимся. Это не может так закончиться».


Глубокая морщинка беспокойства пробежала по ее лицу, когда ее темные глаза заглянули в мои . Она тихо сказала: — Я не должна отпускать тебя, Ник. Судьба распорядилась, чтобы мы были вместе.


Мы смотрели друг на друга почти минуту, ничего не говоря. Наконец, чтобы сломать мрачное настроение момента, я развернул ее и игриво похлопал по ягодицам. — Хорошо, сейчас я отведу тебя в твою комнату и уложу.


Вздрогнув, она оттолкнула меня, и в ее глазах появилось странное, испуганное выражение. — О нет, Ник. Вы не можете сделать это.' Увидев, что она удивила меня страстностью своего ответа, она продолжила: «Мистер Дэвис может придти, если вы уложите меня в постель. Вы знаете, что происходит, когда мы приближаемся к кровати сейчас. Это будет не просто спокойной ночи. И я бы, наверное, потеряла работу. Поцелуй меня на ночь, и тогда я пойду одна. Увидимся завтра. Обещай, обещай. Она попыталась смягчить свою настойчивость, подняв руку, но я знал, что она не хочет, чтобы я находился даже рядом с номером Дэвиса.


— Ты уверена, что там, наверху, тебя не ждет другой любовник? — спросил я, обнимая ее для последнего поцелуя. Это была шутка, но шок на ее лице заставил меня задуматься, а не было ли в ее отношениях с канадским миллионером чего-то большего, чем я подозревал. Но я ничего не показал и поцеловал ее прежде, чем она успела ответить.


Когда наши губы разошлись, она снова приняла свою позу. Когда она открыла дверь и вышла в коридор, она повернулась, лукаво посмотрела на меня и сказала: «Не один любовник , Ник. Три. Разве ты не знал? Она рассмеялась, закрывая за собой дверь.


Я прислушался к звуку закрывающихся за ней дверей лифта, затем взял телефон, чтобы позвонить команде AX, чтобы убрать тело из моей комнаты. Я не успел отдать приказ. Как только я представился дежурным офицером в местном отделении, он воскликнул: «Мистер Картер, с одной из наших лошадей произошел несчастный случай. М. был удален. Завтра он не пойдет.


Я был ошеломлен и не отвечал в течение минуты. Все, о чем я мог думать, это то, что это моя вина, что Марк Дауни мертв. Если бы я только велел ему выполнять мои приказы. Если бы только я... Человек АХ прервал мои самообвинения, спросив, слышал ли я, что он сказал. Когда я подтвердил это, он спросил, есть ли у меня приказы.


"Ипподром был уведомлен?" — тихо спросил я, имея в виду Хоука.


— Да, сэр . Кто-то направляется сюда прямо сейчас. Если предположить, что Хоук вызвал самолет ВВС или ВМФ для полета в Палм-Бич, он мог быть здесь в течение следующих двух часов. Так что я просто сказал агенту, что мне нужно, чтобы уборщик убрал кое что из моей комнаты как можно скорее. Я буду там через пятнадцать минут, сказал я ему, чтобы ознакомиться с подробностями аварии.


## Глава 10


Было без десяти три, когда я подъехал к заброшенной заколоченной автозаправочной станции на Бельведер-роуд в Уэст-Палм-Бич. Я остановился метрах в десяти от фургона в окружении нескольких мужчин. Это был старый синий «Меркурий», который использовали бандиты, напавшие на Каплан.


— Их трое, мистер Картер, — сказал один из наших офицеров, когда я подошел к фургону. «Один из них — мистер Дауни, двух других мы еще не опознали. Они сидят на переднем сиденье. Он сзади на полу.


Возможно, желая как можно дольше отсрочить момент, когда мне придется смотреть на труп Марка, я подошел к входной двери помятого Меркьюри и выглянул в окно. Бандит, которого я ударил по голове менее двадцати четырех часов назад, висел над колесом руля. Часть его лица исчезла, вырванная, когда ему в затылок попала крупнокалиберная пуля.


Обходя машину, я увидел, что лобовое стекло разбито, вероятно, той же пулей, которая унесла жизнь водителя. Окно со стороны пассажира было открыто. Я засунул голову и посмотрел на спину второго трупа. Голова упала вперед и лежала на приборной доске. Я открыл дверь. Полицейский, который сопровождал меня, нацелил луч фонарика на машину, а я схватил мертвеца за плечи и посадил на место. Это был другой кубинец, которого я ударил ножом, когда он пытался убить Каплана. Его правая рука была на перевязи, и я подозревал, что его рану перевязал врач преступного мира. Однако это была пустая трата времени, поскольку он прожил недолго после того, как я ранил его. Его левый глаз и часть плоти вокруг него исчезли, унесенные выходящей пулей, такой же, как та, что убила его приятеля.


«Проверьте отпечатки пальцев этих двоих в полицейском управлении Палм-Бич и Уэст-Палм», — сказал я офицеру. «У них, вероятно, есть судимости за мелкие правонарушения».


Я не мог больше откладывать взгляд на третий труп, поэтому пошел к задней части «Меркурия». Дверь багажника была открыта, и в свете фонарика я мог видеть прилипшие к ней кровь и ткани. Голова Марка была у проема, а ноги свешивались со спинки заднего сиденья.


Под головой Марка была лужа крови, и когда свет фонарика упал на его лицо, я увидел дыру между его глазами. Застывшие струйки крови бежали из обоих уголков его рта. Я хотел нагнуться, чтобы рассмотреть поближе, но меня остановило прикосновение офицера к моей руке.


— Мы тоже видели кровь на его губах, мистер Картер, — тихо сказал он. «Мы проверили… у него отрезан язык » .


Мой пресс напрягся, и в этот момент над нами пронеслись огни другой машины, которая въехала во двор. Мы смотрели, как он подъехал и остановился позади моей машины. — Это будет мистер Хоук, — сказал офицер. «Нам было приказано забрать его из аэропорта Палм-Бич, что недалеко отсюда».


Я кивнул и пошел к седану, когда из него вышли четверо мужчин... Почему-то растрепанные седые волосы и обветренное лицо Хоука совершенно не подходили к серебристому летному комбинезону, который был ему на несколько размеров больше. Я был уверен, что под ним был его мятый серый костюм, но он не удосужился снять костюм военно-воздушных сил, спеша к Марку. Но у него во рту была сигара, и тот факт, что она горела, говорил мне, насколько он был взволнован.


— Это Марк? — мягко спросил он. Видимо, всю дорогу из Вашингтона он надеялся, что произошла ошибка, но знал, что это не так.


— Да, сэр , — сказал я, подстраиваясь под его скорость, пока он двигался к «Меркурию». Остальные агенты AX почтительно отступили, пока их босс кружил вокруг фургона. Он пошел тем же путем, что и я: я думаю, по той же причине.


Хоук мгновение смотрел на лицо Марка, а затем отвернулся. — Как ты объяснишь, что здесь произошло, Ник?


— Мне кажется, что Марка схватили и привезли сюда те двое бандитов — это те двое, о которых я вам рассказывал, между прочим, пытались убить Каплана, — и что убийства совершил третий. Думаю, Марка бросили в багажник, его руки и ноги все еще связаны, как вы, очевидно, видели. Пара селала вперед, а наш незнакомец сел позади них, откуда он мог направить на Марка пистолет.


Хоук согласно кивнул, пока я реконструировал события. — Похоже, Марка привезли сюда, чтобы наш убийца-призрак смог его убить. Вероятно, они собирались бросить тело в эти кусты». Я указал на густые заросли вечнозеленых кустарников, которые начинались примерно в восьми метрах от заправочной станции. «Вместо этого он первым нацелил на них свое оружие и убил их. Похоже, он использовал пули думдум, учитывая тот беспорядок, который они устроили. Когда бандиты были убиты, он вернулся к Марку, чтобы прикончить его. Поэтому он вышел, обошел машину и открыл багажник… .


Хоук застенчиво кашлянул. — Почему, по-твоему, он убил эту сволочь впереди?


Я придумал возможный ответ и попробовал его на Ястребе. «Моя теория состоит в том, что он — или его босс, потому что я думаю, что этот парень работал на кого-то другого — больше не нуждался в этих парнях. Мало того, они уже испортили дело с Капланом.


— Думаешь, это работа Дэвиса, Ник? — спросил Хоук, сильно потянув окурок.


«Я думаю, Кениг — это человек, который проделал настоящую работу», — сказал я ему. «Но он сделал бы это только по приказу Дэвиса » .


Мы решили, что Кенига — если он был убийцей — должна была подобрать другая машина, которая следовала за фургоном так, что бандиты этого не заметили.


«Допросите группу, которая прошлой ночью охраняла поместье Смита, и посмотрите, что вы можете найти», — предложил Хоук. — Как вы думаете, Марк бродил по лодке, и его схватили люди Дэвиса ?


— Да, сэр , — признал я. 'Я уверен. Он чувствовал, что умирает медленной смертью и что это его последний шанс сделать что-то стоящее и испытать какое-то волнение. Я позволил, и это моя вина, что он мертв.


— Нет, Ник, — сказал Хоук. — Вы не несете ответственности за смерть Марка. Марк сделал то, что считал нужным, и хотя он, возможно, не хотел такой смерти, он не умер от ментальной рутины, которая говорила ему, что каждый день будет таким же, как последний. Я хочу, чтобы ты нашел человека, действительно ответственного за его смерть, Ник. И убедитесь, что у него больше не будет возможности совершить убийство.


— Да, сэр . Я считаю, что у нас есть небольшое преимущество.


«Как так, — хотел знать Хоук.


«Я не думаю, что они ожидали, что мы найдем эти тела так быстро. При нормальных обстоятельствах этот помятый автомобиль мог бы днями простоять на этой заброшенной насосной станции, не привлекая к себе внимания. По крайней мере, до тех пор, пока жара и разложение не заставят трупы пахнуть так, что кто-нибудь, проходящий по дороге, их заметит».


— Как мы нашли их так быстро? — спросил Хоук.


Судя по всему, он только получил известие о том, что Марк был убит, не услышав никаких подробностей, которые я узнал из офиса в Палм-Бич, прежде чем отправиться через Лейк-Уорт в Уэст-Палм.


Я объяснил, что у Марка был передатчик, помеченный лабораторией как ТТ, что означало Trouble Transmitter, аварийный передатчик. Он посылал сигнал в радиусе около тридцати пяти километров, если агент AX попал в беду. Устройство, которое использовал Марк, было помещено в его тяжелую пряжку. В какой-то момент после того, как его схватили, ему, по-видимому, дали возможность повернуть ручку на внутренней стороне пряжки, которая активировала устройство. Сигнал был немедленно принят в штаб-квартире в Палм-Бич. Как можно быстрее передатчик там и два передатчика в автомобилях сделали перекрестный пеленг. Однако к тому времени, когда машины добрались до заправки, Марк был мертв, а убийца исчез.


Хоук сказал своим людям, что он хочет сделать с телами бандитов и их фургоном. У него были особые планы на тело Марка Дауни: его нужно было доставить самолетом в Вашингтон для тихих похорон в Арлингтоне.


«Знаете, у него не было семьи», — сказал Хоук, когда мы шли к машине, чтобы поехать в офис в Палм-Бич. «Его родители умерли, и он никогда не был женат » .


Да, наиболее активные агенты AX являются одиночками, знание того, что в один прекрасный день мы можем сгореть в кузове универсала, держит нас в таком состоянии.


— Большое спасибо, лейтенант. Я очень ценю ваше сотрудничество. Хоук повесил трубку, и я оторвался от просмотренных отчетов наблюдения. Он уладил этот вопрос с нашим контактом AX в местной полиции. Два трупа, которые должны были оказаться в морге, были жертвами «бандитских разборок». Никаких вопросов не задавали.


— Что говорится в отчетах?


Я сказал Хоуку, что мне кажется, что я знаю, где был схвачен Марк, когда и как его доставили в Уэст-Палм-Бич, чтобы убить. Читая стенограммы радиосообщений из нашего отдела безопасности в поместье Смита, я сказал:


«Прошлой ночью, около девяти часов, по всей собственности Смита зажглись прожекторы, и наш человек, который прятался у главного входа, услышал шум за стенами. Лай собак и крики. В то же время наша морская часть сообщила, что на яхте загорелись прожекторы.


Было видно, как экипаж бежит вдоль перил и через пирс. Думаю, именно тогда Марк забил тревогу. Примерно через двадцать минут свет погас, и все успокоилось. Машины приезжали и уезжали с интервалом в пятнадцать минут. В 10:15 в ворота въехал универсал Mercury 65 года выпуска с двумя мужчинами внутри. Это звучит знакомо?


Хоук только кивнул, поэтому я продолжил: «Пятьдесят пять минут спустя фургон тронулся, но на этот раз с тремя мужчинами в нем. Новичок был описан как крупный мужчина, что верно и для Кенига. Марк, должно быть, был тогда сзади в багажнике. Минутой позже лимузин Смита последовал за «Меркурием», но он, казалось, задержался. Свет не горел до тех пор, пока фургон не свернул за угол, а потом зажегся. В Caddy можно было увидеть только одного мужчину, водителя. Вот так Кениг, должно быть, пропал из Уэст-Палм.


Хоук взял у меня отчеты и быстро пролистал их. — Есть пятьдесят пять минут, которые оставляют много места для спекуляций, Ник. Мы можем предположить, как вы говорите, что Марк был схвачен около 9:20 утра. Универсал не приехал за ним до 10.15 утра. Как вы думаете, что произошло за это время?


«Предположим, — сказал я, — что Марк не повернул выключатель на своем ТТ, когда его схватили, потому что он не мог. Это означает, что его сбили с ног или заставили поднять руки, прежде чем он смог коснуться ремня. Я склонен верить первому. Может быть, приклад винтовки попал ему в голову.


Хоук нажал кнопку внутренней связи на телефоне на столе Марка и снял трубку. «Харди, во сколько начался сигнал мистера Дауни? По ТТ? - Он ждал.


«Около 12:30, да? А во сколько нашли фургон с телами?... пять минут первого... Верно. Спасибо... Конечно, принеси немедленно.


Повесив трубку, Хоук сверился с заметками, которые он сделал, когда разговаривал с Харди.


— Ник, ты понимаешь, что между моментом, когда фургон выехал из поместья Смита, и моментом, когда Марк начал посылать сигнал бедствия, прошло около двух часов? Что произошло за эти 120 минут?


«Кажется, у меня есть ответ», — сказал Джим Харди, который вошел в комнату, когда Хоук работал над своим расписанием. Он поднял пачку бумаг, которые у него были с собой. — Это первый отчет нашего коронера о теле мистера Дауни.


Он скорее позвонит, чем будет ждать окончания расследования. Он думал, что это важно».


Хоук взглянул на торопливо набросанную Харди записку и передал ее мне. Там стояло:


В дополнение к ране, нанесенной пулей. 38 Думдум, которая пробила череп спереди и вышла сзади со значительными повреждениями, коронер обнаружил ожоги второй степени яичек, свидетельствующие о применении электрического тока, достаточного для поражения электрическим током, но не для смерти. Отпечатки на запястьях и ступнях указывают на потертости веревки.


«Они увезли его куда-то и пытали». В гневе я скомкал бумажку. 'Вот почему он не мог использовать ТТ. Они сняли с него одежду и воздействовали на него».


Хоук ничего не сказал, только кивнул.


«Марк не заговорил. Я в этом уверен, — сказал я, и Хоук снова кивнул. «Наверное, они сдались через час или около того, одели его и увели. Он, вероятно, только что пришел в себя, когда они остановились, и сразу включил ТТ. Но тогда было слишком поздно. Я молчал, когда Джим Харди вернулся в комнату.


«Мы получили кое-что по отпечаткам пальцев двух других», — сказал он. «Они оба были кубинцами. Большой был Хуан Орта, бывший боксер на своей родине, который стал телохранителем Батисты, пока Кастро не взял там влась. Он сбежал в Майами, как и его приятель Луис Мартинес. У обоих были судимости за мелкие правонарушения в Майами и Уэст-Палм-Бич. Они пробыли в Уэст-Палме около трех месяцев», — продолжил Харди. «Их несколько раз арестовывали там по подозрению в торговле наркотиками, но доказать обвинения не смогли. Я слышал, что последние две или три недели они держались в тени, но, по-видимому, они смогли потратить много денег».


« Должно быть, к ним подошел один из вербовщиков Дэвиса и включил их в платежную ведомость на случай, если потребуется насилие», — предположил я.


"Ещё сведения от лаборантов, обследовавших универсал,


Харди? — спросил Хоук.


«Перчатки, сэр . Пара перчаток была найдена сзади. Вероятно, носил убийца. Они большие. Насколько я понимаю, достаточно большие для гориллы.


Я посмотрел на Хоука. — Я уверен, Кенига, — сказал я.


Он кивнул и проинструктировал Харди. «Скажи им, что я хочу, чтобы их немедленно сравнили с нашим делом с перчатками». Когда Харди выглядел удивленным, Хоук кратко объяснил ему то, что я уже знал. "Это довольно новый," сказал он. «Я предполагаю, что вы прочитали инструкцию по отправке всех слепков перчаток в штаб-квартиру».


Когда Харди кивнул, он продолжил: «Первая работа была сделана начальником дактилоскопической службы Скотланд-Ярда. Он пришел к выводу, что следы от перчаток так же характерны, как и отпечатки пальцев, и оказался прав. Две перчатки не оставляют одинаковых следов. При трении часто используемых поверхностей, таких как дверные ручки, рулевое колесо автомобиля и перила, перчатки впитывают слои жира. Они пропитываются грязью и потом, что оставляет след при соприкосновении перчатки с гладкой поверхностью. Это становится видно, если вы используете порошок для снятия отпечатков пальцев. Есть и другие характеристики, — продолжил Хоук. «В кожаных перчатках структура кожи, которая использовалась, имеет свои особенности, идентичные характеристикам пальца. То же самое касается резиновых и пластиковых перчаток, даже если они производятся серийно. В каждой перчатке есть небольшая примесь, которую можно увидеть на отпечатке».


Когда урок закончился, он остановился и сказал: «А как насчет того, что наша бригада уборщиков забрала в отеле N3?»


Я тоже задавался вопросом, какие выводы сделали наши люди из трупа моего врага. Пока все, что я знал, это то, что его забрали в тележке для стирки, тайно вывезли из "Эллиотта" и доставили в нашу лабораторию.


«Пока ничего особенного, — сообщил Харди, — ничего на его отпечатках пальцев; они были изменены хирургическим путем . Пластическая хирургия также была применена к его лицу. Вокруг линии роста волос и ушей есть крошечные шрамы. Отличная работа, говорят в лаборатории. Они делают подробные фотографии швов, чтобы сравнить их с нашими записями об известных хирургических методах».


Харди снова просмотрел свои записи и продолжил:


«Они также делают рентген. Они думают, что его ноги укорочены. Вокруг его ног есть кожные трансплантаты, и они считают, что это было сделано, чтобы скрыть шрамы от операции по укорочению. Этот парень определенно не хотел выглядеть так, как раньше».


Глаза Хоука сузились, пока он слушал отчет Харди, и когда офицер закончил, старик сказал: «Скажите им, чтобы они проверили кости в его левом предплечье, как только будут готовы рентгеновские снимки, и немедленно сообщите мне о своих результатах». ." Харди выглядел озадаченным, но, поскольку Хоук не собирался повторять, все, что он сказал, было:


— Да, сэр . Они уже должны быть готовы.


Он ушел выполнять инструкции. Через несколько мгновений Хоук открыл дверь в другой офис, крича: «Харди, скажи ЦРУ». что я хочу знать текущее местонахождение Ворктонга. Правильно... Раздвоенный язык. И не позволяйте себе оставаться в безвыходном положении. Скажи им, что это код приоритета 1 у АХ.'


Вернувшись к своему столу, Хоук уставился в небо. Я знал, что его похожий на компьютер мозг работает на полную мощность, и я знал, по крайней мере, часть проблемы, которую он пытался решить.


Некоторое время был двойным агентом ЦРУ. Кодовое название Ворктонг было навязчивой идеей Хоука. ЦРУ действительно ненавидел его, но несколько раз Хоук выражал мне свои сомнения относительно ценности информации, которую Ворктонг — настоящее имя Квентин Карстэйрс — передавал своим боссам в Лэнгли, штат Вирджиния.


Хоук размышлял, пока Джим Харди не просунул голову в дверь и не сказал, восхищенно глядя на Хоука:


« Сэр, на теле человека, которого мы забрали из отеля «Эллиотт», есть две трещины на кости левого предплечья, обеим больше десяти лет».


Улыбка скользнула по костлявому лицу Хоука, и его глаза заблестели. — Это Барбур, N3. Мелвилл Барбур. Охота окончена. Хотя поисками Барбура в основном занималась английская МИ5 откуда он сбежал почти десять лет назад, почти все разведывательные службы в свободном мире присоединились к охоте за секретами, которые он привез с собой. В качестве начальника отдела связи он следил за тем, чтобы агенты его страны и его союзников не мешали друг другу во время тайных операций. Для этого ему нужно было точно знать, чем занимаются офицеры.


В течение месяца после бегства Барбура из Англии Хоук потерял двух хороших агентов — одного в Восточной Германии и одного в Персии. Аналогичные потери понесли и другие свободные страны. Их лидеры пришли поговорить с Хоуком и сотрудником ЦРУ об операции «Пак-Барбур». Однако это с треском провалилось, и их потери продолжались в течение двух лет, пока все операции, известные перебежчику, не были свернуты, а персонал не заменен. Лишь через год выяснилось, почему охота на Барбура не увенчалась успехом. Офицер КГБ перебежал на Запад и рассказал, что, вопреки распространенному мнению, что Барбур уехал в Россию, он бежал в Албанию, а оттуда в Пекин.


«Итак, китайцы дали Барбуру новое тело и лицо и изменили его отпечатки пальцев», — сказал я Хоуку. — Затем они отправили его в Гонконг в качестве английского экспортера — прикрытие Ворктонг. Вероятно, они избавились от настоящего Квентина Карстэйрса. Лицо Барбура было похоже на его. Потом через некоторое время его перевели в Токио и пропустили через вербовщика КГБ для использования в Америке. Когда он предложил стать двойным агентом ЦРУ, они тоже на это повелись. Только у них был тройной агент. Но как получилось, что вы попросили проверить его левую руку и связали этот труп с Карстерс-Барбуром?


«Когда вы сказали мне, что киллер хвастался, что за последние три года устранил трех российских агентов, что-то встало на свои места. Ворктонг сообщил, что группа радикалов КГБ была убита бомбами, которые они планировали заложить. Это казалось мне невероятным совпадением. А еще был тот агент КГБ, который совершил такое любопытное падение - с высоты тридцати этажей. Я думаю, что Ворктонг убил всех троих.


— А как насчет сломанного запястья?


«Когда Мелвилл Барбур дезертировал, МИ5 имело полный медицинский отчет о нем, включая рентгеновские снимки, сделанные в Национальной клинике общественного здравоохранения. Они показали сломанное запястье с двумя трещинами. Запястье было поставлено не совсем правильно. Он пришел в клинику с жалобой на то, что запястье не заживает должным образом, но когда врачи захотели снова сломать кость, чтобы изменить ее положение, он не позволил им это сделать. Это упрямство запомнилось ему на всю оставшуюся жизнь.


Я сказал. - «Тот, кто отправил его сюда, должно быть, чувствовал, что расследование в отношении Дэвиса важнее, чем разрушение прикрытия Барбура в КГБ и ЦРУ».


Хоук согласился, добавив: «И ты не просто ставишь под угрозу прикрытие, созданное за четыре года, Ник. Китайцы должны быть в отчаянии, чтобы узнать, что задумал Дэвис. Для этой работы они заказали Камажа из Албании. Вы остановили его навсегда, и они решили использовать Барбура в качестве последнего средства. И если это так важно для них, нам в десять раз важнее узнать об этом первыми».


Я кивнул. — А как насчет дела Леславикуса? Вам удалось что-нибудь установить с этим делом?


Хоук покачал головой. «Мы продолжаем расследовать службу Дэвиса в РАФ, его интернирование в лагере для военнопленных и его последующее возвращение в Уэльс, чтобы завладеть имуществом своего отца».


Я посмотрел на часы. Было 8 часов утра. — Я возвращаюсь в свой отель, — сказал я Хоуку. «Я хочу оставаться рядом с Дэвисом и его приятелями, особенно Кенигом. И я хочу знать, как Барбур так много узнал обо мне.


Внезапно Хоук стал выглядеть очень усталым. «Чтобы не напугать Дэвиса, не связывайтесь с Кенигом слишком рано. Он цель, вы знаете. Он сделал паузу. — Когда-нибудь ты прикончишь этого ублюдка, убившего Марка. Обещаю.'


Я уже дал себе это обещание.


Перед «Эллиоттом» я проехал мимо службы безопасности, которая должна была следить за Дэвисом. Я остановился за углом, и один из офицеров подошел ко мне. Он сообщил мне, что канадец и два его спутника вернулись прямо из поместья Смита около пяти часов утра.


— Вы уверены, что все трое были в «Роллсе»?


— Да, сэр . Мы прошли мимо них, когда они остановились за дверью. Положительная идентификация всех троих.


— Во сколько вернулся лимузин Смита?


Он вынул блокнот и провел пальцем по списку заметок. «В десять минут первого».


Марк подал сигнал бедствия в половине второго. Это дало Гансу Кенигу сорок минут, чтобы убить его и двоих других и вернуться в поместье Смита. С «Кадди» и водителем, который знал дорогу в Уэст-Палм-Бич и Палм-Бич это было легко .


Когда я вошел в вестибюль отеля, из-за стойки вышел агент AX, прикомандированный к персоналу. Он встретил меня у лифта.


«Команда уборщиков позаботилась о пакете в вашей комнате».


— Я слышал. Вы видели его?'


«Да, сэр ».


— Видели когда-нибудь раньше?


— Да, сэр . Я видел его здесь, в холле прошлой ночью.


— Он был с кем-то еще?


'Да. Он говорил с помошником мистера Дэвиса. Это был единственный раз.


Войдя в свою комнату, я задался вопросом, какая именно связь была между Вендтом и Барбуром, китайским двойным агентом. Был ли Вендт тоже двойным агентом? Или тройным? Когда я разделся и рухнул на кровать, в голове пронеслись вопросы. Должно быть, я сразу заснул, но ненадолго. Телефон прервал мой сон, и я посмотрел на часы, когда взял трубку. Было без четверти одиннадцатого, и солнечный свет лился над моей кроватью.


Волнение в голосе Лили заставило меня проснуться.


— Ник, мы уезжаем сегодня днем. Мне надо поговорить с тобой.'


'Куда? Почему? Что случилось?'


— В Новую Шотландию, и я не знаю почему. Мистер Вендт разбудил меня в восемь и велел собираться. Он уже вызвал самолет мистера Дэвиса. Он встретит нас в аэропорту в 4 часа дня. Это мой первый шанс позвонить тебе.


'Где ты сейчас?'


«В вестибюле. Я спросила, могу ли я пройтись по магазинам за час до отъезда. Они, похоже, ни для чего во мне не нуждались. Большую часть утра они разговаривали в спальне мистера Дэвиса. По крайней мере, мистер Дэвис и мистер Вендт. Ганс собирает вещи.


«Купи кое-что в сувенирном магазине отеля, чтобы вернуться с пакетами», — сказал я ей. — Потом иди наверх.


— Хорошо, дорогой, — сказала она. — Буду через пятнадцать минут.


Мне нужно было это время, чтобы сообщить Хоуку новости о последних событиях и принять меры, чтобы как можно скорее доставить меня в Новую Шотландию. Я надеялся, что Хоук еще не отправил истребитель-бомбардировщик обратно в Вашингтон, когда снял трубку и набрал номер нашего офиса в Палм-Бич.


## Глава 11


Самолет улетел обратно в Вашингтон, но Хоук устроит еще один.


"Ты улетишь сегодня днем," сказал он. Он поставил на мой аппарат скремблер, чтобы больше не нужно было говорить шифром.


«Им придется приземлиться в Галифаксе или Сиднее, — продолжил Хоук. «Есть шанс, что Дэвис отправится на свой остров на самолете-амфибии. Я думаю, что лучше слетать в Галифакс и попросить канадских ВВС доставить вас на вертолете в Уайтхед. Его остров находится недалеко от побережья. Я проработаю детали. Вот видишь, хорошо, что ты можешь узнать от этой девушки об этой неожиданной спешке.


Когда я повесил трубку, быстрый стук сказал мне, что Лили была у двери.


Я открыл дверь, и она практически вбежала внутрь с пакетами в руках. Закрыв дверь, я повернулась к ней. Пакеты валялись на полу, и она бросилась мне в объятия.


Но наш поцелуй был скорее нежным, чем страстным. Наконец Лили оторвала свои губы от моих и посмотрела на меня влажными глазами. «Ник, вот оно. Я больше никогда тебя не увижу. Сегодня мы будем за тысячи миль друг от друга. Я не хочу… — Она остановилась и опустила голову.


Я поднял ее подбородок, и слезы покатились по ее щекам. Я коротко коснулся губами ее лба и сказал: «Дорогая, это не конец света. Ты просто едешь в Новую Шотландию. Еще увидимся. Я прилечу к вам туда. Я вспомнил ее любимое выражение и добавил: «Обещание есть обещание».


Она отступила назад, и ее глаза изучали мое лицо. — Как, Ник? Что ты собираешься делать в Новой Шотландии?


Идея, которая сформировалась в моей голове, начала укореняться, поэтому я небрежно сказал: «Это очень просто, дорогая. У моей компании есть офис в Галифаксе. Я просто поеду туда в командировку, а потом арендую машину, чтобы приехать к вам. Я мало что знаю о Новой Шотландии — я никогда не был там в нашем офисе, — но я вас найду.


— Ник, что именно ты делаешь? — спросила она вдруг. — Ты никогда не говорил мне этого.


«Я агент по недвижимости… и вы — самый движущийся актив, который у меня когда-либо был».


Я начал расстегивать ее прозрачную блузку.


Она обеспокоенно посмотрела на часы. — Еще много времени, — сказал я. «Они действительно не ожидают, что женщина так скоро сделает покупки на Уорт-авеню в последний раз».


Она задумалась на мгновение, затем рассмеялась и сказала: «Я думаю, ты прав». С этими словами она протянула руку и потянула меня за ремень. — Я должна тебе кое-что за прошлую ночь. В голове все еще туман. Я расстегнул молнию на ее лимонно-желтых брюках. Они упали на пол, когда она расстегнула мою молнию жестом, который одновременно был лаской. Стягивая плавки с ее ягодиц, пока они не упали на пол, я сказал: «Я точно знаю лекарство от похмелья».


Я стянул блузку с ее плеч и позволил ей упасть, моя рука скользнула к крючку ее лифчика между ее вздымающимися грудями. Когда тонкий, как бумага, кусок ткани присоединился к груде одежды на полу, мои руки схватили изгибы, которые он очертил. Она подняла губы, чтобы снова поцеловать меня, одновременно освобождая меня от моей последней одежды.


Когда мы оба были обнажены, я взял ее на руки, отнес к кровати и осторожно опустил на покрывало. На мгновение она приняла кокетливую позу, пока я не наткнулся на нее, затем ее руки скользнули мне за спину.


«Ник, — быстро прошептала она, когда я прижал ее к себе, — я хочу, чтобы ты был со мной. Пожалуйста, не забудьте приехать.


Я знал, что она имеет в виду Новую Шотландию, но мне пришлось поддразнить ее и сказать: «В то же время, что и ты, дорогая».


Она рассмеялась и обвила меня ногами. «Быстрее, Картер. Я всего лишь бедная работающая девушка, и если я не вернусь в ближайшее время, мой босс будет искать другую помощницу».


На мгновение что-то шевельнулось в моей памяти, потом мысль потерялась, как мы растворились друг в друге.


«Почему Дэвис поторопился с отъездом?» — спросила я Лили, когда мы одевались. Она оделась и продолжала смотреть на часы, как будто предлагали приз тому, кто финиширует первым. Было около полудня. Я подумал, боится ли она Дэвиса или Вендта, поскольку он, кажется, был тем, кто обычно диктовал ей работу.


'Я не знаю. Все это было так внезапно. Просто пообещай мне, что приедешь в Новую Шотландию, Ник. Мистер Дэвис никогда не пускает незнакомцев на свой остров, но должен быть какой-то способ связаться с ним.


"Я скажу вам, что я сделаю," сказал я. — Я возьму напрокат рыбацкую лодку, когда доберусь туда. Каждый день с 11 до 14 я бросаю якорь в гавани твоего босса и пытаюсь поймать там рыбу. В первый раз, когда вы увидите лодку в одном и том же месте два дня подряд, вы знаете, что это я. Используйте зеркало, чтобы просигналить мне. Я с нетерпением жду этого.


Взволнованная, Лили согласилась. — А на следующий день после того, как я дам вам сигнал, мы встретимся в полдень в магазине Уитхеда — это город на материке прямо напротив острова Дэвиса. О, Ник, я не могу дождаться. Она обвила руками мою шею и подтянулась, чтобы прижаться губами к моим .


«Мы оба стали бы шпионами».


Я старался не показывать свою реакцию на ее комментарий, пока наши языки играли друг с другом. Наконец она отпустила руки и опустилась обратно на пол. "Теперь я должна идти, дорогой." Она побежала к двери с прижатыми к груди пакетами. Я держал дверь открытой.


«Пошли быстрее», — сказала она, пролетая мимо меня к лифту. Когда за этим прекрасным лицом закрылись двери, я услышал: «Но без меня».


Я позвонил Хоуку, чтобы сказать ему, что мало что знаю о Лили, но договорился встретиться с ней в Уайтхеде.


— Будь у Томми через пятнадцать минут к обеду, — проворчал старик. «Тогда я расскажу вам о ваших планах путешествия».


Мне потребовалось десять минут, чтобы добраться до улицы Ротал Пуансиана. Мне посчастливилось занять одно из парковочных мест напротив Tommy's благодаря удивительной блондинке, которая только что выехала на белом Rolls Corniche, когда я ехал по бульвару, обсаженному пальмами.


'Вы один?' — спросил улыбающийся хозяин с песочными волосами у входа в ресторан, когда я подошел. Когда я сказал ему, что кто-то еще придет, он посмотрел через внутренний дворик, куда приходили посмотреть и посмотреть жители Палм-Бич и туристы.


« Извините , кажется, у меня сейчас нет свободного столика на улице», — извинился хозяин. «Но внутри еще есть несколько свободных столиков».


— Все в порядке, — сказал Хоук, неожиданно появившись рядом со мной в мятом сером шерстяном костюме, совершенно неуместном среди всех пастельных оттенков.


Мужчина вошел впереди нас и усадил нас за столик сзади. Он положил два больших меню и исчез снаружи.


Хоук не терял времени даром. «Примерно без четверти пять у ВВС есть для вас самолет в аэропорту. Начало полета в пять часов. Вы летите прямо в Галифакс. Канадские ВВС оттуда доставят вас в Кансо. Когда официантка приняла наш заказ, Хоук достал карту и развернул ее.


— Это Кансо, — сказал он, указывая на юго-западную оконечность главного острова Новой Шотландии. — А это Уизхед. Он провел пальцем немного на запад. «Прямо напротив города , который невелик, находится остров Дэвиса. Один из наших людей будет ждать вас в Кансо. Один из наших бывших агентов, я должен сказать. Билл Фиш.


Койд Фиш, как его прозвали другие агенты AX за его подвиги во Второй мировой войне, ушел в отставку после потери правой руки в последние дни боев в Европе. Он эмигрировал в Новую Шотландию и купил рыбацкую лодку.


— Сейчас он живет в Уайтхеде, — сказал Хоук, — и чувствует себя в городе как дома. Его помощь будет неоценимой. Я сказал ему, что у тебя есть брелок, который он мне дал.


В ответ на мой вопросительный взгляд он достал что-то из кармана и протянул мне. Я увидел, что это кольцо для ключей, сделанное из простой золотой цепочки, на которой висело что-то, что я узнал как искривленную крупнокалиберную пулю. Я посмотрел на Хоука.


— Это от Билла, — сказал он. — Это одна из пуль, которые извлекли из него армейские врачи. Очевидно, она прошла через его руку, врезалась в одно из ребер и остался там. Посмотрите, что там написано. Я посмотрел на кусок металла и увидел на нем надпись: «Ястреб, ты был прав, Билл ». — Он имел в виду, что я не хотел, чтобы он пошел в армию, — грустно сказал Хоук. — В любом случае, это твой опознавательный знак. Не теряй его. Я хочу получить его обратно.


— Да, сэр . Вы нашли что-нибудь о Дэвисе или Леславикусе?


'Немного. Нам удалось найти охранника в лагере для военнопленных под Гамбургом, где находился Дэвис. Он помнил Дэвиса, потому что тот был одним из немногих канадцев там и потому что СС проявляли к нему особый интерес. Он был отправлен в лагерь эсэсовцами . Позже несколько раз к нему приходила пара из них. В один из таких случаев дежурил охранник, и он видел, как агенты СС заставляли Дэвиса раздеваться. Пока один из них — высокий мужчина, вспоминает он, — видимо, осматривал его на предмет обыска, другой фотографировал со всевозможных ракурсов. Охранник сказал, что, по его мнению, это произошло из-за того, что эсэсовец был геем, но я думаю, что причина была в другом».


Я спросил. — Он знал что-нибудь о побеге Дэвиса ?


'Да. Опять же, потому что это было так необычно. За две недели до побега Дэвиса пришли эсэсовцы и забрали его. Через два дня его привезли обратно и поместили в камеру одного, а не в барак с другими арестантами, где он находился раньше. Видимо, это облегчило побег. С тех пор он считался узником СС, поэтому охранникам лагеря нечего было делать, кроме как регулярно его проверять. Дэвис каким-то образом получил ключ от своей камеры и сбежал. Охранник сказал, что у командира лагеря чуть не случился сердечный приступ, потому что Дэвис был единственным, кто убежал. Он боялся, что СС обвинит его. Но эсэсовцы не жаловались, и никто даже не получил выговора».


Хоук и я согласились, что обстоятельства побега Дэвиса более чем подозрительны .


— А как насчет смерти его родителей до того, как он вернулся в Уэльс? — спросил я.


«Согласно отчету полиции, они погибли, когда их машина рухнула под уклон во время сильного дождя. Несмотря на явно проливной дождь — одна газета назвала его «сильным ливнем» — машина загорелась, и на следующий день были обнаружены их обугленные тела. Свидетелей не было, а машина была слишком сильно повреждена, чтобы определить, не были ли у нее какие - либо повреждения перед аварией. Но зачем было двум пожилым людям кататься по затопленным дорогам?


«С пистолетом у спины у них не было бы особого выбора», — ответил я. «Их оглушили прикладом пистолета по их седым головам, чтобы они успокоились, а затем машина рухнула. В конце концов, именно они знали своего сына лучше всех и, следовательно, представляли наибольшую угрозу для любого, кто хотел занять его место».


Хоук кивнул. «Огонь, кажется, популярный способ положить этому конец. В Гамбурге Леславикус покончил жизнь самоубийством, облив свою машину бензином и выпустив пулю в переднее сиденье. Тело было так обожжено, что его невозможно было опознать, но было установлено, что оно принадлежало Леславикусу, потому что в это время в доме находились двое его людей. Один был водителем, а другой его адъютантом. Интересно, не правда ли, Ник?


«Можем ли мы узнать, был ли этот водитель крупным мужчиной?»


'Мы пытались. Но помните, прошло более тридцати лет, — сказал Хоук. Он сказал мне, что любая новая информация о Дэвисе/Леславикусе будет передана Уайтхеду. Расти Джей пришлет ваше снаряжение из Галифакса, — добавил он. «Включает в себя передатчик и телефон-шифратор, оба будут размещены в доме Билла Фиша. Его перевезут на грузовике, упаковав в качестве снаряжения для лодки Билла. Если вам нужно что-то еще, пожалуйста, свяжитесь с Галифаксом».


«Кстати, — продолжил он, — будущее твоего друга Чан Ли выглядит довольно безрадостным».


'Почему?'


«Ее предшественница была убита в Нью-Йорке».


— Она сказала, что слышала об этом сплетни в офисе, — сказал я. — Есть какая-нибудь связь с Дэвисом?


— Насколько мы можем судить, нет. Похоже на убийство насильником. Но наши последние отчеты из Лондона содержат данные о молодой леди, которая была там секретарем Дэвиса. Кажется, ее звали Гуди. Ее описывали как белокурую девушку. По крайней мере, до того, как несколько лет назад ее тело, подвергшееся сексуальному насилию, выловили из Темзы, она была зарезана.


'А другие секретарши?'


'Да, я приказал всем подразделениям проверить города, где есть офисы Дэвиса, чтобы выяснить, не было ли каких -либо других неприятных инцидентов с участием его привлекательных молодых помощниц.


«Я не могу предупредить Лили, не раскрыв себя», — сказал я Хоуку. — И я даже не могу заставить ее уйти в отставку. Она нужна мне именно там, где она сейчас». Хоук попросил у официантки счет. Он заплатил, и когда мы собрались уходить, он просто сказал: «Я считаю, что лучшее, что вы можете сделать для обеспечения безопасности юной леди, — решить этот вопрос как можно скорее».


## Глава 12


Хоук и я расстались у Томми после того, как договорились встретиться в аэропорту. Я вернулся в «Эллиот» и связался с нашим человеком у коммутатора, чтобы узнать, не пыталась ли Лили дозвониться до меня. Он сказал мне, что никто не звонил в мою комнату, а затем добавил: «Лимузин Смита стоит через дорогу. Водитель приехал несколько минут назад и позвонил в номер Дэвиса, чтобы сказать, что он там. Ему сказали, что они будут готовы через час. И пилот самолета Дэвиса позвонил из аэропорта, что он приземлился, начал дозаправку и что вылет будет по расписанию».


Я попросил его сообщить мне, когда они выйдут из отеля, затем поднялся наверх и торопливо схватил мой чемодан. Я хотел поговорить с Майком Капланом перед отъездом из Палм-Бич, чтобы заверить его, что ФБР проверил его информацию о Леславикусе. Я не хотел, чтобы он создавал проблемы. Когда я был готов уйти, я позвонил в офис АХ спросить адрес приюта. Джим Харди дал мне номер на Бразильской авеню. — Но сейчас никого нет, — продолжил он.


«Каплан был полон решимости вернуться в свою квартиру за одеждой и деловыми бумагами. Наши люди с ним. Один из них сообщил об этом пять минут назад. Они были готовы уехать, как только Каплан достал из машины портфель. Я хотел спросить о Хоуке, но полицейский, работавший на коммутаторе, оборвал меня, сказав, что помошник Дэвиса, высокий, только что вошел в вестибюль с кучей багажа и везет его к машине Смита. Я решил пойти в вестибюль, чтобы посмотреть на отъезд, поэтому я сказал Харди, что увижусь с Хоуком позже.


«Он прямо сейчас звонит в наш офис в Эр-Рияде, мистер Картер, — сказал Харди.


Я знал, что у Дэвиса обширные нефтяные интересы, и подозревал, что Хоук собирает еще больше информации о канадце в столице Саудовской Аравии. «Скажи ему, что я на Бразильском проспекте, и я свяжусь с ним там».


Я повесил трубку, собрал чемодан и пошел в вестибюль.


Когда двери лифта открылись на моем этаже, я оказался лицом к лицу с Дэвисом, Лили, Вендтом и гигантом Кенигом. Последний обхватил руками картотечный шкаф, который я осмотрел прошлой ночью. Все они, казалось, были удивлены, увидев меня, и Лили открыла было рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыла его. Мне показалось, что Вендт заметил и оценил ее движение от нее ко мне, а затем оглянулся на нее. Но затем она восстановила свое отношение. Дэвис хотел отойти в сторону, но я остановил его жестом.


"Спускайтесь вы. Я не спешу.'


Дэвис вежливо кивнул, когда за ним закрылись двери. Это был первый раз, когда я видел его так близко, так что я мог видеть его стальные серые глаза.


Когда я добрался до вестибюля, Кениг привязывал картотечный шкаф к багажнику «Роллса».


Остальные уже сели. Лили взглянула на меня, когда я вышел из-под навеса. У меня снова сложилось впечатление, что Вендт ее обманывает.


Когда Кениг закончил и обошел машину к своему месту за рулем, я увидел, как Дэвис что-то ему сказал. Огромные плечи вытянулись почти по-военному. Когда «Роллс» отъехал, черный «кадиллак» с другой стороны улицы занял свое место позади них. Фургон цветочного магазина с работающим на холостом ходу двигателем двигался третьим в очереди, и три автомобиля скрылись за углом. Я знал, что фургон будет следовать за двумя легковыми автомобилями только четыре или пять кварталов. Тогда его место займет другая машина. По крайней мере, еще две машины AX следовали за ними в аэропорт на случай, если они остановятся.


— Ты уезжаешь сегодня? Дежурный по парковке указал на мой чемодан на тротуаре. 'Да..."


Как только я свернул на Бразильскую авеню, я увидел Каплана и двух мужчин, которые, как я полагал, были из АХ, они выходили из машины прямо перед аккуратным белым домом. Я уже собирался подать сигнал, чтобы привлечь их внимание, когда понял, что водитель «Форда» передо мной подумает, что это для него. И это тоже было хорошо. Он спокойно проехал мимо обсаженного деревьями квартала и, казалось, искал место для парковки. Когда Каплан и двое других направились к дому, он внезапно увеличил скорость. До этого момента я не замечал пассажира в «форде», и у меня мелькнуло в голове, что он, должно быть, скрючился на переднем сиденье. Когда я увидел черную точку, летящую из окна со стороны пассажира, я нажал на газ.


Я нажал на клаксон и одновременно дал полный газ. «Катлас» рванулся вперед, когда троица повернулась на звук моего гудка и рев двигателя. Один из них сразу понял ситуацию и толкнул Каплана на землю. Другой расстегнул пальто и пригнулся, выдергивая пистолет.


Между тем, «Форд» был почти напротив них, но я быстро нагнал его, когда мой гудок прозвучал предупреждением. Незадолго до того, как я врезался в заднюю часть «форда», я увидел, как глаза водителя расширились от вида в зеркале заднего вида. В этот момент он, должно быть, крикнул своему товарищу предупреждение, потому что тот не выстрелил.


Удар отбросил меня к рулю, но я был к этому готов, а они нет. Я крепко сжал руль, и моя голова остановилась в нескольких дюймах от ветрового стекла, затем сила удара отбросила меня обратно на сиденье. Я быстро выбрался из «Катласа» и побежал с Вильгельминой уже вынутой из кобуры к «Форду». Краем глаза я заметил, как один из наших людей помог Майку Каплану подняться с лужайки, а второй побежал к другой стороне Форда. Его револьвер 38 калибра был готов к стрельбе.


Но нам не нужны были пушки. Голова водителя Ford застряла в лобовом стекле, удерживая его над рулем.


Чудом он не выглядел серьезно раненым. Я не видел крови, и он был в сознании. Он выругался, но боялся вырваться из разбитого стекла, которое держало его голову в тисках.


— Как другой? — спросил я офицера AX, который открыл дверь с другой стороны и склонился над человеком, гротескно лежащим под приборной панелью.


«Нет пульса. Я считаю, что он мертв.


Я заметил местных жителей, выбегающих из домов на обычно тихую улицу. Я хотел, чтобы они поверили, что это не более чем обычное дорожно-транспортное происшествие.


«Опусти пистолет», — сказал я агенту AX, встал и посмотрел над капотом. Каплана и другого полицейского нигде не было видно, и я предположил, что он провел Майка в безопасное место. Я был рад, что в момент столкновения на тротуарах не было прохожих. Без свидетелей наша история о несчастном случае могла бы сработать.


«Должно быть, кто-то уже вызвал скорую помощь или полицию», — сказал я. — Ты позаботишься обо всем здесь. Я возьму этого и увезу его. Дай мне ключи от твоей машины.


Он швырнул их в меня, и я согнулся обратно в «форд». Когда я схватил его за плечо, водитель понял, что я задумал. Его крики «Нет!» прозвучало так же, как я дернул его обратно. Голова вышла из стекла. Когда приехали первые жильцы, я вытащил его из машины.


— Отойдите, — резко приказал я. «Я должен отвезти этого человека в больницу».


«Я вызвал полицию», — сказал один из них. - Они могут быть здесь в любое время.


— Нет времени, — сказал я, протискиваясь сквозь толпу, все еще сжимая своего пленника. По-видимому, в шоке, он продолжал бормотать, пока я вел его к машине, в которую вошли Каплан и остальные.


'Что ты хочешь чтобы я сделал?' — спросил голос рядом со мной, и я понял, что другой полицейский шел со мной.


— Быстро иди и расскажи в офисе, что случилось. Хоук здесь. Он разберется с полицией. Скажи ему, что я еду с этим человеком, и им лучше иметь под рукой доктора, когда я приеду. «Я взглянул на часы. Было почти четыре часа. — Тогда вернись на улицу и убедись, что полиция не проявляет слишком большого интереса к человеку, которого доставили в больницу. У вас есть значок?


«Финансовый отдел номер один».


«Этого достаточно», — сказал я, открывая дверцу его машины и толкая пленника на переднее сиденье. «Действуйте, пока Хоук не перезвонит им».


'Хорошо. А Каплан?


— Вам придется снова его переместить. Должно быть, они следили за его квартирой и напали на вас здесь. Ты должен сказать Джиму Харди, что этот дом опасен. Скажи Каплану, что это, должно быть, друзья его старого приятеля, и не волнуйся, мы их достанем. Вой сирены вдалеке разрезал воздух. — За работу, — сказал я. — Я должен уйти отсюда.


Я оббежал машину до места за рулем и только дал машине оторваться от бордюра, когда в поле зрения попал красный мигалка полицейской машины. Я свернул за угол на Лейк-драйв и увидел, как полицейская машина рывком остановилась рядом с моей взятой напрокат машиной «Катлас», которая частично застряла в «форде». Рядом со мной раздался стон. Я посмотрел на человека, безвольно прислонившегося к двери. Между стонами он бессвязно махал руками. Я подумал: ты думаешь, что у тебя одного проблемы, приятель. Просто подожди, пока Хоук узнает, что я полностью разбил арендованную машину.


## Глава 13


— Где ты взял этот самолет, Ник?


Расти Джей, глава AX-Nova Scotia, потрогал мою руку на взлетно-посадочной полосе международного аэропорта Галифакса , но его внимание было приковано к сверкающему ящику, из которого я вышел.


— О, ты знаешь Хоука. Только самое лучшее для своих людей, — пошутил я. На самом деле, я сам был бы удивлен, увидев C-140 Jetstar, ожидающий меня в аэропорту Палм-Бич Интернэшнл. Пилот, тщательно ухоженный молодой майор, был потрясен тем , что я был его единственным пассажиром. Он, объяснил это во время меньше чем трехчасового полета. Поскольку четыре двигателя в хвосте разгоняли нас до скорости 500 миль в час, он сказал мне, что ВВС обычно используют этот самолет для VIP-персон и что на мысе Кеннеди трое генералов были недовольны, потому что их транспорт был вызван в Палм-Бич для специальное задание. Майор не стал открыто спрашивать, почему я важнее трех генералов, но дал мне все шансы это рассказать, чего я не сделал.


«Ну, здесь мы не можем предложить вам такую же роскошь», — сказал Расти, ведя меня к большому вертолету, который находился примерно в сотне ярдов от меня. Лопасти несущего винта уже вращались, и рев двигателя усилился, когда пилот увидел наше приближение. Раздвижная дверь скользнула в сторону, и сержант наклонил голову, чтобы выглянуть наружу. «Но канадские ВВС очень помогают. Тот вертолет, на котором вы полетите, был передан отсюда воздушно-морской спасательной службе в Кансо. Он в вашем распоряжении, если он вам понадобится.


— Есть новости от Хоука? — спросил я, задаваясь вопросом, мог ли он замять мою аварию. Я оставил своего заключенного в офисе, кратко объяснил, что произошло, а затем помчался в аэропорт, узнав, что Дэвис улетел по расписанию и держит курс, согласно данным авиадиспетчерской службы. План полета указывал на посадку в Ярмуте на западной оконечности Новой Шотландии, а не в Сиднее, как мы ожидали.


— Да, — сказал Расти. «Он хотел сообщить вам, что четыре года назад в Эр-Рияде таинственным образом исчезла секретарь Дэвиса. Это была австралийка, которорую он нанял в Лондоне. Красавица, мягко говоря. Считалось, что она попала в гарем. У некоторых нефтяных шейхов есть разведчики, ищущие «таланты» по всей Европе. Много роскошных проституток уже отправлено на Ближний Восток. И почему-то большинство из них никогда не возвращаются на свои места».


— Хоук сказал что-нибудь еще?


«Я не знаю, что это значит, но я должен был сказать вам, что авария была надлежащим образом оформлена. Другая машина также была арендована. Человек, которого вы привезли, все еще в шоке и не может быть допрошен. Хоук поговорит с тобой, когда ты доберешься до Уайтхеда. Мы подошли к вертолету, и сержант протянул руку, чтобы помочь мне внутри. Сквозь рев мотора у меня был еще один вопрос к Расти: «Ты отправил мои вещи?»


— Они прибыли сегодня днем, — крикнул он. «Они установлены и работают».


Сержант захлопнул дверь. Я поставил свой чемодан под одну из скамеек вдоль стен вертолета и сел, пока мы поднимались. Когда мы были на крейсерской высоте, сержант ушел в кабину, и я заснул. Казалось, что я поспал всего несколько минут, когда он нежно встряхнул меня и наклонился, чтобы кричать на меня сквозь рев двигателей.


«Мы приземлимся примерно через три минуты, сэр ».


Мои часы сказали мне, что я проспал почти два часа. Я выглянул в окно позади меня и увидел несколько мерцающих огней подо мной. Когда мы начали спускаться, я увидел, что мы находимся над городом. Несколько минут я не мог сказать, где мы собираемся приземлиться, затем я смог различить длинный овал, отмеченный фонарями на высоких столбах. Я увидел, что это прожекторы, освещающие стоянку за заводом. Я посмотрел на сержанта, который сказал: «Это консервный завод». Через двадцать секунд мы сели на землю, и он открыл дверь.


Двигатели стояли, но лопасти винта еще не остановились, когда я спрыгнул на землю. В пятнадцати метрах ждала машина. Дверь слева открылась, но я не мог видеть, кто вышел, потому что он поставил машину так, что фары светили мне в глаза. Голос раздался из-за света. "Картер?"


'Да.'


— У тебя есть что-нибудь для меня?


Я полез в карман куртки и вытащил связку ключей Хоука. «Там написано: «Ястреб, ты был прав, Билл».


Высокий худощавый мужчина быстро шагнул вперед, и, когда он попал в лучи фар, я увидел, что в левой руке он держится за револьвер калибра . 45 в поясе джинсов. Затем он потянулся ко мне, и я поздоровался с его левой рукой единственным рукопожатием, на которое он был способен.


— Я Билл Фиш, — тепло прорычал голос. "Ты вовремя. Дэвид тоже. Полчаса назад я позвонил в авиадиспетчер Ярмута, и он приземлился в 8:30. Вылетел через пятнадцать минут на своем ожидавшем самолете-амфибии. Сейчас они должны быть на Острове Дьявола.


— Это то, как он это называет? — спросил я, удивленный тем, что это название никогда не упоминалось в отчетах.


— Нет, — усмехнувшись, сказал Билл. — Так это называют некоторые в Уайтхеде. Дэвис никогда не давал ему имени, но один из парней дал ему это имя. И я думаю, что это подходит.


— Я тоже, — сказал я ему. 'Пойдем. Сколько времени нам понадобится, чтобы добраться до твоего дома?


«Около получаса в это время ночи. Это около 20 миль, но дороги не очень загружены. Здесь, слава богу, не так много супермагистралей. В противном случае мы были бы заполонены туристами, потому что Уайтхед — одно из самых красивых мест, когда-либо созданных Богом». Прежде чем я успел его остановить, он взял мой чемодан и пошел к машине. Когда мы добрались туда, Билл поставил чемодан и открыл мне дверь. Затем он снова взял чемодан, чтобы положить его в багажник, прежде чем сесть рядом со мной. Он открыл бардачок и сунул туда кольт 45 калибра Его левая рука двигалась так быстро, что стоила трех правых, подумал я, пока он поворачивал ключ в замке зажигания. Он плавно свернул с парковки на улицу Уайтхед.


«Сейчас мы едем на Остров Дьявола», — крикнул мне Билл сквозь стук дизельного двигателя в старом траулере, который, можно было сказать, был его большой любовью. «В порт».


Когда я поднялся в открытой каюте, нас затрясла еще одна тяжелая волна, и я потянулся за поддержкой к трубе.


«Не трогай эту трубу», — предупредил меня Билл во второй раз за это утро. Выхлопная труба, проходящая через кабину, была горячей, и чем дольше мы были в пути, тем горячее она становилась, сказал он мне, когда мы уезжали. Я был рад теплу, это был единственный обогреватель на лодке, а десятиузловой ветер хлестал океан пятифутовыми волнами со слоем гребней.


Повиснув на удочке, я подождал, пока «Экскалибр» наберет еще одну волну, затем посмотрел на неспокойную воду слева. Я видел остров Дэвиса вдалеке, когда мы выплывали из канала перед домом Билла, но его размеры не впечатлили меня примерно в трех милях от него. Теперь, в четверти мили впереди нас, он вырисовывался перед нами, как кит с зеленой спиной. Переменным курсом мы шли к нему и теперь приближались к нему со стороны океана. Билл предложил, чтобы мы не направлялись прямо к нему, чтобы не слишком явно проявлять интерес к тому, кто наблюдает за нами с берега. Когда мы подошли ближе, я увидел, что лесистый остров имеет длину около четырех тысяч футов. Билл подтвердил это число, когда я упомянул его. "И это также около мили в ширину," кричал он. — Видишь башню, о которой я тебе говорил, на главном здании?


Я кивнул, потому что мои глаза были прикованы к похожему на замок сооружению, возвышавшемуся над деревьями в том месте, которое, должно быть, было центром острова. Оказалось, что он сделан из природного камня. По яркому солнцу, отражавшемуся от вершины, я понял, что башню венчает какой-то застекленный смотровой купол. У меня было ощущение, что кто-то там наверху наблюдает за нами, пока мы плывем к укрытию Дэвиса. Затем я увидел антенну радара, вращающуюся на вершине башни.


Мои подозрения вскоре подтвердились. Билл подвел «Экскалибр» к берегу в трехстах ярдах. Я заметил, что деревья были срублены далеко за пределом обычной линии пляжа, образуя полосу шириной в тридцать метров, огибающую остров. Когда Билл притормозил и позволил волнам унести нас к берегу, черный джип внезапно пронесся по берегу. Рядом с водителем стоял мужчина. Он был одет в зеленый комбинезон с поясом, который выглядел как мундир. Одной рукой он цеплялся за верхнюю часть лобового стекла. Другая рука держала бинокль у его лица, пока джип не остановился напротив нас. Нагнувшись, дозорный отложил бинокль и взял в руки мегафон. Электронный, бестелесный голос эхом разнесся по короткому участку моря.


— Не сходите на берег, — приказал он. «Это частная земля. Вы нарушите закон и будете арестованы. Повторяю, не выходите на берег. Заведите двигатель и покиньте это место.


Билл нажал на педаль газа, чтобы перезапустить двигатель. — Помаши им, — сказал он мне. «Они увидели нас с башни и послали джип ждать нас. Но они привыкли к тому, что местные берут людей, чтобы показать им остров».


С дизелем на половине газа он повернул руль и направил корабль от острова. Я помахал солдату с мегафоном. Какое-то время он стоял неподвижно, пока не убедился, что мы уходим, а затем натянуто помахал нам в ответ. Когда он снова наклонился, я заметил кобуру на его ремне. Я также заметил, что, когда он снова выпрямился, он, по-видимому, держал рацию перед своим ртом. «Он сообщает, что мы ушли», — крикнул я Биллу. Он кивнул, не поднимая глаз. Его внимание было поглощено волнами, поднявшимися перед нами. Сухожилия его руки были натянуты, когда он поворачивал руль, чтобы ловить волны под углом, который не позволял нам разлететься в щепки. Рывок его головы поманил меня к себе.


Когда я пришел, он крикнул : «Я веду лодку к бухте острова». Сейчас море слишком бурно. Должно быть, где-то в Атлантике был шторм.


Накануне вечером мы договорились не связываться с Лили, пока у меня не будет возможности исследовать остров. Во-первых, я не хочу подвергать ее жизнь опасности, используя ее без необходимости. Во-вторых, я сказал ей, что свяжусь с ней через два дня и мое немедленное появление может вызвать у нее подозрения.


«Она сможет увидеть меня только в том случае, если сможет добраться до вершины этой башни, не так ли?» — спросил я Билла.


— Когда мы перейдем на другой берег, ты увидишь, где бросить якорь, чтобы она могла видеть лодку. Это бухта, где у Дэвиса есть гавань.


Я вспомнил грубую карту острова, которую Билл нарисовал вчера за ужином. На одной стороне острова он нарисовал глубокую арку в форме полумесяца и написал на ней: «гавань с причалами». Затем он оторвался от своих усилий и сказал: «Нам придется порыбачить прямо перед той бухтой, или твоя девушка подумает, что ты совсем о ней забыл».


Я не собирался этого допускать, особенно после того, что услышал по радио Хоука сразу после того, как добрался до дома Билла. Передатчик, который Расти Джей прислал из Галифакса, был установлен в спальне Билла. Было чуть больше одиннадцати, когда я связался с нашим офисом во Флориде, но Хоук все еще ждал меня.


"Все в порядке, N3?" — сразу спросил он.


— Похоже на то, сэр , — сказал я ему.


— Как наша упрямая жертва? — спросил я, имея в виду столкновение, которое спасло жизнь Каплану.


«Он все еще говорит тарабарщину. Врачи говорят, что у него сотрясение мозга, и может пройти несколько дней, прежде чем он поправится».


— Есть какая-нибудь информация об этих двоих?


По словам Хоука, дуэт был идентифицирован как наемные убийцы из Нового Орлеана, которые несколько дней околачивались в районе Майами. «А-32 передал вам мое сообщение о девушке в Саудовской Аравии?»


— Расти только что сказал мне, что в Эр-Рияде пропала одна из секретарш Дэвиса. Австралийка. Хоук сказал, что девочку искали недолго, но, по-видимому, особого ажиотажа не было, благодаря влиянию Дэвиса в столице Саудовской Аравии. «Офис в Брисбене пытается получить информацию о ней. Похоже, твоя восточная подружка в опасности. Если ты сможешь вытащить ее оттуда, ты окажешь ей большую услугу».


Билл снова позвал меня вперед и вручил мне бинокль. — Через несколько минут мы пройдем гавань, — бросил он через плечо. «Встань рядом со мной, чтобы тебя не было видно со стороны».


Я максимально спрятался, а затем поднял бинокль. Море здесь было спокойнее, чем на океанской стороне острова, но изображение в бинокле все же сильно качалось.


Два мыса, превращенные в крепкие пирсы, вдавались в море, словно два рукава, опоясывающие большую бухту. «Это идеальная гавань», — крикнул Билл, когда я увидел, как наша цель пройдена. — Глубина около пятидесяти футов, достаточно места почти для любого корабля. Его грузовые суда могут бросать якорь почти у берега и при необходимости разгружаться краном. Видишь пирсы и трап для гидросамолета?


Три длинных пирса вдавались в гладкие воды гавани. Я увидел, что к одному из них были привязаны два больших быстроходных катера. В третьем была большая каюта. Крича рядом с моим ухом, Билл описал их.


— Моторные лодки итальянские. Супер быстрые . Другой — 16-метровая яхта, построенная на верфях Баума. Это его яхта. Билл увидел, что мы проплываем слишком быстро, чтобы все правильно рассмотреть, поэтому он протянул руку и немного притормозил. «Посмотрите направо от причала, где стоит яхта».


Я следовал его указаниям. Двухмоторный самолет-амфибия стоял на аппарели, уходящей в воду. Должно быть, это был самолет, на котором они прилетели из Ярмута. Накануне вечером Хоук сказал, что они приземлились точно по расписанию и почти сразу улетели на гидросамолете. Удивляясь, как им удалось приземлиться ночью, я поднял бинокль. Я увидел высокий столб с мощными прожекторами на перекладине. Я обошел бухту с биноклем по дуге и увидел несколько одинаковых прожекторов. Билл посмотрел на меня и понял, что я смотрю на прожектор. «Некоторые люди, которые живут на другой стороне, могут видеть свет ночью. Иногда, примерно в то время, когда загорается свет, они слышат шум двигателя самолета и видят, как самолет приводняется. Наверное, тот, что сейчас там припаркован. В другое время это не самолет, а грузовое судно или большая яхта, направляющаяся к причалам. Нам придется бросить якорь здесь, чтобы ловить рыбу, Ник.


Мы были прямо напротив центра бухты в форме полумесяца. Я настроил бинокль на дом Дэвиса. Над деревьями виднелись только два верхних этажа, но они впечатляли. Как и башня, которая стояла на нем, они были построены из природного камня, что придавало огромному сооружению почти крепостной вид. Верхний этаж имел несколько окон. Билл слышал это от людей из Уайтхеда, которые помогали строить дом со спальнями на верхнем этаже с видом на море.


На нижнем этаже было шесть очень больших окон. Из того, что рассказали друзья Билла, оказалось, что этот этаж дома использовался Дэвисом как библиотека, рабочий кабинет и отдельная гостиная-спальня. Также на этом этаже был частный кинотеатр на двадцать мест для показа последних фильмов для гостей магната. Было ясно, что если Дэвис и бежал от городской жизни, то делал это со всеми ее удобствами.


Второй этаж дома состоял всего из двух огромных комнат: служебной гостиной и столовой. Под ней находилась большая кухня, небольшая столовая для Дэвиса и его персонала, когда он не принимал гостей, и несколько небольших комнат, которые, вероятно, были офисами. Один, как я полагал, был для Вендта, другой, по крайней мере пока, для Лили.


Я перешел от осмотра дома к Биллу. «Надеюсь, у Лили будет возможность быть там между одиннадцатью и двумя, чтобы наблюдать за мной».


«Если она умна, то найдет способ пойти в свою спальню во время обеда», — сказал он.


Когда мы почти миновали мысы, окружавшие гавань, я поднял бинокль, чтобы в последний раз взглянуть туда. Мое внимание привлекла вспышка света на одном из пирсов, и я навел на нее бинокль. Это была маленькая радарная антенна, которая медленно поворачивалась.


«Билл, ты знаешь, что у входа в гавань есть наземный радар?» Он кивнул. 'Он безопасный. В этой полосе воды нет ничего движущегося, что они не могли бы увидеть. Вот почему я продолжал двигаться сегодня. Они более или менее привыкли к тому, что я ловлю рыбу здесь, я делал это несколько раз. Кстати, улов здесь неплох. Но если мы должны быть здесь два дня подряд, я не хочу, чтобы они видели, как мы торчали здесь накануне.


«Если сегодня вечером все пойдет хорошо, нам, возможно, не придется быть здесь два дня», — сказал я ему.


— Не слишком на это рассчитывай, Ник. Насколько я могу судить, никто не был на острове без приглашения после того, как Дэвис заплатил ребятам из Уайтхеда за их работу и пригласил своих сотрудников, чтобы закончить работу.


## Глава 14


Солнце двенадцать часов спустя я снова посмотрел на Остров Дьявола. Но на этот раз это было в свете луны, которая то и дело скрывалась за облаками. И вместо того, чтобы смотреть из качающейся кабины маленького траулера Билла в 300 ярдах от берега, я плыл в воде примерно в пятнадцати ярдах от берега, который, если мои расчеты были верны, находился на оконечности острова, ближе всего к Уайтхеду. С подводными санями я быстро сюда приплыл. Теперь они были на дне, вместе с моими баками, прямо под моими ластами. Плотик с передатчиком покачивался на волнах рядом со мной. Я отплыл на несколько футов и проверил небольшой, похожий на компас, пеленгатор на запястье. Игла сразу же нацелилась на плот, так что я знал, что смогу найти его снова без труда.


Я поплыл к берегу, пока не почувствовал дно под ногами, а затем вышел на пляж. Затем я сел, снял ласты и повесил их на пояс с инструментами. Из непромокаемой сумки, которую я вытащил из саней, я достал пару черных кроссовок и надел их. Следующей появилась Вильгельмина, уже с глушителем, и скрылась за моим поясом. Затем я потянул сумку за шнурок, перекинул ее через плечо и пересек пляж по пути в штаб-квартиру Дэвиса.


Я шел по песку и гальке вдоль моря минут десять, когда услышал где-то впереди завывание мотора. Я побежал к деревьям на краю пляжа и дальше, пока вспышка света за поворотом пляжа не сказала мне, что что-то приближается. Когда свет приблизился, я увидел, что это был джип, который мы с Биллом видели ранее в тот день. Только в ней было три человека вместо двух. Один из них стоял рядом с водителем и водил прожектором, установленным на лобовом стекле, туда-сюда по берегу перед ними. Когда джип проезжал мимо моего убежища, я увидел, что у человека в комбинезоне сзади на коленях лежит винтовка. Когда они приблизились, я затаил дыхание, надеясь, что прожектор был слишком высоко, чтобы обнаружить мои следы на песке. Я опустился на одно колено и направил «люгер» на человека с винтовкой. Когда джип остановился, это означало, что мои следы обнаружены. Я планировал сначала убить его, а затем двух других, прежде чем они начнут искать того, кто оставил следы на песке.


За двадцать секунд до того, как они достигли места, которое, как мне казалось, было критическим, радио в джипе ожило, и в темноте затрещал прерывистый голос. Я не мог слышать, что он говорил, но в свете прожектора силуэт оператора наклонился вперед и поднес микрофон ко рту. Я не мог его понять, но услышал, как трубка в джипе снова зашипела, а потом затихла. Он откинулся назад и убрал микрофон, а водитель повернул джип ко мне, описав широкую дугу.


Прежде чем фары и прожектор успели поймать меня, я рухнул в кусты и оставался там, пока джип не скрылся из виду. Патруль, по-видимому, переместился в другое место, возможно, чтобы проверить ночного рыбака, чью лодку поднесло слишком близко к берегу в другой точке острова. Мне было интересно, сколько этих подразделений были в ночных сменах. Во время нашей утренней экскурсии по острову мы с Биллом заметили три разных патрульных джипа.


Я вернулся и использовал один из своих ласт, чтобы замести следы на песке к деревьям, на случай, если патруль вернется, чтобы завершить свой обход. Затем я снова пошел вдоль кромки воды к дому Дэвиса и гавани. Минут через десять я свернул за угол, где джип скрылся из виду. Впереди я увидел вдалеке свет, который сказал мне, что я приближаюсь к бухте, где находилась глубоководная гавань Дэвиса.


Пришло время вернуться под защиту деревьев, поэтому я отвязал один из ласт и попятился в защитный лес, заметая следы на песке за собой с каждым шагом. Через десять минут я растянулся в зарослях напротив большого двухмоторного гидросамолета Дэвиса, пришвартованного к склону, спускавшемуся к воде. Охранник в комбинезоне беспокойно расхаживал вокруг него. На плече у него была винтовка. Позади самолета-амфибии лежала гавань, ярко освещенная ртутными лампами на столбах высотой около двадцати футов. Несколько зданий рядом с причалами выглядели как склады без окон и складские помещения. За ним находилось казарменное строение. Рядом было длинное узкое здание. Трубы торчали через крышу в одну сторону и вытяжные вентиляторы были над двумя окнами. Без сомнения столовая и кухня для частной армии Дэвиса.


Его большая яхта была пришвартована к пирсу в центре бухты. Я видел одного охранника, дежурившего у причала, и другого у причальных канатов. В пятнадцати ярдах от него стояло здание площадью около семи с половиной ярдов, и во всех окнах был свет. На крыше была радиоантенна, и люди то и дело входили и выходили. Должно быть, это караульное помещение с радиорубкой. Осторожно ползя по опушке леса, я остановился. Через лес шла асфальтовая дорога. Это было продолжение мостовой, покрывавшей всю гавань. Я предположил, что дорога вела прямо вверх по холму к дому Дэвиса. Только подойдя поближе, я увидел, что дорога между деревьями окружена тяжелым забором из колючей проволоки, как в новых сафари-парках, где посетители ограждены, а дикие животные свободно гуляют.


На просеке в лесу дорога была перекрыта забором из проволочной сетки и дежурили два солдата .


Оставаясь в тени, я пошел по огороженной дороге вглубь леса, осторожно поднимаясь в гору, чтобы не дать сухим веткам выдать моё движение. Примерно через пятнадцать минут я достиг места, где заканчивался лес. Когда облако прошло, и луна бросила бледный свет на местность передо мной, я увидел огромную открытую местность, которой я достиг, которая была огорожена, как и дорога. Вырисовываясь в тусклом свете, в центре открытого пространства стоял огромный замок Дэвиса. Кое-где из окон лился свет, но большая часть здания казалась неиспользовавшейся. Мой взгляд поднялся на башню на вершине массивного каменного здания. Сине-зеленый свет лился из окон наверху. Экраны радаров, решил я. Это выглядело точно так же, как диспетчерская вышка в аэропорту. Я перелез через забор и спрыгнул на открытое пространство с другой стороны.


У меня не оказалось возможности идти дальше. В этот момент в шести футах от меня раздалось низкое рычание. Я остановился, когда угрожающее рычание продолжилось. Облако временно закрыло слабый свет, и мне пришлось ждать, пока оно пройдет. Пока я ждал в тишине, я услышал движение в траве передо мной, и рычание стало нарастающим.


Затем снова пробилась луна, и я увидел двух доберманов, стоящих передо мной с обнаженными клыками и напряженными мышцами. Один присел, словно готовясь к прыжку, другой стоял рядом с ним на негнущихся ногах. Придется стрелять дважды, подумал я.


Я знал, что они были не быстрее, чем пули из «люгера» в моей правой руке, но я также не хотел, чтобы часовой делающий обход обнаружил двух мертвых собак. Мне нужно было время, чтобы попасть в дом Дэвиса и снова выйти.


Я также знал, что не могу драться с обеими собаками, не вызывая переполоха, который разбудит весь дом и, конечно же, любого охранника на территории. Я медленно переместил свободную руку к ремню. В тот момент, когда я начал двигать ею, рычание стало глубже, и доберман, согнувшись почти на задние лапы, начал собирать силы для прыжка к моему горлу.


'Стоять!!!' Я сказал сильно, но мягко. На мгновение неожиданная команда удивила их. Они замерли на мгновение, и этого было достаточно. Моя рука метнулась к ремню и выдернула похожую на авторучку штуку. Как только первая собака прыгнула, я нажал кнопку на конце.


Туманное облако ударило псу прямо в морду, и он яростно скорчился в воздухе, задыхаясь и скуля, лапая себе глаза и царапая рот. Другая собака напала через несколько мгновений, и второе облако тоже усыпило его. Через мгновение она валялась в траве рядом с первым доберманом. Оба потерлись головами о землю, пытаясь стереть газ, одновременно хватая ртом воздух, свободный от вони.


В тот момент, когда я впервые нажал кнопку на этой авторучке, я глубоко вдохнул. Но однажды, в лаборатории AX, я учуял запах жидкости скунса, и этого было достаточно. «Предположим, что вы не хотите убивать нападающую собаку, Ник, — сказал мне лаборант, демонстрирующий действие авторучки, — потому что вы должны учитывать возможность того, что кто-то может найти тело. Пока вы работаете в сельской местности, владелец собаки, которая приходит домой с вонючим от скунса мехом, будет считать, что животное на собственном горьком опыте научилось не быть слишком любопытным. А пока вы можете двигаться дальше, потому что животное, пораженное этим, теряет к вам всякий интерес, кроме как избавиться от зловония.


Он был прав, и я был рад, что Расти прислал одно из этих устройств из Галифакса.


Когда я был примерно в пятидесяти футах от дома, я все еще сдерживал дыхание. Даже там я все еще чувствовал вонь. Казалось, она повсюду, но я знал, что скоро её унесет ветер в вечернее небо. Сзади я слышал вой и писк, я знал, что скоро кто-то явится на шум. Я бежал к сараю возле задней части дома, когда услышал крик с другого конца дома.


'Король! Принц! Что такое случилось? Ну давайте же!'


Когда я нырнул в тени строения, я оглянулся. Я увидел, как пухлая фигура с фонариком обогнула угол здания и подошла к воющим собакам. Когда человек был примерно в двадцати ярдах по ветру от собак, он внезапно остановился и начал ругать их по-немецки. Я не совсем понял, как на немецком звучитт слово «скунс», но он, казалось, напоминал им, что они уже сталкивались с подобным раньше.


На его крики к задней двери подошел еще один охранник, и он позвал собаковода Отто, чтобы узнать, что происходит. Между проклятиями Отто рассказал, что произошло, и его товарищ начал смеяться. Затем приказал ему убрать собак, пока они не побеспокоили «командира».


Поток немецкого языка от охранников привлек мое внимание, но я напрягся, когда человек, стоящий в свете дверного проема, использовал это прозвище для своего босса. Командир! Майк Каплан должен был быть прав. Леславикус был еще жив и жил в этом доме. Но прежде чем я смог привлечь его к ответственности как военного преступника, я должен был выяснить, что он замышлял в своих отношениях с левыми и правыми экстремистами. И помешать его планам, какими бы они ни были. А для этого мне нужно было попасть внутрь того островного замка.


В меняющемся лунном свете я наблюдал, как Отто, постоянно ругаясь, ловил своих собак. Наконец он схватил их зв поводки и потащил по огороженной дороге к гавани. Я подозревал, что Дэвис сильно полагался на сторожевых собак для защиты. Теперь, когда они были в стороне, я решил перейти к главному зданию. Когда шум, вызванный Отто и собаками вдалеке, стих, я стал лучше слышать жужжание, доносившееся из сарая, за которым я прятался. Я прижал ухо к стене и сосредоточился на гудении. Наконец-то я смог определить звук. Это был бензиновый генератор, вероятно, для аварийного электроснабжения дома. Я обошел сарай и подошел к двери с тяжелым висячим замком.


Пригнувшись, я подбежал к дому и прижался к каменной стене рядом с окном, возле задней двери. Я рискнул быстро окинуть взглядом дверной косяк и обнаружил, что стою перед кухней. Двое людей Дэвиса сидели за столом, очевидно, готовя ужин. Седой китаец ковырялся в белых кастрюлях и сковородках на плите большого размера.


Нырнув под окно, я перешел на другую сторону, встал и еще раз быстро заглянул на кухню. С этого места я видел остальную часть комнаты. Большая морозильная камера занимала большую часть стены. Рядом с ним была дверь, которая, вероятно, вела в столовую или кладовую. Я видел, как в дверь вошел мужчина с подносом, полным тарелок. Он был одет в форму дворецкого. Я смотрел, как он поменял пустые тарелки на четыре полные, которые ему дал китайский повар. Затем он снова исчез через соединительную дверь. Пригнувшись, я прошел мимо дома к соседнему освещенному окну. Я выглянул из-за двери и увидел, что дворецкий ставит тарелки на тележку для сервировки, которую он отвез к другой двери. Когда он вышел из комнаты, я последовал за ним к следующему окну. Там я заглянул в маленькую столовую, отмеченную на карте дома Билла Фиша. Дэвис, Конрад Вендт, Ханс Кениг и Лили сидели вокруг стола из стекла и хрома. Трое мужчин сидели и разговаривали, а она смотрела, как дворецкий их обслуживает. Через соседнее окно я мог лучше видеть Лили. Она выглядела напряженной и, казалось, старалась есть быстро, как бы отодвинувшись от стола. Осторожно обогнув дом, я миновал несколько окон, за которыми не было света. Я предположил, что это были офисы, используемые в течение дня. Входная дверь, выходящая на огороженную дорогу, была огромной, около десяти футов в высоту и пяти в ширину. Я чувствовал это и чувствовал, что она украшена резными, декоративными панелями из тяжелого дерева. Было слишком темно, чтобы разглядеть петли, но я провел рукой по поверхности и нащупал большой металлический молоток. Сбоку я нащупал большую металлическую задвижку, заключенную в замочную пластину со старомодной замочной скважиной. Убежденный, что Дэвис не станет полагаться на такой простой замок, я продолжил шарить рукой над дверью. Внизу я нашел толстую полосу металла в качестве перегородки. Я почувствовал еще один замок с одной стороны. Я нащупал замочную скважину пальцами и понял, что ключ нужен круглый, а не с плоской бородкой. Это означало, что открыть его было почти невозможно, по крайней мере, в то время, когда вы могли работать над ним, не рискуя быть обнаруженным. Пройдя дальше по дому, я обнаружил, что там комнаты были в темноте. Как только я завернул за угол, который должен был привести меня обратно к задней части дома, дверь открылась, и лужайку залил свет. Я отскочил назад, когда два часовых, которые поели, вышли и закинули винтовки через плечо. Я осторожно вытащил свой Люгер и вышел. Я был готов атаковать, если они начнут свой обход в моем направлении.


По-немецки они начали проклинать Отто и его собак, из-за чего им пришлось оставаться на улице до конца ночи, чтобы охранять территорию.


— Похоже, сегодня ночью нам будет не до сна, а? - сказал один из них.


— О, я не знаю. Если великан и герр Капитан отправятся в кабинет командира, может быть, мы сможем сделать перерыв.


Но им не так повезло. Они только начали свой обход, когда свет упал на лужайку, и дверь кухни распахнулась. Когда я нырнул в тень за углом, в оттуда раздался рев, который, как я знал, должен был исходить от Ганса Кенига.


Курт! Дитрих!


Охранники развернулись на каблуках и бросились к Кенигу, но он уже был на кухне, выкрикивая приказы в настенную телефонную трубку.


«Мне нужны четыре дополнительных часовых здесь — сейчас же!»


Я не стал ждать, чтобы услышать больше. Если бы из дома вызвали дополнительных охранников, у меня не было бы шанса попасть внутрь в тот вечер. Я бросился к забору, перепрыгнул через него и пошел через лес к берегу, где и вышел на берег. Через полчаса я снова заметал следы на песке. Я надел ласты и поплыл к передатчику на плоту, который отметил местонахождение моих подводных саней. Было около полуночи, когда я поднял носовое крыло саней и всплыл недалеко от песчаной полосы перед домом Билла.


Когда я вытаскивал сани на берег, из темноты появилась рука, чтобы помочь мне. Я не услышал ни звука, когда Билл приближался. Он ничего не сказал, пока мы почти не подошли к дому. Затем он небрежно спросил: «Как дела, Ник?»


'Неудачно. Я ничего не обнаружил.


«Хорошо, давайте завтра возьмем мою лодку и попробуем еще раз. Я знаю хорошую якорную стоянку, и обычно там можно ловить рыбу.


— Отлично, — мрачно сказал я. «И я знаю, что использовать в качестве приманки».


## Глава 15


Наш первый день рыбалки у острова Дэвис удался только благодаря подготовке Билла. У того, кто наблюдает за нами с вышки, может сложиться впечатление, что у нас рекордный улов. Мы делали вид, что ловим треску несколькими лесками, и каждые десять-пятнадцать минут по очереди вытягивали крупную рыбу через перила. Но каждая рыба попадалась на крючок до того, как мы опускали ее в холодные воды залива Тор. Билл отправился в Уайтхед около семи часов утра и купил кучу трески с первой рыбацкой лодки в доке. Все, что нам нужно было сделать, это убедиться, что никто, кто шпионит за нами, не увидел, как крючок с треской уходит в воду.


Мы снова и снова вылавливали одну и ту же рыбу с 11 до 14 часов в первый день. Потом мы пошли домой с нашим «уловом». Примерно за двадцать минут до того, как мы покинули гавань Дэвиса, один из больших быстроходных катеров острова вышел из входа в гавань.


— Это лодка снабжения, — сказал Билл. «Они ходят в Уайтхед каждый день примерно в это время, чтобы купить в магазине улов и все, что им нужно».


Когда он приблизился, я повернулась к перилам. Я притворился, что мне нехорошо, чтобы человек у руля не мог видеть моего лица. Билл, узнав в нем того, кто регулярно совершал поездки с припасами, помахал рукой и выкрикнул приветствие. Очевидно, он узнал Билла, потому что тот тоже помахал рукой, а затем свернул на курс, ведущий прямо к Уайтхеду.


— Он использует радио, — сказал Билл, наблюдая, как лодка уплывает от нас. "Это означает, что мы отмечены в башне на сегодня."


Затем он выловил двадцатифунтовую треску, в которой узнал ту, которую перекинул через перила раз двадцать. Я взял её и пошел к резервуару, где обычно хранится улов. Я сделал вид, что бросил её туда. Вместо этого я бросил её на палубу рядом, скрывая от кого-то на суше. Пока я работал над другой леской, Билл выбросил за борт леску, на которой уже была рыба.


«Я возьму эту, ты поймай другую, и на сегодня все», — предложил он.


— Со мной все в порядке, — согласился я.


В четыре часа я доложил Хоуку. Билл все еще был в доке, чистил свою лодку.


«Мы получаем странные сообщения от наших информаторов из радикальных движений, N3. Мы слышали одно и то же из трех или четырех источников, так что это кажется достоверным. Это немного, но, возможно, это связано с деятельностью Дэвиса в нашей стране», — сказал Хоук.


Он сказал, что информаторы AX сообщили, что лидеры организаций, в которые мы проникли, были заняты подготовкой к важным действиям. Из того, что слышали люди Хоука, оружие, взрывчатка и деньги распределялись щедро, а лидеры нескольких радикальных групп выполняли неизвестные планы.


«Мы не смогли точно выяснить, что происходит, — продолжил Хоук, — но, похоже, все сосредоточено на том, что называется «День». Это тебе о чем-то говорит, N3?


'Конечно. Если вы переведете это на немецкий Der Tag.


'Верно. Это еще одно свидетельство того, что история о том, что Дэвис и Леславикус — одно и то же, вполне может быть правдой. Кстати, мы запросили у западногерманской разведки разыскать дело одного из мужчин, который вместе с Леславикусом состоял в его элитном отряде «уничтожителей» в лагере в Литве. Сегодня вечером или завтра утром я подготовлю для вас отчет по этой стороне расследования.


Я спросил Хока, существует ли координация между радикальными группировками, раздающими оружие и бомбы своим членам. Насколько его агенты могли определить, сказал он, похоже, это не так. Но повторение термина «День», казалось, указывало на то, что, возможно, невольно, все они работали вместе в одном большом заговоре.


— Есть какие-нибудь подсказки относительно даты «Дня»?


— Нет, — сказал Хоук. «И это беспокоит меня больше всего. Мы знаем только, что будет дан знак, когда придет этот "День". Каким именно будет этот знак, остается загадкой, по-видимому, и для лидеров всех этих групп. Агент полиции Нью-Йорка в "Молодежной освободительной армии" сообщила, что YLA получили в свои руки 50 000 долларов и покупают автоматическое оружие, где бы оно ни было, независимо от цены».


«Может быть, мне стоит попробовать еще раз побывать сегодня вечером в доме Дэвиса » , — предложил я.


— Нет, Ник. Это слишком большой риск. На данном этапе я не хочу делать ничего, что могло бы вызвать подозрения у Дэвиса. Если он стоит за каким -то заговором, чтобы навлечь на страну террор, малейшего подозрения, что мы наблюдаем за ним, может быть достаточно, чтобы он начал свои планы. И я не хочу, чтобы это произошло. Слишком многое поставлено на карту. Нам нужно знать, что происходит в первую очередь.


«Да, сэр ».


Прежде чем повесить трубку, Хоук захотел сказать мне еще кое-что. Он сказал, что приказал лаборатории AX в Вашингтоне прислать специального курьера в Новую Шотландию с посылкой для меня. — Примерно сейчас он должен приземлиться в Галифаксе, — продолжил Хоук. — И вертолет, который доставил вас в Кансо, ждет его. Я хочу, чтобы вы встретились с ним в том же месте. Там он отдаст вам пакет и даст инструкции по его использованию. Его следует использовать только в крайнем случае, N3.


Я выключил передатчик и пошел в гостиную, где Билл полулежал в кресле. — Пошли, — сказал я ему, швыряя ему пальто, — надо дождаться вертолета.


Я почему-то ожидал большую посылку, чем получил в тусклом свете красных огней в кабине вертолета. И уж точно я не ожидал, что курьером окажется Мэннинг Пинкни, тихий седой заместитель начальника научного отдела АХ. По команде Мэннинга мы остались одни. Он приказал экипажу выйти из вертолета и выстроить вокруг него охрану. Билл Фиш ждал в машине.


Внутри пакета была металлическая коробка размером с деревянную коробку для сигар. Я открыл замок, поднял крышку и вопросительно посмотрел на Мэннинга.


«Надень это кольцо, Ник», — сказал он.


Я взял тяжелое кольцо из коробки, надел его на палец и поднес к красному свету, чтобы рассмотреть. — Вест-Пойнт, — сказал я, поворачиваясь к нашему гению из лаборатории. — Ты же знаешь, что меня там не было.


Мэннинг кивнул. — Но мог быть. По крайней мере, тот, кто поймает вас и знает кое-что о вашем происхождении, примет тот факт, что вы когда-то посещали Вест-Пойнт. Тогда они не будут очень заинтересованы в самом кольце. Это миниатюрный передатчик, такой же, как на подводном плоту, но гораздо более совершенный и с микрокапсулами. Он вещает на частоте, которую трудно уловить. И не зря.


"Что это за причина?"


Мэннинг указал на другой предмет в коробке , который он забрал, когда я надел кольцо. Он тоже был металлическим и размером с банку трубочного табака, но на нем ничего не было. Он казался коробкой с чаем.


'Что ты знаешь о чае, Ник?'


-- Кроме того, что я не хотел бы его пить, только буквы ЧАЙ расшифровывались как триэтилалюминий, который используется в зажигательных боеприпасах».


'Верно, ЧАЙ представляет собой бесцветную жидкость, горящую пламенем, температура которого может достигать 2000 градусов. И то, что у вас есть, это то, что в лаборатории называют ЧАЙНЫМ шаром. Форма может и не та, но пламя очень сильно. Нам удалось дополнительно очистить вещество, так что мы можем достичь температуры 3000 градусов. Этот чайный шарик содержит наше вещество в сочетании со вторым очищенным химическим препаратом, известным как полизобутен. ТЭА, загущенный однопроцентным раствором полисоба, обеспечивает управляемый химический огненный шар, в лаборатории АХ удалось объединить вещества с детонатором, который активируется передатчиком в вашем кольце.


— И если мне придется его взорвать?


«Произойдет тепловой взрыв. Тепловая энергия — это та же самая сила, которую производит ядерное оружие, и эту зажигательную бомбу превосходит только атомная бомба по своей относительной силе. Огненного шара, создаваемого этим шаром TEA, с его сильным жаром достаточно, чтобы уничтожить практически любую военную цель. Любой, кто непосредственно подвергнется воздействию теплового излучения, получит ожоги третьей степени, которые сразу же приведут к летальному исходу. Если его не сожжет сразу.


Я ждал, что Мэннинг расскажет мне больше, но он, похоже, не хотел продолжать. «Полагаю, мне нужно решить, будет ли он использоваться, как его называет Хоук, в качестве «крайнего средства».


— Хоук только что сказал мне принести тебе эту бомбу и объяснить, как её использовать. Она была успешно протестирована, но никогда не применялась против чего-либо, кроме тестовой цели».


«Какого размера будет разрушенная территория?»


«Огненный шар охватит площадь около восьмисот квадратных ярдов».


В уме я рассчитал, что нанесу удар по большей части острова Дэвиса. — С какого расстояния его можно взорвать?


«Радиус действия передатчика составляет около мили, так что вы должны быть довольно точны в оценке расстояния до эпицентра».


'Хорошо. Как мне его зажечь?


Мэннинг объяснил, что шлем Вест-Пойнта на тяжелом серебряном кольце на самом деле был ключом передачи.


«Кодовый сигнал для подрыва этой бомбы — три и два. Вы нажимаете на шлем три раза, ждете пять секунд, а затем нажимаете еще два раза. Только эта точная комбинация заставит его взорваться. И сигнал может быть передан только один раз. Источник питания в кольце пришлось уменьшить в размерах, чтобы весь источник выдыхался после сигнала. У тебя есть только один шанс, Ник. Но я надеюсь, что вам никогда не придется его использовать».


— У кого-нибудь еще есть что-нибудь подобное?


'В данный момент в АХ насколько нам известно, единственная миниатюрная огненная бомба. Но известно, что над этим работают и другие страны. По указанию президента это держалось в секрете даже от Пентагона. Честно говоря, я был удивлен, что Хоук позволил мне привести её. Мы решили, что она будет использоваться только в том случае, если стране угрожает очень серьезная опасность».


— Может быть, Мэннинг. Может быть это как раз та опасность.'


## Глава 16


На следующее утро мы с Биллом вернулись в Уайтхед, чтобы купить треску, прежде чем заняться рыбалкой. На этот раз мы перебрасывали рыбу через поручни около двух с половиной часов, когда из гавани с ревом вышла лодка снабжения. Вместо того, чтобы плыть в Уайтхед, она пришла за нами.


«У нас посетители, кажется, Билл», — крикнул я ему. 'Двое.'


Он вытащил за удочку большую треску. Бросив её в коробку, он взглянул на катер. 'Да. Что-то происходит. Карл, человек у руля, обычно ходит один. Я не узнаю парня рядом с ним. Но это не так уж и странно. Только шесть или около того сотрудников Дэвиса когда-либо приходят в Уайтхед, хотя их должно быть около двадцати человек, учитывая то, сколько они покупают.


Билл быстро вытащил рыбу из подготовленных лесок на палубе и бросил их в садок вместе с остальными. «Лучше забросьте пустую удочку, чтобы увидеть, сможете ли вы действительно что-нибудь поймать».


К тому времени, как я наживил и закинул леску, катер был совсем близко.


Билл подошел к перилам правого борта и посмотрел на них. Он помахал человеку у руля, который ответил, схватив мегафон и закричав на него: «Мистер Фиш, мы можем с вами поговорить?»


"Конечно," отозвался Билл. «Подождите минуту, пока я заведу двигатель».


Он нырнул в кабину, завел двигатель. Старый дизель ожил и издал глубокий рокот, когда замедлился. Он поманил Карла к себе, и через несколько минут лодки оказались рядом.


— Могу я подняться на борт, мистер Фиш? — воскликнул Карл.


— Конечно, — крикнул Билл в ответ. «Свяжись с моим двоюродным братом Ником, он там сзади».


Водитель катера схватил трос и бросил его в меня. Я свободно надел его на лягушку, а затем начал сближать две кормы. Незадолго до того, как они коснулись Карл прыгнул на палубу «Экскалибра» рядом со мной.


— Спасибо, — сказал он, протягивая руку. «Меня зовут Карл».


— Ник, — сказал я, пожимая ему руку.


— Я никогда раньше не видел тебя в Уайтхеде.


«Я навестил дядю Билла на несколько дней».


'Это мило.' Он подошел к садку. — Похоже, вам, ребята, повезло.


'Абсолютно. Мы были здесь вчера и поймали примерно столько же, поэтому дядя Билл решил снова попробовать сегодня то же самое место.


Карл подошел к каюте, и я слышал, как он попросил Билла продать сегодняшний улов. Он заявил, что это избавит его от необходимости ходить к Уайтхеду за рыбой.


«Извините, но я уже её кое кому обещал», — сказал ему Билл. "И обещание есть обещание."


— Очень жаль, — сказал Карл, пожав плечами. «Надеюсь, твоя удача продлится». Он вернулся на корму, где я использовал крюк, чтобы разделить лодки. Когда я пододвинул корму катера поближе, он на мгновение застыл, глядя мне в лицо, словно запоминая его. Потом он прыгнул в свою лодку. Он отлетел от «Экскалибра» с полной силой, и два двигателя подняли волну, от которой вращающийся траулер начал опасно катиться. Я видел, как он оглянулся со слабой улыбкой, когда я потянулся к перилам.


Когда палуба снова стала почти ровной, я подошел к каюте и встал рядом с Биллом. — Хитрый ублюдок, — фыркнул он. «Его работа заключалась в том, чтобы скупить наш улов, чтобы вытащить нас отсюда. Ему приходится каждый день ходить в Уайтхед за хлебом, молоком и другими продуктами».


Я посмотрел на часы и увидел, что уже без десяти два. «Ну, Билл. Похоже, завтра нам снова придется столкнуться с гневом Карла. Я так понимаю, Лили… Я замолчал, когда на верхнем этаже дома Дэвиса вспыхнул свет. На мгновение я подумал, что это просто солнечный свет, отражающийся от окна. Затем свет вспыхнул снова и снова, по схеме, слишком очевидной, чтобы быть вызванной чем-либо, кроме зеркала, которым кто-то сигнализировал.


— Вот так, Билл. Это Лили. Она сигнализирует нам.


Он взглянул на мерцающее зеркало, затем встал из-за руля, чтобы посмотреть, где находится катер Карла. «Они просто поворачивают к каналу Уайтхеда», — сказал он. — Надеюсь, они этого не видели.


Билл дал газу вперед и повернул катер домой. «Теперь все, что тебе нужно сделать, это выяснить, как встреча с ней приведет тебя к дому Дэвиса, Ник».


Я замолчал, наблюдая, как остров уменьшается за кормой «Экскалибра» . Но во мне начала формироваться идея, и после знакомства с Карлом я был рад, что в ней также есть роль водителю лодки снабжения.


В тот вечер я объяснил свой план Хоуку и Расти Джею по трехлинейному шифрующему телефону. Глава AX в Галифаксе сказал, что предупредит канадских военных, что их помощь может понадобиться в обозримом будущем. Хоук, прилетевший обратно в Вашингтон, предложил некоторые уточнения моего плана. Затем, после того как Расти повесил трубку, он спросил меня, полностью ли я понимаю условия, на которых может быть использован пакет, который он мне прислал.


— Да, сэр , — заверил я его. «Надеюсь, в этом не будет необходимости».


«Я тоже, N3. Но начинает казаться, что "День" быстро приближается. Я слышал из разных источников, что в воскресенье произойдут великие дела».


До воскресенья было три дня. У меня было менее 72 часов, чтобы выяснить, был ли Дэвис причастен к слухам о всеобщем восстании в США, и если да, то как он планировал воспользоваться этим восстанием. — У нас есть еще какие-нибудь подсказки относительно того, что может быть?


По словам Хоука, большая часть действий, похоже, происходила в левых экстремистских кругах. Но он также слышал, что ряд ультраконсервативных организаций планировали или уже созвали в ближайшие дни экстренные собрания всех членов. Мы согласились, что два полюса политической мысли вряд ли будут работать вместе, хотя оба в последние месяцы контактировали с Дэвисом или его представителями.


«Есть два сообщения из Нью-Йорка, которые указывают на то, что знак «Дня» придет оттуда», — сказал Хоук. Первое — это второе сообщение от полицейского осведомителя в ЮЛА. Он обнаружил, что один из лидеров договорился «купить» четыре ящика динамита на строительной площадке в центре города. Он заплатил ночному сторожу 5000 долларов за то, чтобы его оглушили прошлой ночью, после чего они украли взрывчатку. Динамит уже находится в руках Молодежной освободительной армии, но доносчику пока не удалось выяснить, где он хранится».


— Этого достаточно, чтобы взорвать почти все здания в городе, — сказал я. — Вы думали о возможных целях?


Хоук сказал, что он и оперативный отдел АХ составил список возможных целей, и столица в Вашингтоне была одной из них. «Основываясь на информации, которая поступила недавно, я думаю, нам следует сосредоточиться на Нью-Йорке. Второй отчет, о котором я упоминал ранее, поступил от отдела по борьбе с наркотиками. Мне дали расшифровку разговора по телефону, который некоторое время прослушивается в манхэттенском офисе. По закону, кстати. По данным отдела по борьбе с наркотиками, это телефон одного из крупнейших наркоторговцев Гарлема.


Хоук прочитал мне часть телефонного разговора, которая явно удивила толкача: «Что тебе нужно, чувак? Я занят .


«Мы знаем, что у вас есть отличная большая лодка у Сити-Айленда, и она нам нужна».


"Ты шутишь. Эта лодка обошлась мне в сто двадцать пять баксов, и я от нее не избавлюсь. Тогда я сначала посоветуюсь с твоими братьями.


"Эй, парень, успокойся. Мы не хотим забрать вашу лодку. Мы хотим использовать её только на одну ночь. На самом деле сегодня вечером. Таким образом, вы должны бросить ключи на переднее сиденье Камаро, который в настоящее время припаркован на две машины перед вашим домом, и все в порядке».


— Ты уверен, что я смогу вернуть свою лодку?


'Да мужик. Мы не будем вас обманывать, как эти свиньи-полицейские, которые сначала трясут вас, а потом сажают.


— Ты слышал это, не так ли? Я дал этим свиньям пять штук, а потом они бросили меня в тюрьму».


«Чувак, не беспокойся об этих свиньях. Их не будет там после «Дня».


— Что ты имеешь в виду, «День». Вы, сумасшедшие, говорите о «Дне» годами. И все, что происходит, это то, что копы схватят вас или вы уйдете в подполье. Избавь меня от этой дурацкой чепухи про "День". Вас не хватит ни на один день.


— Не волнуйся, брат. У нас есть все, что нужно для «Дня». И это почти здесь. Только сегодня нам нужна твоя лодка. Ну, мы можем получить его?


— Да, я так полагаю. У вас есть кто-то, кто может справиться с этим хорошо? Если что-нибудь случится с этой лодкой, я лично приду за вами.


'Не волнуйтесь. У нас есть толковый парень, который будет обращаться с лодкой как с ребенком, и когда мы закончим сегодня вечером, он отнесет его обратно в постель. И после "Дня" мы будем думать о тебе, брат.


«Да, да. Ты беспокоишься о "Дне", а я буду беспокоиться о своей лодке. Хорошо. Я сейчас принесу ключи. Я полагаю, вы не расскажете мне, что происходит?


— Не волнуйся, брат. Через несколько дней вы прочтете обо всем этом в газетах.


«Это все, что мне нужно прочесть тебе, Ник», — заключил Хоук.


— Когда был этот телефонный звонок?


'Позавчера.'


«Мне кажется, что они хотели использовать лодку, чтобы заложить куда-то динамит. Но спрятан ли он только для последующего использования или он предназначен для того, чтобы взорвать его в «День» с помощью дистанционного управления или часового механизма?


«Вы должны выяснить это, если сможете, N3». — серьезно сказал Хоук. — Тем временем я хочу, чтобы каждый коп Нью-Йорка узнал, куда они направляются на этой лодке. Мы уже говорили с прорабом на пристани, но все, что он знает, это то, что пришли четверо мужчин с большими чемоданами и использовали лодку около пяти часов. И еще, Ник, он видел, как один из них нес большой резиновый спасательный плот.


Я предположил, что они заложили динамит на одном из небольших островов у Манхэттена или в городе у подножия одного из мостов. «Может быть, мост Джорджа Вашингтона, это было бы символично. Или как насчет пирса океанского лайнера?


«Все места проверяются полицией и береговой охраной», — заверил меня Хоук. «Также самое очевидное — Статуя Свободы». Он пожелал мне удачи в моих планах на следующий день и отключился.


Мы с Биллом несколько часов готовились к нашей встрече с Лили — если она действительно уедет с острова — и обсуждали наши варианты на случай, если она не появится. Мы решили, что их не слишком много, и легли спать.


## Глава 17


К 11:15 мы были в Биллс-Шеви на мысе с видом на залив Тор, почти напротив входа в гавань Дэвиса. Было холодно, и мы по очереди пили кофе из термоса и смотрели в бинокль. Билл рассказал мне о своей жизни в Новой Шотландии и описал многие красивые места Приморской провинции.


— Ты должен увидеть Пегги-Коув, Ник. Маяк стоит там на огромных скалах, что просто невероятно. Мне сказали, что когда в Атлантике шторм, волны достигают шестидесяти футов в высоту и ударяются о скалы с такой силой, что это регистрируют сейсмографы за сотни миль. И когда вокруг острова Кейп-Бретон проходит судно под Кэботом, понимаешь, насколько прекрасен мир, несмотря на людей, которые в нем живут».


Его обожженные солнцем и ветром щеки изогнулись в улыбке, пока он продолжал болтать, как сотрудник туристического бюро. Очевидно, он был человеком, который нашел счастье в простой жизни, ежедневно рискуя своей жизнью в течение многих лет. Не испугавшись своей инвалидности, он построил себе новый дом, завел новых друзей и обрел завидное спокойствие. Я бы чувствовал себя виноватым за то, что втянул его в это дело, если бы ему не так нравилось, когда его снова призывали к действию. На мгновение я вспомнил Марка Дауни и его энтузиазм, поскольку у него был еще один шанс рискнуть своей жизнью.


— Он идет, Ник. Билл протянул мне бинокль, и я перестал размышлять о жизни.


Я навел бинокль на объект, извергавший за собой два струйки пены, как двойной хвост. Катер был еще слишком далеко, чтобы разглядеть, кто в нем, но через несколько секунд я увидел, что кто-то сидит рядом с водителем. Я представил эту фигуру. Сначала это был просто человек в резиновой куртке и юго-запад. Я снова повернул визир, и лицо под широкими полями обрело форму. Лицо с миндалевидными глазами, пухлыми губами и маленьким носом...


Я опустил бинокль, толкнул Билла локтем и сказал:


'Пойдем. Это Лили.


— Боже мой, она отпросилась, — почти недоверчиво пробормотал он, заводя двигатель и направляясь к Уайтхеду.


"Карл?" — спросил он, и я кивнул.


Я взял рацию с сиденья между нами и сказал два слова: «Кубок Дикси». Я знал, что в Кансо есть вертолетный радист, который прослушивает эту частоту с рассвета. Хотя ему, безусловно, было бы любопытно узнать значение, он переслал бы слова на базу канадской армии в Гринвуде, где эти слова передали бы Расти Джею в Галифаксе и Хоуку в Вашингтоне. Вероятно, только последний знает, что эти слова означают, что Лили прибыла.


Билл рассчитал, что мы можем быть в Уайтхеде через десять минут. Он сделал это за семь, что, если его расчеты были верны, давало нам пятнадцать минут до причаливания Карла и еще десять до того, как Лили была в магазине. Её не было всего две минуты, и к тому времени мы уже стояли возле магазина с поднятыми капюшонами. Мы стояли, сгорбившись над двигателем машины в недоумении.


Карл спустился по дороге из гавани первым. Он ушел, очевидно, предоставив Лили самой себе. Смех рыбаков-пенсионеров, которые всегда слонялись вокруг магазина, первым привлек внимание Карла. Они подошли к тому, чтобы подразнить Билла из-за неудач с его «Шевроле».


«Эта машина так же хороша, как твой старый Excaliber, Билл», — сказал один из прохожих, со смехом хлопнув своего земляка по плечу.


Голова Карла поднялась, когда он услышал название лодки Билла. Он был на пути к навесу магазина, но повернулся и направился к машине.


— « Экскалибер » лучше любой лодки, которая у тебя когда-либо была, Лестер, — сказал Билл, вылезая из-под капота и глядя на своего друга с притворной яростью.


«И эта машина тоже, как только я скручу вместе несколько ослабевших проводов». Затем он сделал вид, что впервые видит водителя катера.


Он кивнул и сказал: «Привет, Карл… Ник, посмотри, кто здесь. Ты помнишь вчерашнего Карла?


Я поднял голову и посмотрел прямо в подозрительные глаза Карла. Я кивнул. Так и сделал он, прежде чем повернуться к Лили, которая сворачивала с дороги. Она сразу увидела меня и начала махать рукой, потом заметила, что Карл смотрит на нее. Она опустила руку. Затем она снова подняла его, на этот раз явно для того, чтобы помахать Карлу. «Карл, — воскликнула она, — я думала, что потеряла тебя».


При нормальных обстоятельствах это было бы неплохо, но я не верил, что Карл обманулся.


Звук женского голоса отвлек все головы от машины Билла, и я услышал позади себя чей-то шепот: «Кто это, черт возьми?» Я не сводил глаз с Карла, но услышал чей-то тихий ответ: «Я не знаю. Это та самая китаянка, которая была у Дэвиса два или три месяца назад. Тем временем к нам подошла Лили. Карл отошел в сторону, чтобы видеть нас обоих. — Я сейчас приду, чтобы помочь тебе с продуктами, — сухо сказал он. Его глаза продолжали перемещаться между нами, но мы не показывали, что знаем друг друга.


— В этом нет необходимости, Карл, — сказала она. «Мне нужно всего несколько вещей. Личных вещи, знаете ли.


Он выглядел сбитым с толку. — В таком случае, вы дадите список повара продавцу в магазине? Я иду в гавань посмотреть, какая там рыба. Он порылся в кармане, вынул лист бумаги и протянул Лили.


Я взглянул на Билла. Я не хотел, чтобы Карл так скоро возвращался в порт.


— Привет, Карл, — тут же сказал Билл. — Вы хорошо знакомы с машинами, не так ли? Должно быть, вы поддерживаете катера мистера Дэвиса в таком хорошем состоянии. Не поможешь мне с этим чертовым мотором?


Карл заметно выпрямился и сказал: «Если нет сломанных деталей, я могу запустить любой двигатель». Он подошел к «Шевроле», грубо отталкивая стоящих вокруг стариков . 'Дайте-ка подумать.'


— Я попробую завести, — предложил Билл.


«Если вы собираетесь завести, знаток может помочь». Он вошел, а я встал, чтобы видеть и его, и Карла. Когда Билл нажал на стартер, и двигатель завизжал, но не завелся, Карл достал перчатку из кармана своей непромокаемой куртки, вытер пыль с крыла и засунул голову под капот. Я едва заметно кивнул Биллу.


Послышались глухой стук и крики прохожих, когда капот упал на шею Карла. Поскольку его тело обмякло, он остался зажатым под капотом. Механизм падения, над которым мы с Биллом работали всю ночь, сработал идеально. Капот ударил Карла прямо в основание шеи, отчего он потерял сознание. Мне не понадобился маленький шприц, который я сунул себе в руку, когда он шел к машине. По крайней мере, не сразу . — Боже мой, вытащите его.


«Этт капот мог отрубить ему голову».


«Мы должны вызвать врача».


Билл встал с переднего сиденья, потянув за шнур, прикрепленный к капоту. Он сразу взял на себя ответственность. Он рукой приподнял капот и осторожно поднял Карла с крыла, не опуская его на землю. Когда он застонал, я подошел к Карлу с другой стороны. Я встал перед ним, чтобы убедиться, что никто не увидит, как я делаю инъекцию и позволяю игле вонзиться ему в запястье. Его глаза открылись, когда острие пронзило его кожу, и ему захотелось заговорить. Затем его глаза остекленели и закрылись.


Он расслабился в руках Билла.


— Сработало быстро, — пробормотал Билл.


— Отлично, — прошептал я в ответ, а затем вслух сказал: — Позволь мне помочь тебе, а потом мы посадим его в машину и отвезем к врачу.


Привлеченные суматохой, Лили и владелец магазина вышли посмотреть, что происходит. Ее не так сильно удивило, как я ожидал увидеть Карла без сознания на заднем сиденье машины Билла.


'Что случилось?' — спросила она, подходя к Шевроле. В дело вмешался и владелец магазина, и когда его соседи рассказали ему, что произошло, я объяснил Лили, что произошел несчастный случай и что мой дядя Билл собирается отвезти Карла на воздушно-морскую спасательную базу в Кансо. «Там должен быть доктор, — сказал я, — и его надо отвезти туда».


— Как мне теперь вернуться на остров? — спросила Лили достаточно громко, чтобы все услышали. «Я лучше позвоню мистеру Дэвису и расскажу ему, что случилось».


"Внутри есть телефон," сказал владелец магазина. «Вы можете позвонить туда».


«И я буду счастлив отвезти вас на остров на катере», — сказал я. «Когда мой дядя вернется из Кансо, он сможет доставить туда нас на своей лодке».


Она улыбнулась и сказала: «Было бы очень мило, сэр … э…»


«Картер. Ник Картер.


— Спасибо, мистер Картер.


Когда мы просто улыбнулись друг другу, один из рыбаков задал очевидный вопрос: «Как ты доставишь этого человека в Кансо, если твоя машина не работает, Билл?»


Билл подошел к передней части своей машины и сказал: «Ну, похоже, она вот-вот заработает, она чуть не завелась, когда я попытался, и этот проклятый капот опустился. Позвольте мне взглянуть еще раз. Он порылся под капотом, а потом сказал мне: «Ник, попробуй еще раз этот стартер».


— Хорошо, но держи голову подальше от этого капота. Я сел за руль и повернул ключ в замке зажигания. Как я и ожидал, двигатель сразу же завелся, так как Билл только что снова подсоединил провода, которые отсоединил ранее.


— Вот и все, — сказал Билл, опуская капот и подходя к мне. — Как только я вернусь, я приеду с тобой на остров. Может быть, лучше позвонить на остров из Кансо и сообщить им, что происходит. На случай, если мне придется остаться там на некоторое время.


— Хорошая идея, — согласился я. Когда Билл повернул фургон, чтобы ехать в Кансо, я повернулась к Лили и сказал:


«Я думаю, вам лучше пойти за товарами, которые вам нужны, мэм, и мы отправимся на остров, когда вы позовете».


Она бросила на меня озорной взгляд и очень тихо сказала: «Мне нужна только одна вещь, и теперь она у меня есть».


Прошло больше часа, когда я оторвал мощную лодку от причала в Уайтхеде и направился к каналу. «Нам нужно идти, Лили», — убеждал я, когда мы во второй раз занимались любовью в клеенках, лежащих на грязном полу заброшенного амбара у гавани. «Дэвис пошлет другую лодку, чтобы искать вас».


— Нет, не будет, Ник, дорогой. Нет другой лодки, которой можно было бы управлять».


— А как насчет другого катера? Или яхты.


«Яхта находится в Галифаксе, чтобы забрать конгрессмена Смита. Он не вернется до поздней ночи. А другая лодка не работает. Я понимаю, что ремонт на несколько недель. Они ждут запчасти из Италии.


— Смит вернется сегодня вечером? Почему?'


'Я не знаю. Я уже говорила тебе однажды, что мне никто ничего не говорит. Они почти не разговаривают с тех пор, как мы приехали сюда. Они все время заняты, наверху, в кабинете босса. Мне нечего делать, и я так одинока. Поцелуй меня снова, милый, и приласкай меня. Здесь. И тут.'


Я поцеловал ее, но сопротивлялся желанию ласкать ее так, как ей хотелось. Для меня было крайне важно быстро добраться до острова. Когда явится Смит, должны были произойти важные вещи. По нашему плану, Билл приедет с «Экскалибром», чтобы забрать меня, по дороге домой я прыгну за борт и доплыву до острова. Я собирался довериться Лили и попросить ее не запереть входную дверь дома, чтобы я мог проскользнуть позже. Мой план состоял в том, чтобы подождать у забора, пока собаки, которые, вероятно, будут снова использованы вечером, не доберутся до ворот перед гаванью. Потом мне захотелось перелезть через забор, к двери. Я успею до того, как они вернутся.


Следующим моим аргументом в пользу отъезда было то, что Дэвис пошлет самолет-амфибию искать её.


Но Лили отмахнулась и от этого.


— Самолет сгорел прошлой ночью, Ник.


'Ты шутишь! Правда, или ты просто пытаешься выиграть время?


«Правда, Ник. Прошлой ночью в порту случился пожар. Кажется, никто не знает, как это началось, но сегодня утром мистер Дэвис был просто в ярости. Чен Хун, повар, все мне рассказал. Он был в гавани, когда начался пожар. Сегодня утром Чен снова пошел туда позавтракать, и Ханс побил часового за небрежность. Сегодня самолет должен был забрать Смита.


Казалось, что в данный момент шансы поворачиваются против Дэвиса. Три четверти его транспорта вышли из строя или были вне досягаемости, а у меня был его единственный катер, и он застрял. Конечно, он всегда мог позвонить в Галифакс и зафрахтовать там самолет или лодку, но я был полон решимости оказаться на острове раньше него. Несмотря на ее протесты, я одел Лили и потащил ее в доки. Перед посадкой она попробовала еще раз. «Ник, это такая прекрасная возможность. Мы можем успокоиться, и эта капиталистическая свинья ничего не может с этим поделать. Он так разозлился, когда я рассказала ему о несчастном случае с Карлом и о том, что меня вернет кто-то из Уайтхеда. Но другого варианта не было. Он ненавидит чужаков на острове, сказал мне Чен.


Я был потрясен, услышав, как она назвала Дэвиса капиталистической свиньей, но я сделал еще одно замечание.


— Вы с Ченом, должно быть, хорошие друзья.


«Он единственный, кто разговаривает со мной. Когда я была здесь в прошлый раз, мы подружились. Он не очень хорошо говорит по-английски, и мужчины мало с ним разговаривают. Думаю, именно поэтому мистер Дэвис держит его. Однажды, когда они еще строились, он появился на острове и попросил работу».


«Ну, если мы не доставим тебя в ближайшее время, ты останешься без работы, так что садись в лодку», — наконец настаивал я . — Кроме того, мой дядя Билл скоро должен вернуться, и я не хочу, чтобы он все еще застал нас здесь. Он не знает, что мы с тобой друзья. Он думает, что я поехал в Галифакс по делам и случайно зашел к нему домой. Когда ты уехала из Палм-Бич, я вспомнил, что он живет здесь. Это была слишком хорошая возможность, чтобы упустить ее, потому что я знал, что у него есть лодка.


Она сидела рядом со мной в моторной лодке, и пока я проходил буи в канале к открытой воде, она молчала. Тем временем море взволновалось, и она задыхалась, когда первые волны ударили нас. Она вцепилась одной рукой в край сидения, а другой в перила, наблюдая, как волны разбиваются с пугающим очарованием.


Через пятнадцать минут, привыкнув к ритму волн, она сняла руку с сидения и положила ее мне на правую ногу. Я понял, что все в порядке, когда ее рука начала игриво скользить по внутренней стороне моей ноги. Я подумал, что пришло время поделиться своими подозрениями и тем, как мне нужна ее помощь. Однако, прежде чем я успел начать, она напугала меня, сказав: «Ник, я считаю, что мистер Дэвис — плохой человек. Он что-то замышляет, я не знаю, что это, но я думаю, что это плохо. Вот почему я действительно не хочу возвращаться на остров. Я боюсь.'


'Почему дорогая? Он причинил тебе боль? Он что-нибудь сказал?


'Нет. Не таким образом. Но у всех его людей теперь есть оружие. Остров — тюрьма. Вы это увидите. Вокруг дома построен высокий забор, и на территории всегда есть дикие собаки. Я даже не могу выйти ночью, чтобы посмотреть на звезды. И все они говорят по-немецки. Я думал, что это было странно, когда это делали Ганс или мистер Вендт, но теперь это страшно».


Я спросил ее, почему она думает, что Дэвис что-то замышляет. Она остановилась, и я повернул голову, чтобы посмотреть на нее. Казалось, она обдумывала, сколько именно она хотела сказать. Мне пришлось снова смотреть перед собой, чтобы удержать лодку на волнах. Когда я снова посмотрел на нее, она, похоже, пришла к выводу.


Она спросила. — Ты видел ту большую башню в Волчьем Зале?


— Волчий зал?


— О, я еще не говорила тебе этого, не так ли? Так мистер Дэвис и его люди называют этот дом между собой. Кажется, это название дома его семьи, где он родился.


Согласно досье, он родился в больнице в Кардиффе, Уэльс. Возможно, дом его детства назывался Волчьим залом, но я в этом сомневался. Но если он родился в Литве...


Не желая прерывать рассказ Лили, я подгонял ее. «Что с этой башней? Он выглядит так, будто ей место в аэропорту».


«Именно, Ник. У них там радар, большие радиоприемники и огромные телеэкраны. Всегда есть пять или шесть человек, и они следят за всем, что движется в воздухе или на воде вокруг острова. Думаю, моя комната находится прямо под передатчиком, потому что я слышу его всю ночь. Ни одно сообщение никогда не имеет смысла, они все — ну, по крайней мере, большинство из них — зашифрованы.


«Может быть, Дэвис просто хочет сохранить свой бизнес в секрете», — предположил я и решила подождать еще немного, прежде чем довериться Лили.


— Ты никогда не думал об этом?


'О Конечно. Но если он не замышляет ничего противозаконного, зачем ему все эти пушки?


Она не дала мне возможности задать очевидный вопрос, но сразу же продолжила: «Чэнь сказал мне, что в гавани есть полный арсенал. Пушки, бомбы и все такое. Он часто видел это, когда доставлял еду в столовую.


Бомба в кармане моей куртки внезапно стала весить тонну, когда я подумал о потенциальном воздействии жары в сочетании со складом, полным боеприпасов и взрывчатки. Незаметно для Лили я вынул его и сунул под сиденье. Я втиснул его между трубами, чтобы разбивающиеся волны не могли его выбить. Чтобы отвлечь ее, я просунул штурвал сквозь руку и позволил гребню правого борта накатить на наш нос, забрызгав ее лицо. Пока она вытирала воду, я попытался вытащить коробку с бомбой левой рукой и обнаружил, что она крепко стоит на месте.


Когда Лили закончила отплевываться и вытирать лицо, я предположил, что Дэвис мог быть одним из тех жадных до денег фанатиков, которые начали продавать оружие, чтобы увеличить свое состояние. Она обдумала возможность и, наконец, признала, что я могу быть прав.


— Тем больше причин уйти, Ник. Когда твой дядя придет за тобой, я хочу, чтобы ты взял меня с собой.


Учитывая возможность того, что Лили будет на борту, когда мы покинем гавань Дэвиса, я увидел, что моя способность доплыть с «Экскалибра» до острова пошла бы прахом. Мало того, если бы ее не было в Волчьем Зале, она не смогла бы открыть мне дверь, когда придет мое время действовать.


«Дорогая, у меня есть идея получше», — сказал я. — Как насчет того, чтобы остаться еще немного и посмотреть, сможешь ли ты узнать, что задумал твой босс? Тогда я приду за тобой, и мы пойдем в полицию с тем, что узнала ты а также ваш друг Чен Хун. Полиция задержит Дэвиса, если он замышляет что-то незаконное.


Она не была уверена, что примет мое предложение. По какой-то причине она, казалось, была полна решимости убраться из Волчьего Зала как можно быстрее. Пока мы спорили о том, что лучше, и она обвиняла меня в том, что я не хотел ее видеть в тот вечер, катер приблизился к двум волноломам, защищающим гавань Дэвиса. Я увидел, что нас уже заметили с вышки, так как один из джипов был припаркован в конце одного из пирсов.


«Поговорим об этом позже, дорогая», — сказал я Лили. «Теперь я должен пришвартовать эту лодку и высадить вас на берег, чтобы вы могли обсохнуть. Пока я жду дядю Билла, мы решим, что лучше». Я решил, что осуществлю свой план, чтобы проникнуть в Волчий зал, не раскрывая того, что я уже знал о ее боссе. Я просто сказал ей, что, возможно, смогу узнать что-нибудь о деятельности Дэвиса, немного покопавшись в доме. Если я найду что-нибудь подозрительное, я заберу ее оттуда.


Краем глаза я видел, как она надулась, ожидая моего ответа, но я сосредоточился на солдате, который вышел из джипа и поднес мегафон ко рту, когда я проходил мимо пирса, где он стоял.


«Причальте на ближайшем к дому пирсе», — проревел мегафон. — Там есть кое-кто, кто поможет тебе. Вы меня поняли?


Я помахал рукой, показывая, что понял его инструкции. Когда я добрался до пирса, меня уже ждала приветственная комиссия. Шестеро людей Дэвиса выстроились на строении. У всех были пистолеты, но винтовок, которые я видел тремя днями ранее, не было.


Закрепив лодку на носу и на корме, Лили поднялась по лестнице на пирс. Я заметил, что никто из мужчин не удосужился протянуть руку, когда она добралась до вершины и вскарабкалась на сам пирс.


Так что я был удивлен, когда я последовал за ней, двое мужчин в комбинезоне вышли вперед и почти схватили меня. Потом я понял, что те же самые руки, что вытащили меня на причал, гладили меня в поисках спрятанного оружия, якобы вытирая воду с моего пальто.


Явно разочарованный, один из них указал на конец пирса и сказал: «Джип готов».


Лили подошла к нему, но я все ждал, что она заговорит прямо со мной. Мистер Дэвис хотел бы, чтобы вы пришли в дом. Он хочет поблагодарить вас лично за то, что вы сделали .


Я кивнул и пошел к джипу, где Лили уже сидела на заднем сиденье. Человек, сделавший эту краткую просьбу, последовал за мной, как и один из его товарищей . Они сидели впереди, не говоря ни слова. Когда мы подошли к высоким воротам, закрывавшим дорогу в Волчий зал, я понял, что длинный низкий сарай за часовым, вероятно, был арсеналом, о котором говорила Лили. Он выглядел как прочный бетон, прерываемый только металлической раздвижной дверью. Часовые стояли со всех сторон здания.


Пока мы продвигались вперед, Лили молчала, но когда мы добрались до набережной, где я видел самолет-амфибию в ночь моего визита, она опустила руку и коснулась моей. Когда я посмотрел, она указала пальцем на обгоревший корпус, который теперь стоял на склоне. Я кивнул, но никто из нас не сказал ни слова.


Когда мы подошли, часовой распахнул ворота настежь и тут же снова закрыл их за нами. Подъем на холм через лес занял всего пять минут, затем мы вышли на открытое плато, и я впервые увидел "Волчий зал" при дневном свете. Это было почти так же зловеще, как при лунном свете, несмотря на тщательно ухоженные лужайки и кустарники, окружающие его. Частично это впечатление производили серые блоки природного камня, из которых он был построен. С одной стороны был бетонный круг. Это должно было быть вертолетное поле, хотя, насколько я знал, у Дэвиса не было вертолета. Возможно, для тех богатых парней, у которых был свой собственный, подумал я.


Когда джип подъехал метров на пятьдесят, тяжелая входная дверь внезапно открылась, и из нее вышли двое мужчин. Один был часовым, второй был Вендтом. В то же время из-за угла дома появились Отто и два добермана. Собаки тут же начали рычать и дергать поводки, но сторож их удержал. Вендт рявкнул Отто приказ, и тот оттащил их. Я задавался вопросом, был ли их внешний вид создан для того, чтобы я не бродил по территории в одиночестве.


Мы остановились перед крыльцом, где ждал Вендт. Он подошел, чтобы помочь Лили выбраться из джипа.


— Лили, — сказал он, — ты вся мокрая. Иди прямо в свою комнату и переоденься. Это был скорее приказ, чем предложение. Лили оглянулась на меня, и я на мгновение опустил одно веко, полумигнув. Она вошла в дом, не ответив Вендту , который отошел в сторону, чтобы выпустить меня. Как только я вышел, водитель переключил передачу и поехал. Вендт протянул руку и сказал : «Значит, вы тот джентльмен, который спас нашу мисс Ли. Я Конрад Вендт, секретарь мистера Дэвиса, чья лодка только что привезла вас обратно. Он хотел бы вознаградить вас за вашу помощь.


«Меня зовут Ник Картер. И мне награда не нужна. Я оказался в этом районе, когда произошел несчастный случай, и я услышал, как женщина сказала, что не может вернуться, поэтому я предложил подвезти ее».


'Ах, да. Несчастный случай. Лили сказала нам по телефону, что кто-то отвез Карла в больницу. Но она, похоже, не знала, кто это и куда он направляется.


— Это мой дядя Билл Фиш. Я приехал к нему на несколько дней. Он доставил вашего человека на спасательную станцию в Кансо.


Вендт посмотрел на меня с подозрением и намеком на узнавание. Возможно, он смутно помнил лицо, которое видел у бассейна в отеле «Эллиотт». Но он просто взял меня за руку и повел к двери. — Мистер Дэвис ждет вас. Он волновался — возвращение заняло так много времени.


— Моя вина, — спокойно сказал я. «Я никогда раньше не водил такую итальянскую лодку, а сегодня море было неспокойным. Поэтому я несколько раз прошел по спокойным водам гавани, прежде чем войти в залив».


Он провел меня к маленькому лифту по коридору. Прямо передо мной была лужа воды, вероятно, из-под клеенчатого комбинезона Лили. Мы вошли, и когда лифт бесшумно поднялся, мы с Вендтом на мгновение замолчали. Я знал, что иногда он смотрел на меня, когда думал, что я не смотрю. Он все еще пытался вспомнить мое лицо, и я отвернулся от него, чтобы ему было труднее. Когда лифт остановился, он вышел первым. — Сюда, — сказал он.


Мы оказались в широком коридоре, ведущем к задней части дома. Я знал, что это был этаж, который служил Дэвису жилой и рабочей зоной. Мы подошли к последней двери; поскольку перед ней стоял часовой, я решил, что это кабинет большого босса. Охранник по-военному вытянулся, когда Вендт приблизился к нему. Я узнал в нем человека, которого видел в форме дворецкого.


«На этом этаже, — заявил Вендт через плечо, пока мы шли по длинному коридору, — мистер Дэвис проводит большую часть своего времени. У него здесь офис, и со своего стола он может разговаривать со всеми своими офисами по всему миру через радиомачту».


«Если бы у меня был такой дом в Новой Шотландии, я бы забыл о работе и развлекался», — сказал я ему.


«Такой человек, как мистер Дэвис, никогда не забывает о своей работе. Вот почему у него есть такой дом, а у тебя нет. Но теперь ты увидишь это сам. Он остановился и кивнул часовому. Он постучал в тяжелую дубовую дверь и открыл ее, чтобы мы могли войти. Вендт отошел в сторону и пропустил меня вперед.


Это было похоже на путешествие в ад. Офис был полон красного света, отражающегося от стен и мебели, как если бы он был в огне. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что занавески в комнате были раздвинуты и что огненный оттенок, который был у всего вокруг, был вызван тем, что солнце начало садиться за океан. Изумление, должно быть, отразилось на моем лице , потому что голос, которого я не узнал, сказал: «Удивительно, не так ли? Это как находиться в комнате, полной огня, и при этом не обжечься».


Голос, казалось, исходил из самого центра пылающего красно-оранжевого солнца. Я сузил глаза и разглядел фигуру высокого мужчины, стоящего прямо перед огромным окном. «Это здорово, — сказал я, — если тебе нравится жить посреди огня».


«Огонь меня завораживает, мистер … Картер, не так ли? Всегда был таким. С тех пор, как я был маленьким мальчиком. Огонь и смерть. Но давайте, я задерну шторы, чтобы мы могли поговорить. Я должен вам за то, что вы вернули нам мисс Ли. Мы беспокоились за вас обоих, но мисс Ли объяснила задержку. Когда тяжелые черные шторы закрыли ад от быстро садящегося солнца, мои глаза начали привыкать к тусклому свету в комнате. Затем зажглась настольная лампа, и холодные глаза уставились на меня поверх нее собственным дьявольским огнем. "Конец горючего или что-то в этом роде, не так ли?"


Я услышал позади себя резкое дыхание и понял, что Вендт получил нужную ему информацию. Игра кончилась, подумал я, но сделал усилие, чтобы удержаться. Я повернулся и сказал: «О, да, я забыл вам сказать. Это была еще одна вещь, которая задержала нас. Я не знал, как переключить резервный бак, а основной бак кончился, когда я плыл сюда от гавани Уайтхеда. Но я наконец нашел его, и вот мы здесь».


— Да, мистер Картер, — холодно сказал он. 'Вот ты где. А теперь, если вы меня извините, я оставлю вас и мистера Дэвиса наедине, а сам позвоню в доки, чтобы снова заправить лодку топливом. Никогда не знаешь, когда она нам понадобится. Тем более, что в последнее время у нас здесь было так много несчастных случаев.


— Хорошая идея, Вендт, — согласился ледяной голос за столом. «У нас с мистером Картером есть о чем поговорить. Я хочу услышать все об аварии Карла. Пожалуйста сядьте.' Он указал на стул. «Я прикажу Чен Хунгу принести что-нибудь поесть». Он потянулся к телефону и остановился. "Ой, я забыл. Сегодня Чен Хун также попал в аварию. Очень грустно. Мой человек Кениг... Я не верю, что вы встречались с ним... он помог Чену передвинуть большую кастрюлю с кипящим маслом и споткнулся. Масло попало на старика. Он сильно обгорел, но ему потребовалось почти два часа, чтобы умереть. Если бы мой гидросамолет не сгорел прошлой ночью, мы, конечно, смогли бы вовремя отвезти его к врачу».


— Похоже, это был не ваш день, мистер Дэвис, — сказал я, садясь.


"Это так, мистер Картер," ответил он, садясь напротив меня. «Но это изменится, я думаю. Я знаю, что мой день придет.


Я боялся, что он прав, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы предотвратить это.


## Глава 18


Дэвис не перебивал меня, когда я рассказывал ему о ранении Карла и о том, как это произошло, когда он пытался починить машину моего дяди. Мы чувствовали ответственность, объяснил я, поэтому дядя Билл отвез Карла в Кансо, пока я присматривал за его секретарем.


«Надеюсь, дядя Билл сможет проинформировать вас о состоянии Карла, когда он приедет», — заключил я.


Он выпрямился и спросил требовательным тоном: «Что вы имеете в виду под «когда он будет здесь»?»


«Он придет за мной на своей лодке».


— Что, он будет здесь? На лодке?' Не дожидаясь ответа, он взял трубку и нажал кнопку. — Вендт, у нас еще один гость. Скоро должна прибыть лодка из Уайтхеда... дядя мистера Картера. Он придет, чтобы забрать его. Сообщите людям, что его нужно допустить в гавань и немедленно доставить сюда. Он повернулся ко мне, чтобы узнать название лодки Билла, затем продолжил разговор с Вендтом. "Экскалибр." Убедитесь, что обо всем позаботились... что? Ах, да. Нет, да? Это очень интересно. Возможно, вам следует спросить Ганса, пойдет ли он с нами сюда. И ты тоже. И посмотри, где Лили останется. Она уже должна была переодеться.


Когда он положил трубку телефона обратно, Дэвис несколько секунд задумчиво смотрел на меня. — Простите, что так потрясен приездом вашего дяди, мистер Картер. Но вы знаете, мои люди получили приказ не позволять злоумышленникам проникать на остров или входить в гавань без разрешения. Иногда они воспринимают мои приказы слишком буквально, и кто-то может пострадать. Случайно, знаете ли. Твоему дяде действительно не нужно было совершать эту поездку. Один из моих людей мог бы отвезти вас обратно в Уайтхед.


— О, это не проблема. Мой дядя чувствует себя виноватым в аварии. Но ему не обязательно приходить в дом. Я могу встретить его в гавани, чтобы мы не задерживались тут слишком долго. Уже темнеет.


— Нет, я не хочу об этом слышать. Вы оба должны быть моими гостями на ужине. Я уверен, что кто-то, кто так хорошо знаком с здешней водой, как ваш дядя, уверенно вернется в Уайтхед после захода солнца. Кажется, один из моих людей сказал мне, что « Экскалибер » ловит рыбу прямо перед гаванью последние несколько дней.


И тут я услышал щелчок открывающейся двери прямо позади меня. Дэвис посмотрел, и я полуобернулся на стуле, чтобы увидеть, как входит Лили. Прежде чем охранник закрыл за ней дверь, я увидел, что к нему присоединился другой, и теперь у них были винтовки М-16 армии США.


— А, Лили, входи, — сказал Дэвис, вставая. Он указал на место рядом со мной и сказал: «Сядьте рядом со своим спасителем. Вы полностью высохли?


Лили только кивнула, скользнув в кресло. Дэвис продолжил: «Я только что сказал мистеру Картеру, что он и его дядя, который придет позже, должны остаться на ужин. Но я просто подумал, что у нас нет повара после трагической смерти Чена сегодня днем. Лили ахнула, рывком села и уставилась на него широко открытыми от недоверия глазами.


"Ой, простите. Вы, очевидно, не знали, — сказала Дэвис, слегка улыбаясь, очевидно, наслаждаясь ее отчаянием.


— Я полагал, что Вендт сказал вам. На кухне произошел несчастный случай, и Чен погиб. Мы могли бы спасти ему жизнь, если бы вовремя доставили его в больницу. Знаете, очень жаль, что самолет был уничтожен. Казалось, он хотел подчеркнуть это, но Лили просто молчала. Я ожидал, что она заплачет, но по ее пожилому соотечественнику слез не было.


Дэвис спросил, может ли она приготовить легкий ужин на шестерых, что, как я полагаю, имело в виду его и его сообщников, меня, Билла и Лили. Она кивнула и начала вставать, чтобы выйти из комнаты.


"Нет, останься, моя дорогая," сказал он. «Нет необходимости начинать прямо сейчас. И не беспокойтесь о мужчинах. Они могут сами обеспечивать себя едой, пока Вендт не найдет нам нового повара.


Он молчал, когда дверь снова открылась. Я не оборачивался, полагая, что это должен быть Вендт или большой зверюга Кениг. Я не хотел, чтобы последний увидел мое лицо раньше, чем это было необходимо, так как он мог увидеть меня в «Эллиоте», наблюдая за Дэвисом.


Вендт шагнул вперед и встал рядом со столом Дэвиса. У меня было ощущение, что кто-то стоит позади меня, но я не оглядывался через плечо, чтобы переубедить себя. Вендт наклонился вперед и что-то пробормотал Дэвису, который кивнул, а затем по очереди посмотрел на меня и Лили.


— Мистер Картер, — сказал Дэвис. «Я слышал, что вышка сообщает, что из Уайтхеда приближается лодка. Это, наверное, твой дядя. Он должен быть в порту через полчаса. Возможно, вы хотели бы видеть нашу аппаратуру в башне и одновременно посмотреть, как она входит?


— Было бы здорово, — сказал я. Я всегда хотел увидеть командный пункт Дэвиса, и теперь он предложил мне его на блюдечке с голубой каемочкой. Я встал.


«В каком направлении мне идти?»


Почти сразу рядом со мной появилась пухлая фигура Кенига.


— Ганс пойдет перед вами, мистер Картер. Я бы не хотел, чтобы ты бродил по дому один. Как я уже сказал, мои люди иногда воспринимают стремление к уединению слишком буквально.


— Очевидно, вы очень цените свою конфиденциальность. Я видел собак и забор». Это почти похоже на концлагерь».


Он не клюнул на приманку, но я услышала, как человек рядом со мной резко вдохнул. Лили вопросительно посмотрела на меня. Когда я снова посмотрел на Дэвиса, я увидел, как его стальные серые глаза переходят с ее лица на мое. Наши взгляды на мгновение встретились, и я был уверен, что он понял, что я знаю. В этот момент все сомнения развеялись. Я знал, что наблюдаю за Леславикусом, бывшим командиром концлагеря, и что этот военный преступник собирался осуществить план, который принесет смерть и разрушение США для достижения своих зловещих целей.


"Корабль «Экскалибр» сейчас входит в гавань".


Голос раздался из громкоговорителя на смотровой башне над убежищем Дэвиса. Как и все люди в башне, дозорный говорил по-английски. Я подозревал, что был отдан приказ, что это язык на сегодня, пока на острове есть посетители.


Ганс взял со стола бинокль и протянул мне. Это были большой бинокль ночного видения размером 50х7, но в руке он казался маленьким. «Вы можете видеть, как приближается лодка вашего дяди», — сказал он. Он почти ничего не сказал с тех пор, как отвел меня в башню. Он позволил мне прогуляться и посмотреть на оборудование самостоятельно. Я задавал вопросы людям, которые управляли сложными радиопередатчиками и сидели за экранами радаров. Я заметил, что все они посмотрели на него, прежде чем ответить. Должно быть, он кивнул им или дал другой видимый знак, что ответ разрешен, потому что все они рассказали мне то, что я хотел знать. Я определил, что передатчики могут достигать любого места на Земле и что радар отслеживает все подходы к острову, высокие или низкие.


«Спасибо», — сказал я, взяв у него бинокль и подойдя к одному из небьющихся стеклянных окон, образующих стены башни. Поднеся бинокль к глазам, я увидел старый траулер Билла, покачивающийся рядом с причалом для летающих лодок. Я хотел как-то сказать ему вернуться, но это было невозможно. Кроме того, нам понадобится эта старая ванна, чтобы выбраться отсюда позже. Если бы это было возможно.


Я вдруг заметил, что Ганс подошел и встал рядом со мной у окна. Краем глаза я заметил, что он напряженно смотрит на меня. — Теперь мы можем спускаться, — сказал он наконец . «Джип с твоим дядей будет здесь через пять минут».


Я последовал за ним в лифт. Прежде чем он успел нажать кнопку на панели, я положил палец на кнопку с цифрой «1» и заявил: «Я хотел бы встретиться с ним, объяснить насчет еды». Он только кивнул, и мы молча спустились вниз. Когда мы вышли из лифта, в дверь ударил тяжелый медный молоток. Ганс подошел к ней и открыл. Билл протиснулся мимо него, оставив охранника на тротуаре, и, увидев меня, сказал: «Ник, что происходит? Почему ты не был в гавани? Мы должны вернуться. Эти ребята привезли меня сюда, как будто я арестован.


— Все в порядке, дядя Билл, — сказал я. — Нас пригласили на ужин с мистером Дэвисом. Он хочет поблагодарить нас за заботу о Карле и Лили.


Я ободряюще обнял Билла за плечо и повел к лифту.


«О, это еще кое-что», — сказал он, глядя на возвышающуюся фигуру Ганса Кенига, когда мы проходили мимо него. «Но это определенно странный способ пригласить кого-то на ужин — с оружием». Мы вошли в лифт, но я не зашел достаточно далеко, чтобы дать Гансу возможность следовать за нами. Я преградил ему путь рукой и сказал: «Все в порядке. Я истратил достаточно твоего времени, мы сами пойдем на третий этаж».


Видимо, какое-то время он не мог понять, что происходит, и просто смотрел на меня своими поросячьими глазками, когда дверь лифта закрылась у него перед носом.


Я нажал на кнопку, повернулся к Биллу и спросил:


'Как всё прошло?'


«Карл будет без сознания до полуночи. Они отправили его в Галифакс. Хоук собирается туда сегодня вечером. Он хочет допросить его. Что здесь происходит?'


Я говорил быстро, зная, что через минуту или две лифт будет на третьем этаже. Я объяснил, что на острове явно был кто-то еще, кто пытался саботировать планы Дэвиса, например, взорвав его самолет. — А Смит направляется из Галифакса на яхте Дэвиса , — продолжал я.


'Я знаю. Хоук передал его Кансо. Он следил за ним и видел, что его там забрали. Хоук сказал, что я должен сообщить вам, что, согласно отчету из Германии, по крайней мере тридцать человек, которые работали с Леславикусом, исчезли за последние десять лет. Их следов не найти.


«Посмотри вокруг», — сказал я Биллу, когда лифт остановился, дверь открылась, и Ганс встал перед нами, его грудь слегка вздымалась от усилия бежать по двум длинным лестничным пролетам. «Разве этот дом не прекрасен?» — сказал я, когда мы прошли мимо уродливого великана.


— Ну и что, — согласился Билл. Но его глаза следовали за моими до конца зала, где стояли двое часовых. Видимо, встревоженные тем, что Кениг не успеет к лифту, они направили свои М-16 нам на пояс, когда мы приблизились к ним. Ганс, должно быть, дал им сигнал за нашей спиной, потому что, когда мы добрались до офиса Дэвиса, винтовки снова стояли на полу. Один из охранников постучал, открыл дверь и отошел в сторону, чтобы впустить нас.


Когда мы вошли в комнату, Дэвис встал из-за стола и сказал: «Входите, мистер Картер, мистер Фиш. Садитесь, хорошо? Когда мы подошли к стульям перед столом, я заметил, что Лили не было. Вероятно, отправили на кухню, чтобы заменить ее мертвого друга. Когда мы сели, Дэвис продолжил: «Ну, мистер Фиш, а теперь, может быть, вы будете так добры, скажите мне, кто этот Хоук, который хочет допросить Карла, и почему его так интересует, что случилось с моими людьми после того, как они пропали из Германии». ...


Лифт прослушивался, и разговор, вероятно, был отправлен прямо на интерком на столе Леславикуса, понял я, чувствуя на шее холодное дуло пистолета. Я больше чувствовал, чем видел, и заметил, как Билл напрягся рядом со мной, и я был убежден, что пистолет тоже был приставлен к его голове.


«Если вы расскажете нам о "Der Tag"», — сказал я ему.


«Конечно, Картер. Я сделаю даже больше, чем это. Я позволю тебе жить следующие двадцать четыре часа, а потом ты увидишь, как "День" разворачивается прямо у тебя на глазах. Затем, когда все закончится, и ваша страна окажется на коленях, вам, к сожалению, придется умереть. Спасителя для тебя не будет, но я найду спасителя Америки. Он будет спасителем, а я богом».


## Глава 19


«Страх — главный элемент «Дня», — сказал Дэвис-Леславикус с довольной улыбкой. «Фюрер умел использовать страх. Он сделал немцев сильными, заставив их сначала бояться своих соседей — земель вокруг и евреев среди них. Когда немецкий народ объединил общий страх, он посеял страх в сердцах своих противников. Целые армии бежали от наших войск, а политики предавали своих более слабых союзников, не желая сами встречаться с немецкими армиями».


По его теории, продолжал Леславикус, Гитлер проиграл войну, потому что немцы больше не боялись. Довольные своими победами, они не наносили ударов достаточно сильно и быстро, чтобы удерживать основные силы в обороне. Вторжение в Англию было отложено. Россию надо было атаковать раньше. Япония должна была быть вынуждена напасть на Америку раньше. Он настаивал, что страх за собственную безопасность помешал бы союзникам объединиться друг с другом.


«И теперь я буду использовать страх человека перед собственной безопасностью», — продолжил нацист. «В течение 12 часов каждая радикальная группировка в США начнет террор, которого раньше не было. Я и мои соратники предоставили им деньги и оружие. И каждая группа думает, что он единственный, кто получает эту помощь. Теперь они просто ждут знака, что "День" начинается. И из этой комнаты я подам этот сигнал.


По его словам, страх, который он использовал, был элементарным. Негры нападали на белых из-за страха и зависти, которым сотни лет. Белые правые нападали на негров из-за страха и ненависти к цвету их кожи, молодые люди объявляли войну военным, опасаясь, что их убьют в будущих войнах. Столкнувшись с кровопролитием на своих улицах, мужчины, не беспокоясь ни о чем, кроме безопасности своих семей, своих домов и своей работы, брали дробовики и присоединялись к драке.


— Придется использовать войска, чтобы подавить мятеж, — проревел Леславикус, расхаживая взад и вперед за своим столом. Города будут в огне, а президент, слабый и нерешительный, будет вынужден отдавать неправильные приказы тем, кого я поставил рядом с ним. Будет всеобщий крик о сильном человеке, который возьмет бразды правления в свои руки, чтобы гарантировать, что этот национальный хаос никогда не повторится. К тому времени, как пройдет съезд кандидатов, человек, которого я выбрал, будет назначен главой комитета, которому будет поручено расследование причин беспорядков. Он подвергнет импичменту тех, кого мы хотим признать виновными, и для народа он станет естественным выбором в качестве следующего президента. Он хочет быть президентом, а я хочу быть тем, кто контролирует величайшую военную мощь в мире. С мужчиной, выполняющим мои приказы, на этот раз не будет колебаний. Военачальники сделают то, что он прикажет, потому что это будет то, что они предлагали годами. По моему приказу Соединенные Штаты начнут полномасштабную атаку на Советский Союз и Китай. В то же время президент заверит эти страны в том, что что-то не так с их системами предупреждения и что они не подвергаются нападению. России скажут, что это нападение на Китай, потому что США узнали, что эта страна готовилась для этой страны и России. Китайцы услышат ровно обратное. К тому времени, когда они выяснят, что происходит на самом деле, будет слишком поздно нанести ответный удар с какой-либо силой. Их страх друг перед другом приведет к их падению, и Америка станет единственной великой державой в мире. И через её президента я буду править миром».


Буйство Леславикуса достигло апогея, и он повернулся, чтобы увидеть нашу реакцию на его отвратительный план. Вероятно, он ожидал, что мы будем рыдать от страха.


— Ты забываешь одну вещь, — спокойно сказал я, наклоняясь. Ствол пистолета снова врезался мне в шею, чтобы заглушить малейшую мысль о нападении на планировщика «Дня».


'И что это?' — спросил он требовательным тоном.


«Человек по имени Хоук и то, что он уже всё знает о тебе».


— Не будь таким смешным, Картер. Я знаю все о Дэвиде Хоуке и его АХ. Думаете, у меня нет друзей в высших чинах военной разведки? Как вы думаете, почему бюджет АХ подвергается атакам? Почему на нынешнего президента оказывают давление, чтобы он уволил Хоука и распустил его АХ? Деньги покупают друзей в высоких кругах внутри или вне правительства. Кроме того, — продолжил он, — Хоуку уже поздно что-либо сделать с «Днем». Изначально он должен был начаться через три дня, но когда я понял, что кто-то саботирует мои усилия и пытается выяснить мои планы на «День», я поторопился со сроком. И я позабочусь о том, чтобы Хоук был признан одним из лидеров террора. Не забывайте, что мой агент будет расследовать причину хаоса.


Я сказал. — "Смит будет очень занят, не так ли?"


«Значит, это вы подожгли мой самолет, и мне пришлось послать к нему свою лодку», — сказал Леславикус. — Мы ошибались, Конрад. По направлению его взгляда я понял, что Вендт стоит за спиной Билла. Это означает, что Кениг позади меня, подумал я, но когда их босс ушел, я понял, что ошибался. «И мы обвинили этого старого китайца. Ганс будет удивлен, узнав, что признание, которое он вырвал у него перед смертью, было ложью.


«Когда людям приходится переживать такую боль, они говорят все, что вы хотите услышать», — сказал Вендт.


На мгновение серо-стальные глаза вспыхнули, затем он пожал плечами. — Это второстепенное дело. Мы остались без повара, но это дало Гансу возможность снять напряжение. Он так и не удовлетворил свою жажду крови после того маленького инцидента в Палм-Бич. Я подозревал, что это было убийство Марка Дауни и двух бандитов, и Леславикус подтвердил это, когда спросил: «Что ваш Хоук подумал о сообщении, которое я оставил с Дауни?»


Значит, именно он приказал отрезать Марку язык. — Он попросил меня дать вам ответ лично, — сказал я. «И я сделаю это, когда придет время».


— Боюсь, у тебя не будет такого шанса, Картер. Следующие несколько часов я буду очень занят . Когда я увижу тебя снова, пора будет подать сигнал, что "День" должен начаться. Он посмотрел на Вендта.


— Заприте их в сарае для генераторов, пока мы не закончим. Я хочу, чтобы они были в башне, когда я отправлю сообщение, которое изменит мир. И скажи Отто, что он охранял амбар с собаками. Они не могут из него выбраться.


— Вы оба встаете очень медленно, — сказал Вендт. — И не оборачивайтесь, иначе мы вас пристрелим.


Билл и я сделали, как нам сказали. Вендт, должно быть, отодвинулся от Билла, потому что его голос раздался из-за двери, которую он открыл. «Направьте на них пистолет, пока мы их обыскиваем», — сказал он одному из часовых у двери. Тогда я понял, что человек, который держал оружие у моей шеи, был другим часовым.


Я увидел, что был прав, когда он встал передо мной и очень осторожно провел по мне руками. Он снял Вильгельмину, моего Люгера, с пояса моих брюк, заткнул его за пояс, а затем вынул Хьюго, мой стилет, из ножен, которые я носил в тот день. У Вендта был старый . Револьвер 45 Army сняли с пояса Билла после того, как он сначала обыскал карманы его клеенчатой куртки.


«Теперь развернитесь и выходите за дверь», — сказал Вендт, добавив: «Очень медленно».


— Делай, как он говорит, Картер, — сказал Леславикус. «Я хочу, чтобы ты был там, когда начнется "День". Я только хочу, чтобы ты, и Хоук, тоже были здесь.


— Еще один вопрос, прежде чем я уйду, — сказал я. Когда он кивнул, я спросил: «Как вы стали канадским миллионером Крейтоном Дэвисом?» Это было в лагере для военнопленных?


— Это два вопроса, Картер. Но я отвечу на них оба. Да. Я уже давно знал, что Третий Рейх был обречен на крах по причинам, о которых я вам уже говорил . Я приказал своим людям обыскать лагеря для военнопленных в поисках подходящего человека, чье место я мог бы занять с наименьшими трудностями.


И физически, и из-за своего происхождения Дэвис соответствовал требованиям. Я тщательно изучил это после того, как определил, что наши внешности достаточно хорошо совпадают. Он был одиноким человеком из Уэльса, и у него было мало друзей ни там, ни в армии. Было достаточно легко собрать воедино смерть его родителей, прежде чем я занял его место и «сбежал» в Англию. Как убитый горем наследник, я смог избежать почти всех контактов с друзьями семьи и вскоре уехал в Канаду».


«Прихватив с собой семейное состояние Дэвиса » , — предположил я. Он шмыгнул тонким носом. — Это семейное состояние было пустяком, Картер. То, что я взял с собой, было шестьдесят миллионов долларов моих собственных денег.


'Ваших денег?'


— Это еще один вопрос, Картер. Но я снова буду снисходителен, хотя настаиваю на последнем вопросе. Деньги поступали от тех неугодных, которых нужно было устранить для безопасности государства . Я отвечал за конфискацию таких активов. Вместе мы взяли 120 миллионов долларов с этих проклятых евреев и других, которые стояли у нас на пути. Я был настолько любезен, что передал половину фюреру и герру Гиммлеру. Я подумал, что остальное нужно использовать для себя. Благодаря осторожным вложениям я почти удесятерил этот капитал, и теперь он используется для создания мира, которого я всегда желал. Вендт, убери их сейчас же.


'А что я?' — спокойно сказал Билл. "Разве я не могу задать даже один вопрос?"


'Какой вопрос?' — отрезал Леславикус.


"Какой сигнал побудит ваших прихвостней перевернуть землю с ног на голову?"


Леславикус на мгновение задумчиво посмотрел на него, словно собирался решиться рассказать нам все теперь, когда он так много открыл. Видимо убежденный, что это бесполезно для нас, он, наконец, сказал : «Я пообещал всем лидерам, которых я снабдил деньгами и оружием, что это будет ясный сигнал. - Белый дом взорвут в шесть утра».


## Глава 20


Вендт и часовые повели нас вниз по лестнице. Когда мы поднялись на первый этаж, он повел нас к задней части Волчьего зала. Когда мы добрались до кухни, Лили уронила сковороду, которую только что держала в руках. На ее восклицание: «Мистер Вендт, что происходит? Что вы делаете с мистером Картером и его дядей? у него был готовый ответ.


'Это воры, мисс Ли. Они воспользовались вами, чтобы проникнуть в Волчий зал и ограбить мистера Дэвиса. Мы закроем их в сарае для генераторов до завтрашней передачи властям.


Он повернулся к Кенигу, который тусовался с Лили, когда мы вошли на кухню, и сказал: «Приведи Отто. Он должен охранять их с собаками.


«Позвольте мне позаботиться о них», — сказал гигант с обезьяньими бровями. «Я позабочусь…»


Вендт быстро прервал его. — Делай, как тебе говорят, — приказал он. — Потом доложи в офис. Тебе не следует торчать на кухне.


Когда Ганс доковылял до двери, он пожаловался: «Я просто наблюдал за ней. Я считаю, что она и этот китаец работали вместе. Если бы он прожил еще немного, я бы заставил его признать это...


— Заткнись и убирайся, — рявкнул Вендт. — Ты не знаешь, что говоришь. И я хорошо знаю, почему ты был на кухне. Вам сказали держаться подальше от мисс Ли. Хочешь, я скажу ему, что ты не следовал его инструкциям?


Ганс угрожающе повернулся к Вендту, затем опустил глаза под его строгим взглядом. Он открыл дверь и вышел наружу. Мы слышали, как он зовет Отто по-немецки, а Вендт приказал одному из часовых надеть на меня наручники. Другой держал нас под дулом автомата. Билл усмехнулся, когда подошла его очередь надевать наручники, когда охранник застегнул наручники вокруг его запястья, а затем был озадачен отсутствием второго запястья, чтобы удерживать его руку на месте. Вендт, который взял телефон на кухне и набрал номер, остановился, чтобы посмотреть, в чем причина задержки. — Думмкопф, — сердито рявкнул он. — Когда доберешься, пристегнешь его к одной из решеток в сарае.


Когда Вендт повесил трубку, на кухню вошел Ганс. Кратко Вендт отдал приказ. — Ганс, запри их. Я должен пойти наверх. "Волк" был обнаружен радаром и подтвердил свое местоположение по радио. Он будет через двадцать минут. Отто там? Гигант кивнул, и Вендт продолжил: «Хорошо. Если они застряли, вы идете в доки и вызываете конгрессмена. Он сделал знак нашим охранникам и сказал: «Тогда вы можете вернуться на свой пост». Он повернулся к Лили, которая молчала с тех пор, как он сказал, что мы воры, и сказал: — Я скажу повару "Волка", чтобы он пришел и помог тебе. Сегодня вечером много дел, и мы будем голодны.


Она только кивнула и посмотрела на меня удивленными глазами. Я думал, что она хочет что-то сказать, но она промолчала и снова повернулась к печке.


«В путь», — приказал Вендт охранникам и Гансу. Гигант подошел к нам и обрушил на меня свой кулак, подтолкнув меня к двери. Когда меня толкнул Ганс, это было похоже на то, как будто меня сбил грузовик DAF, и, удивившись, я ударился руками о дверной косяк. Сталь наручников вонзилась в мои запястья и разорвала кожу. Я протянул окровавленную руку и сказал: «Это еще одна вещь, которую я вам должен».


Он злорадно улыбнулся и снова толкнул меня своей огромной клешней. Я споткнулся о саму дверь, и сила удара распахнула дверь и я упал в сад. Когда я перевернулся, чтобы встать, две рычащие головы были менее чем в нескольких футах от моего лица, их сдерживал только дежурный, натягивающий цепи и кричащий «Прочь!».


Ганс вошел в сад, ярко освещенный прожекторами, установленными на доме. За ним шли Билл и охранники. Лили стояла в дверях, наблюдая, но ничего не сказала. Ганс подошел к Отто, взял одну из цепей и постепенно напустил на меня напряженный комок черной ненависти. Губы добермана сжались и растянулись, обнажая блестящие клыки.


— Осторожнее, Ганс, — предупредил Отто. «Один прыжок, и Принц разорвет тебе лицо. Я предупреждал вас о собаках. Они знают только одного хозяина. Меня.'


— Я справлюсь с ними, — похвастался Ганс и в доказательство жестоко дернул цепь.


Принц застонал от боли, затем быстро повернулся лицом к своему мучителю. Когда он пригнулся, чтобы наброситься на Ганса, возможно, впервые в жизни, на его лице отразился страх.


— Ложись, Принц! — крикнул Отто.


Несколько секунд жестокий пес разрывался между ненавистью к человеку, причинившему ему боль, и уважением к тому, кто его обучил. Наконец, не сводя глаз с Ганса, он опустился на землю. Отто подошел к телохранителю Дэвиса и взял у него ключи. Еще раз смутившись перед Лили, Ганс остался позади, пока Отто привел собак к стальному сараю и открыл замок ключом, который дал ему великан. Он распахнул дверь, затем отошел в сторону вместе с собаками и поманил охранников.


Мужчина, стоявший рядом с Биллом, ударил его дулом в спину, и мы вошли в сарай после того, как охранник щелкнул выключателем рядом с дверью. Единственная лампочка освещала сарай. Сзади громко урчал генератор. Двигатель занимал около четверти места, половину занимал бензобак, а остальное было пустым. Меня поразило отсутствие выхлопов двигателя или бензобака, потом я заметил небольшой вентилятор, вмонтированный в крышу, высасывающий грязный воздух. Почти прямо над моей головой, у двери, тоже дул свежий воздух.


Охранник Билла решил его предыдущую проблему, закрепив вторые наручники вокруг одного из тяжелых стержней, составлявших каркас сарая. Это позволяло Биллу стоять, сидеть или лежать, но держало его подальше от генератора и бензобака. Я был следующим. Мой охранник снял наручник с одного из моих запястий, затянул его за вторую перекладину с цепью, дернул мою руку вверх и снова надел холодное кольцо на мое запястье. В отличие от Билла, я мог только стоять или сидеть лицом к стене из гофрированного железа.


Охранники ушли, и мы услышали слабый щелчок, когда закрылся тяжелый висячий замок и запер нас внутри. Незадолго до того, как погас свет, Билл грустно улыбнулся мне и сказал: «Ну, теперь, когда мы знаем весь план, что мы собираемся с этим делать?»


Когда вокруг нас стемнело, я сказал: «Сначала мы должны выбраться отсюда. После этого будет легко .


Подтянув ноги между собой и стеной, мне удалось поднести правый ботинок к рукам в наручниках и извлечь миниатюрный набор отмычек из полой пятки. Потребовалось еще десять минут, чтобы вставить их одну за другой в замок наручника, пока я не нашел ту, которая подходила. Я осторожно открыл его, когда доберманы снаружи внезапно начали лаять.


Так же внезапно, как и начали, они снова замолчали, и на несколько минут повисла тишина. Затем в сарае для генераторов зажегся свет. Я обхватил наручники рукой и передвинул ногу, чтобы прикрыть ключи, лежавшие на полу у моих ног, ожидая, что кто-нибудь из приспешников Леславикуса придет в любой момент.


Прошло еще пять минут, а дверь не открывалась. Мы с Биллом выжидательно смотрели на него и в то же время смотрели друг на друга.


«Кто-то хотел, чтобы здесь был свет», — сказал я.


Билл кивнул. 'Лили?'


'Возможно.' Я повертел отмычку в руке и вернулся к работе.


«Может быть, это Вендт», — предположил Билл. — Как вы думаете, какова его роль? Думаешь, это он подговорил повара-китайца поджечь самолет? Когда я не ответил сразу, он продолжил: «Из того, что вы рассказали мне о связи, которую он имел с этим парнем Барбуром, которого вам пришлось убить в офисе Дэвиса, — я полагаю, теперь мы можем с уверенностью сказать, что — это он? единственный, кто мог им быть. Но почему ему нужно было, чтобы кто-то вломился, чтобы открыть картотеку? Разве ты не говорил, что Лили говорила тебе, что Вендт всегда имел к ней доступ?


«Правильно», — сказал я, когда раздался щелчок, и давление на наручниках ослабло. Я шевельнул запястьем, дернул руку, и наручники сорвались. Через две минуты я открыл другую манжету и подошел к Биллу.


«У меня это займет вдвое меньше времени», — сказал он со смехом, кивнув на закованное в наручники запястье. Он был почти прав. Девяносто секунд спустя мы стояли вместе, обсуждая наш следующий шаг.


— Мы все еще сидим снаружи с замком на двери, а Отто с собаками, — указал я. «И весь мой экстракт скунса пропал».


В ответ Билл снял толстый рыбацкий свитер и футболку под ним. Широкие полосы скотча заклеили то место, где у него на плече была отсутствующая рука. Он вырвал их и что-то протянул мне. Он сказал: «Я подумал, что если кому-то придется обыскивать меня, ему может показаться немного жутким смотреть туда».


В его руке был дерринджер DM 101. «У него только две пули, — сказал он, — но если ты сможешь отогнать собак, я позабочусь об Отто».


Мы начали пинать стальную стену сарая и звать на помощь. Собаки начали лаять, пока крик Отто не заставил их замолчать. Я крикнул еще несколько раз, когда Билл снял свой свитер и штаны и положил их на пол, чтобы они выглядели как упавший человек, прямо там, где он был прикован наручниками к бару.


Затем я услышал голос Отто прямо за дверью. 'Что здесь происходит? Что ты здесь делаешь?'


— Помогите, — крикнул я менее громко, чем раньше. «Газ… место полно газа. Мы можем умереть. На помощь!' Последнее было едва достаточно громким, чтобы его можно было услышать снаружи, и я последовал за ним симулированным приступом кашля, который также стих.


При снятии замка раздался грохот. Билл подошел к передней части сарая и прижался к стене рядом с дверью. Я рухнул на пол, пытаясь притвориться, что все еще привязан к стойке. Прижав дерринджер к боку, я повернулся так, что у меня было пространство для выстрелов.


— Помогите, — снова слабо закричал я, — мы умираем.


Дверь распахнулась, и внутрь ворвались доберманы, дергая Отто за цепи. Он посмотрел на меня, а затем на одежду Билла. Я увидел в его глазах осознание того, что его обманули, в тот самый момент, когда я поднял пистолет и дважды выстрелил. Он отпустил цепи, и псы прыгнули вперед, чтобы встретить мерть в виде двух пуль 22 Magnum в их мозгах. Когда Отто посмотрел на приклад своего револьвера 38 калибра схватившись за кобуру на поясе, Билл шагнул вперед и обхватил его шею своей мощной рукой, поднимая его над землей. Дрессировщик все еще тянулся к пистолету, когда Билл крепче сжал его. Я толкнул упавшего на меня мертвого добермана и присоединился к драке. Я оторвал руку Отто от револьвера и взял его себе. Затем я отошел в сторону, чтобы при необходимости выстрелить, не подвергая опасности Билла. В этом не было необходимости, и я был этому рад. Хотя двойной грохот дерринджера казался громким в замкнутом пространстве сарая, я был почти уверен, что звук далеко не распространился. Но рев револьвера 38 калибра эхом отразилось бы на башне в Волчьем зале.


Рука, способная вытащить огромную треску из глубин залива Тор, как тиски сжала шею Отто, и вскоре он обмяк. Билл раскрыл руку, и Отто рухнул на пол без сознания.


Пока Билл одевался, я закрыл дверь и надел наручники на запястья и лодыжки Отто. Я натянул цепь его наручников на одну из опор генератора, чтобы он не мог привлечь внимание, ударивши ногой о стену, как это сделали мы. Его запястья были прикованы наручниками к одной из основных труб бензобака, поэтому он должен был оставаться притянутым и не мог ни во что попасть. Билл подошел ко мне и моему заключенному и вытащил из кармана большой синий носовой платок. — Он чистый, — сказал он, засовывая его Отто в рот.


Прежде чем мы открыли дверь сарая, я поднял руку и открутил лампу. Я был почти уверен, что шум не дошел до Волчьего Зала, но если бы Леславиус разместил дополнительные патрули на территории, мы могли бы попасть в ловушку.


С револьвером 38 в руке я выскользнул из сарая первым. Билл перезарядил дерринджер двумя из немногих патронов, которые он спрятал в своих ботинках, но в перестрелке это мало что стоило. Не против М-16, которыми, кажется, были оснащены бывшие нацисты. Богатство их босса снабдило их лучшим армейским оружием.


Прожекторы все еще были включены, и мы были явной мишенью, когда мчались через двор к задней части дома, но в нас никто не стрелял. Я нырнул рядом с одним из кухонных окон, а Билл сел с другой стороны. Когда я выглянул из-за оконной рамы, я был удивлен, что комната пуста; Я смягчился, увидев Лили за работой в ее новой роли кухарки. Оставайся за навесом в темноте, — прошептал я Биллу. «Я собираюсь исследовать фронт».


Я прикрыл его, пока он бежал обратно в темноту за амбаром, а потом обошел Волчий зал. Я держался близко к стене и под подоконником. Я добрался до фасада здания, никого не встретив. Пока я был там, я внезапно услышал, как заработал трансивер. Это звучало близко. Одним глазом я выглянул из-за угла. Вход в дом был ярко освещен, и я увидел припаркованный у входной двери джип. Водитель сидел за рулем, наклонившись вперед, чтобы послушать радио на приборной панели. Я подозревал, что он привез Ганса Кенига и конгрессмена из доков и получил приказ ждать. Одна из вездесущих автоматических винтовок была зажата за лобовым стеклом с левой стороны джипа.


Он был повернут ко мне спиной. Я упал на траву и начал ползти к нему. Я был рад, что треск радио продолжался и прикрывал мое приближение. Я прополз по асфальтированной дороге, и мои туфли задели рыхлый участок тротуара. Когда я добрался до задней части джипа, я встал рядом с водителем. Я сказал: «Слышал ли какие-нибудь хорошие программы в последнее время?»


Вздрогнув, он сел и зевнул, широко распахнув глаза и приоткрыв рот. Сонное выражение лица исчезло, когда я ударил правой рукой по основанию его носа. Он умер, не зная, откуда я появился. Я сбросил его тело с джипа и засунул его под машину. Я выхватил М-16 из зажима и снова побежал к двери кухни. Я сделал знак Биллу подойти ко мне.


— Кажется, Смит здесь, — сказал я, протягивая ему револьвер, после того как он положил свой маленький пистолет в карман.


— Тогда пошли, — сказал он, направив револьвер на дверь. Я сказал ему, что перед ним стоит джип, а под ним труп. — Мне нужно, чтобы ты охранял его. Это наш единственный шанс добраться отсюда до "Экскалибра" .


Он правильно предположил, что я не хотел бы его видеть, когда началась стрельба. Он хотел возразить, но понял, что я прав и джип нужно охранять. — Я заведу двигатель, — мягко сказал он. «Но если вы услышите стрельбу снаружи, приходите сюда быстро. Это немного сложно, когда мне приходится управлять рулем и рычагом переключения передач». Он ушел. Затем он быстро повернулся и сказал: «Тебе повезло, Ник».


'Тебе тоже.' Я проводил его взглядом за угол, затем открыл дверь и вошел в Волчий зал.


## Глава 21


Первый этаж был пуст. А также роскошно обставленная официальная гостиная и столовая на втором этаже. Это означало, что Леславикус, его люди и гости из Вашингтона находились в офисе или в башне. Лили не успела приготовить еду, ингредиенты все еще лежали на кухонном столе. Ее вызывали в кабинет начальника или она ушла в свою комнату на верхнем этаже. Не веря, что он хотел, чтобы она была рядом, когда он и его будущий «президент» обсуждали свои чудовищные планы, я выбрал ее комнату и пошел туда. Я хотел точно знать, где она была, когда начался шум, который, вероятно, мог произойти в любой момент.


Осторожно пробираясь по лестничной площадке третьего этажа, я услышал, как двое охранников разговаривают по-немецки за дверью офиса. Я был слишком далеко от них, чтобы понять, о чем они говорят, но они казались взволнованными. Слухи о том, что командующий собирается осуществить свой план, должно быть, уже распространились.


Когда я добрался до четвертого этажа, я высунул голову из-за угла наверху лестницы. Из чернового наброска Билла я знал, что верхний этаж построен в виде полого квадрата. Центр представлял собой большое открытое пространство. Я вспомнил тот день, когда она посигналила зеркалом из своего окна и сделала ставку на направление комнаты Лили. Я выбрал среднюю дверь из трех с той стороны.


Когда я добрался туда, я подумал, что совершил ошибку, и хотел быстро уйти. Внутри разговаривал мужчина. Я знал, что это был Ганс Кениг, и когда я вдруг понял, что он говорит, я понял, что не ошибся. Это была комната Лили, и он разговаривал с ней.


Выплевывая непристойности — по-английски для нее — он сказал Лили: «Ты не будешь такой красивой, когда я закончу с тобой. Он обещал тебя мне, как и других. Я был его телохранителем в течение многих лет. Я убивал для него много раз. Но теперь он говорит, что будет держать тебя при себе. Остальных он использовал только один раз, потом они были моими. Я мог делать с ними все, что хотел...».


Я приложил ухо к двери, пытаясь услышать ответ Лили. Но все, что я мог слышать, это живое описание Гансом того, что он сделал с « другими». Я предположил, что это несчастные, которые раньше работали на Леславикуса.


Затем послышался звук рвущейся ткани, и Ганс сказал: «Так, с кляпом уже лучше. Дай мне посмотреть на тебя. Да, у тебя красивые сиськи, как я и думал. Прямо как та девушка из Австралии. Она задрожала, когда он сжал ее…


Он остановился, когда дверь распахнулась от моего удара ногой по замку. Его руки поднялись, как когти медведя, когда он узнал меня и подошел ко мне. Я поднял ствол М-16 до уровня плеч и прицелился ему в голову, но он продолжал наступать, ругаясь и пуская слюни, как разъяренный зверь.


Выстрел из винтовки оторвал бы ему голову, но я пока не мог рисковать. Мы оказались бы в ловушке между нацистами этажом ниже и теми, кто в башне выше. Внезапность по-прежнему была моим лучшим оружием. Потянувшись к оружию, он был почти рядом. Как только он нырнул к винтовке, я потянул её назад, а затем снова толкнул вперед. В тот момент, когда он споткнулся, я изо всех сил ударил стволом ему в рот.


Зубы полетели во все стороны, и кровь брызнула двумя фонтанами, когда я снова выдернул винтовку. Большая мушка прицела зацепилась за уголок рта и разорвала щеку примерно на семь дюймов. Ганс попытался закричать, но кровь, наполнившая его рот, помешала ему.


Я повернул винтовку, взял её за ствол и взмахнул ей, как бейсбольной битой, целясь ему в живот. Воздух со свистом вырывался из его легких, извергая перед собой кровавый туман, который окрасил пол в огненно-красный цвет, когда он согнулся пополам от боли. На мгновение его горло откашлялось, и когда он задохнулся, из его рта, безвольно свисшего набок, вырвался рев гнева и боли. Его нужно было заставить замолчать, поэтому я отдернул свою импровизированную дубинку и снова ударил, на этот раз сзади. Я целился ему в затылок, чтобы сбить его с ног, но он уже собирался встать, когда приклад попал прямо между лопаток. Стук почти заглушил совпавший с ним резкий щелчок.


На мгновение тело, казалось, приподнялось над полом на дюйм от явной боли, затем злобный убийца женщин опустился на ковер, как мешок с картошкой. Я был почти уверен, что щелчок, который я слышал, был из-за сломанного позвоночника, но у меня не было времени убеждать себя в этом. Я обратил внимание на Лили, лежащую на кровати, обнаженную, если не считать плавок от бикини и обрывков платья, которое Ганс содрал с ее тела. Ее руки и ноги были притянуты к передней и задней части кровати и привязаны веревками по углам кровати. У нее во рту был кляп, и я вынул его. Ей потребовалось некоторое время, чтобы собрать достаточно слюны, чтобы заговорить, а потом я порылся в ящиках ее гардероба в поисках чего-нибудь, чтобы перерезать веревки.


«Нож под матрасом. С этой стороны, — сухо выдавила она. Она мотнула головой в сторону кровати у стены. Я обошел кровать и провела рукой под матрацем, пока не почувствовала металл. Я достал хорошо сбалансированный метательный нож. Вскоре я заметил, что он был острым, как бритва, когда с легкостью перерезал веревку, которой ее связали.


Она лежала неподвижно и напряженно изучала меня, пока я кружил вокруг кровати, чтобы освободить ее. Когда она освободилась, я сел рядом с ней и взял ее за руку. 'Сиди на месте. Я не хочу причинять тебе боль, — сказал я, перерезая кусок веревки вокруг ее запястья так осторожно, как только мог. «Ты хранишь хорошие игрушки под своим матрасом».


«Чэнь Хун дал мне его», — мягко сказала она. «Он сказал, что ему не нравится, как Ганс смотрит на меня».


Я закончил с одним запястьем и начал с другого. Как только я снял и эту веревку, она села и начала растирать запястья, чтобы восстановить кровообращение. Я подошел к изножью кровати и перерезал веревку вокруг ее лодыжек. Когда я закончил, она наклонилась и положила голову мне на спину.


— Ник, — прошептала она. «Это было так ужасно. Сперва Чен Хун. Затем мистер Дэвис сказал мне, что вы и ваш дядя Билл были ворами. И Ганс. Он схватил меня на кухне после ухода мистера Вендта и привел сюда. Он говорил такие ужасные вещи. Он убил нескольких девушек, которые работали на мистера Дэвиса. Он сказал, что мистер Дэвис изнасиловал их только один раз, а затем отдал ему. Но со мной такого бы не случилось, сказал он. Почему, Ник?


«Возможно, Дэвис подозревал, что вы имеете какое-то отношение к Чен Хуну», — сказал я, выпрямляясь, когда ослабла последняя веревка. Я положил нож и схватил ее за руки. Я посмотрел ей прямо в глаза и сказал: «Может быть, он тоже думал, что ты шпионка». Ее взгляд не ускользнул от меня, когда она спросила: «Был ли Чен шпионом, Ник? Для кого? И что здесь происходит? Что это такое? Вы пришли ко мне или вы тоже шпион?


Она наклонилась и начала плакать, положив голову мне на плечо. "Что это, дорогой?"


Я заставил ее сесть и сказал: «Сейчас нет времени объяснять это, дорогая. Слишком много нужно сделать. Во-первых, опишите эту башню. Хотел бы я знать, сколько там людей.


Я получил ответ очень быстро. «Всегда их шесть, — сказала Лили, и меня удивило то, что она знает, — Чен сказал мне. Тебе известно?'


— Я чертовски рад, что вы были такими хорошими друзьями. Он случайно не сказал тебе, где мы можем достать взрывчатку?


«Я думаю, что она есть в его комнате, если Ганс её не нашел».


— Какого черта этот старик делал со взрывчаткой? И почему он сказал вам?


— Нет. Вчера вечером я зашла к нему в комнату, чтобы кое-что спросить, но его там не было. Потом я вернулась и написала записку, которую хотел просунуть под его дверь. Я наткнулся на его дверь, и она открылась. На полу рядом с его кроватью стоял сундук, и то, что в нем было, мне показалось ручными гранатами. О, Ник, держу пари, это он уничтожил самолет. Но почему?'


«Я не думаю, что мы когда-нибудь узнаем. Посмотрим, сможем ли мы найти эти гранаты.


Большой зал был пуст. Лили, все еще почти голая, проскользнула мимо меня к двери и направилась в комнату Чена. Дверь была не заперта, и это меня удивило. Я думал, что кто-то уже обыскал его, но события дня, должно быть, произошли слишком быстро, чтобы кто-то мог обыскать комнату. Я поискал под кроватью ящик, который видела Лили, но там ничего не было. Лили подошла к шкафу и отодвинула помятые чемоданы.


— Вот он, Ник.


Я вытащил деревянную упаковочную коробку, которую она обнаружила. Судя по печатному тексту, в нем должны были быть банки с дорогим паштетом. В коносаменте указывалось, что он был доставлен на остров на одном из грузовых судов, принадлежащих человеку, который хотел править миром. Крышка болталась с одной стороны, и я открыл ее. На подушке из опилок лежали шесть осколочных гранат чехословацкого производства. Китайский повар, должно быть, каким-то образом украл их из арсенала Дэвиса в гавани.


Я поставил коробку на кровать, взял одну из гранат и вытер опилки.


— Положи её, Картер. Очень осторожно.'


— раздался позади меня голос Вендта. Я посмотрел на винтовку М-16, который положил на кровать, пока копался под ней. Она была близко, но недостаточно близко. Я положил гранату обратно в коробку.


— А теперь поднимите руки и повернитесь.


Мне было интересно, почему Вендт не дал указаний Лили. Когда я сделал то, что он сказал, я получил ответ. Ее не было в комнате.


Я спросил. - 'Что теперь?'


— Мы поговорим внизу, пока мои люди ищут твоего друга. К счастью, я нашел мисс Ли и увидел, что эта дверь открыта.


Что ты с ней сделал?


"Я не видел ее."


- Тогда мы должны найти ее. Он поманил меня стволом моего Люгера и сказал: «Пошли, Картер. Командир ждет.


— Ты уверен, что хочешь, чтобы я с ним поговорил, Вендт? Я мог бы кое-что рассказать о посещении Мелвиллом Барбуром номера в отеле «Эллиотт».


Выражение его лица дало мне ответ, который не давал мне покоя в течение некоторого времени. Но его взгляд быстро изменился, и паника наполнила его глаза. Он застыл в дверях.


— Брось пистолет, мистер Вендт, — тихо сказала Лили. «Люгер» с глухим стуком упал на землю. Я подошел и поднял его, когда она приказала ему отойти в сторону.


Я увидел, что она ушла в свою комнату, чтобы надеть узкие джинсы, толстый свитер и туфли. Она тоже где-то взяла пистолет 32 калибра и теперь направила его на Вендта.


«Значит, вы работали с Чен Хуном. Мы решили, что это единственный вариант, и я пришел за тобой, — сказал Вендт. — Просто подождите, пока Ганс не поймает вас. Вы пожалеете о том дне, когда родились».


— Ганс больше не будет убивать девушек, — сказал я. «Или отрезать языки».


Его глаза расширились, не веря, что великан может быть мертв. Лили вопросительно посмотрела на меня. — Я расскажу тебе обо всем позже, дорогая. Теперь нам нужно идти. Держите его под прицелом.


Пистолет не колебался, когда я схватил наволочку и засунул в нее гранаты. Одну я отложил в сторону и пристегнул к ремню. Я взял М-16 и спросил: «Он поднялся на лифте?» Лили кивнула. «Я услышала, как открылась дверь, и когда я выглянула, я увидела, как он вышел. Я пошла в свою комнату, чтобы одеться. Я закрыл дверь почти до упора и прислушалась. Потом я услышала, как он разговаривает с тобой, и напала на него сзади.


'Хорошо. Это означает, что часовые на третьем этаже не почувствуют подозрений, когда услышат, как проезжает лифт. Они подумают, что Вендт снова спускается. Можешь отвести его к входной двери? Там Билл на джипе.


— Я отведу его туда. А ты, Ник?


— У меня здесь есть кое-какие дела. Потом я приду к вам. Пойдем.'


Я смотрел, как она ведет Вендта к лифту. Она заставила его встать на колени в углу лифта и приставила пистолет к его затылку. Когда дверь закрылась, она сказала ему: «Ни звука». Затем она повернулась ко мне, широко улыбнулась и сказала: «Иди скорее, Ник».


— Быстрее, чем когда-либо, — пообещал я, подмигнув, когда дверь закрылась, и лифт начал спускаться.


## Глава 22


Я бросился вверх по лестнице к тяжелой металлической двери, закрывавшей башню. Когда Ганс Кениг и я посетили центр связи, дверь не была заперта. Я надеялся, что это все еще так. Я подергал тяжелую защелку, и дверь открылась в мою сторону. Внутри работали телексы и постоянно гудели экраны радаров.


Когда я наклонился над сумкой, полной гранат, которую я положил на верхнюю ступеньку, я услышал телефонный звонок в комнате башни. Один из мужчин ответил ему и помолчал некоторое время, прежде чем ответил: «Да, мой комендант.


Он положил трубку и громко объявил по-немецки: "Дер Таг" начинается. Передай сигнал.


Я выдернул чеку из одной гранаты, бросил ее обратно в сумку и рывком открыл стальную дверь. Шесть пар испуганных глаз повернулись в мою сторону, когда я швырнул сумку в комнату и захлопнул дверь. Зная, что у меня есть только шесть секунд до того, как взорвутся гранаты , я побежал вниз по лестнице по две ступеньки за раз. Я только что добрался до лестничной площадки на третьем этаже, когда землетрясение сотрясло кирпичи Волчьего зала, за которым немедленно последовал рев, наполнивший лестничную клетку, и ударная волна, отбросившая меня к стене.


Из-за угла донеслись крики часовых у кабинета Леславикуса. Я собрался с духом, поднял М-16 на уровень живота и шагнул в зал. Ошеломленные взрывом над головой, часовые просто уставились на меня, вероятно, даже не осознавая, что я представляю новую угрозу. Один из них вышел из шока и хотел поднять оружие. Моя первая очередь оторвала его от земли и швырнула обратно в дубовую дверь, которую он охранял.


Второй поток пуль калибра 5,56 мм из моей винтовки подкосил ноги его напарника, но не раньше, чем он дал по мне очередь. Одна из пуль задела мой левый бок. Когда я снова обернулся, он был в растущей луже крови, поднимая на меня ствол М-16. Я нажал на курок в третий раз, и пули ударили по полу, а затем по его лицу. Он сгорбился над оружием и замер рядом с другим мертвым часовым. Из-за изрешеченной пулями двери я услышал, как Леславикус и конгрессмен кричат мужчинам снаружи, которые уже не могли им ответить. Я хотел задержать там заговорщиков на какое-то время. Я вытащил из-за пояса последнюю гранату, выдернул чеку и бросил её на полпути по коридору. Я свернул за угол лестничной клетки и побежала вниз по лестнице. Я почти добрался до второго этажа, когда взорвалась граната, и я надеялся, что они не рискнут выйти в коридор до того, как она взорвалась. У меня были другие планы на их счет.


Я подбежал к входной двери, открыл ее и вышел на улицу. Билл сидел позади джипа, сгорбившись над капотом вместе с револьвером 38 калибра нацеленным на дверь. Он выпрямился и побежал ко мне.


Я спросил. - "Где Лили и Вендт?"


Его лицо говорило мне, что они вообще не были у входной двери. — Сейчас вернусь, — сказал я ему, затем повернулся и побежал обратно в дом. Позади меня я услышал его крик: «Быстрее. У нас будет компания.


Мне не потребовалось много времени, чтобы найти Лили. Она лежала в дверях кабинета Вендта на втором этаже. Она была такой маленькой, что выглядела как большая кукла, брошенная капризным ребенком, если бы не ужасное искаженное выражение на ее когда-то прекрасном лице. Я переступил через нее и заглянул в кабинет. Как я и ожидал, Вендт тоже был мертв. Он лежал у картотеки с открытым верхним ящиком. Газ, унесший жизни его и Лили, давно исчез. У Лили, должно быть, была только доля секунды, чтобы открыть ящик, прежде чем газ наполнил ее легкие.


«Жаль, что вам так и не удалось поговорить с Барбуром после того, как вы отправили его в апартаменты своего босса», — мягко сказал я Лили. — Он мог бы рассказать вам о безопасности этого шкафчика, и вы бы не привели сюда Вендта, чтобы попытаться получить дела самостоятельно. Он был достаточно предан Леславикусу, чтобы скорее умереть, чем позволить тебе забрать дела.


Я открыл ящик дальше. Он был пуст. Нижний тоже. Дела, вероятно, были доставлены в личный кабинет Леславикуса без ведома Лили и Вендта. Когда я наклонился, чтобы повернуть ее измученное лицо к полу, я прижал пальцы к своим губам, затем к ее .


«До свидания, дорогая», — прошептала я и побежала к входной двери.


Билл сидел в джипе и ждал, с тревогой глядя на гребень холма , где дорога вела к гавани. За краем сиял свет и вдалеке слышался рев моторов, а я прыгнул рядом с ним за руль, сунул М-16 в зажим у лобового стекла.


Дай ка это мне, — сказал он, когда я завел двигатель.


«Похоже, как минимум на два джипа. Скажем, от шести до восьми человек. Где девушка?


Управляя одной рукой, я передал ему винтовку после того, как он засунул револьвер за пояс.


Она не придет, — сказал я, припарковав джип за углом от Волчьего зала, невидимый с дороги. Он не стал задавать никаких вопросов, просто приставил винтовку к лобовому стеклу и начал раскладывать обоймы у ног.


Я предположил, что у парня должны быть запасные боеприпасы, поэтому вытащил его и обыскал, пока ждал тебя. Я вдруг осознал, что даже не взглянул на башню, чтобы увидеть, какой урон нанесли мои гранаты, потом я увидел, что прожекторы выключены, свет, освещающий всю площадь, шел сверху верхних этажей дома.


К этому времени джип перестал визжать перед Волчьим залом, и наемники, ворвались внутрь.


«Приготовься», — сказал я Биллу, затем прибавил скорость и с ревом вылетел за угол.


Как я и надеялся, снаружи осталось всего несколько человек. Билл разогнал их первым залпом из зажатой под приоткрытым лобовым стеклом М-16. Он размахивал оружием из стороны в сторону, чтобы их головы не опускались. Тем временем я повернул руль, и мы выехали на дорогу, подальше от дома. Пули начали свистеть над нашими головами, когда мы подъехали к гребню холма. Позади меня я услышал, как мужчины звали остальных на помощь, потому что мы убегали.


Мы добрались до вершины холма и нырнули вниз, быстро подпрыгивая от наших сидений. В свете гавани я увидел, что ворота открыты и вокруг них стоят несколько человек. Когда мы подошли ближе, они вдруг возбужденно забегали взад-вперед. Двое из них стали закрывать перед нами ворота, а остальные разошлись, укрывшись за упаковочными ящиками на пирсе и всем, что смогли найти.


«Пусть эти ребята закроют ворота», — сказал я Биллу. Но он уже видел опасность оказаться в ловушке и быть убитым. Он поймал в прицел человека слева от нас, но тогда его М-16 был пуст. Он вырвал магазин и вставил новый.


Когда он снова смог стрелять, правые ворота были для нас закрыты. Я свернул на другую сторону дороги и направился к узкому проходу. Мужчины теперь стреляли в нас из укрытия, но вздымающийся поток пуль Билла держал их головы низко, и их пули проходили над нами.


Наш джип вылетел из ворот и, качнувшись, подъехал к краю пристани, которая находилась всего в пятидесяти футах от нас. Я нажал на тормоз и повернул вправо. Визг протестующих покрышек соперничал с новым градом пуль позади нас.


Билл повернулся на своем сиденье, пытаясь выдернуть оружие из-под ветрового стекла. счастливое обстоятельство; пуля разбила лобовое стекло, посыпав нас градом стеклянных осколков. Билл посмотрел на дыру в окне. — На этой пуле нет имени, — тихо сказал он.


Мы ковыляли по доскам пирса к « Экскалиберу», а мимо нас свистели пули и отскакивали от задней части джипа. Когда я затормозил рядом с траулером Билла, пуля проколола левое заднее колесо. Борясь с рулем и нажимая на тормоза, нас на мгновение занесло через пирс. Как раз в тот момент, когда казалось, что мы вот-вот перейдем через край, я снова повернул руль, и мы врезались в один из пирсов.


От удара Билла отбросило на пирс. Я выскочил из джипа и побежал к нему. Он использовал М-16, которую все еще держал в руках, чтобы подняться. — Я начну заводить мотор, — сказал он, протягивая мне винтовку. «Дайте мне две минуты».


Я подбежал к разбитому джипу, схватил с пола под передним сиденьем три магазина с боеприпасами и укрылся за джипом, чтобы стрелять по охранникам . Они вышли из за пирса, когда мы остановились, и когда они увидели Билла, прыгающего на корму « Экскалибра» , они сосредоточили на нем свой огонь. Двое мужчин были впереди остальных. Они упали на колени и нацелили оружие на Билла, когда он бежал к каюте своей лодки. Я дал очередь, и одного из них бросило в воду, а другого повалило на землю.


Когда я открыл огонь, бежали еще трое мужчин в комбинезонах и тут же бросились на пирс, откуда открыли огонь по мне. Я сменил позицию, подошел к задней части джипа и опустошил магазин прямо перед ними. Один из них лежал неподвижно, а двое других откатились, вероятно, задетые сотнями осколков, выброшенных моими пулями.


Я взглянул на холм за верфью и увидел пламя, все еще полыхающее в башне Волчьего зала. Они также просачивались из окон этажом ниже. Опустив взгляд, я увидел огни двух автомобилей, мчащихся по дороге к гавани. Они были все еще слишком далеко, чтобы увидеть, были ли в них Леславикус и его марионетка в Конгрессе, но я подозревал, что бывший нацист последует за своими людьми, чтобы принять участие в последнем ударе.


На пирс подошли еще солдаты, которых звали вперед те двое, кто пережил мой последний обстрел и укрылись за сваями по обе стороны пирса. Они снова открыли огонь, в основном, чтобы прижать меня к земле, пока не придут их товарищи и не смогут штурмовать нас. Сквозь треск автоматов я услышал, как лодка Билла ожила, несколько раз кашлянула, а затем издала очень приятный стук. Я оглянулся и увидел Билла, выпрыгивающего из кабины с топором. Пригнувшись, чтобы избежать винтовочного огня, он двинулся к корме. Внезапно он поднялся и с силой ударил топором по канату, державшему "Экскалибур" . Он был перерублен, и траулер начал дрейфовать в сторону от причала. — Ник, пошли!


Я помахал ему, чтобы показать, что услышал его, затем жестом попросил его снова пригнуться. Было слишком поздно. Один из часовых тоже услышал его и направил М-16 в сторону Билла, нажимая курок. В Билла попали две пули. Он дважды дернулся, а затем упал навзничь на лицо.


Моя очередь по человеку, стрелявшему в Билла, чуть не разрубила его пополам. Еще до того, как он ударился о пирс, я примчался к « Экскалибуру» и запрыгнул на корму, которая была уже более чем в двух метрах от борта. Билл подполз к кабине и заорал на меня: «Перережь передний трос, быстро!»


Не было времени искать топор, который вылетел из его руки, когда он был поражен. Я поднял винтовку и нажал на курок. Поток пуль прорезал канат, и мы рванули от пирса.


Однако опасность еще не миновала. « Экскалибр » без руля начал крутиться в воде. Через мгновение мы будем плыть обратно к главному пирсу, где останавливаются джипы и высаживаются люди. Я подбежал к кабине и резко повернул руль. Мгновение двигатель сопротивлялся изменению движения, затем нос начал поворачиваться, и мы были на пути к выходу, образованному двумя волноломами, окружающими гавань.


Я заблокировал руль, чтобы не сбиться с курса, и вернулся к Биллу. Он полз вперед. Кровь капала из раны на его правой ноге и второй в боку, чуть выше пояса. Пули все еще свистели, как рой разъяренных ос. Они врезались в балки и доски каюты. Лобовое стекло исчезло, когда в него врезалась очередь.


Я наклонился над Биллом и порвал ему штанину. Пуля оторвала кусок плоти, и рана сильно кровоточила. Я расстегнул его ремень и обернул его вокруг бедра. Потом я отдал ему. «Подержи так крепко некоторое время, затем ослабь давление на несколько секунд», — сказал я ему. Пока он держал ремень, я закатал его свитер и осмотрел другую рану. Пуля только задела его. Она сделала уродливую рану, из которой текла кровь, но в остальном она не была серьезной. Вспомнив о собственной травме, я почувствовал боль в боку. Свитер промок, бок болел, но я знал, что кровь в ране уже начала сворачиваться.


К тому времени, когда я осмотрел рану Билла и позаботился о ней, как мог, старый траулер прошел через гавань ярдов пятьсот. Канал к Торскому заливу был еще в шестистах ярдах впереди нас. Я повернулся и увидел группу мужчин, направляющихся к «Волку », в то время как другие мужчины мчались на джипах к пирсам, пытаясь отрезать нас от моря.


Я открыл коробку рядом со штурвалом, взял бинокль Билла и направил его на "Волка" . Лиц, которые я искал, не было на главной палубе, но когда я передвинул бинокль ночного видения на мостик, на крышу каюты, я их увидел. Леславикус выкрикивал приказы своей команде, которая бегала вокруг, пытаясь побыстрее завести большой крейсер. Рядом с ним был человек , чье лицо я видел сотни раз в газетах и журналах и в телевизоре.


Конгрессмен Х. Уэверли Смит — личный выбор сумасшедшего на пост президента — мало походил на будущего главу правительства. Он дернул своего хозяина за рукав и указал на нас. Слова, казалось, яростно лились с его губ, хотя я не мог его слышать.


Внезапно я заметил, что Билл кричит на меня. Он указал вперед и крикнул: «Штурвал. Возьми штурвал. Я понял, что «Экскалибр » начал терять скорость, поскольку мы были в потоке, который вращался вокруг входа в гавань. Пена брызнула из носа и через разбитое окно мне в лицо. Я взглянул на правый борт и увидел, что джип уже на полпути к волнорезу. Мы доберемся до точки примерно в одно и то же время, и я не мог этого изменить. « Экскалибр» работал на полную мощность.


Я снова взял бинокль и еще раз огляделся. «Волк» отправился в путь, отойдя от пирса, с катером, на котором я отвез Лили обратно на остров. К ее смерти. Через минуту или около того эта большая быстрая яхта будет преследовать нас, и мы не сможем от нее убежать. Внезапно перед моими объективами оказалось лицо Леславикуса, и я увидел, что он навел на нас бинокль. Я не мог видеть его угольно-серые глаза, но я был уверен, что они обезумели от ярости, потому что его планы относительно "Дер Тага" были разрушены.


« Экскалибр» получил сильный удар от волн, которые врезались в устье гавани. Пришлось оставить бинокль и сосредоточить внимание на управлении.


Нам оставалось пройти всего тридцать ярдов, прежде чем мы миновали пирс и вошли в залив. В этот момент нас обстреляли с другого угла. Пули врезались в дерево траулера, и я нырнул как раз вовремя, чтобы не попасть под летящее стекло окна правого борта, которое разбилось под градом пуль.


Мне пришлось снова поднять голову, чтобы убедиться, что мы не ударились о каменный пирс. « Экскалибр» не сбивался с курса и через несколько секунд пройдет под прицелом четверых мужчин с джипа. Я повернулся и увидел, как "Волк" сворачивает в гавань мимо катера и начинает разворачиваться, чтобы преследовать нас. Я снова быстро повернулся и увидел, что мы направляемся прямо к щели между концами пирсов. Я упал на палубу и бросился на потерявшего сознание Билла.


Я увидел, как за кормой маячит выход из гавани. Я знал, что мы миновали его и вышли в открытое море. Когда я поднял взгляд, четыре винтовки снова открыли огонь, и балка над проемом кабины разлетелась вдребезги. Коробка с уловом пошла следом и осыпала меня грубыми деревянными осколками.


Я представил себе Леславикуса, стоящего в своей залитой солнцем комнате и заявляющего о своей любви к огню. Когда я трижды нажал на шлем своего кольца Вест-Пойнта, а затем еще дважды, и молча сказал ему: «Добро пожаловать в ад».


## Глава 23


Жаркое солнце Палм-Бич напомнило мне об огненной буре, которая последовала за « Экскалибуром» в залив Тор. На мгновение показалось, что само солнце в миниатюре висит прямо над кормой старой лодки Билла. Я уткнулся лицом в майку, когда подал сигнал, взорвавший бомбу, спрятанную в катере. Почти мгновенно предрассветные сумерки сменились ярким дневным светом, проникавшим даже в мои закрытые веки. В то же время пришла жара, такая сильная, что моя одежда казалась облита слоем кипятка. Раскаленная добела вспышка привела Билла в сознание, и он судорожно зашевелился подо мной. Я прижал его к палубе, зная, что нас ждет еще одно испытание. И это пришло достаточно скоро.


Первое, что нас поразило, это ударная волна от тепловой бомбы. Она развернула нашу лодку, как будто она была бумажной и попала в дождевую воду, стекающую в колодец. К счастью, вода сбила нас с ног, пока мы прыгали по бурлящим волнам, потушив часть жара, грозившего нам обжечься. Затем грохот тысячи пушек наполнил мои уши, и ночь снова превратилась в день. Вот и взорвался весь их арсенал, подумал я. Я знал, что тепло триэтилалюминия проникло в бетонный бункер, где располагался нацистский арсенал.


На нас накатила вторая ударная волна, и снова « Экскалибр» стал детской игрушкой на поверхности залива Тор. Когда подпрыгивания и тряска наконец прекратились и нас просто швыряло волнами, я поднял голову и огляделся. Пламя стекало по бортам траулера, но постепенно гасло под пеной океана. То же самое относилось и к огню, пожиравшему верхнюю часть кабины.


Я оглянулся на гавань и был ошеломлен разрушениями там. Весь остров, казалось, был в огне. Верфь была сровнена с землей, лишь изредка торчали искривленные стержни там, где стояло здание. Не было никаких признаков «Волка » или других пришвартованных лодок. Пламя плыло по воде. Я подозревал, что это горящий слой мазута. Когда я повернулся, чтобы взять штурвал, я увидел ярко пылающий Волчий Зал, словно пылающий памятник злу, зародившемуся в его каменных стенах.


Через несколько минут после того, как я взял траулер под контроль, я услышал стук винтов вертолета. Сверху прожектор поймал нас своим огромным лучом. Я не мог видеть, что скрывалось за светом, но громкоговоритель, прикрепленный к нижней части рядом с ним, прогудел: «Привет, Экскалибер. Вам нужна помощь? Если да, скрестите руки над головой и постарайтесь удержаться на месте».


Я вышел из кабины и скрестил руки на голове. Затем я вернулся к штурвалу и замедлил скорость до тех пор, пока лодка едва справлялась с волнами. Через две минуты на борту был человек из Объединенных сил. Он осторожно обернул Билла в петлю, свисавшую с вертолета.


Когда петля снова опустилась, он вопросительно посмотрел на меня, но я покачал головой. «Я отведу его к Уайтхеду, — сказал я ему.


Он передал мой ответ в микрофон, свисавший с его куртки. Когда петля поднялась, он подошел ко мне и взял штурвал. — Корабли уже в пути, — сказал он.


Я оглянулся на ад , который все еще бушевал на острове Леславика. «Они не должны торопиться», — сказал я больше себе, чем ему.


**************


— Как это, Ник?


Голос Энди Коулман вырвал меня из воспоминаний о событиях прошлой недели, когда ее руки нежно размазывали солнцезащитный крем по моим плечам и позвоночнику. Она осторожно избегала повязки, закрывающей рану в моем боку. Я поднял голову и посмотрел через плечо на склонившуюся надо мной белокурую голову. Мой взгляд опустился на ее сочную фигуру в крошечном шоколадно-коричневом бикини.


— Отлично, — сказал я. — Что вы думаете о другой стороне? Я перекатился на спину на зеленом банном полотенце, одном из нескольких, которые она одолжила для нашей прогулки на пляже у бассейна отеля «Эллиотт». Пришлось благодарить друга Хоука за выходной для прекрасной банщицы. И это в высокий сезон. У меня самого была неделя отдыха после выписки из больницы в Галифаксе. Я сказал Хоуку, что хочу использовать его, чтобы расследовать что-то еще в Эллиотте. Он заказал истребитель-бомбардировщик, чтобы подобрать меня в столице Новой Шотландии и доставить обратно к месту отдыха во Флориде.


«Сначала я займусь твоей грудью», — сказала Энди. Она оседлала мои бедра, а затем наклонилась, чтобы натереть мою грудь солнцезащитным кремом. Когда она это сделала, ее длинные светлые волосы упали мне на лицо. Верх ее бикини слез с ее удивительной груди, показывая, что она имеет привычку загорать голой. Мне до боли вспомнился образ из не слишком далекого прошлого, когда надо мной висела еще одна красивая женщина, с прищуренными миндалевидными глазами и влажными от страсти губами.


— Мило, — пробормотал я.


«Спасибо, Ник», — сказала Энди, слегка покраснев, когда вспомнила, как я заставил ее признаться перед тем, как мы занялись сексом прошлой ночью, что она узнала мое имя, просто спросив у клерка. И что она сделала это только потому, что хотела узнать меня получше.


Я не мог сказать Энди, что использовал это слово для кого-то другого, чья память снова всплыла в моей голове.


Лили Чан Ли была шпионкой, Ник. Одна из лучших в Китае, хотя ей было всего двадцать пять.


Хоук стоял у моей постели в больнице, когда рассказал мне, что произошло после того, как меня сняли с « Экскалибра» в Уайтхеде и доставили самолетом в Галифакс. Билл был в комнате рядом со мной, быстро поправляясь после нескольких переливаний крови. Я должен был увидеть его на следующий день, и Хоук и Расти Джей пообещали, что я буду тем, кто скажет ему, что Excaliber в порядке и его уже ремонтируют на верфи Canso.


«Когда ей было 13 лет, Лили завербовали в Сингапуре. Она была сиротой, и одно из тайных обществ использовало ее как приманку, чтобы заманивать богатых бизнесменов в темные переулки, где они могли их ограбить.


Нетрудно было представить, что в подростковом возрасте Лили была достаточно красива, чтобы служить приманкой. Хоук рассказал мне, как ее доставили в Пэнпу и обучали в их школе контрразведки.


— Лили шла по следу Дэвиса — Леславикуса — целый год. Каким-то образом китайцы раскусили его намного раньше нас, только так и не узнали его нацистского прошлого. Они просто хотели узнать, почему он так заинтересовался курсом американской политики. Чен Хун был устроен на острове поваром, и именно предоставленная им информация заставила Лили отправиться в Нью-Йорк искать работу в штаб-квартире Дэвиса. Она сделала еще лучше и стала секретарем Дэвиса. Остальное вы знаете.


Я знал, что это тоже стоило ей жизни. Я спросил Хока, как ему удалось так много узнать за такое короткое время. Он объяснил, что за несколько дней до этого появился китайский секретный агент.


Перебежчик купил защиту у Хоука информацией о Лили, Камаже и Мелвилле Барбуре, работавшем также на ЦРУ, как Ворктонг. Камаж, как сказал мне Хоук, получил указание отправиться в Палм-Бич, чтобы помочь Лили. Но хотя албанцы следовали приказу из Китая, они решили также использовать своего убийцу, чтобы свести счеты с дезертировавшим ученым. А потом я занялся этим делом. Когда Камаж был мертв, Лили начала использовать Барбура, лучшего человека, доступного в США. Она была «помощницей» , которую наш агент видел разговаривающей с Барбуром в вестибюле, а не другой секретарь Леславикуса, Вендт. Я уже установил эту связь во время дела, и отсутствие реакции на лице Вендта, когда я упомянул имя Барбур, убедило меня в том, что я был прав.


Снова Голос Энди вернул мои мысли в настоящее, а ее мягкие, массирующие руки щекотали мое тело. Она подошла к моей талии и стянула мой купальник.


"Разве это не было ужасно, что мистер Дэвис и мистер Смит взорвались, Ник?"


Знаешь, мистер Дэвис останавливался в отеле «Эллиотт» .


Я открыл глаза и посмотрел в ее большие голубые очки».


'О чем ты говоришь? Я был в больнице всего три дня, и я чувствую, что я был вне страны в течение трех лет». Ограбление на Манхэттене было историей, которая прикрыла «ножевую» рану в моем боку.


«Это было на острове мистера Дэвиса у берегов Новой Шотландии, — сказала она. «Нефтяные баки или что-то в этом роде поднялись в воздух, и весь остров сгорел дотла, прежде чем кто-либо успел помочь. Все мертвы. Также Смит, который был в гостях. Это такой позор. Когда-нибудь из него бы вышел хороший президент, тебе не кажется, Ник?


Я притянул ее лицо к себе, страстно поцеловал, а затем сказал: «Да, конечно. Но я не вмешиваюсь в политику. Я лучше буду целовать красивых женщин».


И я это доказал.


О книге:


Какая связь между:


Крейтоном Дэвисом, канадским миллионером , который предпочитает жестоких политических экстремистов...


Майком Капланом, нью-йоркский производителем свитеров, преследующим Дэвиса...


Лили Чан Ли, очень красивой секретаршей Дэвиса, которая появляется там, где Картер меньше всего ее ожидает... в его постели... Лотаром Камаем, албанским убийцей, который хочет проникнуть в личную жизнь Дэвиса... .


Связь между албанской секретной службой и эксцентричным миллионером затягивает Киллмастера Картера в лабиринт предательств и бессмысленного насилия.